Русак Екатерина Германовна

Забытая Атлантида[дилогия ; СИ]

Тарси

Русак Екатерина Германовна

Забытая Атлантида. Дилогия

Страна Синих Солнц.

Книга I.

Белое Солнце.

Краткое предисловие автора.

Трое друзей – Борис Свиридов, Антон Малкин и Георгий Рштуни попадают в Прошлое, в Восточное Средиземноморье. Идет 3205 год до нашей эры.

Пришельцы из Будущего нечаянно оказываются втянутыми в центр важнейших исторических событий Атлантиды.

Эта книга, бесспорно, относится к разряду фентези, но материал для нее тщательно подобран на основе обширных археологических данных, древних легенд, античной литературы, данных лингвистического анализа, и немного фантазии автора.

Это не легкое сказочное чтиво с выдуманными странами и сказочными персонажами. Я попыталась передать в романе далекую историческую эпоху максимально правдиво, не опуская сцены реалистичности жизни и суровой правды войны. Люди, интересующиеся древним миром и его историей, найдут в книге много нового и интересного.

Имена трех наших современников вымышленные, любое совпадение, является фантазией автора.

Пролог.

Четыре женских фигуры шли быстро, друг за дружкой, с трудом пробираясь через высокую траву и заросли маквиса . Впереди всех шла стройная молодая женщина, лет тридцати пяти, с плетеной корзиной за спиной, за ней стройная, очень красивая голубоглазая девушка лет шестнадцати и девушка-подросток, которой нельзя было дать более четырнадцати лет. Они все были измучены и напуганы, их платья и кожаные сандалии были грязные, изорванные.

Шествие замыкала четвертая девушка, не старше 20 лет, которая держалась более стойко. Она была одета в синие штаны, кожаные сапожки, белую, до колен тунику, перетянутую на животе кожаным широким ремнем. За спиной ее висел кожаный колчан со стрелами, за пояс был заткнут боевой бронзовый цельт и зачехленный широкий нож. В руке она держала лук. Ее лицо было напряжено, она поминутно оглядывалась назад.

– Ваша Вечность, – крикнула она, обращаясь к молодой красавице. – Мы идем слишком медленно! Гутии обязательно будут нас преследовать. Так мы не успеем уйти от погони. Надо идти еще быстрее!

– Мы спасемся! Спасемся! – ответила красивая девушка.

Они шли на юг, надеясь найти спасение в самой могущественной стране на планете – государстве Альси. Стране Ярких Звезд.

Эту красавицу в государстве Симерк знали под именем Гарат. Но настоящее ее имя на языке Сонрикс звучало иначе – Ал-Ма, что означало Светлая мать. Несколько дней назад она была дочерью царя и единственной наследницей престола царства Симерк, сейчас стала жалкой изгнанницей и беглянкой, над которой грубо надругался дикарь и варвар Сатра. Ибо мы не всегда знаем, что написано в Книге Судеб, а если и знаем, то не можем уклониться от предначертанного рока.

О варваре-гутии Сатра она раньше ничего не слышала, хотя знала имена многих горских царьков. Откуда он взялся? Как смог пройти мимо войск отца и захватить ее в плен? Почему он так хорошо знал язык Сонрикс, на котором разговаривали многие народы восточного Средиземноморье, кроме горных племен и племен равнин, удаленных от побережья? Она не знала. Все это случилось. Это уже Прошлое.

Так было написано в Книге Судеб и она, Гарат, должна писать теперь эту книгу своей собственной рукой. Но она может не все – есть жесткие правила, которые она не смеет нарушить. Правила установила не она, а Великое Время, и ей ничего нельзя изменить, даже если бы она захотела это сделать.

Время беспощадно. Время не видит, что делает. Время не слышит молитв и угроз. Оно неумолимо вершит свою историю. Эта неправильная планета – тоже живет по законам Времени. Она живая, она мыслит, правда очень медленно, но и она не смеет нарушить космический ход Времени.

Гарат – первая среди Вечных на этой планете. Цвет лепестков на ее короне – белый. Она – Ал-Ма – Светлая Мать, Посланец Великого Времени, заключенный в слабую оболочку человеческого тела. Это тело рождается, терпит холод и зной, испытывает голод и жажду, нуждается в ласке и любви, оно, наконец, умирает, как и все живое. Но оно не такое как у всех людей. Оно – носитель Высшего Разума, носитель Времени.

Другие люди проходят длительную чреду перевоплощений, накапливая знания, мастерство и опыт прошлых жизней, а ее Сознание было таким изначально. Только единицы из миллиардов людей достигают силы Альгантов или Ронс, получая тем право на бессмертие душ. Остальных безжалостно сокрушает Время, выстраивая из их обломков, новых особей, гордо именующих себя человек. Не в пример Альгантам и Ронс, обладающих правом на Бессмертие, она обладает Вечностью. Время нельзя убить. Время смотрит на окружающий мир глазами Гарат. Ал-Ма хорошо знает это. Она знает почти все. Ей повинуются, ее слово – закон.

Но нашелся один человек, который не подчинился законам Времени. Сын Земли, гутий Сатра. Он оскорбил и унизил ее. Используя тайный язык, которым она владела в совершенстве, она могла бы заставить его самому себе перерезать горло, но Великое Время ей не позволило это. Почему, ей было неизвестно.

Сатра ждет возмездие. Участь его будет страшна. Время накажет его, его народ, эту планету.

– Мы спасемся! – повторила Гарат, прочитав Будущее в Книге Судеб.

Мудрее всего – время, ибо оно раскрывает все.

Фалес, древнегреческий математик.

Бойся согрешить против бога, и не спрашивай о его образе.

Древнеегипетские тексты пирамид.

Часть I.

Трезубец Нептуна.

Глава 1.

Из дневника Бориса Свиридова.

10 мая 2063 года. Это был самый удивительный отрезок моей жизни. Яркий и неповторимый. Я волей случая попал в Прошлое, в другое время, время, отстающее от нас на 5200 лет. Не думал никогда, что величественное Прошлое может быть так прекрасно. Нас учили в школе, что дикари ходили в грязных шкурах, показывали фильмы, в которых они плясали дикие танцы, в общем, рисовали картину полной беспросветности и убогости. Теперь я знаю, это не так! Они не были варварами, напротив, они имели обширные знания, а особенно их эзотерия намного превосходила своей глубиной современные религии. Они жили, страдали, боролись и умирали за свои идеалы.

…Я с удивлением узнал, что Пантеон Богов – это не плод воображения древних, а целая плеяда исторических лиц, которые были столь великими в своих деяниях, что заслужили право называться богами.

… Мне пришлось участвовать в великой войне, о которой уже почти никто не помнит. Отголоски о ней дошли до нас в греческом мифе, известном как Гигантомахия . Эта война была не менее жестокой и кровавой, чем Вторая мировая…

Я раньше никогда не упоминал о своих приключениях, боясь, что меня примут за умалишенного. Теперь я уже старик, у которого мало времени и я спешу, потому что боюсь не успеть рассказать о том, что я видел. Я пишу свой дневник с того самого момента, когда всё началось. Если читатель захочет – он прочтёт мою рукопись.

***

Антон Малкин вышел из подъезда своего дома и с удовольствием обнаружил, что листва на деревьях уже полностью распустилась, поблёскивая сочным изумрудным оттенком. Небольшой уютный дворик, каких в Москве много утопал в зелени и был заставлен автомобилями, что совсем не радовало многих жильцов, а особенно вездесущих старушек.

Но бабушек во дворе не было, зато возле стального цвета БМВ, стоящей напротив подъезда, Антон увидел своего друга ещё со школы Бориса Свиридова.

– Привет, Борис! – подошёл к нему с улыбкой Антон, и старые друзья обменялись рукопожатием.

– Здорово учёный! – ответил Борис. – Какие новости в мире науки?

Антон был невысок, худощав и светловолос. Девушки, завидев его, про себя смеялись ему вслед, думая про себя, что это конкретный чайник! Только они глупые не знали, сколько Антон зарабатывал в месяц на своих изобретениях, иначе смех застрял бы у них в горле!

– Есть новости, – сообщил Антон. – Я ищу тебя уже два дня. Дома тебя нет, а твой сотовый не отвечает.

– Я вторую симку даже не просматривал, – признался Борис, – видел звонки, но не хотел отвлекаться на посторонние дела. Работы было много.

Антон и Борис были знакомы уже лет двадцать, дружили еще со школы, и их отношенья можно было назвать не только дружественными, но и доверительными. Поэтому общались они как приятели, просто. Хотя и работали они в разных сферах. Антон окончил Бауманский, получил диплом технаря и успешно трудился в одной процветающей компании. Антона постоянно одолевали какие-то технические замыслы, даже дома он что-то мастерил, и его комната, как отмечал Борис, напоминала лабораторию средневекового алхимика. Друзья в шутку называли его Самоделкин. Сам Борис закончил истфак МГУ, писал кандидатскую, а в свободное время успешно повышал мастерство рукопашного боя. Приезжающие время от времени из Страны восходящего солнца учителя-сэнсэи обучали его по какой-то особой программе, о которой Борис не особо распространялся.

– Ты куда собрался? – спросил Антон. – У меня есть к тебе очень важный разговор, и он займет много времени.

– Я сегодня свободен, у меня выходной. Моя новая подружка Кристина сейчас на работе, а я пока решил в какой-нибудь супермаркет за продуктами съездить. А что?

– Я с тобой! – решил Антон – Нам как раз нужны продукты. В руках тащить тяжело, а на тачке в самый раз!

– Кому это нам? – не понял Борис.

– Тебе и мне, – объяснил Антон, открывая дверь БМВ и устраиваясь на переднем сиденье, – Мы, ты и я, отправляемся путешествовать, думаю, на несколько лет.

– Какое сейчас может быть путешествие? – сказал Борис, включая зажигание. – У меня отпуск в сентябре, а сейчас май месяц.

Антон хитро улыбнулся, потом сказал:

– Поговорим, когда вернемся…

Пока ехали, они разговаривали о погоде, об общих знакомых, обсудили последние новости в стране и некоторые постановления правительства. В магазине Антон накупил двадцать банок тушенки и столько же сгущенного молока, чем вызвал невольный смех Бориса.

– Оголодал, браток? – сострил Борис.

Но Антон объяснять Борису ничего не стал, только ограничился короткой фразой:

– Запас никогда лишним не будет.

Они приехали обратно, подхватили сумки с продуктами и вместе поднялись в лифте на четвертый этаж. Их квартиры были рядом и Антон сказал:

– Приходи ко мне, скажем через полчасика. Мои родичи сейчас на даче и нам никто не помешает. С нами еще будет Георгий со второго этажа. Я его пригласил.

– Встреча одноклассников! – констатировал Борис, вспомнив, что Георгий тоже недолго учился в их классе. О Георгии Борис знал немного. Знал, что отец у него был армянин с воинственным именем Арсен, который жил в Ереване а мать – еврейка, большую часть времени пропадавшая в Израиле. В Москве жила только бабушка Георгия. Поэтому в детстве и юношеские годы Георгий много путешествовал, курсируя между Москвой, Арменией и Израилем. В Москве он постоянно поселился только лет пять назад, занялся мелким бизнесом. Что-то покупал, что-то продавал, большей частью являясь посредником. Но больших капиталов он не нажил, никогда не лез в торговые авантюры, держался со всеми очень вежливо. Но никто не мог похвастать, что был у него дома – Георгий в гости никого не приглашал. У него была жена, откуда-то с Украины и двое горластых детей. Как-то само получилось, что Георгий вошел в компанию к Борису и Антону.

– Приходи, все узнаешь! – Антон скрылся за своей входной дверью.

Борис открыл ключом свою дверь, внес сумки и отнес их на кухню. Там сортировкой продуктов занялась его мама, а Борис пошел в ванную и принял прохладный душ, потом насухо вытерся, причесал волосы, любуясь своим отражением в зеркале. Оттуда на него смотрел высокий, спортивного сложения мускулистый парень с тонкой талией, правильными чертами лица и серо-зелеными глазами. Он подмигнул своему отражению и вышел из ванной. Затем переоделся в домашние джинсы и простую, без всяких навороченных надписей, футболку. Крикнул из прихожей маме, что идет к Антону и вышел на лестничную площадку. Едва он нажал на звонок, дверь открылась почти сразу. Антон, пропуская Бориса, сказал:

– Проходи. Георгий уже у меня.

Борис бывал у Антона много раз, он вошел в комнату и обратил внимание на стоящий посредине журнальный столик. На столе стояла бутылка Арарат, пузатые рюмочки, тарелки с нерезаными кусочками сыра и лимонами. Завершала сервировку плитка темного шоколада, которой Георгий, сидевший на диване, уже пытался полакомиться.

– Здорово, купец! – Борис и Георгий, поднявшийся с дивана, обменялись рукопожатием.

– Привет, дарагой! – откликнулся Георгий, пожимая сильную руку Бориса, – Сэгодня будем нэмножко кушать и нэмножко выпивать.

Антон указал Борису на диван, а сам уселся в кресло, стоявшее с другой стороны столика. Разлив коньяк по рюмочкам, произнес:

– За встречу!

Никто не отказался. Выпили дружно, немного закусили. Первым начал разговор Георгий:

– Хароший коньяк! – с видом знатока сказал он, и обратился к Борису, – Ты знаэшь зачем мы тут сидим?

Георгий хорошо знал армянский язык, неплохо говорил на иврите, мог правильно изъясняться на английском и немецком, но русский язык ему давался очень тяжело. Прожив в России более 10 лет, он так и не смог изгладить свой акцент. Бориса всегда смешило его произношение, но сейчас он остался невозмутимо спокоен.

– Не знаю – признался Борис, – пусть Антон расскажет.

– Антон, начинай. Мы слюшаэм! – потребовал Георгий.

Антон достал заранее приготовленный блокнот и, просмотрев несколько листков, начал:

– Только прошу не перебивать. Выслушайте все до конца, потом будут прения. Договорились? Итак, я предлагаю нам всем троим отправиться в научную и деловую экспедицию, хотя ее так назвать можно лишь с натяжкой. Мы будем путешественниками во времени и отправимся в Прошлое. Именно в Прошлое! Вы удивлены? Считаете это фантастикой? Нет, друзья, это не фантастика, а реальность и я вам докажу это.

Они выжидательно посмотрели на Антона. Тот слегка прокашлялся, потому, что волновался, и продолжал:

– Вы смотрели фильм Мы из Будущего? Там четверо менов попадают в 1941 год, а во второй раз в 1944. Трилогия. У них не было машины времени, во всем был виноват какой-то туман. Что это за туман фильм не объясняет. Но зато я немного знаю, что это такое и попробую объяснить.

– Я смотрэл этот фильм – сказал Георгий. Антон, рассказывая, казалось, не услышал его.

– Туман этот, как показывают наблюдения, бывает двух видов. Один его вид просто растворяет людей, и они исчезают навсегда. В Китае, в начале века, как-то раз исчез целый полк и никаких следов. Но нас это не интересует. Есть другой вид тумана, напоминающий некую массу, рассеянную в пространстве. Помните книгу Станислава Лема Солярис? Там, на планете Солярис был океан, который считывал с сознания космонавтов образы и создавал их в реале. У главного героя этой книги была женщина по имени Хари. Но это была не женщина. Она только имела облик женщины, которая может говорить, мыслить и даже любить. Эта была некая сверхтонкая молекулярная структура, которая сгустилась, а в конце растворилась без следа. Только подобие человека. Камуфляж.

– Я смотрэл этот фильм – снова перебил Георгий – только он мне нэ понравился.

Антон вздохнул, посмотрел на Георгия и снова начал объяснять:

– У нас на Земле подобные вещи встречаются очень часто. Потому, что у нас на Земле есть свой Солярис. Наш Земной Солярис часто развлекается и присылает гостей: это призраки всякие, люди в черном, даже известны летающие тарелки с надписью НЛО на борту. Но не о них дело. Хотя мне кажется, что Солярис-океан Земли очень не простое явление.

В общем и целом, современная наука это старается не замечать, хотя изучить Солярис-океан на нашей планете давно следует. Может, станет понятно, куда исчезают люди в Бермудском треугольнике. Как вы думаете, у нас секретные правительственные группы не занимаются этими вопросами? А в США? Там давно ведутся исследования в этой области.

Видно Антон хотел продолжить эту интересующую его тему, но воздержался и продолжил свой монолог:

– Датский физик Покс Хеглуид описывает три сотни случаев попадания летчиков во время полетов в Прошлое и не одного случая в Будущее! Причем, скорость самолетов и их марка никак не влияет на этот процесс. Особенно интересен один случай. Когда наши пилоты на современных истребителях вдруг оказались рядом с немецкими бомбардировщиками времен Второй мировой войны. И наши пилоты без команды начали их атаковать! Представляю, как метались от ужаса немцы!

Но я расскажу вам о двух других случаях, которые представляют интерес к нашему путешествию. Так вот, в середине двадцатого века в Британии в город Глазго ехал экспресс. Каким-то непонятным образом, в вагоне вдруг появился человек в одеждах девятнадцатого века! Этот бедолага начал в испуге кричать, метаться по вагону и попытался выпрыгнуть из него, но ему не разрешили. Так же незаметно, он вдруг куда-то исчез. Случай этот наделал много шума, еще бы, десятки свидетелей!

Полиция начала расследование, и вот какие вскрылись факты. В архивах, датированных концом девятнадцатым веком, обнаружилась запись, что некий кучер кеба Дрейк однажды увидел, как с грохотом к нему приближается странный поезд, и он непонятно каким образом оказался внутри него. Он испугался, а пассажиры в странных одеждах пытались его успокоить. После провала в памяти он был найден в яме под железнодорожной насыпью. Его рассказ был старательно записан местным пастором. Что скажите?

– Ты говорил мнэ про то, как можно достать миллион баксов, а сам пока только сказку рассказываешь, – сказал Георгий.

– Лучше пусть дальше рассказывает. Это еще не конец, – произнес Борис.

– Хорошо, дальше. Некий немецкий учитель, вдруг таинственным образом оказался в лагере древнеперсидских войск. Его схватили и кинули в яму, но один из воинов, что-то выронил из кармана. Это оказался золотой дарик, монета весом больше 8 граммов. Наш учитель не растерялся и подобрал ее. Дальше он также непонятно как вдруг опять оказался дома. Только с золотой монетой в руке!

– А вот это интерэсно! – Георгий даже подался вперед.

– Вот это одна из целей нашего путешествия. Золото! Можно в Прошлом набрать золота, сделать клад и найти его, когда мы вернемся обратно. Любое, самое примитивное украшение древнего мира стоит на мировом аукционе огромных денег! Монета – это доказательство того, что это возможно. Я подумал, что лучше всего золото прятать на территории современной Армении. Там Георгий найдет какой-нибудь путь его дальнейшей реализации.

– Это, можно канешно! – губы Георгия сжались в одну полоску, он думал, – но как золото искать у диких людей?

– Я думаю, найти золото не составит большого труда, – заметил Борис. – Золото было первым металлом, который начал использовать человек. Плавиться при температуре 800 градусов, даже специальные печи не нужны. Недавно читал, что в одном захоронении 3000 года до нашей эры на Балканах было найдено десять килограммов золота.

– Очень харашо! Будем копать могилы! – воскликнул Георгий, радостно потирая руки. – Только как мы попадем в Прошлое? Антон, гавари?

Антон разлил коньяк по рюмочкам.

– Заинтересовало, Георгий? Не переживай, попадем. Есть способ!

Выпив коньяк и закусив его долькой лимона, Антон показал на небольшой ящик, напоминающий одновременно пылесос и микроволновую печь и с гордостью сказал:

– Это мой аппарат Солярис. Я – его изобретатель. С его помощью мы перенесемся в Прошлое. Достаточно нажать кнопку, потом прибор выключится автоматически. Я уже провел опыты с мышами и даже кошкой. Они исчезают и потом снова появляются.

– А куда они попадают? В другое измерение? – спросил Борис.

– Это ты у меня спрашиваешь? – ответил Георгий. – Ты это у той миши спроси. Он скажэт.

Антон замахал руками.

– В другое измерение или Прошлое, я не знаю. Хочу думать, что в Прошлое.

– А я очень хочу знать, что случилось с мышами и кошкой, после того, как они вернулись обратно, – задал вопрос Борис.

– Они вернулись живые и невредимые. Я кошке даже надевал ошейник в целях эксперимента. Она исчезла с ошейником и с ним вернулась. Это доказывает, что мы можем отправляться с вещами, – рассказал Антон.

– А эсли мы в океан пападем? – спросил Георгий, – Я плавать нэ умею. А может быть еще хуже! А эсли мы в Прошлом окажемся, а там мы стоим, динозавр стоит, на нас смотрит, облизывается так и еще гаварит: Вах, какой хороший шашлык!

Все рассмеялись.

– Кошка вернулась совсем сухая! – попробовал защищаться Антон.

– Мы сами из динозавра отбивную сделаем! – сказал Борис, – Значит мне все понятно. Антон – глава экспедиции и технический директор. Георгий – переводчик-лингвист, и банкир, а кто же я? Мне какой интерес, если золото не главная цель моей жизни?

– Какой интерес у тебя? – переспросил Антон с удивлением, – Ну, друг, ты спросил! Ты же историк, и древний мир – твой хлеб! Бесплатная экскурсия в глубину веков! Ты же сам когда-то мне рассказывал, что Славяно-Горицкая борьба была известна уже в начале нашей эры. Ты сам, знаешь, какой был ее уровень? Нет. И тебе не интересно проверить этот факт? А если нам с Георгием попадется древний борец? Мы не выстоим против него. Ты – другое дело!

– У меня черный пояс и третий дан тхеквондо, – напомнил Борис.

– Я знаю, ты спец по японскому мечу! Одним словом Стивен Сигал, – начал уговаривать Антон, – в Прошлом ты сможешь применить свое искусство в настоящем бою!

– А ты думаешь, что я сплю и вижу, как кому-нибудь свернуть шею? Я изучаю тхеквондо для защиты, и мне вовсе не хочется никого убивать.

– Но пойми, что без твоей помощи мы почти покойники! Ты – наша охрана и главный консультант по древнему миру. Я же не для себя стараюсь, а для науки!

Тут вмешался в разговор, долго молчавший Георгий. Чувствовалось, что он уже обдумал все и принял на предложение Антона положительный ответ:

– Борис, ты нэ прав! И наука получит много, и ты нэмного заработаешь. Друзьям памагать надо! Мы нэ банк грабить идем. Если Антон прэдложил мнэ криминал, оружие, наркотики, то я сразу отказался. Зачем мнэ это? А тут все просто. Собираем нэмного, всэго 50-100 килограммов золота. Я это золото бэру, в ямка кладу, а ты смотришь вокруг и всэх каратэ прогоняешь очень далеко. Что тэбэ нэ нравится, дарагой?

– Авантюрный план! – сказал Борис, покачивая головой. – Мистикой попахивает. Впрочем, что мы теряем? Пять-десять минут времени!

– Борис, ты решил, ты с нами? – поинтересовался Антон.

– Ладно, уговорили!

Экспедиция в Прошлое началась.

Глава 2.

– Теперь технические вопросы, – сказал Антон, – отправляться будем из моей квартиры. Тут никого нет, и никто ничего не увидит. Лучше, когда меньше вопросов. По моим расчетам, здесь пройдет минут десять или чуть больше, а вот, сколько времени мы проведем там, я не знаю. Может месяц, а может год. Поэтому нам нужна экипировка. Я не все про кошку вам рассказал… Кошка похудела на полтора килограмма… Видно голодно ей пришлось где-то там.

Запас консервов я на этот случай купил. Есть-пить надо. Разложим все по рюкзакам. Больше я брать не стал, неизвестно куда и сколько нам придется идти и лишний вес за спиной будет только помехой. Борис, за тобой оружие и компас. Я беру моток веревки, котелок и складной спиннинг. Теперь что взять всем: металлические кружки, ложки, соль. Нитки с иголками. Нужно иметь мыло, бритву, полотенце, смену нижнего белья. Фляги для воды. Спички обязательно. Без них пропадем. Чай, кофе, сахар. Всем нужно надеть наручные часы, сотовые телефоны там будут бесполезны – негде зарядить, да и сети нет. Одеяло шерстяное – укрываться ночью и отдыхать днем.

Все прекрасно понимали, что другого гардероба там не будет и успех их предприятия зависит от многих мелочей. Возник спор о том, как лучше одеться. На вопрос о том, как одевались в древнем мире, Борис ответил не сразу:

– Это практически не разрешимо для нас. Древние ходили в льняных набедренных повязках, туниках, носили шерстяные плащи, телогрейки из шкур, чепцы или меховые шапки. Были штаны-чулки, которые состояли из двух штанин, которые ремнями крепились к поясу. Обувь кожаная, ботинки или сандалии. На Древней Руси одежду изготовляли из крапивы, лебеды и даже еловых иголок, получая из них волокно для пряжи. Только боюсь, друзья, этого нам не достать. Делать на заказ – очень долго и крайне дорого. Предлагаю одеться в одноцветные светлые тона. Ничего, если испачкаемся, быстрее сойдем за местных. По вечерам может быть прохладно, нужны куртки.

– Все понятно! – сказал Георгий.

– Тогда сбор у меня в 18-00. В 18-15 отправляемся, – подвел итог Антон.

Но все собрались гораздо раньше. Антон еще раз проверил, что каждый взял с собой. Оделись все по-разному. Борис был в военной камуфляжной зеленой форме, которую одевал на даче. Объяснил, что много карманов в походе необходимы. Кроме рюкзака у него с собой был арбалет и катана. Не декоративная, которые продаются в магазинах, а сделанная на заказ из инструментальной стали.

Антон был облачен в белую футболку и песочного цвета брюки.

Георгий оделся в серый спортивный комплект белья. Он прихватил с собой не спасательный круг, а старый надувной матрац времен генсека Брежнева, растолковав, размахивая руками обеим парням и каждому по отдельности, что на нем можно не только плыть через реку, но и спать с удобствами. Он так же добыл где-то несколько ниток бус из разных поделочных камней для обмена с аборигенами. Агаты, гранаты и целая нитка бус из чешского стекла, переливающая всеми цветами радуги. Еще у него были шампуры, без которых он не мыслил путешествие и бутылка, конечно, армянского коньяка.

– Мы готовы? – спросил Антон, и, не дожидаясь ответа, скомандовал:

– На середину комнаты и плотней прижимайтесь друг к другу. Не двигайтесь! И не выпускайте вещи из рук, а то они останутся здесь. Готовы? Я включаю!

Антон щелкнул кнопку, и быстро подхватив рюкзак, встал рядом с Борисом и Георгием. Прибор заурчал, послышался какой-то противный звук, напоминающий скрип пальца по стеклу, через несколько секунд из прибора повалил оранжевый дым, который начал обволакивать комнату и постепенно уплотняться вокруг ребят. Скоро они перестали видеть окружающие предметы. Но только плотный туман не имел запаха, хотя становился все плотнее и плотнее.

– Мы уже все? – нервничал Георгий.

– Я не знаю, ничего не видно в этой оранжевой мгле, – ответил Антон.

Внезапный порыв ветра вдруг развеял туман. Борису даже пришлось зажмурить глаза от яркого солнца, сияющего на безоблачном небе. Под ногами он увидел траву, доходящую ему выше колен. Борис с интересом осмотрелся. Местность была холмистая, густо поросшая травой и кустарником и обилием различных деревьев.

– Все целы? – спросил Антон.

– Гдэ мы? – послышался вопросительный голос Георгия.

Антон бросился обнимать друзей.

– Получилось! Все получилось!!! – ликовал Антон, – Мы находимся на плато в Армении, где в Будущем будет стоять город Ереван. Смотрите, я специально держал карту с обведенным красным кружком в месте нашего десанта!

Все вздохнули свободнее и радостно заулыбались.

– Ничего не исчезает, все как реальное, – Борис нагнулся и сорвал какой-то цветок, понюхал его и сообщил:

– Пахнет!

– Ты воздух панюхай! – Георгий отошел на несколько шагов, сбросил с плеча баул, – Нэт, это точно нэ Москва!

Борис с сомнением осмотрелся вокруг, посмотрел на стрелку компаса и крикнул Антону:

– Самоделкин, ты уверен, что мы в Армении? Местность холмистая, но, покажи мне, где здесь горы? На северо-западе от нас должна быть высокая гора Арагац. Ее нет! А на юге должен быть виден Арарат, хотя до него более пятидесяти километров! Его снежную шапку ни с чем не перепутаешь. Арарат нигде не наблюдается… Совсем не уверен, что нам стоит искать реку Раздан…

– Я думаю, – отозвался Антон. Он, конечно, уже понял, что произошла ошибка в перемещении, и теперь никто не знал, куда они попали.

Антон с унылом видом ходил, внимательно изучал траву и деревья вокруг, осматривал пейзаж и линию горизонта, насколько это позволяли деревья.

– Нэгде нэт столбов с провадами, нэ видно никаких домов. Ничэго нэт вокруг! Дикий край. Только воздух чистый. Галова заболит от такой воздух. Это Прошлое, – сделал вывод Георгий.

– Согласен, – ответил Борис, – Антон, нашел что-нибудь?

– Нет, – сознался тот, продолжая поиски.

– А что ты ищешь?

– Ну, какие-нибудь растения или деревья, которые нам подскажут, где мы.

Борис повернулся к Георгию, тоже рассматривающего деревья стоящие поблизости.

– Жора, ты в Армении был, ничего знакомого не видишь из растений?

– Пачему нэ вижу? – обиделся Георгий, – Все вижу. Вот этот кустик – это белая роза. Только очень маленькая. Дикий, наверное. Вон там – лавровый кустик видэл. А вон там видишь другой кустик, это – олеандр. Ты нэ трогай этот кустик, он ядовитый! Кедры кругом, сосны, плющ кругом вьется, что ты хочешь?

– Георгий, ты у нас садовод-ботаник? – спросил Антон, подходя к ребятам.

– Зачэм ботаник? Нэт. Я у отца жил, у него сад большой, там научился нэмного.

– А я нашел герань! Кустик маленький, но это точно герань, – похвастался Антон, – итак, что мы имеем в сумме? Борис, твое слово!

Борис еще раз осмотрелся, немного поразмыслил и, пожав плечами, сказал:

– По растительности получается, что это Средиземноморье, а не Армения! Нет гор, но есть холмы. Это может быть Испания, Италия, Греция или Турция. Мы видим набор растений и деревьев очень характерный для субтропиков. И Солнце печет не по-детски! Но как утверждают наши ученые, родина роз – это остров Кипр. Значит мы на Кипре или в Малоазиатской долине, которая окружена горами Тавр. Иначе древняя Киликия.

– И что это за место, Киликия? – поинтересовался Антон. Но Борис не успел рассказать, что во времена Юлия Цезаря это было пиратское гнездо, как в их время пираты в Сомали. На открытое место выскочило небольшое стадо зверей, в которых все без исключения признали страусов.

– Страусы! – воскликнул более импульсивный Антон, показывая на них пальцем.

Страусы видно уже знали, что представляет собой человек, подстегнутые криком, они бросились бежать подальше от людей.

– Это Австралия! – засмеялся Георгий. – Или нэт, это – Африка!

– Никакая это не Африка, – запротестовал Борис, – Страусы, без сомнения африканские, но вы не знайте, что страусы водились в древней Месопотамии, Сирии и даже на Балканах. Изображение страуса есть на наскальных рисунках в Болгарии и им не меньше пяти тысяч лет. Их истребили большей частью уже охотники неолита, поэтому античные греко-римские авторы почти не упоминают страусов. В античную эпоху они сохранились большей частью в Аравии…

– А мы увидели, что страусы еще бегают – начал Антон, но Борис его быстро перебил:

– Это значит, что сейчас идет как минимум 3000 год до нашей эры или еще раньше!

– Круто! – сказал Антон, – Египетские пирамиды даже еще не построены!

– И Египта как государства еще нет, – подхватил Борис. И добавил:

– А вот арбалет следует расчехлить. Мы можем встретить не такого добродушного зверя, как страус. Тут запросто можно наткнуться на тигра или льва!

– Ай, нэ надо тигра звать, давайтэ лучшэ пакушаем! – воскликнул Георгий. – Пока собирался, то да се, даже нэ успел, понимаэшь! Я с собой шашлык взял, целый мешок. На такой жаре он может испортиться! Обидно, да? Вон там под дэрэвом костер развэдем и пакушаэм! Пусть Борис свой арбалет дэлаэт, мы другоэ дэлать будэм. Антон, ты дэлай дрова! Патом думать будэм. Живот голодный думать нэ дает!

Они перетащили вещи в тень кедровых деревьев и все занялись делом. Георгий вытащил из своего баула целое ведерко свиного шашлыка и начал деловито насаживать его на шампуры. Дрова нашлись быстро, благо кругом было множество деревьев, и полностью отсутствовали представители Гринпис. Антон, вооружившись своим универсальным тесаком кукри, который мог служить не только ножом, но и топором одновременно, занялся порубкой деревьев. Борис расчехлил арбалет и приступил к его сборке.

Через некоторое время Борис закончил сборку арбалета, натер воском тетиву и объявил:

– Называется этот блочный арбалет Архонт. Приклад и цевье из пластика. Тетива жесткая, оптический прицел позволяет очень точно попадать метров с сорока, но можно целиться и в более далекую мишень. Замок имеет защиту, поэтому случайно арбалет не выстрелит. Можно бить хищника весом до трехсот килограммов, что говорит о его убойной силе. Арбалет имеет ремень для носки за спиной, кивер используется для ношения карбоновых стрел. Их у меня восемь.

– Ты прямо как в магазине товар рекламируешь! – пошутил Антон.

– Нет, вам объясняю, каким оружием мы располагаем, и какие у него есть возможности, – бросил Борис с явным недовольством. Ведут себя как дети, честное слово! О защите совсем не думают, словно на пикнике!

Борис сходил в заросли и вернулся с тремя полутораметровыми кольями. Заточил у них концы.

– Это копья! – объяснил он – для всех. В этом мире копье и лук лучшее оружие. Нож конечно хорошо, но от волка лучше держаться подальше, на расстоянии.

Он присел на траву, невдалеке от костра, над которым уже жарилось мясо, издавая дразнящий аромат. Борис достал из рюкзака фляжку со спиртом, но передумал и положил ее обратно. Вытащил двухлитровую бутыль кока-колы, разлил в три кружки, взял свою, и блаженно потягивая напиток, провозгласил:

– За отпуск! Прямо отдыхаешь. Шашлыки, девочки…

– Гдэ? – Георгий даже оторвался от шашлыков.

– Где-то ходят, – отозвался Антон, оценив шутку, и обратился к Георгию:

– Жора, ты не представляешь, какие тут девочки! Грязные, неумытые, волосатые и пахнут так, что стоять рядом с ними можно только зажимая нос. Правильно, Борис?

– Нет. Это ты рассказываешь, как выглядят в Мезолите пещерные дамы. А сейчас энеолит – новокаменный век, и местные женщины ничем не отличаются от женщин нашего времени. Есть расчески для волос, зубочистки, некоторая гигиена, возможно ароматические сухие духи, украшения и прочие женские атрибуты.

– Это харашо! – обрадовался Георгий, – а эсли я здэсь нэмножко жэнюсь?

– Хоть гарем заводи! – хохотнул Борис, – только тогда у тебя времени не останется добывать свое золото.

– А кагда месячные у них, что они дэлают? – Георгий хотел все знать, что касается женщин.

– Один путешественник из Российской империи в 18 веке, наверное, единственный, подробно изложил жизнь и быт народов крайнего севера: тунгусов, эвенков, чукчей, камчадалов. Очень-очень ценная информация! Женщины там во время месячных использовали специальный мох, который собирали летом и сушили на год. Прекрасный антисептик и хорошо впитывает влагу. Из него делали прокладки, заворачивая его в ткань. Не хуже, а лучше, современных прокладок получалось. Гигиенично. Наверное, и тут нечто подобное делают, – поделился знаниями Борис.

Антон посмотрел на наручные часы.

– Мы здесь уже два часа. И никаких признаков того, что мы возвращаемся обратно.

Борис тоже посмотрел на свои часы и утвердительно покачал головой.

– Антон, скажи, дарагой, а кагда мы назад пайдем, тоже в тумане окажемся? – продолжая колдовать над мясом, полюбопытствовал Георгий.

– Не уверен, – ответил Антон, – но может и такое случиться. Пространство-время наукой совсем не изучены. Как и когда это случится, мы даже представить себе не можем.

Антон посмотрел по сторонам и воскликнул:

– Смотрите!

И показал на север. Георгий и Борис сразу вскочили и без труда обнаружили, что заинтересовало Антона. Где-то невдалеке, километрах в трех поднимались клубы сизого дыма.

– Это пожар! – сказал Антон.

– И не один, – добавил Борис, – Это горит не лес, а отдельные костры или строения. Мне почему-то кажется, что это горит поселение.

– Зачэм оно гарит? – спросил Георгий.

– Скорее всего, это вражеский набег, – предположил Борис, – трудно представить, что люди сами подожгли свои собственные дома.

Антон обратился к Борису:

– Скажи, пожалуйста, какими силами располагали в это время племена?

Борис припомнил курс истории и ответил:

– Ммм… Думаю, что человек тридцать-сорок, самое большее сто-сто пятьдесят бойцов, если весь род собрать. Только, даже тридцать общинников… против нас троих будет многовато!

– Что дэлать будем? – спросил Георгий.

– Жора, мясо готово? – спросил Борис.

– Канэшна!

– Туши костер, мясо и все вещи складывайте обратно. Мы будем уходить отсюда. Не хочется привлекать к нам внимание дымом нашего костра. Мы не знаем, кто это, и какие чувства к нам питают эти разбойники-аборигены. Но если местные индейцы вышли на тропу войны, то ничего хорошего я не жду от них! Я наблюдаю за местностью, вы собирайтесь.

Уже через три минуты все сборы были закончены и трое друзей встали рядом.

Георгий и Антон сжимали в руках колья, предусмотрительно приготовленные Борисом, Борис держал в руках арбалет.

– Село все гарит! – сказал Георгий.

– Пожалуйста, помолчи! – оборвал его Борис, – Лучше слушай! Оба молчите и слушайте! Шорох, тихий разговор, ветка треснет какая-нибудь… Есть! Я, кажется, вижу движение в нашу сторону!

– Где? – насторожился Антон.

– Савсем ничего нэ вижу! – недовольно произнес Георгий.

– Вон там! – Борис показал в сторону дыма, – Вон одна птица взлетела, другая. Их кто-то вспугнул! К нам идут гости! От вас в бою толка не будет, поэтому прячьтесь в кустах, сидите тихо и не высовывайтесь! Ясно?

Антон и Георгий поняли все. Они почти бегом бросились искать место, где их никто не найдет. Борис выбрал пригорок, где был хороший обзор, лег в траву и стал смотреть в оптический прицел, обозревая подходы к нему. Он снял предохранитель арбалета и стал ждать.

Ждать пришлось недолго. Он видел в оптику как в зелени травы, между кустами мелькнули белые одежды. Он внимательно присмотрелся и обомлел: это были четыре девушки! Они были не вооружены, только у одной был лук, а за спиной явно просматривался колчан со стрелами. И они шли прямо на него, несколько не таясь. Это были явно обитатели древнего мира, судя по простому покрою платьев. Только лучница, одетая как мужчина, Бориса настораживала. Она держалась уверенно и поэтому могла быть опасна. Но он не хотел стрелять в женщин. Дождавшись, когда расстояние между ними сократилось до ста метров, Борис привстал на одно колено и громко крикнул:

– Кто вы такие?

Реакция у лучницы оказалась отменной. Она быстрым движением вырвала из колчана стрелу, наложила ее на тетиву и с оттяжкой пустила стрелу прямо в Бориса. Но он, словно предчувствуя это, упал в траву и откатился в сторону. Это спасло ему жизнь. Борис посмотрел на то место, где он лежал и увидел там торчащую в земле стрелу!

Меткая и очень быстрая, – подумал Борис. – Наверное, птиц влет бьет! Но я-то не птица!

В его голове быстро пронесся поток мыслей: Если я встану, она меня убьет, или я должен убить эту чертову амазонку раньше. Почему она стреляла? Приняла меня за грабителя? Или они сами грабители, поджигатели? Но не похоже, только одна вооружена! Что делать? Сдаться?

Он ничего не смог придумать, ему оставалось тихо лежа в траве дожидаться подхода амазонки. И когда она приблизилась на несколько метров, Борис внезапно вскочил и направил арбалет на лучницу.

Он увидел ее вблизи. Она держала лук в левой руке, а в правой цельт. Амазонка, не ожидала, что ее противник окажется жив и с силой сжала рукоять боевого топора. Скорее всего, она шла с целью добить свою жертву. Но ее остановил арбалет, который был направлен на нее. Она видимо знала, что представляет это оружие, поэтому на ее лице промелькнула тень обреченности. Но всмотревшись в лицо Бориса, она с некоторым замешательством спросила:

– Ростин?

Борис ничего не понял. Он смотрел на лучницу и просто любовался ей. Она была, безусловно, очень красива. Ей нельзя было дать больше двадцати лет. Даже белая туника и нелепые синие штаны не скрывали стройности ее фигуры. Голубые глаза, правильные черты продолговатого лица, высокий лоб, длинные русые волосы, собранные в прическу конский хвост. Она напоминала ему античную гречанку, или правильнее сказать богиню охоты, Артемиду. Борис опустил арбалет вниз, демонстрируя добрые намерения.

Остальные три девушки стояли немного позади, они тоже с удивлением рассматривали его и его одежду. Еще бы! Камуфляжная зеленая раскраска для них была совершенно не знакома!

Лучница тоже изучала Бориса. Она была не высока, не более 167 сантиметров ростом. Но рост Бориса – один метр восемьдесят семь сантиметров явно произвел на нее сильное впечатление. Как заметил Борис, лучница остановила свой взгляд на его бедре, где красовался широкий армейский нож в кожаных ножнах. Видимо, она понимала толк в оружии, поэтому еле заметно кивнула в знак одобрения. У амазонки в руке был интересный, большой лук. Он тоже заинтересовал Бориса.

Он вспомнил, что на стоянке Сарнате, расположенной на торфянике недалеко от Балтийского моря, был найден сохранившейся деревянный лук имевший длину чуть более полуметра. А древние наскальные рисунки Испании 8-го тысячелетия изображали охотников с полутораметровыми луками. Впрочем, размеры древних луков были весьма разнообразны, как и материал, из которого их изготавливали. Но уже в четвертом тысячелетии луки собирали из кусков тисового дерева, которые тщательно склеивали, используя для этого рыбий клей. Подобный сложный лук длинной не более 120 сантиметров держала в руке девушка, смотревшая на него.

– Росс? Тин? – повторила она. В голосе ее звучала настойчивость.

– Русский! – ответил Борис, уловив на слух нечто напоминающее древнее название Русского народа. Ему припомнился гимн Российской империи времен Екатерины-II – Гром победы раздавайся, начинающийся словами: Веселися храбрый Россъ.

– Русс? – не поняла лучница.

– Россия! – уточнил Борис, и для верности стукнул себя кулаком в грудь. Кажется, девушка его поняла, потому, что согласно кивнула и произнесла:

– Ля мазленс кейтор Милана!

Итак, первый контакт есть! Девушку зовут Милана. Красивое имя!

– Борис! – представился Борис и вдруг почувствовал, что какая-то сила сдавливает его голову. Слова, произнесенные лучницей, словно оглушили его. Внутри тела пробежал холод, а голова наполнилась туманом, который быстро превратился в ней в ревущее торнадо, вызывая озноб, смутные страхи и какие-то воспоминания. Тело пронзала дрожь. Что-то со страшной силой рвалось из его сознания, давно забытое, но такое родное…

Борис даже непроизвольно выронил арбалет, постоял несколько мгновений устремив взгляд в никуда и вдруг неожиданно для себя отчетливо произнес на чужом языке:

– Хай! Ля синис солицис иторан Альгант Синт!

– Ти солицис? – вскричала пораженная его ответом Милана, – Ты сам Альгант Синт, носящий солнечную корону? Но что с тобой случилось?

Борис вдруг понял, что понимает без труда ее речь, даже очень хорошо. Понимает так, что даже не нуждается в переводе ее на русский язык.

– Что случилось со мной? – спросил он на том же языке, название которого он откуда-то знал – Сонрикс, – Почему ты так встревожилась?

– Ваше Постоянство, но где твои волосы? – Борис почувствовал в голосе Миланы крайнее удивление. Он коснулся головы, провел ладонью по своим коротко стриженным волосам, убедившись, что они на месте, и ответил с некоторым замешательством:

– Волосы у меня в полном порядке.

И вопросительно подумал: Что с ними не так? Сейчас его чувства были обострены до предела, мозг лихорадочно искал поиск нужных решений. Он понимал, что выглядит в глазах Миланы как-то неправильно, но понять древнее, чужое мышление сразу было крайне трудно!

– Ваше Постоянство, они короткие! – пролепетала в великом смущении девушка, которая минуту назад готова была безжалостно убить его.

Вот оно, в чем дело! – подумал Борис, – наверное, тут мужчины носят длинные волосы. А носят ли усы и бороды? Но на счет бороды никаких вопросов не поступило. Значит, усы, и бороды не носят. Борис быстро сориентировался и ответил:

– Мои волосы, Милана, сжег огонь. Горел дом, я в нем был.

Она кивнула, видно объяснение ее удовлетворило ее любопытство. И снова задала вопрос, от которого Бориса бросило в жар:

– Ваше Постоянство, а где ваши слуги? Альгант никогда не путешествует один, без свиты.

Борис вовремя вспомнил про Антона и Георгия и решил сыграть на этом:

– Я не один. Со мной двое слуг, которые меня сопровождают. Они недалеко. Откуда вы идете и куда?

Милана показала рукой на дым и ответила:

– Это – нападение гутиев! Они преследуют нас. В нашу землю пришла война. Их много, очень много!

– Почему они вас преследуют?

– Я сопровождаю в Альси царицу Гарат, которую зовут так же Альронс Ал-Ма. Две женщины рядом с ней, это моя мать Реута и моя сестра Мила.

Услышав имя Ал-Ма, Борис почувствовал, что внутри него опять что-то всколыхнулось. Он вдруг вспомнил это имя, он знал его. Слишком хорошо знал! Скользнув взглядом по трем женским фигуркам, он сделал вперед три шага и слегка поклонился стоявшей в центре девушке:

– Соли-соли, Ваша Вечность, Ал-Ма. Я – Альгант Синт-Омор! Я готов служить вам, Ваша Вечность!

– Соли-соли, Ваше Постоянство! – ответила она без поклона. Она ответила на его приветствие и это его взбодрило.

Борис-Омор внимательно рассматривал эту шестнадцатилетнюю молодую девушку. Он помнил только, что она Первая среди Вечных и плохо представлял, что ей нужно говорить. А спрашивать ее было нельзя, это он знал точно. Наконец он решился:

– Ваша Вечность, я понял, что ваш путь лежит в Альси. Ты измучена дорогой, вас ищут, но надо продолжать путь. Со мной двое слуг, но они не воины. Я и кейтор Милана исполним предначертанное Ур-Аном и будем сопровождать вас и защищать. Разреши мне склонить свою голову пред тобой и служить тебе, Ваша Вечность?

Гарат согласно кивнула. Омор понял, что он принят на службу и сказал:

– Я повинуюсь, Ваша Вечность. Милана, идите на юг, вон к тому лесу. Мы пойдем вслед за вами и догоним.

– Я повинуюсь, Альгант! – склонила голову лучница.

Когда Гарат и сопровождающие ее женщины отошли метров на триста, Борис тихонько свистнул. Сразу же из-за кустов выскочили снедаемые любопытством Георгий и Антон.

– Кто это? – спросил Георгий – Очень красивый женщина, а стреляет в тэбя. Как будто савсэм убить тебя хочет, в самом дэле. Нэ харашо!

– Ты разговаривал с ними? – Антон был просто шокирован всем увиденным, – Они, что, умеют говорить по-русски? Этого не может быть!

Борис проигнорировал его вопрос, дождался, пока ему разрешат говорить, произнес:

– У меня для вас, как в анекдоте, три новости. Одна плохая, две хорошие. С какой начать?

– Давай тогда с плохой! – решил Антон.

– Значит так, мы попали в Прошлое, в котором началась война. Враг – это Гутии, народ очень плохо известный историкам, и эти Гутии вовсю наступают сейчас как гитлеровцы в 41 году. Эти женщины – беглецы и нам тоже надо сваливать отсюда пока не поздно! Берите вещи, и пошли быстро за девчонками! Здесь очень опасно.

– Может быть, ты сначала расскажешь? – не унимался Антон.

– Расскажу, конечно, все расскажу, только в дороге! – ответил Борис, направляясь за своим рюкзаком.

Подхватив вещи, они быстрым шагом пошли на юг. Борис поминутно оглядывался назад и вел свой рассказ:

– Антон, когда ты пригласил меня отправиться в Прошлое, я верил тебе, но сомнения меня не оставляли. Ты доказал мне, что ты был прав. А теперь, друзья, я расскажу вам такое, что покажется вам совсем полной фантастикой. Только все это действительность, которую нельзя не замечать в общих интересах. Видите все окружающее? – он махнул рукой, показав природный пейзаж, – Это – реальный мир! И в этом реальном мире есть живые люди. В нем есть свои законы и это значит, что эти законы нам придется соблюдать, хотите вы этого или нет.

Нам просто здорово повезло, что мы встретили этих женщин. Если бы мы встретились с Гутиями, то не избежали бы пыток и казни. Вот поэтому, мы бежим отсюда. И Гутии будут нас преследовать, это я знаю точно.

– Зачэм? – спросил Георгий.

– Потому, что одна из этих девушек – Альронс Великая Ал-Ма, а если переводить на наши понятия, то она – царица. И ее Гутии будут пытаться схватить. Они устроили погоню за ней. А мы обязаны и будем ее защищать.

– Зачэм? – снова спросил Георгий.

– Наверное, Жора прав, – подал голос Антон, – Почему мы должны вмешиваться в дела этого мира? У нас другие задачи…

– Какие задачи? – повысил голос Борис. – Вести раскопки? Искать черепки древней керамики? Их тут просто нет! Этот мир еще живет своей жизнью и не успел разрушиться! Он реален! И царица Гарат такая же реальность, как и все вокруг! Мы не знаем, сколько пробудем здесь! Прибор включить мы не можем! Поэтому у нас только одна задача – выжить в этом мире!!! И для нас лучше будет держаться поближе к царице Гарат и служить ей, чем объяснять дикарям-гутиям, что мы хорошие! И еще, я не уверен, что они вообще нас будут слушать: мы для них враги.

Борис оглянулся назад, проверяя, нет ли погони, и продолжал:

– Жора, ты понимаешь, что помогая царице, ты имеешь возможность получить в награду немало золота?

Георгий собирался что-то возразить, но поперхнулся и умолк, осознав смысл сказанного.

– Э…э… Я как-то нэ думал об этом…

– Правильно, не думал. А это более легкий способ, чем мыть золото в реке или ездить по диким местам, пытаясь что-то выменять у местных. Удар дубиной по голове в этом мире, наверное, обычное проявление чувств дикаря к пришельцу, пытающегося ограбить могилу его предков.

Георгий соображал быстро. Это у него отнять было нельзя.

– Да, да! Я согласен! – поспешно выкрикнул Георгий, и спросил: – А царыца меня вазмет к себе?

– Она уже взяла на службу меня! – сказал Борис.

– Так на каком языке вы говорили? – спросил Антон.

– Древний язык Сонрикс. На нем разговаривает примерно две третьи населения Восточного Средиземноморья и его достаточно хорошо понимают в Западном. Вроде международного.

– Я и не слышал о таком языке! – сказал Антон, – Что это за язык? И откуда ты его знаешь?

– Был такой великий ученый-лингвист Иллич-Свитыч, Сотрудник Института славяноведения АН СССР. Он пытался построить единый Ностратический язык, который был первым языком на Земле, искал в разных языках единые по корню слова. Его построение было очень смелым, но он даже не мог себе представить, что языки на Земле развивались совсем другим путем.

Настоящий Ностратический язык на самом деле существовал и назывался Сонрикс, это тот язык, на котором я недавно разговаривал.

Но он совершенно не похож на то, что реконструировал Иллич-Свитыч, свершивший в его реконструкции много ошибок. Пример: в Сонриксе нет звука пэ, а у Иллич-Свитыч он есть. А почему так получилось? Потому, что он взял за основу Уральскую языковую семью, рассуждая, что она центральная в Евразии и является основным связывающим элементом языков запада и востока. Это была его ошибка. В уральской языковой семье очень мало слов Сонрикса, которые не претерпели бы значительные изменения. Но Иллич-Свитыч не знал того, что Сонрикс еще в Средиземноморье изменился, став языком Сонрег. Люди Балканского региона изменили его, добавив в него некоторые звуки. После этого, Сонрег начал свое победное шествие на Восток и докатился до самой Японии. Одни языки взяли из него отдельные понятия, другие приняли его больше, но перестроили под свое произношение. Таким образом, Сонрег не Ностратический язык, хотя многие слова его присутствуют в Индо-Европейской языковой семье.

Только Средиземноморский Сонрикс позднего времени, на котором мы общаемся – это тоже не ностратический язык, правильнее сказать, он является некоторой основой Индоевропейских языков, не более.

Потому, что он построен от смешения слов двух языков: древнеросского Сонрикса, языка Северной Африки, и Критоноса, староиспанского языка. Никакого отношения он не имеет к современным испанцам, это я называю только территорию, где эти языки образовались. Все это, Иллич-Свитыч, строивший свою грамматику Ностратического языка, не взял в расчет. Но его винить не за что, это не знал в 20 веке никто и никто не знает в 21 веке!

Я Сонрикс и раньше знал, – Борис улыбнулся, – только забыл. А вот теперь вспомнил!

– Да-а-а! – протянул Антон. – Не знал, что у тебя такие познания в лингвистике.

– А теперь самое интересное, только не падайте!

Борис выдержал эффектную паузу.

– Мое имя в этом мире не Борис. Меня зовут Омор. Альгант Омор! Я отношусь к Уранидам. Урожденный Небом. Меня узнала Альронс Ал-Ма-Гарат. И я ее откуда-то хорошо знаю. Поэтому называйте меня Альгант Омор или титулом Ваше Постоянство.

– Это фантастика! – протянул Георгий. – Как это? Ты здэсь нэ был, с нами пришел.

– Не фантастика! – возразил Борис, – Фантастика началась, когда мы оказались здесь. Мы теперь находимся в Прошлом, и я уже жил в нем. Вы, наверное, тоже. Реинкарнация. Знаете об этом? В Прошлом я когда-то жил под именем Альгант Омор. Почему этого не может быть? Как же я тогда разговариваю на Сонрикс, если это не наследственная память?

– Верно, – подытожил Антон, – Такие случаи известны. Значит, как я правильно понял, Гарат – Альронс, а ты – Альгант. Ты, Борис, себя в цари записал, что ли? Только не рассказывай нам, что это твоя жена в Прошлом!

– Нет, не жена, – холодно ответил Борис, – но не забывай, где ты находишься и кому говоришь это. Ты сейчас сказал святотатство, за которое тебе тут сразу отрежут язык!

Антон обиженно замолчал. Борис уже обычным тоном продолжал поучать своих спутников:

– Наши археологи не часто находят глиняные таблички или стелы с законами древнего мира. Но кое-что нашли. И кое-что они уже прочитали. Я не помню все законы древнего времени, но приведу в пример закон вавилонского царя Хаммурапи, по которому строителю отрубали голову, если дом, который он выстроил, обрушивался, и кто-то из семьи погиб под его обломками. А по древнеассирийским законам у женщин за измену мужу вырывали соски раскаленными клещами. Древние законы вообще более суровы, и я не думаю, что кто-то из вас по незнанию законов захочет лишиться языка.

– Я вообще молчу сильнее, чем рыба! – отозвался Георгий.

– Вы не знаете языка Сонрикс, и это хорошо, – продолжал Борис. – Я – Альгант, а вы оба – мои слуги. Мы пришли из далекой страны на севере. Это понятно?

Георгий обиженно запыхтел.

– Пачему слуги, да!? – возмутился он.

Антон молчал.

– Потому, что это единственный шанс для вас уцелеть! – терпеливо разъяснял Борис. – Пока вы мои слуги, вас никто не тронет. Но если заподозрят, что это не так – случится беда. Та, Амазонка с луком, например, своими стрелами быстро превратит ослушника в ежа. Вы должны вести себя соответственно своему статусу в этом обществе. Меня нельзя перебивать, нельзя задавать вопросы, нельзя сидеть, пока я не разрешу. Слово Альганта – закон, который нельзя обсуждать, его разрешается только выполнять. Что бы вас утешить, скажу, что я сам нахожусь в подобной зависимости от царицы Гарат. Она Кронид. Время… Это… напоминает некий табель о рангах. Царица Гарат, настолько же выше меня, насколько я выше вас. Если она королева, то я герцог. Но, слуги Альганта или Ронс имеют преимущество перед остальными людьми. Поэтому ваш статус я могу соотнести как эсквайр по отношению к простолюдину!

– Что это такое, эсквайр? – не понял Георгий.

– Феодал, не имеющий рыцарского звания! – подал голос Антон, – Тогда не все так плохо!

– Когда устроим привал, – поучал Борис, – царицу и девушек надо обязательно накормить. Они долго идут и голодные. Относитесь к царице Гарат с почтением. Но старайтесь держаться от нее подальше. Если я буду с ней разговаривать, то не вздумайте меня окликать.

Антон тяжело вздохнул и сказал:

– Как жалко, что я не понимаю языка этого мира. Выгляжу словно трехлетний ребенок. Мало что понимаю и ничего не могу спросить!

Они уже догоняли своих попутчиц и слышали, как они переговариваются. Вдруг девушки остановились. Гарат им что-то сказала и Милана быстро пошла вперед, на ходу накладывая стрелу на тетиву. Борис тоже остановился и замер. Какой-то сильный сигнал опасности вдруг прозвучал в его сознании.

– Ты что? – не понял Антон.

– Враги рядом! – ответил Борис, сбрасывая рюкзак на землю. – Я знаю это! Я чувствую их! И Ал-Ма-Гарат чувствует. Смотрите на лучницу!

– Э, как ты можешь чувствовать? – протянул недоверчиво Георгий.

– Я – Альгант! – воскликнул Омор. Перед лицом опасности Борис вдруг исчез в нем, остался только Омор. Омор бегом бросился к Ал-Ма-Гарат, и, пробегая мимо, крикнул ей:

– Назад, отходите все назад!!!

Борис-Омор догнал Милану, и они оба встали плечом к плечу, ожидая нападения. Борис-Омор снял с ножа застежку-крепление, снял с предохранителя замок на арбалете и поднял его, приготовившись к стрельбе. Вовремя.

Из-за деревьев показались темные фигуры бородатых людей, одетых в какие-то шкуры и льняные передники. Их было примерно два десятка.

– Гарг! Гугу гай! – заревели они и бросились в атаку. Они не таились, против них было всего двое противников, и они были уверены в своей легкой победе.

Милана подняла лук, хладнокровно, с ледяным спокойствием она начала свою убийственную работу: быстро посылая стрелу за стрелой, которые не знали промаха. Она старалась выбить из рядов врагов тех, кто имел дротики. Борис-Омор выстрелом из арбалета уложил огромного гутия, но перезаряжать оружие времени не было, и он взялся за метательные ножи. Четырьмя бросками он сразил наиболее быстроногих из врагов. Милана тоже перестала стрелять, стрелы у нее кончились.

Гутии потеряли полтора десятка убитых и раненых, которые корчились в высокой траве, испуская стоны и проклятия. Остальные пятеро сомкнулись и теперь медленно приближались к Борис-Омор и Милане, выставив вперед короткие копья. Милана отбросила в сторону ставший бесполезным лук, и, выхватив цельт, приняла боевую стойку, приготовившись к рукопашной.

Борис-Омор неспешно извлек из ножен меч-катану, взяв ее за рукоять двумя руками, и выставил сверкающим на солнце острием к нападающим. Гутии издав торжествующий рев, бросились в атаку. И снова Борис почувствовал, как в его сознание вмешалась некая могущественная сила. Окружающий мир вдруг поблек, потеряв краски, став черно-белым, звуки исчезли, а он бежал навстречу гутиям, которые двигались как замороженные, с трудом передвигая руки и ноги. Омор обрушил на них всю свою ярость, рубил и колол. И странное дело, не один из врагов не успел отразить его смертельные удары…

И вдруг тишина в его сознании сменилась гомоном и криками, а мир ожил, наполнившись красками. Омор стоял с окровавленным мечем, а стоящие рядом окровавленные гутии, все пятеро одновременно мертвыми рухнули на землю. Борис-Омор осмотрелся – больше врагов не было. Он посмотрел на Милану и увидел в ее округлившихся глазах и на лице испуг и восхищение. Стоявшие невдалеке Реута, Мила и его друзья смотрели на него иначе: они застыли в безмолвии охваченные паническим ужасом! Одна Гарат-Сициз-Са была совершенно спокойна. На ее лице, повернутом к поверженным врагам, читалось только презрение.

Борис-Омор еще не отошедший от боя, посмотрел на Милану:

– Собери стрелы! – приказал он ей, – Они нам еще понадобятся!

Он сказал ей это таким тоном, как будто подсказывал: Добей раненых. Милана с усилием оторвала восторженный взгляд от Альганта и поспешила исполнять его приказ. Сам Борис-Омор подошел к Ал-Ма-Гарат и с едва заметной улыбкой спросил:

– Ваша Вечность, ты довольна своей охраной? Можно продолжать путь?

– Это подвиг, Омор! – серьезно ответила она.

Борис-Омор подошел к друзьям, стоявшим на некотором удалении от Гарат-Сициз-Са. Его приход вылился в бурное ликование.

– Как ты это сдэлал? – восхищенно спросил Георгий.

– Что?

– Ты двигался очень быстро. Как на прокрутке фильма с большой скоростью!!! – объяснил Антон.

– А мне показалось, что варвары-гутии двигаются очень медленно…

– Ничего подобного! Ты был подобен урагану, Альгант! – сказал задумчиво Антон, – все твое поведение странно… В тебе заложены какие-то сверхчеловеческие способности. Ты сначала почувствовал врагов, которых никто не видел и не слышал. Это я могу как-то объяснить. Шестое чувство в момент опасности. Теперь ты ускорился в пять-шесть раз. Я не знаю, что это, но предполагаю, что возможен временной сдвиг, когда время для человека замедляется. Ты говоришь на неизвестном науке языке, который называешь Сонрикс. Ты уже сообщил нам некоторые обычаи этого мира. Ты улыбаешься?! Что я должен про тебя думать, если я вижу, что сейчас, убив с десяток людей, ты ведешь себя так, как будто убийство для тебя – обычное дело! Сейчас ты возьмешь и порубишь нас как капусту! Скажи: что с тобой произошло?!!!

Георгий, выслушав монолог Антона, тоже опасливо посмотрел на Борис-Омор.

Борис-Омор печально улыбнулся:

– Друзья, не нужно меня подозревать ни в чем. Для вас я был и остаюсь Борисом. Но в этом мире я – Альгант Синт-Омор, носящий красную солнечную корону. Мое имя можно перевести дословно на русский язык как Уплотняющий смерть, но понимать с Сонрикс надо как Собирающий воинов в одном месте для большой битвы. Омор.

– И в этом мире твое имя известно? – выспрашивал Антон.

– Очень известно, – не стал отрицать Борис-Омор.

– Море! – сказал Георгий, – Твое имя море?

– Не угадал! – засмеялся Борис-Омор, – Это просто созвучно. Но к морю я имею отношение. Правда, не все помню.

Милана уже собрала стрелы и не забыла про метательные ножи Борис-Омор. Она рассмотрела их с интересом. Ножи ей понравились, хотя они нисколько были не похожи на те, которые она привыкла видеть. Подойдя к нему, она протянула ему четыре ножа и арбалетный болт:

– Ваше Постоянство, это твое! – ее рука слегка подрагивала. Борис-Омор принял ножи и заметил, что на них не осталось следов крови. Он взглянул на понурившуюся Милану и спросил:

– Тебе было тяжело это сделать?

Она кивнула.

– Ты очень хороший воин, Милана! – произнес он, – Я рад, что наши пути на Таэслис пересеклись. Я благодарю тебя за помощь в бою. Когда ты рядом я не побоюсь выйти даже против большего числа противников!

Совсем не ожидавшая благодарности девушка даже приоткрыла рот от охватившего ее чувства смущения смешанного с радостью. Эти слова ей сказал не сородич, а прославленный в тысячелетиях сам Великий Альгант Синт! Она, не привыкшая к похвалам, просто растерялась. Она, привыкла с детства, что все вокруг должны делать свою работу, и делать ее хорошо, не ожидая никаких восторгов и похвал со стороны.

Да, она была восхищена увиденным зрелищем расправы Омор с пятью гутиями. Она знала, что многие люди красной полосы радуги – тинийцы умеют замедлять время, опережая противника больше чем на половину секунды. Но она не подозревала, что можно замедлять время на такой длительный срок.

Омор доказал в этом бою, что он – истинный Альгант и великий воин. Правда, он с короткими волосами. Ужас! Но волосы у него отрастут. Его лицо было красиво. Милану восхищал и рост Альганта Синт. Среди своих слуг он выглядел настоящим великаном. Всех тинийцев, и мужчин и женщин, характеризовала не только великолепная фигура, но и грациозность, легкость, воздушность. Омор, невзирая на свой рост, двигался тоже легко, напоминая тигра.

– И еще… ты очень красивая! – добавил несколько смущенно Борис-Омор.

Он назвал меня красивой! Почему? Я ему нравлюсь? – подумала она и по ее лицу пробежала тень. Она знала, что представляют собой Альганты в любви. Она раньше общалась только с одним Альгантом – царем Колер, который напоминал ей собаку-кобеля, которая носились вокруг сучек, стремясь наполнить их живительной влагой… Животное!

Но этот Альгант другой, совсем другой. Любой Тиниец, который говорит женщине, о ее красоте никогда не смущается. А Синт даже выговорил это с трудом, как будто ему было стыдно признать это. Но ведь он это сказал!

Милана была совсем молодая девушка, но вполне понимавшая скрытый смысл мимики, жестов и невысказанных вслух слов… Альгант Синт был из народа Тин, а не Росс, это было очевидно. Но поведением он совсем не походил на Тинийца. Почему?

Ей как-то сразу понравился этот Альгант… Он притягивал ее к себе своей таинственностью. Будоражил ее воображение. Он похож на хищника! Нет, он не хищник, он – Защитник! Он огромен, велик, мужественен! Он – Ваше Постоянство, бессмертный Альгант Синт, одиннадцатый в списке солицис на Таэслис!

***

Борис-Омор подобрал на поле битвы лишь два копья с каменными наконечниками, которые выдал Антону и Георгию вместо заостренных кольев.

– Это оружие и оно лучше, чем то, что у вас есть.

Рукоятки копий были гладкими от частого употребления и не занозили руки.

Снова потянулась дорога. Шли по пересеченной местности. Дорогой больше молчали.

Борис-Омор, в котором заговорил ученый, немного ворчал, что пришлось бросить одежду убитых гутиев, объясняя, что наука лишилась таких великолепных экспонатов из Прошлого. Его друзья все не могли взять в толк, зачем нужно снимать с убитого врага грязную, вонючую одежду и тащить ее на себе. Борис-Омор пришлось объяснять им.

– Наука располагает только единичными экземплярами одежд 3-4 тысячелетий, – сказал он, – Это куски одежды альпийского Этцы , который хорошо сохранился, потому, что пробыл в замороженном виде пять тысячелетий. Есть еще кусок неолитической ткани из Хирокитии , чудом сохранившиеся ткани из городища Чатал-Хююк и кожаная обувь из пещеры Арени в Армении. Еще есть несколько кусков ткани, обувь и остатки ковров, но все более близкие к нашему времени. А тут целый древний гардероб перед нами и мы вынуждены его бросить!

– А наши спутницы во что одеты? – спросил Антон, – Не в одежды четвертого тысячелетия?

– Но там шкуры со сложным креплением из кожаных ремней. Интересная шнуровка и узлы. А девушки одеты в льняные платья, я это прекрасно вижу. Или ты мне предлагаешь отобрать у них платья и нацепить на них инвентарные бирки с надписью: Платье доисторическое, сорок четвертого или сорок шестого размера, добыто путем историко-археологического мародерства и разбоя в пользу Российской науки?

– Ничего подобного! – смутился Антон.

– Борис, успокойся! Когда мы вернемся обратно, я отвезу тебя в Армению. Там барашка кушать будем, а его шкуру я тебе падарю. Изучай на здоровье!

– Зачем мне шкура твоего облезлого барана?! – рассердился Борис. – Это древние шкуры, им цены нет!

Георгий веселился вовсю:

– Тагда, если тебэ надо савсэм старая шкура, мы всю Армению объедем, но найдем самого старого, очень древнего, панимаэш, барана. У него мясо жесткое, но ничего, зато шкура старая-старая! Клянусь, тебэ понравиться.

– А ну тебя! – отмахнулся Борис, – Все шутишь…

Глава 3.

Из дневника Бориса Свиридова.

12 мая 2063 года. … Вожди назывались Альгант и Ронс, это были титулы носителей Высшего знания. Их потомки и образовали жреческое сословие в Древнем мире и Египетскую жреческую касту, о которой писал Платон в своих диалогах Тимей и Критий. Понятно, что Древнеегипетские жрецы, только унаследовали малую часть знаний Звездных вождей, потому, что их потомками не являлись.

Меня заинтересовало, а не сохранились ли эти слова в Настоящем? И что же я обнаружил? Эти слова имели однокоренное сходство с обозначением Владыки в разных языках. Вот где я нашел слово Ронс. Пеласги, древнейшее население Греции, известное у древних Иудеев как филистимляне, именовали своего правителя Серен, древние Аккадцы – Шарра или Сарра. У Греческих городов-полисов у власти стоял Архонт или Тиран. И небесный бог греков был Хронос – Крон. Нетрудно увидеть в армянском слове Парон – Хозяин и древнеанглийском слове Барон – феодал, тот же корень. Слово Принц – на разных языках вообще созвучно Ронс. Древнеиндийские – Раджа и Рани – царь и царица, и древнеримские названия хозяев дома: Патрон и Матрона – словно имеют один источник в древнем мире…

Есть и название высшего божества в Японии – древние Айны, бывшие в прошлом голубоглазые и светловолосые, именовали его Синис Серен добавляя окончание Гуру, как всем сходящим с неба. Как тут не вспомнить русскую сказку Финист – Ясный Сокол? А тотем Сокол – был хорошо известен в Нижнем Египте уже в 3000 году до нашей эры.

Есть также данные о слове Альгант. Правда меньше, но есть. Слово Альгант созвучно слову Атлант. В древнешумерском языке это слово звучит как Лугаль, на аккадском произносится как Галене, Какой-то греческий автор вообще указывает, что у древних иберов имя царя – Альгантоний. Я почти уверен, что это звучало как Альгант Тин. Есть и древнеарабское слово Аль кади – судья.

Древнее значение имелось и у сянбийцев, а затем и у монголов, вождь, которых носил титул Каган. Это не может быть совпадением, потому, что даже у индейцев Северной Америке вождя называли Вака. Много раз титул пройдя через носителей разных языков, изменился до неузнаваемости….

***

Близился вечер. Борис-Омор скомандовал сделать остановку. Гарат-Сициз-Са призналась:

– Я устала. Очень хочется есть.

Сложили вещи, два одеяла отдали для Реуты и ее дочерей, одно Омор лично расстелил для Гарат. Георгий снова занялся разведением костра, а Антон заготовкой дров. Сам Борис-Омор сходил к роднику, который остался недалеко позади и принес воды в котелке и флягах.

Борис-Омор с удовольствием растянулся на траве, наблюдая за тем, как их походный лагерь приобретает некоторый жилой вид. Георгий достал хлеб, свежие овощи, сгущенное молоко и тушенку, вскрыл консервы. Шашлык на огне подогрелся быстро, его сняли с шампуров и разложили на листьях. Все были голодны, поэтому сначала ели молча. Шашлыку никто не удивился, он видимо был тут обыкновенным блюдом. Хлеб двадцать первого века женщинам из прошлого явно не понравился, они морщились, но его ели. Огурцы видно были хорошо известны и их быстро разобрали, но помидоры не трогали, они вызывали явное недоумение.

– Надо посыпать нэмного солью и есть, – объяснял Георгий – с мясом очень вкусно.

Борис-Омор перевел его слова на Сонрикс. Женщины опасливо попробовали и всем понравилось.

– Где это растет? – спросила Реута.

– В Атлассе, и в далеких северных землях, – ответил Борис-Омор, справедливо пологая, что такая наполовину ложь и наполовину правда никому не причинит вреда. За ложь в древнем мире жестоко наказывали, и Борис-Омор это хорошо знал. Достаточно было солгать единожды и отношение к человеку сразу становилось презрительным. Его переставали слушать, с ним разговаривать. Древний негласный сговор, названный в будущем по фамилии человека, который предложил так наказывать людей, не соблюдающих законы – Бойкот. Но ничто не ново на планете: Суд Бойкота в древнем мире уже существовал.

Тушенка вызвала неподдельный интерес своим специфичным вкусом, а сгущенка вызвала много ахов и охов восторга среди девушек.

– Ничего вкуснее я не ела! Такое сладкое густое молоко! – заявила Мила и посмотрела на Гарат. Но та молчала, занятая поглощению сладости.

Девчонки, они и в Африке девчонки, – подумал с улыбкой Борис-Омор.

Георгий, оказавшись в таком обществе прекрасных женщин, был в восторге. Он молчал, но его горящие глаза бегали с одной красавицы на другую. Он никак не мог решить сложную задачу: кто из них красивее? Даже Реута выглядела слишком моложаво, хотя она была матерью почти двух взрослых дочерей!

Антон тоже молчал, но внимательно прислушивался к разговору на Сонрикс, в котором кроме женщин принимал активное участие Борис-Омор.

– Ты очень богатый, Альгант, если пищу окружаешь бронзой, – сказала Милана.

Бронзой? – подумал Борис-Омор, – действительно, ведь она не знает ничего про железо, из которого делают консервные банки. А вслух ответил:

– Так она долго не может испортиться.

– Это ты придумал?

– Нет, не я. Не помню кто.

С собой они взяли армейскую фляжку со спиртом как НЗ и бутылку коньяка. Но пить спиртное не стали, Борис объяснил ребятам, что если появятся враги, он не сможет дать им достойный отпор. Поэтому ограничились чаем с сахаром, который пили из кружек, а в корзинке Реуты нашлись глиняные чашки, напоминающие пиалы, для женской половины. Мнения о чае, хорошее и плохое, было переведено Борис-Омор для друзей. Но, как понял Борис-Омор, травы здесь уже заваривали и пили, только использовали не как настойки или отвары, а добавляли их к ягодам и фруктам при варке. На вкус получалось что-то вроде компота, напоминающего на вкус современный чай каркаде или что-то совершенно немыслимое.

Вечер наступил незаметно. Темнота заволокла мир, оставив светлым только небольшое пространство вокруг костра.

Одеяла решили на ночь отдать девушкам, справедливо решив, что они одеты намного легче. И хотя ночью было не меньше плюс 16-20 градусов по Цельсию, но под утро становилось прохладно. У Георгия ребята дружно отобрали надувной матрац, который преподнесли царице, как лучшую походную постель. Борис-Омор решил, что нужно по очереди дежурить по ночам. И сам распределил время дежурства, выбрав себе последнюю часть ночи, с четырех часов и до утра, как время самое подходящее для внезапных вражеских нападений.

– Не спать! – напомнил он друзьям, – Иначе нас тихо перережут ночью и даже никто не успеет проснутся!

…В четыре утра его разбудил Антон. Борис-Омор встал, походил вокруг лагеря, всматриваясь и вслушиваясь в темноту. Вернулся к костру, подкинул новых дров.

– Можно я с тобой посижу? – услышал он шепот за спиной. Борис-Омор слегка повернул голову и увидел стоящую за его спиной Ал-Ма-Гарат, завернутую в одеяло. Она присела у костра.

– Как пожелаете, Ваша Вечность! – ответил Борис-Омор.

– Называй меня Гарат, – попросила она, – это мое имя, которое я получила от отца, Альганта Колер.

– Да, – согласился Борис-Омор. – Гарат. Тинийское имя.

– Мы с тобой еще никогда не встречались, – произнесла она, – но я почти о тебе все знаю. То, что было в Прошлом. А сейчас – нет! Не знаю ничего.

– Я могу сказать тоже самое про тебя!

– Это так, – согласилась она, поправляя платье, – тогда расскажи о себе, о твоих последних годах проведенных на планете? Откуда ты пришел?

Борис-Омор повернул голову к Гарат и медленно начал рассказывать, тщательно выбирая слова:

– Я родился и вырос в далекой земле на Севере, где зимой вода замерзает и превращается в мягкий, холодный пух. Мои отец и мать были не богаты, но я не знал голода и холода. Они называли меня Борис. Жены у меня нет, и никогда не было. Я учился… учился всему, что нужно знать Альганту, учился владеть оружием… учился сражаться руками и ногами без оружия… Я раньше не покидал своего дома… Теперь оказался здесь и встретил тебя… Нечего рассказывать, Гарат. Моя жизнь была спокойной, я не совершил еще ничего достойного…

Борис-Омор замолчал. Гарат смотрела на него пристально, долго, изучающие. Потом тряхнув головой, сказала:

– Ты сказал правду! Но не всю.

Борис-Омор почувствовал, что еще немного, и он будет раскрыт. Неприятный холодок побежал по его телу, но он не подал виду.

– Что же я не сказал? – спокойно спросил он.

– У тебя в сознании находятся многие сведенья об очень далеком Будущем. Я не понимаю, как тебе удалось их получить в таком количестве. На это не хватит человеческой жизни. Эти же данные находятся в сознании твоих слуг. Они не Альганты, один из них вообще человек пятого рождения. Тебя я вижу, чувствую, воспринимаю. Их – нет. Я не вижу, откуда они взялись. Они не были рождены матерями. Потому, что они не люди, а тени. Сгустки чужой энергии в образе людей. Я не знаю, как ты их смог создать! Этого никто не умеет на Таэслис. Даже я.

Она задумчиво смотрела в костер и говорила словно себе:

– Твой морской лук – боуб-лак – сделан из мертвого материала, похожего с виду на камень. Я не знаю, что это. У тебя оружие сделано из металла, о котором я знаю, но его нигде не плавят в печах на Таэслис. Это металл смерти, металл Планеты, а не Ур-Ана. Мне не хочется верить, что ты пришел из Ничего, из Неоткуда, из Небытия. Но как у тебя оказались вещи мертвого мира? Кто ты?!

Борис-Омор с напряжением слушал и пытался найти ответ. Что он мог сказать?

– Ты не знаешь, что мне ответить, Омор? Но почему?! – она испытывала некоторую досаду, что большая часть ответов ей известна, но главное никак не удается узнать.

Борис-Омор не успел ответить. Он, почувствовав какой-то звон в голове, и быстро, хотя его и не учили этому, перемешал в голове все мысли и образы. Он поспешил воздвигнуть в сознании каменную стену, ясно ощущая, как на нее обрушиваются волны рвущийся в него силы Гарат.

Гарат казалось со стороны, просто сидела, не двигаясь, и смотрела на пламя костра. Но вот, наконец, ее попытки проникнуть в его мозг утихли. Она слегка повернула к нему голову и произнесла рычащим хрипом не похожим на человеческий голос:

– Ты должен мне все рассказать, Альгант!!!

Омор сразу узнал язык Соннат, древнейший язык звездных формул, язык синих Ронс, на котором уже никто не разговаривал шесть тысячелетий. Фраза, произнесенная на Соннат, стала вибрировать в пространстве, перестраивая все структуры нервных тканей тела Омор, парализуя сознание и подчиняя его себе. Омор сделал усилие и ответил голосом, который не напоминал человеческий, а больше походил на утробное рычание:

– Я рассказал все, что хотел, Ронс!

Он тоже ответил на Соннат, вызванная им вибрация погасила фразу-команду произнесенную Гарат, и все пространство вокруг успокоилось. Гарат даже не шелохнулась. Она долго молчала, наконец, когда молчание стало невыносимо тягостным, вдруг сказала уже обычным голосом:

– Ты очень силен, Омор! Пожалуй, не слабее моей постоянной соперницы Авийя-Гекуб, а может быть даже сильнее ее. Теперь, я еще раз убедилась – ты действительно Омор и никто другой. Будь ты выходцем из Ничего, Соннат тебя уничтожил бы! Если ты посланец самого Времени, не желающий это сказать даже мне, постоянному наместнику Времени на этой планете, то значит, на тебя возложена какая-то миссия, которую ты пришел выполнить. Только Великое Время могло тебе дать такую силу и сделало это не просто так! Прости меня за то, что я подвергла тебя такому испытанию! Я должна была убедиться в правильности своих предположений. Носящий красную корону, услышав Соннат, должен был отшатнуться, вскочить на ноги, или просто растеряться на несколько мгновений, но ты этого не сделал… Значит, цвет твоей короны более высокий: Темно-красный.

– Гарат, милая девочка, ты очень устала, иди и отдохни. У нас еще впереди длинная-длинная дорога. И я никому не позволю причинить тебе зло! – вдруг произнес Омор слова, которые ему подсказал Борис. Он сказал эти слова Гарат таким тоном, как будто говорил их маленькой девочке, а не Звездной Посланнице Вечности.

Гарат посмотрела на него долгим взглядом, помолчала немного и наконец, ответила:

– Омор, я благодарю тебя. Никто, кроме матери мне не говорил таких слов в этом Воплощенье… Я ухожу спать. Но знаешь, что меня еще смущает? – не дожидаясь его ответа, она сама ответила, – Альгант Омор имел Воплощение во времена царя Манеросса и был его полководцем. Он был царем в царстве Симерк! Он ушел к звездам лет тридцать назад, или даже меньше. А тебе чуть больше двадцати семи… Никогда, я повторяю, никогда Альганты и Ронс не возвращаются на Таэслис через такие короткие промежутки времени. Срок нового воплощения два-четыре столетия. Но я вижу тебя! Я не могу найти ответа. Но даже я, наверное, не в праве от тебя требовать объяснений, Великий Янус – Посланец Времени…

Гарат ушла спать, и Борис-Омор остался один. Он смотрел, как небо на востоке начинает светлеть, рождая новый день, и размышлял о том, какие ему выпадут новые испытания. Прохладный утренний ветерок обдувал его лицо…

Глава 4.

Из дневника Бориса Свиридова.

14 мая 2063 года. Археология видит лишь обрывки прошлого, которое не всегда нам понятно. Одежды древних давно истлели, дома разрушились от времени, изделия из металлов съела коррозия или их уже в древности переплавили. Что осталось нам? Черепки глиняной керамики и могильники, камень которых никто на протяжении тысяч лет не спешил использовать на постройку новых домов. Поэтому древний мир кажется нам бедным, пустым.

Но это не правда. На наскальных рисунках Испании восьмого тысячелетия до нашей эры явно видно, что женщины одеты в длинные, ниже колен платья, имеют сложные прически. А мужчины носят штаны. Керамический сосуд у девушки, собирающий дикий мед такой изящной формы, что вылепить его из глины, это уже целое искусство.

***

Утром они перекусили и отправились дальше на юг. Девушки шли впереди, за ними метрах в тридцати шагали ребята.

Антон был весел и бодр. Ему было все интересно и хотелось как можно скорее почерпать сведения о времени, в котором они оказались. Но так как интернета не было и не предвиделось, единственный источник информации был Альгант Борис-Омор. И Антон с упорством выспрашивал его обо всем. Георгий больше молчал, но сам очень внимательно слушал все пояснения Бориса.

– Ты узнал, куда мы идем? – спросил Антон.

– Да, это мне известно. В Альси. Государство Альси. Это современный Кипр.

– Кипр – остров, это я знаю, – сказал Георгий, – вот и мне мой надувной матрац будэт очень нужэн.

– Кипр еще не остров, а полуостров! – усмехнулся Борис-Омор. – Пройдем, не замочив ног. К нему проход есть. Через земли современной Сирии. А на твоем надувном матраце ты не проплывешь несколько десятков километров, которые отделяют этот остров от земли в нашем времени!

– Это как?

– Еще не было потопа, который отделит Кипр от материка! Карты древнего мира немного другие, – сообщил Борис-Омор.

Несколько минут они молчали, переваривая полученную важную информацию.

– Представляю, сколько здесь всего интересного! – говорил Антон, продираясь сквозь высокую траву. – Надо побывать везде, где можно в этом регионе. И все осмотреть! И побольше узнать! Борис Альгант, расскажи о времени и местах, где мы сейчас находимся!

– Не вопрос. Слушайте. Вот, например, недавно в Сирии обнаружили с вертолета на земле несколько затемнений в форме прямоугольников. Начали копать и обнаружили каменную кладку под два метра высотой. Она была построена 7500 лет тому назад. Для крепости мала. Для жилого строения очень велика. Зачем ее строили, как вы думаете? Оказалось, – это ловушка для диких животных. Загон древних охотников. Охотники гнали добычу, которая проскакивала через ворота загона и… там диких животных истребляли. А представляете, сколько нужно было труда, что бы возвести эти стены? Но, заметьте, строили! И так качественно, что останки этой стены пережили тысячелетия!

А город Иерихон в Палестине? Ему 11 тысяч лет! Строения – сплошной камень, который по прочности не уступит феодальному замку! С тремя каменными башнями. Это мощь, которую можно одолеть только врагу, обладающему современной системой осады!

А на Кипре есть таинственный колодец! Самый древний колодец на Земле известной современной науке! Этот колодец внутри выложен каменной кладкой и построен как чудо инженерной техники, позволяющее использовать грунтовые воды! Это, кажется просто, но совсем непонятно, как древние могли знать в совершенстве недра земли, что бы в колодце постоянно присутствовали проточные подземные течения!

И новые загадки появляются по этому колодцу. Кто его строил? Этого никто не знает. Как утверждает наука, первобытные люди появились на Кипре 13 тысяч лет назад. Стоянки их были настолько примитивны, что строителями колодца их не назовешь!

А рядом с колодцем находится древнее захоронение, которое несет еще одну загадку. В ней похоронен человек. А рядом, со скелетом человека был найден скелет кошки. А загадка в том, что на Кипре в то время не водились дикие и тем более домашние кошки! Их приручили только спустя три тысячи лет! И произошло это не на Кипре, а в древнем Египте. Скажите, откуда взялся на Кипре скелет котенка, если его там не должно было быть?

– Действительно, нонсенс! – согласился Антон. – И что наука? Молчит, имея такой факт?

– Наука больше только констатирует факты и все. Я только могу предположить, что строители Иерихона и были строителями этого колодца. Много совпадений в кладке. И Кипр островом еще не является. К нему постоянный проход был через Сирию. Один регион.

Хочу рассказать вам немного о северном побережье Африки. Там сейчас не пустыня, а лесостепь, с большим количеством населения. Никаких карфагенян и туарегов там сейчас еще нет, там живут народы с белой кожей, занимающиеся земледелием. Сейчас все побережье северной Африки – это сплошные поля зерновых культур – сорго, ячменя и пшеницы. Знаете, сколько зернотерок обнаруживается археологами в песках? Сотни, тысячи штук! Наступление песков Сахары началось примерно в восьмом тысячелетии до нашей эры и поэтому в Сахаре были построены туннели с люками, которые служили системой для орошения полей. Тоннели эти большей частью засыпаны песком в нашем времени, но даже то, что удалось обнаружить, вызывает изумление. Их длина сотни километров и никто до сих пор не разобрался, как они перекачивали воду… Древние были не так примитивны, как многим думается!

– Тогда мы выясним это! – убежденно сказал Антон. – Не зря же мы здесь оказались!

Так в разговорах они коротали время во время длинных переходов. Днем было жарко и есть не особо хотелось. Зато ночью наступала долгожданная прохлада и все с удовольствием рассаживались вокруг костра.

Ужинали, разговаривали.

Борис-Омор попросил Милану рассказать об их пути, до встречи с ним. Она спросила взглядом разрешение Гарат и, получив его, стала говорить. Рассказывая, она хмурилась, и было видно, что спокойствие дается ей очень нелегко. Никто ее не перебивал, рассказчика было нельзя перебивать, даже если кто-то не согласен с его словами.

Ее отец был кейтор и служил в армии Симерк. Так называлось рыхлое государственное объединение в горах на севере. В районе античной Каппадокии, ставшей много позже сердцем государства широко известного царя Митридата Евпатора Понтийского.

Отец Миланы был еще юношей, когда царь Альгант Синт-Омор по прозвищу Корабль решил покинуть Симерк в поисках новых земель.

Борис-Омор понимающе кивнул. Вот значит кто он! Его еще не забыли!

После были затяжные войны с мятежниками и узурпаторами, пока в царстве на престоле не утвердился Альгант Колер. Последние годы отец Миланы служил ему. Старый кейтор научил свою дочь владеть луком и боевым топором. Он мыслил, что женщина слабее мужчины и защитить себя лучше сможет на расстоянии, не дав приблизиться к себе обидчику. Лук – грозное оружие, стрела летит дальше дротика. Хороший лучник может победить 15-20 врагов, если он будет быстр и меток. И Милана училась стрелять. Боевой лук кейторов был очень упруг, отец ослабил тетиву, и она постепенно стала осваивать технику стрельбы. Шли годы, она взрослела, а отец время от времени подтягивал тетиву. Она легко кидала стрелы на расстояние до 380 шагов, в то время как простой охотник мог выстрелить в лучшем случае едва на триста.

Когда ей исполнилось семнадцать больших солнечных кругов, она стала лучницей-кейтором, и ей пришлось нести охрану на подступах к большому городу, где жил Альгант Колер, отец царицы Гарат. Город назывался Мелит . Так они познакомились друг с другом: Гарат и Милана. Милана была на три года старше Гарат, но Гарат была более умудрена жизнью. Не потому что она много пережила, а потому, что была Альронс.

Альгант Колер, как всякий Тиниец, был падок на удовольствия, и не мог не заметить стройные ноги Миланы, ее длинную шею, горделивую посадку головы. И он, считавший, что нет ни одной женщины, которая не мечтает о встрече с ним, предложил Милане прийти к нему ночью. Милана рассержено фыркнула, и ей пришлось прямо объяснить Альганту, которому перевалило уже за семьдесят, что бы он оставил всякие надежды на свидание с ней, а нет, она ответит на нанесенную ей обиду, потому, что она росска, а не тинийка. Во времена, где закон не делал различие между царем и лесорубом, Альганту Колер было легче отступиться от нее, что он и сделал.

Жизнь шла своим чередом, и ничего достойного внимания не происходило, пока не началась эта война.

Однажды рано утром она возвращалась с охоты и недалеко от своего дома услышала крик матери. Милана кинулась напрямик через кусты к дому и увидела, как двое гутиев избивают ее мать.

Ты, Милана, воин, твоя работа – убивать! – внушал ей постоянно отец. – Это мир, где выживает сильнейший. Не сможешь убить – убьют тебя! Если ты учишься стрелять из лука, то когда-нибудь тебе придется выстрелить в человека! Ты должна это понимать. Помни всегда, что ты – кейтор. Кейтор – не знает страха, не знает жалости, не испытывает сострадания или ненависти. Он убивает, это его работа. Но никогда кейтор не нападает первый. Он всегда защищается или защищает. Он защищает свой народ и законы Ур-Ана….

И Милана не задумываясь, послала стрелу в замахнувшегося на мать гутия. Сразу за первой полетела вторая стрела. Гутии попадали, а Милана уже со всех ног мчалась к матери.

– Что тут происходит? – крикнула она. Мать, не поднимаясь с земли, показала рукой на их дом и выдохнула окровавленными губами:

– Спаси сестру!

Милана услышав это, бросилась к своему дому. Около дверей лежал мертвый отец, рядом три мертвых гутия истекали кровью. Из дома доносились стоны и крики Мила. Милана, бросив лук, выхватила цельт и метнулась в дом. Два гутия держали Мила, а один, что-то радостно крича и похохатывая, мерзко двигал своей волосатой задницей, насилуя ее сестру!

– Не надо! – кричала Мила, и самые настоящие слезы слышались в ее отчаянном крике. – Не трогайте меня! Я не хочу! Отпустите меня!! Мама-а-а!!!

Милана с силой опустила цельт на спину насильника. Топор вошел ему между лопаток, хрустнул разрубленный позвоночник. Она вырвала цельт из тела поверженного врага и повернулась к двум другим. В глазах ее воспламенил светлый огонь праведной ненависти…

Она плохо помнила, как изрубила топором гутиев. Оттащила в сторону тело насильника, помогая сестре подняться. С цельтом в руке и вся в крови она выскочила из дома и тут столкнулась еще с одним бородатым гутием, который увидев ее, даже не успел ничего сделать. Милана молниеносно ударила его топором в висок, и тот, обливаясь кровью, мешком свалился к ее ногам. Она сунула цельт за пояс и подняла лук, наложила на тетиву стрелу. Крадучись она двинулась к соседнему дому в поисках врагов. Еще два горца вышли из-за угла этого дома. Они вдвоем тащили огромный мешок, должно быть с награбленной добычей. Ее стрела попала в глаз первому, второй бросив мешок, попытался убежать, но ему в спину вонзилась смертоносная стрела, выпущенная Миланой.

Больше врагов она нигде не обнаружила. Милана рассказывала дальше, как обнаружила в доме соседей одни трупы, в том числе и грудного младенца. Его разбили о стену, она видела кровоподтек на ней и маленькое лежащее на полу окровавленное тельце.

Вот тут она не выдержала. Ей стало невыносимо тяжело и больно! Она была женщиной, еще не знавшей материнства, но видевшая в этом великое счастье! Теперь она увидела, как может это счастье в один короткий миг погибнуть. Она представила себя на месте убитой матери, которая входит в дом и видит это! Глаза ее наполнились непрошеными слезами, которые размыли очертания предметов, она побрела прочь и очутилась за дверью во дворе. Тут она упала на колени и, охватив голову руками, закричала дико, протяжно, как раненая волчица:

-А-а-а-а-ааааа!!!

Ей было до слез жалко ребенка. Маленькое, беззащитное существо, которое радуясь жизни, улыбалось своей матери, насытившись молоком, сладко спало, раскинув в стороны маленькие ручки. Теперь несчастная мать и ее ребенок зверски убиты безжалостной рукой дикого грязного варвара-гутия. За что? Вообще, за что убили всех этих людей? Они никому не угрожали. Они сеяли полбу и ячмень, ведя жизнь простых землепашцев. Трудно представить себе труд более мирный, чем этот.

Она не могла понять, зачем насиловали ее сестру Мила? Ведь ей только четырнадцать солнечных кругов, она даже еще не успела принять полностью формы взрослой женщины! Что это? Почему все так произошло?

Потом она вознегодовала, спрашивая, а где же кейторы? Где армия, где царь Альгант Колер? Куда он уехал, почему не остановил врагов? Ответов она не знала…

Осиротевшая семья собралась возле дома, где лежал ее убитый отец. Только сейчас она поняла, какая трагедия произошла перед их домом. Отец ее вышел из дома и подвергся нападению гутиев. Видимо он был без оружия, так как не ожидал нападения. Но он был кейтор, и принял неравный бой. Отобрав короткое копье у одного из нападающих, он успел заколоть им троих, прежде чем его издали убили дротиком…

Мила по-прежнему рыдала, ее обнимала плачущая мать, шепча утешения разбитыми в кровь губами. Милана, чтобы исполнить свой долг, вошла в дом и, превозмогая свое отвращение, вырезала у трех убитых гутиев срам. Вернулась к матери и сестре, бросила им под ноги кровавый трофей и сказала:

– Мила, я отомстила за тебя! Успокойся…

Она сосчитала убитых ей врагов, всего оказалось восемь.

Милане очень было жаль погибшего отца, он слишком много для нее сделал и значил. Она жалела свою мать, которая осталась вдовой, она сочувствовала своей сестре, которая подверглась насилию. Но она должна была оставаться мужественной, потому, что понимала, что теперь только она способна защитить свою семью и от нее зависит, останутся ли они живы, и смогут ли дальше жить, жить счастливо.

Она украдкой смахнула слезы и не стала давать волю своим чувствам. А ведь как ей хотелось прижаться к матери, обнять сестру и просто поплакать! Но, нет, она не может это сделать. Она – кейтор, воин на земле! Кейторы не плачут.

Их сплотило общее горе. Милана не дала им времени предаваться скорби.

– Мы уходим на Альси, – решила Милана, – здесь кругом опасность. Я кейтор, и на Альси не буду лишней. Гутии еще пожалеют об этом!

Она уже поняла, что это не обычный набег, а большая война. Она видела в нескольких местах на севере клубы дыма поднимающегося в небо.

Оставалось тело погибшего отца. По законам Россов тело должно быть предано огню, чтобы могильные черви, порождение Земли, не смели даже коснуться тела пришедшего со звезд. Милана опрокинула поленницу дров и с трудом уложила тело отца на них. Времени не было, поэтому она делала все очень быстро. Вернулась с огнем, посмотрела на мать. Реута взглянула на бездыханного мужа, и, зарыдав с новой силой, кивнула.

Погребальный костер вспыхнул. Милана также подожгла соседский дом, ставший погребальным костром для погибшей соседской семьи.

Они быстро собрали кое-какие вещи, взяли в дорогу немного еды и кожаный мешок с водой и пошли на юго-запад.

Они шли, прячась от людей. Идти приходилось с осторожностью: гутии осмелев, стали вести себя агрессивно по отношению к ростинам. Милане однажды пришлось даже применить оружие, наказав наглеца осмелевшего оскорбить ее и ее семью грязными словами. Она всего лишь попросила дать ей воды для ее семьи. В ответ она услышала слова, не достойные быть произнесенными вообще. Хозяин дома, гутий, нагло рассмеялся и предложил девушке стать его любовницей за меру воды. Лучше бы он этого не делал. Похотливый, грязный горец! Милана вырвала боевой топор и ответила смертельным ударом. Любое произнесенное слово в древнем мире было слишком значимо. Нельзя было говорить все что угодно и кому попало! Тем более кейтору! Расплата наступала быстро, и ей было только одно название – смерть! Сын хозяина выскочил с дубинкой, но Милана легко отразила его нападение и убила и этого молодого непрошенного заступника. Она лишила жизни его легко, как человек расправляется с назойливым насекомым. Ей было все равно. Но страшное оскорбление, нанесенное ей, оставалось неотомщенным. За него должны были ответить все, вся семья. Таков закон ее мира! Она его знала и была обязана исполнить. Она приготовила лук, но из дома никто больше не вышел. Оттуда, из за закрытых дверей, слышались только гортанные крики и страшные проклятия, посылаемые на ее голову. Это Милана поняла, так как немного понимала язык гутиев. Милана подозвала мать и сестру, напоила их водой. И подожгла дом, намотав на стрелу горящую солому. Когда тростниковая крыша дома вспыхнула, и из него побежали в панике с криками женщины и дети, она без всякой жалости расстреляла из лука всех до единого…

Она не испытывала никакой радости от убийства врагов. Она это просто делала. Как кейтор. Как учил ее отец. Никакой пощады, никаких чувств, никакого раскаянья…

В пути они неоднократно встречали беглецов, одиночек и целые семьи. Все спешили уйти на юг, под защиту росского гарнизона Альси, в большое поселение Тарс, находящееся в Таоросс. Среди беглецов Милана случайно и встретила Гарат. Они обе были рады встречи друг с другом. Гарат рассказала ей, что произошло в царстве Симерк. Новости оказались просто страшные, Милана не хотела верить в услышанное.

– Во имя Ур-Ана, я поклялась спасти Гарат, – закончила Милана свой рассказ, – Только она, никто другой, может изменить судьбы мира. Она и ее супруг.

Борис-Омор удивленно посмотрел на Гарат, потом на Милану:

– Разве Гарат замужем? Ей же всего только шестнадцать солнечных кругов!

Милана улыбнулась, подумав про себя, что как можно не знать этого, но перед ней был Омор, которому были неизвестны некоторые местные обычаи, а царица Гарат не вмешивалась в разговор, оставаясь, простой слушательницей, она ответила:

– Замуж у нас девушки могут выходить, когда им минует пятнадцать солнечных кругов. Юноши, которым минуло шестнадцать солнечных кругов, уже носят оружие. А царица Гарат… Ее муж ей еще не муж! Но он им будет. Это правитель государства Альси Альронс Алрас, имя которого звучит сейчас как Сион-Сиронс. Он прожил двадцать три солнечных круга. Алрас уже два года управляет государством Альси, после того, как его мать, царица Ронс Окира передала ему власть над страной. Он должен был осенью приехать, что бы забрать Гарат с собой. Они – Звездная пара уже целый год на Таэслис и много тысяч лет в других мирах. Но все случилось иначе…

Глава 5.

Из дневника Бориса Свиридова.

16 мая 2063 года. В современной науке большую трудность в идентификации имен Богов различных народов и их классификации создают Звездные имена Ронс и Альгантов. Носящий солнечную корону имел новые собственные имена в каждом последующем воплощении, поэтому предыдущие имена составляли как бы список его титулов.

Великая Ал-Ма, имеющая в этом воплощении имя Гарат, стала известна в Пантеоне богов Земли как Эламская богиня-мать Парти, Урартская богиня плодородия Барбгату и Греческая богиня Афродита. Это лишь различное произношение чужого имени, носителем другого языка…

***

Они шли несколько дней. Днем температура воздуха была за тридцать градусов по Цельсию. Жара изнуряла. Дорог не было. Все устали. Особенно женщины, проделавшие длительный путь еще до встречи с ребятами. Местность стала более гористая. С трудом переправились через большую реку. Ее ширина была чуть больше ста метров, но на Ал-Ма-Гарат, да и на остальных сопровождающих ее девушек она произвела огромное впечатление своей полноводностью. Но не на Милану, которая хорошо умела плавать. Надувной матрац не мог переправить четверых, не умеющих плавать. Да и Борис-Омор с оружием и в одежде, не очень стремился преодолеть ее вплавь. Вода в реке была слишком холодная. Пришлось строить неуклюжий плот и делать примитивные весла, потому, что вплавь переправить своих спутниц и пожитки, иначе было невозможно, да и опасно.

Запасы пищи в рюкзаках кончились к исходу третьего дня. Правда, воды было вволю. Воду набирали в горных речушках и родничках в кожаный мешок, который оказался в плетеной корзинке Реуты и фляги. В этих речушках и брились и мылись.

Однажды Георгий явился в расстроенных чувствах. Он рассказал Борис-Омор, что девушки, нисколько не стесняясь его, разделись полностью и начали смывать с себя дорожную пыль в речке.

– Вах! Какае пародистые женщины! – рассказывал Георгий, – Как конкурс красоты, честное слово! Гарат просто красавица! А дэвушка-амазонка, пачему я нэ ослеп? – совсэм не хуже ее! Даже мать девушэк савсем не старая, такая маладая, стройная, грудь очень красивая, нэ мог смотрэть, савсем плохо мнэ стало!

Как можно было объяснить Георгию, что женщины народа Росс очень долго сохраняют свою природную красоту, даже время с трудом разрушает ее. Это следовало из названия этого народа – Росс. Росс – это жизнь, жизнеспособность, устойчивость, совершенство, гармония. Все, чего не было в достатке в двадцать первом веке!

Часто по пути попадались дикие плодовые деревья, по виду больше напоминающие кустарник – оливковое, земляничное дерево, дикая слива, но все они находились в состоянии цветения, и на них как на источник пищи надеяться не проходилось. Даже могучие фисташковые деревья, которые плодоносили уже в начале лета, еще не давали съедобных плодов. Милана стала ходить по ночам на охоту. Она возвращалась под утро, всегда с добычей. Места были малолюдные, и диких зверей было множество. В первый раз она принесла жирного зайца, во вторую ночь добыла лань, мясо которой сразу частично съели, а частично прожарили с собой в дорогу. Остальное пришлось бросить. Антон пожалел, что нет холодильника.

– Ты у нас все умеешь дэлать, – сказал Георгий. – Тагда сдэлай, да?

– А ты его тащить за нами будешь? – огрызнулся Антон.

Георгий дорогой нашел дикую черемшу, ее нарвали с запасом, решив использовать как добавку к однообразному мясному меню.

Труднее всех приходилось Милане. Она не высыпалась из-за ночных походов в поисках дичи, и у нее образовались темные круги под глазами. Ее все жалели, но ничем помочь не могли.

В дороге, невзирая на трудный путь, Борис-Омор продолжал делиться с друзьями новыми сведениями о знаниях древних. Что-то он вспоминал, кое-что рассказывала Гарат, сам он суммировал накопленную информацию и делал выводы, которые часто просто не укладывались в сознание!

Борис и сам понимал не все, что он говорит.

У него в голове теперь постоянно присутствовали какие-то старые знания, они настойчиво отодвигали в сторону его сознание и заменяли его новым, другим. Поэтому он сам уже не понимал, говорит и действует он как Борис или Древний Альгант Омор? Как он заметил, Борис самостоятельно уже почти ничего не делал и не говорил, а сознание Омор, бывшее на страже всегда исправляло и дополняло речь и поступки Бориса или за него полностью говорил и действовал исключительно только один Омор.

– Основа нашего Мироздания – это спираль! – рассказывал Борис-Омор, – Разве вы не знаете, что наш мир устроен по принципу спирали?

– Пружина, – вставил свое определение Георгий.

– Примерно так, – согласился Борис-Омор.

– Какая спираль? О чем ты говоришь? – Антон был задет. – Молекула, атом, ион – вот основа мира. Я все-таки на физическом факультете учился!

– Знания твои не полные! – вещал Борис-Омор, как древнегреческий дельфийский оракул с треножника, – Слушай! Наше Мироздание – это бесчисленное скопление спиральных построений, имеющих разные формы и размеры. Некоторые мы видим, это Млечный Путь, один из рукавов нашей Галактики, другие спиральные галактики. На Земле это водоворот, это смерч-самум или торнадо. Это некоторые бактерии трепонемы, молекула ДНК, наконец. Но есть невидимые спирали, которые между тем, существуют.

Атом, – о котором говорил еще безбожник Демокрит, последняя низшая часть материи, имеющей свойства вещества. А сами атомы состоят из спиралей, только между спиралями и веществом присутствуют два уровня материи, известной вашей науке.

– Какие же? – тут же спросил Антон.

– Электричество и Огонь. Все остальное никакой вашей оптикой увидеть невозможно!

Антон напряженно думал, наконец, спросил:

– Значит, атом не конец построения. Это вполне может быть. Атом нельзя увидеть даже в электронный микроскоп… Электричество – энергия, это я понимаю. Допустим огонь – это некая плазма. А сколько уровней построения спиралей имеется?

– Пять, – прозвучал ответ, – дальше идет космическая матрица, основа пространства.

Борис-Омор немного помолчав, заговорил снова:

– В Греции очень давно проживал народ лелеги, это было много раньше эллинов, дорийцев, ахейцев и пеласгов. Старое догреческое население Эгейского региона, такое же древнее как пелопонесские аркадийцы, которых именуют долунные. Они имели свою мифологию. И вот как они рассказывали легенду о сотворении мира. Богиня Эвринома находилась в пустоте. Ее бедра обвил змей Эфион, и от этого она стала раскручиваться. От этого танца и образовался мир. Только эта аллегория доказывает, что от вращательного движения в космической матрице и образовались спиральные построения.

На территории Болгарии и Румынии есть каменные стелы с выбитыми на них изображениях в виде двойной спирали. Рисунки 3200 года до н.э.. А на Кикладских островах есть многие камни, и плиты с выбитыми на них рисунками спирали. Им пять тысяч лет. Обнаружили, сфотографировали и как всегда, сделали вид, что не интересно. Кстати, все это петроглифы как раз того времени, где мы сейчас находимся.

– И зачем людям нужно было тратить столько труда, что бы выбить эти спирали? – спросил Антон.

– Это виси – спираль звезд. Ее изображение широко распространено и встречается в виде орнамента на глиняной посуде в Балканском регионе. Древние хорошо знали об устройстве мира, – произнес Борис-Омор, – Древние поклонялись змее, не потому, что она символ мудрости, а потому, что это – основа мироздания! Это разные вещи! По-латыни змея – Серпантес. Серпантин, в русском переводе, который выглядит как лента завитков. К слову, змея упомянута в Библии, давшая Еве яблоко познания. На Крите была найдена знаменитая статуэтка, женщина, держащая в руках змей. На самом деле это не змеи, а спирали, то есть Кносская богиня держит в руках спирали мироздания! Ваша наука совсем не знает смысл древней символики!

– Какая богиня? – спросил Георгий.

– Ты не понял? – Борис-Омор даже позволил себе улыбнутся. – Конечно, царица Ал-Ма-Гарат, она держит в своих руках Книгу Судеб всех живущих на Таэслис. А Книга Судеб управляется движением спиралей, которые у нее в руках!

Во все времена, художники и скульпторы чаще всего изображали исторические сюжеты в национальных костюмах, которые были близки их национальной эпохе. Помню одну картину эпохи Возрождения, которая меня просто рассмешила. Нет, художник рисовал все правильно, к его кисти придраться нельзя, но… На картине изображен суд Иисуса Христа и Понтий Пилат, умывающий руки. Но Пилат одет на ней не как римский прокуратор, а как Венецианский дож, а вокруг него средневековая стража с алебардами и отцы-инквизиторы. Разве в древнем Риме такое было возможно? Нет, конечно! В памяти художника был сюжет, а его полное незнание одежд древнего мира, привело к тому, что он изобразил все персонажи на ней в одеяниях его эпохи. Это исказило историческую действительность, и свело на нет хорошо нарисованную картину. Вот поэтому Кносская богиня – Ал-Ма – держащая спирали в руках, изображена в национальном костюме эпохи Минойской цивилизации со змеями.

– Молодец, Барис! – воскликнул Георгий, – Ты все правильна говаришь. У меня дома есть японская копия. Картина на дэреве. Тайная вечеря называется. Девятнадцатый век. Дорого купил, панимаэш? Христос на нэй нарисован. Я все нэ мог понять, пачему Христос – японец, а вокруг нэго сидят двенадцать самураев? Тэперь, панимаю!

– Отсюда, так же легко понять, почему у Шумерской богини Инанны, которая на самом деле является Ал-Ма-Гарат, имеются атрибуты кольца, звезды и ленты. Лента – это спираль, только художник, рисующий на глине, исказил действительность и нарисовал спираль, о которой имел самое смутное представление, в виде ленты.

– Значит, Инанна-богиня шумерская держит в руках спирали? – переспросил Антон. – И эта Инанна – царица Гарат? Вон та молодая девушка?

– Соображаешь, – одобрительно заметил Борис-Омор. – Конечно. Инанна Шумерская и Иштар Аккадская, Ашторет Финикийская, Афродита Греческая – вот она, перед тобой. Смотри, любуйся!

– Я панимаю так, что дэвушка Гарат богиня, да? – сказал Георгий. – Но нэт, савсэм нэ похожэ!

– Почему?

– Развэ боги такие? Она савсэм дэвочка! Она вчэра, кагда сгущенку ела, пальцы облизывала. Савсэм нэ похожэ!

– Эта девочка сильнее меня в три раза! – сказал серьезно Борис-Омор, – В ее власти убить человека одним словом! Говорю вполне серьезно! Не советую ее гневить!!!

Гарат, шедшая немного впереди, вдруг остановилась, и, повернувшись к ребятам, что-то крикнула им. Из всей фразы, произнесенной Гарат, Георгий разобрал только свое имя. Но и этого оказалось достаточно. Он соображал быстро и спросил Борис-Омор:

– Она, на мэня ругаэтся, да? Она нэ могла слышать, как я тэбе говарю!

Борис-Омор пожал плечами:

– Она читает сокровенные мысли. Все очень просто, ведь она – богиня!

– Вай, ничего даже подумать нэльзя! А я ее видэл голой, падумал нэ о том! Нэ хорошо падумал, панимаэш!!! Экстрасэнс! – пробормотал в смущении Георгий.

Борис-Омор безжалостно добил его:

– Не экстрасенс! Бери много выше! Никакой экстрасенс с ней даже сравниться не может! Он будет выглядеть рядом с ней рядом слишком неприглядно. Ал-Ма – это Высшее божество Таэслис, Великая мать на планете, никто в этом мире не захочет с ней состязаться. Даже я! Признаюсь в этом! И совсем не стыжусь. Она чувствует природу вещей!

Некоторое время шли молча. Наконец Антон не выдержал и сказал:

– А может вернемся к нашим баранам? Альгант Омор, расскажи лучше о спиралях? Или это тайна храмов?

– Храмов как таковых еще нет, и религии еще нет, – ответил Борис-Омор, – Но это действительно тайное знание. Кикладский труженик, выбивая знак Спирали на камнях, скорее всего пытался доказать своим соплеменникам, что он посвященный в тайное знание. Но сомневаюсь, он чего-то знал. Или артефакт, времени в котором мы находимся, из Наута с рисунком спирали.

– Тогда просвети нас немного! – попросил Антон.

– Если я буду вам объяснять на древнейшем языке земли, который называется Соннат, то вы ничего не поймете. Слишком много терминов и понятий, о которых вы даже не догадываетесь. Власть слова. Это язык Властелинов, через который можно воздействовать на спирали.

– Заговоры? Я правильно понимаю? – Антон слушал с огромным интересом.

– Правильно. Только Соннат язык, на котором не разговаривают, на нем приказывают. В нем нет обиходных слов и понятий. Поэтому какая-нибудь бабушка, которая читает заговор по-русски или на каком-нибудь другом языке не имеет и одной тысячной силы, которой обладает Соннат.

Ну а спирали… Радуйтесь, что человеческий глаз не видит мир таким, какой он на самом деле. Мириады спиралей, больших и маленьких, виделись бы нам бесконечным серым клубком двигающихся червей вокруг…

– Нэ надо такой страшный история гаварить! – запротестовал Георгий.

– Брр! – фыркнул Антон и вдруг вскрикнул.

Борис-Омор внезапно резко оттолкнул Георгия в сторону.

– Смотри вниз! – закричал Борис-Омор.

Антон глянул под ноги и пронзительно закричал от ужаса.

– Это змея! Кобра!

Змея, притаившаяся в траве, медленно раскачиваясь, подняла высоко голову.

Через несколько секунд голова змеи оказалась пробита стрелой, пущенной Миланой. Сила удара отбросила тело змеи на несколько шагов.

– Меня укусила кобра! – снова закричал Антон.

Но это оказалась не кобра, а гюрза серо-коричневой раскраски, самая ядовитая змея Малой Азии, толщиной с руку взрослого человека и длиной больше полутора метров.

– Очень плохо! – сообщила подбежавшая к ним Милана, посмотрев на змею – От ее яда умирает каждый десятый из укушенных людей.

– Надо отсосать яд! – вспомнил Георгий.

Борис-Омор уложил Антона на землю, подвернул штанину и осмотрел место укуса.

– Яд удалить невозможно! – сказал он. – Укус пришелся в вену. Яд уже в крови…

– Я умру? – спросил с дрожью Антон. – Сделайте что-нибудь!

– У нас нет сыворотки и антибиотиков тоже нет…

Борис-Омор что-то спросил Гарат на языке Критонос, который никто кроме них не понимал, та в ответ покачала головой и ответила длинной сложной фразой.

– Не бросайте меня! Не бросайте! – Антон уже был близко к истерии. – Спасите меня!

Борис-Омор с помощью Георгия перенесли Антона в тень деревьев. Но даже там воздух был слишком горячий. Антону наложили повязку, обильно смочив ее спиртом. Его укушенная нога стала краснеть в области голени и опухать. Почти моментально поднялась температура.

– Спирали! Везде спирали… Змеи… Уберите их!!! – стонал в бреду Антон. Потом он впал в забытье.

Все были подавлены случившимся, никто не разговаривал.

– Нам негде искать помощи, – сказал печально Борис-Омор Георгию.

Через два часа Антон умер, так и не приходя в сознание. Его смерть испугала Георгия:

– Так нэ правильно! Мы тожэ можэм умереть? Он вэрнется обратно!?

– Вернется, – успокоил его Борис-Омор. – Я так думаю…

Они вдвоем с трудом вырубили дерн, неимоверными усилиями вырыли неглубокую могилу и положили в нее тело Антона лицом вверх. На лицо положили полотенце. После того, как вырос могильный холмик, Борис-Омор отряхнул с себя пыль и комья земли.

Георгий переложил свои вещи в рюкзак Антона, а свой баул решил бросить.

Борис-Омор и Георгий, постояли немного над могилой Антона, мысленно прощаясь с ним. Им было искренне жаль своего друга. Но что они могли сделать?

– Идем! – скомандовал Борис-Омор. Он спросил Милану:

– Как далеко нам еще идти?

– Завтра мы уже будем в Таоросс. Там начинается хорошая дорога, и можно идти уже не опасаясь гутиев.

– Хорошо, – и не оборачиваясь, пошел на юго-запад.

Когда маленьких отряд отошел уже с полкилометра, сзади послышался хлопок. Все обернулись и увидели, как к небу поднимается столб оранжевого цвета, похожий на туман. Георгий и Борис-Омор многозначительно переглянулись.

– Возвращайся туда, откуда пришел! – произнесла Ал-Ма-Гарат.

Глава 6.

Из дневника Бориса Свиридова.

17 мая 2063 года. История знает имя полулегендарного фараона Мина, якобы объединившего Египет. Действительно, Мина существовал, но он никогда не был Египетским фараоном. Почему? Потому, что его следы можно найти в других странах Восточного Средиземноморья. Минойский Крит. Царь Минос. Строитель лабиринта, вождь пиратов. Тоже, как и Египетский Мина, Минос легендарный основатель царства, причем широко известный в Эгейском регионе. Только годы его жизни неизвестны и уходят в глубину веков. По крайней мере, нет никаких прямых свидетельств о том, когда Минос правил на Крите. И правил ли он там вообще? А кто такой ливийский мифологический герой Манер? Почему малоазиатские фригийцы поклонялись малоизвестному богу с именем Ман или Манес? Наконец, есть сведения о карийском разбойнике Карманор или Кариец Манор. Имен богов карийских память людей не сохранила, а имя разбойника запомнила. И об этом есть интересное упоминание у Геродота: Карийцы пришли на материк с островов. В глубокой древности они были подвластны Миносу, назывались лелегами и жили на островах. Впрочем, и лелеги по преданию, насколько можно проникнуть вглубь веков, не платили Миносу никакой дани. Они обязаны были только поставлять по требованию гребцов для его кораблей. Так как Минос покорил много земель и вёл победоносные войны, то и народ карийцев вместе с Миносом в те времена был самым могущественным народом на свете. … Затем, много времени спустя, карийцев изгнали с их островов дорийцы и ионяне, и таким-то образом они переселились на материк. Так-то рассказывают о карийцах критяне. Сами же карийцы, впрочем, не согласны с ними: они считают себя исконными жителями материка, утверждая, что всегда носили то же имя, что и теперь. И в этом есть истина. Геродот тесно связывает карийцев с Миносом. Следуя Геродоту, Карманор и Минос – одно и то же лицо, бог Мин, почитаемый фригийцами, скорее всего тоже.

Собрав воедино деяния людей носящих эти сходные имена, получаем: бог, царь, герой, основатель государства, строитель, разбойник, пират. Вполне подходящая характеристика для Великого правителя двух земель Малой Азии-Крита-Ливии и Египта.

Этот человек был царь Карросс Великий Манеросс. Он не был Альгантом. Но его имя стало легендарным, а деяния многих Ронс уже давно забыты.

***

Вечером они как всегда остановились на ночлег. Нашли воду и устроили лагерь. Борис-Омор сильно переживал смерть Антона, он сидел и молчал. Для девушек потеря Антона не была значимой, они шутили и смеялись, радуясь окончанию опасного пути. Правда их путь не был окончен, но опасности быть убитыми или захваченными в плен, больше не было. Это прибавило им настроения. Георгий за хозяйственными делами как-то забылся, он прислуживал царице и ее спутницам, ухаживал за всеми во время ужина и пытался разговаривать на разных языках с ними. Его плохо понимали, и он дополнял свою речь мимикой, жестами. Чай и сахар имелись в достатке, но еды не было. Борис-Омор вытащил пакет сухарей – последнее, что оставалось съедобное в его рюкзаке, и разделил их на всех поровну.

– Эст? – еда? – суетясь вокруг них, спрашивал Георгий, обращаясь ко всем девушкам сразу. Он как-то забыл, что одна из них царица Ал-Ма-Гарат, – очень похоже. Русские говорят есть, кушать, немцы – эссен.

Они весело смеялись над его произношением, не злобно, хихикали по-дружески, как это умеют только женщины.

Девушки звали его Геоорк. Он не возражал. Георгий вообще любил делать людям приятное. Тем более, слишком прекрасно они выглядели в его глазах, цветник, которым можно любоваться до бесконечности. Пусть называют, как хотят, только бы видеть улыбки на их лицах.

Борис-Омор машинально взял в руку стрелу из колчана Миланы и вертел, осматривая со всех сторон. Он осмотрел тяжелый медный наконечник, древко и застыл, глядя на ее оперение. Стрела была оперена по спирали! Это означало, что стрела в полете вращалась, а попадая в тело жертвы, ввинчивалась в него, образую рваную конусовидную рану, которая вызывала большую потерю крови. Это была боевая стрела со смещенным центром тяжести! Эту технологию освоили и научились применять только в двадцатом веке, создав автоматическое оружие. Знание высших законов физики. Да, подумал он, вот пример того как примитивные дикари из далекого Прошлого смогли додуматься до такого раньше, чем просвещенные мудрецы Будущего! И ему стало одновременно смешно и обидно. Количество населения возросло в сотни раз, а гениальных ученых в сотни раз почему-то не прибавилось! Мир вырождается, населяясь людьми, способными только слепо копировать, но не создавать!

От задумчивости его оторвал вопрос Ал-Ма-Гарат:

– Альгант, – спросила она, – ты был царем в Симерк раньше Альганта Колер, моего отца. Ты не захотел царствовать, и, собрав людей на корабли, отплыл в неизвестном направлении. Скажи, почему ты не захотел остаться там? Зачем не вернулся домой в Карросс? Что тебя влекло? Современники называли тебя мечтателем. Какая была у тебя мечта?

Борис-Омор перевел взгляд от темноты, встречаясь с глазами Ал-Ма-Гарат, и прямо ответил:

– Я не мечтатель. И не романтик, для которого мимолетный взгляд на горы выстраивает в его сознании легенду об их величии. Нет, все не так! Я действительно хотел найти новую родину для своего народа. Это было не легко. Мы живем в мире, в котором соседние народы нам совершенно чужие по духу и пониманию окружающего. Я объявил, что только добровольцы последуют со мной. Мы собрали около полутора тысяч мужчин и женщин, которые захотели присоединиться ко мне. Царство Симерк – государство слабое, я не могу его назвать даже царством! Какой властью обладает его правитель, если кормит своих кейторов путем отбирания не у врагов, а у собственного населения продуктов питания и ремесленных изделий? Большая часть населения Симерк, – это гутии, которые всегда ненавидели ростинов, утвердившихся в их землях на положении правящего народа. Трижды гутии пытались захватить Симерк, и трижды были отброшены. Но сейчас их желание свершилось, и государства Симерк больше нет. Я еще сорок лет назад понял это и поэтому захотел оставить эту страну. Мы нагрузили всем необходимым корабли, и вышли в море. Достигнув страны Тао, мы перетащили суда волоком с неимоверным трудом по суше и долго снова плыли морем на юг. Потом снова суда пришлось тащить волоком. Наконец мы оказались в великом теплом море, где солнце греет еще сильнее и через какое-то время достигли архипелага островов, на которых и решили строить новый мир, который будет принадлежать только нам. Никаких соседских народов поблизости не было. Один из островов и стал нашим прибежищем. Мы обосновались на нем, развели сады и засеяли поля. Еды хватало. Но только наш остров, к сожалению, не имел нужного нам метала. И я приказал двум кораблям плыть к черным людям на запад и отыскать места, где его можно добыть. Я дал им много порошка, который от соединения с огнем, рушил скалы. Они отправились в путь и, наверное, нашли места, где можно было заложить шахты. Я не знаю этого. Я был уже очень стар. Я ушел к звездам, не дождавшись своих посланцев, и больше ничего не знаю, что случилось с теми людьми, которые мне доверились…

– Они исчезли бесследно. У нас в Симерк, тоже никто не знает, что с ними случилось, – заметила Ал-Ма-Гарат.

И вдруг Борис-Омор понял, о чем он сейчас рассказывал, будучи Альгантом Омор. Это же легенда Мальдивских островов! На них, как он помнил из истории, стоят развалины мегалитических сооружений из каменных блоков в виде пирамид с лестницами наверх! А местные жители Эфиопии рассказывают древние легенды о могущественных белокожих и светловолосых пришельцах с продолговатыми лицами, способных разрушать скалы и спускаться в глубины земли. Их они называли Редины. Значит Ростины или Тинийцы! Тин! Значит, его посланцы нашли металлические руды! И существуют в настоящем, живя на острове в Индийском океане! Может этот остров и есть часть таинственных земель Мелухха, о которых спорят историки много лет?

– Альгант, послушай, что я тебе скажу, – сказала Ал-Ма-Гарат. – Ты не можешь больше носить имя Омор. Омор давно ушел к звездам. Ты живешь новую жизнь, а не продолжаешь старую. Ты хорошо помнишь свои прежние жизни, это очень хорошо. Но твое имя в этой, новой жизни должно быть иным. Я решила, что тебе надо называться тинийским именем Нетон. На древнем языке Критонос оно звучало бы иначе: Небтун.

– Небтун! – повторил Борис-Омор. – Нептун!

– Нептун! – прошептала Милана еле слышно.

– Какой Нептун? – вопросил громогласно Георгий, не поняв ничего из прозвучавших диалогов. – Каторый с трезубцем? Бог морей, да?

– Да! – Борис, переставший быть Омор, похлопал его по плечу. – Только что меня нарекли новым именем Нептун! Так теперь и называй меня.

– Ну вот! – обрадовался Георгий. – Я и гаворил, что твое имя море! А ты нэ хотэл верить!

– Теперь я и сам поверил! – сознался Нептун.

Он уже полностью разобрался в том, какие изменения произошли в Средиземноморье, и какие государства и народы сейчас существуют.

А географические карты, которые они взяли с собой в Прошлое, Борис и Георгий тихо уничтожили, что бы не вызывать лишних расспросов.

Государство Атласс в Северной Африке давно перестало существовать как могущественное царство.

Первое из ныне существующих государств, было государство Альси, которое занимало территорию, ушедшую в Будущем под воду и которая в настоящем соединяла остров Кипр с материком. Его населяли Россы, которых Платон назовет Атлантами. Перепутал Платон! Атланты – Альганты, не властелины Россов, а вожди Тин, но это мелочи. На Альси недавно возникла царская власть, и Альронс Сион-Сиронс был ее третьим правителем. К Альси примыкало государство Таоросс, на территории античной Киликии, в котором преобладало тинийское влияние. Это был в целом союз свободных людей, управляемых советом выборных старейшин. Находившееся государство к северу от Таоросс – Симерк было захвачено гутиями. К западу от Таоросс начинались земли могущественного государства Карросс, которое было основано после переселения из земель Атласса народа ростинов Великим Альгантом Кейроссом. В него входило все южное и западное побережье Малой Азии, включая древние области: Памфлия, Ликия, Кария, Троада или Мисия, земли будущей Лидии и Фригии, и огромная территория Балканского региона, заканчиваясь где-то на северной границе современной Болгарии. Балканский регион, был очень сильно заселен. Достаточно сказать, что поселения, насчитывающие от пяти до двадцати домом, находились друг от друга на расстоянии пяти километров, и их было великое множество. Греция, острова Эгейского региона и остров Крит были земли подчиненные Карросс. Город Троада или Троя уже существовал, как узнал Нептун. Карросс управлял младший сын Манеросса Великого царь Ронс Сватс-Сиронс, который оказался дальним родственником царя Симерк Альганта Колер, и соответственно приходился кровным родственником царицы Ал-Ма-Гарат.

На юге, в Дельте реки Нил и Фаюмском оазисе существовало небольшое государство Тао, которое было основано царем Карросс Мороссом, старшим сыном Манероса. Тао-государство не было сильным и значимым, но оно принимало важное участие в торговом обороте, который происходил в древнем мире. Впрочем, торговля была не такая, как ее можно представить в настоящем. Россы и Тинийцы использовали свои знания, пользуясь невежеством остальных народов Земли, и получали товаров в сотни и тысячи раз больше по стоимости, чем давали сами!

Но государство Тао было сильно от транзитной торговли и некоторые находки археологов, относящиеся к культуре Герзе, дают лишь слабое представление о том, как там жили люди-властелины. Фаюмский оазис, в котором раньше было большое озеро, ныне исчезнувшее, давал хорошие урожаи, большие сборы фиников и овощей. Улов рыбы постоянно радовал своей обильностью. Россов в Тао было мало, но только кейторы умели воевать как никто другой, и этим они наводили панический ужас на окрестные племена, которые не без основания считали их богами со звезд.

К югу от Тао, в заболоченных землях вдоль реки Нил, покрытых девственными зарослями лесов и кустарников, жили многие дикие племена, которые состояли в военном союзе друг с другом, против Тао. Их вожди, понявшие, что белый цвет является на планете главным, но не понявшие почему, сооружали себе на головах огромные круглые шапки-короны белого цвета и считали себя небожителями. В таком виде эти головные уборы запечатлелись в истории, как корона царя Верхнего Египта.

Древнего Египта, еще не было, как государства. Он образовался только триста лет спустя, от времени в котором находились пришельцы из будущего.

На территории современной Сирии находилось объединение хурритских племен под именем Праутад, наследие Халафской культуры, там находились бесчисленные поселки, городки и даже целые мегаполисы древнего мира, ведущие активную жизнь и хорошо осведомленные о своих соседях на многие месяцы пути вокруг. Современный Ливан был покрыт огромным лесным массивом, и там население было крайне редким. Двуречье, будущий Шумер, уже имел с десяток крупных городов, таких как Ур, Урук, Эридуг и другие, но наследники более древних культур, не представлял значимой силы и опасности. Хотя в торговле очень активно участвовал. Еще южнее Двуречья, у самого Персидского залива, который в те времена имел не такие как сейчас географические очертания, находилась горная страна Элам, в которой активно развивалось ирригационное земледелие, земля вспахивалась плугом, и широко использовалось колесо. Колеса древние Эламиты сами делать не умели и выменивали их на рынках Праутада, на которые они поступали из Альси или Карросс.

Огромные рудники беспрерывно работали в древнем мире, постоянно питая все население Ближнего востока всем необходимым. Племена и народности, жившие рядом с рудниками, ничем больше не занимались, кроме добычи полезных ископаемых, получая меной торговлей все необходимое для своих нужд. Очень значимое для древнего мира разделение труда! Такой рудник был в Пенджабе, на территории современного Афганистана, который добывал небесный камень лазурит, ценящийся много выше золота, крупнейшие соляные рудники на территории современного Азербайджана в области Андиа, и около древнего поселения Иерихон, снабжавшие караванщиков-купцов важнейшим необходимым продуктом – солью. Были золотые прииски на Балканах, оловянные рудники в области Куриани, медные рудники в Малой Азии, на Балканах и территории современного Израиля. Было множество месторождений обсидиана, добыча и использование которого успешно заменяла в древнем мире металл. Это местечко у Триалетского хребта в Грузии, на острове Милос в Эгейском море, несколько месторождений на территории современных государств Турции и Армении.

Рудники – изобретение отнюдь не халколита, они были много древнее. Добыча кремния была столь интенсивной, что люди палеолита оставили после себя множество шахт, где они вели разработки.

А далеко на севере, за морем, как определил Нептун, оно в будущем называлось Черным, проживал другой народ, который имел в своей власти огромные территории. Это, конечно, были племенные союзы людей Северопонтийской курганной культуры , которые враждовали с государством Карросс.

А остальные народы планеты были ли дикарями? Конечно, нет! Чего только стоят находки глиняной посуды в Чехии, там плоская тарелка с ножками была разделена перегородками для разных блюд и гарниров, подаваемых на обед!

В общем, как определил Нептун, древний мир оказался совсем не простым. А чем наш мир, собственно, отличается от древнего? Если мы резко исключим из своей жизни использование электричества, то сразу окажемся в третьем тысячелетии до нашей эры! И только потому, что мы включаем от сети ноутбук и зажигаем в комнате лампы накаливания, мы считаем себя выше, цивилизованнее и значимее древних? Наивное заблуждение!

***

Он сидел у костра. Все, утомленные дорогой давно спали. Кроме Миланы, которая сидела рядом и бросала на него длинные взгляды.

– Милана, ты почему не спишь? – спросил он.

– Я думаю, что тебе будет скучно одному сидеть на страже.

Нептун промолчал, шевеля веткой костер. Искры взлетали в темное небо и гасли.

Милана повернула к нему свое лицо:

– Скажи мне, Нептун, ты Альгант очень богатый, да? Ты надеваешь на еду бронзу. Ты имеешь ножи из металла, который я раньше никогда не видела. Но они крепче моего бронзового ножа. Я видела. Значит дорого стоят. Твой арбалет такой красивый, что даже Альронс Сион-Сиронс, наверное, не имеет такого. Не обидишься на меня, если я спрошу, откуда у тебя все эти вещи? На севере, ты, наверное, могущественный царь целого народа?

Нептун взглянул на девушку и подумал, что лгать он ей никогда не будет, разыгрывая из себя не существующего повелителя призрачного царства. Он ответил просто:

– Не можешь представить нищего Альганта? Человека лишенного дома? Мой арбалет и оружие – это все, что у меня осталось. У меня больше ничего и никого нет в этом мире.

Милана посмотрела на него с состраданием, вздохнула, что-то обдумывая. Видимо Судьба бывает нелегкой не только у простых людей, даже Альганты подвержены ее коварным и жестоким ударам!

Какое-то время они сидели молча. Наконец Милана сказала:

– Альгант, Нептун! Возьми с собой меня! Когда я отведу царицу Гарат на Альси, то стану свободна от обязательства. Я хочу служить тебе!

Нептун взглянул на девушку. Они вместе с ней воевали, вместе делили пищу. Спали недалеко друг от друга. Она ему была совсем не безразлична! Такая девушка стоит три десятка женщин 21 века! Она кейтор, надежный и неприхотливый в жизни, в мире, где он был чужим, она протягивала ему руку, сама до конца не осознавая, что хочет помочь ему. Нептун снова посмотрел на Милану, в ее открытые глаза, цвета безоблачного неба и едва сдержал себя, что бы не сжать в своих объятиях.

– Возьму! Ты будешь теперь называться моим посланцем.

Милана, услышав его ответ, просияла.

– Но, – прибавил Нептун, – я еще не знаю, что будет со мной.

– Разве ты не служишь Ал-Ма? – спросила Милана, поправляя рукой свой конский хвост, – о чем еще можно думать? Она станет женой царя Альси Альронс Сион-Сиронс, а ты – великий морепроходец. Будешь командовать его флотом, меньшее тебе не позволят!

– Но я был флотоводцем в прошлых жизнях! – возразил Нептун.

– Я думаю, это не главное, – Милана искренне недоумевала. – Ты слишком Велик! Ты входишь в число первого десятка высших Альгантов на Таэслис! Разве можно задумываться о своем будущем имея такую силу и власть! Это я должна думать, как жить дальше… Ты – нет! Если беспокоишься о будущем, то все уже решено в Книге Судеб. Придет время и оно укажет тебе дорогу в жизни.

Нептун изучающе посмотрел на Милану:

– Если ты знаешь мою дорогу, тогда скажи мне!

– Как я могу знать это? Каждый из смертных сам выбирает себе путь! А твоя жизнь – великая миссия, определенная Великим Творцом – Временем!

Милана поймала себя на мысли, что она разговаривает с Альгантом как равная. Общение с Альгантами и Ронс Гарат не прошли бесследно для нее. Она поняла, что Альганты и Ронс – высшая каста – такие же люди, только в неординарной ситуации способные на сверхподвиг. Когда жизнь шла спокойно и размеренно, это были обычные люди, которым все человеческое было не чуждо, и каждый имел свои слабости. Нептун боялся будущего, она поняла это, только не могла осмыслить, почему с ним это происходит?

Она слегка наклонилась над Альгантом и легко дотронулась до его плеча:

– Не думай ни о чем! Все будет хорошо! Я знаю.

Это простое прикосновение, доверительный тон Миланы и ее участие подействовало на Нептуна как успокоительное лекарство. Он не сдержался и в ответ легко коснулся пальцами по ее щеке.

– Благодарю тебя, моя милая воительница!

На Милану же его прикосновение произвело действие, как удар молнии. Ей стало трудно дышать, грудь ее стала вздыматься, глаза затуманились дымкой. Она почувствовала, что не сможет противостоять этому мужчине, если он захочет взять ее сейчас. Она была готова ко всему. Но Нептун остался безучастен. Милана медленно пришла в себя. Какой он ласковый мужчина! Одним прикосновением он заставил ее забыть обо всем на свете! Она теперь даже была сердита, что он не набросился на нее как самец оленя на самку. И поэтому она напрямик спросила:

– Альгант, почему у тебя нет женщины? Ты не старый и не больной. Тебя женщины совсем не интересуют?

Нептун сделал рукой неопределенный жест.

– Когда я учился, мне было трудно найти себе пару. Потом я опять учился и всегда держался отдельно от девушек. Они мне нравились, но всегда оказывалось, что они не такие, как я их себе представляю. Наконец, я встретил одну девушку, но мы скоро расстались. Она мечтала о нарядах, о платьях и прическах. Она хотела развлечений и свободы. Я уже забыл о ней. А другую так и не встретил…

– Она, наверное, была тинийка! – сказала Милана. – Только некоторые тинийки могут вести себя так. Многие из них не понимают, что теряют. Но не каждая женщина решится жить с Альгантом. Жизнь Альганта – это миссия, которую он выполняет в течение всей своей жизни. Женщинам это совсем не понятно, им нужно другое.

– Да, вероятно, это так, как ты говоришь. Когда мы придем в Альси, я попробую найти себе женщину из народа Росс! – произнес Нептун.

– Тогда ты должен смотреть вокруг более внимательно! – несколько резко ответила Милана и добавила: – Я очень устала. Мне надо поспать!

Глава 7.

Из дневника Бориса Свиридова.

18 мая 2063 года. Россы и Тин или Тинийцы… это были два разных и таких не похожих друг на друга народа, что становиться непонятно, как они существовали, проживая рядом в полном мире и гармонии. Если первые – это прототип Спартиатов, живших суровой жизнью и не дававших себе никаких поблажек, то вторые – типичные Сибариты, любители роскоши и неги. Некто из античных писателей указал на сибарита, который заработал себе грыжу, наблюдая за трудом раба. Таковы были народ Тинийцы, любители сладострастия и хорошей еды. Но в час опасности они оказывались хорошими, мужественными воинами, готовыми стоять насмерть, этого для истории умолчать нельзя.

***

В полдень, когда жаркое солнце стоит в зените и его лучи безжалостно поливают раскаленную землю, маленький отряд беглецов, наконец, вышел на дорогу, ведущую к поселению Тарс. Дорога была не пустынна. Вдоль нее находились поселения, зеленели поля с посевами пшеницы и ячменя. Деревянные одноэтажные домики с плоскими крышами, невысокими изгородями напоминали о том, что этот край не пустует и в нем есть жизнь. В дворовых хозяйствах за деревянными изгородями бегали дети, оглашая округу звонкими голосами. Мужчины работали, кто в поле кто в своих садах, женщины были заняты по хозяйству. Стадо коров мирно паслось на пастбище. Блеяли козы. Ничто не нарушало спокойствие на землях Таоросс.

Древнее географическое название этих гор – Тавр – думал Нептун. – А оно, значит, происходит от древнего названия области-государства Таоросс. Самое интересное, что хребтов Тавра четыре. Киликийский Тавр, где мы находимся, два горных хребта Тавр севернее, на территории где позже будет основано царство Урарту и последний – Анатолийский Тавр. Расположение и название совпадают с существующими государствами: Таоросс, Симерк, Карросс. Непонятно, почему ученые пытаются привязать название Тавр к семитским языкам, то есть областям, в которых древние семиты никогда не жили? И кто мне ответит, почему тогда в древней Тавриде-Крыму жил такой страшно дикий народ Тавры? Не понятно. Не могли эти земледельцы так одичать! Скорее всего, они не имеют к ним никакого отношения. А античный грек Аполлодор почему-то называет солнце – Тавр, что значит бык. Что же, попробую узнать, в чем тут причина.

Дорога была не пустынна. На ней встретился первый караван, состоявший из семидесяти онагров, которые невесело шли, нагруженные чем-то тяжелым. Погонщики-гутии бросали любопытные взгляды на Нептуна и его спутниц, но заговаривать не решались.

Нептун посмотрел на Милану:

– Думаю, что царице Гарат будет лучше путешествовать в носилках, чем идти пешком?

Милана подтвердила его мысль энергичным кивком головы и добавила:

– Нам нужно попить холодного молока! Я очень хочу свежего молока! Это сейчас самое главное!

Нептун посмотрел на исхудавшую, измученную Милану и сразу согласился:

– Да, ты права. Идем.

Они зашли в первый попавшейся двор, где Нептун сразу столкнулся с хозяйкой, молодой тинийкой.

– Хай! Мы беженцы из Симерк! Ростины. Я – Тиниец! Мы идем уже десять колосолан без еды и отдыха! Нам очень нужна помощь.

Хозяйка-тинийка увидев измученных дорогой женщин, всплеснула руками и сразу засуетилась:

– Да, да. Заходите в дом или отдохните под навесом! Двор у нас не большой, но я готова помочь вам всем, чем смогу!

Она разместила женщин под полотняным навесом во дворе, принесла воды и по очереди омыла всем ноги. Потом принесла холодного молока в большом глиняном кувшине и напоила усталых путников. Ее дети – две девочки погодки восьми и семи лет и мальчик, не более пяти лет сбились в тесную стайку и с интересом рассматривали пришельцев. Пришел муж хозяйки, тиниец, лет тридцати, который высказался неодобрительно о такой дальней прогулке пешком, поинтересовался, что случилось, и откуда они идут?

Нептун все расспросы принял на себя:

– Война!

– Война? – хозяин даже сразу не поверил. – С кем же?

– Гутии! – односложно ответил Нептун.

Тиниец не понял. Он начал рассказывать издалека:

– Царство Симерк уже много лет воюет с гутиями. Я еще помню, как в Симерк двенадцать больших солнечных кругов назад пришли гутии, которые красили свои щиты в черный цвет. Их привел вождь-гутий Дадраунга. Два года он хозяйничал в Симерк, пока не пришел из царства Карросс с армией предводитель по имени Сентот. В самом царстве Симерк, бывший начальником стражи, а потом царем Альгант Колер, тоже собрал войска и они, объединившись, разбили гутиев и выгнали их из страны. Колер и Сентот были двоюродными братьями. Вождь гутиев Дадраунга попал в плен. Его оскопили, ослепили и изрубили топорами по приказу Альганта Колера. Потом братья что-то не поделили, и Сентот со своими воинами вернулся в Карросс. Так закончилась эта война… – Тиниец развел руки. Мол, ничего страшного.

Нептун тяжело вздохнул. Кто перед ним? Наивный глупец, не видящий дальше своего собственного носа и думающий, что все будет по-прежнему? Или человек, привыкший к порядку, который знает, что в этом мире есть силы способные противостоять врагам? Скорее всего, второе…

– Царства Симерк больше нет! – зло сказал Нептун. – Ты меня понял?

Тиниец понял не сразу:

– Как это нет?

Нептун показал глазами на девушек, с которыми проделал долгий путь:

– Ты, синис, упомянул Альганта Колер? Царя Симерк? Вон сидит его родная дочь, царица без царства и несчастная беженка! Нет больше царства Симерк! Понимаешь? Нет!!!

– Это значит, что гутии придут сюда? – хозяин уставился на Нептуна остановившимся взглядом. Но потом он помотал головой, и он прибавил глупо посмеиваясь: – Не шути так!

– Разве Альгант Синт-Нептун похож на шутника? – повышая голос, грозно вопросил Нептун.

– Альгант Синт! Так ты – Альгант Синт, которого звали когда-то Корабль!!!? – удивлению хозяина не было предела. Он вдруг сорвался с места и через несколько минут прибежал обратно вместе с женой. Они оба упали на колени перед Нептуном и протянули к нему с мольбой руки.

– Защити нас Великий Альгант!

Альгант Нептун совсем не ожидал такого поведения от хозяев домика, которые узнали его имя. Но поразмыслив, понял, что иначе и быть не может. Тинийцы, они совсем не такие как Россы. Для Росса Ронс только тот, кто доказал свое право быть вождем, а для Тинийца – вождь – это Альгант, которому надо беспрекословно подчиняться не думая ни о чем! В переводе на математический алгоритм, мышление россов определяет в первом случае – теорему, а во втором, для тинийцев – аксиому. Большая разница в понимании мира!

– Встаньте! – приказал Нептун, – мне ваше поклонение совсем не нужно. Са-ситора, – он обратился к хозяйке, – приготовь хорошей еды и накорми нас! А ты, синис, – он обратился к мужчине, – позови сюда вашего старшего в селении. Будем думать, что делать дальше, надо уходить отсюда, всем народом…

Хозяин и хозяйка немедленно поспешили исполнять его приказы.

– Что ты хочешь сделать? – спросила Ал-Ма-Гарат.

– Я больше не хочу ненужных смертей, – сказал Нептун. – Я соберу людей и уведу их отсюда. Здесь они оставаться больше не могут. Скоро тут будет гореть земля.

– И куда ты поведешь их?

– Пока в Альси, а потом посмотрим куда.

– А ты думаешь, что Альронс Сион-Сиронс будет рад, если ты приведешь толпу беглецов в Альси? – Ал-Ма-Гарат взглянула на Альганта, размышляя.

– Я думаю, что он не огорчится! – твердо сказал Нептун. – Эта простая семья – обычные земледельцы. Земледелец кормит не только себя и свою семью, он кормит так же и войско. Какая будет для всех польза, если их тут всех перережут гутии? Я не могу их бросить, позволить им умереть. Они – наш народ! Они – мой народ!!! А в Альси, я уверен, свободной земли много.

– Да, ты правильно сказал, Альгант, – поразмыслив, согласилась она, – делай, как считаешь нужным!

Во время этого диалога Милана молчала, а Реута, услышав его ответ, долго смотрела на Альганта с глубоким почтением.

Они уже ели, сидя за столом, когда прибежал тощий старик в сопровождении хозяина дома. Старик хотел упасть на колени, но Нептун, быстро встав из-за стола, остановил его.

– Я старшина этого селения Великий Альгант! Мое имя Гобуб!

Нептун посмотрел на старика, сжал его плечи и сказал:

– Отец! Готовь людей, мы уходим отсюда!

Старый Гобуб всплеснул руками от удивления. Старшина селения внимательно всмотревшись в лицо Нептуна, сказал:

– Благодарю тебя Альгант Синт! Я узнаю твое лицо. Я видел тебя, когда ты был Альгантом, который носил имя Омор, Синт-Омор Корабль. Я даже когда-то был кейтором при твоем дворе. Ты меня не помнишь, но это не главное. Я хорошо знаю тебя! Значит, ты снова пришел на Таэслис! Приказывай, Альгант, повелитель мой! Мы все исполним, потому, что в нашем народе твое имя произносят с трепетом и великим почтением!

Нептун пригласил старого воина отойти в сторону, что бы ни мешать трапезе изголодавшихся девушек. Гарат по-прежнему отмалчивалась, ничем не выдавая свое происхождение и не называя свое истинное имя.

– Сколько же ты живешь на Таэслис солнца кругов? – спросил Нептун старшего селения.

– Почти восемьдесят монколосолан! – ответил тот.

– Много! – протянул Нептун. – Значит, знаешь жизнь. Но теперь в нашу землю пришла большая война.

– Все мои пять сыновей и восемь внуков возьмут оружие в руки. И даже я не побоюсь ратных дел, и готов облачиться в доспехи – сказал старый Гобуб, – если угроза войны нависла над нами, мы примем смертный бой! Но ни за что не уступим гутиям нашу землю!

И с тревогой тихо спросил:

– Неужели все так плохо, Ваше Постоянство?

Нептун не стал лгать, придумывая какие-то нелепости, сказал только:

– Беда идет к нам! Большая беда… Мы не справимся с ней в одиночку… Гобуб, быстро поднимай людей! – сказал Нептун. – Все имущество в селе надо грузить на все повозки, которые есть в селении. Мы уходим на юг, в царство Альси. Все, что может пригодиться забираем, остальное – нужно сжечь. Все кто может держать оружие – идут в твою сотню. Теперь ты – монкейтор! Тяжеловато тебе будет в твоем возрасте. Но мы начинаем формировать новую армию!

Гобуб, бросил взгляд сидевших за столом спутниц Нептуна. Он силился понять, кто из них дочь Альганта Колер? О ней его уже известил тиниец, у которого они остановились. Но времени на выяснение у него не было, и он поспешил выполнять данное ему поручение.

– Подожди, Гобуб, – остановил его Нептун. – По дороге идут караваны на север, в Симерк. Вооружи двадцать селян под началом опытного человека и накажи им всех онагров и повозки у гутиев-погонщиков, проходящих мимо отбирать, а гутиев… пусть всех подряд лишают жизни! Это приказ Ур-Ана! Смогут это они сделать?

Гобуб загадочно улыбнулся и кивнул головой.

Когда он ушел, Нептун вернулся за стол и посмотрел на своих спутников. Георгий с удовольствием продолжал поедать простую горячую пшеничную кашу с сливочным маслом, которая казалась ему невероятно вкусной, после надоевшего мяса.

Нептун подумал о будущем Георгия. Георгий хороший парень, но его проблема в том, что он не имеет синюю полосу радуги как росс, или красную полосу радуги как Тин. Он не виноват в этом. Его примут в Альси, только потому, что он служит Нептуну. Но относиться будут с холодной вежливостью. Там он для всех будет постоянно чужим. И исправить это невозможно. А если бы он был сам по себе, то ему никогда бы даже не попасть в Альси! Чужаков в Альси убивали. Всегда. Сразу. Безжалостно. Чужак был вне закона и был заклятым врагом. Так было издавна заведено. Впрочем, не только на Альси. Так было повсеместно на Таэслис. Может время определит в будущем, куда его пристроить, но пока этого Нептун не знал.

Гарат молча, мелкими глотками пила молоко. Реута полулежала на столе, видно длительное путешествие совсем подкосило ее силы. Милана о чем-то думала. Мила осматривалась по сторонам, не забывая прикладываться к чаше с молоком. Веселая девушка, хорошая, только совсем молодая, еще не понимает до конца, что происходит вокруг…

***

По дороге потянулись запряженные онаграми похожие на вагонетки повозки и телеги, нагруженные зерном, инструментом, одеждой и домашней утварью. За повозками, блея, бежали козы, шли коровы и быки. Пастухи гнали стада овец. Птиц – диких куропаток , перевозили в клетках из ивовых прутьев или в высоких плетеных корзинах. Некоторые везли с собой даже ульи с пчелами. Люди покидали насиженные места и уходили на юг, в Альси.

Сборы оказались недолгими. В целом вещей у людей было мало. В хозяйствах не держали ничего лишнего. Люди бросали дома без всякого сожаления. Жилище в древнем мире не имело особой ценности. Постройка нового дома занимала три-четыре дня. Селяне сообща в течение пятнадцати солнца кругов отстроят новую деревню, еще столько же времени займет строительство хозяйственных пристроек. Пройдет один месяц, и деревня будет стоять на новом месте. Селяне разобьют новые огороды, запашут землю. Единственное, что было для них тяжелой утратой, это потеря садов и виноградников. На новом месте их надо было еще вырастить и несколько лет ждать первого урожая. Молодая виноградная лоза, посаженная в землю, может плодоносить уже на второй-третий год. Но эти два года еще надо прожить!

Сад, как не странно, в древнем мире занимал второе место по ценности. Это понятно: нет сада – ничего кроме холодной воды зимой из питья не будет. Пострадают в первую очередь дети и матери, кормящие молоком детей…

На первом месте в цене, конечно, было бронзовое оружие и вообще изделия из бронзы или меди.

Нептун стоял на обочине дороги и смотрел на движущиеся двухколесные и четырехколесные повозки, которые увозили людей в новые места. Он думал о том, что древнем мире свободной земли было очень много. Они шли несколько дней и никого не встретили. Но гутии никак не хотят жить в мире. Их уже побеждали несколько раз, но их женщины рожают опять и опять. Проходит два-три десятилетия и мощь народа гутиев восстанавливается. И снова нужно воевать с ними. Гутиев можно только уничтожить всех до единого или далеко уйти от них…

Отступление, похожее на бегство. История повторяется. Когда-то давным-давно первый царь тинийцев по имени Уттуг, вывел свой народ из-под власти гутиев и привел его в Атласс. Из земель, на которых расположена современная Испания. Теперь его очередь. Нептуна. Но только тинийцы не уйдут совсем из Таоросс, они отступят, что бы собраться с силами. Народ тинийцев очень велик. Надо только собрать рассеянных людей вместе, дать им почувствовать свою силу и обрушить ее на гутиев! И он соберет тинийцев воедино. Он, Альгант Нептун!

Милана во всеоружии стояла рядом с ним, как положено посланнику Альганта. Невдалеке стояли при оружии три тинийских кейтора и старейшина Гобуб, которые уже стали образовывать его свиту. Он не был царем, но эти люди понимали, что Альгант – их повелитель и были готовы выполнить любую его волю.

Нептун обернулся к Милане и произнес:

– Я приказал этим людям покинуть их земли. Милана, скажи мне, может быть, я делаю что-то не правильно?

Милана повернулась к Нептуну, посмотрела на него. Их взгляды встретились.

Ох, какие у Миланы чудесные глаза! – подумал Нептун, невольно отводя взгляд. Когда он видел ее красоту, мир не казался ему убогим и непривлекательным. Как всякого тинийца, его влекло к возвышенному и прекрасному. Самое прекрасное в Солимос тинийцы находили в женщинах. Милана оживляла его, питала стремлениями, вносила в его жизнь свежие краски. Он понимал это и уже не мог не видеть ее рядом с собой. Он мечтал о ней и одновременно мрачно хоронил свои грезы в призрачных склепах. Война и жизнь, смерть и любовь – принцип жизни тинийцев, от которого они во все века и тысячелетия не отступали никогда.

Нептун спрашивает мое мнение? – подумала Милана. – Почему? Хотя я все время забываю, что я его посланник и смотрю на него только как на повелителя или как на мужчину. Что же, я имею право совета.

– Ты помогаешь своему народу, – ответила она. – Люди тебя поняли, поэтому никто не противиться твоей воле.

– Откуда в тебе столько холодной рассудительности, Милана, совсем не свойственное девушке?

– Я – мазленс! – напомнила она. – Я знаю в три раза больше, чем любой селянин-тиниец или росс.

– Да, верно! – Нептун был погружен в мучительные раздумья. Он думал о том, какие трудности возникнут не столько с переселением, сколько с дальнейшим расселением людей.

И определившись с мыслями, он сказал Милане:

– Нам нужен город, в котором будет сосредоточено производство многих мастеров: кузнецы-оружейники, кожевники, тележники. Надо менять устройство государства Таоросс. Или у нас никогда не будет сильной армии, способной противостоять гутиям.

Каждая деревня – это отдельный мирок, тихо живущей своей жизнью. Совет Старейшин, который никто не может собрать уже много лет, ничего не решает. Да и как он может решать, если старейшина села часто не знает, что происходит в соседней деревне?

– Это решать тебе, – произнесла Милана, бросая на Нептуна быстрый взгляд. – Я служу Гарат и тебе, и твоя воля – для меня закон, мой Альгант!

За двое суток, их обоз увеличился, за счет жителей соседних деревень, которые спешили присоединиться к ним, узнав о вторжении гутиев.

Глава 8.

…Идут! Поспешите! Оружие в руки! Их много!

Все побежали немедля и в крепкие брони оделись;

Был Одиссей сам-четверт; Долионовы стали с ним рядом

Шесть сыновей. И Лаэрт с Долионом оружие также

Взяли – седые, нуждой ополченные ратники-старцы,

Все совокупно, облекшися в медноблестящие брони,

Вышли они…

Гомер. Одиссея.

Из дневника Бориса Свиридова.

19 мая 2063 года. Мне случилось принять участие в настоящем сражении. Ничего более страшного в жизни я до этого не видел. Признаюсь, я испытывал леденящий страх в сердце, зная, что это все происходит реально, а не в кино…

– Гутии! Гутии идут! – раздался истошный крик сзади. Нептун обернулся. К нему подбежал запыхавшийся наблюдатель из хвостового дозора и, задыхаясь, сказал:

– Гутии наступают! Они догоняют нас! Около тысячи человек!

И действительно, из-за поворота дороги в полутора километрах от них появилась большая толпа горцев. Их нельзя было перепутать – одетые в серые и черные одежды и шкуры, они быстро двигались следом за ними.

Нептун нашел взглядом, сидящую на одной из повозок царицу Гарат. Подошел ближе:

– Ваша Вечность, мой долг – задержать гутиев! Я остаюсь. Обоз будет продолжать движение в Альси!

Затем приказал Георгию, правившему повозкой:

– Следи, что бы с царицей Гарат ничего не случилось! Теперь ты отвечаешь за нее!

– Канэшна, Альгант! – ответил Георгий, и крикнул онагру по-армянски:

– Быстрее шагай, скотина доисторическая!

– Ты вернешься к нам? – воскликнула с тревогой Мила.

– Хотелось бы! – бросил Нептун, проверяя катану и остальное оружие. Он заметил приближающегося к нему быстрым шагом старика Гобуб и крикнул ему:

– Все мужчины способные носить оружие, пусть немедленно идут сюда. Ты, Гобуб, продолжай вести обоз в Альси. Надо увести как можно дальше всех женщин и детей. Понял меня?

– Да, Альгант!

Милана легко соскочив с повозки, встала рядом с Нептуном:

– Придется драться! – и звонким голосом крикнула: – Все, кто может стать воином, берите оружие!

Нептун тоскливо посмотрел на Милану. Ему было жаль ее! Очень красивая, бесстрашная девушка! Он не смог бы простить себе, если она погибнет! Поэтому он тихо сказал ей всю правду, которую прочитал из Книги Судеб:

– Милана, уходи отсюда! На нас идут гутии! Их слишком много! Этот бой никто не переживет! Мы все погибнем в этой битве! Я не хочу, что бы ты погибла, клянусь Ур-Аном! Но мы, даже ценой собственных жизней, должны задержать варваров, что бы спаслись все эти люди! Уходи с караваном, Милана! Охраняй Гарат! Я прошу тебя!

Она страшно побледнела. Упрямо сжала губы, и нашла мужество твердо сказать:

– Я не оставлю тебя, Нептун! Значит так написано в Книге Судеб, и мы будем жить или умрем вместе!

Только тут, в час великой опасности Нептун вспомнил эти слова, которые он слышал уже второй раз. Вечный Ур-Ан, как давно это было!

Караван повозок, не останавливаясь, продолжал движение. Нептун стоял в томительном ожидании. Тинийцы, вооруженные луками, копьями и топорами, стали собираться вокруг него. У многих были щиты. Всего собралось сотни три ополченцев, среди которых было не более десятка кейторов в доспехах, вооруженные короткими кривыми бронзовыми мечами. Нептун, дождавшись, пока последняя повозка проехала, вышел на середину дороги, и тотчас вооруженная толпа ополченцев рассыпалась вправо-влево, создавая какое-то подобие строя. Нептун смотрел на приближающихся варваров. Их было раза в три больше. Смуглые, с всклоченными бородами, сжимая в руках палицы и копья, они упрямо шли прямо на них.

Нептун повернулся к тинийцам, выглядевших несколько растерянно из-за подавляющего числа врагов.

– Там! – громко крикнул он, показывая пальцем на уходящий обоз. – Там наши жены и дети! Бейтесь за них! Именем Ур-Ана, стойте насмерть!

Тинийцы, услышав голос Альганта, сразу сбросили с себя оцепенение и страх, их лица посуровели, они сплотились, приготовившись к битве. Нептун рывком извлек из ножен смертоносную катану.

Гутии уже были рядом. Из рядов тинийцев полетели редкие стрелы, два десятка гутиев упали, но остальные перешли на бег. Тинийцы ждали их, выставив навстречу врагу копья.

Натиск гутиев был ужасен. С устрашающими криками они обрушились на тинийцев. Грохот дубин, топоров, крики ярости и боли огласили окрестности. Начался страшный, бешенный, кровавый бой! Гутии лезли напролом, несмотря на потери и раны, но Тинийцы не отступая, отчаянно сопротивлялись. Нептун врубился в толпу гутиев и сразу потерял счет времени. Брызгала кровь от рассеченных катаной тел. Нептун отражал направленные в него удары и нес в ответ смерть. Перед глазами мелькали чернобородые смуглые лица и оскаленные в ярости рты. Тела убитых и тяжелораненых врагов под ногами стали мешать ему двигаться. Гутии, напуганные его бешеным напором пятились от Нептуна, испуская дикие вопли страха. Рядом с ним, бок обок, сражались тинийские кейторы, которые конечно знали, что помощи не будет и это их последний бой и в какой-то безумной отваге валили, опрокидывали гутиев, не отставая от Альганта. Нептун не сразу почувствовал, что что-то ударило его по лицу, и почему-то боль в левой руке стала мешать рубить врагов. Пот катился по его лбу, застилал глаза, а врагов не становилось меньше, они по-прежнему плотной толпой окружали его.

И вдруг гутии резко отхлынули назад.

– Россы! Россы идут! – послышались радостные крики. Нептун, тяжело дыша, повернул голову и осмотрелся вокруг. Тинийское ополчение значительно поредело. Земля вокруг него была устлана телами поверженных врагов. Вперемежку, грудами и по отдельности, лежали свои и чужие. Истошно кричали и тихо стонали раненые. Но гутии отступали. А по дороге с юга, поднимая тучу пыли, почти бегом двигалось войско. Оно быстро приближалось к месту сечи, сверкая на солнце бронзовыми доспехами и ощетинившись лесом коротких копий.

Это были кейторы Альси!

Гутии уже не просто отступали, они бежали в панике.

Нептун посмотрел на свою левую руку – весь рукав был в крови, он дотронулся до лица и заметил, на его рука окрасилась кровью, а боль, возрастая, пронзила его. Он не заметил в сражении, что дважды ранен, но сейчас раны дали о себе знать.

Он не заметил среди стоявших с ним тинийцев Миланы, шатаясь от внезапно навалившейся усталости, пошел искать ее.

А мимо Нептуна уже пробегали кейторы Альси, которые, не останавливаясь, бросились в погоню за гутиями. Только некоторые из них остались на поле битвы и добивали врагов, другие оказывали помощь раненым тинийцам.

Нептун вдруг увидел лежащую на мертвом гутии всю забрызганную кровью Милану. Она лежала обездвиженная, но продолжая сжимать в руке обагренный вражеской кровью цельт. Он похолодел от страха и бросился к ней с криком отчаяния. Встал на колени, приложил ухо к ее груди. Слава Ур-Ану! Сердце ее билось, к великой его радости. Он подхватил ее на руки, и, кривясь от сильной боли в левой руке понес к ближайшему дереву. Бережно уложив ее в тени на землю, он разорвал на ней одежду в поисках ран на теле. Но не обнаружил их. Обрадовался, догадавшись, что одежда Миланы была в чужой крови, и осмотрел ее голову. На голове, на волосах, была свежая кровь. Но он ничего не понимающий в медицине, не смог определить, цела ли ее голова? Он даже боялся дотронуться до ее раны.

– Что они с тобой сделали, моя милая девочка? – спросил он сам себя. Но Милана вдруг очнулась, застонала и слегка приоткрыла глаза.

– Милая… – совсем тихо прошептала она. – Ты назвал меня так…

Шум приближающихся шагов заставил Нептуна повернуться. К нему подошел уже не молодой кейтор в бронзовом доспехе и сказал:

– Тинийцы сказали мне, что ты вождь у них и ты – Альгант. Это правда?

Нептун, по лицу которого стекала кровь из раны, поднялся на ноги, помакнул рукавом кровь с лица и произнес:

– Это правда! Моя женщина ранена, ей нужна помощь!

– Кто ты? Назови свое имя? – попросил кейтор.

– Мое имя Альгант Синт, в прошлом я царь государства Атласс Сотл-Мам Флотоводец, полководец царей Карросс Манеросс и Моросс и царь государства Симерк Альгант Омор Корабль, сейчас мое имя Альгант Нептун!

Этот высокий человек, стоявший перед воином, вышедший из страшного боя, с ног до головы в пятнах крови, вне всякого сомнения не прятался в сражении за спины других и кейтор почувствовал к нему уважение, как воин, который чувствует перед собой истинного воина. Он, по мнению кейтора был достоин, называться Альгантом! Кейтор низко поклонился и сказал:

– Ваше Постоянство, я пришлю к вам лекаря.

Когда кейтор ушел, Нептун снял с себя куртку и взглянул на свою левую руку. Предплечье было рассечено и очень сильно кровенило. Нептун снял со своих штанов ремень и перетянул его выше раны, стремясь унять кровь. У него сильно кружилась голова, и он прилег, почти упал, рядом с Миланой.

– Воды! – попросила пересохшим ртом девушка. Нептун тоже чувствовал страшную сухость во рту, подумал, что сам не прочь выпить холодной воды, но воды не было.

– Потерпи немного, моя девочка, – с трудом ответил он. – Сейчас нам принесут напиться!

– Твоя… – еле слышно прошептала Милана, но он ее не услышал.

Явился лекарь. Это был совсем старый кейтор. Он внимательно осмотрел голову Миланы и сказал:

– Это рана на голове не опасная. Кости не повреждены. Через несколько солнца кругов она будет здорова!

Лекарь был видно опытный и понимал в ранах. Он добавил:

– Это удар палицы ее сбил с ног. Но она успела увернуться, хотя не совсем. Удар прошел вскользь… Но удар был очень сильный…

Затем занялся ранами Нептуна. Осмотрел их и ворчливо произнес:

– Надо прижечь, что бы остановить кровь и заражение от земли не проникло внутрь! При этом жарком солнце раны могут загноиться и в них могут завестись черви…

– Прижигай! – разрешил Нептун и попросил воды.

Подошел еще один кейтор. Он принес в кожаном мехе воды, и, наполнив деревянную чашу, поднес ее с почтением Нептуну. Альгант принял чашу, с трудом привстал, и сам не выпив ни глотка, начал поить из нее Милану.

– Это твоя жена, Альгант? – спросил лекарь.

– Это очень дорогая мне женщина, – не оборачиваясь, ответил он, – Уже второй раз она прикрывает мне спину в бою… Она кейтор. До боя на ее панцире было восемнадцать медных кругов… Сейчас их стало больше…

Лекарь прекрасно понял, о чем говорит Альгант. По одному медному кружочку, нашивалось на одежду, за каждого убитого в бою врага.

Лекарь, уже много повидавший на своем веку, недоверчиво покачал головой и многозначительно переглянулся с кейтором, державшим мех с водой.

– Это была очень большая битва! – заметил лекарь. – Но женщина кейтор… В Альси женщины не воюют. Только в восемнадцать медных кругов, для девушки таких юных лет, трудно поверить. Но если ты говоришь, что это – правда, значит она – Великий воин! Я никогда не встречал ничего подобного! У меня, старого воина, – сознался он, – всего только двенадцать медных кругов.

Нептун жадно напился воды и лег, скорее, упал на землю. Трава больно колола тело, но он из-за усталости не обращал на это внимания.

Лекарь ушел, и сразу же вслед за этим пришло пять кейторов Альси. Они помогли Нептуну дойти до навеса, который установили, вкопав четыре столба в землю, туда же перенесли Милану. Таких навесов было несколько. Под ними лежали раненые тинийцы. Лекарь подошел к Нептуну и сказал:

– Я сейчас прижгу твои раны. Будет больно…

И обратился к находящимся рядом кейторам:

– Держите его крепче!

… Когда раскаленный медный прут коснулся раненого предплечья, Альгант явно ощутил запах горелого мяса. Он крепче сжал зубы, и, не выдержав, крепко выругался по-русски, от всей души. Но когда раскаленный прут коснулся щеки, а затем лба, он закричал от обжигающей его боли…

Милана, услышав его крик, вздрогнула, как будто это ее прижгли каленой медью.

– Кричи, – разрешил лекарь. – Тебе станет легче.

Он взял, заранее сделанную сухую смесь из трав, густо засыпав ей раны Нептуна, и туго наложил повязки. Нептун застонал и впал в небытие.

Он не слышал, как между собой разговаривали кейторы, обсуждая результаты сражения.

– Альгант Синт сражался, мечем в три раза длиннее, чем наши, – рассказывал один кейтор. – Этот меч забрал монкейтор, что бы отдать Альганту, когда он придет в себя. Знаете, сколько гутиев убил Альгант в сражении? Осмотрели все тела. Тридцать восемь!

– О!!! – вскричали пораженные слушатели – Он один? Неужели так много?

– Наверное, сам Ур-Ан помогает ему! – предположил кто-то.

– Это действительно, очень много! – произнес третий. – Я гнался за убегающими варварами и только успел всадить копье в спину одному! Остальные от страха бежали так быстро, что я больше никого не смог догнать!

Кейторы дружно рассмеялись.

– А откуда вообще взялся этот Нептун, назвавший себя Альгант Синт? – прозвучал вопрос, когда смех стих.

– Ты не смей даже говорить так! – послышалось в ответ. – Разве он не доказал что он Альгант?! Тридцать восемь гутиев были повержены его рукой в этой битве! Кто-нибудь слышал о таком? Разве этого не достаточно, что бы перестать задавать подобные вопросы?!

– Нет, ты меня не понял. Я спросил, откуда он появился? Ему на вид около тридцати больших солнечных кругов. Но я не слышал, что Альгант Синт находится на Таэслис… Такой великий воин, и о нем никто не знал! Я сам осматривал поверженных им гутиев. У некоторых срублены головы одним ударом меча. Отрубленные руки, рассеченные туловища, животы… Они гибли вокруг него, а он подобно жнецу, срезающему серпом колосья, собирал страшный урожай смерти! Я пришел в восторг от всего увиденного! Это даже трудно себе представить! Этот Альгант – может быть самый сильный боец на Таэслис! Но не могу я понять, кто научил его так отчаянно сражаться и почему он был в тени столько лет?

– Трудно понять волю Ур-Ана! – сказал кто-то из кейторов, – Но видно пришло его время, и он раскрыл свое присутствие на Таэслис в час большой опасности!

– Он защищал женщин и детей своего народа! – подал голос один из кейторов. – Это придало ему мужества!

– Этот тиниец, сражавшейся в первом ряду, воистину храбрый воин, он полон отваги, он достоин нашего особого уважения! – заключил разговор первый кейтор, который начал этот разговор.

Глава 9.

Из дневника Бориса Свиридова.

25 мая 2063 года. Существует одно древнеэламское изображение человека со змеями. На груди его большой круг, на голове длинные перья. Этот артефакт древности зарубежные ученые, скорее всего американцы, назвали утконосый человек? Почему? Потому, что при прорисовке картины серп луны находящийся у человека на затылке у художника вышел на уровне его лица. Рисунок был прост и схематичен, но древние прекрасно знали, кого изобразил художник. Только современные зарубежные ученые, в детстве, насмотревшись утиных историй про МакКряка и Дональд Дака, ничего другого не смогли представить, как обозвать серп луны утиным носом. Нигде в древней мифологии жителей Древнего Восточного Средиземноморья не упоминаются утки, за исключением имени жены Одиссея – Пенелопы, имя которой звучит в переводе Уточка. А на эламской палетке, в стране омываемой Персидским заливом, изображен морской пехотинец росс, в шлеме с перьями, серпом луны на затылке, в морском доспехе .

***

Росские кейторы числом в тридцать сопровождали обоз с тинийскими беженцами в Тарс. Остальные пошли на север, в поисках гутиев, которые могли проникнуть на территорию Таоросс.

Нептун ехал на повозке, как раненый, он теперь путешествовал лежа. Рядом лежала с перевязанной головой Милана. Он уже лучше чувствовал себя. Как он понял, слабость у него возникла из-за большой кровопотери. Теперь он быстро выздоравливал. Он смотрел на полотняный навес, установленный на шестах на повозке, защищающий их от палящего солнца. Но жаркий ветер все равно приносил сухой зной. Говорить не хотелось. Единственной его радостью была приятная близость Миланы. Этого было достаточно.

На повозке впереди ехали Реута, Мила и Гарат.

Реута и Мила при встрече плакали навзрыд и радовались, что видят их живыми. Даже Гарат, всегда внешне холодная поцеловала руку Нептуна и сказала:

– Не спрашивай меня, что я чувствую, но я, после того, что увидела и услышала, хочу быть в числе твоих бескорыстных, преданных друзей, Нептун! Я благодарю тебя, и теперь я у тебя в неоплатном долгу! Ты очень хороший воин и великой души человек, Альгант! Я жалею, что никогда не знала тебя раньше! Ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь и всяческую поддержку, я не забуду то, что ты сделал для меня и своего народа… Ты тиниец, но в душе – ты истинный росс! Еще раз от чистого сердца я благодарю тебя!

Милана слышала ее слова. Слышали их Мила и Реута. Гарат не скрывала ни от кого, что она воспринимает Нептуна, как одного из Вечных, во всем равных ей!

Реута и Мила на остановках по очереди поили его мясным бульоном, молоком и багряным вином.

***

Через пять колосолан Нептун почувствовал себя уже здоровым. Его раны перестали болеть, но еще давали о себе знать. Он узнал, что обоз тинийцев стал еще больше и все новые люди идут к нему, надеясь на его защиту. Он даже сразу не понял, что теперь все ждут только его слова, которое должно указать дальнейшую судьбу народа тинийцев. Обоз превратился в гигантский бурлящий жизнью табор, но люди шепотом произносили его имя.

Нептун встретился со старейшиной Гобуб при свете догорающего вечернего солнца, когда огромный обоз остановился на ночевку. Нептун сам нашел его. Тот отдавал распоряжения, и посыльные спешили исполнить слова его команд.

– Соли-соли, Гобуб! – поздоровался Нептун.

– Соли-соли, Ваше Постоянство! – ответил с поклоном старый воин.

– Я вижу, что ты неплохо справляешься с обязанностями! – похвалил старика Нептун.

– Да, надо обеспечить ночлег, выставить стражу, нужна вода, дрова для костров. Нужно накормить людей. Много дел, – вздохнул Гобуб. Но похвалой Нептуна остался доволен.

Посмотрев на Альганта, одетого в пятнистую зеленую одежду, которую Реута успела постирать и зашить, Гобуб произнес:

– Это не подходящая одежда для Альганта! Я сейчас распоряжусь.

Гобуб вернулся через некоторое время с несколькими тинийцами разного возраста, которые встали немного поодаль, не решаясь ближе подойти к Альганту.

– Это наши мастера. Оружие, Альгант, у тебя очень хорошее. Но одежда совсем плохая. Она не достойна тебя. Мастера сделают все, что тебе нужно. Но они должны измерить тебя, туловище, твои ноги и голову. Разреши им это сделать?

Портные, не сняв мерку, на глаз шить не будут! – подумал Нептун и припомнил, что одежда у всех тинийцев выглядела тщательно подогнанной по фигуре. Особенно женские платья, которые не висели грубым мешком, а подчеркивали красоту тела тиниек. Это порадовало его. И он легко согласился. Мастера обступили его и начали тщательно измерять.

Когда мастера ушли, Гобуб испросил разрешения присесть к костру, который уже развели его сыновья. Получив его, уселся, смотря в огонь. Нептун присел рядом на заботливо подстеленную ему шкуру.

Гобуб не спеша из кувшина наполнил глиняную посуду, один мастос протянул Нептуну. Альгант принял чашу, по форме напоминающую женскую грудь, которую невозможно было поставить на землю, не разлив, налитый в нее напиток. Это было виноградное вино, уже по запаху определил Нептун.

Гобуб опрокинул чашу в рот и задумчиво сказал:

– Знаешь, Альгант, в той битве погибли два моих сына… И многие из нашего и соседних селений потеряли своих родных. Самое страшное – это война. Я бывший кейтор, мне приходилось убивать. Но это занятие не для человека… Мы тинийцы ценим больше хорошего мастера, чем кейтора. Мастер создает и творит, а кейтор – всего лишь отнимает жизни. Такими нас создал Ур-Ан. Поэтому мы не любим войны. Скажи, Альгант, почему люди Таэслис стремятся к войне с нами, хотя мы ни на кого сами не нападаем? Зачем гибнут наши мужчины, почему варвары убивают наших женщин?

Нептун выпил чашу вина. Выслушал вопросы и ответил:

– Я сочувствую твоему горю… Не я начал эту войну…

– Я не об этом! – оборвал его Гобуб. – Ты доблестно бился с гутиями. В бою был первым. Разве я обвиняю тебя в смерти моих сыновей? Мне жаль их! Все слезы, которые были у меня, я уже выплакал, пока ты был слаб от ран. Но если бы не ты, то погибло бы еще больше тинийцев! Может быть все, кто с нами сейчас. Ты, и твоя девушка, которой нет равной среди женщин, великие воины!

– Не надо хвалить меня, – попросил Нептун, – я делаю то, что должен делать. А сейчас я отвечу на твой вопрос, почему гутии ненавидят нас. Думал ли ты, Гобуб, почему на Таэслис легко дать жизнь, но еще легче забрать ее? Не родить ребенка, но вырастить его трудно. А отнять у него жизнь проще простого. В этом мире разрушение происходит на много быстрее чем созидание. Это основа мира Таэслис. Это ты сам понимаешь. Планета Таэслис – грубая, не понимающая волю Ур-Ана, создающая людей, во всем по своему образу и подобию. Она создает не звездных людей, а людей, лишь по форме, напоминающих человека! И эти двуногие существа – гутии и их соседи, не умеют ничего и не способны ни к чему! Они не похожи на нас. Они только похожи телом. Многие из них убийцы, совсем не понимающие свои поступки! Они могут только разрушать, как и их мать-Таэслис! В этом их смысл жизни и звериная сущность. Они не такие как мы, но мы вынуждены сосуществовать рядом с ними. Мы поклоняемся Ур-Ану, они – земле. Мы чувствуем любовь, а они – похоть, мы страдаем, а они кричат от злости, мы оплакиваем погибших, а они внутри оставаясь холодными, проливают показные слезы печали… Это народы черного цвета радуги, которые нельзя заставить понимать волю Ур-Ана. Это бесполезно! Они все равно будут делать по-своему. Поэтому они всегда будут для нас чужим народом. И всегда будут беспощадными врагами!

Гобуб выслушал Альганта, посидел, молча обдумывая услышанное в ответ и снова наполнив вином мастосы, произнес:

– Значит, бесконечная война?

– Война, в которой мы должны быть на один шаг впереди гутиев! – заметил Нептун. – Только так мы добьемся победы.

– Ты, Альгант, знаешь, как сделать это? – спросил Гобуб.

– Знаю! – ответил Нептун. – И мы сделаем это! И гутии нам будут не страшны, потому, что они побоятся прийти на нашу землю!

– Ты говоришь об оружии богов? – понизив голос, тихо спросил Гобуб.

О чем это он спрашивает? – подумал Нептун. Но, не желая казаться неосведомленным, небрежно спросил:

– А что ты знаешь про оружие богов?

Гобуб оживился. Выпив чашу вина, он стал рассказывать:

– Это оружие древнее как наш Подсолнечный мир – Солимос. Оно ужасное. Никто и ничто не может противостоять ему. Оно сжигает все живое. Оно плавит скалы, оно испаряет реки. Это оружие первыми применили мы, тинийцы, когда воевали с народом росс, несколько тысяч лет назад… Россы ответили нам тем же. Следы этого оружия видны до сих пор на останках древних крепостей. Я знаю, точнее догадываюсь, что не все оружие было использовано до конца… Что-то сохранилось и ждет своего часа… Не этой ли тайной владеет, Ваше Постоянство, которую собирается использовать на благо нашего народа против гутиев?

Да ведь он говорит об атомной бомбе! – догадался Нептун. – Или о стратегических ракетах, о которых упоминается в Махабхарате: …взрыв от него был ярок, как 10 тысяч солнц в зените, пламя, лишенное дыма, расходилось во все стороны. Но, нет, это не обычное ядерное оружие. Это штука будет пострашнее, это – оружие Спиралей!!!

Принцип оружия спиралей был достаточно прост. Достаточно было сломать языком Соннат одну мега-спираль, и она начиналась ломаться, вовлекая в этот процесс тысячи мини спирали, которые разрушаясь, высвобождали огромное количество огненной энергии и это в свою очередь, приводило к распаду атомных ядер. Только при этом, делились не только атомы радиоактивного Урана, но все без исключения элементы таблицы Менделеева!!! Единственная трудность была в том, что только несколько Альгантов или Ронс вместе могли вместе сделать это, произнося формулу-приказ на звездном языке Соннат.

Нептун посмотрел Гобуб в глаза и ответил:

– Я знаю это оружие Альгантов и Ронс. Не буду о нем рассказывать. Не могу выдать звездные тайны. Есть другой путь, о котором я расскажу позднее. Но он принесет больше пользы, чем оружие богов.

И перевел разговор на другое.

– Кому принадлежит земля в Таоросс? – спросил Нептун.

– Как это кому? – не понял Гобуб. – Всем. Земля наша.

– А как это определено по закону? – уточнил Нептун.

Гобуб развел руки.

– Как? Каждый тиниец имеет право взять себе столько земли, сколько он может обрабатывать в своем хозяйстве. Если его поле не засевается три года, то поле имеет право взять любой другой тиниец, который пожелает работать на земле, не приносящей пользы никому, и прежний хозяин не может потребовать вернуть его обратно. Вот и весь закон! Леса, вода и пастбища принадлежат всей общине. Как их можно использовать иначе, как не для нужд своей семьи?

Очень просто и умно установлено, – подумал Нептун. – Попробуй тут в Прошлом, огороди реку и требуй за ее использование плату от соседей. Сразу получишь удар топором по голове за свою немереную жадность!

– Ну а дома, постройки? – интерес Нептуна усилился.

– По закону, каждый может построить себе где угодно и какой угодно дом. Два этажа или один, состоящий из многих комнат. Можно обнести забором свой дом и строить любое количество хозяйственных построек – сараи для топлива, коровник, загон для овец, сараи для кормов, птичий двор и что нужно в хозяйстве. Только, – усмехнулся Гобуб, – никто не хочет строить себе большие дома. Их нужно отапливать зимой. Большой дом, нужно много дров. А сосед не придет отапливать твой дом и дров не даст. И его никак нельзя заставить. Он понимает так: Если ты построил такой дом, то значит, у тебя есть силы заготовить на зиму дрова. Поэтому большой дом только обуза в хозяйстве. Если у меня три коровы, то я не буду строить коровник на тридцать коров. С учетом приплода, я построю его на пять коров и не больше! Большего мне и не нужно. Три коровы с запасом обеспечат мою семью молоком! Лишнее молоко с удоя я раздам своим знакомым и родичам, другим помогу, кто нуждается.

А многие Тинийцы вообще живут в Таоросс сообща: две-три семьи в одном доме, образуя одну большую семью. Им легче так управляться с хозяйством. Ну и все остальное… И женщины довольны и мужчины в такой семье. У каждой женщины по три мужа, а у каждого мужчины – три жены. А многие живут отдельными домами, это в основном ремесленники. Кому как нравиться. Разве это плохо?

Нептун сделал отрицательный жест.

– Не об этом спрашиваю, что хорошо, а что плохо. А вот расскажи мне, как ты стал кейтором, Гобуб? Ведь кейтор не пашет землю и ремеслом не занимается. А где ему еду брать, оружие, одежду? Неужели за него жена в хозяйстве одна работает?

Гобуб понимающе кивнул, поняв вопрос.

– Не совсем так. Когда возникло государство Симерк, только некоторые из тинийцев становились кейторами и они уходили в войско правящего царя Симерк. Они воевали там и за это получали все необходимое для жизни. Некоторые, как я, потом возвращались обратно, а многие оставались там постоянно жить. Так ведь, тиниец-кейтор, это не кейтор-росс! Каждый кейтор тиниец владеет еще ремеслом! Я вот, например, колесник. А колеса высоко ценятся везде!

– Гобуб, – произнес Нептун, – ты умный муж. Смотри, что получается. Пока государство Симерк существовало, оно сдерживало натиск гутиев. Теперь этого государства нет, и больше никогда не будет спокойствия в Таоросс! Варварам-гутиям сюда открыта прямая дорога!

Гобуб задумчиво потер подбородок:

– Знаешь, Альгант, а ведь ты прав! Теперь я понял, почему ты заговорил со мной о новой армии. Только тяжело это будет выполнить. Без помощи Россов нам не обойтись. Их воины самые сильные на Таэслис. Мы тоже умеем воевать, только не так. У россов, мальчиков пригодных к войне, отбирают с детства, и они учатся всю жизнь воевать. Ничего другого они не умеют. Поэтому их армия так сильна и держит в повиновении обширные территории, населенные другими народами.

Нептун раздумывал, припоминая ход истории и различные хозяйственнее формации, которые возникали в силу сложившихся обстоятельств. Если Таоросс и Симерк считать единым целом, то вид устройства этих государств напоминало ему в какой-то степени Украину 17 века и запорожскую сечь. Основная масса людей жила крестьянским трудом, а некоторые подавались в казаки. Но ведь были и другие казаки: донские, кубанские, терские, астраханские, яицкие, исетские, которые жили иначе, чем запорожские. Они пахали землю, но были обязаны нести военную службу. Не построить ли новое государство, по такому же принципу? Принцип не регулярной армии как у россов, а русских стрельцов при Государе всея Руси Иване четвертом, Грозном? При этом при себе можно держать постоянный отряд в триста воинов, который будет ядром его армии. Три сотни вполне достаточно, что бы отразить мелкие набеги гутиев, а усилив его несколькими сотнями ополчения, которое не чуждо военному делу, можно легко справиться и со значительными силами гутиев…

Правда, на это нужно время. Много времени, которого сейчас не хватало. Точнее, его не было совсем.

Он посмотрел на старика и сказал:

– Гобуб, что ты скажешь, если я предложу тебе стать во главе совета старейшин народа Тин – Си-лот?

Гобуб удивленно вскинул глаза на Альганта:

– Всевышний Ур-Ан! Помилуй, Альгант! Я всего лишь старейшина селения! Я только был кейтором при твоем дворе много лет назад, я бывший воин, а сейчас ремесленник. Где мне быть Си-лотом? Тут нужны особые способности и знания!

Нептун пропустил мимо себя сомнения старого воина. Только ответил так:

– Ты мне нравишься своей рассудительностью, Гобуб! Ты понимаешь, что значит для нашего народа нужный шаг в неизвестность! Ты много жил в Солимос! Ты знаешь, что нужно людям! Ты смог правильно организовать отступление обоза тинийцев и тем самым помог всем. Значит, сможешь быть Си-лот! Не отказывайся от этого! Ты нужен народу Тинийцев на этом почетном посту! Я, Альгант Нептун, прошу тебя об этом!

Гобуб растроганно молчал. Это была великая честь, стать Си-лот целого народа! Просьба Альганта, а не его приказ, усиливали это многократно! И Гобуб, чуть не прослезился от оказанного ему доверия. Он воскликнул:

– Ваше Постоянство, Альгант! Я готов выполнить все, что ты поручишь мне! Но я стар и мне трудно будет выполнять мою должность! Но у меня остались три сына, которые полны сил и они с великой радостью исполнят свой долг перед народом! Прикажи им, и они, не задумываясь, умрут за тебя!

Нептун, выслушал старика и, ответил:

– Нет, никто не должен уходить к звездам раньше назначенного ему срока! Твои сыновья, принимали участие в битве вместе со мной?

– Все пятеро и двое внуков. Но двое моих сыновей погибли…

– Теперь эти пятеро храбрецов, будут служить в моей личной гвардии, если захотят. Они в бою не дрогнули, и это значит, что они – воины! Мы создадим военный отряд. Если кто-то из них не захочет, я каждому из них дам дело по душе! Но, еще раз говорю тебе, Гобуб, не откажи мне в просьбе: прими на себя тяжелый груз обязанностей старшего Си-лот тинийцев!

– Но, – начал было Гобуб, но Нептун прервал его:

– Решено! Ты отныне глава Си-лот! Я уверен, что ты будешь хорошим вождем!

– Благодарю тебя, Альгант, за оказанную мне честь! – молвил старый кейтор и согнул в поклоне седую голову. – Только тебя еще нужно провозгласить царем в Таоросс. Некоторым из старейшин это не понравиться, но я знаю, как заставить замолчать недовольных…

И Гобуб протянул ему третью чашу вина.

– Все будет так, как ты захочешь, Альгант!

Глава 10.

Огромный обоз тинийцев двигался на юг. Наконец показалось поселение Тарс. Скоро обоз достиг земляного вала, окружающего поселок, который в древности мог, смело называться уже средним по величине городом. Огромный обоз беженцев-тинийцев был остановлен кейторами из росского гарнизона. Увидев своих кейторов среди тинийцев, стража немедленно приступила к расспросам. А узнав в вкратце о последних событиях поспешила доложить своему командиру.

Пришел монкейтор, командир сотни. Гарат и Нептун пошли к нему навстречу.

Нептун вдруг заметил знак золотой свастики, прикрепленной к панцирю командира кейторов. Не фашисткой, а древнеиндийской. Он хорошо помнил, что древний знак креста был известен археологам, с пятого тысячелетия до нашей эры он встречался повсеместно, нарисованный в десятках вариаций. Ученые двадцать первого века называли его знаком вечного движения, знаком солнца, жизни, плодородия и даже благополучия. Теперь Нептун смотрел на него иначе – это был схематичный знак спирали, микро и макромиров, знак жителя спиральной Галактики, владеющего истинными знаниями.

Гарат шагнула вперед, гордо вскинула голову:

– Пред тобой дочь царя государства Симерк Альганта Колер, жена царя государства Альси Альронс Алрас, троюродная племянница царя государства Карросс Ронс Сватс-Сиронс. Мое имя – Альронс Ал-Ма-Гарат! – представилась Гарат монкейтору, командиру гарнизона – Это, – показала она на Нептуна, – Великий Альгант Синт-Нептун!

И прибавила на языке синих Ронс:

– Повинуйся!

Услышав такой внушительный список звездных имен, и видя, что двое из них стоят перед ним, монкейтор даже слегка растерялся. Он видел в двух шагах от себя Великую Звездную Мать, Хранительницу Книги Судеб планеты, Наместника Вечного Времени на Таэслис!

Далеко не каждому россу удавалось видеть Альгантов или Ронс, но монкейтор был уже не молод и имел доступ к царскому дому Альси, он служил давно и не раз он имел честь разговаривать с Ронс Окира и видеть Альронс Алрас. Поэтому он быстро сообразил, что эта молоденькая девушка в пыльной, поношенной одежде действительно говорит правду. Такую ложь не осмелился бы сказать на Таэслис никто!

– Прошу меня простить, Ваша Вечность, – с низким поклоном ответил он. – Мое имя Атал, я командир четырнадцатой сотни кейторов Альси и командующий сводным отрядом из восьмой, десятой и четырнадцатой сотни. Что вы хотите? Что я могу сделать для вас? Приказывайте!

Нептун выступил вперед.

– Атал, – сказал он, – мы должны как можно быстрее доставить Альронс Гарат к Альронс Сион-Сиронс и передать ему очень важное известие.

– Ваше Постоянство, я могу знать, о чем оно?

Нептун задумался на мгновение и сказал:

– Да. Это не радостная весть… В государстве Симерк началась война. Война страшная. Это не просто набег. Кочевники-гутии при поддержке хурритских горцев и пастухов уже вырезали все гарнизоны ростинов-кейторов. Там сейчас тысячами убивают Россов и всех кто их поддерживал. Насилуют до смерти наших женщин. Убивают малолетних детей. Погибло уже очень много людей…

Кочевники уже стали хозяевами в Симерк. Гутии могут прийти сюда, в Таоросс и, возможно, уже идут. С нами несколько десятков беглецов из Симерк, эти люди подтвердят мои слова. Это те немногие, которым удалось уйти живыми от гутиев. Остальных, убитых и замученных до смерти уже нет, они все ушли к звездам.

Расспроси их, Атал, подробнее, и они тебе расскажут тебе про все ужасы, которые они пережили в своей земле. Даже я, Альгант, удивляюсь, почему они не сошли с ума от всего увиденного?

Нептун говорил негромко, с усталостью в голосе, но его хорошо слышал не только Атал, но и стоящие невдалеке кейторы. Когда он закончил говорить, наступила звенящая тишина. Никто не мог произнести не слова.

Монкейтор даже побледнел от услышанного.

– Сколько там кочевников? – выспрашивал он, – Каждый мой кейтор стоит в бою четырех гутиев. У меня всего четыреста семьдесят шесть кейторов.

– Им нет числа. Все племена гутиев и народы севера объединяют свои силы. Восстали хурриты, живущие в Симерк. Много-много тысяч, – сообщила Гарат.

– Как далеко они? – монкейтор о чем-то думал.

– В трех днях пути уже может быть опасность, – ответил Нептун.

Монкейтор Атал поведал, что беглецы из Симерк начали приходить в Тарс уже несколько дней назад. Это в большинстве были люди, жившие на южных окраинах Симерк, поэтому они благополучно успели уйти целыми семьями и сохранить имущество. Но они не смогли сообщить о том, что происходит в Симерк, они не знали о событиях войны. Почувствовав тревожную обстановку на границе, монкейтор Атал выслал четыреста пятьдесят кейторов на север, рассудив, что при отступлении, точнее бегстве ростинов, возможно преследование их гутиями. Эта армия по чистому совпадению и выручила Нептуна, при сражении с гутиями.

Весть о вторжении гутиев и об их звериной жестокости, сообщенные многими беженцами, сразу стали известны в лагере кейторов и начали, подобно кругам на воде, распространяться вокруг по окрестным селениям.

Оценив правильно степень угрозы, монкейтор Атал принял непростое для себя решение и немедленно приказал зажечь военные костры на сигнальных башнях. Зловещие столбы черного дыма взметнулись в синее небо, объявляя народу Россов о начале войны.

Через некоторое время такие же колонны из дыма появились в нескольких километрах на юге и на западе. Известие о вторжения врагов начало передаваться с невиданной быстротой по государствам Ростинов.

Огромный обоз тинийцев насчитывал несколько тысяч человек: женщин, мужчин и детей. Весь он расположился большим лагерем вокруг поселка Тарс. Поставить временные жилища было делом двух-трех часов. Тинийцы вбивали в землю высокие колья, натягивали сверху полотняный навес от солнца и холстами материи также обматывали колья, образуя матерчатые стены. Получалось нечто напоминающее юрту номадов или арабский шатер. Лагерь тинийцев сразу забурлил жизнью, зажглись костры, женщины начали готовить пищу, мужчины носили дрова и воду, распаковывали поклажу. Дети резвились и весело носились стайками между снующими туда-сюда взрослыми.

Для Нептуна разбили отдельный походный дом, старик Гобуб позаботился об этом заранее. Женщины, сопровождающие Нептуна, получили горячий суп и молоко с ячменными лепешками. О них тинийцы весь путь заботились, так же как и о нем, считая почему-то Реуту его женой, а остальных, в том числе и Милану – его дочерьми. Откуда это пошло, никто не мог сказать. Но Нептун никого не стал разубеждать в этом, у него было слишком много других забот.

Приходили местные тинийцы из окрестных и удаленных от Тарса поселений. Они сочувствовали беженцам и несли им мед, овощи, мясо, одежду. Так сказалась в час беды великая сплоченность тинийского народа.

Нептун сразу пригласил своих женщин в свое временное жилище и предоставил им возможность распоряжаться всем по своему усмотрению.

Реута, быстро приняла хозяйствование в свои руки. Она вообще была очень практична, и легко справлялась со всеми трудностями походной жизни, выпавшие на ее долю.

Они расселись на козьи шкуры и циновки и ели жирный говяжий суп с луком и овощами из глиняных мисок. Георгий, любитель хорошо поесть, ел с большим аппетитом, издавая набитым ртом звуки восторга. Реута улыбалась уголками рта.

– Мон эст! – сказал Георгий, счастливо улыбаясь. Он уже немного понимал Сонрикс. Конечно, ему помогал Нептун, разобраться в сложности речи. Но Сонрикс оказался совсем не сложным. Не надо было сворачивать язык в трубочку произнося фразы, не было в произношении придыхания и никакого намека на сложные тональности гласных, свойственного тайскому языку. Слова звонкого Сонрикс были простыми, но и одновременно сложными. Фраза на Сонрикс имела только одно-единственное значение, которое нельзя было истолковать как то иначе! Сонрикс не оставлял никакой надежды на двоякий смысл произносимых слов.

Гарат насытившись, выпив молока, сказала Нептуну:

– Ты становишься царем Тинийцев, Альгант! Я вижу, что окружающие люди тебя боготворят. У твоего шатра стоят постоянно на страже два кейтора. У тебя сейчас власти даже больше, чем у меня. Я даже совсем немного завидую тебе.

Она улыбалась. Нептун посмотрел на Гарат и подумал, что эта чистая как роса, молодая прелестная девушка, Звездная Мать, Хранительница Времени нисколько не похожа на все изображения на христианских иконах, на которых пишут ее изнеможенное постом страдальчески-грустное лицо. Лики Богородицы.

– Это все происходит не по моему желанию, а по воле Ур-Ана, Гарат! – ответил Нептун.

– А разве воля Ур-Ана определила, что твоей женой все тинийцы считают Реуту? – игриво спросила Гарат и улыбнулась. Она конечно, шутила.

Все весело рассмеялись. Только Реута немного засмущалась, пряча улыбку.

– Мама, ты слышишь, ты – жена Нептуна! Тебе это нравиться? – немного наивно произнесла Мила и все снова засмеялись.

Совсем смущенная этой репликой Реута приподняла невысоко руки, показывая жестом, что она не имеет к этому никакого отношения.

Нептун, стараясь прекратить этот разговор, обратился к Гарат:

– У меня, царица, уже голова идет кругом от всех этих царских забот. Совсем сбился с ног! Управлять народом – это означает не сидеть на троне!

Гарат понимающе с ним согласилась:

– И это только начало твоего правления…

Глава 11.

Гобуб уже с утра потревожил сон Нептуна и попросил его выйти из шатра. Рядом с ожидающим его Си-лот Нептун увидел полтора десятка мастеров и мастериц, которые держали в руках различные предметы одежды.

– Мы изготовили все! – доложил Гобуб. – Одежду и обувь для тебя. Доспехи для тебя и твоей женщины-посланника. Одежду и обувь для остальных твоих женщин. Украшения. Одежду и обувь для твоего слуги.

Мастера-тинийцы и тинийки с поклонами по одному сложили все вещи в шесть стопок, и, отойдя, остановились поодаль.

– Они хотят видеть результаты своей работы, Альгант! – напомнил Гобуб.

Нептун кликнул женщин, вызывая их из шатра, и, взяв свои вещи, вернулся в шатер. Там он сбросил камуфляж, попросив перед этим никого не входить. Затем он не спеша начал переодеваться. Он решил пока не надевать набедренную повязку, а оставить свое нижнее белье из 21 века. Зато льняная туника нежно-алого цвета, вышитая понизу белым геометрическим орнаментом пришлась ему как раз в пору. Длинной она была чуть выше колен и совсем не стесняла движений.

Мастеровые изготовили для него кожаные сандалии, которые могли легко сойти за древнегреческие, и высокие сапоги из мягкой кожи, которые имели заднюю шнуровку. Нептун выбрал сапоги.

Кожаный двухслойный доспех черного цвета был легким, и Нептун быстро разобрался, как его нужно одевать и крепить ремнями поверх туники. Но вторая часть доспеха была тяжелая, она одевалась через голову, подобно сарапе, закрывала грудь и спину и треугольником сходилась к низу живота. Сорок восемь маленьких медных кругов образовывали пять рядов, создавая подобие кольчуги. К поясу Нептун прицепил свой армейский нож. На голове кейват носили кожаный шлем с султаном из трех черных перьев. Но мастера-тинийцы изготовили для Альганта иной головной убор. Шлем – Солнечную корону с темно-красным ворсом. Шлем-корона несколько напоминала головной убор римских центурионов, у которых гребень на шлеме располагался не вдоль, а поперек.

Завершил его наряд ярко-красный короткий плащ, доходивший ему до середины икр, и который крепился на доспех специальной застежкой. Одевшись, Нептун вышел из шатра. Он осмотрелся вокруг: все присутствующие жадно рассматривали его. Женщины ахнули, увидев его в новом одеянии. Нептун улыбнулся, подумав, что был бы не прочь рассмотреть себя в зеркале.

Гобуб отведя довольный взгляд от Альганта, обратился к Реуте:

– Ситора, вот ваши одежды! Настало время вам приодеться!

Услышав это, Реута и остальные женщины, подняли свою одежду и стайкой скрылись в шатре.

– Это морской доспех! – стал объяснять Гобуб. – Мы решили, что Альганту, который всегда имеет связь с морем, он будет более подходящим. Доспех кейтора тяжелее. Кейторы бьются строем, а доспех кейват удобнее для одиночного бойца. Латы не стесняют движений. Видишь, он состоит из двух частей. Нижний легкий, верхний – очень прочный, хорошо защищает от стрел, выдерживает удар топора и дротика. Но упав в воду, кейват легко скинет его и не пойдет ко дну. Такой же доспех мы изготовили и для Миланы. Прости за нерасторопность, Ваше Постоянство, Альгант, но мы не знали, что одна из твоих женщин, – Гобуб перешел на шепот, – Гарат является самой Ал-Ма! Поэтому не сделали для нее солнечную корону, которая ее достойна…

– Она не будет в обиде на вас, – заверил Нептун. – Она не хотела никому говорить, о том, кто она. Поэтому вашей вины тут совсем нет.

Ждать выхода женщин пришлось довольно долго. Тинийцы приготовили им по три платья, по два шерстяных плаща и по две пары сандалий. Кроме того, сделали сапоги для Миланы. Женщины видимо одежды примеряли и выбирали, какой наряд надеть на выход.

Но когда женщины появились на солнце, Нептун смог, наконец, оценить высоту работы тинийцев. Гарат была в белом платье с полукруглым вырезом на груди, оставлявшем открытыми руки и длиной до середины бедра. С браслетами на руках и бусами из золотых шариков она выглядела свежей и зовущей к себе… И одновременно недоступной, привыкшей повелевать.

Не хуже ее в новых одеждах выглядели Реута и Мила, которые предпочли платья красного цвета. Только платье Реуты было длиннее, чем у Гарат или Мила. Оно закрывало колени, доходило до середины икр, но сбоку имелся небольшой разрез, благодаря которому шаг не стеснялся.

Нептун уже знал, что это платье замужних женщин. В лагере тинийцев он давно подметил это. И еще подумал при этом, что логика женщин в Прошлом была более правильная.

Только в 20-21 веке замужние женщины стремились оголиться, словно заявляя всем, что они свободны! Или надевая мини юбку, постоянно пытались растянуть ее подол, стремясь, во что бы то ни стало прикрыть колени. Где в этом логика? А в прошлом все было ясно: вышла женщина замуж и одевала соответственной длины одежду, что бы ни привлекать к себе ненужного внимания.

Милана, конечно, выбрала доспехи кейват и сейчас предстала перед всеми как воинственная амазонка. Наряд Миланы дополнял черный морской плащ и черный кожаный шлем, на середине которого отсвечивала медная восьмиугольная звезда. А сзади, на затылке к шлему был прикреплен медный серп луны, рожками кверху. В виде лодочки. Так луна видна в тропиках. Концы лунного серпа виднелись с двух сторон шлема как маленькие рожки.

Знак Луны и Звезд вообще были распространены в Древнем мире. Если посмотреть на Шумерские глиняные таблички, то окажется, что все они имеют эти рисунки. Древнейшие символы, пережившие тысячелетия, прочно укрепились на Ближнем Востоке и благополучно дошли до наших дней.

В своем новом наряде Милана смотрелась просто замечательно и ей откровенно любовались тинийцы. Хотя не только ей одной. Остальным женщинам досталось тоже немало восхищенных взглядов. Нептун только сейчас заметил, что вокруг них собралась уже целая толпа тинийцев обоего пола, которая жадно рассматривала его в новом одеянии.

Нептун поблагодарил мастеров и объявил:

– Все, кто принимал участие в этих работах, будут жить в отдельном поселке, который будет выстроен рядом с моим домом. Мне нужны такие мастера как вы!

Гобуб согласно кивнул, отмечая, что Альгант доволен.

Когда мастера и Гобуб ушли, Нептун вернулся в свой шатер. Там, он снял с себя корону и верхний доспех. А когда сел, с радостью обнаружил, что кожа нижнего доспеха не мешает сидеть.

Удобно, – подумал он – Его можно и не снимать. Изготовится к бою – дело нескольких секунд. Набросил доспех, надел шлем и взял оружие. И все! Практично.

Георгий тоже получил свои обновки. Но он, одевшись в тунику светло-коричневого цвета и темный коричневый плащ, был несколько огорчен:

– Пачему, Альгант, я такой каричневый? Я савсэм пахож на кора дэрева!

– Ты не росс и не тиниец, – ответил по-русски Нептун. – Но красная полоса на твоей тунике и на рукавах – знак неприкосновенности. В этом времени по одежде можно сразу определить, кто находится перед тобой. Я вот, например, не могу носить одежду синего или небесно-голубого цвета. Что же мне теперь, рыдать от огорчения?

– Ай, ничего, побуду пока каричневый как банка кофе. Главное удобно.

– Главное мы живы! – заметил Нептун и предложил: – А не выпить ли нам кофе с коньяком? Надо как-то отпраздновать это событие. Нас приняли! Теперь мы настоящие люди этого мира!

– Давай! – согласился Георгий. – Я сейчас нагрею воды.

Глава 12.

Из дневника Бориса Свиридова.

08 июня 2063 года. Известно, что в литературе древних индусов есть слово каста произносимое как варна. Это слово переводится как цвет. Касты были не только в Древней Индии, но есть свидетельства Страбона о кастовых прослойках у Кавказских иберийцев. Касты были в Древнем Египте, Древней Месопотамии, Древней Греции. В древнешумерском мифе Энмеркар и правитель Аратты царь Аратты горько сетует на то, что Инанна покинула его и предлагает Энмеркару состязание – пусть царь Урука пришлет своего представителя, но он не должен быть ни черным, ни белым, ни коричневым, ни желтым, ни пестрым. С точки зрения современных ученых это требование выглядит глупым или непонятным в своем смысле. А все объясняется просто: на Таэслис раньше все люди были разделены на цвета радуги. И правитель Аратты требует что бы к нему прибыл человек-посланец синей или красной полосы радуги.

Таким образом, цветовое разделение населения в древние времена, которое прослеживается у Ростинов, имеет очень древнее происхождение.

***

Гарат прибыв к царю Альси вместе со своей свитой, была радушно принята царской семьей Ронс Окира и Альронс Алрас.

Узнав о войне, царь Альси Алрас разослал во все стороны гонцов и назначил общий сбор монкейторов.

Когда Нептуну удалось увидеть второго Вечного, царя Альси, он был несколько удивлен увиденным. На Нептуна смотрел невысокий и слегка полноватый молодой мужчина с холодным, бесстрастным лицом, больше напоминающим маску. На лице его казались живыми только глаза. Они угасали и снова вспыхивали, поражая своим блеском.

Нептун сначала решил, что полнота Алраса является нездоровой. Но первое впечатление оказалось ошибочным.

Жизнь во Вселенной развивалась везде по одним и тем же законам, но различное сочетание звездных спиралей всегда было определяющим фактором. Поэтому, комбинация спиралей через космическую матрицу – Таннос – всегда проявлялась в реале миров в определенной последовательности и в строгом порядке. Этот порядок и выстраивал тело человека, давая внешние признаки, такие как рост, длину пальцев и всего остального.

Древний как Космос Алрас был выходцем из старых миров, которые давно погибли. Но он не мог изменить свой спиральный код, таким образом, не был способен привести свое тело к принятому в Солимос совершенству.

Нептун подумал, что Гарат хотя и старше по Космическому возрасту Алраса, но она все же близка своим телом к идеалу принятому на Таэслис.

Но Нептун не стал раздумывать над этим, скомкав свои мысли, он сдержано приветствовал царя Альси.

Алрас тепло принял Нептуна, в двух-трех словах поблагодарил за помощь, выслушал за ужином историю их скитаний. И сказал:

– Поговорим позже. Вам надо отдохнуть после тяжелых испытаний, выпавших на вашу долю.

Алрас, как и Нептун, был великим мореходом. Когда-то давным-давно Алрас отдал приказ всем капитанам кораблей, бороздивших моря и океаны, представлять ему отчеты о своих перемещениях по воде. Так возникли первые карты Средиземноморского бассейна, а затем Атлантики. Приложил к ним свою царственную руку и Альгант Синт-Омор, второй по величине флотоводец на Таэслис.

Копии этих карт, переживших века, появились много позже и стали известны как загадочные портуланы турецкого адмирала Пири-Рейса и в неточном виде переместились на глобус Меркатора .

Алрас никогда не искал славы и поклонения. Он мыслил и делал свое дело. Поэтому Алрас можно было по праву назвать первым географом и картографом планеты.

Между знанием Алрас и Нептуна была огромная разница. Нептун не знал и одной десятой того, что было известно Посланцу Вечности в Солимос. Но жизнь вносила свои коррективы в их отношения. Среди всеобщей неграмотности они были лучшими представителями человечества.

Двухэтажный дом звездной пары был обсажен плодовыми деревьями, которые были широко распространены на Альси: миндаль, фисташковые и оливковые деревья, смоковницы. Особенно смоковниц было очень много. Сзади дома находился обширный виноградник.

Средиземноморье. Родина лимона. Обилие мандаринов. Апельсиновый рай. Но ничего подобного тут не наблюдалось. Нептун заметил среди деревьев сиротливо стоящий цитрон. Первое из цитрусовых растений, которое узнал древний мир. Вы не знаете, что такое цитрон? Плод с небольшое яблоко, в котором девять десятых кожура, а в середине съедобная мякоть размером с маленькую вишенку. Но древних, ничего другого не знавших, это устраивало. Поэтому они засушивали плоды цитрона и варили с изюмом для создания в напитке кислинки.

Кроме стойла и колодца вокруг дома никаких построек не было.

Нептун, оказавшись в Альси, быстро освоился с новой для него обстановкой. Ему не пришлось думать, где преклонить голову на ночь, исчезла нужда выискивать пропитание. Алрас предоставил в его распоряжение целую комнату на первом этаже своего дома справа от входа, а Реута, Милана и Мила, все втроем, заняли вторую комнату, которая находилась с противоположной стороны. В комнате находилось деревянное ложе с изголовьем, застеленное матрацем и шерстяным покрывалом, кувшин для воды, два ларя из кедра, для хранения одежды и вещей, и несколько деревянных гвоздей, на которых Нептун развесил свое оружие. Маленькое оконце под потолком пропускало совсем мало света, и для освещения в комнате находился масляный светильник из меди, стоявший на специальной подставке. Ничего лишнего, определил Нептун, осмотревшись по сторонам. М-да! Не очень веселая жизнь!

Георгию отвели комнату в пристройке, граничащей с кухней. Комната была чистая и просторная и Георгия вполне устроила. На эту кухню и определили работать Георгия. Так как из языка Сонрикс Георгий понимал только отдельные слова, то Нептун пересказал ему разговор с управляющим хозяйством и пасечником, которого звали Воуз. Воуз подробно объяснил, что на Альси не терпят лености и все должны трудиться. Нептун объяснил все Георгию проще, сказав, что даром тут кроме сирот потерявших родителей и стариков никого не кормят. Так Георгий, против своего желания, стал подсобным рабочим на кухне. Еду ему, конечно, готовить не разрешили, но зато поручили колоть и носить дрова, таскать воду и выливать помои.

– Это не каменоломня, и никто не погоняет тебя бичом! Терпи казак – атаманом будешь! – пошутил Синт-Нептун.

– Терпи коза, а не то мамой будэшь! – перефразировал Георгий. Жора вообще был парнем добродушным. Ай, ладно. – Нэ страшно. А когда я смогу палучить золото?

– Георгий, ты живешь в святыне земли Альси. Этот дом для народа росс больше чем храм. Смотри на свою работу как на временную, проще. Имей терпение! Надо осмотреться. Что-нибудь придумаем. Ты, пока не теряй времени, язык Сонрикс выучи! Он тебе еще много раз понадобиться, – ответил Альгант.

На кухне всем заправляла повариха Ираста. Это была красивая сорокапятилетняя женщина, которая сразу пресекла все попытки Георгия с ней познакомиться поближе. Она ответила ему длинной фразой на Сонрикс, из которой Георгий уловил знакомое имя монкейтор Атал. И сразу догадался, что она не простая повариха, а жена важного военоначальника, от которого лучше держаться подальше.

До прихода в дом Алрас Гарат, Ираста прекрасно управлялась на кухне и хозяйстве одна, она готовила на шестерых обитателей царского дома, в том числе и на себя. Теперь это число увеличилось в два раза, и ей понадобилась помощница. И Реута стала помогать ей.

Мила, не ленясь, включилась в работу на птичьем дворе, доила коров, пасла их на лугу. В свободное время Гарат с удовольствием учила ее тайному языку Сонэрс, рассказывала историю народа Росс и его объединению с народом Тин, учила мыслить и правильно воспринимать знания. Гарат вообще имела страсть к учительству, и старалась, что бы ее уроки были интересными. А Мила была в полном восторге – сама Великая Ал-Ма-Гарат стала ее наставником!

– Нептун, тебе нужно вспомнить то, что ты когда-то знал, – сказала однажды Гарат. – Там, где ты вырос, никто не учил тебя высшему знанию.

Поэтому вместе с Милой пришлось учиться и Нептуну. После обеда они втроем собирались в тени деревьев за домом, где Гарат открывала им тайны мира. Но Нептун не жалел: ему пришлось услышать очень много интересного.

– На Таэслис живет несколько народов, принадлежащих к какому-нибудь цвету радуги, – поучала Гарат. – Все они ведут себя по-разному, как заложено в них Ур-Аном. Представьте себя идущими по дороге. Вы сильно устали и хотите есть и пить. Вам на встречу попадается человек синей полосы радуги – росс. Если он узнает в вас росса или тинийца, то он поможет вам, поделиться хлебом и водой, даст совет. Если вы встретите человека красной полосы радуги, то вам повезло еще больше. Он не только накормит вас и напоит, но и покажет дорогу, а если надо, то поделиться и одеждой. Если вам попадется на дороге человек светло-синей полосы радуги, то знайте, он вас пожалеет, но будет холодно смотреть на ваши беды. Он предложит вам хлеб и воду, но будет черств, к вашему горю. Опасайтесь человека оранжевой полосы радуги – он может выстрелить в вас из лука, не думая, кто перед ним, друг или враг. Только потом, увидев в вас друга, он окажет вам помощь, но сделает это поверхностно, бросив вам хлеб и воду. Он не поймет ваши страдания, и, что ваши ноги болят от длительного пути. Человек фиолетовой полосы радуги будет к вам более радушен, но он даст вам хлеба и воды совсем немного. Человек зеленой полосы радуги вас не будет слушать и еще обругает, что вы не имеете своего запаса пищи! Человек черной полосы радуги, если он один, промолчит, сделает вид, что вас не понимает и пройдет мимо. Но если их будет трое или более, они убьют вас на месте. Человек желтой полосы радуги будет кланяться вам, и улыбаться, но едва вы покажите ему спину, он всегда нанесет вам коварный и смертельный удар сзади!

Гарат улыбнулась, взглянув на Милу, которая смотрела на нее с широко раскрытыми глазами. Сказала:

– На наше счастье, люди желтой полосы радуги живут далеко отсюда на востоке, и их тут нет…

Постепенно круг учеников Гарат расширился, несколько юношей и девушек, живущих поблизости стали посещать ее маленькую школу.

Милана, как кейтор, страж Гарат, так и осталась на своем месте. Ее обязанности были невелики, так как Гарат и Сион-Сиронс почти не покидали пределы своего дома, предаваясь бесконечным разговорам, отдыху и конечно, любовным утехам.

Милана помнила, как однажды утром Гарат вышла вся сияющая и, увидев Милану, в радости подбежала к ней, по-дружески обняла.

– Это так чудесно было! – сказала она. Она дальше рассказывала, что Алрас милый, он доставил ей удовольствие и она счастлива.

Милана улыбнувшись, молча, согласилась. Как это случается она не пробовала, но хорошо себе представляла. Все говорили, что сознание вырываются из под контроля, но Милана всегда только улыбалась в ответ. А как ей хотелось испытать таинства синей любви, в которых человек становиться существом великой Вселенной и не чувствует своего тела в любовном экстазе! Она очень этого хотела. Но чтобы Нептун был с рядом, и никто другой. Она любила Нептуна, но пока не видела с его стороны встречного чувства. Но ощущала его заботу о ней. Она, молча, любила и мечтала о взаимности его чувств!

У Гарат не было подруг. Не только женщины ростинов, но и мужчины ее боялись, почитали и преклонялись. О какой дружбе можно было говорить? Ей не с кем было разделить свою радость. Милана стала единственной ее подругой. Они знали друг друга уже три солнечных круга. Царица Альси даже была многим обязана Милане. Она видела ее преданность. Их общение не приносило им вреда, и взаимной неприязни. Потому, что они любили разных мужчин! Вследствие этого их женская дружба была крепкой. Это была истинная женская дружба, которая принесла свои положительные плоды для обеих. Поэтому они были счастливы своим общением друг с другом.

– Ты хочешь, что бы Нептун стал твоим мужем? – спросила как-то Гарат.

Милана потупила глаза:

– Гарат! Это то, о чем я мечтаю и чего боюсь больше всего на свете! Нет мужчины для меня более желанного чем Нептун! Я вижу в своих снах, как он берет меня как женщину и я желала бы, что бы так было на самом деле! Вскрикиваю ночью, просыпаюсь, и вижу, что это всего лишь дымка сновидений… Но он не смотрит на меня как на женщину, а я…

Она решительно тряхнула головой и, посмотрев в глаза Гарат, решительно сказала:

– Ты знаешь, царица, он просто биться признаться мне в своих чувствах! Я же вижу, что он ищет встречи со мной, старается не показать этого, но сам переживает от своих страхов и страдает молча. А он – очень смелый! Почему так? Что мне делать? Мы ведь оба с ним хотим одного и того же!

– Откройся ему! – советовала Гарат, которую волновала судьба ее подруги.

– Не могу! – печально отвечала Мила. – Мне стыдно!

– Хочешь, я поговорю с ним или прикажу ему жениться на тебе?! – спросила Гарат.

– Нет-нет! – запротестовала Милана. – Не надо этого делать. Разве мне нужен такой муж? Мой муж должен понять сам, что я дорога ему, а не выполнять приказ свыше…

Милана, отдохнув три дня, возобновила свои занятия по стрельбе из лука. Она беспрерывно метала стрелы часов шесть в сутки, иногда бросала дротики, бегала по утрам, когда солнце еще не сильно грело, в полном вооружении, пробегая по пять-десять километров. Борис-Омор поинтересовался, почему она так жестока к себе?

– В бою, если я не буду так сурова к себе, меня убьют в первой же схватке!

Нептун решил, что она права, вспомнив, что феодалы, владельцы замков не проводили время в праздности, а постоянно упражнялись с оружием, стремясь достигнуть совершенства в искусстве воинского дела. Как можно было иначе объяснить один, исторически зафиксированный факт, что при взятии Константинополя крестоносцами, один-единственный рыцарь наступал по какой-то улице города с двуручным мечем-эспадоном, а от него пятилась и бежала толпа в пятьдесят вооруженных до зубов врагов.

И Нептун тоже начал ежедневные тренировки. Он бросал ножи, стрелял из арбалета. Упражнялся с мечом-катаной. Начал осваивать метание дротиков. И, конечно же, не забывал свое искусство тхеквондо.

Домом управляла Ронс Окира. Она была на тринадцать солнечных кругов старше Реуты, но выглядела так, как будто ей было не более сорока монколосолан. Когда Георгий попытался определить ее возраст, то он был шокирован, что у такой молодой женщины сын царь которому за плечами уже было 23 года.

– Она его что, савсем маленькой родила? Только узнав, что ей уже 50 лет удивляться не переставал:

– Пачему все такие молодые, да?

Вообще, по наблюдениям Нептуна, люди в Таоросс и в Альси выглядели иначе, чем он привык видеть во времени, откуда они пришли. Достигнув 16 лет юноши и 15 девушки, они прекращали расти, только добавляли немного в весе. И оставались такими же до 45 лет. Только после этого люди начинали стареть, но как-то медленно и незаметно. В 60 лет начинали седеть волосы и появляться морщины. Но люди все равно выглядели здоровыми и сильными. И оказалось, что население почти не нуждается во врачебной помощи. Лекари были, но они были специалистами, которых можно назвать условно хирургами-травматологами. Они же были и зубодерами, и травниками. Люди имели хорошее зрение, только к старости у многих развивалась дальнозоркость. Людей, страдающих болезненной полнотой, Нептун не встретил ни разу, хотя уже имел возможность видеть не менее семи тысяч ростинов.

Почему у нас там, все не так? – думал Нептун. – Что виной: Климат? Экология? Искусственные и модифицированные генетически продукты питания? Магнитные излучения? Ритм жизни? Стрессы? Или что-то иное?

Что восхищало Нептуна в людях Альси, то, что они были лишены зависти и злобы, которая в изобилии наблюдалась в его времени. Жизнерадостные, искренние в своих чувствах, они иначе видели жизнь и имели совершенно другие духовные ценности. Им была неизвестно лицемерие, жадность или обман. Но они не были наивны – это были прямолинейные, упрямые в достижении цели люди, которые имели свои не писаные законы и не нарушали их ни при каких обстоятельствах. Россы считали свой народ одной большой семьей, но зато врагов ненавидели лютой ненавистью.

Каждый росс или росска, отдельная семья или поселок и весь народ Росс на Альси напоминали хорошо слаженный механизм, где каждый знает свое место, свои обязанности и трудится на благо новых поколений. Все глубоко были убеждены в том, что после возвращения на звезды они вернуться снова на Альси. Поэтому рассматривали свою жизнь как возможность совершенствования в каком-нибудь мастерстве.

Дети считались важнейшей частью населения, их обучению уделяли особо много времени. Как правило, в семьях было по двое детей, но многие имели трех, очень редко в семье было четыре ребенка.

Детей учили музыке, танцам, пению, чтению и письму, а так же математике, в которую обязательно включалось знание практической геометрии. Россы знали дроби и возведение числа в степень. Изучали так же физику и практическую астрономию. Ориентирование по звездам.

Знание философии вообще развивали у ребенка с детства. Это была не абстрактная философия, в которой было много слов, не приводящих в итоге ни к чему. Таких книг, изданных в его времени, Нептун прочитал не мало.

Обучение философии проходило у россов это следующим образом: перед ребенком ставились жизненные ситуации и проблемы, из которых он был обязан найти правильный выход. Если он ошибался, ему объясняли, почему он не прав. Это давало огромный результат: каждый росс и росска вступали во взрослую жизнь, уже имея огромный жизненный опыт и готовое осмысленное решение почти при любой возникшей в жизни ситуации.

Еще родители преподавали ребенку все, что знали из истории ростинов, включая в повествование имена Ронс и Альгантов и их деяния. Знание географии Средиземноморья. Бытовые вопросы, дети осваивали, наблюдая поведение старших.

В целом, старались передать детям все, что знали сами.

К пятнадцати-семнадцати годам дети почти догоняли родителей по развитию и становились полноценными членами общества. Параллельно этому происходило обучение какой-нибудь профессии. Мастеровые люди не призирались обществом, но приветствовались! Почти все мальчики умели плести циновки, корзины или установить плетеный забор. Учились труду кузнеца, что было очень почетно, горшечника, кораблестроителя, плотника. В чести был тяжелый труд углежога и каменщика.

Кто не знает, узнайте, что профессия углежога является одной из самых древнейших. Еще 30 тысяч лет назад уголь уже умели производить, судя по наскальным росписям во Франции. Как правило, дерево, которое должно стать углем складывали в ямы, засыпали песком и томили при высоких температурах, образовывая из него древесный уголь. Древесный уголь давал более высокую температуру, поэтому на него спрос был у золотых дел мастеров и медников и кузнецов. Работа была тяжелая и требовала особых знаний и умения. Далеко не каждый мог стать углежогом. Люди учились этому мастерству по пятнадцать лет! Как сложить правильно дрова, когда они наколоты и насколько сухие, какое используется дерево при обжиге, при какой температуре атмосферного воздуха происходит процесс. Это было ох как не просто! Не додержал – испортил уголь, не годится для кузнечного горна, передержал – все сгорело. Это была целая наука, поэтому чумазый углежог, умеющий правильно изготовить хороший уголь, был очень уважаем соседями. А как же иначе? От качества его угля зависело тепло в каждом доме в зимний холод и работа многих мастерских.

Кто-то выбирал путь ювелира или кожевника. Другие становились фермерами, стремясь постигнуть умение выращивать больший по сравнению с соседями, урожай. Только в 20 и 21 веке труд крестьянина стал презрительным, люди почему-то свысока, смотрели на тех, кто их кормит! Непонятное в будущем, неоправданное презрение к людям, которые дают пищу на твой стол! Почему так случилось? Потому, что, в обществе прозвучал незримый лозунг: Позор труду! Этот лозунг, о котором мало кто сейчас задумывается, погубил на корню Древний Рим!

Землю вспахивали плугом, в который запрягали быков. Многочисленные палетки изображения

плуга, найденные археологами в различных местах Европы и Азии, имеют датировки много раньше 3000 года до н.э.

Но больше всех занятий россы считали почетным ратный труд. Мальчики, прошедшие жесточайший отбор, становились воинами. Их обучали по общей программе родители, но в дальнейшем они жили в военных лагерях, обучаясь искусству войны. Из них получались профессиональные воины: кейторы и кейват. Любая девушка росска, была рада стать женой такого юноши, из-за них шло незримое женское соперничество. Менее удачливые из девушек становились женами ремесленников и фермеров. Но жизнь прожить – не поле перейти! Кто из жен россов был более счастлив в браке, нам судить нельзя.

Девушек учили тоже профессиям. Шить одежду, ткать материю на станке. Хорошо готовить пищу. Кулинарные рецепты в древнем мире были уже не простые. Сколько класть в пищу трав, как печь хлеб, варить каши, коптить рыбу и мясо, делать соления, сушить фрукты на зиму, делать пиво и вино – все нужно было знать в совершенстве.

Греческий поэт Никандр, живший во втором веке до н.э., оставил в стихах рецепт маринованной репы и редьки, который был известен уже ростинам:

Двойственный древний союз появляется летом на грядках

Репы и редьки племен, неизменно и длинных, и твердых.

После мытья просуши на северном ветре и спрячь их,

Милых студеной порой и всегда домоседов ленивых,

Снова они оживут, если теплой водой их намочишь.

Корни сперва отсеки у репы (наружную шкурку,

Что не засохла, очисть и выбрось), на тонкие ломти

После порежь, просуши на солнце их самую малость,

Иль в кипяток окуни, затем вымочи в крепком рассоле;

Или же размешай виноградное сусло в кувшине

С уксусом в равных долях, а затем опусти в него ломти,

Вывалять лишь не забудь их в соли. Но также ты можешь

В ступке изюм истолочь и кусачее семя горчицы.

В час, когда пена пойдет из рассола и станет он едким,

Самое время его сливать для заждавшихся пира.

Многие мужчины умели работать на ткацком станке и не видели в этом занятии чисто женский труд. Зато Нептун был шокирован, узнав, что Реута оказалась хорошим мастером-гончаром, причем знакомым с росписью посуды. Потом он вспомнил из истории, что женский труд в большинстве ремесел в Средиземноморье был искоренен мужчинами только после 2000 года до нашей эры.

Конечно, жизнь на Альси не была праздником, но тяжелой ее трудно было назвать.

Как-то Нептун подсчитал доходы семей россов и гутиев в переводе на деньги, о которых на Альси, разумеется, не имели никакого представления. И он высчитал, что потребление продуктов питания и товаров у россов на семью в 10-15 раз выше, чем у остального населения Ближнего востока. Если в Месопотамии у людей не всегда была еда на ужин, то оказалось, что голода на Альси не знал никто! В древнем мире это было нечто, из ряда вон, выходящее.

Вот тут Нептун столкнулся с тяжелой экономической задачей земель Альси, которую не смог решить. По его подсчетам население Альси достигало 78 тысяч человек. Из них, исключая женщин, детей и стариков дееспособных мужчин было примерно 21 тысяч человек. Подсчитав все вооруженные силы Альси, Нептун пришел к выводу, что в армии служит из них каждый шестой! Воины ничего не производили, они имели семьи, которые нуждались в пище и многих предметах обихода. Из какого источника кормилась эта огромная масса людей? В Будущем, чтобы содержать одного солдата, в тылу должны были его обеспечивать от десяти до двадцати человек…

Ответ ему подсказал пчеловод Воуз. Воуз трудился на огромной пасеке, где стояло несколько тысяч ульев с его любимыми пчелами. Но он не только обеспечивал медом и воском дом Ронс Окира, но и готовил мед для семей россов в Альси, и на обмен с другими землями. Как оказалось, Воуз был не только пчеловодом, но супругом Окира и отцом владыки Альси Альронс Алрас! Еще он был посланником Ронс Окира, выполнявшим функции, как понял Нептун, человека говорившего с чужеземцами от имени царя Альси. Воуз имел право послать войска в бой, отдать распоряжения в строительстве и хозяйстве, выполнял обязанности судьи. Он не был Ронс, а простым россом, но третьим Властелином страны.

Но, что самое интересное, Воуз держал себя всегда просто, разговаривал спокойно и рассудительно, и нисколько не боялся уронить свой немалый авторитет.

В мире, в котором не знали денег, где власть золота не играла особой роли, чины и должности являлись тяжелым трудом, авторитет которых держался не на грубой физической силе, а исключительно на способностях, знании и отдачи обществу своего труда. Нептун узнал, что все имущество, которое принадлежало Воуз, состояло из двух пар обуви, двух-трех туник, двух шерстяных плащей и инструментов.

Нептун представил, что если бы в его времени, можно было бы отнять богатство у множества должностных лиц, то их способности и знания вряд ли бы позволили им иметь господствующее положение в обществе Альси. Россы никогда не приемли ложь, зазнайство, страсть к накопительству и преклонение перед тем, кто с честью не выполняет свой долг!

Воуз просто заметил, что Альси обеспечивают всем необходимым соседские народы.

– Там, где ступила нога кейтора Росс, – сказал он, – все войны прекращаются, и никто не посмеет ограбить деревню, взятую нами под свою защиту! Варварские племена, нарушившие это правило нами истребляются поголовно. И варвары это хорошо знают. А старейшины и вожди множества деревень, населенных людьми зеленой и фиолетовой полосы радуги понимают, что отдав немного продуктов своего труда нам, они получают за это нужную им защиту и покой. Вот и весь ответ.

Нептун покачал головой. Хороший ответ! Значит, почти сорок процентов всей продукции необходимой государству, поступало на Альси в виде дани и подношений! Впрочем, это не было нечто из ряда вон выходящим.

Вспомнилось из античной истории, что царь Трои Приам, имевший пятьдесят совсем не воинственных сыновей, неоднократно бранил их, за то, что они постоянно истребляли коз и агнцев своего народа. Приам прямо намекал на то, что для пира желательно использовать отобранный у соседских народов скот.

Что россы и делали!

Глава 13.

На кухне за два часа до полудня собрались Реута, Милана и Мила. Мила помогала матери готовить обед, а Милана точильным камнем правила наконечники стрел, несколько затупившихся от частого использования.

– Милана, – прошептала на ухо сестре Мила, – а тебе нравиться Нептун?

Милана от неожиданности смешалась, строго осадила сестру:

– Нептун – Альгант! А кто – я? Не говори глупостей.

Мила капризно скривила губы:

– Это совсем не глупость! И я вижу, что он тебе совсем не безразличен!

– Я не знаю, – вспыхнула Милана.

– Ты покраснела! – победоносно заявила Мила, – значит это правда. Но если ты еще не разобралась в своих чувствах, то я могу стать его женой через один длинный солнечный круг! Он симпатичный мужчина и великий воин.

– Какая ты быстрая! – вмешалась в разговор Реута. Она резала к обеду овощи – салат, капусту и морковь – и, не оборачиваясь, сказала:

– Подрасти сначала. Нептун не для тебя!

– А для кого? – Мила устремила взгляд на мать – Для Миланы?

– Это решать не тебе, ситора Мила, – ответила Реута, по прежнему занятая нарезкой капусты, – и не нашей Милане. Нептун – Альгант, и он сам выберет себе звездную пару.

– А вдруг он выберет Милану? – огорчилась Мила.

– Значит так написано в книге Судеб! – отрезала Реута.

Милана продолжала свое занятие. Она усердно правила наконечники стрел, и казалось, вся погружена в свою работу.

Но Мила не унималась:

– Мама, правда, что Сициз-Са, то есть Ал-Ма-Гарат, сама пишет эту книгу Судеб?

– Не знаю, как она ее пишет, – ответила Реута, – но она ее знает.

– А можно ее попросить исправить в этой книге одно имя, которое стоит рядом с Нептун? Ей не трудно будет вписать там такое малюсенькое имя – Мила.

– Думаю, что даже ей это будет не под силу! – ответила сестре Милана.

– Почему?

– Сестра, ты мало знаешь высшее знание как я, – обронила Милана – И даже не понимаешь, что говоришь!

Тут Милана вдруг другим, решительным тоном сказала:

– Мама, Мила, идите ко мне ближе, я вам расскажу кое-что очень интересное!

– Это про Нептуна? – поинтересовалась Мила.

– Да.

Они обе заинтересованные таким вступлением Миланы собрались вокруг нее и приготовились слушать.

– Я не только кейтор, но я еще и мазленс, – начала рассказывать Милана громким шепотом, – и поэтому знаю некоторые тайны Ронс. Но то, что я расскажу вам, не должно быть больше нигде произнесено. Это великая тайна Альси и Таоросс, и если могущественные Ронс узнают, что вы ее не сохранили, то нам всем троим придется очень плохо. Когда мы бежали от гутиев сюда, на Альси, один раз ночью Гарат разговаривала с Нептуном. Они говорили тихо, но я не спала и все слышала!

Головы Милы и Реуты еще ближе придвинулись к голове Миланы.

– Вы помните, как Нептун убил в схватке пятерых гутиев? Даже у Альгантов есть предел возможностей. А он это сделал так быстро, как никто на Таэслис не умеет! Гарат спрашивала его, как он появился из Ничто!

– Он тень? – выдохнула Реута. – Нострас?

– Нет, не тень и это Гарат сама подтвердила. Гарат попыталась войти в его сознание, но не смогла, попыталась использовать язык синих Ронс, но потерпела неудачу, потому, что Нептун тоже хорошо знает этот язык. Из их разговора я узнала, что оружие Нептуна, его одежда и даже слуги – это Нострас. Помните, когда умер его слуга Антон, и мы отошли, сзади раздался хлопок, и возникло оранжевое облачко? Это исчезло тело Антона, оно вернулось в Небытие.

– Значит Геоорк – это Нострас? – прошептала в ужасе Мила.

– Очень безобидный! – ответила Милана. – Его бояться совсем не надо. Нептун – не Нострас. Но кто он? Нептун говорит, что жил на Севере и был в Атласе, очень далеко отсюда. А мы знаем, что на Севере нет никого, кто хорошо знает Сонрикс. А он знает не только Сонрикс, но и древний Критонос и Соннат. Кто его там этому мог научить? Если Нептун был на Атласе, то странно, что он совсем не знает обычаи Росс, которые там такие же, как и у нас. Нептун не помнит историю нашего народа и обнаруживает полную беспомощность в знании племен, народов и обычаях Таэслис. Внешне он выглядит как Тиниец, но ведет себя совсем как Росс. В сражении он управляет ходом времени…

– Кто же он такой? – Реута нервно сжимала руки.

– Он не Альгант и не Ронс. И даже не Альронс, имеющий право носить белую корону. Он не хранитель Времени как Гарат или Алрас. Он – сама тайна, скрытая мраком неизвестности даже для царицы Гарат! Гарат, величайший хранитель Времени, и та трепещет перед ним! Потому, что он – Сянос, приходящий из Времени! Посланец Звезд, воплощение Великого Януса, принявшее облик Альганта Омор. Он – само ВРЕМЯ! – твердо и торжественно провозгласила Милана.

Реута и Мила в страхе отшатнулись от нее.

– Само Время! Великий Хронос! – заикаясь от охватившего ее волнения, сказала Реута.

– Но молчите об этом! – предупредила Милана, – И ведите себя так, как будто ничего не знаете. Для вас он был и есть – Альгант Нептун!

Немного помолчав, она добавила в раздумье:

– Мне кажется, что Нептун и сам об этом не догадывается. Но точно знаю, он пришел сюда из звездного мира ледяного мрака, что бы принести мир на эту планету! – и, обернувшись к сестре, спросила ее с улыбкой: – Теперь ты понимаешь, что ты не можешь никогда стать женщиной Нептуна, женой Владыки Всех Судеб?

Та только обреченно кивнула в ответ.

– Он Янус Четырехликий, – сказала Реута, – если он так велик, то почему позволил совершиться стольким злодеяниям?

– Не знаю… Не бывает радости, если нет горя…, – медленно проговорила Милана, – конечно, он велик, но не всемогущ. За один только день он из нищего странника превратился в царя целого государства!

Разве он дважды не спас от плена и смерти Гарат, тебя, нас с Мила? Он объединил наш народ в час великой опасности. И он еще многое сделает для нашего народа. Он, наверное, пришел в наш мир исправить Книгу Судеб. Как бы я не хотела, но это не дано мне знать…

Милана подобрала лук, взяла колчан со стрелами и пошла к выходу.

Глава 14.

Из дневника Бориса Свиридова.

16 июня 2063 года. Древние мегалиты. Никто не знает, зачем и почему были построены древние сооружения, называемыми обсерваториями. Эти останки обсерваторий и даже хорошо сохранившиеся комплексы постоянно находят археологи, тяжелый труд которых бесценен для науки, по всему миру. Что это за сооружения? Или древние были влюблены в науку астрономия? Неужели благодаря знакомству со знаниями высшей математики и астрономии жрецам древнего Шумера, нужно было вычислять с точностью до 0,4 секунды оборот Луны вокруг Земли, что бы земледелец смог вовремя засеять свое поле?

Нет, это совсем не так…

Этих обсерваторий очень много. Самые знаменитые – это древнейший Зоратц Карер в Армении, Стоунхендж в Англии, Аркаим на Урале. Менее известные: вблизи от городища Старой Рязани в местечке Спасская Лука, близ поселка Ахуново Учалинского района в Башкирии, Гозекский круг – древнейшая обсерватория на территории нынешней Германии, древняя македонская обсерватория в Кокино, обсерватория в долине реки Шороль на Памире, обсерватория Чанкилло. Есть и другие, многие из которых еще не обнаружены. Но их возраст, датируемый по радиоуглеродному методу анализа, легко позволяет проследить, как знания звездной религии Ронс и Альгантов, распространялись по всему миру.

Древние верили, что Обсерватории были местом, которое видно из Космоса, в котором они призывали умерших вернуться обратно на Землю, что бы снова поселиться на земле своих предков.

Самая древня обсерватория комплекс Гёбекли-Тепе, насчитывает не менее 11 тысяч лет. Эта обсерватория была специально полностью засыпана землей людьми, боявшийся за ее целостность, в период войны между народами Тин и Росс.

Таинственный Стоунхендж, о котором так много говорят, был построен значительно позднее, чем многие обсерватории, и недавно найденное археологами захоронение воина, рядом с мегалитом, костяки которого были определены учеными, как чужака из Средиземноморья на земле Англии, только подтверждают мои слова. Звездные Ронс несли свои знания и обычаи многим народам Земли.

***

Нептун стоял на залитым солнцем морском берегу и смотрел на безбрежную морскую гладь. Волны накатывались на песчаный берег, чуть не касаясь его ног, но он не боялся промочить ноги. Тихий шелест волн, крики чаек вдалеке и тишина вокруг напомнили ему отдых в Сочи, когда он был еще мальчишкой. Он решил искупаться.

– Соли-соли, Нептун! – услышал он сзади голос Миланы.

Нептун оглянулся и увидел идущую к нему девушку. Милана подошла к нему и встала рядом.

– Соли-соли, Милана! – в ответ произнес он. – Я рад видеть тебя!

Милана слегка склонила голову и сказала:

– Я тебя искала. Ты будешь сегодня на празднике?

– О чем ты говоришь? – не понял Нептун. – Разве сегодня какой-то праздник?

– Как ты мог такое забыть? – Милана в шутку погрозила ему пальцем, – Сегодня звездный праздник! Все в Альси почтят его своим присутствием.

– На что это похоже, Милана?

– Праздник начнется сегодня ночью. Все Росс будут смотреть на звездное небо, разведут костры, которые будут символизировать звезды на небе. Они будут готовить на них еду. Звезды – это место, где живут Росс после развоплощения. Звезды – наши души. Все будут говорить с теми, кто ушел к ним, и кого сейчас нет с нами. И я пришла спросить тебя, к какому костру ты присоединишься? – она внезапно помрачнела. – Совсем недавно мой отец ушел к звездам. Я обязана там быть, моя мать и сестра тоже будут говорить с ним.

Нептун понимающе кивнул.

– Да, да, я понял тебя! Имеет ли право чужой человек присоединиться к костру чужой семьи?

– Конечно! – ответила Милана. – В течение ночи многие люди будут переходить от костра к костру, на время, присоединяясь к чужим семьям, вспоминая ушедших друзей и родственников.

– Тогда я буду присутствовать на этом празднике у вашего костра. Ты позволишь?

Она заулыбалась. Какая милая улыбка, отметил про себя Нептун.

– Я никак не могу противиться твоей просьбе. Это для нас большая честь! Моя семья обязана тебе очень многим. А ты меня еще просишь об этом, хотя твое слово Альганта – закон, который мы не можем нарушить.

– Я собирался искупаться в море – сказал Нептун, осторожно намекая, что хочет остаться один.

Милана все поняла иначе:

– Искупаемся вместе. Я уверена, что ты неплохо плаваешь, – и она стала снимать свою юбку, развязывая кожаный ремень вокруг талии. Нептун опешил. Как он и думал, под юбкой у Миланы ничего не было. Она спокойно положила одежду на песок и начала расшнуровывать сандалию.

– А чего ты ждешь? – наивно спросила она, – раздевайся, будем купаться вдвоем.

Нептун просто стащил с себя тунику, и тоже положив ее на песок, занялся обувью. Милана уже скинула сандалии и стояла прекрасная, сияя своей красотой на кромке воды совсем лишенная всякой одежды. Нептун чертыхнулся про себя, древний мир и никакого стыда! Но потом вспомнил, что на древней Руси в бане мылась вся семья, нисколько не стесняясь друг друга, и еще в Древней Греции красивое обнаженное тело не являлось позором, немного успокоился. Но ненадолго. Бросив мимолетный взгляд на Милану, он почувствовал, что его мужская сила – Амб – не может противостоять женской силе этой удивительно прекрасной девушки. Тело Миланы было образцом красоты, о которой мог только мечтать любой греческий скульптор. Прямо Венера Книдская, только совсем юная, своей собственной персоной! Словно свою работу скульптор Пракситель делал с нее, Миланы! Нептун сидел, плотнее сжав ноги, и старался прикрыть свою восставшую плоть. Милана повернулась к нему и сразу заметила его скованность. Она, конечно, все сразу поняла!

– У тебя давно не было женщины, Нептун? – вопросила она. – Мне приятно, что я волную мужчину… Представь, что меня здесь нет… Вставай! – внезапно приказала она, – Не надо стесняться того, что у нас есть!

Нептун почему-то подчинился ей, сам не понимая, почему. Милана бросив быстрый взгляд на его могучий Амб, не желающей склониться, сама вдруг отчаянно покраснела. И поспешила спрятать в ладони свое лицо.

Настала очередь Нептуна вопрошать ее:

– У тебя никогда не было мужчины, Милана?

– Да, не было, – ответила она, и еле слышно прошептала, – Я много раз видела мужчин без одежды, но… Мои ровесницы уже три года как замужем… А я… но у меня не получилось найти себе звездную пару… Я… – она помедлила, – почему-то стесняюсь тебя…

– Идем купаться в море – решил он, не желая еще сильнее смущать девушку.

Они плавали в море очень долго, не меньше одной шестой солнечного круга …

А ночью на Альси зажглись сотни костров.

Нептун лежал в зарослях трав недалеко от костра, подперев рукой щеку, и наслаждался ароматом травы и цветов. К этим запахам присоединялся дым костра и запах жарящего на огне мяса. Ночь полностью поглотила мир, окутав его тьмой и глядя на землю тысячами звезд-глаз. Ночная прохлада и легкий ветерок с моря остужали пышущую жаром землю. Пели цикады.

Нептуна не допустили к приготовлению мяса, Реута готовила его сама. Когда дрова частично прогорели, мясо зажарили на угольях. Милана сняв с костра еду, подкинула новых дров, и пламя снова весело заиграло на лицах, собравшихся у звездного костра.

Нептун следил за их действиями, не вмешиваясь ни во что. Эта дружная семья, лишившаяся всего в Симерк и испытавшая горе, как-то незаметно для Нептуна, становилась его семьей, за которую он чувствовал ответственность.

И он подумал, что если снова придется защищать их, он сделает это, даже не задумываясь!

А еще есть Милана. Она суровый воин, но только в бою. Жестокий мир сделал ее страшным и беспощадным кейтором. Но это не настоящая ее сущность. В повседневной жизни она совершенно другая. Добрая, ласковая, внимательная. И очень-очень красивая. Она все больше нравилась Нептуну, и он поймал себя на мысли, что его взгляд постоянно ищет ее, а в его мыслях стоит ее образ.

Реута поднесла тростниковую флейту ко рту и заиграла.

Флейта известна с палеолита. Это первый музыкальный инструмент на Земле. Костяным флейтам не менее 30 тысяч лет. Последняя археологическая находка в Германии… – подумал Нептун и чертыхнулся про себя – Разве это главное? О чем я вообще сейчас думаю?

И тут Милана встав перед костром на колени, распустила волосы, подняла лицо к звездам и вдруг негромко запела:

– Келлас виси ен нос Солимос!

Си сме ломия вей каримс;

Келлас три цир то миломия,

Селенторицис соломис!

Ее голос мягкий и мелодичный, исполнявший песню на Сонрикс, раздавался в ночи. Нептун даже не предполагал, что она умеет так петь! Милана подняла руки к небу, Мила последовала ее примеру и уже два девичьих голоса продолжали песню:

– Цирси цис номи ломия,

Цирси цис осци ломия,

Ви хай тао цис саронсцис!

Сиирен тао цис саросс цис!

Они продолжали петь, воздев руки к небу. Нептун слушал полностью зачарованный песней и всем происходящим.

Они пели гимн величию мира, о том, как небесная спираль звезд приходит в наш подсолнечный мир Солимос и пронизывает его и ночью и днем, о том, как великие женщины – властелины создают в мире гармонию, рождая мужчин – властелинов, о звездном пути ушедших на небо и призывали их вернуться обратно на Таэслис. Жизнь – это спираль, имеющая начало и не знающая конца.

Они закончили песню и в молчании сели на свои места. Стояла тишина.

И тут Нептун вдруг ясно осознал, что он влюблен в Милану! Нет, даже не влюблен, он безумно любит ее!!!

Реута вытерла катящиеся по щекам слезы. Мила плакала беззвучно. Милана опустила голову, но ее лицо было невозможно рассмотреть под длинными волосами.

Это поминки, – догадался Нептун, – но как они не похожи на те, которые я знаю в двадцать первом веке. Застолье, постепенно переходящее в обжорство и обычную пьянку, на которой многие из приглашенных гостей, забывают, зачем они тут находятся.

– Наш отец нас слышит? – спросила Мила, нарушив молчание.

– Да, он слышит нас, потому, что всегда будет рядом с нами. Он рад сегодня узнать, что мы живы и находимся в безопасности. Пусть он помнит о нас, потому, что мы по-прежнему любим его и ждем, когда он вернется со звезд…

Так вот почему о мертвых не говорят плохо, – понял Нептун. – Россы бояться, что они не вернутся обратно и не захотят воплотить свое сознание в человеческое тело новорожденного тут повторно. Интересно, что традиция пережила тысячи лет, и ее соблюдают, хотя и часто совсем не понимают, зачем это делают.

Они еще долго сидели у костра, и каждый думал о своем. Когда началась утренняя заря, костер уже почти догорел, мясо было съедено.

Нептун очень хотелось поговорить с Реутой или Миланой, узнать подробности этого древнейшего обряда, но он понимал, что пока это невозможно. Ничего нельзя было говорить, пока не вернешься домой.

Глава 15.

Из дневника Бориса Свиридова.

24 июня 2063 года. …Эрос, эротика – эти слова, пришедшие от древних греков известны сейчас каждому. Но никто не понимает их смысла и даже не догадывается о том, что Эр росс – это обозначение синей любви, высшая сила Вселенной. На языке Сонрикс Эр – синий, Росс – жизнь. К примеру, в древнеармянском языке, уходящим своими корнями в глубокую старину, слова Эркин и Эркир – Земля и Небо звучат примерно одинаково.

На древнехурритском языке Ки – это земля. И по древнешумерски земля тоже называется Ки. Хотя, более правильный перевод означает поверхность. На дневнеаккадском языке земля, степь, произноситься – Эрцету. В древнешумерском языке есть понятие: Эреш-Ки-Галь – Земля без возврата, в котором неизменно присутствует в начале Эр. И это Эр– встречается в трех мертвых древних языках одновременно!

Это непонятное обобщение Эркин и Эркир ставит исследователей в тупик. Потому, что они просто не знают и не могут представить, что древние народы раньше именовали этими словами понятия небо и земля, с приставкой эр – синий цвет. Синее небо и Синяя земля. А разве земля бывает синей? Конечно, нет, но именно так ее называли в государстве Альси – в будущем ставшем островом Аласия, еще позже Кипр.

А теперь обратите внимание на кикладские фрески, которые остались после знаменитого извержения вулкана на острове Тира или Санторин. На одной из них изображена девушка, идущая по синей земле, а над головой ее синее небо. Этой фреске более 3700 лет. Кикладский рисунок античного художника – последнее воспоминание о самых древнейших традициях Средиземноморья, совсем не известных современной науке, и поэтому не осмысленных ей.

А теперь посмотрите на древние наскальные рисунки Тассилии шестого-третьего тысячелетия до нашей эры. В них вы нигде не найдете следа синей краски, хотя вайда красильная, дающая сочный синий цвет была известна в Средиземноморье повсеместно уже 7 тысяч лет назад. И в древнем Шумере и Египте первых династий нет рисованных узоров синего цвета. Почему? Художники всей земли знали, что синий цвет для них табу, он являлся цветом народа Росс, народа синей полосы радуги.

***

Тот, кто думал, что дом Звездной пары стоящий недалеко от моря, никем не охранялся, был в полном неведении. Если вы наблюдательны, то смогли бы заметить ходящий в море недалеко от берега туда и обратно военный корабль с командой воинов морской пехоты – кейват. На Альси было три сотни кейторов Звездной гвардии, которая называлась Борра. В Борра отбирали самых достойных воинов, лучших из лучших. Эти три сотни поочередно несли караульную службу по месяцу, потом сменяясь на отдых. Они стояли постоянным лагерем в трех километрах от царского дома и круглосуточно патрулировали окрестности, не оставляя никакого шанса постороннему приблизиться к своей святыне – месту обитания Альронс. Кейторы, обученные маскировке и умеющие неслышно передвигаться были незаметны при несении своей службы. Только однажды Нептун тренируясь невдалеке заметил, как к Милане подошел молодой кейтор из Борра и что-то стал спрашивать у нее. Если бы кейтор отошел сразу, то Нептун не обратил на это никакого внимания, но тот подозрительно долго разговаривал с Миланой. Нептун, почувствовав угрозу потерять Милану, решил вмешаться. Разговор с кейтором получился очень короткий:

– Это моя девушка! – заявил Нептун, приблизившись к ним. Кейтор не стал спорить с Альгантом, пожал плечами и молча, удалился.

– Зачем ты прогнал его? – недовольно сдвинув брови, спросила Милана, – он только хотел предложить мне погулять с ним при свете Луны. И запомни, Альгант, если я твой посланник, то не твоя женщина!

– Я отвечу тебе, да, отвечу. Ты рассказывала мне, Милана, как однажды Альгант Колер предложил тебе испытать с ним эрросс, – сказал Нептун – и ты отказала ему.

– Да! Отказала, – ответила сердито девушка, – разве я не имела права выбора?

Нептун испытывал такое же состояние, какое ныряльщик перед погружением в холодную воду.

Нептун размышлял, потому, что испытывал трудности с Сонрикс. В этом языке не было простой фразы: Я люблю тебя. Было слово Эрросс, – но оно обозначало слияние сознаний двух влюбленных.

– Я… я… потому, что я… испытываю к тебе сильную страсть, Милана, которая затуманила мне сознание и не дает мне покоя уже много колосолан! Страсть мужчины к красивой девушке, подобной луне над лесом в тишине ночи! Я вовсе не хочу оскорбить тебя. Я чист в своих мыслях перед тобой, как родник под солнцем, которое видит и освещает все камешки на его дне.

Нептун на миг замолчал и вдруг с жаром произнес:

– Почему я должен молчать? Милана, я больше не хочу таиться от тебя! Я хочу только одного, чтобы ты стала моей женой, единственной женщиной на Таэслис, которой я смогу тысячи раз повторять: Соли-соли-соли! Уже давно ты покорила меня, но я не знал, как признаться тебе в этом. Пусть я Альгант, но я очень робок с женщинами. Но ты – ты можешь меня понять! Тебе я могу это сказать, не боясь насмешек. Женщины моей земли, где я жил раньше, очень жестоки, они отвергают признания в любви, смеясь, радуясь своей власти над отвергнутым мужчиной. У меня никогда не было жены, никто не понимал меня, никто не говорил мне ласковых слов… Я почти всегда был один! Мне страшно! Я очень боюсь одиночества! Я устал от этого! Я больше так не могу. Я, наконец, встретил женщину, девушку, которая так чиста и прекрасна, что я не знаю, как это можно описать словами, и которую я возжелал не земной, а звездной страстью! Не надо над ней смеяться, прошу тебя! Я действительно мечтаю владеть тобой! Я не хочу тебя терять, потому, что ты стала мне дороже всех женщин на Таэслис с того дня как я встретил тебя первый раз! Что-то в моем сознании подсказывает мне, что я давно тебя знаю, и мои слова идут к тебе из глубины моей души. Я кричу от боли, потому, что не знаю твоего ответа!!!

Милана совсем не ожидала такого длинного любовного признания от Альганта и смотрела на Нептуна, широко открытыми глазами. Сердце ее отчаянно колотилось от восторга. Наконец-то, Альгант признался в том, что он изнывает по ней от страсти и томления!!!

Нептун был серьезен и не шутил. Милана чувствовала это. Потому, что она была женщиной.

– Я страстно желаю тебя, Милана! Я клянусь Ур-Аном, это правда! – повторил Нептун свое признание, – ответь мне взаимностью, прошу тебя… Скажешь мне нет, и я уйду отсюда навсегда, потому что не смогу больше видеть тебя каждый день и мучится от бессилия стать ближе к тебе… Скажи мне, я… также ненавистен тебе… как Альгант Колер? – с тоской добавил он.

Она теперь почувствовала, что он полностью открыт для нее, он по-настоящему приревновал ее к кейтору, а сейчас страдал, мучаясь в ожидании ее ответа!

Перед ней промелькнула череда всех его взглядов в ее сторону, всех жестов, все, что он делал для нее, стараясь при этом быть внешне равнодушным. Он всегда вел себя как истинный мужчина, который проявляет свое достоинство не в грубой силе, а в своих поступках, стремясь показать женщине, что он достоин ее. А выбор, хотя не все знают это, исключительно всегда делает женщина, а не мужчина! Но она уже давно сделала свой выбор…

– Не говори так, прошу тебя! – задыхаясь от волнения, вскричала она. – Ты – моя жизнь, мое будущее, моя Судьба, разве ты это еще не заметил!? Можешь всегда говорить мне: Ты – мое солнце, я хочу это слышать от тебя много-много раз. Я буду твоей женой, потому, что я тоже уже давно хочу твоих ласк! И я тебя благодарю…

Сказав это, Милана опустилась на колени перед Нептуном и обняла его ноги. Но он не дал ей стоять на коленях, помог встать и нежно привлек к себе.

Они так долго стояли, обнимая друг друга и наслаждаясь близостью. Им не нужны были слова. Милана подняла свое лицо, и, смотря снизу вверх в глаза Нептуна, произнесла:

– Я давно имела женскую страсть к тебе, Нептун! С самого первого дня нашей встречи. Только в своих мечтах и грезах я могла себе позволить себе обнять тебя, но никогда не надеялась, что ты выберешь из всех девушек на Таэслис именно меня. Ты подарил мне новую жизнь! Я…

– Моя жена, – тихо ответил он, целуя ей руки.

– Ты мой! – шептала она… – Как долго я этого ждала…

Он осушал своими поцелуями ее слезы радости на ее щеках…

Они не спали эту ночь. Их чувства долго тлевшие, вдруг воспламенились, превратившись в ненасытный пожар желания, который полностью захлестнул их. Время словно перестало существовать. Наслаждение накатывалось на них волна за волной, пока ни с чем несравненное чувство, возникающее при слиянии двух тел, взорвалось в их объединенном на миг сознании подобно извержению вулкана, разметав его на тысячи кусков. Они увидели в этот миг себя на ложе любви, землю с птичьего полета, планету из космоса и Млечный путь, ощутив себя всей Вселенной…

Потом разгоряченные они лежали рядом в неге, нежно касаясь друг друга, и все началось сначала…

Обессиленные, счастливые Милана и Нептун уснули только под утро. Они не видели, как отодвинув занавеску, в комнату Нептуна вошла Реута. Женщина, увидев свою обнаженную дочь, спящую рядом с Альгантом и обнимающую его в сладкой дреме, чуть не выронила из рук кувшин с водой. Опомнившись, она тихо вышла из комнаты и прошептала:

– Моя Милана все-таки решилась стать женой царя Нептуна.

Она тут же подумала, что Великий Янус не сделает ее дочери ничего плохого, и не повернется к ней ликом, несущем зло…

Глава 16.

Жизнь моя! Грудь твою жажду я

Гладить рукою горячей

И жать бедро.

Зачем, Киприда, я к ней страстью пылаю?

Аристофан. Женщины в народном собрании.

В полдень Нептун возвращался с моря вместе с Миланой. Они шли, взявшись за руки, весело смеясь, и даже не сразу поняли, как перед ними неслышно появился из зарослей кейтор из гвардии Бора. Это был тот самый молодой кейтор, который однажды предлагал Милане погулять с ним ночью.

– Соли, Альгант! Соли-соли, Милана!

– Хай! – ответил Нептун, – Что ты мне хочешь сказать?

– Да, я хочу тебе сказать, Альгант, что эта девушка Милана принадлежит к народу Росс и она не для тебя, человек народа Тин!

Нептун внимательно посмотрел на молодого кейтора, и что-то припоминая, холодно ответил:

– Она уже сделала свой выбор! Она – моя жена! Эта женщина – царица! Не пристало простому кейтору народа Росс преследовать замужнюю женщину, царицу и учить Великого Альганта и царя государства Таоросс!

– Я испытываю мужскую страсть к этой женщине, к ней, Милане! – выкрикнул кейтор, не вполне владея собой. – Она должна быть моей женой! И я добьюсь этого!

Нептун только покачал головой и сказал:

– Ты сегодня вечером будешь на совете монкейторов в доме Альронс. Ты назначен в караул, я знаю. Откуда, тебе это знать, не дано. Там ты узнаешь всю правду о Милане и сможешь взять ее в жены, если, конечно, ты достоин ее!

Милана услышав такие слова, вцепилась в руку Нептуна, а кейтор молчал, ничего не понимая.

– А сейчас пропусти нас! – твердо, не терпящим возражения голосом потребовал Нептун. – Или я убью тебя как дикого зверя, хотя ты с оружием, а у меня его нет.

Кейтор спасовал перед мощью Альганта.

Они прошли мимо теряющегося в догадках кейтора, который пытался проникнуть в смысл сказанных Нептуном слов. Через сотню шагов Милана спросила своего мужа с внутренней дрожью:

– Нептун, как ты можешь говорить такое?

Нептун нежно привлек ее к себе и прошептал:

– Тебе ничего бояться, мое лучезарное солнце. Сегодня ты узнаешь одну тайну, которую я, Альгант Синт-Нептун, расскажу вечером. Эта тайна откроет для тебя все звездные высоты. Верь мне, любимая, и не думай о чем-то плохом!

***

Вечером во дворе дома Звездной пары собрались все монкейторы армии Альси, за исключением тех, кто нес службу в пограничных гарнизонах, которым были своевременно высланы приглашения.

Монкейторы уже знали про Нептуна, они сдержано здоровались с Альгантом, но в их взглядах читалось уважение. Только Главный монкейтор гвардии Борра Альси, высокий могучий муж подойдя к Нептуну, протянул в приветствии вверх обе руки, показывая этим, что в них нет оружия, и почтительно сказал:

– Ваше Постоянство! Я восхищен, что вижу пред собой такого великого воина и Альганта. Я хотел бы, что бы ты понимал, какое почтение я испытываю к тебе. Ты служишь Ур-Ану, и я тоже! Пусть Ур-Ан будет свидетелем, что я, как никто другой, вижу в тебе Звездного царя Таоросс, готового защищать наши народы от всякого недоброжелательства варваров! Меня зовут Айлис! Я Мон-монкейтор гвардии Борра страны Альси. Вот моя рука! Не могу предложить тебе братство, так как я стою много ниже тебя, но хочу предложить тебе свою дружбу, как воин воину!

Нептун, растроганный такими искренними словами, по-братски обнял Айлиса, и ответил:

– Хорошие слова, идущие от самого сердца! Я понимаю, что значит взаимопонимание, между такими людьми, как мы. Не Звездные титулы и звания решают на Таэслис, кто есть кто, а наши поступки и стремления к справедливости! Я принимаю твою дружбу и буду готов доказать ее в любом бою или как-то иначе! Я готов даже стать твоим братом, друг мой!

– Благодарю тебя, Ваше Постоянство! – произнес с чувством благодарности Айлис. – Большего мне и не надо. Я верю тебе! Произнесенное тобой слово, не разрушить ничем на Таэслис! Ты уже доказал это!

Монкейторы и монкейваты степенно рассаживались на заранее приготовленные во дворе дома сиденья, которые слуги и служанки предусмотрительно расставили полукругом, вокруг костров, ярко освещавших место сбора. Конечно, это были не слуги в прямом смысле этого слова: любой росс или росска никогда и не за что не станут прислуживать другим! Россам претило раболепие! Это были их взрослые сыновья или дочери, которые оказывали отцам почетное уважение. Молодежь, используемая в качестве прислуги, уже была рада оказаться на совете верховного командования Альси, потому, что они имели возможность увидеть звездную пару Вечности, Ронс Окира и Альганта Нептуна, слухи, о подвигах которого проникли в Альси. Прислуживая отцам, они узнавали новости первыми. А потом они, вернувшись, домой, превращались в рассказчиков, которых приходило послушать по нескольку сотен человек. Для молодежи это был один из путей поднять свой авторитет.

Стража находилась в отдалении, образуя собой редкую цепь.

Гостям раздали небольшие корзинки с основой – пшеничными лепешками и закуской: мясом и зеленью. Виноградное вино, разбавленное водой, наливали по их знаку и подносили.

Гарат и Алрас, Окира, Воуз и Нептун сидели в общем кругу, только стулья их, кроме сидения Воуз, были со спинками, как привилегия Высших. Милана не имела права сидеть в почетном кругу, она прислуживала, но она одна исправно успевала подавать вино всем обитателям царского дома.

Царский пир и одновременно совет продолжался две доли колосолан. Кейторы называли число воинов сотни, говорили о трудностях, которые не могли решить сами и просили помощи.

Как правило, число воинов в любой сотне было большим, чем сто. Сотня насчитывала не менее ста пятидесяти – ста шестидесяти воинов, за счет росской молодежи и примкнувших к сотне воинственных людей светло-синей полосы радуги.

Из владык Альси говорила больше Гарат, отвечая на их вопросы. Рассмотрели возможности военных действий. Заслушали отчет Мон-монкейват о состоянии флота – шестнадцати военных кораблей и их экипажей морской пехоты. Как понял Нептун, Альси имело восемь сотен морских пехотинцев, которые представляли собой страшную в бою военную мощь. Морская пехота могла соперничать по выучке и бесстрашию с гвардией Бора и готова была не только устоять против пяти-семи тысяч варваров, но и одержать над ними победу!

Воуз рассказал о замыслах Карросс и положении дел на землях к востоку от Альси. Окира заметила, что торговля с севером нарушена и теперь в Альси появились дополнительные трудности.

Когда был закончен общий совет, и приняты необходимые решения, слова попросил Нептун, заявив, что хочет рассказать собранию одну древнюю легенду. Ему разрешили, так как все немного устали от обилия проблем в государственных делах.

– Четыреста семьдесят пять больших солнечных кругов назад в Атлассе жил один монкейтор по имени Лай, – начал рассказывать Нептун, – Лай был хорошим воином и исправным командиром. Все видели его храбрость и требовательность. Воины сотни его уважали, но Лай был замкнутым человеком, поэтому его не любили. Так бы и служил Лай, но однажды в его сотню пришел юноша из народа Тин, которого звали Босас.

Он был обычным новобранцем, ничем не отличался от других. Но прошло совсем немного времени, и Босас стал выделяться из других воинов своим мастерством владеть оружием и сообразительностью. Прошло еще немного времени, были стычки и военные столкновения. Своей отвагой Босас заслужил знание командира десятка. А еще через некоторое время воины сотни стали пророчить Босас на место командира сотни, вместо Лай, когда тот уйдет на отдых. Эти разговоры дошли до ушей сотника и тот затаил злобу на Босас, справедливо пологая, что молодой тиниец еще не заслужил такой почести, как командование сотней. Монкейтору Лай было уже тридцать шесть солнечных кругов, а Босас, едва исполнилось двадцать два.

С этого дня Босас больше ни разу не удостоился похвалы от монкейтора.

Однажды сотня совершала дневной переход и остановилась невдалеке он небольшого селения россов. Лай приметил одну девушку по имени Елота, она понравилась ему и он, подойдя к ней, спросил:

– Можно я приду к тебе сегодня ночью?

Девушка посмотрела на него и твердо сказала:

– Нет! Ты мне не нравишься!

Лай воспринял отказ без всякой обиды. Он был росс и понимал, что выбор женщины нужно уважать. Ночью ему не спалось, и он решил пройтись по лагерю, проверить караул. Но ноги сами понесли его к дому, где жила Елота. Светила луна и он притаился в зарослях кустарника, сам не зная, зачем он это делает. Вдруг Лай услышал голос, который принадлежал воину Босас. Лай осторожно выглянул и увидел, как Босас стоит рядом с девушкой, в которой он признал Елоту.

Если бы с ней встретился кто-то другой из его сотни, то Лай остался бы равнодушен. Но тут опять Босас перешел ему дорогу и монкейтор почувствовал укол ревности. Лай ничем не выдал своих чувств, и тихо покинув свое место, неслышно удалился.

Прошло семь коротких солнечных кругов. Утром сотник вызвал к себе Босас и передал ему поручение. Тому надлежало ехать в поселок Сирт, что бы подготовить провиант для сотни. Босас нисколько не удивился этому приказу, это было обычное поручение.

Когда Босас уехал, Лай немедленно позвал к себе трех своих старых друзей, с которыми вместе начинал службу. И приказал им:

– Езжайте в селение и доставьте мне живой и невредимой девушку по имени Елота!

Три воина услышав этот приказ, переглянулись. Наконец один из них, по имени Моран сказал:

– Мы знаем, что девушка Елота невеста Босас! Как мы можем такое исполнить?

Второй, по имени Лисот, сказал:

– Мы должны защищать свой народ, а твой приказ заставит нас обидеть девушку, ее родню и нашего боевого друга!

Третий, по имени Армос, сказал более прямо:

– Мы выполним твой приказ, монкейтор, потому, что ты наш начальник. Но потом мы соберем воинов на сходку и будем свидетельствовать против тебя на совете верховных старшин войска. Молчать об этом мы не будем!

Лай, раздраженный этими ответами не подумал о том, что поступает вопреки совести и закона, еще раз повторил приказ:

– Идите и не возвращайтесь без нее!

Три воина запрягли онагров и поехали в селение.

Никто не знал, что Босас не сразу поехал в поселок Сирт, а сначала решил заехать к своей невесте. Там и застали Босас три приехавшие за Елотой воина. Когда Босас узнал, зачем они приехали, он сказал:

– Вам лучше не выполнить такой приказ, чем выполнить и мучиться потом упреками совести остаток жизни!

Моран сказал:

– Мы обязаны его выполнить, и мы выполним его!

Второй, по имени Лисот, произнес:

– Мы должны его выполнить, хотя мы, может быть, и пожалеем об этом!

Третий, по имени Армос, сказал прямо:

– Отойди прочь, Босас! Нам нужна девушка Елота!

– Я не отдам вам свою невесту! – сделал свой выбор Босас и взялся за рукоять боевого топора. Он один осмелился выйти против трех опытных воинов, потому, что он защищал свою честь, честь своей любимой девушки и честь своего народа.

Три война тоже взяли в руки оружие. Спустя несколько мгновений завязалась страшная сеча на топорах!

Нептун смотрел на напряженно-каменные лица слушателей, и было понятно, что они каждый по-своему представляет себе картину боя. Даже все прислуживающие за столом замерли и слушали повествование затаив дыхание, забыв про свои обязанности. В тишине был слышан только голос Нептуна:

Босас отражал удары и атаковал сам. Он был тиниец и благодаря этому успевал уходить от нападений. Не прошло и шестой части часа, как трое посланных монкнйтором воинов мертвыми полегли у ног Босас. Никто из селян, видевших эту битву, не верил в такой исход сражения.

Босас понимал, что невольно стал убийцей и его вряд ли простят, отправив в вечное изгнание. Он подошел к своей невесте и сказал:

– Я должен уйти. На землях в Атлассе мне нет больше места! Прощай!

Но девушка возразила:

– Тогда и я уйду с тобой! Я разделю твою судьбу, вместе жизнь или смерть, мой любимый, видно так написано в Книге Судеб!

Нептун бросил незаметный взгляд на Милану, и даже в освещении факелов, было видно, как она побледнела и молитвенно сложила руки.

Они быстро собрались, девушка простилась с отцом и матерью, и изгнанники направились на запад, к краю великих вод, где их никто не станет искать.

Монкейтор Лай ждал своих посланцев до ночи, но они все не приезжали. В своей походной палатке он зажег светильник и думал. Вдруг ледяной холод заставил его вздрогнуть от охватившего его страха. Лай поднял голову и увидел стоящих перед ним трех воинов.

– Где девушка!? – крикнул он.

– Девушка уже далеко, она с Босасом и тебе никогда не добраться до нее! – с издевкой сказал Моран.

– Мы больше никогда не назовем тебя своим другом, человек, поправший законы Россов, – сказал Лисот.

– Ты убил нас, злой, никчемный человек! – зло выкрикнул Армос. – Оставил наших жен вдовами, а наших детей сиротами из-за своей грязной похоти!

Только тут Лай увидел, что стоящие перед ним воины какие-то неживые, они больше напоминали призрачные тени другого мира – Нострас. Видение заколебалось в воздухе и бесследно исчезло, а Лай покрылся холодным потом.

Утром он узнал о гибели своих трех посланцев. Не дожидаясь суда войсковых старшин, он сдал сотню своему помощнику и молча, навсегда ушел из лагеря.

Он хотел найти Босаса и убить его. Он хотел забрать его жену Елоту себе. Им двигала теперь жажда мести. Если кто-нибудь спросил бы его, прав ли он, то он никогда не смог бы ответить, да, я прав.

А Босас и Елота ушли далеко от людей, в горы Атласа. Здесь Босас выстроил дом и начал заниматься охотой. Елота развела небольшой огород, на котором выращивала ямс, бобы и овощи. Вдали от всех, они были счастливы, что обладают друг другом, и ничего большего им было не нужно.

Дом их стоял у отвесной скалы в низине, и Босас каждый раз возвращаясь с охоты, видел его сверху. Однажды он заметил сверху оборванного человека, который пытался проникнуть, через закрытую дверь его дома. Даже издали со спины Босас узнал его: это был бывший монкейтор Лай.

– Открой дверь! – рычал Лай, размахивая топором, – все равно ты будешь моей или я убью тебя!

– Нет! Уходи! – с ужасом кричала из за двери Елота.

Босас не знал, как поступить. Спуститься вниз он не успеет, а прыгнуть вниз со скалы означало верную смерть. Тогда он понадеялся на силу своего лука и, прицелившись, выстрелил в спину Лай. Это было подло с точки зрения воина, но Босас не видел другого пути, что бы спасти свою жену от смерти…

Из-за большого расстояния он попал в правую руку монкейтора, но даже это спасло Елоту от гибели. Лай, почувствовав сильный удар в плече, выронил топор, и понял, что Босас где-то рядом. Но плече его, было, перебило, и он не мог теперь воспользоваться в ответ луком. Крикнув, что Босас трус, который стреляет в спину, Лай решил бежать, что бы залечить рану и прийти снова. Но не успел он пробежать и ста шагов, как дверь дома открылась и на ее пороге появилась Елота, вооруженная луком. Она выстрелила вслед убегающему Лай, но только ранила его в левый бок.

Лай по-прежнему бежал, чувствуя, как кровь струиться из его ран. Он карабкался по камням, ища какое-нибудь убежище, но красный туман стал застилать его глаза. Он остановился, что бы немного передохнуть и вдруг увидел одного из трех воинов, погибших в битве с Босас. Это был Моран.

– Монкейтор, Лай! – произнес Моран, – Мы не можем уйти к звездам, нас не пускает Творец! Не смей больше никогда тревожить меня! Ступай на север!

Лай поспешил обойти призрак Моран, но тут перед ним появился второй воин, Лисот:

– Монкейтор, ты враг Росскому народу! Не смей проходить через меня! Ступай на запад!

Лай послушно двинулся на запад, но тут перед ним возник третий воин Армос.

– Монкейтор, ты сам выбрал свою судьбу! Ступай прочь отсюда! – приказал Армос.

Лай в испуге отшатнулся от призрака и сорвался со скалы вниз, в пропасть.

Босас слышал его предсмертный крик…

Все безмолвствовали, погруженные в глубины древнего сказания. Нептун бросил быстрый взгляд на Гарат. Царица сидела и смотрела на того самого молодого воина Бора, который стал бледным как полотно. Милана дрожала. Нептун заговорил снова:

Прошел год и в царстве Атласс ушел к звездам царь Бал Летописец. Старейшины открыли книгу судеб и вычислили, что в государстве Атласс живет Альгант, который должен по воле Ур-Ана править страной. Его начали искать. И нашли. Альгантом оказался добровольный изгнанник Босас, который стал царем Атласса под известным всем вам именем Синт Сотл-Мам, Флотоводец. Его жена Елота, стала впоследствии матерью царя Альганта Моа и бабкой царя Великого Альганта Кейросса Симерк.

Нужно ли вам говорить, что Елота и моя жена Милана – один и тот же человек в разных воплощениях?

Раздались крики удивления. Почему Нептун молчал об этом раньше? Почему она не сидит с ними в общем кругу? Монкейторы зашевелились. Они уже поняли, что эта история была рассказана им не просто так. Нептуну было только достаточно сказать, что он и Милана – Звездная пара со времен Атласса. В этом бы никто не усомнился.

– Жизнь идет по спирали, каждый ее виток прошлого повторяется в будущем. Это все знают, это всем известно! Закон Россов был уже однажды нарушен, значит, он снова нарушается! – прозвучал чей-то выкрик.

Один из пожилых монкейторов поднялся и сказал:

– В твоем рассказе не хватает имени еще одного участника этой истории! Значит, этот Лай снова добивается замужней женщины. И женщина эта – твоя жена Милана! Где бывший монкейтор Лай или как его сейчас зовут? Ваше Постоянство, покажи нам его или скажи, где его искать!

Тут прозвучал мелодичный голос Ал-Ма-Гарат:

– Посмотрите друг на друга, и вы это поймете сами!

Главный монкейтор гвардии Бора Айлис поднялся со своего места, и, обведя внимательным взглядом всех присутствующих, остановил его на одном из воинов-охранников. Грозно сдвинув брови, он крикнул испуганному молодому воину, в котором безошибочно признал бывшего когда-то человека, носившего имя Лай:

– Значит, жизнь ничему тебя не научила!? Опять ты становишься на путь преступлений!? Тебе было мало наказания смертью в прошлой жизни! Стража! – загремел он, – увести и запереть его! Сторожить крепко, чтоб не сбежал! Попытается уйти – убейте! Его Таблицу Судеб решат Альронсы Альси!

После того как молодого воина увели, монмонкейтор гвардии Бора Айлис сел на свое место и обращаясь к собранию, прибавил в раздумье:

– Я хорошо знаю всех своих триста кейторов. Теперь я понимаю, почему трое молодых воинов в Бора ненавидели этого нарушителя законов, хотя он ничего плохого им не сделал… Это… Это память Прошлого! Они, и есть, те три безвинно пострадавшие воина… Я должен, наградить их за преданность долгу и справедливость. Никто не скажет мне что-то против моего решения?

Никто из монкейторов не возражал.

– Такие люди как Лай не должны рождаться в Альси! – заметила Ронс Окира, – Что скажет наша Звездная пара Вечности?

Сион-Сиронс улыбнувшись, ответил матери:

– Да, Ваше Постоянство, ты права! Но лишать его жизни нельзя, он уже был наказан смертью и погиб в прошлом. Ему место подальше от Альси. Человек повторно приходит туда, где он умер или в местность где-то рядом. Отправив его в дальнюю страну, мы его лишим возможности снова воплотиться на Альси.

Сион-Сиронс, сделал кистью руки не определенный жест и произнес не терпящим возражений голосом:

– Вот мой приговор! Отправим его на восток, за море, он будет там хорошим надсмотрщиком за местными жителями. Он жесток и властен! Пусть таким и остается! Я даже назначу его старшим за писцами в стране Аурха. Если он свершит какое-либо преступление в чужой стране, никто на Альси от этого не пострадает.

– Теперь нам нужно посмотреть Таблицу Судеб Миланы! – сказала Гарат, и все присутствующие посмотрели на невесту Нептуна и приготовились внимательно слушать Гарат. Еще бы! Этот вечер был поистине удачным в плане новостей, которые были похожи на чудесную сказку! Это узнают вскоре все на Альси!

– Милана, ты слышишь меня? – спросила несколько взволнованная Гарат, которая была счастлива, что может сделать приятное своей единственной подруге.

Милана уже давно стояла, уткнувшись в грудь Нептуна, и чуть не плакала от счастья. Она посмотрела на царицу Гарат и тихо, почти неслышно, произнесла:

– Да, говори!

Взгляд Гарат стал жестоким, голос отвердел и в нем слышался металл:

– Монкейторы Альси! И все, кто слышит меня! Милана, как вы теперь знаете, не простая женщина, теперь мы все знаем, что она и Альгант Синт-Нептун – постоянная звездная пара! В Прошлых возрождениях она член царской семьи и мать Альгантов. Она имеет духовное родство с Великим Альгантом Кейросс и его потомками – царями Карросс! Сейчас она опять стала женой Синт-Нептуна. Она не Ронс и не Альгант, но она постоянно близка к царскому дому. Она – Ихор-Са! Она, женщина, носящая красно-голубую солнечную корону, уже почти пять сотен больших солнечных кругов! Она женщина, которая в своем лоне вынашивает царей. Благодаря ей рождаются Альганты на Таэслис!!!

Звонкий голос царицы Гарат зазвенел с новой силой:

– Это и есть великий закон Ур-Ана! Пока вы защищаете его, он будет существовать! Если он перестанет действовать, на Таэслис власть перейдет к низшим! Но такого не должно произойти! Знайте, что Милана не только жена Синт-Нептуна, которая рожает царей, она – кейтор! Она стоит на страже законов Ур-Ана! На ее воинском панцире уже красуются двадцать три медных круга! Это очень много для девушки! Но она имеет право носить свои награды, добытые в жестоких, кровавых боях своим луком, не знающим промаха и боевым топором!

Среди монкейторов пробежал гул изумления, даже недоверия. Двадцать три медных круга! Это надо быть участником не менее десяти сражений и стычек! Не каждый из них мог похвастать таким количеством наград! Но в словах Царицы Гарат никто не осмелился усомниться.

– Завтра, Милана станет женой Синт-Нептуна! Завтра пусть узнают все, что Милана – Ихор-Са!

Присутствующие ответили радостными криками, гомон голосов наполнил вечер разными звуками. Все вспоминали заслуги Альганта Синт. Никто из присутствующих старых воинов не проявил чувства зависти или недовольства. Кроме одного человека, смотрящего на все, как игрок, проигравший все, что у него было. Это была Мила.

Мила смотрела на свою счастливую сестру, и ей было радостно, но хотелось плакать. Она желала сестре большого и светлого счастья. Мила видела, что Милана радовалась объятиям Нептуна, который что-то шептал ей на ухо. Счастье сестры было свято для Мила, она не будет мешать ей никогда! Только какая-то боль внутри не давала Мила покоя. Наверное, она просто полюбила как молодая женщина Альганта Нептуна, Великого бога Вечности Януса себе на радость или беду!

Глава 17.

Когда уже время уже близилось к полудню, а жаркое солнце изливало на землю свой губительный зной, Милана после воинских упражнений, вошла на кухню. Увидев Реуту, сказала с ходу:

– Мама, дай попить, чего-нибудь холодненького!

На кухне хозяйничала одна Реута, а Мила сидела на скамейке и смотрела на раскрасневшуюся и мокрую от пота сестру. Ирасты на кухне не было.

Милана напилась из деревянного килика холодного отвара из груш и сказала:

– Как хорошо! Редкий плод и вкусный. Растут где-то на западе, на побережье моря . Нептун говорил, что там есть поселок Троя. Никогда там не была. Но вкусно!

Милана присела на низкий стульчик и вытянула с блаженством ноги. Посмотрела на Мила и спросила:

– Чего ты тут делаешь? Ты же должна быть в коровнике, собирать свежие овощи в огороде или кормить коз.

– Мы тебя с мамой ждали, – ответила Мила.

– Зачем? Что-то случилось?

Милана посмотрела на мать, занятую стряпней и сказала:

– Мама в порядке, ты тоже здорова. Нептун, невредимый. Все живы. Так что же случилось?

– Случилось! – сказала Мила, – Я хочу тебе рассказать, что здесь случилось, пока ты как горная лань прыгала по морскому берегу.

– Говори же! – рассердилась Милана.

– Пока ты упражнялась,… к твоему мужу приходили тинийские старейшины – Си-лот… – Мила кусала губы, не зная как продолжить рассказ.

– Они к нему каждый день приходят, – усмехнулась Милана, – он же царь! И вообще, как ты разговариваешь с царицей?

Милана звонко рассмеялась, придя в восторг от своей шутки.

– Только не надо так шутить, царица! – обиделась Мила.

Реута, молчавшая все это время, решила сама продолжить разговор, понимая, что Милана не серьезно относится к всему сказанному сестрой. Она повернулась к Милане и сказала:

– Милана, дочь моя, послушай меня, ты зря смеешься! Все очень не просто! Ты помнишь о том, что твой муж Нептун – царь! Нептун стал царем Таоросс, и бессменно будет им, пока он не уйдет к звездам. Сейчас нет никого из Альгантов на Таэслис, кто был бы выше его! Только ты забыла, что твой муж – тиниец. И еще ты забыла, что делает царь тинийцев во время праздника Ур-Ана у народа Тин, когда они ежегодно подтверждают его право называться царем?

У Миланы медленно сбежала с лица улыбка. Да, это правда. Она забыла! Если бы Нептун был простым тинийцем, это было бы не страшно. Но ведь он – царь!

– Вот мы и ждем тебя, что бы сообщить тебе эту неприятную новость…

– Приходили Си-лоты… – повторила Милана в раздумье.

Праздник Ур-Ана должен был состояться в конце лета. Нептун, как выбранный народом царь праздника должен был возглавлять его. И это было бы нормально, но…

На празднике он должен всенародно был лишить девственности девушку-мазленс из народа Тин!!! Потом начинался обычный для народа Тин праздник группового брака при свете луны… Ох! И так каждый год!!! Как она забыла об этом?!

И самое неприятное было в том, что ее муж не мог отказаться от возложенного на него ритуала! Тинийцы этого не поймут! Они не потерпят святотатства Нептуна, отказавшего в проведении священнодействия.

Она понимала это лучше, потому, что сама была мазленс. Она была посвящена во многие тайны избранных, потому, что училась знаниям, которые оставила после себя Авийя-Гекуб – первый иерарх Таэслис среди всех Альгантов носящих красную корону. Авийя-Гекуб всегда и во все времена была соперницей Ал-Ма-Гарат, и противостояла ей, считая, что ее избранный Великим Творцом народ Тин ничем не хуже Россов. Этому способствовало то обстоятельство, что народ Тин пришел на Таэслис с соседней красной планеты, находящейся не намного дальше от солнца, чем Земля. Точнее с Марса, погибающего в результате остановки спиралей, замороженных вечным холодом. Тинийцы были с точки зрения бескрайнего Космоса местными, а Россы пришельцами с далекой звезды из созвездия Ориона. Поэтому постоянное соперничество двух народов, равных между собой по развитию, но чуждых по обычаям вносила немало хлопот в их совместную жизнь. Их объединение было вынужденным, среди мрака местных племен и диких нравов обитателей, порожденных этой планетой, другой помощи ждать не приходилось. Лучше было иметь странного соседа-союзника, который всегда был готов прийти на помощь, чем в одиночку сражаться с дикими сынами Таэслис. Так думали и тинийцы, охотно принявшие россов в своих ряды. В результате многих столетий образовался единый народ Ростины. Они смешивались браками, но их дети несли в себе только выбранный код одного из родителей: ребенок мог принадлежать только к народу тин или только народу росс. Живя вместе семь столетий, россы и тинийцы не смогли никаким образом побороть в себе природные качества, заложенные в них различным эволюционным развитием. Создав единые законы и определившись во взглядах на окружающий мир Таэслис, каждый из народов оставил что-то свое, близкое им по духу.

Тинийцы жили по закону группового брака, который охотно признавали и считали высшей нормой жизни, а россы его чуждались, воспримемся семью, как нерушимое целое. Конечно, у Тинийцев тоже были семьи, но внебрачные связи и дети, появлявшиеся от них, позором не являлись. Как правило, у тинийки только двое из четверых ее детей являлись зачатыми от ее законного мужа, остальные были от других мужчин. Матрилинейное родство было основой. Отцовство в расчет не принималось. Но тинийцев это нисколько не шокировало, они были очень мирным народом и воспринимали это совершенно спокойно, потому, что главой семьи у них была женщина, а дети и муж принадлежали ей.

Теперь с этим противоречием восприятия жизни столкнулась Милана, которая принадлежала к народу Росс. Ей было о чем задуматься. Потому, что ее горячее любимый ей муж был Тиниец. Он был Альгант, но все равно оставался тинийцем.

Милана сидела и думала, но никакие мысли ей не лезли в голову. Единственное, что она поняла после короткого раздумья, было то, что ее муж будет любить какую-то деву-тинийку и когда он вернется с праздника, она должна будет смотреть на него с любовью и ласково ему улыбаться?! Для нее это было просто невыносимо гадко! Милана, не вполне понимая, что делает, схватилась за нож, висевший на ее поясе. Ее любимый муж ей изменит? Как это такое можно стерпеть?

Реута проследила действия дочери и с улыбкой сказала ей:

– Ты хочешь убить своего мужа Нептуна? За что?

Милана смешалась, услышав этот вопрос.

– Дочь моя, принимай действительность, какая она есть на самом деле, – рассудительно сказала Реута. – Твой муж Тиниец и царь, исполнить это – его долг. Он не может поступить иначе, он обязан выполнить его. Его долг перед народом и любовь к тебе это не одно и тоже!

– Я понимаю, – дрожащим голосом сказала Милана, – Мама, но я люблю его больше жизни! Как бы ты чувствовала на моем месте измену мужа. Он будет любить на празднике другую женщину! Это… – Милана была в состоянии нервного потрясения.

Реута подошла к дочери и, встав на колени рядом с ней, обняла ее:

– Не переживай сильно! Это не все так страшно как ты думаешь. Нептун любит тебя, я поняла это по его виду. После прихода Си-лот и разговора с ними он долго не мог прийти в себя, и сейчас прибывает в состоянии, которое испытываешь ты. Его эта новость тоже не обрадовала. Он сейчас в мучительном раздумье, но никто не может ему помочь. Он даже не знает, как рассказать об этом возложенном на него долге тебе, а ты готова броситься на него с кинжалом. Все это делается против его желаний! Пойми это!

Милана это понимала, только что с того!

– И вот, что я хочу, Милана, сказать тебе! Теперь ты – царица государства Таоросс! И тебе, как царице, теперь тоже придется участвовать в этих праздниках!

Милана с ужасом посмотрела на мать. Как и ей придется тоже? О, Ур-Ан! Она женщина росс, должна участвовать в этом?!

Реута села рядом с дочерью и немного помолчав, сказала:

– Послушай, что я расскажу тебе… Я – тинийка. Как следовало по законам нашего народа, когда мне минуло четырнадцать солнечных кругов, я попала на праздник Ур-Ана. Меня тогда влекло все неизвестное, хотелось доказать всем на что я способна. Мне хотелось мужской страсти, и быть любимой. На празднике в ночи выбранный народом тиниец сочетался браком с девушкой, моей ровесницей, которую я хорошо знала. А потом я оказалась в кругу мужчин и женщин. Меня обнял какой-то молодой тиниец, и дальше было все, о чем я мечтала! Его сменил другой. Потом третий. Этот третий мужчина и был твой отец. Он был росс, но он сам пришел на праздник. Зачем? Что его, человека синей полосы радуги, привлекло в развлечениях тинийцев? Ты, Милана, этого не знала. Ты удивлена? Да, я вижу. Но после праздника твой отец сам пришел ко мне. Мы стали встречаться. Через год я стала его женой. Еще через год родилась ты. Видишь сама, праздник Ур-Ана, не помешал нам быть с твоим отцом счастливыми! Но я больше не участвовала в праздниках Ур-Ана и больше других мужчин я не знала. И я не жалею об этом. Поэтому праздник Ур-Ана никак не сможет разрушить твоего счастья, Милана! Одну ночь, в каждый длинный солнечный круг, вам предначертано Судьбой не принадлежать друг другу в этом мире. Но остальные дни и ночи – нераздельно принадлежат только вам одним.

– Мама, а ты этого мне не рассказывала! – произнесла Мила.

Реута посмотрела на Милу, покачала головой и снова посмотрела на Милану:

– Нептун сейчас нуждается в твоей поддержке. Ему нужна твоя помощь, Милана! Помоги ему справиться с этим несчастьем! Я не знаю, как назвать это, по-другому, только не казни его напрасно! Поговори с ним, а еще лучше, пусть он придет сюда. Мы сможем утешить его словами.

– Понимаю, – тускло ответила Милана и ушла в свои мысли. Но тут же встала и вышла за дверь.

Мила и Реута переглянулись и занялись приготовлением пищи, думая каждая свои думы.

– Мама, а почему Нептун стал царем? – спросила Мила. – Это ему было нужно?

– Только он и подобные ему Альганты, воспринимают беду народа, они знают, что нужно людям. Быть Альгантом – значит нести на себе обязательства перед всем миром. Но Альгант не мыслит другой жизни. Нептун мудр, велик, справедлив и готов идти защищать нас, тинийцев, даже ценой собственной жизни! Он способен на подвиг! Он не просто бог, он – великий воин и герой!

– Ой, мама, ты так его обожаешь? – спросила Мила.

– Я боготворю его! – серьезно ответила Реута. – Я еще не встречала в своей жизни никого, кто за короткое время сумел бы столько много сделать для нашего народа!

– Я хотела бы, что он был всегда с нами! – скакала Мила. – Но быть его женой мне не написано в книге судеб…

Реута сначала ничего не ответила ей. Потом сказала:

– Он царь. Тинийцы строят сейчас для него большой дом в два этажа. Там мы там будем жить вместе с ним! Ты тоже. Потому, что твоя сестра – Ихор-Са, носящая корону и царица царства Таоросс. Мы теперь его слуги, так определила книга Судеб, и мы должны всячески заботиться о нем.

На пороге появилась Милана, и следом за ней вошел Нептун. Лицо его было печально.

Милана и Нептун, молча, уселись на скамью. Повисло тягостное молчание. Реута решила его нарушить:

– Мы знаем все, Нептун, и думаем, как помочь тебе и Милане.

– Тут никто не может нам помочь, – произнес Нептун. – Не прошло и десяти коротких солнечных кругов, как я женился на Милане, как вдруг от меня требуют участие в празднике Ночи и выполнение на нем ненавистного мне ритуала.

Нептун заговорил снова, словно оправдываясь перед ними. Сейчас он не был Альгантом, он казался простым человеком, которого постигла беда.

– Там, где я раньше жил, такого ритуала нет. Поэтому, я не знаю, как это исполнить! И еще… мне очень тяжело, что моя жена Милана… будет смотреть на меня как предавшего ее чувства и любовь к ней. Мне будет крайне тяжело выполнить долг царя, потому, что я знаю, как будет тяжело ей! Это уже непосильный груз на моих плечах! Но и это не все!

Разве тинийцы ведут себя так? – подумала Реута, но промолчала.

– А что еще? – наивно спросила Мила стоявшая поодаль.

– Кто будет эта девственница-тинийка? Я не знаю! И я совсем не люблю ее! Я не могу любить девушку, которой раньше никогда не видел! Понимаете, не могу! И это тоже не все!

-???

– Милана знает, что я мужчина, я умею любить всю ночь, она подтвердит это! Но я никогда не смогу любить девушку, когда на меня будут смотреть сотни чужих глаз! – Нептун схватился руками за голову и простонал: – Чем больше я думаю об этом, тем мне становиться все страшней!!! Кто это придумал? Я не могу исполнить то, что они от меня хотят! Я не смогу! Я – кейват, только кейват. Зачем мне это? Зачем от меня требовать невозможного? Есть черта, через которую я не могу переступить! Я напуган, я боюсь этого праздника. Мне легче сразиться со львом, или тремя десятками гутиев в одиночку! Что мне делать?!

Куда я попал? Что это за мир? Тут надо обладать способностями актера порно, но я не актер. Надо бежать! Только куда? – думал между тем он.

Они в тяжелом молчании слушали Нептуна. А он продолжал выплескивать свои эмоции, которые накопились в нем:

– Нет, это невозможно! Я готов отказаться от царства. Нет, я отказываюсь от царства! Не нужна мне солнечная корона. Только пусть все отстанут от меня! Нет. Не буду этого делать! Милана, бежим со мной в Атласс. Будем жить там как раньше, как жили когда-то Босас с Елотой, вдали от всех! Вдали от суеты и не понятных мне ритуалов! Милана, ты же тоже против того, что бы я в нем участвовал? Тогда что мы тут делаем? Бежим быстрее отсюда!

Нептун воззрился на Милану, ожидая ответа, и тут же почувствовал, как его левую часть лица обожгла звонкая пощечина.

– Успокойся! – крикнула жена, и, сразу прильнув к нему, в длительном поцелуе припала к его губам. Нептун пришел в себя. Что на него подействовал, ее удар или поцелуй, он не понял. Он молча встал, невнятно произнес, что скоро вернется, вышел.

Милана проводила его взглядом и после молчания, тяжело сказала:

– Он правда не сможет исполнить ритуал… Никогда… Он сказал чистую правду о себе. Он такой, какой есть на самом деле. Он не понимает значение ритуала. Он не готов к нему. Он обречен на гибель, его миссия Альганта останется не завершенной… Это конец…

И прибавила:

– И я его еще осмелилась ревновать! Единственного мужчину, который меня искренне любит! Я, женщина, которая скоро отдастся на празднике нескольким тинийцем, ревную своего мужа… Мои чувства сейчас ничто по сравнению с тем, что происходит у него в душе!

И она воскликнула в великой тоске:

– Мама, ты понимаешь, что Нептун находится на краю своей гибели! Он уже близок к смерти! Он оказался заперт между трех исполинов: своей любовью ко мне, своей сущностью и чувством долга перед народом Тин! Эти три исполина, на которых строится вся его жизнь! А его заставляют разрушить две из его основ! Но он не преступит через себя никогда, потому, что он – Альгант!

Он не может нарушить свой кодекс чести, поэтому не сможет выполнить ритуал! Он будет вынужден участвовать в празднике Ур-Ана, но не сможет лишить девственности тинийку. За это он будет осмеян народом. Бежать за море и жить с позором сейчас и в последующих воплощениях он тоже не сможет. У него нет другого выбора, как до праздника Ур-Ана самому по доброй воле самому уйти к звездам навсегда….

И она, больше не сдерживая себя от огорчения расплакалась.

Реута и Мила, поняв смысл сказанного, поспешили к Милане и обняли ее. Так они стояли втроем и тихо плакали.

– Но ведь можно что-нибудь сделать? – через слезы сказала Мила, которой было искренне жаль и сестру и Нептуна.

– Расскажи царице Гарат, она поможет! – предложила Реута.

– Нет, не поможет. Нептун царь тинийцев и слово Гарат, царицы россов не может быть решающим, – возразила Милана.

– Милана, а ты готова помочь Нептуну? Спасти его от позора и гибели? – спросила Реута, оставив вопрос Мила без ответа.

– Да, я люблю его и готова ради него на все! – воскликнула с порывом Милана, – Ты что-то придумала? Говори скорее!

– Мила, – спросила дочь Реута, – ты собираешься идти на праздник Ур-Ана?

– Мне уже скоро пятнадцать больших солнечных кругов. Поэтому я там хочу присутствовать. Ты не хочешь, мама, что бы я там была?

Реута посмотрела на дочерей и прошептала:

– Мы спасем его! Каждая из нас должна хранить в тайне, то, что мы сделаем для его спасения!

– Что мы должны делать?

– Мила должна быть представлена на празднике Ур-Ана избранной девственницей мазленс!

– Я!? – вскричала Мила.

– Это не возможно! – ответила Милана.

– Почему невозможно? – терпеливо допытывалась Реута. – Ты что, ревнуешь свою сестру?

Милана отрицательно покачала головой:

– Я его больше не ревную! И к Мила тоже… Но только она не мазленс! И… не девственница… я не хочу говорить о ее прошлом…

– Нет, для всех она девственница. Гутий-насильник не успел оставить в ней семя… Никто кроме нас троих, Нептуна и Гарат не знает об этом… А мы будем молчать. Никто не посмеет проверять ее, если Нептун объявит тинийским Си-лот о том, что на ней он остановил выбор вместе с царицей Гарат. В слове Альганта, который упомянет волю Звездной Матери, никто не осмелиться усомниться, разве не так?

– Так! – согласилась Милана.

– А за тридцать маленьких солнечных кругов ты обучишь Мила всему, что ей нужно знать, для участия в празднике.

Милана согласно кивнула:

– Да, это трудно, но возможно!

– А ты, Мила, будет возражать, если так произойдет? – Реута повернулась к дочери.

Мила отрицательно быстро-быстро покрутила головой.

– Остается Нептун. Он самая тяжелая часть нашего замысла. Как я поняла, самая для него большая трудность – совершить любовное действие при зрителях. У нас есть время. Мы его подготовим. И тем самым спасем его!

– Как? – выдохнула Милана.

– Очень простым и надежным способом. Нептун будет вступать в любовную связь с Мила, а мы с тобой будем зрителями… Он привыкнет к ней и легко совершит обряд. Ты, Милана, после этого не набросишься на сестру с ножом? Ой, – всполошилась Реута, – скоро обед, мне нужно быстро готовить стол. Помогайте!

***

Для Гарат, Сион-Сиронс, Окира, Воуза и Ираста этот обед ничем не отличался от всех остальных. Они все с аппетитом ели мясной суп с овощами и зеленью, заедая его ячменными лепешками и жареную на оливковом масле капусту с кусочками мяса, и хвалили поварские способности Реуты.

На столе, как закуска, находились корни сладкого салата в уксусе и меде, латук и сельдерей. Фисташки и миндаль.

Георгий жаловался на боль во всем теле от непосильного, как он утверждал, труда лесоруба. Нептун на общем застолье ел мало, был задумчив и погружен в свои тяжелые думы. Милана все обдумывала, как уговорить мужа, поддержать их совместное семейное решение и все правильно и доходчиво объяснить ему. Видно она, наконец, приняла верное решение и под конец обеда даже развеселилась. Реута поглядывала то на Мила, то на Милану с Нептуном. Только Мила парила в небе от внезапного счастья. Она с великой радостью готова была спасать Нептуна и днем и ночью. Лучше конечно ночью…

***

Вечером Милана и Нептун пришли в комнату Реуты. Нептун был в сильном смущении. Стараясь побороть свое чувство, он сказал:

– Я очень благодарен вам всем за то, что вы все делаете для меня. Вы сохраняете мне честь и жизнь, а это много значит для меня. Моих слов благодарности будет недостаточно за участие в моей судьбе…

Только я хочу спросить тебя, Реута, не слишком ли это большая жертва, использовать, таким образом, свою дочь?

– Нет, Нептун, это не жертва. Ты, наверное, не понимаешь, что делаешь не только для себя, но и для нее благодеяние!

– Чем же? – поразился Нептун. – Я не могу понять, клянусь Ур-Аном!

– Мужчина, первым оставивший Млечный путь в лоне женщины, становиться очень часто отцом ее будущего ребенка, даже если она и не окажется беременной. Если мужчин несколько, то у женщины всегда есть выбор, по какому подобию создавать в себе плод. Ты очень силен, Альгант, и скорее всего будущий ребенок Милы, зачатый ей в браке от своего мужа, будет твоим, – с улыбкой закончила Реута.

Нептун, молча, согласился. Это было что-то из области тайных знаний биологии, о которой он знал не много.

В комнате горели три светильника в форме чаш. Эта атмосфера полумрака вызывала таинственность, которая всегда присутствует при проведении старинных обрядов. Сейчас же отблески пламени особенно были нужны Нептуну.

Он вынул из складок одежды три ожерелья из чешского стекла и с легким поклоном раздал их женщинам. Сияние огней всех цветов радуги на обычном стекле, при свете светильников, произвела на них сильнейшее, неизгладимое впечатление. Такого блеска камней они еще никогда не видели! Нитка бус Георгия, была разделена на три части, ее как раз хватило на три незамысловатых украшения, но восторг женщин от увиденного превзошел все ожидания Нептуна. Они сразу начали примерять их и любовались друг на дружке ярким блеском радужных огней, вспыхивающих при любом повороте тела. И даже забыли, зачем они собрались здесь. Они бросились искать свое обсидиановое зеркало и рассматривали себя с бусами по очереди. Это был действительно царский подарок, даже учитывая, что Реута и Мила ходили с бусами не из оловянных, а золотых шариков. А Милана не носила украшения. Когда восторги несколько стихли, Милана выразительно посмотрела на мать, давая ей понять, что она все объяснила своему мужу и теперь можно начинать его обучение.

Реута скинула с себя хитон из белой одежды и взору Нептуна предстала длинноногая, как и все тинийцы, красиво сложенная женщина, имеющая от рождения тридцать семь солнечных кругов. На ней был пояс и две ниспадающие полоски широкие материи желтого цвета, не доходящие до коленей, скрывающие только сокровенные места. Высокая стоячая грудь ничем не прикрывалась, и Нептун почувствовал, что у него пересохло в горле от волнения. Реута развязав ленту, собирающую волосы в пучок и тряхнула головой. Русые длинные волосы рассыпались во все стороны, и Нептун вдруг осознал, что эта еще молодая женщина прекрасна, как все тинийки его народа и способна вызывать у мужчин глубокую страсть. Мила тоже сбросила хитон по примеру матери и была одета только в широкий матерчатый пояс тоже желтого цвета. У Милы уже были достаточно развиты бедра, и имелась небольшая грудь, но до женщины она еще не дотягивала. Хотя смотрелась очень привлекательно.

Милана осталась в своей одежде.

– Сними тунику! – показала пальцем Реута на одежду Нептуна. – Она на тебе не будет надета на празднике Ур-Ана!

Нептун без колебания сбросил одежду на пол. Он только успел заметить, как взгляд Мила метнулся в его сторону и застыл у него ниже пояса. Мила взошла на широкое ложе и улеглась на бок, выставив одну ногу и согнув в колене другую.

– Именем Ур-Ана всемогущего и Творца Таэслис, – начала немного волнуясь декламировать Милана, – начинаем и показываем акт творения великого Космоса, да будет благословенна эта ночь и все время следующее своим чередом во всех обитаемых мирах Вселенной!

– На тебе Нептун будет надет черная накидка! – рассказывала Реута, – девственница будет лежать на помосте, который будет собран из досок и покрыт тигровыми шкурами, абсолютно обнаженная. Вас должны видеть все, хотя люди будут находиться на некотором удалении. Но ты не должен сразу приближаться к Мила. Сначала ты должен будешь исполнить движения. Это не сложно. Ты будешь ходить кругами вокруг нее, постоянно суживая их. Это движение по спирали, наконец, приведет тебя к помосту, на котором будет возлежать без движения Мила.

Милана снова заговорила холодным бесстрастным голосом:

– В начале, до рождения мира, ничего не было, был только бег безбрежного Времени. Что это мы не знаем и не можем узнать никогда. Потому, что мир еще не был создан, и мы в нем не существовали. Потом, в временном пространстве Таннос возник язык Соннат. Прочитай слово Соннат наоборот, и ты поймешь, почему пространственный мир подчинен Слову. То, что вы с Мила будете показывать народу Тин, только отображение пути развития нашего Мироздания. Настал какой-то миг, и часть пространства Таннос стала мерцать, поменяв цвет с черного на белый. Белый цвет от сильного мерцания тоже частично изменил окраску и стал желтым. Теперь в черном Танносе сияли два цвета – белый и желтый, которые определяли его значение. Так вначале появился свет!

– Мужчины на празднике будут одеты в белое, женщины – в желтое. Так, как одета я! Но ночью все одевают на себя еще плащи-накидки: белые и желтые. В черной ночи – пространстве миров – это два мерцающих цвета Таннос. Мужчин, как обычно, будет в три раза больше, чем женщин, – сообщила Реута.

– Пространство Таннос дрожало от все усиливавшейся вибрации, и эта вибрация стала смещать в стороны спирали, которые образовались от сотрясения, – продолжала Милана. – Эти спирали возникшие от вибрации и являются основой всей жизни. Девушка символизирует – Таннос, нетронутый и чистый. Ты – бегущее время, вызывающее вибрацию. Это вы изображаете на празднике Ур-Ана!

Ты должен видеть и знать, Альгант, что люди, вступившие в любовное соединение друг с другом, выбрасывают в пространство невидимые человеческому глазу спирали. Ты – Время, дающее началу жизни! Эти спирали растут и ширятся, потому, что тинийцы и тинийки в этот момент тоже начинают вступать в любовную связь. Спирали множатся, сплетаются в пространстве и охватывают всех присутствующих в одну большую красную спираль. Так народ тин оказывается великим единым целым на Таэслис и в высоте Ур-Ана. Это невидимая красная спирать – символ их объединения и братства. Поэтому все тинийцы так дружны между собой. У них нет родства ближе, чем духовное объединение. В этом их великая сила! А теперь, Нептун, приблизься к Мила и начинай делать то, что Время сделало с Таннос!

– Здесь ты должен будешь сбросить накидку, – сказала Реута.

Нептун, немного робея, приблизился к девушке. Мила перевернулась на спину и, вытянув ноги, замерла. Она с волнением, которое не показывала, дрожала от легкого страха и ждала продолжения.

Она символизирует пространство, в котором нет движения. Ей проще. А я? А я должен это пространство заставить вибрировать! Только как? Передо мной находится девушка, с которой я… Да ей всего только полных четырнадцать солнца кругов! – с ужасом подумал он.

Нептун замер в нерешительности. Он знал, что в Древней Греции девушек отдавали замуж в четырнадцать лет. Он прекрасно понимал, что в древней Японии похвастать женой четырнадцати лет было высшим шиком в феодальном обществе. А индийская Камасутра была написана с учетом не всех, но многих позиций для жен, которым было вообще двенадцать-тринадцать лет. Попробуй-ка по инструкции Камасутра выполнить все, что там предписывалось делать с женой, которая весит не меньше семидесяти-восьмидесяти килограммов. В том-то и дело, что индийские малолетние жены более сорока килограмм не весили!

Милана, почувствовав его колебания, подошла к нему и, нежно обняв со спины, требовательно прошептала:

– Любимый мой, не бойся ничего, Мила тебя ждет! Она рада, что ты будешь обладать ей! Она хочет быть твоей возлюбленной! Возьми ее!

Милана, стоявшая у него сзади, обнимала руками его плечи и целовала его тело. Реута поняла нерешительность Нептуна иначе. Она приблизилась к нему, посмотрела в его глаза и опустилась перед ним на колени. А дальше он почувствовал, что его мужская сила начала быстро увеличиваться и твердеть, благодаря умелым действиям прекрасной тинийки…

… Он с трудом, но все-таки смог пересилить себя… Он смог полюбить другую девушку!

Мила приняла в себя всю мощь царя Нептуна! Девушка учащенно дышала, стонала и вскрикивала от наслаждения. Ох, Великий Ур-Ан, спасибо тебе! Как мне сейчас хорошо!!! Делай это со мной! А-ах! Еще! Еще! О-о-о!!! Сильнее! Да! О-о-о-ох! А почему лицо Нептуна вдруг так изменилось от нахлынувшего на него восторга? А внутри так сильно пульсирует… его амб, и стало горячо и так приятно! Что это? О, это Млечный путь, которым он обильно наполнил меня! Как жалко, что все так быстро закончилось! Ой, как мало! Еще хочу!

Мила в любовном порыве вцепилась руками в Нептуна, старясь задержать приятное мгновение…

Глава 18.

Через несколько дней к Нептуну приехал Си-лот Гобуб и объявил:

– Альгант, твой новый дом построен. Можешь переезжать туда. Хоть сегодня. Дом великолепен и просто создан для царя. Два этажа. Дом строили из кедра, крышу его покрыли досками из кипариса. Печи выложили лучшие каменщики. Первый этаж – кухня и кладовые. Второй этаж – жилые комнаты. Конюшня на пять лошадей или онагров, коровник на пять коров, загон для коз находится за домом. Постройка для угля и дров, постройка для инструментов, пресс для виноделия, отхожее место в самом доме. Забор из заостренных бревен. Колодец. Помещение для слуг, домик для стражи. Мебель сделали мастера, ложа, стульчаки для сидения, столы, кедровые лари для вещей. В таких ларях не заводятся жучки – древоточцы, а вещи, лежащие в них, обретают приятный аромат. Сада пока нет. Добрый дом!

Нептун улыбнулся, поблагодарил старика за заботу и поинтересовался:

– Как идут дела у тинийцев?

– Проблем не разрешимых не возникло. Многие уже построились. Поля запахали, засеяли, зерно, на посев полученное от царя Алраса, даже осталось в избытке. Часть пустили на еду, остальное убрали в хранилища. Кроме того, посеяли кунжут, чечевицу, горох и бобы. Гарат приказала выделить нам пятьсот ульев с пчелами. Несколько десятков ульев мы привезли с собой. Мало, но мед будет. С востока пригнали в виде дани стада коз и коров для россов. Из них несколько десятков коров и три сотни коз выделили нам. Подарили. Теперь молока у нас достаточно. Я приказал распределить скот по семьям, у которых нет крупной живности. Две коровы из них теперь в твоем доме.

– Нас пятеро в доме, – заметил Нептун, – мне не нужно столько молока и масла.

– Не-е-ет! – не согласился Гобуб. – Не пятеро. Ты и твоя жена – не работники. Вы – цари! Моя старшая дочь и мой старший сын теперь будут находиться в твоем доме постоянно. Дочь – помогать по хозяйству. Сын – кейтор, он отвечает за твою безопасность, и с ним еще трое воинов. Это те воины, которые участвовали с тобой в битве при Тарсе. Твой дом не охраняет гвардия Борра в сто человек. Хурриты и гутии очень коварны. Поэтому некоторая охрана нужна. Вас уже десять!

Нептун был вынужден согласиться с умным и предусмотрительным Си-лот.

Нептун похвалил себя, что нашел себе в помощники Гобуб, который взял на себя множество хозяйственных дел и успешно справлялся с ними.

– Но дел еще очень много, – продолжал рассказывать Гобуб. – Люди работают на огородах, сажают сады, готовят дрова и жгут уголь. Многие постройки не готовы. Строевого леса много, но его надо рубить. Никто не сидит без дела. Люди трудятся почти без отдыха. К середине осени, я мыслю, все закончим.

– Старейшины пересчитали людей?

– О, да, Альгант. Всего тинийцев, переселившихся в Альси, оказалось чуть более двенадцати тысяч.

– Не мало, – заметил Нептун. – Я приеду смотреть свой дом завтра с Миланой. Жди меня там утром. Соберем заодно там совет тинийцев. Пошли гонцов ко всем нашим Си-лот, я хочу поговорить с полным собранием старейшин.

И он отпустил Си-лот Гобуб.

Новый дом Нептун приказал возвести в десяти километрах от дома Звездной пары. Это было очень удобно. Пешком по дороге всего два часа. А верхом на лошади вообще рядом! Даже если она пойдет шагом, и то, чуть более часа.

Переезд в новый дом не занял много времени. Уже к вечеру Нептун, Милана, Мила и Реута оказались в новом жилище. Они быстро перетащили свои вещи в комнаты верхнего этажа, которые общим решением назвали жилыми.

Георгий тоже переселился вместе с ними.

В коровнике уже стояли две коровы, а в конюшне разместили двух рабочих онагров и двух объезженных лошадей. Этих лошадей Нептуну и Милане подарили Альронсы Альси уже тридцать колосолан назад. Нептун и Милана осваивали верховую езду. Лошади были приручены. Но ездить на них приходилось без седла и стремян, используя только кожаные удила и попону.

Лошадей было совсем мало, правильнее сказать что для таких территорий их были единицы.

Как выяснил Нептун, древние лошади , привозились с территорий, где находился современный Северный Казахстан, из низовий рек, которых впоследствии назовут Волга и Дон, с территории современной Румынии. Там паслись многочисленные табуны лошадей, потомков древних тарпанов. Лошади стали известны в Средиземноморье примерно в 4300 году до н.э. Пока еще профессия коневода была редкостью, но коневоды из ростинов уже хорошо знали повадки лошадей, изучили и способы их выведения.

Едва переселившись в новый дом, Нептун подвергся атаке Георгия:

– Альгант, послушай!

И Георгий стал декламировать детский шутливый стих-небылицу из армянкой народной поэзии:

– Дядюшка Сурен,

Сын его – Хорен!

Племянник – Карен.

Да семь молодцов –

Удалых косцов

Косы точили,

Траву косили,

Сушили-ворошили,

Сено копнили,

Копны посчитали –

Ни одной нету!

Понял, Альгант Нептун, о чем я гаварю?

– Понял, Георгий, прекрасно тебя понял! – ответил Нептун. – Твое дело не сдвинулось с места.

– И что же нам делать? – спросил Георгий. Потом немного помолчав, добавил:

– Если ты царь, то должен собирать налоги. А налоги – это казна! Казна – это золото! Покажи где твоя казна и когда ты будэш собирать налоги?

– Налоги? – усмехнулся Нептун. – Георгий, тут нет этого! А налоги в виде дани с чужих земель поступают в виде скота: овец, коров, коз. Еще в виде шерстяных и льняных тканей, фиников, муки из хлебных злаков и муки из фиников, льняного масла, кунжутного масла, различных приправ…

– Это как так? – поразился Георгий. – Савсем нэт золота? А как я клад дэлать буду? Финики и коров в землю закапывать?

– Золото в Альси поступает из Тао и Карросс на обмен. Только это не дань, а товар.

– Тагда обмэняй килограмм тридцать, да?

– Нет! – сказал Нептун, подумав. – Мы сделаем по-другому. Ты наторгуешь это золото.

– Как?

– На Альси ты никак не сможешь сделать клад. В нашем времени его даже водолазы с батискафом достать не смогут! Поэтому, делать клад можно только на территории Армении или Израиля. Там, где у тебя будет возможность свободного доступа к нему. Так?

– Канэшно!

– В Историческую Армению тебе попасть практически невозможно. Там сейчас горцы вовсю потрясают оружием, война идет полным ходом.

Георгий был согласен. Ему совсем не хотелось еще раз встречаться к дикими гутиями.

– Остается Израиль, – продолжал Нептун. – Но на морском побережье Аурхи особой торговли нет. Это очень богатый регион. Местные племена обменивают шерсть, шерстяные ткани и немного керамику. Тебе будет нечего предложить им по высокой цене. В Восточном Средиземноморье сейчас спокойно, войн нет, но в любой момент она может там разгореться. Поэтому хочу тебе предложить отправиться в Среднюю или лучше Южную Месопотамию. Там протекает самая бурная торговля. Грузы отправляют не только караванами на онаграх, а используют так же речные суда, которые гоняют с севера на юг по рекам – Тигру и Евфрату.

Древнешумерский язык ни я, ни ты не знаем. Но ты немного понимаешь хурритский язык, немного знаком теперь с Сонрикс, знаешь Иврит. А значит, сможешь при необходимости договориться с шумерами и древними бедуинами, которые разговаривают на древнем арабском наречии. В общем, с местным населением как-нибудь столкуешься.

Немного золота я тебе найду. Дам охрану на время. Остальное сделаешь сам. От Средней Месопотамии до земель будущего Израиля не так далеко. Соберешь богатство – съездишь с караваном товаров и сделаешь клад. Как тебе мой план? Я бы и сам с удовольствием съездил с тобой посмотреть древнейшие дошумерские города, но как я оставлю одну молодую жену, и государственные дела меня не отпустят.

Георгий задумчиво крутил головой, спросил:

– Как ты думаешь, Борис, сколько мы еще здесь пробудем?

Нептун развел руками.

– Если бы я знал! Неизвестно. Но мне кажется, что довольно тебе играть роль моего слуги, пора тебе становиться свободным торговым человеком. В Месопотамии это очень почетно. Кстати, там ты сможешь получить доступ к женщинам, которых у тебя тут нет, и никогда не будет…

Последний аргумент оказал решающее значение. Глаза Георгия загорелись от предстоящего предприятия, и он сразу перешел к делу:

– Согласен. Как мы организуем это?

Нептун начал излагать детали:

– Ты получишь золото. Но это золото уйдет на перевозку грузов. Ты отправишься в древний Шумер как торговец строевым лесом. Это будут кедровые бревна. На реке Евфрат, или как его называют хурриты – Пуратту, бревна перегрузишь на грузовые суда, которые наймешь и держи парус к югу до города Урук.

– Я стану торговец дровами? – брови Георгия поползли вверх. – Пачему бревна?

– В Междуречье, – начал терпеливо объяснять Нептун, – строевой лес ценится на вес золота. Потому, что его там совсем нет! Все строительные материалы это глина и камень. Иногда глину смешивают с соломой. А многие хижины, кажется, строятся из древесной акации. Это самое прочное дерево тех мест! Сам увидишь. Теперь сам понимаешь, что торговля лесом очень выгодное дело! Продать его будет не трудно. А продашь, получишь целое состояние. Понял?

– Понял, Альгант! Ну а сколько я смогу получить золота в обмен за кедровые бревна?

Нептун вдруг рассмеялся:

– Георгий, дорогой, ты ничего не понял! Тут дело не в весе золота, а в самих изделиях! Помнишь, что тебе Антон говорил? И я повторяю. Любое, самое грубое украшение этого мира, в нашем времени – это музейная редкость, имеющая астрономическую цену! Средняя цена такого изделия колеблется от трехсот тысяч до десяти миллионов долларов за штуку! Любая простая глиняная доисторическая печать, обычный горшок и тот стоит огромных денег!

Георгий от удивления даже открыл рот. Потом, немного придя в себя, рот закрыл, но продолжал смотреть на Нептуна широко раскрытыми глазами, ошарашенный такой простой истиной, но больше стоимостью артефактов.

– Вах! – закричал он и от радости пустился в замысловатый дикий танец, который никогда не смог бы исполнить даже опытный танцор.

– Еду немедленно! Готовь бревна быстрее!

– Через три дня отправишься, – пообещал Нептун.

Глава 19.

Из дневника Бориса Свиридова.

1 августа 2063 года. Римский античный автор Сабин Луций писал вот что: Иберы же, напротив, подвержены другому виду безумия, пренебрегая самими собой из-за женщин. Некоторые греческие авторы считают, что иберы превосходят женолюбием все прочие народы: бывало в качестве выкупа за каждую похищенную женщину они отдавали трех, а то и четырех мужчин… Конечно, Иберы времен Римской республики и тинийцы – их далекие предки, это не одно и то же. Но старые обычаи, заложенные в народах, сохранялись тысячелетиями. Это заметили греки и римляне. А вот современные испанцы ничего общего не имеют с тинийцами, и даже иберами. Это совершенно другой, биологически и духовно отличный от них народ.

***

Обряд на празднике Ур-Ана Нептун выполнил легко. Мила держала себя настолько просто, что никто ни о чем не догадался. Исполнив свой долг, Альгант покинул праздник. Нептун, возвращался в темноте с праздника Ур-Ана домой, когда услышал чей-то голос назвавший его по имени. Он остановился и заметил стройную женскую фигуру, вышедшую из тени. На женщине был желтый передник, в котором тинийки присутствовали на празднике. Нептун уже по голосу узнал женщину: это была Реута. Она приблизилась к нему и остановилась от него в двух шагах.

– Почему ты здесь? – спросил он, – другие женщины все там!

– Я не хотела смущать Милану своим присутствием. Ее сейчас любят мужчины, я могла вызвать у нее стеснение…

Нептун на миг представил Милану в объятиях другого мужчины, и внутри его вдруг заклокотала мужская ревность. Он захотел вернуться обратно, найти Милану и увести ее подальше от того, что там происходило…

Реута видимо почувствовала его состояние. Она подошла ближе к нему и тихо сказала:

– Альгант, ты словно не понимаешь нашей жизни. Зато мы не понимаем, как можно жить иначе. У нас никто не смеет попрекнуть женщину за участие в празднике Ур-Ана. Оскорбившего ее даже намеком за это ждет суд и изгнание, как человека, не почитающего закон тинийцев. Если ты посмеешь коснуться женщины, которая тебе сказала нет, а тем более попытаешься снять с нее одежду, то советом старейшин народа, тебе, хотя ты и Альгант, вынесут наказание в виде смертной казни. Все что делают мои дочери сейчас, это делается по нашему древнему закону, который и есть наш мир изнутри, и с их добровольного согласия!

Нептун, подавив вздох, задумчиво произнес:

– Но ведь так любая женщина сможет сказать, что мужчина взял ее силой!

Реута отрицательно качнула головой, сказала тихо:

– Нет. У нас не принята ложь. И потом все в народе видят, кто с кем встречается и говорит. Если женщина говорит нет к ней больше никогда не подойдет этот мужчина, но не потому, что он устрашился наказания. Зачем брать силой женщину, если вокруг много других? Тиниец не может изнасиловать женщину никогда! Это выше его сил. Это его сущность, данная ему Ур-Аном. Поэтому только желание женщины у нас мужчину заставляют чувствовать себя мужчиной…

Реута медленно развязала ленту на волосах, и они упали вниз, закрыв ей всю спину.

Нептун смотрел на тинийку и любовался ей. В Таоросс и Альси женщины не ходили с распущенными волосами. Только большое горе и великая радость позволяли это сделать. Реута распустила волосы, значит…

Он понял, что она не просто так ждала здесь его!

Он, больше не сдерживая себя, сжал ее гибкое, упругое тело в объятиях.

– Это наша ночь, – сказал он ей. – Я ведь тиниец.

– Да, – подтвердила она, откинув назад голову, – сегодня можно все! Я прошу тебя, что бы ты подарил мне немного своей страсти, Нептун!

Она встретилась с ним губами в длительном поцелуе. Его руки блуждали по ее телу. Ночь для них внезапно расцвела тысячами огней.

Лунная дорога соединила их, и звезды в ночи видели их страсть. Реута была огненной женщиной! Жаркой, страстной, с которой можно было забыть обо всем на свете! Ее любовь была другой, тинийской, ни с чем несравнимой, в корне отличной от любви Миланы. Нептун заметил это.

Только под утро Нептун и Реута медленно пошли к своему дому.

– Я еще никогда не чувствовала такой яркого вращения звезд в моем лоне! – призналась женщина, – Я всем сердце счастлива, что моей дочери Милане достался такой благородный муж! Но я не буду мешать вашему счастью, никогда не встану на пути своей дочери.

Она помолчала, и вдруг прильнув к Нептуну, и оказавшись в его сильных руках, тихо прошептала:

– Я уже рада тем обстоятельствам, что провела эту незабываемую ночь с тобой, мой Альгант! Но если я по воле Ур-Ана вдруг случайно окажусь беременной от тебя, то обязательно, не убоясь ничего, произведу на свет новую жизнь! Какое счастье для любой женщины-тинийки иметь от тебя ребенка, Нептун, если бы ты мог представить это! Я вдова, мои дочери уже взрослые. Мне нужен еще ребенок, Альгант, в которого я готова вложить все свои оставшиеся у меня силы и я желаю вырастить его! Если это будет сын, он станет тебе верным помощником, если девочка, то для тебя она станет любящей дочерью!

Нептун, немного смущаясь, сказал:

– Реута, сравнимая с чистой утренней росой! Моя жена с праздника Ур-Ана! Я испытываю к тебе только благодарность за всю нежность и доброту ко мне… Я… я приду к тебе еще, что бы выполнить твою просьбу… Мужчина обязан исполнить всякое желание женщины! Признаюсь, что я охотно выполню это. Ты не прогонишь меня? Не будешь против, если мои лунные слезы прольются на твой чудесный цветок?

И он поцеловал ее ниже правого уха в шею.

– Нет, Альгант! – ответила Реута и ее глаза радостно засияли как утренние звезды. – Приходи ко мне, когда захочешь, днем или ночью. Делай со мной это, как пожелаешь… Я, буду только рада твоей мужской страсти и ласкам…

Они, обнявшись, и в молчании впитывали в себя друг друга. Потом, Реута, немного робея перед Альгантом, произнесла:

– Ты очень изменился! Ты, Нептун, теперь стал настоящим тинийцем! Там, на севере, тебя почему-то не учили родители своему долгу! Но теперь я не боюсь за твое будущее… Только об одном прошу тебя, мой Альгант, не трогай больше Мила, она еще совсем ребенок! У нее свой путь в жизни!

– Я знаю, и поэтому обещаю это тебе, – ответил Нептун, ласково обнимая и целуя зеленоглазую прекрасноволосую тинийку…

***

– Мама, после этого праздника, ко мне начали приходить тинийцы. Они ровно держаться со мной, ничего от меня не требуют. Но я-то знаю, что все эти мужчины хотят только одного – продолжения с моих с ними любовных отношений. Я не отвечаю им никак. Что это такое? – жаловалась Милана.

Реута подперла щеку рукой и спросила:

– Как твой отец пришел ко мне после праздника? Так?

– Наверное, так! – произнесла Милана. – Но только я замужняя женщина!

Реута улыбнулась кончиками рта.

– Для тинийцев это не имеет никакого значения! – сказала она. – Не забывай, что люди Тин не имеют понятие брака.

– И что это значит? – спросила Милана.

– Это значит то, что любая женщина тинийцев должна иметь второго мужчину для любовных утех, – сообщила Реута.

Милана подскочила на месте, услышав это.

– Я росс, и мне не нужен любовник, мама! – крикнула она. – Это ты, тинийка, и всегда думаешь и поступаешь по своему восприятию! Но тогда скажи мне, почему у тебя никогда не было любовника, когда ты жила с моим отцом?

– Потому, что я приняла синее восприятие жизни моего мужа, Восприятие жизни россов, дочь моя, и жила по их законам, хотя они были мне чужими. А ты, если любишь своего мужа, должна жить по его красным законам, которые чужие для тебя! – объяснила Реута.

– Как? – задохнулась Милана. – Я должна так жить? Я царица Таоросс?

Милана вдруг поняла, что ее мать говорит правду. И эта правда вдруг придавила ее как каменная скала, которую нельзя с себя сбросить.

Реута посмотрела на дочь и мягко спросила:

– Дочка, ты была на празднике Ур-Ана. Скажи мне, как женщина женщине, разве тинийцы были грубы к тебе? Разве они не стремились сделать тебе приятно? Они шли на все, что бы ты ни считала мужчин непривлекательными. Они старались, как могли, что бы ты получила удовольствие. Разве это не так? Тинийцы нежны в любви и свою любовь они выполняют как свой священный долг перед женщиной. Нежность, ласка, нега! Скажи мне, если это не правда!

Милана, стараясь не смотреть на мать, сдержано согласилась:

– Это правда. Ни одного грубого слова, жеста, движения. Я…

Она замолчала, но ее порозовевшие щеки выдали ее.

– Значит я права! – сказала Реута. – Они любили тебя и ты не испытала пренебрежения мужчинами…

– Этих мужчин было восемь, мама!

Реута мечтательно возвела глаза к небу, вспоминая Нептуна. У нее был только один мужчина на этом празднике, который стоил сотни других! Но она, отбросив все свои воспоминания, сказала:

– Кто-то тебе понравился больше, кто-то меньше. Но кто-то понравился?

Милана снова покраснела.

Наконец созналась:

– Один мужчина заставил меня кричать от восторга, когда я была с ним…

– Вот и возьми его в свою свиту, как человека, который будет любить тебя! – предложила Реута.

– Мама, но я замужем! – попыталась сопротивляться Милана. – Мой муж – Великий Альгант Синт и царь Таоросс!

– Для тинийцев это не имеет никакого значения! – повторила Реута. – Кто он?

– Я не знаю, мама!

– Узнай! Как царица Таоросс ты можешь многое! Ты можешь приблизить его себе, сделать Си-лот, назначить на должность… И он всегда будет при тебе! Не простым мужчиной, а верным слугой, который станет выполнять все твои желания! Он будет твоим поклонником и будет обожать тебя! Он будет дарить тебе свою любовь и радоваться, когда ты будешь счастлива от его прикосновений!… Разве Авийя-Гекуб не писала об этом в своем тайном знании?

Милана посмотрела матери в глаза, сказала:

– Писала. Но откуда знаешь об этом ты? Ты же не мазленс!

Реута посмотрела на дочь и с доброй улыбкой ответила:

– Нет, я не мазленс. Но я женщина, которая знает тайны любви и которой не трудно представить, что испытала в жизни на Таэслис Авийя-Гекуб, пишущая эту книгу. Ничего нового в любви нет! Она может быть отвратной, сильной или звездной! В этом мире Солимос надо жить и любить! Страсть соединения – основа жизни народа Тин, народа красной полосы радуги! Ничего сильнее этого чувства в этой жизни нет! И даже никакая мудрость Авийя-Гекуб не сможет побороть ощущения пары, предающейся любви, возникающие при слиянии двух тел! Ты должна понимать это лучше меня.

Глава 20.

Некая река возникновений и все увлекающий поток –

вот что такое вечность. Чуть только, что-нибудь

появиться, как сейчас и унеслось. На смену ему

всплывает другое, но и оно тоже будет унесено.

Марк Аврелий. Римский император-философ, Автор книги К самому себе .

Это произошло в конце августа недалеко от города Тарс, в который съехались Ронс и Альганты трех царств и многие тинийские Си-лот.

В своем шатре Милана прилегла на шкурах, чувствуя как ее ноги, уставшие за день, приятно расслабляются. Но не прошло и шестой части часа, как караульный кейтор, доложил ей, что ее ждет за порогом какая-то старая тинийка, не пожелавшая назвать свое имя, но настаивая на встрече с ней.

– Пусть войдет! – разрешила Милана, хотя никого не хотела сейчас видеть. Но она обязана исполнять свой долг перед народом… И привстала, усаживаясь на шкуры. Только это были уже не обычные козьи шкуры, к которым она привыкла с детства, а дорогие, тигровые.

К ней в шатер вошла совершенно седая, морщинистая тинийка в длинном до щиколоток ног черном платье, с красными полосами на поясе и подоле, огляделась и была, видимо, удовлетворена, что кроме них в походном шатре никого нет.

– Соли-соли, моя царица! – произнесла она и низко поклонилась.

– Соли! – ответила Милана, не знавшая, кто стоит перед ней.

– Мое имя Убебкава! – представилась старая женщина, отвешивая еще один поклон.

Милана, услышав это имя, мигом вскочила с сидения и тоже отвесила пришедшей глубокий поклон. Это имя ей было хорошо известно! Эта старая женщина была главой пси-корпуса, основанного когда-то давным-давно носящей темно-красную солнечную корону Великой Альгантессой Авийя-Гекуб.

Этот пси-корпус, основанный исключительно для женщин, нес высшие знания: познавшие учение носили звание мазленс. Более просвещенные именовались монмазленс. Глава объединения называлась Альмаз. Это те самые звездные знания, которые Милана изучала, будучи кейтором. В пси-корпусе было несколько степеней посвящения. Милана сама была мазленс, но имела самый низший сан.

Но пси-корпус был организацией имеющий и другую важнейшую функцию: он защищал женщин от мужских обид. Горе было тому мужчине, который осмелился бы вызвать гнев пси-корпуса!

Женщины замерли, внимательно изучая друг друга. После короткой паузы они, не сговариваясь, снова поклонились друг другу.

– Присядь, Великая Мать! – произнесла Милана.

Убебкава присела на одну из расстеленных вокруг очага тростниковых циновок. Милана села напротив и произнесла:

– Я рада видеть перед собой тебя, Альмаз!

Старая женщина небрежно кивнула на произнесенное Миланой слово и сказала:

– Пришло твое время, царица Таоросс! Я знаю все про тебя! Все. Что случилось с тобой и даже твои мысли, которые ты не произносишь вслух.

Милана поежилась. Очень неприятно, когда трои тайные мысли известны постороннему. Убебкава поспешила ее заверить:

– В твоих мыслях нет ничего дурного. Забота о муже, забота о государстве, о семье, о навыках кейтора, женские мечты о мужской страсти и ласке. В этом нет ничего плохого, повторяю тебе, царица…

Милана с тревогой посмотрела на Великую мать. Убебкава ласково глядя на Милану, произнесла:

– Не надо опасаться меня, ситора. Я пришла к тебе, что бы ты поняла, какие надежды все тинийцы, и не только они, возлагают на тебя! Весь пси-корпус сейчас глядит на тебя, поверь мне, я знаю! Я принесла тебе хорошие вести и прошу твоего разрешения, изложить их тебе.

Милана с благодарностью посмотрела на Альмаз. Старая тинийка была величественна, но Милана воспрянула духом, вовремя вспомнив, что она не просто мазленс, но и царица, Ихор-Са и жена Великого Альганта Нептуна!

– Говори! – разрешила Милана, давая понять, что она хотя и уважает Альмаз, но ее высокие заслуги и положение среди тинийцев Таоросс не меньше, чем у главы пси-корпуса. Но Альмаз посчитала не заметить этого, или, будучи хорошим знатоком человеческих чувств, заговорила, как ни в чем не бывало:

– Наша планета Таэслис постоянно замедляет ход своего времени. Она двигается все медленнее и медленнее. Длина монколосолан в древнюю, первичную эпоху жизни планеты была равна 424, потом 396, дальше 393, потом 385, потом 381, еще позже 377, а сейчас составляет всего 365 ! Дни года на планете Таэслис все время убывают! Но не только монколосолан становиться короче. Зато колосолан увеличивается! Когда-то он был равен всего 9 часов, а сейчас составляет 24! Но, если сравнить разницу – год и дни, то расчет покажет, что Таэслис медленно теряет скорость. Остановка скорости спиралей, сослагающих в целом планету – это смерть мира, которую нельзя остановить. Когда-то так погибла красная планета, откуда пришел на Таэслис наш народ Тин. Этот мир находится в состоянии осени. Он постепенно увядает. Ширятся пустыни. И мы, и наши народы, увядаем вместе с ним. Конец Таэслис наступит еще не скоро, не менее 10 тысяч монколосолан, пройдет до ее гибели. Но наши народы еще живы и мы должны думать об их будущем.

Убебкава приняла из рук Миланы чашу со сладким отваром из фруктов и, отпив пару глотков, продолжила говорить:

– Мы не должны допустить, что бы пси-корпус был повержен мужчинами, которые попытаются взять верх над женщинами. Царь Карросс, Великий Манеросс начал войну с пси-корпусом, который даже письменно изложил основы своего учения, пытаясь указать на наши ошибки, которые мы допускаем в своем правлении. Манеросс не достиг успеха в своем начинании, ему не удалось создать новый мужской пси-корпус, который должен был, по его мнению, противопоставить себя нам, женщинам. Почему у него этого не получилось? Все очень просто. Карросс – государство, в котором живут в преобладающем большинстве люди оранжевой полосы радуги, а его западные земли заселяют люди Вин – светло-синей полосы радуги. У этих народов отношения между мужчинами и женщинами совершенно иные. У них муж – всегда глава семьи, хотя женщина имеет второе слово. Не так как у людей черной полосы радуги, у которых женщина – бесправное существо, которое продается как овца! Не так как у россов, где женщина и мужчина имеют один общий голос. Не так как у народа тинийцев, где женщина определяет будущее семьи.

Поэтому мужчины Карросс не восприняли учение Манеросса. Зачем, подумали они, объединяться в какой-то пси-корпус, если мы и так верховодим в обществе. Глупцы! Это была их ошибка. Пси-корпус незамедлительно принял ответные меры. На тайном совете высших посвященных был разработан план действий. Многие Карросские женщины уже были вовлечены в наши ряды. Именно они путем сложных интриг и обезоружили самых ярых последователей Манеросса. Царь Манеросс – ты это знаешь – не был Альгантом и он не смог понять нужность пси-корпуса. Ему казалось, что женщины не достаточно умны и не могут противопоставлять себя мужчинам. Он ошибался.

Почему мы вмешались? Тинийское влияние на народы очень сильно. Как и влияние россов. И россы и тинийцы сейчас управляют миром. Люди Карросс оранжевой полосы радуги и народ Вин следуют за нами, учатся у нас знаниям. Мы ведем за собой эти народы: оранжевые Карроссы – младшие братья Тин, а народ Вин – во всем старается подражать Россам. Карроссы и Вин – сильные народы, но они уступают нам в знании, они не имеют наших возможностей.

Меняются цари, изменяются очертания государств, но нам пока удавалось поддерживать существующее равновесие в Солимос. Если пси-корпус окажется, разрушен, то равновесие в мире будет нарушено. Ты, Ихор-Са, еще не представляешь всей силы, которой обладает женская стихия, заключенная в нашей организации, а когда узнаешь, то будешь в два раза больше гордиться, что состоишь в ней.

Я пришла к тебе, ситора. Что бы рассказать тебе многое, многие секреты пси-корпуса, все тайные знания, великие замыслы… все…

– Великая Мать, Альмаз, я всего лишь мазленс низшего сана посвящения! – робко заметила Милана.

– Вот для этого я и пришла к тебе! Ты пройдешь, все степени посвящения и примешь самый высший сан! А потом, – она сделала паузу, – ты сменишь меня на посту Великой матери пси-корпуса…

Милана приоткрыла от удивления рот, шумно вздохнула, не уверенная, что она правильно поняла все услышанное.

– Ты не ослышалась! Такое решение вынес женский совет пси-корпуса из Высших посвященных.

– Но почему я? – наконец смогла выговорить Милана. – Я совсем молодая! Мне всего девятнадцать колосолан. Опыта в жизни почти нет. Я – кейтор! Я мало понимаю, как нужно управлять людьми.

– Выбор пси-корпуса пал на тебя, ситора. – ответила Убебкава. – Ты должна принять его. Почему выбрали тебя? Я с большой радостью объясню тебе это. Высшее счастье – нести учение и давать знание. Знание – факел в ночи, и этот огонь нужно поддерживать, что бы он ни угас.

Убебкава уселась поудобнее на циновке и перевела дух. Она была очень стара.

– Ты еще не царица Таоросс, Альгант Нептун, твой муж тоже не избран общим царем. Он пока Мон Си-лот части населения Таоросс. Значит, выбор верховного и правящего царя еще не состоялся. Но это скоро произойдет. Альгант Нептун – достойный муж, храбрый воин, о котором тинийцы уже слагают легенды. Но он, к сожалению, мужчина. А у тинийцев глава семьи – женщина. Мне известно, что ты принимала участие в празднике Ур-Ана. Значит, ты выбрала свой путь и, оставаясь росской, живешь как тинийка.

Ты, а не Нептун, должна стать правящей царицей в Таоросс. Я вовсе не принижаю заслуги Нептуна. Он тоже должен стать царем, но как твой муж, как полководец, но не более…

Для Миланы эти слова прозвучали, вызвав в ее душе полное замешательство. Она еще не успела до конца осознать, что она должна стать главой пси-корпуса, а ей еще предлагают царство! Конечно, Убебкава была во многом права. В царстве Карросс никто бы и не подумал, о том, что бы избрать ее царицей вместо Нептуна. Но Таоросс была вотчиной тинийцев, которые были только рады иметь царицей женщину. Только зачем ей это нужно?

– Разве я должна бороться за власть со своим мужем? – тихо спросила Милана.

– Не бороться! – возразила Убебкава. – Стать правящей царицей. Только став царицей в Таоросс и Альмаз пси-корпуса, ты будешь обладать огромной силой и властью не только среди тинийцев, но и в государствах Карросс и Альси и даже в Тао. Мы должны сплотить в единое целое эти государства. Почему? Не думай, что я ищу власти над миром. Нет. Я уже старая и скоро уйду к звездам. Мне уже тяжело держать в своих руках правление над пси-корпусом. Ты – другое дело! Ты Ихор-Са, значит твои дети, или кто-то из них родиться Альгантом, а это уже очень важно. Ты дружна с Великой матерью Альронс Гарат! Ты ее единственная подруга. Ни у кого из женщин пси-корпуса нет такой внушительной поддержки. Поэтому ты обязана, во что бы то ни стало сохранить дружбу и уважение Гарат! Запомни это! Никогда и не в чем, не противоречь Гарат, Хранителю Времени и Великой Матери! Потому, что женщины должны править миром, а мужчины выполнять возложенные на них миссии!

Вспомни, что Великая Альгантесса Авийя-Гекуб самая старшая среди народа Тин, а Ал-Ма-Гарат – самая старшая среди народа Росс. Они обе – женщины! Нужны ли другие доказательства?

Пси-корпус рассудил, что если ты и Гарат будете правящими царицами, то государство Карросс будет под вашим полным контролем. А пси-корпус, во главе которого будешь стоять ты, найдет способ обуздать наших противников.

Поэтому, Нептун, как бы его не уважали тинийцы, не сможет выполнить то, что задумал Совет монмазленс.

Милана размышляла. Все это было новым и крайне тяжелым для хрупкой девушки…

– Я могу отказаться? – спросила она.

– Нет! – прозвучал твердый ответ Убебкава, но затем ее голос смягчился и приобрел материнский оттенок:

– Ты сама поймешь это, не сейчас, а лет через десять, что выбор, который остановился на тебе, продиктован нами теми обстоятельствами, которые губительно могут отразится на наших народах. Это все нужно не мне, не тебе, и даже не пси-корпусу, а ростинам. Пойми, Ихор-Са, наступают другие времена. Посчитай сама, сколько Альгантов и Ронс сейчас живут на Таэслис?

– Крониды – Ал-Ма и Алрас, остальные Ураниды: Ронс Сватс-Сиронс, Нептун, Окира, Колер и Келлис. Всего семь.

– Именно так! – согласилась Убебкава, – семь. Крониды произведут на свет еще двух Кронидов, у тебя тоже родиться кто-то из Уранидов. Один или двое, я не знаю этого. Но уже мы имеет число десять. Из тридцати двух имен мы видим, что треть их живет в теле на Таэслис одновременно! Многие ушли к звездам совсем недавно, и значит, что они придут снова не скоро. А что это означает? Только то, что в Солимос в ближайшие пятьдесят лет будут происходить великие перемены! А дальше долгое время ничего значительного не произойдет. И еще то, что после ваших детей на Таэслис возможно не будет очень долгое никого из Уранидов. Понимаешь, о чем я говорю? То, что они сейчас создадут и как направят народы, то будет продолжаться и без них. Неправильное решение приведет к бедствиям, которые нанесут раны ростинам. Вот, что я хотела сказать!

Убебкава так закончила свою речь:

– Не знаю, понимают ли это Крониды – Ал-Ма и Алрас, но мы в пси-корпусе это уже давно поняли. Мы выжидали удобного момента и вот время действий наступило.

Милана смотрела вниз и тысяча мыслей роились в ее голове. Все это было неожиданно быстро.

– Справлюсь ли я? – спросила Милана с сомнением.

– Мы, весь Совет пси-корпуса, поможем тебе! – заверила Убебкава. – Мы обучим тебя. Ты будешь знать все, что знаю я.

– А как же Нептун? Гарат хочет видеть его царем! – произнесла Милана.

Но у старой Альмаз на все был ответ:

– Скажи мне, кто управляет Альси: Алрас или Гарат?

– Не знаю, – честно призналась Милана.

– Гарат! – подсказала Убебкава. – Алрас незримо передал ей управление, а сам почти не занимается государством. Мы в пси-корпусе знаем это. А Нептун, он откажется от царской верховной власти.

– Почему ты так уверена в этом? – с удивлением в голосе сказала Милана. – Что его заставит сделать это?

– Обстоятельства. Нептун – пришелец. Пси-корпус не смог выяснить, где он жил все эти годы. Ни в одном из наших пяти государств нет его следов в Прошлом.

Милана напряглась. Разговаривать об этом она не хотела и сразу решила, что ни за что не поделиться своими догадками, раскрывая тайну Нептуна.

– У меня есть сомнения… – Убебкава медлила, смотря на свои руки. – Альгант Синт ли это?

– Кто же он, по-твоему? – голос Миланы ничем не выдал внутреннего волнения. – Я живу, а Альгант Синт и я – звездная пара. В чем тут возникают сомнения, если это новый виток спирали, повторяющийся по аналогу прошлого?

– Не спеши, – оборвала ее Убебкава. – Ты хорошо помнишь первый бой с гутиями, в котором ты и Нептун вышли победителями?

– Я помню.

– Но ты не знаешь, что это сражение видели и другие люди.

– Конечно, – согласилась Милана, – моя мать и сестра, если не считать Гарат и слуг Нептуна.

Неужели из них кто-то проговорился? – с тревогой подумала Милана.

– Не они. Другие люди. Тоже беженцы из Симерк, прятавшиеся от гутиев и случайно ставшие свидетелями боя Нептуна, в котором он остановил Время!

– Он – Альгант! – возразила Милана. – А способности Альгантов слишком велики!

– Возможно! – легко согласилась Убебкава. – А возможно и нет. В книге Авийя-Гекуб сказано: Время можно остановить самое большое на пять секунд. Больше организм никакого тинийца не выдержит, даже если он и Альгант! Нептун остановил время в четыре-пять раз больше. Разве это не странно? Авийя-Гекуб, когда излагала свои знания, не могла ошибиться. Что на это ты можешь сказать?

Убебкава пристально посмотрела Милане в глаза. Но Милана не отвела взгляда и хранила молчание. Старая Альмаз печально улыбнулась:

– Ты все знаешь, только не хочешь говорить. Понимаю, это не твоя тайна. Скорее всего, не Нептун рассказал тебе, а ты сама догадалась. Это хорошо, значит, ты будешь достойной преемницей на мое место в пси-корпусе. Умение правильно сопоставить события и определить, что не соответствует – важная черта у росски. Не хочешь – не говори! Знай только, я считаю, что Нептун имеет свою миссию, царский трон ему вовсе не нужен. Он не ищет власти. Он ищет в этой жизни что-то другое…

Глава 21.

Афродиту к себе подозвавши,

К ней, в стороне от богов остальных, обратилась с речью:

Милая дочь, не исполнишь ли то, о чем попрошу я?

Или откажешь мне в просьбе.

Что замышляешь, скажи? Исполнить велит мое сердце,

Если исполнить могу и если исполнить, возможно.

Гомер. Илиада.

В шатер внезапно вошла Гарат.

Милана увидев ее, смешалась.

– Соли-Соли! – поздоровалась с Гарат Убебкава.

– Соли-Соли! – произнесла Гарат, внимательно рассматривая Альмаз. От взора царицы Альси не укрылся наряд старой хранительницы знаний.

– Не нужно говорить, кто я? – задала вопрос Убебкава.

– Нет, – ответила Гарат, присаживаясь рядом, – я уже догадалась.

– Ты читаешь мысли? – спросила Убебкава.

– Я прочитала только твое имя, которое написано на твоей одежде. Такую одежду носят только последователи Авийя-Гекуб из Высших посвященных. Я стараюсь быть простым человеком и далеко не всегда использую свои возможности. Поэтому, не прибегая к своему дару, могу ли я узнать, о чем вы разговаривали с Миланой, Великая Мать?

– Я не смогу спрятать свои мысли от тебя, Ваша Вечность! – ответила жрица. – Ведь я не Альгантесса. Но я не собираюсь, что-то скрывать, и раз мы тут собрались все трое, то охотно расскажу.

Пси-корпус вычислил, что впереди грядет одна из самых страшных войн на Таэслис. Она продлится сто пятьдесят монколосолан. Она сравнима с войной россов и тинийцев, которая была четыре тысячи лет назад. Это важно знать и понимать. Война будет длительная, она может ослабить наши народы. И пока почти никто не знает об этом! Но мы можем ослабить ее пожар…

Гарат, выслушав Убебкава, подняла брови вверх и заметила:

– Да, эта война уже началась. Но остановить ее невозможно, не можем мы простить гутиев. Моя кара обрушиться на них! Я не пощажу их! Я прикажу казнить всех, кто будет помогать им! Я прикажу залить весь мир кровью! Реки, красные от крови выйдут из берегов! Даже деревья будут сочиться кровью, но мы выстоим и победим!

– Не слишком ли суровая кара ждет народы черной полосы радуги? – вопросила Убебкава.

– Суровая? – вдруг зло рассмеялась Гарат – Я никогда не прощу народ, который осмелился причинить мне зло и боль! А знаешь ли ты, Великая Мать, Убебкава, что я, Альронс Ал-Ма, была варваром-гутием подвергнута насилию?

На несколько мгновений наступила тишина. Милана услышав страшное признание Гарат, открыла рот и застыла так, смотря на царицу Альси.

– Что?! – Убебкава даже задохнулась, крайне разгневанная словами Гарат. – Не ослышалась ли я? Что ты такое произнесла, царица?!

И вдруг страшным голосом она вскричала:

– Это самое страшнейшее святотатство в Солимос, о котором мне пришлось услышать!

– Я рассказываю это потому, что знаю: Сатра давно распустил слух о своем гнусном поступке среди гутиев. Скоро об этом будут шептаться во всех трех государствах… Теперь, скажи, надо ли нам жалеть бедных варваров? – спросила Гарат.

– Нет!!! За такое преступление против Хроноса и Ур-Ана они должны быть наказаны! – глаза Убебкава вспыхнули. – Но как Ур-Ан допустил такое отвратное, богомерзкое деяние, Ваша Вечность?

– Не на все вопросы я знаю ответ, Альмаз…

– До меня дошли слухи об этом, – созналась Убебкава, раскачивая тело, – но я не верила… не хотела верить…

– Не нужно напоминать мне, Убебкава, о моем горе и позоре… Не будем больше об этом говорить, – сказала Гарат и задала вопрос Альмаз:

– Почему ты пришла не ко мне, а к Милане?

– Завтра я хотела встретиться с тобой, царица. К Милане у меня был отдельный разговор, но ты можешь знать, о чем мы беседовали.

Убебкава перешла на Критонос и заговорила, не называя имен:

– Она не все знает и понимает. Но это поправимо. Научится. Я хотела подготовить ее заранее. Ей предстоит не легкое решение.

– Какое? – тоже на Критонос спросила с интересом Гарат.

– Тебе проще прочитать мои мысли, – ответила Альмаз.

– Не хочу! – не согласилась Гарат. – Скажи сама. Я слишком уважаю носителей тайного знания, что бы пользоваться своей силой.

– Эта девушка, которая сидит рядом со мной, будет впоследствии избрана вместо меня. Так решил Совет.

– Допустим, – произнесла в раздумье Гарат. – Что дальше?

– Высшие посвященные хотят видеть ее царицей Таоросс…

Гарат окатила Альмаз удивленным взглядом:

– Не слишком ли это много для нее?

– Нет, – ответила глава пси-корпуса. – Так будет лучше для всех. Все дело в ее муже.

– Почему?

– Потому, что земли Россов ждет великая беда, и они будут очень нуждаться в помощи тинийцев!

Гарат не понимала. Попросила:

– Объясни.

– Совет пси-корпуса вычислил по книге Авийя-Гекуб, что народ россов ждет великая планетная катастрофа, и никто кроме тинийцев не поможет им в их беде! Если твоя подруга станет во главе государства Таоросс и будет главой пси-корпуса, то с этой бедой народ россов справиться. А ее муж… Он загадка и тайна. Он многое знает и умеет. И он нам поможет! Он тоже надежда ростинов в будущем!

– О какой катастрофе ты говоришь? – спросила Гарат.

– Есть только один человек, который знает о катастрофе все! Расспроси его и он расскажет!

– Ее муж?

– Да.

– Почему ты так в этом уверена?

– Я уверена, потому, что он выходец из неизвестности!

– Это ты знаешь верно?

– Я это подозреваю.

– Хорошо, я поговорю с ним завтра же! Твои предложения меня заинтересовали, и очень возможно, что я приму их.

Милана ничего не поняла из всего сказанного. Она не знала Критонос. И была обрадована, когда услышала знакомые слова Сонрикс:

– Милана, ты хочешь стать царицей Таоросс?

– Если это нужно… – ответила Милана, посмотрев на Гарат.

– Благодарю тебя это самые правильные слова, которые ты могла произнести. Я услышала Альмаз и мне надо время подумать.

Глава 22.

Утром Гарат пригласила Нептуна к себе в шатер, отправив за ним кейтора.

Нептун явился незамедлительно.

– Соли-соли! – приветствовала она его первая, едва он переступил порог. – Садись рядом со мной!

– Соли-соли! – ответил он и, следуя приглашению, присел рядом со столиком, на котором стояло блюдо с нарезанной кусочками дыней.

– Все тинийские Си-лот собрались? – спросила она, протягивая ему маленькую деревянную ложечку и глиняную чашку с мороженым. Нептун обомлел. Вот это да! Чего он не ожидал, так это мороженого!

– Почти все прибыли. Завтра ждем последних, – ответил он и, не удержавшись сразу попробовал древнее лакомство. На вкус это оказался очень мелко наколотый лед пропитанный соком ягод. Вкус был кисло-сладкий, но сам факт существования мороженого приятно поразил Нептуна.

– Откуда лед летом? – вопросил он.

– Его привозят с гор зимой, летом хранят в глубоких ямах недалеко от холодных ключей. Тинийцы – изобретательный народ, пожалуй, даже превосходят в этом россов. Чем больше я узнаю тебя, тем мне все больше нравятся тинийцы. Хотя среди них встречаются редкостные негодяи, такие как мой отец, Колер и Келлис. Падшие Альганты.

Звучит как падшие Ангелы – подумал Нептун.

– Альгант Колер совершил трусость и предательство, Нептун! – сказала Гарат. – Он заслуживает справедливого наказания. Смерти! Я думаю, что надо найти и покарать его за трусость!

– Найду и накажу, если будет твоя воля! Что о них слышно? Где эти Альганты сейчас?

– Мне сообщила Альмаз Убебкава, что варвар-гутий Сатра, ставший царем Симерк, был выращен и воспитан Альгантом Келлисом, который может быть сам того не понимая, вверг наши страны в страшную войну. А мой отец Колер уже далеко, в горной стране Элам. Его видели. Он гнал несколько онагров с грузом, шел не в одежде ростина, а маскировался под местных жителей. Он трусливо сбежал, бросив страну, и обрек этим многих невинных людей на смерть. Он забыл, кто он такой! Этого ему простить нельзя…

– Ты это узнала сама? – спросил Нептун, прекрасно понимая, что от Гарат практически невозможно ничего скрыть. Она чувствовала природу вещей и ее способности позволяли ей увидеть нужного человека. Впрочем, он тоже обладал аналогичными способностями, но они отбирали слишком много сил.

– Нет, мне сказала об этом Альмаз Убебкава, – ответила царица Альси.

– Тебе это сообщила Убебкава!? – переспросил Нептун и поразился могуществу пси-корпуса. Разведка в нем работала невероятно быстро. Хотя он знал аналогичные примеры из древней истории. В Средиземноморье уже даже в период греческой колонизации спрятаться было невозможно. Особое место занимал Древний Рим. Беглец-раб или преступник, пытающийся скрыться, бывал чаще всего обнаружен в течение трех месяцев. Все городские дома имели старшего, который докладывал обо всем старшему улицы, старшему квартала, старшему района, а тот в свою очередь, городским властям. Любой пришелец брался под неусыпный контроль. Все люди, сельские и городские, были приписаны к какой-нибудь трибе, и чужак никаким образом не мог в нее войти незамеченным. Чужих досконально проверяли, кто он, откуда и почему? Наводили справки о нем, писали в другие города. Учитывая отсутствие средств связи: телефона и интернета, три месяца для такой страны, как Древний Рим были небольшим сроком. Преступника находили, даже если он пересекал границу империи.

– Да, она, – подтвердила Гарат. – Она вчера прибыла на собрание царей. Тебя это удивляет?

– Совсем нет! – ответил Нептун, посмотрев на Гарат.

Царица Альси полусидела, полулежала на подушках. Ее совсем короткая синяя туника, перехваченная на талии матерчатым поясом с золотой бляхой, не скрывала ее стройных ног в сандалиях из мягкой кожи, крепящихся тонкими ремешками вокруг икр. Нептун поспешил отвести глаза, он никак не мог привыкнуть к тому, что женщины здесь совсем не стесняются своей обнаженности. Нептун даже не допускал мысли, что юная красавица Гарат пытается соблазнить его. И он был прав.

– Мороженое очень вкусное! – сказал Нептун – Зачем ты позвала меня, Гарат?

– Это очень важно, Нептун!

– Тогда начинай говорить, я готов выслушать тебя, царица.

– Альгант, я говорила с Убебкава… Она настаивает, что бы правящим царем в Таоросс поставили не тебя, а твою жену – Милану…

Гарат внимательно смотрела на Нептуна, ожидая его реакции на услышанное им. Но Нептун, выслушав ее, остался совершенно спокоен, только спросил:

– Милану? Почему?

Гарат пересказала весь разговор с Альмаз и закончила следующими словами:

– Так будет лучше для всех. Хотя я предпочла бы видеть правящим царем Таоросс тебя…

Нептун думал недолго:

– Я считаю, что совет Альмаз Убебкава является самым правильным решением! Я не претендовал на царство с самого начала. Я служу Ур-Ану и тебе моя царица! Чего же мне желать еще?

Гарат привстала с подушек и положила свою руку на плече Нептуну:

– Ты, выросший в безвестности, варварстве и невежестве имеешь сильный характер и благородную душу! Не каждым может сказать так, как ты! Я все больше восхищаюсь тобой, Нептун. Ты умен, бескорыстен, храбр, красив и даже шрамы украшают тебя…

– Я тот, кем сделал меня Великий Хронос! – ответил Нептун.

Гарат отняла руку от его плеча и произнесла:

– Но я звала тебя не за этим…

– Что-то еще? – улыбнулся он. – Говори, царица, не бойся обидеть меня. Если ты решила поручить мне пасти твои стада, я безропотно подчинюсь твоему слову.

– Нет! – ее глаза расширились, она посмотрела на него. Ее взгляд красноречиво говорил: Не то! Как ты мог подумать такое?

– Я очень хочу, что бы ты рассказал мне о великой катастрофе, которая произойдет, через несколько десятков лет!

Она говорит про Дарданов потоп? – подумал Нептун. – Но он уже был. Девкалионов? Санторинское извержение, которое по мощности было примерно в четыре раза сильнее, чем взрыв вулкана Кракатау? Нет, еще рано. Невозможно. А если она имеет ввиду потоп, погубивший Атлантиду? Но Атлантида остров… А была ли она вообще островом? Но если остров Кипр, точнее его дикую, необжитую область, считать остатком Атлантиды, тогда… все сходиться.

– Почему ты молчишь, Нептун? – поторопила его Гарат. – Ты знаешь об этом много больше, чем я и Алрас вместе взятые. Ты очень хорошо знаешь будущее, а мы знаем из него совсем немного. Скажи правду, я прошу тебя!

– Не могу обманывать тебя, моя царица. Государство Альси обречено… Оно целиком уйдет под воду! – медленно произнес Нептун и тяжело вздохнул.

Гарат услышав это, вцепилась в руку Нептуна и вскричала:

– Что ты такое говоришь?! Как это возможно?!

– Я сказал правду, – добавил Нептун. – Этого не избежать.

– И ничего нельзя изменить? – с надеждой вопросила царица.

Нептун отрицательно покачал головой:

– Планета Таэслис ненавидит пришедшие со звезд народы. Она хочет населить себя своими детьми, людьми черного цвета радуги. Она выполняет свою задачу, как мы выполняем предначертанное нам Ур-Аном. Поэтому она старается уничтожить все, что имеет связь с народом россов.

Она ненадолго задумалась. Потом сказала:

– Вот оно, предупреждение Убебкава. Права Альмаз. Я недооценивала пси-корпус и его значимость. И мне есть чему поучиться у них.

Она помедлила, потом, словно с трудом подбирая слова, произнесла:

– Нептун, ты можешь это… Прошу тебя! Поверни… Время…обратно…

Нептун, услышав это замер в безмерном удивлении.

Ты понимаешь, что говоришь, Гарат? За кого ты меня принимаешь? – хотел крикнуть он. – Я не властен над Временем, я всего лишь Альгант! Да разве я осилю такое деяние?

Но вслух тихо сказал:

– Не могу.

– Не можешь? – как эхо откликнулась она.

– Это не в моих силах. Я не имею такой власти на Таэслис, Гарат…

Она помолчала и спросила:

– Скажи, как лучше поступить? Дай совет, мне он важен.

– Царица, кто предупрежден, тот вооружен! У тебя есть пятьдесят-шестьдесят лет в запасе. Я считаю, что россы должны уйти из Альси. Куда, пока не знаю. Но нам нужны лошади. Сотни, нет многие тысячи лошадей. Эти умные существа лучше, чем онагры. На лошадях легко ездить верхом, удобно воевать, их можно запрягать в повозки. Они сильнее онагров, могут везти больше поклажи. Лошади хороши еще тем, что могут сами добывать себе пропитание. На них можно пахать землю. Те несколько десятков лошадей, которые имеются в трех царствах – это ничто. Без лошадей народу россов будет трудно.

Я уже принял решение, отправить на север группу тинийцев, что бы они пригнали от номадов, кочующих там, сотни три лошадей. Советую и тебе сделать это. Вырастить лошадей нужно время, и мы едва успеем уложиться в имеющийся у нас срок.

Гарат выслушала его и потребовала дальнейших объяснений:

– Давай посчитаем. Одна лошадь равна по стоимости восьми коровам. Одна корова – одиннадцати козам. Бронзовый цельт – стоит одну корову. Доспех из меди для воина – трем-пяти коровам. Мы можем получить лошадей только в обмен за медное оружие. Это очень-очень дорого, Альгант!

– Все правильно. Все это очень не просто! – согласился Нептун. – Только, царица, ты забыла, что лошади стоят так дорого только у нас. Там, они не имеют такой цены. А Будущее говорит, что через шестьдесят лет начнется эпоха рассеяния Звездных знаний по планете Таэслис. А без лошадей это выполнить будет невозможно. Онагры не вынесут холодов в землях, где я жил до встречи с тобой. А лошади выдержат, потому, что приспособлены не только к жаре, но и холоду. Не на спине же понесут россы свои пожитки.

– Ты знаешь, что россы пойдут именно на север? – спросила она.

– Знаю.

– Но почему не на запад? Там есть неплохие земли, где россы смогут обосноваться. Местное население мы изгоним. Почему не туда?

– Не могу сказать подробнее, потому, что сам не имею точного ответа. Наверное, будут какие-то важные события, которые заставят россов поступить именно так. А что касается обмена лошадей, – есть другое, более доступное и дешевое средство.

– Какое же?

– Люди черной полосы радуги дышат дымом растения, которое называется конопля, используя для этой цели глиняные трубки, – Нептун вспомнил, что при раскопках в пещере Шанидар в Курдистане были обнаружены курительные трубки пятого тысячелетия до н.э. – И мы можем обменять часть лошадей на эту траву… Эту траву и сейчас с удовольствием берут люди к северу от Таоросс. А россам она не нужна. Верно?

– Это так.

– Второй мой совет таков: флот россов недостаточно велик. Нужны еще корабли, если народ россов будет уезжать морским путем.

Гарат молчала. Потом посмотрела на Нептуна.

– Люди на севере никому не отдают своих жен. После смерти вождей, несчастные женщины обязаны следовать за мужьями в страну мрака. Их хоронят заживо. Иногда с умершим вождем хоронят даже детей. Жестокий и злобный народ. Очень дикий. И ты пришел с Севера… Но ты не такой. Хорошо, Альгант, я обдумаю твои советы. А сейчас, прошу тебя, оставь меня, я хочу побыть одна.

– Как будет вам угодно, Ваша Вечность! – встав, ответил Нептун и, отвесив легкий поклон, вышел из шатра.

Глава 23.

Из дневника Бориса Свиридова.

18 августа 2063 года. Греческий античный автор Афиней, правильно заметил: Пьяный мужчина звереет, а женщина – беременеет. А древнегреческий поэт Алексид справедливо утверждает: Не странно ли – всегда в большой чести у девушек; Вино постарше, а мужчина свеженький. Что еще можно добавить? Милана была всегда мне верной женой, я благодарен Ур-Ану за то, что он послал ее мне как Звездную пару. Если она иногда вела себя не как женщина, любящая своего мужа, то это не ее вина, это было продиктовано многими обстоятельствами, из-за которых ее упрекнуть нельзя. Это – жизнь, ее правила, которые не возможно ничем изменить…

***

Милана и Гарат лениво разговаривали в шатре царицы Альси, наслаждаясь мягкими шкурами барсов и подушками.

– Тебе жить намного легче, чем мне – тяжело вздыхая, говорила Гарат. – Я молодая девушка, которую Великий Хронос заставляет выглядеть горой с ледяной вершиной. Люди обходят меня стороной, падают предо мной на колени, кланяются до земли и шепчут вслед просьбы. Как мне надоело это! Я все понимаю, но ничего не могу сделать. Я слышу голос Хроноса в своей голове и не могу избавиться от него. Я имею знание всей Вселенной, которое не все нужно мне и не все можно использовать на этой планете Таэслис. Зачем мне сейчас знать историю миров, на которых я никогда не была? Как можно использовать знания о полетах одной из отдаленных планет, если мир Солимос имеет другой состав ветра и не имеет нужных металлов? Моя бедная голова перегружена знаниями. Представляешь, если бы я говорила тебе обо всем, что я знаю, то я бы раньше состарилась, чем успела рассказать даже четверть своих знаний. Я знаю и умею то, что недоступно обычному человеку.

Милана слушала, не перебивая. Жалобы Гарат ей приходилось периодически выслушивать.

– Я хочу побыть девушкой, которую любит мужчина! Хочу встречать с ним рассвет, смотреть закат солнца, любоваться небом, по которому бегут белые облака, бродить в лесу, подернутому туманом…

– Ты, Гарат, имеешь мужа…

– Имею! Только он такой же, как и я! Холодный и молчаливый. Несколько дней мы были счастливы. А теперь мы мало с ним разговариваем. О чем? Он знает почти все, что и я. Он замкнут на своей идее. Он часто не знает, что сейчас: день или ночь. Он мало обращает на меня внимания, еще меньше уделяет мне внимание как женщине. Мы уже давно надоели друг другу. Мы Звездная пара не только на Таэслис, но были ей раньше в других мирах. Мы выполняем свой долг перед Вечностью. Наш брак – почетная обязанность перед Хроносом. Вечных всего четверо на Таэслис. У каждого из нас своя миссия. Одна из моих миссий – родить двух детей, двух Вечных. Так было всегда…

Гарат тяжело вздохнула:

– А ты представляешь себе, что это такое: быть звездной матерью в семнадцать лет?! Смотреть на все окружающее взглядом старухи, которой девяносто, нет девяносто тысяч монколосолан? Мне тоскливо, Милана!

– А чем занимается твой муж?

– Он архитектор в этом воплощении. Он задумал призвать весь народ Россов на Таэслис из других миров. Для этого он вычисляет формы для объемного построения формул Соннат. Это огромные сооружения с квадратным основанием и тремя гранями, соединенные вверху острием. Алрас считает, что их будет видно в других мирах через матрицу Таннос.

– И какой же высоты должны быть эти постройки? – спросила Милана, которую заинтересовали эти таинственные сооружения.

– Чуть меньше половины полета стрелы.

– Тогда они будут высотой почти до неба! – восхитилась Милана.

– Только из камня, – добавила Гарат.

– А где они будут построены?

– Алрас еще не решил, – ответила Гарат. – На их постройку пойдет много тысяч каменных блоков.

Милана промолчала, представляя себе гигантскую постройку.

– Милана, я хочу попросить тебя о помощи.

– Чем я могу помочь тебе, Гарат?

– Я хочу ближе узнать тинийцев. Очень близко. Как ты на празднике Ур-Ана. Понимаешь меня?

– Но, Ваша Вечность… – Милана даже не нашла слов.

– Я хочу понять тинийцев! – продолжала Гарат. – Почувствовать их. Узнать их души, пропустив через свое сознание. Я хочу все о них знать. Я хочу, что бы ты сопровождала меня, и никто не догадался, зачем мы поехали. Ты мне поможешь?

– Что я должна сделать?

– Нас тут никто не знает. Возьмем лошадей и уедем вечером из Тарса, переодевшись в одежду тиниек. Найдем молодых поселян-пастухов. И получим удовольствие, которое мужчины нам любят дарить, – Гарат лукаво склонила голову.

– Если ты настаиваешь… А почему нет? Пожалуй, я не против маленького приключения! – рассмеялась Милана.

Гарат обняла Милану за плечи и прижалась к ней.

– Ты моя единственная подруга, с которой я перестаю быть посланцем Времени.

***

Вечером они, оседлав лошадей, выехали вдвоем из лагеря. Они оделись как охотники: короткие туники, сандалии на ремнях вокруг икр, плащи. Взяли луки и колчаны со стрелами, ножи.

Большого труда стоило стражам запретить сопровождать их. Мон-монкейтор Айлис, отвечающий за безопасность Великой Ал-Ма хотел было нарушить ее приказ, и снарядил пятерых кейторов Борра. Но царица сделала запрещающий жест рукой, и Айлис ворча, не посмел ослушаться. Они вдвоем выехали из Тарса.

– В какую сторону поедем? – спросила Милана.

– Туда, где нас никто не узнает.

– На запад! – решила Милана. – Там есть несколько крупных поселений. Кого-нибудь обязательно встретим. Ночью это не трудно. Костры видно далеко.

– Нет, – возразила Гарат, – кого-нибудь не надо. Только молодые тинийцы, и никто другой.

В конце августа, когда лето идет к закату, темнеет быстро. Милана и Гарат не спеша ехали по равнине. В небе появилась полная луна, которая ярко освещала окружающую местность.

Они ехали, весело переговариваясь, пока обе, одновременно не заметили свет одинокого костра.

– Еще есть время отказаться от нашей затеи, – сказала Милана.

– Нет! – твердо возразила Гарат. – Поехали.

Недалеко от костра их встретил лай собак.

– Кто идет? – раздался окрик.

– Мы заблудились! – ответила Милана первое, что пришло в голову.

Кто-то прикрикнул на собак и лай стих.

Собаки-друзья в те времена встречались редко. Их было мало, и они использовались лишь для защиты стад от волков и шакалов. Никому бы и в голову не пришло держать собаку в своем доме или выводить декоративную породу, что бы носить ее под мышкой. Люди Прошлого смотрели на всех животных только с точки зрения пользы для себя и никак иначе.

Милана и Гарат подъехали к костру. Увидев, что у огня сидят тинийцы, две девушки слезли с лошадей.

– Идите, ситоры, к огню! – пригласил их пастух, совсем молодой парень и принял лошадей за узду. – Я стреножу их! – предложил он, важно объявил: – Я умею делать это!

Невдалеке раздалось ржание лошади, лошади Гарат и Миланы ответили.

Откуда тут лошади? – подумала Милана.

У костра сидели трое. Один мужчина, без сомнения росс, лет тридцати пяти с правильными чертами лица, одетый в синюю тунику и мягкие кожаные сапожки. Его длинные волосы были прихвачены на лбу синей лентой. Это был явно не пастух, а скорее всего кейтор. Двое других, одетые в белые туники и штаны были молодыми тинийцами лет тридцати, но и они не походили на пастухов. Они слишком уверенно держали себя. Так ведут себя люди, чувствующие свою силу. Милана наметанным глазом сразу заметила бугры мышц, на покрытых узлами вен руках.

Тоже воины, – поняла она. – Пастух здесь всего один. Тот, что увел наших лошадей.

– Соли! – поздоровалась Милана.

– Хай! – повторила приветствие Гарат.

– Соли-соли! – ответили вразнобой им сидящие вокруг костра мужчины. – Присаживайтесь к костру, ситоры!

Им предупредительно расстелили бараньи шкуры, на которые они присели, предварительно сняв с себя колчаны со стрелами и луки.

– Охотились? – улыбнулся один из тинийцев.

– Сбились с дороги, – объяснила Милана. – С рассветом вернемся домой.

– А вы не простые охотницы! – обратился к девушкам росс в синей одежде.

– Откуда ты знаешь? – спросила с вызовом Гарат.

– Я никогда не видел женщин верхом на лошадях. Простые охотницы вряд ли смогут иметь таких животных.

Милана рассмеялась:

– Но тогда и ты тоже не пастух! Наверное, монкейтор? Угадала?

– Монкейтор, – не стал спорить росс. – Меня зовут Ктир! А какие имена вы носите?

– Лана! – ответила Милана, немного сократив свое имя. Гарат, услышав это, произнесла:

– Мое имя Аратта. Мы сестры. Обе мазленс. Но ты прав, кейтор, обе лошади нам не принадлежат!

– Так вы приехали из Карросс? Значит, – сделал вывод Ктир, – вы из окружения Альмаз Убебкава.

– Да. Мы знаем ее! – ответила Гарат. – А откуда вы?

– Из Карросс. Охраняем нашего повелителя Ронс Сватс-Сиронс.

– Где же он? – Милана огляделась по сторонам, но вокруг больше не было огней.

– Он находится в Тарс, – объяснил один из тинийцев. – Там он не нуждается в нас, поэтому мы решили немного поохотиться.

Милана поймала взгляд царицы Гарат и в голове услышала ее голос: Мы остаемся. Немного страшно. Но я хочу этого.

– Хотите пить? – спросил один из тинийцев. – Воды? Или, может быть, вина? У нас есть.

– Вина! – попросила Гарат.

К костру неслышно вернулся пастух и присел у огня. Тинийцы достали мех с вином и наполнили большую чашу. Чаша пошла по кругу вокруг костра. Потом вторая. Третья. Четвертая. За разговорами Милана не сразу почувствовала, что хмель ударил ей в голову. Она весело смеялась, слушая болтовню Ктир. Гарат сидела напротив Миланы. Два тинийца-воина, что-то по очереди шептали ей на ушко, а Гарат хотя и краснела от смущения, но тоже беззаботно смеялась. Или они целовали ее?

Но тут Милана вдруг поняла, что тинийцы никогда не посмеют проявить к ним с Гарат свою страсть! Они были росски! Не тинийки. Надо было как-то дать им понять, что они ищут именно мужской страсти…

Милана поменяла позу. Она села, согнув в коленях ноги. Слегка развела ноги в стороны, так, что бы показать, что под туникой у нее ничего нет. Она поймала удивленный взгляд одного из воинов, который заметил ее движение. Милана посмотрела тинийцу в глаза и опустив вниз ресницы, еле заметно кивнула головой. Воин хорошо понял ее. Понял ее и молодой пастух, который незаметно наблюдал за ее действиями. Пастух встал, куда-то отошел и вскоре вернулся с куском широкого холста, который расстелил на траву недалеко за спиной Гарат.

Гарат не заметила приготовлений. Она удивленно вскрикнула, когда ее легко подхватил на руки один из тинийцев и понес в темноту. За ним следом направились второй воин и пастух. Милана улыбаясь, смотрела им вслед и вдруг почувствовала, что ее тело начали ласкать руки монкейтора Ктир…

***

С рассветом Милана и Гарат забрали лошадей и уехали, оставив мужчин у догорающего костра. Царица Гарат ехала молча, что-то обдумывая. Милана ее не расспрашивала, ожидая, когда ее подруга сама поделиться своими чувствами. Наконец Гарат заговорила:

– Милана, я поняла за эту ночь больше чем за прошедший монколосолан. Этот обычай тинийцев и есть вся их жизнь. Они живут в радости и мечтах! Их мечта – предстоящая впереди радость! Они постоянно прибывают в состоянии влюбленности. Это дает им вечную радость и мечту увидеть еще раз свою женщину. Они нашли в жизни золотое правило, которого нет ни у одного народа на Таэслис. Даже Россы его не имеют. Отнять мечту у тинийца невозможно. А если отнять, то это означает лишить его жизни. Они любят женщин больше чем себя и никогда не поймут иного. Для тинийцев пси-корпус – не обуза. Они рады, что он есть, что делает их женщин еще более значимыми в их глазах! Их женщины живут, так же как и мужчины. Убебкава права: пси-корпус губить нельзя. И она права, что когда во главе его должна встать ты. Пси-корпусом со дня его основания всегда управляли тинийки. Ты – росска, это многое будет значить для тинийцев, которые в этом назначении усмотрят уважение россов к своему народу! Это путь к сплочению ростинов! Понимаешь меня?

– Да, Гарат!

Гарат повернулась к Милане, ее глаза озорно блеснули:

– Тинийцы просто созданы для эрросс! Я первый раз в Солимос получила столько страстных признаний, что, мне кажется, похожа на чашу, доверху наполненную молоком!

– Я тоже! – улыбнулась Милана. – Трое тинийцев все время были вместе, а Ктир проявлял свою страсть к нам один…

– Он – росс! – рассудительно ответила Гарат. – Поэтому и вел себя как ему присуще. Ты знаешь кто он?

– Монкейтор из Карросс, – сказала Милана.

– Нет, – возразила царица Альси. – Это старший сын царя Карросс Сватс-Сиронс и мой дальний родственник.

– Как?! – вскричала Милана. – Он сын царя? Так, значит, это он приехал с отцом на Великий совет трех государств? Он увидит нас на Совете и сразу узнает!!!

– Конечно, узнает! – согласилась Гарат. – Только он никому не расскажет об этом. Его рассказ будет звучать как великое святотатство… И еще он побоится своей жены и царей трех государств: Алраса, Нептуна и своего отца. Все они могут не правильно понять его поступок.

– Так ты это знала с самого начала? – поразилась Милана.

– Знала, – подтвердила Гарат. – Но не с начала. Только то, что произошло с нами недавно, зачем-то было нужно. Для будущего.

– Наверное, – согласилась Милана. И она подумала о том, как мало она знает и дала себе клятву, что обязательно изучит всю мудрость пси-корпуса и научится понимать Ал-Ма-Гарат с полуслова.

– Я приняла решение. Я согласна с Альмаз Убебкава. Ты будешь главой пси-корпуса и правящей царицей Таоросс. Это не мое желание и не просьба. Это решение Ур-Ана и Времени! Это очень важно, Милана.

– Повинуюсь, Гарат! – произнесла Милана.

Глава 24.

…Если же видел, что кто из народа кричит, то, набросясь,

Скиптром его избивал и ругал оскорбительной речью:

Смолкни, несчастный! Садись-ка и слушай, что скажут другие,

Те, что получше тебя! Не воинствен ты сам, малосилен,

И не имел никогда ни в войне, ни в совете значенья.

Гомер. Илиада.

Приятный запах наполнял воздух. Цветы многих жестколистных кустарников содержали в себе ароматные эфирные масла, которые разносились ветром, наполняя воздух дурманящими запахами. Деревья и кустарники цвели и благоухали, им не было никакого дела до людских забот. Жизнь продолжалась, и ничто не могло помешать ее буйству.

Солнце еще только всходило на горизонтом, а поляна, где должен происходить совет тинийских вождей и царей государств, была уже заполнена людьми. Решили, что утренняя прохлада больше способствует здравому смыслу, чем испепеляющий зной.

Заросли мирта и плюща, обвившего платаны и кедры, сочная зелень на фоне голубого неба словно замерли, ожидая важного события.

Царь Карросс Ронс Сватс-Сиронс и его старший сын Ктир, сидели на стульях с плетеным из ремней сидением. Два полководца Карросс стояли за спиной царя Сватс-Сиронс.

Такие же стулья были приготовлены для двух царских пар государства Альси, Нептуна и Миланы, и Альмаз Убебкава.

Все прочие, присутствующие на совете трех государств не имели такой привилегии. Они терпеливо ждали, переминаясь с ноги на ногу.

Ронс Сватс-Сиронс сидел одетый в синюю длиннополую тунику. На шее у него висела золотая цепь, в звенья которой были вставлены десяток подвесок, изготовленных в виде свастик. На голове его была солнечная корона с конским ворсом, окрашенным в синий цвет. Ронс был уже в возрасте, и это придавало ему величественность.

Проявились Нептун и Милана. Милана была одета в длинное белое платье, а ее голову украшала красно-голубая корона. Нептун был одет в морской доспех кейват, но без оружия, а вместо шлема с перьями на голове его была темно-красная корона. На его доспехе в пять рядов сияли яркою медью сорок восемь кругов. Красный короткий плащ довершал его наряд. Тинийские Си-лот увидев Нептуна и Милану склонились в поклонах. Убебкава, пришедшая вслед за ними была одета в черное с красным одеяние, она, молча, заняла свое место.

Следом появились Ронс Окира и Воуз, одетые в небесно-синие одежды. Ронс Окира была в синей солнечной короне, а Воуз в красно-голубой. Окира присела на сидение, а Воуз вышел в центр круга и остался там стоять.

Последними появились Крониды – Звездная пара Альси: Альронс Алрас и Альронс Ал-Ма-Гарат, одетые в белоснежные одежды и увенчанные белыми солнечными коронами.

Все собрание, исключая Уранидов, которые согнули в поклонах головы, опустилось на колени, и согнулась в поклонах перед Хранителями Времени.

Когда Звездная пара заняла свои места на стульях со спинками, собрание встало с колен и приготовилось слушать оратора. Воуз, находящийся в круге начал говорить:

– Все кто меня видит и слышит! Крониды, Ураниды и Си-лоты! Мы собрались здесь, что бы решить судьбу государства Таоросс. Много лет Таоросс жило в мире и благополучии, но война, которую начали гутии, угрожает этому государству. Государство Симерк уже пало.

В Таоросс нужен властелин, который будет правителем и возьмет в свои руки всю власть над народом Тин в этой стране. Это решение должно быть одобрено всеми без исключения.

Каждый из присутствующих имеет право высказаться не убоясь преследования за свои слова. Вот жезл оратора! – Воуз поднял резной деревянный жезл вверх и показал окружающим. – Выходите сюда, и, взяв жезл в руки, говорите. Никто оратора не смеет перебивать, пока он не закончит свою речь. Вы все знаете это, но я не считаю это напоминание лишним.

Мы должны выбрать царя Таоросс. Тинийские Си-лот высказываются вперед всех, что бы слова Ронс и Альгантов не смущали никого. Кто хочет говорить первым?

Вперед вышел один из Си-лот и, взяв из рук Воуз жезл, сказал так:

– Мы живем на этой земле много лет. Мы не имели царя. Все управлялось собранием Си-лот. Мы глубоко чтим Небесных Владык, но так ли нам нужна царская власть? Собрав ополчение, мы сможем отогнать гутиев, и все останется как раньше.

– А где находится твой дом? – выкрикнул кто-то из толпы Си-лот.

– Я рыбак с побережья! – отозвался оратор.

– Поэтому ты такой храбрый! – ответил тот же голос. – А мой дом находиться недалеко от Тарса. Думаешь, ты и дальше будешь спокойно ловить рыбу, пока мы тут будем воевать с гутиями?

Оратор не нашелся, что ответить и, вернув жезл Воуз, вернулся в толпу.

Си-лот, который выбранил рыбака, вышел в круг и коротко сказал:

– Не те времена сейчас, что бы каждое поселение тинийцев было само по себе. Нам нужен царь, который сплотит нас. Я за избрание единого царя!

Си-лот зашумели. Значительным большинством они согласились с выступавшим.

Воуз обвел взглядом Си-лот и поинтересовался:

– Кто еще хочет говорить из Си-лот?

Тинийские старейшины молчали. На середину круга вышла Альмаз Убебкава. Даже не взяв жезл, она произнесла:

– От имени Пси-корпуса и именем чтимой всеми нами Альгантессы Авийя-Гекуб, предлагаю Высокому Собранию избрать царицей Таоросс Мазленс Ихор-Са Милану!

Слово Убебкава было очень весомым и Си-лот в задумчивости опустили головы. Альмаз вернулась на свое место и уселась на стул.

Вперед вышел Гобуб. Взяв жезл, он получил право голоса и обратил лицо к собранию.

– Я, Гобуб, кейтор в прошлом, Си-лот. Я хочу напомнить Собранию, что Альгант Нептун спас многих тинийцев. Он не щадил себя в битве под Тарсом! Он вывел многих людей из нашего народа на новые земли. Я знаю его лучше, чем многие Си-лот. Я знаю Ихор-Са Милану. Она тоже участник в битве при Тарсе. Многим мужчинам надо поучиться мужеству у этой девушки.

Но, тинийцы, которые обязаны своими жизнями Альганту Синт-Нептуну, решили, что царем у них должен быть только Нептун! Никому другому они в подчинение не пойдут! Я говорю от имени 12 тысяч тинийцев! Я сказал!

Воуз поднял жезл вверх, который ему вернул Гобуб, прося слова. Получив его, начал говорить:

– Ураниды и Си-лот! Я посланник Ронс Окира, Альронс Ал-Ма-Гарат и Альронс Алрас. Цари Альси от лица, которых я говорю, хотят видеть правящей царицей Таоросс Ихор-Са Милану! Это воля Ур-Ана, которую я должен донести до всех вас!

В рядах Си-лот пробежал шепот, где одобрения, где удивления, но даже и негодования. Но открыто никто не возразил.

– Что скажет царь Карросс Ронс Сват-Сиронс? – вопросил Воуз.

Ронс государства Карросс встал со своего места и вышел в круг. Приняв жезл, он оглядел притихшую толпу слушателей и заговорил:

– Я отказался от голоса посланника и хочу говорить сам! Я царь Карросс уже сорок лет, с тех пор как к звездам ушел мой брат Моросс. Я много повидал. Мой отец – Великий Манеросс создал большое царство и постоянно вел войны. Но никогда враг не пересекал границ моего царства, все войны мы вели на чужой земле. А вот в Симерк гутии вторгаются уже четвертый раз! Я готов помочь своим соседям, от которых никогда не видел вреда, войском, но только, если они сами смогут постоять за себя. Но в Таоросс армии почти нет. Царство, которое не может защитить себя, всегда обречено!

По слухам, которые дошли до меня, гутии объединяют свои силы. Их поддерживают многие народы – гутии, халибы, андины, хурриты, манийцы и множество племен, которые даже названия не имеют. Это сила, с которой нужно считаться! Их войско уже достигло восьми-десяти тысяч!

Ряды Си-лот заволновались, услышав такие новости. Ронс Сватс-Сиронс, не обращая внимания на громкий шепот, продолжал говорить:

– Я понимаю, что для многих тинийцев желательно видеть на царском троне женщину, – он взглянул на Милану и поправился, – очень красивую женщину. Но предстоящая война требует возведения на престол мужчины. Я говорю о Альганте Синт-Нептун! Альгант Нептун сильный воин и опытный полководец. В Прошлом он был царем Симерк и показал таланты организатора. Он был царем Атласса. Его заслуга в том, что именно Альгант Синт-Сотл-Мам создал хорошую, боеспособную армию, с которой его внук, Великий Альгант Кейросс Симерк завоевал земли, которые стали нашими государствами. Альгант Нептун заслуживает право быть царем Таоросс как воин и Альгант носящий темно-красную корону. В военное время нужен царь, умеющий держать в руках копье! Тот, кто может создать армию и водить ее в битвы! Я хочу видеть царем Таоросс Альганта Синт-Нептуна!

Ронс Сватс-Сиронс закончил свою речь и вышел из круга. Нептун поблагодарил его взглядом, Ронс слегка нагнул голову, давая понять, что понял его. Си-лот начали громко обсуждать, кто из двух претендентов более достоин быть царем Таоросс. Провели голосование. Половина Си-лот голосовала за Нептуна, другая половина – за Милану. Оба они – Нептун и Милана – имели своих сторонников, и весы упорно не собирались склоняться в чью-то сторону.

Убебкава тревожно переглянулась с Ал-Ма-Гарат. Вопрос о выборе царя оказался не решенным. Слову Альмаз и слову Хранительницы Времени противостояла Доблесть.

Спор набирал обороты! Нептун почувствовал, что скоро среди тинийских Си-лот начнется потасовка. Они уже не обращали внимания на присутствие Ронс. Голоса их звучали все громче и все озлобленнее. Нептун вышел на середину круга и попросил Воуза дать ему жезл.

– Тинийцы! – прокричал громко Альгант, – слушайте меня!

Си-лот утихли, но слабые, отдельные голоса еще продолжали звучать. Подняв жезл вверх, Нептун громко заявил:

– Я отказываюсь от трона, но не отказываюсь от царства!

Нептун сказал и удивился внезапно наступившей тишине. Люди безмолвствовали, пытаясь понять весь смысл его слов. Лаконичность его ответа сначала вызвало недоумение и раздумье у Си-лот, но потом, когда до них дошел смысл произнесенной им фразы, их лица потеплели, появились улыбки. Нептун одной фразой разрубил запутанный Гордиев узел, помирив всех спорщиков.

Гарат поднялась со стула и склонилась перед Нептуном, тем самым выражая ему уважение. Видя, что сделала Великая Ал-Ма, встали и другие Ронс, они тоже склонили перед ним головы. Си-лот увидев, что Альронс Ал-Ма поклонилась Альганту пришли в великое замешательство. Это было неслыханно! Само Небо и Время склонилось перед Альгантом! Они переводили взгляды с Хранительницы Времени на Нептуна и обратно… Потом все разом, как по команде, упали на колени и склонились перед Синт-Нептуном.

– Милана – царица Таоросс! – провозгласил Нептун.

– Милана! Царица Милана! – раздались вокруг приветственные крики.

Царица Гарат шепнула стоящей рядом с ней раскрасневшейся от смущения и радости Миланой:

– Ты должна благодарить собрание…

Милана кивнула, и вышла в середину круга. Она взяла из рук Воуза скипетр оратора и подняла его вверх, призывая всех к тишине. Она поклонилась в четыре стороны света и сказала:

– Я благодарю Собрание за высокую честь и доверие, которое оно мне оказало. Я принимаю на себя власть над государством Таоросс. Клянусь Ур-Аном, я буду достойной царицей в землях наших предков! Мой мужчина – Альгант Синт-Нептун – будет моим первым советником и главнокомандующим нашей армии. Совет Си-лот состоится завтра на этом же месте, но без Кронидов и Уранидов. Теперь это наше, внутреннее дело! Вечером я жду всех на пир, приглашаю на него всех старейшин!

Речь Миланы была выслушана доброжелательно и Си-лот, с восторженными криками двинулись колонной вслед за Миланой, провожая ее к царскому шатру.

Глава 25.

Через три доли суток в шатре у Миланы, ставшей царицей тинийского государства Таоросс, собрались только Ронс Альси и Карросс: Ал-Ма-Гарат, Алрас, Окира, Сватс-Сиронс, Ихор Воуз и Ктир. Кроме царей Таоросс Ихор-Са Миланы и Нептуна присутствовала Альмаз Убебкава. Ктир, старший сын, Сватс-Сиронс не был Ронс, но он был наследник престола и полководец Карросс, поэтому был допущен на Высокий совет. Пять мужчин и четыре женщины расселись не на циновках, а на стульях, как на Совете общего собрания.

Здесь на Совете старшинство принадлежало Гарат, как Главному Хранителю Времени на Таэслис. Ал-Ма-Гарат взяла первое слово:

– Я хочу рассказать Высокому Совету, что ждет наши народы в Будущем в Солимос. Я прошу всех присутствующих дать клятву, что все услышанное и увиденное здесь не будет нигде разглашено и останется тайной…

– Клянемся! – нестройно прозвучали голоса со всех сторон.

Гарат чуть задержав взгляд на сыне Сватс-Сиронс, и незаметно коснулась его сознания.

Гарат и Милана – это оказывается две царицы. Вот они, рядом со мной… Обе они, бесспорно, прекрасны! Какое наваждение бросило меня в их объятия? Тем более Небесной матери! Если бы я изначально знал, кто они такие, то не осмелился бы стать для них мужчиной в ту чудесную ночь… Как это произошло?

Гарат, произнося слова, словно для всех, ответила Ктир:

– Это была воля Ур-Ана! Все что делается по воле Ур-Ана, неизбежно и сплетение человеческих Судеб в его власти! Тайна должна быть сохранена!

Мысли Ктир остановились. Он замер и прекрасно понял, что слова Гарат предназначены ему. Остальные ничего не заметили, восприняв речь Гарат, как вступление.

– Милана теперь царица Таоросс! – продолжала Гарат. – Ронс Сватс-Сиронс, ты хотел видеть Нептуна царем. Он теперь тоже царь. Ты легко можешь решить военные дела с ним. Тем более вас связывает прошлое. Правда, дядя?

Ронс Сватс-Сиронс согласно опустил глаза.

-Ур-Ан повелевает нам начать невиданную до сих пор войну на Таэслис! – начала говорить Ал-Ма-Гарат о главном. – Это война против всех гутиев и им подобных. Война на полное истребление! Мы обязаны защитить наши народы от опасных соседей на севере и востоке. Мы слишком долго вели мирную жизнь с ними. Нужно готовить большой поход. Гутии и племена, которые их поддерживают, все усиливаются. Их число уже много превышает население Таоросс и Альси вместе взятых.

Когда четыреста монколосолан назад мы пришли сюда, то видели только жалкие деревушки с разрозненным и пугливым населением. Они были нам не опасны, их было мало, а нас значительно больше. Теперь положение другое. Число россов постоянно. Мы не можем увеличить свое население на Альси. На Таэслис пришло где-то сто пятьдесят тысяч россов. Женщина росска может родить и десять детей, но лишние рожденные дети не будут людьми синей полосы радуги… Народу тин в этом повезло больше – их пришло в Солимос около двух миллионов. Но они рассеяны по нашим странам. В целом народ тинийцы тоже имеют предел численности своего населения. Гутии – не имеют предела! В этом наша беда. Потому, что сейчас их более семи миллионов, а через сорок монколосолан будет десять. И с каждым годом число их растет. Несколько мы сами виноваты в этом, мы невольно помогаем им.

Мы остановили войны на наших границах и многих землях этих народов. Мы дали им через торговлю ремесленные изделия. Они учатся у нас ведению сельского хозяйства, строительству, ремеслу. Недалеко то время, когда они будут учится у нас военному делу. А потом… Никакая доблесть не сможет остановить силу! Мы с каждым годом становимся все слабее, а гутии усиливаются…

На востоке, в долине двух рек, среди болот и зарослей тростников растут города. Эти народы никогда не грозили нам войной. Они далеко. Но за лесным массивов на востоке, примыкающим к нашим границам, строятся целые города и поселения. Население одного из них уже больше чем в два раза превышает весь народ росс! Это недопустимо для ростинов! Я не желаю дожить до того дня, когда на Альси придут орды гутиев и хурритов в таких количествах, что наш народ уподобиться песчинкой по отношению к варварам, которые сподобятся горе! Это приведет наши народы к полному истреблению…

Гарат обвела взглядом лица царей.

– Я приняла решение истребить близлежащие народы, представляющие нам угрозу. Пока что мы в состоянии сделать это. Потом будет поздно. Но кроме этого есть еще одно обстоятельство, которое для нас просто трагедия…

Ее внимательно слушали, не перебивали.

– И… чтобы мы не делали, гибель Альси предрешена и это произойдет через несколько десятков лет! – закончила Гарат.

– Что это значит? – вопросил Сватс-Сиронс. – Я подсчитал, что наши объединенные армии имеют численность свыше двадцати тысяч воинов! Мы растопчем все враждебные нам народы как горсть сырой земли! Имея такие силы, мы не можем проиграть войну, даже если она будет против всех варваров вместе взятых!

Ронс Окира поддержала Сватс-Сиронса:

– Ал-Ма-Гарат, я согласна с царем Сватс-Сиронс. Когда я была правящей царицей Альси, мне приходилось посылать в бой кейторов, и они ни разу не осрамили звания воинов! Ни одно сражение не было нами проиграно! Ни одно!

Алрас отмалчивался. Он уже успел прочитать мысли Гарат и все понял. Убебкава и Нептун прекрасно знали, что имеет в виду Ал-Ма-Гарат. Милана, Воуз и Ктир не были Уранидами и не спешили вступать в разговор.

Гарат покачала головой и подробно рассказала о гибели Альси в водах океана.

– Ах! – Милана даже побледнела от волнения.

– Не может этого быть! – вскричала Окира.

– Почему? – зарычал Сватс-Сиронс. – Чем народ россов прогневил Великий Хронос?

– А что будет с Таоросс? – с дрожью спросила Милана. – Он тоже погибнет, уйдет под воду?

– Очень малая часть побережья, – ответил Нептун.

– Малообитаемая часть нашей земли останется на поверхности. Там живут варвары-аборигены. Их Таэслис не трогает. Но я считаю, что оставаться здесь народу росс бессмысленно. Мы будем переселяться на север. Пусть Альгант Нептун расскажет о тех местах. Он знает их.

– Я их действительно знаю, – сказал Нептун. – Там меньше солнца, но зима не настолько холодная, что будет нам страшна…

Ронс Сватс-Сиронс спросил:

– Почему россам не переселиться в Карросс? У нас много пустой земли, а если мы начнем войну, то ее станет намного больше.

Старая Убебкава подняла левую ладонь на уровень своего лица и все, заметив это, приготовились ее выслушать.

– Ронс Сватс-Сиронс! Ты много мудрее своего отца, Великого Манеросса. Манеросс был великий воин, его боялись и ненавидели варвары. Он достигал всего копьем. Но Манеросс не был Ронс! Он не мог понять, что государство Карросс – это не Тинийцы и не Россы! Это другие народы, которые восприняли законы ростинов! В Карросс на сто человек приходится всего 2-3 ростина. Эта малая часть населения – основа твоего государства! Так было при Авийя-Гекуб, так остается и при тебе!

А Авийя-Гекуб оставила нам завет: Народы Таэслис должны прикоснуться к свету наших знаний. Но россов на Альси окружают только люди черной полосы радуги. Мы передаем свои знания не тем, про кого говорила Гекуб. На Севере живут люди более ярких цветов радуги. Они, усвоив наши знания, будут к нам более доброжелательны и станут в будущем нашей опорой в борьбе с силами мрака, который исторгает из своего чрева планета Таэслис. Мы будем управлять северянами, а не воевать с ними. Обучить их и привить им наше знание, нужны десятилетия. Из Карросс невозможно сделать это.

Сватс-Сиронс задумчиво почесал свой подбородок.

– Значит, воля Ур-Ана состоит в том, что нам в будущем нужны многочисленные народы-союзники и народы-рабы? – спросил он и посмотрел на Гарат. Та кивком подтвердила правильность предположения Ронс.

– А народ россов превратится в кочевников? – спросила Окира.

– У нас нет другого пути, – ответила Гарат.

– Как мы будем жить? – спросила Милана. – Дома с места не сдвинешь!

– Дома будут стоять на больших телегах, – заметил Нептун, – скот пойдет своим ходом. Только это не означает, что у ростинов не будет домов на земле. Кочевники бывают разные.

– Ты хорошо знаешь жизнь кочевников, Нептун? – спросил Сватс-Сиронс.

– Очень многое! – подтвердил Нептун. – Что ты хочешь знать?

– Ты был на севере кочевником?

– Нет, – сознался Нептун, – но я хорошо знаю их хозяйство и уклад жизни. Для россов будет лучше, если мы возьмем за основу полукочевой уклад. Кочевники ведь тоже разводят огороды и сажают посевы. Бывает примерно половина народа пасет скот, а другие живут оседло. Но имея лошадей можно легко покрывать большие расстояния. Армия россов, если ее посадить на лошадей, получит возможность быстро собираться в одном месте и так же быстро появляться внезапно где угодно. Я знаю и способы войн конных армий.

– Откуда ты знаешь это? – удивился Сватс-Сиронс. – Разве у кочевников на севере есть такие армии?

Нептун понял, что заговорился и нечаянно сболтнул лишнее.

– Я думал об этом, – поправился он. – И Ур-Ан дал мне знание. Милана, скажи, ты уже стреляешь из лука с лошади?

– Да, – ответила она, – только получается плохо.

– Когда она научится стрелять с лошади на скаку, то ей не будут страшны пешие воины, не имеющие луков. Она перебьет их всех, а сама будет недосягаема для них. Лошадь не позволит ее догнать. А если сотня воинов на лошадях осыплет врага стрелами, и сделает это раз десять-пятнадцать, то перед ними, в конце концов, останутся только умирающие враги… А есть и другие виды боя…

– Ты убедил меня, Нептун, – сказала Гарат. – Нам действительно нужны лошади.

– Я согласен! – добавил Алрас. – На лошади можно легко догнать врага и он не сможет спастись.

– Я тоже согласен! – произнес Сватс-Сиронс. – Лошадь лучше онагра. Жаль, что в Карросс всего двенадцать лошадей. Мы приехали на них. Я считал, что на лошадях можно только ездить и никогда не думал, что они созданы для войны.

– Люди на севере тоже не догадываются об этом, – сказал Нептун. – Они используют лошадей, как запас мяса в голодное время, пьют лошадиное молоко, хотя мне кажется, что они тоже ездят на них. Не все, только пастухи…

Часть II.

Гильгамеш видел все, испытал все,

До конца познал скрытую тайну

Мудрости, историю всего, что

Произошло до потопа…

Литература Древнего Вавилона. Эпос о Гильгамеше.

… руки мои вас губить не уймутся до тех пор покуда,

кровию вашей обид дочиста не омою.

Выбор теперь вам один: или со мной защищаяся бейтесь,

или бегите отсюда, спасаясь от Кер и от смерти,

Знайте, однако, что Керы вас всех по пути переловят.

Так говорил он, у них задрожали колени и сердца.

Гомер. Одиссея.

Власть Януса.

Глава 1.

28 числа Езен-Нин-А-Зу месяц Сулумб или 12 августа 3205 года до н.э.

Георгий, расстался с Нептуном, решив отправиться в Южную Месопотамию, что бы попробовать себя в качестве торгового человека – тамкара. Его нисколько не страшило, что он плохо знает историю, он не боялся незнания законов и этики древнего общества. Кроме всего прочего, его окружали тинийские кейторы, на силу которых он вполне полагался. До города Халпе , находящегося от Альси больше 100 километров, ехали на онаграх, налегке. Еще предстояло проехать столько же.

Нептун дал ему полезный совет: не вести лес с собой с Альси, а срубить кедры в лесу недалеко от пристани, используя труд местных жителей.

Поэтому, когда Георгий появился с кейторами в одном из селений Праутада и приказал валить деревья, никто из хурритов даже не посмел его ослушаться. Но не Георгий напугал их. Кейторы, которые стояли за его спиной. Хурриты срубили нужное число деревьев, очистили их от веток, обрубили вершины и с помощью онагров доставили груз к реке, где стояли торговые суда. Все это заняло три колосолан.

Теперь предстоял путь по реке Евфрат в древний Шумер, но земли Месопотамии в то время не имели такого названия.

Древние суда Месопотамии стояли у берега. Часть из них была из дерева. Другие поразили Георгия. Они были сплетены из тростника и были просто огромны. Это был настоящий порт. Георгий с интересом рассматривал, как грузчики-хурриты перетаскивали по деревянным сходням корзины с ячменем. Толстый, важный шумер, должно быть тамкар или судовладелец, одетый в длинную юбку что-то считал, перебирая нитку с нанизанными на нее ракушками. Точнее не считал, а перебрасывал очередную ракушку через палец, когда следующий мешок выносился с корабельного трюма.

Поодаль стояло еще несколько, похожих на большие лодки, судов. Они имели мачты с парусами и ряд весел с каждого бока. Одно из них загружалось товаром, для отправки к месту назначения.

Георгий подошел к тамкару и попытался узнать у него о загрузки кораблей. Тот недоверчиво посмотрел на Георгия, но ни нашел никакого изъяна в его одежде. Наоборот, добротное одеяние Георгия, тонкой работы сандалии, вызвали у торговца чувство некоторого уважения. Хорошо одетому всюду рады!

Георгий совсем не знал древнешумерский язык и заговорил с тамкаром на армянском, некоторые слова которого были близки к хурритскому наречию. Через несколько минут общения стало ясно, что тамкар плохо понимает по-хурритски, и разговаривать с ним пришлось на диковинной смеси Сонрикс, древнеарабского и хурритских языков, а большей частью прибегать к жестам и мимике.

Но Георгий все же смог объяснить, что он тоже тамкар и везет груз кедровых деревьев в Месопотамию, а именно город Урук. Торговец, в свою очередь, подсказал, к каким именно судовладельцам следует обратиться.

Из разговора с тамкаром Междуречья, Георгий уяснил, что у него должна быть печать, без которой ни один торговец нигде и никогда не сможет продать свой товар. Печать была очень важным атрибутом торгового человека. Ее даже имели некоторые женщины. Она служила не только средством, позволяющим заклеймить свою собственность, скрепить торговую сделку или поставить оттиск на маленькие глиняные шарики – буллы, которые с помощью веревочек использовали для опечатывания кувшинов или мешков. Печать еще выполняла в некоторой степени функции пропуска на чужую территорию и даже паспорта, который удостоверял личность человека. Одинаковой печати не бывало у двух разных людей. Каждый тамкар имел на печати только ему принадлежащий рисунок, который заказывался резчику.

Многие тамкары, зная рисунки и форму печатей, безошибочно определяли по ней с какой страны, и какого города прибыл товар, кто привез его. По печати тамкара даже можно было примерно узнать цену груза.

Потеря торговым человеком печати была большой утратой.

Многое из этого Георгий узнал позднее, а теперь внимательно выслушивал тамкара, где ему найти резчика печатей.

Резчика найти оказалось совсем не трудно. Стараясь никого не толкать и избегая столкновений со спешащими навстречу людьми, Георгий добрался до места, где работал резчик.

Георгий осмотрел товар, разложенный перед ним на гладко обработанной доске. Печати, разложенные на ней, были двух видов. Одни напоминали простые штампы, которые использовали и для нанесения на одежду узора, но были в отличие от них выпуклыми, другие были в форме цилиндра с отверстием посредине. Георгий не был историком и не мог знать, что уже в том времени, где он оказался печати широко использовались уже две тысячи лет.

Резчик понял, в чем нуждается Георгий, стоило ему произнести слова: тамкар, Урук и показать жестом как ставят печати. Но дальше переговоры ни к чему не привели. Языковый барьер не позволял резчику понять, что хотел Георгий видеть на своей печати. Сколько Георгий не показывал жестами, резчик ничего не понял. После долгих криков и размахивания руками, резчик, наконец, нашел выход из положения. Он сунул Георгию под нос готовый цилиндр-печать из хлорита, минерала имеющего зеленый цвет и затем прокатал его по мокрой глине. И протянул оттиск на глине Георгию.

Георгий всмотрелся в отпечаток. Никакого следа письменности! Только рисунки детских снежинок, цветочков, линий, елочек и схематично нарисованных людей…

Резчик довольно ухмылялся, радуясь своей находчивости. Показав пальцем на печать и ее оттиск, кивая головой в знак подтверждения, сообщил:

– Урук!

И кое-как объяснил, что печать заказывал тамкар из Урука, но не смог забрать, потому, что внезапно умер.

– Сколько? – спросил Георгий.

Резчик показал два пальца.

Георгий расплатился с ним двумя мешками ячменя, который тут же выменял у другого торговца за небольшой кусочек меди. Довольный приобретением, Георгий забрал печать, которую резчик снабдил кожаным шнурком, продев его в отверстия. Георгий по примеру прочих тамкаров, повесил ее на шею. Что бы придать себе дополнительный вес, он вытащил толстую, но грубой работы золотую цепь, которой его снабдил Нептун, и тоже повесил на шею. Потом перевернул матерчатую сумку, которая с одной стороны оказалась расшитой узором из мелких драгоценных камней: сердоликов и агатов. Достал из сумки широкий, но короткий медный кинжал и прицепил к поясу. На плащ приколол бронзовую фибулу, заменив ей простой ремешок. И сразу заметил, как из толпы появились два тинийца с короткими копьями и придвинулись к нему, задача у которых была обеспечить ему охрану.

В таком преображенном виде он появился в харчевне при постоялом дворе, где останавливались богатые тамкары и судовладельцы. Под навесом, спасаясь от палящих лучей жаркого солнца, сидели несколько богатых торговцев, они коротали время в ожидании отправки судов за разговорами и лениво потягивали ячменную сикару из кувшинов через широкие тростниковые соломинки.

Увидев подходящего Георгия, они стали с интересом рассматривать его. Георгий, не обращая на них никакого внимания, уселся на деревянное сидение, похожее на табурет с плетеным сидением и нашел взглядом хозяина заведения. Показал пальцем на жарящее мясо и, обозначив жестом в руке посуду для питья, сказал на Сонрикс:

– Эст тас !

Владелец харчевни определил в Георгии очень богатого хурритского тамкара, ведущего торговлю с Альси и Месопотамией, поспешил исполнить заказ гостя. Месопотамские торговцы, оценив по достоинству богатство пришельца, сами вступили с ним в разговор, который незаметно перешел в деловое партнерство. Они изъявили желание доставить груз леса в Урук, но запросили огромную цену. Начался долгий торг. Георгий сразу понял, что никакая сделка без шумного торга тут не обходится. Тамкар, готовый сразу платить за товар или помощь в транспортировке груза, не пользовался большим уважением.

Георгий сбил цену на половину, подсчитал доход и нашел его приемлемым для себя. На этом переговоры вроде бы закончились. Но когда Георгий сообщил, что груз будут сопровождать десяток тинийских кейторов, то всех присутствующих его едва не хватил удар.

– Это лес не твой? – стали спрашивать у Георгия.

– Мой! – не задумываясь, ответил Георгий.

– А почему его охраняют кейторы? Ты нанял их?

– Нет. Это мои кейторы!

Георгий, не забывая есть мясо и пить вино, попутно отвечал на вопросы. Судовладельцы пребывали в страшном волнении. Они не видели ничего подобного и не слышали, что такое где-нибудь такое возможно. Никто не хотел верить, что хуррит повелевает ростинами.

– Кто же твой господин? – Георгий услышал вопрос.

– Альгант Нептун, царь государства Таоросс. Ануннак Энки! Я – его друг и посланник!

Словно в подтверждение этого, на берегу появились еще четверо кейторов в полном вооружении. Недоверие среди судовладельцев уменьшилось, но удивление возросло еще больше. Потому, что рядом с кейторами они увидели двух молодых тиниек.

– Кто эти красавицы? – пронесся среди тамкаров восторженный шепот.

– Это мои женщины! – небрежно сообщил Георгий и от важности надул щеки.

Георгий не стал рассказывать всю правду. Наоборот, он считал, что ему любым путем нужно заслужить уважение и почет среди Месопотамских торговцев. Люди любят сильных и удачливых. Именно таким он и хотел прослыть.

А на самом деле у Нептуна были свои мысли, когда он отправлял двух тиниек с кейторами в Междуречье. Нептун еще сказал ему:

– Твоя охрана доедет с тобой до города Урука. Там они поедут дальше на юг. А когда будут возвращаться обратно, ты примешь их в своем доме на несколько дней.

– Каком моем доме?

– В том, который ты купишь в Уруке. Надо же тебе где-то жить, пока ты ведешь жизнь тамкара.

– Я понял тебя. А куда они поедут на юг?

– В город Ур, который находится в восьмидесяти километрах южнее Урука.

– Зачем?

– Это пожелание царицы Ал-Ма-Гарат. Тебе лучше не знать об этом. И вот, что еще. Кейторов будут сопровождать две девушки. Они знают свои обязанности и свое задание, и не расспрашивай их напрасно.

Для тинийских кейторов поездка в далекий Элам была равносильна ссылке, и что бы они не скучали в дороге Нептун предложил двум девушкам сопровождать Георгия и воинов. Георгий тинийкам был неинтересен, но десять молодых кейторов их заинтересовали. Нептун правильно рассчитал, что обратно вернутся восемь воинов и две семейные пары.

И Георгий возобновил торг с судовладельцами. Он понимал, что Месопотамские суда повезут не только лес. Пустоты в трюмах и на палубах будут заполнены другим товаром: медью, оловом, изюмом, вином и вяленым мясом. И Георгий теперь предлагал свои услуги по охране каравана судов. Георгий, размахивая руками, клялся и божился, что десять его кейторов сопровождения предотвратят все возможные налеты кочевников на ночных стоянках. Судовладельцы, посовещавшись между собой, наконец, согласились. Во второй раз, сбив цену за доставку товара, Георгий, усмехаясь про себя, направился с тамкарами составлять договор на глине.

Скоро он с явным недоумением и интересом первый раз увидел, как составляется торговый договор. На плоский кусок мокрой глины тамкар палочкой нанес схематичный рисунок мачты и паруса, черточками обозначил много леса и внизу прокатал свою печать. Георгий следом прокатал свой цилиндр, и договор был готов. Такие же договора были заключены с остальными судовладельцами, и Георгий стал обладателем восьми килограммов глиняных документов, которые сложил в плетеную корзинку.

Глава 2.

О, Шумер, великая земля среди всех земель вселенной,

Залитая немеркнущим светом, определяющая

Божественные законы для народов от восхода до заката!

Твои законы – славные законы и неизменные.

Литература Шумера. Энки и Мироздание.

Течение реки само несло суда вниз по реке, и рулевым нужно было только держать правильный курс. Путешествие в Южную Месопотамию для Георгия пролетело незаметно. Он чувствовал себя туристом, которого везут по Евфрату и показывают местные достопримечательности. Правда, особо смотреть было не на что. Шумер еще только вставал на путь цивилизации. Большей частью путь проходил по реке, окруженной с обеих сторон заболоченной местностью и зарослями тростника, достигавшего в высоту четырех-пяти метров. Этот тростник корабельщики называли словом дуббан. А низкорослые заросли обзывали шукур.

Один раз он видел стадо слонов, пришедшее на водопой к реке. Несколько раз попадался на глаза лев, царь зверей, встреча с которым не сулила ничего хорошего.

Изредка на берегу встречались жалкие хижины, вокруг которых росли финиковые пальмы и сновали полуголые жители. Многие женщины даже не прикрывали грудь, но Георгия это зрелище не радовало. Большинство женщин были просто некрасивы внешне, приземистые, ширококостные и широколицые.

Георгий, унаследовавший от матери семитскую стройность и тонкую кость, тяжело вздыхал, но подумав, ободрил себя тем, что его богатство, поможет ему найти себе красивую женщину-шумерку, а может даже двух-трех. Ему нужна женщина. В Альси он замучился стирать по утрам набедренную повязку со свежими следами спермы.

Они миновали довольно большой поселок Мари , но не стали там делать остановку.

Дорогой Георгий постигал основы шумерского языка. Слова, произносимые тамкарами и матросами, грохотали словно боевые колесницы и напоминали Георгию издаваемые самосвалом звуки, когда из железного кузова высыпается груда камней. Уже после двух-трех дней Георгий запомнил некоторые слова и начал вставлять их в свою речь. Через семь солнца кругов он уже произносил простые предложения. Его понимали, и это вселяло надежды, что он освоит шумерскую устную речь. Потому, что письменность и ее чтение осваивать было не обязательно, в силу того, что ее еще не было, а существовало только пиктографическое или рисуночное письмо.

Только Георгий, хорошо знавший иврит, вдруг обнаружил, что многие слова древнего Шумерского языка имеют с этим языком удивительное сходство.

Пиво, называлось у шумеров сикару. А на иврите – шэйкар. Надоедливых скорпионов шумеры звали акрабу, а на иврите акрав; дом по-шумерски произносился как битум, на иврите байит, лицо – пана, на иврите паним.

Было еще очень много похожих слов.

А вот шумерскому слову надану – дать соответствовало слово на иврите нэдуньа – приданое. И не только на нем. По-русски это звучало даже более похоже – подай, дань.

Более того, не только иврит, но и армянский язык, которым он владел, имел много общего с шумерским.

Шумерское слово брат – аху – соответствовал слову на иврите ах, а на армянском произносился как эхбайр.

Слово земледелец по-шумерски звучало как энгару, на иврите икар – обрабатывающий землю, а по-армянски хогагору.

Когда суда пересекли границу Южной Месопотамии, окружающий пейзаж значительно изменился. Больше стало встречаться домов, многие из которых были сложены из камня, хозяйственных построек, появились обработанные поля, пересеченные целой сетью ирригационных каналов. Тут росли уже не отдельные финиковые пальмы, а целые сады и виноградники, огороженные глинобитными заборами. Паслись стада коров, коз и овец под надзором пастухов.

К городу Урук караван судов прибыл ночью, а утром, с восхода солнца, началась разгрузка товаров. Желающих заработать Георгий нашел на причале, и с кораблей быстро был снят драгоценный груз строительного леса. Пересчитав свои бревна, Георгий в присутствии судовладельцев разбил глиняные договора. Так же поступили и торговцы, после того, как Георгий расплатился с ними.

И тут же на пристани нашлись покупатели на товар Георгия, которые устроили настоящий аукцион, покупая оптом от пяти до двадцати бревен зараз.

Наполнив часть сумки и огромный кошель до краев кусочками золота, Георгий повеселел. Правда, не обошлось без курьезов. Один местный тамкар начал покупать у Георгия двух тиниек, посчитав, что они продаются. Он предлагал взамен много лазурита и обсидиан, но ничего не добился. Другой пытался обменять лес на хорошее поле, находящееся где-то в десяти километрах от города.

Георгий, сбыв все, что привез на продажу, остановился в ночлежном портовом доме для проезжих тамкаров вместе с тинийцами. Перекусив вечером нехитрой закуской, он лег спать.

А утром, взяв с собой четырех тинийцев, отправился искать в Уруке достойное для себя жилище.

Город Урук не был наследием Хассунской или Эль-Обейдской культур. От Хассунской культуры его отделяло добрых три тысячи лет, а от Эль-Обейдской чуть меньше четырехсот лет. Но и до становления Урука как крупнейшего города Южной Месопотамии, оставалось еще больше двухсот лет. В Уруке еще не было знаменитых зданий из сырцового кирпича, таких как Белый храм, зиккуратов и прочных городских стен.

Развитие Урука происходило вполне самостоятельным путем. Цивилизация Урука не была изолированной от остальных очагов культуры. Поэтому Урукская культура впитала в себя все самое лучшее из Хассунской и Эль-Обейдской культур. Соединение трех цивилизаций и образовало тот самый начальный Шумер, который мы знаем. А Культура Джамдет-Наср – уже продолжение Урукской культуры Шумеров.

Город Урук или как его называли местные жители Унуг скорее напоминал огромное селение, население которого превышало четыре с половиной тысячи человек. В описываемое время три селения Э-Ана, Кулаб и Унуг так плотно придвинулись друг к другу, что образовали единое целое. Унуг имел пригороды, которые образовывали продолжение города, а вокруг на равнине располагалось больше семидесяти больших и малых поселений, окруженных полями, садами, ирригационными каналами и пастбищами.

В городе и на равнине проживали четыре различных народа, каждый из которых имел свой язык, но доминирующим языком был шумерский, который понимали все.

Два народа были низкорослыми и темнокожими, с широкими носами, толстыми губами и вьющимися волосами. Это были местные аборигены, месопотамские дравиды, жившие тут с незапамятных времен. Третий народ был смуглый, с кудрявыми черными волосами, приземистый. Это были выходцы с севера Месопотамии. Четвертый напоминал древних семитов, высоких, светлокожих, рыжеватых с тонкими чертами лица. Они пришли в Унуг с юга, из Аравийских степей и давно превратились в оседлый народ.

Георгий шел по Унугу, рассматривая дома и прохожих. Унуг представлял собой несколько отделенных, разделенных широкими улицами кварталов. В центре города располагалась городская площадь, на которой в утренние часы происходил торг. К полудню зной достигал своего апогея, и все живое пряталось в тень. К вечеру, когда иссушающий зной спадал, на площади возобновлялся торг и продолжался до темноты.

Город внутри имел преобладающие красно-бурый и серый цвета, по материалу домов из которых они были построены: камень и необожженный кирпич. Не радовали красками и одеяния жителей Унуга, в их одеждах неизменно присутствовали два цвета – грязно-белый и серый.

Георгий выбрал наугад один из кварталов и вошел в него. Поплутав по извилистым улочкам, не превышавшими в ширину двух метров, образованных из каменных и кирпичных заборов, многие проходы которых заканчивались тупиками и напоминали лабиринт, Георгий вернулся на площадь. Там он остановил первого попавшегося ремесленника и спросил его, не продает ли кто-нибудь дом в городе? Ремесленник подсказал, что вдова продает двухэтажный дом и показал, как до него добраться. Дом был виден с рыночной площади и Георгий быстро нашел двери, которые вели во двор. Толкнув дверь от себя Георгий с тинийцами оказался в небольшом дворике. Во дворе дома было углубление, обложенное камнем, и напоминало собой высохший бассейн. Во дворе слева стояла низкая круглая печь для хлеба. Дом был П-образный, все три двери выходили в закрытый двор. Дом производил впечатление не старого и ухоженного.

К Георгию вышла несколько полноватая невысокая стареющая женщина. Георгий осмотрел весь дом, и остался им доволен. Женщина назвала цену, которая устроила Георгия.

Женщина ушла и вернулась с соседями, которые поставили на глине свои печати после хозяйской. Последний прокатал свою печать Георгий. Женщина вгляделась в еще не просохшую глину и вдруг спросила упавшим голосом:

– Откуда у тебя, человек, печать моего мужа? Ты убил его?

Георгий, когда до него дошел смысл сказанного, задохнулся от возмущения. А женщина вдруг пронзительно закричала и продолжала истошно голосить так, что на ее крики сбежались все соседи и случайный прохожие.

А женщина посылала проклятья на голову Георгия, и продолжала кричать не переставая:

– Он убил моего мужа!

Георгия уже собирались схватить быстрые на расправу горожане, но тинийские кейторы окружили его со всех сторон и обнажили клинки. Атлетические тела воинов и сверкающее оружие несколько охладило распаленную толпу. Неизвестно, чем все бы кончилось, но вмешался старейшина-угулу квартала, который быстро утихомирил разбушевавшеюся толпу урукцев и потребовал, чтобы Георгий немедленно предстал перед собранием шарт города.

Красный от гнева Георгий в окружении тинийцев последовал за угулу. Толпа народа, предвкушая интересное разбирательство, бросилась следом к месту суда.

На площади угулу и шарт отобрали трех старшин, которые образовали суд. Шарт-судьи расселись под навесом от солнца и приготовились вершить правосудие.

Седобородый шарт, сидевший в центре, встал и на распев произнес:

– Пусть направит наши мысли Нанше , чтобы мы обратили свой взор и на имущего и бедного, смогли утешить сироту и укрыть вдову. Узнать, кто преступил установленные нормы, нарушил договор, кто подменил большой вес малым, кто съел чужое, не сказав, Я съел это.

И потребовал объяснений.

Женщина, первая выдвинулась вперед, изрекла свое слово, слово гнева:

– Мое шуму – Нунмашда. Я вдова тамкара. Мой муж два солнечных круга назад на корабле уехал в Праутад. Его больше никто не видел. Пропал корабль, пропал весь товар, исчезли все матросы, которые были с ним на корабле. Этот человек сегодня купил у меня мой дом. Но у него оказалась печать моего мужа! Он убил его и завладел печатью!

Георгия вызвали на середину судилища.

– Назови свое шуму! – начали свой допрос шарт.

– Мое имя Георг!

– Кто ты?

– Тамкар из Праутада. Я родился в стране Аурха. Я торгую в землях хурритов, Таоросс и Альси, – ответил Георгий.

– Откуда у тебя печать мужа женщины Нунмашда?

– Я купил эту печать в лавке резчика на пристани в Праутаде.

– Кто может подтвердить это?

Георгий назвал несколько имен Унугских судовладельцев. Шарт посовещались и отправили гонцов искать названных Георгием людей. Потом потребовали от женщины Нунмашды принести образец с оттиском печати ее мужа. Пока ждали посланников, шарт продолжали выспрашивать Георгия:

– Зачем тебе понадобился дом в Унуге?

– Я хочу здесь жить и вести торговлю.

– Почему ты выбрал Унуг?

– А разве этот город плох? – ответил Георгий.

Шарт остались довольны его ответом.

– Чем ты торгуешь в Алаши и Таврошш?

Григорий вовремя вспомнил, про какие товары ему говорил Нептун и стал подробно перечислять их.

– Ты ведешь большую торговлю, тамкар! – заметил один из шарт. – Ты и твои стражи производят впечатление очень богатых людей. Неужели тебе было мало богатства, и ты занялся разбоем и грабежом честных торговцев? И после этого ты явился в жилище убитого тобой человека и пытаешься выгнать из дома его семью?

– Если бы я убил этого человека, – возразил Георгий, – то не стал бы пользоваться его печатью.

– Ответ очень разумный! – заметил седобородый, лысый шарт. – Зачем богатому тамкару пользоваться чужой печатью, если он может легко купить себе их столько, сколько пальцев на руках.

– Может и так, – согласился вполголоса другой, – но мы не знаем, сделано ли это специально?

Тем временем перед шарт предстал один из названных Георгием судовладельцев. Ему объяснили, зачем его призвали на суд и спросили, что он может рассказать.

Судовладелец закивал головой в знак того, что он все понял и сказал:

– Тамкары Унуга впервые встретили этого человека-тамкара с грузом леса. От других тамкаров я знаю, что он – палец свидетеля показал на Георгия – привез лес вообще не имея печати и покупал ее в лавке на причале. Резчик печатей тоже рассказал о странном покупателе – палец опять показал на Георгия – который, не зная хурритского и нашего языков, пытался заказать свою, но не смог объяснить рисунок. Тогда резчик продал ему готовую, сказав, что ее хозяин умер. Но как умер он, я не знаю.

– Значит, он не убивал хозяина печати?

– Резчик сказал, что хозяин печати умер, а не убит, – повторил судовладелец. – Я рассказал вам, шарт, все, что я знаю.

Вернулась вдова Нунмашда, которая принесла глиняный оттиск старой таблички. Шарт начали внимательно рассматривать два оттиска, старый и новый, и о чем-то тихо спорили. Наконец седобородый шарт подняв обе таблички, обратился к народу:

– На этих табличках рисунки очень похожие, но они оттиски с разных печатей! Женщина Нунмашда, твой муж мог заказать в лавке похожую печать, но мы узнали, что он не выкупал ее, и она была не специально, но случайно куплена тамкаром Георг, которого ты обвинила в убийстве твоего мужа! До нас так же дошли слухи, что твой муж умер, а не убит.

За ложное обвинение, которое грозило смертью обвиняемому, ты должна быть наказана: утоплена в реке! Но мы видим, что оттиски печатей имеют сходство и поэтому ты могла легко ошибиться. За это ты наказана смертью не будешь! Но! – седобородый шарт выдержал паузу. – Ты опозорила торгового человека, который хочет жить в нашем городе и заботиться о его процветании. В наказание за то, что ты на половину дня оторвала его от дела, незаслуженно обвинила в преступлении, которого он не совершал, ты заплатишь ему за оскорбление пятьдесят мер пшеницы! Суд окончен!

Женщина, выслушав приговор, зарыдала:

– О горе мне! Мой муж погиб, а несчастья падают на меня одно за другим!

– Нет, нет! – раздался из толпы крик, – суд не окончен!

На середину судилища вышел тамкар, который обратился к суду шарт:

– Я тамкар и вы знаете мое имя. Два солнечных круга назад я дал мужу этой женщины товар, который он должен был продать в Праутаде. Вот договор о выдаче мной товара. Я уже год жду возврата долга и не могу его получить! Сейчас этой женщине Нунмашде назначен штраф в пятьдесят мер пшеницы. Я знаю, что она продала дом, поэтому она должна расплатиться со мной с первым!

Шарт посмотрели табличку и подтвердили слова тамкара:

– Женщина Нунмашда, ты готова вернуть долг этому человеку?

– Я продала дом, я хочу вернуть долг, но у меня не хватит золота и ценностей. Дом стоит на много меньше…

– Значит, – безжалостно заметил шарт, – по закону, ты и твои взрослые дети обязаны перейти в услужение к давшему вам в долг, пока вы не отработаете нанесенные убытки!

– Но тогда моя дочь может стать его наложницей! – вскричала вдова.

– Он имеет право использовать ее как наложницу или заставить выполнять другую работу! – ответил полный шарт.

– Я оплачу тебе остаток ее долга, тамкар! – прозвучал спокойный голос Георгия. – Сколько она должна тебе? Приходи завтра, и ты все получишь сполна. Где ее дом, ты знаешь. Я буду там ждать тебя.

Тамкар согласно кивнул. Женщина Нунмашда с испугом смотрела на Георгия, должницей которого она стала.

– Если все улажено, я ухожу! – произнес Георгий. – Женщина, идем со мной! Я не сержусь на тебя.

– Не все улажено! – прозвучал голос шарт. – Если ты, тамкар, Георг, оплачиваешь ее долг, то женщина Нунмашда и ее взрослые дети переходят в услужение к тебе на время оплаты долга. Решение шарт на глине ты получишь сегодня же!

Народ с площади медленно расходился по домам. Люди между собой тихо переговаривались и гадали, как сложится дальнейшая участь попавшей в долговое рабство семьи.

Возвращаясь в свой новый дом, Георгий думал о том, что неожиданно стал не только домовладельцем, но и рабовладельцем.

Хотя рабовладения в Древней Месопотамии как такового не существовало. Жизнь должника отличалась от рабской доли лишь тем, что хозяин не мог калечить и убить его или продать на чужбину. А еще долговое рабство было ограничено сроком, если сумма была не очень велика.

Вдова, роняя слезы, шла за Георгием.

Глава 3.

Из дневника Бориса Свиридова.

02 сентября 2064 года. В шумерском языке есть слово кур, что обозначает гора. Но это слово также обозначает чужая страна. Шумер – большая равнина, даже низменность. Никаких гор там нет. А в древнешумерском эпосе рассказывается о том, что На горе земли и небес Ану зачал (богов) ануннаков. Это свидетельствует, что божества Шумера – ануннаки, не исконно местные боги, а пришельцы.

***

Суд, который для Георгия закончился благополучно, принес ему славу и известность в Унуге. Два солнечных круга все в городе только и говорили о судилище и тамкаре Георге.

Сам Георгий ночевать в купленном доме не остался, но рано утром уже был там. Утром, заплатив пришедшему тамкару долг Нунмашды, он получил в свое владение трех слуг-рабов.

Кейторы-тинийцы не стали переселяться в новый дом Георгия. На пристани их ждало судно, которое следовало на юг, в сторону города Ура.

Георгий, молча, походил по двору, остановился у куполообразной печи, в которой пекли хлеб, рассмотрел глинобитный забор, отмечая про себя, что его нужно обновить. Нунмашда, ее сын и дочь стояли поодаль все вместе и тоже в молчании ждали, что скажет им их новый хозяин. Наконец, Георгий подозвал их к себе, и, показав глиняную табличку, сказал:

– Вы мои должники и теперь служите мне.

Нунмашда низко опустила голову. У нее были красные, опухшие глаза, скорее всю ночь она проплакала. Ее сын, высокий для жителя Месопотамии, молодой длинноволосый плечистый парень лет двадцати, стоял перед Георгием, стараясь не показывать свои эмоции на лице. Георгий уже знал, что его зовут Ушшум-Анна. Дочь Нунмашды, по имени Нисаба, семнадцатилетняя девушка с тонким станом, чистым красивым лицом и светло-карими глазами, испуганно следила за действиями Георгия.

– Теперь определим ваши обязанности, кто и чем будет заниматься. Нунмашда, ты, как и раньше, будешь готовить пищу и печь хлеб. Ты, Ушшум-Анна, будешь ходить на утренний торг, и покупать там различную еду. Когда мне будет нужно, будешь сопровождать меня по городу. Ты, Нисаба, будешь учить меня вашему языку, и помогать Нунмашде в работе по дому.

Одна комната на втором этаже будет моей спальней. Вы все можете ночевать в доме, где захотите.

– Я могу остаться в своей комнате на втором этаже, господин? – робко спросила Нунмашда.

– А почему, женщина, ты спрашиваешь это? – задал вопрос Георгий, наморщив лоб.

– Я жила всегда на втором этаже… Первый этаж занимали слуги, – смущенно ответила она.

– Я не собираюсь отнимать у тебя твою комнату. Живи в ней, – разрешил Георгий и спросил:

– Что вы тут едите?

– Что придется, господин, – ответила Нунмашда. Ее сын вступил в разговор:

– Бедняку лучше умереть, чем жить,

Если у него есть хлеб, то нет соли,

Если у него есть соль, то нет хлеба,

Если у него есть мясо, то нет ягненка,

Если у него есть ягненок, то нет мяса.

А у нас нет ни хлеба, ни мяса, ни соли… Господин, зачем ты спрашиваешь это? Моя мать и сестра не ели досыта уже три шареха!

Георгий понял не все, но почесал в затылке и крякнул с досады. Оказывается, быть рабовладельцем не так просто. Рабов-шуб оказывается кормить тоже надо!

– Ушшум-Анна! – подозвал Георгий парня. – Вот золото! Возьми. Иди на рынок, купи пшеничной муки, свежего мяса, сыра, зелени, кунжутного масла, смолы тамариска и сикару. Соли тоже нет? Покупай еду на всех, а не только на одного меня. Найми человека, что бы помог донести покупки. Иди!

– Все сделаю, господин!

Когда Ушшум-Анна ушел, Георгий отдал распоряжение готовить дрова и затопить печь во дворе, чтобы печь лепешки. Сам нарубил ножом кукри дрова для печи и отдельно для шашлыка. Принес свои шампуры.

Скоро вернулся Ушшум-Анна нагруженный провизией. Пока женщины пекли хлеб, Георгий самостоятельно зажарил мясо на шампурах, и, узнав, где находится столовая в доме, приказал раскладывать еду на невысоком столике. Мясо женщины обсыпали зеленым луком, развели горчицу. Когда все было готово, он пришел и сел на циновку, его слуги остались стоять рядом.

– Садитесь и ешьте! – пригласил Георгий. – Ку нинда. Наг сикару .

Они не сдвинулись с места.

– Я плохо говорю на вашем языке? – спохватился Георгий.

– Нет, господин, – отозвался Ушшум-Анна. – Слова ты произносишь не все правильно, но я хорошо понимаю тебя… Я – твой шуб и поэтому должен насыщать свой желудок в другом месте.

– Я жил в Альси и Таоросс, – сказал Георгий. – Я видел ануннаков. Я служил им. Я их слуга! Я ел пищу рядом с ними. Инанна, Энки. Всегда вместе. Ануннаки ели рядом со мной. Они никогда не прогоняли меня. Почему я должен прогонять вас?

На лицах слуг промелькнуло недоумение и недоверие.

– Господин говорит правду? – поинтересовался Ушшум-Анна.

– Зачем мне лгать? Я привык к другим порядкам, не таким как у вас. И я ничего не собираюсь изменять для себя. Если ануннаки так поступают со своими слугами, то значит, это правильно, и я буду поступать так! Садитесь рядом со мной и ешьте! Я так хочу!

Они смущенно согласились, робко расселись вокруг столика, на которой была разложена изысканная еда, вкус которой они уже давно забыли.

Так состоялось знакомство.

На следующий день Георгий в сопровождении Ушшум-Анна посетил городской торг. Там Георгий приоделся по последней шумерской моде, что бы сильно не выделяться своим тинийским нарядом, изготовленным из мягких конопляных нитей, в городской толпе. Шумерская одежда была совсем простая. Мужчины носили юбку из пальмовых волокон ниже колен и накидку, которая не имела рукавов, а представляла собой простой прямоугольный кусок ткани. Нижнего белья шумеры не носили, как мужчины, так и женщины. Сандалии Георгий решил оставить свои. Они были удобны и к ним он привык.

***

Через несколько солнечных кругов к Георгию пришли в дом несколько шарт, двое из них участвовали в суде над ним, но сейчас они пришли к нему в гости. Георгий гостеприимно встретить их и провел в дом.

За эти дни он успел приобрести кое-какую мебель из тамариска и платана, но шарт предпочли рассесться на циновках в комнате для гостей, которая находилась на первом этаже дома. Георгий приказал Нунмашде и Нидабе подать гостям сикару и тростниковые трубочки-соломинки.

Древнейший Шумер знал всего четыре напитка: вода, ячменное пиво, вино и молоко.

Молоко было редкостью. Мало кто держал коров, которые требовали ухода и больших пастбищ. Много больше было коз, которые были неприхотливы и всеядны. Но коза дает совсем мало молока. Поэтому молоко пили крайне редко или пили понемногу.

Сказать, что воды было много, означает сказать неправду. Рядом с Унугом протекала могучая река Буранун и находилось множество оросительных каналов. Только эта вода не годилась для питья. Ее приходилось отстаивать, процеживать и даже кипятить. Кровавый понос был частым явлением. Воду для питья черпали из глубоких колодцев и небольших речушек, выходящих из-под земли и ключей. Часто за ней приходилось далеко ходить.

Вина было очень мало. Этот напиток являлся роскошью, его пили только по большим праздникам.

Зато пиво варили повсеместно и в огромных количествах. История утверждает, что в Шумере были десятки сортов различного ячменного пива. Его пили все, за исключением грудных детей. Даже дети обоего пола. Только сильно разводили водой. Люди побогаче пили неразбавленное финиковое пиво в больших количествах. В домах тамкаров, перед гостем, если он пришел надолго, по делу или просто так, ставили в ногах кувшин сикару литра на полтора-два, и тот неторопливо, через соломенную трубочку пил его.

Угощать едой было не принято, исключением была только свадьба или званный ужин.

– Мое шуму Иби-Наннар. – назвался Георгию седобородый лысый шарт, который председательствовал в суде. – Как ты живешь в своем новом доме?

– Я рад гостям! – расплылся в улыбке Георгий. – Я доволен своим новым домом.

Шарт, как догадался Георгий, пришли смотреть не как то, как он обустроился, а по делу. Шарт знали о ценном грузе, который привез Георгий, и начали осторожно выяснять, не собирается ли он совершить еще один поход за лесом в Праутад.

– Через три-четыре шареха, – ответил, немного подумав, Георгий. – Для этого путешествия понадобится очень много кораблей. Я только три солнечных круга в Унуге и совсем не знаю тамкаров. Я не знаю еще, с кем нужно договариваться.

Шарт переглянулись, и один из них сказал:

– В твоем лице, Георг, город приобрел очень ценного тамкара. Мы поговорим со своими людьми о предстоящем предприятии. Суда мы найдем. Столько, сколько нужно. Был бы груз. – Пожаловался: – Мы приезжаем и часто ждем лес по двадцать-тридцать солнечных кругов.

– Лес будет. Его доставят быстро и много, – пообещал смело Георгий. – Мне помогут Ануннаки, или даже сама Инанна!

– Это хорошо! – заметил Иби-Наннар.

Два других шарт, люди среднего возраста оживились, услышав про Инанну.

– Инанна – Великий Ануннак! – сказал один из них. – Она приходит с неба и держит в своих руках Книгу Судеб всех народов, которую ей вручил сам Энмешарра – Владыка всех Судеб! Ты видел ее?

Георгий позволил себе улыбнуться.

– Не только видел, но даже жил с ней под одной крышей! И еще с тремя ануннаками.

– Какая она? – стали выспрашивать шарт. – Расскажи нам.

Георгий задумался, что рассказать? Эти шарт напоминали ему детей, которые хотят услышать чудесную сказку.

– Инанна – очень красивая вечно юная девушка! – начал рассказывать Георгий, умело мешая правду с вымыслом. – Она звезда, спустившаяся на землю. Ее красота затмевает солнце и звезды. Ее лицо и тело как молоко, глаза – синее небо. Когда она говорит – слышится пение и даже птицы умолкают. Она знает, что думают люди, она видит будущее. В гневе она ужасна – стоит ей сказать слово, и все люди мертвыми падут на землю.

– И она не убила тебя? – шарт слушали, затаив дыхание.

– Я не сделал ей никакого зла, – ответил Георгий. – Ануннак Энки, которому я служу, дружен с Инанной. Я служил им обеим и остаюсь их слугой.

Шарт сидели и не знали, верить им или не верить в рассказ Георгия.

– Правда ли, что Инанна и другие ануннаки ростом с финиковую пальму?

– Нет, они такого же роста как мы, – возразил Георгий.

– Мы слышали, что они видны как дым. Это правда?

– Нет. Они имеют тела, как и люди. Но они много мудрее и сильнее людей.

– Э… – протянул один из шарт, – скажи, а видел ли ты Инанну, без … одежды?

– Один раз всего, – ответил Георгий. – Она делала омовение в реке.

– И… что было дальше?

– Я едва не ослеп от божественной красоты, которая исходила от нее!

– Как бы я хотел там побывать! Посмотреть бы на Инанну хоть одним глазом! – завздыхал один из шарт.

– Ты счастливый человек, Георг! – сказал Иби-Наннар. – Ты лицезрел Ануннаков! Они помогают тебе.

– Давайте помогать друг другу и на вас тоже сойдет благоволение Инанны и милости Ану! – предложил Георгий.

Трое шарт ушли от Георгия уже его друзьями.

Глава 4.

Его пиры истекают жиром и молоком,

ломятся от изобилия,

Его сокровищницы даруют счастье и радость,..

Литература Шумера. Гимн богу Энлилю.

07 число А-ки-ти месяц Сулумб или 22 сентября 3205 года до н.э.

Эмеш – лето, которое в Унуге началось первого числа месяца Се-кин-ку закончилось, и начался холодный сезон – энтен. Новый год в Южном Двуречье наступил 7 числа месяца А-ки-ти, совпадая с наступлением зимы. Но поскольку месяц А-ки-ти соответствовал сентябрю-октябрю, о холодах никто не вспоминал. Да и какие в Южном Двуречье могли быть холода, если летом жара достигала отметки плюс пятьдесят градусов по Цельсию, а в месяце А-ки-ти можно было ходить в одной юбке-шумерке. Плюс тридцать пять днем! Тропический климат, одним словом.

Новый год никто и никак не праздновал, что Георгия немного расстроило. Ничего необычного не произошло, день, похожий на другие дни.

А Новый год в Серверной Месопотамии приходился на апрель – май, и наступления его тамошним жителям приходилось ждать еще погода. А мало кто знает, что в Древней Месопотамии летоисчисление долгое время в некоторых городах велось полугодиями и даже четвертями года, которые обозначались как год.

Георгий с помощью Нидабы постоянно изучал шумерский язык и достиг значительных успехов. Девушка ему очень понравилась. Он смог сдерживать себя всего три колосолан, а потом призвал Нисабу к себе в спальню и поступил с ней так, как мужчина с женщиной. После этого Георгий стал постоянно спать с ней. Она не противилась ему, но была где-то далеко. Обладание ее телом не приносило ему полного удовлетворения.

Пролетали дни. Георгий изучал жизнь города. Жизнь шла своим чередом. Он отпустил бороду, которая сразу сделала его старше и представительнее. Бороды носили многие мужчины Унуга, в противоположность другим, которые были гладко выбриты.

Георгий с первого дня обедал и ужинал вместе со слугами, которые кормили его, убирали за ним, мыли ему ноги и полностью обслуживали. Георгий прекрасно понимал, что эти люди тяжело переживают смерть кормильца, потерю своего дома, вынужденное рабство и страх перед будущем. После окончания службы им некуда было идти. И вовсе не Георгий был виновником их несчастий. Они хорошо знали это. Но они замкнулись в своем несчастье, и, отвечая на его вопросы, никогда не улыбались. Георгий чувствовал себя неловко, но не хотел навязывать им веселье.

Но они видели, что хозяин Георг был не злым человеком, который отвечал им заботой за заботу о нем. Он одел их всех в новые одежды, и сажал с собой во время еды как равных себе. Они сначала не могли это понять. Потом привыкли. Но никак не могли привыкнуть к тому, что у них на обеденном столе постоянно присутствовало свежее мясо. Не каждый тамкар мог позволить себе такую роскошь! А уже о большинстве соседей и говорить не приходилось: ужин у них чаще всего состоял из ячменной лепешки или простой горсти фиников и чашки ячменной сикару.

Это обилие мяса, сметаны и молока вызывало в их душах смятение, и они часто строили догадки по этому поводу.

– Может быть, наш господин людоед и откармливает нас? – как-то заикнулся Ушшум-Анна. – У некоторых племен в Су-бир принято съедать пленных или вождей.

Но Нунмашда не согласилась с сыном:

– Я никогда не слышала, что люди рошшоти едят человечину.

– Но он не рошшоти, он кажется хуррит! – возразил Ушшум-Анна. – А среди некоторых племен хурритов не редко встречаются людоеды или еще хуже поедающие мертвых…

– Мы три столетия поклоняемся ануннаку Инанне, – сказала Нунмашда. – А наш господин жил с ней под одной крышей. Богиня не допустила бы к себе человека, так осквернившего себя. Разве Инанна требует человеческих жертв?

– Нет, я такого не слышал, – смутился Ушшум-Анна.

– Он добрый! – не выдержала Нисаба.

– Он спит с тобой, сестра! – глухо сказал Ушшум-Анна.

– Да! Он – мой господин. Я выполняю его волю. Но он никогда не сделал мне больно! Мне хорошо с ним! Почему, брат, ты так плохо о нем думаешь? Он не дал тебе в руки деревянной лопаты, не дал тебе в руки плетеной корзины, ты не носишь в ней землю, не роешь каналы. Ты носишь чистую одежду, ты забыл, что такое голод, ты ешь каждый вечер досыта. Ты забыл то время, когда не знал, где взять еды на ужин! Не говори так никогда больше, не обвиняй посланника Инанны!

– Не буду! – выслушав справедливые упреки сестры, сдался Ушшум-Анна.

***

Как-то однажды Георгий вышел из дома во внутренний дворик и услышал, как Ушшум-Анна повернув лицо к небу, обращался к Энмешарра:

– В тот день, когда всех наделяли долей, на мою долю выпало страдание.

Мой бог, я пред тобой,

Хочу говорить с тобой, слово мое – стон,

Я поведаю тебе об этом, посетую на горечь пути моего,

В смущении произношу я эти слова,

Слова недостойные сильного мужа,

Слова, которые должна женщина говорить.

Мой бог, мой отец, породивший меня, воздень к

Себе лицо мое,

Подобно невинному теленку в грусти… мольбе,

Долго ль еще будешь ты мной пренебрегать,

Оставляя беззащитным? Как вола,

Оставлять меня без поводыря?

– Энмешарра услышал твою мольбу! – произнес отчетливо Георгий.

Ушшум-Анна резко повернулся на голос. Увидев хозяина, сник.

– Я всего лишь молился, – произнес он. – Энмешарра не слышит моих молитв.

– Он услышал ее, и я передаю тебе его ответ. Слушай: Не пройдет и двух шарехов, как таблица твоей судьбы изменится в лучшую сторону.

– Господин, ты слышишь голос бога? – изумился Ушшум-Анна.

– Нет. Но ануннаки многому научили меня. Собери все свои силы, наберись терпения, и твоя просьба очень скоро будет исполнена…

-Хе-ам ! – произнес молодой шумер.

А на следующий день во двор к Георгию пришли все десять тинийцев и две тинийки, вернувшиеся из Ура. Они попросили воды для омовения, еды и отдыха. Целый день и еще полдня Георгий потратил на разговоры и пиры с кейторами. Он был откровенно рад их приезду. Его дом был единственным в Унуге, который посетило воинство ануннаков. Тинийцы отсыпались и отъедались. Они вели себя в доме Георгия свободно, но не трогали и не задевали бывших хозяев. Тинийки даже подарили Нисабе бусы, румяна и пудру. Ашшум-Анна незаметно издали оценивающе изучал тиниек и поражался их гармоничной красоте. Зато Нидаба, как девушка, тинийцев не интересовала абсолютно.

***

– Почему ты не вышла замуж? – спросил Нисабу Георгий через день после приезда тинийцев. – Ты почему молчишь?

Она печально покачала головой, сказала со вздохом:

– У меня нет жениха, и скорее всего уже никогда не будет. Я никому не нужна…

– Почему?

– Я дочь тамкара. Я должна была выйти замуж за сына тамкара. Мой отец, сказал, что когда он продаст товары и вернется домой, то будет моя свадьба. Но отец не вернулся. У нас мужчина не отвечает за долги женщины, но женщина всегда отвечает за долги своего мужа. Отец взял на судно много чужого товара. Товар отца и других тамкаров исчез. Моя семья впала в долги. Пришла бедность. Мой жених отказался от меня, сказав, что не хочет брать жену, у которой нет приданного. Он не нарушал закона, он мог из-за этого отказаться от меня. Постепенно от нас отвернулись все тамкары, которые торговали с моим отцом. А теперь, – она снова вздохнула, – я твоя служанка на большой срок. Мне будет около тридцати больших солнечных кругов, когда срок моей службы у тебя закончится. Тогда лишь я смогу выйти замуж. Я, если Великая богиня Инанна услышит меня, смогу выйти замуж лишь за человека-бедняка, за старого вдовца или человека не моего круга, человека ниже моего достоинства. Только, я уже буду старая невеста, у которой нет никакого имущества, нет дома, ничего нет… Кроме детей…

– Каких детей? – не понял Георгий. – Разве у тебя есть дети?

– Ты, господин, каждую ночь наполняешь своим семенем мое лоно. У меня будут дети, у которых не будет законного отца. Судьба их будет не завидной.

Видишь, господин, у меня никогда не будет счастья, света и солнца в этой жизни…

Георгий посмотрел Нисабе в глаза:

– Хочу спросить тебя. Скажи, я тебе нравлюсь?

Она посмотрела на Георгия, отвела глаза:

– Почему, господин, ты спрашиваешь об этом?

– Я хочу взять тебя в жены, Нисаба!

Она застыла, печально подняв уголки рта:

– Господин, я твоя служанка. Лу-тур . Ты спишь со мной каждую ночь. Тебе мало этого?

– Я хорошо подумал. Я хочу, что бы ты стала моей женой! – повторил Георгий. – Я тамкар, ты – дочь тамкара. Я очень богат, но у меня нет женщины.

– Ты говоришь это из-за жалости ко мне?

– Нет! Я видел других дочерей тамкаров, и никто кроме тебя мне не понравился. Мне нужна красивая жена, такая как ты, что бы я смотрел на нее и радовался ее внешности. Когда я иду по улицам Унуга и вижу других женщин, то я вскрикиваю от ужаса и пугаюсь их вида!

Она слабо улыбнулась и сказала:

– У меня нет приданного. Ты знаешь это.

– Оно у тебя будет! – пообещал Георгий. – Если ты согласна стать моей женой, то ты снова станешь хозяйкой в родном доме.

Она покрылась легким румянцем.

– Я согласна, господин.

– Не называй меня так больше, – попросил Георгий. – Мое шуму – Георг. Называй меня так!

– Да, Георг! – послушно ответила Нисаба.

Георгий встал и, обняв, поцеловал девушку, потом взял ее за руку и повел вниз, где их ждал обед.

Георгий привычно уселся на свое место и приступил к еде. Немного утолив свой голод, он взглянул на Нисабу, которая прятала свои счастливые улыбки, низко склоняя голову. Георгий повернулся к Ушшум-Анна и сказал:

– Ушшум-Анна! Я хочу дать тебе поручение.

– Да, господин мой?

– Сегодня же сходишь к резчику печатей и закажешь себе печать!

– Зачем слуге нужна печать? – удивился Ушшум-Анна. – Что я буду с ней делать?

– Ты должен заработать на приданное своей сестре! – сказал многозначительно Георгий. – Ей уже давно пора выйти замуж. Кто как не брат, должен заботиться об ее будущем?

– Но что я могу сделать? – горько усмехнулся Ушшум-Анна. – Я сейчас твой раб-шуб.

– Ты должен стать тамкаром, – объяснил Георгий, косясь на Нидабу, – как и твой отец. Ты ведь знаешь многие знаки письма?

– Почти все рисунки, которые используют в торговле.

– Вот и хорошо! – обрадовался Георгий.

Нунмашда молчавшая, вдруг заговорила:

– Тамкаром? – переспросила она. – Прости, господин, но это невозможно. У нас нет товара и не на что приобрести его.

– Для того кто лицезрел Иннану-Ануннака нет ничего невозможного, – бросил Георгий. – А спрашивать я начал об этом не просто из любопытства. Сегодня твоя дочь Нидаба изъявила желание стать моей законной женой. Так что я теперь вам прихожусь родственником…

– Это правда, господин? – Нунмашда решила, что ослышалась, а Ушшум-Анна как то странно и недоверчиво посмотрел на Георгия.

– Это истинная правда, госпожа! – подтвердил Георгий, наслаждаясь произведенным эффектом, который он вызвал. – Скажи, Нисаба, что это так!

– Георг хочет взять меня женой! – сказала Нисаба и отчаянно покраснела.

Она назвала хозяина по имени и тем самым привела самое сильное доказательство его правдивости.

Ни Нунмашда, ни Нисаба и Ушшум-Анна не могли даже представить, что такое может произойти. Они себя сдерживали, не смея радоваться, боясь, что это окажется сном или злой шуткой. Но Георгий не шутил. Он переждал, пока все свыкнуться с мыслью о сообщенной им новости и снова заговорил:

– Ушшум-Анна, река Буранун еще судоходна. Дождей и холода еще нет. Мои кейторы вернулись с Ура и возвращаются в Альси. Мы собираем огромный караван судов с нашими товарами для отправки в Праутад. А обратно он пойдет груженый только лесом. Драгоценные кедры и сосны. И поведешь груз ты, Ушшум-Анна.

В Праутаде получить такое количества дерева очень дорого. Надо отдать очень много своего товара. Но этот лес нам ничего стоить не будет. Мои кейторы сделают так, что хурриты сами срубят лес и притащат на пристань к кораблям. Ты оплатишь лишь загрузку леса на суда и привезешь бревна в Унуг. Это не трудно. Понял меня?

– Понял, господин, – кивнул Ушшум-Анна. – Но как можно получить столько леса, ничего не дав взамен?

– Это не твоя забота! – сказал Георгий. – Главное для нас доставить лес целым на пристань Унуга. Когда привезешь его, отправишь ко мне гонца. Я расплачусь за доставку и продам товар. С прибыли, четвертая часть дохода будет твоя. Согласен?

Ушшум-Анна, будучи сыном тамкара прекрасно осознавал, каким богатством является доверенный ему груз. И когда он примерно понял, сколько он получит за свою работу, он не выдержал и вскричал в восторге:

– Да, господин! Я согласен! Я все сделаю, как ты приказал! – и, обратившись к матери, сказал:

– За один речной харран я получу столько, сколько наш отец получал за три солнечных круга!

– Если справишься, то я возьму тебя к себе помощником, свободным тамкаром, – продолжал Георгий. – Будем торговать вместе! Но не забудь о приданом для сестры! Что скажут о нас уважаемые люди города Унуга, если я возьму себе жену, не имеющую приданного? Это будет вечный позор для нашего дома, для меня, для Нисабы на всю жизнь. Мне это приданное вовсе и не нужно, но надо сделать так, что бы все в Унуге знали, что Нидаба как будто получила его из твоих рук…

– Понимаю… – Ушшум-Анна заговорщицки усмехнулся.

Нунмашда, до этого спокойно сидевшая, вдруг бросилась перед Георгием на колени и разрыдалась:

– Господин! Господин! Ты спасаешь нас всех! Спасибо тебе, господин! О, Ану, я благодарю тебя за то, что ты подарил нам новую жизнь в лице твоего посланца!

Георгий шумно вдохнул в себя воздух. Много раз он видел, как тинийцы кланялись Альганту Нептуну, падали на колени перед Великой матерью, царицей Ал-Ма-Гарат, но перед ним еще никто этого не делал никогда! Он не Ронс, не Альгант, не царь. Хотя, если немного подумать, тоже небольшой повелитель Судеб.

Георгий прекрасно знал, что один он ничего не сделает. Ему нужны были верные люди, которые будут его опорой в достижении цели, и он надеялся, что брак с Нисабой превратит бывших слуг в верных домочадцев и союзников.

Вечером, когда Георгий ложился спать, к нему явилась Нисаба, явилась первый раз без зова.

– Я хочу спать возле тебя, Георг! – попросила она. – Жених, сердцу любезный,

Божественна красота твоя, мой милый,

Лев, сердцу любезный,

Божественна красота твоя, мой милый.

Ты покорил меня, я трепещу перед тобой,

Жених, ты поведешь меня в спальню свою,

Ты покорил меня, я трепещу перед тобой,

Лев, ты поведешь меня в спальню свою.

Жених, дай приласкаю тебя,

Драгоценные ласки мои слаще меда,

В спальне, исполненной меда,

Дай насладиться гордой твоей красотой,

Лев, дай приласкаю тебя,

Драгоценные ласки мои слаще меда…

Ночью Нидаба показала ему всю страсть влюбленной женщины. Георгий, уже привыкший к ее холодности, с которой она принимала его раньше, был приятно поражен, с каким восторгом, радостью и теплотой она отдавалась ему теперь.

Воистину нет лучше женщины для мужчины, чем жена, которая искренне любит своего избранника!

Глава 5.

04 число Езен-ман месяц Сулумб или 18 ноября 3205 года до н.э.

Дела у Георгия пошли в гору. Торговая флотилия, благополучно прибыв в Праутад, была загружена ценным лесом и почти без приключений вернулась обратно. Ушшум-Анна блестяще справился со своим поручением. Правда на одной из стоянок ночью караванщики подверглись нападению кочевников, но матросы и охрана были столь многочисленны, что легко обратили в бегство любителей легкой поживы. Таких огромных торговых караванов Унуг еще не видел. В флотилии были даже суда соседских городов: Ура и Эридуга, которые тоже нагрузили кедровыми бревнами. Все тамкары, участники этого предприятия, оказались в огромной прибыли. Даже матросы и корабельщики получили двойную оплату. Лес, который имел определенную цену в Праутаде, достался Унугским тамкарам в треть его цены. Они оплатили Георгию небольшой процент от прибыли и остались довольны совершенной сделкой. Георгий, быстро распродавший лес, получил такой огромный доход, что сразу выдвинулся в число самых богатых тамкаров Унуга.

Теперь слава о Георгии прогремела не только в Унуге, но и соседних городах, принявших участие в зимнем харране за лесом. К Георгию стали относиться еще с большим уважением. Его постоянно приглашали в гости, наперебой стремились оказать услуги, если они были связаны с торговыми делами. Многие тамкары расхваливали своих дочерей, намекая этим, что не прочь связаться с ним узами брака.

Ушшум-Анна, получив свою долю прибыли, как-то вечером сказал Георгию:

– Отец мой, Георг, ты пользуешься покровительством самого Ану и прочих ануннаков! Может быть, ты и не человек вовсе, а тоже ануннак, только никому не говоришь об этом.

Георгий только загадочно улыбнулся в ответ. Нисаба, услышав слова брата, переглянулась с матерью, но в мужской разговор вмешиваться не стала.

– В городе, отец мой, Георг, – продолжал рассказывать Ушшум-Анна, – тебя называют совсем другим именем – Нингишзида – Господин из далекой земли.

– Я не рожден в Унуге, – заметил Георгий. – Что тут странного, если я чужеземец?

– Это имя также носит один из наших богов в городе Нибру…

– Я не называл себя так! – протестуя, замахал руками Георгий.

– У нашего народа очень часто люди называют своих детей именами богов, добавляя к нему приставку. Только твое имя – Нингишзида – произноситься горожанами без приставки…

Георгий сразу после прибытия грузов явился к шарт и при свидетелях разбил табличку о долге Нунмашды, освобождая, таким образом, ее и ее детей от долгового рабства. Сразу же за этим он через один шарех оформил брачный договор с Нисабой и на следующий день сыграл шумную свадьбу, на которой присутствовали все лучшие люди Унуга. Георгию пришлось выслушать много хвалебных речей и пожеланий.

Все пожелания примерно были одинаковы, и Георгий даже запомнил их наизусть:

Пусть зачатые тобой дети в число вождей внесены будут,

Пусть все твои дочери выйдут замуж.

Пусть твоя жена здоровой будет, пусть умножится твой род;

Пусть благополучие и здоровье сопутствует им всякий день,

Пусть в твоем доме пиво, вино и всякое добро никогда не иссякнут.

После свадьбы в дом были наняты двое слуг, которые стали помогать Нунмашде по хозяйству.

В шумерские дома в служанки нанимали женщин, детородный период которых давно прошел. По шумерским законам, а точнее правилам, хозяин нес ответственность за беременность служанки. И если он был даже ни при чем, доказать свою непричастность он не мог. Беременная служанка имела право отсудить у хозяина содержание на ее ребенка и на свое прокормление. Причем дети служанки еще имели право в дальнейшем требовать свою долю наследства! Зная об этом, молодых женщин в услужение старались не брать.

Но отношение к Георгию со стороны новых родственников осталось прежним, почтительным, его слово никем не оспаривалось.

Во дворе своего дома Георгий устроил солнечные часы.

Это случилось после того, как Нисаба заметила у него механические часы, которые он прятал подальше, старясь не вызывать у всех лишних вопросов.

– Что это у тебя за удивительная вещь, мой муж? – спросила она.

Георгий дал ей посмотреть часы, и Нисаба долго следила за движением секундной стрелки, подносила к уху, слушая их ход не понимая их назначение.

– Это…э…, – задумался Георгий, и быстро нашелся. – Это амулет, который дал мне Энмешарра и который мне дорог!

– Ты видел Энмешарра?! – взволнованно вскричала Нисаба, и охватившее ее изумление достигло предела. – Как? Расскажи мне!

– Это тайна богов, которую я не могу разглашать. Не спрашивай, я не могу говорить об этом!

Нисаба ничего не ответила и с неохотой рассталась с часами.

Георгий насобирал камней и выложил во дворе из них круг. Обозначил центр и вкопал в середине столбик. Сравниваясь с часами и солнцем, разбил циферблат каменного круга на равные доли. Теперь тень от столбика показывала правильное время.

Георгий полюбовался на свою работу и остался доволен.

Через три солнечных круга он вдруг увидел, что Нунмашда поливает водой из кувшина столбик его солнечных часов. Он подошел к ней и спросил, что это она делает?

– Я даю воду Энмешарра! – произнесла Нунмашда. – Владыка всех судеб будет рад, если мы дадим ему напиться в жаркий день

Видно тайна моих часов для нее не секрет, – подумал Георгий. – Нисаба, болтливая сорока, все рассказала матери.

Пришлось Георгию объяснять, что Энмешарра не любит воду, а солнечные часы – камни во дворе, теперь место, куда божество постоянно нисходит с неба и теперь он принесет удачу всем обитателям дома и даст новое, хорошее Ме.

Георгий, попав в Унуг, видел не только хорошее, но и поступки людей, которые ему были ему совершенно чужды. Он тесно общался с шарт и богатыми тамкарами, которые приняли его в свою среду как равного. Поэтому он был в курсе всех событий, которые происходили в Унуге и его окрестностях.

Весь Унуг потрясло убийство дочери совершенное Илим-ка Шихудак – ловцом рыбы. Его схватили разъяренные соседи. Выяснилось, что он долго жил со своей дочерью как с женой. Когда она забеременела, зверски убил ее. Был уличен в убийстве и казнен всенародно. Посажен на кол.

Древний мир очень жестоко карал за любые преступления. Вор, пойманный на месте преступления, приговаривался к побитию камнями. Иного приговора, кроме смерти, ему ожидать не приходилось…

В целом все было благополучно, и Георгий был доволен своей жизнью. Единственное, что отравляло его сытую и спокойную жизнь, это были пауки, которые были ему ненавистны. Скорпионы были довольно безобидные создания, они сами больше предпочитали прятаться и в городе были редки. С их присутствием можно было как-то мирится, но появление верблюжьего паука – фаланги в своей комнате было воспринято им как стихийное бедствие.

Он с омерзением увидел эту огромную отвратительную тварь возле своего лица, когда после обеда отдыхал на кровати. Как она пробралась в дом, осталось для него загадкой. Нисаба рассказала, что верблюжьи пауки легко лазают по стене и прыгают на расстояние вытянутой руки. Поэтому этим же вечером Георгий отправился на базар и нашел мастера, которому заказал частую сетку из веревок, сделанных из козьей шерсти. Эти сетками он обтянул окна дома, опасаясь повторного вторжения гигантского паука.

Глава 6.

20 число Езен-ана месяц Сулумб или 08 января 3204 года до н.э.

Нисаба лежала под толстым шерстяным одеялом, прижавшись к Георгию. Дома было тепло и сухо, а на улице разыгралась непогода. Страшные потоки воды обрушивались на землю, которая сразу же превратилась в непроходимую грязь. Кингалудда, бог злых ветров свирепствовал над городом Унугом.

Ужасающие молнии вспарывали небо и чередовались гулкими раскатами грома, заставляя Нисабу вздрагивать от ужаса и плотней прижиматься к мужу. Георгий, одной рукой обнимая Нисабу, наслаждался покоем. Молний он не видел. Окна дома имели деревянные рамы, на которые были натянуты плетеные циновки, не позволяющие холодному ветру и дождю попадать в комнаты. Два глиняных светильника в форме морских раковин имели по четыре фитиля и достаточно ярко освещали спальню тамкара-Георгия. В ней пахло дорогим кипарисовым маслом – благовонием, которое могли себе позволить только немногие.

В эту страшную грозу Нисаба шепнула Георгию:

– Ты спишь, мой муж?

– Нет, – вяло ответил Георгий. – Я думаю о нас с тобой.

– Я чем-то прогневила тебя? – встрепенулась Нисаба.

– Нет, жена моя, ты та женщина, о которой я мечтал всю свою жизнь и встретил случайно.

– Георг, разреши мне рассказать одну песню-легенду, которая ходит в нашем народе?

– Говори, – согласился Георгий и Нисаба начала певуче рассказывать:

Случилось это после того, как земля отделилась от неба. Волей богов был построен город Нибру , город древний, богатый, овеянный славой. Стоял он рядом с рекой полноводной. Та река Буранун называлась.

Жила в Нибру старуха. Нунбаршегуну шуму ее было. И была у нее юная дочь – Нинлиль, пятнадцать солнца кругов как на свет появилась. Нунбаршегуну, вдова, решила дочь замуж отдать за Энлиля, который, как говорили, свой род от богов вел, но в городе новым был человеком.

Нинлиль воспротивилась, что за жених? Не сангу , не шарт . Богат как тамкар, но не знатен. Обычный города житель. Такого не надо. А что кровью богами отмечен, то это не правда. Лгут люди, такое не сложно придумать. Нунбаршегуну дочь поучает: Хоть знатны мы, но бедны. Не каждый жених согласится в дом наш с крышей из кедра войти. Ты посмотри на Энлиля, подумай, хорош ли? Тебе выбирать – я неволить не стану. Нинлиль совет приняла: Пусть он меня по реке покатает на лодке. Его оценю я, достоин меня или пусть себе ищет другую.

Нинлиль жених приглянулся. Волос до плеч, молод, умен, себя с достоинством держит. Щедрый Нинлиль он сделал подарок. Ожерелье из лазурита, цвета весеннего неба. Камень этот в горах далеко добывают, в той стороне, где солнце восходит. Нинлиль хоть в камнях драгоценных немного толк понимала, цену подарку назвать не сумела.

В ладье сидя, подарком любуясь, Нинлиль не заметила, как одежды ее распахнулись, взору Энлиля ее обнаженные стройные ноги открылись. Энлиль замолчал потрясенный, красоту неземную увидев, которая только избраннику-мужу доступна.

Не сдержался Энлиль, подполз на коленях к невесте и сказал ей: Клянусь, моей ты станешь женой, даже если Буранун многоструйный потечет в обратную сторону. Не могу я терпеть страсти мук. Яви милость. Знай, что я никогда головы никому не склонял. Видишь сама – пред тобой я стою на коленях.

Нинлиль рассердилась: Я не каркида ! Купить любовь лазуритом такой девы как я невозможно. Сказал ей Энлиль: Ан – мой отец. Исполнить могу я любое желанье твое. Нет такой силы, которая мне не подвластна.

Нинлиль не поверила: Ты наверно смеешься? Ануннаком назвать себя осмелится только безумец. Сказал ей Энлиль: Ануннак тебе свою любовь предлагает, стать бога женой, но гордость твоя выше горных вершин, юная дева.

Забилась, как птица, попавшая в сети, дева Нинлиль, спиной прижатая к лодке. Не спасла ее дида и Лама, что за правым плечом находилась . Восстал детородный орган Энлиля и лоно Нинлиль наполнил живительной влагой. Свершилось. И вдруг испытала Нинлиль превращенье в звезду, что утром на небе холодном сияет, и чувства, что доселе ей неизвестными были. И от этого покраснела она перед взором Энлиля. Стыдно ей было, когда шла через город, казалось, все встречные знают, что случилось с ней в барке. И путались мысли ее…

Он выбрал из многих меня… Почему? Я не знаю. Быть может, ему показались прекрасными черные косы? Быть может, в глазах моих цвета меда он разглядел нечто, что мне самой неизвестно? Может он больше других в женской красоте понимает, что жизнью рискуя, осмелился взять меня силой? Скорее увидеть его хочу я! Чтоб он солнечным жаром и лунным светом лоно наполнил мое до краев! Где ты, о ком я мечтала во снах? Решено! Отброшу сомненья! Пусть Энлиль в дом мой скорее войдет!

Дома Нинлиль сообщила: Я, замуж идти за Энлиля, согласна.

По веленью Энлиля назавтра к дому Нинлиль подошел караван. Одежды и сласти, и драгоценности, золото, утварь, ткани льняные, перья, вина из разных стран, масла, благовонья – все, что приданным зовется, он быстро доставил. Также служанок, музыкантов, певиц. Кто в дом к жене приходит, тот принимает заботы, будь это смертный – иль ануннак-небожитель.

И начался обряд облаченья невесты в одежды, достойные тела. Тело Нинлиль умастили елеем, краску из малахита зеленого на веки ей положили, лаком красным ногти покрыли. Золотые сандалии облекли ее ноги. Диадема украсила голову, ожерелье лазурное ей шею ласкает. Подвески украсили грудь, браслеты тяжелые руки обвили. Засверкала она красотой, и, увидев невесту, всех гостей словно молния, злобная зависть пронзила. Каждый вдруг на месте Энлиля после солнца захода захотел очутиться…

Свадебный пир удался, гости хмельной сикару напившись, молодых провожать стали в верхние комнаты дома.

Вдруг меламму сиянием дом озарило. Боги явились: Ан, неба бог и Энлиля отец, Инанна, богиня любви из Урука, города славного. Из Эредуга Энки прибыл, бог всех вод и источников, что остров земли окружают. Также Уту, солнечный бог, света податель . Все ануннаки, боги небесные, что никогда не живут в человеческом теле.

Заговорил Уту, как самый младший, волю богов исполняя : Око мое, Энлиль, видело твое преступленье. И совет ануннаков решил: больше синего неба ты не увидишь, по синей земле ты ходить недостоин.

Понял Энлиль в чем виновен. К богам слова обратил: Ан, отец богов , отец мой, помилуй! Разве я не спросил твоего разрешения на брак с девой юной? Разве можно меня судить за любовь к жене, свадьбу с которой я справил? Смилуйся, Энки! Разве не боги такой в этой стране установили порядок, что с древнейших времен привлекает мужчину женщины тело. Энки, разве не ты вместе с богиней Нинмах, создавая людей из глины, наделили их непохожими тела частями, которые должны единится друг с другом? Ничего, противного воле богов, не случилось. Виновен я в том, что любовь свою мы не скрыли с Нинлиль от взора Уту. Но и это случилось по воле прекрасной Инанны, что любовь в сердцах богов и людей зажигает. За что ж вы меня осудить захотели?

Ан промолчал, ничего не ответив в сына защиту. Богиня Инанна лишь равнодушно правым плечом своим обнаженным пожала. Ее гладкая кожа притянула взоры мужей на свадьбе сидящих и даже богов, что на время забыли о цели прихода. Истинно это, поскольку нет ничего в этом мире, что заставляет мужчину невольником быть нежной подруги, как готовность ее ложе свое с ним разделить.

Уту покачал головой, увенчанной солнца короной, тень набежала на лик грозного бога, взглядом своим способным сжечь все живое. Сказал солнечный бог: Свершил ты, Энлиль, насилье над девой юной. Недозволенно так поступать ни смертному мужу, ни богу. И за это ты понесешь наказанье. Счастье твое, что не смертный ты. Иначе без жалости на кол кедровый был бы посажен и умер мучительной смертью. Вот приговор наш суровый: в Кур-ну-ги , под землю ты отправляйся, Эрешкигаль где владычица. И быть тебе там, пока решенье свое мы не отменим, и вернуться обратно тебе не позволим.

Истинно молвил! – Энки сказал и топнул ногой. Развернулась земля под ногами Энлиля и провалился он вниз. А земля над ним снова сомкнулась, словно и ничего не случилось. Боги пропали, словно туман, исчезающий утром при солнца восходе. Люди, богов узревшие, стали быстрей по домам расходиться, словно боясь, что наказанье Энлиля на них перейдет. Нинлиль, оставшись одна, разрыдалась, не жена ни вдова. Боги суд сотворили над мужем любимым. Где защиту искать? К кому мольбу обратить? Но немногие знают, что боги не слышат ни молитв, ни упреков.

Повествование захватило Георгия, он внимательно слушал, но по мере как разворачивалось повествование, в нем стал накапливаться липкий страх.

Боязливо богиня Нанше в дом Нинлиль заглянула: Отец мой, Энки, мне приказал, – сказала Нанше – чтоб я собрала все сновидения злые, как собирают части, чтоб целое стало единым и нагнать их тебе, на твою на погибель. Если смешаются мысли твои, то тогда помутится рассудок. Только делать я это не стану – ты ведь не виновата, что Энлиль взял в жены тебя. Сказала еще Нанше: Такая тебе шимату досталась. Жаль мне тебя, но выбора нет. Тебе надо мужа искать. Только таблица судьбы говорит, что твой поиск будет удачным и ждет тебя великая слава.

Двуречье земля велика. Неизвестно, сколько беру в какую сторону идти. Туда, где небо утром розовым цветом подобно цветку озаряется, или туда, где серые воды Налешт на золотой песок набегают? Или туда, откуда ветры холодные дуют? Проще рану себе нанести острою медью и сразу предстать у врат страны без возврата. Но, только, свидевшись с мужем, обратно уже никак не вернуться. Надо идти. Камень, который лежит на дороге не сдвинется с места даже на палец, пусть хоть тысячу сделает Уту кругов. Решила Нинлиль: Где бы он ни был, я дойду до него по песку или камню, по реке иль болоту. Как бы далек ни был путь, я с него не сойду, пока мечется сердце.

Не окончилась доля еще, как свадьба прервалась, а Нинлиль уже идет по пустыне. Шуршит под ее ногами песок, ветер знойный лицо опаляет, слезятся от пыли глаза, но идет она мужа спасать, ищет дорогу к подземному миру, царству мертвых, страны без возврата, обители смерти. Разное люди про эту страну говорят. Только не знаешь, где правда, где вымысел. Никто не вернулся оттуда обратно. Горек там хлеб, говорят, вода солона. Там пыльно и серо. Только мертвых людей напишту , птицам подобно, вокруг снуют бестолково.

Слышала она от старух, что есть в стране мертвых несущие бремя проклятий и в наказанье их участь ужасна: едят нечистоты, помои, вместо воды получают и страданья их вечны. Не попал ли Энлиль в число этих несчастных? Так говорят… Но что на деле там происходит, знают лишь ануннаки на небе.

Вот, наконец, врата перед ней. Но страшно входить в царство теней и мрака. Эрешкигаль, владычица мертвых, Инанны родная сестра, направляет свой взор на эти ворота, ее смерти взгляд, убивающий все живое, выдержать смертный не может. Встала Нинлиль у ворот и задумалась. Как в ворота войти? Вдруг перед ней остановился прохожий. Незнакомец низко голову склонил пред Нинлиль. Нинлиль удивилась. В рваных одеждах стояла она. Незнакомец, в роскошных одеждах черного цвета с красной каймой , как в чешуе, пластинами лазурита расшитых, со скипетром из кипариса, змеями обвитом ей незнакомке как госпоже поклонился. Кто ты? – спросила юная дева – Почему здесь очутился? Разве не знаешь, что эти врата мира подземного люди избегают, как могут. Голову ты склонил предо мною, не зная меня. Верно, ошибся ты, приняв меня за другую.

Незнакомец ответил: Нет тут ошибки. Нет в поклоне моем грубой лести или, что хуже, насмешки. Ты – Нинлиль, ищешь мужа, которого ануннаки забрали своим приговором в царство смерти. Шуму мое Нингишзида , я ануннак многоликий. Все, что рождается, то образ свой вечный имеет. Я хранитель вечного образа. Поэтому я тебя знаю. Знаю я всех живущих людей. Я пришел к тебе по веленью Энлиля, и хочу дать совет. В смерти ворота ты входи, спиной повернувшись, и ничего с тобой не случится. Потому, что не увидевший смерти, с жизнью не может расстаться.

Страшно было Нинлиль, когда в ворота теней царства шагнула, взгляд владычицы мертвых спиной своей ощутила. Теперь можно дальше идти, но грозный окрик раздался: Женщина смертная остановись! Зачем ты пришла в царство мертвых живая? Страж ворот ей путь преградил, Нети могучий, грозный видом, телом массивный, вход, охраняющий в смерти обитель. Женщина, не желающая назвать свое шуму. Не исчерпан алад твой. Обратно ступай, не пришло еще твое время. Боги такой установили порядок, в мире мертвых нет места живым.

Заговорила юная дева: Не умер мой муж, но волей богов живой провалился под землю. Его хочу я с собой увести обратно на землю.

Твой муж приговором богов попал в смерти обитель – Нети, страж ворот ей возразил – Ты же пришла добровольно. Никогда не случалось такого. Нет тебе дальше дороги. Не могу я тебя пропустить дальше ворот, закон богов не нарушив. Но если в честной борьбе меня одолеешь, – не скажет никто, что пропустил тебя без принуждения – и можешь продолжить свой путь.

Смутилась дева Нинлиль. У Нети, ростом с тростник, грудь как скала неприступная, не нужна ей из меди защита. Руки, с могучими мышцами, обвиты венами, словно плющом пальмовый ствол. Женщина тонкая станом, разве может с мужем подобным тягаться на равных. Но недаром известно, что мужчина, кичащийся силой, спасует, там, где женщина слабая победу одержит.

Скинула с головы черную шапку Нинлиль, рассыпались длинные волосы, водопадом струясь по спине, глаза затуманились дымкой, что в горных вершинах бывает, приоткрылись зовущие губы.

Не смогу я тебя победить, Нети, могучий. Но послушай. Средь красавиц Двуречья я первая буду. Сотни мужчин тщетно моей любви добивались. Из-за моей красоты муж мой попал в царство мертвых. Посмотри на меня, разве я не прекрасна? Можешь телом моим обладать, но за это ты меня обещай у ворот не задерживать после.

Так сказала она. Нети быстро на бедрах шебарту свою размотал и Нинлиль от одежды избавил. Нети тяжел был, иначе делать боялся. Словно верхом проскакала на диком онагре Нинлиль. В мире мертвых время не движется будто, но миг наступил и Нети выбросил семя. Обильно наполнилось лоно Нинлиль жизненной влагой, приняла она и силу стража ворот, силу мужскую.

Если по воле богов у тебя ребенок родится, – ей Нети сказал – Неодолимым он станет бойцом, силой равный богам. Ни один среди смертных и даже богов не сравнится с ним в умении палицей биться или кинжалом или совсем без оружья.

Семь ворот миновала Нинлиль, и вышла к болоту, которое ей на пути стало преградой. Болото источником было подземной реки, окружающей царство Кур-ну-ги. Хотела Нинлиль по болоту пройти, но увидела, как напишту, какого-то смертного, попыталось над ним проскочить, лишь бы обитель Эрешкигаль побыстрее покинуть. И в болоте бесследно исчезло. Опечалилась сильно Нинлиль. Если такую бесплотную, тени подобной напишту, легкой как пух, болото забрало, то мне и двух шагов по нему не пройти, гибель, найдя на дне его илом покрытом.

Вдруг увидела Нинлиль рядом с собою стража-хранителя подземного озера. Хумут шуму его было. Старец с пронзительным взором, сдвинув кустистые брови, спросил юную деву: Вижу, что не мертвая ты. Но как ты смогла здесь оказаться?

Нинлиль ответила: Я мужа ищу, но как перейти это болото не знаю. Помоги на другую сторону мне попасть страж Хумут. Одна домой не могу я вернуться.

Подумал Хумут и ей в ответ произнес: Ты красотой сравнима с Инанной. Тот, кто тебя увидел хоть раз покоя надолго лишиться. Я же бессмертный и предстоят мне вечные муки, вспоминая твой образ прекрасный. Если смиришься и тело свое мне в дар предоставишь, то я проведу тебя через это болото. Ответить Нинлиль не успела. Хумут развернул ее, заставил нагнуться. Движением бедер Хумут к обнаженному телу прижался Нинлиль, соединяясь с ней в порыве любовном. Долго Хумут утолял свою страсть, но миг наступил, и наполнилось лоно Нинлиль влагой обильной. И еще приняла Нинлиль силу хранителя, силу мужскую. Сказал ей хранитель болота подземного мира: Если по воле богов у тебя ребенок родится, то умом и хитростью он и богам не уступит. Многие тайны, что недоступны смертным мужам, ему ведомы будут. Я обещанье свое исполняю. Теперь смело ступай через болото.

Нинлиль прошла по воде, как по суше и на твердой земле оказалась. Миновала болото она и дальше пошла по дороге к смрадной реке, что окружала смерти обитель.

Реку Нинлиль увидала, где черный как ночь Ур-Шанаби в лодке стоял, на весло опираясь. Через реку мертвых возил он души умерших, доставляя их на суд Эрешкигаль. Увидел Ур-Шанаби Нинлиль к нему подошедшую и спросил ее: Разве не знаешь, что я не могу переправить на берег другой тело твое полное жизни? Перевожу я только души людей, умерших в землях Суммэрк. Кто погребен по обычаю предков, тот только сможет в лодке этой на берег другой переплыть. Остальным недозволенно это. Так боги решили, и их повеленье я нарушить не в праве.

Но мой муж на другом берегу, – сказала Нинлиль, – и не умер он, а провалился под землю. Если и я окажусь на другом берегу рядом с ним, что может случиться?

Ур-Шанаби, верный слуга Эрешкигаль, подумав, сказал ей в ответ: Видно ты не из глины, раз сумела пройти через семь ворот мимо Нети. Ты смогла пересечь болото стража Хумута, которое никто из богов-ануннаков никогда не мог перейти. Богиня великая ты, а не смертная дева. Уж не Инанна сама? Но всем известно, что за труд награждают. Готова ты дать мне награду?

Знаю, какая награда прельщает тебя, Ур-Шанаби, – сказала Нинлиль чей голос прекрасен и бедра свои обнажила. Лодочник бросил весло и приблизился к деве.

Ноги Нинлиль поднялись вверх подобно двум мачтам судна морского, что застигнуто бурей в море безбрежном, волн удары в борта свои принимая. Но когда просочилась обильная влага в лодки трюм, шторм утих, и приняла Нинлиль в лоно свое семя и силу мужскую. Переправив Нинлиль на ту сторону реки, ей сказал Ур-Шанаби:

Если у тебя по воле богов ребенок родиться, то никакие болезни его не коснутся, и он будет бессмертным как боги.

На другом берегу Нинлиль увидела Эрешкигаль дворец. Что она видит? Ее муж, Энлиль с Эрешкигаль, владычицей мертвых беседу ведет. Подошла к ануннакам дева и сказала Энлилю: Пришла я, пошли вместе со мной, обратно на землю. Эрешкигаль с презреньем окинула взглядом деву Нинлиль и сказала ей грубо и злобно: Ты – грязь! Мутная лужа. Все прегрешенья и скверны твои мне известны, подстилка для слуг моих верных. Жемчуг драгоценный твой не раз был просверлен!

Закрыла лицо Нинлиль от обиды и горя. Не видать ей больше Энлиля, отвернется он от блудницы! Эрешкигаль с торжеством на соперницу поглядела и Энлиля тихо и нежно спросила: Зачем тебе, Энлиль эта каркида? Таких в землях Двуречья найдется немало. Чрево свое эта дева всем открывала мужчинам, что благосклонности ее добивались. Разве достойна она любви ануннака? Не богиня она, из глины и пота создана, как все люди. Грязь под ногтями. Что предложить она тебе сможет? Жалкую хижину из древесной акации и соломы в землях Двуречья? Я предлагаю тебе стать владыкой Кур-ну-ги. Это большая страна и боги другие власти здесь не имеют. Или блудница эта любовь зажигает в сердце твоем? Но я – богиня и красотой этой смертной не уступаю. И любить я умею сильнее, ты сам это знаешь. Жизнь у людей коротка. Через тридцать солнца кругов эта дева превратится в старуху, сгорбленную трудом и годами. Я же бессмертна и никогда не состарюсь, не потеряю красок лица и упругости тела. Что ж ты молчишь? Скажи свое слово.

Молчал Энлиль. Тогда снова заговорила Эрешкигаль, мертвых богиня: Если дева эта мешает тебе полюбить меня, то я обращу ее в глину, а напишту заставлю мучиться вечно. Видя нашу любовь, никогда она в царстве моем не узнает покоя.

Ответил Энлиль Эрешкигаль: Когда боги меня осудили, никто слова в защиту мою не сказал. Даже Ан, мой отец, меня предал, позволив суд совершить надо мною. Только Нинлиль пошла на великую жертву, придя в царство мертвых. До нее, в смерти обители никто не был из смертных. Любовь ее столь велика, что в жертву готова она принести свою жизнь для моего спасенья из плена. Дважды сделал ее я несчастной, но она все обиды забыла. Ты, Эрешкигаль, так любить не умеешь. Мысли твои только о собственном благе. Ищи себе мужа другого. Мы уходим с Нинлиль в город Нибру, где я снова буду, вольный как ветер и там мы счастливы будем.

В гневе Эрешкигаль с сиденья поднялась, заговорила, задыхаясь от злости: В царстве мертвых владычица я! Не уйти вам так просто! Все, кто сюда попадают, навечно здесь остаются. Нет обратно отсюда дороги. Так мир устроен, и изменить никто это не в силах. Ты, Энлиль, все равно мужем мне станешь! Слишком быстро мои забыл ты объятья. Но зато я не забыла. И тебя не отдам этой девке. Пусть погибнет она. Я сейчас прикажу, ей колодки для рук и колодки на шею оденут, одежды с нее совлекут, в лоно ей изольют кипящей смолы – и земля содрогнется от воплей ее.

Не сдержалась Нинлиль, на владычицу мертвых повысила голос. Сила проснулась великая в ней, которая раньше была ей недоступна. Все потемнело кругом. Застонала страшно земля. Замолчи, ты колючка в водах вонючих и мутных!!! – Словно грома раскаты загремел голос Нинлиль, от которого с грохотом начали рушатся скалы и ходуном заходило подземное царство. Змеи, размеров гигантских, вдруг вокруг Нинлиль закружились и кольца свои на Эрешкигаль сомкнули, в страшных ее, сжимая объятьях. Захрипела богиня, чувствуя, что змей удушающий натиск становится все сильнее. Поняла Эрешкигаль, что не нужно ей было так гневить деву-суммэрк и ей грозить наказаньем. С мольбой она на Нинлиль посмотрела, взглядом потухшим бессилье свое признавая.

Рассеялась тьма и змеи пропали. Прозвучал в тишине голос Энлиля. Сказал он владычице мертвых: Нет в этом мире сильнее меня никого. Я кур-галь, великий утес, я владыка, отмеряющий судьбы, господин, чьи слова неизменны. Я – Энлиль, я – Энмешарра посланник, сила, что никому не подвластна! Боги лишь слуги мои, исполняющие мои повеленья. Если я б того пожелал, мог бы розгой богов наказать, что мне суд учинили. Сильнее меня нет никого и все миры мне подвластны. Я силен потому так, что не имею тела из глины как люди и души, как люди и ануннаки. Я выше богов, потому что везде я, в каждом живом существе, а так же в скалах и водах.

Сказал еще Энлиль: Поступком своим заслужила награду дева Нинлиль. И быть ей отныне богиней. Треть силы своей я ей отдаю, и единенье наше отныне будет высшим звездным слиянием синей любви, которое даже богам недоступно. Нет, Эрешкигаль, мертвых владычица, Нинлиль не каркида, прелюбодейства ее я не вижу. Истинно это, потому, что все, что в мире есть, люди и боги, ты и слуги твои – все это я, это части мои. Единенье двух моих я, какие б они не имели обличья, это разве измена?

Другую правду сказала ты, Эрешкигаль. Изменить законы богов ни в праве никто, нарушить их невозможно. Всякий, кто попал в твое царство, не может вернуться обратно. Но знал это я и выход известен мне, чтобы законы богов не нарушить и вернуться обратно. Трое нас с девой Нинлиль в твою обитель попало: я, Нинлиль и еще не рожденный ребенок, ей зачатый от нашего брака. Имя ему будет Наннар, будет он богом луны. Трое, поэтому в царстве твоем остаться должны, волю богов исполняя. И трое останутся. Это дети Нинлиль, зачатые ей от слуг твоих в царстве мертвых. Первый сын ее будет зваться Нингирсу, сын второй будет назван Нинурта. Станут оба они богами войны. Третий сын Нинлиль шуму носить станет Нергал. Будет он богом подземного мира и твоим Эрешкигаль станет супругом.

Сын твой и мой, Эрешкигаль, зачатый от нашего брака в Кур-ну-ги после рождения будет зваться Намтар. Будет мой он посланник и будет богом клятв и судьбы, отрезающий нити жизни у смертных.

Голос Нисабы затих. Георгий, выслушав до конца легенду, молчал, не зная, что сказать.

– Это же легенда о нас с тобой! – вскричала вдруг Нисаба дрожащим голосом. – Разве, муж мой, ты не видишь этого? Ты скоро уйдешь в Страну без возврата, а я останусь одна! Почему Ану так жесток к тебе, Георг? Почему он не видит, что ты для меня подобен реке Буранун, которая питает меня и дает мне жизнь? Почему?

– А про оранжевый туман в легенде что-нибудь сказано? – спросил Георгий и с тревогой стал ожидать ответа.

– Оранжевый туман? Нет, я не знаю. Что это такое? Ты видел его?

– Видел однажды, – признался Георгий. – Только ты, женщина, напрасно беспокоишься. Я не Ануннак…

– Я не верю тебе! – серьезно сказала Нисаба. – Ты – Ануннак! Посланец Ану!

– Почему ты не веришь мне? – полюбопытствовал Георгий.

– Ты научил меня и брата считать. Теперь я считаю так быстро, что ни один тамкар не опередит меня. Я могу сосчитать десять видов товара, а самый ученый тамкар едва ли один. Никто не делал так раньше и не знал, что такое возможно. Скажи, ты, правда, сын Ану? И хочешь отдать мне треть своей силы? Ответь! Я никому не расскажу!

Георгий провел Нисабу по гладкой коже спины, и, сжав ее в объятиях, прошептал:

– Я хочу отдать тебе свою мужскую силу. Только не треть, а всю…

Глава 7.

Из дневника Бориса Свиридова.

20 октября 2064 года. На Месопотамских печатях урукского периода очень часто можно встретить несколько персонажей. Главный из них богиня Инанна в окружении змей. И зооморфные изображения человекобыка и львиноголового орла. Разве это не странно? А между тем, ничего удивительного в этом нет. Древний мир имел тотемы зверей. Это не означает, что люди считали этих зверей своими прародителями. Змея никогда не была тотемным знаком, так обозначали мироздание. Тотемом россов был всегда лев. Тинийцы имели своим тотемом сокола. Люди светло-синей полосы радуги имели своим тотемом быка, а орел – был изначально тотемическим изображением государства Карросс.

Было еще множество различных тотемов племен и народов. Многообразие в изображениях египетских богов, которые имели тотемы крокодила, бегемота, ибиса. Эта масса богов-животных лишь результат объединения многих племен в единый Египетский народ, и систему номов, каждый из которых был по существу исконной территорией их обитания. Тотемы знала Греция пеласгов: ворона, соловей, волк, сова, вепрь, а мирмидонцы непобедимого Ахилесса сражавшегося под Троей – это муравьи. Древние иудеи имели тотем козла, в Сирии известен тотем лисицы, на Балканах медведя, в Малой Азии – лисы и барса. А вот тотема собаки не было ни у одного народа. Древние считали собаку зверем, который вредит человеку.

***

03 число Езен-ме-ки-гал месяц Сулумб или 17 января 3204 года до н.э.

Георгий был деятельным человеком, не признававшим лени.

Деньги должны приносить деньги – это правило Георгий хорошо знал и понимал. И он знал, что основная часть его средств лежит без всякого дела. Унугские тамкары, получив прибыли, складировали ее в своих ларях, кладовых и закромах. Георгия это не устраивало, ему нужно было богатство.

Своими планами и замыслами он решил поделиться с Ушшум-Анна. Длинными вечерами, когда на улице было прохладно и темно, лучше всего было сидеть около теплого очага и вести длинные разговоры.

– Я думаю, Ушшум-Анна, что нам не помешает купить пахотной земли и финиковые сады? – спросил Георгий.

– Отец мой, Георг! – ответил он. – Я не понимаю тебя. Ты – тамкар, ты покупаешь и продаешь товары. На полях работают земледельцы. Ты хочешь стать энгаром-земледельцем?

– Не хочу!

– Зачем нам тогда нужна земля?

– Тамкар, – стал терпеливо объяснять Георгий, – покупает товар у земледельцев и продает его. А теперь представь, что мы купили землю и сдали ее в аренду земледельцу. Земледелец отдает нам примерно треть своего урожая. Этот ячмень мы берем, ничего не давая взамен. И каждый солнечный круг будем делать так.

– Но земля имеет цену, – заметил Ушшум-Анна.

– Ее надо купить только один раз. Первый год убыток. Второй – ничего не получим. А все следующие годы будет только прибыль.

– А если будет неурожай? – сомневался Ушшум-Анна.

– Прибыли не будет, но и убытки не великие!

Ушшум-Анна долго раздумывал, шевелил губами, что-то подсчитывая, наконец, произнес:

– Прибыль выходить больше расходов. Только небольшая.

– А если земель будет много?

– Доход увеличится тоже много. Но у нас так никто не делает. Что скажут остальные тамкары?

– У вас тут в Унуге, – начал горячиться Георгий, – каждый занят своим ремеслом, а все что выходит за его обязанности, считает это недостойным себя! Это не правильно! Кто может помешать твоей матери госпоже Нунмашда быть владельцем двух десятков полей? Разве это оскорбит твое или мое достоинство тамкара? Или нарушит как-то закон?

– Нет! – согласился Ушшум-Анна и хлопнул себя ладонью по лбу. – А ведь это верно! Мы сейчас ездим по полям и скупаем у земледельцев по одной-две корзины ячменя. А со своих полей наберется сразу на целый корабль! Но, правда, лучше скупать землю с финиковыми пальмами, урожай которых тоже можно продавать. За ними почти не нужно ухаживать. Георг, отец мой, теперь я понимаю тебя. Только очень не просто купить землю.

– Почему?

– Каждый энгар является частью рода. Несколько родов образуют общину. Несколько общин – племя. Племя управляется угулу, которого выбирают главы общин. Только глава общины может разрешить продажу земли. Земля принадлежит всей общине. Скорее пустое поле отдадут кому-нибудь из своего рода.

– Но есть же роды, которые уменьшились, и земля оказалась никому не нужной?

Ушшум-Анна согласился:

– Скорее всего, есть. Но, купив эту землю, кому ее отдашь в аренду, если людей стало мало? Если их забрали болезни?

Теперь настала очередь недоумевать Георгию.

– Людей вокруг как в муравейнике, а работников нет! – вырвалось у него. – Совсем парадокс!

– Что? – не понял Ушшум-Анна.

– Я думаю, – пояснил Георгий. – Но пока нет земли, как найти тех, кто будет ее обрабатывать? Что-нибудь решим. Давай теперь обсудим дела строителей – шидим.

– Ты хочешь стать шидим? Мы будем что-то строить?

– Нет, не мы, – ответил Георгий. – Послушай, Ушшум-Анна, я уже устал от этих речей: Тамкар должен только торговать, бахар – только лепить посуду. А скажи мне, где бахар берет глину для посуды?

– Сам копает! – ответил Ушшум-Анна. – Находит место и берет, сколько надо.

– Вот, наконец-то! – обрадовался Георгий. – Он сам находит и копает! А если следовать вашим законам и правилам, то бахар должен сидеть и ждать, пока ему глину привезет кто-нибудь другой. Никто не осуждает гончара за его действия. Так должны поступать и мы. Я решил заняться лепкой кирпича для строительства.

– Значит, данное тебе богами Ме тамкара для тебя непосильно, отец мой, Георгий? – спросил Ушшум-Анна.

Георгий мотнул головой.

– Я сам не собираюсь лепить кирпичи. Это будут делать другие. Я буду их продавать. Город богатеет, в нем постоянно кто-то строиться. Кирпичи всегда нужны. Сколько больших солнечных кругов может простоять дом, построенный из сырца? Всего сорок или пятьдесят. А потом его надо ломать и строить заново, иначе он грозит обрушиться на головы его обитателям.

– Этим занимаются ремесленники.

– Пусть занимаются и дальше. А мы будем владеть этим. И торговать. Я открою кирпичную мастерскую и кирпичную лавку.

– Но кто захочет покупать наши кирпичи? Шидим сами делают кирпичи для строительства. Глины везде много.

– Глины много, а кирпича не хватает постоянно! – возразил Георгий. – Покупатели есть, а кирпича – нет! А в скором времени вокруг Унуга начнут возводить каменную стену и кирпича будет нужно много больше. Кто первым осилит это дело, тот будет самым богатым и уважаемым человеком в Унуге!

– Давай попробуем! – решился Ушшум-Анна.

– Тогда поступим так, – решил Георгий. – Ты завтра начинаешь искать землю на продажу, а я займусь делами шидим.

Корабли бы свои заиметь, но это подождет до следующего года – помечтал Георгий.

***

По вечерам Георгий постигал тайны древнего общества Унуга, его законы, а также выслушивал новости, которые происходили вокруг, но ускользали от него за торговыми делами.

Нанесение оскорбление слуге дома, приравнивается к оскорблению его хозяина.

Женщина обязана хранить верность своему мужу, муж обязан относиться к своей жене с уважением. Если женщину обижал муж, она всегда могла обратиться за помощью к отцу, братьям или другим членам своего рода.

Если муж заставал свою жену с другим мужчиной, то убийство прелюбодея не вменялось ему в вину. Но убийство мужем своей жены в гневе грозило ему очень большим штрафом в пользу общины или даже смертью. Женщину, имевшую двух мужей, должен был судить совет угулу. Обычным наказанием для женщины, которое выносили старейшины, было побитие камнями.

В целом мужчина имел больше прав в шумерском обществе.

Связь со служанкой, вдовой или не замужней женщиной не считалось нарушением этических норм, но жен шумерский мужчина мог иметь только двух. Брак заключался только через шарт и в присутствии свидетелей. Дети обеих жен имели равные права. Но две жены были большой редкостью. Женщин и их детей нужно было содержать. Разводы разрешались, при которых производился раздел имущества. Женщина получала обратно свое приданное и имущество, даримое ей мужем при свадьбе. Для многих мужчин в связи с этим, развод был практически невозможен.

Дети обязаны были почитать родителей, и заботится о них в старости.

Имущество, после смерти отца наследовалось всеми сыновьями, а дочери, получившие приданное не могли его наследовать. Сыновья, получившие свою долю наследства, нередко оставляли все как есть и продолжали совместно вести хозяйство.

Отец имел право лишить наследства плохого сына, но должен был трижды обратиться к шарт и засвидетельствовать свое требование. Обращение с этой просьбой однажды или два раза не признавалось действительным.

– Мне стало известно, что женщину нангара Аху-Варада наказали угулу нашего квартала! – делилась новостями Нунмашда. – Неблагодарная змея! Я еще помню, как она, дочь нищего удула, выходила замуж за имеющего достаток Аху-Варада. Ее отец пас свиней, потому что баранов, а тем более коров ему бы никто не доверил! Господин мой, Нингишзида, ты знаешь Аху-Варада? Ты покупал у него столики в наш дом. А она, его жена, ослица дикая, осрамила его на весь квартал! Трава сорная! А Аху-Варад вел себя как последний хурум, все дозволял ей. Аху-Варад трудился всю жизнь от зари до зари. Если бы она работала столько, сколько ее муж, то никогда бы не посмела говорить о нем такое всем соседям подряд. Аху-Варад пожаловался на нее угулу и теперь она наказана за свой злой язык!

– Что же она говорила про своего мужа? – заинтересовался Георгий.

– Она… она говорила, что ее муж стал больным и слабым. Он потерял мужскую силу и не хочет ее лона. Ругала его постоянно и еще говорила, что он стал как женщина, и теперь годен только на то, чтобы другие мужчины использовали его как каркиду…

– Хм! – произнес Георгий и спросил:

– И как ее наказали?

– Ей выбили камнем передние зубы!

Но эти законы распространялись не на все население Унуга. Два смуглых народа их совершенно не придерживались. Вообще у них все было иначе! Их женщины нередко имели по два мужа, которые постоянно жили с ней. А вот мужчина не имел права иметь две жены, а внебрачные связи с его стороны приравнивались к тяжкому преступлению. Эти местные народы имели свои обычаи. Так они не хоронили мертвых, как было принято у остальных, а опускали мертвые тела в реку. Но разница в обычаях и мировоззрении нисколько не мешала всем народам Унуга прекрасно уживаться друг с другом.

Георгий не только получал информацию об окружающем его мире, о ценах на рынке, об обычаях и обрядах, но и слушал древние сказания, которые больше были похожи на сказки. Правда, Георгий вскоре понял, что круг интересов и знаний у всех унугцев без исключения очень ограничен, скуден. Даже сказки были какие-то скучные и неинтересные.

Георгий подперев щеку слушал Нунмашда, которая рассказывала:

– Лис сказал своей жене: Идем со мной! Давай изгрызем город Унуг, словно это лук-порей у нас под зубами! Мы будем попирать город Кулаб, словно это башмак у нас под ногами!

Но не успели они подойти к городу и на 600 гаров, как на них злобно зарычали собаки.

Идите прочь отсюда! Лис и его жена испугались и убежали.

Георгий в ответ тоже решил рассказать несколько сказок:

– Жили старый мужчина и старая женщина, – начал рассказывать Георгий, – и захотели они есть. Старая женщина испекла в печи колобок.

– Что это за хлеб такой? – спросила Георгия жена.

– Круглый, как камень! – объяснил он.

– А как она пекла его? – спросила Нунмашда, не знавшая другой формы хлеба кроме лепешек. – Как она прилепила его внутри печи? Он же упадет в огонь и сгорит!

– Испекла старая женщина лепешку, – поправился Георгий. – Намазала ее маслом и сметаной.

– Они были богаты, как тамкары? – снова перебила его Нисаба.

– Конечно! – подтвердил Георгий и усмехнулся про себя. В сказке бабка скребла по коробу и мела по сусекам в поисках муки. И продолжил:

– Лежала лепешка, лежала, и надоело ей лежать!

– А почему лепешку старый мужчина и старая женщина сразу не съели? – опять вопросила Нисаба. – Они были голодны и должны были ее сразу съесть!

– Очень горячая была! – ответил Георгий. – Выскочила она из дома на улицу…

– У нее были ноги? – захлопала ресницами жена.

– О! – округлила губы Нунмашда, пораженная странными действиями лепешки.

Георгий живо представил ходящую лепешку с ногами и засмеялся:

– Нет. Ног не было. Зачем ей ноги? Она покатилась как колесо!

Наконец под непрекращающиеся вопросы Георгий окончил свой рассказ про колобок, вытирая вспотевший лоб.

– Звери все глупые, только лиса умная! – сделал вывод Ушшум-Анна, молчавший все время.

– Правильно! – согласился Георгий и решил больше не рассказывать волшебных сказок. Зато бытовые сказки вызвали жгучий интерес. На этот раз его не перебивали. Георгий рассказывал:

– Одна женщина из очень далекого пригорода взяла кувшин с маслом и пошла в Унуг продавать его. Ей в дороге встретился мужчина из соседнего селения. Мужчина в одной руке держал посох, вел на поводке козу. В другой руке он держал дикую утку и прижимал к своему боку большой горшок. Мужчина сказал ей: Женщина, давай идти в Унуг вместе.

Женщина испугалась: А вдруг ты захочешь сделать со мной то, что мужчины делают с женщиной? Но мужчина ей возразил: Как же я смогу? Не бойся! У меня заняты руки. Если я попытаюсь сделать это, то моя коза убежит, а утка улетит. Но женщина воскликнула: А если ты воткнешь посох в землю и привяжешь к нему козу, а утку накроешь сверху горшком, то у тебя будут свободные руки! И тогда ты сделаешь это со мной!

Мужчина услышал это. Он воткнул в землю посох и привязал к нему козу. Потом накрыл утку горшком и сделал с женщиной то, о чем она говорила…

Все переглянулись, рассмеялись и начали горячо обсуждать героев сказки.

А через день Георгию пришлось выслушать эту историю на базаре несчетное количество раз от своих знакомых тамкаров и просто продавцов товара.

Но кто-то из горожан прознал, что эта история рассказана Георгием-Нингишзида. Теперь желающие послушать всякие занятные истории толпились вокруг него и просили рассказать что-нибудь интересное.

Георгию было лестно, что вокруг него постоянно толкаются люди, но совсем не хотелось исполнять роль Шахерезады. К счастью он вспомнил про этот сборник сказок и теперь с важным видом рассказывал на площади о коварных женах, о пылкой любви, о дальних странах и приключениях, собирая вокруг своей персоны целую толпу, которая жадно слушала его рассказы.

Глава 8.

11 число Езен-ме-ки-гал месяц Сулумб или 26 января 3204 года до н.э.

Георгий решил встретиться с мах-шидим Кабта, одним из самых лучших мастеров-каменщиков в Унуге, строившего дома не только в городе, но и его окрестностях, и для этой цели пригласить к себе в дом. Хотя, угощать гостей в домах Шумера было не принято, Георгий в нарушение обычаев, приказал подать обжаренную в масле рыбу с приправами, лепешки, сыр и сикару.

Кабта оказался очень смуглым мужем с длинными вьющимися волосами и большим животом – признаком чревоугодника и большого любителя поглощения сикары.

Кабта говорил басом, медленно выговаривая слова, во всех его движениях прослеживалась неторопливость и чувство собственной значимости.

Увидев в комнате для гостей стол, со стоящим на нем угощением, он ничего не понял, но ничего не сказал.

Георгий, после взаимных приветствий усадил Кабта к столу, и пригласил мах-шидим отведать еды в его доме.

– Какой праздник в твоем доме, Нингишзида? – спросил Кабта.

– Я рад нашей встрече! – просто ответил Георгий широко улыбаясь.

– Не ожидал я, что ты будешь угощать меня. Я догадываюсь, что речь пойдет о постройке нового дома? – предположил Кабта, приступая к еде.

– О постройке не одного, а многих домов, уважаемый Кабта, – с лица Георгия не сходила улыбка.

– Ну что же, – важно ответил Кабта, обсасывая рыбьи кости. – Построить дом я смогу. Любой, какой ты пожелаешь. Но не раньше чем через четыре сезона холода. У меня много предложений и заказов от уважаемых тамкаров и ремесленников и я не могу обмануть своих заказчиков.

– Почему же так долго ждать, Кабта-мах-шидим?

– А что я могу сделать? – строитель развел руками. – Подумай сам! За сезон жары я могу построить три больших или четыре маленьких дома. А многие тамкары хотят большие дома. Пока я их не закончу, я не смогу приступить к постройке твоего. Как я нарушу договоры на глине?

– Мы можем договориться, Кабта, – сказал Георгий. – Я хочу предложить тебе поступить иначе, не нарушая договоров. Как ты смотришь на то, чтобы в один жаркий сезон строить не три-четыре дома, а семь-восемь больших домов?

– Так много? – Кабта даже оторвался от миски с рыбой. – Что ты говоришь такое? Я не могу строить так быстро! Это выше моих сил!

– Почему?

– Надо найти глину, – начал объяснять Кабта, – надо ее накопать и промыть. Из глины надо сделать кирпичи. Кирпичи надо высушить. Их надо погрузить и привести. Из них сложить дом. Это не простой и легкий труд. Все это надо очень долго делать.

– Это я понимаю, – согласился Георгий. – Ты, конечно, работаешь не один. С тобой трудится не один шидим.

– Столько, сколько пальцев на двух руках и еще одна рука.

– А если еще пригласить шидим?

Кабта снисходительно посмотрел на Георгия.

– Тогда на всех достанется совсем мало вознаграждения.

– Пусть так! – заметил Георгий и спросил:

– А сколько времени нужно для обучению ремеслу шидим?

– Пять жарких сезонов.

– А месить глину и лепить кирпичи?

– Шарех. Мастера этим не занимаются.

Георгий отпил сикару и сказал:

– Тут, Кабта, мах-шидим, ты делаешь большую ошибку. Вознаграждение за постройку дома и лепку кирпича все получают одинаковую!

– Это правда, – подтвердил Кабта.

– Значит, – продолжал Георгий, – можно нанять людей и научить их за шарех делать кирпичи. Если ты будешь только строить, то возведешь не три, а семь домов за жаркий сезон. И заработаешь много больше.

– Это я знаю! – кивнул Кабта. – Только, чтобы нанять еще людей, для них нужна оплата. Они не будут работать несколько месяцев и ждать, когда я им заплачу.

– Есть выход, – произнес Георгий. – Я возьму расходы на себя.

– Ты же тамкар, а не шидим! – удивился Кабта.

– А ты шидим, а не тамкар! – ответил Георгий. – Поэтому, вместо того, что бы получать две меры ячменя вместо одной, получаешь всего одну! Ты не хочешь жить лучше?

– Кто откажется от сладкой лепешки, предпочтя ее простой? Но ты хочешь сделать ама-ги – изменить правила нашего намлулу , которые в прошлом установлены у нас Ану и Энлилем! Пастуху не быть земледельцем. Этого делать не нужно! – Кабта присосался к трубочке и долго пил сикару. Потом он с сожалением оторвался от своего занятия и посмотрел на Георгия.

– У нас считается, что если человек принудил другого человека к тому в чем он не смыслит, то он не заслуживает одобрения.

– А разве ты не знаешь как лепить кирпичи?

– Как это не знаю? – возмутился Кабта. – Очень даже хорошо понимаю.

– А разве я вынуждаю тебя?

Кабта задумался и буркнул:

– Нет! Как ты можешь меня заставить?

-Я прошу тебя! – вкрадчиво объявил Георгий. – Это совсем другое дело!

– Это правда! – согласился Кабта. – Ты очень умен и хитер Нингишзида!

– Правда – не хитрость! – не согласился Георгий. – Никому не возбраняется иметь больше запасов.

– Я хочу понять твой замысел, тамкар Георг! Люди называют тебя именем Нингишзида. Я много слышал о тебе. Ты слуга ануннаков и знаешь их мудрость. Говорят, что ты удачлив, богат и не жаден. С тобой советуются тамкары и шарт нашего города. Так говорят. Расскажи, что ты придумал и как мне получать две меры ячменя вместо одной?

– Получать по две меры ячменя будем мы оба, если будем держаться вместе.

Георгий приступил к подробному изложению своего плана по получению прибыли. Кабта создает большое производство, а он, Георгий, как тамкар, выкупает все сделанные кирпичи и продает их строителям. Людей для этого они наймут.

Кабта, разложив перед собой глиняные шарики, начал считать. Подсчеты длились долго. Проговорили о трудностях, которые могут возникнуть. Георгий нашел ответы на все вопросы, которые ему задал Кабта. Кабта снова начал считать. Масло в светильниках пришлось подливать дважды, а сикару к столу подносить трижды. Но когда Кабта закончил свои расчеты, его лицо светилось радостью:

– Нингишзида, я увидел твои мысли и они чисты и понятны как небо весной! Я увидел, что я получу не одну меру ячменя и не две, как ты обещаешь! А целых три! А ты точно уверен, что вокруг нашего города скоро начнут строить защитную стену?

– Уверен! На ее строительство нужно будет столько кирпича, что его трудно сосчитать. А кирпич город будет покупать у меня, а я у тебя.

– Я поговорю с другими мах-шидим, – пообещал Кабта. – Мы все вместе еще раз встретимся и все обговорим.

– Только все им не рассказывай, – поморщился Георгий, провожая Кабта уже под утро.

Через два дня Георгий встретился с Кабта на городском рынке. Кабта с видом заговорщика отвел Георгия в сторону и сказал:

– Нингишзида, я говорил с некоторыми мах-шидим. Они готовы покупать у тебя кирпич, если оплата тебе будет вручена после постройки домов в начале холодов.

– Договорились! – обрадовался Георгий.

– Только кирпич я делать не хочу, – пробасил Кабта. – Его будешь делать ты! А я покупать его у тебя. И строить буду. Я принимаю заказы и слежу, что бы кирпич у всех шидим был в нужном количестве.

Георгий даже присвистнул. Ничего себе!

Кабта понял, что ему быть выгоднее главой строителей-каменщиков, чем самому таскать кирпичи и укладывать их в ряд! – подумал Георгий. – А самую тяжелую и хлопотную работу он взвалил на меня. Но он не понял главного. И теперь я не прогадаю, если возьмусь за организацию кирпичной мастерской. Покупатели уже есть, осталось дело за товаром. Тем более, кирпичное производство останется в моей собственности. Что же, пусть так и будет.

– Договорились! – еще раз повторил Георгий. – Будем составлять договор.

Георгий, придя домой занялся подсчетами. Один нгеме-рабочий должен был получить плату за день работы семь сила эммера. Сорок пять нгеме за семь месяцев потребуют оплаты 66150 сила зерна. Кирпич, который они изготовят и который он продаст на строительство по объему, а не штучно, принесет ему доход 78350 сила. 12200 сила зерна – чистая прибыль, которой уже с избытком хватит на прокормление зажиточной семьи.

Глава 9.

01 число Се-кин-ку месяц Сулумб или 15 февраля 3204 года до н.э.

В древней Месопотамии не было привычного Георгию интернета, радио и газет. Где человек мог узнать новости? Только на городском рынке и на пристани.

По пути на рынок, Георгий зашел в дом квартала. Эвен, который находился там, приветствовал Георгия как старого знакомого. Георгий передал обещанную сумму на нужды дома квартала.

Поначалу Георгий не мог понять, что означает эта постройка. Такой дом находился в каждом квартале. В этих домах никто не жил. Георгий решил, что это храм, но никто не ходил в него молиться. Зато он увидел, что в специальных кладовых этого дома хранят ячмень, масло и сикару в кувшинах, держат запас сушеного мяса, ремесленных изделий, циновки и холсты. Тогда он решил, что это государственный склад, но усомнился в этом. Слишком незначительные запасы хранились в доме квартала. В доме Георгия запасы во много раз превышали количество, хранимое в кладовых этого непонятного строения. Тогда Георгий предположил, что это место собраний шарт, только он никогда не видел, как шарт держали совет в нем. Шарт собирались на площади и там сообща решали все вопросы. Школ и театров еще не было. Да и не похоже было это здание на какую-нибудь общественную постройку. Больше ничего в голову Георгию не пришло. Между тем в доме квартала всем распоряжался Сангу, который носил имя Ду-Кида. Только он один имел туда права входа.

– Могу я узнать, что это за строение? – спросил Георгий Сангу-служителя, который слыл неплохим гадателем.

– Нингишзида, это дом, который днем и ночью ждет прихода кого-нибудь из ануннаков. В нем должно быть всегда все готово для внезапной встречи Звездных людей – Лугалей, – ответил Ду-Кида.

– Альгантов, – поправил Георгий.

– Однажды, четыреста больших солнечных кругов назад, в Унуг пришел ануннак Лугаль Кейросс Симерк с войском. Но нам негде было подобающе принять его. И теперь, мы исправили свою ошибку, и в каждом городе и крупном селении стоит такой дом…

Теперь он понял, что представляют собой подобные дома, которые со временем превратятся в храмы, с ритуалом сложной религии. Оказывается, все просто!

Георгий вошел на рынок.

Многие тамкары и ремесленники уже узнавали его и здоровались при встрече.

В рыбном ряду торговали пресноводными рыбами, добытыми в реке Буранун и прудах. Рыба на продажу была выставлена различная: пешгид, агаргар, сагга, кин, салсал, сухир. Возле продавцов рыбы толкались множество людей, выбирали рыбу, спорили и торговались. Рыба на столе жителя Унуга присутствовала каждый третий день. Но Георгия она никогда не интересовала.

Целый ряд занимали корзинщики, которых тут называли аддуб. Корзины были различные, от самых маленьких размеров до огромных, предназначенных для хранения различных припасов. Их всех роднило, что они были сделаны из одного материала: тростника дуббан. А дальше начиналось различие. У многих корзин, особенно среднего и большого размера, было основание из гибкой лозы, которое оплеталось тростником. Некоторые корзины для прочности еще связывались веревками из козьей шерсти. Были корзины с плетеными крышками или без таковых. Самые лучшие корзины обмазывались смолой – битумом, которая образовывала прочную корку, не позволяющая грызунам портить хранимое в них зерно. Иногда встречались двухслойные корзины, очень прочные в силу своего сплетения.

Охотники продавали мясо добытых ими зверей – в основном лани, оленей и диких кабанов.

Птицеловы торговали мясом диких птиц, которое шло на столы жителей Унуга.

Целых два ряда занимали пастухи – удулы, которые расхваливали своих овец, торговали мясом и огромными тюками овечьей или козьей шерсти.

Ткачи – ишбары выносили свои изделия: шерстяные накидки и одеяла, льняные ткани и куски крашенных холстов.

Кожевники – ашгабы торговали ремнями, сбруей, поясами, кожаными мешками, сандалиями и башмаками. Последние были незаменимы в холодное время года, защищая ноги от холодной воды и грязи.

Кузнецы – си-муги – выкладывали перед собой иглы, крючки, ножи, гвозди, наконечники стрел, сверла, пилы, топоры, из меди или бронзы. Но среди их изделий было много и предметов из обсидиана: серпы, бритвы, проколки. Встречались и многочисленные кремневые изделия.

Покупатели, купив нож или пилу, шли к мастеру-жестянщику, который назывался териба. Териба наносил на изделие требуемый узор или какими-то знаками метил инструмент заказчика.

Но особым разнообразием поражали изделия бахар – гончаров. Различная глиняная посуда продавалась в больших количествах. Часть гончарных изделий была выполнена с помощью гончарного круга, но многое вылепливалось вручную. Горшки разных форм и размеров, глиняные подносы, тарелки, кувшины для воды и сикару, огромные кувшины для хранения жидкостей с крышками. Крышки имели отверстия, в которое продевался ремешок, который позволял опечатать кувшин. Вся посуда была монохромная – красная или серая с геометрическим орнаментом.

Торговали и глиняными табличками, которые расходились в огромных количествах. Изготовление табличек было достаточно простым. Человек брал глину и помещал ее в сосуд с водой, где размешивал. Весь сор и мусор всплывал наверх, а камни опускались вниз. Потом вода сливалась, а промытая глина оставалась, и из нее лепили таблички нужного размера.

Над рынком стоял многоголосый гул, слышались крики людей, рев онагров, блеяние овец. Среди этого несмолкаемого шума слышалась музыка и звучали песни.

Редкие певцы пели перед толпой песни своего сочинения. Иногда можно было увидеть танцовщицу, которая под звуки флейты и барабанчика выгибала свое стройное тело и двигалась в быстром ритме. Обычно их окружала жадная до зрелищ толпа, которая с удовольствием смотрела танцы и слушала древние песни, хлопая себя ладонями по бедрам.

Энгары – земледельцы, которых было, наверное, больше всех на рынке, торговали ячменем, полбой, пшеницей, бобами, репой, луком, огурцами, маслом, укропом, базиликом. Сладкие дыни, виноград, финики и инжир, на рынке продавались ими в изобилии.

На рынке можно было приобрести дрова и снопы тростника – шукур, которые использовали в городских печах. В печах пекли не только хлеб и жарили рыбу, варили овощи ,но и обжигали посуду, плавили металл.

Торговали и чистой питьевой водой.

Но денег не было. Золото, обсидиан, кусочки меди, которые все охотно брали, были не у каждого продавца и покупателя. Поэтому сделки были сложные и неудобные. Товар меняли на товар. Но поскольку каждый товар имел различную цену, то суконщик, например, продав кусок материи за ячмень, менял затем часть полученного ячменя на мясо и овощи, деревянный гребень для волос и глиняный горшок, то, что ему было в данный момент нужно.

Основными разменными товарами служил ячмень и масло. Их можно было съесть или всегда обменять на любой товар.

Нельзя сказать, что рынок Унуга блистала чистотой. Горы гниющего мусора, шелуха, солома, овечий кизяк издавали вонь и привлекали полчища песчаных мух, которые роились над толпой, издавая противное жужжание. Лаль – финиковая лакрица, разложенная продавцами сладостей, нравилась финиковым осам, здоровенным, полосатым шершням, которые кружились над ней и были достаточно опасны. От укуса такого шершня человек мог запросто потерять сознание.

Тут же на рынке жарили мясо и пекли лепешки простые или сладкие, мешая в них мед. Продавцы сикару наливали в глиняные стаканчики всем жаждущим излюбленный напиток.

Георгий, попав на рынок Унуга в первый раз, сразу увидел наяву прообраз восточного базара, который поначалу оглушил его.

Но это был еще не весь рынок.

Отдельно стояли люди, которые искали работу. Таких было не много. Почти все жители были заняты каким-нибудь делом. Редко встречались нищие-попрошайки, уже потерявшие человеческий вид, некоторые из них были калечные. Они ходили по рядам, выпрашивая себе еду.

Иногда попадались каркиды – опустившиеся женщины, торгующие своим телом за ячменную лепешку и гроздь винограда. Они не нарушали закона, и их никто не наказывал за это, хотя ремесло каркиды было презираемым. Георгий, постоянно бывающий на рынке, насчитал всего пять постоянных каркид, других не было.

А между тем, проституция в Урукский период в Месопотамии существовала в развитой форме, но была скрытой, потому, что была возведена в ранг закона. Хозяин, получивший на три-пять лет в услужение семью должника, не имеющего возможности отдать долг, или его жену, мог использовать ее в качестве наложницы или отдавать ее в наем в другие дома. Женам часто приходилось отрабатывать долги своих мужей или даже проводить ночи с другим мужчиной, зарабатывая пропитание своим детям. Все это знали, но никто этого старался не замечать. Если никто не обратился с жалобой к шарт, значит, ничего не случилось.

Георгий теперь не интересовался золотом и его добычей. Нептун доходчиво объяснил ему: истинную ценность имели древние артефакты, которые его окружали со всех сторон. Георгий рассудил, что артефактами можно считать женские фигурки из терракоты, обычные таблички из глины, украшения из камня и золота, печати тамкаров. Он примерно подсчитал, что для продажи коллекционерам нужно порядка 80-100 артефактов, которые должны занимать небольшой объем, не больше одного ящика.

И он приступил к поиску артефактов. У резчика он заказал с десяток цилиндрических печатей, рисунки для которых приказал сделать какие угодно. У ювелиров купил несколько украшений из розового хрусталя и сердолика. Было много медных украшений, но Георгий был не уверен, выдержат ли они хранение в земле пять тысячелетий, не превратившись в медную труху. Он купил случайно фигурку богини Инанны и дома внимательно рассмотрел ее.

Скульптура была далека до шедевра. Грубые формы, прокрашенная юбка. У статуэтки был профиль не человеческой, а змеиной головы и волосы, обозначенные кусочком прилепленного битума.

Это знак спирали, – понял Георгий. – Инанна, владеющая Книгой Судеб, воздействующая на спирали Мироздания! И сюда проникли эти верования. Но понимают ли их местные жители? Не знаю.

Он решил найти и купить еще несколько подобных статуэток.

Все это он складировал в ларец из кедра, который привез с собой с Альси.

Заметив двух знакомых тамкаров, Георгий подошел к ним и, обменявшись приветствиями, вступил с ними в разговор.

– Георг, ты слышал новости? Сегодня приехало судно с земель Су-бир.

– Какие вести они привези?

– Хочу пойти и узнать, – ответил один из них, вытирая со лба пот куском материи служившей ему полотенцем.

– Смотрите! – вскричал другой. – Что там за шум?

Люди, бывшие на площади, начали волноваться, покупатели бросили делать покупки. Все тревожно озирались вокруг. Торговая площадь гудела, подобно растревоженному пчелиному улью. Шарт и Угулу сбились в тесную толпу и что-то горячо обсуждали, размахивая руками и выкрикивая ругательства.

Толпа, как по команде устремилась к старейшинам и обступила их со всех сторон. Георгий с тамкарами тоже приблизился, но толпа стояла так плотно, что подойти ближе не представлялось возможным. Георгий, сгорая от любопытства, хотел узнать, что вызвало такое волнение в народе?

Седобородый лысый шарт Иби-Наннар, который пользовался особым уважением в городе, знаком попросил тишины и начал говорить:

– Жители Унуга! В Праутаде, с которым мы ведем торговлю много солнечных кругов, хурриты совершили страшное злодеяние! Хурриты нарушили законы гостеприимства. Все люди из Унуга, которые жили в Праутаде убиты, их имущество разграблено. До нас дошли слухи, что еще коварно убиты тамкары и команды некоторых кораблей, которые ушли в Праутад.

Толпа ответила криками возмущения и недовольства. Послышались проклятия и кое-где женский плач. Народный гнев забурлил. В толпе стихийно объявились вожаки, призывающие народ к расправе над хурритами. Подстегнутые старыми обидами унугцы начали поднимать с земли камни, вооружаться палками, мотыгами, ножами. Толпа, которую увлекли за собой вожаки, бросилась к городской пристани, где, как вспомнил кто-то, стоял на причале корабль из страны Су-бир.

Гнев народа был ужасен. Ничего не подозревающие хурриты на судне были атакованы разъяренными горожанами, их стащили с корабля на берег. Беснующаяся толпа палками и камнями забила их насмерть и их тела были буквально растерзаны в клочья. Свершив самосуд, несколько утолив свою ярость, толпа горожан бросилась обратно на площадь.

Георгий, увидев как разворачиваются события, порядком струсил. Против толпы не устоял бы даже Нептун! Он подошел к шарт Иби-Наннару и попросил помощи:

– Я не уверен, что меня сейчас не побьют камнями, приняв за хуррита! – сказал Георгий.

– А ты разве не хуррит? – с насмешкой спросил другой шарт, услышавший слова произнесенные Георгием.

– Нет! Клянусь Ану! Я всего лишь торговал в Праутаде, но я не из народа хурритов! Моя родина – Аурха!

– Нингишзида! – позвал Георгия кто-то из Угулу. – Ты бывал в Праутаде. Может быть, ты знаешь, почему хурриты поступили так?

– У меня есть только догадки, но я думаю, они недалеки от истины.

– Тогда расскажи нам! – потребовали шарт, плотнее подходя к нему. – Говори все, что знаешь!

– У хурритов в начале теплого сезона появился новый вождь. Его зовут Сатра. Он захватил власть в царстве Симерк и назвался именем Уггал. Но он не рошшоти, поэтому к его имени добавляют прозвище Лысый. Сам Уггал называет себя ануннаком. Многие хурриты и гутии ему верят. У Уггала появилось много людей, которые повинуются его слову. Он оскорбил Инанну, начал большую войну с ануннаками рошшоти. Он приказал убить всех рошшоти в стране Симерк. Уггал – страшный человек. Он казнит всех, кто идет против него. Он не признает никаких законов. Я почти уверен, что люди Уггала специально перебили тамкаров из Унуга. И пока Уггал будет править Праутадом, не будет мира и не будет хорошей торговли. Так я знаю.

– Это большое несчастье! – заметил горестно один угулу, качая головой.

– Если встанет торговля, то где мы будем получать олово, медь и лес? – спросил другой и вопросительно обвел взглядом окружающих.

– Ты Нингишзида уже принес Унугу большую пользу. Мы этого не забыли, – произнес Иби-Наннар. – Я не могу думать, что ты пришел в наш город со злом. Я сам поговорю с народом.

Народ, вернувшийся на площадь, снова приблизился к шарт и угулу.

Иби-Наннар рассказал народу то, что услышал от Георгия и добавил:

– Мы должны наказать хурритов, убивших наших людей. Среди нас есть человек, рожденный в стране Аурха. Это тамкар Нингишзида. Он имеет среди рошшати много друзей. Он – враг хурритов. Рошшати тоже враги хурритов. Нингишзида отправится с немногими людьми к ануннакам. Вместе с рошшати мы одолеем хурритов и отомстим за нанесенную нашему городу обиду!

Речь Иби-Наннара была радостно встречена народом Унуга.

Только дома Георгий смог прийти в себя от всего пережитого. Тут его стала колотить нервная дрожь. Он достал из своих запасов слегка початую бутылку коньяка, наполнил до краев чашку и быстро выпил обжигающий напиток, крепости которого даже не почувствовал.

– Нисаба-дам надану сикару! – приказал он, и, получив от жены кувшин и соломинку, начал пить пиво, думая о превратностях судьбы в небесной таблице.

– Что-то случилось, муж мой? – спросила Нисаба.

Георгий горестно покачал головой. Он окинул взглядом округлившийся живот жены и, заметив, тихо подкрадывающеюся Нунмашду, позвал ее:

– Нунмашда, не прячься, подойди!

И сообщил женщинам:

– Мне придется ехать в страну Дильмун-Алаши посланником от города.

Георгий рассказал о событиях на площади, о расправе с хурритскими матросами, об узурпаторе Сатра.

Женщины заохали.

В комнату пришел Ушшум-Анна, и, не сказав ни слова, уселся на плетеный коврик. Лицо его было печально.

– Вы уже знаете? – спросил он.

– Георг едет в Алаши, – сообщила сыну Нунмашда.

– Нет. Я не об этом, – отозвался Ушшум-Анна и стал говорить:

– В Унуг вернулся один из людей, который был на судне с моим отцом. Он все мне подробно рассказал. Отец захотел продать товары в далеком городе Мелит. Хурриты и гутии, эти жалящие гадюки гор, ночью напали на город. Они также грабили тамкаров и людей из Унуга. Корабль отца стоял около берега. Хурриты всех убивали, почти никто не смог спастись. Отец получил рану, но этот матрос помог ему вывести корабль на реку. Поэтому они спаслись. Плыли обратно вниз по реке. Но рана отца была очень тяжелая, и он умер в дороге. Матрос тоже был ранен. Он не смог один управлять кораблем и судно затонуло. Товар погиб. Матрос долго болел, но с помощью богов, выздоровел. Шарт в городе слышали его рассказ. Я тоже.

Нунмашда услышав это, зарыдала. Нисаба бросилась утешать мать.

Ушшум-Анна посмотрел на Георгия:

– Отец мой, Георг! Я теперь твердо знаю, что ты не причастен к смерти моего отца. Я прошу у тебя прощения за все свои плохие мысли, которые я обращал к тебе. Ану свидетель, что я делал это от сомнения и незнания правды.

***

Георгий, расстелив перед собой карту, выполненную на коже, решал, как ему добраться до Альси. Одно дело плыть по реке Евфрат, совсем другое ехать 600-800 километров по окраинам земель Праутад и кочевников-амореев.

Он решил сократить свой путь. До степи он доедет по реке, а дальше придется путешествовать на онаграх. Повозки отпадают. В степи дорог нет, и они могут стать помехой. Онагр может пробежать в сутки километров 60, не меньше. Значит, до Кедрового леса он доберется по суше в течение шести-семи дней. А от него до Альси совсем немного. Конечно, возможны непредвиденные задержки. Эх, почему тут не летают самолеты? А еще лучше бы джип. Быстро бы домчал! Но чего нет, того нет.

А клад? Ему надо сделать клад. Нет еще Израиля, нет Иерусалима, нет Эдема. Но есть земля, на которую он должен попасть. Если бы он был один, сделать это было бы легко. Но он будет не один. Это плохо согласуется с его планами. Хотя если разобраться, один он никогда не доберется до обетованной земли. Его, одинокого путника, кочевники не пропустят через свои земли, попросту убьют. Как быть? Может быть, взять ларь с кладом, и, добравшись до Альси не возвращаться в Унуг? Нептун найдет корабль и поможет ему попасть к месту, в котором он сокроет ларец с артефактами в земле.

Но тут перед ним возник образ Нисабы, которая смотрела на него широко открытыми испуганными глазами, которые кричали ему: Не оставляй меня! Нисаба оказалась образцовой женой, о которой он мечтал. Она никогда с ним не спорила, ничего от него не требовала и всегда выполняла то, что он ее просил. Она была не глупа. Ему совсем не хотелось бросать ее. Тем более его жена Нисаба была беременна.

А что ему делать в Альси, где женщины-тинийки не признают мужчин, которые не имеют красной или синей полосы радуги? Следовать пути несчастного библейского Онона? И при этом работать лесорубом или прислугой на кухне. Нет, это не подходит. Еще неизвестно, насколько он застрял в прошлом. Придется возвращаться в Унуг, в торговую среду, в которой его неплохо принимают. Надо только взять ларь с собой. Ни один грабитель не покусится на его малоценное содержимое.

Приняв решение, Георгий подошел к светильнику и осторожно подул на огонь. Пламя слегка метнулась, но не погасло.

Глава 10.

19 число Се-кин-ку месяц Сулумб или 03 марта 3204 года до н.э.

Когда настало время выбирать послов в страну Дильмун , страну ануннаковто среди старейшин Унуга сразу возникли споры. Георгий был убежден, что угулу и шарт начнут ссорится между собой при выборе посланцев к ануннакам, каждый предлагая себя. Но вышло все наоборот. Никто из них не хотел ехать. Каждый из них ссылался на плохое здоровье, на занятость, на трудность пути, скрывая свой страх перед дальней поездкой. Только, тут выяснилось, что тамкары оказались самыми бесстрашными людьми в Унуге, людьми рисковыми, добивающими свой сытый кусок личным мужеством. Именно поэтому Ме тамкара, невзирая на многие выгоды, основную массу людей, привыкших к размеренному, спокойному труду, не прельщало.

С большим трудом удалось уговорить двух угулу, которые оговорили себе оплату за поездку.

Три судна по реке доставили послов к стране Кедров и высадили их на правом берегу. Затем суда отправились обратно в Унуг.

Караван коричневато-красных и серовато-белых онагров потянулся по лесостепи. Еще дули холодные ветры, но весна уже вступала в свои права и под копытами онагров уже зеленела трава. Среди караванщиков был и Георгий.

Близился вечер. Небо было прозрачно-безоблачным. Солнце, склоняющееся к горизонту, заливало мир оранжевым светом. Перед караванщиками тянулась широкая Сирийская степь, получившая свое название много позже, а сейчас именуемая просто земля. Но это была не голая степь. Тут и там росли небольшие рощицы и отдельно стоящие деревья. Пройдет две тысячи лет и эта земля будет иной. Высохнут речки, исчезнут многие виды трав, и деревьев, сожженных жарким южным солнцем.

Онагр ему попался смирный, хотя поначалу попытался укусить своими каменными зубами за ногу. Георгий быстро доказал онагру, кто хозяин, огрев его пару раз палкой. Осел обиженно заревел, но после этого присмирел и больше не делал попыток проявить неповиновение.

Город Унуг выделил для посольства в Альси кроме Георгия-Нингишзида и двух угулу, еще пятерых погонщиков онагров, которые выполняли роль охраны. Все караванщики, отправившиеся в посольство, имели опыт путешествия на онаграх по торговым путям. Георгий, единственный из всех, никогда не был в степи. Восемь человек и двадцать онагров пошли на запад. Восемь онагров везли людей, двенадцать онагров – поклажу и запас продовольствия

В первый же день прошли шесть беру и остановились на ночлег.

Старший караванщик прочитал на остановке молитву против злых ветров:

Злой Удуг, безбожно скитающийся над землей,

Злой Удуг, рождающий хаос над всей землей,

Злой Удуг, не внемлющий мольбам,

Злой Удуг, пронзающий малых мира сего, словно рыб в реке,

Злой Удуг, повергающий великих в груды,

Злой Удуг, поражающий старого мужчину и женщину,

Злой Удуг, перекрещивающий широкие дороги,

Злой Удуг, превращающий в пустыню широкие степи,

Злой Удуг, перескакивающий через пороги,

Злой Удуг, разрушающий дома страны,

Злой Удуг, переворачивающий землю…

Я, жрец, владеющий колдовством, великий жрец Энки,

Господин послал меня…

Если я здесь, ты не смеешь выть,

Если я здесь, ты не смеешь кричать,

Не смей делать так, чтобы я был взят злым человеком,

Не смей делать так, чтобы я был схвачен злым Удугом,

Заклинают тебя небеса! Заклинает тебя земля!

Утром снова пустились в путь. А пока Георгий ехал на онагре и, посматривая по сторонам, размышлял о своем положении в обществе древнего мира.

Он многого добился. Теперь он уважаемый в Унуге тамкар, богач, владелец земли и скоро станет владельцем кирпичной лавки и владельцем первого крупного производства. Его имя – Нингишзида. Это имя бога в Шумере, о котором он не имел ни малейшего понятия. Но это не главное. Он носит имя бога, он почти ануннак. Так же как и Нептун. Только Нептун Альгант и царь, а он еще нет. Но он будет царем в Унуге. Он добьется этого со временем. Зачем? Надо же к чему-нибудь стремиться!

Его фамилия Рштуни. Древний дворянский род в Средневековье. Одним из самых известных представителей рода является армянский полководец и государственный деятель Теодорос Рштуни умерший в 658 году нашей эры. Армянский аристократический род Рштуни владел вотчиной Рштуник, от которого и началась фамилия. Рштун – горный массив, находящийся около озера Ван. Рстун по-армянски означает Дом руссов. Значит, не исключено, что один из его предков из рода Рштуни мог быть потомком росса. Как и урартские цари имевшие имена Руса-I и Руса-II.

А земля Месопотамии… Только странное дело. Никто в Двуречье не знает, что их земля – Ки – зовется Симерк. Государство Симерк находиться далеко на севере и там хозяйничает Сатра, Уггал Лысый, царь-самозванец. Неужели Уггал Лысый придет в Двуречье и станет в нем царем?

Нептун утверждал, что жители Двуречья называют себя санг-нгига, что означает черноголовые. Но жители Унуга и других городов никогда и не слышали о своем названии. Почему? Откуда оно взялось? Что в будущем ждет Унуг?

Георгий не находил ответа на эти вопросы.

В Унуге откуда-то стало известно, что Уггал Лысый совершил насилие над ануннаком Инанной, богиней. Этому не верили, но разговоры про это не прекращались.

Георгий помнил, как впервые встретил Ал-Ма-Гарат. Будучи человеком, умеющим делать допущения и хорошо владеющим логикой, он мог предполагать, что такое вполне могло случиться на самом деле. Ведь царица Гарат была беглянкой, за которой гнались гутии Уггала Лысого. Но с другой стороны, это могла быть клевета, распущенная узурпатором Уггалом Лысым, что бы создать себе громкое имя и славу человека, попирающего ногами ануннаков.

Георгий не собирался выяснять, что произошло на самом деле. Ему, конечно, было очень интересно узнать, правда ли это, но усвоив этикет древнего мира, он никогда бы не осмелился задать такой вопрос даже Нептуну.

Теперь Георгий-Нингишзида понимал, что тамкар, человек, хотя и не обладающий властью, способен на многое. Тамкар должен был быть не только отважным, но и грамотным. Не обойтись без знаний географии. В степи нужно уметь читать звездное небо и ориентироваться по солнцу. Иначе можно заблудиться, отстав случайно от каравана. Нужно знать сезоны дождей, холодов и разлива рек. Надо разбираться в растениях, что бы нечаянно не отравиться ядовитыми плодами. Нужно уметь хорошо говорить минимум на трех языках. Если ты ходишь под парусом, то нужно знание моряка. Нужно знать этику соседних народов, иначе безобидный жест приветствия можно принять за оскорбление. Всему надо учиться. А пиктографическое письмо? Кажется просто. Детские рисунки. На практике получилось все много сложнее. Одних знаков в нем оказалось полторы тысячи. А еще были свои знаки в других городах Двуречья, которые не использовали в Унуге. Было письмо горной страны Нам , восточных земель и страны Су-бир – Праутада. Их тоже надлежало знать и понимать. Более восьми с половиной тысяч знаков!

И Георгий учился пиктографии. В этом ему оказал неоценимую помощь Ушшум-Анна. По вечерам, вооружившись глиняной табличкой и тростниковой палочкой, Георгий старательно наносил значки на глину, выслушивал объяснения брата своей жены и постигал всю сложность древнейшего письма.

Пиктография была четко поделена на четыре группы знаков. Товар – Место доставки – Оплата. Четвертая группа знаков была оттиском печатей. Но иногда встречались значки, обозначавшие, что это чужой товар. Правда, все эти пиктографические значки не нужно было читать, произнося названия на чужом языке, их достаточно было видеть на глине.

Георгий уже понял, что попаданец в Прошлое в этом, чужом мире ничего не стоит, если не владеет умением и мастерством соответствующего времени. Его знания Открытого университета Израиля в Двуречье были бы совсем бесполезны, если бы не поддержка ануннака Энки-Нептуна. Кем бы он смог здесь стать сам, рассчитывая на свои собственные силы? Нгеме, подносчиком глины. А Нептун? Борису просто повезло, что он оказался Альгантом. А если бы им не был? Простым кейтором? Это еще большой вопрос. Кейтор должен уметь хорошо стрелять из лука, а Борис этого не умел. Кейват? Пожалуй, да.

Сеять-пахать они оба не умели, да и с остальными ремеслами не дружили. Огромный минус! Надо признать, что Антону повезло еще меньше. И тут они виноваты в том, что не знают окружающий мир, прожив всю свою жизнь в каменных джунглях города.

Одним словом попаданец в Прошлое всегда обречен на смерть, рабство или нищее прозябание. Не знание языка, обычаев другого времени, отсутствие навыков полезного труда. Невозможно даже применить новые технологии, потому что они не будут востребованы или не сделаны сопутствующие изобретения. Их никто не поймет, и не будет использовать. И наконец, никакая община в любом уголке земли не примет к себе чужака.

Им просто очень повезло.

Пролетали дни, один похожий на другие. Днем ехали не спеша, чтобы не утомлять онагров. Вечером готовили еду и ложились спать, выставив караульного. Дорога в Альси оказалась удачной. Без всяких приключений Георгий-Нингишзида доехал до границ государства Светлых Звезд.

Когда Георгий переправился через реку Оронт, то сразу его караван был окружен десятком кейторов.

– Поворачиваете обратно! – приказал один из них. – Это земля Светлых звезд!

– Соли! Хай! – ответил Георгий на Сонрикс, слезая с онагра. – Я посланец Альганта Нептуна! Я должен увидеть Нептуна.

Воин-росс взглянул на одежду Георгия.

– Ты говоришь на Сонрикс, имеешь на одежде знак, что служишь тинийцам. Возможно, я поверю тебе. Кто эти остальные люди?

– Они сопровождают меня в дороге. Ездить по землям Праутада и кочевников стало не безопасно.

– Наверное, ты прав! Только эти люди не могут находиться в Альси.

– Они знают это, – подтвердил Георгий. – Они вернуться обратно и будут ждать меня за рекой.

– Подожди, – что-то вспоминая, проговорил десятник. – Не ты ли был с Альгантом Нептуном, когда он привез в Альси Светлую мать – Ал-Ма?

– Это был я! – не стал спорить Георгий.

Десятник понимающе посмотрел на Георгия:

– Ты рассеял мои сомнения. Если так, то ты можешь проехать. Тебе покажут дорогу.

Георгий с облегчением вздохнул. Россы никого не пропускали на свою территорию. Тех, кто упорствовал, убивали безжалостно.

До воинского лагеря добирались две доли суток. Монкейтор взглянув на Георгия, которого сопроводил один из кейторов, сразу узнал его и ничего не стал спрашивать. Только сказал:

– Я тебя видел в доме Ал-Ма-Гарат. Ты – служишь Альганту Нептуну. Что ты хочешь?

– Побыстрее увидеть моего господина! – улыбнулся Георгий. – Я привез ему важные новости.

– Я дам тебе двух кейторов. Они покажут дорогу.

И все.

Глава 11.

Спустя солнечный круг Георгий остановил онагра около дома Нептуна. Воины, его сопровождавшие, простились и сразу повернули онагров назад.

Георгий с понятным волнением вошел в открытые ворота, держа онагра на поводу. Он увидел Нептуна во дворе, который задавал корм лошадям. Альгант, увидев его, пошел ему навстречу:

– Ты приехал? Рад тебя видеть, друг!

Они тепло обнялись, и Нептун повел Георгия в дом. Там Георгий, увидев Милану и Реуту с большими животами, потерял дар речи и даже забыл поклониться Милане.

– Не узнаешь меня? – рассмеялась Милана. – Я так сильно изменилась?

– Нет, – ответил Георгий, – ты красива, как и раньше! Очень красивая!

Нептун сказал несколько смущенный:

– Милана скоро родит, а Реута месяца через два.

– А моя жена родит летом! – похвастался Георгий.

– Ты женился Геоорк? – спросила Милана.

– Да, царица! – поклонился Георгий, вовремя вспомнив, кто спрашивает его.

– Мы нагреем воды, тебе надо помыться с дороги, – заметил Нептун. – После вместе сядем за стол, поедим. Там все, не спеша расскажешь.

Когда Георгий, вымытый и переодетый в чистое сел за стол, кроме царской четы за столом он увидел Реуту и Милу. Девушка повзрослела, ее формы округлились, движения стали более плавными и неторопливыми. Увидев Георгия с бородой, Мила прыснула в кулак.

Милана полулежала на стуле, держа руки на животе. Ей уже тяжело было сидеть. Георгий, приступив к еде, начал обо всем рассказывать, стараясь ничего не пропустить. Он рассказывал о жизни в Унуге, о своей семье, об интересных обычаях жителей Двуречья.

– У тебя есть люди, которые не могут тебя ослушаться? – удивилась Милана, услышав о слугах-рабах.

– Раньше были! – сказал Георгий.

– А почему они не ушли от тебя? – она не понимала понятие рабство.

– Одна девушка стала потом моей женой, – объяснил Георгий.

– Ты заставил ее?! – в вопросе Миланы зазвучал холод. – Ты насильно ее взял в жены?

– Нет! Нет! – закричал Георгий. – Все было не так! Мы имеем страсть друг к другу! И заботимся друг о друге, потому, что она моя жена.

Пришлось Нептуну объяснять Милане и всем остальным, что такое рабство. Они внимательно выслушали и долго удивлялись глупости отношений между людьми в Южном Двуречье.

Милана немедленно успокоилась.

А обычай, позволяющий некоторым унугским женщинам иметь по два мужа, Реуте и Мила понравился, но с некоторыми оговорками. Только Милана отрицательно покачала головой, явно не соглашаясь.

Георгий сообщил, что он приехал сюда не просто погостить, а является посланцем в Альси, которого отправили для серьезных переговоров. Хотя он и не входит в совет шарт и угулу города, но с ним считаются и его слово много значит. И народ Унуга не маленький, а насчитывает более двадцати тысяч человек и поддерживает отношения с множеством племен. Имя его теперь произносится как Нингишзида.

– Нингишзида? – переспросил Нептун. – Тебе там дали такое имя?

– Да.

– А ты знаешь, что оно означает?

– Господин далекой страны. Обычное имя, – увильнул от ответа Георгий.

– Как сказать! – произнес Альгант. – Мне известен этот бог. Это имя не простого посланца Ур-Ана или Хроноса! Это закон построения спиралей в Матрице Мироздания!

– Матрица? – удивился Георгий и, подумав, спросил по-русски:

– Я видэл этот фильм! Я что, избранный?

– Ну, что-то вроде того! – тоже по-русски ответил Нептун.

Георгий рассказывал обо всем, что видел и что узнал. Временами его рассказ был особенно интересен. Например, когда он заговорил о домах, которые строили в болотах у берегов Персидского залива:

– Я наладил производство кирпича, – сообщил Георгий и пожаловался: – А эти варвары даже не строят глинобитных домов! Дома у них из акации и тростника. Вбивают несколько столбов, оплетают их лозой, а сверху крышу выстилают тростником. И все. Дом готов. Даже дверей нет.

– А их не обмазывают глиной, как у нас? – спросила Мила.

– А зачем? Жарко круглый год. Конечно, деревянный дом или из камня намного лучше, но им так нравиться.

Георгий не знал, что поселки, из домов построенные по аналогу прошлого существуют и в его времени. Он был человеком более высокой цивилизации и поэтому не понимал такого пренебрежения к своему жилищу. Но если бы кто-нибудь объяснил ему, что для строительства домов там другого материала просто нет, и никогда не было, то возможно ему пришлось бы изменить свое мнение.

– А еще люди живут в пещерах, – вставил Нептун.

– Где? – не поняла Мила.

– В пещерах: в глубоких углублениях внутри гор. Еще встречается такое, – сказал Альгант. – Как и шатры номадов в степях на восток от Аурхи.

– Про шатры я знаю, – ответила Мила. – Но пещеры? Там, наверное, холодно и темно. Не хотела бы жить в горе!

– У нас появились союзники, которые горят желанием жестоко отомстить Праутаду. – Нептун повернулся к Милане. – Что скажет моя царица?

– Мы принимаем их как наших союзников! – решила Милана. – Города между двух рек никогда не были нам врагами. Но как воины они слабы: малорослы и плохо разбираются в войне. И не имеют доспехов как прочие варвары.

– Их военная сила не велика, – заметил Нептун подумав. – Не в войне, а в менной торговле они будут для нас незаменимы.

– В какой торговле, Нептун? – Милана с интересом ожидала ответа.

– Они испытывают значительные трудности со строительным лесом и металлами, – объяснил Нептун. – А нам не хватает продовольствия. Хотя они могут нам дать лишь ячмень и масло, но после того, как прекратился подвоз продовольствия с севера и Симерк, нам стало не хватать еды. Унугцы Георгия помогут нам решить это. Они выручат нас.

– Верно, царица Милана! – подтвердил Георгий. – Города юга двух рек готовы за лес и медь дать немало зерна!

– Только этот путь торговли преграждают хурриты, – заметила Милана.

– Через сто колосолан хурриты больше не будут препятствовать торговле, – твердо сказал Нептун. – Войска Карросс уже идут в Таоросс. Завтра я поеду к царице Гарат и расскажу ей об этом. И добавил и легкой улыбкой:

– Сама она приехать не сможет…

– Почему?

– Она ждет ребенка. Тоже скоро родит сына.

– А-а-а! – протянул Георгий. – Конечно, если так.

В заключение Георгий поведал о своем ящике с артефактами. Только он говорил о них иначе, чтобы понял его только один Нептун.

Мила первая задала вопрос, зачем нужно закапывать в землю ящик с печатями и фигурками. Содержимое ящика было подвергнуто осмотру с повышенным вниманием со стороны женщин. Они рассматривали предметы из Южной Месопотамии и не находили в них ничего интересного. Зато смеялись над статуэтками, которые изображали царицу Гарат.

– Разве Великая Ал-Ма такая? – потешалась Мила, выхватывая из ящика очередную фигурку. – Это совсем не она!

– Что это за обычай такой у жителей Двух рек, прятать в чужой земле разные вещи? – спросила Реута. – Геоорк, ты этому там научился?

– На севере, откуда я пришел с Альгантом Нептуном, так делают все люди! – нашелся Георгий.

– Почему-то мой муж и царь, не делает этого никогда, – произнесла Милана и посмотрела на Нептуна.

– За меня это делает Георг! – ответил ей Альгант.

– А что это за обычай? – продолжала выспрашивать Реута.

– Попробую объяснить, – осторожно выискивая слова заговорил Нептун. – Время разрушает все, что находится на поверхности Таэслис, но почти не властно над тем, что лежит в земле. Так мы сохраняем свою частичку прошлого. Когда-нибудь, если не мы сами, то другие найдут это в земле и вспомнят нас. Это память, которую мы оставляем о себе.

– Странный обычай, непонятный, – сказала Реута. – Но ты Альгант, ты знаешь больше. Наверно в этом есть какой-то смысл не понятный нам.

– Альгант! – произнес Георгий. – Мне надо попасть в Аурха. Помоги найти корабль!

Нептун взглянул на Георгия.

– Нингишзида, с кораблем вопрос я постараюсь решить. Я – владыка вод, но своего флота у тинийцев нет, – сказал Нептун. – Буду просить керкур у Гарат.

– Вот это самое главное! – обрадовался Георгий.

Глава 12.

В Альси наступила холодное время года – зима.

Георгий был в Месопотамии, а Нептун по-прежнему живя в Альси, вместе с Миланой управлял Таоросс.

С помощью Гобуба и других Си-лот Нептун сумел быстро организовать поселок мастеров. Точнее город. В будущем этот город станет известным под греческим названием Зефирион. Потом получит имя Мерсин. В этом городе тинийцев, который в древнюю эпоху носил название Солэр, началось строительство крепостных стен. В Солэр Нептун переселил кузнецов, кожевников и углежогов, которые должны были снабдить его армию самым необходимым. Кузнецы лили из меди и бронзы оружие, кожевники выделывали кожи для пошива обуви и доспехов, для обтягивания щитов и мешков для воды.

Нептун был постоянно занят устройством государства Таоросс. Он ездил по стране, встречался с Си-лот, вникал в различные проблемы и где советовал, где приказывал, а где-то ругал нерадивых старшин. В общении с тинийцами никаких неясностей не возникало.

Только тинийки доставляли Нептуну много неприятностей. Куда бы он ни пришел, где бы ни появился, женщины и девушки начинали, завлекая крутиться вокруг него, улыбались и всячески стремились обратить на себя внимание.

Мила тоже доставляла ему много проблем. Девушка, почувствовав внимание со стороны Альганта, была не прочь стать его женой. Нептуну, что бы избавиться от ее поползновений пришлось срочно выдать Мила замуж. Мужа ей нашли на год старше, но после свадьбы почти ничего не изменилось. Мила продолжала жить в доме Нептуна, а с мужем ей не разрешили не только жить, но и встречаться. Согласно обычаю, девушке разрешалось привести мужа к себе только после того, как она сможет доказать своей матери, что способна полностью управляться с домом и хозяйством. Теперь Мила целыми днями носилась по дому, убирала, готовила пищу, стирала и занималась скотиной. Ей пришлось учиться прясть шерсть, ткать и шить. А женскому умению учиться ей было не нужно, поднимать ноги вверх много ума не надо…

На плечи Нептуна легла забота о создании тинийской армии. Альгант с помощью Гобуб и других Си-лот создал постоянный отряд из четырех с лишним сотен бывших кейторов и молодых новобранцев. Теперь они, невзирая на холодную погоду, занимались воинским трудом, ходили в учебные атаки, упражнялись с оружием.

Воины-россы были привычны к жаре и холоду, ночным переходам, многокилометровым дневным маршам. Они легко переносили голод и жажду, грубую пищу, боль и усталость. Были закалены в схватках, умели выжить в любых условиях. Нептун хотел, чтобы и его армия была не хуже армии россов.

Мон-монкейтор Айлис прислал с два десятка опытных старых воинов, которые начали обучать молодых тинийских воинов воинскому делу.

Зато он сам стал инструктором по рукопашному бою, выбрав несколько несложных захватов, которые могли пригодиться в сражении. Произошло это после того, как однажды Айлис приехал в учебный лагерь Нептуна.

Вспоминая историю, Нептун часто размышлял о различных людях и характерах разных эпох. Особенно его уважением пользовался поступок Платона, ученика Сократа. Аристотель, бывший ученик Платона, сам создал свою собственную школу философии и однажды привел своих слушателей в место, где Платон любил проводить свои занятия. Аристотель был, безусловно, умным философом, но в повседневной жизни имел много дурного. Занимая чужое место занятий, он, разумеется, поступил не правильно. Платон не стал с ним спорить и увел своих учеников подальше. А ведь мало кто знает, что философ Платон был участником Коринфской войны и дважды чемпионом Олимпийских игр в Панкратионе – греческих боях без правил, аналогу Тайского бокса. Имя Платон означает широкий, широкоплечий, которое философ получил за свой могучий торс, подобный фигуре Геракла. Но сильный драчлив не бывает. Аристотелю его поступок сошел с рук. А если бы Платон был менее сдержан, то Аристотелю пришлось бы худо!

Отдельные элементы самбо россы знали, но четкой программы в обучении не имели. Нептун и Айлис наблюдали за сражающимися, которые были вооружены деревянными палками с утолщением на конце, имитирующими боевые топоры.

Нептун предложил Айлис учебный поединок без оружия. Айлис, такой же высокий и широкоплечий как Нептун, согласился и они, сбросив с себя плащи, начали кружить друг против друга. Тинийцы заметив это, остановились, и превратились в зрителей. Даже россы-инструкторы с интересом наблюдали за схваткой двух военоначальников.

Нептун из десяти поединков выиграл восемь. Борьба россов больше напоминала уличный бой без правил – разрешались любые удары, подсечки, захваты. Нептун в поединке, не нанося ударов, использовал только классические захваты и толчки, раз за разом отправляя Айлис на землю.

Айлис после восьмого падения поднялся возбужденный и подошел к Нептуну.

– Признайся, Альгант, что ты использовал не всю свою силу? – спросил он. – Ты ни разу не попытался ударить меня. А у тебя была такая возможность.

– Я не хотел причинить тебе вред, – объяснил Нептун. – Это же не бой с врагом.

– Что это за борьба?

– Борьба, которой меня учили с детства.

– Тебя учил великий воин?

– Нет. Он был мирным человеком.

– Научи меня этой борьбе, – попросил Айлис.

– Научу, – пообещал Нептун.

Тинийские кейторы переговаривались, одобрительно отзываясь о борьбе Нептуна. Он сразу многократно вырос в глазах изумленных ростинов. После этого учебные занятия пошли много лучше. Тинийцы почувствовали всю силу Альганта и еще больше стали стремиться стать на него похожими.

Когда пришло время подумать о вооружении армии Нептун с Миланой долго и обстоятельно решали, какие доспехи и оружие лучше подходят для тинийских кейторов. Подобрать и сделать доспехи занятие не простое. Но одного желания мало. Каждая экономическая формация располагает определенными материальными ресурсами и технологиями, которые и определяют качество вооружения армии.

Вот тут пригодились исторические знания Нептуна. Римский легионер в железном пластинчатом панцире и стальном шлеме появился только при императоре Августе. А во времена Цезаря и пунических воин он носил кольчужный доспех. Кольчужному доспеху предшествовал наборный кожаный или льняной. До него использовали два вида доспеха. Панцирная медная кираса или доспех – сарапе, одеваемый через голову, который встречается у этрусков.

Отдельно стоят микенские воины середины второго тысячелетия – колесничные бойцы, железные доспехи которых больше походили на рыцарские. И совсем интересные доспехи были у шумеров, которые больше в истории нигде не встречаются. Это были плащи-накидки из плотной кожи, закрывающие воина полностью, способные выдержать град стрел и защитить от снарядов пращников. Простой в изготовлении, легко снимаемый, не особо тяжелый, правда, не совсем удобный, этот доспех можно было использовать при сражении копьями в строю.

Но для боя, в котором предпочтение отдавалось метательному оружию, такой доспех был сравнительно надежен. Только откуда у Шумеров взялись такие плащи-доспехи? Достались по наследию от ростинов? Нептун попросил оружейников изготовить один такой доспех. Когда его принесли, попросил Милану одеть его и взять в руки лук.

– Удобно при стрельбе? – спросил он.

– Немного мешает отводить руку! Но если я буду стрелять от груди, то удобно. Но разве так стреляют из лука? Стрела летит слабее и падает недалеко, – ответила она и немного помедлив, добавила:

– Этот доспех не подходит для лучников!

Конечно, не подходит, – подумал Нептун. – Милана стреляет по-монгольски, от уха, а не по-персидски, от груди.

Но вслух произнес:

– Это хороший доспех для копейщиков. К нему шлем и щит – можно под дождь стрел попасть и не получить ни одной царапины.

Нептун не забыл обратиться к кузнецу, что бы заказать себе трезубец. Рассматривая предметы в кузнеце, стоявшей в удалении от домов из за боязни вызвать большой пожар в поселке, Альгант обратил внимание на деревянный циркуль. Циркулей было несколько, от большого до совсем крошечного. Это был древнейший инструмент кузнецов, которые использовали его при изготовлении предметов круглой формы: бляхи, шлемы, щиты.

Кузнец, с большим вниманием выслушав заказ, не сразу понял, что от него требует Альгант. Тогда Нептун нарисовал углем на доске рисунок и обозначил величину наконечника. Кузнец долго рассматривал рисунок, что-то прикидывал в уме, потом сказал:

– Интересное копье, Альгант! Три острия сразу. Но разве одним острием нельзя поразить врага?

– Можно, синис. Но это не оружие войны, а знак царя.

Кузнец удовлетворился ответом. Нептун не стал ему объяснять, что бог Посейдон должен иметь атрибутом трезубец, который будет известен только у него одного в Древнем мире.

– Понимаю! – сказал кузнец и, прищурив глаза, в раздумье произнес:

– Не только знак царя, но и оружие одновременно. Таким знаком легко можно встретить и захватить вражеский топор…

– Как ты будешь его изготавливать? – спросил Альгант кузнеца.

– Это совсем не сложная работа, – ответил тот. – Сначала я вылеплю из воска его форму. Завтра ты посмотришь, все ли правильно я сделал. Воск я обмажу жидкой глиной. Когда она застынет, снова обмажу глиной и придам форму для литья. Когда она просохнет и станет как камень, я расплавлю бронзу и буду лить в отверстие, которое специально оставлю не замазанным. Бронза вытеснит и выжжет воск. Когда все остынет, я сколю глину. Трезубец останется лишь отшлифовать и насадить на древко из ясеня.

– А какое дерево ты используешь для плавки?

– Тоже ясень. Но лучше когда есть уголь из ясеня, – ответил кузнец. – Он дает лучший жар по сравнению с остальными деревьями.

Вообще ясень, широко использовался в Средиземноморье. Из него делали рукоятки боевых топоров, луки и стрелы, весла и ткацкие станки, из ровных побегов – копья и дротики.

– Не плохо! – согласился Нептун. – Завтра я приеду, чтобы посмотреть на восковую форму.

Глава 13.

– Нептун! – услышал он голос Гарат.

– Гарат? – Альгант увидел Ал-Ма, которая стояла у его кровати. – Что ты тут делаешь?

– Я пришла к тебе, чтобы предупредить тебя об опасности, которая тебе угрожает!

– Какая опасность, Гарат? Как ты попала в мой дом?

– Меня тут нет! Я – твое сновидение. Ты спишь. Просыпайся быстрее. Тебе и твоим близким грозит опасность…

Нептун резко открыл глаза и прислушался. Это действительно был сон. Рядом спала Милана. Он тихо встал с кровати и подошел к окну. На дворе была еще ночь, но полоска неба на востоке уже окрасилась в нежно розовый цвет.

Сбрасывая с себя остатки сна, Нептун погрузился в мысленное видение окружающего пространства. Через несколько секунд он почувствовал тревогу, а еще через мгновение уже точно знал, что к его дому приближаются не дружественно настроенные к нему люди. Пятеро, понял Нептун, и они уже недалеко. Он быстро надел на тело тунику, стараясь не шуметь, взял свои метательные ножи и, выйдя из спальни начал спускаться вниз. Выйдя из дверей дома, Нептун поежился от предрассветного холода. Тиниец, стоявший в ночной страже, не спал. Увидев вышедшего из дома Альганта, караульный кейтор повернулся к нему, спрашивая взглядом, о причине раннего выхода из дома. Нептун быстро подошел к караульному и тихо сказал:

– Быстро поднимай кейторов. Только бесшумно!

Пока караульный, войдя в дом стражи, будил охрану, Нептун оглядел двор, обнесенный частоколом, и определил возможное место, через которое чужаки попытаются проникнуть вовнутрь. Разумеется не через закрытые ворота, а скорее всего со стороны противоположной двору.

Нептун недобро усмехнулся. Идите, мы вас встретим!

Тем временем, кутаясь в шерстяные плащи, вслед за караульным вышли из домика два кейтора охраны. Они были без доспехов, но с луками и цельтами.

– К нам идут гости. Чужие. Не грабители. Убийцы. Они скоро будут здесь. Их надо перехватить раньше, – сказал Нептун.

Ему поверили сразу. У Альганта были свои преимущества. Не нужно было выслушивать ряд вопросов, таких как: Откуда ты это знаешь? Поэтому воины сразу насторожились и напряглись. Они воззрились на Альганта в ожидании дальнейших распоряжений.

– Двое из вас сейчас тихо выйдут за ворота, – сказал Нептун. – И обойдя дом, притаитесь, прижавшись к земле. Я останусь во дворе, ночной караульный будет охранять вход в дом. Когда враги подойдут и двое из них перелезут через частокол, остальных убейте.

Двое кейторов понимающе склонили головы и, открыв засов на воротах, исчезли в утренних сумерках. Нептун с караульным закинули засов на место и разошлись по местам. Нептун обогнул дом подошел к забору и прислонился к нему спиной.

Минуты потекли томительно долго. Нептун стоял и не двигался, сжимая в правой руке нож. Наконец за частоколом послышался приглушенный шум и тихий шелест одежды. На частокол почти неслышно легли две лесины. Нептун, задрав голову вверх, ожидал пришельцев. Мелькнула черная тень и в трех шагах от Нептуна на землю легко, по-кошачьи, спрыгнул один из убийц. Но едва тот поднялся на ноги, Нептун, отпрянув от стены, метнулся к нему. Зажимая ему рот, Альгант резанул врага ножом по горлу и аккуратно опустил на землю еще трепыхающееся в предсмертных конвульсиях тело. Едва он успел сделать это, сверху спрыгнул второй разбойник. Его Нептун убивать не стал, просто взял на удушающий захват. За частоколом раздался вскрик, второй, послышался шум короткой схватки и все затихло.

Полузадушенного пленника Нептун поволок за ногу к воротам. В воротах уже стояли два кейтора.

– Все трое мертвы! – сказал один.

Увидев пленника, подающего признаки жизни, кейторы довольно осклабились, предчувствую развлечение.

– Мы сейчас разведем костер, – произнес один, с улыбкой людоеда, немедленно желающего отведать мяса побежденного. – Только не здесь, а подальше от дома.

– Зачем? – спросил Нептун.

– А как он без пыток расскажет нам, кто его послал сюда? – с недоумением ответил кейтор. – Мы не будем его целиком сжигать. Сунем в огонь сначала пятки и пусть говорит. Будет молчать, тогда сгорят ноги целиком до самого паха…

Нептуна передернуло от отвращения. Пытка, безусловно, хорошая, но он не был любителем таких зрелищ.

– Кто из вас знает язык, на котором этот варвар будет говорить? – спросил Нептун и посмотрел поочередно на кейторов.

– Хм! – кейторы задумались. – Никто из нас этих языков не знает, Альгант.

Кейторы были смущены:

– Что же нам делать, Ваше Постоянство?

– Я узнаю это без слов! – заявил Альгант. – Пока этот дикарь не начал орать, заткните ему рот и вытащите за ограду подальше. Я сейчас приду и все узнаю. И труп за домом надо тоже убрать.

Варвара связали сыромятным ремнем и два кейтора уволокли его за ворота, а третий пошел вытаскивать убитого.

Нептун омыл нож от крови и быстро зашел в дом, проверить все ли спят. Негромкий храп Георгия подсказал, что никто не проснулся. Нептун поспешил вслед за пленником и догнал его в метрах двухстах от дома. Альгант всмотрелся в варвара. Судя по внешности, это был лулубей. Пленник вертел головой, мычал и злобно сверкал глазами. Два кейтора ждали, что будет дальше.

Альгант встал напротив лулубея и произнес на Соннат:

– Повинуйся мне! Покажи мне, кто послал тебя!

Лулубей задергался в конвульсиях. Сознание Нептуна погрузилось в мысли и образы лулубея. Сознание варвара напоминало мутную грязную лужу черного цвета. Но в ней Нептун разглядел все, что ему было нужно. Нептун потряс головой, сбрасывая с себя нити, соединяющие его с сознанием лулубея. Сказал тинийцам:

– Он мне больше не нужен! Делайте с ним что хотите. Убейте…

И повернувшись, пошел обратно.

Нептун смог разглядеть в сознании лулубея молодого хуррита, которому кланялись подосланные убийцы и Альганта Келлиса. Молодой хуррит носил имя Сатра – Уггал Лысый, но называли его Соторонс. Нептун никогда не видел Сатра, но видение было настолько реальным, что лицо хуррита Альгант хорошо запомнил. А вот Альгант Келлис был против посылки убийц, но его возражения не подействовали на узурпатора. Это Нептуна порадовало.

Хотя Келлис и падший Альгант, – подумал Нептун. – Но он благородный враг. С Сатра, для которого убийство обычное дело, его нельзя даже сравнивать.

Когда утром проснулись женщины и Георгий, они узнали о ночном нападении. Георгий даже начал ругаться, что себе никогда не позволял в древнем мире.

– Чтоб вас проказа источила, пауки горные! – кричал он.

Милана вспомнила убитого малыша, которого умертвили гутии, и посмотрела на свой живот. Он мешал ей свободно двигаться и при случае защитить себя. Мила была просто напугана, она еще не забыла бегство из страны гутиев. Реута шептала молитву Ур-Ану.

После этого Нептун решил усилить охрану своего дома.

– Ты внушаешь угрозу Сатра! – сказала Милана Нептуну. – Он боится тебя…

А через три монколосолан Георгий покинул Альси на торговом корабле, следующим в Тао. С собой он вез драгоценный ларец.

Глава 14.

Незадолго до похода Нептуна через посланника пригласил приехать к себе Алрас.

Когда Нептун приехал Алрас провел Альганта на луг, который находился недалеко от дома звездной пары, где Нептун увидел тяжелые катапульты, стоящие в ряд. Целых восемь боевых машин.

– Ваше Постоянство, ты знаешь, что это такое? – спросил Алрас, посматривая на Нептуна.

Нептун походил вокруг, полюбовался построенными камнеметами.

– Знаю, Ваша Вечность, – ответил Нептун. – Устройство для бросания камней. Откуда они?

– Они построены по моим расчетам. Это пригодится для штурма городов, можно топить суда на реке. Заряжать можно камнями, горящей нефтью или серым порошком, который рушит все. Они тебе нужны. Забирай их к себе. Обучай кейторов управлять силами разрушения.

Нептун приказал доставить машины ближе к своему дому. Они были снабжены деревянными катками-колесами. Но Нептун, хорошо осмотрев их, увидел, что эти механизмы разборные. Это упрощало их транспортировку на большие расстояния. В поле от них толку было немного. Но при осаде городов – вещь нужная и незаменимая. Сотня тинийских кейторов из армии Нептуна начала искусство сокрушения вражеских стен и домов. Стен вражеских, конечно, не было, но шесты с яркими лентами для обучения прицелов натянули. Технику камнеметания его солдаты освоили достаточно быстро, научились ремонтировать поломки и подтягивать ослабевшие канаты. Кое-что заменили, кое-что улучшили. Быстро высчитали вес камней, длину их полета, степень натяжки канатов катапульт. Каждая катапульта даже получила свое имя.

Когда подсохла вода и зимние холода сменились теплыми днями, под грозный рокот барабанов и рев боевых труб всесокрушающая армия кейторов Карросс маршем двинулась на восток. Подобного скопления войск древний мир прежде никогда не видел! Содрогнулась земля от тяжелой поступи двенадцати тысяч солдат, от грохота бесчисленных повозок. На солнце ярко засияли золотисто-красные бронзовые доспехи воинов, солнечный свет отражался от начищенных до блеска шлемах и вспыхивал на смертоносных остриях коротких копий. На всей планете не нашлось бы такой силы, которая могла бы остановить это неодолимое, закованное в металл, полчище жестоких, профессиональных воинов.

Армию сопровождал могучий флот, несущий необходимые армии грузы.

Каждый воин помимо вооружения, нес с собой запас продовольствия. Это была сухая рыба, соль, пшеничная мука специального приготовления. Для приготовления каши из такой муки не нужно было варить ее, а просто засыпать в кипяток, налитый в миску и посолить. Ростины варили пшеницу, потом высушивали её на солнце, очищали от отрубей, а затем превращали зерна в крупу грубого помола . Высушенная мука могла храниться в таком состоянии очень долго и этим пользовались солдаты в походе, моряки и торговцы, люди, которые на долгий срок были вынуждены уходить из дома.

Армия карросских кейторов миновала Киликийские ворота. Правитель Карросс Ронс Сватс-Сиронс и двумя сыновьями Ктиром и Литом, вступил со своей армией в Таоросс. Карросские войска подошли к Тарсу и встали лагерем севернее его в двух пеших переходах.

Росские кейторы и кейват маршем шли туда же и скоро союзники объединились. В числе росской армии находился Нептун со своими четырьмя сотнями тинийцев и камнеметами. Сверкающую оружием армию россов вел Мон-монкейтор Айлис с тремя сотнями гвардейцев Борра. Женщины остались дома. Царица Милана проводила Нептуна и сказала:

– Я жду тебя, мой муж и царь с победой.

Нептун выслушал наставления Гарат и ушел от нее очень задумчивым. Царица Альси потребовала проявить к врагам верх жестокости.

– Я понял тебя, Гарат, – ответил он. – Я сделаю все, что от меня зависит.

Дружно выступило и тинийское ополчение, которое постепенно собираясь небольшими отрядами, между тем увеличило армию союзников более чем на три тысячи бойцов.

В древнем мире это была просто огромная армия, имеющая своих командиров, цели и задачи.

Очень сложной задачей оказалось организация снабжения. Прокормить такую армию оказалось не легкой задачей. Грабить тинийцев, жителей Таоросс Ронс Сватс-Сиронс запретил под страхом смертной казни.

Но царь Карросс нашел самый легкий и простой путь для снабжения своих войск. Он расставил небольшие сторожевые отряды вдоль дороги, которые следили за безопасностью продовольственных грузов. Остальное продовольствие было решено доставлять из Карросс морем.

Алрас и Гарат открыли государственные продовольственные склады для нужд армии. Теперь подвоз осуществлялся по морю и по суше в Таоросс.

Союзники, объединившись, выслали конную разведку в Симерк и ждали от нее известий. Они также ожидали и подхода последних отрядов своих войск. Воины точили мечи, полировали топоры, смазывали щиты жиром и сидя вокруг костров, вели длинные неторопливые разговоры.

Великая война началась.

Глава 15.

Скоро везде запылал разрушительный бой истребленья.

Страшно гремел всемогущий отец людей и бессмертных

С неба; внизу колебал Посейдон необъятную землю;

Горы тряслись…

Гомер. Илиада.

Едва успели подойти последние отряды кейторов из Карросс стало известно, что скопище гутиев и хурритов движется в Таоросс. Быстроногие разведчики бежали днем и ночью при свете луны, не смогли сообщить точное число врагов, но по их наблюдениям выходило, что варваров очень много, больше, чем объединенные силы трех царств.

Разведчики опередили гутиев на два-три перехода, поэтому полководцы решили определиться в месте сражения и подсчитать свои силы.

– Одиннадцать тысяч кейторов и тысяча лучников, – назвал свои воинские силы Сватс-Сиронс. – Из них восемь тысяч тяжеловооруженных. Триста кейват.

– Тысяча двести кейторов и пятьсот кейват, – сообщил Мон-монкейтор Айлис. – В это число входит триста воинов гвардии Борра.

– У меня меньше всех, – с некоторым смущением сказал Нептун. – Четыреста шестьдесят кейторов и тысячи три ополчения. Но из ополченцев можно выделить сборный отряд в триста стрелков из лука.

– Значит у нас, – подытожил Сватс-Сиронс, – почти двенадцать тысяч шестьсот кейторов и тысяча восемьсот лучников и морских стрелков. Это совсем не мало.

Сватс-Сиронс был выбран верховным полководцем по молчаливому согласию остальных. Он водил армии в бой уже сорок лет и в его умении командующего никто не сомневался. Кроме того, его армия была самая значительная, поэтому не возникло никаких вопросов о том, кто возглавит объединенные силы.

– Я предлагаю вывести стрелков впереди строя кейторов и после первого обстрела увести их назад. Оттуда они смогут продолжать пускать стрелы. Гутии навалятся всей массой, кроме идущей в атаку толпы они воевать не умеют, – продолжал Сватс-Сиронс. – Десять тысяч своих кейторов я поставлю сплошным строем. Тысяча воинов будет моим резервом. Тинийское ополчение…

Сватс-Сиронс пожевал губами и сказал:

– Пусть стоит сзади и занимается выносом раненых. Введем его в бой только в случае крайней необходимости.

– А где будут стоять мои кейторы? – поинтересовался Айлис.

– Твои кейторы и кейторы Нептуна будут бить варваров внезапно, откуда-нибудь с бока. Мы спрячем их, и они внезапным броском смешают армию врагов. Окружить всю армию гутиев нам не хватит сил, но окружить их с двух сторон мы вполне можем.

Нептун и Айлис одобрили замысел Сватс-Сиронса. Для древнего мира это была вполне продуманная тактика.

– Будем ждать варваров здесь или двинемся им на встречу? – спросил Сватс-Сиронс, интересуясь мнением полководцев.

– А это мы сейчас выясним, – сказал Нептун, не давая прямого ответа. Он приказал разыскать среди тинийцев людей, хорошо знавших эту местность. Таких нашлось несколько.

Нептун задал им по несколько вопросов, выслушал подробные ответы, а затем отпустил.

Расстелив на походном столике карту из телячьей кожи, которая была не чем иным, как подробным планом Таоросс и прилегающих к ним сопредельных земель, Нептун пригласил военоначальников взглянуть на нее. Карта действительно была очень хорошей. Тинийки постарались, когда вышивали ее. Реки, горные хребты, морское побережье и населенные пункты были обозначены из очень мелких разноцветных камешков.

– Мы находимся тут! – палец Нептуна заскользил по карте. – У варваров есть только одна дорога, они через горы не пойдут. А самая большая долина, поросшая лесом и кустарником, годная для засады находится здесь!

Палец Нептуна сдвинулся к северу.

– Можно остаться, где стоим, – продолжал Нептун. – А можем пойти на север и там принять бой. Давайте решать.

– Я предлагаю остаться на месте! – сказал Сватс-Сиронс. – Мы потеряем целый день на переход и обустройство лагеря. Лучше дать войскам отдых, а варвары пусть идут сюда.

С ним согласились оба военоначальника.

– Тогда будем искать место для засады! – решил Сватс-Сиронс.

Они объехали долину, сделав разведку местности. Место для засады они нашли относительно быстро. Оговорили, где будут стоять в долине воинские отряды и неспешно вернулись в лагерь.

***

Гутии появились на третий день в полдень. Передовой отряд варваров увидел строящихся для сражения ростинов, замедлил ход и стал останавливаться. Но колонны гутиев все подходили колышущейся серой массой, затопляя долину и растекаясь по фронту. Их становилось все больше и больше, они покрывали землю подобно саранче.

Нептун и Сватс-Сиронс сидели на лошадях позади строя кейторов и наблюдали за движением варваров, готовящихся к битве.

– Я еще никогда не видел такого огромного скопления войск, – признался Сватс-Сиронс. – Я участвовал в десятке войн и видел армии врагов. Но тут их в десять раз больше, чем мне доводилось видеть!

– Тем больше медных блях будет на доспехах наших воинов! – весело ответил Нептун, хотя он уже прекрасно знал, что такое сражение холодным оружием. Нептун подумал при этом, что ему в этой битве, как главе ополчения, вряд ли удастся увеличить свои награды. Айлис уже давно увел своих и тинийских кейторов в заросли шибляка на склоне горного хребта, где полководец Альси терпеливо ждал подходящего момента для атаки.

Нептуну досталось командование не только ополчением, но и лучниками.

– Начнем! – сказал Сватс-Сиронс. Альгант молча слез с лошади и передал ее тинийцу из ополчения.

Загрохотали барабаны ростинов.

– Лучники! – отдал приказ Нептун. И тотчас его команда, передаваемая громкими криками по цепи солдат, заставила около двух тысяч воинов вооруженных луками выйти на позицию впереди строя кейторов и изготовиться к стрельбе.

Нептун вышел вместе с ними.

Гутии ревели, бесновались и кричали. Войска ростинов безмолвствовали, ожидая приказов. Был слышен только грохот боевых барабанов.

– Стрелы! – скомандовал Нептун. – Пускай!

Две тысячи стрел взвились в небо и устремились в сторону варваров. Гутии и хурриты, которые не имели доспехов, взревели, когда в их рядах появилось множество убитых и раненых. Горцы и пастухи-кочевники с криками ярости бросились в атаку.

– Кейват, все назад! – отдал приказ Нептун. – Лучники! Пускай!

Арбалетчики, которым на зарядку своих морских луков нужно было много времени, устремились в проходы, которые им оставили кейторы.

– Лучники! Пускай! – приказал Нептун и дал следующую команду: – Всем отходить за линию пехоты!

Лучники, успевшие сделать три залпа, торопливо скрылись в проходах, а кейторы сразу заполнили пустоты, и, сомкнув прямоугольные щиты, выставили копья навстречу варварам.

Стрелы ростинов нанесли противнику не малый урон. В густой толпе бездоспешных воинов каждая стрела легко находила себе цель. Более тысячи убитых и раненых врагов остались лежать на земле.

Гутии и хурриты тоже успели дать залп из луков, но кейторы, прикрытые щитами и доспехами были малоуязвимы для стрел. Но около двух десятков все же были убиты или ранены. Одним из раненых оказался и Нептун, красный плащ которого легко выдавал его в толпе воинов. Поэтому варвары не пожалели для него стрел. Вражеская стрела вонзилась в икру левой ноги. Нептун не стал ее вытаскивать, опасаясь кровотечения, лишь обломал, что бы она не мешала ему двигаться.

Грохот ударил ему в уши. Это наступающие гутии сшиблись с Карросскими кейторами.

– Лучники! – крикнул Нептун. – Стрелы! Над головами пехоты! Пускай!

Большинство лучников выстрелило. Но арбалетчики не могли стрелять по навесной траектории. Их оружие было очень сильным.

Кейторы ростинов выдержали первый удар варваров и теперь начали движение вперед. Первые три шеренги гутиев уже перестали существовать, а кейторы все усиливали и усиливали натиск. Гутии, потеряв своих самых яростных бойцов, начали отступать назад. А когда, со склонов горного хребта, из лесных зарослей они были атакованы росскими и тинийскими кейторами, то сразу потеряв остатки мужества, обратились в паническое бегство.

Их догоняли, били в спину копьями и стрелами, рубили топорами. В плен никого не брали. Войско гутиев разбежалось и рассеялось по окрестным лесам. Многие отряды варваров, не успев подойти вовремя к полю сражения, решив не принимать участия в войне, повернули обратно.

Победа была полная.

Выставив караульными три сотни воинов-ополченцев, ростины и карросские кейторы до вечера убирали трупы варваров и сбрасывали их в овраг. Многие из убитых гутиев были вшивые, поэтому кейторы раздевались донага и в таком виде таскали мертвецов.

Нептуну легко извлекли стрелу из икры. Наконечник ее оказался хотя и кремневый, но шлифованный, не сильно повредивший мышцы. Рану Нептун сам обработал спиртом, а лекарь стянул ее нитками и наложил поверх повязку.

Армия трех царств в этом сражении потеряла около двухсот человек убитыми и вдвое больше ранеными. Убитых гутиев насчитали свыше восьми с половиной тысяч. Как и следовало ожидать, большая часть врагов была убита при преследовании.

Кейторы из Карросс для своих убитых сложили десяток погребальных костров, которые зажгли и к ночи вернулись в свой лагерь, где солдатские кашевары уже приготовили сытное угощение для усталых победителей.

Цари и командиры трех царств уселись на скамьи пировать при свете факелов.

– Ты опять ранен? – спросил Айлис, обращаясь к Нептуну.

– Не повезло, – отшутился Нептун. – Две стрелы отскочили от доспехов, одна слегка задела шлем, а сапог ногу не защитил.

– Вот это был бой! – произнес Айлис, передавая Нептуну чашу с вином. – Невиданная по величине битва!

– Да! – согласились остальные монкейторы. – Чудовищное сражение!

Нептун вдруг почувствовал, что его обволакивает какая-то чернота и сознание уходит из него.

– Таких битв, даже пострашнее этой будет еще четыре! – произнес Нептун чужим, громовым голосом и все резко повернулись в его сторону. Разговоры смолкли. А Нептун произнес еще:

– Одна из них будет настолько кровавой, что многие из воинов, оставшихся в живых, позавидуют мертвым! День превратиться в ночь, а кровь будет кипеть в огне!

Нептун пришел в себя и увидел, что все в изумлении смотрят на него.

– Что я сейчас сказал? – вопросил Нептун, обращаясь к окружающим.

– Язык не поворачивается повторить это, – ответил Айлис, смотря на Нептуна.

Сватс-Сиронс поднялся с места и спросил:

– Все слышали это? Это был голос Хроноса!

– Нас о чем-то предупреждает Хронос! – сказал один из монкейторов. И все сразу дружно заговорили, перебивая друг друга.

Сватс-Сиронс попросил жестом тишины и произнес:

– Альгант Нептун, самый старший из нас стал на мгновение посланцем Хроноса и через него Великий Творец говорил нам свою волю. Все слышали слова Хроноса. Если Ур-Ан предупреждает нас, значит, он с нами, и мы правильно поняли волю Ур-Ана!

– Слава Ур-Ану! – провозгласили хором монкейторы.

Глава 16.

Выведен был и Меланфий на двор чрез преддверие зала,

Уши и нос отрубили ему беспощадною медью,

Вырвали срам, чтоб сырым его бросить на пищу собакам,

Руки и ноги потом в озлоблении яром отсекли.

Оба после того, обмыв себе руки и ноги,

В дом Одиссея обратно вернулись. Свершилося дело.

Гомер. Одиссея.

После разгрома гутиев Ронс Сватс-Сиронс собрал совет, на котором присутствовали все монкейторы объединенной армии. Армию было решено разделить на три части. Ронс Сватс-Сиронс с большей частью своей армии двинулся в Симерк, воевать гутиев. Нептун, получив к своим кейторам дополнительно две тысячи тяжеловооруженных кейторов Карросс и четыре сотни росских кейторов, образовал вторую армию. С этой армией Нептун направился на восток, к реке Евфрат.

Третью армию, усиленную карросскими воинами повел на север Мон-монкейтор Айлис. Тинийское ополчение обязали заниматься охраной границ и обеспечивать продовольствием войска трех полководцев.

Нептун, сверяясь с картой, вышел к крупному селению тинийцев, находящимся далеко на востоке, стоящим на самой границе земель Таоросс. Но никакого селения не оказалось. Ростины наткнулись на обугленное пепелище, на котором были обнаружены только скелеты людей. Хурриты разграбили и сожгли селение.

К Нептуну явились разведчики во главе с монкейтором, которые принесли ему страшные новости.

– Людей убивали, – сообщил монкейтор, побывавший в сожженном селении. – Не просто убивали, а убивали медленно. Рубили на части постепенно. Пытали. Не знаю, что делали с детьми и женщинами…

Нептуна передернуло. Он знал, с какой жестокостью хурриты умею убивать невинных… Скрипнул зубами и произнес:

– Значит так? Мы тоже умеем быть жестокими!

Нептун собрал своих командиров сотен и заявил:

– Мы будем мстить, и месть наша будет страшна! Выступаем немедленно! Все хурритские селения приказываю сжигать, людей безжалостно истреблять. Никого не щадить!

Уже ночью они достигли первого хурритского поселения.

Воины-кейторы в полной тишине при свете факелов вступили в спящее селение хурритов. Залаяли собаки, выскочившие навстречу воинам. Их быстро умертвили стрелами.

К Нептуну привели мальчика лет двенадцати, страшно худого, в синяках. Он дрожал от страха и плача выкрикивал:

– Убили моего отца! – рыдал мальчик. – Они убили. Он никого не обидел! Просто сказали, что он – тиниец и убили!!! Мою мать, они насиловали, пока она не умерла. Ее заставляли работать, били каждый день, а ночью насиловали!!! Когда она не смогла встать от голода, ее забили насмерть… Мой брат, ему всего шесть солнечных кругов… его тоже насиловали…

Его бросили на солому… он… был весь в крови… Его порвали… Он кричал, плакал, ему было очень больно… он умер ночью… Меня тоже насиловали… Я ненавижу их! Кейтор, накажи их! Убей их всех! Пусть Великий Творец покарает их!

– Как тебя зовут? – спросил Нептун.

– Араст.

Нептун прижал к себе дрожащего мальчика, завернув его в свой плащ и даже не заметил, как слезы покатались по его щекам. Эта боль в его душе вдруг всколыхнулась волной и стала невыносимой. Она жгла его изнутри испепеляющим чувством вины и сострадания. Слезы катились по лицу Нептуна, оставляя за собой длинные полосы… Нептун не смог мог сдержать себя, и он даже не стыдился своих слез.

О, как тяжело стало у него в душе! Поруганные беззащитные женщины и их дети! А убийцы пока не понесли наказания. Они притаились. Они надеются, что наказание их не коснется. Они даже не понимают, что они совершили злодеяние. Они звери… Нет, они хуже зверей! Зверь-хищник убивает жертву, потому что голоден! Насильник, навоз ослиный, убивает беззащитную жертву потому, что хочет казаться сильным! Пыль под ногами. И наказание ему может быть только одно. Оно называется – смерть!

Воины-кейторы не смогли не заметить, как Альгант Нептун плачет, принимая в себя чужую боль, и им стало вдруг страшно.

Нет, никто не видел слабости в этих слезах, Нептун был для них богом на Таэслис! Это были священные слезы, слезы обиды за свой народ!!! Альгант плакал! Но эти слезы, которые он проливал над ребенком, который был для него чужим, вызвали у воинов только приступ безудержного гнева, они озлобились.

Из толпы кейторов вышел старый воин. Он подошел к Нептуну, и, заикаясь от волнения и внутренних мук, робко произнес:

– Ваше Постоянство! Я уже не молод, у меня нет семьи. Не получилось найти звездную пару… Прошу, Ваше Постоянство, пусть этот мальчик будет моим сыном. Я воспитаю его как родного…

Толпа кейторов одобрительно загудела. Россы – это народ, у которого многие бы могли поучиться доброжелательности…

Нептун услышал. Поднял на кейтора мокрое лицо от слез и сказал:

– Великий Творец принял твою речь! Пусть так и будет! Я освобождаю тебя от службы. Будь мальчику отцом, и вырасти его воином! Сделай так, что бы он никогда не вспоминал об этом позоре! Я прикажу, что бы ты ни заботился, ни о чем.

Нептун встал и крепко сжал левую руку старого воина.

– Ты обещаешь мне?

– Клянусь Ур-Аном, Ваше Постоянство!

Нептун вытер ладонью лицо и сказал мальчику:

– Араст, теперь у тебя есть отец! Помни, что ты ростин и помни, что жизнь бывает всегда безоблачной… За нее нужно всегда сражаться! Жить и сражаться, сокрушая врагов без жалости! Когда тебе станет совсем плохо, помни, что тебе сказал Альгант Нептун.

Араст, глотая слезы, только кивнул.

– Возьми мальчика, и отправляйтесь в Альси, – сказал он, обращаясь к кейтору. – Позаботься о нем. Явись к царице Милане и расскажи ей все. Попробуй найти для себя жену, которая станет ему матерью. Я очень надеюсь на тебя. Только помоги чем можешь мальчику Арасту, и покажи пример милосердия нашему народу. Пусть наш народ знает о том, что никто и никогда не будет брошен. Доброе дело родит десятки других! Пусть доброта множится в наших сердцах.

А теперь…

Он снял с головы шлем и водрузил на нее темно-красную солнечную корону. Голос Нептуна отвердел:

– Настал час моего гнева!! Войны! Всех жителей этого селенья согнать сюда! К моим ногам! Немедленно! Всех до единого!!!

Кейват бросились выполнять приказ. Вскоре послышались гомон людей, крики, стенания на чужом языке и плачь детей.

Площадь перед селением стала наполняться людьми, кейторы пинками и древками копий сгоняли людей-хурритов перед стопами своего владыки. Голосящих женщин без жалости хватали за волосы тащили на площадь, и если они падали, продолжали волочить по земле. Пытающихся сопротивляться мужчин, нещадно избивали кулаками, топтали ногами. Крик обезумевшей толпы прерывался словами команд и руганью воинов. Плакали и истошно голосили дети. Нептун обозрел ненавидящим взглядом хурритскую толпу и легонько тронул мальчика и, отчеканивая каждое слово, сказал:

– Покажи, кто виновен в смерти твоего брата!?

Араст, не долго думая, показал пальцем на молодого хуррита:

– Это он!!!

Дюжие россы-кейват тут же выдернули из толпы плечистого горца, который что-то кричал по-хурритски. Нептун встал с деревянной колоды, на которой сидел, подошел к хурриту и спросил его на Сонрикс, а хуррит-переводчик родом из города Халпу произнес то же самое на хурритском наречии:

– Зачем ты насиловал детей?

Хуррит только ругался в ответ и кричал, что эти мальчики сами очень хотели…

– Смерти? – спросил Нептун и начал закипать внутри.

– Я не знаю тебя! Что тебе надо? – кричал хуррит.

Нептун не слушал его.

– Кто его отец и мать?

Кто-то из кейват понимал язык хурритов и несколько мгновений спустя к Нептуну подтолкнули худого старика и седую толстую женщину.

– Ты его отец? – спросил Нептун.

Переводчик из кейторов перевел его слова.

– Да, да! Я – его отец! Мой сын ничего не сделал плохого!

– Не сделал? – проговорил Нептун. – Он казнил женщину и убил ее сына!

– Это он просто молодой, глупый! – начал заступаться за сына отец.

– Он – глупый, ты – умный? – вопросил зло Нептун, нависая над стариком, – почему его не остановил?

– Молодые не слушают стариков, – начал увиливать старый хуррит.

Нептун не мог больше не мог себя сдерживать. В 21 веке это часто сходило с рук. Убийцы оставались не наказанные. Гуманизм. Мораторий на смертную казнь. Приказ президента. Юстиция. Подкуп. Ушлые адвокаты, без всякой совести, которые за деньги готовы были с пеной у рта доказывать святость явного злодея. И какая-то огромная, серая масса людей, постоянно требующая относиться к злостному преступнику с поблажками и нисхождением. А человека, требующего правосудия, считали диким зверем, забывая, что взывающий к закону сам ничего не совершил. Другие времена, другие нравы! Странная, искаженная до неузнаваемости логика 21 века!

Но тут в Прошлом, адвокатов не было, а если бы появился подобный защитник, то его Нептун тут же приказал бы закопать живьем в землю. В Прошлом, командовал закон Ур-Ана и он, Нептун. Альгант был одновременно Высшим законом и Высшим судьей.

Законы древнего мира никогда не писались для защиты злодеев, совершивших такие страшные преступления! Преступник и его семья были вне закона! Око за око, зуб за зуб, смерть за смерть! Так жили все народы планеты и ничего иного не существовало.

Нептун, подойдя вплотную к старику, схватил его правой рукой за горло. Старик захрипел, попытался освободиться от железной хватки, но пальцы Нептуна все сильнее сдавливали его шею. Хуррит выпучив из орбит глаза, подергался, вывалил язык, но скоро безжизненно повис. Нептун отшвырнул от себя бездыханный труп и сказал:

– Он не хотел понимать законов Ур-Ана!

Толстая, чернявая старуха что-то закричала, но Нептун не стал слушать ее стенания. Он с силой ударил ее в живот ногой, и когда она опрокинулась, вонзил в ее грудь свой бронзовый трезубец, пригвоздив к земле.

Хуррит, ее сын что-то начал кричать и биться в руках держащих его кейват. Нептун шагнул к нему ближе:

– Разве я не прав, отправив в мир теней родителей создавших такой ослиный навоз, как ты?

– Я найду тебя и убью! – кричал хуррит.

Нептун пожал плечами.

– Он даже не понимает, почему я убил его родителей, да падет проклятье Ур-Ана на них! – сказал Нептун, обращаясь к воинам. – По обычаю хурритов, за преступление члена рода отвечает весь род! Но этот убийца, даже не считает нас людьми, поэтому не видит своих преступлений! Что мне сделать с ним, просто так оборвать его жизнь будет слишком малым наказанием!

Кейват, знающий хурритский язык, вытолкал из толпы селян молодую женщину с ребенком:

– Это его сестра!

– Тогда она тоже виновна! – произнес Нептун.

– Она постоянно бросала в меня камнями и смеялась, когда мне было больно! – раздался крик мальчика Араста.

– Теперь ей будет больно, – решил Нептун. Он шагнул к хурритке и нанес ей сильный удар в лицо. Женщина с криком упала навзничь, но Нептун успел вырвать у нее из рук грудного ребенка. Нептун, держа ребенка за ногу, подошел к костру и бросил его в пламя. Детский плачь, перешедший в дикий захлебывающийся крик вскоре стал стихать. Но хурритка, потерявшая ребенка, с рычанием бросилась подобно раненой львице на Нептуна. Нептун с размахом вонзил бронзовый трезубец в живот женщины.

Раздался негодующий крик хурритской толпы, который перекрыл громкий смех мальчика Араста.

Ребенок, видя смерть своих мучителей, смеется! Смеется!!! Сколько нужно для этого испытать горя и унижения! Как нужно ненавидеть, что бы видя смерть смеяться?! – подумал Нептун.

Снова Нептун подошел к насильнику:

– Зачем ты убил маленького мальчика?

– Ты убийца, я тебя зубами рвать буду! – кричал хуррит.

– Если достанешь! – зло бросил Нептун и позвал к себе палача:

– Сделаешь кол, на котором тот сын Земли проживет два дня?

– Я кол сделаю с перекладиной, что бы он сразу не умер. Он будет жить еще три солнечных круга! – пообещал воин.

Нептун повернулся к воинам и показал пальцем на толпу хурритов:

– Повелеваю! Именем Великого Творца! Всех хурритов этого рода – мужчин, женщин, стариков и детей немедленно лишить жизни!

Кейват только ждали его команды. Они яростно набросились на беззащитную толпу и начали кровавую расправу.

Нептун тяжело опустился на деревянную колоду. Он свершил казнь виновных. Он палач или мститель? Его прославят или проклянут? Этого он не знал. И не хотел знать.

…Посаженый на кол, насильник-хуррит, ругался, стонал и кричал от разрывающей его внутри боли. По колу, врытому в землю, стекала тонкая струйка крови, мешаясь с вытекающими испражнениями. Хуррит увидев Нептуна, хотел было дернулся, но дикая, невыносимая боль внутри, от кола пронзившего внутренности, лишила его сил.

– Грязный сын земли, убивший мальчика и его мать! – молвил Нептун, смотря на муки казненного – Ты медленно подохнешь на колу! Теперь ты больше никогда не придешь на Таэслис! Тебя казнил не я, а Закон Ур-Ана! А я, его исполнитель, изведу под корень ваш недостойный жизни на Таэслис народ!

Произнеся эту страшную клятву, Нептун пошел прочь.

Нептун вовсе не был жесток. Он поступал по законам древнего мира в соответствии с мировоззрением свойственным людям прошлых тысячелетий. Так Гиксосы отрезали своим врагам кисти рук, египтяне кастрировали поверженных противников, ассирийцы сажали пленников на кол, сжигали заживо, ослепляли или живьем сдирали кожу. Утверждают даже, что некоторые башни столицы были покрыты кожей, содранной ассирийскими воинами с врагов. Скифы снимали с еще живых врагов скальпы. Персы заливали своим жертвам в горло кипящий свинец и специально калечили рабов, отрубая им руку или ноги.

О мастерах-кузнецах, попавших в плен нужно сказать несколько слов отдельно. Кто не знает хромого греческого бога Гефеста? А почему кузнец Велунд из германских мифов тоже был хромым? Думаете, увечные воины становились кузнецами? Ничего подобного! Пленным кузнецам ломали ноги специально, жестоко ломали много раз, стараясь превратить человека в калеку. Причина проста. Чтобы не мог сбежать…

– Черные идут! Идут черноголовые! – прокатился страшный крик тревоги и панического ужаса по землям хурритов.

Черные кейторы Нептуна шли по земле хурритов и несли повсюду разрушение и смерть. Целые селения подвергались смерти только за то, что они принадлежали к народу хурриты. Нептун отдавал только один приказ: казнить всех. Его приказ никогда и негде не звучал иначе. Его кейторы вырезали в селениях людей, вешали их на деревьях, пропустив веревки под ребрами казненных, обмазав нефтью, сжигали живьем, разрывали деревьями. Посаженных людей на кол уже никто не считал. Целая армия палачей, людей оранжевой полосы радуги, набранная в государстве Карросс, следовавшая за кейват, устанавливала сотни кольев, на которых умирали казненные. На кол сажали не только мужчин, но и женщин, насаживая их через детородный орган. Детей хурритов пронизывали кольями, пропускали через них веревки и десятками как гирлянды вешали вдоль деревьев. Для устрашения хурритов.

Но устрашались не только хурриты. Несколько палачей сошли с ума от всего увиденного и сделанного ими, один перерезал себе горло, двое повесились, не в силах переносить ужасы творимых ими казней.

Нептун, прознав про это, собрал на сходку воинов. Он долго молчал, рассматривая лица тех кейторов, кто был с ним в желании привести приговор ослушникам Ур-Ана. Лица воинов были суровы и печальны.

– Мы наказываем хурритов за их преступления против жизни на Таэслис! – начал Нептун. – Кто из вас не согласен с волей Ур-Ана? Пусть выйдет вперед и скажет свое слово!

Строй воинов не шелохнулся. Черные султаны на шлемах не высказали никаких эмоций.

– Есть недовольные моими приказами? – вопросил Альгант Нептун.

Строй безмолвствовал. Нептун снова пробежал взглядом по лицам воинов, и сказал:

– Я прошу вас, сказать мне правду не как Альганту, а как своему монкейтору! Что вы думаете об этом?

После долгого колебания из строя вышел уже пожилой воин. Он спросил взглядом разрешения говорить.

– Говори! – разрешил Нептун.

– Я хочу сказать, что… – он осекся и замолчал.

– Могу ли я услышать правду от вас? – вскричал Альгант, уже начиная терять терпение. – Я спрашиваю, и никто не хочет ответить мне! Что происходит?!

– Ваше Постоянство! – сказал другой кейтор из строя и чуть вышел вперед. – Я скажу! Мы устали от вида крови. То, что мы делаем, это чересчур жестоко. Все конечно знают, что это нужно делать. Но мы не камни, которым безразлично, что происходит вокруг них. Мы устали убивать! Да, устали…

Нептун опустил голову и ответил:

– Я услышал голос войска. Мы больше не будем резать хурритов. Мы теперь пойдем ловить узурпатора Сатра – Уггала Лысого.

Глава 17.

Из дневника Бориса Свиридова.

17 ноября 2064 года. Солнечные короны Ронс и Альгантов были разных цветов. В Египетской книге Мертвых существует рисунок воскрешение Озириса, где под его ложем находится шесть шапок-корон. Первая – белая, которая обозначает: владыка Верхнего Египта. Вторая – красная, – владыка Нижнего Египта. Третья и четвёртая, идентичные, короны объединённого Верхнего и Нижнего Египта. Зачем живописец изобразил такую корону дважды мне не известно. Шестая корона – Хопеш,– шапка синего цвета, символизировала корону повседневного ношения. Наибольший интерес вызывает пятая корона, не типичная для египетских фараонов, а также для жрецов и чиновников. Высшие должностные лица Египта не носили каких-либо корон, поскольку это было привилегией фараона. Пятая корона Озириса представляет собой головной убор наподобие шлема с надетым на него фигурную корону. Так что же собой представляет эта корона, если воскресающий Озирис имеет на голове еще одну, белую корону с двумя лазуритовыми – синими перьями?

Это солнечная корона Ронс и Альгантов.

Аналогичная корона встречается на изображениях в Месопотамии во времена Аккадского царя Саргона, где царь показан как богоборец, убивающий ножом связанного человека. Но через 1000 лет мы имеем возможность видеть на рельефах многочисленные короны на головах воинов и людей различных народов. Это прорисовки петроглифов в Валь-Камонике, на которых изображены пришельцы в коронах датируемые 1800 годом до н.э.; пеласги, народы моря, датируемые 1300 годом до н.э.; этруски, имеющие изображения Менады с венцом из перьев; персы из отряда бессмертных, датируемые 600 годом до н.э. Эти народы носили на головах венец из красных перьев. Но науке известно, что персидские цари носили тиару исключительно синего, небесного цвета, в противоположность их воинам, которые имели право использовать красную краску для обозначения своего ранга…

***

Войско, возглавляемое Нептуном, подступило к реке Евфрат недалеко от незначительного поселения Эмар и стало ожидать переправы. Флотилии из Двуречья на реке нигде не было видно.

У Нептуна было 400 тинийских кейторов, две тысячи карросских кейторов и 400 кейторов Альси. Армию сопровождал тележный обоз, в котором находились четыре разобранные катапульты – древняя артиллерия. Всего армия насчитывала 3200 солдат.

Выставили сторожевые посты, кейторы стали ставить палатки и навесы, вереница солдат потянулась к ближайшим деревьям за дровами. Зажгли костры, на которых стали готовить пищу.

На другом берегу Евфрата находилось огромное хурритское селение. Нептун обозревал его в оптический прицел арбалета и видел, как люди бегая и крича, грузятся на суда и лодки, которые одна за другой отправлялись выше по реке, на север.

Нептун наблюдал за селением пока совсем не стемнело. Только после этого он вернулся в лагерь. Плотно поужинав, он лег спать. Ночь прошла спокойно. Утром его разбудили крики караульных, которые сообщили о прибытии флотилии с Унуга.

Несколько унугских военоначальников возглавлял Георг-Нингишзида, одетый в доспехи кейват, Приблизившись к Нептуну, он отвесил ему поклон. Здесь унугцы впервые узрели Великого ануннака Энки и, упав на колени, уткнулись лбами в землю.

Могучее телосложение Нептуна поразило воображение унугцев, а увеличенный за счет темно-красной солнечной короны его рост произвел поистине магическое действие. Ниспадавший ярко-красный плащ Альганта и окружение его стражами в сияющих доспехах вызвало восторженный трепет у этих угулу и шарт. Они, конечно, подозревали, что ануннаки не такие люди как они, а увидев Энки, они твердо убедились в этом. Боясь, что ануннак разгневается и поразит их взглядом смерти, они с изумлением смотрели, как Нингишзида дружески беседует с Энки на языке звездных пришельцев. Только Великий Энки не излучал почему-то меламму – сияние, которое присуще богам. Но каждый из них подумал, что если бы тот захотел, то оно появиться. Наверное, ануннак не захотел слепить им их, иггигов, простых смертных.

Унугские военоначальники привезли в дар ануннаку две корзины лазурита и корзину сердолика. Энки милостиво принял их дары и сердца унугцев наполнились радостью: если божество не отвергло подношение, то он услышит их просьбы.

– Начинаем переправу! – сказал Нептун Нингишзида. – Пусть ваши суда начинают перевозить моих людей. Город покинули многие жители. Твои унугцы могут начинать грабить его. Кейторов эта жалкая добыча не прельщает. Нам нужны только шерсть, которая найдется на складах, кожи, запас зерна и металл, который будем делить на три части, из которых одна ваша.

– Конечно, никто не возражает! – легко согласился Георгий. – Шерсти у нас в Унуге и так довольно. Ты посмотри вокруг! Тут главное богатство – лес! Бесплатный и драгоценный!

– Нефть привезли? – спросил Нептун.

– Все сделал, как ты просил, – ответил Нингишзида. – Нефть в горшках. Несколько тысяч горшков приготовили.

– Сгружать на берег будем после высадки войск.

Георгий и Нептун разошлись. Георгий поспешил к своим унугцам донести распоряжение ануннака, а Нептун отдал приказ начинать переправу через Евфрат.

Сотни кейторов, пользуясь кораблями унугцев, высаживались на вражеском берегу и строились в боевой порядок. Но никто из хурритов не пытался оказать хоть сколько-нибудь достойного сопротивления. Часть населения поспешно бежала, а другая, большая часть попряталось по домам. Город-селение казался вымершим. Но скоро хурриты своими жалобными криками дали знать, что в селении еще осталось много народа.

Унугское воинство тоже пошло на штурм селения. Унугцы из оружия имели прямоугольные щиты из дерева Хулиппу , обтянутые кожей, палицы, копья и некоторые медные топоры. Но им не удалось пустить в ход свое оружие.

Если кейторы сразу начали методично опустошать торговые склады, забирая шерсть и зерно, необходимое для прокормления войска, то унугцы сразу повели себя как настоящие разбойники и мародеры. Они врывались в городские дома, выгоняли их обитателей наружу и начинали разнузданный грабеж, хватая все подряд: одежду, обувь, украшения, инструменты и даже глиняные горшки. Другие торопливо умерщвляли хозяев и рылись в жилищах, тщательно отбирая самое лучшее из добычи. Третьи, в своей ненависти и жестокости, избивали и калечили беззащитные жертвы, насиловали женщин и девушек, пытали мужчин, пытаясь узнать у тех, где они хранят ценности.

Георгий первый раз в жизни попавший в отданный на разграбление город, не выдержал криков голосящих женщин и грубого хохота победителей, стонов и проклятий помчался искать Нептуна.

Он нашел его на берегу Евфрата, спокойно подсчитывающего трофеи, которые грузили на унугские суда и переправляли на противоположный берег, с тем, чтобы в дальнейшем отправить это в Таоросс.

– Борис! – закричал Георгий по-русски, жалуясь. – Я не могу это выдержать! Там убивают людей! Это просто кошмар какой-то! Прикажи остановить это безумие!

Нептун посмотрел на взбудораженного Георгия, хмыкнул. Ответил тоже по-русски:

– Это война, Жора! Война древнего мира. Она совсем не похожа на то, что ты привык видеть по телевизору. В этой войне не просто побеждают врага, его полностью уничтожают. Никого в живых не оставляют, никого в плен не берут, никакого выкупа не требуют. Никого не щадят. Это война выжженной земли. Поля забрасывают камнями, дома разрушают, скот угоняют, а сады и виноградники вырубают. Для того, чтобы на этом месте больше никто не поселился. Я не могу изменить правила игры. Это совсем другой мир и у него своя мораль. Я же тебя предупреждал об этом!

– Зачем я пошел воевать? – неизвестно кого спросил Георгий.

– Ты не знаешь? – удивился Нептун и отдал приказ находящимся командирам:

– Продолжайте пока отправлять грузы без меня.

Сам встал и пригласил Георгия-Нингишзиду следовать за ним. Они пошли вдоль берега. Кейторы сопровождения двинулись следом за Альгантом, но он отмахнулся от них рукой и они отстали. Нептун сказал:

– Георгий, ты тамкар. Ты имеешь свой дом, свою семью. У тебя все есть. Ты ездишь в дальние страны и привозишь все необходимое твоему городу. Ты не только богатый человек, ты созидатель богатств своей страны. Ты торгуешь честно, меняя товар на товар. Но в Праутаде тебе торговать не дадут. Хурриты начали войну первые. Не ростины и не унугцы. Мы пришли сюда не воевать, а восстановить справедливость.

– Это я понимаю! – ответил Георгий.

– А убийство врага в этом мире обычное явление. Ты просто плохо представляешь историю. Во все времена купцов старались не трогать, даже если государства вели между собой войны. Убийство купцов Унуга – очень тяжелое преступление. Хурриты его совершили, значит, справедливо наказываются, согласно морали этого общества.

– Зачэм ты мнэ это рассказываэшь? Я же сюда нэ за этим пришел. Я хачу найти нэмного золота и все!

– Золото имеет красноватый оттенок, Георгий! – сказал Нептун. – Оно пропитано кровью. Или ты думаешь, что деньги не пахнут, да? Еще как пахнут! Они отвратительно воняют кровью и потом! В этом мире нет легких денег.

– Но, ты, Борис, убивал врагов, которые угрожали тебе оружием. Это совсем другое, нэ то, что я видел сэгодня.

Нептун горько усмехнулся:

– Ошибаешься. Мне много приходилось убивать не воинов.

– Ты убивал детей? – опешил Георгий.

– И детей тоже, – спокойно ответил Нептун. – Много раз.

– Зачэм?

– Ты знаешь, что означает выражение: Потерять лицо?

– Знаю. В Двуречье есть подобное выражение. У унугцев так говорят про человека, который не выполняет свое Ме, то, что должен сделать.

– Это и есть главная причина. Я вынужден, я обязан все время так поступать: показывать пример тинийцам, укреплять их сердца. Это мой долг. Иначе я сразу потеряю лицо.

Пока мои кейторы дошли сюда, мы разорили и сожгли несколько десятков селений. У меня руки в крови по локоть. Но иначе невозможно. Не умеющему убить врага – нет уважения и нет прощения. Вспомни царицу Милану, она женщина, уже мать моего сына. А она тоже убивала детей…

– Здесь люди ведут себя как звэри, честное слово! – выкрикнул Георгий.

– Нет! – не согласился Нептун. – Люди, среди которых я живу, вполне человечны. Только они хорошо знают кто друг, а кто враг. Середины для этого мира не существует.

– Но почему так? – не сдавался Георгий.

– Люди просто не видят в иноплеменнике человека, не считают врага человеком. Это трудно понять, но это так. Поэтому люди убивают врагов очень легко. Если ты так не будешь поступать, то не будешь соответствовать своему Ме, как тамкара и человека Двуречья.

Георгий-Нингишзида слушал молча, низко опустив голову.

– Какой-то мыслитель, – продолжал Нептун, – высказался, что весь мир человеческих отношений строится на три С. Страх-Секс-Сила. Страх он ставит на первое место. Страх голода, страх одиночества, страх быть убитым, страх быть осмеянным, страх быть не понятым.

Я тоже испытываю страх. Я не могу ославить свое имя, имя Альганта.

Глава 18.

Из дневника Бориса Свиридова.

07 августа 2064 года. При раскопках в восточной части реки Иордан, местечке известном как Телль-Элайт-Хассул археологи обнаружили останки древнего города, возникшего в пятом тысячелетии до н.э. Хочу заметить, что на одной из покрытой побелкой стен была обнаружена восьмиконечная звезда с красными и черными лучами. Эта звезда была прорисована на фоне животных, изображений змей и глаз.

Аналогичные рисунки я встретил в храмах древней Сирии. Они присутствовали на древних печатях Месопотамии и в Малой Азии, в частности в городище Чатал-Хююк. Немного позже они появились и в Египте, в стране, считающейся одной из самых древних цивилизаций!

Это означает, что древние верования у людей были везде практически одинаковы. Но не такие, как нам их представляют корифеи науки, старательно замалчивающие факты. Спиральный мир – змеи, звезда или планета Венера – неизменный атрибут богини Инанны-Афродиты-Гарат, око бога – присутствие божественного начала на планете.

***

Когда воинство Нептуна вышло к очередному городу, называемому хурритами Нагар , была сделана остановка. Завидев каменные строения города-крепости солдаты на виду у варваров разложили поклажу и начали заниматься обустройством лагеря. Нептун, поглядывая на город, разложил под навесом от солнца, который ему быстро поставили кейторы, карту и углубился в ее изучение. Он просчитал километраж и пришел к выводу, что это поселение не что иное, как известный ему Телль-Брак. Только сейчас он видел перед собой не руины, а вполне благоустроенный и многолюдный город, обнесенный стенами, утопающий в садах и виноградниках. Вокруг Нагара лежали селения, брошенные жителями, которые заслышав о приближении ростинов, покинули свои дома.

Нептун отправил солдат на сбор винограда и плодов. Малая часть солдат со смехом вооружились мешками и быстро исчезла в зарослях плодовых деревьев и кустарников, начав опустошение садов и огородов хурритов.

Не прошло и одной доли солнечного круга, как дозорные сообщили Нептуну о приближении процессии из города, несущих в руках ветки деревьев. Это приближались посланцы, о чем в лагере Нептуна догадались все без исключения кейторы.

Нептун решил выслушать послов. Он не терял ничего, вступив в переговоры. Ему было даже интересно, как себя поведут себя идущие к нему горожане. Переговоры он вел впервые.

Хурритские вожди, завидев Альганта пали ниц и лежали в пыли до тех пор, пока Нептун не разрешил им встать. За спиной Нептуна стоял переводчик из хурритов.

Хурритские послы выразили уважение Нептуну и их старший, эверна начал говорить:

– Ваше Постоянство! – переводил хуррит-переводчик. – Они говорят, что их народ никогда не поднимал оружия против ростинов и сейчас они готовы всячески доказать это своей преданностью.

И добавил:

– Ваше Постоянство, я плохо понимаю их язык . Они произносят многие слова иначе.

– Чего они хотят? – Нептун рассматривал одеяния хурритских вождей.

Их накидки и рубахи были расшиты многочисленными мелкими бусинками из различных камней: бирюзы, гематита, обсидиана, мрамора, жадеита, сердолика и даже мрамора. Эти бусинки, причудливо сплетаясь, образовывали целые замысловатые разноцветные узоры. На многих были бусы из слоновой кости и раковин. Но были бусы и подвески из золота, золотые нарукавья, булавки. Было понятно, что подобная одежда не предназначалась для тяжелой и грязной работы.

– Они просят не разрушать их город. За это они готовы выдать войскам еду, дать онагров и проводников. У них есть обсидиан, медь и соль, овцы и кожи. Все это у них есть. Они готовы выдать столько, сколько потребует Альгант.

Нептун удовлетворенно обвел взглядом стоявших вокруг него монкейторов.

– Что скажите на предложение хурритов?

– Ваше Постоянство! – сказал один из них. – Они помогали Уггалу Лысому. Разве ты забыл об этом?

Нептун перевел взгляд на эверна послов хурритов.

– Где лже-Альгант Сатра-Иншуллан? – вопросил Нептун.

– Его нет в нашем города, – быстро заговорил старый хуррит. – Его люди приходили к нам и требовали зерно для Иншуллана. Но мы не хотим воевать с твоим народом. Не хотим быть вашими врагами. Воины Иншуллана ушли в сторону, откуда восходит солнце. А где находится Иншуллан, никто из нас не знает.

– Его слова похожи на правду, – заметил Нептун.

– Он не лжет! – произнес один из монкейторов, отвечающий за разведку. – Войска хурритов, около трехсот действительно ушли на восток. Их пришло в город не больше. Значит тут они не получили подкреплений.

– Я понял тебя, – Нептун снова обратил свой взор на хурритского эверна. – Мои воины в город не войдут! Никто из жителей не пострадает. Что город должен дать моей армии, оговорим позже. Но я хочу посмотреть город внутри.

Все посланники низко поклонились Альганту, а эверна сказал:

– Великий и справедливый шаррум! Мы выполним все, что ты прикажешь. Но защити нас от воинов Иншуллана, этих разбойников!

– Он не уйдет от возмездия! – пообещал Нептун.

Въехать в город означало не пересечь его открытые ворота. Город не имел ворот. Масса каменных домиков, у многих из которых одна-две стены были общими, была окружена множеством глинобитных домов, и деревянных построек. Город застраивался без всякого плана и ничего на подобии улиц не замечалось. Узкие проходы между домами не позволяли часто даже проехать повозке. Но небольшая площадь все же имелась. На ней Нептун и остановился. Кейторы сопровождения окружили Альганта и зорко наблюдали за толпой народа.

Нептуна с почетом и торжеством встретили все старики города. Хурриты высыпали из домов, и толпились у стен своих кирпичных домов, с любопытством разглядывая Альганта и его свиту. Нептун обратил внимание, что подавляющее большинство женщин Нагара не имеют тинийскую стройность в своих телах, а наоборот, очень полногруды, с широченными бедрами и мощными ягодицами. Их прически были коническими, словно их черные волосы кто-то превратил в колпаки.

Многочисленные дети обоего пола были совсем лишены всякой одежды, и носились под ногами у взрослых, создавая хаотическое передвижение.

В городе Нагаре было два храма , в один из них и провели Нептуна.

Здание было прямоугольной формы, достаточно просторным, имело высокие потолки. Центральное святилище занимало почти всю территорию пурул-ли . Снаружи стены храма были побелены в белый цвет, на стенах располагались многочисленные лепные украшения в виде розеток. Внутри храма часть стен была инкрустирована красным известняком и медными листами, прикрепленными вдоль. И везде белые стены разрисованы рисунками змей и огромных немигающих глаз, создавая впечатление, что в храме за пришедшим следит многоглазое существо. В боковых стенах находились многочисленные ниши, заставленные огромными кувшинами темно-красного кирпичного цвета и алебастровыми фигурками: людскими подношениями и дарами божествам. Вдоль стен располагались светильники, которые стояли на кирпичных глиняных тумбах.

Но сам алтарь, который представлял собой огромную каменную плиту, большей роскошью не поражал.

Нептун показал на алтарь и спросил:

– Для чего это нужно? Вы тут едите или приносите в жертву пленников? Для чего этот стол?

Старый служитель, присутствующий здесь на плохом Сонрикс стал объяснять. Речь его была не совсем ясна, но достаточно вразумительна, что бы понять главное.

Жрец попросил всех эверна покинуть храм, пояснив, что не всем можно знать тайны богов. Нептун следом за ними отпустил стражу, прочувствовав, что от старого жреца не исходит какой-либо угрозы. Альгант и жрец остались одни.

– Откуда ты знаешь Сонрикс? – спросил Нептун. – Тут далеко от моря на нем никто не разговаривает.

– Я много путешествовал, – ответил старик. – А Сонрикс я знаю от Альганта Келлиса. Это он научил меня.

– Келлис? – переспросил Нептун. – Когда же это случилось?

– Много солнечных кругов назад. Тогда я встретил Келлиса и целый холодный сезон жил в его хижине. Я помню Иншуллана. Тот тогда был еще ребенком. Это был приемный сын Альганта Келлиса. Теперь Иншуллан вырос и стал злобным вепрем, холодным ветром, сметающим все со своего пути. Он вверг наш народ в страшную войну, которая губит моих соплеменников. Я не одобряю поступки Иншуллана. Келлис – другое дело! Келлис ненавидел Альганта Колер и хотел его наказать. Не знаю, кого хочет наказать Иншуллан?

Нептун понимающе кивнул. Он знал эту историю не хуже жреца. Но мнение его принял, понимая, что не все хурриты виновники происходящей войны. Города и поселки Северной Месопотамии не бедствовали, значительная часть ее населения жила в достатке. Они находились много ближе, чем Южное Двуречье к залежам металлов, обсидиана, соляных рудников. Имели достаточно строительного леса и камня. Они все это получали без войны, довольствуясь менной торговлей с соседями и получая прибыль от транзитной торговли.

– Почему вы поклоняетесь оку мира? – спросил снова Нептун.

– Великий Альгант, если ты хочешь, я могу рассказать тебе все, – ответил старый хуррит.

– Если ты хочешь рассказать мне то, что говорил тебе Келлис, – сказал Нептун, – не говори. Я знаю это лучше Келлиса, потому, что моя солнечная корона выше и я знаю больше.

– Нет! – ответил старик. – Зачем мне рассказывать это? Я расскажу, почему мы поклоняемся оку мира.

– Говори, – произнес Нептун.

И старик начал рассказывать:

– Я был еще молодым, но око мира уже присутствовало в нашем доме бога. Я спрашивал своего учителя, но он очень мало знал об этом, постоянно говоря, что так было всегда. Я не довольствовался его ответом и решил поездить по миру, что бы узнать, почему мы поклоняемся оку мира. Я побывал в далекой стране Тао, в Аурхе, которую омывают воды теплого моря, в горной южной стране Элам, ездил по землям Праутада.

Издавна наш народ поклоняется Земле, которую считает матерью всех хурритов. Какая она? Все верят, что это огромная, очень толстая женщина, не имеющая лица.

Я много ездил и слышал рассказов от стариков и жрецов разных храмов. Мне рассказывали о матери-Земле, о небесных богах и мне удалось кое-что узнать. Я собрал все рассказы воедино, припомнил все древние сказания и вот что у меня получилось. Мой народ не первый, не самый древний на Земле. Много больших солнечных кругов назад на земле жили люди. Они были, как и мы, но другие. Сейчас их нет. Все они ушли в землю, не один не остался.

Тогда был свет неба, на котором постоянно были видны звезды, не было луны, а солнце было видно как мутное пятно. Весь мир был цвета листьев на деревьях, небо – цвета травы и никогда не наступал день, а постоянно были сумерки, которые чередовались с ночью.

Но вот пришел великий змей, он окутал солнце и оно начало светить ярче. А великий змей полностью вошел в солнце и остался там навсегда. Оно разгорелось как огонь и в небе появились первые яркие полосы, которые видно во время грозы.

Те люди, другие, не выдержали яркого света, они стали умирать. Но мать-Земля создала новых людей, которые стали появляться на ее поверхности в разных местах не рожденные матерями. Они и есть наши предки. Люди со звезд пришли иначе – мне рассказывал об этом Келлис. Но у людей со звезд и наших предков были похожие тела, в которых имеется частичка солнечного змея, пропитавшего своим светом землю.

Мы, новое поколение людей рождены матерью-Землей в которую ударяли молнии. Поэтому мы и поклоняемся солнечному оку, которое присутствует в каждом из нас. Иногда око Солнца после грозы оставляет своих посланников, они витают в воздухе, светятся и издают шипение. Они, летающие шарики опасны, попадая в человека, они способны убить его. Они мыслит, но они непредсказуемы…

Око мира, – подумал Нептун, – не что иное, как шаровая молния. А ведь этот жрец докопался до истины. Во времена неандертальцев на Таэслис не было электричества. Оно появилось позднее. Солнце стало его аккумулирующим источником. Мир усложнился. Возникли из неоткуда кроманьонцы. Тогда же и пришли на планету люди зеленой полосы радуги, дети Солнца. Изменился генетический код человеческого тела. Это привело к изменению физиологии человека, сделавшим его более сложным организмом. Это я знаю с давних времен.

– Альганты установили такой порядок, – сказал жрец, – что им нельзя задавать вопросы. Я долго жил с Келлисом, который хорошо владел хурритской речью. Поэтому он мне немного рассказывал о вашем знании, Альгант Нептун. Могу ли я, нарушить правила и задать тебе вопрос?

– Спрашивай! – разрешил Нептун.

– Чью волю исполняешь ты, разрушая жилища и уничтожая людей?

– Звездной матери и Посланца Времени!

– Это страшно! – воскликнул старый жрец.

– Но я же приказал не чинить обид городу, – возразил Нептун. – Я тем самым нарушил свое слово, данное мне Ур-Ану!

– Небо поймет тебя, – тяжело вздохнул старик. – Главное, что бы ты сам понял себя. Альгант Келлис открыл мне истину, которую другие люди звезд не хотят понимать и признавать.

– Какую же? – заинтересовался Нептун.

– Люди в пути земных перевоплощений совершенствуются и постоянно меняют свой цвет на более высокий. Черный переходит в фиолетовый, фиолетовый в светло-синий или красный. Оранжевый всегда переходит в красный. Но уничтожая людей черной полосы радуги, ты замедляешь развитие жизни. Разве это не так?

– Пожалуй, так, – неохотно согласился Нептун.

– Люди Таннос, желтой полосы радуги и ростины – пришельцы в этом мире Солимос. А черный цвет, цвет планеты, это истинные земляне и хозяева этого мира. Вот чего вы забыли!

Нептун слушал жреца, слова которого долетали до его слуха:

– Келлис когда-то хорошо знал Альгантессу Авийя-Гекуб, когда она носила имя Гекуб. Знал ее много лет. И что я сейчас сказал, это не мои слова, и не Келлиса. Это слова Авийя-Гекуб, которая носит точно такую же корону, как и ты Альгант. Она произнесла эти слова полторы тысячи больших солнечных кругов назад. Она понимала, что люди красной полосы радуги образовались в других мирах от людей прошедших свой путь от черного цвета до красного. Разве ты сам, будучи человеком красной полосы радуги, ставишь под сомнения слова Авийя-Гекуб? Ты, Альгант, рубишь дерево, которое дает тебе тень и плоды за то, что плод упал с него и ударил тебя по голове.

Жрец был прав со своей стороны. Жрец был, бесспорно, умен, хорошо знающий философию и обладающий большим запасом знаний. Альгант увидел, что этот человек в своем следующем возрождении поменяет свой цвет с черного на фиолетовый.

Но Нептун тоже имел свою правду, правду ростинов.

Люди черной полосы радуги бессмысленно уничтожая ростинов, не могли понять, что без них им суждено жить в каменном веке до гибели планеты. Но тут была в большей степени виновата Таэслис, создавшая свой народ по своему образу и подобию, вложившая в своих детей страсть к разрушению и паразитизму.

– Я понял тебя, – сказал Нептун. – Ты носитель знания. Пытливый ум, чем-то сродни мне. Что я могу сделать для тебя, старик?

– Мне совсем ничего не надо, – ответил, немного помолчав, жрец. – Но…

– Говори, ничего не бойся за свои слова!

– Я хочу попросить тебя, Альгант, не лить кровь людей напрасно. Слухи о твоей неумолимости и беспощадности дошли до нашего города и привели жителей в трепет. В своей кровожадности ты затмил даже Ронс Сватс-Сиронс, который свято выполнял всегда волю неба. Если перед Великой богиней Иштар виноват Иншуллан, то он сам должен отвечать за нанесенную ей обиду. Но не весь народ хурриты. Не наказывай невиновных…

Глава 19.

Из дневника Бориса Свиридова.

10 августа 2064 года. Археологи в 1999 году обнаружили древние селение в Сирии город Хамукар, возраст которого определен в пять с половиной тысяч лет, который был разрушен в результате военных действий. Археологами были найдены 1200 каменных ядер, которые запускались из пращи и 120 больших каменных ядер диаметром от 6 до 10 сантиметров. Эти камни использовали для заряжания катапульт. Это открытие доказывает, что метательные машины были известны в глубокой древности. Это подтверждают и глиняные таблички древнего Двуречья. В Вавилонском мифе о Гильгамеше, Энкиду рассказывает про древний военный корабль бога Энки, существовавший в далеком прошлом. Гильгамеш – царь первой династии в Уруке. Этот правитель жил около 2650 года до н.э. В эпосе говорится: Маленькие камни. Бросал в него рукой. Большие камни. Камни танцующего тростника… В Месопотамии тростник был огромного роста. Только ложка катапульты, запускающая метательные снаряды и качаясь как маятник сравнима с танцующим тростником.

***

– Хамукар! – произнес тихо Нептун, приблизившись к городу. – Город-мегаполис. Легенда археологических раскопок 21 века!

Когда-то давно, в 3599 году до нашей эры этот город уже был разрушен великим завоевателем Альгантом Кейросс Симерк, который затем пошел с войском на запад. Где и основал государства Симерк, Таоросс, Альси и Карросс.

Но город возродился. Находящийся в центре караванных путей и благоприятном климате он постепенно отстроился и даже расширился.

Хамукар к 3200 году до н.э. стал огромным торговым и ремесленным городом в прямом смысле этого слова. В нем было хорошо налажено производство изделий из обсидиана. Хамукар имел склады-хранилища для товаров, отправляемых в Месопотамию и в области Андиа. В городе проживало огромное количество торговых людей и ремесленников, более тридцати тысяч человек.

Город занимал огромную площадь. Но он был застроен самыми разнообразными по своему исполнению строениями. В центре города располагалась цитадель, к которой примыкали глинобитные дома, построенные в хаотичном порядке. Тут же были установлены навесы на шестах, загоны для скота, мастерские и склады. Ближе к окраинам дома становились все беднее и проще. Плетеные из гибкой лозы стены, обмазанные глиной, покрывались такими же плетеными крышами. Было множество домов кочевников, которые представляли собой обычные шатры. Многие бедняки жили в деревянных прямоугольных или круглых шалашах.

Все это скопление народа теснилось и проживало в городе: работали, торговали, готовили пищу, дрались, играли свадьбы, рожали детей, радовались и хоронили умерших.

При подходе к Хурритскому городу армия Нептуна и отряд унугцев столкнулись с армией горцев. Нептун примерно определил их число: около шести тысяч. Не много. Армия Альганта была в три-четыре раза меньше, чем вражеская, если считать мужчин-горожан. Он готов был принять бой, но хурриты быстро отступили в город, растворившись в нем.

Над городом кружили стервятники, почуявшие добычу.

– Сможем ли мы одолеть этот город? – спросил Нептуна один из монкейторов. – Врагов много. Тяжело будет.

– Я отправил посланников к кочевникам, – ответил Нептун. – Они обещали прийти на помощь. Точнее, им нужна военная добыча.

– Может быть, нам нужно дождаться их прихода?

– Они идут. Я знаю, – сказал Нептун. – Начинаем сражение!

Нептун выстроил армию к штурму в несколько колонн и дал приказ наступать.

Из-за полотняных шатров и навесов посыпались стрелы.

Нептун приказал отступить и ответить зажигательными стрелами, которые вызвали первые пожары. Почти все дома имели тростниковые и деревянные крыши. Сами дома пригородов тоже были деревянные или сплетенные из лозы, обмазанные глиной. Строения легко загорались, а ветер раздувал огонь, который перекидывался на соседние дома.

Загрохотали метательные машины, которые начали обстрел города горшками с горящей нефтью. Пожары сразу усилились, вспыхнув во многих местах.

После этого колоны кейторов начали свое наступление. Только они сразу натолкнулись на отчаянное сопротивление, которое им оказали защитники города, усиленные подошедшей помощью. Закипела рукопашная схватка, в нее втягивались все новые и новые воины.

Хурриты дрались палицами и дубинами, копьями, кинжалами и ножами. Пускали в ход палки и заостренные колья. У кого не было оружия, набрасывались на врагов с голыми руками. Хурритские лучники влезли на крыши домов и начали пускать стрелы в кейторов. Рядом с ними женщины лулубеев и даже подростки бросали камни в наступающие колоны.

– Борра! – кричали кейторы, размахивая топорами и копьями. В тесных улочках глинобитных и деревянных зданий раздавались дикие крики, проклятия, ругань, предсмертные стоны, удары топоров и дубин. Хурриты дрались храбро, отчаянно. Бой принял небывалые, невиданные размеры. Озверевшие ростины убивали и кололи всех подряд. Лучники и арбалетчики безжалостно расстреливали защитников города, которые были хорошо видны на плоских крышах домов.

Наблюдая за сражением, Георгий взял широкую глиняную табличку, размочил одну ее сторону в воде, и начал водить по ней палочкой. Начертал по-армянски: Я, Нингишзида из города Унуга и Альгант Нептун из страны Алаши, которого зовут в моей стране Энки, сокрушили дома этого города в пыль, проклятого богами и Энлилем, по велению ануннака Инанны из города Мелит, который стал прибежищем лулубея Шукаллитуды, сына Билулы. Потом он написал этот же текст на иврите. Получилась билингва.

– Нингишзида! – услышал он крик.

Георгий, услышав возглас над ухом, выронил от неожиданности табличку с текстом.

К нему быстро подбежал черный от копоти гонец и вскричал:

– Отец мой, хурриты одолевают нас, нам нужна помощь!

Георгий, кашляя от стелящегося по земле дыма, сорвался с места и бросился искать Нептуна.

Город горел, чадил, утопая во мгле.

Георгий пробирался по дымящимся развалинам, наступая на черную от пепла землю. Удушливо воняло горелой человеческой плотью. Он шел, постоянно натыкаясь на полу сгоревшие трупы люду и животных, обугленные кости. Нингишзида не скоро нашел Нептуна. Увидев Альганта, он содрогнулся от ужаса.

Лицо Нептуна было грязным от золы, плащ, прожженный во многих местах почернел. Весь в пятнах крови и сажи он выглядел ночным кошмаром, демоном преисподней.

– Что случилось? – рявкнул Нептун, увидев Георгия-Нингишзиду.

– Унугцы, мои бойцы просят о помощи!

– У меня больше нет воинов! – зло ответил Нептун. – Все кейторы в городе ведут бой. Им тоже приходится нелегко! Держитесь, как можете!

Рядом, заглушая слова Нептуна, с грохотом обрушилась горящая крыша соседнего дома, взметнув в небо снопы искр.

Тяжелое положение ростинов спасли союзники, вынырнувшие из степи. С юга, в клубах пыли, к городу приближались толпы воинственных кочевников.

Номады-амореи появились внезапно, когда город уже превратился в пылающий костер. Их приход еще больше ожесточил сражение. Три тысячи кочевников, потрясая оружием, завывая и посылая в защитников города тучу камней, с ходу бросились в бой. Они опрокинули в нескольких местах хурритов, выбив их с завалов и баррикад. Хурриты, не выдержав бешенного натиска свободных детей степи, начали медленно откатываться назад.

Кейторы Карросс и Ростинов, презирая опасность, тоже упорно пробивались вперед, оставляя за собой изрубленные, окровавленные, бездыханные тела варваров.

Георгий побежал назад. Кругом лежали трупы. Поодиночке и грудами. Ища своих унугцев, увидел, как за стеной дома, мимо которого он проходил, разбился горшок с горящей нефтью и вспыхнувшее пламя, взметнулось вверх. Следом за этим из пролома стены крича от боли, появилась объятая огнем женщина, тщетно пытаясь сбить с себя пламя. Она бежала, не разбирая дороги и даже упав, отчаянно кричала и билась в агонии. Заглушая шум, царящий в городе, Георгий услышал детский плач и крик:

– Мама!

Георгий заглянул в стенной провал. Там, на земле лежала девочка с неестественно вывернутыми ногами. Она видимо упала с высоты, повредив себе кости. Георгий не стал останавливаться, подобные следы войны он видел везде. Мимо него, шатаясь, прошел кейтор. Он был без оружия, из его предплечья торчала стрела.

Солнце скрылось за горизонтом, темнота стала окутывать мир. Но, как и днем, ухали и грохотали метательные машины. Они, посылая по воздуху дымящиеся огненные снаряды, поддерживали атакующих, выжигая огнем защитников. Как и при свете солнца свистели стрелы и камни, кричали смертельно раненые люди, раздавались стоны и проклятия.

Прошла доля суток. Наступила ночь, взошла луна, но побоище в городе продолжалось. В зловещем свете пожаров по-прежнему кипел яростный бой, не прекращавшийся ни на одну минуту. В центре города, имевшем некоторое подобие крепости, собрались оставшиеся в живых защитники города. Нептун приказал подтащить к стенам цитадели метательные машины. Войны кейторы, израненные и обожженные, с трудом установили орудия. Каменные ядра стали сокрушать верх стены, сметая прятавшихся за надстройками и оказывающих сопротивление хурритов и лулубеев. Ломать стену вокруг крепости было просто бесполезно. Таранами ее разбить было невозможно. Она имела 4 метра в толщину и 4 метра в высоту. И только надстройки на стене, возвышавшие еще на 2 метра, были уязвимы.

Камни выпущенные из катапульт со страшным грохотом врезались в стены, поднимая тучу пыли. В крепости страшно выли от ужаса и отчаяния женщины и плакали напуганные дети. Пращники амореи непрерывно запускали град камней. Каменные снаряды легко находили своих жертв среди пытающихся спастись внутри цитадели людей. Камни сбивали их с ног, крушили кости, наносили синяки и ушибы. Женщины закрывали своими телами детей, пытаясь защитить их от убийственного каменного града, стараясь хоть на несколько мгновений продлить им жизнь.

Ростины, под прикрытием лучников и пращников, воздвигли под стенами цитадели насыпь из камней и бревен и под ужасающий рев боевых труб пошли на последний штурм.

Но сопротивление хурритов уже было сломлено. Отдельные враги еще пытались защищаться, но их смели первым же натиском кейторы, оставив умирать на стене и камнях двора крепости. Внутри цитадели началась страшная резня. Ростины и амореи не щадили никого…

Грохот боя и крики постепенно стали стихать и наконец, утихли. Все было кончено. Город умер. Только кочевники-амореи, подобно волкам, рылись в обломках зданий, на пожарище, разыскивая медные и бронзовые изделия: добычу, представляющую особую ценность. Они добивали раненых и прятавшихся хурритов.

Монкейторы стали созывать свои сотни. Медленно начали собираться уцелевшие войска. Из 3200 кейторов в живых осталось не более полутора тысяч. Из отряда унугцев в двести человек, уцелело всего тридцать два, считая Нингишзиду. Потери амореев не считал никто.

Страшный смрад от пепелища и начавших разлагаться трупов заставил Нептуна приказать армии отступить от поверженного города на несколько километров на запад.

Обессиленные воины попадали, где остановились, и лагерь превратился скопление безумно уставших, беспробудно спавших людей. Спавшие воины лежали как мертвые. Если бы пришел враг, то ему никто не оказал сопротивление. Но врагов поблизости не было.

Алчные кочевники расположились лагерем недалеко от ростинов. Они пришли за добычей. Города больше нет. Им никто не сможет оказать сопротивления. А вокруг лежало столько беззащитных хурритских поселений. Они спали, отдыхали и терпеливо ждали утра.

Утром, когда солнце взошло над горизонтом, кейторы стали приходить в себя, подниматься после сна. Забурлила вода в походных горшках, заблеяли овцы, которых резали на мясо. Воины смывали с себя кровь и сажу, осматривали свое оружие. Раненые меняли окровавленные повязки.

Георгий спал, завернувшись в плащ, он проснулся, услышав, как воин из Унуга декламирует кому-то поэму. Георгий прислушался. Певец-сочинитель, с засохшими следами крови на лице, сидел недалеко от него, и, подняв глаза к небу, говорил сам себе:

– Жил садовник по имени Шукаллитуда ,

Он поливал грядки, он копал канавы.

Сад его засыхал, пыль гор засыпала его,

Он страдал, пыль гор засыпала его.

Тогда он обратил взор к землям внизу,

Он посмотрел на звёзды на востоке;

Он обратил взор к землям наверху,

Он посмотрел на звёзды на западе;

Он созерцал благоприятные небесные знаки.

Созерцая их, он постиг знамения,

Он узнал, как применять законы богов,

Он изучил решения богов.

В своём саду, в пяти, в десяти недоступных местах,

В каждом из этих мест, он посадил по дереву для защитной тени.

Защитная тень этого дерева сарбату с густой листвой,

Защитная тень дерева знаний,

Тень, которую оно даёт на заре,

В полдень и в сумерках, никогда не исчезает…

Шукаллитуда стал повелителем горных народов,

Шукаллитуда стал повелителем народов равнин,

Он стал повелителем над многими людьми…

Однажды моя царица пересекла небо, пересекла землю.

Инанна пересекла небо, пересекла землю…

Женщина, охваченная усталостью, приблизилась к саду и крепко уснула.

Шукаллитуда увидел её из угла своего сада…

Он овладел ею, он целовал её,

Он вернулся в угол своего сада.

Пришла заря, взошло солнце,

Женщина с ужасом взглянула на себя,

Инанна с ужасом взглянула на себя,

И тогда женщина из-за своего лона, – что же она сотворила?

Инанна, из-за своего лона, – что же она сотворила?

Все источники в стране она наполнила кровью,

Все рощи и сады в стране она напоила кровью.

Люди пришли за дровами, а что пить – одну кровь?

Женщины пришли по воду, а что взять – одну кровь?

Я должна найти того, кто овладел мною,

среди людей всех стран, – сказала Инанна.

Инанна пришла к мудрому Энки, ануннаку,

Повелителю земли и окружающих вод…

***

Армия Нептуна дошла до реки Буранун, где их дожидались стоящие у берега суда из Унуга. Началась переправа войска. Двенадцать судов Унуга перевозили кейторов, грузы и повозки.

Здесь Нептун простился с Нингишзидой.

– Я возвращаюсь с тяжелым сердцем в Альси, – сказал Нептун. – Мне как-то сказал Си-лот Гобуб, что человек должен творить, а не разрушать. Гобуб прав…

Нингишзида посмотрел на Нептуна:

– Впереди зима… Береги себя, Альгант.

– Поберегусь! – пообещал Нептун.

– Когда мы теперь еще встретимся?

– Встретимся когда-нибудь! Ты тоже будь осторожен Нингишзида!

– Я тамкар, – вздохнул Георгий. – А ты воин! Разрушитель городов! У тебя уже четыре раны на теле… А мы тут всего полтора года.

Нептун кивнул. Да, действительно, уже прошло полтора года. Время пролетело незаметно.

– Я сейчас нагружу корабли лесом и возвращаюсь в Унуг! – сказал Георгий. – Моя жена Нидаба, наверное, уже родила мне сына. Я очень хочу домой, к Нидабе! Буду отдыхать всю зиму.

Они обнялись, пожали друг другу руки и расстались.

На душе у Нептуна была пустота. Он выполнил свой долг, свою клятву. Неизвестно, правда, жив ли Сатра, Уггал Лысый, которого жители Месопотамии звали Шукаллитудой, а хурриты Иншуланом.

Кейторы неспешно возвращались домой. Обоз с ранеными и захваченной медью мешал быстроте передвижения войска.

Нептуна ночью преследовали кошмары. Он стал боялся ложиться спать. Альгант, одуревший от бессонных ночей, бродил по спящему лагерю. Такие же страшные сновидения видимо беспокоили многих. Солдаты метались во сне, стонали, вскрикивали. Нептун слышал слова, которые они произносили во сне. Убей его! – кричали одни, Нет, не надо! – восклицали другие и просыпались в слезах и ужасом на лице.

Прошедшие через врата смерти и оставшиеся в живых завидовали мертвым. Его слова, произнесенные весной, сбывались.

Он разрешил пить солдатам неразбавленное вино. Сам пытался пить, но вино не снимало напряжения, только вызывало чувство озлобленности. В такие минуты он гнал от себя всех, ни с кем не желая разговаривать.

Для поднятия боевого духа, он приказал всем солдатам, участникам штурма Хамукара, нашить по возвращению домой на грудь большую круглую бляху, а не обычные медные кружочки – знак участника великой битвы.

Ронс Сватс-Сиронс, встретив кейторов своей армии, которые участвовали в походе Нептуна, поразился их виду. А выслушав их рассказы, приказал им всем немедленно возвращаться домой, в Карросс.

Нептун, вернувшись в Альси, распустил по домам своих оставшихся в живых воинов-ветеранов. Их встретили поначалу как победителей, с радостными криками. Но потом, обратили внимание на изрубленные доспехи, щиты с множеством вмятин и повреждений, рваные плащи и одежды и людей охватила немота изумления. Никогда еще воины не возвращались из походов в таком виде! Подобного никто не помнил.

Рассказы ветеранов привели слушателей в трепет.

Царица Милана, увидев Альганта Нептуна подъехавшего к дому на лошади, кинулась ему на встречу. Нептун приказал отвести коня в стойло и по очереди обнял всех обитателей дома, ставших ему родными людьми. Милана и Реута вознося хвалу Ур-Ану, что Нептун жив и невредим, бросились готовить теплую воду и угощение на стол. Нептун пожелал взглянуть на своего сына. Милана в сопровождении Реуты отвела его наверх, и, попросив не шуметь, показала спящего ребенка.

– Я назвала его Донат! – тихо сообщила она.

– Ты знаешь его настоящее имя? – тоже шепотом спросил Нептун.

– Знаю, – с гордостью призналась Милана. – Царица Гарат сказала мне его. Это – Уранид Ронс Аол! Первый среди народа росс, пятый в списке всех Ронс на Таэслис, имеющий право на ношение темно-синей солнечной короны!

Женщина-тинийка, которая смотрела за спящими малышами, давно отложила в сторону свое шитье в сторону и смотрела на Альганта, не зная, куда девать руки.

Нептун улыбнулся, нежно дотронулся до плеча Миланы.

– А это дочь моей матери! – сказала Милана и показала на кроватку рядом.

Нептун увидел спящую малышку.

– А как ее назвали?

– Мы ее назвали Кокба, Ваше Постоянство! – ответила Реута.

– Хорошее имя! – похвалил Нептун.

– А ты не хочешь узнать ее настоящее имя? – спросила Милана.

– Что? – не понял Нептун.

– Это Лтота!

– Лтота? – Нептун снова взглянул на спящего ребенка.

– Царица Гарат все подтвердила. Это действительно Лтота. Солицис, Альгантесса, Ваше Постоянство, восемнадцатая в списках Альгантов Таэслис…

Нептун бросил незаметный взгляд на Реуту. Ее лицо покрывал легкий румянец. Она смотрела на их общую дочь взглядом, в котором читалась любовь и нежность.

Нептун снова перевел взгляд на сына. Донат крепко и беззаботно спал, спал так, как умеют только совсем маленькие дети.

Пройдет двадцать монколосолан, – подумал Нептун, – и у тинийцев будет новый правитель. Великий Ронс Донат-Лагас-Аол! Счастье для матери, опора для государства, защита для народа! Строитель Великого Будущего и охранитель древних законов ростинов. Это его путь, предначертанный Ур-Аном. Все, что мы сделали сейчас, это только начало его пути. Теперь я понимаю, за что сражались и умирали кейторы в Праутаде.

Пока Нептун отмывался от грязи, Милана внимательно рассмотрела искалеченные и поврежденные доспехи Нептуна. Когда он появился перед ней переодетый в чистую тунику, благоухающий анисом и кориандром, она кивнула в сторону панциря, и еле сдерживая дрожь, спросила упавшим голосом:

– Что там было?

– Тебе лучше этого не знать! – отрезал Нептун. Милана хотела возразить ему, но натолкнулась на его посуровевший взгляд. Лоб Нептуна пересекла горестная складка, он сморщился как от невыносимой зубной боли. Лицо его исказила такая мука, что она сразу и навсегда отказалась от дальнейших расспросов.

Только ночью, покормив грудью маленького Аола, она, лаская Нептуна, сказала:

– У тебя появилось два новых рубца от ран, муж мой и царь…

Глава 20.

А в землях Альси было тихо и спокойно. Просыпаясь по утрам среди звенящей тишины, Нептун удивлялся, почему он спит раздетый под одеялом. Он привыкший к шуму военного лагеря, крикам команд и звону оружия, теперь отдыхал в кругу семьи и наслаждался бездельем.

Он начал было рассказывать о войне, но начав, остановился на полуслове. Рассказывать было нечего. А в мыслях он даже не хотел возвращаться к пережитым ужасам войны.

Он смотрел на своих детей, наблюдая, как Милана и Реута возятся с ними, кормят, носят на руках. Он ездил по тинийским деревням, видя неторопливый труд земледельцев и ремесленников. Видел, как встречаются влюбленные пары. Жизнь продолжалась, у людей были свои заботы и радости. Он не вмешивался в их жизнь, вел себя незаметно, всегда отвечал на приветствия людей. Его простота в общении воспринималась людьми как само собой разумеющееся, люди часто забывали, что перед ними Альгант. До тех пор, пока он не отдавал приказа…

Нептун часто слышал разговоры простых людей.

Мать-тинийка приводила своего сына к кожевнику пошить новые сандалии.

– Ставь ногу, синис! – говорил мастер ребенку и очерчивал на куске кожи углем след от его ступни. Сандалии шили каждому по ноге.

– Кожи привезли из Праутада много! – говорил кожевник. – Могу сшить тебе и твоему сыну сапожки, если есть надобность.

– Да будет счастливой жизнь Синт-Нептуна! – отвечала тинийка. – Благодарю тебя, но обувь у нас есть. А вот работы нам всем прибавилось.

– Почему? – вопрошал мастер-кожевник.

– Привезли столько шерсти, что и за монколосолан не справиться. Ее теперь надо спрясть и окрасить корнем куркумы . Но теперь все беды прошли и у нас снова мирная жизнь.

– Не знаю, не знаю, – отвечал сидящий рядом ткач, занятый изготовлением конопляных канатов для морских судов флотилии Альси. – Война с Праутадом не окончилась. Хурриты еще очень сильны.

Кожевник только покачал головой. Обращаясь к тинийке, сказал:

– Приходите за сандалиями через два колосолан. Тут работы немного. Будут готовы.

Да, соглашался, молча Нептун, война еще только начинается. Он, в числе немногих знал, что она продлится с перерывами сто пятьдесят монколосолан. Очень долго.

Однажды вечером, когда Нептун собирался ложиться спать, он вдруг услышал противный скрип пальцем по стеклу. Нептун оглянулся вокруг и почувствовал, как предметы в комнате стали двоиться у него в глазах. Через мгновение зрение восстановилось, но Нептун по-прежнему стоял в тревожном ожидании. Тут он осознал, что сейчас начнется обратный переход в его время.

– Милана! – крикнул он и торопливо начал надевать на себя доспехи. Доспехи были уже новые, мастера-тинийцы уже давно их восстановили в самый короткий срок.

Милана появилась на пороге комнаты и, увидев, что Нептун облачается в боевой наряд, вскрикнула:

– Что случилось? Враги?

Она уже хотела метнуться за своим луком, но Нептун остановил ее жестом:

– Нет, царица, все спокойно. Иди к Реуте и скажи ей, чтобы она присмотрела за маленьким Донатом. Мы вдвоем сейчас пойдем к морю.

– Зачем ты одеваешься так?

– Иди и быстро возвращайся!

Милана ушла, ничего не поняв, а Нептун, надел на голову солнечную корону, пристегнул на спину катану в ножнах, на пояс кинжал, повесил на ремень арбалет и взял в правую руку трезубец.

Вдвоем они, молча, последовали по тропинке к морю. Не доходя до побережья, Нептун остановился, левой рукой обнял Милану. Он почувствовал тепло ее тела и не знал как начать разговор.

– Что? – спросила она.

– Я получил знак свыше. Время зовет меня обратно. Мне пора уходить.

Она внезапно вырвалась из его объятий:

– Куда? Куда тебе надо уходить?

Нептун показал пальцем на небо, на котором начали проступать первые звезды. Тяжело ответил:

– В Вечность!

Милана тихо застонала:

– Я знала, что это когда-нибудь случится. Я знала… Убебкава научила меня читать книгу Судеб…

– Ты родила мне сына, – сказал Нептун. – Аол станет великим правителем ростинов! Не сын Гарат, а наш сын – Аол… Помни это, но никогда и никому не говори об этом. Я – Альгант и тоже знаю многие тайны Книги Судеб. Это великая тайна, которую я тебе доверяю, жизнь моя! Милана, … я люблю тебя… знай это. Никто и никогда не заставит меня думать иначе… Так было написано про нас в книге Судеб! Верь мне, страсть моя… Соли-соли-соли!

– Ты Двуликий Янус! – сказала вдруг Милана. – Ты вовсе не Альгант! Ты – Великий Хронос…

Нептун посмотрел в голубые глаза Миланы, обрамленными длинными ресницами, которые плохо видел в наступившей темноте и спросил:

– Царица моя, разве важно кто я? Важно то, что мы делаем для своего народа, который должен своих правителей чтить, а не презирать, уважать, а не насмехаться над ними. Ты знаешь кто, я и этого довольно. Пусть россы сами выбирают себе богов.

В ночи, где-то далеко мужской голос пел песню о мире разлук и ожиданий. Слова ее доносились до слуха Нептуна.

– В небе осеннем ночная звезда, Антарес – кровавый рубин.

Помни, любимая, я всегда, шел по земле один.

Чувствую твой робкий взгляд из-под густых ресниц

И читаю в сердце подряд любовь нераскрытых страниц!

Нежной любви льется свет, как водопад из звезд

Соединил нас с тобой рассвет, и радуги яркий мост!

Губы твои как летний зной, улыбка – Селены свет,

Встретились мы с тобой опять, через сто тысяч лет.

Вечность – это холодный покой, ярость любви – протест!

В жизни нашей тяжелой земной это – святой крест.

Нежной любви льется свет, как водопад из звезд

Соединил нас с тобой рассвет, и радуги яркий мост!

Я никогда не устану ждать, знаю Судьбы ответ:

Встретимся мы опять с тобой через сто тысяч лет …

– А теперь, – произнес Нептун, – я должен уйти. Милана, милая! Но я вернусь к тебе! Все мои помыслы и моя жизнь принадлежит только тебе, моя царица!

Она шагнула к нему, прижалась всем телом. Милана долго стояла, уткнув лицо в грудь Нептуна. Она подняла лицо к нему и сквозь слезы прошептала:

– Я всегда любила и люблю тебя, муж мой! О, как мне тяжело расставаться с тобой, если бы ты знал!

Только сейчас Нептун понял, что с прошлым его соединяет не только Милана. Он сросся с ним всей своей сущностью, он понимал его, видел смысл в существовании, чувствовал его красоту, ритм жизни и ощущал свою нужность народам Росс и Тин! В том времени, в котором он сейчас родился, он был не нужен никому!

– Береги сына, мое солнце! – ответил он, с трудом сдерживая себя, чтобы не разрыдаться от тоски и отчаяния. – Я еще вернусь к тебе! Я обещаю! Клянусь тебе Ур-Аном! Я вернусь!!!

Он отступил от Миланы на несколько шагов назад.

– Все! – прошептал он.

Яркая колона оранжевого дыма возникла в воздухе, почти касаясь земли. Она по спирали окутала Нептуна, но он успел еще помахать Милане на прощание рукой, перед тем как навсегда исчезнуть.

Милана словно надеясь на чудо подняла полные слез глаза к небу и молила Владыку Всех Судеб вернуть ей отнятое счастье. Но Млечный путь хранил молчание…

***

Георгий зашел в свой дом, довольно потирая руки. Караван в Элам ушел. Этот караван принесет ему огромную прибыль. Георгий подошел к подносу с фруктами, выбрал самую спелую виноградную гроздь, и поймав ртом несколько ягод, подумал: Зачем я родился в Москве в 20 веке? Надо было родиться здесь. Москва – город шумный, грязный. Люди злые, жадные, все время обмануть хотят. Налоги большие, каждый мелкий чиновник из себя большого начальника корчит. Паспорта, граница, таможня. Здесь намного проще. Нет, здесь очень хорошо! Пора проведать своих женщин, пусть для меня танцуют.

Георгий, улыбаясь своим мыслям, безмятежно поедал виноград, но только вдруг ему стало как-то неуютно. Он начал прислушиваться и оглядывать комнату, пытаясь понять, что нарушило его покой. Он заметил это. В одном углу его обширной комнаты вдруг начало сгущаться оранжевое марево. Георгий понял сразу, что это такое.

– Нет! – закричал он, попятившись. – Не хочу обратно! Не хочу в Кур-ну-ги! Не хочу!!!

Оранжевый туман быстро сгустился вокруг него и поглотил его полностью. Через несколько мгновений он рассеялся и пропал без следа. Комната опустела. Георгий исчез.

***

За окном был май месяц. Борис вдруг осознал, что стоит посередине комнаты в квартире Антона. Он увидел, как от него пятится стоящий напротив его Георгий и что-то выкрикивает на иврите, а Антон, лежит на полу и стонет:

– Змеи, всюду змеи…

– Чего кричишь? – спросил Борис Георгия.

Георгий даже растерялся:

– Это ты?!

– Что со мной? – подал голос Антон, с трудом поднимаясь с пола, и вдруг выкрикнул в испуге:

– Меня укусила змея!

Они смотрели во все глаза друг на друга и долго не могли произнести ни слова. Антон был одет в белую футболку и песочного цвета брюки, в которых он отправился в Прошлое и поэтому не выглядел странно. Но зато Борис с Георгием в своих одеяниях совершенно не были похожи на жителей Москвы, да и, пожалуй, всего мира. Борис стоял в черных кожаных доспехах кейват, держа в правой руке трезубец, а за спиной его висела катана и арбалет. На ногах его были одеты мягкие кожаные шнурованные сзади ремнями сапоги, а голову увенчивала темно-красная солнечная корона. Георгий был с длиной бородой, одет в длинную белую юбку-шумерку, сандалии на ремнях, на голове его красовался белого цвета ихрам, а шею и голый торс украшала толстенная золотая цепь с подвесками из драгоценных камней и лазуритовая печать на кожаном шнурке.

Борис первый пришел в себя:

– Мы вернулись обратно! – воскликнул он. – Вернулись из Прошлого! Очнитесь, мы дома!!!

– А почему вы так одеты? – подозрительно спросил Антон и снова вскричал:

– Меня укусила змея!

– А ты, что, дарагой, нэ помнишь? – спросил небрежно Георгий, поигрывая золотой цепью. – Ты же умэр и мы тэбя похоронили!

– Я – умер!? – закричал еще сильнее Антон и начал себя ощупывать. Он сел на диван и закатав штанину, начал рассматривать свою ногу. Заметив две красные точки, он сказал:

– Ну, вот и след от укуса есть… Как это я умер?

– Ты умер в Прошлом, а сейчас живее всех живых, – объяснил Борис.

– Как же так? – с обидой спросил Антон, – значит, я все пропустил? Вы вернулись, прожив там целую жизнь, а я оказался жалким неудачником!?

– Дарагой, нэ огарчайся! – попытался утешить его Георгий. – Там нэ было ничего интэресного! Мы походили туда-сюда, никого нэ встрэтили, и все!

Борис снял с себя солнечную корону и присел на диван. Повернувшись к Антону, сказал ему:

– Это было потрясающе интересно! Ты – великий ученый, Антон! Твой эксперимент завершен! Чего ты расстраиваешься? Нобелевская премия тебе обеспечена и мировая слава не в Прошлом, а Настоящем!

Антон просиял. До него дошло, что произнес Борис.

– Друзья, а ведь вы абсолютно правы! Вы были свидетелями величайшего открытия века! Только расскажите, что там произошло дальше!

– Канэшно, расскажем! – расплылся в улыбке Георгий. – Но это и за три дня нэ рассказать!

– И недели будет мало! – добавил Борис и вдруг поскучнел.

Антон подошел к своему прибору и посмотрел на шкалу времени. Сверился с настенными часами, выглянул в окно.

– Поразительно! Прошло всего пятнадцать минут, как я включил прибор.

И хитро посмотрев на Бориса и Георгия, спросил:

– А может снова включить?

– Эй, ара, падажди, что ты дэлаешь?! – вскричал Георгий. – Какой пятнадцать минут? Я полтора года свою сэмью нэ видэл! Волнуются, понимаэшь!

– А золото? – спросил Антон Георгия. – Ты нашел его?

Георгий даже надулся от важности:

– Есть золото, слишком много нашел! Я все закопал в надежном месте. Сейчас это территория Израиля, так что я легко все найду и падэлюсь немного, канэшно! Я сейчас коньяк пойду пакупать, гулять будэм! Мы тэпэрь очень-очень богатые люди! Спасибо, Антон, спасибо, дарагой!!!

– Только ты смотри в таком виде на улицу не выходи! – указал на одежду Георгия Борис. – Заметут господа полицейские! И соседям не попадайся. Испугаешь всех своей бородой! Выглядишь прямо как Вавилонский тамкар!

Георгий убежал. Борис повернулся к Антону и вдруг произнес на Соннат:

– Запомни, ты никогда не создавал прибор по перемещению во времени! Ты был в Прошлом, только не знаешь, как туда попал. И об этом ты никому не сможешь рассказать кроме меня и Георгия!

Антон застыл как столб. Борис взял прибор и направился к выходу. Он произнес, как ни в чем не бывало:

– Пойду тоже переоденусь.

Антон вышел из ступора и кивнул соглашаясь:

– Жду!

Борис вышел из квартиры Антона и послал команду на Соннат вдогонку Георгию:

– Запомни, ты был в Прошлом, но об этом ты никому никогда не расскажешь кроме меня и Антона! Ты не знаешь, как попал в Прошлое, остальное можешь помнить!

Борис позвонил в дверь своей квартиры. Дверь открыла мать и замерла на пороге, увидев Бориса.

– Э… Борис?

– Мама, ты что? – Ему было совсем не весело – Не узнаешь меня что ли?

Узнать его действительно было трудно. Если бы вы, открыв входную дверь, увидели, например, древнегреческого гоплита в полном вооружении, то, как бы вы среагировали на такое?

– Ты какой-то странный – мать глядела на него с недоумением. Борис прошел мимо нее к себе в комнату и начал снимать с себя доспехи, оружие и всю древнюю одежду. Он переоделся в свои старые джинсы и футболку, в которые был одет сегодня утром. Вышел в прихожую и посмотрел на себя в зеркало, которое висело там. Увидев свое отражение в нелепой, никчемной одежде двадцать первого века, он скривился от отвращения, подумав при этом: Какая страшная одежда! и, не удержавшись, выругался на Сонрикс.

Мать по-прежнему стояла в прихожей.

– Борис, ты мне объясни, что происходит?

– Это театральный реквизит, – ответил он как можно спокойнее, – Для участия в спектакле.

– Не похоже, – мать покачала головой, – А что с твоими волосами? Они длинные как у девушки. Почему они такие длинные? Как они отрасли за два часа? Это парик?

– Мама, ты в сказки веришь? – спросил Борис оборачиваясь.

– Нет, не верю. Но я вижу, что ты темный от загара.

– Я позагорал в солярии!

– А шрам на лице, откуда взялся? – не выдержала мать. – У тебя никогда не было этого шрама! Борис, что все это значит?!

– Бандитская пуля, – отшутился он фразой из какого-то старого фильма. Чувствуя, что вопросы не прекратятся, он повернулся к матери, и, смотря ей в глаза, произнес формулу на языке Соннат:

– Никогда ты больше не будешь задавать мне эти вопросы! Какой я сейчас, таким пусть твоя память помнит меня всегда!!!

Мать застыла с остекленевшим взором, постояла немного, и как будто ничего не произошло, спросила:

– Ужинать будешь, сынок?

– Нет.

Борис вернулся в свою комнату, сел на тахту и задумался.

Сейчас придет Кристина. Она моя подружка. А Кристина – кто она такая? Женщина фиолетового цвета радуги! Она ходит, прижав руки к животу. Что означает этот жест? Никто никогда не задумывался? Он означает, что она ничего не делает и ничего делать не собирается! Жест офисного бездельника, который распространился везде! Смотрите, говорит она, в моих руках ничего нет, и я в свои руки ничего не возьму! Какая из нее может быть подруга жизни?

Она словно заявляет всем: Я женщина, ничего не умею, учиться и работать не хочу, но зато имею кучу слабостей! И зачем мне нужны ее слабости? Я хочу видеть рядом с собой женщину сильную, способную на подвиг и которая не испугается труда! Кристина!? Нет! Такая женщина мне не подходит!

Слабая, безвольная, ленивая, глупая самка! Если бы она попала в Прошлое, то через три дня превратилась бы в грязное, оборванное чудище, которое поволок бы за волосы в плен хуррит, и она была бы рада этому! Вот Милана – это желанная женщина! Это даже не женщина, это сама Любовь! Ее нельзя даже сравнить с изнеженными горожанками, не знающими и не желающими знать, откуда в кране появляется вода!!! Милана? Где она? Почему ее нет рядом? Куда и почему исчезли такие женщины, как она?

Борис сжал голову ладонями.

Народ Росс исчез с лица Земли. Он не выдержал борьбы или не захотел жить на этой тяжелой, низменной планете? Да, эта планета паразитов, вся структура которой построена на открытом паразитизме! Не правильная планета! Но она думает, что это так и надо. Глупая планета!

Дерево растет. Оно не просит удобрений, оно само извлекает своими корнями необходимое ему для роста, а если нет, то оно способно переработать неорганическую материю в органическую. Оно целостный организм, в биологии – особь.

Кажется все понятно, но вокруг дерева появляются паразиты. Их много и каждый ищет свою выгоду! Они живут, паразитируя на этом дереве. Жучки, точащие его листья. Микробы и плесень, питающиеся его древесиной. Флуоресцентные грибы и чага, сосущие его соки. Растения, такие как плющ, бесцеремонно использующие дерево для своих целей. Насекомые, пожирающие его живую плоть. Птицы, выклевывающие его семена. Животные, пожирающие его плоды. А в конце появляется человек с топором. И это та лестница эволюции, которую выстроили в своих схемах ученые на Земле! Биологи, конечно, правы. Но это построение не соответствует этике Космоса. Так не должно быть!

Эпилог.

Где-то за океаном.

08 ноября 2013 года.

Уже не молодой человек, сидящий за письменным столом, поднял трубку зазвонившего телефона и произнес:

– Профессор Алан Гирсон слушает.

– Извините за поздний звонок, мистер Гирсон, – услышал он. – Меня зовут Бенджамин Морроу. Я археолог и ваш ученик, хотя вы меня, скорее всего не помните. Я имею к вам срочное и неотложное дело, которое вас сильно заинтересует. Я хотел бы встретиться с вами.

– Мне кажется, что время уже позднее для встреч, мистер Морроу. Завтра я с удовольствием повидаюсь с вами.

– Боюсь, это невозможно, – раздалось из трубки. – Ночью я улетаю в Европу. Скажу коротко, у меня с собой есть удивительный артефакт, не известной широкой публике и даже археологам. О нем знает лишь ограниченное число лиц. Это артефакт с места раскопок Сирийско-американской экспедиции в городе Хамукар. Я считаю, что вам просто необходимо с ним ознакомиться.

Профессор Алан Гирсон в свое время присутствовал на раскопках Хамукара, и его охватило вполне понятное волнение. Услышав про артефакт, он сдался.

– Хорошо, я приму вас в своем доме. Вы знаете, где я живу?

– Я буду у вас через десять минут!

Гость не опоздал, действительно через десять минут он позвонил во входную дверь. Мистер Гирсон открыв гостю, порылся в памяти и вспомнил стоящего перед ним средних лет человека. Пригласив гостя в кабинет, профессор указал ему на кожаный диван, приглашая присесть. Когда тот расположился на диване, сказал:

– Слушаю вас, мистер Морроу.

Гость, помолчав несколько мгновений, заговорил:

– Профессор взгляните на это!

Морроу извлек из кейса завернутый в материю и целлофан артефакт и протянул Гирсону.

– Что это? – спросил Гирсон.

– Глиняная табличка из Хамукара.

Гирсон бережно принял табличку и подошел к столу. Там он аккуратно снял защитные обертки и начал изучать древнюю глину, испещренную письменами.

Но через минуту его лицо вытянулось, и он повернулся к гостю, который терпеливо ждал, сидя на диване.

– Что это? – еще раз переспросил Гирсон.

– Глиняная табличка, извлеченная вместе с другими артефактами из слоя, датируемого 3200 годом до Рождества Христова.

– Вы смеетесь надо мной, мистер Морроу? На этой табличке текст на современном иврите!

– А второй текст на современном армянском языке, – добавил Морроу. – Это билингва.

– Возможно, – согласился Гирсон. – Только я не понимаю, зачем вы принесли мне эту подделку и выдаете за древний артефакт? Какой-то шутник изготовил фальсификацию, и вы в это легко поверили? Если вы забыли, то я вам напомню, что в исторический период этого отрезка времени табличек такого размера не существовало. А письменность была лишь пиктографическая, но никак не тексты. И уже каждый студент-историк знает, что никто не писал в энеолите на современных языках: иврите и армянском!

– Мне понятно ваше возмущение, мистер Гирсон! Все, что вы сказали мне известно. Только прошу заметить: эта табличка подлинник, профессор! – решительно заявил Морроу. – У меня есть доказательства. Прошу ознакомиться с ними.

Морроу запустил руку в кейс и извлек из него кучу бумаг.

– Взгляните сами. Вот заключение лаборатории из штата Нью-Джерси и лаборатории радиоуглеродного анализа Аризонского университета. А эти заключительные независимые данные получены в Оксфордской лаборатории.

Гирсон получив в руки заключения из трех крупнейших лабораторий, углубился в чтение. Сравнив тексты трех заключений, подписанные известными ему фамилиями, он побледнел и устремил растерянный взгляд на Морроу.

– Но этого не может быть…

Затем Гирсон снова жадно перечитал заключения и задумался. Наконец, потребовал объяснений от Морроу.

– Табличка действительно была найдена в глубинных слоях почвы, – ответил Морроу. – Находка была засвидетельствована, но не включена в реестр. Понятно, по каким причинам. Признаться, мы сами вначале подумали, что это фальсификация. Но результаты, которые были получены из лабораторий, утверждают обратное. Это подлинник, возраст которого 5200 лет. Причем эта табличка не местного изготовления, а сделана из глины Южной Месопотамии. Вы читали это сами. Это нонсенс! Но одновременно это факт!

– Какое же у вас сложилось общее мнение, коллега? – поинтересовался Гирсон.

– На многие вопросы у меня просто нет никакого ответа, – сознался Морроу. – Но…

– Продолжайте! – поторопил профессор.

– Человек, составивший табличку, представляется мне странным. Давайте представим, что это фальсификатор. Он в тексте называет город Унуг, а не Урук, имя малоизвестного бога Шумеров – Нингишзида, а не Уту. Даже имя римского бога Нептуна он называет Небтун, в более старом, древнем произношении. Но возникает вопрос, на который ответить практически невозможно. Почему автор таблички, пишет на современном иврите, а не использовал древнееврейский? Для составления фальсификации, автор, человек, по-моему, хорошо знающий историю, должен был использовать только древнееврейский и древнеармянский языки. Просто обязан был учесть этот момент.

– Очень похоже на то, – осторожно согласился Гирсон. – Это действие с его стороны действительно не логично.

– Кроме того, как автор мог допустить мысль о том, что его табличку воспримут всерьез? Науке давно известно, что шумеры не являются предками евреев и армян. Первые – семиты, вторые арменоиды, расовые признаки которых не характерны для жителей древней Месопотамии. Известно, что еврейская и армянская нация образовались много столетий позднее даты изготовления таблички. Это же относится и к письменности этих народов. Совершенно невозможно поверить, что древние евреи и армяне совместно разрушили Хамукар! Это очевидно! Этих народов еще не было на странице истории.

– Признаться не знаю, что вам ответить, мистер Морроу! Эти доводы в пользу фальсификации звучат очень убедительно.

– Однако ряд фактов говорит об обратном, мистер Гирсон! Если предположить, что это подлинник, то его текст лишь подтверждает существующую в настоящем версию о том, что Хамукар был совместно уничтожен захватчиками из Урука и их союзниками неизвестного происхождения.

Табличка эта обожжена, хотя в этот период истории их не обжигали. Но это допустимо, если она побывала в огне пожарища.

И, наконец, самое главное. Эта удивительная табличка проливает свет на многие разгадки древних мифов, которые из обрывков превращаются в единое целое. Попробую его изложить, если вы позволите.

– Я вас внимательно слушаю, коллега!

– Напомню текст таблички. Я, Нингишзида из города Унуга и Альгант Нептун из страны Алаши, которого зовут в моей стране Энки, сокрушили дома этого города в пыль, проклятого богами и Энлилем, по велению ануннака Инанны из города Мелит, который стал прибежищем лулубея Шукаллитуды, сына Билулы.

Из текста мы понимаем, что речь идет о четырех персонажах. Сам автор письма называет себя Нингишзида, он живет в Унуге. Откуда он и привез глиняную табличку нетипичной для Урукской культуры формы. Анализ глины это подтверждает. Нингишзида – это эпитет. Господин далекой страны. Судя по эпитету и размеру таблички, есть вероятность, что это чужак в Унуге. Но откуда он прибыл в Унуг не ясно.

Нингишзида не самый старший бог в Шумере, в этом случае можно предположить, что он служит Энки, которого он называет Небтун. Мы знаем, что у шумерского Энки и римского Нептуна очень много параллелей, а автор письма прямо подтверждает, что это одно и то же лицо. Где живет этот Энки? Из таблички ясно – Алаши.

Где находится эта страна? Возможны две версии. Это горная страна на хеттском языке называется Алше или Алзини, как называли ее урарты. Но шумеры называли ее Су-бир, а Нингишзида не упоминает это слово. Поэтому я больше склоняюсь ко второй версии, что под Алаши подразумевается Кипр. Энки или Нептун бог вод, в горной стране, не имеющей моря, ему нечего делать.

Табличка утверждает, что Инанна живет в городе Мелит. Такой город действительно существовал уже в пятом тысячелетии до Рождества Христова. Это античная Мелитена , город в Турции имеющий современное название Малатья.

Теперь рассмотрим конфликт Инанны и Шукаллитуды. Этот миф известен. Шукаллитуда совершил насилие над Инанной, тем самым жестоко оскорбил ее. В ответ Инанна мстит не только Шукаллитуде, но и всему человечеству. Действительно ли имело место насилия? Да, имело.

Вот что пишет в своей Истории Геродот : Каждая вавилонянка однажды в жизни должна садиться в святилище Афродиты и отдаваться за деньги чужестранцу. …в священном участке Афродиты сидит множество женщин с повязками из веревочных жгутов на голове. Прямые проходы разделяют по всем направлениям толпу ожидающих женщин. По этим-то проходам ходят чужеземцы и выбирают себе женщин. Сидящая здесь женщина не может возвратиться домой, пока какой-нибудь чужестранец не бросит ей в подол деньги и не соединится с ней за пределами священного участка. Бросив женщине деньги, он должен только сказать: Призываю тебя на служение богине Милитте! Милиттой же ассирийцы называют Афродиту. Плата может быть сколь угодно малой, отказываться брать деньги женщине не дозволено, так как деньги эти священные. Женщина должна идти без отказа за тем, кто бросил ей деньги. …Исполнив священный долг богине, она уходит домой…

Геродот сделал запись в своей книге, но в ней Афродита-Инанна названа почему-то Милиттой. В Месопотамии нет богини с таким именем. Почему Вавилоняне должны называть богиню Инанну-Иштар Милиттой? Но если подставить в труд Геродота одно слово, то текст кардинально меняется. Призываю тебя на служение богине из Милитты!– должен говорить чужеземец. Почему чужеземец? Да потому, что Шукаллитуда был чужеземцем для Инанны. И отсюда произошел этот позорный обычай ритуального изнасилования в Вавилоне. Женщины древнего мира стремились быть похожими на свою богиню, хотели испытать то, через чего она прошла, добровольно отдаваясь, похоти чужеземных гостей.

А теперь вспомним сочинение Страбона . Процитирую его: …В особом почете культ Анаит у армян, которые в честь этой богини построили святилища в разных местах, в том числе и в Акилисене . Они посвящают здесь на служение богине рабов и рабынь. В этом нет ничего удивительного. Однако знатнейшие люди племени также посвящают богине своих дочерей еще девушками. У последних в обычае выходить замуж только после того, как в течение долгого времени они отдавались за деньги в храме богини, причем никто не считает недостойным вступать в брак с такой женщиной.

Сразу бросается в глаза, что эти области древнего поклонения Анат-Анаит или Инанне находятся на севере, северо-востоке и востоке в радиусе ста пятидесяти километров от Мелиты.

А обычай этот необычайно древний. Если вы вспомните тексты глиняных табличек из архива Митанийского вельможи Техип-Тиллы, то в них мы прочтем, что люди царского дома не имеют право обращать своих дочерей в храмовых проституток, служащих богине Инанне.

– Интересно, – сказал мистер Гирсон. – Очень интересно! Все то, что вы говорите вполне логично!

– Инанна отправляется из Мелита на Кипр, где обращается за помощью к Энки-Нептуну. Нептун и Инанна не простые люди, а скорее родовитые вожди, способные поднять народы и армии на борьбу и объявить войну Шукаллитуде. И война эта докатилась даже до Южной Месопотамии. А возможно и до Египта. Я бы сказал, что это первая мировая война в истории человечества. Вот что говорит миф Древнего Египта: Воскликнул Солнце-Ра – Боги-предки! Смотрите – люди, созданные из моего глаза, замыслили злые дела против меня. Скажите мне, что бы вы сделали на моем месте?

…Ра повелел своему Оку в образе Хатхор отправится в пустыню и наказать жестоко дерзких людей.

Хатхор-Око приняло облик грозной, разъяренной львицы и получила имя Сохмет. Она отправилась в пустыню и разыскала людей. Шерсть ее заблестела, спина налилась кровью, лик засверкал на солнце, глаза засверкали огнем, взгляд загорелся, опаляя пламенем, как солнце. Полная ярости Хатхор-Сохмет бросилась на людей, убивая одного за другим, орошая пустыню кровью и разбрасывая вокруг себя куски мяса.

Осилила я людей! – прорычала грозная богиня – Хочу уничтожить я всех людей богам непокорных.

Она убивала людей и пила их кровь. Ужаснулся Ра, увидев какую бойню учинила Хатхор.

Существует Угаритский вариант мифа о богине Анат-Афродите. В нем рассказывается, что Анат устраивает пир на горе богов. Украсив себя хной, она закрывает двери дворца и мстительно начинает убивать врагов Баала. Она истребила множество людей Востока и Запада. Она навешивает на себя руки, отрезанные у врагов, и ходит по колено в их крови. Не успокоившись, она начинает убивать также и простых людей…

Инанна отдала приказ и двое ануннаков разрушили Хамукар, прибежище Шукаллитуды. Таким, образом, все объясняется. Я почти уверен, что эти разрозненные мифы – лишь отголоски великих событий в Древнем мире, мистер Гирсон.

Профессор долго молчал, обдумывая услышанное.

– Сознаюсь, меня всегда занимал вопрос, почему среди главных богов Шумера не мужчина, а женщина Инанна является богиней войны? – произнес профессор. – Теперь я, кажется, это понял. И понимаю теперь, почему греческая Афродита, богиня любви, имеет эпитет Могильная! Инанна-Иштар-Анат-Хатхор, она же Астарта и Афродита, пролившая реки человеческой крови вполне заслуживает такого названия.

Мистер Гирсон в задумчивости походил по кабинету. Остановился и напрямик спросил своего гостя:

– Скажите откровенно, мистер Морроу, вы верите, что это подлинник?

– Я почти уверен в этом. Только не понимаю происхождение этой таблички. Она как будто из другого времени… Словно кто-то пытается дать нам ключ к разгадке древней тайны. Возможно… предположительно произошел какой-то временной сдвиг, анахронизм. Это из области фантастики, в которую вериться с трудом… Но существование таблички вынуждает верить в это…

– Боюсь, что вы правы, мистер Морроу. Иного объяснения этому я подобрать не могу.

Гость посмотрел на часы.

– Извините, профессор, я вынужден покинуть вас. У меня самолет, должен спешить. Спасибо, что согласились выслушать меня. Знаете, тяжело носить в себе груз такого открытия. Табличку эту я оставляю на хранение вам. К сожалению, ей уже интересовались спецы из ЦРУ. Я надеюсь, что у вас она будет в большей безопасности.

– Я сохраню вашу табличку, мистер Морроу, – пообещал Алан Гирсон.

Конец первой книги.

Глоссарий Единого Средиземноморского языка Сонрикс-II часто встречающихся в тексте слов, не имеющих полного объяснения в тексте и дневнике Бориса Свиридова.

Аль – Светлый (Сонрикс).

Амб – Мужской орган (Критонос).

Альгант – Светлый вождь (Сонрикс). Слово образовано от слова Гант – вождь (Критонос).

Альмаз – Светлое знание (Сонрикс). Титул жрицы, главы пси-корпуса.

Альси – Светлая звезда (Сонрикс). Так называлось государство Россов когда остров Кипр еще не был отделен водами Киликийского моря от Ливана.

Виси – Спираль звезд, галактика (Сонрикс). Корень Vis прослеживающийся в индоевропейских языках имеет связь со словом шерсть. Вполне понятно, так как шерсть имеет форму завитков.

Ихор – Кровь богов (Сонрикс). Этот термин имеется только в древнегреческом языке, для обозначения людей имеющих кровную связь с богами. Между тем есть еще примеры, что это слово не одиноко в своем смысловом значении. Хварно – это Сияние по-персидски. Название имени бога Иранских огнепоклонников-Ариев – Ахурамазда тоже имеет этот корень. На изображениях Ахурамазда всегда имеет солнечную корону. Как и Египетский бог солнца – Ра-Хорахте.

Кейват – Моряк (Сонрикс). Слово образовано из двух слов языка Сонрикс Кей– воин и Ват – вода. Воин морей.

Кейтор – Солдат (Сонрикс). Слово образовано из двух слов языка Сонрикс Кей– воин и Тор – земля. Воин Земли, пехотинец.

Колосолан – Круг солнечного неба (Сонрикс) день, сутки. Монколосолан – год.

Критонос – древнеиспанский язык IX-VI тысячелетия до н.э., возникший на территории современной Испании, на котором изначально разговаривал народ Тин, Тинийцы. Шутливое прозвище Тинийцев было убуб, от специфичности в произношении их языка. Обилие в нем звуков у, б, г, в корне отличало его от Сонрикс Россов, в котором этих фонем не было вообще.

Мазленс – Несгибаемая мудрость (Сонрикс). От слов Маз – мудрость и Ленс – несгибаемый. Обозначение разряда женщин, владеющих тайными знаниями, в некотором роде дожреческое сословие.

Мон – Большой (Сонрикс).

Нострас – Приходящий из неоткуда (Сонрикс). Где Нос – приходить, являться; Трас – не откуда, из ничего.

Ронс – Вождь (Сонрикс). Си Ронс – звездный вождь. А слово на валлийском языке Seren переводится как Звезда.

Росс – Жизнь (Сонрикс). Одноименно это название народа синей полосы радуги на Таэслис.

Са – женщина (Сонрикс).

Си – звезда (Сонрикс). Это старое слово присутствует почти во всех индоевропейских языках в сочетании с обозначением женщина! В простых примерах: Sidus – звезда по-латыни. На венгерском, который имеет свои исторические корни на Алтае – csillag. А вот слово-значение Звезда исконно славянское и к языку Сонрикс не имеет никакого отношения.

Синис – Звездой рожденный (Сонрикс). Обращение к мужчине народов Росс или Тин.

Сонрикс – название Средиземноморского языка IX-IV тысячелетия до н.э. После ухода Ростинов из Малой Азии он был забыт и полностью вытеснен местными языками.

Ситора – дословно Звезда земли (Сонрикс). В смысловом значении – Звезда на поверхности земли. Название женщины народов Росс или Тин. Это слово сохранилось в современном иранском имени: Ситора – Звездочка (В шумеро-аккадский период – Иштар, Сидури или Шадерат). Слово Шиктора известно на Руси в древнесуздальском диалекте еще до XV века и обозначает девушка. В эвенкском языке звезда называется Осикта. В русском и английском языках это слово несколько поменяло свое значение: сестра.

Соли – Солнце (Сонрикс). Слово Соли служило приветствием. Отсюда еврейское Шалом и арабское Салам, латинские Сол – солнце и Сальве – привет, арийское Сура, русское Солнце. Сдвоенное Соли-Соли – знак дружбы и уважения к хорошо знакомому человеку. Соли – произнесенное трижды являлось сакральной фразой влюбленных и супругов.

Солимос – Мир ограниченный солнцем (Сонрикс). Окружающий, видимый мир нашей планеты.

Солицис – Солнце носящий (Сонрикс). Обозначение Альгантов или Ронс, имеющих право на ношение солнечной короны. В последующем времени, на христианских иконах солнце, являющееся символом язычества, было заменено на ореол святости, святым рисовали солнечный нимб. Короны Альгантов и Ронс имели следующие уровни по нисходящей: Белая, Темно-Синяя, Темно-красная, Синяя, Красная, Красно-голубая.

Таэслис (Сонрикс). Название планеты Земля. Происходит от соединения слов Сонрикс Тао эс лис – Высшей планеты свет. Это название претерпело много изменений и произносилось как Таойлис, Туэлиос, на латыни Теллус или Теллур. От этого слова происходит название страны мертвых Элизиум, Элисий, что в свою очередь дало название французской улице в Париже – Елисейские поля.

Тин – Жизнь (Критонос). Одноименно это название народа красной полосы радуги – Тинийцев.

Тор (Сонрикс) – земная твердь, поверхность.

Ур-Ан (Сонрикс) – Небо. Греческое слово Уран состоит из двух слов двух древних языков, имеющих один и тот же смысл: Ур (Критонос) и Ан (Соннат) – Небо. В русском языке такие сдвоенные слова тоже встречаются, например, Путь-Дорога. Это слова из разных языков, прочно вошедшие в обиходную речь.

Хай – Привет (Критонос). От этого слова происходят: хай (иврит) – живой; хай (английское) – привет; хайль (немецкое) – да здравствует; хайрэ (греческое) – радуйтесь. Слова приветствия и пожеланий в разных языках.

Эр (Сонрикс) – синий. Слова Сонрикса земля (поверхность) – Эртор и высь – Эртао произносилось с приставкой Эр. Отсюда происходят названия на разных языках земля: по-аккадски – Эрцету, персидское – Эран, ставшее названием страны – Иран, английское Эрс, мансийское – Ер.

Черное Солнце

КНИГА II.

ЧЕРНОЕ СОЛНЦЕ.

Краткое предисловие автора.

Трое друзей – Борис Свиридов, Георгий Рштуни и Екатерина Башутина специально направились в Прошлое, в древний мир Восточного Средиземноморья и попадают в 3178 год до нашей эры. Все трое молодых людей имеют общую цель: уничтожить следы своего пребывания в древнем мире, которые они нечаянно оставили в прошлый раз.

Отправляясь, первый раз в Прошлое, друзья изначально думали, что попадут в примитивный мир. Однако, пожив в доантичном мире, и вернувшись в свое время, они вдруг осознают, что в 21 веке им уже не интересно. Они хотят вернуться назад, в древний мир, где еще существует Атлантида – Страна Синих Солнц, где остались их семьи, друзья и враги. О начале приключений путешественников во времени подробно рассказано в моей книге Белое Солнце.

Древняя эзотерия, философия, мистика, имеющая под собой некоторую основу – вот далеко не полный перечень элементов этого исторически-приключенческого повествования. Хочется заметить читателю, что восприятие моих книг требует некоторого углубленного знания истории древнего мира.

Имена трех наших современников вымышленные, любое совпадение, является фантазией автора.

Эпилог, ставший Прологом.

Где-то за океаном.

08 ноября 2013 года.

Уже не молодой человек, сидящий за письменным столом, поднял трубку зазвонившего телефона и произнес:

– Профессор Алан Гирсон слушает.

– Извините за поздний звонок, мистер Гирсон, – услышал он. – Меня зовут Бенджамин Морроу. Я археолог и ваш ученик, хотя вы меня, скорее всего не помните. Я имею к вам срочное и неотложное дело, которое вас сильно заинтересует. Я хотел бы встретиться с вами.

– Мне кажется, что время уже позднее для встреч, мистер Морроу. Завтра я с удовольствием повидаюсь с вами.

– Боюсь, это невозможно, – раздалось из трубки. – Ночью я улетаю в Европу. Скажу коротко, у меня с собой есть удивительный артефакт, не известный широкой публике и даже археологам. О нем знает лишь ограниченное число лиц. Это артефакт с места раскопок Сирийско-американской экспедиции в городе Хамукар. Я считаю, что вам просто необходимо с ним ознакомиться.

Профессор Алан Гирсон в свое время присутствовал на раскопках Хамукара[1], и его охватило вполне понятное волнение. Услышав про артефакт, он сдался.

– Хорошо, я приму вас в своем доме. Вы знаете, где я живу?

– Я буду у вас через десять минут!

Гость не опоздал, действительно через десять минут он позвонил во входную дверь. Мистер Гирсон открыв гостю, порылся в памяти и вспомнил стоящего перед ним средних лет человека. Пригласив гостя в кабинет, профессор указал ему на кожаный диван, приглашая присесть. Когда тот расположился на диване, сказал:

– Слушаю вас, мистер Морроу.

Гость, помолчав несколько мгновений, заговорил:

– Профессор взгляните на это!

Морроу извлек из кейса завернутый в материю и целлофан артефакт и протянул Гирсону.

– Что это? – спросил Гирсон.

– Глиняная табличка из Хамукара.

Гирсон бережно принял табличку и подошел к столу. Там он аккуратно снял защитные обертки и начал изучать древнюю глину, испещренную письменами.

Но через минуту его лицо вытянулось, и он повернулся к гостю, который терпеливо ждал, сидя на диване.

– Что это? – еще раз переспросил Гирсон.

– Глиняная табличка, извлеченная вместе с другими артефактами из слоя, датируемого 3200 годом до Рождества Христова.

– Вы смеетесь надо мной, мистер Морроу? На этой табличке текст на современном иврите!

– А второй текст на современном армянском языке, – добавил Морроу. – Это билингва.

– Возможно, – согласился Гирсон. – Только я не понимаю, зачем вы принесли мне эту подделку и выдаете за древний артефакт?

Какой-то шутник изготовил фальсификацию, и вы в это легко поверили? Если вы забыли, то я вам напомню, что в исторический период этого отрезка времени табличек такого размера не существовало. А письменность была лишь пиктографическая, но никак не тексты. И уже каждый студент-историк знает, что никто не писал в энеолите на современных языках: иврите и армянском!

– Мне понятно ваше возмущение, мистер Гирсон! Все, что вы сказали мне известно. Только прошу заметить: эта табличка подлинник, профессор! – решительно заявил Морроу. – У меня есть доказательства. Прошу ознакомиться с ними.

Морроу запустил руку в кейс и извлек из него кучу бумаг.

– Взгляните сами. Вот заключение лаборатории из штата Нью-Джерси и лаборатории радиоуглеродного анализа Аризонского университета. А эти заключительные независимые данные получены в Оксфордской лаборатории.

Гирсон получив в руки заключения из трех крупнейших лабораторий, углубился в чтение. Сравнив тексты трех заключений, подписанные известными ему фамилиями, он побледнел и устремил растерянный взгляд на Морроу.

– Но этого не может быть…

Затем Гирсон снова жадно перечитал заключения и задумался. Наконец, потребовал объяснений от Морроу.

– Табличка действительно была найдена в глубинных слоях почвы, – ответил Морроу. – Находка была засвидетельствована, но не включена в реестр. Понятно, по каким причинам. Признаться, мы сами вначале подумали, что это фальсификация. Но результаты, которые были получены из лабораторий, утверждают обратное. Это подлинник, возраст которого 5200 лет. Причем эта табличка не местного изготовления, а сделана из глины Южной Месопотамии. Вы читали это сами. Это нонсенс! Но одновременно это факт!

– Какое же у вас сложилось общее мнение, коллега? – поинтересовался Гирсон.

– На многие вопросы у меня просто нет никакого ответа, – сознался Морроу. – Но…

– Продолжайте! – поторопил профессор.

– Человек, составивший табличку, представляется мне странным. Давайте представим, что это фальсификатор. Он в тексте называет город Унуг, а не Урук, имя малоизвестного бога Шумеров – Нингишзида, а не Уту[2]. Даже имя римского бога Нептуна он называет Небтун, в более старом, древнем произношении. Но возникает вопрос, на который ответить практически невозможно. Почему автор таблички, пишет на современном иврите, а не использовал древнееврейский? Для составления фальсификации, автор, человек, по-моему, хорошо знающий историю, должен был использовать только древнееврейский и древнеармянский языки. Просто обязан был учесть этот момент.

– Очень похоже на то, – осторожно согласился Гирсон. – Это действие с его стороны действительно не логично.

– Кроме того, как автор мог допустить мысль о том, что его табличку воспримут всерьез? Науке давно известно, что шумеры не являются предками евреев и армян. Первые – семиты, вторые арменоиды, расовые признаки которых не характерны для жителей древней Месопотамии. Известно, что еврейская и армянская нация образовались много столетий позднее даты изготовления таблички. Это же относится и к письменности этих народов. Совершенно невозможно поверить, что древние евреи и армяне совместно разрушили Хамукар! Это очевидно! Этих народов еще не было на странице истории.

– Признаться не знаю, что вам ответить, мистер Морроу! Эти доводы в пользу фальсификации звучат очень убедительно.

– Однако ряд фактов говорит об обратном, мистер Гирсон! Если предположить, что это подлинник, то его текст лишь подтверждает существующую в настоящем версию о том, что Хамукар был совместно уничтожен захватчиками из Урука и их союзниками неизвестного происхождения.

Табличка эта обожжена, хотя в этот период истории их не обжигали. Но это допустимо, если она побывала в огне пожарища.

И, наконец, самое главное. Эта удивительная табличка проливает свет на многие разгадки древних мифов, которые из обрывков превращаются в единое целое. Попробую его изложить, если вы позволите.

– Я вас внимательно слушаю, коллега!

– Напомню текст таблички. Я, Нингишзида из города Унуга и Альгант Нептун из страны Алаши, которого зовут в моей стране Энки, сокрушили дома этого города в пыль, проклятого богами и Энлилем, по велению ануннака Инанны из города Мелит, который стал прибежищем лулубея[3] Шукаллитуды, сына Билулы.

Из текста мы понимаем, что речь идет о четырех персонажах. Сам автор письма называет себя Нингишзида, он живет в Унуге. Откуда он и привез глиняную табличку нетипичной для Урукской культуры формы. Анализ глины это подтверждает. Нингишзида – это эпитет. Господин далекой страны. Судя по эпитету и размеру таблички, есть вероятность, что это чужак в Унуге. Но откуда он прибыл в Унуг не ясно.

Нингишзида не самый старший бог в Шумере, в этом случае можно предположить, что он служит Энки, которого он называет Небтун. Мы знаем, что у шумерского Энки и римского Нептуна очень много параллелей, а автор письма прямо подтверждает, что это одно и то же лицо. Где живет этот Энки? Из таблички ясно – Алаши.

Где находится эта страна? Возможны две версии. Это горная страна на хеттском языке называется Алше или Алзини, как называли ее урарты. Но шумеры называли ее Су-бир, а Нингишзида не упоминает это слово. Поэтому я больше склоняюсь ко второй версии, что под Алаши подразумевается Кипр. Энки или Нептун бог вод, в горной стране, не имеющей моря, ему нечего делать.

Табличка утверждает, что Инанна живет в городе Мелит. Такой город действительно существовал уже в пятом тысячелетии до Рождества Христова. Это хеттская Мелидиа, античная Мелитена, город в Турции имеющий современное название Малатья[4].

Теперь рассмотрим конфликт Инанны и Шукаллитуды. Этот миф известен. Шукаллитуда совершил насилие над Инанной, тем самым жестоко оскорбил ее. В ответ Инанна мстит не только Шукаллитуде, но и всему человечеству. Действительно ли имело место насилия? Да, имело.

Вот что пишет в своей Истории Геродот[5]: Каждая вавилонянка однажды в жизни должна садиться в святилище Афродиты и отдаваться за деньги чужестранцу. …в священном участке Афродиты сидит множество женщин с повязками из веревочных жгутов на голове. Прямые проходы разделяют по всем направлениям толпу ожидающих женщин. По этим-то проходам ходят чужеземцы и выбирают себе женщин. Сидящая здесь женщина не может возвратиться домой, пока какой-нибудь чужестранец не бросит ей в подол деньги и не соединится с ней за пределами священного участка. Бросив женщине деньги, он должен только сказать: Призываю тебя на служение богине Милитте! Милиттой же ассирийцы называют Афродиту. Плата может быть сколь угодно малой, отказываться брать деньги женщине не дозволено, так как деньги эти священные. Женщина должна идти без отказа за тем, кто бросил ей деньги.

…Исполнив священный долг богине, она уходит домой…

Геродот сделал запись в своей книге, но в ней Афродита-Инанна названа почему-то Милиттой. В Месопотамии нет богини с таким именем. Почему Вавилоняне должны называть богиню Инанну-Иштар Милиттой? Но если подставить в труд Геродота одно слово, то текст кардинально меняется. Призываю тебя на служение богине из Милитты!– должен говорить чужеземец. Почему чужеземец? Да потому, что Шукаллитуда был чужеземцем для Инанны. И отсюда произошел этот позорный обычай ритуального изнасилования в Вавилоне. Женщины древнего мира стремились быть похожими на свою богиню, хотели испытать то, через чего она прошла, добровольно отдаваясь, похоти чужеземных гостей.

А теперь вспомним сочинение Страбона[6]. Процитирую его: …В особом почете культ Анаит у армян, которые в честь этой богини построили святилища в разных местах, в том числе и в Акилисене[7]. Они посвящают здесь на служение богине рабов и рабынь. В этом нет ничего удивительного. Однако знатнейшие люди племени также посвящают богине своих дочерей еще девушками. У последних в обычае выходить замуж только после того, как в течение долгого времени они отдавались за деньги в храме богини, причем никто не считает недостойным вступать в брак с такой женщиной.

Сразу бросается в глаза, что эти области древнего поклонения Анат-Анаит или Инанне находятся на севере, северо-востоке и востоке в радиусе ста пятидесяти километров от Мелиты.

А обычай этот необычайно древний. Если вы вспомните тексты глиняных табличек из архива Митанийского[8] вельможи Техип-Тиллы, то в них мы прочтем, что люди царского дома не имеют право обращать своих дочерей в храмовых проституток, служащих богине Инанне.

– Интересно, – сказал мистер Гирсон. – Очень интересно! Все то, что вы говорите вполне логично!

– Инанна отправляется из Мелита на Кипр, где обращается за помощью к Энки-Нептуну. Нептун и Инанна не простые люди, а скорее родовитые вожди, способные поднять народы и армии на борьбу и объявить войну Шукаллитуде. И война эта докатилась даже до Южной Месопотамии. А возможно и до Египта. Я бы сказал, что это первая мировая война в истории человечества. Вот что говорит миф Древнего Египта: Воскликнул Солнце-Ра – Боги-предки! Смотрите – люди, созданные из моего глаза, замыслили злые дела против меня. Скажите мне, что бы вы сделали на моем месте?

…Ра повелел своему Оку в образе Хатхор[9] отправится в пустыню и наказать жестоко дерзких людей.

Хатхор-Око приняло облик грозной, разъяренной львицы и получила имя Сохмет. Она отправилась в пустыню и разыскала людей. Шерсть ее заблестела, спина налилась кровью, лик засверкал на солнце, глаза засверкали огнем, взгляд загорелся, опаляя пламенем, как солнце. Полная ярости Хатхор-Сохмет бросилась на людей, убивая одного за другим, орошая пустыню кровью и разбрасывая вокруг себя куски мяса.

Осилила я людей! – прорычала грозная богиня – Хочу уничтожить я всех людей богам непокорных.

Она убивала людей и пила их кровь. Ужаснулся Ра, увидев какую бойню учинила Хатхор.

Существует Угаритский вариант мифа о богине Анат-Афродите. В нем рассказывается, что Анат устраивает пир на горе богов.

Украсив себя хной, она закрывает двери дворца и мстительно начинает убивать врагов Баала. Она истребила множество людей Востока и Запада. Она навешивает на себя руки, отрезанные у врагов, и ходит по колено в их крови. Не успокоившись, она начинает убивать также и простых людей…

Инанна отдала приказ и двое ануннаков разрушили Хамукар, прибежище Шукаллитуды. Таким, образом, все объясняется. Я почти уверен, что эти разрозненные мифы – лишь отголоски великих событий в Древнем мире, мистер Гирсон.

Профессор долго молчал, обдумывая услышанное.

– Сознаюсь, меня всегда занимал вопрос, почему среди главных богов Шумера не мужчина, а женщина Инанна является богиней войны? – произнес профессор. – Теперь я, кажется, это понял. И понимаю теперь, почему греческая Афродита, богиня любви, имеет эпитет Могильная! Инанна-Иштар-Анат-Хатхор, она же Астарта и Афродита, пролившая реки человеческой крови вполне заслуживает такого названия.

Мистер Гирсон в задумчивости походил по кабинету. Остановился и напрямик спросил своего гостя:

– Скажите откровенно, мистер Морроу, вы верите, что это подлинник?

– Я почти уверен в этом. Только не понимаю происхождение этой таблички. Она как будто из другого времени… Словно кто-то пытается дать нам ключ к разгадке древней тайны. Возможно… предположительно произошел какой-то временной сдвиг, анахронизм.

Это из области фантастики, в которую вериться с трудом… Но существование таблички вынуждает верить в это…

– Боюсь, что вы правы, мистер Морроу. Иного объяснения этому я подобрать не могу.

Гость посмотрел на часы.

– Извините, профессор, я вынужден покинуть вас. У меня самолет, должен спешить. Спасибо, что согласились выслушать меня. Знаете, тяжело носить в себе груз такого открытия. Табличку эту я оставляю на хранение вам. К сожалению, ей уже интересовались спецы из ЦРУ. Я надеюсь, что у вас она будет в большей безопасности.

– Я сохраню вашу табличку, мистер Морроу, – пообещал Алан Гирсон.

-

ЧАСТЬ I.

В СИЯНИИ ШИМИГЕ[10].

Я – Шаррукин, царь истинен, царь могучий.

Мать моя – жрица, отца я не видал.

Брат моего отца в горах обитает.

Град мой – Ацупирану, что лежит на берегах Пуратту.

Понесла меня мать моя, жрица, родила меня втайне,

Положила в тростниковый ящик. Вход закрыла смолою,

Бросила в реку, что меня не затопила.

Подняла река и понесла меня к Акки-водоносу.

Акки-водонос меня садовником сделал.

Акки-водонос воспитывал меня как сына.

Когда садовником был, богиня Иштар меня полюбила.

В пятьдесят четыре года на царстве был я.

Людьми черноголовыми я владел и правил

И поднимался я на высокие горы,

Преодолел я низкие горы,

Страну морскую я трижды осаждал

Дильмун победил я!

Тексты глиняных табличек царя Саргона Древнего.

Народ, забывший своё прошлое, не имеет будущего

Платон.

Глава 1.

Из дневника Бориса Свиридова.

03 декабря 2063 года. Царь Саргон, Шарру-кин – Истинный царь – Саргон Первый, Древний, Аккадский, (правил приблизительно в 2316 – 2261 гг. до н.э.), единственный царь, который имеет у историков три приставки к своему имени. Будучи бедняком, сумел привлечь к себе многих людей во время войны с соседним городом. Он узурпировал власть и стал царем, совершившим великие завоевания. Саргон-I не долго думая использовал древнюю легенду о Сатра и объявил себя воплощением Сатра в свое тело. Ему многие охотно поверили и пошли за ним. Многие правители в дальнейшем поступали так же. Например, Шульги царь Ура, царь Шумера и Аккада (2094 – 2046 гг. до н.э.), объявивший себя Ануннаком Энки и присвоившим себе его атрибуты. Легенды о деяниях Сатра из Вавилонского эпоса перешли и в библейский сюжет, где описывается чудесное спасение Моисея.

***

Конец лета 3206 года до н.э.

Недалеко от энеолитического города Мелит.

Альгант Келлис-Сонс и Сатра уже ближе к ночи приехали в селение горцев. При багровой полоске свете догорающего солнца на западе Келлис направился в центр селения. Их никто не задерживал. Келлис безошибочно определил дом вождя селения и без приглашения заехал во двор. Они спешились. Келлис думал. Разговора с вождем он не боялся, но прикидывал в уме, какие его могут ждать неожиданности. Сатра, не дожидаясь хозяина дома, стал во дворе распрягать своего онагра.

Скрипнула одна из створок вращающихся дверей дома и чей-то гортанный грубый голос спросил:

– Кто вы такие? Чего надо?

Келлис из-за темноты не мог разглядеть говорившего с ним человека, но на хурритском языке ответил:

– Мы путники и ищем почтенного вождя этого селения.

– Сколько вас? – продолжал настойчиво выспрашивать тот же голос.

– Нас двое.

– Неужели вы не могли подождать до восхода солнца? – неумолимо вопрошал невидимый в темноте человек.

Тут вмешался молчавший до этого Сатра. Его голос прозвучал резко и зло:

– Мы приехали издалека, и нас застала ночь в дороге. Мы устали, а ты, наверное, думаешь, что мы будем в темноте всю ночь сидеть в твоем дворе?! Разве так встречают гостей?

– Так вы в гости?

Было понятно, что говоривший с ними человек не знал, что ответить. После короткой паузы дверь со скрипом закрылась.

Келлис и Сатра еще не успели удивиться, как дверь снова открылась и блеснула полоска света. В проеме показался широкоплечий бородатый мужчина, который уже другим голосом произнес:

– Если вы в гости, то рад видеть вас! Мой слуга принял вас за грабителей.

– Если бы мы были грабителями, – на Сонрикс[11] произнес себе под нос Келлис, – то вы все уже были бы в царстве теней….

Но он дождался, когда Сатра закончит распрягать онагров, и они вместе проследовали в дом. Хозяин освещал дорогу глиняным светильником, в котором весело потрескивал жир. Усадив гостей за низенький столик и извинившись за то, что гостей ночью ему угощать нечем, вождь, тем не менее, приказал слуге поставить на стол большой кувшин с молоком и три глиняные чашки.

Отведав холодного козьего молока Келлис, Сатра и хозяин дома внимательно смотрели друг на друга. Хозяин выжидал. Он не знал своих гостей. Слуга присел за спиной хозяина. Келлис даже при плохом освещении увидел, что слуга рукой прикрывает обнаженный нож. Боится. Зря – подумал Келлис и незаметно улыбнулся краями рта. Если бы Келлис захотел убить хозяина, то тому не помогли бы и пятеро слуг, как бы вооружены они бы не были.

– Что вас привело ко мне в такое позднее время? – спросил хозяин после непродолжительного молчания, – Я вижу ты – Ростин!

– Тиниец – поправил Келлис.

– Росс или Тин, нам все едино, – отмахнулся хозяин, явно довольный своим ответом. И добавил: – Тинийцы к нам почти не заезжают. Ты занимаешься торговлей?

– Такие люди как я, не торгуют. В своей стране я имею право на ношение красной солнечной короны! Я – Альгант!

Хазанну[12] дома, как показало его длительное молчание, прекрасно знал, что у Ростинов означает такая привилегия. Носителей солнечной короны на Земле были единицы. Человек, носящий корону, был живым полубогом в понятии многих живущих, не считающих нужным разобраться в сложности этого права. К тому же короны были еще разных цветов.

– Я весь во внимании, Альгант! – уже много более почтительнее произнес вождь.

Келлис не спеша поставил на стол пустую чашку, поудобнее расположился на циновке и спросил хозяина:

– Скажи, почтенный вождь, твое имя Аутта?

Хуррит беспокойно заерзал и с некоторым недоумением, растягивая слова, ответил:

– Да, эверна[13], именно так меня зовут. Откуда меня знаешь?

Келлис отрицательно покачал головой.

– Мы не знакомы. Более того, мы никогда раньше не виделись. Но я хочу рассказать тебе, вождь Аутта, одну историю.

Когда-то давно, больше двадцати больших солнечных кругов назад я ловил рыбу на нашей многоводной реке Пуратту[14]. Загон для рыбы я поставил в зарослях, близко к берегу. И улов всегда меня радовал, давая мне пищу. И однажды, там, в зарослях тростника я нашел плетеную корзинку, в которой обнаружил маленького мальчика. Мальчик тот был необычен своей внешностью. Он был метисом, как я определил. Видно, что мать его была светловолосая и с кожей цвета молока, а отец смуглый, скорее всего хуррит. Я жил один и ребенок для меня мог стать обузой. Не знаю почему, но мне стало жаль его, и я вынул его из корзинки и унес в свой дом.

Этого мальчика я вырастил как собственного сына, научил владеть оружием, научил всему, что знал сам. Теперь, спустя много лет, этот мальчик вырос, стал мужчиной, и вот он находится перед тобой!

И Келлис отвел руку в сторону, показывая вождю Аутта сидевшего слева от него Сатра, который даже в одежде производил впечатление борца от игравших под кожей мускулов. Сам Сатра молчал, делая вид, что разговор ему совершенно не интересен.

Молодец,– подумал Келлис – Скрытен, терпелив, выдержан.

Напротив, вождь Аутта весь поддался вперед, с жадностью ловя каждое слово Келлиса.

– Я приехал, что бы отыскать его родителей, – продолжал Келлис. – Я рассудил так: селение, откуда приплыла корзинка с ребенком, должно находиться совсем недалеко. Иначе она не доплыла бы до моего дома и утонула, размокнув в воде. Я не думаю, чтобы его родители жили далеко от реки. А таких селений вдоль реки только четыре. В одном из них живут его родители. Я приехал к тебе, вождь, рассчитывая на твою помощь в поиске его отца и матери. Не поможешь ли ты мне, великий вождь, в этом деле?

Аутта, слушал Келлиса с явным удивлением, все время пристально рассматривал Сатра.

– Сколько солнечных кругов он живет с тобой? – спросил с интересом Аутта.

– Двадцать два, – ответил Келлис.

Услышав это, Аутта вдруг вскочил, и с криками: Билулу, жена, проснись!, исчез в соседней комнате. Слуга, недоумевая, вытащил спрятанный нож, но прибывал в бездействии.

Нашел я его родителей, – подумал Келлис – Это оказалось совсем не сложно. Конечно, тут важным обстоятельством послужило то, что я Альгант. А Альгант, думают они, все знает, все предвидит, все может, все умеет.

И он не ошибся. Из соседней комнаты слышались приглушенные вскрики и какая-то возня, и прошло совсем немного времени, как на пороге появилась еще не старая женщина с распущенными светлыми волосами. Взгляд ее заметался по комнате. Она увидела сидевших за столиком Келлиса и Сатра и пронзительно вскрикнула.

– Сын мой, – плача от радости крикнула она, бросаясь к Сатра. – Уггал! Я нашла тебя! Я родила тебя! Это я – твоя мать!

Сатра моментально вскочил на ноги и тоже пошел навстречу к матери. Вождь Аутта, появившийся следом, тоже с едва сдерживаемыми слезами, бросился обнимать сына. Из-за занавески выглянула молодая девушка, привлеченная суетой в соседней комнате. Несколько мгновений спустя в доме вождя все перемешалось.

Келлис, по-прежнему не вставая из-за стола, невозмутимо налил себе еще молока. Только незаметно для всех он промокнул увлажнившиеся глаза.

– Почему вы меня бросили? Почему? – все время восклицал с болью в голосе Сатра, обнимая родителей. В ответ он слышал только плач радости…

***

Утром Сатра словно преобразился. На лице у него блуждала мечтательная улыбка. Вождь Аутта и его жена ни на шаг не отходили от Сатра и в доме вождя откуда-то появившиеся люди начали готовить угощение. Запахло свежим хлебом и жареным мясом. По селению со скоростью ветра разнесся слух о чудесном возвращении домой сына вождя.

В дом Аутты без конца входили все новые и новые люди и поздравляли его с возвращением сына. Аутта казалось, стал выше ростом и важности в нем прибавилось. Он радушно принимал поздравления и звал всех вечером к себе на праздник. Он сказал Келлису, низко склонив голову:

– Спасибо тебе добрый человек, что ты вернул нам сына!

Келлис по-дружески обнял Аутту и произнес:

– Да будет сопутствовать вам удача. Я очень счастлив, что Сатра наконец-то нашел свою семью. Ты зачал его, я вырастил. Пусть между нами не стоит печать взаимной ненависти. Я тоже люблю его как сына. Мы оба его отцы, ты, надеюсь, это понимаешь?

– Конечно, дорогой друг! Проси у меня, что хочешь, я с радостью исполню твою любую просьбу, чего бы она мне не стоила!

– Хорошо! – согласился Келлис, – сегодня у тебя пир в честь возвращения сына. Моя просьба такая: пусть против Сатра выйдет кто-нибудь из твоих лучших бойцов в поединке. Посмотришь, на что твой сын способен. Я учил его.

– В поединке? – удивился Аутта. – Ты не знаешь, на что способны воины хурриты!

– Знаю! – молвил Келлис. – Сатра тоже хуррит. Но он прошел тинийскую школу рукопашного боя. Он победит твоих лучших бойцов. Я ручаюсь за это. Ты сам увидишь, что твоему сыну тут нет равных!

Аутта задумался. Он знал о стойкости воинов Росс, их боевой выучке. Каждый воин народа Росс без труда мог одолеть трех воинов горцев и даже выйти против пятерых. Ему не верилось. Неужели и Сатра такой?

– Я не хотел бы, чтобы Сатра получил увечье… – протянул вождь в некотором сомненье, – ведь он мой сын.

– Он не получит, – успокоил его Келлис. – Верь мне. Лучше берегись за своих бойцов!

Когда настал вечер, в доме Аутты начался пир. Гости пришли не только с селения Аутты, но из двух соседних селений.

Аутта объявил всем, что рад встрече со своим сыном, которого потерял много лет назад и поэтому у него сегодня большой праздник.Аутта расщедрившись, выставил два огромных кувшина в рост человека виноградного вина.

Гости с большим аппетитом поедали жареную баранину, пшеничную кашу с изюмом, мясо диких птиц, посыпанных обильно луком и кинзой, печеные яблоки, сыр и хлеб. Недостатка в пище никто не испытывал и все славили щедрость вождя Аутты.

Молодые девушки резво выскочили на свободную середину между пирующих и закружились в быстром танце. Их взяли в круг молодые парни и мужчины и, взявшись за плечи, образовали подобие хоровода. Причем во время танца мужчины специально громко портили воздух, что сопровождалось громким смехом зрителей.

Келлис хорошо знал обычаи хурритов. Это считалось в порядке вещей, и никто не смотрел на это как верх неприличия.

Скоро у гостей после обильных возлияний вин развязались языки. Везде послышались хмельные крики, смех. Некоторые начали тянуть заунывные песни.

Келлис изъяснялся свободно на хурритском языке и когда гости достаточно захмелели, преподнес жене Аутты Билулу ожерелье из лазурита, которое привело ее в полный восторг. Гости шумно начали выражать свое одобрение, на все лады, расхваливая подарок.

Такое ожерелье стоило целое состояние, и горцы завистливо поглядывали на шею Билулу, откровенно завидуя вождю. Аутта был очень доволен этим подношением, и словно вспомнив просьбу Келлиса, объявил:

– Мой сын готов сразиться в поединке с любым, осмелившемуся бросить ему вызов! На кинжалах или палицах или копьях!

Желающие нашлись сразу. Посрамить в поединке пришлого тинийца, которого многие видели в Сатра, казалось обязательным долгом для горцев. Однако старейшины трех селений проведя между собой краткий совет, отобрали только двух бойцов. Это были богатырского вида человека из соседнего селения и могучий борец из селения Аутты.

Аутта незаметно спросил взглядом Келлиса, на что тот также незаметно кивнул в знак согласия.

Аутта дал согласие и спросил первого единоборца об оружии.

– Палица! – Был краткий ответ.

– Без оружия! – сказал другой противник отозвавшийся биться. – Борьба голыми руками.

– Ладно, начинайте! – объявил Аутта.

Расставили факелы. Все смолкло. Глаза всех присутствующих гостей обратились в сторону бойцов.

Сатра вышел в круг и сбросил с себя праздничную накидку, оставшись в набедренной повязке. Почти все из присутствующих обратили внимание на атлетически-гармоничное тело Сатра, на переливающиеся мышцы под его кожей и закричали хором:

– Шуттарна[15]! Шуттарна!

Сатра вышел в круг, не спеша выбрал палицу, взвесил ее в руке и изготовился к бою. Он был невозмутимо спокоен. Его противник, усмехаясь, стал приближаться к нему. Сатра ждал нападения. Его противник был силен, и когда его палица молниеносно взметнулась вверх, воздух загудел. Страшный удар, направленный против Сатра не достиг цели. Сатра легко парируя удары, кружил вокруг противника. Вдруг Сатра выбросил вперед свое оружие и все зрители увидели, что палица его противника отлетела на несколько шагов в сторону. Обезоруженный хуррит начал пятится назад, прекрасно понимая, что против палицы Сатра он не выстоит. Но старейшины поступили мудро, немедленно объявили об окончании схватки.

Второй соперник Сатра уже понял, что борьба с таким противником будет не легкой и решил применить тактику выжидания. Сатра же ждать не стал, его походка была даже несколько ленивой. Приблизившись к поединщику, он резко метнулся к нему. Через несколько мгновений зрители увидели, что Сатра сидит на поверженном борце, который лежа на животе, вопил от боли.

Громкие крики восторга зрителей заглушили вопли побежденного.

– Шуттарна! Сатра!

Сатра легко вскочил на ноги и воздел к небу руки.

– Я не Сатра, я – Соторонс! – воскликнул сын Аутты.

Ночное небо, мигая звездами, словно ответило эхом:

– Сотор Ронс!

-

Глава 2.

Нельзя любить ни того, кого боишься, ни того, кто тебя боится.

Марк Туллий Цицерон.

Утром Аутта пригласил к своему столу Альганта Келлиса. В честь дорогих гостей на циновке было разложено вареное мясо с приправами из трав, зелень и ячменные лепешки.

Келлис, отведав немного мяса, поинтересовался у Аутта:

– Скажи мне, вождь, почему у тебя кроме Сатра и дочери Цаука больше нет детей?

– Все умерли во время черной болезни, которая внезапно обрушилась на наше селение. Тогда умерло очень много людей. Я в три солнечных круга похоронил своих двух дочерей и сына. А меня, старика, эта болезнь не коснулась, обойдя стороной. Не тронула болезнь и мою жену, Билулу и дочь Цауку.

Цаука, родная сестра Сатра, смутилась под взглядом Келлиса и по-девичьи низко опустила глаза. Хрупкая, худощавая, она держалась поначалу очень скромно и стыдилась смотреть на Альганта и на Сатра, еще не свыкнувшись с мыслью, что он ее брат.

Она была белокожа, как и ее мать, но волосы имела черные, что придавало ее внешности особое очарование. Цвет глаз Сатра и Цауки был одинаков: цвета меда.

– Могу ли я узнать, почему ты приказал отдать живого ребенка воде Пуратту? Мне известно, что подобным образом многие народы, живущие по реке на юг, хоронят своих мертвых. Но ребенок был жив и здоров.

Аутта потемнел лицом и тяжело вздохнув, посмотрел виновато на Сатра.

– Этого хотел не я, – глухо сказал он. И бросив взгляд на свою жену, добавил: – И не Билулу. Никто из нас не сделал бы по своему желанию ничего подобного. Нас заставили это сделать…

– Кто может заставить вождя поступить так? – взметнув брови вверх, спросил Сатра.

– Я, сын мой, – ответил Аутта, – тогда еще не был вождем. Теперь я могу рассказать все, а ты попробуй меня понять, почему все так случилось.

И Аутта начал свой рассказ:

– Я был сыном простого охотника. Мой отец охотился на различных диких зверей и никогда не был птицеловом. Ни барс, ни лев не могли совладать с ним. Он был силен как дикий вепрь, бесстрашен и очень ловок. Мы часто ели мясо, добытое им на охоте. Шкуры отец продавал в Симерк, в город Мелит. Мы не бедствовали. Потом я вырос, и отец стал часто брать меня с собой на охоту в горы.

Когда у меня стала расти борода, я впервые стал участником набега на соседей. Наш народ никогда не гнушался войной с другими народами. Война давала добычу. Я стал тоже ходить в набеги с отцом. Я воевал с соседями, сражался с кочевниками. Как-то раз нам сильно повезло. Мы спрятались среди деревьев и заметили приближение большого каравана кочевников. Кочевники были с семьями, они остановились недалеко от деревьев, где я терпеливо ждал сигнала к атаке. Мы атаковали кочевников внезапно. Их было больше, но мы одолели их. После жестокого боя, в котором мы перебили всех мужчин, способных носить оружие, начался обычный грабеж их имущества. Мы убили всех стариков, детей и женщин, оставив в живых только самых молодых и красивых. Мне досталась одна из пленниц. Это была Билулу. Позже она стала моей женой, но тогда она предстала предо мной как военная добыча.

Мои соплеменники вечером, после сытной еды, насиловали пленниц, а я не смог… Я, увидев Билулу, стал подобен мальчику, увидевшему в ночной тишине Луну, сошедшую с небес. Билулу была столь прекрасна, что я не посмел причинить ей зло. Я смотрел на нее, любовался ей и понял, что погиб. Моя страсть уступила место нежности…

Посмотри, Альгант, на мою дочь Цауку. Хотя она очень красива, но Билулу в ее возрасте была еще прекрасней.

Я слышал слезные крики, плач и стоны девушек, изнывающих от грубой похоти моих соплеменников и мне стало страшно. Я знал, что потом всех этих несчастных девушек убьют. Я не хотел терять Билулу, которую полюбил в одночасье. Я плохо знал язык кочевников, но я попытался, как мог объяснить ей, что ее ждет. Я мог ее отпустить, но одна в степи она неминуемо стала бы добычей диких зверей или разбойников из соседнего племени. Я не мог взять ее с собой. Кто смог бы понять мой поступок? И я решил бежать с ней той же ночью…

Келлис перевел взгляд на жену Аутта. Женщина безмолвствовала. По ее щеке катилась одинокая слеза. Сатра был неподвижен, но по тому, как играли желваки на его скулах, было заметно, что он сильно взволнован этим рассказом.

Аутта продолжал говорить:

– Я запряг двух онагров и никому не сказал ничего. Мы с Билулу тайно выехали из стана поздней ночью. Начались наши скитания по степи. Билулу долго чуждалась меня. Кто я был для нее? Спасителем? Нет, врагом, который принимал участие в истреблении ее родичей. Но я не был с ней груб и наконец, она поняла, что лишь из-за нее я покинул свой дом и свой народ.

Мы были беглецами, подобно несчастным изгнанникам. Дважды мне попадались на пути люди, которых за преступления выгнали из племени. Оба раза это оказались плохие люди, которые пытались убить и ограбить меня. Но я убил их сам.

Куда нам было идти? Ее род был истреблен полностью. Я боялся вернуться обратно. Неприкаянные мы бродили по степи, питаясь мясом диких птиц и зверей. Но вскоре похолодало, и начались дожди. Билулу была уже беременна, она ослабла и заболела. Опасаясь за ее жизнь, я решил вернуться обратно, к отцу. Я решил, что если меня не примут соплеменники или попытаются ее убить, то мне будет лучше расстаться с жизнью, защищая ее.

Но мой отец понял меня, понял мою страсть к прекрасной женщине и разрешил нам жить вместе в его доме.

Аутта обвел взглядом стены, не имеющие окон и потолок, развел руки в стороны и добавил: – Этот дом снова стал моим домом.

Отпив глоток вина, Аутта стал рассказывать:

– Соплеменники были удивлены, что я взял в жены дочь другого народа, но открыто никто не посмел выступить против. Надо мной тихо смеялись соседи, считая, что я лишился рассудка. Но мне было безразлично. Рядом со мной была женщина, которую я любил.

Прошел назначенный срок, и Билулу родила мальчика. Мы назвали его Уггал. Ребенок родился здоровым, и Билулу целыми днями и ночами возилась с ним. Я стал отцом и был счастлив.

Сатра-Уггал внимательно слушал, боясь пропустить хоть слово.

– Но счастье мое сломалось как сухая ветка, – говорил Аутта. – Как-то к нам явился Хранитель Жизни и сказал: Этот ребенок принесет несчастье всему нашему народу. Мы должны убить его! Я воспротивился, Билулу тоже. Мой отец и его брат поддержали нас. Зачем убивать этого мальчика, объясни нам, говорящий с Землей? Мы смотрели в огонь, – ответил он. – Тени умерших предков дали нам знамения. В пещерах мы говорили с ними. Они ответили, что пока этот ребенок будет жив, весь наш народ будет жить под проклятием Неба и его Ока. Хранитель Жизни сказал еще, что все другие дети, которых воспроизведет Билулу на свет, будут приняты в число людей нашего рода как равные. Но моего первенца нужно умертвить. Отнесите его в горы, – сказал напоследок Хранитель Жизни. – Там его съедят хищные звери, и на вас не будет тяготеть пролитие крови.

Всю ночь мы проплакали, не зная, что делать. Но Дадраунга сказал…

– Дадраунга? – перебил, переспрашивая Келлис. – Я не ослышался?

– Да, – подтвердил Аутта. – Дадраунга. Это брат моего отца.

– Я очень хорошо знаю это имя, – сказал Келлис.

– Теперь это имя знают все! – согласился Аутта.

– Говори дальше, – попросил Келлис.

Аутта вернулся к своему рассказу:

– Дадраунга сказал так: Хранитель Жизни, если мы не исполним его требование, ополчит на нас весь род и все равно добьется своего. Нас несколько мужчин, но мы не выстоим против многих. Нас убьют, и погибнет Билулу и ребенок. Но убивать беззащитного ребенка, оставив его на съедение диким зверям и стервятникам – очень плохо. Лучше отдать его реке Пуратту. Если Земля-женщина, богиня которой мы поклоняемся, не захочет его смерти, то ребенок не погибнет. Положим его в корзинку, пусть плывет вниз по течению. Может быть, люди другого племени найдут его и спасут от смерти. Если же этого не случится, то даже боги не в силах защитить его, и участь его предрешена.

У нас не было выбора, и мы согласились. Под утро мы завернули нашего годовалого Уггала в холст, положили в просмоленную корзину и пустили по течению. Наши сердца обливались кровью, мы стояли и смотрели вслед, пока корзинка не исчезла в дали…

Хранитель Жизни успокоился, когда не нашел нашего Уггала в доме и в поселении.

Мы выспрашивали всех караванщиков о приемных детях, надеясь, что Уггал жив. Но никто ничего не знал, никто не обнадежил нас доброй вестью.

Поэтому мы обрадовались, когда ты, Альгант, привел в наш дом моего живого и здорового сына Сатра.

– Где живет Хранитель Жизни? – спросил Сатра.– Я хочу видеть его!

– Зачем он нужен тебе? – опешил Аутта.

– Я хочу вернуть долг человеку, обрекшему меня на смерть! – твердо сказал Сатра. – Он, перед тем как я убью его, все мне расскажет. Я узнаю, почему маленький мальчик, который даже не умел ходить, вдруг стал проклятием целого народа!

– Что ты! Что ты! – испугался Аутта. – Не смей даже думать об этом!

– Почему? – удивился Сатра и добавил пренебрежительно:

– Он боец сильнее, чем я?

– Нет, – возразил отец. – Не в этом его сила. В руках Хранителей Жизни большая власть. Их слушают люди, и они легко направят гнев народа в нашу сторону.

– Аутта прав! – заключил Келлис. – Сатра, не спеши со своим решением. Мы узнаем это, но не сейчас, а позже. Один ты ничего не сделаешь.

– Мой названный отец! – произнес Сатра, смотря на Келлиса. – Разве ты не поможешь мне?

– Помогу, конечно, – размеренным тоном сказал Келлис. – Но дай мне время узнать замыслы наших врагов.

– А что для этого нужно? – вмешалась в разговор мужчин молчавшая все время Цаука. – Ты, Альгант, пойдешь для этого в горы?

На нее зашипели Аутта и Билулу.

– Пойду! – подтвердил Альгант. – Только я знаю точно, что Хранители Жизни сами найдут Сатра и произойдет это быстрее, чем вы думаете.

Аутта почесал голову и крякнул с досады:

– Очень плохо! Совсем плохо.

– Твоя дочь Аутта хочет стать Хранителем Жизни? – спросил Келлис, посматривая на девушку.

– Да, – оживился Аутта. – Это мало кому по силам. Прошу не осуждай ее за то, что она вмешалась в разговор мужчин.

Келлис слабо улыбнулся.

– В моей земле слова Цауки были бы большой дерзостью. Но не больше. Только мне, так давно не жившему среди людей моего народа, к этому не привыкать. Значит нужно сделать так, чтобы Цаука стала Хранителем Жизни? Ну что же. Я помогу ей в этом, смогу раскрыть ей все тайны ваших жрецов и некоторые тайны Ур-Ана[16].

Аутта и Билулу переглянулись.

– Альгант, – произнес Аутта. – Ты действительно обучишь ее говорить с Землей-женщиной?

– Научу, – пообещал Келлис.

У Келлиса, как впрочем, и у каждого живущего человека, были далеко идущие планы, но он не стал их рассказывать Аутта и его семейству.

-

Глава 3.

Сатра вышел из-за каменной ограды на дорогу, которая проходила через все горское селение. Селение было значительное. Домики стояли недалеко друг от друга, вытянувшись в ряд вдоль горной дороги. Между домами цвели плодоносящие сады, раскинулись небольшие огороды и пестрели поля с прорастающими посевами.

Жизнь селения его мало интересовала. Он даже с какой-то брезгливостью смотрел, как за оградой соседнего дома женщина старательно очищает баранью шкуру от остатков жира.

Мимо него, поздоровавшись, прошагал поселянин, ведя на веревке онагра с нагруженным на него хворостом. Сатра ответил, перевел взгляд на горы.

Он воин, это не его ремесла.

Он прикоснулся к знаниям Альгантов. Из всего народа хурритов он был единственным, кто обладал знаниями Уранидов, больше всех знает о Мироздании. Он умеет читать некоторые формулы на языке Соннат – огненные словеса. Не один хуррит на много дней пути вокруг не знает о величии Таннос. Сатра знает. От этих мыслей ему стало печально.

Он всю свою жизнь мечтал увидеть своих родителей. Альгант Келлис никогда не скрывал от него, что он – приемный его сын. Теперь мечта Сатра сбылась. Он вернулся под кров своих предков. Но не испытал большой радости. Что его ждет в доме родителей? Ничего интересного.

Он умеет бить стрелой и дротиком диких зверей, может сбить из пращи птицу на лету. Он хорошо владеет острогой, а значит, всегда сможет наловить себе рыбы на ужин.

Келлис никогда не занимался мотыжным земледелием, объясняя это тем, что для Альганта это занятие ниже его достоинства.

Поэтому они редко вкушали хлеб, который выменивали у торговцев за шкуры убитых барсов.

Но небольшой сад у Келлиса был, в котором в изобилии росли смоквы и оливки. Был и виноградник, снабжавший их изюмом и вином.

Впрочем, Келлис редко употреблял вино, говоря, что это удел низших. Вино Сатра пробовал, но беря пример с названного отца, старался его не пить.

Сад и виноградник не требовали большого ухода, а охота давала сытное мясо. Келлис старался меньше времени уделять труду, используя его для укрепления тела и воинских упражнений. В этом была прямая необходимость. Их дом стоял вдали от других поселений, и часто случалось, что на них нападали бродяги. Келлис был к ним беспощаден. Но убив очередного пришельца, сразу забывал об этом. Сатра заметил это.

Пять монколосолан назад Сатра тоже пришлось убить человека. И не одного, а трех одновременно. Около полутора десятков врагов попытались расположиться в их доме. Келлис доказал, что он Альгант, убив шестерых. Троих Сатра застрелил из лука. Остальные обратились в бегство. Сатра тогда вытащил нож и добил всех, кто подавал признаки жизни. Они с Келлисом несколько раз сопровождали суда торговцев с грузом. Ему пришлось участвовать в двух стычках с кочевниками. Он научился сражаться и стал воином.

Теперь оглядывая селение, Сатра понял, что здесь его ждет спокойная, размеренная жизнь охотника или пастуха. Сатра недовольно скривил губы, невольно представив себя в роли погонщика баранов. Нет, он воин! Он никогда не сможет быть пастухом.

– Сатра! – услышал он голос своей сестры.

Цаука догоняла его и скоро пошла рядом с ним.

– Хочешь, я покажу тебе наше селение? – предложила она.

– Покажи, – согласился Сатра.

Цаука повела его по дороге, показывая на дома, и попутно рассказывала, кто тут живет, чем люди занимаются. Оно подробно рассказывала обо всех жителях селения, даже упоминала их желания и мечты.

Она болтала, не переставая, и когда село было пройдено, Сатра уже все знал про всех.

– А здесь у нас родничок! – сказала Цаука, указывая на горную расщелину. – Вода в нем даже летом холодная и прозрачная как слеза. Отсюда часто берут воду наши соплеменники. А вечером сюда приходят влюбленные. Здесь очень красиво по вечерам, особенно когда Луна освещает своими бледными лучами горы.

– А ты тут бываешь вечерами? – спросил сестру Сатра.

– Нет, я не хожу сюда вечером.

– Почему? Тебе никто не нравиться?

– Теперь, наверное, я буду ходить сюда… – неуверенно произнесла Цаука.

– С кем же? – поинтересовался Сатра.

– Я еще не уверена, что понравлюсь ему, – тихо произнесла она, отворачивая лицо от брата.

Сатра вдруг негромко рассмеялся.

– Это Альгант Келлис? Я угадал?

Она резко повернулась к нему:

– Кто тебе это сказал?

Сатра по-доброму взглянул на раскрасневшуюся от волнения Цауку, произнес:

– Никто. Но не трудно догадаться. В селении появляются два новых мужчины. Один из них я, твой брат. Второй – Келлис. А ты не знаешь, нравишься ли ты мужчине. Значит, речь идет о нем.

Цаука опустила голову и призналась:

– Когда я видела твой поединок, я поняла, что Альгант, обучивший тебя, очень сильный воин. С ним мне будет безопасно. Он много умеет, много знает и совсем не старый.

– Это правда, – согласился Сатра. – Он больше чем воин. Но он стар для тебя, сестра. Выбери лучше другого мужчину.

Цаука снова вспыхнула:

– Ничего он не старый. Он – Альгант. Бессмертный. Разве плохо испытывать страсть к бессмертному?

Сатра покачал головой, не соглашаясь с ней:

– Сестра, ты не все понимаешь. Ему сорок шесть больших солнечных кругов. Хотя он выглядит много моложе. Он по возрасту равен нашему отцу. Келлис такой же человек, как и все другие. Он не бессмертен. Бессмертно лишь его сознание, но не тело.

– Ну и что? – воскликнула девушка. – Пускай ты прав десять раз, но он нравиться мне. Я хочу слушать его, видеть его рядом, чувствовать его тело, испытать его ласки. Я хочу, чтобы он обнимал меня, испытывал страсть ко мне.

Цаука не умолкала:

– Знаешь, брат, что ты не можешь понять? Он воин и умеет сражаться! В битве он отдает себя без остатка. Значит и в любви он такой же! Он способен дать волю чувствам, как никто другой!

Сатра молча, слушал признания Цауки, отмечая про себя, что об этом он никогда не задумывался. А она не унималась:

– Брат мой, помоги мне. Скажи, как мне завоевать его сердце, как сделать так, что бы я понравилась ему? Что для этого нужно? Я готова на все, только скажи, что мне делать? Ты же хорошо его знаешь!

– Знаю, конечно, – Сатра потер лоб. – А ты подумала, что скажет отец?

– Когда наш отец полюбил нашу мать, ему было безразлично, что скажет его отец, – парировала Цаука. – А что скажешь мне ты?

Сатра задумался. Все это было для него очень сложным. Семейные отношения и связывающие нити родства племя ему были известны лишь понаслышке.

– Я боюсь, сестра, что Келлис скоро оставит меня. Что ему тут делать? Он – Уранид и у него своя жизнь. Все Альганты выполняют в жизни миссии. Мне неизвестна миссия Келлиса. Поэтому он может остаться глух к моим словам, а тебя совсем не заметить.

– Что значит миссия?

– Это Судьба, рок, предначертание бога Ану. Не такая жизнь, как у наших соплеменников: есть, спать, пасти овец, родить детей… У него большая цель, к которой он стремиться всю жизнь и которую обязан исполнить.

– А ты можешь узнать ее?

– Попробую, – произнес Сатра. – Я думаю, если он взялся обучить тебя слышать голос Земли, то какое-то время он будет жить у нас. У тебя есть время, что бы ему понравиться.

Цаука улыбнулась.

– Мы вступаем в войну с Хранителями Жизни, – продолжал Сатра. – Мне будет нужна твоя помощь. Сестра, Цаука, если ты научишься говорить с Землей, то ты мне сильно поможешь. И Келлис должен остаться моим другом. Понимаешь?

– Заговорщики мы! – лукаво произнесла она.

– Наверное… Нет, мы – союзники! – уточнил Сатра. – Запомни первое и главное: не проговорись никому. Меньше говори и больше слушай.

– Я понимаю!

Сатра с интересом посмотрел на Цауку и сказал:

– Я очень хочу, что бы ты была счастлива, сестра. Келлис, я думаю, не откажется от тебя, если ты сама не отвернешься от него.

Лицо Цауки порозовело от нахлынувшего волнения:

– Нет, можешь быть за это совершенно спокоен, не отвернусь. Благодарю тебя, брат мой.

После этого разговора, который сблизил их, брат и сестра почувствовали друг к другу взаимную приязнь и симпатию. Они оба оказались прямолинейны, импульсивны и прекрасно понимали, что могут помочь друг другу получить желаемое.

Сатра действительно боялся, что Келлис теперь оставит его. Сатра прекрасно понимал, что теперь Келлис ему будет нужен как никогда. Меньше чем советник, но больше как Уранид, который способен возвысить его в хурритском народе и с помощью своего величия поднять к звездам.

Честолюбивые мечты! Конечно, Сатра понимал, что Келлис хотя и является Альгантом, но народу хурритов совсем не нужно его Звездное учение. Эти знания для его соплеменников были не особенно важны. Но может быть, в дальнейшем, это будет нужным. Если Цаука станет говорящей с Землей, а Келлис его советником, то положение его будет прочно.

А пока Келлис всего лишь очень сильный воин, против которого не устоят восемь противников. Это тоже очень важно. Хранители Жизни будут с оружием в руках отнимать у Сатра жизнь. Без Келлиса он может не совладать с ними.

Как хорошо все обернулось для него. Цаука почему-то вдруг сама захотела видеть себя женщиной Альганта. Хотя ее можно понять.

Альгант для нее живое воплощение Ану, сошедшее на Землю. Хотя, если Келлис жениться на его сестре, то он вынужден будет остаться в его племени. Как сказать Альганту, что бы тот взял Цауку в жены?

Глава 4.

Вижу бороду, но не вижу мудреца.

Авл Геллий, древнеримский писатель.

Келлис не давал Сатра расслабляться и наслаждаться отдыхом. Ежедневно они уходили в горы и подолгу сражались друг с другом палицами и топорами.

Пока они проводили свои поединки, Цаука училась слушать горы, а точнее голос Земли. Келлис произносил длинные фразы на Соннат и оставлял ее в одиночестве.

Цаука, услышав формулу-приказ на непонятном никому языке, произносимую Альгантом, превращалась в сомнамбулу, она ковыляла как пьяная и замирала с полуприкрытыми глазами. Это повторялось ежедневно. Келлис, закончив учебный поединок, спешил к ней и произносил другую формулу на языке Соннат, которая возвращала девушку к жизни, приводя в нормальное состояние.

Как много раз, Цаука сбросила с себя оцепенение, ее невидящие глаза, наконец, рассмотрели лицо внимательно глядевшего на нее Келлиса.

– Ты здорова? – спросил с тревогой Келлис.

– Да, – встрепенулась она.

Сатра, подошедший сзади присел на камень и взирал на сестру, которая медленно приходила в себя, выбросив из своего сознания тяжелый, как каменная глыба, Соннат.

– Я сегодня слышала голос Земли, – произнесла она, вытирая капельки пота со своего лба краем легкого покрывала, защищающего голову от палящего солнца.

Келлис довольно кивнул, попросил:

– Скажи, что ты слышала?

– Голоса. Они часто произносили имя моего брата. Голосов было несколько, и все они были разные. Они спорили. Потом решили, что Сатра надо убить. Послать людей, которые убьют его.

Келлис напряг свое сознание, опутывая окружающее пространство невидимыми спиралями, которые проникали через скалы и равнины, и стал ждать. Одна спиральная нить скоро вернулась к нему с ответом. Он словно очнулся и произнес:

– Сатра, твоя сестра действительно слышала голос Земли. Она права. Наши враги приближаются. Их меньше двух десятков, но не все из них воины. Некоторые из них – Хранители Жизни. И они идут за твоей головой.

Сатра усмехнулся.

– Я давно ждал этого. Ваше Постоянство, я хочу сам поговорить с ними, – произнес Сатра.

– Конечно, – разрешил Келлис. – Надеюсь, что лучников среди них нет. Цаука, ты отойди подальше. Это разговор и битва мужчин.

Цаука бросая тревожные взгляды на Сатра и Келлиса, безропотно подчинилась и поспешила отойти подальше.

– Вон они! – показал рукой Келлис.

Сатра привстал с камня, на котором он отдыхал после поединка.

На тропинке, между кустами шибляка показался человек, за ним еще один, третий. Пришельцы шли по одному длинной вереницей и подходили не спеша к Келлису и Сатра. Сатра с неприязнью смотрел на них. Вот они, Хранители Жизни! Кровожадные шакалы!

Пришедшие выстроились полукругом, нервно сжимая в руках оружие: кремневые топоры и короткие копья с каменными наконечниками.

Сатра и Келлис стояли рядом. Оружие их находилось за поясом, что позволяло не сомневаться в их добрых намерениях.

К ним вплотную приблизился невооруженный седобородый старик в длиннополой льняной одежде с ожерельем из кварца. Старик лениво взглянул на Келлиса:

– Люди утверждают, что ты – Альгант? – спросил он без насмешки, но, не высказывая никакой должной почтительности.

– Я действительно Альгант! – вскинул подбородок Келлис. – А кто такой ты, осмелившийся задавать мне вопросы в землях Симерк?

– Я – Старший Хранитель Жизни, – ответил, чуть помедлив седобородый. – У нас нет имен. Но ты, Альгант, нам не нужен. Можешь идти туда, откуда пришел. Никто не хочет нанести тебе обиду. Мне нужен не ты, а Сатра…

– Что тебе от меня нужно? – вступил Сатра в разговор. – Я слушаю тебя, старик с белой бородой. Говори!

Хранитель Жизни, сожалея, покачал головой:

– Твоя жизнь, и ты пойдешь с нами.

– Ты хочешь забрать мою жизнь? – словно искренне удивился Сатра. – Но я не знаю тебя и никакого зла я тебе не мог сделать.

– Ты сделаешь много зла, – рассматривая лицо Сатра, не согласился Хранитель Жизни. – Но не мне, нашему народу.

– Откуда ты знаешь это? – спросил Келлис. – Кто может знать, что случиться завтра?

– Земля-мать, которой мы поклоняемся и которую чтим, – невозмутимо ответил жрец.

– Я бывал во многих землях, – быстро сказал Сатра, – и никто, никогда не пытался забрать мою жизнь. Ты хотел, старик, что бы я умер младенцем. Но Земля-мать не дала мне погибнуть. Ты пришел во второй раз. Может быть, ты ошибся?

Сатра недобро усмехнулся и насмешливо спросил:

– Или надышался вонючего дыма, от которого у тебя помутилось в голове?

– Я никогда не ошибаюсь! – гневно вскричал Хранитель Жизни и, взмахнув рукой, крикнул:

– Люди…

Он хотел крикнуть: Люди, хватайте его, но не успел. Сатра ударом могучего кулака сбил жреца с ног и вырвал из-за пояса боевой бронзовый топор. В другой руке Сатра появился медный нож с широким лезвием и в один прыжок он оказался во всеоружии рядом со спутниками Хранителя Жизни. Все это произошло стремительно быстро, что никто ничего не успел понять. Сопровождающие Хранителя Жизни люди даже представить себе не могли, что Сатра осмелиться оказать сопротивление и первым возьмется за оружие. Поэтому они лениво стояли и ожидали приказа. Но Сатра опередил их.

Но его, в свою очередь, опередил Келлис, использовав силу и умение Альганта. Когда Сатра только заносил нож для удара, два врага уже были повержены Келлисом, который с быстротой молнии наносил пришельцам смертельные раны топором.

Враги опомнились слишком поздно: Хранитель Жизни лежал без памяти на камнях, а вокруг истекали кровью восемь их спутников.

Келлис и Сатра держа в руках окровавленное оружие, медленно двинулись к врагам.

Восемь оставшихся невредимыми противников сбились в тесную кучку и готовились к битве. У троих из них вообще не было оружия.

Слуги Хранителя Жизни струсили, поняв, что победа может достаться им слишком дорогой ценой. Но в глубине души они уже знали, что победить им никаким образом не удастся и их путь окончен – они уйдут сейчас в темные глубины Земли.

– Это кейторы! – шептали они, нервно облизывая губы.

О кейторах среди горцев ходили легенды. Их практически невозможно одолеть в поединке один на один. Даже трое не могли победить кейтора.

Сатра и Келлис продолжали сближаться с противниками с твердой решимостью уничтожить врагов.

– Остановитесь! Я вам приказываю! – вдруг раздался молодой женский голос и все невольно повернули головы. На камнях стояла Цаука, держа руки ладонями к земле.

– Прекратите ненужное смертоубийство, слушайте, что вам говорит Старший Хранитель Жизни!

Сатра отвёл взгляд от сестры и наблюдал за врагами. Келлис быстро понял, что что-то произошло с Цаукой. Цаука легко спрыгнул с камня и, показывая всем пустую ладонь прижала её к стоявшему дереву, крикнув:

– Смотрите сюда!

И вдруг ствол дерева оказался объят пламенем, от которого Цаука поспешно отдёрнула руку. Люди Хранители Жизни в испуге попятились.

– Стойте, где стоите! – повелительно крикнула Цаука. – Это вам приказываю я – новый Хранитель Жизни! Если я лгу, попробуйте сдвинутся с места.

Сатра осторожно поднял ногу и сделал лёгкий шажок. Келлис прищурив глаза, глядел на Цауку. Зато все остальные начали дергаться, пытаясь поднять ноги, которые у них словно приросли к земле.

– Что со мной? Я не могу ходить! – кричали они с ужасом.

– Я отпускаю вас! – смилостивилась Цаука. – Теперь земля, которая дала мне силу и власть, больше не держит вас!

Прислужники Хранителей Жизни попадали на землю, ощупывая свои ноги, и бросая взгляды на горящее дерево, со страхом смотрели на Цауку.

– Теперь я новый Хранитель Жизни, – снова произнесла девушка и все кроме Сатра и Келлиса встали перед ней на колени. Цаука собиралась ещё что-то сказать, но пошатнулась и промолчала.

Келлис быстро произнёс:

– Убирайтесь прочь! И расскажите всем, что вы здесь видели. Вон отсюда!

Хурритам не нужно было повторять дважды. Побросав оружие, они бежали, радуясь, что остались живы. Сатра шагом двинулся за ними, желая, убедится, что враги правильно поняли команду Альганта.

Келлис быстро подошёл к Цауке и едва успел её подхватить. Девушка, невзирая на жаркое солнце, была холодна, её зубы выбивали дрожь. Келлис осторожно положил её на землю и прижал свою ладонь к её животу. Он сидел рядом с ней, задрав голову вверх чувствуя, что её тело медленно согревается. Цаука с трудом открыла глаза и попыталась улыбнуться. Но её улыбка вышла вымученной, она тихо прошептала:

– Ты отдаёшь мне себя?

– Свои силы, – поправил Келлис.

Вернулся Сатра. Едва взглянув на лежащего по-прежнему без сознания Хранителя Жизни, спросил:

– Что такое случилось с Цаукой?

Келлис встал с колен.

– Она слишком устала, делая чудеса.

Сатра всматриваясь в бледное лицо сестры, произнёс с уважением:

– Не думал, что она умеет такое!

Потом обратился к Келлису:

– Альгант, почему ты никогда ничего подобного не делал раньше?

– В чём разница между пшеничной и ячменной лепёшкой? – вопросом на вопрос ответил Келлис.

– Пшеничная лепёшка вкуснее! Разве не верно? – рассудил Сатра.

– Так могут отвечать маленькие дети, – поучительно произнёс Келлис. – Сатра, я тебе это уже объяснял. Но я повторю, что та и другая лепёшка – хлеб. Но хлеб разный. Потому что он сделан из семян различных растений. Люди тоже разные и то, что Цаука заморочила людей твоего народа, не получилось бы, если перед ней были бы россы или тинийцы. Ты видел горящее дерево?

– Да!

– Иди и посмотри на него вблизи. На нём кора целая, нет даже следов огня…

Сатра быстро достиг дерева и долго изучал ствол, который он видел объятый пламенем. Но не найдя никаких признаков горения, вернулся слегка разочарованный.

– Я видел горящее дерево своими глазами, – расстроено сообщил он. – Оказывается, этот пожар Цаука устроила лишь в моих мыслях!

– Она доказала сегодня, что получила силу земли, – сказал Келлис.

Сатра, потеряв всякий интерес к дереву, направился к Хранителю Жизни, который начал шевелиться и постанывать.

– Ваше Постоянство, – произнёс Сатра. – Может быть мне лучше прикончить этого злобного пса?

Келлис обернулся на зов, попросил:

– Свяжи его. Позже решим, сбросить его со скалы или сунуть в дупло к диким пчёлам. Он не всё рассказал.

Сатра достал сыромятный ремешок, ловко связал руки старику и, пиная его ногами, заставил подняться и идти в сторону горной расщелины. Там он связал Хранителю Жизни ноги и вернулся к Келлису. Цаука уже пришла в себя полностью. Келлис поил её водой из деревянной чашки, другую протянул Сатра. Озабоченно сказал:

– Мы должны решить, что делать дальше. Мы убили восемь прислужников жрецов и взяли в плен главного Хранителя Жизни. Люди твоего народа могут нас не понять…

– Я помогу, – привстала с земли Цаука, отряхивая на себе короткое платье.

– Как? – спросил Сатра.

– Надо, чтобы старейшины нескольких селений явились сюда завтра утром. Надо обвинить жреца в таком преступлении, чтобы его возненавидели все. Всё остальное я сделаю сама…

– Понимаю, – усмехнулся Келлис.

Сатра посмотрел на сестру:

– Ты околдуешь их на время?

Цаука молча кивнула. Келлис немного подумал и обратился к Сатра:

– Сейчас ступай к своему отцу и расскажи, что здесь произошло. Потом пусть он пошлёт гонцов к вождям соседних поселений и именем главного Хранителя Жизни предложит им явиться сюда утром со своими людьми. После того как гонцы уедут, вернёшься сюда. Возьми с собой для нас еды и две-три шкуры. Мы останемся здесь до прихода людей. Если у нас ничего не получится, из селения мы не сможем уйти живыми. А здесь всегда есть возможность спастись.

Сатра обвёл глазами поле битвы.

– Я пока уберу мёртвые тела, – успокоил его Келлис. – Хотя это занятие мне не особо нравится.

Сатра ушел, легко ступая по каменистой дорожке. И скоро исчез в зарослях.

Обратно, нагруженный едой и одеждой, Сатра явился только под вечер, когда заходящее солнце уже коснулось вершин гор. Келлис слишком хорошо знал его, и едва взглянув в его лицо, понял, что всё получилось, как они задумали. Подтащив к костру, который развёл Келлис, еду, Сатра нанизал на прутья жареное мясо. Положил его в костёр, чтобы согреть.

– Как наш пленник? – спросил он. – Он ничего не говорил?

– Говорил слишком много! Пришлось заткнуть ему рот! – ответил Келлис. – Он надоел мне своими криками и бранью, обещая мне тысячи смертей, хотя мне и одной вполне достаточно.

– А ты Цаука как?

– Моя душа поет как птица, – ответила она. – Мне очень хорошо с Альгантом – он такой добрый и заботливый.

Келлис неопределённо хмыкнул.

– У меня нет детей, зато теперь я вынужден заботиться о двоих.

– Неправда! – возразила Цаука. – Обо мне заботиться не нужно. Я уже взрослая и хочу замуж.

– Твоя свадьба ещё впереди, – сказал Келлис.

– Да! Она уже будет скоро! – сказала Цаука. – Я слышала голос Земли.

– Ты уже знаешь, кто будет твой муж? – спросил Келлис.

– Знаю. Нельзя изменить неизбежное будущее, которое уже выстроилось в спираль времени. И он, мужчина, которого я жажду, женится на мне обязательно.

– Почему ты так думаешь? – поинтересовался Келлис. Он отметил про себя, что Цаука очень быстро переняла от него манеру разговаривать, вставляя в свою речь ранее неизвестные ей слова и понятия звездных людей.

– У него не будет другого выбора! – твёрдо заявила Цаука.

– Это смелые слова, – произнёс Альгант и добавил:

– Мне остаётся только пожалеть этого мужчину. – Нелегко будет простому человеку жить с женщиной, у которой такой дар.

Цаука с улыбкой закончила разговор, сказав только:

– Он не будет жалеть об этом, потому, что будет счастлив.

Сатра вытащил из огня шашлык, и все молча и дружно стали есть хрустящее на зубах баранье мясо, посыпая его солью. Цаука разлила в чаши слабое вино из кожаного меха, который принес из селения Сатра.

Наконец Сатра удовлетворённо похлопал себя по животу и сказал:

– Всё, я сыт! Хочу перед сном поговорить со жрецом. Я его сейчас сюда приведу.

– Если ты его хочешь мучить, лучше не нужно его сюда приводить, – сказала Цаука. – Не хочу его видеть!

– Хорошо, сестра. Я поговорю с ним один на один.

Сатра, запалив в огне костра смолистую ветку, ушёл.

У костра остались Цаука и Келлис.

– Альгант, я могу спрашивать тебя, о чём пожелаю? – поинтересовалась девушка.

– Можешь, только если я смогу тебе ответить. Моих знаний может быть недостаточно для правильного ответа.

Цаука сидела с другой стороны костра, поджав одну ногу под себя, а на вторую согнутую в коленке положила руки и опустив на них подбородок. При этом её платье открывало небольшую часть белоснежной кожи ноги, на которую мужчины очень любят смотреть.

Остальное было скрыто ночным мраком, но при слабых бликах костра возник именно тот контраст зовущего к себе обнажённого тела, частично скрытый тканью одежды, от которого у настоящих мужчин пересыхает во рту. Келлис даже поперхнулся от открывшегося ему вида, и на мгновение кровь ударила ему в голову, на краткий миг лишая Альганта сознания.

Он отогнал от себя навязчивую мысль о желанной близости и столкнулся взглядом со смеющимися глазами Цауки.

– Я пробудила у тебя желание? – вдруг просто спросила она.

Альгант не выдержал её взгляда, смутился и опустил вниз глаза.

– Тинийцы умеют видеть красоту женщины, как никто другой. Я тоже тиниец.

– Почему же ты смущаешься от этого?

– Не знаю, – Келлис был в совершенном смятении.

– Объясни мне и я пойму. Я всегда понимаю, когда ты мне что-то объясняешь или рассказываешь.

– Ты из другого народа, – сказал Келлис. – Ты женщина фиолетовой полосы радуги, а я человек красной полосы. Мы очень разные.

Он замолчал, не желая обидеть девушку правдой. Цаука пристально следила за лицом Альганта.

– Я расчесывала сегодня волосы, – вспомнила она. – И пока я не закончила, ты следил за мной, не отрывая от меня взгляда.

– Ты делала это очень красиво.

– А может быть это что-то другое? – она не дала ему ответить. – Когда ты только пришел к нам в дом, ты не замечал меня первые два Солнечных круга. Потом ты вдруг захотел обучить меня слушать голос Земли. Почему? Зачем? Теперь, когда я постигла это умение, твой взгляд неустанно преследует меня, чтобы я не делала. Я же вижу и чувствую его. Но ты можешь не говорить мне ничего. Я знаю твой ответ.

– Да, теперь ты его знаешь, – признался Келлис. – Но только ты все равно хочешь услышать его от меня.

– Да, хочу. Почему ты этого не говоришь мне?

– Завтра, если твой народ признает Хранителя Жизни человеком, совершившим преступления, я скажу тебе слова, которые ты жаждешь услышать. Только спираль жизни бывает, ломается раньше, чем человек успеет подумать об этом. Что случиться завтра, никто не может знать, ни я, ни Небо, ни Земля.

– Земля сказала мне, что с тобой и мной ничего не случиться плохого, – заверила Цаука и повторила: – Это мне сказала Таэслис, мать-Земля.

Тишину ночи прорезал крик жреца. Прозвучал он так внезапно, что Келлис даже вздрогнул от неожиданности. Альгант оглянулся назад и через несколько мгновений увидел вынырнувшего из темноты Сатра. Сатра подошел и присел к огню.

– Я ничего ему не сделал, совсем не трогал его! – объяснил Сатра. – Он закричал, когда я снова начал затыкать ему рот. Он все мне рассказал, сын грязного шакала, помесь паука и лягушки! Оказывается, Хранитель Жизни никогда не умел слышать голос Земли. Он услышал, как мой отец Аутта привез с собой светловолосую женщину и сделал ее своей женой. И придумал, что я – проклятье целого народа! Просто посчитал, что за сына женщины из народа кочевников никто не встанет на защиту. И он не ошибся. Зато потом долго хвалил себя за поступок, который спас от гибели целый народ… Его уважали за это… А за что? Мне тоже надо уважать его за седую бороду? Нет! Я завтра выщиплю ее ему по волоску. Собачий сын! Мне так хотелось его убить! Еле сдержал себя…

Сатра долго смотрел в костер и молчал. Наконец устало произнес:

– Надо спать. Завтра нам понадобятся силы.

– Отдыхай, – согласился Альгант. – Я постерегу пленника.

– Цаука? – Сатра вопросительно посмотрел на сестру.

– Я еще хочу поговорить с Келлисом.

Сатра устроился на ночлег, завернувшись в баранью шкуру, и быстро уснул.

Цаука попросила Келлиса:

– Покажи мне звезду на небе, с которой ты пришел. Я хочу знать, где она.

Келлис поднялся и протянул руку девушке, помогая ей встать. Повел в сторону от костра. Объяснил:

– Свет огня слепит глаза.

Подняв голову вверх, Келлис тщетно искал среди ярко горевших звезд одну красноватую звездочку – Марс, но не мог найти ее. Цаука незаметно обняв его сзади, затаила дыхание. Ее близость заставила Келлиса отказаться от своей попытки отыскать на небе красную планету. Альгант мягко обернулся и приобняв Цауку за талию показал ей россыпь маленьких звездочек, образующих скопление:

– Там тоже наш дом! Но туда никто не спешит уйти.

Она незаметно прижалась к нему всем телом.

– Я тоже хочу отправиться туда вместе с тобой. Возьмешь меня, когда кончится мой путь на Таэслис?

И тихо шепнула:

– Позови, я сразу приду…

Глава 5.

Хороший человек – тот, кто делает большие и благородные

дела, даже если при этом он рискует всем .

Плутарх. Древнегреческий философ.

Ночью Келлис сидел у костра один, подбрасывая в огонь хворост. Много различных мыслей в его голове проносились как легкий ветерок и таяли в глубине его сознания.

Келлис любил ночь. Ночью никто и ничего не мешает думать. Тишина. Звездное манящее к себе небо над головой. Редкий крик ночной птицы.

А на смену ночи приходит молодая заря. Ему нравилось, как мир постепенно оживал, сбрасывая с себя дрему, пробуждаясь в лучах восходящего солнца, встающего из-за горных вершин.

Но разве не прекрасно безмолвие и рождение новой жизни?

Келлис неторопливо и вдумчиво вспоминал сознанием всю свою жизнь в этом Воплощении.

Его предки были великими людьми.

Великий Манеросс[17], сын царя Гоада[18] и женщины-тинийки Тизит, не был Альгантом или Ронс. Но он был мудр, удачлив и смог сплотить в единое целое разрозненные народы, объединить территории доставшегося ему царства, напоминавшее лоскутное одеяло. Манеросс подавил всякое недовольство и безжалостно уничтожил всех тех, кто стремился внести раскол в процесс созидания государства. Имя Манеросса люди трех континентов, Европы, Азии и Африки, образующих Восточное Средиземноморье, произносили кто с почтением, кто с великим трепетом, кто восторженно, а кто с плохо скрытым страхом. Это был величайший воин доантичного мира.

Карросс по воинской мощи даже превосходило государство Россов – Альси. Манеросс был лют к врагам и всегда отвечал силой оружия на любые поползновения со стороны соседей. Как оказалось в дальнейшем, XXXIII век до нашей эры, эпоха Манеросса, век территориальных захватов, оказался в истории Таэслис одним из наиболее мирных периодов.

Его сын, Альгант Моросс, отец Келлиса, был точной копией своего отца и поэтому, не редко, царя Моросс называли Манероссом.

В 3260 году до н.э. за три года до своей смерти Великий Манеросс, которому было пятьдесят восемь монколосолан, влюбился в шестнадцатилетнюю девушку по имени Тубика. Влюбился страстно, едва не теряя рассудок. Тубика была дочерью одного из военоначальников Манеросса, старшая сестра которой была Ихор-Са, потому, что приходилась матерью Альганту Колер.

Манеросс, хотя и назывался Великий, снедаемый страстями и сердечными муками, не смел даже мечтать о взаимности со стороны Тубики, стесняясь своих седин. А применить к ней насилие он не мог: он был росс и чтил древний закон свободного и взаимного выбора мужчины женщиной.

Но если жизнь простого человека незаметна, то в доме царя ничего нельзя скрыть. О любовной страсти Манеросса узнали могущественные мазленс в пси-корпусе и поспешили вмешаться.

Мазленс тайно намекнули молодой красавице Тубика, чтобы она не отвергала к ней чувств любви со стороны царя Манеросса.

Тубика, выслушав пророчество, подумала и согласилась.

Через год Тубика родила мальчика, который получил звездное имя Ронс Сватс-Сиронс.

Келлис тоже был рожден в государстве Карросс. Его мать-тинийка была дочерью судостроителя с земли Андрос[19], одного из островов Эгейского моря. На острове было огромное поселение-город, местные жители которого занимались кораблестроением.

Суда, построенные ими, пополняли флотилии государств Карросс и Альси.

Царь государства Карросс Альгант Моросс[20], любивший морской простор больше чем горные ущелья и равнины Карросс, неоднократно бывал на верфях Андроса. Там он встретил молодую женщину, которая не отвергла царских ухаживаний и стала возлюбленной Альганта Моросс. Мать Келлиса была тинийка, имела связи с разными мужчинами, и имя отца ребенка для окружающих ее людей ничего не значило и никого особо не интересовало. Но зато женщина почти всегда с точностью может назвать человека, от которого она беременна. Поэтому никто не догадался, что настоящий отец Келлиса был царь Моросс, а мать Келлиса держала это в тайне.

Но царь Моросс не вспомнил о своем сыне. По-видимому, он даже не догадывался о его существовании. Поэтому рождение Альганта Келлиса прошло незамеченным, и даже в могущественном пси-корпусе никому не было известно об этом.

Когда в 3246 году до н.э. ушел к звездам Альгант Моросс, считалось, что у него не было прямых наследников. Полководцы и народ Карросс сразу приняли решение об избрании нового царя. О существовании маленького Келлиса, прямого царского наследника, которому было всего шесть больших солнечных кругов, никто не подозревал. Поэтому претендентов на престол государства Карросс оказалось трое: младший сын Манеросса Великого – четырнадцатилетний Ронс Сватс-Сиронс, бывший флотоводец царя Моросс, царь-наместник государства Симерк – престарелый Альгант Синт-Омор и Альгант Колер, которому исполнилось полных тридцать больших солнечных кругов.

Альгант Синт-Омор, после смерти царя Моросс, не пожелал уехать из Симерк. Он сделал Симерк отдельным царством и правил там по-прежнему.

Почему престол царства Карросс был отдан молодому Ронс Сватс-Сиронс, а не Альганту Колер, догадаться было не сложно. Память народа о деяниях Манеросса Великого была слишком свежа и многие видели в Сватс-Сиронс продолжателя великих деяний его отца и брата. Было и еще одно немаловажное обстоятельство: Ронс Сватс-Сиронс[21] был в списке Уранидов пятнадцатым, а Альгант Колер – двадцать пятым.

Альгант Колер, не получивший царского трона при выборе правителя, почувствовал себя оскорбленным. Но он был хитер, и умело скрывал свои чувства. Только вскоре после этого Колер уехал из Карросс и объявился в государстве Симерк. В Симерк Колер рассчитывал в будущем сменить правящего там царя Альганта Синт-Омор, так как других Альгантов и Ронс больше не было. Это произошло в 3246 году до н.э.

Получив место Мон-монкейтора армии Симерк, Колер затаился и стал терпеливо ждать своего звездного часа. Альгант Синт-Омор был уже стар. Но тут случилось невероятное.

В 3235 году до н.э. Альгант Синт-Омор решил навсегда уехать из страны, и для этого в Таоросс был выстроен большой флот, который смог вместить всех желающих уехать со старым царем на поиски лучших земель.

Только Альганту Колер снова не повезло. Синт-Омор назначил своего приемника, которым стал не Колер, а малолетний сын, одного из царских военоначальников. Этого мальчика объявили царем.

Но молодому царю не довелось спокойно царствовать. На Симерк внезапно обрушилась эпидемия чумы, которая унесла много жизней. Едва удалось справиться с этой бедой, как вдруг в огромных количествах явились варвары: хурриты и гутии. Несчастный царь-ребенок при этом был таинственно убит.

С помощью карросской пехоты варвары были отогнаны. Альгант Колер наконец-то достиг желаемого и добился избрания его царем в Симерк.

Келлис узнал от своей матери о том, кто его отец, только вернувшись из своего второго военного похода.

Мать Келлиса хотела, что бы ее сын стал кейват, но Келлис изъявил твердое желание воевать на суше. Он не любил моря. Оно пугало его, что было странно для мальчишки, выросшим на его берегу. Достигнув двадцатилетнего возраста, Келлис уже имел воинский опыт и заслуги. Государство Карросс постоянно вело воины с соседними народами. За четыре неполных года он простым кейтором несколько раз побывал в сражениях с северными варварами.

После третьего похода Келлис явился в портовое поселение на берегу моря, которое много позже будет названо Эгейским и начал справляться, какой корабль идет на остров Андрос. Ему быстро посчастливилось найти капитана торгового судна.

– Возвращаешься домой из похода, кейтор? Тебе повезло. Я иду на Андрос. Приходи завтра с рассветом, и я возьму тебя на борт, – заверил капитан. – Но не опаздывай.

Келлис удовлетворенно кивнул и отошел. Об оплате никакой речи не возникло. Люди слишком уважали кейторов, понимая, что эти воины кладут свои жизни за мирное существование альянса государств ростинов в Восточном Средиземноморье.

Рыбаки, повстречавшиеся Келлису, пригласили его отобедать с ними и он, нисколько не смущаясь, принял приглашение. Перекусив ячменными лепешками, устрицами и зажаренной на углях рыбой, Келлис рассказал о воинах, в которых ему удалось поучаствовать. После его историй семь медных кружочков на его доспехах вызывали чувство молчаливого восторга у рыбаков.

Но тут в поселении Келлиса остановила совсем молодая женщина в красно-черном одеянии, не вызывавшем сомнения, что его обладательница принадлежит к женскому пси-корпусу, основанному в незапамятные времена Великой Альгантессой Авийя-Гекуб. Это была младшая жрица, по внешности происходившая из народа Вин, народа светло-синей полосы радуги.

Жрица-мазленс, произнеся обычное приветствие, предложила Келлису последовать за ней.

Келлис не стал с ней спорить, недоумевая последовал за ней, правда, не совсем понимая, что эта красивая женщина хочет от него.

Он попытался поговорить с ней на ее родном языке[22], но девушка быстро шла вперед и не обращала внимания на его попытки выяснить, зачем он ей понадобился. Мазленс привела его на окраину поселения и пригласила войти в дом. В доме Келлис увидел еще трех мазленс в таких же одеяниях. При его появлении жрицы встали и склонились перед ним.

– Соли-соли, Ваше Постоянство! – произнесла одна из них.

Келлис не понял ее:

– Соли! Но разве я Альгант? – спросил он. Келлис был из народа тинийцев, высшие представители которого назывались Альгант, а не Ронс, как у народа россов. – С каких это пор кейторов называют титулами Уранидов?

– С тех самых, когда книга Авийя-Гекуб раскрыла нам эту тайну, – отозвалась старшая мазленс, а третья добавила:

– Разве ты сам ничего не знаешь о том, кто ты?

– Не знаю! – честно признался Келлис. – Мне ничего об этом не известно.

Жрицы переглянулись.

– Мы были уверены, что ты знаешь это…

– Так написано в книге Авийя-Гекуб, – добавила старшая жрица. – Мы были обязаны разъяснить тебе значения некоторых пророчеств Великой Альгантессы.

– Надо ли мне знать о них?

– Да, ты обязан знать о них. Потому, что ты – Альгант!

– Мне кажется, что вы упорно хотите убедить меня, что я кейтор карросской армии на самом деле являюсь Альгантом? – спросил с недоверием Келлис.

– Да. Именно это мы хотим объяснить и доказать тебе, Ваше Постоянство! Твое истинное имя Матнс. Матнс Келлис-Сонс. И хотя ты не высок рангом по сравнению с Авийя-Гекуб, но по отношению к любому человеку в Солимос, ты недосягаемо велик.

Келлис машинально присел на стул без спинки, стоявший позади него. Он не мог так сразу легко воспринять всю правду о своем величии. Он – Альгант?! Но его отец был Альгантом, так что ничего невозможного в этом не было…

Он не сразу заметил, как жрицы пси-корпуса встали и уже смотрели на него с почтением, слегка согнув головы. Они явно не шутили. Так люди стоят только перед царем или Властелином.

– Что случилось? – спросил Келлис с недоумением.

– Даже царь государства, если он не Ронс или Альгант не имеет права сидеть без разрешения Уранида, Ваше Постоянство, – напомнила одна из жриц.

– Я оказывается Уранид, – вслух подумал Келлис и сказал: – Садитесь, мазленс, и рассказывайте, что вы хотите от меня?

– Ваше Постоянство ошибается, если думает, что нам что-то нужно, – подала голос старшая жрица, когда все они сели на свои места. – Альгант не подчинен людям, пси-корпусу и даже цари государств не имеют над ним власти. Он выполняет только волю Великого Ур-Ана и служит самому Времени.

– Тогда расскажите мне про волю Ур-Ана, – попросил Келлис.

– Это трудно передать за малое время, которое у нас есть, – сказала старшая мазленс. – Мы знаем, что Ваше Постоянство завтра едет домой, на остров, где он рожден. Мы не можем приказывать тебе, но… мы осмелимся просить тебя…

– Что?

– Мы хотели, что бы ты быстрее прибыл к Великой матери Монмазленс Убебкава, которая поручила нам сопровождать тебя к ней. Она тебе все объяснит сама.

Келлис очень хотел побывать дома, но еще больше ему хотелось убедиться, что он действительно Альгант. Только Совет женского пси-корпуса во главе с Убебкава мог провозгласить его всенародно Альгантом. Это второе желание оказалось сильнее.

– Едем сейчас же! – решил Келлис. – Я буду смеяться, если вы ошиблись, приняв кейтора за Альганта.

Но посланцы не ошиблись.

Великая мать пси-корпуса Убебкава имела очень длительный разговор с Келлисом, перед тем, как привести его на заседание Совета.

Она совсем не удивилась тому, что Келлис не знает кто он, и не имеет понятия о своем высоком предначертании. Такие случаи за много тысячелетий были не редки.

– Ты не имеешь подготовки, необходимой Альганту. Но это не твоя вина. Слишком долго ты жил как простой тиниец. Я помогу тебе вспомнить все.

Несколько формул-приказов прояснили его сознание. Он свободно заговорил на древнем языке тинийцев Критонос, хотя на нем почти никто не изъяснялся уже очень давно. Он вспомнил все свои прошлые жизни, отчетливо увидев во снах и наяву события Прошлого, которые происходили много тысяч лет назад. Он вспомнил спиральные формулы Соннат и холодное величие Таннос. Он постиг истинные Знания. Он в краткие сроки развил сверхспособности, доступные лишь Уранидам.

Полное имя Келлиса произносилось теперь как Альгант Матнс Каим Келлис-Сонс, где Келлис-Сонс означало Отраженный Свет от Властелина.

Правда, потом многие люди из тех, с которыми ему приходилось встречаться звали его Халласэн, прибавляя эпитет Гроза. В какой-то степени они были правы, потому, что гроза – небесное явление. Просто многие люди не понимали законы мироздания и не имели никакого понятия о законах отражения света. Другие называли его Кеельсее. Он не возражал. Кто-то произносил его имя как Келмос или Кальмис[23]. Для Келлис-Сонс все это было не важно. Главное, что, невзирая на разницу в произношении его имени, все прекрасно понимали, о ком идет речь.

Келлис был тридцать четвертым в списках Бессмертных на Таэслис, после него стояли всего лишь два имени, завершая постоянное число Кронидов и Уранидов.

Когда Келлис появился на Совете мазленс, то это уже был не кейтор Карросской армии, а Альгант во всем своем величии, Бессмертный Уранид, увенчанный красной солнечной короной.

Убебкава указав на Келлиса, одетого в пурпур, сказала членам Высшего совета пси-Корпуса:

– Перед вами Уранид! Он стоит над нами. Никто из вас никогда не должен мешать ему выполнять возложенную на него миссию, но оказывать любую доступную помощь.

Убебкава произнесла формулу-клятву и все мазленс повторили ее слова. Потом Убебкава повернулась к Келлису и произнесла:

– Ваше Постоянство не желает сообщить Совету пси-Корпуса нечто такое, о чем нам надлежит знать?

– Только одно, – ответил Келлис. – Имя своего отца. Мой отец – царь Альгант Моросс.

В наступившей продолжительной тишине Убебкава сказала:

– Не важно, кто твой отец, Альгант. Важно, что ты Уранид! Цари Альянса или ты сам примешь решение, где ты сможешь служить Ур-Ану. Мы оповестим о тебе всех женщин пси-корпуса, они расскажут остальным людям. Остальное, не в нашей власти.

Келлис изъявил желание вернуться на Андрос, но Убебкава посоветовала ему отправиться в одно из царств Альянса.

Это заставило Келлиса задуматься о своем будущем.

В царстве Альси правила царица Ронс Окира. Но Альси было государство Россов, а Келлис был тиниец.

В государстве Симерк никакой власти не существовало. Там сейчас хозяйничали горцы-захватчики, а царь Альгант Колер не мог в одиночку справиться с ними.

В Карросс, где он находился, царствовал Сватс-Сиронс, который приходился ему родным дядей. Келлис направился к нему. Альгант рассчитывал на наместничество в заморском государстве Тао, расположенном в дельте реки Нил и окрестностях Фаюмского озера.

Он справедливо считал, что если это государство основано его отцом, то он, его сын, обязан там править. Но его радужным надеждам не суждено было сбыться.

Сватс-Сиронс принял Келлиса, признал его родство, но отказал в наместничестве, объяснив:

– Когда-то давно, примерно полторы тысячи больших солнечных кругов назад, ты был царем народа Тин, но не проявил талантов полководца.

Это была старая история. Тогда тинийская армия, возглавляемая царем Келлис-Сонс, потерпела поражение от варваров. Эта бесславная гибель тинийской армии легла на репутацию Альганта тяжелым несмываемым позором.

– Поэтому, – продолжал Сватс-Сиронс, – отправляйся к военоначальнику Сентот и докажи, на что ты способен. Ты уже воевал под его знаменем. После этого, определим, где можно найти применение твоим способностям. Нас, Уранидов, слишком мало, что бы позволять себе не замечать друг друга!

Испытывал ли Келлис после этого разговора неприязнь к царю Ронс Сватс-Сиронс? Нет. Он не держал на него обиды, понимая, что царь в частности был прав в своем решении. Сватс-Сиронс был хорошим, справедливым и в меру воинственным правителем и все видели это. Именно при Сватс-Сиронс государство Карросс еще больше окрепло и достигло невиданной мощи.

Полководец Сентот как раз собирал войска для изгнания горцев и кочевников из царства Симерк.

Так Альгант Келлис оказался в армии Сентот. Простым кейтором-десятником Келлис прошел еще одну, четвертую в этой жизни для него войну. Он сам искал самых трудных поручений, отважно сражаясь с воинственными горцами-пастухами.

В 3232 году до н.э. после того, как хурриты были во второй раз побеждены, Келлис принял для себя решение не возвращаться в Карросс и остался в Симерк. Полководец Сентот вернулся с армией домой, Альгант Колер воцарился в Симерк, а Альгант Келлис получил должность Советника при дворе царя Колер.

Поначалу два Альганта хорошо ладили друг с другом, но их рассорила женщина, которая сделала их соперниками в любви. Они оба добивались ее взаимности, но Келлис, как более молодой стал брать верх. Колер пришел в гнев и повел себя не честно, решив устранить Келлиса. Но из-за того, что Келлис был Альгант и племянник могущественного царя Ронс Сватс-Сиронс, он не мог применить к нему не только смертную казнь, но даже просто выгнать из страны. Пси-корпус тоже никогда не простил бы ему подобного злодейства. И Колер начал плести хитрую интригу. С помощью хурритских вождей он сумел убедить многих людей, что Келлис присваивает и прячет зерно для своей собственной армии, которую тайно собирает из хурритов для узурпации власти в Симерк.

Безвинно оклеветанный, презираемый и осмеянный народом, унося в душе страшную обиду, Келлис покинул Симерк, добровольно уйдя в изгнание. Он был зол на всех. Он не решился вернуться в Карросс на свой родной остров, снова опасаясь насмешек, не поехал из чувства гордости искать защиты к царице Ронс Окира в Альси, не захотел видеть Ронс Сватс-Сиронс, что бы опять не выслушивать его упреков и не оправдываться.

Таким образом, Келлис приобрел одного-единственного врага, которого люто ненавидел всю жизнь. Врага, а не соперника, по имени Колер. Царь Симерк Альгант Колер.

Келлис построил себе хижину на берегу реки Пуратту, на границе Симерк. Там он жил отшельником вдали от всех, всячески стараясь избегать ненавистных ему людей.

Пока не нашел корзинку в тростниковых зарослях Пуратту с маленьким Уггалом. Он не знал как зовут мальчика и назвал найденыша именем Сатра.

-

Глава 6.

Из дневника Бориса Свиридова.

11 декабря 2063 года. В Библии рассказывается, что во время пира таинственно появившаяся рука начертала на стене огненные словеса: Мене, мене, текел, упарсин. Никто из гостей Вавилонского царя Бел-шар-уцур[24] не мог понять, что они означают. Но на самом деле эти слова действительно ничего не обозначают. Знания Древнего мира, в котором существовал Соннат, уже были полностью забыты к тому времени, когда писалась Библия. От огненного языка Соннат остались только легенды, которую и использовал древний писец, включив в свою повесть для правдоподобия никому не известные слова. Огонь – проявление Соннат в пространстве миров, но в Соннат было всего двенадцать букв, каждая из которых обозначала одну из форм спиралей Мироздания. Каждая буква определяет какое-либо действие. Но букв у,п,к в языке Соннат просто нет.

***

Любые невзгоды следует превозмогать терпением.

Вергилий Марон Публий, римский поэт.

Начало осени 3223 года до н.э.

Правый берег реки Пуратту.

Келлис подбросил в затухающий костер еще хворосту и снова окунулся в воспоминания.

Прошло еще шесть лет…

Келлису исполнилось двадцать девять больших солнечных кругов. Келлис охотился, ловил рыбу, возделывал маленький огород, стремясь найти пропитание для себя и приемного сына. Он развел маленький сад и виноградник. Иногда он приходил в селения хурритов и даже жил подолгу у знакомых охотников.

Маленький Сатра взрослел, но забот с ним не становилось меньше. Келлис учил мальчика всему, что ему могло пригодиться выжить. Сатра уже свободно понимал два языка – один из хурритских диалектов[25] и Сонрикс.

Многие обиды стали потихоньку забываться.

Только мысль наказать Альганта Колер никогда не оставляла его. Келлис с самого начала решил, что использует формулы огненного Соннат, с помощью которого заставит мучиться и умереть клеветника Колер. Он начал мыть золотой песок в реках, используя для этого все свое свободное время. Через пять монколосолан он добыл где-то семь килограммов золотого песка, который переплавлял в слитки в виде золотых шариков и кирпичиков.

Келлис произвел расчеты. Ему нужно было еще четыре килограмма этого мягкого блестящего металла, чтобы отлить из него знаки Соннат. Всего шесть знаков, образующих имя ненавистного Альганта Колер. Этих знаков будет вполне достаточно, чтобы принести смерть, составив из значков имя. Имя – Лра. На Соннат будет Ллрраа[26]. Только писать и читать это имя нужно слева направо, а читать его судьбу справа налево. Каждая вторая буква-знак – служит для отмены предыдущей. В итоге получится, что букв в имени не останется никаких. В Таннос-матрице это имя и его образования становятся невидимыми. По закону Таннос все чего в нем нет – рассыпается, разлагается, уничтожается. Срабатывает механизм полной отмены спирального кода, образующего спиральную комбинацию данного организма. Остановка спиралей. Разрушение спиралей. Умрет не только его тело, но и Альгант Колер перестанет существовать. Навсегда.

Еще два-три года труда… Уже не долго ждать. Келлис переложил золотые шарики в небольшую корзинку и вышел из хижины.

Маленький Сатра с большим старанием ковырял палкой землю. Увидев Келлиса, сказал с несвойственной ребенку серьезностью:

– Я делаю колодец. Больше не будем ходить к реке за водой. Будем брать ее тут!

Келлис посмотрел на приемыша, на его обтрепанную одежду и подумал, что, наверное, пора выменять кусок холста у проезжающих по реке торговцев.

Но что-то насторожило Келлиса. Он ощутил чужое присутствие, но не почувствовал опасности. Послышалось лошадиное ржание. Простые ростины или хурриты из земель Симерк лошадей не имели, потому что те имели баснословную стоимость.

Лошади! Это или посланцы кого-то из царей Альянса или посланцы пси-корпуса! – подумал Келлис. Он быстро подхватил Сатра на руки и, оставаясь спокойным, не стал браться за оружие. Оно ему было не нужно. Достаточно поясного ножа.

Из-за деревьев показались три всадника, которые не спеша подъехали к хижине Келлиса. Всадники спешились. Это были два светловолосых карросских воина и молодая женщина, не старше тридцати монколосолан, одетая в мужскую одежду, но имеющую красно-черные цвета, цвета пси-корпуса. Келлис узнал женщину: именно она, первая из четырех мазленс, встретила его в тот памятный день в прибрежном поселке и просила последовать за ним. В тот день, когда он узнал, что он Альгант.

– Соли-соли, Ваше Постоянство! – произнесла она, и все приезжие склонили спины перед Келлисом.

– Соли! – ответил Келлис и довольно грубо спросил: – Зачем вы приехали? Что вам надо?

Женщина-мазленс повернула голову к воинам и сделала знак снять с лошадей поклажу. Они быстро выполнили ее приказание, и сразу сев на коней уехали, уводя с собой на поводу лошадь жрицы. Мазленс окинула взглядом нехитрое хозяйство Альганта, объяснила:

– Ваше Постоянство, я исполнительница воли Совета пси-корпуса во главе с Альмаз Убебкава. Мне поручено говорить с тобой и многое рассказать. Где и когда Ваше Постоянство захочет меня выслушать?

Альгант поставил Сатра на землю, легонько подтолкнул:

– Поиграй!

Сатра обиженно пождал губы и, не двигаясь с места, спросил, не сводя глаз со жрицы:

– Это моя мама?

Келлис тяжело вздохнул:

– Нет, сын мой…

Мазленс приоткрыла, было, рот, собираясь произнести слова, но остановилась. Она была женщиной, очень хорошо знающей людей, и вопрос маленького мальчика сильным эхом отозвался в ее сознании. Она услышала в нем весь ужас одиночества существа никогда не знавшей материнской ласки, стон робкой надежды и затаенный крик боли в его душе. Таких вопросов она никогда не слышала от детей в землях Карросс, Таоросс и Альси. Ей стало жалко ребенка, она даже приложила пальцы к губам.

Келлис посмотрел на мазленс, которая сбросила со своего лица маску холодной надменности, и он отметил, как изменилось ее лицо.

– Это твой сын? – спросила она.

– Приемный, – коротко ответил Келлис. – Пойдем в дом.

– Мешки! – напомнила мазленс.

– Тут не ходят люди, – махнул рукой Келлис.

– В одном из мешков есть мед с Альси. Самый лучший мед в Альянсе, собранный на царской пассике. Я угощу им твоего сына.

Мазленс с трудом развязала один из мешков и вытащила из него небольшой мех. Попросила миску. Она дала несколько тонких сухих лепешек Сатра, и через некоторое время малыш жмурился от счастья, распробовав предложенное ему лакомство.

За это время Келлис не проронил ни одного слова, наблюдая за действиями женщины. Рассмотрев ее чистый и добротный наряд, Келлису было немного неприятно оттого, что сам он одет в лохмотья как последний оборванец. В своем наряде, с лохматой, неухоженной бородой Келлис мог вызвать лишь отвращение. В древней эпохе того далекого времени, как это не парадоксально выглядит, очень малое число мужчин носили бороды, да и то, только среди варваров.

Мазленс повернулась к Келлису и назвала себя:

– Ваше Постоянство, мое имя Сласа.

– Я уже давно не Ваше Постоянство, – с горечью ответил он, – а просто Келлис.

Келлис показал на разложенные на лежанке шкуры, предложил посланнице присесть, сам присел рядом с ней и сказал:

– Говори, Сласа. Только покороче, и уезжай отсюда!

– Великая мать Убебкава отправила меня к тебе, чтобы сказать следующее: она теперь знает про твою миссию… Она хочет просить тебя… – Сласа замялась в нерешительности, – что бы ты приехал к ней. Вместе с мальчиком.

– Убебкава еще хочет меня о чем-то просить?

Келлис вдруг рассмеялся:

– Убебкава знает про мою миссию? Что она может знать? Моя миссия? – он обвел рукой стены дома. И вдруг быстро заговорил, еле сдерживая себя от чувства внезапно захлестнувшей его ненависти: – Вот она, моя миссия! Прозябание в полной нищете, холодный очаг, ненависть и презрение окружающих меня людей. Моя миссия! Моя миссия – отчаяние, когда некуда идти и не к кому обратиться за помощью! Одиночество! Знает ли Убебкава, возомнившая себя равной Уранидам, что это такое быть одному? Она этого не знает, она не пережила этого, поэтому она даже представить себе не может, что значит одиночество! Даже Ур-Ан не слышит меня! А представляет ли Убебкава, как чувствует все Альгант? Нет, ей это не известно. Не дано! Для этого нужно быть Альгантом! Альгант воспринимает все чувства обычного человека, которые возведены в его сознании в пятизначную степень[27]! Она забыла, что Альгант чувствует на расстоянии природу вещей. Можно ли безмятежно спать, если ты слышишь сознанием, как от твоего имени люди плюются, бранят тебя и осуждают невиновного?! А я слышу все это!

Последние слова Келлис почти прокричал ей в лицо. Сласа поспешно отодвинулась от него. Глядя на разгневанного Альганта она тихо сказала:

– Я не знала, что тебе так тяжело… Я не знала.

– Я жил на острове Андрос. Я ходил в походы. Я мечтал. Мне нравились девушки. Целых три! Они спорили из-за меня. Я хотел жениться, иметь семью. Но все мои мечты растаяли как дым. Пси-корпус открыл мне другую дорогу, объявив меня Альгантом. И что же? Этот путь стал еще более жестоким ко мне. Зачем пси-корпусу понадобилось все дать человеку, объявить Уранидом, а потом столкнуть в глубокую яму? У вас получилось это. Но я никак не могу понять, почему вы радуетесь чужому несчастью?! Ты тоже мазленс, одна из пси-корпуса, одна из тех, кто убил во мне сначала человека, затем Альганта. Посмотри на меня! Вот чего вы добились! А что еще вам нужно от меня? Сделать меня калекой или отобрать у меня жизнь? Вам мало того, что вы уже со мной сотворили?

Сласа уже с каким-то испугом смотрела на пышущего от гнева Альганта. Келлис перевел дух и, показывая пальцем на Сатра, который даже перестал есть, гневно бросил:

– Вот мальчик, ставший мне сыном! Он такой же изгой, как и я, приговоренный к медленной смерти. Его бросили как сломанный обсидиановый нож, ставший никому не нужным. Он – единственное, что осталось в моей жизни! Только он, один крохотный кусочек моего счастья, последнее, что у меня есть в этой жизни! Только он не отпускает меня уйти к звездам. Если вашему загнившему пси-корпусу он мешает, то защищая его, я пролью столько крови, сколько мне позволит Ур-Ан и мои возможности Альганта! Я уничтожу столько мазленс, сколько смогу! Клянусь ледяным Таннос! Я, конечно, погибну, но пропитаю кровью и разворошу ваше поганое осиное гнездо!

Сатра подбежал к Келлису и вцепился в него своими маленькими ручонками.

– Отец, не отдавай меня этой злой женщине! – жалобно вскричал он и заплакал: – Не отдава-а-а-й!

Келлис прижал его к себе:

– Никогда! – попытался успокоить ребенка Альгант. – Никто не посмеет забрать тебя!

Жрица уже испытывала не просто страх, а животный ужас. Первой ее мыслью было вскочить и покинуть хижину разгневанного Альганта, убежав как можно дальше. Но Альгант перевел на нее горящий злобой взгляд и, сверкнув глазами, приказал:

– Не двигайся! И даже не думай, что сможешь выйти отсюда без моего разрешения!

Она покорно опустила плечи.

Тайны пси-корпуса разглашению не подлежали, а она их знала. Она специально отпустила, кейторов, чтобы они не мешали ей говорить с Келлисом. И хотя воины вернуться лишь через две доли суток, надежды, что они смогут защитить ее, от этого дикаря очень мало.

Она вдруг с ужасом поняла, что если этот сумасшедший Альгант захочет убить ее, то ничто и никто его не остановит.

– Я не враг тебе, Келлис! – пролепетала Сласа.

– Не враг? Но где были все мазленс, когда меня проклинал народ Симерк? Вы молчали. И ты тоже. Разве я не прав?

Келлис слегка отстранил от себя Сатра и вдруг быстрым неуловимым движением вырвал из-за пояса Сласа небольшой кожаный мешочек.

– Иглы, с отравленными концами? – усмехнулся Келлис. – Великая тайна пси-корпуса для устранения ненужных людей.

Женщина беспомощно схватилась рукой за пояс. Потеря последнего тайного оружия совсем обескуражило Сласа. Она теперь больше не напоминала могущественную, уверенную в себе мазленс, а превратилась в смертельно напуганную женщину.

– Сними повязку с головы и распусти волосы! – приказал Келлис.

– Зачем? – с дрожью спросила она, сжавшись в комок.

Ее испуг был понятен. Женщины древности не появлялись перед посторонними мужчинами с распущенными волосами. Они делали так только в дни торжеств, траура и еще вечером, перед лицом мужа…

– Ты, ситора, осмеливаешься задавать мне, Альганту, вопросы? – повысил голос Келлис.

Сласа обреченно поспешила снять с головы шапочку и ленту, стягивающую волосы. Тряхнула головой. Ее длинные пепельно-русые волосы рассыпались по плечам. Она старалась не смотреть на Келлиса. Он унижал ее, она понимала это.

– Ты не посмеешь…

Келлис удовлетворенно посмотрел на побледневшую Сласа и сказал:

– Так ты выглядишь намного красивее… Не обращай внимания на грубость варвара, в которого пси-корпус превратил меня. Теперь ты представляешь, как мне было тяжело говорить с тобой, мазленс, оскорбленному вами и униженному. Не скрою, я пригнул к земле тебя специально.

Теперь мы оба ненавидим друг друга и можем говорить.

Я считаю, что теперь мы квиты. Я готов полностью выслушать тебя, Сласа. Только помни о том, что я – Альгант. Я не умею читать мысли, но я в состоянии уловить даже малейший оттенок лжи в словах, которые ты произнесешь или подумаешь.

Сласа метнула уничтожающий взгляд на Келлиса, молча, собрала волосы на затылке и перевязала их черной лентой. Немного успокоившись, сказала:

– Ты напугал меня! Я подумала, что ты…

– Нет, – перебил ее Келлис. – Я не встречался с женщинами уже много времени. Это действительно так. Но я еще не успел превратиться в животное. Поэтому не думай обо мне совсем плохо… Я даже готов просить у тебя прощения.

-

Глава 7.

В одиночестве будь сам себе толпой.

Тибулл Альбий.

Она смягчилась. Сказала Келлису уже почти дружелюбно:

– Альгант, сейчас вернуться мои воины, которые сопровождали меня в дороге. Они тоже получили приказ. Я должна или уехать с ними сразу, или отпустить их на несколько солнечных кругов. Тебе неизвестна миссия, которую ты должен выполнить. Я не смогу ее быстро изложить. Она сложна и малопонятна. Я могу понадобиться тебе, сможешь сам, потом в этом убедиться.

Ты должен решить для себя, хочешь ли ты, чтобы я осталась с тобой или нет? Если я мешаю, то я уеду, и ты можешь забыть про миссию и про то, что ты меня видел. Выбирай сам!

Келлис вдруг рассмеялся:

– Ты умеешь заинтересовать, клянусь Ур-Аном! Миссия, говоришь интригующе, словно завлекаешь. Я чувствую, что ты и Убебкава заранее знали, что я соглашусь. Я угадал, не так ли?

Сласа виновато улыбнулась и призналась:

– Любой человек попался бы на эту хитрость. Но ты не человек, ты – Альгант.

– Верно! – произнес Келлис. – Но давай будем считать, что я тоже попался в твои сети, которые везде плетет Убебкава, эта хитрая женщина из паучьего семейства. Я вовсе буду не против, если ты побудешь моей гостьей…

Сласа осталась. Она отпустила своих спутников, наказав им явиться через десять колосолан. Келлис распаковал мешки. В них он нашел несколько туник, сандалий, и кожаные ботинки для холодного времени на шнуровке. Два плаща-накидки из толстой шерстяной ткани, шлем из толстой кожи, бронзовые ножи разной длины, боевой тяжелый топор, лук со стрелами, медные наконечники для них.

Было несколько теплых шерстяных одеял, небольшой медный котел с медной ручкой для приготовления пищи над костром и множество разных нужных в хозяйстве мелочей, таких как рыболовные крючки, иголки, пилу.

Сатра радостно повизгивая и издавая возгласы восторга, трогал разнообразные вещи и все время спрашивал:

– Это наше?

– Да, – отвечал ему Келлис.

Келлис пожарил на огне мясо, в новый котелок, привезенной Сласа, налил воды, засыпал туда ягод винограда и поставил на костер варить напиток.

Сласа не вмешивалась в этот процесс. Она ходила вокруг хижины Келлиса, осмотрела его огородик, виноградник и сад. Сходила по тропинке к реке, где обнаружила устроенный Альгантом загон для рыбы и небольшую лодку, обтянутую бычьей кожей.

Она вернулась к Келлису, получила из его рук глиняную тарелку с дымящимся мясом дикого кабана и присела во дворе, недалеко от костра на расстеленную козью шкуру. Сказала:

– Я думала, что ты здесь живешь хуже.

– Раньше было совсем плохо, – ответил Келлис, разрезая мясо на маленькие кусочки для Сатра.

Сласа начала рассказывать с самого начала, не опуская подробности. Она поведала, что Великая мать Убебкава обсуждала с Советом пси-корпуса судьбу Келлиса, но никакого решения вынесено не было. Никто в Совете не мог понять, почему Келлис выбрал себе путь отшельника. Причины его падения знали, но то, что он скроется от людей на такой длительный срок, даже представить себе не могли. В этом была какая-то тайна. По крайней мере, было высказано такое предположение. Она, Сласа, была допущена на Совет, как мазленс имеющая предпоследнюю степень посвящения и еще потому, что ей выпала миссия отправиться к нему посланницей.

– Про твоего сына в Совете знают, – говорила она. – Но никому неизвестно, откуда он взялся. Не буду тебе лгать. Мне поручили уговорить тебя, что бы ты вместе с мальчиком вернулся в Карросс, к Убебкава. Альгант, ты не хочешь вернуться?

– Нет, – сразу, не раздумывая, ответил Келлис. – Можешь не тратить лишних слов. Ни с Убебкава, ни с кем-нибудь другим из Совета я не хочу, не только говорить, но и видеться. Тебе не удастся меня уговорить. Меня ничто не держит в Карросс. Вся моя жизнь здесь.

– Тогда я даже не буду пытаться делать это, – легко согласилась Сласа. – Убебкава сказала мне, что ты, скорее всего, откажешься. Теперь ты хочешь узнать, в чем состоит твоя непростая миссия?

– Интересно послушать!

– Я передаю лишь слова Совета: Книга Авийя-Гекуб указывает на то, что у Келлиса есть миссия, которую он будет выполнять. Она будет очень важной, и она окажет свое влияние на историю нашего Альянса и Судьбу народов в Солимос. Но неизвестно, является ли эта миссия добром для народа ростинов или ее надо понимать как великое зло. Время ее исполнения еще не наступило, но наступит в его второй половине жизни. Это все, мне нечего больше добавить.

– Вот как! – удивился Келлис. – Это все, что Совет смог прочитать в книге Авийя-Гекуб? Тут что-то не то…

– Я признаюсь, что мне в этом пророчестве тоже не все понятно. Эти слова требуют раздумья. Но я повторила тебе послание Совета точно слово в слово.

– Это все равно, что дать идущему в тумане светильник. Дорогу не освещает, но только глаза слепит. Ты, Сласа, что-то недоговариваешь или, скорее всего, тебе сказали далеко не все пророчество, – заявил Келлис.

Она поверила ему сразу: он был Альгант.

– Мне не доверяют? Но почему?

– Возможно тут другие причины, – сказал Келлис и вдруг переспросил: – Как ты сказала? Из твоих слова можно понять, что я – несущий зло в Солимос?

– Не совсем так, – мягко возразила Сласа. – Совершая какой-нибудь поступок, несущий в себе зло, всякий человек обостряет напряжение в народе, заставляет его переосмысливать свои способности и возможности. И решаться на ответные поступки, часто действуя против существующих правил. Это изменяет Судьбу части народа или всего народа. Некоторое зло является жизненно важным и даже обязательным, иначе народ, обленившись, перестает двигаться в своем развитии.

– Дальше, – Келлис рассматривал Сласа, которая увлеченно продолжала излагать свои мысли:

– Лекарь заставляет страдать раненого война, чтобы тот в дальнейшем был здоров. Лекарь несет боль, зло, но служит добру. Как это назвать иначе? Мне, конечно, известно, что твои знания многократно превосходят мои, но могу привести еще пример. Царь Манеросс, твой дед, уничтожал целые народы. Это зло, которое он творил. Но в целом, это пошло на пользу нашему царству, которое именно поэтому стало прочным и непобедимым. Это добро. Ты намного выше Манеросса, поэтому твои деяния несравненно будут более значимыми для народов Альянса, если только возможно все случится наоборот…

– Что же такого я смогу сделать наоборот? – Келлис тщательно ловил посылаемые мозгом Сласа сигналы, но не находил в них лжи. – Объясни, что ты понимаешь под этими словами?

– Так говорит пророчество. О чем идет речь, я не знаю.

– И я пока не знаю, – вздохнул Келлис.

– Может быть, попытаемся разобраться вместе? Альгант, я хочу понять, почему над тобой висит злой рок? Твое имя на Соннат указывает на то, что ты сначала тщательно продумываешь свои действия. Это твоя сущность спиралей. По-другому ты не можешь.

В пси-корпусе никто не верит и не считает, что ты пытался узурпировать власть в Симерк. Ты не мог не знать, что опираясь на хурритов, тебе бы не удалось такое безумное начинание. Горцы – это не кейторы Альси или Карросс. Ты же это прекрасно знаешь. Тогда почему все поверили Колер? Что там произошло на самом деле? Или это неизвестная нам воля Ур-Ана?

Келлис оторвался от еды, посмотрел все ли в порядке у Сатра и взглянул на Сласа, которая аккуратно двумя пальцами брала мясо из своей тарелки, и ответил:

– Тебе это интересно? Тогда вернемся назад и вспомним события прошлого. Когда-то давно я был избран царем тинийцев[28], после того как ушла к звездам царица Авийя-Гекуб, которая тогда носила имя Сэоленс[29]. Я царствовал неполных два года. Тогда на мирный народ тинийцев впервые напали северные варвары. Знаешь, Сласа, сколько их было? Больше пяти тысяч. А сколько было солдат у царя Келлиса? Тебе это неизвестно. Я скажу. Меньше тысячи наспех собранных ополченцев, многие из которых даже цельт в руке не держали! Если бы это событие прошлого случилось сейчас, то наши кейторы не смогли бы проиграть ту роковую битву. Их мужества и выучки оказалось бы больше чем достаточно, чтобы победить. Даже если их поведет в бой совершенно бездарный полководец!

Но в те времена кейторы были не такие как сейчас. Точнее, кейторов еще не существовало. Тинийцы не имели никакого военного опыта. И строем воевать не умели. Понимаешь? На каждого тинийца приходилось по пять-шесть врагов. В чем тут вина Келлиса? В том, что в этом сражении я был убит? Это было даже не сражение, а бойня! Теперь это ставят мне в вину…

В этой жизни я участвовал в четырех войнах. Тринадцать медных кружочков на моих доспехах. Я видел войну, я имею о ней представление. А тогда, в прошлом, я был уже пожилым царем, никогда не видевшим ни одной битвы. А это было самое первое сражение в Солимос, в котором участвовали такие массы людей. Теперь, понимаешь?

– Да, понимаю. Но не могу определить, в чем здесь твое зло? – призналась Сласа.

– Нет никакого зла! Никто сейчас не видит, почему произошло поражение тинийцев, возглавляемых мной! Все помнят только о гибели армии, которую приписывают моему неумению, но не задумываются о ее причинах. Но я уверен точно, что любой Уранид, даже Кейросс Великий, проиграл бы эту битву, будь он на моем месте!

– Ты хочешь сказать, что это лишь стечение обстоятельств, создало тебе незаслуженную и печальную славу?

– А как назвать это иначе?

Келлис вновь занялся едой. Сатра, насытившись, подполз к нему и примостился у его ног. Келлис отбросил в сторону кость и, смахнув с бороды крошки еды, сказал:

– Другого объяснения я не вижу. Вокруг меня постоянно складывается ореол неудачника, бездарного правителя и полководца, разрушителя и преступающего закон Альганта. Хотя я не совершал ничего такого, в чем меня обвиняют. Ты упомянула в пророчестве, что моя миссия может расцениваться как зло для народа ростинов? Я не согласен! Вдумайся сама. Только после гибели злополучной армии тинийцы и россы начали задумываться о вооружении, о тактике, об обучении войска. Только после этого появились кейторы.

Мое деяние, которое стоило жизни почти тысячи человек, стало исходным началом, взрастившем воинскую мощь ростинов. Это стало благом, за которое я заплатил вместе с другими своей жизнью.

Келлис на короткое время замолчал, задумчиво сказал:

– А обстоятельства? И в настоящем они сыграли свою роль. Но обстоятельство только одно: честолюбие Альганта Колер, в котором он обогнал всех. Это его желание быть лучшим среди всех, желание обойти даже Вечных Кронидов, его жажда обладать всеми красивейшими женщинами, купаться в лучах славы. Моя вина лишь в том, что я остался в царстве Симерк.

Сласа наморщила в раздумье лоб, потом спросила:

– Альгант, а ты никогда не допускал мысли, что Колер тоже всего лишь выполняет волю Ур-Ана? Может быть, он должен был своими действиями отодвинуть тебя от власти? Ты мог принести гибель людям, а он тем самым предотвратил ее.

Келлис усмехнулся.

– Это ему удалось. Что я смогу теперь сделать один, чтобы погубить тысячи людей? Кто мне даст армию снова?

– Не знаю, – ответила Сласа. – Наверное, никто. А может потому, что ты живешь отшельником, ничего страшного и не произойдет?

– Главную ошибку допустил пси-корпус, которому не надо было раскрывать мне, кто я есть на самом деле. А еще лучшим действием для всего пси-корпуса – просто было взять и уничтожить меня.

– Великий Творец запрещает это! – с некоторой долей негодования сказала Сласа. – Зачем ты произносишь такие слова? Ты – Альгант, который обязан исполнить волю Ур-Ана. Ты нужен народу ростинов.

– Даже такой?

– Ты лучше знаешь, каким надо быть.

– Но ты видишь сама, как я тут выполняю предначертанное Ур-Аном, – бросил Келлис, задумавшись.

И тут он все понял!

Пси-корпус специально не стал вмешиваться, чтобы восстановить его доброе имя в споре с Альгантом Колер, только потому, что боялся его. Боялся его миссии, о которой только догадывался, но ничего не знал. Эта миссия Келлиса должна была нарушить и изменить ход истории Солимос, принести в мир потрясения и какие-то страшные последствия. Пси-корпус не осмеливался сам тронуть его, но в тайне рассчитывал, что Келлис погибнет сам: утонет в реке или на охоте, в схватке с крупным хищником. Их устраивало и то, что он живет отшельником. Отшельник не может оказать никакого действия на ход истории. Ничего, они еще предстанут перед судом Ур-Ана…

Десять колосолан прошли быстро. Келлис сбрил бороду, поменял старую одежду на новую. Переодел в новое Сатра. Они втроем ходили ловить рыбу, вместе готовили пищу. Сласа на время забыла, что она мазленс и играла с Сатра, помогала Келлису в огороде, убирать дом. Они сделали новые матрацы, набив их свежей соломой. Они разговаривали о многом. Но когда Сласа предложила, чтобы пси-корпус время от времени присылал ему нужные вещи, Келлис наотрез отказался.

Третью ночь Келлис и Сласа провели вместе. Но днем держали себя так, как будто ничего не произошло. И оба с трудом дождались следующей…

– У тебя есть дети? – спросил ее однажды Келлис.

– Нет, – она печально отвела глаза. – И никогда не было.

Келлис молча, пожалел ее. Сласа была женщиной светло-синей полосы радуги, и он знал, что через два-три больших солнечных круга она начнет заметно стареть. У нее не было запаса жизни, как у женщин ростинов, сохранявших молодость,свежесть и природную грацию до сорока пяти монколосолан.

Когда Сласа обнаружила в хижине Келлиса корзинку с золотыми слитками, она сказала:

– Это… Ты хочешь наказать Альганта Колер с помощью звездных формул Соннат? Не стоит этого делать.

– Почему ты так думаешь?

– Он будет наказан. Только не так…

– Он может уйти к звездам раньше, чем я достигну своей второй половины жизни.

– Не уйдет, – успокоила его Сласа. – А если и уйдет, то только потому, что убьет себя сам.

– Сам убьет себя? – не поверил Келлис. – Что заставит его поступить так?

– Этого я не знаю. Он всегда заканчивает свою жизнь в Солимос в одиночестве, крахе и накладывает на себя руки. Так было во всех его воплощениях. Не пытайся изменить предначертанное Ур-Аном. Я понимаю, что ты способен поломать спирали Альганта Колер, но лучше не делай этого…

Келлис промолчал.

Наступило время расстаться.

– После десяти колосолан, которые ты провела у меня, я увидел и понял больше, чем ты мне пыталась рассказать, Сласа. Мне будет одиноко без тебя… – сказал он ей, когда она собиралась садиться на лошадь. – Жалко, что мы не можем быть друзьями.

– Но мы не расстаемся врагами, – ответила она, посмотрев ему в глаза. Он без слов понял, что она не решилась сказать ему.

Когда Сласа уехала, Келлис размышляя, понял, что пси-корпус в лице Убебкава, пытался подчинить его себе. Была ли в словах и поступках Сласа хитрость и обман? Келлис готов был признать, что нет. Она была искренне правдива, но сама, не осознавая того, выполняла задачу, которую ей поставила умная Убебкава. Келлис попытался узнать самостоятельно, что его ждет в будущем.

Спирали, корни всего сущего, крутились и вращались, точно отмеряя ход времени. Далекое прошлое – ближайшее будущее. Накладывая свои жизни, прожитые им в Солимос, одна на другую, Келлис определил ключевые даты и вычислил свое будущее. Оно было неинтересным еще целых пятнадцать монколосолан. Но дальше в нем сияло ослепительное величие, важные деяния, судьбоносные свершения. В нем была его подруга жизни, грохот войны, бессмертная слава и царский престол! И еще… Вечный страх людей перед его именем!

Но его знаний не хватило, чтобы определить, каким образом он заставит многие поколения людей бояться себя? Сколько он не рылся в памяти прошлого, он не обнаружил там ничего, что могло дать какую-нибудь подсказку.

Ради этого стоило жить! Пси-корпусу не удастся держать его на веревке как онагра. Он волен сам выбирать свою звездную судьбу, в которой случай связал его с Сатра, названным сыном.

Теперь жить отшельником для Келлиса стало невыносимо. Встреча со Сласа пробудила его к жизни. Он решил по весне уехать в Аурху. Имея такое количество золота, он мог рассчитывать на безбедное существование.

-

Глава 8.

Если человек познал равного себе, и его клятвенно обвинили

и уличили, должно познать его самого и оскопить его.

Среднеассирийские законы.

Если тебе причинили ущерб – примирись, если оскорбили – отомсти.

Хилон, спартанский законодатель.

Ранним утром Келлис разбудил Сатра и Цауку:

– Вставайте быстрее, готовьтесь, скоро сюда придут люди.

И действительно, вожди поселений не заставили себя ждать. За короткое время несколько вождей селений уже собрались в условленном месте в ожидании Хранителя Жизни. Каждый из них привел с собой не менее десятка мужчин, которые переговаривались между собой, не понимая, зачем их оторвали от насущных дел и зачем тут нужно их присутствие.

Когда появились Сатра и Цаука на них почти не обратили никакого внимания. Только один из старейшин, сдвинув густые брови, спросил:

– Женщина, что ты делаешь тут? Это место мужчин, которые будут говорить.

Сатра сделал протестующий жест:

– Хранитель Жизни настаивал, чтобы моя сестра присутствовала здесь!

– Да? – удивился старейшина и смерил взглядом Цауку, решив, что она нарушительница законов, которую привели на суд жрецов.

– Тогда пусть остается! – решил старейшина и спросил: – Но где сам жрец?

– Где Хранитель Жизни? – спросил Аутта сына.

– Его сейчас приведет мой названный отец рошшоти Альгант Келлис! – ответил Сатра и отметил, что его слова были услышаны окружающими. Сатра повернулся к людям и попросил:

– Я прошу разрешить мне сообщить всем, зачем мы собрались все тут!

Поскольку никто толком не знал, что происходит, ему разрешили говорить, надеясь узнать, зачем их вызвал Хранитель Жизни.

– Люди! – громко заговорил Сатра. – Многие из вас видели меня и знают, что я сын Билулу и Аутта. Но вы не все знаете про меня!

Сатра начал излагать свою историю с горячностью горца, по-хурритски размахивая руками, который взывает к чувствам толпы. Его слушали с огромным интересом, временами кричали гневно, временами одобрительно. Но когда он закончил свою речь словами, что Хранитель Жизни связан и ждет справедливого приговора старейшин, раздались крики недовольства:

– Это святотатство!

– Как смел ты поднять руку на Хранителя Жизни?

– Нас покарает мать-Земля и Солнечный Глаз!

Сатра гордо выпрямился и поднял руку:

– Хранитель Жизни сам даст вам свой ответ! Вы сами убедитесь, что он недостоин именоваться этим именем. Он сам вам расскажет о своих преступлениях, а вы решайте, что делать с ним.

По знаку Сатра Келлис вывел из зарослей старого жреца и подвел его ближе к собранию. Келлис развязал повязку, давая возможность жрецу говорить. Но едва Хранитель Жизни почувствовал, что рот у него свободен, как сразу закричал тонким голосом:

– Что вы смотрите, люди? Хватайте этих осквернителей богов, бейте… – но дальше он запнулся и снова заговорил, но уже другим голосом:

– Почему я ненавижу всех вас? Вы – глупцы, бороды которых поседели, но ума у вас как у глупых женщин! Нет, вы даже не глупцы, вы – слепцы, не видящие, что происходит у вас рядом! Я давно обманываю всех вас, а вы это не замечаете. Вы мне верите. Вас всех надо долго колотить палкой по голове, чтобы вбить вам в ваши пустые головы немного ума! Бараны вы неуклюжие!

Старейшины и их люди начали переглядываться, не понимая, почему Хранитель Жизни так браниться и поносит их.

– Хотите знать правду? Слушайте, онагры вислоухие! Я требовал от вас в жертву детей, а вы безропотно отдавали мне их. А я с младшими Хранителями Жизни ел их нежное мясо!

Старейшины в ужасе уставились на Хранителя Жизни не в силах произнести ни слова, а тот, продолжая сыпать оскорблениями, и исторгал из себя страшные признания:

– Я спал с вашими женами и дочерьми! Но вы, трусливые шакалы, боялись даже думать об этом! Но это не главное! Я спал со многими юношами и зрелыми мужчинами!

Жрец противно захихикал и начал называть поименно многих старшин и их людей.

– Я спал со всеми вами! – выкрикнул жрец и прибавил еще несколько нелесных, неприличных слов, отзываясь о задней части человеческого тела, из которых можно привести лишь одно выражение: глубокие и зловонные пещеры.

Это было поистине чудовищное, небывалое оскорбление, которое услышали собравшиеся горцы, и оно переполнило их чашу терпения, волной выплеснув его через край.

– А-а-а! – яростно выдохнула толпа, приходя в неописуемый гнев.

Чтобы понять причины такого бурного негодования, надо знать существующие в Древнем мире законы и правила, которыми руководствовались люди. Так, например, в Древнем Египте мужеложство являлось грехом, у Хеттов – тяжелым преступлением. В Древней Индии были весьма жесткие наказания за мужеложство: изгнание из касты, что почти равносильно было смерти. Книга Левит говорит на этот счет следующее: И говорил Яхве Моисею: Скажи сынам Израиля: … И с мужчиной не ложись, как лежат с женщиной: мерзость это. И человек, который ляжет с мужчиной, как лежат с женщиной, – мерзость они сделали оба, смертью пусть будут умерщвлены, их кровь на них.

Плутарх[30] в своем сочинении указывает, что у спартанцев допускалось влюбляться в честных душой мальчиков, но вступать с ними в связь считалось позором, ибо такая страсть была бы телесной, а не духовной. Человек, обвиненный в позорной связи с мальчиком, на всю жизнь лишался гражданских прав.

Александр Македонский никогда не вступал в позорную для македонцев связь с Гефестионом. Они были хорошие друзья, но не более. Нигде античные авторы не упоминают про это увлечение македонского царя. Зато рассказывают историю, где Александр в гневе прогнал прочь от себя человека, расхваливающего ему прелести мальчиков. Не слушайте тех, кто не знаком с античной литературой, кто по невежеству, или по иным причинам, стараются убедить вас в том, что в древности чуть ли не все люди поголовно потонули в грехе и разврате погубивших Содом и Гоморру!

Поэтому горцы-хурриты, услышав страшные оскорбления, которые затронули их мужскую честь, вдруг взорвались криками ярости и негодования на произнесенные слова Хранителем Жизни.

– Ты лжешь, грязный шелудивый пес! – заорали они, стараясь, перекричать друг друга. – Ты смеешь обвинять в непотребствах мужей, а сам давно стал святотатцем и убиваешь младенцев и тайком занимаешься богомерзким развратом! Ты достоин смерти, негодяй!

Горцы словно по команде бросились к Хранителю Жизни как разъяренное стадо диких быков, сбили его с ног и начали с остервенением топтать и бить пятками. Потом схватили его за ноги и одежду и, подтащив к обрыву, раскачав, сбросили вниз с горы, в ущелье.

Свершив законное возмездие, старейшины и их люди еще долго бранились и выкрикивали угрозы, словно надеясь, что мертвый их услышит. Они были возмущены, и их негодование было понятным. Но сбросив хранителя со скалы, они начали оправдываться друг перед другом, клятвенно доказывая, что Хранитель Жизни – клеветник, и все это выдумал.

– Если он это выдумал, – задумчиво сказал кто-то из старшин, – то зачем мы поспешили убить его? Надо было подробнее все выяснить…

– Он оскорбил нашу мужскую честь! – заорали в ответ люди. – Он насмехался над нами! Он покрыл себя позором! Разве не был он людоедом? Он враг! Враг!!!

После долгих споров и пререканий все, наконец, согласились, что Хранитель Жизни от обилия пролитой крови и непотребств сошел с ума. Решено было объявить его лжецом и святотатцем.

К Аутте подходили люди и благодарили за то, что он имеет сына-героя, который сумел в одиночку справиться с целой разбойничьей шайкой. К Сатра тоже подходили старейшины и их люди, дружески похлопывали по плечам и предлагали свою дружбу.

Келлис стоял в стороне и думал о том, что уже скоро придет тот день, когда также будет наказан Альгант Колер.

***

Слухи о столкновении Сатра и Келлиса с Хранителями Жизни всколыхнули сонный край. Об этом заговорили. Нашлись те, кто осуждал Сатра открыто, не одобряя его действия. Эти люди слепо защищали касту жрецов, абсолютно не задумываясь о том, что Хранители Жизни запятнали себя обманом и богомерзкими деяниями.

Многие остались равнодушны. Они считали, что это столкновение их не касается ни с какой стороны. Ни один баран не пропал с моего стада, – говорили они. – Какое нам дело до споров незнакомых нам людей?

Другие с опаской ожидали, что богиня-Земля обрушит свой гнев на народ, осмелившийся поднять оружия на жрецов.

Но основная масса Хурритов поддерживала правоту Сатра. Это было следствием того, что горские народы жили по законам крови, по которым оскорбленный был обязан постоять за себя и отомстить. Вина Хранителя Жизни была очевидна, а его тайные увлечения вызвало у горцев отвращение. Поэтому они превозносили Сатра, как достойного уважения мужа, давшего достойный отпор противникам.

Эта новость как порыв ветра разносилась во все стороны, будоражило умы и вокруг неё постоянно шли разговоры, часто переходящие в споры. Причём рассказчики, словно стремясь перещеголять друг друга в красноречии придумывали всё новые и новые подробности события.

– Слышали? – говорил торговец. – Сатра, сын Билулу и пришлый с ним человек из народа рошшоти убили восемь жрецов! А потом старейшины нескольких селений осудили главного Хранителя Жизни, приговорив его к смерти. Не знали? А, что жрец? Плохой человек, очень плохой. Он осквернил себя мужеложством. Как мы терпели его столько лет? Теперь жрицей стала Цаука, сестра Сатра. Она отмечена богиней Земли и обладает даром превращаться в огненную деву.

Через несколько солнечных кругов новость передавалась уже иначе:

– Сатра и Келлис убили каждый по восемь жрецов, который занимались непотребством друг с другом. У Сатра есть сестра, которая научилась говорить с землёй и умеет творить чудеса. Даже лес загорелся…

А через полмесяца рассказчики пересказывали, слушателям уже целую легенду, сами свято в неё уверовав. Из пересказов исчезли имена Келлиса и Цауки, осталось лишь имя Сатра.

– Всё случилось, именно так как я рассказываю! – важно заявлял очередной знаток происшествия. – Сатра, сын Билулу, великий воин, охотился в горах и увидел целую толпу забывших наши законы жрецов, который занимались похотью друг с другом и пожирали в перерывах мясо невинных младенцев. Не выдержал этого отвратительного зрелища Сатра, гневно крикнул он жрецам, видя непотребство, которое они творят: Именем матери Земли проклинаю, Вас ничтожные создания и пусть на вас обрушится кара неба и солнца! Едва Сатра произнес эти слова, пошёл с неба огненный дождь. И загорелись вокруг деревья и стали метаться охваченные небесным огнём эти людоеды и развратники. И бросились все они в пропасть, и нашли там смерть свою! И убил так Сатра несколько сотен жрецов, запятнавших себя несмываемым позором и преступлениями. Так он один расправился с ними, наказал их! Могуч и грозен Сатра, не признающий несправедливости. И зовут его теперь не Сатра, а Соторонс, посланец Ану, вождь нашего народа. Он владеет тайным знанием! Было знамение духов гор, которое указало: служите Соторонс и исполните так волю матери-Земли.

Слушатели преданно смотрели в рот рассказчику и покачивали головами от восторга. Все охотно верили в эти рассказы, которые обрастая сказочными подробностями, сделали Сатра широко известным не только в своем племени, но и у других горских родов и племен.

– Хуррит ли Сатра? – вопрошали недоверчивые. – Имя его матери – Билулу – не хурритское, чужое.

– Хуррит, конечно! – подтверждали рассказчики.

Тут в разговор обычно вмешивались знатоки и старейшины родов:

– Помните имя вождя – Дадраунга? – вопрошали они.

Имя Дадраунга было широко известным и почитаемым. Рассказывали, что более десяти больших солнечных кругов назад, а точнее в 3217 году до н.э., Дадраунга сумел сколотить из отчаянной молодежи небольшую, но крепкую армию. Солдаты Дадраунги красили свои овальные щиты в черный цвет, объявляя о своей принадлежности к людям Земли. Эта армия, ведомая Дадраунгой, сумела выгнать ненавистных рошшоти с северных земель государства Симерк и даже захватить его главный город – Мелит. Дадраунга объявил себя шарра[31] Симерк и сумел продержаться у власти почти два года. Он отменил все налоги и разрешил хурритам и лулубеям свободную торговлю.

Но Сентот, предводитель войск рошшоти явился с запада с огромной армией. Рошшоти удалось окружить и полностью истребить армию Дадраунги. Дадраунга попал в плен. По приказу Альганта Колер его казнили лютой казнью: оскопили, выкололи глаза, а затем четвертовали. Из войска Дадраунги лишь один из двадцати сумел вернуться домой.

Сентот-вождь не собирался уводить своих людей из страны Симерк. Между ним и шарра Колер ежедневно происходили словесные стычки, которые привели к тому, что эти глупые двоюродные братья стали готовиться к решающей битве между собой. Но сражение не произошло. Сентот-вождь внезапно умер. Среди рошшоти ходили слухи, что Сентот отравлен по приказу Альганта Колер. Рошшоти армия, лишившись командующего, отказалась повиноваться Шарра Колер и ушла в свою страну.

А Альгант Колер снова утвердился в государстве Симерк и стал там шарра. И правит до сих пор.

– Дадраунга – это родной дядя Сатра, совершившего славный подвиг! – объясняли недоверчивым.

– О! – изумлялись те в ответ. – Тогда все понятно. Это славный род!

– Наверное, Сатра захочет отомстить рошшоти за смерть своего дяди? – вопрошали воинственные хурриты. – Мы бы пошли с ним в поход!

– Надо спросить самого Соторонс про это! – отвечали им другие.

– Вы не боитесь воевать с рошшоти? – заикались робкие.

– Рошшоти отобрали у нас нашу землю. Мы долго терпели это, но с таким вождем мы изгоним пришельцев и отправим их обратно на звезды. Пусть они уходят!

Результатами всех этих пересудов стало то, что многие поселения отправили к Сатра своих выборных представителей, которые должны были выяснить, что собирается делать Сатра дальше и будет ли война с рошшоти или нет?

-

Глава 9.

Из дневника Бориса Свиридова.

22 декабря 2063 года.

Библия утверждает: Когда люди начали умножаться на земле, и родились у них дочери; тогда сыны Божии увидели дочерей человеческих, что они красивы, и брали их себе в жены, какую кто избрал. В то время были на земле исполины, особенно же с того времени, как сыны Божии стали входить к дочерям человеческим, и они стали рождать им: это сильные, издревле славные люди[32].

Что ж, в Библии написана истина. Народ Ростинов, древней, не так давно исчезнувшей на Земле гаплогруппы pre-JT митохондриальной ДНК, для многих народов Земли считался небесными пришельцами.

***

Келлис вечером встретился с Цаукой у родничка, который она не так давно показывала своему брату. Келлис обнимал ее, а она весело смеясь, откидывала голову назад, уклоняясь от его поцелуев. Невинная забава молодости! Но это относилось только к Цауке.

Келлис был уже зрелый муж, много видевший, знавший женщин разных цветов радуги.

Келлис неоднократно спрашивал себя, нужна ли ему Цаука? Она привлекала его как молодая женщина, но при всем желании не могла рассчитывать с его стороны на всепоглощающую страсть. Она не знала этого и даже не догадывалась о его мыслях.

Может виной тому был возраст Альганта или его знания, которые делают человека мудрее и рассудительнее? Но потом Келлис перестал задавать себе этот вопрос. Он испытавший столько невзгод и лишений решил, наконец, сбросить с себя какие-либо обязательства перед Ур-Аном и остаток жизни побыть простым, незаметным человеком.

После памятной для него встречи с мазленс Сласа у него были и другие женщины.

В Аурхе, или как ее называли чужеземцы – Джахи[33], куда он уехал, бросив свою жалкую хижину отшельника, он нашел светловолосую женщину из оседлых кочевников и стал жить с ней. Никто в Аурхе не догадывался, что он – Альгант. Не знала об этом и его женщина, которая принадлежала к зеленой полосе радуги. Он прожил с ней вместе девяносто колосолан и Келлис стал убеждаться, что жизнь с ней вначале такая прекрасная и любвеобильная, переходит в другое русло. Его жена оказалась не только ленивой, а так же глупой и вздорной женщиной, подверженной быстрой смене настроения. Она начала покрикивать на Келлиса, злиться на него, когда ей что-то не нравилось. Он, молча, терпел ее, посмеиваясь. Но когда он случайно увидел, как она жестоко бьет его маленького приемного сына, Келлис не выдержал и сорвался. Он схватил ее за волосы, подтащил к двери своего дома и вышвырнул во двор.

– Ступай прочь из моего дома! – с угрозой в голосе приказал он ей. – Ты мне больше не жена. И не появляйся в моем доме никогда! Или я скормлю тебя шакалам!

Она не посмела его ослушаться и с плачем и ругательствами ушла, но через некоторое время к его дому явились четыре ее родича, которые решили наказать дерзкого пришельца.

Это им удалось бы, если Келлис был простым человеком. Но Альгант быстро доказал им обратное. Лежа в пыли, выплевывая выбитые зубы и потирая ушибы, они поняли только одно: этот пришелец, от которого веяло могильным холодом, слишком опасен и он не тот за кого себя выдает.

Келлис не боялся их, но он опасался за Сатра. Ему пришлось бросить полуземлянку в Аурхе и переехать дальше на юг, в страну, где его не знали. Правда, домов местные жители там не строили, а жили в пещерах, которые сами копали в аллювиальных отложениях реки[34]. Такое же подземное жилище облюбовал себе Келлис. Хотя если смотреть правде в глаза, его жилище было просторным, теплым, имело печь, хорошо вентилировалось и освещалось солнцем через ходы-шахты.

Там он спокойно прожил около двух лет, пока соседи не ополчились против него, недовольные тем, что Келлис ничем не занимается, но зато живет в полном достатке.

С торговым караваном Келлис прибыл в Месопотамию, где, не называя своего истинного имени, выдал себя за жителя Аурхи и купил небольшой дом в городе Унуг. В Унуге он прожил без всяких приключений более шести больших Солнечных кругов, никому в городе не открывая своего богатства. Келлис занимался резьбой по камню и делал вид, что торгует своими изделиями на городском базаре. Сатра вырос и вытянулся. Крепкий, он казался старше своих лет. Когда это произошло, Келлис нанялся вместе с Сатра в моряки, и они сопровождали грузы на судах по реке Буранун до города Каркемиш. Дважды им пришлось участвовать в стычках с кочевниками, которые не принесли Келлису и Сатра смерти или ран. Последние пять монколосолан они попеременно жили в Унуге или в старой хижине Келлиса, когда он был отшельником. Она немного обветшала от времени, но вполне годилась для ночлега. Только они с Сатра не жили безвылазно в ней, а много путешествовали в горах государства Симерк. Ростины, которые иногда встречались Келлису уже не узнавали его и это радовало. Келлис всегда назывался другим именем, которое получил от своей матери на острове Андрос – Каим.

Потом они отправились на поиски родителей Сатра.

Потом он встретил Цауку.

Обратно в дом вождя Аутта Келлис явился вместе с Цаукой, нисколько не таясь от любопытных взоров соседей.

Откинув циновку, закрывавший дверной проем, он пропустил вперед Цауку и окинул взглядом помещение.

Сатра и Аутта сидя на шкурах, неторопливо играли в небольшие каменные раскрашенные в разные цвета фигурки, которые переставляли по широкой разлинованной доске, бросая попеременно кости. Одни фигурки были в виде свиней, которых находились под защитой фигурок собак. По условиям игры нужно было съесть своими собаками свиней соперника и не дать съесть своих свиней чужим собакам. В игре были фишки в форме пирамид – кормушка для свиней, белые шарики и продолговатые камни, которые обозначали препятствия. Была роковая фишка, которая обозначала мор, в процессе игры сметавшая с игрового поля близко стоящих к ней зеленых, красных, черных и синих свиней и собак. Это была очень распространенная и популярная на Ближнем востоке древняя игра[35], и не менее интересная, чем старые индийские шахматы или древнеримская игра Двенадцать линий[36] и более захватывающей, чем древнеегипетская игра Сенет.

Келлис присел на циновку рядом с ними, поджав под себя ноги.

– Твоя дочь Цаука, – сказал он Аутта, – теперь слышит голос богини-Земли. Ее пророчества сбываются. Она сильна в своих словах. Она может теперь быть Хранителем Жизни. Достойным Хранителем, знающим тайны.

Аутта степенно нагнул голову, его зубы мелькнули в черной бороде – он был рад услышанному.

– Аутта, я хочу взять твою дочь в жены! – закончил свою речь Келлис.

Аутта, услышав это, открыл от удивления рот, но быстро справился с охватившим его волнением, проговорил:

– Разве так можно? Как это?

– Отец, – подал голос Сатра. – Я прошу тебя прислушаться к голосу разума и принять предложение Альганта. Он и Цаука будут хорошей парой. Они понимают друг друга. Другой мужчина не сможет жить с моей сестрой.

Билулу, сидящая в своем, женском углу, прижала к себе дочь и крепко обняла.

– Ее муж должен быть хуррит. Но Альгант Келлис не хуррит! – с сомнением произнес Аутта.

Неожиданно пришла помощь от Билулу:

– Муж мой, Аутта! – сказала она. – Когда ты брал меня в жены, тебя не интересовало, что я не хурритка. – И проворчала, передразнивая: – Хуррит, не хуррит…

Аутта воззрился на жену, словно что-то припоминая.

– Такая жена дорого стоит! – вдруг засмеялся Аутта. – Что ты, Альгант, можешь предложить за нее? Какой ты сделаешь к ее свадьбе подарок?

– Царство! – не задумываясь, ответил Келлис.

– Как? – не понял Аутта. – Я не ослышался? Царство? Такое же, как Симерк?

– Может быть, и такое как Симерк, – серьезно молвил Альгант.

Аутта недоверчиво покачал головой:

– Альгант, ты шутишь! Я, конечно, ценю тебя как бесстрашного воина, которому нет равных в моем народе. Пусть будет десять коз! Я согласен.

Келлис вдруг добродушно рассмеялся:

– Плохой выкуп за свою дочь ты просишь у внука царя Манеросса. Почему так мало?

– Какого внука Манеросса? – не понял Аутта. – О чем ты говоришь?

Во всем Восточном Средиземноморье не было такого человека, который бы не слышал про Манеросса. Его именем даже пугали детей.

– Он находится перед тобой! Я и есть родной внук Манеросса! – объявил Келлис.

– Ты?! – не поверил Аутта, крутя головой. – Возможно ли это? Келлис-Сонс, я считал тебя человеком, которому можно верить! Я поверил, что ты Альгант! Но сейчас ты говоришь непонятные слова, смысл которых я не могу признать правдивыми…

– Тебе нужны доказательства, вождь Аутта?

– Альгант, неужели ты – внук Манеросса? – раздался голос пораженного Сатра. – Почему же ты, мой названный отец, никогда не говорил мне этого?! Почему так долго скрывал?

Цаука и Билулу ахнули от восторга.

– Это истинная правда! Не забывай, Аутта, что я – Альгант, который не приемлет лжи, – заметил Келлис. – Царь Карросс Сватс-Сиронс – мой родной дядя.

– Вай! – только и смогла произнести Билулу.

Наступившую тишину вдруг нарушил Аутта, издав восторженный вопль.

– Что же ты раньше молчал! – выкрикнул Аутта. – Лучшего мужа для своей дочери не найти на много дневных переходов вокруг! Ты – сын и внук шарру рошшоти. Значит, сам тоже можешь быть шарра и иметь сына шарра! Вот про какое царство ты говоришь! И когда ты потребуешь свое владение назад?

– Когда я женюсь на твоей дочери, тогда и потребую! – полушутя ответил Келлис-Сонс.

– Ты, мой названный отец, имеешь право требовать его! – сказал Сатра, сверкая глазами. – Ты должен получить то, что принадлежит тебе по праву!

Цаука вскочила и бросилась обнимать Келлиса. А Аутта счастливо зажмурился, в мечтах, уже увидев себя причисленным к сомну богов чужого народа ростинов. Грезы всегда окрыляют человека. Но находится долго в мечтах Аутта неожиданно помешали.

Слуга, засунув голову в дверной проем позвал Аутта-хозяина:

– Эверна, там пришли люди из нескольких селений. Они за оградой и хотят говорить с твоим сыном Сатра.

– Что случилось? – встревожился Аутта. – Зачем?

– Они хотят видеть Шуттарна! Говорить с ним. Они называют его своим шарра!

– Шарра? – выпучил в изумлении глаза Аутта. – Они называют его царем?

– Да, да! – подтвердил слуга растерянно.

– Сатра, мой брат, уже давно царь, – сказала громко Цаука. – Они с Альгантом Келлис-Сонс оба цари. Они будут ими. Я знаю их будущее!

– Если так, то я не могу даже оспорить решение Земли-богини, – ответил Аутта, первый раз смотря на свою дочь с некоторой долей раболепия.

Сатра степенно поднялся, расправил на себе одежду и шагнул к выходу.

-

Глава 10.

Протягивая руку друзьям, не надо сжимать пальцы в кулак.

Диоген Лаэртский.

Сатра теперь принимал гостей из разных поселков. Старейшины и простые пастухи постоянно приезжали к его дому. Но дом Аутта и Сатра был слишком мал, чтобы принять в себя огромные толпы паломников. А число их постоянно возрастало. Они собирались вечерами за селом, ставили шатры и приглашали шарра Сатра к себе. Как-то получилось само собой, что никто не называл Сатра иначе, чем титулом шарра. Его слушали, высказывали в ответ свои мысли, важно поглаживая свои бороды. И почти всегда неизменно соглашались, что рошшати не должны жить на их землях.

Только страх перед силой армии кейторов заставлял старейшин быть осторожными. Да, они соглашались, что рошшоти должны быть изгнаны, но одновременно опасались неминуемого возмездия. Все они прекрасно знали, что рошшоти не только не уйдут из Симерк без боя, но потом ответят жестоким вторжением.

Они осторожничали, сами не желая вставать во главе хурритского ополчения, не вести племена в бой как вожди. Но легко были готовы прислать к Сатра всех желающих принять участие в походе. В этом случае рошшоти объявляли войну не племенные союзы или какие-то племена, а неорганизованная толпа, к которой они не имели никакого отношения.

Это устраивало их всех. В случае победы они имели права требовать с шарра для себя часть военной добычи, а в случае поражения легко перекладывали вину на бунтовщика и разбойника Сатра.

Сатра и Келлис понимали их колебания и сомнения. Они где уговорами, где лестью, а где и угрозами старались подтолкнуть хурритских старшин принять необходимое им решение.

Но Келлис и Сатра тоже не были единодушны в своих целях. Для Келлиса эта война означала не больше, как свержение власти Альганта Колер и его поимку, чтобы свершить над ним справедливый суд. Для Сатра эта война стала нечто большим, чем простой разбойничий набег. Сатра постепенно утвердился в мысли, что он действительно шарра народа хурритов, и он захотел занять престол, который собирался силой отобрать у Альганта Колер. Сатра и Келлис были едины только в одном: им была нужна небольшая, но сильная армия для военного похода в Симерк.

Сатра не только общался с вождями и старейшинами. Достаточно много времени он проводил с молодежью, отбирая для себя людей, которые по его замыслу могли занять командные должности в его войске. Он присматривался к окружающим его парням и тщательно осмысливал способности каждого. Но никому не давал спуску, сразу самолично жестоко карая насмешников или людей осмелившимся открыто усомниться в его Небесном происхождении. Его крутой нрав был по душе горцам, которые признавали только первобытную силу и ловкость вождя.

Сатра был воином, имевшим все навыки кейтора. Он одерживал победы над противниками, вызывая тем самым восхищение среди молодых воинов.

Это только в современном обществе президенты и их многочисленное окружение не несут никаких тягот войны. В древнем мире все было иначе. Царь – всегда верховный полководец. Царь был должен сражаться в первом ряду. Попытка царя уклониться от своей обязанности расценивалась подданными как проявление его слабодушия и трусости. А это влекло за собой потерю власти с вытекающими отсюда последствиями. Такого царя, не моргнув глазом, незамедлительно убили бы свои.

Но и Келлис-Сонс не остался незамеченным среди горцев. Хурриты быстро поняли, что Келлис превосходит Сатра во всем. Тем более что Цаука, ставшая по молчаливому согласию народа одним из Старших Хранителей Жизни всячески подчеркивала достоинства своего мужа.

Может показаться странным, что в древнем мире мужчины охотно подчинялись женщине. Это не совсем так. Мужчины, как и женщины, знали свое место в жизни и не пытались выполнять чужие обязанности.

Но у народа хурритов младенец мужского пола всегда был более ценным, чем новорожденная девочка. Нередко девочек, которых рожали матери, тут же просто выбрасывали за ненадобностью. Но одновременно с этим к женщине, которая не могла нормально разродиться, применялось кесарево сечение кремневым ножом, причем новорожденного, а особенно новорожденную старались спасти, видя в этом замену одной жизни другой. Жизнь матери в расчет не брали, и женщина была обречена на смерть от кровопотери из страшной раны. Это было жестоко, но считалось, что лучше потерять мать и спасти дитя, чем потерять обеих сразу.

Цауку признали Хранителем Жизни лишь потому, что она доказала на что она способна.

Мировоззрение древних хурритов отличалось от восприятия мира ростинами. Так россы делили сутки на день и ночь, а хурриты на утро и вечер. Даже цветовую гамму хурриты воспринимали совершенно отлично: не цвета желтый и красный, а видели главным цветом смесь красного и желтого – как оранжевый, не чисто зеленый, а зеленый с примесью желтого или красного. Таких отличий было множество, обычно незаметных чужим людям. Но именно благодаря этим отличиям, ростин с трудом понимал горца, даже зная его язык. Поступки горца выглядели в глазах ростина странными или дикими, в глазах горца ростин выглядел глупым, не способным понять простые истины.

Келлис-Сонс, давно живя среди хурритов, с большим трудом научился мыслить как они, но никогда не поступал как горец. Между тем, это значительно облегчало ему общение с вождями различных племен, которые понимали его с полуслова.

Теперь хурриты признавая господство нового шарра Сатра, оглядывались на Келлиса. Среди родовых вождей возникли внутриплеменные группировки, одни из которых принимали шарра Сатра, вторые готовы были подчиниться Сатра, но только в том случае, если Келлис одобрял действия молодого правителя. Были племена, которые мечтали о равноправном союзе с хурритами Сатра. Но нашлись племена, которые не хотели подчиняться никому и поэтому на переговорах старались отделаться общими обещаниями. Среди племенных вождей были и такие, которые смотрели на Сатра, как на открытого врага.

Но при этом выявилось и несколько не хурритских вождей, особенно из удаленных земель северян, которые больше прониклись уважением к Келлису, а Сатра считали слишком юным. Келлис – это солнце, – говорили они между собой. – А Сатра – всего лишь луна. Светит ярко, но тепла не дает. Келлис мудр. Он лучше знает дорогу. Лучше идти за Альгантом, хотя он рошшоти, а не хуррит или горец.

Это разделение настроений хурритских старшин сыграло в будущем немаловажную роль.

Всю осень и зиму шли постоянные переговоры с вождями горских племен и кочевниками. Но в результате этих переговоров у Сатра образовалась небольшая армия из тысячи отчаянных и храбрых горцев, хурритов и примкнувших к ним кочевников-лулубеев. Эта армия готова была начать войну с рошшоти. Келлис и Сатра выяснили, что страна Симерк практически беззащитна. Они могли выступить в поход, но терпеливо ждали тепла. Кто же воюет в зимние холода?

Глава 11.

Из дневника Бориса Свиридова.

28 декабря 2063 года. Флавий Филострат оставил потомкам жизнеописание удивительного человека – Аполлония Тианского, в котором приводит следующие слова: …притом я умею говорить на всех варварских наречиях, а их ведь множество: свой язык у армян, свой у мидийцев, свой у персов, свой у кадусиев – и все я понимаю'. – Ну а я, друг мой, – отвечал Аполлоний, – хоть никогда никаким языкам не учился, понимаю все. И заметив удивление ниневийца, добавил: Не дивись, что ведомы мне все людские наречия, ибо мне внятно также и человеческое молчание. Услыхав, такое, Дамид преклонился перед Аполлонием, видя в нем бога… Может быть Аполлоний Тианский был один из Уранидов, которые все реже и реже приходят в Солимос из холодной звездной протяженности?

***

29 апреля 3205 года до н.э.

Столица Симерк город Мелит.

Обойдя стороной два пограничных гарнизона, которые даже не подозревали о возможности вражеского набега, воины Сатра легко захватили окрестности столицы государства Симерк. А ночью отряд хурритских воинов вошел в город Мелит.

Все население города мирно спало, не ожидая никакой угрозы. Ночь была темная, а древнейшие города доантичного мира не имели освещения. Поэтому никто не увидел, как одетые в волчьи шкуры, немногочисленные хурриты тихо ступая по извилистым узким улочкам, подошли к царскому дому, и неслышно полезли на стены. Двое караульных, дремавших у ворот, не успели даже поднять тревогу. Они были быстро умерщвлены, и царский дом оказался беззащитным перед лицом вооруженных врагов.

Царевна Гарат проснулась от шума, которым наполнился царский дом. Она увидела, как в ее комнату вошли два дикого вида бородатых варвара с факелами в звериных одеждах, и поспешно натянула на себя тонкое холщевое одеяло.

– Что вам надо? – крикнула она на Сонрикс, но ее, по всей видимости, не поняли.

Варвары рассмеялись, смотря маслеными взорами на царевну.

Где-то в доме пронзительно закричала женщина, ее крик подхватила вторая. В одно мгновение весь город огласился криками и руганью. При свете редких факелов вспыхнули беспорядочные столкновения, раздались удары оружия и предсмертные вскрики.

Среди этого стихийно возникшего беспорядка, по улицам города Мелит побежали какие-то люди, выкрикивающие громкими голосами:

– Шарра Сотор Ронс приказывает! Жителей города не убивать и насилия не творить! Ослушники будут посажены на кол! Именем царя, Шуттарна! Прекратить все грабежи!

После этого, город как не странно, успокоился, хотя его жители, большей частью хурриты, больше не сомкнули глаз, ожидая повторного прихода неизвестных грабителей.

Келлис и Сатра въехали на онаграх в Мелит в числе первых. Они сразу направились к дому Альганта Колер. Тридцать молодых сильных хурритов – из числа телохранителей Сатра, получили приказ захватить в плен царя-Альганта Колер живого, а не мертвого.

Сатра и Келлис были встречены у ворот хурритскими воинами.

– О, шарра! – сказал старший телохранитель, заметив Сатра. – Мы обыскали весь дом! Альганта Колер в нем нет!

– Вы хорошо искали, мой верный Кратта? – нахмурился Сатра.

– Да, эверна! Мы собрали всех, кого нашли в доме. Мужчин здесь совсем нет! Только женщины! Мы перебили стражу и убили одну женщину за то, что она попыталась напасть с ножом на одного из нас. Все плененные во дворе дома! Посмотри сам!

При свете факелов Сатра и Келлис увидели в окружении воинов-хурритов трех связанных молодых женщин, одна из которых была не старше шестнадцати-семнадцати лет.

– Кто они?

– Не знаю, шарра! – сожалея, развел руками Кратта. – Мы не знаем их языка, а они не понимают нас.

– Ведите их в главный зал дома! – приказал Сатра. – Я сам допрошу их!

Сатра посмотрел на Келлиса. Альгант был недоволен, хотя и не показывал вида.

– Ваше Постоянство, – сказал Сатра. – Может быть, эти женщины подскажут, где твой враг Альгант Колер?

– Возможно, – согласился Келлис. – Но погоди…

Келлис лично осмотрел убитых стражей, но не заметил в лицах мертвецов схожести с Альгантом Колер. Внезапно его осенила одна мысль: он подумал, что царь Симерк может вполне ночевать не дома, а в городе у одной из своих женщин. Он сразу сказал Сатра об этом.

Сатра кивнул и немедленно отдал распоряжение Кратта. Пятеро гонцов исчезли в темноте улочек Мелит.

– Город будет окружен. Из него никто не выйдет до утра.

– А пристань? – язвительно усмехнулся Келлис. – Ее тоже окружили?

Сатра подозвал к себе десятника-хуррита:

– Бери десять воинов, и мчитесь к реке как ветер! В городе возьми еще двадцать воинов. Все корабли на пристани захватить и если хоть один уйдет, мой гнев будет страшен! Если кто из корабельщиков будет сопротивляться – убейте!

Хуррит в сопровождении десятка телохранителей Сатра бегом бросился выполнять приказ своего владыки.

Келлис удовлетворенно кивнул. Осведомился у Кратта:

– Где находится женщина, которую убили?

Кратта был молодым толковым парнем из селения Сатра. Сатра возвысил его за смекалку и умение предчувствовать свои желания. Кратта был задирист и смешлив, но служил новому шарра Сотор Ронс искренне и рьяно, уверовав в небесное происхождение Сатра. Кратта хорошо понимал, кто такой Альгант Келлис и относился к нему с должным почтением:

– Ваше Постоянство, я не думаю, что эта женщина – переодетый Альгант Колер! – высказался он, сверкнув жгучими глазами. – Я видел ее раздетой!

– Все равно покажи мне ее! – приказал Келлис.

Кратта взял факел и повел Келлиса в дом. Сатра пошел следом. Келлис склонился над убитой, долго ее рассматривал и наконец, распрямился.

– Да, это она!

– Красивая, – заметил Сатра и спросил: – Кто она?

– Эта та женщина, из-за которой я был изгнан из страны. Она – жена Колер. Теперь к ее счастью мертвая…

– И что теперь?

– Остальное мне расскажут пленницы. Мне нужно узнать у них, где Колер!

Сатра и Келлис пришли в главную залу царского дома. Она была не очень просторная и не могла одновременно вместить более тридцати человек. Келлис осмотрелся, равнодушно пробежался взглядом по скромной утвари, росписи на стенах, сказал Сатра по-хурритски:

– Ничего не изменилось! Хотя прошло больше двадцати монколосолан…

Одна из пленниц, самая молодая пристально взглянула на Келлиса и сказала на Сонрикс:

– Если ты ростин, тогда развяжи меня!

– Зачем? – поинтересовался Альгант.

– Почему я связана? – выкрикнула она. – Что происходит? Ты не хуррит, а сам разбойничаешь вместе с варварами! Развяжи меня немедленно!

– Кто ты? – спросил Келлис.

– Мое имя Гарат!

– Это имя мне ничего не говорит! – хмыкнул Келлис. – Но мне безразлично как зовут тебя, ситора! Я хочу знать, где находится Альгант Колер?

– Тебе нужен Колер? – она тряхнула головой, откидывая назад длинные русые волосы. – Зачем он тебе, человек, не желающий сказать мне свое имя?

Келлис посмотрел на молодую пленницу долгим взглядом и сказал:

– Я – Альгант Матнс Каим Келлис-Сонс, ситора! Я назвался! Не спорь со мной, иначе согласно обычаям, я прикажу отрезать тебе язык!

– Альгант? Ты – Альгант? И находишься среди этих? – она окинула презрительным взглядом нескольких хурритов, стоявших вокруг.

– Мне надоело выслушивать твои оскорбления, ситора! Ты знаешь, где Колер? – не отвечая на ее вопрос, зло спросил Келлис.

– Не знаю! – с печалью в голосе отозвалась она. – Этого никто не знает. Уже несколько колосолан его нет в городе. Он уехал ничего, никому не рассказывая о своей цели.

– Как уехал? – опешил Келлис. – Куда? Откуда ты это знаешь?

– Он никак не объяснил свой отъезд ни моей матери, ни мне.

– Так, значит, ты его дочь? – догадался Келлис.

Она взглянула на него и промолчала.

– Ваше Постоянство, – заговорил на Сонрикс Сатра. – Эта девушка – хорошая добыча! Мы поймаем Колер, держа его дочь у себя в плену!

Взгляд Гарат метнулся с Келлиса на Сатра. Этот хуррит слишком хорошо изъяснялся на Сонрикс!

– Возможно, ты прав, – согласился Келлис и добавил по-хурритски: – Воины, развяжите самую молодую из пленниц и оставьте нас, а двух ее служанок забирайте себе. И зажгите светильники!

Хурриты быстро исполнили приказ Альганта и все покинули залу, оставив в ней только Келлиса, Сатра и Гарат. Сатра немного потоптался, но все поняв, сослался на важные дела, и тоже удалился.

– Присаживайся, дочь Альганта! – разрешил Келлис. – И расскажи мне подробно про своего отца!

Она присела на длинную, сложенную из камня скамью-платформу, расположенную вдоль стены. Келлис остался стоять.

– Где моя мать? – спросила Гарат.

– Мертва! – равнодушно ответил Келлис. – Но я не имею к ее смерти никакого отношения, если это утешит тебя. Мне совсем не нужна твоя жизнь, мне нужен твой отец.

Келлис ожидал увидеть в глазах Гарат слезы или скорбь утраты, но к своему удивлению не заметил на ее лице даже следа мимолетной печали. Лицо Гарат осталось бесстрастным, холодным.

– Она была хорошей матерью, – сказала Гарат. – Жаль, она слишком рано ушла к звездам.

Он не почувствовал никакой дрожи в ее голосе, но уловил отсутствие всяких эмоций. Келлис внезапно насторожился. В этой девушке было что-то необычное. Сначала он не понял, что его озадачило. Он решил использовать свои сверхчувства Альганта. Он попытался проникнуть в ее сознание и… едва не провалился в него. В нем была холодная безбрежная пустота, которая поглощала и засасывала, он соприкоснулся с ледяным мраком Таннос, который опалил его волной неведомого страха! Нет, животного ужаса, который проник в каждую клетку его тела! У него задрожали колени, когда он начал догадался, кто находиться перед ним в теле этой девушки. Он едва смог унять бешено мечущееся в груди сердце.

– Что это было? – непроизвольно вопросил он ее. Гарат подняла на Альганта светлые глаза и ответила:

– Ты не понял еще, кто я такая?

Келлис хотел ответить, но побоялся, что голос выдаст его внутреннюю дрожь.

– Я – Звездная Мать! Первая среди Вечных. Ал-Ма! – произнесла Гарат.

Келлис пошатнулся, прикрыл глаза рукой и непроизвольно склонился перед сидящей девушкой.

– Ваша Вечность! – воскликнул он. И упав на колени перед ней, протягивая вперед руки, вскричал: – Пощади! Я не знал кто ты! Клянусь Ур-Аном, не знал!

Впервые за много Больших Солнечных кругов несгибаемый Уранид почувствовал превосходство могучего Кронида над собой и осознал насколько он жалок перед Временем.

Теперь Келлис просто не знал, как ему держать себя с ней.

А Посланник Вечности вдруг отчаянно зарыдала, громко, протяжно, жалобно. Келлис во все глаза смотрел не нее. Звездная Мать и величие Ал-Ма исчезла в ней, и сейчас он видел перед собой обиженную девушку Гарат, которая оплакивает свое горе вполне по-человечески. Келлис склонил голову, стараясь не видеть ее слез, не решился даже утешить ее. Но Гарат удивительно быстро успокоилась. Вытерла мокрое от слез лицо, помолчала. Сказала плаксиво Альганту:

– Ты можешь помочь мне? Мне надо уехать отсюда в Альси.

– Ваша Вечность, – ответил как можно почтительнее Келлис. – Я сделаю все, что в моих силах. Но не все решаю я.

– Конечно, – согласилась она, уже совсем успокоившись. – Но сможешь ли ты защитить меня от издевательств хурритов?

– Думаю, что да! – уже увереннее сказал Келлис.

– Почему ты ищешь моего отца? – спросила она. – И почему ты среди хурритов пользуешься таким почетом? Расскажи мне все.

Келлис вкратце поведал ей историю своего изгнания и скитаний, заметив, что лишь один из живущих на Таэслис стал виновником его бесчестья и несчастий: ее отец.

Гарат выслушала Альганта и в раздумье сказала:

– Мне кажется, что ты уже выполнил первую часть своей миссии, Альгант Келлис-Сонс. Почти выполнил.

– Я еще не нашел Альганта Колер! – не согласился Келлис.

– Нет, – возразила она. – Ты не найдешь его в этой жизни. И в последующей. Лучше не ищи его, это бесполезно.

– Бесполезно? – опешил Келлис, почувствовавший, что все планы возможного отмщения Колер натыкаются на преграду, которую невозможно обойти или разрушить. – Почему?

– Пока существует планета Таэслис, он будет всегда ускользать от тебя, и ты ничего не сможешь ему сделать! Вам суждено периодически встречается в веках, но он всегда найдет способ незаметно или явно навредить тебе. Ты слишком поздно будешь понимать, что он твой враг, но время твоей мести будет упущено. Так будет всегда!

– Проклятие! – застонал Альгант. – Я так долго ждал этого часа, но он не наступил и оказывается, никогда не наступит! Как жестоки твои слова Великая Ал-Ма!

– Они не могут быть жестоки, потому что являются истиной! Не месть Альганту Колер твоя миссия Келлис-Сонс.

Он поднял взгляд на Гарат:

– Ты знаешь, почему все это случилось со мной? Почему моя жизнь Альганта оказалась горше жизни камнетеса?

– Прошу меня простить, Альгант, – ответила Гарат. – Но не все. События сегодняшней ночи пробудили во мне дремавшие Знания. Пройдет еще немного времени, и я полностью научусь пользоваться ими. Мой отец и твой враг знал, что я – Ал-Ма, но никогда не верил в это. Тебе известно, что у царицы Альси Ронс Окира есть сын – Алрас?

Келлис кивнул.

– Царь Алрас – Кронид. Как и я. Ты хорошо знаешь, что мы вместе с ним – Звездная пара Вечности. Алрас присылал к моему отцу своего отца, которого зовут Воуз. Воуз поведал Альганту Колер, кто я. И Воуз даже хотел сразу увести меня с собой в Альси. Мой отец воспротивился, не поверил в то, что я принадлежу к Кронидам – Посланцам Времени.

Она словно, что-то вспоминая, добавила с тоской в голосе:

– Знаешь, Келлис-Сонс, я, узнав о твоих несчастьях, теперь начинаю думать, что мой отец Колер специально бросил меня тут, словно желал моей смерти.

– Ваша Вечность! Не нужно говорить об этом. Я не допущу твоей гибели, – пообещал Келлис. – Хотя мы невольно стали врагами, но я не опущусь до такой низости, что бы мстить дочери своего обидчика за чужое предательство.

– Тогда прошу тебя, Альгант, не оставляй меня в доме одну среди этих варваров! Будь рядом со мной, с тобой мне не страшно.

– Как пожелает Ваша Вечность! – сказал Келлис. – Я повинуюсь.

Келлис уложил Гарат спать на кровати в ее комнате, а сам устроил себе ночлег около двери, при этом лег так, что бы никто ни смог войти в помещение не разбудив его. Но он не мог заснуть, беспокойно ворочаясь и скрипя зубами от собственного бессилия. Какие-то высшие силы Вселенной играли его Судьбой, а он оказался послушным орудием их Власти.

Глава 12.

Льву и тому не всегда угощаться приходится мясом.

Как ни силён, и его может постигнуть нужда.

Феогнид Мегарский, древнегреческий лирик.

Не спала и Гарат. Она слышала, что Келлис-Сонс не спит. Она не испытывала страха перед этим несчастным Альгантом, которому история отводила второстепенные роли и всегда незаслуженные отрицательные образы. Ей было даже немного жаль его. Любовь к женщине стала несчастьем для Келлиса. Этой женщиной оказалась ее мать. Келлис если бы остался с ней, мог вполне оказаться ее, Гарат, отцом. Это открытие на короткий миг несколько озадачило ее. К сожалению, прошлое вернуть невозможно, да это теперь уже ничего не изменит. Но не о судьбе Келлис-Сонс думала она, а о своей собственной.

Она пленница, которая попала в руки хурритов. Здесь ей нельзя оставаться.

Но никто не знает, что она заложница в руках новоявленного царя хурритов. А когда об этом станет известно в Альси? Двадцать-тридцать Больших Солнечных кругов пройдет, не раньше.

Ронс Алрас и Ронс Окира примут все меры к ее освобождению. Значит, ей придется ждать четверть монколосолан.

Кто сможет мне помочь? – думала она. – В городе почему-то совсем не оказалось войск. Даже стража куда-то исчезла. Жалко, что здесь нет Миланы. Она моя хорошая подруга, которая владеет луком. Ее обучал отец-кейтор с детства. Девушка-воин, надежная, храбрая. Хотя может быть она уже мертва, как многие ростины?

Но яснознание, данное ей свыше, подсказывало, что ее предположение не верно. Милана жива. Гарат еще не научилась пользоваться всей силой спиралей Таннос. Знание приходило постепенно, все усиливая ее разум. Гарат попыталась собраться в себе и замкнула свои мысли на желании узнать Будущее. В ее голове начали мелькать сцены и картины, голос холодный и лишенный всяких эмоций, отдающий звоном хрусталя звучал в ее сознании, образы наползали один на другой, как вдруг весь калейдоскоп картинок сложился в единое целое, открывая ей всю полноту знания ближайшего будущего.

Она увидела его и узнала. В нем она увидела Милану и странно одетого высокого человека. Она знала, как зовут этого человека. Его имя было Альгант Синт.

Синт?

Гарат вдруг поняла, что она правильно увидела будущее. Ошибка исключалась. Но, было в этом видении совершенное непонятное для нее несоответствие. Насколько она знала, Альгант Синт-Омор ушел к звездам уже больше двадцати Больших Солнечных кругов назад, а тут она увидела молодого мужчину не старше тридцати лет. Такого просто не могло быть. Это не соответствовало всем законам повторного воплощения Уранидов. Крониды, к которым принадлежала она, не могли повторно прийти на Таэслис раньше шестисот монколосолан. Ураниды, имели меньший срок, но и они не приходили снова раньше четырехсот Больших Солнечных кругов.

Почему возникло такое несоответствие сроков? Что это означает? Альгант Синт-Омор вдруг каким-то непостижимым образом помолодел? Или, может быть то, что она в плену пробудет больше трехсот монколосолан? Но человеческое тело на Таэслис, этой планете разрушения, не сможет противостоять такому сроку, жизнь тела закончится раньше…

Но ведь может случиться, что она погибнет в плену раньше, чем придет освобождение. Она снова попыталась проверить свое видение и сконцентрировала свое сознание на образе Миланы. В промелькнувших картинах и знании, пришедшем из Таннос, Милана была совсем молодая, такая, какой она привыкла видеть ее.

Значит, это скоро произойдет. Может быть на днях. Но откуда в ее Сознании снова и снова возникает образ Альганта Синт в каком-то немыслимом пятнистом одеянии, напоминающим землю, покрытую кустиками травы! С Альгантом Синт в ее видениях были еще какие-то двое совсем непонятных молодых мужчин, тоже чудно одетых.

Ладно, с этим она потом разберется. Это не самое главное. Надо вырваться из родного дома. Тут ей поможет Келлис-Сонс. До Альси много дней пути по горам и под палящим, не знающим жалости южным солнцем. Сможет ли она добраться до Альси?

Может приказать Келлису ехать с ней? Он не посмеет отказаться. Возможно, даже сам согласиться сопровождать ее, не нуждаясь в ее приказе Кронида. Она поразмыслила над этим.

Ей пришлось отказаться от своего замысла. Келлиса нельзя брать с собой. Он – долгожитель и с ним ей еще предстоит зачем-то встречаться. Не сейчас. В далеком будущем. Он должен остаться здесь.

Гарат понимала, что сейчас Келлис ей враг, но смутно догадывалась о том, что такое положение вещей может потом измениться. Так часто бывает в жизни: сегодняшний друг завтра становиться врагом, но бывает и наоборот…

***

Сатра одел себе на голову красную солнечную корону, которая раньше принадлежала Альганту Колер. В этой короне он предстал перед Келлисом, распространяя вокруг винный дух.

– К лицу мне это царское украшение, указывающее на принадлежность к высшим силам? – спросил он.

– Не шути этим, – поморщился Келлис-Сонс.

– Отец мой, Альгант, – сказал Сатра. – Скажи мне, существует ли возможность на Таэслис простому человеку стать Альгантом?

– Возможно, – согласился Келлис. – Только мне недоступно исполнить такое деяние. Лишь Великий Творец определяет необходимость в создании нового Альганта.

Сатра снял с головы корону, слегка погладил рукой красный ворс, образующий вид солнечного сияния и спросил:

– Но может это доступно Ал-Ма-Гарат?

Келлис резко вскинул голову и задал вопрос:

– Как ты узнал кто она?

Сатра усмехнулся:

– Это было не трудно. Ее служанки рассказали о ней все.

– И что ты хочешь от нее, Сатра?

– Я хочу, что бы она использовала формулы Соннат, изменив мой цвет полосы радуги с фиолетового на красный!

– Зачем?

– Я хочу стать Альгантом, Ваше Постоянство! Как и ты!

Келлис взглянул на Сатра, тяжело вздохнул:

– И ты думаешь, что это возможно?

Сатра стоял перед ним, широко расставив ноги:

– Конечно! Ты же смог сделать Цауку Говорящей с Землей! Почему она не сможет сделать Альгантом меня?

– Тут есть огромная разница, Сатра! – сказал Келлис. – Я использовал лишь часть формул. Но цвет полосы радуги у Цауки не изменился. Ты хочешь невозможного! Альгантом нельзя стать в один момент. Это длинная цепочка перевоплощений в разных мирах, длительный путь совершенствования, целая эволюция! Это жизнь, которая сплетает спирали сотен людей имеющих одинаковый спиральный код и объединяет их в одно сознание. Это сознание сливается воедино и так рождается Альгант! Иначе не происходит никогда! И процесс этого слияния происходит на звездах, а не на Таэслис! А рождение Ронс еще более длительный путь, путь человека, хищнически наращивающего свои спирали за счет других людей. Ты понимаешь меня, понимаешь, что это не просто?

– Понимаю, – с недовольством процедил сквозь зубы Сатра. – Но есть какой-нибудь другой способ сделать это. Ты о нем можешь и не знать. Так?

– Наверное, так, – признался Келлис.

– Вот пусть она и найдет новый путь моего превращения в Альганта! – заявил Сатра.

– А если ты погибнешь? – спросил Альгант.

– Как погибну? – вдруг смутился Сатра. – Это почему?

– Она может использовать разные формулы Соннат, – объяснил Келлис. – Что если у тебя вдруг остановиться сердце?

– Тогда она сразу останется без головы! – принял решение молодой шарру.

– Именно это я и хотел сказать! – Келлис многозначительно посмотрел на Сатра. – Ты мертв, она без головы. Что дальше?

– Хм!

– Ты не боишься ее? – спросил Келлис.

– Зачем я должен ее бояться? – в голосе Сатра прозвучало плохо скрытое раздражение.

– Вспомни, как твоя сестра Цаука расправилась с Хранителями Жизни! Ал-Ма – это не просто девушка. Она – Посланец Времени! Она сильнее Цауки во много раз. Это чудовище в человеческом теле! Лучше будет для всех нас, если мы не будем задевать ее. Это очень опасно! Пусть она уходит, и забудем о ней, как будто ты ее не видел.

Сатра покусывая губы начал мерить шагами комнату, все обдумывая. Келлис следил за ним, ожидая ответа.

– Я попробую уговорить ее! – сказал Сатра. – В этой небольшой просьбе ей трудно будет мне отказать. Я пойду к ней!

***

Гарат услышала шаги и увидела, как Сатра вошел к ней в комнату. Молодой шарра был слегка пьян и он, обойдя вокруг царевны, сказал:

– Я вижу теперь, что ты не настолько красива, чтобы околдовать меня женскими чарами.

Гарат вспыхнула от гнева. Этот безродный подкидыш, грязный варвар смеет рассуждать о ее красоте и даже осмеливается намекать на свои чувства к ней! Надо его наказать!

Но, сделав над собой усилие, она решила пока его не трогать. Пусть выговорится, червь навозный!

– Я хочу просить тебя, царевна не оказать мне в маленьком желании. Оно совсем маленькое для тебя и огромное для меня. Видишь, Ал-Ма, я не приказываю тебе, а прошу!

– Ты не можешь мне приказывать, – она не смотрела не Сатра.

– Могу! Я – царь Симерк, новый государь этих земель. Ты на моей земле.

– И что ты хочешь? – холодно спросила Гарат.

Выслушав его, она коротко ответила:

– Нет!

– Нет? – повторил Сатра. – Почему ты отказываешь мне?

– Не думаю, что ты этого достоин. Хотя ты далеко не самый худший среди фиолетовой полосы радуги, но тебе не быть Альгантом!

– Мне не хочется применять к тебе жестокость, девушка, – рассердился Сатра. – Но если ты будешь упорствовать, то я отдам тебя своим солдатам. Они любят молодых девушек! Они будут долго насиловать твое тело, до тех пор, пока ты не передумаешь. И даже вечный и великий Таннос не поможет тебе, богиня, не спасет тебя от страсти моих воинов. Решай, Ал-Ма!

Гарат решила, не спорить с Сатра, и потянуть время:

– Я хочу подумать!

На лице узурпатора появилась кривая усмешка.

– Думай до вечера, – разрешил Сатра.

Когда Сатра удалился, Гарат выслушала решение Вечности, которое ее просто потрясло. Время запретило ей использовать силу формул Соннат против Сатра! Она должна оставаться обычным человеком, пока не покинет город Мелит. Так приказало ей Время!

Ее охватило отчаяние. Но как ей тогда защитится от грязного варвара? Что делать?

Словно издеваясь над ней, хурриты втолкнули к ней в комнату двух ее служанок. Несчастные женщины были жестоко избиты, истерзаны и едва держались на ногах.

Гарат напоила их водой, омыла их ссадины, как умела и помогла лечь на свою постель. Из их коротких сбивчивых рассказов она узнала, что их насиловали всю ночь воины Сатра. Женщины были близки к истерике. Гарат утешала их как могла. Нарушая повеление Времени, она прочитала несколько формул Соннат, что бы облегчить их боль и страдания. Они забылись и уснули. Когда Гарат осталась одна, ей стало страшно. Много страшнее, чем солнечный круг назад. Она увидела в образах Таннос, как хурриты пытают, насилуют и убивают всех тех, кого они считали принадлежавшими к народу ростинов. У Гарат перехватило дыхание, когда через нее пронесся ураган криков боли и ненависти, страха и отчаяния, мольбы о пощаде и ужаса за горькую участь детей, которые слились в единый поток всепоглощающего ужаса! Она вскрикнула и попыталась отогнать от себя страшные видения.

Когда к ней пришел Келлис, она бросилась к нему:

– Альгант, как ты смог сотворить такое? – воскликнула она. – Как ты мог привести врагов в Симерк? Ты покрыл себя позором!

Келлис был мрачнее тучи. Он старался не смотреть Гарат в глаза. Она понимала, что ему нечего ей ответить.

– Почему Сатра пренебрегает тобой, Альгант? – продолжала выспрашивать Ал-Ма-Гарат. – Ты же его отец и твое слово всегда последнее. А Сатра угрожал мне, совершенно не боясь мщения со стороны Таннос. Он требует, чтобы я превратила его в Альганта. Но это невозможно, даже если бы я этого захотела! Ты же обещал мне, что защитишь меня.

Келлис не спрашивая у нее разрешения, устало опустился на стул без спинки и сгорбился. Она заметила, что у него мелко дрожат руки.

– Ваша Вечность! – тихо сказал он. – Прошу выслушай меня не как Альганта, а как отца Сатра… У хурритов действительно слово отца священно, оно значит больше, чем слово сына. Но Сатра теперь не столько мой сын, сколько шарра в Симерк. Поэтому он имеет полное право не прислушиваться к моим советам.

И добавил еще тише:

– Он слишком дорог мне. Много солнечных кругов он был моей опорой и единственной радостью. Все люди презирали меня, ненавидели. Он меня утешал. Как я могу восстать на него, даже защищая тебя? Это выше моих сил. Я готов драться за твою жизнь со всем народом хурритов, но я не могу причинить вред Сатра…

– Как же мне быть? – Гарат опустила голову.

– Пообещай ему выполнить его просьбу, – предложил Келлис. – Но скажи, что на это нужно время. Я найду способ устроить тебе побег. Не все хурриты преданы Сатра, не все слепо идут за ним. У меня тоже есть верные люди, которые выполнят все, что я им прикажу.

Глава 13.

Вечером Сатра снова пришел к Гарат.

На этот раз она встретила его более приветливо. Она предложила ему сесть на стул, сама села напротив его и спросила:

– Ты еще не передумал, шарра Симерк, изменить цвет в своей радуге? Я готова удовлетворить твою просьбу.

– Нет! – ответил Сатра силясь понять, что заставило Ал-Ма быть любезной. Но ничего, кроме того, что она испугалась его угрозы, ему не пришло в голову. Сатра было безразлично, почему она согласилась. Сам Сатра хотел получить желаемое и не скрывал этого.

– Что нужно делать? – спросил он деловито.

– Слушать и не перебивать меня! – ответила она. – Делать, что я буду говорить тебе. Не спорить. Не спрашивать, зачем это нужно? Ты согласен?

– За дверьми мои люди, – словно случайно заметил Сатра. – Ты не сможешь выйти отсюда одна без меня. Если со мной случится самое худшее, то стража имеет приказ посадить тебя на кол. Ты понимаешь, что это не шутка?

Гарат выслушала уже вторую угрозу от Сатра. О Ур-Ан! Почему мне запрещено использовать Соннат? Стоит произнести несколько простых формул и этот дикарь, даже не успев позвать на помощь, вспыхнет как факел, загорится огнем изнутри!

Не выдавая своих истинных мыслей, Гарат ответила ему другое:

– Я дам свое согласие, но пообещай мне, что ты, шарра, став Альгантом, отпустишь меня отсюда невредимой.

– Да, я обещаю, Ваша Вечность! – произнес Сатра. – Мне будет больно?

– Сегодня нет, – ответила она. – Сначала, я расскажу тебе, как появилась жизнь на Таэслис.

– Это я знаю, – перебил ее Сатра.

– Ты знаешь не все! – возразила она и прибавила: – Ты же обещал не перебивать меня!

Сатра хотел что-то сказать, но промолчал.

– В Таннос вращаются спирали и мега-спирали, – стала рассказывать Гарат. – Спирали растут, множатся, скручиваются, в различные формы и комбинации. В Таннос всего лишь двенадцать видов спиралей, имеющих неизменную форму, но их различие построения и образуют то многообразие различных форм, которые нас окружают. Наша планета, это тоже уплотнение спиралей. Величина плотности, которая выражается возможным максимальным числом уплотнения спиралей трехмерного пространства Таэслис равна четыре целых и восемь десятых. Эта величина едина и постоянна везде в Таннос. Но такая максимальная величина уплотнения может достигаться лишь в металлах, поэтому они такие тяжелые.

Но первичная форма бытия – это огонь. Свет, который видит человек – это холодный огонь Таннос. Этот огонь не нуждается в пище, ему не нужны дрова. Огонь костра – его сгущение. В этом примере можно увидеть различие человека и Альганта. Альгант – это сгущение более плотное, чем человек, но сгущение спиралей, а не ширина живота.

Наша планета – тоже сгущение огня Таннос. Внутри ее ничего нет, кроме вращающихся спиралей, поддерживающих огонь в ее чреве. Зато поверхность – Тор – очень плотная.

Безбрежный бег времени – это тоже движение спиралей и скорость их вращения. Время идет по-разному: иногда нам кажется, что очень быстро, иногда тянется неимоверно долго.У ребенка спирали, слагающие его тело, крутятся быстрее, у человека старого – медленнее. Остановка спиралей – это смерть тела.

В нашем мире, как и в других мирах черной пустоты, существуют лишь две составляющие, влияющие на разумность существ в видимом нам мире. Это – скорость спиралей и их плотность. Плотность без скорости – это много, но недостаточно. Скорость без плотности – тоже самое.

Лишь наращенная плотность, имеющая высокую скорость вращения, определяет качество материи. Выстроенная в нужном порядке и вращаясь в пространстве, она создает сверх человека – Альганта.

Поэтому знания необходимы. Но не простые знания, а лишь те, которые имеют истину в своих спиралях.

Почему Альгант умеет замедлять время? Не потому, что он имеет над ним власть. Он властвует над своими спиралями, которые умеет заставить двигаться с огромной скоростью. Поэтому Альгант способен опередить своего врага в сражении в пять-шесть раз. Поднять камень весом в пять человек. Перепрыгнуть широкий ров, который никто не одолеет. Это умение не нужно при варке пищи, но бывает незаменимо на охоте или в бою.

Поэтому хурриты поклоняются гепарду, что он умеет развивать никому из животных доступную скорость. Гепард среди хищников – как Альгант среди людей.

Каждая из мега-спиралей несет в себе знание далекого прошлого, а новообразованная планета имеет в себе часть этих спиралей.

Поэтому мы можем иногда видеть на Таэслис постройки и следы человеческой деятельности, которые столь древние, что не понятно, кто их оставил. Но мы, Крониды и Ураниды знаем, что это следы древних спиралей, которые слепо изначально создаются в процессе творения поверхности планеты. Это следы других миров и других людей, к которым люди Таэслис не имеют никакого отношения.

– Зачем ты мне все это говоришь? – спросил Сатра.

– Чтобы ты понял. Это важно. Стать Альгантом – означает проникнуть в тайны бытия в Таннос и в каждом из миров.

– Мне нужно накопить необходимые знания? Так?

– Да. Как ты сможешь уплотнить свои спирали, если они не обладают достаточным запасом древней мудрости?

Сатра осмотрел Гарат с ног до головы и сказал:

– Сначала я расскажу тебе, что мне известно из этой мудрости.

– Говори! – согласилась Гарат.

– Хорошо. Если два человека, мужчина и женщина, обладают друг другом, то оба они испытывают чувство восторга и радости. А это происходит от того, что на короткий миг спирали создающие их тела, объединяются в одну общую мега-спираль. Испытывают они радость не потому, что их тела соприкасаются, а потому, что в этой общей мега-спирали происходит взаимный обмен тайнами бытия.

Это тоже старинный способ получить древнюю мудрость, Ал-Ма! Почему ты мне не предлагаешь его?

– Это? Предлагать тебе? – с отвращением и ужасом спросила Гарат и добавила с раздражением:

– Прочитай наши имена, сложенные из спиралей Таннос: Ал-Ма, Сатра. Они не схожи! Из этого ничего не получится! Это справедливо только для людей имеющих общий или почти общий звездный код. Ты ничего не сможешь извлечь для себя из моих спиралей. Они не сплетутся в мега-спираль…

– Да? – насмешливо протянул Сатра, вставая. – А я хочу это проверить!

Сатра схватил Гарат за руку.

– Ты будешь моей женой, богиня звезд Ал-Ма! Я хочу так!

Он завернул ей руку за спину, развернул и бросил животом на постель. Грубо задрал на ней платье.

– Не надо! – закричала она. Она попыталась вырваться, но он крепко держал ее. Из ее глаз брызнули слезы.

Гарат вскрикнула от боли, когда он грубо овладел ей сзади лишая девственности. Она зажала себе рот рукой, стараясь не выдавать своего отчаяния, и тихо плакала, пока Сатра насиловал ее…

***

Обида от нанесенного оскорбления и своего вынужденного бессилия душила ее, но она решила быть твердой.

Гарат вытерла слезы и прислушалась к пространству Таэслис.

Она хотела знать, как Келлис отнесется к поступку Сатра. Она стала слушать. Голоса звучали отчетливо, как если бы она находилась рядом с собеседниками:

– Что ты наделал, глупец? – кричал Келлис в отчаянии. – Ты погубил всех нас!

– Ничего не случится! – оправдывался Сатра. – Со мной ничего не произошло! И ничего не произойдет! Что она сможет мне сделать? Только в своих мечтах накажет меня, не более…

– Ты не понимаешь, что за это деяние нам никогда не будет прощения! Нас не пощадят! Все Ронс выступят против нас! Сюда явятся, самое меньшее, пятнадцать тысяч кейторов! Это конец, понимаешь, несчастный!

– Я не верю тебе, отец!

– Когда поверишь, будет уже слишком поздно!

Она поняла, что в эту самую минуту в теплых родственных отношениях между Келлис-Сонс и Сатра произошел раскол.

Глава 14.

Меня вы можете назвать хоть навозным жуком, а себя – гордыми орлами. Но не должно презирать даже жука, ибо он не настолько бессилен, чтобы не ответить орлу на оскорбление.

Эзоп.

Из дневника Бориса Свиридова.

06 января 2064 года. Древние авторы Плиний и Страбон упоминают старое название исторической древнеармянской области в Софрене – Акилисена, еще ранее называемая Алзи, которая лежит в среднем течении верхнего Евфрата. Только они не могли сообщить, что название этой области происходит от имени Келлис-Сонс, которого местное население называло Акилисен, а в Древней Месопотамии это имя сократили до Акки-водонос, спасителя Сатра-Шаррукин из реки Евфрат.

Даже имя Акки, известное из аккадского эпоса возможно не месопотамское, поскольку в нем есть сдвоенная буква, присутствующая во многих хурритских именах и словах.

Ну а почему Келлис-Сонс назван водоносом? Да просто не могли аккадцы семьсот лет спустя вообразить, что человек, живущий около реки, мог быть правителем, а, по их мнению, лишь рыбаком, садовником или водоносом. А в имени Келлис присутствует слово Сонрикс Сонс – властелин, которое берет начало из слова Сонот – власть.

***

Теперь ночи Сатра проводил в спальне Гарат.

Сатра из тщеславия позаботился о том, что бы все хурриты знали о том, что его избранницей стала сама Великая Ал-Ма – Посланец Времени. Слухи об этом быстро разнеслись по землям горцев и проникли в степи.

Келлис-Сонс смотрел на Сатра теперь исподлобья и все время молчал. Сатра не обращал на недовольство Альганта особого внимания. Ему было просто не до того. Утром он был в лагере войска, днем выслушивал посланцев племен, просителей и разбирал тяжбы, а вечерами шумно пировал с друзьями из своего ближнего окружения. Келлис-Сонс не присутствовал на этих пиршествах.

К Сатра отовсюду стекались хурриты, почувствовав непобедимость нового шарра. Приходили поодиночке и целыми отрядами. Сатра никому не отказывал, всех зачисляя в свои рати. Те, кто раньше колебался в выборе решения, теперь спешили примкнуть к войску Сатра.

Урожай на полях еще не созрел и Сатра был крайне озабочен, чем прокормить свою разросшуюся армию, отличающуюся необычайной прожорливостью. Все немногочисленные поселения ростинов вокруг уже были разграблены. А хурритские поселения, имеющие скот и запасы зерна, никто тронуть не мог.

Во все стороны помчались гонцы к мелким племенам с требованием Сатра, выделить для нового шарра дань в виде скота, зерна, масла и вина.

Среди всех этих забот Сатра даже не сразу заметил исчезновение царевны Гарат. А когда узнал об этом, в гневе приказал позвать к нему начальника стражи Кратта, Келлиса и Цауку.

Они все трое явились к нему. Сатра пребывал в дурном расположении духа. Увидев пришедших, шарра Симерк с ходу обрушился на них:

– Спите? Не знаете, что происходит? Кто мне из вас скажет, где Гарат? Куда она исчезла? Говорите, я жду!

Келлис и Цаука спокойно смотрели на Сатра, а Кратта опустил голову.

– Кратта, где Гарат, которую я поручил стеречь тебе? – вскричал Сатра.

– Я не могу сказать этого! – пробормотал начальник стражи, еще ниже опуская голову.

– Кратта, ты служил мне верно, я видел твою преданность, – задыхаясь от душащей его злобы проговорил Сатра. – Но клянусь Богиней-матерью, если ты знаешь, где она, но упорствуешь, я прикажу снять с тебя кожу и набить ее соломой!

Кратта побледнел и, упав на колени, уткнулся головой в пол, обхватил ноги Сатра:

– Пощади, эверна, но это не моя тайна!

– А чья?! – гневно вопросил Сатра.

– Моя! – сказал Келлис.

– Как? Отец мой, Альгант, – Сатра перевел взгляд на Келлиса. – Это ты помог бежать Гарат?

– Я, – не стал запираться Келлис.

– Но зачем? Зачем ты помог сбежать моей жене?

– Она не жена тебе, – не согласился Келлис. – Я просил тебя не причинять ей вреда – ты не послушался меня. Я служу Ур-Ану, а Ал-Ма-Гарат стоит выше Ур-Ана. Я исполнил свой долг перед Таннос. Ты почему-то не понимаешь этого!

– Но я – шарра Симерк! – сверкнул глазами Сатра. – Наместник Ур-Ана на Таэслис! Почему ты, отец мой, Келлис-Сонс, решаешь за меня?!

– Ты – шарра, это ты, верно, сказал, – ответил Келлис, пристально смотря на Сатра. – Но ты не наместник Ур-Ана, и не тебе решать волю богов или становиться у них на пути! Ты обязан лишь следовать воле богов!

Сатра взглянул на Кратта, все еще лежащего у его ног и приказал ему встать. Посмотрел на Цауку:

– Что скажешь мне ты, моя сестра?

– Келлис-Сонс, мой муж, правильно сделал, – ответила Цаука.

– В чем же состоит его правда? В предательстве, которое он совершил?

– Ты обвиняешь меня в предательстве? – сузил глаза Келлис.

– Ты, Сатра, первый предал его! – прошипела Цаука.

– Я? Я его предал? Да ты сошла с ума, сестра! – воскликнул Сатра.

– Да, предал! – заговорила Цаука. – Ты знал, что наш отец Аутта, давно получает от Альганта Колер богатые подарки. За это он посылал Колер все новости, происходящие в наших селениях. Наш отец предупредил Колер заранее, что ты и Келлис-Сонс ведете в Мелит войска. Благодаря этому Колер вовремя сбежал. Келлис-Сонс не смог отомстить и наказать своего недруга, хотя мечтал об этом всю жизнь. Ты помешал ему совершить возмездие, это твоя вина, которую ты не хочешь замечать и признавать. Ты предал своего названного отца, брат мой!

– Ты лжешь, змея! – вскипел гневом Сатра.

– Не лгу! – смело возразила Цаука. – Я приведу людей, которые подтвердят мои слова. Оправдывайся, если сможешь!

– Да вы все сговорились против меня! – Сатра повернулся к Кратта и приказал:

– Стражу сюда! Четыре руки воинов! Быстро!

Кратта опасливо посмотрев на Келлис-Сонс, направился к выходу. Келлис и Цаука не двинулись с места.

– Вот как ты умеешь благодарность за все, сын мой, – с горечью произнес Альгант.

– Изменники! Вы оба будете наказаны! – ответил Сатра, с неприязнью смотря на них.

– Келлис-Сонс – истинный воплощенец Ур-Ана! – строго заметила Цаука, с долей презрения поглядывая на брата. – И не тебе судить его, Сатра! Ты сейчас даже не понимаешь, что творишь! Как ребенок маленький, у которого отняли опасную игрушку.

Кратта вернулся удивительно быстро, но один.

– Эверна! – произнес он. – В городе неспокойно. Там зреет бунт! Наш дом окружен войсками, которые кричат славу Альганту Келлису.

– А где же мои верные воины? – глаза у Сатра округлились.

– Они стоят с оружием напротив воинов Келлис-Сонс. Вот-вот между ними начнется битва, но я не знаю кто победит в ней!

– Не гневи Ур-Ана, брат мой! – предостерегла Цаука.

Сатра все понял и вдруг громко расхохотался:

– Вы все предусмотрели, – произнес он.

– Очень многое, но не все! – ответил Келлис. – Ты, Сатра, показал, как человек умеет отвечать неблагодарностью за сделанное ему добро. Внезапно полученная власть ослепила тебя, лишила разума. Разве этому я учил тебя всю жизнь? Мне жаль тебя. Но я не желаю тебе зла. Я прощаю тебе твое предательство, но больше оставаться здесь не хочу. Цаука уйдет вместе со мной. Мы отныне будем не друзьями, но всего лишь союзниками.

Келлис посмотрел на Цауку, которая одобрительно кивала, принимая все сказанное ее мужем и снова заговорил:

– К северу и востоку от Симерк есть земли, вожди которых мечтают видеть меня своим шарра. Мы с Цаукой там создадим новое царство. А твоего родного отца, Сатра, я наказывать не буду. Пусть живет! Но напоследок прими совет: забудь навсегда о том, что ты видел здесь царевну Гарат. Прощай!

Цаука посмотрев на брата, изрекла:

– Хранитель Жизни, которого мы погубили, защищая тебя, был прав… Ты будешь проклятием для нашего народа и плохо кончишь…

Лицо Сатра пылало от гнева, но он промолчал.

Келлис и Цаука первыми вышли из царского дома. Сатра и Кратта следовали за ними в некотором отдалении. Они все прошли мимо густой толпы воинов, которые напряженно следили за своими вожаками, ожидая приказа броситься в битву. Но Келлис остановился и, подняв руки вверх, крикнул, обращаясь к толпе:

– Храбрые воины! Мы решили дело миром, без пролития крови! Незачем убивать друг друга! Кто из вас желает уйти со мной – идем на север! Кто хочет остаться тут с шарра Сатра – оставайтесь! Сделайте свой выбор!

Примерно треть войска хурритов – около полутора тысяч человек – преимущественно северяне, отправилась вслед за Келлис-Сонс.

Большая часть солдат пожелала остаться. Среди оставшихся были не только хурриты, но и люди различных племен, в том числе и кочевников.

Сатра вернулся в царский дом один. Он снова впал в неистовство. Успокоившись, велел позвать Кратта. Поручил ему подобрать два десятка надежных воинов и отправить их в погоню за Гарат.

– Она не могла далеко уйти! – сказал он. – Она нужна мне живая! Найдите ее и приведите ко мне. Но запомни, Кратта! Ни один волос не должен упасть с ее головы! Так и скажи всем воинам погони.

Глава 15.

Побег Гарат из плена не встретил никаких трудностей.

Утром в ее комнату пришел Келлис-Сонс и сказал:

– Ваша Вечность! Ты можешь сейчас покинуть Мелит. Я удалил стражу. Уезжай. Вот новая одежда. Надо тебе переодеться в более простое платье. То, что надето на тебе очень заметно. Во дворе стоят три онагра. Двое моих людей вывезут тебя подальше от города на юг. Там ищи себе спутников. Сейчас многие ростины идут в том же направлении. Так ты доберешься до Альси. И прости меня… Если это возможно.

Так она оказалась в одиночестве на дороге вдали от города Мелит. Ее провожатые, два бородатых хуррита, оставили ей накидку, кожаный мех с водой и немного валяного мяса.

Гарат чувствовала, с какой жадностью они смотрят на ее молодое тело. Но эти варвары к их счастью не тронули ее. Они сразу же уехали обратно.

Гарат побоялась одна идти по дороге, и пошла на юг невдалеке от нее. Через долю суток над землей начали сгущаться сумерки.

– Ситора! – услышала она громкий голос, звавший ее. Гарат остановилась. К ней приблизились три молодые женщины. Какую радость испытала Гарат, когда в одной из подошедших к ней узнала свою подругу Милану!

Милана тоже искренне обрадовалась встрече с Гарат, хотя в ее глазах читалось непонимание, почему Великая Ал-Ма оказалась здесь совершенно одна. Гарат в двух словах поведала историю своего побега, а Милана кратко рассказала, что ее мать Реута лишилась мужа, а она и ее сестра Мила – отца, погибшего в схватке с варварами.

Милана была воином, она сразу приняла на себя обязательство защищать Гарат. Оставшийся путь в Альси они решили продолжать все вместе.

На второй день после их нечаянной встречи, четверо беглянок наткнулись на горящее тинийское поселение. Они, не заходя в него, поспешили обойти его стороной. Они торопливо шагали по открытой местности, стремясь как можно скорее преодолеть лишенное деревьев пространство и быстрее укрыться в каких-нибудь зарослях. Внезапно, впереди них, из-за высокой травы появилась коротко стриженая голова мужчины и часть его туловища. Незнакомец привстал на одно колено и громко крикнул:

– Кто вы такие?

Они не поняли его варварскую речь. Милана, не раздумывая, быстро вскинула лук и заученным движением пустила в чужака стрелу.

Чужак повалился и исчез в траве.

– Он мертв! – уверенно сказала Милана и вытащила из-за пояса свой цельт.

– Милана, дочь моя, – произнесла Реута. – Может это вовсе не гутий или хуррит? А ты сразу бьешь его стрелой!

– Он говорил на чужом языке, – не согласилась Милана.

Они двинулись к упавшему чужаку, причем Милана шла впереди с твердой решимостью добить его. Но незнакомец, убитый Миланой, вдруг непостижимым образом оказался стоящим перед ней на ногах живой, без следов ран и направил на нее морской лук: боуб-лак.

Милана, увидев такое, чуть не закричала от досады. Но что она могла сделать? Цельт, который она держала в правой руке, против арбалета был слабым, слишком неравным оружием.

Да и сам незнакомец был сантиметров на двадцать выше ее и в два раза шире в плечах. На бедре его Милана заметила огромных размеров необычный нож. Это оружие находилось в кожаных ножнах, но она представила его в сражении и одобрила выбор чужака.

Этот человек оказался быстрее, чем ее стрела, если он смог увернуться от ее смертоносного удара.

Милана не выдержала изучающего взгляда этого одетого в странную пятнистую одежду воина и спросила:

– Ростин?

Но чужак промолчал, или, не понимая ее или не желая отвечать. Но арбалет опустил к земле, показывая, что не хочет воевать.

Милана вздохнула с облегчением.

– Росс? Тин? – требовательно повторила Милана.

– Русский! – ответил незнакомец.

– Русс? – Милана его не понимала. Чужак видимо пытался говорить на Сонрикс, но как-то смешно коверкал его слова.

– Россия! – уточнил чужак, нещадно коверкая Сонрикс, и для верности стукнул себя кулаком в грудь. Наконец-то Милана поняла его, согласно кивнула и произнесла:

– Я воин земли из пси-корпуса Милана!

Незнакомец неловко улыбнулся в ответ и представился:

– Борис!

Определенно он говорил не на Сонрикс, решила Милана, а на языке Балканского народа Вин, народа свтло-синей полосы радуги.

Даже имя его указывало на принадлежность к народу Вин – Парис. Но вот внешность он имел чисто тинийскую: стройный, тонкокостный, зеленоглазый.

Вдруг незнакомец побледнел и выронил арбалет из руки. Тело его несколько раз дернулось, он смотрел вперед невидящими глазами и вдруг отчетливо произнес на Сонрикс:

– Привет тебе! Я рожденный женщиной звездой, носящий солнце всеобщей власти светлый вождь Синт!

– Ты носящий солнце? – вскричала пораженная его ответом Милана. – Ты сам Альгант Синт, носящий солнечную корону? Но что с тобой случилось?

Во время разговора незнакомца с Миланой, который назвался Альгантом Синт, Гарат внимательно его изучала. Он чисто разговаривал на Сонрикс, его движения, манеры, жесты, выдавали в нем человека привыкшего повелевать. Гарат лишь слегка коснулась его Сознания, но этого оказалось вполне достаточно, что бы понять: это действительно был Альгант. До нее донеслись обрывки разговора:

– … Откуда вы идете и куда?

Милана показала рукой на дым и ответила:

– Это – нападение гутиев! Они преследуют нас. В нашу землю пришла война. Их много, очень много!

– Почему они вас преследуют?

– Я сопровождаю в Альси царицу Гарат, которую зовут так же Альронс Ал-Ма! Две женщины рядом с ней, это моя мать Реута и моя сестра Мила.

Услышав имя Ал-Ма, Синт скользнул взглядом по трем женским фигуркам, он сделал вперед три шага и слегка поклонился Гарат:

– Соли-соли, Ваша Вечность, Ал-Ма. Я – Альгант Синт-Омор! Я готов служить вам, Ваша Вечность!

– Соли-соли, Ваше Постоянство! – ответила она без поклона. Она ответила на его приветствие, хотя произнесенное им имя Омор было достаточно странным. По ее расчету Омор, если это действительно был он, должен иметь внешность больше чем столетнего старца!

Но она реально видела молодого мужчину, которому не было и тридцати!

Синт-Омор внимательно рассмотрел ее и произнес:

– Ваша Вечность, я понял, что ваш путь лежит в Альси. Ты измучена дорогой, вас ищут, но надо продолжать путь. Со мной двое слуг, но они не воины. Я и твой воин Милана исполним предначертанное Ур-Аном и будем сопровождать вас и защищать. Разреши мне склонить свою голову пред тобой и служить тебе, Ваша Вечность?

Гарат согласно кивнула. Омор снова слегка нагнул голову и сказал:

– Я повинуюсь, Ваша Вечность. Милана, идите на юг, вон к тому лесу. Мы пойдем вслед за вами и догоним.

– Я повинуюсь, Альгант!

Милана, завороженная уверенностью Альганта и его внешностью охотно ему подчинилась[37].

Альгант Синт-Омор, оказался действительно Альгантом Синт, но имя ему пришлось поменять, и Гарат назвала его Нептун.

Они с приключениями, но все же благополучно добрались до Альси. Когда путешественники пришли к царскому дому, Алрас, Ронс и царь Альси поднял голову, скользнул ленивым взглядом по фигурке Гарат, закутанной в широкий летний плащ с капюшоном и даже не успел у нее поинтересовался: Откуда ты, кто твои родители?

Гарат начала разговор первая: Я – Гарат! Я – царевна Симерк! Моя страна в руках жестоких варваров. Моя мать убита. Я прошу у тебя убежища и твоей помощи для освобождения моей страны от захватчиков. Ты еще не забыл, царь, что я твоя невеста? Солдат у меня маловато! – лицемерно заметил Алрас – Но я не забыл тебя, Ал-Ма, хотя в этой жизни еще никогда не видел.

К слову сказать, армии Альси – древнего Кипра было бы более чем достаточно, что бы устрашить любого противника в землях Ближнего Востока.

Впоследствии Милана стала царицей государства Таоросс, она вышла замуж за Альганта Нептун и вошла в Высший совет пси-корпуса. Она родила сына, который получил имя Аол, Великий Уранид Ронс Аол.

У двух Кронидов, царей государства Альси: Гарат и Алрас тоже родился сын – Алмос и дочь – Танит. Оба их ребенка тоже носили титул Ваша Вечность, они были Крониды.

И еще была страшная, беспощадная война между силами Неба и сынами Земли, которые возомнили себя равными богам.

Рассветы были багряно-красными, словно небо отражало землю, обильно пропитанную людской кровью.

-

ЧАСТЬ II.

Истина – дочь времени.

Авл Геллий.

ВО ВЛАСТИ ТЬМЫ.

Тот, кто приобрел богатство через грех и

радуется, то эта его радость – хуже несчастья.

Авеста.

Глава 1.

В первый день возвращения из Прошлого Борис, Георгий и Антон уже поздно вечером расселись за накрытым столом в квартире Антона. Они уже переоделись в обычную одежду. Георгий, сияя от радости, выступал в роли тамады.

– Чего нэт в доисторическом мире, так это картошки! – говорил он, разливая по фужерам водку. – И памидоров тожэ нэт! Как мне этого нэ хватало! Вах!

Отварной картофель, обильно посыпанный зеленью и сдобренный сливочным маслом, загадочно дымился в тарелках, ожидая, когда ему уделят должное внимание.

– А сэрвэлат? Савсэм нигидэ нэт! – возмущался он, хотя его глаза блестели от счастья.

– Ты ожидал, наверное, что в древнем Унуге встретишь супермаркет или на худой конец, Макдональдс? – подтрунивал Борис.

– Зачем? Нэт, канэшно! В прошлом хороши только шашлыки, потому, что мясо свежее. И рыба. И еще хлэб хороший, натуральный, а нэ тот, что мы в Москве кушаем! Опилки пополам с туалетной бумагой и химическими добавками.

– Ну а кроме еды, что в прошлом тебе понравилось больше всего? – спросил Антон. – Я там слишком мало видел, что бы составить свое мнение…

– Люди! – серьезно заметил Георгий. – Нептун, то есть Барис был прав на двести процентов: люди прошлого совсем другие. Более честные друг с другом! Более справедливые! Любят работать. Отдыхать умеют. О стариках и детях заботятся. Все для них дэлают, себя нэ жалеют. Помогают друг другу! Савсем другие! Люди мнэ больше всэго понравились!

– Борис, а ты что скажешь? – спросил Антон.

– Сложно однозначно ответить! Я вернулся оттуда совсем другим человеком. Но не в этом дело. Там, я встретил женщину, которая для меня дороже всего на свете! И я ее потерял…

– Что ты гаваришь? – вскричал Георгий и даже выронил вилку. – Как, твоя Милана пагибла?

– Нет, – с тоской произнес Борис. – Вовсе не погибла. Нас с ней теперь разделяет пять тысяч двести лет!

Георгий нахмурился:

– Нас с Нисабой тоже раздэляет пять тысячелетий. Слюшай, Барис, а их нэльзя сюда забрать? Тагда все будэт харашо! Всем харашо!

– Ты в этом уверен? – протянул Борис. – Я нет!

– А это пачему? – не понял Георгий.

– Как они смогут адоптироваться в нашем времени? В 21 веке? Представь, что они тут, с нами. Что твоя Нисаба будет тут делать? Ты включишь ей телевизор, напугаешь пылесосом и накормишь искусственными продуктами. Потом научишь языку. Потом долго будешь объяснять научные открытия и как надо смотреть на мир правильно, так как у нас принято. На все это уйдет минимум пять лет, иначе она рискует попасть в группу умственно отсталых. А Милана? С ней еще сложнее. Как только кто-нибудь попробует ей сказать, что-нибудь обидное и она сразу возьмется за нож. Уверен, найдется мало мужчин, которые смогут спастись от нее. Она просто не представляет другой жизни, и переучить ее, скорее всего, невозможно. Нам понадобилось держать своих жен взаперти не менее года, чем выпустить их в одиночку на улицу.

Когда разговор зашел о том, как они попали в прошлое, Борис убедился, что формулы-приказы Соннат работают. Борис прочитал приказ на Соннат и его друзья начисто забыли отдельные факты из своей жизни. Ни Антон, ни Георгий совершенно не помнили, как случилось перемещение в Прошлое. Борис про себя решил, что он сделал правильно, спрятав прибор по перемещению во времени, изобретенный Антоном, в шкафу своей квартиры. Путешествие во времени – это все-таки не увеселительная прогулка за город. Поэтому он тоже, подключившись к разговору, сообщив о своем неведении произошедшего скачка в древний мир. Но рассказал совсем другое:

– Как утверждают последние данные археологии, где-то в 3200 году до нашей эры города Южной Месопотамии оказались полностью затоплены. Это Ур, Урук, Лагаш и другие, которые оказались под водой. Потоп начнется. Не всемирный конечно, но тоже значительный.

– Как под водой? – вскричал Георгий. – А у меня там жена Нисаба и маленький сын! Барис, дарагой! Мне надо в Урук вернуться быстрее! Я должен их спасти, панимаэш?

– Будешь строить ковчег?

– Зачэм ковчег? – не понял Георгий.

– Ноем будешь! – объяснил Борис.

– Это который патом высадился на горах Араратских?

– Точно. Только они назывались тогда горы страны Аратта.

– Арарат, верно! – согласился Георгий.

– Это сейчас Арарат, раньше была Аратта, – поправил Борис. – А еще раньше была горная страна Гарат. Царство Симерк, основанное Энмеркаром[38] и названная в честь царицы Альси. Ал-Ма-Гарат. Не забыл ее еще?

– Такая красивая дэвушка савсэм забыть не могу. Как глаза закрою – она появляется! – Георгий мечтательно зажмурился. – Ну а как спасать мою семью в Унуге будем? Знаэшь, Альгант Синт-Нептун, там, где я жил в Месопотамии говорили: Не переспав, не забеременеешь, не поев, не разжиреешь! Нам нужно отправляется снова в прошлое!

– Знаешь, Нингишзида-Георгий, как мы туда сможем отправиться? – спросил Борис.

Георгий сокрушенно покрутил головой:

– Эх! Я совсэм нэ помню, как мы попали туда! – признался он. – Но как-то попали, да? И обратно вэрнулись! Голова савсэм дырявый стал, склэроз, что ли, в самом дэле! А ты, Барис, что, ничего нэ помнишь?

– Я попробую вспомнить! – пообещал Борис.

Они просидели полночи, делясь красочными воспоминаниями о своем путешествии. Упомянули про страшную битву народов под Хамукаром. Помянули погибших в сражениях кейторов и бойцов Унуга, посылая ругательства в адрес узурпатора Сатра. Антон, который в прошлом видел совсем мало, то бледнел, то краснел, слушая увлекательные рассказы своих друзей. И все они, спустя четыре часа, независимо друг от друга пришли к единому выводу: надо возвращаться обратно. Как не странно, больше всех на этом настаивал Антон:

– Борис, ты стал Нептуном, богом морей! Георгий, теперь ты – бог Нингишзида, Гермес Шумерский! А меня в самом начале пути какая-то змея укусила и я умер! Где справедливость? – горячился он, выговаривая слова уже слегка заплетающимся языком от обилия выпитого.

– Нэ пэреживай, дарагой! – утешал его Георгий. – Мы еще раз туда отправимся, и тэбе найдется место на Олимпе! Я тебя пристрою к себе на кирпичный завод! Будешь там главным тэхнологом всего Шумера! В дело со мной войдешь! Взлетишь на крыльях славы!

– Не хочу быть Дедалом или Икаром! – пьяно возражал Антон.

– И не надо! – соглашался Георгий и продолжал гнуть свое: – Я вот только дела здесь закончу, и сразу отправимся обратно… В Унуг, да, да! Там тепло…

– Завтра, нет уже сегодня на работу! – вдруг вспомнил Борис.

Георгий отрицательно покачал головой:

– Ара, какая работа? Забудь ты про свою работу! Миллионеру не нужно работать за жалкие гроши! Я завтра, нэт, уже сэгодня вылетаю в Израиль. Пожелайте мнэ удачи, и все будет тип-топ!

***

Весна закончилась, и наступило лето. В начале августа Борис, отвечая на телефонный звонок, услышал в трубке знакомый голос:

– Борис! – говорил Георгий. – Как дэла, дорогой? Я все еще в Израиле. Я уже звонил Антону! Вам с ним надо приехать ко мне. Берите любую горящую путевку и приезжайте в Тель-Авив. О расходах нэ думай. Я вас встрэчу! У меня тут дела закрутились.

– У тебя получилось? – выдохнул Борис.

– Да, да! – радостно прокричала трубка. – Завещание огласили. Вам с Антоном нужно вступать в долю наслэдства.

Борис сразу понял, о чем иносказательно говорил Георгий. Когда они были в Прошлом, то Георгий зарыл в землю клад с древними артефактами Месопотамии. Значит, клад был им найден и успешно реализован!

– Отлично! – ответил Борис, ощущая понятное волнение. – Георгий, как ты смотришь на то, если я приеду не один, а со своей подругой?

– О чем разговор, дорогой! Конечно, приезжай! Я тут все подготовил уже для вашей встречи.

– Отель, надеюсь, будет хороший?

– Какой отель? Барис! Ты будешь жить в собственном доме, который сам как отель!

– В моем доме?

– Канэшна! Я купил вам с Антоном по дому на морском побережье. Приезжай, тэбе понравиться! Я же гаварю – наслэдство!

-

Глава 2.

С Екатериной Борис познакомился случайно.

Не имея никакой возможности вернуться к жизни, к которой он привык в прошлом, он, тем не менее, постоянно изыскивал всякие возможности хоть в мелочах напоминать себе о нем. Борис по-прежнему занимался тхеквондо. Стал более умерен в еде, исключив из своего рациона сложные блюда, такие как салат оливье. Заменил свой матрац и подушку на более жесткие.

В прошлом он впервые сел на лошадь и вполне освоил верховую езду без седла и стремян. Посчитав, что навыки верховой езды забывать не следует, а наоборот необходимо совершенствовать он съездил в конно-спортивный клуб, где попробовал свои силы на объезженной, спокойной лошади. Инструктор клуба, посмотрев на посадку Бориса, после того, как тот проделал два-три круга по манежу, сказал:

– Никогда раньше не ездил? Ничего, научим. Жокей из тебя явно не получится, но для первого раза очень неплохо!

Борис, не слезая с седла, поинтересовался:

– А без седла нельзя? Оно мне мешает!

Инструктор оценил юмор:

– А ты шутник, парень! – хохотнул инструктор. – Научись ездить в седле, потом, когда станешь опытным наездником, посмотрим…

Борис не стал с ним спорить. Откуда знать инструктору, что Борису случалось проводить на спине лошади по четырнадцать часов в сутки, скакать на ней по степям, переправляться через реки, держась руками за гриву?

Клубная лошадь под Борисам шла ровным, размеренным шагом. По-другому она не умела, ее использовали для обучения новичков. Мимо Бориса проехала молодая наездница. Борис с любопытством рассмотрел ее тонкую, стройную фигурку и перевел взгляд на лицо всадницы. И едва не вскрикнул от изумления. Эта девушка имела внешность Реуты! Той Реуты, которую он знал в Прошлом!

Поравнявшись с ней второй раз, Борис поздоровался:

– Соли-соли, прекрасная незнакомка!

Реута, точнее девушка очень похожая на Реуту, с интересом задержала взгляд на Борисе. Молодой, симпатичный, длинноволосый, атлетически сложенный мужчина. Шрам на лбу и щеке совсем его не портил, а придавал его лицу оттенок мужественности.

– Меня зовут Екатерина, – произнесла девушка. – А соли у меня с собой нет.

– Борис! – назвался он в ответ, отмечая про себя, что возраст его собеседницы не более двадцати трех лет. – А поздоровался я на древнем языке, на котором это приветствие выражает свое расположение и почтение!

– На каком же языке? – вопросила она.

– На одном из очень древнейших на Земле, – ответил он. – Мне приходилось изучать его. Я историк.

– А я – художник! – произнесла Екатерина, когда их лошади поехали бок обок. – Я совсем недавно в этом клубе.

– Любишь верховую езду?

– Использую верховые прогулки для творческого подъема, – сказала она и вдруг задала вопрос, который Борис не ожидал услышать: – Где ты так научился хорошо ездить?

Борис отметил про себя, что она быстро разглядела его умение держаться на конской спине, которое инструктор по езде, совсем не заметил.

– Я тут впервые сел на лошадь, – сообщил часть правды Борис.

– Ты совсем не боишься лошади. Ты сидишь на коне как монгол или точнее скиф!

– С чего у тебя такая уверенность?

– Лошадь тебя слушается, а ты совсем не используешь уздечку. Ты управляешь ей ногами. Словно тебе нужны свободными руки.

Что ж в наблюдательности и логике ей не отказать, – подумал Борис.

Они разговорились, и Борис после клуба подвез Екатерину почти до ее дома на своем БМВ. Они договорились о новой встрече.

В течение недели Борис и Екатерина стали неразлучны. Они как-то быстро сошлись и, расставшись, искали встречи, чувствуя, что их притягивают друг к другу могучие незримые силы.

– Откуда у тебя столько шрамов, Борик? – спросила она его, когда они отдыхали после бурного секса. – Для ученого-историка это многовато! Ты участвуешь в боях без правил или был в горячих точках?

– Воевал полтора года! – ответил он.

– А где?

– В Турции, Сирии, Ираке.

В далеком прошлом, – мысленно добавил он. – Когда эти земли еще не были известны как современные государства.

– Расскажи.

– Тебе хочется это слушать?

– Я хочу о тебе все знать, – сказала она, поворачиваясь к нему, и пальцами провела по его телу.

– Ты, Катюша, не поверишь, если я скажу правду.

– Почему?

– Это выглядит как волшебная сказка.

– Тогда расскажи мне эту чудесную сказку, а я сама определю, что в ней правда, а что ложь.

– Когда-то давно существовало государство Таоросс. Однажды я и два моих друга попали в Прошлое, в котором я провел полтора года. Там у меня была женщина, которую звали Милана. А я был в том мире воином.

Борис изложил Екатерине свое путешествие в прошлое. Она выслушала его и попросила:

– Скажи что-нибудь на Сонрикс.

– Реута мая ситора.

Екатерина находилась в раздумье:

– Мы встречались в Прошлом? Так?

– Да, – подтвердил Борис.

– Реута была матерью Миланы, – сказала она утвердительно. – А мое имя – Реута. Я много была старше тебя?

– Не очень. Девять лет разницы. Но женщины-тинийки в возрасте 30-40 лет сильно не отличались внешне. Как тебе сказать? Разницы в возрасте почти не было заметно.

– Признавайся, у нас было что-то с тобой там?

– Любовь. Короткая. Но яркая. Ты родила от меня девочку.

– А Милана? Она ревновала меня?

– Милана понимала, где нужно ревновать, а где все происходит по воле Ур-Ана. Но других женщин кроме вас у меня в Прошлом не было.

– А Мила? Ты тоже был близок с ней!

– Это был вынужденный шаг! – улыбнулся Борис и заметил: – Кроме того, это ты там все подстроила!

– Ты был мне был очень дорог. А теперь стал еще дороже. Как тебя звали в Прошлом?

– Синт. Синт-Нептун.

– Я помню откуда-то твое имя, – произнесла Екатерина. – Наверное, нужно немного рассказать человеку о прошлых событиях и он о них вспомнит. Все вспомнит. Только воспоминания у меня очень смутные…

– Подожди, а откуда ты знаешь про Мила? – спросил Борис. – Я же ничего про это не рассказывал?

Заигравшая музыка на сотовом отвлекла Бориса, и он взял телефон. Это звонил Георгий. Поговорив с ним, Борис повернулся к Екатерине:

– Катюша, мы едим в Израиль вместе! Я оказывается, большое наследство получил.

Она набросилась на него и едва не задушила поцелуями.

– Борик, ты берешь меня с собой?! Какое счастье!

– А ты не хочешь выйти за меня замуж? – серьезно спросил Борис, нежно обнимая ее.

– Ты меня еще спрашиваешь об этом? Я уже давно это решила, и даже дала согласие, Альгант Синт!

Она наслаждалась его объятиями и вдруг спросила:

– А если ты встретишь тут, в настоящем, случайно Милану?

– Нет, это невозможно, – ответил Борис. – Народ росс больше не возрождается на Таэслис. Тинийцы еще встречаются, но очень редко. Но пройдет еще лет двести и тинийцы тоже навсегда оставят эту планету.

– Почему?

– Как человек никогда не может возродиться деревом, потому что это чуждая ему структура, так и люди различных народов не всегда могут возродиться в теле человека несовместимой ему биологической расы. Синие спирали росса никогда не смогут воплотиться в тело человека построенного на основе черных спиралей. Это неизменный закон Таннос. Для тинийцев путь сюда будет тоже скоро закрыт. Не будет подходящих для возрождения тел. Потом все кончится тем, что исчезнут и другие цвета радуги.

– Что же будет дальше?

– Что произойдет на Земле? Ну, это и так очевидно: люди черной полосы радуги вступят в решающую смертельную схватку с людьми желтой ее полосы. Никого другого на Земле просто не останется. Кто из них победит? А какая нам собственно разница? В обществе первобытно-общинного строя, построенном на грубой силе и животных инстинктах, навсегда лишенном всякого прогресса, жить не имеет смысла. Нас ждут другие, более гостеприимные миры, где наши народы снова соединятся в единое целое – ростины.

Глава 3.

Спустя неделю после первого посещения конно-спортивного клуба Борис явился к Антону домой:

– Ты на лошади ездить умеешь?

– Нет! – ответил Антон, поудобнее усаживаясь в кресле и посматривая на Бориса. – Никогда не пробовал.

– Тебе надо обязательно научиться! Предлагаю завтра пойти в конный клуб вместе со мной.

– В мире технического прогресса, – назидательно заметил Антон, – кататься на лошади – это хобби. Оно меня не увлекает.

– А в мире, куда мы собираемся снова отправиться, это жизненная необходимость! – объяснил Борис. – Лучше плохо ехать, чем хорошо идти. Или предпочитаешь пешком бежать с рюкзаком за нашими лошадьми километров триста-пятьсот?

– Погоди, разве мы туда на лошадях отправимся?

– А на чем же еще? Или ты предпочитаешь самолет? Автобус? Катер?

Антон принял вопрос за чистую монету. Ответил серьезно:

– Лучше всего небольшой броневик. Надежно.

– Абсолютно с тобой согласен, – так же серьезным тоном ответил Борис, хотя его распирало от смеха. – А еще лучше танк. И к нему бензовоз с горючим, и автофургон с запчастями, запасками и инструментом. Также провиантом и разным полезным барахлом. Целая автоколонна! Круто, да?

– Ничего смешного! Я первый раз оказался там как турист… – попытался защищаться Антон. – Ты вооружил меня копьем с каменным наконечником…

– В первый раз все было случайно и мы не знали куда попадем. В этот раз мы имеем огромный опыт, знаем местные обычаи, политический расклад, языки, навыки выживания и знакомых, что очень важно.

– Не спорю, – сказал Антон. – У тебя с Георгием там есть даже жены. Но разве я знаю, как мы туда попали? Второго раза может и не быть.

– Будет! – пообещал Борис. – Будет обязательно. Знаешь, кого я недавно встретил? Не поверишь! Реуту!

– Да ты что! Где? – напрягся Антон.

– В конном клубе!

– Она перенеслась из Прошлого сюда? – движения Антона стали порывистыми, он заволновался. – Где она?

– Не суетись! Ниоткуда она не переносилась. Это Реута, только она рождена здесь. Метапсихоз. Перемещение души в новое тело. Как и я рожденная в этом времени. И зовут ее теперь не Реута, а просто и со вкусом: Екатерина. А фамилию она носит – Башутина. Дошло?

– Не совсем! Тебя-то я хорошо знаю! А она? Здесь? Ты уверен, что это она? – Антон взъерошил пятерней свои светлые волосы. – Ты видел ее паспорт? Ты знаешь, где она живет? Ты был у нее дома?

– Нет, – признался Борис. – У меня только ее сотовый номер. Все как-то некогда было спросить. Но что в этом такого?

– Ты первый раз заговорил со мной про возвращение в Прошлое с тех пор, как мы вернулись. Неделю назад ты встретил Реуту! Ха! Какое совпадение! Прямо не вериться…

– Что тебе неприятно в этом? – Борис не мог понять такое недоверие со стороны Антона.

– Разве я говорю, что мне неприятно? Вовсе нет, Борис. Это другое. Вот послушай, что я расскажу тебе и сопоставь имеющиеся факты. Готов? В середине шестидесятых годов в прессе Японии было сообщение о том, что полиция задержала одного араба, подданного республики Туаред. Но как оказалось, такой республики не существует, а задержанный четко нарисовал карту своей страны, которая занимала большую территорию Африки от Мавритании до Судана, и большую часть Алжира. У этого араба был паспорт несуществующий республики Туаред. Но куда этот пришелец потом исчез, ничего не известно.

А совсем недавно, в 1992 году другого араба, которому было на вид лет тридцать, сбил насмерть пьяный водитель в одном из пригородов Токио. Неинтересно? Сейчас станет совсем интересно! Так вот, у этого араба было подданство гражданина АРЕ. Республики, которая в то время уже не существовала. Обыскали, конечно, гостиницу, где он жил. В номере у погибшего под колесами был найден томик Корана, и запасы консервов. Паспорт, консервы и книга имели дату изготовления: 1950 год! Как тридцатилетний араб мог получить паспорт сорок лет назад? Ты можешь ответить, откуда у него оказались такие просроченные консервы, которые, хочу тебе заметить, были вполне съедобными? Как он попал в Японию, если нигде не был зафиксирован его въезд в страну? Кто вообще этот пришелец?

– Куда ты клонишь, Антон? Пытаешься мне доказать, что Екатерина появилась здесь из прошлого?

А тот, словно не расслышав вопроса, рассуждал:

– Понимаешь, тот мир, в котором мы побывали, реален и невероятно сложен. Я уже немного рассказывал о нем. Я в нем даже умер по-настоящему. И этот мир представляется мне многоуровневым, очень сложным нагромождением с развитой коридорной системой соединения. Он совершенно не изучен.

Но именно он порождает все страхи, которые будоражат людское воображение. Я не совсем уверен, но… я думаю, что твоя Реута действительно может быть пришельцем из чужого мира.

Мы оттуда вернулись невредимыми, если не считать мелких шрамов. Но неизвестно, сколько мы с тобой принесли оттуда чужой материи, и какие формы она может принимать…

Борис сжал пальцами лоб и задумался. Посмотрел на Антона:

– Что ты предлагаешь?

– Ничего! – ответил Антон.

– Я понял, что ты хочешь сказать, – Борис с трудом сдержал улыбку и начал перечислять: – Мне надо испробовать на ней крест медный, веточку омелы, землю с кладбища. А если это не поможет, то лучшее средство – кол осиновый. И ловить ее надо дыша чесноком с помощью зеркала, в котором не отражаются вампиры…

– Не смешно! А в зеркале пришельцы действительно не отражаются, по той причине, что их на самом деле нет! Эта неизвестная науке материя воздействует на наш мозг, создавая свой образ лишь в сознании окружающих ее людей. И иногда она бывает настолько плотная, что ее видит фотоаппарат. Борис! Ты же Альгант! Постарайся разобраться с этим сам. Мне недоступны твои сверхчувства и честно говоря, я мало представляю, как ты ими пользуешься.

Борису это надоело:

– Ладно, хватит меня стращать разными ужасами! Хочешь, я позвоню Екатерине, и когда сам ее увидишь, то поймешь, что ничего мистического в ней нет. Обычная девушка. Реута, возраст спиралей которой увеличился на пять тысяч двести лет, только и всего. Ну, так как?

– Позвони! – согласился Антон, утвердительно кивнув головой.

Борис набрал номер Екатерины. Послушал. Объявил:

– Абонент недоступен или находится вне зоны действия. Ее номер не отвечает…

– Вот видишь! – победно заключил Антон. – Она типичный Нострас, пришелец из неоткуда!

– Это ничего не значит, – твердо ответил Борис, хотя неприятный холодок пробежал по его спине. – Может быть, она в метро едет или свой сотовый отключила.

– У тебя был с ней секс? – Антон деловито выспрашивал факты.

– Был, – подтвердил Борис. – Но что в этом такого?

– Она – типичный суккуб, материя принимающая форму женщины, – уверенно добавил Антон.

– Только давай, дружище Антон, не будем пока делать преждевременных выводов.

– Пусть будет по-твоему, – откликнулся Антон. – Время покажет.

Глава 4.

Неизбежное прими достойно.

Сенека Луций Анней.

Борис вернулся к себе домой. Его грызло сомнение. Может быть Антон все-таки прав? Он выждал полчаса и перезвонил Екатерине. Из трубки послышалось снова: Абонент недоступен или находится вне зоны действия. Борис чертыхнулся про себя. Он перезвонил еще час спустя. Никакого ответа.

Борис начал склонятся к версии, которую ему выдал Антон. Екатерина – пришелец. Пусть так. Но пришелец откуда? Из того мира, в котором побывал он? Или другого, о котором он ничего не знал? Эти мысли разожгли его интерес, и он решил во, чтобы то ни стало докопаться до истины.

Что бы скоротать время Борис включил ноутбук и занялся поисками в интернете. Его интересовала информация о пришельцах из других миров. Но кроме обилия происшествий связанных с НЛО, которые ничего не объясняли, он натолкнулся только на одну статью, которая реально давала хоть какую-то пищу для размышлений. В ней речь шла о двух испанских детях. Их обнаружили в начале двадцатого века крестьяне. Цвет кожи детей был несколько отличался от обычной человеческой тем, что она была зеленоватый. Они не говорили ни на одном из известных лингвистам языке. Через два года, немного научившись говорить, они смогли сообщить о себе совсем немного, говоря, что пришли из-за речки, а жили они в сумеречном мире, где все выглядит не так. Девочка вскоре умерла, а о судьбе мальчика больше никто не слышал. Еще один случай, подобный первому, был упомянут в английской хронике семнадцатого века одного из графств, в котором рассказывалось о ребенке с зеленоватым цветом кожи, который случайно и как бы неоткуда появился там.

Все остальное было в изобилии заполнено призраками, привидениями и зомби вперемежку с эльфами и гоблинами, их бесчисленными войнами и тому подобной фантазией.

Утром, после очередного неудачного звонка Екатерине, Борис поехал в конный клуб и принял попытку узнать о своей знакомой как можно больше. Он выяснил, что она появилась в клубе на три дня раньше его. Больше о ней никто ничего не знал. Даже инструктор едва смог вспомнить, про кого его спрашивает Борис. С большим трудом Борис выпросил ее адрес и решил съездить к ней домой. Она жила на юго-западе Москвы, и он легко нашел ее улицу, дом, подъезд. У подъезда молодая мама выгуливала в коляске своего малыша.

А вдруг она вообще не существует? – подумал Борис и подошел к девушке с коляской. Он вежливо завел с ней разговор. Не поможет ли она найти ему девушку по имени Екатерина? Она должна жить в этом подъезде. Борис довольно точно описал внешность Екатерины, и молодая мама тут же назвала ему нужную квартиру, номер которой ему уже был известен.

– Я только не могу знать, дома ли она? – добавила девушка, изучающе рассматривая Бориса и его автомобиль. – А вы ей кто?

– Очень хороший знакомый, – ответил Борис. – Большое спасибо!

Борис поднялся на лифте на нужный ему этаж, нашел дверь квартиры и нажал на кнопку звонка. Когда дверь стала открываться, его охватило легкое волнение. Перед ним стояла Екатерина в длиннополом домашнем халате.

– Вам кого? – спросила она.

– Я к тебе пришел, Катюша, – ответил Борис с некоторым смущением.

– А кто вы? – Екатерина смотрела на него и словно не узнавала.

– Я – Борис! – чуть громче произнес он. – Ты меня не узнаешь совсем?

Она покачала головой:

– Нет! Мы с вами незнакомы!

– Катя, кто это? – раздался женский голос из глубины квартиры.

– Это ошиблись этажом, – ответила она и Борис почувствовал, что она сейчас закроет входную дверь.

– Девушка, я оторву вас от дел еще на две минуты! – взмолился он. – Мне надо задать вам всего пару вопросов!

– Вы из полиции? – она взглянула не него с долей некоторого любопытства.

– Нет! – сознался Борис. – Я сам по себе. Я не разбойник и не продавец серого товара, не сделаю ничего плохого. Но все дело в том, что мы с вами, Екатерина, познакомился неделю назад.

– Что-то я не припомню! – она с сомнением наморщила лоб.

– Я сейчас вам все объясню, хотя это выглядит довольно странно. Я сам ничего не понимаю, что произошло!

– Зайдите в коридор! – пригласила она Бориса. – И рассказывайте!

Борис кратко попытался изложить ей историю их знакомства. Упомянул и о том, что звонки прекратились вчера. Достал мобильный телефон, показал Екатерине на дисплее принятые звонки, и исходящие. Она просмотрела звонки и слегка улыбнулась:

– Этот номер действительно мой, – сказала она. – Но дело в том, что я уже полгода пользуюсь другим номером. А старая симка лежит в моем столе уже давно. Вам звонил кто-то другой, но не я.

– Нельзя ли ее посмотреть? – попросил Борис.

– Мне тоже любопытно посмотреть, – сказала Екатерина и ушла в комнату. Минуты через три она вышла, держа в руке телефон.

– Какой у Вас номер? – спросила она.

Борис назвал.

Она посмотрела на экран сотового и, пощелкав клавишами, подняла взгляд на Бориса:

– Странно… Как такое получилось? Этот номер высветился у меня во множестве звонков на телефоне: входящий и исходящих! И даже вчерашних непринятых, – сказала она смущенно.

– Что меня не удивляет! Мы были хорошими друзьями, Екатерина, – произнес Борис, вздыхая. – Достаточно мне было сказать, что бы я больше не беспокоил тебя, а не устраивать какую-то нелепую комедию! Прощай!

Борис повернулся, собираясь уйти.

– Постойте! – Екатерина остановила его. – Подождите! Но я здесь действительно не причем! Я не использовала эту симку и мы никогда раньше не встречались! Это какая-то ошибка! Я никогда не посещала этот конный клуб. Я училась ездить верхом, но в другом месте и лет семь назад.

– Тогда я могу уверенно заявить, что у Вас есть двойник, который имеет вашу внешность, ваш голос, вашу сим-карту, и может быть даже ваши привычки. У вас нет случайно сестры-близнеца?

– Нет, – она растерянно покачала головой.

– Но ведь вы по специальности – художник? – задал очередной вопрос Борис.

Она подтвердила это, опустив ресницы.

– Видите, я слишком много о вас знаю, – заметил Борис. – Даже такие подробности, которые невозможно узнать в интернете или как дворовые сплетни. Не кажется ли это странным?

– Например?

Он нагнулся к ее голове и тихо произнес несколько слов. Она отшатнулась от него, посмотрев округлившимися от изумления глазами:

– Это уже слишком! – возмутилась она. Борис развел руками, показывая, что он не виноват, что это ему известно.

– Теперь я и сама поверила в двойника! – сказала Екатерина. – Но что все-таки происходит?

– Это я и собираюсь выяснить. Мне надо знать, кто эта таинственная незнакомка.

– А есть какая-нибудь возможность достичь успеха?

– Есть еще две нити, которые могут привести к положительному результату моих поисков, – произнес Борис.

– Тогда можно мне с вами? Это и меня касается…

– Если нет страха перед силами дьявола, то, пожалуй, можно, – согласился Борис. – Однако, как сейчас выяснилось, я для вас совершенно незнакомый человек.

– Борис, я не боюсь вас почему-то, – сказала она, впервые назвав его по имени. – Я сейчас переоденусь и спущусь вниз.

– Тогда будем действовать сообща. Жду внизу. БМВ стального цвета напротив вашего подъезда, Екатерина, – ответил он.

Глава 5.

Борис увидел, как Екатерина вышла из подъезда. Что бросилось Борису в глаза, Екатерина была одета точно также, как он привык видеть Лже-Екатерину. Та же куртка, серые джинсы, черные кроссовки. Он снова подумал, не тонкий ли это розыгрыш, смысл которого ускользал от его понимания? Но Борис ничего не стал говорить ей на счет своих сомнений. Борис любезно распахнул перед Екатериной переднюю дверь автомашины, сам сел на водительское сидение, повернул ключ зажигания.

– С чего начнем? – поинтересовалась девушка, скользнув взглядом по приборному щитку и переводя взгляд на Бориса.

– Можно сначала съездить в конский клуб, где ты своими ушами сможешь услышать, что я рассказывал правду, найти свое имя в списке его участников, побеседовать с инструкторами, которые узнают тебя…

Она опустила уголки губ вниз и сказала:

– Это только подтвердит твои слова о том, что у меня есть двойник, но совсем не продвинет в его поисках. Я и так верю тебе, понимаю, что ты прав. Но расскажи, с чего это все началось?

– Я решил немного поездить на лошади, – ответил Борис, трогаясь с места. – Там в клубе я и познакомился с твоим двойником.

– Я спрашиваю, что произошло раньше?

– До встречи с ней?

– Ну да! До этого, ты же чем-то занимался?

– Я работал над диссертацией по античному миру. Еще немного раньше ездил с двумя друзьями в Турцию, побывал на Кипре, был в Ливане, Сирии, Ираке. Кроме нескольких сувениров мы оттуда ничего не привезли.

– Расскажи поподробнее, – заинтересовалась Екатерина. – О путешествии. В нем может крыться ответ на загадку, которая встала перед нами.

– Почему ты так считаешь?

– Ты археолог? Или черный археолог, который ищет древние артефакты, старые могильники и останки древних цивилизаций?

– Угадала, но не совсем! Я не археолог, а историк. Это – моя основная профессия.

– А те сувениры, которые вы привезли, являются артефактами?

– Можно так сказать. А что?

– Ты должен тогда в любом случае знать про проклятье фараонов, – она рассеянно смотрела на дорогу. – Помнишь после того, как мумию вывезли из Египта, все участники этой экспедиции таинственно и скоропостижно скончались.

– Ну, это не совсем так! – возразил Борис. – Самому младшему из участников эпопеи похищения мумии фараона, раздутой журналистами, было 69 лет. А большинству ученых под восемьдесят. Почтенный возраст. Они все умерли от старости или болезней старческого возраста.

– Пусть все было так, как ты считаешь. А какую мумию нашли вы с друзьями в своей экспедиции?

– Мумию мы не нашли, но кое что действительно привезли. Знаешь, Катюша, в чем-то ты права! – Борис задумчиво прибавил скорость. – Это мы еще не обсуждали. Но сейчас приедем к Антону и попробуем разобраться в этой возможной версии.

– Антон – он специалист по демонологии?

– Нет, – улыбнулся Борис. – Технарь от мозга до костей. Он мой друг уже более двадцати пяти лет. Он тоже участник нашего вояжа.

Она изучающе посмотрела на Бориса, оценивая его возраст, и сказала почти утвердительно:

– Вы друзья детства?

– Да, много лет. Учились в одном классе. И даже живем в соседних квартирах.

Остаток пути до Черемушек они ехали молча. Подъехав к своему дому, Борис в сопровождении Екатерины поднялись на лифте к квартире Антона.

– А это моя квартира! – сообщил Борис Екатерине, показывая пальцем на соседнюю дверь. – Если захочешь – приглашу позже к себе в гости.

Антон открыл дверь, и Борис, увидев его, на миг забыл о своей спутнице.

– Что с тобой? – закричал Борис, с ужасом смотря на Антона.

Антон попятился от него, испугавшись его крика:

– Что? Что?! – с трудом выговорил он.

– Посмотри на себя в зеркало! Ты же совсем седой!!

Антон, словно кролик под взглядом удава, не двигался с места. Потом он понял смысл слов, которые произнес Борис и бросился в ванную комнату, где висело большое зеркало. Через мгновение из ванной донесся крик, переходящий в визг:

– Я поседел! Это настоящая седина! У меня появились морщины! Я состарился!!! А-а-а!!!

Борис, прошедший в коридор квартиры, повернулся к Екатерине, которая робко стояла на площадке и смущенно сказал:

– Видишь, что у нас творится? Хочешь, я отвезу тебя обратно домой?

Она отрицательно качнула головой:

– Ну уж нет! Я и заснуть теперь спокойно не смогу! Я обязательно хочу узнать, почему в этой истории замешен мой двойник!

Она шагнула в прихожую квартиры Антона и прикрыла за собой дверь.

Антон по-прежнему издавал в ванной жалостливые крики:

– О, нет! За что это наказание?! А если я еще больше постарею? Что со мной случилось?

Разувшись, Борис проводил Екатерину в комнату, а сам пошел проведать Антона.

– Антон, прекрати стонать! – убежденно произнес он. – Давай по пять капель и будем вместе думать, как выбираться из этой истории. Ты меня слышишь? Не будем терять время, пока не произошло еще, что-нибудь худшее!

– Да, да! Давай! – Антон нехотя оторвался от зеркала и, шаркая ногами, пошел вслед за Борисом в комнату.

– Это – Екатерина! – представил Борис свою спутницу Антону. – А это – Антон!

– Очень рад! – Антон сделал кислую гримасу и спросил Бориса: – А она настоящая?

– Ты был прав мой дорогой, ученый друг! – констатировал Борис, присаживаясь на диван, где уже удобно расположилась Екатерина: – Эта – настоящая! Но уже другая. Час назад познакомились.

– Понятно. Иначе не могло и быть. Вот значит, как все оборачивается…

Антон вытащил непочатую литровую бутылку водки, сходил на кухню и вскоре вернулся с огромным блюдом, на котором лежала холодная нарезанная буженина, копченая колбаса, кусочки хлеба и маринованные огурчики.

Он выставил на стол две рюмки, а себе налил водки в чашку и выпил ее до дна. Смачно захрустев огурцом, спросил:

– Ну а вы?

И ушел в себя.

Борис посмотрел на Екатерину. Та отрицательно покачала головой. Борис не стал пить, взял в руку сотовый и набрал номер.

– Але, Георгий? Как поживаешь? Жора, у тебя в последнее дни ничего странного не случилось? Что? Да, необычного, необъяснимого… Очень нужно знать. Да, я слушаю. Да ты что! Даже так? У нас тут тоже какая-то чертовщина происходит. Понял тебя. Слушай, Жора, дело обстоит очень серьезно… Бросай все свои дела и срочно возвращайся в Москву. Наследство? Ничего страшного, оформим его чуть позже. Это вопрос жизни и смерти… Лады!

Антон во время всего телефонного разговора сидел, низко нагнув голову, но едва Борис дал отбой, сразу вскинулся:

– Что там с Георгием?

Борис цикнул, взглянул на Екатерину, которая впилась в него взглядом, объяснил ей:

– Георгий – третий и последний участник нашей экспедиции.

И уже обращаясь ко всем, произнес:

– Плохо дело! Георгий рассказал, что ему несколько раз звонили по телефону с различных номеров. И всегда настойчиво уговаривали переехать на другое место жительства. Причем с различных номеров звонил один и тот же голос. Голос, хорошо известный ему, голос, который Георгий не мог спутать ни с каким другим. Это был его отец.

– И что в этом из ряда вон выходящего? – не поняла Екатерина. – Если мне звонит папа, то я ничего не вижу в этом плохого.

– Вся фишка в том, – сказал Борис. – Что его отец умер уже три года назад…

На миг повисло тягостное молчание. Антон, услышав слова Бориса, схватился за голову.

– А куда он приглашал его жить? – уточнила Екатерина.

– Ты не догадалась? – горько усмехнулся Борис. – Где живут мертвые?

– Значит, он звал его к себе! – сказал Антон. – Ему поступило предложение умереть!

– Что-то вроде того! – Борис выдохнул из груди воздух и потянулся к рюмке.

– Я тоже, пожалуй, выпью с вами, – поддержала его Екатерина.

– И я! – добавил Антон, наливая себе водку в чашку.

– Уфологов вызывать будем? – спросил Борис.

– Чтобы они ославили нас на всю страну? – зло возразил Антон. – Во-во! Начнется паломничество, нагрянут любопытные. Будут спрашивать о том, что мы испытываем, чувствуя вознесенную над нами косу костлявой старухи. Нет, не нужно мне такого счастья!

Они жевали хлеб с бужениной, стараясь не смотреть друг на друга. Всем было тоскливо. Даже Екатерина, которая еще не все знала и была по необъяснимой для нее случайности замешена в эту историю, поддалась всеобщему настроению.

– Может, это какая-то порча? – предположила Екатерина.

– Нет, – не согласился Борис. – Что это может быть за порча, которая наведена на нас всех троих одновременно?! У нас не может быть общего врага такой силы, врага который может нас так отчаянно ненавидеть. Каждый из нас живет своей жизнью, хотя мы друзья. Только в одном деле мы действовали все вместе – во время путешествия в прошлое. А там, в прошлом? Кстати, там у нас тоже разошлись дороги. Нет, это не обычная порча, которую накладывает человек в нашем времени. Это нечто другое.

– Что будем делать? – спросила Екатерина.

Антон, отличавшийся аналитическим умом, решил, наконец, занять место на трибуне:

– Давайте, для начала, подытожим, что мы имеем в сумме! Первое: мы побывали в Прошлом…

Его перебила Екатерина:

– Где побывали?

– В Прошлом, – объяснил Антон. – Мы каким-то образом оказались в 3205 году до нашей эры.

– Ребята, вы шутите! – не поверила Екатерина.

– Ничего подобного, – поддержал Антона Борис. – Какие тут могут быть шутки? Седина Антона – разве это шутка? Он поседел как лунь за одну ночь. А появление около меня твоего таинственного двойника, который спокойно разгуливает по Москве? А голос с того света, который упорно названивает Георгию?

– Но я-то никуда не попадала в прошлое! Почему я оказалась связана с вами? Это мне совсем непонятно!

– Ты ошибаешься, Катюша, – возразил Борис. – Ты действительно не попадала в Прошлое. Но там была женщина, которая похожа на тебя как две капли воды. Мы все трое знали ее, а я знал ее лучше моих друзей.

Екатерина посмотрела на Бориса и перевела взгляд на Антона. Тот, хмуро, кивнул, подтверждая сказанное Борисом.

– Тогда расскажите мне все подробно с самого начала, – потребовала она. – Я тоже имею право знать все ваши приключения. Как иначе я смогу нам чем-нибудь помочь?

Пересказ занял минут двадцать. Екатерина откинулась на спинку дивана и слушала. Когда рассказ был окончен, она спросила:

– Значит, ту женщину звали Реута? И эта Реута была матерью твоей жены царицы Миланы и кроме всего прочего, еще матерью твоей внебрачной дочери, Борис? Но разве Реута была твоим врагом?

– Нет, никогда не была. Она всегда уважительно относилась ко мне. Мы были одной семьей. Я любил ее.

– Тогда почему появился двойник Реуты, а не Миланы?

– Это легко объяснимо. Россы больше не живут на Земле. А малая часть тинийцев еще приходит сюда. Ты – тинийка, отсюда и твой двойник.

– А почему не другая женщина?

– На другую я бы не обратил внимания! – не продумав до конца фразу, сказал Борис. – Другая женщина не смогла меня увлечь со всей страстью! Потому, что я сам тиниец.

– А я увлекла? – Екатерина вдруг сама поняла, что спросила, и ее щеки порозовели.

– Безумно. Страстно! Мы с твоим двойником даже в ЗАГС собирались идти, – искренне произнес Борис. И опомнившись, посмотрел на Екатерину, которая прятала глаза.

– Понятно, – Екатерина совсем смутилась.

– Итак, я продолжу, можно? – спросил Антон. – А то начнете сейчас друг другу в любви признаваться.

Этим Антон смутил еще больше Екатерину и даже Бориса. Борис и Екатерина посмотрели друг на друга и вдруг рассмеялись.

– Продолжай, Антон! – разрешил Борис.

– Будем решать эту задачу, как математическое уравнение. Мы побывали в Прошлом. Это плюс. Мы привезли оттуда артефакты. Это плюс. Мы разбогатели. Это плюс.

Теперь минусы. Я поседел и состарился. Георгию нечто грозит смертью. Борис встретился с суккубом, который выпил часть его жизненных сил, но этот минус превратился в плюс, я правильно понимаю? Борис, Катя?

– Да, – одновременно ответили они оба и снова непроизвольно заулыбались.

– Мы взяли в Прошлом артефакты, но оставили там свою амуницию. Обмен неравноценный, но он имеет место.

– Верно, – согласился Борис.

– Следовательно, мы наказаны или за проникновение в Прошлое или…

Антон не договорил фразу и заговорил о другом:

– Все мы наказаны, но в разной степени. Пока больше всех пострадал я. Хотя я видел мир прошлого меньше всех. Всего три дня. Это значит, что переход был связан каким-то образом именно со мной. Я его спровоцировал. Но как? Ума не приложу! Почему никто из нас не помнит время перехода в прошлое и обратно? Борис, но ты должен это помнить!

– Это почему?

– Ты Альгант! Ты можешь что-то сделать со своей памятью.

– Допустим. Но вот, Екатерина считает, что причина наших несчастий один из артефактов, которые мы с собой забрали из Прошлого. В любом случае, ты бесспорно прав. Если переход был осуществлен туда и обратно, значит, есть способ прекратить наши неприятности, замести следы одним словом. Но для этого нужно выслушать еще и Георгия…

– Мы ничего не брали из Прошлого! – крикнул Антон. – Мы нашли артефакты, которым пять тысяч лет, в земле! Они – обычный клад!

Через час Антон нагрузившись водкой, ушел к себе в комнату и, упав на постель, уснул.

Екатерина и Борис остались одни.

– Ты, надеюсь, не считаешь нас сумасшедшими? – спросил ее Борис.

– Вовсе нет! Мне становиться все интереснее. Как детективная история разворачивается. Только не в кино или книге, а в жизни. И знаешь, Борис, что я чувствую?

– Скажи.

– Как будто я знаю тебя очень-очень давно.

– Вспоминай! – Борис произнес формулу-приказ на Соннат. – Реута, ты помнишь жизнь в Таоросс?

Екатерина прикоснулась пальцами рук к вискам и, помедлив, посмотрела на Бориса смеющимися глазами, тихо произнесла:

– Соли-соли, Альгант Синт-Нептун!

– Ты вспомнила! – обрадовался Борис. – Вспомнила! Соли-соли, Реута!

Глава 6.

Георгий приехал утром.

Борис, Антон и Екатерина в это время пили на кухне у Антона чай с баранками.

Лица всех троих были помятыми: Антон еще не отошел от обилия выпитого вчера, а Борис с Екатериной ночью почти не сомкнули глаз, щедро делясь друг с другом искусством любви. Они не остались в квартире Антона, а ушли к Борису, где и провели приятную ночь. Только рано утром, когда Антон уже встал, они нагрянули к нему снова.

Услышав звонок, Антон пошел открывать дверь и вскоре на кухню донесся голос Георгия:

– Вах, ара! Ты совсем поседел! Что тебя так напугало?

Георгий вошел на кухню и пожал руку Борису. Увидев Екатерину, на миг опешил и произнес на Сонрикс:

– Реута, это ты? Что ты тут делаешь? Как сюда попала?

И не давая ей ответить, засыпал десятком вопросов, спрашивая о здоровье Миланы и Гарат, пытаясь узнать последние новости в Альси и Таоросс. И не забыл представиться в самом конце, назвав свое имя на Сонрикс: Геоорк.

Екатерина вопросительно посмотрела на Бориса, который ответил ей выразительным взглядом, говоря, что сама видишь, не только мне и Антону ты известна. Девушка открыто посмотрела на Георгия и прервала его поток вопросов. Но ответила по-русски:

– Георгий, меня зовут Екатерина! Реутой я была в Прошлом, очень давно, еще в Атлантиде. Хотя я осталась Реутой, но это мое прошлое имя.

Борис перевел на русский язык вопросы Георгия. Екатерина, добродушно рассмеявшись, сказала:

– Где Милана и Гарат я уже не знаю много лет. И ничего рассказать не смогу.

Георгий, получив место за столом, покрутил от избытка эмоций, переполнявших его, головой:

– Но какое удивительное сходство! Нэ вериться даже! Вылитая Реута!

Георгий, получив чашку горячего кофе, был немедленно посвящен во все произошедшие события последней недели. Он слушал, нетерпеливо подскакивая на табурете, и в процессе рассказа издавал исключительно междометья.

– Барис, что с нами будет? – спросил Георгий. – Мы только жить начали, а тут такие неприятные вещи праисходят! От них никакая полиция нэ поможет, мафия не защитит. Даже дэнги не спасут! Что дэлать?

– Для этого мы и собрались здесь! – ответил Борис.

– Георгий, ты расскажи нам, что с тобой происходило? – поинтересовался Антон.

– Что расскажешь? Ничего приятного савсем! Очень звонки пугают! Из ада мне какой-то шутник, панимаэш, названивает и говорит мнэ: С нами паживешь!

– Ты нам про все свои проданные артефакты расскажи! – попросил Борис. – Мы подозреваем, что один из артефактов и стал причиной наших бед.

Георгий закатил глаза к потолку.

– Нэт, зачем? Это все обычная глина. Терракота. Камни. Какие в них необычные свойства?

– А при продаже ничего необычного не произошло? – допрашивал Борис.

– Нэт! Все праизошло просто замечательно! Четыре ценных артефакта я подарил археологическому музею в Израиле. Они были очень рады моему подарку. Через этот музей я и все остальное быстро распродал. Ничэго не осталось! Нэ хватило, панимаэш? Дэнги мнэ перечислили на разные счета. Часть в швейцарский банк, часть в Национальный Израиля. Кое-что оказалось на счетах США, немного в Германии. Савсем мало в Россию перевел. Нам на карманные расходы. Я канечно, оплатил услуги посредников. Налоги разные. Что дэлать, бэз этого нельзя! Но тэперь можно снова за артефактами отправляться. У меня тэперь все возьмут даже оптом. Гаварят, давай-давай, хорошо сохранились.

Георгий заулыбался и произнес, попеременно смотря на Бориса и Антона:

– Хочу теперь вас сильно обрадовать! Очень сильно! Вам с экспедиции доля прибыли определена. Ну, про дома в Израиле я уже вам гаварил. Дома хорошие в два этажа, комнат много, всэ удобства. Море! На различных счетах у вас мои друзья дорогие почти по два с половиной миллиона. Евро. Все довольны, кроме меня.

– Ого! – присвистнул Борис.

– Неплохо, – уныло произнес Антон.

Екатерина поначалу лишилась дара речи.

– Ой, ребята! – воскликнула она. – Я никогда не бывала в компании с тремя миллионерами сразу! Даже не верится!

– Отправишься с нами в Прошлое – тоже станешь олигархом! – сказал Георгий, которому польстило то, что его назвали миллионером.

– Только если я с такой скоростью начну стареть и дальше, – сказал Антон. – То вряд ли мне поможет косметолог. Мне, пожалуй, вместо путешествия за компанию с вами, придется записываться на прием к геронтологу!

– Не торопись, Антон, – сказал Борис. – Георгий прав в одном: все эти артефакты – обычная глина и подобных им множество в музеях и частных коллекциях. Не в них дело…

– А в чем тогда? – живо спросил Антон.

– Кто-то из нас в Прошлом совершил большую ошибку. Давайте разберем действия каждого из нас. Мы все помним, что Антон срубил там всего несколько деревьев. Это ничего не изменит в Будущем. Эти деревья в любом случае уже давно мертвы, а ореол растительности вида давно компенсировал это незначительное вмешательство. Теперь разберем мои действия. Я воевал. Но разве я создавал в Прошлом метательные машины? Нет. Убитые мной люди по аналогу деревьев, срубленных Антоном, не повлияли на численность населения древнего мира. Их убили бы и без меня. Остается Георгий. Он возил лес в Шумер. Но там от этого леса давно не осталась никаких следов.

Что я хочу вам сказать? Только какое-то действие с нашей стороны оказалось не согласовано с настоящим. Действие, которое оказало некоторое влияние на современный мир. Оно и является причиной всей чертовщины, которая нас окружает. Интуитивно я называю виновником этого действия Георгия.

Георгий возмутился:

– Это пачему я?

– Наши беды с Антоном, скорее всего закончились, Жора! А у тебя нет. Голос из мертвого мира зовет тебя к себе. Не нас с Антоном, а тебя! Чувствуешь разницу?

– Железная логика! – согласился Антон. – Я вспомнил, кстати, один случай. Был такой американец Уильям Грин, актер, который принимал участие в съемках фильма Бен Гур в качестве каскадера. Съемки происходили в Калифорнии в 1925 году, и вот, во время гонки на колесницах Уильям Грин, бесследно испарился на глазах у съемочной группы. Поиски актера продолжались совсем недолго: его знали мало, а семьи у него не было.

Но потом американские археологи нашли его тело под толстым слоем застывшей лавы в древних Помпеях, где тогда производились раскопки!

Тело актера удалось идентифицировать благодаря сохранившемуся стальному браслету на левом запястье. На браслете отчетливо были видны выбитые имя актера, год съемок и название фильма. Все это сильно напоминает мистификацию, если не принимать во внимание тот факт, что практически невозможно проделать действие, необходимое для ее осуществления.

А руководитель группы археологов, работавших на раскопках в Помпеях сказал тогда так: Раскопки города Помпей – место охраняемое настолько тщательно, что совершенно невероятно то, чтобы кто-то смог протащить туда труп и незаметно проделать все необходимые манипуляции. И еще, поместить тело под шестиметровый слой лавы искусственно – технически невозможно.

Извержение Везувия, уничтожившее древние Помпеи, произошло в 79 году нашей эры. И никто не знает кем и с какой целью актер Уильям Грин был перемещен не только с одного континента на другой, но еще и в далекое прошлое, чтобы умереть мучительной смертью под потоками горячей лавы за 1900 лет до своего рождения! Жора, вспоминай скорее, если не хочешь, что бы что-нибудь подобное случилось с тобой!

– Что же я мог такого сделать? – Георгий вопросительно посмотрел на Антона.

– Ты занимался стройкой в Шумере?

– Савсэм нэмного!

– А может быть, ты клеймил кирпичи надписью: Георгий Рштуни, пришелец из Будущего? Это явный анахронизм, если какой-нибудь археолог найдет такой кирпич! С точки зрения планеты Земля, человек, оставивший подобный след уже давно мертв, более пяти тысяч лет. А ты жив. Это несоответствие материя Земли попытается исправить и как можно скорее. И не успокоится до тех пор, пока не восстановит понятное ей статус-кво. Любое сказанное слово легко истирается в Таннос, но написанное на глине может сохраняться тысячи лет…

– Нэт, ничего такого я нэ дэлал, – начал Георгий и остановился на полуслове. Борис с Антоном сразу заметили перемену на лице Георгия.

– Ты вспомнил? – крикнул Антон.

– Да, вспомнил. – Георгий горестно вздохнул. – Я написал одну табличку. Один был табличка. Куда я ее дел, я нэ помню. Шумно было.

– Где? – чуть не выкрикнул Борис. – Где ты ее мог спрятать, закопать, замуровать в стену?

– В Хамукаре, штурм был, дыма много. Потерял там.

– Что ты написал в ней? Ну?

– Нептун и Нингишзида разрушили Хамукар! И все.

– Тэ-э-э-к! – протянул Борис. – А какой язык ты использовал, Жора? Сонрикс?

– Нэт, – ответил Георгий. – Что ты гаваришь! Я писал на армянском и иврите. Я на Сонрикс писать нэ умею!

– Ох! – вырвался у Бориса горестный вздох. – Теперь мы, наконец, нашли причину! Вот он анахронизм, который вызывает вокруг нас дьявольскую свистопляску!

Эта табличка с текстом на языках иврите и армянском, не могла существовать в Прошлом.

Письменность на этих языках появились много позже. Но табличка нечаянно создана и существует до настоящего. Скорее всего, текст на глине созданный Георгием, найден и эта надпись стала раскручивать свои спирали в пространстве, которые отрицательно воздействуют на нас!

– Меня сегодня чуть машина в аэропорту нэ переехала! – сообщил Георгий, вжимая голову в плечи.

– Значит, очевидно, то, что мы обязаны вернуться в Прошлое, найти и уничтожить эту табличку! – высказался Антон.

– Хамукар был огромным городом, – в раздумье произнес Борис. – С пригородами и поселениями кочевников не меньше пяти квадратных километров! Но ничего невозможного нет. Унугцы штурмовали город только с одной стороны. Значит нужно обследовать не всю эту площадь, а лишь часть ее. Что ж, придется рыться на пепелище.

– Но как мы попадем туда? – Антон взъерошил волосы на голове.

– Я вспомнил, как мы попали туда, – произнес Борис.

– Гавари! – воскликнул Георгий.

– Все увидите на месте и там сами вспомните, – не стал рассказывать свою тайну Борис.

– Где?

– На этот раз я предлагаю другой план, – сказал Борис. – Георгий, на какую сумму мы можем рассчитывать?

– Сколько надо, столько и достану! Можно воспользоваться даже нашими зарубежными банками.

– Нет, в этом нет нужды! Лошади, далеко не самые плохие, обойдутся нам примерно по триста тысяч рублей за голову. Лимон. Разные необходимые мелочи и запас еды – еще тысяч двести-триста.

– Савсем нэмного! – восхитился Георгий. – Это деньги – даже нэ деньги!

– А я? – раздался голос Екатерины. – Меня вы не берете с собой в Прошлое?

– Куда от тебя деваться? – Борис одобрительно посмотрел на девушку. – Реута всегда была женщиной, которая не отступала перед трудностями.

– Я такая и осталась! – она радостно захлопала в ладоши.

– Тогда мы покупаем не трех, а четырех лошадей. Едем на них в подмосковный лес. Там находим тихую, незаметную поляну. И оттуда отправляемся в Прошлое. Конными. На своей тачке я привезу туда наше снаряжение и грузы. Там мы переоденемся. Мы же не хотим, чтобы на нас обращали внимание, если мы будем одеты в одежды древних и в таком виде проедем по городу? Обратно мы вернемся через пятнадцать минут на тоже место. Очень удобно. Там нас будет дожидаться мой БМВ и наша одежда.

– А как мы совершили переход в прошлый раз, – назойливо наседал Антон.

– Потерпи немного, ладно? Антон, у тебя в запасе три дня для того, что бы обучится верховой езде. Остальные участники нашей группы имеют эти навыки. Осилишь?

– Если надо, то придется! – обреченно ответил тот. – Куда деваться?

– Я ездил только на онагре! – предупредил Георгий.

– Лошадь – это тоже онагр, – успокоил его Борис. – Только чуть-чуть повыше. Хотя, лучше сходите в манеж вместе с Антоном.

Глава 7.

Три расчетных до экспедиции дня пролетели в спешке и суете.

Борис заказал для салона своей машины специальный вывод с силовым гнездом, который мог, не повреждая замыканием электросистему автомобиля, работать от аккумулятора через предохранитель. Таким способом он рассчитывал, что сможет заставить аппарат для перемещения во времени Солярис работать в полевых условиях.

Решили сообща, что Екатерину надо одеть в костюм древней эпохи. Платье отпало, как одежда, не приспособленная для верховой езды. Используя наличность, которой Георгий снабдил Бориса, Екатерина взяла деньги и умчалась к своей подруге, которая умела кроить и шить. Решили сообща, что штаны свободного покроя и безрукавка из мешковины для ее костюма самый подходящий материал.

В этот же вечер Борис взяв аппарат Солярис, позвонил в квартиру Антона. Борис прочитал формулу-приказ на Соннат, сделал так, что открывший дверь Антон совершенно не заметил его ношу. Борис, пройдя в комнату, поставил аппарат на то место, где он когда-то стоял и, отойдя подальше, прочитал отмену формулы.

– Ну и как верховая езда? – спросил Борис, как ни в чем не бывало. – Удачно?

– Весь зад седлом отбил, а лошадь меня не слушается, – пожаловался Антон, и вдруг заметил Солярис, стоявший на кресле.

Антон недоверчиво приблизился к аппарату и ощупал его.

– Откуда он тут взялся? – недоверчиво спросил он. – Подожди, это же мой аппарат, с помощью которого мы отправились в Прошлое!

– Вроде он! – подтвердил Борис, делая вид, что сам видит его в первый раз.

– Не вроде, а точно он! – воскликнул Антон. И подозрительно взглянув на Бориса, спросил: – Это ты его принес?

– Я!? – с хорошо разыгранным удивлением ответил Борис. – Я не приносил его! Я думал, что он у тебя находится! Да и откуда он мог быть у меня? Я же только что пришел!

– Да? – смешался Антон. – Наверное…

– Может быть, на него действуют какие-нибудь хронально-темпоральные поля? – продолжал выяснять Борис. – Или ты его спрятал и забыл о нем?

Антон уже не слушал Бориса. Он придирчиво осматривал свое творение. Закончив, сказал:

– Целый.

– Значит, с перемещением в Прошлое у нас не будет проблем, – с удовольствием проговорил Борис. – Я не прав?

– Не будет, – уверено подтвердил Антон, любовно поглаживая гладкую поверхность Соляриса.

***

Сборы продолжались. Георгий вместе с Борисом выбрал для путешествия четырех лошадей, внес аванс, договорившись на месте, что они произведут остальную оплату и заберут их через двое суток. Остальное время они ездили по магазинам в поисках необходимой экипировки. Опытные путешественники, они уже знали, что им может пригодиться в пути.

Екатерина сообщила, что занята своим костюмом, который почти готов. Точнее, его отделкой. Наслушавшись от Бориса и Георгия рассказов о доантичной моде, она старалась привести свою одежду в надлежащий ее богатству и положению вид, обшивая его поделочными камнями. Просто Екатерина плохо представляла себе, что означало понятие богатство в энеолите. А Борис не объяснил ей, что богатым человеком в те времена считался тот, кто имел огромный сад или владелец большой отары овец или стада коз и коров. Впрочем, владелец сотни килограммов меди или семи килограммов золота и лазурита тоже был богатым.

Неожиданное происшествие нарушило все их планы.

Георгий позвонил Борису из конно-спортивного клуба и сказал взволнованным голосом:

– Барис! У нас нэсчастье! Антон сломал руку!

Борис, услышав новость, ругнулся.

– Вечером встретимся, обсудим…

Вечером вся четверка собралась на квартире у Антона, ставшая чем-то вроде штаба.

– Двойной перелом, – недовольно произнес Антон, выставляя перед собой гипс. – Шел по улице и, сам не знаю почему-то упал. Упал на ровном месте! Повезло мне, ничего не скажешь!

Борис посмотрел на сломанную руку Антона и издал лишь мычание. Окинув всех взглядом, немного помолчав, сказал:

– Антон, ты надеюсь, понимаешь, что твоя сломанная рука – это не просто так, это знак свыше, который предостерегает тебя. Тебе не нужно отправляться в Прошлое.

– Я уже догадался, – согласился мрачно Антон. – Я буду для вас там обузой.

– Не в этом дело, – ответил Борис. – Что-то мне подсказывает, что ты не нужен в Прошлом. Не знаю, кто удерживает тебя, но не стоит рисковать. Не нужно искушать судьбу. В этот раз мы все сделаем без тебя.

– Я все понимаю, – опустил голову Антон.

– Впрочем, если ты будешь настаивать, что бы отправиться с нами, никто против не будет, – закончил Борис.

– Нет уж! – возразил Антон. – Я и сам чувствую, что не протяну там и трех дней. Отправляйтесь без меня!

– Тэперь у нас одна лошадь стала лишняя! – сказал Георгий.

– С собой возьмем, – принял решение Борис. – Одна лошадь у нас будет запасная и нам теперь можно взять больше груза.

– Правильно! – согласился Георгий. – Я вазьму для царицы Гарат двадцать банок сгущенки в подарок от мэня. Она ее очень любит. Сильно обрадуется!

… В подмосковный лес они прибыли в полдень без всяких происшествий. Борис приехал на своем БМВ вместе с Антоном, и пока не подъехали Георгий и Екатерина, он успел вытащить поклажу из багажника. Они дождались всадников, и Борис дал команду навьючивать лошадей и переодеваться.

Борис был в своем наряде Альганта, но без темно-красной солнечной короны, которую он решил пока не надевать, а держал в седельной сумке. Георгий – в шумерском облачении тамкара, только сверху он набросил плащ. Екатерина была одета в мужской костюм хурритского вождя.

– Присядем на дорожку? – спросила Екатерина и легко взлетела в седло.

– Не прощаемся надолго, – сказал Георгий Антону.– Падажди пятнадцать минут, да?

– Счастливого вам пути! – произнес Антон.

– В седла! – скомандовал Борис.

Когда Борис сел на лошадь, он проверил посадку остальных и кивнул Антону:

– Включай, Антон!

Антон щелкнул кнопкой и поспешил отойти подальше, что бы не попасть под силовое поле аппарата. Раздалось урчание прибора, из которого повалил оранжевый дым. Он начал сгущаться вокруг четырех лошадей и трех всадников. Антон смотрел, как в оранжевом тумане постепенно исчезают очертания его друзей и вдруг все озарилось яркой вспышкой. Антон непроизвольно зажмурил глаза, а когда их открыл, на поляне никого не было.

Все, они уже в Прошлом! – подумал Антон. – Только бы у них все получилось.

Антон расслабился, вернулся к БМВ Бориса и присел на водительское сидение. Отключил кабель от гнезда автомобиля. Глянул на часы. Время пошло. Еще ждать пятнадцать минут до их возвращения. Точнее четырнадцать. Придется немного поскучать. Еще тринадцать минут…

Антон глянул в салонное зеркальце и поймал свое отражение. На него смотрело лицо постаревшего седовласого мужчины, на вид которому было уже за шестьдесят.

Я снова состарился, – с тревогой подумал Антон, и вдруг ему стало не по себе. Он перевел взгляд на провод, который соединял аккумулятор с прибором Солярис. От кабеля остался лишь кусок, лежащий на земле. Его бросило в жар.

– О, нет! – простонал Антон и быстро выбрался из автомобиля.– Куда девался мой Солярис? Неужели тоже провалился в Прошлое вместе с ними?

Он дико огляделся по сторонам, разыскивая глазами аппарат. Аппарат таинственно и бесследно исчез!

Антон бестолково закружил по поляне. Аппарата нигде не было. Он схватил остаток кабеля и поднес ближе к глазам. Провод оказался, не оторван, не оплавлен, а как будто отрезан острейшим ножом. Антон впал в ступор, бестолково шевеля губами.

Что будет? Что теперь будет? Как они вернуться обратно?– крутилась в его голове лихорадочная мысль. Он попытался успокоить себя, но это плохо ему удавалось.

Надо немного подождать, – решил он. – До их возвращения осталось всего двенадцать минут.

Антон смотрел на часы. Время летело медленно. Но прошло уже вместо расчетных пятнадцати минут семнадцать. Восемнадцать. Двадцать.

Когда часы показали час отсутствия его друзей, Антон понял, что произошло нечто страшное и непоправимое. Он ждал еще их возвращения из прошлого очень длинные пять часов, изнывая от волнения и страха. Но ничего не происходило.

Антон, поняв, что дальнейшее ожидание бессмысленно, закрыл БМВ Бориса и пешком побрел в сторону близлежащего шоссе. Там он поднял здоровую руку и начал голосовать. Рядом с ним остановилась легковушка. Водитель, молодой парень, посмотрев на Антона, его загипсованную руку, спросил:

– Тебя в Москву подбросить, дед?

ЧАСТЬ III.

Жалобы стихли в те дни, и над всеми витала безгласно

Неизмеримая скорбь. Так при первом признаке смерти

Дом пораженный молчит, когда причитаний над телом

Не начинали еще, и мать, волоса распустивши,

Не призывает рабынь к раздирающим сердце стенаньям.

Но коченеющий труп, покидаемый жизнью, обнявши,

В лик бездыханный глядит и в глаза, омраченные смертью.

Это еще не печаль, но один только страх: обезумев,

Злу лишь дивится она.

Марк Анней Лукан. Фарсалия.

ПЛАЧ ИЗИДЫ.

Глава 1.

Из дневника Бориса Свиридова.

01 февраля 2064 года. В географических названиях-топонимиках Южной Европы и Ближнего Востока сохранилось множество слов, связанных с древним народом росс, который не упомянут историей, забытый за давностью лет. Это названия четырех горных хребтов Таврос, горы Загрос, названиях греческих островов: Сирос, Скирос, Парос, Андрос, река в Болгарии – Хеброс, современная Марица. Древние египтяне именовали так храм Озириса в Гизе и западную страну – Расе Тау, в названии которой легко читается слова древнего языка Сонрикс – Таоросс, что значит Высшая жизнь. Один из древнейших, ныне исчезнувших народов – Этруски, носил самоназвание: Расна, Расена, Росы. А Этруски – выходцы именно из Восточного Средиземноморья. Название страны Россия и различных народов – росс, пруссы и росомоны Прибалтики, херуски Германии, русские, белорусы – всего лишь древние названия, сохранившиеся за отдельными племенами много тысячелетий, возникшие в результате великого переселения народов в конце четвертого тысячелетия до нашей эры.

***

Борис открыл глаза и осмотрелся по сторонам. Вокруг них расстилался полупустынный пейзаж. Они находились явно на вспаханном поле, на котором пробивались невысокие посевы. Вдали проступали очертания оросительного канала. Лошади всхрапывали, напуганные такой резкой сменой обстановки и температуры воздуха. Уже смеркалось.

– Смотрите, ребята! – вдруг воскликнула Екатерина.

Борис и Георгий глянули на землю и исторгли крик недоумения и ужаса. Они увидели аппарат Солярис от которого тянулся кусок провода. Борис мигом соскочил с лошади и бросился к аппарату. Он поднял его на руки и начал осторожно осматривать со всех сторон, даже понюхал. Бориса окружили Екатерина и Георгий, подойдя к нему с двух сторон.

– Сгорел? – спросил с тревогой Георгий.

– Нет, гарью не пахнет, – не согласился Борис. – Мне он видится целым…

– Прибор Антона переместился вместе с нами! – сказала Екатерина и высказала мысль, которая крутилась у всех троих: – Мы что, застряли теперь в Прошлом навсегда?

– Не знаю, – неуверенно произнес Борис. – Не думаю.

– Но как мы вернемся обратно? – взвинчено возопил Георгий и в его тоне прозвучали явно истерические нотки. – Что мы теперь будем делать?

– Не паниковать для начала! – твердым голосом произнес Борис, хотя ему хотелось кричать от отчаяния. – Будем решать проблемы, возникающие перед нами постепенно. Аппарат мы тут конечно не оставим, возьмем с собой. Но сначала мы должны определиться с тем, куда мы попали, так? Георгий?

– Да, да! – Георгий начал успокаиваться. – Жарко тут! Градусов тридцать пять-сорок по Цельсию.

И Георгий вытер лицо покрытое капельками пота полой ихрам. Екатерина, вообще во всем надеялась на Бориса и не придала большого значения неполадке, произошедшей с процессом перемещения. Она с любопытством рассматривала окружающую местность, вдалеке которой явно виднелись многочисленные пальмы.

– Георгий, ты как думаешь, не Месопотамия ли это? – предположил Борис.

– Очень похоже, – согласился тот, вертя головой по сторонам, и уверенно добавил: – Южная.

– Вон к нам какой-то человек спешит, – объявила глазастая Екатерина. – Если у него спросим, он скажет?

Борис и Георгий тоже увидели бегущего к ним человека с мотыгой в руках. Приближающийся к ним мужчина размахивал ей и что-то гневно кричал.

– Сейчас будет драка! – сказал Борис, снимая с плеча арбалет.

Но бегущий к путешественникам человек, одетый лишь в юбку-шумерку остановился в отдалении, не решаясь к ним подойти ближе.

– Он боится наших лошадей! – догадался Георгий.

– Нет, скорее моих доспехов, – поправил Борис.

Георгий пошел навстречу человеку с мотыгой. Георгий был одет в шумерский наряд тамкара, поэтому не мог своим видом вызывать страх или недоумение. До слуха Екатерины и Бориса донеслись голоса завязавшегося разговора. Георгий и земледелец вели себя шумно, отчаянно размахивали руками, спорили, иногда смеялись во все горло. Потом они притихли и начали неторопливую беседу. Наконец, наговорившись, они разошлись. Земледелец пошел обратно, а Георгий вернулся к своим друзьям.

– Давай Солярис навьючим на лошадь и уедим отсюда – сказал Георгий. – Иначе мы тут своими лошадьми все посевы потопчем. Вот энгар и ругался на нас за это! Мы остановимся там, – Георгий показал рукой на пальмы, куда ушел земледелец.

Они быстро подвесили аппарат на заводную лошадь и сев верхом, шагом поехали к концу поля.

– Где мы находимся? – спросил Борис.

– В Месопотамии! – радостно сказал Георгий. – Недалеко от моего родного Унуга! Энгар сказал, что до города два беру!

– А как это будет по-русски? – поинтересовалась Екатерина, подставляя лицо слабому ветру.

– Это примерно километров шестнадцать, – объяснил Георгий. – Но кто их знает этих земледельцев и как они умеют считать. Может и больше. Если мы тронемся в путь сейчас, то до наступления темноты мы можем в город не успеть. Лучше переночуем здесь, а завтра, с утра все двинем в Унуг! Я вам устрою торжественный прием в своем доме. Посмотрите, как я живу здесь!

– Вот расхвастался! – засмеялась Екатерина.

– А что, это разве не правда? – обиделся Георгий. – Я для своих друзей все сделаю, много, больше, чем у меня попросят!

– Я не хотела тебя обидеть, – девушка поспешила переменить тему: – Вода тут найдется, чтобы умыться и смыть с себя пот? Я уже вся мокрая на такой жаре!

– Вода? – переспросил Георгий. – Вода тут не очень хорошая. Скорее плохая! Мутная. Местами соленая, кое-где даже горькая. Иногда отдает нефтью. А пиво из такой воды пить – сразу живот прихватит, если нет привычки.

Екатерина вопросительно посмотрела на Бориса, словно искала у него подтверждения словам Георгия. Но Борис был согласен с мнением Георгия:

– Не только тебе, Катюша, но и нам такую воду пить нельзя. И пиво тоже. Амебы. Дизентерия или брюшной тиф может быть гарантирован.

А Георгий с видом известного и уважаемого путешественника-первооткрывателя, продолжал рассказ адресованной не столько Борису, сколько Екатерине о древнем Шумере:

– К этому миру нужно привыкнуть! Это не просто древнее Двуречье! Это отдельный мир в древнем мире. В него надо вжиться, что бы выжить в нем и понять его!

Поле с посевами закончилось. Началась невспаханная земля. Всадники остановили лошадей, спешились.

– Будет готовить бивак! – заявил Борис.

– Это что за кушанье? – спросил Георгий.

Борис улыбнулся:

– Лермонтова не читал? И процитировал отрывок: Но тих, был наш бивак открытый, кто кивер чистил весь избитый, кто штык точил ворча сердито… Ночлег будем готовить.

– Лермонтов еще не родился! – отмахнулся Георгий. – Тут таких умных слов не произносят. Снимайте хурджины!

– Чего снимать? – на этот раз не понял Борис.

– Седельные сумки с лошадей, – пояснил Георгий и, вооружившись палкой начал тыкать ей в землю, которая должна стать местом лагеря.

– Я ищу змеиные норы, – объяснил он. – Змеи иногда зарываются в песок, спасаясь от дневной жары.

Пока Георгий разжигал костер, Борис стреножил всех лошадей и снял с них поклажу. Екатерина развязала один из мешков, в котором хранились запасы продуктов, извлекла из него три металлические миски, стаканчики, ложки, три банки с консервированной гречневой кашей, домашние котлеты и хлеб. Она поставила котелок на огонь, бросила в него кашу.

Из зарослей кустарника появился энгар, который принес сушеных, видимо прошлогодних фиников и кожаный мех с сикару. Нерешительно потоптавшись рядом, шумер испросил разрешения присесть. Увидев металлические миски, в которые Екатерина раскладывала дымящуюся кашу, и котел над костром, он издал возглас восторга. Показывая на Бориса и Екатерину, спросил Георгия:

– Дильмун? Рошшоти?

Георгий утвердительно кивнул. После этого шумер больше ничему не удивлялся. Наблюдая за ним, Борис сделал вывод, что шумер понимает, что жизнь рошшоти совершенно другая, отличная от той, которую он знает. И конечно, более роскошна.

Георгий, хорошо знавший древнешумерский язык вступил с энгаром в длительный разговор, иногда переводя на Сонрикс, о чем они говорят:

– Энгар удивляется, почему у нас такие большие онагры!

Или так:

– Энгар спрашивает у меня, какое ремесло знаешь ты, Борис? В Унуге нет людей, которые выбрали для себя ремесло воина. Что мне сказать ему?

И так:

– Екатерина, энгар говорит, что еще никогда не видел такую прекрасную девушку! Он спрашивает, есть ли у тебя муж?

Немного посидев, энгар взял предложенный ему кусок медной проволоки, сказав на прощание, что он охраняет посевы и спать ему ночью не придется. Когда они остались одни, Георгий сообщил:

– Я назвал ему несколько известных мне в Унуге людей и получил ответы. Знаете ли вы, что попали в .., – он задумался и радостно объявил: – В 3178 год до Рождества Христова!

Нептун и Реута переглянулись.

– И чему ты радуешься, Жора? – вскричал Борис, который сразу увидел разницу в четверть века. – Нам рыдать надо!

Вдруг Георгий изменился в лице и вскричал:

– Э-э-э? Да тут прошло много лет! Двадцать шесть Больших солнечных кругов!

– Да, действительно, – согласился Борис, тоже проведя нехитрый подсчет лет. – Двадцать шесть…

– Моей маленькой Нисабе уже сорок три года! – с ужасом взвыл Георгий, и начал выкрикивать: – А моему сыну двадцать пять! Я всего на четыре года старше его! Как я объясню ему, что стал его отцом в таком детском возрасте?

– А моей жене царице Милане уже сорок семь монколосолан! – Борис опустил голову. – Как я предстану перед ней? Мне даже страшно это представить!

– А моя дочь Лтота в этом времени оказалась даже старше меня! – глаза у Екатерины округлились от волнения. – И как я встречу саму себя? Реута, которая тут еще живет, уже старая женщина! А Милана придет в гнев, Борис, когда увидит меня рядом с тобой! Она меня убьет! Ты сам рассказывал, что она страшна в ярости…

– Положение наше не совсем приятное! – пробормотал Борис. – Антон промахнулся во времени, отправил нас чуть позже, чем надо…

– Может это произошло из-за аппарата, который провалился в прошлое вслед за нами? – предположила Екатерина.

– Может быть… Все равно ничего не исправить, – Борис уныло посмотрел вокруг. – Придется как-то выкручиваться из неловких ситуаций.

– А тут не опасно ночевать? – вдруг спросила Екатерина. – Это дикий мир. В нем, наверное, множество хищных зверей?

– Тут одна беда – скорпионы и фаланги ползают, – ответил Георгий. – Змеи песчаные…

– Ой! – воскликнула Екатерина и поежилась. – Эти пауки по нам спящим ползать будут? Я боюсь пауков!

– Да я тоже пауков боюсь! – сознался Георгий. – От змей аркан из конского волоса протянем вокруг нашего ночлега. Через него не только змеи, но и пауки не переберутся. Не любят эти ночные твари колючего конского ворса. Мы справимся с ними. Я как-то путешествовал с караваном по степи, видел много раз волков, шакалов и даже львов! Вот кто нам опасен! Но я их не боюсь!

Георгий порылся в одном из мешков и вытащил что-то длинное, завернутое в серую ткань. И извлек на свет помповое ружье МР-133 двенадцатого калибра. Он бережно осмотрел ружье и, потрясая им, грозно произнес: – Пусть только сюда сунуться!

– Георгий! – возмутился Борис, увидев ружье. – Ты явно сошел с ума!

– Савсэм нэ сашел! – рассвирепел Георгий. – Я льва копьем не одолею! Борис твой арбалет может не остановить льва! А эта помповуха – пах! – и он сразу мертвый!

– А потом археологи найдут в древних слоях шумерской цивилизации огнестрельное оружие. И что они подумают? Жора, тебе мало глиняной таблички, из– за которой ты почти погиб?

– Никто мое ружье не найдет! – возразил Георгий. – Оно нам сильно понадобиться. Я его не потеряю, мамой клянусь, даже спать с ним всегда буду!

– Ну, конечно! – не поверил Борис.

– А ты как думаешь? – Георгий стоял на своем. – Нам в Хамукар надо. А там хурриты. Может мне от них там отбиваться придется? Я что, Геракл? Я чем это делать буду?

Екатерина прыснула со смеха.

Борис тоже улыбнулся, представив Георгия в виде древнеегипетского бога Мин[39], который своим видом пугает хурритов.

– Георгий, а ты стрелять хорошо умеешь? – не удержался от вопроса Борис.

– Конечно, умею! Не бойтесь, нечаянно не попаду в вас. Я все-таки в армии Израиля служил, с оружием обращаться умею.

Борис махнул рукой:

– Ладно, Жора, ты сам взял на себя такую ответственность. Знаешь, что за это можешь жизнь потерять. Поэтому уговаривать тебя и чего-то доказывать тебе больше не буду!

Борис на мгновение замолчал и сказал:

– У меня есть еще один важный вопрос ко всем сразу. Нам надо прекратить называть друг друга обычными именами. Мы теперь находимся в древнем мире. Меня зовут здесь именем Синт-Нептун! Или Альгант Синт. Называйте, как вам больше нравиться.

– У нас тебя называют именем Энки! – вставил Георгий.

– Георгий, – продолжал Нептун, – известен тут под именем Нингишзида.

– Нин – это означает господин, – снова встрял Георгий.

– Катюша, теперь дошла очередь до тебя, – сказал Нептун. – У тебя тут тоже есть имя: Реута. Но ты не совсем Реута. Поэтому мы будем называть тебя древним именем, от которого происходит имя Екатерина. У этруссков ты звалась бы Екатезин, у древних пеласгов – Екатэ. Зато у древних греков твое имя звучит как Геката.

– Геката? Злая волшебница трех дорог? Романтично! – сказала Реута-Екатерина в одночасье, превратившись в Гекату.

– Но что бы ты знала, я продолжу историю твоего имени. Имя Геката Тривийя происходит от имени Великой Альгантессы Авийя-Гекуб, оставившей народу тинийцев заветы-поучения, которые иногда называют Книгой Судеб…

– Авийя? – уточнил Нингишзида. – Вий, что ли? Я смотрел этот фильм.

– Вий – это кусок слова от Авийя, – ответил Нептун. – Наши люди умеют удивительнейшим образом искажать имена, да и вообще все, что они услышат или узнают. А Авийя-Гекуб также является родоначальницей еще одного известного женского имени – Елена, потому, что истинное ее имя на Сонрикс произносилось как Сэоленс.

– Я вспомнила, – перебила его Геката. – Это означает Утонченная несгибаемость!

– Верно! – подтвердил Нептун и вдруг поднес палец к губам.

Нингишзида и Геката замерли, тревожно вслушиваясь в тишину ночи.

– Что? – одними губами спросил Нингишзида.

– Показалось, – тихо произнес Нептун.

– Что тебе показалось? – продолжал расспрашивать Нингишзида.

– Говор. В ночном безмолвии звук голоса далеко разносится. Наши голоса можно услышать с расстояния до одного километра. Скажи, Нингишзида, ты ничего подозрительного в этом энгаре не заметил?

– Не заметил. Обычный земледелец.

– Нет. Не обычный, – возразил Нептун. – Когда он пришел к нам во второй раз, я не смог расслышать звук его шагов. Он двигался бесшумно. Так тихо, как могут ходить только охотники или… разбойники. Зачем земледельцу нужно к нам подкрадываться неслышно? Но он не подкрадывался вовсе: он имеет привычку ходить так. Мы у костра – очень хорошая мишень. С трехсот шагов нас легко продырявить стрелами…

– За что? Разве мы обидели кого-то? – спросила Геката.

– Не в этом дело! – Нептун отмахнулся от пролетевшего около него какого-то крупного насекомого. – У нас тут целое богатство. Лошади, металл, красавица-девушка. Мы чужаки, нас никто не будет искать. Для охотников за чужим добром мы представляем лакомую цель. Что такое для десятка грабителей двое мужчин?

– Я понял. Да, да! – закивал Нингишзида. – В степь никогда караваны не уходят с двумя-тремя сопровождающими. Обычно собирается полтора десятка погонщиков. И что мы должны делать? Что ты предлагаешь?

– Ждать. Геката может прилечь. А мы с тобой спать не будем. Но будет еще лучше, если мы сейчас затушим костер.

Нингишзида встал и вернулся с кожаным мешком энгара.

– Вот и пиво пригодилось, – сказал он, заливая огонь ячменной сикару. – Я думаю, что моя помповуха лишней не будет. Сейчас я заряжу ее!

-

Глава 2.

Судьба – это зверь, всегда готовый укусить.

Как грязная одежда, она прилипает…

Бедняк и его судьба. Литература Шумера.

– Альгант, ты чувствуешь опасность как зверь? – шепотом спросил Нингишзида, поудобнее устраиваясь на сложенном вдвое шерстяном одеяле.

– Нет, не так! – так же шепотом ответил Нептун. – Зверь – это порождение планеты, он и она – одно целое. Не осознавая того, зверь ловит сигнальные импульсы отдельных спиралей, из которых состоит мир. Конечно, животное слышит, видит и обоняет. Но также имеет чувство опасности, которое не имеет отношения к органам чувств. Слышал, наверное, как собака, чувствуя землетрясение, которое разрушит дом, тянет хозяев во двор? У людей это чувство полностью или частично отсутствует.

– Почему такая несправедливость?

– Потому, что люди имеют развитое сознание, которое делает каждого человека отдельным миром, отделяя его от природы. Чем выше сознание, тем больше человек отдаляется от окружающего мира, прислушивается к его ритму жизни. И лишь в момент сильной опасности или стресса он умеет уловить это движение спиралей. Тогда он может почувствовать смерть кого-то из близких, находясь от них на значительном расстоянии, увидеть вещий сон.

– А как все это чувствует Альгант? – донесся шепот Гекаты.

– Совсем иначе, – тихо произнес Нептун. – Альгант чувствует не спирали Таэслис, а свои собственные спирали, которые вплетаются в систему планетных спиралей. Нечто напоминающее хитрую машину по тайному прослушиванию и просматриванию пространства. Сверхчувства Альганта – это как бы надстройка над окружающим миром…

– Значит, я знаю много Альгантов! – сделал вывод Нингишзида.

– Каких же?

– Бабка Ванга, Распутин, целители всякие…

Нептун тихо хмыкнул.

– Нет, это все не Альганты. Не всякий чудотворец является Альгантом. Это всего лишь обычные люди, которые чувствуют природу чуть лучше остальных живущих.

Геката, немного поворочавшись, уснула, а Нептун и Нингишзида молча лежали в темноте и изредка шепотом переговаривались друг с другом.

Ночь была томительно длинная. Они уже начали думать, что ничего не произойдет, и они ожидают нападения напрасно, когда Нептун вдруг встрепенулся и чуть слышно произнес:

– Тс-с-с!

Прислонив губы к уху Нингишзида, он прошептал:

– Идут четверо. Ты стреляешь в крайнего с твоей стороны и потом прикрываешь мою спину. Остальные трое – мои.

Нингишзида быстро сбросил с себя состояние расслабленности и слегка поводил помповым ружьем по сторонам.

Небо уже слегка посветлело на востоке. На фоне неба они увидели, как к ним крадучись приближались четыре черные фигурки. Лошади зафыркали, стали бить копытами, почувствовав чужое присутствие. Когда до непрошенных гостей было уже не более тридцати метров, Нингишзида взял на прицел крайнего и тихим шипением показал, что готов открыть огонь. Нептун встал не таясь и силуэты грабителей сразу исчезли, слившись с темной землей.

Нептун, потоптавшись на месте, пошел в сторону, словно ему ничего не было известно о готовящемся нападении. Но он был наготове и сразу присел, едва почувствовал, а не услышал свист летящего камня, брошенного из пращи. Издав слабый вскрик, он притворно упал, словно сраженный метательным снарядом.

Четыре фигурки немедленно вскочили и бросились к спящему лагерю, полагая, что один враг сражен, а другой спокойно спит. Но тут прозвучал непривычный для их слуха выстрел. Нептун, бывший наготове вскочил и обнажил катану.

Он подскочил к нападающим, которые замешкались, увидев перед собой убитого. Столкновение было коротким. Одним взмахом меча Нептун отрубил руку одному из грабителей, а второму вогнал лезвие в грудь. Третий нападающий, находившийся немного в стороне, бросился бежать прочь. Но Нептун, в планы которого не входило отпускать живым грабителей, нагнал его в два десятка прыжков и сбил с ног подсечкой. Сзади Нептун слышал визг покалеченного им человека, но прозвучавший в ночи второй выстрел прекратил эти крики.

Сбитый Нептуном с ног человек, быстро вскочил на ноги. В его руке угадывался нож. Нептун мог легко зарубить его катаной, но ему захотелось взять разбойника живым.

Грабитель оказался не из пугливых. Он сам первый атаковал Нептуна, выбросив нож вперед. Но Нептун перехватил его руку, поймав запястье, а рукояткой катаны нанес сильный удар в лоб противнику. Тот, ойкнув, упал. Нептун живо оседлал его и ловко скрутил ему руки шнуром, который использовался как запасное крепление и носился на доспехе.

– Нингишзида, – крикнул Нептун в темноту. – Ты в порядке?

– Да, – услышал он в ответ.

– Проверь, не ранен ли тот, в кого ты стрелял первым! Только осторожно. Он может быть живой или притворяется мертвым.

Геката проснулась уже после первого выстрела. Ее фигурка была видна в темноте в виде светлого пятна.

– Никто не ранен? – громко спросила она.

– Порядок, – ответил Нептун, приводя в чувство пленника. – Зажигай огонь, Геката!

Костер, с помощью сухого горючего разгорелся быстро. Хотя было уже относительно светло, но свет костра был не лишним.

– Застреленный мной – наш вечерний знакомый энгар! – вернувшись, сказал Нингишзида с самодовольством. – Вот и мое оружие пригодилось.

– Пригодилось, – согласился Нептун. – Посмотрим, что интересного нам расскажет этот грабитель мирных караванов.

Нептун изучающе посмотрел на захваченного в плен врага, который в свою очередь, злобно рассматривал Альганта.

– Нингишзида, переведи ему, – попросил Нептун и задал вопрос: – Кто ты?

Нингишзида добросовестно перевел вопрос на шумерский язык. Но пленник ничего не ответил.

Нептун вспомнил старый способ росских кейторов, которым они развязывали языки самым молчаливым пленным. Это как-то предлагал ему сделать воин-тиниец из его охраны, когда они захватили убийц, пытающихся вырезать ночью всю царскую семью Таоросс.

Нептун мог проникнуть в сознание пленника, но посчитал, что не стоит использовать умение Альганта, если существует более простой способ. Усмехаясь, Нептун спросил:

– Будешь говорить? Переведи ему. Я брошу тебя в костер живого. Только ноги. И пока они будут гореть, ты будешь говорить, отвечая мне на вопросы. Будешь молчать, они сгорят до колена. Я буду ждать, пока ты не заговоришь или не сгоришь до конца. Выбирай!

Нингишзида начал говорить по-шумерски, бросая взгляды на Нептуна, поражаясь его суровости. Перед ним возникло видение-воспоминание, в котором Нептун был участником штурма Хамукара: безжалостный, жестокий, озлобленный, весь в саже и вражеской крови воин. Нингишзида еще помнил крики и хрипы умирающих, сгорающих заживо людей и опустил в землю глаза. Представляя медленное сожжение человека, он не хотел признаваться Нептуну, что ему страшно. Такая пытка способна свести с ума не только жертву, но и палача. Но подавив в себе чувство страха и брезгливости, он в который раз попытался объяснить себе простую истину этого мира. Не соплеменник – не человек и смотреть на него надо как на дерево или животное, которые можно терпеть или не замечать. Иногда уничтожать. Безжалостно.

Пленник выслушал Нингишзида, но снова промолчал. Только по тому, как напряглись его мышцы, было заметно, что он нервничает. А когда Нептун шагнул к нему и протянул свою руку, тот в страхе сел на землю и что-то заговорил. Нингишзида стал переводить его слова.

– Он говорит, что его имя Урабу. Они хотели убить нас и заполучить наше имущество, лошадей и девушку.

– Меня!? – возмутилась Геката.

– Да, – продолжил Нингишзида. – Здесь рабства нет. Пленницы, особенно красивые становятся наложницами в руках победителей. Только не долго. Когда они надоедают, их просто убивают.

– Что? – не поняла Геката. – Убивают? Зачем?

– Живые убитые, – объяснил коротко Нептун.

Ее взгляд метнулся с Нептуна на Нингишзида и застыл на пленнике. Но когда она поняла до конца, что ее ожидало в случае плена, она сорвалась с места и с размахом залепила звонкую пощечину разбойнику, от которой он даже упал на спину. Нептун и Нингишзида не стали вмешиваться, наблюдая за Гекатой, ее рассерженным видом, скрывая улыбки. А она, показав пальцем на огонь, в гневе им крикнула:

– Чего вы ждете? Он хотел убить нас всех! В костер его! Сожгите заживо, этого убийцу, насильника и разбойника!

Пленник начал что-то испуганно выкрикивать. Нептун остановил ее движением руки.

– Выслушаем его! Может он расскажет нам что-то интересное…

Нингишзида перевел:

– Он говорит, что готов заплатить выкуп за свою жизнь. Очень много.

– Что именно он может нам дать? – насмешливо спросил Нептун. – Пару плетеных корзин и глиняный горшок?

– Одну руку сила золота!

– А сколько это будет в другом, привычном нам весе?

– Два килограмма, – многозначительно произнес Нингишзида. – Тут, в Унуге это целое состояние! Кроме того, много меди и несколько бычачьих шкур. Не мало!

– А что его ждет, если он попадет в руки судей? – поинтересовался Нептун.

Нингишзида сжал губы, ответил слегка озадаченный:

– Ничего хорошего для него. Мы имеем полное право убить его, и никто не спросит с нас за это, потому, что он напал на нас с оружием. А судьи Унуга его приговорят к утоплению.

– Выходит он, в любом случае мертвец? – подвел итог Нептун.

– Выходит так! – подтвердил Нингишзида и ворчливо произнес: – Поспать спокойно не удалось! Не успеешь попасть в Прошлое, и сразу кто-нибудь пытается приставить нож к твоей шее. Тут говорят: Преступника – лучше бы мать не рожала, лучше бы его Энмешарра не замысливал! А этот… погряз в злодействе…

Вопрос, что делать с пленником и брать ли с него выкуп повис в воздухе. Геката настаивала на смертном приговоре. Нингишзида, сидя на корточках и держа перед собой ружье, думал. Нептун отмалчивался. Он не хотел возиться с выкупом, но когда первая злость прошла, не очень стремился убить шумера, который назвался именем Урабу. Наконец Нингишзида изрек:

– Будет лучше, если мы заберем его с собой и доставим в Унуг. Для нас, не для него.

– Ты знаешь обычаи этой земли лучше чем мы, – ответил Нептун. – Значит так и поступим. Уже рассветает. Можно трогаться в путь. Посадим его на запасную лошадь и поедем!

– Завтракать будем? – спросил Нингишзида.

– Что-то не хочется, – ответила Геката.

– Правильно, – проговорил Нингишзида. – Завтракать будем в моем доме. В путь!

Глава 3.

Дальний странник – великий лжец.

Поговорки древнего Шумера.

Нельзя сказать, что наши путешественники въехали в Унуг торжественно приветствуемые народом. Ничего этого не было. Их никто не ждал. Для всех унугцев они были обычными людьми, правда, странно одетыми, кроме Нингишзида, да еще на диковинных рослых онаграх. Обращала на себя внешность Нептуна и Гекаты, они резко выделялись своей светлой кожей среди смуглых земледельцев, встреченных ими. Но люди уже привыкли к тому, что караванщики со всего света и заморские гости посещают их славный город. Благодаря Нингишзида, одетого в традиционный наряд их принимали за тамкаров, везущих товар на продажу. Даже связанный по рукам разбойник, ноги которого привязали к седлу лошади, не привлекали особого внимания. А может быть, никто не замечал, что он был связан и ехал пленником.

На Нептуна и Гекату показывали пальцами, люди переговаривались, смотря на странно одетых путешественников. Но такие проявления внимания были обыденны для унугцев, представителей одной из самых замечательных цивилизаций древнего Двуречья, ставшей впоследствии царством Шумер.

Геката никогда не была в Месопотамии. Не в те времена, когда она была Реутой, не в этой жизни. Она жадно рассматривала поля, виноградники, оросительные каналы, небольшие стада мелкого и крупного скота, печи для хлеба, глинобитные заборчики, которые вздымались над землей на высоту не более полутора метров. Ее интересовали прически женщин, их одежда, украшения, которых было совсем мало.

Въехав без приключений в Унуг, Нингишзида, хорошо знавший город, стал держать путь на главную городскую площадь, с которой легко можно было попасть в любую часть города. Он рассчитывал встретить кого-нибудь из старых знакомых, вглядывался в лица, но столько не старался, не мог заметить ни одного лица, которое он помнил. Двадцать семь Больших солнечных кругов – большой срок. За такое время люди сильно меняются внешне.

Город, встретивший Нингишзида, был тот же. Но совершенно другой. Нингишзида не сразу понял, что Унуг за четверть века заметно изменился. Стало больше домов, постройки в черте города тянулись много дальше, чем было раньше. Унуг значительно расширился, а три его района сплелись между собой еще теснее. Нингишзида определил, что Унуг теперь имеет общую площадь не меньше пяти квадратных километров. Число жителей он подсчитать не мог, но известно, что население Унуга в это время составляло около сорока тысяч человек. А с десятком ближайших поселений, которые плотно прилегали к городу, число его жителей достигало не менее пятидесяти тысяч. Будет правильно сказать, что весь народ города и равнины Унуга имел десятую часть миллиона человек или чуть больше.

На главной площади города было уже достаточно многолюдно, начинался базар, первые покупатели уже торговались с продавцами. Они остановили лошадей, спешились, кроме разбойника Урабу, который остался сидеть верхом.

– Куда теперь? – спросил Нептун. – Пойдем смотреть твой дом?

– Нет, – ответил Нингишзида, вертя головой во все стороны. – Сначала передадим разбойника в руки шарт. Зачем он нужен мне в моем доме?

Пленник, привязанный к лошади, вдруг проговорил очень длинную фразу на своем языке, из которой Нептун понял только два слова: Энки и Дильмун.

– Что он говорит? – спросил Нептун, обращаясь к Нингишзида.

– Он уверен, что ты – Энки, приехавший сюда из страны Дильмун! Он хочет поклониться тебе и обещает служить тебе, как сын служит своему отцу.

– Откуда он узнал, что Нептуна тут называют Энки? – задал вопрос Альгант. – Ты же не называл мое шумерское имя! Ты всегда произносил мое имя как Нептун.

– Он мог слышать его от кого-нибудь, – предположила Геката.

– Очень может быть, – ответил Нептун. – Нингишзида, твое слово!

– Мне кажется, что он вспомнил мое имя, – высказался он. – Так как я – Господин далекой страны, то я служу ануннакам, у которых Энки – повелитель земли и вод, первый из них. Глядя на твою корону, которая торчит из седельной сумки, он догадался, что ты не просто рошшоти, а ануннак. Но может быть он слышал и твое имя Нептун.

– Смотри, какой смышленый нам попался искатель приключений! – с легкой улыбкой заметил Нептун.

– Он не просто разбойник, а главный над ними, – добавил Нингишзида. – Не трусливый, догадливый человек. Мне кажется, что это бывший тамкар, хорошо владеющий оружием.

– Ты предлагаешь не сдавать его шарт? Нептун вопросительно поднял бровь.

– Он может нам пригодиться, – глубокомысленно заявил Нингишзида. – Может быть, я его развяжу?

– А он не всадит нож тебе в спину? – спросил Альгант, поглядывая на пленника.

– Не думаю! Если я подарю ему жизнь, то он становится моим должником и моим сыном на всю оставшуюся жизнь, если я не произнесу слова, что его долг мне полностью выплачен… Нарушение клятвы подземным миром – страшнейшее, что может представить себе местный житель.

С этими словами Нингишзида развязал узлы на веревках, которые не давали пленнику упасть с лошади, вытащил нож и разрезал веревку, которая стягивала ему руки. Пленник, сидя на лошади, растер занемевшие руки и затем самостоятельно слез с коня. Сделал он это довольно ловко, словно часто ездил верхом. Он повернулся к Нептуну и, упав перед ним на колени, ткнулся лбом в землю и быстро-быстро что-то заговорил по-шумерски.

Нингишзида перевел:

– Он клянется подземным миром, что будет твоим слугой. Он просит тебя не прогонять его от себя. Еще он говорит, что будет верным слугой госпоже Салсу и будет охранять ее покой, пока она будет находиться на земле Шумера. Он надеется, что в Кур-ну-ги, Великая госпожа Эрешкигаль смилостивится над ним и не будет в обители мертвых сильно подвергать мучениям его душу! И может быть, даже сделает его одним из стражей ее трона за верную службу.

– Он принимает Гекату за Эрешкигаль? – рассмеялся Нептун, но оборвал смех, становясь серьезным.

– Я же говорил, что он догадливый, – ухмыльнулся Нингишзида.

Нептун взглянул на Гекату и произнес:

– Ничему не удивляйся! Тебе придется побыть Альгантессой Авийя-Гекуб, которую тут называют Салсу, а многие, если не большинство, вообще не желают вслух произносить ее имя, опасаясь беды. Ее называют иначе: Эрешкигаль.

Слово шумеров Эрешкигаль – произошло от смешения двух языков – Сонрикс и шумерского. Эр эс переводится как Синяя планета, а шумерское Ки галь – земля царей. Так называли подземный мир шумеры, считавшие, что звездные пришельцы, приходя в Солимос со звезд, в конце пути уходят в глубины земли и там остаются навсегда. Не все, некоторые. Впрочем, в этих верованиях не было ничего нового. Так и древние египтяне, к началу нашей эры постепенно всех своих многочисленных богов отправили в Дуат[40] – царство мертвых.

– Побуду! – пообещала Геката. – Но пусть он держится подальше от меня. Я его боюсь.

Между тем, человек, стоявший на коленях перед Нептуном и просивший не убивать его, обратил своими действиями на себя внимание, чем вызвал среди окружающего народа некоторое оживление. Вокруг них начали собираться любопытные, которые хотели, во что бы то ни стало узнать, что здесь происходит.

Вдруг из толпы выскочил какой-то низкорослый, коренастый старик и, показывая на Нингишзида, воскликнул:

– Люди Унуга! Смотрите, это же тамкар Георг-Нингишзида!

Нингишзида резво повернулся к говорившему и быстро спросил:

– Ты знаешь меня?

– Знаю! – подтвердил старик. – Когда я был молодой, много Больших солнечных кругов назад я ходил с тобой, Нингишзида, воевать большой город в стране Праутад. Там летали огненные камни танцующего тростника!

– Помню! – ответил Нингишзида, сообразив, что старик говорит о метательных машинах рошшоти, бросающих горшки с горящей нефтью. – Я рад видеть тебя, старый воин!

Нингишзида с тревогой ждал продолжения событий. Его узнали, это хорошо. Но не посчитают ли его появление здесь не как возвращение Нингишзида, а воспримут совершенно иначе: как явление ардат-лили[41], пришедшего из преисподней? Ардат-лили могут принимать любой образ, он коварны, они пришельцы из тьмы, они враги человека… Это может плохо кончится!

Старый воин, подслеповато щурясь, перевел взгляд на спутников Нингишзида и, подойдя чуть ближе, вдруг вскричал, рассмотрев Нептуна:

– О, Великий Ан! Это же сам ануннак Энки! Я видел его раньше! Люди, слушайте меня! Я говорю правду! Это – ануннаки, которые посетили наш город, спустившись с высот горы Э-кур острова Дильмун! Это сам Энки! Ануннаки пришли в Унуг!

Воскликнув это, старик распростерся перед путешественниками ниц, обнимая пыль под их ногами. Это было уже слишком! Перед пришельцами распростерлись на земле уже два человека, которые заявляли, что это ануннаки. Но когда из толпы вышел еще один старик, много Больших солнечных кругов ходивший на кораблях и заявил, что это действительно ануннак Энки и он видел его на реке Буранун во главе войска рошшоти, толпа народа дрогнула, и ее охватило благоговейная радость и великое возбуждение. Люди попадали на колени и унугцы начали во все голоса славить посланца невидимого бога Энлиля.

Нептун и Геката ничего не понявшие из разговоров, стояли ошеломленные таким внезапным поворотом событий. Они видели протянутые к ним с мольбой руки, сияющие лица, на которых появились счастливые улыбки окружающих их людей.

– Ануннаки, ведите себя достойно! – прозвучал предупреждающий голос Нингишзида. – Сейчас сюда примчатся жрецы и шарт города. Нептун, то есть, Энки, немедленно надень на голову корону! Без нее ты выглядишь не божественно!

Нептун, он же шумерский бог Энки, последовал совету друга и, вытащив из седельной сумы солнечную корону Альганта, водрузил себе на голову.

– Что сейчас будет? – крикнула Геката, стараясь держаться поближе к Нептуну-Энки и даже стараясь спрятаться за его широкую спину.

– Нас отведут в почетное место! – громко ответил Нингишзида.

На площади стоял непрерывный гул, и приходилось, чуть ли не кричать. Пока они переговаривались и обозревали людей, они не заметили, что толпа вокруг них начала расти с каждой минутой. Люди Унуга, услышав новость, которая распространилась по городу подобно ветру, бросили все свои дела и начали стекаться на площадь. Все, кто мог самостоятельно ходить, вышли на улицы, что бы встречать богов.

Появились один за другим трое сангу – городских жрецов. Они прошли через толпу людей Унуга и беспрерывно кланяясь, пропели какой-то приветственный гимн, изобилующий сравнениями и пышными эпитетами. Они просили Великого ануннака Энки оказать городу милость: посетить дом бога и поселиться в нем, где они смогут насладиться покоем и отдыхом.

Но не обошлось и без комизма. Каждый сангу требовал, что бы Энки непременно занял дом, который находится именно в той части Унуга, в котором распоряжался он. Так как домов было три: в Кулабе, Унуге и Э-Ана, то служители богов заспорили между собой, в каком квартале должен остановиться Великий бог Энки. Они не хотели уступать друг другу, считая, что его дом самый лучший, и только он достоин принять ануннака.

Нептун-Энки легко решил этот спор, заявив через Нингишзида, что они проследуют в ближайший дом бога, а потом по очереди переедут в следующие два. Ануннаку возразить никто из сангу не осмелился. Ближайший дом оказался в квартале Э-Ана, куда Энки, Эрешкигаль и Нингишзида были с торжеством препровождены. Сангу дома Э-Ана, которого звали Шу Гирбубу показал их новое жилище и вышел во двор отдавать распоряжения и объявить народу, чтобы жители Унуга шли заниматься своими делами, а все просьбы к богам они смогут передать через него, жреца-сангу завтра, если мудрый Энки захочет их принять. Но поскольку приветственные крики не смолкали и народ не расходился, сангу Шу Гирбубу, подняв посох над головой, громогласно объявил, что ануннаки не любят шума и могут из-за этого разгневаться. Это подействовало на толпу, и она значительно поредела, а оставшиеся люди притихли.

-

Глава 4.

Из дневника Бориса Свиридова.

06 февраля 2064 года. Загадочный Дильмун не является вымыслом. Существует множество письменных свидетельств о реальном существовании этой страны. Но Дильмун до сих пор не найден. Большинство ученых отождествляют Дильмун с островом Бахрейн в Персидском заливе.

Другие считают его страной расположенной где-то на востоке из-за нововавилонского мифа о потопе, согласно которому Зиусудре, герою потопа, дарована вечная жизнь, и великие боги переносят его в Дильмун, о котором говорится как о месте, где восходит солнце. И Дильмун, самым понятным образом, оказывается много восточнее страны Элам!

Третья группа ученых подходит более реалистично к этой проблеме, обзывая Дильмуном остров Кипр.

В надписи Лугаланнемунду и других источниках Дильмун упоминается как страна кедра. Страна кедра – это шумерское название Ливана, лежащего к западу от Шумера.

Но в Шумерской литературе бог солнца Уту восходит из страны ароматов и кедра. Как же это может быть?

Все легко объяснимо. В землях на юге и на востоке от Древней Месопотамии никакие кедры не росли. Там были тропики. Зато Средиземноморское побережье знает три вида кедров: Атласский, Ливанский и Кипрский.

Из этого следует, что могущественный и богатый Дильмун может находиться только в районе Ливана. Это – государство россов Альси. А как же тогда восходящее на западе солнце в шумерских источниках? А разве солнечные Короны Альгантов и Ронс не напоминают солнце? Разве ануннаки не пришельцы в Шумере?

Но есть и документальные свидетельства, которые будут более весомы, чем мои слова. Разве царь Шаррукин Аккадский ходил походами на восток, покоряя Дильмун? Нет, на Север и Запад! А на Востоке он дальше Элама не был! Ассирия, в более позднее время, тоже получала дань с Дильмуна! Это возможно только в случае, если Дильмун находился в досягаемости ее границ.

В эпосе Гильгамеш и Страна Жизни, место, в которое он прибыл, должна оказаться Дильмуном, хотя в поэме она ни разу так не названа. Потому, что эта страна тоже характеризована как страна кедров, и божество, ответственное за нее – бог солнца Уту.

Эпитет Страна Жизни, указывает на связь с Дильмуном, поскольку, согласно поэме Энки и Нинхурсаг: миф о шумерском рае, Дильмун представлен страной, в котором

Слабый зрением говорит: Я не слаб зрением,

Слабый головой говорит: Я не слаб головой,

Старуха там говорит: Я не старуха,

Старик говорит: Я не старик.

Эти строки, утверждают, что Дильмун – страна бессмертия и вечной жизни. А слово Росс-тин в переводе с Сонрикс и Критонос означает жизнь-жизнь. Даже по-шумерски слово жизнь – Ти. Ясно, что шумеры воспринимали Дильмун благословенным раем, тесно связанным с Шумером. Согласно мифу Энки и Нинхурсаг, Дильмун оказывается родиной Энки, где он произвел на свет богов-ануннаков.

***

Дом бога, как все дома древнейшего Двуречья был сложен из необожженного сырца-кирпича. Он имел только один этаж и был огорожен глинобитным забором от остальных домов, стоящих рядом, имея выход на улицу через деревянные ворота. Энки, Эрешкигаль и Нингишзида осмотрели дом бога внутри.

Жилище богов не блистало ни показной и никакой другой роскошью. В нем не было ничего лишнего. Кувшин с чистой водой стоял у входа, как в каждом Шумерском доме. Стол для трапезы. Деревянные стулья без спинок и сложенные из кирпича сидения. В нишах стен – нехитрая глиняная посуда. Правда изнутри дом был в белой обмазке, а внизу по стенам проходили две широкие полосы: черная и красная. Три цвета в Шумере символизировали три мира: черный – подземный, красный – мир Двуречья, а белый обозначал Небо.

Вторая комната в доме оказалась кладовой, в которой находилось множество нужных в хозяйстве предметов и вещей. Там хранилась посуда, запасы продуктов в плетеных тростниковых корзинах, одежда, деревянная лопата, несколько женских украшений. Стопка кож и овечьих шкур.

Третья комната была совсем пустая.

– Вот здесь нам придется временно жить! – сказала Эрешкигаль, осмотрев все комнаты. – Но где туалет и ванная комната?

Ответ Нингишзида ее не обрадовал:

– Ванной комнаты нет, но есть примитивный душ, который позволяет смыть с себя пыль. Один человек моется, а другой поливает его. А удобства… специальный горшок в черте города. А в поселениях часто ходят просто в поле…

– Здесь, даже прохладно, – произнес Энки. – Но темновато.

И он показал на узкие оконца под потолком, которые пропускали незначительное количество света.

– Чем нас накормят? – спросила Эрешкигаль.

– Сначала надо позаботиться о лошадях! – сказал Энки. – Я не заметил во дворе дома бога никакого хлева или даже навеса от солнца. Животных надо напоить. Лошадь требует много ухода, намного больше, чем автомобиль!

Они с Нингишзида вышли обратно во двор и столкнулись с Шу Гирбубу, который рассматривал лошадей. Нингишзида объяснил ему, что этим животным, очень похожих на онагров, нужна вода, корм и навес от палящего солнца. Жрец понял все правильно, но сам подойти к лошадям опасался. Урабу-разбойник оказался намного смелее его и самостоятельно расседлал лошадей поснимал с них всю поклажу. Урабу все это занес в дом бога. Затем он занялся лошадьми, выясняя у Шу Гирбубу где тут можно взять воды и ячменя.

Не прошло и одной доли суток, как во дворе дома бога появились строители, которые начали споро сооружать из столбов тополя навес и укладывать на жерди тростниковую крышу.

Пришедший молодой прислужник Шу Гирбубу принес ануннакам три тарелки с каким-то кушаньем и лепешки. Прислужник совершенно не знал, как нужно прислуживать ануннакам, которых он очень боялся. Он поставил тарелки на стол и быстро поспешил исчезнуть.

– Ячневая каша! – произнес Нингишзида, посмотрев в тарелку и поморщился.

– К ней не хватает сливочного масла, – заметила Эрешкигаль, попробовав кашу. – И соли мало! Обычный ячмень, вареный!

– Если так встречают богов, – проворчал Энки, показывая на тарелку с кашей, – то тогда как же живут здесь простые люди?

– Не богато, – Нингишзида сделал печальное лицо. – Здесь, если приложить усилия, земля родит хорошие урожаи. Пищи достаточно и даже есть избыток. Но кроме зерна, масла, рыбы, мяса и фруктов, ничего больше нет. Только глина. Все приходится ввозить из других стран. Поэтому половина урожая южных городов уходит на обмен необходимых товаров: меди, обсидиана, строительного камня и леса. Это очень много. Многие люди, чтобы купить самое необходимое, отказывают себе в еде… Только тамкары имеют достаток.

– Зато есть пшеничный хлеб! – сказал обрадовано Энки.

Эрешкигаль взяла в руки пшеничную лепешку, покрутила ее осматривая со всех сторон, но не найдя в ней ничего особенного спросила:

– Что означают твои слова?

– То, – объяснил Энки, – что в это время в Месопотамии еще растет пшеница и ее примерно половина всех зерновых культур.

– А куда она пропала? То есть пропадет? – спросила она и снова взяла в руку лепешку.

– Ее погубит засоленность почв, – объяснил Энки. – Произойдет это не ранее, чем через тысячу двести Больших солнечных кругов. Сейчас она есть на столе у всех, даже у бедняков. Во времена Вавилонского царя Хаммурапи хлеб из пшеничной муки был доступен лишь богатым и зажиточным людям. А ко времени завоевания Вавилона персидским царем Киром, эта культура здесь уже не росла. Сейчас Ирак – пустынная местность с множеством солончаков. Мы же увидели Месопотамию почти в первозданном виде и это замечательно!

– Это когда еще все случится! – сказал Нингишзида. – Мы здесь сейчас, а что произойдет через тысячу Больших солнечных кругов нас не коснется! Давно я не ел настоящего пшеничного хлеба!

***

Нисаба пришла к Нингишзида в дом бога в этот же день под вечер одной из первых. Но не затем, чтобы обнять его после долгой разлуки. Нисаба долгим взглядом посмотрела на Нингишзида и не испытывая никакой робости перед ануннаками, обратилась к нему:

– Зачем ты явился снова из великого низа? Ты ушел в Кур-ну-ги! Ты теперь кто: важный умерший или живущий под солнцем?

– Я твой муж, бог-вестник, посланец богов. Мое имя Нингишзида. Я живущий под солнцем и живущий в Кур-ну-ги.

– Ты не мой муж! – возразила она. – Ты – не бог и Нингишзида – не твое имя!

– Женщина, что ты говоришь такое? Весь Унуг признал, что я – Георг-Нингишзида! – размахивая руками, закричал Георгий. – Только ты одна, которая знает меня лучше других, не хочет видеть во мне бога! Я даже не успел сказать тебе: Я хочу пить, дай мне воды; я голоден, дай мне хлеба поесть; помой мне ноги, постели постель, я хочу спать. Ты говоришь с ануннаком!

– Посмотрите на него! – заявила в ответ Нисаба. – Бог явился! А где ты был раньше?

– Я – Нингишзида! – закричал на нее Георгий. – Ты не понимаешь! В Кур-ну-ги я задержался не по своей воле. Эрешкигаль отпустила меня из Кур-ну-ги на время, что бы я повидал тебя и своего сына, а ты мне проклятья в лицо бросаешь!

– Ты не дал больше радости моему лону! – выкрикнула гневно Нисаба. – Бросил меня одну! Ты мне больше не муж! Любящее сердце – дом строит, ненавидящее сердце – дом ломает.

– Я не виновен в том, что в Унуге прошло столько Больших солнца кругов! Для нас, богов, время идет по-другому.

– Тогда и живи с богами! Зачем ты пришел ко мне, к обычной смертной? Что тебе от меня надо?

– Женщина, ты родила сына от бога и еще недовольна этим? Я хочу посмотреть на него! Покажи мне моего сына.

– Нет его в Унуге. Он недавно уехал в Меллуху. А я давно не жена тебе, муж у меня другой, тамкар из Кулаба, обычный человек земли Двух рек. Он не исчезает внезапно, подобно тебе!

– Ой, женщина, ты слишком шумна! Своим ревом, подобно надоенной корове , ты терзаешь уши мои и уши ануннаков небесных. Как бы тебе не пришлось страдать в Кур-ну-ги. Вот я пожалуюсь на тебя Салсу, мертвых богине и она накажет тебя!

Нисаба открыла рот, чтобы ответить, но осеклась, встретив немигающий взгляд Гекаты.

– О, мой энси[42]! – вскричала Нисаба. – Эта женщина, что рядом с тобой… Это и есть… она?

Нисаба не назвала имя, но Нингишзида понял, что под этим она подразумевала Салсу, имя богини, которой боялись произносить вслух, называя ее всегда иносказательно: Эрешкигаль.

Имя богов преисподней иносказательно называли и другие народы. Как известно, в Древней Греции бога низа земли называли – Аид, что означало невидимый, а римляне называли его Плутон, что означает богатый. Но Греко-римская мифология, оказывается, не знает подлинного имени бога мертвых!

От имени Аид произошло известное каждому человеку нашего времени слово Ад. А о спиральности построения мироздания народная память сохранила выражение – Все круги Ада.

– Она перед тобой, Нисаба! – поиграл бровями Нингишзида. – Я предупреждаю тебя.

– А почему она одета так, как мужчина чужого народа? – пролепетала она, беспомощно опускаясь на каменные плиты пола. Нисаба опустилась на колени и отвесила земной поклон ануннакам.

– Женщина, – важно произнес Нингишзида, умело играя роль посланника богов. – Богиня одевается так, как пожелает. А теперь запомни: если госпожа подземного царства захочет, то ты сможешь получить не только прощение за свои слова, но и заслужить ее милость!

Нисаба снова распростерлась ниц и не поднимаясь, запричитала:

– Передай ей, Нингишзида, говорящий с богами, что я скорблю о своих словах и буду стараться заслужить ее милость…

– Заслужишь, обязательно заслужишь, – пообещал Нингишзида, подмигивая своим друзьям, и в двух-трех словах передал им разговор с Нисабой. При этом мимоходом посоветовал:

– Старайтесь выглядеть как древние идолы. Делайте каменные лица, не давайте волю своим улыбкам.

Эрешкигаль переглянулась с Энки и, несмотря на серьезность ситуации, чуть не рассмеялась. Но она сдержала себя, спрятала улыбку и попыталась придать своему лицу холодно-надменное выражение.

– Пусть она встанет! – сказала Эрешкигаль. – Не хорошо, когда пожилая женщина и твоя жена лежит на каменных плитах холодного пола, Нингишзида!

Нингишзида стрельнул глазами в сторону Эрешкигаль и произнес:

– Владычица мертвых, Эрешкигаль, разрешает тебе подняться, женщина Нисаба. Она больше не сердится на тебя.

Нисаба поднялась с пола и замерла, стараясь не смотреть в сторону Эрешкигаль, опасаясь, что грозная богиня пошлет ей в лицо взгляд смерти.

– Нисаба, где твой брат Ушшум-Анна?

– Он дома, мой господин!

– Пусть он придет сегодня ко мне. Ступай!

– Спешу исполнить твою волю, посланник богов! – ответила Нисаба, отвесила поклон и пятясь задом пошла к дверям.

– Как чудесно у нас все получается! – засмеялась Эрешкигаль.

Нингишзида тоже был доволен. Он был рад, что ему не придется исполнять супружеские обязанности, а напуганная Нисаба не выйдет из повиновения и не сможет навредить ему.

– Да, – произнес он, радостно потирая руки. – Мы теперь перевернем всю цивилизацию Унуга! Быть богом – это, оказывается, очень приятно! И ничего делать нам для этого не надо!

Энки покачал головой:

– Не радуйся, Нингишзида! У нас еще все впереди. Скоро люди потребуют он ануннаков чудеса, и если мы не подтвердим, что мы умеем их творить, то нас погонят отсюда как самозванцев!

– Это мы самозванцы? – возмутился Нингишзида. – Разве ты не Альгант?

– Альгант! – подтвердил Энки. – Но ростины признают меня не как бога, а как человека, который много знает и может. И они правы! Они почитают меня как царя, как их предводителя. Но если разобраться, – я слуга своего народа. Но местное население готово наделить ануннаков сказочными способностями… Да, Нингишзида, если ты не сделаешь нечто такое, что могут боги, то эти люди потеряют в тебя веру. А какие чудеса ты сможешь им показать? Ты же даже не фокусник!

– Ай, ничего! Придумаю, что-нибудь, – не стал унывать Нингишзида. – Нисаба, например, откроет в Унуге школу. Разве это не чудо? Разверну строительство храмов…

– Я умею рисовать, – напомнила Эрешкигаль. – Это можно считать чудом?

– Ну конечно! – Нингишзида светился счастьем. Он подошел к входной двери и вышел за порог. Там он столкнулся с сангу Шу Гирбубу, который стоял у входной двери как страж. Шу Гирбубу, увидев Нингишзида, спросил:

– Мой звездный господин! Ануннаки Энки и Эрешкигаль всем довольны? Нет ли у них каких-нибудь желаний?

– Пока нет! – немного подумав, сообщил Нингишзида и спросил: – Где мой слуга Урабу?

– Он за воротами дома бога, рассказывает всем про ануннаков.

– Кому? – не понял Нингишзида.

– Всем, кто хочет знать о них правду.

– Какую правду? – Нингишзида передернуло от внезапно охватившего его волнения.

– Ты можешь послушать, господин, – предложил сангу. – Я это уже слышал…

Вдвоем с Шу Гирбубу они подошли к деревянным воротам, отделявших дворик дома бога от улочки. Нингишзида прислушался. Голос Урабу был хорошо слышан через кипарисовые ворота. Нингишзида прислушался.

– … я был злым и плохим человеком, – рассказывал Урабу. – И увидел я ануннаков, но в темноте не узнал, что это они. Нас было пять раз по восемь. Мы решили напасть на них и забрать всю добычу себе. Мы окружили их в ночи. Но когда мы подошли ближе, раздался гром и сверкнула яркая молния. Половина наших людей была сожжена ей заживо и они все попадали мертвые. Не успели мы испугаться, как из тьмы ночи появился страшный и огромный ардат-лили. Этот посланец Кур-ну-ги был такой ужасный, что смотреть на него было невозможно! Огромными когтями, свирепый ардат-лили стал рвать на части оставшихся в живых, испуская утробное рычание. Я остался один среди разбросанной человеческой плоти и уже простился с жизнью, когда перед мной появился ануннак Энки и громовым голосом произнес: Жалкий человек! Я отведу тебя на суд к Эрешкигаль! Энки поставил меня перед грозными очами Эрешкигаль…

Толпа возбужденно охнула.

– Эрешкигаль щелкнула пальцами, и из ее руки сразу появился огонь. Он вспыхнул в ночи. В этом огне Эрешкигаль решила сжечь меня, но я своими молитвами упросил ее подарить мне жизнь и не забирать меня в Кур-ну-ги! И она явила милость, не убила меня и даже сделала своим слугой. Ануннаки простили меня. Вот что произошло со мной один солнечный круг назад.

Рассказчик умолк, было слышно, как потрескивает пакля в горящих факелах, пропитанных нефтью. Сангу и Нингишзида не спеша вернулись к дому.

– Страшный рассказ, – заметил сангу. – Ты видел ардат-лили собственными глазами?

– Конечно! – самозабвенно солгал Нингишзида. – Эрешкигаль повелевает целыми стадами демонов.

– Я слышал о танцующем тростнике, которым ануннак Энки запускал огненные камни, – задумчиво проговорил Шу Гирбубу. – Велика сила ануннаков. Воистину счастлив народ рошшоти, который служит им и пользуется их защитой и покровительством.

Нингишзида понял, что сейчас самый подходящий момент для разговора с сангу. Надо ковать железо пока оно горячо!

– Шу Гирбубу, послушай, что я скажу тебе. Ануннаки прибыли в Унуг не просто так. Они хотят, что бы народ Двуречья получил звездное знание, что бы он мог подняться над другими народами, подобно горе над плоской равниной. Они хотят видеть его сильным, богатым, счастливым. Если вы, сангу и шарт города, захотите идти за ануннаками, то вас коснется божественная сила Энмешарра, который изменит Ме Унуга на более высокую нам ду[43].

Глаза сангу Шу Гирбубу радостно вспыхнули:

– Если ты, Нингишзида, говоришь правду, то никто из лучших людей нашего города не захочет противится такому Ме. Я видел тебя, когда был еще совсем молодым, но я помню рассказы стариков о тебе. Ты сделал много хорошего для Унуга, люди всегда отзывались о тебе с великим почтением. Но в то время, ты был один и мало мог сделать. Мало кто понимал, зачем ты пытался сломать наши намлулу[44] делая все иначе. Теперь глаза у меня открылись и я ясно вижу, что все, что ты делаешь является правильным. Я могу сказать, что никто из нашего народа не захочет нарушать волю ануннаков. Вот мой ответ.

– Хе-ам[45]! – произнес Нингишзида. – Мне понравился твой ответ сангу, Шу Гирбубу. Через несколько солнечных кругов ануннаки будут через меня говорить с лучшими людьми города.

-

Глава 5.

Храмовый прислужник, молодой длинноволосый безбородый мужчина робко вопросил из-за двери, может ли он сообщить ануннакам новости.

Нингишзида подошел к двери и открыл ее:

– Что такое?

– К тебе, господин, пришел человек по имени Ушшум-Анна с сестрой Нисабой. Прикажешь прогнать их?

– Нет, нет, – запротестовал Нингишзида. – Пригласи их сюда, пусть войдут.

Ушшум-Анна и Нисаба почтительно войдя в дом бога, встав на колени, приветствовали Нингишзида и ануннаков.

Ушшум-Анна растолстел, раздался вширь, с тех пор как Нингишзида видел его в последний раз. Теперь он видел перед собой длиннобородого, одетого в дорогие ткани уважаемого тамкара, о чем говорили богатый посох с навершием из ограненного лазурита, лазуритовая цилиндрическая печать на толстой шее на кожаном шнурке и несколько золотых амулетов. Зато Нингишзида в глазах Ушшум-Анна совсем не изменился, и тамкар с видимым удивлением рассматривал внешность вестника ануннаков.

После взаимных приветствий, Нингишзида усадил брата и сестру на расстеленные циновки, которые находились недалеко от входа и сам присел рядом. Ушшум-Анна в полумраке комнаты плохо различал сидевших в дальнем углу в полном безмолвии ануннаков, которые словно специально старались ничем не выдавать своего присутствия.

Тамкар Унуга был явно напуган нежданным и внезапным появлением Нингишзида.

– Отец мой, Нингишзида, – сказал он. – Я сохранил все твое богатство, я не растратил твое имущество, не нанес тебе ущерба.

– Это хорошо, Ушшум-Анна! – важно кивнул Нингишзида.

– Отец мой, я … – замялся в смущении тамкар. – Я выдал замуж Нисабу… Никто не знал где ты. Ты, оказывается, был в э… Кур-ну-ги, так сказала мне сестра. Истекли все сроки твоего возвращения. Она устала ждать. Женщина не может жить без мужчины. Тебе это известно. Не наказывай меня за это. Так поступил бы любой брат, связанный дружбой с сестрой…

Нисаба при этих словах опустила голову, а Нингишзида тихо порадовался, что произошло так, а не иначе. Ему совсем не хотелось жить с седеющей, располневшей женщиной, старше себя на пятнадцать Больших солнечных кругов. Но вслух он не выразил свои мысли, притворяясь, что не разгневан, а опечален. Только сказал:

– Это прошлое, Ушшум-Анна! Значит, такова воля Энмешарра и ме, которое предназначено Нисабе должно было быть исполнено. Скажи мне, тамкар Унуга, каково твое богатство и какая его часть принадлежит мне?

Ушшум-Анна задумался надолго. Нингишзида не торопил его с ответом. Наконец, Ушшум-Анна заговорил:

– Трудно сказать точно. Я знаю, что не меньше половины того, что я имею. Я, отец мой, самый богатый тамкар в городе. Я владею домом, кирпичной мастерской, которая приносит прибыль, полями, садами, стадами скота, амбарами с зерном, медью и строевым лесом, двумя сотнями вьючных онагров. Быстро все это подсчитать невозможно. Если ты только изъявишь желание, то мы все это подсчитаем, и ты всегда сможешь взять себе твою долю, когда захочешь.

Нингишзида благосклонно выслушал его речь и ответил:

– Ты, Ушшум-Анна, хороший тамкар, только ты постоянно забываешь, что не все в этом мире измеряется на зерно и масло. Ты по-прежнему думаешь и поступаешь как тамкар. Но не этого я жду от тебя.

– Чего же ты хочешь, отец мой? – воскликнул, теряясь в догадках Ушшум-Анна и облизал губы. – Чего еще должен сделать я, который имеет правильное Ме те-на[46] тамкара?

– Со мной прибыли в Унуг два ануннака! – объявил Нингишзида. – Они пробудут здесь не малое время. Не знать сикару – не знать радости. Оглядись вокруг. Ты видишь сикару возле тебя?

Ушшум-Анна огляделся по сторонам и ответил растеряно:

– Нет. Не вижу, энси.

– Бедный Унуг! – схватился за голову Нингишзида. – Его посетили ануннаки, а на столе у них лишь чечевица, финиковая каша и вареный ячмень с сушеным мясом! Нет даже сикару, что бы поставить полный кувшин перед своими гостями. Ты, Ушшум-Анна, думаешь, что я не дал тебе сикару специально? Нет! Мне нечего поставить перед тобой! Вспомни, какую пищу, ты ел за моим столом, когда я впервые приехал в Унуг. Теперь мне нечего предложить ануннакам, дом бога оказался беден.

– Я все понял, отец мой! – сказал Ушшум-Анна с облегчением и сразу оживился: – Надо было сразу послать гонца за мной и ничего подобного никогда бы не произошло! Сегодня вечером, до того как Уту скроется за краем земли, я пришлю тебе лучшую еду и буду присылать ее трижды в двадцать четыре доли небесных суток.

Нингишзида спрятал улыбку и энергично закивал:

– Теперь поговорим о моих одеждах и одеждах для ануннаков…

Убедившись, что Ушшум-Анна ждет с вниманием его слов, он сказал:

– На мне наряд тамкара. Но мне он больше не нужен. Я всегда был слугой больших ануннаков и остался им. Мне нужна новая, дорогая одежда, с нашивками из множества пластин синего лазурита.

– О! – Ушшум-Анна округлил губы. – Я не смогу найти столько этого камня, пригодного для того, чтобы сделать из него много пластин. У меня столько нет!

– Но есть другие тамкары. Может у них есть? – продолжал настаивать Нингишзида.

– Я попробую узнать, согласился Ушшум-Анна и с проницательностью, которой всегда отличался, поинтересовался: – Отец мой, как случилось так, что в стране, откуда вы прибыли, не нашлось нужной тебе одежды?

– В Дильмуне я ношу другую одежду, – объяснил Нингишзида и зловещим голосом раздельно напомнил: – Ты не забыл, откуда мы пришли? Из Кур-ну-ги!

Ушшум-Анна торопливо схватился за амулет, а Нисаба поспешила отодвинуться подальше от Нингишзида, которого она представила выползающим из могилы.

– В Унуге и других городах Двуречья, где мы скоро окажемся я и ануннаки не сможем явиться перед людьми в таком виде…

Ушшум-Анна хитро блеснул глазами:

– И другие города? – протянул он. – Кажется, я начинаю понимать!

– И страна Нам! – добавил Нингишзида радостно потирая руки, что служило у него признаком радостного волнения. Увидев знакомый жест, Ушшум-Анна совсем успокоился и вспомнил, что его бывший хозяин берется только за такие дела, которые сулят баснословные прибыли. Ушшум-Анна, чутьем опытного тамкара сразу понял, что намечается какое-то великое торговое предприятие, которое собирался развернуть Нингишзида, и немедленно захотел в нем участвовать, даже еще не зная в чем оно состоит.

– Значит, энси, тебе нужна одежда для ануннаков? – переспросил тамкар, задыхаясь от волнения. – И тебе нужна одежда, расшитая лазуритовыми пластинами? И посохи? И украшения? И короны?

– Корона и украшения только для госпожи, – скромно заметил Нингишзида.

– Я обыщу весь Унуг, но через пять-семь солнечных кругов все будет изготовлено и будет преподнесено к твоим стопам! Я выполню это или меня изглодает проказа!

– Нисаба, – позвал ее Нингишзида, удовлетворенный ответом Ушшум-Анна. – Тебя я тоже хочу предложить стать полезной для города и ануннаков. Позже мы поговорим об этом.

– Благодарю тебя, энси! – откликнулась женщина.

Во дворе дома бога Ушшум-Анна покосился на лошадей и, наблюдая за слугой храма, приблизился к Нингишзида. Он произнес шепотом:

– Это действительно ануннаки или простые рошшоти?

– Самые настоящие и ты сам вскоре в этом убедишься!

***

Несколько солнечных кругов Энки и Эрешкигаль провели в доме бога никуда не выходя за ворота. Единственные люди, которых они видели, это были жрецы-сангу и молодой служитель при доме бога.

Они устали от ничего не деланья. Эрешкигаль восстанавливала в памяти Сонрикс. Энки, лежа на мягких шкурах, смотрел в потолок, и единственным его развлечением было рассказывать своей девушке о древнем мире, припоминая малейшие подробности жизни и быта у ростинов, хурритов, амореев, горцев. О шумерах Энки знал мало, тут Нингишзида легко брал верх своими познаниями об обычаях Месопотамии.

– Какая тут классовая система? – выспрашивала Эрешкигаль.

– Никакая! – ответил Нингишзида, поедая вареное мясо с чесноком и свежими огурцами. – Унуг – это скопище людей, разделенных на племена и роды, во главе которых стоят родовые вожди – угулу. Для любого унугца его род это самый большой авторитет! Но угулу разных родов и племен выбирают шарт, которые образуют собрание лучших людей Унуга. Они сообща принимают решения, зная, что понравиться их роду, а что нет. Они же и судьи.

– Но есть же профессии, почитаемые, ме которых выше, чем у других?

– А, понял тебя! – воскликнул Нингишзида. – Тамкар, торгующий с дальними странами, стоит выше других. Но не всем нравится ме тамкара, потому, что оно требует много учиться. За тамкаром идет рыбак.

– Рыбак? – рассмеялась Эрешкигаль. – Почему?

– Какие бы перемены не произойдут в стране, рыбак не останется голодным. У энгара может погибнуть урожай, пальмы могут не дать плодов и засохнуть, может налететь саранча. А рыбы всегда много. Поэтому ме рыбака считается счастливым. Еще есть непростое разделение среди пастухов. В самом большом почете – человек скота, который пасет коров. Ниже идет козий пастух, еще ниже пасущий овец. Самый низший ранг – свинопас, потому, что считается, что свиней пасти не сложно. Есть разделения у каменщиков и земледельцев, у которых самым высшим считается садовник, человек, который не пашет землю, а живущий сбором плодов или винограда. Но для этого надо иметь хороший и плодоносящий сад.

– И такие мелочи играют здесь роль?

– Очень большую! Вообще у местного народа очень развито чувство сильного соперничества. Каждый хочет быть первым. Откуда это пошло, я не знаю. Но зато побуждает людей к труду. Если энгар собирает с финиковой пальмы один кур плодов, а его сосед меньше, то неудачник не пойдет вредить ночью, что бы попортить дерево счастливца, а будет работать в своем саду больше и будет стремиться быть не хуже соседа.

Эрешкигаль, оказавшись в роли вынужденной и почетной пленницы, слушала Энки с удовольствием, но он вызывал у нее не только энциклопедический интерес, а занимал как мужчина, который умеет дарить ласку и любовную страсть. Пользуясь долгими отсутствиями Нингишзида, они проводили в объятиях друг друга много времени.

Нингишзида с раннего утра неустанно рыскал по всему Унугу и его окрестностям, появляясь в доме бога только к вечеру. В результате его усилий, он сумел с точностью восстановить все события, которые произошли в результате его длительного отсутствия, собрал все городские сплетни. Он знал теперь трудности, которые испытывал город, знал, какие из шарт враждуют друг с другом, кто находится на грани разорения. Все это он считал нелишним знать и рассчитывал использовать во благо себя и своих друзей при некоторых обстоятельствах.

Ушшум-Анна точно придерживался слова, которое Нингишзида сказал ему и выполнил все то, что пообещал. Он пришел к ануннакам и принес в тростниковой корзине нужные им одежды. Точнее принес слуга, а сам Ушшум-Анна важно шествовал впереди. Весь Унуг уже знал о том, что Ушшум-Анна получил почетное поручение от небожителей.

Получив божественные одеяния, ануннаки начали примерять ее на себя. Облачившись, они начали рассматривать себя и друг друга.

– Тяжелая одежда, – недовольно произнес Нингишзида, осматривая свое облачение. – Не меньше шестнадцати манн[47] веса! Пришлось сделать его из толстой холстины, иначе ткань не выдержала бы такого веса… А еще в ней будет жарко.

– Ануннакам жарко быть не может! – заметила Эрешкигаль, одетая как все женщины-шумерки в тонкое льняное полотно черного цвета до самых лодыжек.

Поверх обычной одежды она накинула шаль в виде лепестков с бахромой, которую скрепила золотой булавкой. На голове ее был цветной тюрбан из трех полос ткани – красной, белой и желтой. Навершием ее тюрбана была золотая восьмиконечная звезда – неизменный атрибут небесной богини.

От Ушшум-Анна Эрешкигаль получила в подарок белые бусы из рыбьего глаза, в котором без труда признала жемчуг.

Энки оделся проще всех остальных. Он обрядился в юбку-шумерку грязно-желтого цвета, а в руку принял длинный богато инкрустированный золотом посох из кедра, который при случае мог служить неплохим оружием.

Насмотревшись на себя, они довольные расселись за стол и приступили к еде. Пища, присланная Ушшум-Анна, радовала желудки и способствовала хорошему настроению. Было даже молоко косули, которое пили лишь очень богатые люди, да и то крайне редко.

– Мужчины тут, оказывается, ходят в юбках как шотландцы или женщины! – посмеивалась Эрешкигаль.

– Женщины постоянно стараются использовать все, что раньше было чисто мужским, – сказал ей на это Энки. – Зато мужчины никогда не используют то, что раньше принадлежало женщинам.

– Например? – поинтересовалась Эрешкигаль.

– Чулки, лак для ногтей, высокие каблуки, наконец, брюки.

– С брюками более-менее ясно, – произнесла Эрешкигаль. – Но разве мужчины ходили раньше на шпильке?

– На шпильке – нет, но высокие каблуки изначально были приспособлены для сапог кавалеристов, которые пользовались стременами, – ответил Энки.

– А лак для ногтей?

– Лак первыми начали использовать мужчины здесь, в Древнем Шумере, – объяснил Энки. – Это и Нингишзида подтвердит.

– Да, это так! – произнес Нингишзида. – Здесь румяна и пудру тоже используют больше мужчины. Женщины косметикой почти не пользовались.

– А чулки? – засмеялась девушка. – Где их носили мужчины?

– Не то, что ты думаешь, это не женский пояс к которому крепятся капроновые чулки. Но принцип похожий.

Энки и Эрешкигаль весело посмеялись.

– Ничего смешного! – Нингишзида понял их смех неправильно. – Охотники обматывают ноги кожами. Это они делают не просто так. Попробуйте встать голыми коленями на раскаленный песок! А еще это защита от укусов змей и насекомых!

-

Глава 6.

Ануннаки захотели самостоятельно посмотреть жизнь в поселках, простирающихся на равнине вокруг Унуга. Но шарт и сангу сначала не хотели отпускать ануннаков без вооруженного сопровождения. Энки заявил им:

– Разве нам нужна защита?

Лучшие люди задумались, но потом сообразили, что Эрешкигаль, которой ничего не стоит вызвать из Кур-ну-ги целое полчище ардат-лили или зловещего демона Намтара, защита действительно не нужна. А Энки, владыка земли и окружающих вод, слишком велик и недосягаем даже для целой армии вооруженных людей. Поэтому они, молча, согласились.

Они выехали впятером: Энки, Эрешкигаль, Нингишзида, слуга Урабу и сангу Шу Гирбубу.

Шу Гирбубу оседлал онагра. Этот онагр был не тягловым, которых используют энгары для перевозки грузов, а ездовой, много крупнее и выше. Конечно, до лошади ему было далеко, но все скоро убедились, что он довольно быстро нес на себе своего седока.

Энки обратил внимание, что Урабу умеет управляться с лошадью. И хорошо держится в седле. Он прямо спросил его, где он постиг это умение, если лошадей в северной, а тем более южной Месопотамии не было вообще.

В ответ он узнал, что Урабу приходилось ходить с караванами, которые перегоняли лошадей в Альси и Таоросс из далекой страны на востоке. Он два Больших солнечных круга провел с табунщиками. Отсюда его умение.

Энки услышав его ответ, порадовался про себя. Не тому, что Ураби умеет ездить верхом, а тому, что ростины готовят для себя лошадей к великой перекочевке.

Они ехали мимо домов и полей, рассматривая луковые и огуречные поля, каналы и финиковые пальмы, густо растущие вокруг глинобитных хижин. Внезапно Эрешкигаль придержала лошадь.

– Нингишзида, ты не знаешь, зачем человек около того дальнего дома мастерит лодку из глины?

– Что? – Энки подумал, что ослышался. – Из глины? Где?

– Сами посмотрите, – предложила Эрешкигаль и показала рукой.

Энки действительно заметил человека, который строил глиняную лодку, но какого-то небольшого размера. В разговор вмешался Нингишзида:

– Это не лодка, это гроб…

– Гроб? Не из дерева?

– Тут мертвых хоронят, заворачивая в циновки. А иногда делают гробы в виде глиняной лодки. А это – детский гроб…

– Подъедем к этому дому! – решила Эрешкигаль.

Они свернули к обычному, ничем не привлекательному дому и спешились. Около дома стоял хмурый старик и молодая женщина, которая размазывала слезы по лицу.

– Что случилось у тебя, женщина? – спросил Нингишзида.

Женщина в изумлении посмотрела на роскошно одетых чужеземцев, которые даже в богатых одеяниях совершенно не были похожи внешностью на жителей Двуречья. Но горе пересилило ее любопытство и растерянность, она сказала:

– Злые демоны мучают мою бедную дочь болезнями, и ей предстоит скорый путь в царство теней. Мы уже готовим ей посуду для глубин земли!

Она плача рассказывала о болезни дочери, жаловалась на свою беду. Женщина, узнав по одежде жреца, вдруг бросилась к ногам санга Шу Гирбубу: – Отец мой, если можешь, помоги нам! Мы – ну-сики[48], нам негде искать защиты!

– Разве не приходил к тебе лулу азу[49], нищая мать? – спросил Шу Гирбубу.

– Он здесь, отец мой! Он изготовил лекарство, но у него совсем нет надежды… Вот он! – и она показала на сморщенного низкорослого старика, скромно стоящего неподалеку.

– Узнай, Нингишзида, чем он лечил ребенка! – приказала Эрешкигаль.

Нингишзида обратился к старику лулу азу с вопросами и перевел ответ:

– Он говорит, что в воду он бросил порошок из высушенной и растертой водяной змеи, растения амамашум, каскал, корней колючего кустарника, размельченной наги и добавил пихтовой пахучей жидкости, которой обтер тело девочки. Перед этим он обтер ее тело пальмовым маслом и обернул шаки…

– Что это значит? – вопросил Энки, который ничего не смыслил в медицине.

Нингишзида вошел в хижину, посмотрел на больную девочку, лежащую на снопах тросника, вернулся и попросил у лулу азу посмотреть на остатки лекарства. Получив в руки глиняную плошку он понюхал состав и сделав гримасу, сказал:

– Это скипидар! Он, проще говоря, сделал ей скипидарные компрессы, смазав маслом кожу, чтобы не было раздражения. При высокой температуре помогает не всегда, но при ангине помогает. Меня так когда-то лечили. Но у девочки финиковая болезнь[50], возможно начались осложнения…

– Нужна наша аптечка, – произнесла Эрешкигаль. И выразительно посмотрела на Нингишзида. – Сделаем маленькое чудо, которое от нас ждут.

Нингишзида все понял. Он подозвал Урабу, вскочил на лошадь и два всадника помчались в Унуг.

Энки и Эрешкигаль стали ожидать их возвращения. Они слышали, как сангу Шу Гирбубу читает какое-то заклинание, смысл которого не был им понятен: они не понимали по-шумерски.

А Шу Гирбубу протяжно выкрикивал:

– Асаг приблизился к голове человека.

Намтар приблизился к горлу человека.

Злой Удуг приблизился к ее шее.

Злой Галлу приблизился к ее груди.

Злой Этимму приблизился к ее желудку.

Злой Алу приблизился к ее руке.

Злое божество приблизилось к ее ноге.

Все семеро бросились на нее.

Словно внезапный огонь, опалил ее тело.

Она не может есть, не может пить воду.

Она не может спать, не может отдыхать.

Взываю к великим богам чтобы они

Помешайте злому Удугу, Алу, злому Этимму,

Ламашту, Лабассу, Асагу, Намтару.

Кто терзает тело человека, да будет изгнан и покинет дом!

Велите прийти доброму духу, богу-покровителю!

Болезнь сердца, тревога сердца, головная боль, зубная боль, болезнь,

Злой Асаг, злой Алу, злой Этимму, Ламашту, Лабассу,

И тяжкое страдание – На небо и землю – будьте изгнаны!

Эрешкигаль никак не могла прийти в себя от увиденного: ее воображение поражал глиняный гроб. Она сказала Энки об этом, не понимая почему тот не выражает чувств удивления. Но Энки ответил ей:

– Это конечно интересно, но не удивительно. В прибрежных районах будущей Палестины происходит нечто подобное, но более примечательное. Мне об этом Нингишзида рассказывал, когда был там, что бы захоронить свой клад. Там мертвых сначала сжигают, а затем прах ссыпают в глиняную урну небольшого размера в форме жилого дома. Существуют даже целые кладбища таких захоронений[51]. Прибрежные жители наслышаны об обычаях россов сжигать своих умерших. Но они пошли дальше. И, представь себе, им трудно что-то возразить, настолько их действия логичны. Сжигая своего мертвого в огне, эти пра-пра-Палестинцы вроде отдают его душу Таннос, но его прах оставляют в недрах земли, не давая тем самым мертвому возможность бесследно исчезнуть, сохраняя его след на планете. Точнее, в этом регионе. Это достаточно грамотный призыв к реинкарнации для этих народов Таэслис.

Но самое интересное в том, что этот обычай, возникший в землях будущего Израиля, распространился потом по всему Средиземноморью…

Энки и Эрешкигаль еще не успели переговорить между собой об опасности местных болезней, когда появился на взмыленной лошади Нингишзида.

– Привез! – и он протянул Энки небольшой баул с лекарствами и инструментами.

Энки подхватил его и поставил на землю. Эрешкигаль вскрыла его и начала искать необходимые ей лекарства.

– Ты понимаешь в лечении этой болезни? – спросил Нингишзида.

– Не все, – ответила она, читая названия на упаковках. – Я всего лишь медсестра. Но это лучше, чем ничего?

– Я не знал, что ты медик, – сказал Нингишзида. – Я считал тебя художником!

– Это мое хобби. Вот нашла! Нингишзида, скажи женщине, что я буду лечить ее дочь. Вот эти пять таблеток отдай местному лекарю и пусть их размельчит и растворит в воде. Не в сикару, не в масле, а в чистой воде! Так и объясни ему, ясно?

Она начала сноровисто вскрывать ампулы и закачивать препараты в шприцы. Шу Гирбубу и Урабу смотрели на ее действия открыв рты, принимая их за таинственные обряды подземного мира.

Лулу азу тоже приступил к работе, ловко орудуя пестиком.

– Нингишзида, ей нужно пить сиропы и молоко. Ты не догадался привести банку сгущенки? – спросила Эрешкигаль.

– В седельной сумке у меня одна есть, – ответил он. – Вскрыть?

– Да!

Эрешкигаль подошла к девочке и знаками объяснила ее матери, что ее дочь необходимо повернуть на бок. Сделала две инъекции. Поднесла глиняный стаканчик и попросила дать девочке лекарство.

– Она должна все это быстро выпить!

Нингишзида развел сгущенное молоко в большом горшке и попросил женщину напоить этим свою дочь.

– Теперь нужно ждать, – сказала Эрешкигаль, посмотрев на больную.

– Значит, будем ждать, – согласился Нингишзида.

Девочка несколько раз что-то спросила, мать ей ответила.

– Дочь спрашивает, не будет ли ей холодно в Кур-ну-ги? Мать отвечает, что Эрешкигаль теперь всегда будет заботится о ней в царстве мертвых.

– А мать верит в то, что говорит? – спросила Эрешкигаль.

– Нет! – покачал головой Нингишзида. – Люди Двуречья боятся смерти. Они знают, что никогда не вернутся обратно…

Около мерной доли суток они пробыли около домика, пока не вышла женщина и не сказала, что ее дочь заснула.

– Мы заедем на обратном пути, – пообещала Эрешкигаль. – Я еще не все сделала для того, чтобы прогнать демонов смерти.

…Через два солнечных круга болезнь отступила, и девочка поднялась на ноги, но была сильно слаба. Нингишзида привел двух коз и подарил их матери девочки, женщина, получившая богатство, не знала, как благодарить его за такой богатый подарок.

– Пои ее досыта молоком, а не сикару! – сказал, смеясь Нингишзида.

– Я все исполню, – пообещала женщина и решилась, наконец, спросить:

– Господин, кто эта женщина, которая так хорошо знает ремесло лулу азу?

– Ее имя – Салсу! – улыбаясь, ответил Нингишзида. – Ануннак Кур-ну-ги!

Она задрожала, сразу поверив его словам. Она уже слышала о приходе ануннаков в Унуг. Она видела могущество этой женщины, она видела ее одежду, она видела ее красоту. И сангу держался с этой женщиной почтительно, чуть ли не кланяясь ей в ноги. Но почему Эрешкигаль не забрала ее дочь в мир теней, а прогнала прочь от его ворот?

Эрешкигаль подошла к ней проститься, произнесла:

– Пусть в твоем доме всегда звучит смех и будет вдоволь еды!

И женщина, преисполненная благодарности, сложив на груди руки, пересилила себя и, взглянув без страха в светло-зеленые глаза Эрешкигаль, обняла ее ноги и произнесла:

– Да прибудет с тобой милость Ан, богиня Салсу! Да будет твое имя прославлено в городе!

Этот случай, когда Эрешкигаль отогнала от умирающей девочки своих слуг, стал достоянием не только всего Унуга, но и распространился по другим городам Двуречья.

-

Глава 7.

В стародавние дни, когда судьбы решались,

В изобильный год, порожденный Аном,

Когда люди, траве подобно, из-под земли пробивались,

Владыка мирового океана, царь Энки,

Энки – владыка, решающий судьбы,

Дом свой из лазурита построил!

Слово Энки неотменимо, слово его возврата не знает!

Энки и Мироздание. Литература Шумера.

Нингишзида тихо намекнул Шу Гирбубу, что ануннаки склоняются к решению сделать его, Нингишзида, лу-галем Унуга. Шу Гирбубу немедленно передал эту новость лучшим людям города и через три солнечных круга стало ясно, что старейшины родов готовы признать решение ануннаков. Ревниво оберегая свободу своих родов, старейшины и шарт не желали возвышения какого-нибудь рода над остальными, но легко соглашались поставить ануннака Нингишзида над собой лу-галем.

Поэтому Энки, Нингишзида и Эрешкигаль посоветовавшись друг с другом, решили не затягивать с избранием лу-галя Унуга.

Когда Нингишзида объявил, что ануннаки хотят сообщить ме Унуга, то вечером следующего дня дворик дома бога Э-Ана наполнился лучшими людьми города: шарт, угулу и жрецами. Было и несколько самых богатых тамкаров. Для остальных не хватило места, простые люди толпились на улице, и ничего не видя, что происходит в доме бога, в молчании ждали известий.

Вечерело, дневной зной начинал постепенно спадать.

Энки в новом одеянии и солнечной короне Альганта вышел к собравшимся старейшинам города. Увидев его могучую фигуру, перекатывающиеся под кожей мышцы, все лучшие люди издали возглас восхищения. От Энки веяло божественной силой. Энки полностью соответствовал их представлениям о богах.

Эрешкигаль вышла, одетая во все черное. Ее глаза прикрывала ткань, оставляя видимыми лишь нижнюю часть лица. Для нее это было не совсем удобно, но ее взгляд смерти, пугавший шарт Унуга, был скрыт, что позволяло взирать на богиню Кур-ну-ги без боязни. Среди лучших людей города были лишь мужчины, но даже закутанная в широкое одеяние Салсу показалась им дивно прекрасной. Видя ее тонкие белые руки и нижнюю часть лица, каждый из них понял, что красота ее божественно совершенна. В руках Эрешкигаль был посох с резным навершием из слоновой кости – знак власти подземного мира.

Нингишзида в лучах солнца излучал блеск лазуритовыми пластинами, которые искрились синими искрами. Он держал в руке не посох, а жезл с двумя обвитыми золотыми змейками, у которых вместо глаз были вставлены агаты.

Увидев вышедших к ним трех ануннаков, лучшие люди Унуга опустились на колени и согнулись в земном поклоне, пока Нингишзида не повелел всем подняться.

Энки начал говорить, а Нингишзида переводил его слова.

Энки простер свою руку над толпой:

– Слушайте меня жители славного города! Нингишзида, посланец ануннаков, будет отныне Лу-галь всех земель Унуга. Я, Энки, даровал ему царствование страной Унуга, направляю на него взгляды всего избранного народа Страны от восходящего солнца до заходящего солнца, весь народ от нижнего моря до реки Буранун, направляю к нему их стопы. С востока до запада Энлиль не дал ему равных. Народы всех земель будут пребывать в мире в долинах под ним; Страна будет радоваться под его началом; все вожди Унуга и вожди всех иных стран будут преклоняться перед ним в Унуге, согласно ме его царствия – нам-лу-галь.

Поднимите головы к небесам, поднимите вверх высокую руку, издайте крики радости, как овца, которой вернули ее ягненка.

Шарт и угулу жадно ловили слова Энки, которые падали на них, точно дождь на исстрадавшуюся от зноя землю.

Энки умолк, Нингишзида от своего имени обратился к Энки:

– Пусть Энки, Лу-галь всех земель, просит за меня перед Аном, его возлюбленным отцом! Пусть добавит он жизни к моей жизни, подо мной пусть земли пребывают в мире в долинах! Пусть все человечество процветает, как травы и растения; пусть множатся стада овец Ана; пусть народ Страны смотрит на праведную землю; благая судьба, которую боги огласили мне, пусть всегда останется неизменна; и пред вечностью пусть я буду лучшим пастырем!

Такую произнес клятву на царствование Нингишзида.

Во дворе дома богов загудел восторженный рой голосов, прославляющий ануннаков и нового лу-галь:

– Вы принесли дыхание жизни, Ме богов принесли вы народу Шумер!

– Лу-галь Унуга, Нингишзида, получивший слово богов! Оно жить будет до отдаленных дней! Наш царь – Нингишзида! – в великом возбуждении заголосили шарт и угулу.

Энки снова простер руку, давая знаком понять, что хочет говорить:

– Любой сын Унуга, кто посмеет нарушить волю богов и скажет: Нингишзида – не Лу-галь надо мной – да уничтожит Энлиль, обрушив на него свою великую сеть, да опустит на него свою высокую руку и высокую стопу; пусть люди Унуга, восстав против него, низвергнут его в центре города.

– Хе ам! – откликнулись старейшины Унуга.

– Волей ануннаков в городе Унуг будет построен великий дом бога, чтобы милость сыновей и дочерей Ану никогда не иссякла! – объявил Энки. – Город Унуг будет обнесен каменной стеной, что бы враг, не смог причинить ему всякое зло и разорение! Город Унуг получит амбары с зерном и хранилища для чужих привозимых товаров! Каждый из лучших людей станет в Унуге значимым, большим человеком! Каждый получит дело, за которое будет отвечать перед Лу-галем! Унуг станет великим городом, городом над всеми городами! Такова ме города Унуг!

Объявив ме города, ануннаки ушли в дом бога.

После того, как ануннаки удалились, шарт города вышли на улицу и принялись шумно обсуждать услышанное. Простой народ слушал их разговоры и понял лишь то, что наступают другие времена и город ожидает счастливое ме. Но даже этого было достаточно, чтобы начать славить ануннаков, захотевших сделать Унуг главным городом Двуречья. Жители Двуречья всегда считали самым главным город Нибуру, и когда появилась возможность затмить его славой, это было воспринято людьми, как сигнал к великим деяниям.

До поздней ночи люди, разбившись на группы, пересказывали друг другу слова ануннаков и шумно вслух мечтали о славе Унуга.

Через два солнечных круга неизвестно кем были сочинены следующие строки:

Человек во сне мне явился: рост его – точно небо,

Точно земля его рост.

По голове своей он бог,

По крыльям своим он птица Анзуд,

По низу своему – он потоп,

Справа и слева от него львы лежат.

Храм свой построить мне приказал он,

Но замысел его – мне он неведом.

Уту взошел над горизонтом,

Женщина мне явилась: кто она такая?

На голове ее тонзура сверкает,

Золотой стиль в руке она сжимает,

При ней табличка со знамением добрым,

С этой табличкой совет она держит.

Второй явился,

Наделенный властью, лазуритовую дощечку в руке

сжимал он.

План храма набрасывал.

Священная корзина передо мной стояла,

Священная форма кирпичная была готова,

Кирпич судьбы для меня был в священную форму

положен.

Ему отвечают:

Сын Унуга! Твой сон я тебе растолкую!

Человек, что ростом подобен небу, ростом земле

подобен,

По голове бог,

По крыльям Анзуд, по низу потоп,

Справа и слева львы лежат, –

То Энки воистину есть!

Свое святилище Светлый храм построить тебе приказал он!

Уту, над горизонтом взошедший, –

Твой бог Нингишзида! Солнцу подобно,

на горизонте взошел он!

Женщина с табличкой, которую ты видел, –

Это богиня, которой имя не назову…

Поэтическое произведение не отличалось особой стройностью, даже было несколько грубовато, но оно точно характеризовало настроения в Унуге.

***

Три дома бога в Унуге быстро нашли себе применение. Один из них, в Э-Ана остался местом их постоянного ночлега и был назван домом ночи. Дом бога в Кулабе превратился в дом работы, а третий дом бога стал домом тайны. Нингишзида объяснил трем сангу, что все три дома ануннакам очень нужны, только будут служить разным целям. В доме Э-Ана они будут жить, в остальных двух будут управлять страной, и творить заклинания.

Сангу остались довольны таким разделением своих обязанностей и, покинув Нингишзида сразу вступили между собой в спор, какой из их трех домов более важен для ануннаков. Спор закончился ничем, каждый из сангу привел неоспоримые доводы в важности своего дома и они расстались очень довольные.

Нингишзида повелел явиться в дом работы четырем городским каменщикам – мах-шидим и Ушшум-Анна. Когда они все собрались во дворе дома бога, Нингишзида позвал их в дом и приказал поставить перед своими гостями кувшины с сикару. Они расселись на низкие стулья и Нингишзида, обведя всех внимательным взглядом, начал говорить о нуждах Унуга.

Он объяснил, что город начинает большое строительство и они будут назначены мах-шидим. Нингишзида упомянул о крепостной стене, которая будет окружать город и великом доме бога Великой Инанны, который своими размерами превзойдет все, что было построено до этого раньше. Мах-шидим не спешили говорить, они пытались понять, как долго продлиться эта стройка. Наконец один из шидим, самый старший и седобородый по имени Бахина сказал:

– Мудрый, Нингишзида! Это не под силу нашему городу! Я могу сказать, что у нас нет столько рабочих рук и столько кирпича. Даже если все наши шидим и нгеме начнут строить, не прерываясь на сон и отдых, это растянется на три жизни человека.

Остальные шидим одобрительно закивали. Они работали с камнем и глиной много Больших солнечных кругов и понимали, что такая работа очень громадна по своему объему. Лишь Ушшум-Анна никак не обнаруживал свои мысли, ожидая, что Георг-Нингишзида сейчас укажет способ, как выполнить эту работу быстро.

Нингишзида действительно встал и, пройдя в соседнюю комнату, сразу же вернулся обратно. В руках он держал полотняный холст, натянутый на деревянные рейки. На холсте был, выполненный Эрешкигаль, рисунок будущего храма Э-Ана. На рисунке Эрешкигаль изобразила не только храм, но и небольшие фигурки людей, что бы указать размеры будущей постройки и ее великолепие. Рисунок был выполнен достаточно грамотно и красиво. Нингишзида установил рисунок на столе и пригласил жестом мастеров подойти ближе.

Увидев его, шидим долго не могли сказать ни одного слова. Такого они никогда не видели. Сам храм был новой для них формы, и точность рисунка лишь подчеркивала массивность форм, уходящих в небо. Шидим доводилось раньше встречать рисунки, которые они использовали при постройке домов, но они были выполнены схематично и приблизительно. Поэтому они не знали, чему удивляться больше: самому рисунку или нарисованному на холсте храму. Они рассматривали творение Эрешкигаль, покачивая от восторга головами, пока Бахина снова не повторил прежние слова:

– Мое ме будет исчерпано, прежде чем закончится эта постройка. И ме моих детей. И моих внуков. Триста Больших солнечных кругов нам придется возводить это здание, энси Нингишзида, даже если весь город Унуг начнет строить его, бросив все свои дела.

Остальные шидим смотрели на рисунок с сожалением. Им понравился новый дом бога. Но в их молчании слышалось согласие со словами Бахина. Да, это невозможно. Возможно, но долго. Очень долго. Нужно ли делать это?

Когда они все снова расселись на стулья, Нингишзида сказал:

– Этот храм очень нужен Унугу! Без храма городу никогда не быть великим. Где будет находиться божественное ме, которое ануннаки определили Унугу? Дома бога в Унуге не вынесут новое ме, данное городу. Город Эредуг имеет дом бога, который много больше, чем любой из трех в Унуге. Чем же наш славный Унуг хуже?

Шидим с важным видом согласились, что Унуг не может быть хуже какого-то Эридуга. Нингишзида продолжал объяснения:

– Этот храм мы будем строить не одни! Многие города Двуречья будут помогать нам. Они будут присылать кирпич и пришлют людей, которые будут укладывать этот кирпич. Камень мы получим с севера и востока, лес – с Дильмуна.

– Кто же из городов захочет строить храм в Унуге? – полюбопытствовал один из шидим.

– Жители города Ур придут сюда всем народом! – объявил важно Нингишзида.

– Как? Почему? – удивились шидим и даже Ушшум-Анна потерял присущее ему спокойствие.

– Море зальет город Ур, и он на много Больших солнечных кругов останется под водой. Люди Ура придут сюда. Они останутся тут и будут помогать нам.

– Так решил ануннак Энки? – несмело вопросили шидим.

– Ме города Ур давно решена Аном и Энлилем! – пояснил Нингишзида. – Энки-ануннак не может противиться воле высших сил. Когда случиться большое наводнение, город Ур будет снесен водами потопа. Поэтому, работники у нас будут. И другие города нам помогут, если Энки попросит их.

– А! – шидим многозначительно переглянулись.

– Мы должны, – продолжал Нингишзида, – определить, где мы будем возводить новый храм, и где мы будем строить городскую стену.

– Но кто будет кормить людей, которые будут работать на строительстве? – задал вопрос Бахина.

– Сами города, которые пришлют людей и будут их кормить, – ответил Нингишзида. – Ануннаки так решили.

– Это хорошо, – лица шидим посветлели.

Нингишзида повернулся к Ушшум-Анна:

– Ты, тамкар Ушшум-Анна, найди и подготовь места еще для десятка кирпичных мастерских. Нам потребуется еще много-много кирпича!

– Да, энси! – ответил он.

– Многие богатые люди Двуречья из других городов, узнав о нашем храме и ме, которая обозначена Унугу, захотят навсегда переехать жить в наш город и будут строить в нем свои дома. Нам будет нужно очень много кирпича!

– Да, энси! – снова ответил Ушшум-Анна, поняв, что до конца своих дней он будет обеспечен огромным количеством покупателей его товара.

– Нам нужно будет много леса! – заметил Нингишзида.

– Да, энси! – уже с улыбкой сказал Ушшум-Анна и, не удержавшись, добавил: – Господин, ты воистину велик и мудр!

Нингишзида посмотрел на притихших шидим и сказал им:

– Никто из жителей Унуга не останется голодным! Те, кто проявят усердие и рвение в работе, те разбогатеют и будут называться Лу-мах – большими людьми!

Шидим довольно закивали.

– Мы поняли тебя, энси, лу-галь Нингишзида и выполним волю ануннаков! – сказали они, уходя от него озабоченные предстоящей работой, но преисполненные радужных надежд.

***

Шидим сразу же приступили к разметке. Они мерили площадь, дома, совещались с шарт. Часть домов было решено снести, а их жителей переселить в новые, вновь отстроенные дома. Решили, что большое строительство будут начинать на утрамбованной глиняной площадке, на которую возложат белые известняковые плиты. Плиты будут служить не только фундаментом, но оберегать постройку от влажности почвы. Размер строения поразил шидим: он был равен 78 метров в длину и 33 метра в ширину. Так начиналось строительство одного из древнейших шумерских храмов, от которого в наше время остались всего лишь развалины. Археологи назвали его Белый Храм. Его отделку внутри оговорили с шидим и решили сделать ее по новому – мозаика. Это была не обычная мозаика, такая как стеклянные витражи. Стекла еще не знали. Но мозаика из глины. Глиняные конусы – зиггати – будут иметь шляпки, которые будут окрашены в черный, красный и белый цвета. Потом эти конусы будут вбиты в глиняную штукатурку и образуют сплошной пестреющий геометрический узор.

Храм будет иметь пандусы, а в связи с отсутствием окон должны быть оставлены проемы под плоскими крышами для внутреннего освещения. Входы в храм решили делать в виде арок.

Храм обещал выглядеть красивым и многие унугцы сами добровольно включились в работу.

Забегая вперед, скажу, что жителям Унуга одного храма показалось недостаточно. Через два Больших солнечных круга они приступили к строительству второго, а затем третьего храма, которые были не менее величественны.

Вторая постройка, здание, не ставшее храмом, но превратившееся в известное в настоящемьКрасное здание, которое стало своеобразным Шумерским сенатом, будет состоять из большого двора между двумя святилищами, и иметь портик с восемью массивными колоннами из сырцового кирпича, расположенными в два ряда. Боковые стены двора, сами колонны и платформа этого храма тоже будут покрыты глиняной мозаикой.

Третье здание-храм, размерами превышающий первый, внешне и внутри совсем будет не похож на первые два и представит собой абсолютно новый архитекторский проект: на одном из концов здания от святилища будут отходить трансепты, а посредине находится дверь, ведущая в расположенную по основной оси здания отдельную камеру. Входы, проделанные в обоих трансептах, будут вести в огромное Т-образное святилище, со всех сторон окруженное боковыми камерами. Внешние фасады будут украшены сложной резьбой, а по обеим длинным сторонам глубоко врезанные в фасад орнаментальные ниши чередоваться с лестничными клетками, иногда имевшими вход с внешней стороны здания[52].

Урук окружит крепостная стена, общая длина которой составит девять километров. Для всего доантичного мира четвертого тысячелетия до н.э. город Урук станет городом великих построек.

-

Глава 8.

Эрешкигаль играла с мангустом, приманивая его кусочком мяса. Мангуст делал вид, что пытается схватить его, осторожно подкрадывался, но едва Эрешкигаль делала движение, намереваясь поймать его, ловко отскакивал в сторону.

Энки смотрел на игру Эрешкигаль с мангустом и давал советы по поимке мангуста.

Мангуст был ручной, обязанный охранять покой дома бога Э-Ана, охотясь за мышами, пожирателями запасов пищи и представляющих бич для местных жителей. Таких мангустов держали во многих домах, поскольку ручных кошек еще не знали.

– Здесь вообще существует рабство? – спросила Эрешкигаль Нингишзида.

Нингишзида лежал на своей постели, грыз сушеные финики и потягивал через длинную соломенную трубочку сикару, стоявшую перед ним в большом глиняном кувшине с узким горлом. Он, утомленный дневными трудами, вознаграждал себя заслуженным отдыхом.

– И, да и нет! – ответил он.

– Как это надо понимать? Рассказывай, мне интересно! – потребовала девушка.

Нингишзида выплюнул изо рта финиковую косточку и стал объяснять. Разговоры по вечерам – была единственная радость людей, не обремененных семьей в Месопотамии. Да и не только в ней. Скука – ужасающе действует на многих людей.

– Когда я впервые попал в Унуг, – стал рассказывать Нингишзида, – я сразу стал рабовладельцем: целая семья оказалась в моей воле. Женщина Нунмашда, ее дочь Нисаба, которая позже стала моей женой и ее сын Ушшум-Анна. Я в начале обрадовался. И даже возгордился. Ну как же! Я – рабовладелец! Но потом, когда осмотрелся в Унуге, понял, что рабов здесь старались не иметь по разным причинам. Раб, – он называется лу-тур – это член твоей семьи, на время конечно. Рабство здесь ограничено сроком. Только хозяин такого раба мало того, что обязан его кормить, даже когда нет работы, но и несет за него полную ответственность перед городом! Представь себе, что твой раб сжег на полях соседские посевы. Отвечать будет не он, а я! И убытки возмещать придется не ему, а тоже мне. А убить раба я не могу, покалечить его тоже не могу, колодки одеть – не могу, даже продать его не могу. Единственное, что мне дозволено, это избить его несильно палкой за проступок. А что дальше? Завтра мой раб изнасилует женщину или убьет соседа! Опять отвечать придется мне! Здесь раб – нечто вроде взятого на поруки человека, от которого нельзя требовать много. Я не могу заставить раба быть честным, заставить его трудиться от зари до зари, плохо кормить. Иначе соседи или члены его рода узнают об этом, и неприятностей с судьями-шарт не разгребешь совковой лопатой. Вообще раб сам имеет право обратиться к шарт, потому, что он раб на определенный срок, но по-прежнему считается жителем Унуга. А если еще случиться, что твоя рабыня беременна, то… Ужас! Тут такие алименты присудят на пожизненное содержание матери и ее ребенка, что хоть беги в другой город! И это даже в том случае, если я не отец ее ребенка! Мне посчастливилось, что мои рабы оказались хорошими людьми, которые приняли меня в свою семью и я избавился от многих бед. Поэтому рабство за долги представлено иначе. Должник служит, работает на хозяина. Но он не раб, он – свободный. Он может отказаться от некоторых работ, но зато хозяин за него не отвечает.

– Сложное здесь рабство, – согласилась Эрешкигаль.

– Даже со слугами не все так просто, – посетовал Нингишзида. – Для хозяина иной слуга или, что хуже, служанка просто наказание! Я слышал, что некий человек на базаре считал дни, когда срок службы у его должника закончится. Это местный принцип справедливости.

– Не нужно было давать в долг! – засмеялась Эрешкигаль. – Сам виноват!

– Виноват! – передразнил Нингишзида. – В чем? В том, что пожалел человека и дал ему взаймы? Рабы здесь – вроде неприкасаемых. Их стараются не трогать, не задевать, держаться от них подальше. Они имеют полную свободу, чего не скажешь про остальных людей. Рабы не имеют права только заключать сделки и создавать семью. Таков бил лу-да[53] и я не могу его изменить.

– Какое-то неправильное, непривычное рабство, – только и смогла сказать Эрешкигаль.

– Ну и как, вы слышали где-нибудь подобное о том, что я рассказал?

– Даже трудно представить, – отозвалась Эрешкигаль. – рабство сразу рисует мне картину несчастных, изможденных от голода и работы рабов в цепях, над которыми свистит бич надсмотрщика. А тут…

– Между тем, это все, что я рассказал, правда. Я и сам удивлялся тому, что видел в Унуге.

– Ничего удивительного в этом нет, – произнес Энки, вступая в разговор. Он тоже с интересом выслушал рассказ Нингишзида. – История знает о том, что в Древнем Риме ранней республиканской эпохи рабы ели за одним столом с хозяином и тоже были если не членами его семьи, то, по крайней мере, членами его фамильного рода или трибы. Рабство лишь со временем в разных странах принимало самые уродливые различные формы.

– Какие же? – спросила Эрешкигаль, переключая внимание на Энки.

– А вы посмотрите на первых рабов в Древнем Египте, примерно 2800 года до н.э. Это были чужеземные пленники, которых изнуряли тяжелой работой за два-три месяца, а затем убивали. Раб египтянам тех лет был не нужен надолго.

– Не хотел бы я там оказаться в качестве раба, – проворчал Нингишзида.

На этом разговор про рабство прервался. В дом к ануннакам пожаловал Шу Гирбубу в сопровождении молодой девушки одетой в дорогое белое платье с желтой бахромой.

Шу Гирбубу отвесил поклон ануннакам и объяснил свой приход:

– Эта девушка из числа жриц-лукур. Шуму ее – Иннашаге. Она избрана нами – тремя санги Унуга – невестой ануннака Энки.

Эрешкигаль изучающе посмотрела на Иннашаге. Девушка видимо была хорошо осведомлена о своей привлекательной красоте и держалась, если не надменно, то, по крайней мере, с неким налетом высокомерия. Это Эрешкигаль сразу не понравилось. К тому же ей была неприятна соперница, которая хотя и невольно, но покушалась на ее чувства к ее возлюбленному человеку.

Энки, который услышал эти слова, переведенные ему Нингишзида, охватило неприятное волнение. Никто, кроме Нингишзида не знал о его любви к Эрешкигаль. Они скрывали свои отношения от местного населения, потому, что в сложной мифологии шумеров любвеобильный ануннак Энки, спавший даже со своей родной дочерью и внучкой, никогда не имел супругой Эрешкигаль.

Тут Энки сразу вспомнил, что он испытал, услышав впервые о празднике Ур-Ана в землях Альси и о той роли, которая выпала на его долю там, совсем пал духом. И едва сдержал себя от сквернословия в сторону жреца-сангу и молоденькой жрицы-лукур, которая должна была стать невестой бога.

Нингишзида, услышав слова Шу Гирбубу нахмурился, считая себя обойденным. Жрица-лукур, как он успел заметить, была молода, свежа и хороша собой. Даже слишком хороша! А когда она заговорила, ее голос ворвался в его сознание и он окончательно потерял душевный покой от избытка мужских чувств, которые испытывал к ней.

Может быть это была любовь с первого взгляда? Нингишзида готов был признать теперь, что такая любовь существует. Его члены охватила любовная истома, он задрожал от нахлынувшей на него страсти, но только вид смиренно стоявшего перед ним сангу удержал его от пламенной песни любви, которую он собирался немедленно исполнить для этой молодой жрицы-лукур с чудесным именем Иннашаге.

Сангу Шу Гирбубу не догадался о внутренних переживаниях, которыми были охвачены трое ануннаков. Он, поклонившись, сказал:

– Великий и мудрый Энки! Господин мой! Человеку нужна женщина, богу – богиня! Но в городе Унуге нет богинь, кроме госпожи Эрешкигаль. Только нам известно, что у госпожи Эрешкигаль есть супруг: бог Нергал[54]. Энси и лу-галь Нингишзида женат на одной из женщин нашего города, которую зовут Нисаба. Только у тебя нет женщины, милой твоему сердцу… Поэтому, мы, сангу решили, что лишь жрица-лукур, служительница ануннаков сможет быть достойна тебя. Целый Большой солнечный круг она будет исполнять обязанности твоей жены, мой господин! Унуг готов служить тебе и надеется, что ты не обойдешь его и не оставишь своими милостями.

– Что еще решили сангу Унуга, не спросив моего слова? – поинтересовался Энки. – Зачем мне нужна эта девушка?

– Я тоже против! – произнесла Эрешкигаль. – Зачем ему нужна еще вторая жена?

– Я сейчас узнаю, – успокоил их Нингишзида.

Нингишзида завел разговор с сангу, речь его затянулась. Сангу обстоятельно что-то ответил. Нингишзида покачал головой, снова долго говорил. Шу Гирбубу сожалея развел руками, бросил быстрый и испуганный взгляд на Эрешкигаль и начал что-то торопливо объяснять. Нингишзида выслушал его, и дружески похлопав по плечу, проводил к дверям. Иннашаге, кусая губы, осталась стоять на месте. Нингишзида предложил гостье сесть на циновку и обернулся к друзьям:

– Ну что, я хочу вас обрадовать. Этот сангу – просто умный баран! Я объяснил ему, что бы в следующий раз они сначала спрашивали о воле ануннаков, а потом ее исполняли. Не нужно торопиться, сказал я ему. Эта девушка – теперь невеста нашего бога Энки. Но жить с ней как муж с женой ему совсем не обязательно.

– Может быть, просто отослать ее обратно? – предложил Энки.

– Этого я не знаю, – пожал плечами Нингишзида. – Отказывать не хорошо, нельзя! Совсем плохо подумают. Нет, ее заберут, но пришлют другую. И так будет, пока какая-нибудь из девушек не понравится Энки. Я решил, лучше пусть будет эта. Красивая, приятная… – и добавил по-русски со своим неистребимым акцентом: – Вах, какой красивый дэвушка! Палчики оближишь!

– Ты в нее, это самое… того? – переходя на русский язык, спросил Энки, поднимая брови.

Эрешкигаль улыбнулась, поняв, что Нингишзида готов отразить своим телом все удары любви, направленные жрицей-лукур на Энки и нанести ей ответные любовные удары.

– Я что, нэ понимаю, что она тэбе нэ нужна? – важно произнес Нингишзида. – Я не глупый! Я оказываю помощь моим друзьям, избавляя их от неприятностей, так?

– Еще бы! Как ты тут без женщины можешь существовать? – проронил Энки.

– Главное, что бы мы были вместе с Борисом, – добавила Екатерина.

– Тогда все замэчательно! – обрадовался Георг-Нингишзида и снова перешел на шумерский язык. Он обратился к Иннашаге и, переговорив с ней, дал перевод своих слов:

– Она самая красивая из жриц лукур. Поэтому ее и выбрали. Но у нее есть жених, за которого она хотела выйти замуж. Это поручение помешало ей осуществить свою мечту. Но она готова стать возлюбленной Энки на Большой солнечный круг. Для нее это великая честь, стать женой ануннака.

– Конечно, стать женой верховного бога Шумера, это великая честь для женщины из глины, – произнес Энки, посматривая на Иннашаге.

Но Иннашаге не знала Сонрикс, поэтому разговор ануннаков между собой был для нее не понятен.

– Знаете, что сказал мне Шу Гирбубу, когда я предложил ему найти мужа для богини Кур-ну-ги?

– Говори, говори! – поторопила Эрешкигаль. – Мне очень интересно!

– Он смутился и сказал, что во всем Унуге и даже Двуречье, вряд ли отыщется доброволец или хурум, который захочет умереть на ложе любви в твоих объятиях! – засмеялся Нингишзида. – Ануннак, родившая сына-смерть никого не прельщает…

– Тем лучше! – с малой толикой недовольства Эрешкигаль надула губы.

– Погоди, лу-галь Унуга, – сказал Энки. – Но сангу сказал, что тебе женщина не нужна, потому, что ты уже женат на Нисабе!

– Ну и что? – ответил Нингишзида. – В Унуге многие женщины имеют по два мужа. Два мужа для женщины, тут это вполне нормально. И две жены у некоторых мужчин, это тоже нормально. Тут совсем другие законы! Совсем разные, на наши не похожие. Поэтому никто не помешает мне жениться еще раз!

-

Глава 9.

Эрешкигаль, Энки и Нингишзида слушали. Нингишзида переводил слова Иннашаге.

А Иннашагге – женщина-жрица рассказывала:

– Из-за гор выходя, огненным взором, глядя на пустыни и горы, Уту ежедневно в небесной ладье свой путь неизменный совершает над миром. Ночью его сменяет Наннар[55], светом тусклым все вокруг освещая. Только Уту закончив свой путь по небу земли, ночью никогда не заходит в Кур-ну-ги, обходя ее дальней дорогой. Наннар же там ежедневно бывает, двенадцать доли частей из двадцати четырех, что составляют окружность измеряющей время течение. Поэтому в обители смерти только капли воды, мерный кувшин наполняя, владычице мертвых Эрешкигаль сообщили, что прошло двадцать солнца кругов, как Энлиль ушел от нее в земли Двуречья вместе с женой – девой Нинлиль. Нинлиль в обители смерти разрешилась от бремени, родила четырех сыновей. Нарушил Энлиль обещанье, что оставит трех своих сыновей в подземных чертогах Эрешкигаль[56]. Все они вознеслись на синюю землю. Из Энлиля детей только его первенец, Наннар, ежедневно в Кур-ну-ги бывает. Но его шимату – ходить в барке по небу, людям ночью отдых давая после дня тяжелой работы, и влюбленным к сердцам путь освещать светом бледным. Он не бог мира мертвых…

Когда-то давно, на счастливом острове Дильмун, когда боги мир разделили, то Инанна стала богиней войны, получив к битвам любовь и к разрушению страсть, блеском оружия своего свет Уту затмевая. Так же достался ей дар, способность одеждой своей мужчин привлекать, словно пчел зовущий цветок. Красотою своей из мужчин делать рабов, будь то воин суровый иль пастух. Жестокость и любовную страсть получила Инанна-богиня на ануннаков совете.

Старшей сестре Инанны, Эрешкигаль тогда ничего не досталось. Упала она к ногам Ана, небесного бога и упросила отдать ей Кур-ну-ги. Тогда людей из глины еще не слепили. И Кур-ну-ги никого не прельщала. Но как стала она домом смерти людей, чье ме оказалось перечеркнуто роком судьбы, еще больше боги стали ее сторониться. Сера, скучна жизнь в обители смерти. Ничего в ней случится не может.

Когда Энлиль провалился в Кур-ну-ги, Эрешкигаль ему любовь свою предложила. От этого короткого брака у нее сын родился – Намтар. Безжалостный бог, приходящий к смертному ложу больных, собирающий души воинов, убитых в сраженьях. Проводник теней бесплотных в смерти обитель. Исполнитель судьбы, наказ отца своего выполняя, Энлиля.

Энлиль, главный оракулов бог и всех предсказаний, предрек Эрешкигаль, что ей мужем станет Нергал, Нинлиль младший сын. Пора бы сбыться сему предрешенью.

Эрешкигаль призвала Намтара и сказала ему: Сын мой, любимый! Ступай на гору небес и земли Дулькуг, где ануннаки дни проводят в пирах и веселье. Надо напомнить им, что я пребываю в забвенье.

Намтар, вселяющий ужас, волю ее, исполняя, скоро прибыл на Дулькуг. В черных одеждах, с запахом тлена, Намтар на пиру появился среди ануннаков. Дыхание смерти из губ посиневших Намтара слетело и на всех ануннаков повеяло холодом страха и запахом гнили, словно из раскрытой могилы. Боги притихли, ибо там, где Намтар появляется, там смерть свои раскрывает черные крылья. Наказать или убить бога Кур-ну-ги нельзя. Он ничего не боится, потому, что сам словно мертвый, смрадным дыханьем, в окружении ардат-лили злобных, смерти подобный. Окинул взглядом Намтар ануннаков, восседающих за столами. Много их было. Энлиль и Нинлиль, Энки, Ан, Инанна, Уту, Наннар и Нанше. Было много других, богов рангом поменьше. Только Нинлиль Энлиль и Наннар на Намтара без страха взирали. Первые двое, потому, что дыханье бессмертное дважды имели[57]. Наннар, лунный бог, в Кур-ну-ги бывал, а с братом ссор не имел. Не стал бы Намтар приходить на холм богов за Наннаром.

Голосом хриплым и грубым заговорил Намтар: Ануннаки, к вам я явился без зова. Эрешкигаль я посланец! Вам ануннак подземных чертогов, мертвых владычица, передать повелела: Вы всегда на пирах веселитесь, но никто из вас ей никогда подарка не сделал. Забыли ее вы.

Энки в ответ произнес: Истинно это, Намтар! Вину мы такую имеем. Сейчас же подарки ей и долю с нашего пира мы ей отправим. И впредь не забудем поступать как сегодня.

Намтар лицо свое в трупных пятнах к Энлилю направил и произнес: Я, отец мой, Энлиль, Намтар – бог клятв, следить за исполненьем которых обязан. Ты двадцать солнца кругов назад произнес, что три сына Нинлиль станут богами Кур-ну-ги. Но ни один из них до сих пор, в царство смерти не опустился. Время пришло выполнить обещанье. Ме такую ты сам сыновьям своим уготовил. Требует Эрешкигаль к себе пока только одного из них – Нергала. Не отпустишь его – Эрешкигаль закроет ворота обители смерти – и мертвые станут среди живых находиться. Будут рвать плоть живых, кровью питаясь. И умножатся мертвые многократно. Пусть Нергал сегодня в Кур-ну-ги придет, когда мрак окутает синюю землю. Если же он побоится или вздумает скрыться, то я найду его, где бы он ни был. И тогда он мой гнев испытает. Насильно я его в царство мертвых доставлю, и судить его будут подземные судьи.

Намтар исчез, только там, где стоял он, засохла трава, напоминая о том, что там стоял смерти посланник.

Что ж, – ануннаки подумав решили, – если клятва такая место имела, то надлежит исполнить Нергалу Энлиля решенье. Пусть сегодня Нергал в Кур-ну-ги уходит. И Инанну отправили в город Кута, где Нергал находился, волю богов ему сообщить и волю богини подземного мира.

В городе Кута, прямо в Меслам Инанна явилась, перед Нергалом предстала. Все рассказала ему. Про посланца Намтара и повеленье владычицы мертвых и об ме, которое Нергалу волей владыки всех стран обозначено скоро. Печальна Инанна была. Сказала Нергалу: Как Уту свет погаснет, мы с тобой, мой любимый, будем разлучены навсегда. Нергал ей ответил: Пусть мы не муж и жена по закону синей земли Суммэрк, но никто не посмеет нас разлучить. Даже Эрешкигаль вместе со всеми силами тьмы. Я Забаба[58] убил, в Кур-ну-ги отправил, что бы любовь твою получить. Я убил Шара, в Кур-ну-ги отправил, что бы только быть рядом с тобой на ложе любовном. Нечего делать мне в Стране без возврата. Не свершил я ничего достойного ануннака. Созданный по подобию Ана, брат мой Нинурта[59], сразил в битве огромного змея с семью головами, одолел злого Асага, силами тьмы порожденного. Брат мой второй, Владыка, чей блеск ужасен, Нингирсу[60], овцу высотой с городскую стену и шестью головами убил, поверг наземь львиноголовую птицу Анзуда, чтоб у нее таблицы ме отобрать, что у Энлиля-отца украдены были. Даже мать моя, дева Нинлиль в царство Кур-ну-ги будучи смертной вошла, а обратно вернулась великой богиней, Эрешкигаль одолев. Неужели матери своей сын не подобен? И отца своего недостоин: – Энлиля, царя всех богов? Спущусь я в Кур-ну-ги, мертвых владычицу, Эрешкигаль в борьбе одолею, платье на ней разорву до подола. Волосы ее, растрепав, на свой кулак намотаю и в колодках, обнаженной, словно рабыню приведу в земли Двуречья. Пусть посмеются над ней ануннаки!

Меслам меламму озарило сиянием: Энки явился вслед за Инанной. Сказал он Нергалу: Разве подвиг для ануннака женщину одолеть? Этим ты не найдешь себе славы, станешь посмешищем для ануннаков. Смеяться открыто в лицо никто тебе не посмеет, но, едва увидев тебя, боги станут прятать улыбки.

Энки сказал еще: Потребуй, чтобы богиня, от своего отказалась от слова. Тогда, слово Энлиля, отца твоего, потеряет силу закона, и ты будешь снова свободен. Но запомни, бессмертный герой! И бессмертного бога можно смерти предать! Его нельзя убить, но можно взять в плен. Мертвый и пленный разве не схожи? Но еще страшнее забвенье. Умер тот только, кого все забыли! Кур-ну-ги большая. Какие там существа возрастают, никому не известно. Даже Эрешкигаль не знает, что в ее темной обители может случится. Страшно ей тоже и одиноко. Будет она угощать тебя мясом и хлебом, пенной сикару. Запомни: не ешь в царстве теней бесплотных ничего, что тебе Эрешкигаль поднесет, мертвых богиня.

Я – бог, сын Энлиля! Я найду в себе мудрость сделать так, что Эрешкигаль никогда больше не потребует соблюдения клятвы Энлиля!

Нет! Не бог ты еще, – сказал мудрый Энки – Мало иметь дыхание бессмертных! Богом станешь только тогда, когда люди Двух рек городов и кочевые народы солнца захода будут петь о деяньях твоих и легенды об этом слагать. Ступай туда, куда должен идти.

…Подошел к смерти вратам, входу в Кур-ну-ги Нергал, повернулся и спиной шагнул в мир теней и мрака. Словно из-под земли перед ним появился Нети, страж ворот подземного царства. Сказал Нергал: Дай путь мне. Нергал, мое шуму. К Эрешкигаль иду я. Нети сказал, не высказав удивленья: Проходи. Тебе путь свободен. Знаю я, что ты богом станешь Кур-ну-ги.

Сказал Нергал стражу ворот: Двадцать прошло солнца кругов, как сказал ты деве Нинлиль такие слова: Если по воле богов у тебя ребенок родится, неодолимым он станет бойцом, силой равный богам. Ни один среди смертных и даже богов не сравнится с ним в умении палицей биться или кинжалом или совсем без оружья. Понесла моя мать, и родился я. Теперь вырос и хочу с тобой помериться силой. Хочу проверить, правда ли это? Хорошо! – согласился Нети, – Хоть не бог я, но силой не обделил меня Энмешшара.

С грохотом сшиблись бойцы. В щепы мелкие палицы их разлетелись. Схватившись в объятьях борьбы, они словно два каменных жернова друг друга давили. Страшная сила у стража ворот Нети была. Нергал сдержал натиск соперника и, обхватив его крепко, через себя перебросил. Нети поднялся с земли и сказал, снова падая ниц перед Нергалом: Воистину, ты – герой! Первый раз я побежден в поединке. Утешеньем моим служит то, что одолел меня бог – Владыка Кур-ну-ги!

Пройдя через семь ворот царства мертвых, Нергал очутился рядом с болотом. Источником было оно подземной реки, что окружала Страну без возврата, смерти обитель. Перед Нергалом старый Хумут появился. Сказал хранитель подземной реки: Через это болото никому не будет дороги.

Сказал Нергал стражу болота подземного: Хумут, двадцать прошло солнца кругов, как сказал ты деве Нинлиль такие слова: Если по воле богов у тебя ребенок родится, то умом и хитростью он и богам не уступит. Многие тайны, что недоступны смертным мужам, ему ведомы будут. Понесла моя мать, и родился я. Мужем стал. Что ж посмотрим, какие тайны ведомы мне.

Руки простер Нергал над болотом. Закипела вонючая жижа, пузырями огромными пенясь. Пар повалил к верхним сводам, что окружают подземное царство Страны без возврата. Скоро вместо болота оказалась пустыня. Трещины ее покрывали, словно солнце ее нещадно палило много солнца кругов. Сказал Нергал: Теперь через эту землю сухую перейти не только ануннак сможет, но и любой смертный из глины.

Задрожал страж Хумут. Упал на колени перед Нергалом и взмолился: Отец мой и господин! Могущество твое безгранично. Я это видел. Даже сама Эрешкигаль не могла перейти болото своих подземных владений. Воистину, ты – сам Владыка Кур-ну-ги! Но не может наша земля быть без болота! Преграда оно для мертвых, тех суммэрк, что Ур-Шанаби, перевозчик подземной реки, не перевез в смерти обитель, к судилищу Эрешкигаль. Теперь этой преграды не будет. Мертвецы в Ки-симерк придут, большие беды будут на синей земле. Верни болото обратно, мой господин!

Нергал прошел к подземной реке мимо Хумута, а болото на старом месте возникло.

Вспомнил Нергал, что однажды сказал лодочник Ур-Шанаби Нинлиль-деве: Если у тебя по воле богов ребенок родиться, то никакие болезни его не коснутся, и он будет бессмертным как боги.

Подумал Нергал: Если не могу никогда умереть я, то, как через реку мертвых мне перебраться? Мертвым стать не могу, но притвориться умершим можно.

И облик решил поменять свой. Стала стремительно меняться внешность Нергала. Ростом он стал ниже, сгорбился. Кожу лица морщины покрыли. Выпали волосы, глаза незрячие стали. Исчезло сердце биение. Высох он словно труп, пролежавший годы под солнцем в пустыне.

В лодку Ур-Шанаби, вместе с другими умершими взошел Нергал и на берег другой был переправлен. Ступив на землю, толпа душ бесплотных умерших и убитых Двуречья людей двинулась вместе с Нергалом к дворцу Эрешкигаль.

Думал Нергал, что увидит старуху беззубую с волосами седыми и морщинистым телом. В одеждах богатых из тонкого льна и шерсти, изготовленных Утту собственноручно, на троне из бронзы и серебра сидела женщина красоты непорочной, с сияющим царственным взором. Сказала она Нергалу, не узнавая в нем ануннака: Встань перед судьями, мертвый, они решат твою нелегкую участь!

В бездне подземной семеро судей. Не мужского пола они, не женского, словно разрушающие вихри. Радости они не имеют. Не берут они жен, детей не рожают. Жалости и сострадания они не знают. Молитв и просьб они не слышат. Не стали судьи слушать Нергала – мертвые не говорят – и приговорили его страдать вечно. Объявили: Каждую долю ты будешь плетью наказан, а в сиянии бледной лампы Наннара, прикованный к скалам будешь стоять и мышцы твои в судороге лопаться будут, а распухший от жажды язык будет скрести по небу сухому, воды не находя даже соленой.

Приговор услышав, Намтар протянул руку к Нергалу, чтоб его к месту казни вести. Но облик снова свой Нергал сменил, приняв тот вид, согласно ме который ему был дан от рождения.

Сказал Нергал Эрешкигаль: Посмотри на меня! Я – Нергал! Я тот, кого ты, Владычица, видеть желала! Увидев, как забугрились мышцы героя, схватился Намтар за шаррур[61]. Нергал грозным взглядом повел – и все вокруг в страхе великом от первого среди ануннаков, как тараканы, в щели дрожа, поспешили забиться. Даже у трона владычицы мертвых львиноголовая Ламашту отступила в страхе от взора Нергала. Только Эрешкигаль с места не сдвинулась, с трона резного не поднялась, на героя взгляд смерти направив… Но ничего не случилось. Нергал подошел к Эрешкигаль, поднял на руки и легко понес к дворцу, где ее находились чертоги. Семь раз успел обойти царство мертвых Наннар на барке своей. Семь по семь раз успел Нергал лоно богини наполнить живительной влагой. Семь по семьдесят раз билась Эрешкигаль в любовной истоме, тесней прижимаясь к герою. На восьмом круге Наннара объятия боги свои разомкнули. Нергал испросил угощенья и пенистой сикару. Сказал Нергал, насытив желудок: Твоя, Эрешкигаль, любовь достойна героя. Словно напта[62] в светильнике, горит она черным огнем, жжется пламенем. Но обещал я Инанне, что вернусь к ней. Инанны любовь как хмельная сикару. Она опьяняет, но жадно чашу ее, испив, тягостно после. Если бы не клятва моя, то с тобой бы, владычица бездны, я навсегда бы остался.

Ответила Эрешкигаль: Нергал, твоя любовь достойна богини. Сына тебе я рожу. Шуму ему будет Ниназу. Если бы я могла, то за любовь твою и слова, что сказаны мне безо лжи и обмана, на синюю землю черноголовых тебя отпустила. Но не властна я… И даже сам Энмешарра не властен. Теперь ты не сможешь вернуться обратно. Прости меня! Пищу мертвых вкушал ты, мертвых пил ты сикару. Не сможешь ты жить на синей земле. Водой из источников ты напиться не сможешь. Пища живых горьким ядом тебе будет. Вода жизни тебе не поможет стать прежним. Потому, что ты теперь мертвых бог…

О, Ан всемогущий! – воскликнул Нергал, в огненный смерч, превращаясь – Как мог я забыть предупреждение мудрого Энки?! Обжигающим вихрем, бурей песчаной Нергал на землю вернулся Двуречья, завывая, как дикий онагр, полетел к саду Инанны. Но вдруг смиренно затих ветер, словно задумался… И полетел обратно в обиталище мертвых.

Сбылось предрешенье Энлиля…

-

Глава 10.

Нингишзида вернулся наутро довольный и счастливый, издавая тихие истомные звуки.

– Что у нас на завтрак? – поинтересовался он, присаживаясь к столу.

– Мясо козленка запеченное в углях, – ответила Эрешкигаль. – Устал, кот мартовский? Сейчас поешь и ляжешь спать…

– Что ты! – воскликнул Нингишзида. – У меня нет времени на сон. Сейчас Урабу приведет своих людей, которых он попросил взять ко мне на службу. Они конечно разбойники, но люди отчаянные и не трусы… Потом мне надо побывать на строительстве. Торжественное моление требует моего присутствия. Потом надо принять посланцев из города Эридуг. Он находится рядом с городом Ур и его тоже может захватить скорый потоп. Надо пригласить жителей этого города переселиться поближе к нам и поучаствовать в строительстве храма Э-Ана… Надо обсудить с шарт Унуга нашу поездку по городам Месопотамии для их божественного объединения. Нужно узнать, как продвигаются дела у Ушшум-Анна с подготовкой флота в Дильмун за лесом. У меня столько дел, дорогая богиня Эрешкигаль, что мне просто некогда спать.

Энки подошел к кувшином сикару к столу и присел рядом.

– Энки с пивом приблизился, с вином приблизился, – начал нараспев декламировать Нингишзида, – В большие бронзовые сосуды вино возлил он,

В это же время пиво из пшеницы он приготовил,

В сосуде кукурру сусло для вкусного пива он приготовил,

Сироп из фиников в носик возлил, качество пива повысил!

После того, как сусло в сироп превратилось, остужаться его он поставил!

– Чего это тебя на поэзию потянуло? – спросил Энки.

– Сочиняю немного! Жизнь прекрасна, друзья мои! – мечтательно улыбаясь, сказал Нингишзида. – Особенно тогда, когда прекрасная лукур не дает спать по ночам. Эта маленькая жрица так радовалась моему семени вложенному в ее чрево, что под утро позабыла о своем женихе и хочет остаться со мной на весь свой жизненный алад[63]…

– Я понимаю, что я так никогда не смогу попасть в Альси, – сказал тихо Энки.

– Зачем тебе нужно туда попадать? – спросил Нингишзида. – Мы тут прекрасно уживемся все втроем. Мы – все боги, но боги разные, один другому не будем мешать. Вы бы видели, как люди встречают меня на базаре! Такого почета нигде и никогда не найдешь!

– Нам нужно найти твою глиняную табличку в Хамукаре, – напомнил Энки. – Я рассчитываю вернуться в Альси, там взять с две сотни кейторов и с ними отправиться в Хамукар на ее поиски.

– А почему нельзя сделать по-другому?

– Как?

– Набрать в Унуге добровольцев, вооружить их и двинуться на кораблях вверх по реке Идигна[64], которая на севере называется Аранзах. Там мы заставим хурритов отыскать эту табличку. Оттуда можно возить камень для строительства. Почему нет? – спросил Нингишзида, увидев, что Энки качает отрицательно головой.

– Я хочу увидеться со своей семьей, – произнес Энки. – Разве это не достаточно весомое обстоятельство?

Нингишзида осекся.

– Если сердце твое страдает, то я не могу тебя отговаривать, – Нингишзида печально развел руки. – Тут никакие слова не нужны.

Он задумался. Потом молча, приступил к еде. Немного перекусив, сказал Энки:

– Тогда сделаем так. Вместе с Эрешкигаль вы сможете побывать городе Шуруппак?

– Зачем? – вопросил Энки.

– Шуруппак самый хлебный город южной Месопотамии. А нам надо кормить строителей… Потом, сразу же после вашего возвращения, я дам вам корабли и охрану, которая поможет вам добраться до Альси! Три-пять колосолан вас не на много задержат здесь, это все, что я вас попрошу! А в Хамукар я проникну со своими людьми. Нам нужно много камня. Там я заставлю своих людей разыскать эту табличку…

Энки и Эрешкигаль подумали немного и согласились.

Они съездили в Шуруппак и объявили там народу божественное ме города. И вернулись обратно без приключений, если не считать, что по дороге их встречали толпы народа, узнавшие, что по этой дороге проследуют ануннаки.

Потом ануннаков торжественно провожал весь город. После этого Унугцы, сопровождали ануннаков Энки и Эрешкигаль по реке Буранун до города Эмар. Там их высадили на правый берег вместе с тремя лошадьми и грузом, и судно пошло дальше вверх по реке, намереваясь взять на борт строевой лес, что бы не идти обратно пустым.

– Все, Геката, – произнес Нептун. – Энки и Эрешкигаль больше нет. Теперь я снова Альгант Нептун. Сейчас ужин и спать!

– Но уже стемнело! – возразила она.

– Ни и что? Я никогда не ложусь спать с пустым желудком, – сказал Нептун. – Иначе голодный не могу заснуть.

– А как же пословица?

– Какая пословица?

– Ужин отдай врагу.

– Хм! – Нептун провел рукой по своему плоскому животу, мышцы которого были тверды и рельефно-бугристы от постоянных тренировок. – Спорная пословица. Древние греки на завтрак ели совсем мало. Обедали очень плотно. Но ужин у них в три раза превосходил завтрак, хотя и не был столь обилен как обед. Не придерживались древние греки этому высказыванию.

– Еще знатоки советуют: после шести вечера не есть! – сказала Геката, хитро взглянув на Нептуна, явно ожидая от него в ответ возражения. И они тут же последовали:

– Это правило пришло с Древней Руси. Жизнь в России 17-18 века была совершенно другая, чем в 21 веке. Люди ложились спать с наступлением темноты. Зато служба начиналась уже в 5-6 часов утра. Понимаешь, к шести часам вечера люди заканчивали ужин и ложились спать. А сидеть при свечах или лучине считалось дурным тоном, верхом неприличия. Отсюда и пошло это не писаное правило. Но ритм жизни 21 века совсем иной. Твое правило, Геката, отстает от жизни на два века!

– Ты на все имеешь готовый ответ, – сказала она.

– Мудрый ответ! А главное правильный – поправил Нептун и, смеясь, поднял вверх указательный палец. – Неужели ты не заметила, что в Двуречье люди живут по старому ритму: рано встают, рано ложатся?

– Кто рано встает, тому Ур-Ан подает?

– Ты у меня девушка смышленая.

-

Глава 11.

Ярко вспыхивали рассветы, голубели небеса при ярком южном солнце, и медленно угасали закаты. Затем мир погруженный и утонувший в темно-синем океане ночи снова оживал, и так продолжалось бесконечно долго. Дорога жизни терялась где-то в полузабытом прошлом, виделась в настоящем и тянулась в далекое неизвестное будущее. Жизнь везде текла мощным потоком, не останавливаясь ни на мгновение.

Нептун и Геката, наконец, подъехали к реке, берега которой были покрыты густым кустарником и высокой травой.

Это была река Оронт, которая служила разделительной границей между государствами Альси, Праутада и земель Аурхи. Геката спешилась, сняла со спины лошади кожаный мех и, напившись сама, протянула его Нептуну.

– Нам надо переправиться на другой берег?

– Иначе мы не попадем в Альси, – ответил Нептун. – Ты сможешь одолеть ее вплавь?

Геката смерила реку взглядом.

– Она не сильно широкая, – заметила она. – Даже совсем не широкая. С рекой Окой ее не сравнить.

– Ладно, – согласился Нептун. – Тогда начинаем переправу.

Геката делала все всегда так, как говорил ей Нептун, всецело доверяя его опытности бывалого землепроходца. Они переправлялись через реку уже четвертый раз и ее движения и действия стали уверенными. Раздевшись донага, они привязали одежду и оружие на спину лошадям, завернув все в шкуры, и вошли в воду. Они поплыли рядом с лошадьми, держа в одной руке узду.

Река они быстро переплыли и вышли на берег, радуясь, что преодолели еще один водный рубеж на их пути. Они, немного подсохнув на жарком солнце, начали одеваться.

Переправа через реки – это был бич многих армий мира во все времена. Не всегда удавалось перейти реку по мосту. Не всегда реки были мелкими. А сколько людей теряли войска при переправах, лишь потому, что не все солдаты умели плавать? Каждого десятого! Поэтому, Древние римляне не брали в свои легионы людей, которые не умели показать свое искусство в умении держаться на воде.

Едва они успели одеться, как увидели трех всадников, которые быстрой рысью мчались к ним. Нептун схватил арбалет и навел оптику на кавалеристов. Он разглядел черные султаны, развевающиеся у них на шлемах, и, сдерживая радость, сказал, обращаясь к Гекате:

– Это ростины!

В черном доспехе кейват Нептун, держа в руке трезубец, вскочил на лошадь. Всадники были уже совсем близко, Нептун мог различить их лица. Он водрузил себе на голову солнечную корону с темно-красным ворсом и стал ждать.

Всадники подъехали к ним, осадив лошадей. По их напряженным лицам, Нептун понял, что ростины находятся в недоумении. Перед собой они видели человека в ярко-красном плаще и шлеме-короне. Это были знаки отличия Альганта, но им было непонятно, почему человек, который сидел на лошади, их одел на себя и даже не пытался при их появлении скрыть! Они не понимали, что это значит?

– Кто ты? – прозвучал требовательный голос на Сонрикс.

– Альгант Синт-Нептун, царь государства Таоросс! – тоже на Сонрикс ответил Нептун.

Всадники рассмеялись, словно он сказал шутку. Ему не поверили.

– Тиниец, говори, откуда у тебя корона Альганта Синт?

– Я и есть Синт! – выкрикнул Нептун.

– Не лги нам, синис! – сказал один из воинов. – Альгант Синт ушел к звездам четверть века тому назад!

– Я вернулся, – возразил Нептун.

– Синис, ты сошел с ума! Ты одеваешь на голову Солнечную корону тебе не принадлежащую… Довольно забав! Сними корону! – потребовал старший воин. – Сними с себя плащ!

Нептун со вздохом снял с головы корону и спросил:

– Милана еще царица в Таоросс? Гарат еще правит в Альси?

– Они обе правят в своих владениях, – прозвучал ответ. – Откуда ты едешь? И кто эта девушка?

– Это женщина – посланник царицы Гарат, – нехотя солгал Нептун. – А ездил я вместе с ней в страну двух рек по приказу царицы Миланы. Она знает, кто я. Ведите меня к ней! Она будет рада встречи со мной! И Светлая мать Ал-Ма-Гарат тоже хорошо знает, кто я такой.

Кейторы обменялись вопросительными взглядами и согласились:

– Едем, только оружие отдай нам!

Геката проследила, как Нептун полностью разоружился, передав всадникам весь свой оружейный арсенал: трезубец, катану, арбалет, кинжал, ножи для метания. Кейторы, рассматривая его вооружение, пришли в восхищение от красивой инкрустации рукояти кинжала, от полировки металла катаны, от ее длины, от … Никогда им не доводилось встречать такое оружие.

– Это твое оружие? – спросили они Нептуна.

– Мое и это доказывает, что я – Альгант! – холодно заметил Нептун.

– Наш Монкейтор выяснит, кто ты! – произнес старший из воинов.

Они слишком молоды, что бы помнить меня, – подумал Нептун. – Хотя, если разобраться, они не виноваты. Будь я на их месте, я бы тоже не поверил в такую метаморфозу.

Надо отдать должное ростинам-кейторам. Они ничем не оскорбили странного пришельца и его женщину, только разоружили его.

Монкейтор, к которому привели Нептуна и Гекату долго пристально смотрел на пришельцев. Осмотрев отобранное у Нептуна оружие, он задумался. Случай был непростой. Для себя монкейтор отметил, что этот странный человек не является изгнанником. Он держал себя независимо, даже несколько властно. И совершенно не испытывал страха. У пришельцев на двоих было три великолепных лошади – огромное богатство, которое невозможно было иметь простому человеку.

Монкейтор не знал, как ему поступить. Его смущало диковинное оружие, которое он увидел своими глазами. Из рассказов соратников, слышанных им когда-то давно, монкейтор прекрасно помнил, что Альгант Синт-Нептун имел такой длины меч. Но стоящий перед ним высокий человек, ростом напоминавший Нептуна, был слишком молод, чтобы быть Нептуном. Не мог он быть и сыном Нептуна. Монкейтор знал, что сын Альганта Нептуна и царицы Миланы – Ронс Аол.

Монкейтор не нашел ничего лучшего, как приказал накормить пришельцев и отправить их прямиком к царице Милане. Если эти люди из ее окружения или были посланниками, то она их узнает. Он поручил сопровождать странную пару воинам, которые их задержали, усилив отряд еще пятью воинами.

Спустя два солнечных круга небольшая кавалькада подъехала к дому царицы Миланы.

Вот, он, наконец, его старый дом! Дом, который давно строил для него Си-лот Гобуб, старейшина тинийцев. Сколько лет он не был тут? Четыре месяца в своем времени и двадцать семь монколосолан здесь. Не маленький срок. Он вернулся…

Они с Гекатой спешились. Воины, сопровождающие их, тоже сошли с коней. Для Нептуна потянулись тревожные минуты ожидания. Как его здесь встретят? И вообще, узнают ли? Геката тоже нервничала, это было видно. Она с тревогой посматривала на застывших в ожидании кейторов, которые ждали десятника. А он еще не вернулся из ворот царского дома.

Наконец из ворот вышел смущенный десятник. За ним следовала стройная женщина примерно сорока монколосолан и воин средних лет, но без доспехов.

Увидев Нептуна, женщина отшатнулась и, обхватив руками нижнюю часть лица, прошептала:

– Альгант Нептун?

Но зато сопровождающий ее воин вдруг бросился перед Нептуном на колени и, охватив его ноги, закричал:

– Повелитель мой! Это я – Араст, мальчик которого ты спас от смерти! Ваше Постоянство, ты помнишь меня?

Воины-стражи, увидев происходящее, переглянулись. Они ожидали всего, чего угодно, но только не это.

Нептун пристально взглянул на женщину и произнес:

– Мила?

Мила, услышав свое имя, бросилась на шею к Нептуну. Затем быстро повернулась к воинам-стражам и, уперев руки в бока, разразилась гневными словами:

– Вы, что не узнаете своего царя? Это же Альгант Синт-Нептун, неразумные!

Посмотрев в сторону, Мила задержала взгляд на Гекате, и не смогла сдержать возгласа изумления:

– Мама?!

– Я – Геката! – быстро нашлась Екатерина. – Это мое имя!

Мила еще не полностью оправившись от изумления, подбежала к Нептуну и снова упала в его объятия.

– Мы ждали тебя! Все время ждали! Наконец-то ты пришел!

– Я вернулся! – тихо произнес Нептун, поглаживая Мила по плечам. – Где Милана?

Мила отступила на шаг и произнесла надтреснутым голосом:

– У нас несчастье. Моя сестра упала с лошади и сильно разбилась. Она умирает…

Нептун выслушал эту страшную новость, скрипнул зубами. Выдохнув воздух, потребовал:

– Где она? Веди меня к ней!

Мила хотела что-то сказать, но промолчала. Знаком позвала Нептуна следовать за собой. Нептун, ни чего не видя перед собой, поднялся по знакомой лестнице на второй этаж дома и очутился в комнате, где он когда-то жил.

Милана лежала на постели, укрытая теплым одеялом. Около нее суетились две женщины. Увидев Милану, постаревшую, с нездоровым румянцем на щеках и лихорадочным блеском в глазах Нептун остановился, не веря своим глазам.

Поистине время беспощадно! Он помнил Милану молодой, задорной, ослепительно красивой, но теперь горькая реальность их встречи разрушило все его мечты и воспоминания!

– Я вернулся к тебе, царица, жена моя! – произнес он и, нетвердым шагом подойдя к ее постели, опустился перед ней на колени. Милана увидев его, сделала непроизвольное движение, пытаясь подняться, но глухо застонала от боли и бессильно откинулась на подушку. Нептун аккуратно взял ее за руку и покрыл ее поцелуями. Ее рука была горячая и сухая.

– Ты выполнил свое обещание, Нептун! – тихо ответила она. Ее щеки пылали огнем болезни, глаза сухо блестели. – Но ты вернулся слишком поздно, муж мой. Я умираю… Не дал мне Ур-Ан счастья быть рядом с тобой, любимый мой…

– Все вон! – раздался шипящий голос Мила, но Нептун не заметил, как все покинули комнату и они остались вдвоем с Миланой.

– Я объезжала жеребца, – пожаловалась Милана. – И он сбросил меня на землю, – с горечью добавила: – Я забыла, что я уже не молодая, сильная девушка… Я очень сильно ударилась об землю… Совсем не чувствую тела, внутри все горит. Только боль… Я скоро уйду к звездам…

– Не говори так! – вскричал Нептун. – Я призову Гарат и остальных Вечных Кронидов и они поднимут тебя со смертного ложа!

– Бесполезно, – возразила она, и в ее глазах блеснула влага. – Лекарь сказал, что внутри собирается кровь… Не будем об этом… Я рада, что вижу тебя в свои последние доли жизни, которые мне отпущены Хроносом… Не уходи от меня, пока мои глаза не закроются навечно…

– Я здесь! Я с тобой, моя царица!

– Мне надо многое сказать тебе, пока я еще в состоянии говорить. Обещай мне, что выполнишь все то, что я попрошу тебя… Это нужно для народа ростинов. Могу я надеяться на это мой любимый муж?

– Да, жена моя! Обещаю! Я все-все выполню!

Она попыталась улыбнуться ему кончиками губ, но ее улыбка получилась не красивая, она больше напоминала гримасу боли.

– Ты совсем не постарел, посланец Хроноса… А я уже старуха…

– Ты прекрасна, Милана!

Она прикрыла глаза. Ответила печально:

– Красивой я была давно. Тело болит нестерпимо. Только настойка из макового отвара немного успокаивает боль… Но слушай, я не знаю, сколько времени мне отпущено… Я боюсь не успеть…

Глядя на ее мучения, Нептун не знал, куда девать себя. Он промокнул мокрой тканью ее пересохшие губы.

– Как хорошо, когда ты держишь меня за руку, – вздохнула она. – Я не только царица Таоросс, но и глава пси-корпуса. Ты это знаешь… Сласа, женщина, которую ты никогда не видел, останется главой пси-корпуса вместо меня. Прислушивайся к ней. Она много знает, хотя и принадлежит к светло-синей полосе радуги… Она расскажет тебе все…

Наш сын Аол – теперь взрослый мужчина. Он наследует царство Таоросс. Гарат… царица Альси потеряла своего сына… Альронс Алмос погиб… это мы узнали только вчера… Ты всегда приходишь на Таэслис, когда Гарат нужна помощь… Тогда… помоги Гарат, если сможешь. Я не знаю, зачем ты пришел снова, но верю, что для блага нашего народа…

Она говорила тихо, медленно шепча слова:

– Келлис-Сонс, Альгант, он теперь наш союзник. Постирайся забыть его преступления… Знай, он не совершил ничего недозволенного Ур-Аном. Это была его миссия, которую он почти выполнил… Если я обидела тебя чем-то… прости… Нептун… Хронос…

– Соли-соли-соли! – печально произнес Нептун, глядя как лицо Миланы покрывается смертельной бледностью. Она угасала у него на глазах. Он не знал, сколько времени прошло и очнулся от полуобморочного состояния, только когда Милана была уже мертва. Он даже сразу не понял этого. Нептун по-прежнему стоял на коленях перед Миланой и все смотрел на ее застывшее в мгновение смерти лицо.

Нептун медленно поднялся с колен, посмотрел еще раз на ее еще не тронутое тленом лицо и тихо, словно боялся разбудить не мертвую, но спящую, подвинул к постели Миланы стул без спинки. Нептун присел на него и неподвижно замер в тяжелом безмолвии, рядом с телом умершей жены. Его уединение никто не нарушал и он сидел так долго в молчании, даже не замечая, что беззвучно плачет, вспоминая, что связывало его с покойной в этом мире.

Мир, окружающий нас, становится особенно жестоким, когда мы теряем кого-то из близких. Россы не плакали по умершим считая, что они уходят к звездам и снова возвращаются обратно в Солимос. Но Нептун не смог сдерживать себя. Это была первая для него утрата, которая сильно потрясла его, разлив черное горе в его сознании, вытеснив из него все остальное.

Он видел много смертей, сам уносил во множестве жизни людей. Но его душа как пружина, все время сжималась, не давая выхода его эмоциям от принесенных им смертей и полученных утрат.

И вдруг эта пружина не выдержала напряжения и стремительно распрямилась, исторгнув из груди Нептуна вой скорби, который разнесся по всему дому. Как эхо ему раздался горестный плач в доме и во дворе.

Нептун бросился на труп Миланы и неудержимо зарыдал от нахлынувшего на него ужаса, который он ощутил, оставшись без любимого им человека.

Прошлое, Будущее, Настоящее, все смешалось. В этот миг он не осознавал времени. И не видел, как комната наполнилась людьми, увидевшими, как один из Властелинов Солимос безутешно оплакивает смерть своей возлюбленной.

Глава 12.

Нептун тяжело переживал горе, которое навалилась на него как огромный хищник, сторонясь даже самых близких ему людей. Даже Гекату Нептун не хотел видеть.

Он целые дни пребывал в полном одиночестве, не разговаривая ни с кем, уходя из дома, который стал для него пуст без Миланы, с которой его связывало большее, чем любовь. Эта любовь для него не погасла с ее смертью.

Он не пошел к погребальному костру Миланы, которую пришли проводить в последний путь многие ростины, но не потому, что старался искоренить в своем сердце преданность и любовь к Милане. Он боялся показать народу свою слабость, ожидая, что не выдержит и разрыдается на глазах всех. Россы не плакали, для них это было неприлично. Тинийцы были более чувственны, но и они старались, что бы их слез ни видел никто.

Шесть колосолан Нептун придавался тихой скорби.

Но время – хорошее лекарство. Разрушение – не всегда плохое, вредное действие. Иногда оно полезно, когда стирает из человеческой памяти горе, печали, обиды и неприятности, произошедшие с человеком.

Он подозвал к себе Мила, которая управляла царским домом и была в курсе всего, что происходит не только в царском доме, но и во всей стране или даже странах Альянса.

– Мила, расскажи, что произошло здесь во время нашего отсутствия? – попросил Нептун. – Только по порядку и с самого начала!

– Да, мой царь, – ответила она, присаживаясь рядом с ним. – Мой рассказ будет долог.

И она рассказала много интересного из истории трех государств Альянса Средиземноморья.

***

Сатра – Уггал Лысый, захватив власть в Симерк, занял выжидательную позицию. Погоня, которую он отправил за Гарат не вернулась. Сатра был не глуп и догадался, что его люди погибли и Гарат удалось уйти. Он предполагал, что Гарат в своих мечтах готова была расправиться с ним, но она не имея армии и поддержки влиятельных Ронс Альси и Карросс не являла собой какой-нибудь серьезной угрозы его царствованию. Сатра допускал мысль о том, что какой-нибудь Карросский Альгант или военачальник Альси вступится за нее, но на этот случай он готовил к бою свою армию. Сатра нашел множество сторонников в Симерк и окружающих его областях, включая даже юго-восточные земли. Лулубеям, хурритам и многим кочевникам импонировало, что их вождь такой же, как они, герой, не побоявшийся бросить вызов могущественным Ронс. Правда Сатра не рискнул сразу напасть на слабое государство Таоросс, которое в это время находилось под защитой государств Альси и Карросс.

Поэтому, когда весной в 3204 году армии царей Алрас, Сватс-Сиронс и царицы Миланы объединились и войдя в Таорос, двинулись на север, в Симэрк, то армия Сатра преградила им дорогу. Сатра собрал невиданную до этого по величине армию в 38 тысяч воинов. Сражение произошло на южных границах Симерк в конце мая 3204 года. Хурритов погибло около восьми тысяч, союзников – чуть больше двухсот воинов. Армия Сатра, разбитая на поле боя, в панике разбежалась. Но Сатра не сложил оружия, а с новыми силами начал готовиться к войне с ростинами.

Сатра не учел то обстоятельство, что Гарат отказалась не простой царевной земли Симерк, а невестой и в дальнейшем женой второго могущественного Вечного на Таэслис: царя Альси – Алрас. На призыв к войне Алрас откликнулись цари и узурпатор Сатра получил множество неумолимых врагов, от которых не мог ждать пощады.

Не видя необходимости держать огромную объединенную армию ростинов в одном месте, военачальники-цари решили разделить ее на три части, две из них, возглавляемые царем Ронс Сватс-Сиронс направились в Симерк, для усмирения бунтовщиков, а армия Нептуна выступила на восток в Праутад.

Сатра и его разбитая армия откатилась назад, в Симерк, но тут к узурпатору подошли новые подкрепления хурритских горцев, опоздавшие из-за стремительности продвижения ростинов-кейторов. Через четырнадцать колосолан Сатра снова смог выставить 36 тысяч воинов. Армия лулубеев и хурритов потерпела поражение и во втором сражении. Применив военную хитрость, кейторы стали притворно отступать, заманивая сынов Земли под удар резервных колон. Россы ударили всеми копьями сразу. Восемь тысяч хурритов было убито в этом сражении.

Хурриты не спешили складывать оружия. Их отряды по 400-500 бойцов начали партизанские действия. Но единого предводителя у них не было. Сам Сатра бежал в Праутад. Значительную часть своей армии Сатра увел с собой и в Праутаде его встретили братья, которые не только посочувствовали беглецу, но обещали ему военную поддержку. Ронс потребовали у старейшин и вождей Праутада выдать Сатра живым или изгнать его с войском из их владений.

В ответ Сатра появился во главе новой армии в 32 тысячи солдат перед армиями Ронс. В конце сентября произошло третье сражение, которое было не столь кровопролитным и длительным. Потеряв чуть больше трех тысяч бойцов, Хурриты дрогнули, и обратились в бегство вместе со своим предводителем.

До ноября кейторы двух армий воевали в горах с горцами и лулубеями. После чего союзные армии отправились в Таоросс, где были устроены зимние лагеря для размещения войск.

Осенью вернулись остатки армии Нептуна, который разорил и придал огню множество городов и селений в земле Праутад.

Это Нептун все хорошо помнил. Но Мила на этом не останавливаясь, продолжала рассказывать о великих потрясениях, которые испытал Ближний Восток.

Сам Алрас и Ал-Ма-Гарат в течение всей войны не покидали пределов государства Альси по достаточно веской причине. Не могли они водить армий за собой, сражаясь с дикарем Сатра, приравнивая свой Небесный ранг к хурриту. Это сразу бы унизило их в глазах всего человечества, которое представляло Воплощенцев Урана как божества, находящееся на высокой горе, которая стоит на некой Счастливой земле или острове, посредине моря, созерцание которых простому смертному просто невозможно.

Власть Сатра в Симерк была сломлена, но война на этом не закончилась.

Свергнутый царь Сатра был упрям и упорен. У него осталось семь с половиной тысяч воинов, с которыми он начал с наступления весны тревожить границы и территории государства Симэрк. Но, предупреждая его разбойничье нашествие, армии двух Ронс встали на границах Симэрк во всеоружии. Не имея никакого шанса в открытом бою на победу над кейторами, Сатра был вынужден вернуться в Праутад.

К 3202 году до н.э. весть о войне разнеслась далеко за пределами плодородного полумесяца. О ней заговорили не только горцы-хурриты и племена живущие в Месопотамии. Как эхо слухи распространялись по землям Синая и проникли в Аравийские пустыни. Люди жадно ловили эти слухи и восторгались мужеству Сатра. Многие считали его богом и готовы были обожествлять его. Множество бродяг, разбойников, людей без отечества – изгнанников со всех стран земли шли к Сатра, надеясь получить в его войске место воина, соблазняясь легкой добычей, которая всегда следует в любой войне отважным. Армия Сатра множилась. Многие племена лулубеев присягали ему целиком на верность, прося его покровительства и защиты. Они присылали Сатра целые караваны с продовольствием для его воинства под охраной крепких смуглых парней. Далекая горная область к Востоку от Симерк – будущая Ассирия – кипела и бурлила страстями настолько, что Ронс Сватс-Сиронс сильно встревожился. Густо населенная хурритами она могла служить бесконечной угрозой государствам Ростинов. Там появились, как сообщали слухи новые вожди, которые могли соперничать с Сатра и даже в случае его гибели заменить его. И армия Карросс направилась на восток, оставив армию Альси охранять спокойствие на границах Симерк. Когда Карроссы пришли туда, то сразу столкнулись со значительными силами горцев, которые вышли им навстречу. В результате ожесточенного сражения тяжелая пехота Карросс опрокинула войска хурритов, нанеся им жестокий урон. В селениях Северной Месопотамии заголосили женщины, оплакивая убитых, и война там вспыхнула с новой силой. В других землях такой ярости воины Карросс еще не встречали. В ответ армия Карросс начала небывалые до этого дикие погромы. Вырубали сады, жгли дома азиатов. Пытавшихся защищаться хурритов обмазывали нефтью и поджигали заживо. Мы пришли со звезд и мы уходим на небо, – говорили кейторы, – а вы вышли из земли, вот и идите в землю. И предварительно всех связав, закапывали живьем в ямах целые селения.

Старейшины и вожди Аурхи были сильно встревожены небывалой воинственностью хурритов и ростом армий, состоявших не из племенных групп, а каких-то без роду и племени людей. Особенно их беспокоило, то, что вожди Праутада все больше и больше оказывались в зависимости от пришлого Сатра. Они обратились за помощью к Алрас и Ал-Ма, и через некоторое время получили известие, что те приглашает их в Альси для встречи. Только некоторые вожди очень редко удостаивались права посетить Альси.

Встреча Альронс Алрас с вождями Аурхи произошла в июне 3202 года. Вожди Аурхи и их свита около десяти солнечных кругов не видели Вечных, разговаривая лишь с посланцем Альси – Воуз. Поэтому они несказанно удивились, когда в очередное утро приема на троне оказался сам Альронс Альси и он был не один. Это были люди-боги, которых было трое. Сам Алрас, прекрасная Ал-Ма-Гарат и их ребенок, которого она держала на руках. Как это было знакомо старейшинам Аурхи! Не было дома или шатра в Аурхе или Аравийских степях на много дней пути на юг, где бы не встречалось священное изображения из трех фигурок: отец, мать и дитя. Это было самое главное, что сразу поразило всех старейшин.

Алрас обозрев вождей Аурхи и кочевников не проронив ни слова отпустил их движением руки. Через Воуза он в этот же день сделал старейшинам Аурхи предложение, которое можно изложить достаточно коротко: Бейте Хурритов с юга, как мы их бьем с запада, а все их земли берите себе. Старейшины думали недолго. Политические племенные образования Аурха и Праутад жили не всегда дружно, торговали Хурриты с жителями Аурха многими товарами, которые сами покупали на севере, поэтому продавали их много дороже. В целом Аурхе Праутад был не нужен. Кочевник всегда недолюбливает земледельца, а земледелец ненавидит кочевника. Семиты Аурхи были не все кочевниками, поэтому имели те же самые товары, что мог предложить им Праутад. Но главное все же было в другом. Население двух соперничающих стран было разным, две расы имевшие каждая свое мировоззрение, были чужие друг другу, причем обе смотрели на мир, как на пространство, которое необходимо заселять представителями только своих народов.

Между тем Сатра, почувствовав себя достаточно сильным в Праутаде, приехал в Аурху, окруженный свитой приближенных и под охраной многочисленной стражи. Он решил привлечь вождей Аурхи к себе в союзники и использовать мощь их армий. Но Сатра просчитался. В целом его замысел был не плох, и достаточно легко осуществим. Но он опоздал. Назвавшись Соторсом, он лишь вызвал издевательский смех вождей Аурхи и их приближенных. Поездка в Альси даром не прошла. Лицезрев богов, старейшины Семитов приукрасили свои рассказы о Великих Ронс Альси. Эти рассказы стали всеобщем достоянием всех людей зеленой полосы радуги, и не было человека, который не слышал про них. Поэтому вожди Аурхи и семитские старейшины при большом скоплении народа обозвали Сатра лжецом и Лже-богом. Не помогла Сатра и Красная корона Альганта Колер. На площадке, где разыгрались все эти переговоры, едва не произошла кровопролитная свалка. Вооруженные люди Сатра были готовы наброситься на семитов, многие их которых были безоружны. Но семиты стали нагибаться к земле, подбирая здоровенные булыжники. Но только малочисленность хурритов предотвратила немедленный конфликт. Осыпая друг друга бранью, хурриты покинули лагерь семитов.

Весной 3201 года до н.э. произошло восстановление на престоле Симерк царицы Гарат. Но Гарат в Симерк не вернулась, а осталась в Альси. Причина ее невозвращения с Альси была двояка. Во-первых, она стала женой царя Алрас, а во вторых в Симерк у нее не осталось подданных ростинов, которыми она могла бы управлять. Все они давно покинули Симерк или оказались убиты. Поэтому земли Симерк, населенные хурритами, были присоединены как провинция царству Альси.

Все оказалось много сложнее. Народ Симерк, услышав о восстановлении на престоле Гарат, возроптал. Сатра, имевший в Симерк много тайных друзей подошел снова с армией в 27 тысяч воинов к границам Симерк. И народ Симерк восстал. Народ Симерк, имевший в своем этническом составе более 95 процентов Хурритов, не захотел видеть царицей Альронс Гарат, которая выглядела в его глазах как женщина легкого поведения. По их логике видения мира блудница никак не могла быть царицей. Все дело в том, что Сатра приложил все усилия, что бы очернить Гарат в глазах всего населения, представив ее как непотребную, презренную женщину легкого поведения. Тогда рассерженный Алрас приказал утопить восстание в крови, не щадя никого. Началось истребление хурритского населения объединенными армиями Карросс и Альси в Симерк и в Сирии.

Сражение, которое произошло с армиями Сатра было выиграно Ронс. Разбитый на поле боя Сатра снова бежал в Праутад.

Резонанс, от войны докатился до Малой Азии. Там многочисленные варварские племена и народы начали волноваться и по слухам стали собирать армии. Сватс-Сиронс, оставив 1600 кейторов для продолжения войны с Праутадом, увел остальную армию в Карросс. Но уход Карийской армии был ощутимым ослаблением военной мощи армии Альси. Поэтому Алрас призвал к оружию всех своих ветеранов.

Война сильно сократила хурритское население, хурритский говор во многих областях Малой Азии и Северной Месопотамии исчез совершенно. На целых семьсот лет население многих районов Ближнего Востока вернулось к каменному веку, навсегда утратив все достижения цивилизации Альгантов. Эти земли стали заселять кочевники Аравийского полуострова. Так в Месопотамию проникли семитские народы, которые позже стали известны как Аккадцы, Ассирийцы и многие другие, неизвестные современной науке.

Именно в эти годы вновь возродился город Иерихон, который уже несколько тысячелетий стоял в запустении. Его заселяли хурриты, спасавшиеся от ужасов войны, которая бушевала в этом регионе.

Этим людям повезло, но их далеким потомкам повезло намного меньше. Много веков позже Иисус Навин с помощью иерихонской трубы разрушит стены этого города и больше он никогда не возродится.

Но последняя новость, которую сообщила Мила была печальна: Сын Гарат Альронс Соторс во главе полутора тысяч воинов пошел на север, где остановилось горское племя. Кейторы Соторса легко опрокинули войско горцев, которое разбежалось и попряталось. По несчастью за всю эту короткую войну лишь один небольшой отряд кейторов, с которыми находился Соторс был окружен горцами и полностью уничтожен. Ронс Соторс был захвачен в плен и распят на бревне, которое было поднято на уровень толстых веток деревьев.

Глава 13.

Мимо Нептуна, ведущего за повод лошадь, прошел смуглый черноволосый человек в набедренной повязке, нисколько не напоминающий ростина. Нептун пристально посмотрел в спину удаляющемуся человеку и определил, что этот прохожий имеет фиолетовый цвет радуги.

– Что это значит? – вопросил Нептун, посмотрев на Аола, ожидая от него объяснений. – Откуда на землях Альси взялся этот сын Земли?

Аол, тоже вел лошадь под уздцы, не смущенный этим вопросом объяснил:

– Граница Альси не распространяется до конца полуострова. Там дальше нет ничего кроме кедровых лесов. Изначально, когда возникло государство Альси, там жили люди: малочисленные не воинственные варвары. Они никогда не трогали россов, россы в свою очередь не трогали их, а при случае немного помогали им едой и инструментом. Это мирное существование длиться уже больше двухсот монколосолан. Эти варвары немного знакомы с мореходством, они ловят рыбу, строят каменные дома, теперь даже пытаются плавить медь. Недавно они обратились к царице Гарат с просьбой научить их поклоняться звездам.

– И что ответила им Гарат? – спросил с интересом Нептун.

– Она согласилась. И приказала им прислать сюда пятьдесят своих мужчин.

– Зачем? – удивился Нептун.

– Что бы они забрали тот образец каменной плиты, по образу которой должны вырубить похожие на нее каменные столбы, которые приблизят их к звездам.

Встретив непонимающий взгляд отца, Аол объяснил подробнее:

– Гарат приказала нашим камнетесам вырубить одну плиту-мегалит, указав ее форму и размеры. Вот ее они и потащат к себе. И там вкопают в землю.

Нептун долго молчал, пытаясь вспомнить, какие мегалиты обнаружены на острове Кипр. На Кипре не было каменных ящиков, дольменов, кромлехов, мегалитических крепостей, таких как на острове Мальта,… но зато встречались менгиры…

Нептун решил задать Аолу вопрос:

– В этой плите есть какие-нибудь отверстия?

– Есть, – прозвучал ответ. – Гарат распорядилась вырубить в камне аркообразное окно.

После этого Нептуну стало ясно, о чем идет речь.

Менгиры острова Кипр. Это малоизвестные камни, которые пережили тысячелетия. Народа россов уже давно нет, но эти таинственные камни стоят по-прежнему. Они загадочно поднимаются в небо сотни лет, но все про них давно забыли. Правда и то, что о них мало кто знает, даже среди специалистов. А их несправедливо обходят стороной, считая, что такие незначительные по размеру менгиры вообще не заслуживают внимания. Но археологи знают про них чуть больше, чем остальные люди. Действительно, таких менгиров в разных уголках острова Кипр сохранилось около пятидесяти. И все они одинаковой формы с остроконечным верхом. Словно кто-то вырубил их в одном месте, а затем растащил по всему острову. Но кто и с какой целью это сделано, неизвестно. Зачем в них вырублено арочное окошечко? Один из этих менгиров находится недалеко от храма Афродиты в городе Пафос.

– Каким же способом царица Гарат решила научить этих варваров поклоняться звездам? – интерес Нептуна усилился многократно.

– Я расскажу, отец, – ответил Аол. – Каждый такой менгир представляет собой пласт земли, кусок Таэслис. Когда у варваров будет умирать какой-нибудь человек, его будут класть ногами к камню так, что бы свет ночного неба проникал через окошечко на его лицо. Второй варвар, мужчина или женщина, как бы находясь в подземном мире через толщу земли будет обращаться к звездам с просьбой вернуть умершего обратно. Ур-Ан всемогущ, если он захочет, то исполнит просьбу ушедшего в землю и вернет его в землю предков.

– Аол, – спросил Нептун. – Возможно ли то, что ты рассказываешь, является правдой?

– Я думаю, – произнес Аол после некоторого колебания, – что какая-то часть людей земли смогут вернуться обратно. Это лучше, чем строительство хурритами мастабы для своих мертвых.

– Хурриты к звездам не уходят, – тихо произнес Нептун. – Эта планета – их постоянный дом. Поэтому они строят свои склепы навечно.

Они немного помолчали. Вдруг Нептун спросил:

– Аол, я не могу называть тебя молодым, ибо ты выше меня в списке звездных Ронс и владеешь многими тайнами Таннос, мне не доступными. Ты самый старший из всех россов. Но…

– Что, отец?

– Тебе предстоит нелегкая, тяжелая жизнь. Наступает время перемен. Начинается новая эра в истории ростинов, даже всего человечества. Хватит ли у тебя сил, что бы выполнить свою миссию?

– Хватит, отец! – с присущей ему твердостью ответил Аол.

– Я хочу оказать тебе свою посильную помощь, – предложил Нептун.

Аол улыбнулся.

– Я сам хотел тебя просить об этом, отец мой, Альгант, – ответил Аол. – Мне будет она нужна.

Нептун и Аол, подъехав к дому звездной пары, нашли Гарат и Алрас в саду под деревьями. Их никто не задержал, хотя Нептун чувствовал, что находится под пристальным вниманием невидимых глаз гвардейцев Борра, которые тщательно охраняли своих Властелинов.

Гарат и Алрас сидели на стульях под деревьями и о чем-то тихо беседовали.

– Соли-соли, Ваша Вечность! – поздоровался Нептун, подходя к Звездной паре и склонил голову.

Гарат и Алрас увидев Нептуна, с радостью поднялись со своих мест и обняли по очереди Альганта и Ронс. Они радовались как дети, искренне приветствуя Нептуна.

Нептун тоже был рад встрече. Он смотрел на Гарат и видел, что царица Альси за столько лет почти не изменилась. Только несколько морщинок на ее шее и паутинка малозаметных трещинок в уголках глаз указывала не ее возраст.

Алрас изменился сильнее. Он еще больше потучнел, но движения его остались по-прежнему быстрыми.

Нептун преподнес Вечным подарки, в числе которых было несколько стальных ножей, пара брошей из бижутерии, печенье и несколько банок сгущенного молока.

Гарат, увидев сгущенку, улыбнулась и произнесла:

– Ты, Нептун, не забыл, про сладкое молоко? Хочешь посмотреть, как я снова буду есть его пальцами, как было много Больших солнечных кругов назад? Но я огорчу тебя, этого больше не повторится… Но все равно, я благодарю тебя, что не забыл меня.

Гарат сделала знак, стоящему невдалеке кейтору Борра, который поспешно удалился и скоро вернулся обратно с двумя стульями.

Когда они четверо расселись напротив друг друга, Алрас сказал:

– У нас тут был семейный совет… Но вы совсем не отвлекли нас, потому, что он касается всех нас.

Алрас посмотрел на Гарат, и она продолжила слова мужа:

– Да, семейный. Как вы знаете, Алмос погиб…

– Да, Ваша Вечность, – подтвердил Аол.

– Я приняла решение ехать в Симерк и Акилисена, – сказала Гарат. – Царь Акилисены Келлис-Сонс прислал сюда гонца. Он просит встречи с нами, со мной.

– Почему он сам не хочет приехать, моя царица? – спросил Аол.

– Он слишком стар и не выдержит длительного пути, – ответила она. – И еще потому, что я хочу побывать на том самом месте, где погиб Алмос…

Нептун опустил голову. Он невольно сравнил Гарат и себя. Его дети: Аол и Лтота – были живы. У Гарат осталась лишь дочь – Танит. Алмос больше нет, он ушел к звездам. В этом не было никакой вины Нептуна, но он все равно почувствовал себя виноватым. Почему, этого он сам не знал. Наверное потому, что Алмос не оставил после себя детей…

Танит, дочь Гарат и Алрас, была давно замужем за Аолом и у них росла дочь по имени Венар, которой было уже пять монколосолан.

– Нептун, – произнесла Гарат. – Хотя ты и вернулся с дальних земель, я хочу просить тебя, что бы ты сопровождал меня в предстоящей поездке к Келлис-Сонс. Не один. Со мной поедет вся гвардия Борра. Но мне спокойнее, когда ты рядом.

Нептун молча кивнул.

– Я понимаю, – продолжала Гарат, – что тебе, Нептун, тяжело находиться в доме, в котором нет Миланы. Аол более сдержан в своих чувствах, потеряв свою мать. Он – Росс! И еще у него есть жена, которая посочувствует ему в его горе… Эта поездка отвлечет тебя от тяжких дум. Мы отправляемся завтра.

– Да, царица, – тяжело вздохнул Нептун, возвращаясь мыслями к покойной. – Ты конечно права.

– Аол, – сказала Гарат после небольшой паузы, возникшей в разговоре. – Мы с Алрас решили, что ты должен принять власть над Таоросс, Альси и Симерк. Эти земли будут объединены в единое царство. Ты будешь автократор этого царства!

– Не понимаю, Ваша Вечность! – произнес Аол.

– Мы хотим отказаться от власти, – сказала Гарат. – Наша миссия почти исчерпана. Она полностью закончится после моей поездки в Акилисену… Я больше не нужна в этом мире. Алрас – тоже. Мы останемся жить дальше как простые люди. Тебе, Ронс Аол, нужно много, очень много времени, что бы выполнить то, что предначертано тебе Ур-Аном! И, не смей отказываться и возражать! Это воля Ур-Ана!

– Повинуюсь, Ваша Вечность, – ответил Аол, хотя ему хотелось отказаться от поступившего предложения.

Нептун смотрел на Алрас, на его потухший взгляд, на Гарат, на лице которой читалась безмерная усталость, и он первый раз в жизни пожалел Вечных, которые были самыми несчастными людьми во Вселенной.

Они владели всем, но ничем не пользовались. Они имели неограниченную власть, но всегда считались с судьбами простых людей. Они обладали чудовищной, неимоверной силой, но не могли ее применить. Они знали будущее, но не имели права изменить его. Даже человеческие чувства у них были отняты! Они были Вечными, да, вечными узниками беспощадного Таннос!

Глава 14.

Из дневника Бориса Свиридова.

02 марта 2064 года. Согласно папирусу Честера Битти, который хранится в Британском музее, Изида была умной женщиной… более мудрой, чем бесчисленные боги… Не было на небе или земле чего-нибудь, о чем бы она не знала. Она владела сильным языком, то есть языком Соннат, который читался как заклинания, которые она умела произносить правильно и без остановки, и в совершенстве владела искусством, как приказа, так и заветного Слова. Египетский папирус удивительно точно сообщает данные о царице Гарат, которую египтяне именовали иносказательно именем Изида, что в переводе означает Трон, Тронная.

***

Нептун с радостью принял предложение царицы Гарат. Дом в Альси, к которому он всегда стремился, стал ему ненавистен.

Геката, которая не подходила к Нептуну во время траура, теперь нашла его, и не глядя в лицо, спросила:

– Ты уезжаешь?

– Да!

– Возьми меня с собой! – попросила она.

– Кроме тебя, у меня тут никого больше не осталось, – ответил Нептун. – Конечно, ты всегда будешь рядом со мной…

– Ты любил ее? – спросила она, и Нептун понял, что это вопрос задан о Милане. Что он мог ответить? Только, да. Он не умел и не хотел лгать. Но попросил:

– Теперь это не имеет никакого значения, ее больше нет… Но прошу тебя, дай мне время побороть мою скорбь в себе… Готовься, мы выезжаем завтра.

Дорога до царства Акилисена была удачной. Хотя они ехали не очень быстро, но путь занял не более десяти монколосолан. Дорогой Нептун много разговаривал с Сласа, жрицей пси-корпуса, которая рассказывала о правлении Миланы.

Начались земли Акилисены.

Горные вершины размытые дымкой грозно вздымались в бескрайное небо.

Солнце поливало землю раскаленным жаром, от которого люди находили защиту лишь под крышами домов, под полотняными навесами или в тени громадных деревьев. Но с гор дул прохладный ветер, который освежал дыхание, спасая от жгучего дневного зноя.

Две процессии приближались навстречу друг другу.

Нептун вглядывался во внешность Альганта Келлис-Сонс, которого он встречал впервые. Лицо Келлиса было спокойно. Нептун видел перед собой ссохшегося седого старика, уставшего от жизни и земных тягот. Возраст Келлис-Сонс перевалил уже за семьдесят Больших солнечных кругов. Но вид Альганта, который склонил свою голову, увенчанную красной солнечной короной, перед Ал-Ма-Гарат, был величественным. Царь Акилисены был одет в длиннополую красную тунику и красный плащ, с широкой белой полосой. Нептун подумал, что так и должен выглядеть вождь огромного, многочисленного народа.

– Соли-соли, Ваша Вечность! – Келлис-Сонс снова склонил голову перед Гарат, выражая этим безграничную преданность. С согнутой в поклоне головой Келлис-Сонс остался стоять на дороге, ожидая пока Ал-Ма-Гарат на лошади не приблизится к нему.

Гарат спешилась. Смотря на окружающих Келлиса горцев, стоявших на коленях и уткнувших головы в землю, она подошла к Келлису и, протянув к нему руку, положила ее ему на правое плече.

– Соли-соли, Ваше Постоянство! – тихо ответила она ему. На щеках Келлиса она заметила две мокрые полосы, которые оставили катившиеся по его щекам слезы.

– Я ждал тебя, – сказал Келлис-Сонс поднимая взгляд. – Вот мы снова встретились с тобой, царица.

– Да, встретились, – с печалью в голосе ответила Гарат. – Совсем не так я видела нашу встречу. Известно ли тебе, Альгант, зачем я тут? Я хочу лишь побывать на том самом месте, где закончил свое существование в Солимос мой сын Алмос…

Келлис с трудом перевел дыхание, прижал рукой свою грудь в месте, где должно находиться сердце.

– Я покажу тебе это место, царица, – с трудом проговорил он. Она видела, что ему не только трудно говорить, но и вообще дышать. Гордый Альгант не пожелал выглядеть перед ней совсем беспомощным и не позволил своим слугам поддерживать его под руки. Он уже совсем больной и старый человек… – подумала она. – Но только долг перед Ур-Аном не позволяет ему лежать в постели.

– Если у тебя есть такое желание, Великая Ал-Ма, я готов исполнить его немедленно, – произнес Келлис-Сонс. – Когда ты хочешь побывать там? Я готов предоставить тебе свое жилище, где отдохнув после дороги несколько солнечных кругов, ты можешь поехать на это место…

– Это далеко отсюда?

– На лошадях – долю солнечного круга…

– Едем сейчас же! – решила Гарат.

– Ваша Вечность, мой онагр не сможет бежать так быстро как твоя лошадь, а с лошадью я не справлюсь, – сказал Келлис. – Я уже стар для этого. Могу ли я просить тебя, чтобы мой человек показал тебе это злосчастное место? Потом он покажет тебе дорогу к моему поселению, – произнес Келлис-Сонс, закашлявшись.

– Пусть будет так! – согласилась Гарат.

– Ваша Вечность может быть спокойна за свою жизнь. В моих владениях все знают о твоем приезде. Не один горец не посмеет не только напасть на тебя, но даже плохо подумать о тебе! Мой народ находится в великой скорби, оплакивая Кронида Алмос.

– Благодарю тебя, Келлис-Сонс! Но разве теперь я боюсь за свою жизнь?

Келлис промолчал, согнув голову в поклоне. Келлис отдал несколько приказов и показал на молодого голубоглазого воина, который своей внешностью совсем не походил на хуррита. Воин был одет в двухслойный кожаный панцирь из под которого виднелась синяя туника, доходившая ему до колен.

– Он покажет дорогу, Ваша Вечность! Можете ему всецело доверять, – произнес Альгант и медленно пошел к своим людям.

Молодой воин согнулся в низком поклоне перед Гарат.

– Ты росс? – Гарат безошибочно определила цвет его полосы радуги.

– Да, Ваша Вечность! – ответил на чистом Сонрикс молодой проводник. – Мое имя Моран!

– Как ты попал к горцам, юноша? Кто твои родители?

– Мой отец очень давно был изгнан с Альси. Его имя – Лай.

– Не тот ли это Лай, который дважды пытался отнять у Альганта Синт-Нептун его невесту Милану? – припомнила Гарат, а Нептун с интересом взглянул на молодого воина.

Моран кивком головы подтвердил, что это действительно тот самый Лай.

– Как же твой отец попал к Келлис-Сонс? – спросил Нептун.

– Мой отец, Ваше Постоянство, – объяснил Моран, – после приговора Кронидов был сослан в Аурху без всякой возможности помилования. Но там он долго не задержался. Вспыхнувшая война заставила его взяться за оружие. Он был гвардейцем Борра и ничего кроме воинского ремесла не знал. Вместе с другими бродягами и кочевниками он прибился к армии узурпатора Сатра-Уггала Лысого. Но у Сатра отец пробыл недолго и поспешил уйти к Келлис-Сонс. Мой отец рассудил, что Келлис такой же изгнанник, как и он, и поэтому Келлис не прогонит его прочь. Так и получилось. Мой повелитель Келлис-Сонс тогда занимался устройством своего нового царства и формировал свою армию. Отец предстал перед Альгантом и рассказал свою историю. Келлис-Сонс поверил в него и принял на службу. Сейчас мой отец – первый полководец у Альганта…

Между тем, Нептун быстро принял решение и приказал сотне кейторов следовать за царицей, а всем остальным, в том числе и обозу, отправляться вслед людям Келлис-Сонс.

– Ваша Вечность, – продолжал рассказывать Моран. – Мой отец всю свою жизнь испытывал глубокое раскаяние от содеянного им раньше преступления, он осознал свои ошибки. Нас, троих своих сыновей, он назвал именами своих друзей, когда-то давно погибших по его вине.

– А кто твоя мать? – выспрашивала Гарат, когда они поехали рядом. Нептун ехал справа от царицы Альси и все слышал. Ему тоже был интересен рассказ Моран.

– Ваша Вечность, ты ее должна помнить, – отвечал проводник. – Но вообще у меня две матери. Когда-то в Мелит, у тебя, царица, в доме жили две молодые служанки, женщины-тинийки, которые вместе с тобой попали в плен к Сатра. Ваша Вечность бежала из плена в Альси, а этих женщин Келлис-Сонс спас из рук хурритов, забрав с собой в свое новое царство. Там они и остались. Мой отец встретил их там. Обе они стали его женами, точнее он стал их мужем. У отца от них шесть детей. Поэтому они мне обе матери.

Гарат все помнила. А Нептун размышлял о том, как иногда бывает сложна и запутана жизнь. Пути Господни неисповедимы, – пришла ему на ум несколько измененное Евангелевское выражение, ставшее крылатой фразой[65].

Лай продолжал рассказывать:

– Альгант Келлис-Сонс обменивает всех пленных ростинов попавших в плен к хурритам. Мужчин, женщин, детей. Даже стариков. Горцы знают это. Поэтому больше не убивают пленных. Все наше поселение – ростины, которые обязаны своей свободой и жизнью Келлису. И таких поселений несколько в нашей земле.

Однажды горцы привели к Альганту на обмен одну женщину из Карросс, которая была уже беременна. Келлис сказал так: Вы забавлялись с этой женщиной, а теперь требуете за нее у меня выкуп? Это вы теперь должны ей и мне! Он приказал оскопить их всех, а потом заплатить им выкуп: залить им в глотки расплавленное золото! И никто из хурритов даже не посмел возмутиться. Зато теперь пленных женщин хурриты больше не трогают. Когда Келлису донесли, что в одном из поселений насиловали и убивали пленных тиниек, он приказал сжечь селение дотла, а все его население умертвить до последнего младенца. Так же он поступал с соседними племенами горцев, которые осмелились тревожить покой его горских поселений.

– Он – истинный царь своей земли! – произнесла Гарат. – Мне жаль его…

Моран посмотрел на Ал-Ма-Гарат, но не решился задать вопрос. Но его задал Нептун:

– Почему?

– Потом, – Гарат повела головой, показывая, что не хочет говорить перед человеком, которому не дозволено знать тайны Уранидов.

Нептун, слушая исчерпывающие рассказы Моран, находя в них много параллелей с собой. Если верить рассказам Моран, то поступки и деяния Келлис-Сонс заслуживали полного одобрения.

Нептун не сомневался в том, что Моран рассказывал про Келлиса только правду. И сравнивая свои поступки и деяния царя Акилисены, он пришел к выводу, что и он сам на месте Келлиса не смог бы поступить иначе. Следуя из того, что буквенный код спиралей Соннат каждого из Альгантов был отличен от всех остальных, реагировать на одно и тоже казалось, они должны были по-разному. Но между тем, подавляющее большинство их поступков, которые им диктовали обстоятельства, были одинаковы.

Таннос и Соннат Мироздания показали Нептуну еще одну сложную сторону своего построения. Различные спирали могли иногда изменять свои функции, брать на себя роль им не свойственную. Воистину, было чему удивляться!

Моран остановил своего онагра и произнес:

– Это случилось здесь…

Место гибели Алмос, куда привел их Моран, почти ничем не отличалось от других живописных уголков природы, которыми изобиловала древняя земля будущей области известной в античный период как Софена[66].

Сидя в седле Гарат осмотрелась по сторонам. Она равнодушно скользнула взглядом по окружающей ее цветущей дикой природе, красоте раскинувших листву деревьев и укутанных белесым туманом гор.

Нептун спешился, помог Гарат сойти с лошади.

– Я хочу побыть одна! – сказала царица Альси тоном не допускающем никаких возражений.

Нептун, Моран и гвардейская сотня охраны поспешили исполнить ее приказ и отъехали шагов на пятьсот обратно. Они все понимали и никто не стал задавать ненужных вопросов. Люди древнего мира тоже умели чувствовать материнскую скорбь, но ростины чувствовали ее чуть глубже остальных.

Гарат, оставшись одна, осмотрелась кругом более внимательнее. Она сразу определила дерево, которое, не желая того, стало нечаянным участником в казни ее сына.

Ей ничего не надо было объяснять и рассказывать. Будучи Кронидом, она все знала и так. Она увидела гибель Алмос, она слышала его последний крик, обращенный к ней: Великая Светлая мать, помни обо мне! Я еще вернусь к тебе!

Гарат плакала беззвучно, слез у нее уже не было. Откуда их взять, если она всю жизнь оплакивала своего сына. Оплакивала, когда он только родился, когда начал ходить, когда вырос в сильного юношу, когда он повел в бой кейторов. Она уже давно предавалась скорби, потому, что знала, что он рано уйдет к звездам. Она знала его Судьбу с самого рождения, но не имела возможности изменить ее. Ей запрещал Таннос, частью которого была она тоже. И Алмос был частью Таннос. Алмос тоже знал о своей Судьбе. И знал, что знает об этом она. Он легко мог легко избежать своей гибели, изменив свое Будущее, но не захотел, не мог поступить иначе. Не мог Алмос нарушить предначертание Таннос.

Алмос знал, зачем нужна его смерть. И он пошел на смерть, потому что должен был выполнить свою миссию, предначертанную ему Ур-Аном.

Гарат была Вечной, но будучи в теле женщины-росс, какой-то ее частью оставалась матерью, потерявшей своего единственного сына. И эта часть не хотела мириться с произошедшим.

Зачем была нужна эта жертва? – вопрошала она. – Зачем Ур-Ану понадобилось убить моего сына?

И рокочущий голос отвечал в ее сознании:

Алмос не напрасно принес себя в жертву. Люди на Таэслис не верят ни во что, если у них нет живой легенды. Алмос стал этой легендой, которая переживет тысячелетия. Ему будут поклоняться как высшему царю-богу. Будут молить Ур-Ан о его приходе. Будут ждать его прихода. Надеяться на его могущество.

Разве людям мало того, что существует воля Ур-Ана, и им понадобилось еще доказательство его силы и власти, жестокости и милосердия? Или они все уже забыли о Ур-Ане?

Многие уже начали забывать. А большая часть людей Земли не знают его. Для них закон Ур-Ана очень сложен. Они никогда не поймут его. Им нужно более простое, доступное их примитивному восприятию его переложение, которое они будут в состоянии понять. Алмос, принеся себя в жертву, стал необходимым соединяющим звездным мостом между людьми Земли и Ур-Аном. Планета Таэслис полюбит эту легенду и будет тешить себя ей много тысячелетий.

Планете Таэслис не нужен Алмос, она не признает законов Ур-Ана, она ненавидит Кронидов. Но она умеет слепо создавать подобие того, что уже было, может дать людям знания Ур-Ана, которые получила от Ур-Ана, но выдав их за свои собственные. Но планете Таэслис очень нужна легенда, которую она уже приняла в себя. Эта легенда – новое восприятие знаний Урана. Очень низкое, но оно переживет народ звезд – ростинов.

Планета Таэслис одна из последних, где мышление людей строится на ее восприятии Мироздания. Все остальные, подобные ей, уже мертвы и никому не нужны. От них не осталось никаких воспоминаний даже в Таннос. Таннос больше не хочет создавать миры основой мышления, которых является ложь и жадность.

Неслышимый человеческим ухом голос умолк.

Гарат последний раз посмотрела на деревья видевшие гибель Алмос и, воздев глаза к небу, тихо прошептала:

– Я буду ждать тебя Алмос, когда придет твой срок снова вернуться ко мне.

-

Глава 15.

Проезжая по дороге поселка, Нептун видел в нем лишь ростинов и не встретил ни одного горца.

Келлис-Сонс встретил Гарат и Нептуна на пороге своего дома. Нептун был приятно удивлен, что дом Келлиса почти ничем не отличался от прочих домов горского селения. Даже трудно было вообразить, что в этом доме живет царь, правящий многотысячным народом. Внутри дом Келлиса тоже не имел никакой роскоши, если не считать многочисленного бронзового и медного оружия, развешенного на стенах. Другие времена, другие нравы! Никакой роскоши, простота должна была быть во всем.

Келлис-Сонс приказал приготовить для Гарат одну трех комнат в своем доме, которую показал ей.

– Тут, царица, ты сможешь отдохнуть с дороги. Я прикажу подать тебе лучшую еду.

– Не спеши, Альгант, – остановила его Гарат. – Я жду приезда Альмаз Сласа. Она скоро будет здесь. Тогда прикажешь подать к столу.

Келлис слегка согнул голову.

– Мне Сласа знакома не только понаслышке, – ответил Келлис. – В этой жизни мы дважды встречались с ней. Но это было очень давно.

– Вам есть с ней, что сказать друг другу.

В комнату, где происходил этот разговор, вошли две пожилые женщины. Гарат посмотрела на них и в ее взгляде промелькнула радость. Моран, ее проводник не солгал. Это были действительно две ее бывшие служанки в городе Мелит, хотя сильно состарившиеся. Женщины поклонились Гарат и в ожидании посмотрели на нее.

– Они близки к моему дому, – объяснил Келлис. – Приказывай им. Гарат, они выполнят все, что тебе будет нужно. Я хочу, что бы ты ни в чем не нуждалась, пока находишься в моем доме. А я, если мне будет дозволено, пока удаляюсь, мне нужно отдать несколько распоряжений.

И Келлис вышел.

Гарат была рада встрече с этими женщинами. Она не хотела оставаться одна, но желала освободиться от тяготевших ее сознание мыслей. Они разговорились как старые знакомые. Этих женщин не смущало, что перед ними находится Великая Светлая Мать Ал-Ма. Для них она навсегда осталась молодой девушкой. Прошло уже двадцать восемь Больших солнечных кругов, но им было что вспомнить и рассказать друг другу.

Они помнили все. Это радовало их. Единственное, что омрачало радость Гарат, ее недавнее посещение места, где погиб ее сын. Она задала вопрос, знают ли они какие-либо подробности о гибели Алмос? Оказалось, что они знают все!

Тихими голосами они рассказывали все подробно, так, как будто они находились рядом во время казни Алмос и все видели и слышали.

– Откуда вы все знаете? – не выдержала Гарат, заливаясь слезами от вновь услышанного.

– От человека, который приказал казнить Алмос, – ответила одна из женщин.

– Как это может быть?

– Ваша Вечность, как только Альгант Келлис узнал о том, что Алмос ушел к звездам, он приказал поднять на ноги всех своих людей, вооружиться десяти тысячам горцев, которые устроили настоящую охоту за людьми, ставшими виновниками его смерти. Келлис-Сонс объявил награду в 100 коз тому, кто изловит и приведет к нему их предводителя. Не прошло и восьми колосолан, как этот негодяй был схвачен и его связанного как барана приволокли к Келлису. Услышав о награде, его выдали свои же люди. Но Альгант приказал умертвить всех предавших своего вождя.

– И кто этот человек? – спросила Гарат.

– У него десятки имен. Одно из его имен – Сатра, Уггал Лысый.

– Я догадывалась, – прошептала Гарат и глаза ее сверкнули, она громко спросила: – И где он? Келлис отпустил его?

– Вот уж нет! – услышала она в ответ. – Келлис приказал бросить его в яму. Там в грязи и смраде он сидит под надежной охраной ростинов уже много колосолан. Келлис приказал сохранить ему жизнь, чтобы подарить ее тебе. Альгант не стал выносить приговор, доверив его решение Хроносу. А останки тела Кронида Алмос он приказал собрать и предать погребальному сожжению. С тех пор мы ни разу не видели улыбки на лице нашего Властелина.

– Сатра… Сатра – приемный сын Келлиса, – произнесла Гарат. – Как же Келлис смог переступить через себя?

– Ваша Вечность! Сатра – человек не простой. Но всему есть предел. Терпению людей тоже. Если бы ты могла видеть, в каком гневе был Келлис-Сонс, то ты бы не удивилась его решению схватить и наказать убийцу, кто бы он ни был. Келлис поклялся Ур-Аном, что найдет его. Мы знаем Келлиса уже много Больших солнечных кругов. Он догадывался, что это Сатра.

– Почему вы так думаете?

– Наш повелитель Келлис жаждет прощения за людей, которые погибли из-за него. Как мне заслужить милость Ур-Ана? – постоянно вопрошал он. Келлис-Сонс сказал еще одно: Я вверг, страны Альгантов в войну, значит, воля Ур-Ана состоит в том, что я смогу положить конец раздорам, от которых уже устал Солимос. Я уничтожу того, кто не хочет понимать истину – убийство людей не путь к совершенству! Такие слова он мог сказать только про Сатра.

– Есть ли у Альганта дети? – поинтересовалась Гарат.

– Нет, Ваша Вечность. Альгант был женат на Цауке, родной сестре Сатра. Цаука была хорошая женщина. Ее нельзя сравнить с братом. Но, к несчастью, она рожала мертвых детей. Во время третьих родов она умерла. Келлис-Сонс не захотел взять себе в жены другую женщину, хотя многие были рады иметь его своим мужем. У него нет семьи и никого, кроме Сатра, больше нет в этом мире.

– Понимаю, – произнесла Гарат. – Келлис-Сонс в этом воплощении испытал столько горя и невзгод, что я не знаю, как поступить с Сатра, убийцей моего сына…

В дверном проеме показался караульный кейтор Бора и объявил:

– Ваша Вечность, приехала Альмаз.

– Зови ее! – разрешила Гарат.

Через несколько мгновений в комнату Ал-Ма вошла в красно-черном одеянии старая, располневшая женщина, глава пси-корпуса Сласа.

– Соли-соли, Ал-Ма!

Гарат и обе женщины ответили на приветствие. Бывшие служанки испросили разрешение уйти и получили согласие Гарат.

Когда они вышли, Гарат и Сласа остались наедине. Сласа рассказала о своей поездке, а Гарат только о том, что посчитала нужным. Старая Альмаз выслушала царицу Альси и спросила:

– Где царь Келлис-Сонс?

– Я здесь! – прозвучал у нее за спиной голос, который заставил ее быстро обернуться. На пороге стоял Альгант. Увидев его, Сласа, почувствовала, как его очертания расплываются из-за слез, которые наполнили ее глаза.

Хотя прошло много Больших солнечных кругов, Келлис легко узнал в этой старой женщине ту молодую мазленс, которая когда-то дарила ему свою любовь. Воспоминания обрушились на Альганта как водопад, он нетвердым шагом подошел к Сласа и обнял ее. Гарат видела, как увлажнились глаза у Альганта, вспомнившего далекую любовь в хижине отшельника…

Ни Келлис, ни Сласа не сохранили в себе следов прежней красоты. Время неумолимо их разрушило. Сейчас Гарат видела, как плачут эти два старых человека, век которых подходит к концу.

Она не захотела смущать их, не стала мешать их радостной встрече: она лучше других знала, что оба этих старика, несмотря на свои высокие титулы и звания, в жизни видели совсем мало хорошего.

Одних людей жизнь оделяет всем – они как путники, не имеющие ноши, идут по ней легко, свободно без всяких забот, других – жестоко наказывает, принося им лишь невзгоды и бесконечные страдания.

Она незаметно вышла из комнаты и, пройдя через дом, оказалась за его порогом.

Широкий двор дома царя Акилисены, лишенный всяких изгородей, был вымощен камнем. Около дома неторопливо прохаживались караульные кейторы.

Во дворе она увидела уже пожилого полководца Лай, который заметив ее, сложил руки на груди и низко ей поклонился.

Глава 16.

Из дневника Бориса Свиридова

07 марта 2064 года. Единственное известное кладбище острова Кипр периода энеолита, времени, когда мертвых, хоронили в деревне, а не на кладбище находится в холмистой местности за храмом Афродиты в Куклии.

Раскопки в Souskiou-Vathyrkakas, при проведении которых обнаружили около 70 гробниц, были проведены четыре раза в течение почти половины века. Но самое интересное, что, несмотря на ряд раскопок на местах, еще никогда не было окончательного доклада археологов о проведении раскопок! Такое случается, когда в руки археологов попадают артефакты, не вписывающие в историческую хронику событий.

Кладбище было разграблено в 70 годах прошлого века и многие артефакты были утрачены. Только после этого отдельные элементы из Souskiou, привлекли внимание международной общественности.

Один из уцелевших артефактов – человек-кентавр! 3200 год до н.э. Значит, древние варвары, которые жили рядом с россами в Альси, уже в те времена видели не просто лошадей, а всадников!

***

Келлис-Сонс распорядился подать роскошный обед в честь царей, которые приехали к нему. Он сам ел очень мало, почти не касаясь, пищи в изобилии расставленной на столе. Все его гости – Гарат, Сласа, Нептун, и Геката – не разделяли отношения Келлиса к еде и угощались мясом, вываренном в вине и зажаренном на огне, щедро политыми густыми соусами, приготовленными из трав, для чего пользовались небольшими черпаками. Ели руками, вытирая пальцы о холщевые полотенца, которые вешали на шею. Эти полотенца использовали не только для рук, но и вытирали им рот и подбородки, испачканные соусами и жиром.

Это был довольно простой этикет древнего мира, большинство же людей варварских народов вытирали руки о свою одежду.

Разговор за столом не велся. Ели, не спеша, посматривая на сотрапезников.

И хозяин, и гости хотели многое сказать друг другу, расспросить об интересующих событиях. Но все старательно молчали. Келлис не хотел тревожить мысли Гарат. Сласа и Нептун следовали правилу, которое не позволяло обсуждать какие-либо вопросы, если Гарат не имеет к ним интереса.

Немного развеселила всех Геката, которая не была царицей, но была допущена к столу как служанка Гарат. Она вела себя с такой непосредственностью, что вызывала улыбки окружающих. Едва все сели за стол, Геката начала искать свою тарелку и не найдя ее спросила у Келлис-Сонс:

– В пути мне приходилось есть из тарелки, но почему их нет в этом доме? И почему нет вилки? Неудобно руками есть…

Она заметила на себе удивленные взгляды всех без исключения, а Нептун закатил глаза к потолку, пытаясь унять волнение. Вилки впервые применили на кухне ассирийцы в восьмом веке до н.э. Так, по крайней мере, утверждает история. Но вилки ассирийцев были не приспособлены для накалывания на них пищи, что бы класть ее в рот: они были огромны и их использовали не для еды, а чтобы подцепливать с их помощью мясо, вытаскивая его из кипящего котла. Это только потом, они стали маленькие, привычные.

– Что? – переспросил Келлис-Сонс. – Что ты, ситора, называешь незнакомым мне словом вилки?

– Это такое приспособление для еды, – попыталась она объяснить. – Похоже на трезубец, который носит Нептун…

Ее объяснение никто не понял. Пытаясь замять неловкость вызванную вопросом Гекаты, Нептун стал что-то говорить, но его прервал Альгант Келлис-Сонс, который спросил:

– Альгант, Нептун, могу ли я задать тебе один вопрос, который мучает меня почти тридцать монколосолан?

– Да, Альгант, я готов выслушать тебя и ответить, если это мне под силу, – произнес Нептун.

– Я расскажу сначала причину, которая меня наталкивает на этот вопрос. Я был женат на Цауке. Это хурритская женщина, но она умела говорить с землей. Все это произошло очень давно. Я только начинал царствовать здесь, и не прошло одного Большого солнечного круга, когда я услышал о появлении в Солимос Альганта Нептун. Признаюсь, это озадачило меня. Я Альгант и мне известно о мироздании много больше, чем обычному человеку. Твое появление было так внезапно, что я испугался. Да, я испугался. Меня охватило непонятное мне волнение. А причина его была в том, что Альгант Нептун и Альгант Омор – одно и тоже лицо. Но Альгант Омор, стариком покинувший страну Симерк вдруг появился в ней молодым. Я следил за тобой, Нептун, и знаю о твоих походах. Но потом ты таинственно исчез, ходил слух, что ты куда-то уехал… Не уверен, что так и было, но сегодня я смотрю на тебя и снова вижу молодым. Между тем прошло больше двадцати шести Больших солнечных кругов. Я могу только предполагать, что тебе известен секрет вечной молодости…

Нептун бросил быстрый взгляд на Келлис-Сонс, но лицо Альганта было непроницаемым и удивительно спокойным. Казалось, что он задавал совсем обычный вопрос, который его даже не особо беспокоил.

– Ты хочешь знать тайну моего бессмертия? – спросил Нептун, стараясь выиграть время. – Разве тебе неизвестно, что вся наша жизнь – это витки спирали? Соскальзывая с разрушающегося витка на несколько витков вперед можно быть бессмертным в Солимос.

Гарат, Сласа и Геката даже прекратили есть, вслушиваясь в их беседу.

– Такой способ действительно существует, – произнес Келлис. – Но еще никто не научился управлять им на Таэслис. В других мирах он действует, но только не здесь, на этой медленной, неповоротливой планете.

Люди из числа Хранителей Жизни, постоянно ищут путь к бессмертию. Одни из них говорят, что есть страна, где все люди бессмертны и живут в радости. Некоторые люди в Двуречье считают, что это Альси, другие утверждают, что она находится далеко отсюда в сторону заката солнца. Но Альси, это не страна бессмертных людей. Разве я не знаю, что все люди там старятся и уходят к звездам. Не страна бессмертных и древняя земля тинийцев, в которой я когда-то жил в другом воплощении. Я говорил и с безумцами, которые предлагают путь к бессмертию, через травы и камни. Они смешны. Они даже не догадываются, что вечен только Соннат и Таннос. Я знаком с этим знанием, точнее с частью его. Но то, что предлагают Хранители Жизни как путь к бессмертию: – козье молоко, безбрачие, обет молчания, красно-желтый металл или какие-нибудь съедобные коренья – все это выдумки людей, не знающих законы устройства Солимос.

Услышав о тебе, Альгант Синт-Нептун я сначала предположил, что ты – посланец Хроноса, Великий Янус. Но так ли это на самом деле? Не спеши с ответом, Альгант. Я сказал еще не все, что мне известно.

Нептун не нашелся, что сразу ответить, но тут прозвучал голос Гарат:

– Келлис-Сонс, твои слова верны и вопрос не оскорбителен. Но подумай, нужен ли тебе ответ на него? Я многим обязана Альганту Синт, и он входит в число моих ближайших друзей. Не хочешь ли ты обидеть его, добиваясь от него искренности? Разве того, что знаешь ты, недостаточно?

Келлис-Сонс открыто посмотрел на Гарат и ответил:

– Ваша Вечность, я носил эту тайну много монколосолан и никто не знает, что мне она известна. Я уже стар и плох, я унесу ее с собой к звездам. Для меня, это давно не тайна, мне известен ответ на мой вопрос. Синт-Нептун не посланец Вечности, но он действительно Альгант, который приходит в Солимос когда захочет, с кем захочет, не спрашивая разрешения Таннос…

Спина Нептуна покрылась холодным потом. Хотя он сам был Уранид, но никогда не смотрел на себя со стороны. Оказывается, некоторые люди из числа лиц постигших звездное знание, искали объяснения его таинственному появлению в Солимос.

– Объясни, царь, что означают твои слова, – потребовала Гарат у Келлиса ответ и внимательно посмотрела поочередно на Нептуна и Гекату.

– Повинуюсь, царица Гарат. Моя, ушедшая в тортор,[67] жена Цаука хорошо умела говорить с духами гор. Когда я поделился с ней своими сомнениями, она дала мне ответ. Его я запомнил на всю жизнь. Альгант Синт-Нептун порожден матерью, как и все, но рожден много Больших солнечных кругов впереди. Он живет в Солимос, но он гость у нас. Он чужой этому миру. Он живет в мире Солимос, который будет много-много раз завтра. Вот, что сказала она.

Нептун ожидал вопросов со стороны Гарат или Сласа, но их не последовало. Они выслушали это совершенно спокойно, никак не выражая недоумения или восторга. Гарат, взяла со стола гроздь черного винограда и положила одну ягоду в рот, сказала:

– Келлис-Сонс, ты не сказал ничего нового. Все это правда. Нептун – пришелец из Будущего. Но он живет и действует здесь в интересах Ур-Ана. Мы специально обходили стороной эту его маленькую тайну, не выдавая ее никому. Люди не поймут это. Им не нужно знать это.

Нептун, чувствовавший себя неуютно, посмотрел на Гарат с благодарностью. Она, заметив его взгляд и чувствовавшая его смятение, сказала ему с материнской теплотой:

– Нептун, я знаю все это очень давно. Ты, может быть, сейчас думаешь, что с момента нашего разговора у ночного костра? Нет, это случилось намного раньше. Еще до того, как ты пришел в это время, мне было известно о тебе. Я – Великая Светлая мать Ал-Ма. Я и есть Таннос и Соннат, в котором для меня нет никаких секретов и тайн. Планета Таэслис – лишь незначительная часть Таннос, поэтому я знаю все, что знает она и знаю многое то, что она не знает.

Нептун расслабился, сбрасывая нервное напряжение. С его плеч упала тяжелая гора. Это даже лучше, что о нем знает Ал-Ма Гарат. Он с самого начала пытался найти подходящий момент, что бы рассказать ей всю правду. Что делать с аппаратом Солярис, как запустить его, что бы вернуться обратно в свое время, могла помочь только она одна. Мог еще Алрас и Танит, их дочь, тоже носящая титул Ваша Вечность. Но с Алрас и Танит его не связывали отношения теплой дружбы, и просить их об этом Нептуну не хотелось.

Теперь он мог без всяких отступлений сообщить Ал-Ма, что у него есть большая проблема, которую он один решить не в состоянии.

Нептун смотрел на Келлис-Сонс, Гарат и Сласа, он не почувствовал от них холодка отчужденности. И Нептун только сейчас понял, что его пребывание тут и необъяснимое появление в Прошлом, для многих посвященных давно само собой разумеющееся действие Таннос. Сначала ему пришла в голову мысль, что это какая-то утонченная игра, о смысле которой он не догадывается совершенно. Но вспомнив, что он – Альгант, решил, что это совсем не игра, а нечто другое. Это – его миссия! О ней никто и никогда не говорил с ним, даже не намекал. Но все Властелины считали, что он выполняет свою миссию и не мешали ему. Поэтому они восприняли его появление здесь, как необходимость, зачем-то нужную и крайне важную. Все оказалось намного проще и сложнее одновременно. При всем этом все знали, что он прибыл из Таннос или из Будущего, но никто не воспринимал его приход как пришельца. Для всех он оставался лишь Альгантом Синт. Важность этого открытия потрясла его…

Он встал из-за стола и попросил разрешения покинуть место трапезы. Ему захотелось побыть одному, что бы еще раз обдумать все, что он сейчас узнал.

Нептун вышел из дома и побрел в сторону деревьев, могучие кроны которых давали приятную прохладу.

Геката поднялась из-за стола следом за ним и побежала догонять его. Она поравнялась с ним и они пошли вместе. Геката бросала на Альганта быстрые взгляды и наконец, решилась нарушить молчание:

– С тобой все в порядке? – спросила она. – Ты огорчен тем, что все знают, кто ты? Что мы – пришельцы?

– Нет, Геката. Я действительно огорчен, но не потому. О нас, как я правильно понял, знает лишь десять-двадцать человек, из них всего двое-пятеро простых людей. Остальные – Крониды и Ураниды. И тайна была сохранена много Больших солнечных кругов. Ее и сейчас никто не спешить выдавать. Да и что это даст? Так, что для всех в Альси, Таоросс и Карросс я по-прежнему продолжаю оставаться Альгантом Нептуном.

– Что же заставило тебя испытывать грусть?

Нептун обратил свое лицо в сторону Гекаты и заглянул ей в глаза. Он долго смотрел на нее и не мог избавиться от мысли, что видит перед собой молодую Реуту, мать его ушедшей к звездам жены Миланы. От этого ему стало еще грустнее. Поэтому он ответил не сразу:

– Я лишь сейчас понял, что наше перемещение во Времени, которое произошло со мной не случайность, не совпадение, а специально продиктованное обстоятельствами действие. Почему я выбрал своей профессией в нашем времени именно историю, причем специализировался на древнем мире Ближнего Востока? Из этих знаний я почерпнул те сведенья, которые во многом помогли мне здесь адоптироваться. Почему я изучал тхеквондо? Почему с увлечением читал и впитывал в себя философию древних авторов? Теперь я понимаю, в чем дело. Я неосознанно всю жизнь готовился к этому переходу в мир, в котором мы сейчас находимся. Я не знал, что я Альгант, я даже не догадывался, что существует такое понятие в столь древние времена. Но, попав сюда, я вспомнил все, что знал раньше, будучи Альгантом. Если я Альгант, то, следовательно, я имею в каждой жизни свою миссию, которую должен выполнить. Теперь я вдруг понимаю, что даже не представляю, в чем она для меня заключается. Вот что угнетает меня.

– Спроси об этом царицу Гарат, и она с удовольствием расскажет тебе, в чем она заключается, – посоветовала Геката. – Это же очень просто. Подойди и спросить. Разве она сама не сказала, что считает тебя самым лучшим своим другом? И вовсе не обязательно мучатся от неизвестности.

Нептун коснулся в раздумье рукой своего подбородка.

– Ты права. Так я и поступлю, – решил он.

***

– Они нашли друг друга, эти люди Будущего, – сказала Гарат. – Для них мы уже Прошлое. Но никогда бы этого не случилось, если бы они не встречались раньше в Прошлом.

– Хорошо быть молодым, – вздохнул Келлис.

Сласа услышав его слова, слегка опечалилась.

-

Глава 17.

Из дневника Бориса Свиридова.

11 марта 2064 года. Плутарх рассказывает, что история о Тифоне, Осирисе и Исиде касаются страданий не богов или людей, но великих демонов, о которых Платон, Пифагор, Ксенократ[68] и Хрисипп[69], следуя древним толкователям божественного, рассказывают, что они были сильнее людей и мощью намного превосходили нашу природу, но не обладали божественным естеством в чистом и беспримесном виде; напротив, так как их естество причастно к природе души и ощущениям тела и воспринимает наслаждение и боль, то их тревожат все несчастия, происходящие при таких переходах, – одних больше, других меньше. Так же у демонов, как и у людей, существует различие между добродетелью и пороком.

Существует одно малоизвестное древнеегипетское предание о том, как Исида отрезала Гору руки. Причина этой расправы неизвестна, но на первый взгляд, кажется, что она может быть соотнесена с рассказом о насилии Гора над матерью. Нет, все это неправда.

Если вспомнить и проанализировать мифы других народов, то становиться ясно, что эта расправа произошла не с Гором, а с узурпатором Сатра, объявивший себя небожителем-Альгантом, который именовал себя словом Хор – божественная сущность. В мифах Египта сохранились эти имена: Ал-Ма-Гарат, которую в Египте именовали Изида, а в Месопотамии – Инанна; Сатра, присвоивший имя Соторонс, которого египтяне именовали Сет или Сутех, и Алмос, или Сиронс, которого египтяне называли Усир, а в греческой транскрипции это звучит – Озирис.

Поэтому, только так нужно понимать рассказ о Сатра-Тифоне: из зависти и ненависти он совершил ужасные дела и, приведя в расстройство все на свете, наполнил злом всю землю и море и потом понес наказание. А мстительница, сестра и жена Осириса, обуздав и уничтожив бешенство и ярость Тифона, не пренебрегла борьбой и битвами, которые выпали ей на долю, не предала забвению и умолчанию свои скитания и многие деяния мудрости и мужества, но присовокупила к священнейшим мистериям образы, аллегории и памятные знаки перенесенных ею некогда страданий и посвятила их в качестве примера благочестия и одновременно ради утешения мужчинам и женщинам, которые претерпевают подобные же несчастия.

***

По приказанию военоначальника Лай к Ал-Ма-Гарат и окружающей ее громадной толпе народа был вытащен из ямы человек, названный при рождении Уггалом, но больше известный под именем Сатра. Окружающие Гарат люди терпеливо ожидали длинной речи Великой Ал-Ма, но она стояла, опустив глаза к земле, вся погруженная в свои думы.

Наконец привели на веревке Сатра. Нептун теперь увидел своими глазами человека, который долгих тридцать монколосолан был кошмаром мира Солимос, принесшим в него раздор, ненависть, погубивший миллионы людей.

Он заросший волосами, страшно исхудавший, в грязных вымазанных землей и собственными нечистотами одеждах, издавал страшное зловоние и еле волочил от голода ноги.

Его пришлось поставить в отдалении, что бы ветер относил в сторону, исходящий от узника тяжелый смрад. Гарат посмотрела на человека принесшего ей столько зла без всякого любопытства, без ненависти, не испытывая чувства радости, перед возможностью воздать ему злом за зло. Она думала не долго, сразу вынесла приговор:

– Этому нечестивцу нет места среди живущих в Солимос! Злодеяния его очень велики!

Голос Гарат, тихий и немного печальный, звучал в тишине, ему с жадностью внимали люди, окружающие ее.

– Он спорил с Кронидами и Уранидами – пусть ему вырвут язык! – объявила она. – Он насиловал – пусть его оскопят! Он посмел поднять руку на Кронида Алмос… Пусть за это ему отрубят руки по локоть! Он вышел из земли, пусть возвращается в землю обратно! Закопайте его потом в землю живьем!

Сатра был безразличен к происходящему. Его потащили к месту казни. Он не сопротивлялся, не высказывая никаких чувств.

Никто из присутствующих не захотел смотреть на мучения Сатра. Для всех он уже был мертв.

– Келлис-Сонс! – спросила Гарат. – Справедливо ли это? Не слишком ли тяжел для него мой приговор?

– Нет, царица! – ответил Келлис и поднял взгляд к небу. – Ты ни в чем не нарушила наши законы.

Давно еще людям было известно: любое деяние, хорошее или плохое не проходит никогда незамеченным. Его след всегда глубок, он подобен горному ущелью, и этот след всегда коснется людей других поколений, независимо от их желания помнить события седой старины. Потомки всегда получают в дар наследие прошлого.

Гарат краем глаза увидела, как Геката тесней прижалась к Нептуну. Гарат даже немного позабавило, что эту молодую тинийку так напугал ее приговор. Но Геката, жившая в чужом мире, просто еще не научилась воспринимать законы древнего мира, не могла понять, почему Ал-Ма так спокойно вынесла приговор страшной казни и никто этому не удивился.

Крик Сатра прозвучал где-то вдали. Все ждали.

Наконец палачи, из числа горцев, свершивших казнь, вернулись. Они подошли для ритуального очищения к Хранителям Жизни, которые держали заранее в установленном месте жертвенного барана. По поверью горцев баран или козел принимал грех убийства и все следующие за этим несчастья на себя. Хранитель Жизни под грохот барабана объявил бедное животное виновным в смерти Сатра. Палачи вытерли окровавленные руки о баранью шкуру и Хранитель Жизни, показывая на кровь на его шкуре, как на следы преступления, объявил приговор, согласно которому баран должен немедленно умереть под ножом мясника. Когда баран был зарезан умелой рукой забойщика, и кровь животного образовала темную лужу, к ней снова подошли палачи, каждый из которых держал в руке по одной стреле. Они окунули в баранью кровь наконечники стрел, и пошли к горам. Палачи должны были выпустить из лука по одной стреле в разные стороны подальше от места казни. Уносящиеся вдаль стрелы должны были отнести в сторону прочь и рассеять все дурные мысли, проклятия казненного и его преступления, и что бы никогда не нашли сюда дорогу для мести черные демоны, которые служили казненному. Хранитель Жизни прочитал ритуальное заклинание, поворота времени, объявив напоследок сегодняшний день вчерашним днем. Такими магическими действиями запутывали следы от мстительных нападок злых сил в древнем мире.

Келлис-Сонс на протяжении приговора и казни Сатра был неподвижен. На его окаменевшем лице не дернулся не один мускул. Но его молчание и холодное, показное спокойствие лишь выдавало, что он внутри сдерживает себя изо всех сил. Сласа, заметив это, не выдержала его терзаний мук и подошла к нему вплотную. Она что-то стала ему шептать, Келлис-Сонс по мере того, как она ему говорила, начал меняться в лице. Его охватило волнение и он, схватив Сласа за руку, вдруг закричал, голос Келлис-Сонс прозвучал как крик раненого зверя:

– Сласа! Почему ты столько молчала об этом? Где же наш сын?! Покажи мне его скорее!!!

Сласа вытирая слезы выкрикнула:

– Келис, подойди к своему отцу!

Один из кейторов Борра, крепкий, уже не первой молодости мужчина шагнул вперед и предстал перед Альгантом.

– Соли-соли, Альгант! Отец, – сказал он, – я, твой сын, пред тобой! Разреши мне отныне называть тебя отцом и обнять твои колени?

Они посмотрели в глаза друг друга: отец и сын. Келлис-Сонс хотел что-то сказать, но спазмы сдавили ему горло. Он протянул руки к сыну, но покачнулся и неожиданно для всех упал навзничь. К упавшему Альганту бросился сын и другие люди.

– Нет! – закричал Лай, одним из первых подскочив к Альганту.

– Ур-Ан, я ухожу к тебе счастливым…, – еле слышно прошептал Келлис-Сонс и навсегда застыл с улыбкой на лице.

– Он не дышит! – отчаянно выкрикнул Келис.

Среди гомона и шума голосов раздался плач старой Альмаз:

– О, горе мне! Я погубила тебя своим известием! Зачем, зачем ты ушел к звездам так рано?

Весть о внезапной смерти Властелина в мгновение ока разнеслось по поселку.

–

Глава 18.

К смерти привязана жизнь. К жизни привязана смерть.

Вечно никто не живет. Годы у нас сочтены.

Если же вдруг человек вечно живущим бы стал,

Злые болезни тогда были б ему нипочем!

Хеттская литература.

***

Огромное горе охватило тысячи людей. Все царство Акилисена погрузилось в печаль и уныние. Люди, услышав о смерти своего шара, отправились скопищами к его селению, что бы отдать последние почести Альганту. Из окрестных селений вышли целые толпы народа. Люди шли днем и даже ночью. Каменистые дороги и горные тропинки, тускло поблескивающие в темноте. По ним под предводительством проводников, шли люди, неся в руках зажженные факелы. Тысячи ярко горящих факелов, напоминали движение звезд на небосклоне. Эти мерцающие огоньки скорби были видны издалека.

К утру пришли люди из ближайших селений. В полдень количество людей удвоилось, а к вечеру их стало очень-очень много.

Для ушедшего к звездам Альганта был приготовлен гигантский погребальный костер, на вершину которого положили завернутое в пурпур тело царя.

Нептун и Геката смотрели на волнующееся людское море и поражались многочисленности царства Акилисена. Многие Горцы, здоровенные бородатые мужчины, погруженные в траур, плакали. Женщины горцев царапали себе лица, голосили, рыдали и обливались слезами, так, как будто потеряли кого-то из своих родных. И не было никакой неискренности в их слезах. Весь народ горцев был подавлен случившимся несчастьем, и скорбел подобно тому, как осиротевшие дети, потерявшие одновременно и отца и мать.

Нептун не испытывал той печали, которую видел повсеместно. У него еще было свежо воспоминание о том, как Келлис был его недавним врагом, а друзьями за короткое время их общения, они стать не успели. Геката не помнила Келлиса-Сонс совершенно. Хотя они оба были тинийцы, их жизненные пути никогда не пересекались на Таэслис.

– Почему все в таком горе? – спросила Геката, не привычная к таким зрелищным похоронам, не видавшая никогда народного горя, – Что сделал Келлис-Сонс, что бы заслужить такую любовь целого, чужого ему народа?

– Не знаю, – признался Нептун. – Но если горе народа проявляется в виде такого уважения к своему усопшему правителю, то значит, он достоин великих почестей и славы.

– Сегодня Солимос лишился одного из своих лучших Воплощенцев Ур-Ана! – сказала Гарат и опустила голову.

На небе заря догорали последние огни вечерней зарницы. В чернеющей бездне стали проступать первые звезды, набухая светом, разгораясь все ярче и ярче.

Перед Гарат предстал военоначальник Лай. Его щеки были мокрыми от слез, голос предательски дрожал, выдавая внутреннее волнение. Тяжело дыша, он произнес с трудом:

– Ваша Вечность! Вчера я потерял не только повелителя, но и своего единственного друга. Для меня это невосполнимая тяжелая утрата… Почти тридцать Больших солнечных кругов мы были с ним вместе. Прошу тебя, молю как о величайшей милости… Разреши мне, а не сыну Келлис-Сонс зажечь погребальный костер, на котором мой Повелитель уйдет к звездам…

Гарат, с трудом очнувшись от скорбных дум, произнесла:

– Лай, ты действительно достоин этой чести. Я увидела, что вы с Келлис-Сонс сделали для народа ростинов. Лай, ты прощен. Прощен мной и Временем. Можешь вернуться в Альси, когда захочешь. Я буду рада там видеть тебя.

Услышав милостивые слова Гарат, Лай закрыл руками лицо руками и, скрывая свои рыдания, отошел в сторону.

Нептун, находящийся недалеко от Гарат, подошел ближе к Келису и шепнул ему на ухо:

– Келис, друг мой, будет для всех лучше, если ты передашь свое право зажечь погребальный костер военачальнику Лай.

Келис угрюмо взглянул на Нептуна и ответил вполголоса:

– Мой отец ушел далеко… Разве важно, кто зажжет костер?

Нептун покачал головой, не соглашаясь с услышанными словами:

– Важно. Иногда одно слово оказывается тяжелее, чем тысяча слов. Один мелкий, незначительный поступок значит больше чем деяния всей жизни… Зажечь погребальный костер для Лай – это не просто порыв души, это – долг, это – обязательство, это – счастье, желание сделать для своего друга, повелителя и твоего отца последнее, что он может сделать.

– Я понимаю, – ответил Келис. – Поэтому я уступлю свое право этому россу. Не хочу обижать его отказом. Этот человек внушает мне доверие своими заслугами. Мне кажется, что наши пути с ним пересеклись надолго…

Мужчины горских селений засыпали место погребения горными цветами, которых во множестве насобирали женщины. Ростины не препятствовали горцам совершать свои обряды, отдавая почести умершему. Эти обряды ничем не оскорбляли память усопшего.

Лай, стоявший в окружении своих сыновей, услышал, как Нептун назвал его имя. Лай повернулся и посмотрел на Альганта.

В левой руке Нептун держал горящий факел.

– Идем, друг мой, – сказал Нептун, обращаясь к Лай. – Я донесу огонь до погребального костра, потом остальное сделаешь ты.

Лай, молча, подчинился Альганту и последовал за ним.

Погребальный костер вспыхнул, пламя грозно загудело, рассекая ночной воздух. Нептун и Лай отошли на безопасное расстояние, где жар от огня не был столь чувствителен и в молчании смотрели, как пламя пожирает сухое дерево, из которого был сложен гигантский костер.

– Лай, – примирительно сказал Нептун. – Ты получил прощение Времени. Вот тебе моя рука в знак того, что ты получил прощение Ур-Ана!

– Я прощен, – прошептал еле слышно старый полководец и произнес громче: – Келлис-Сонс своим величием смерти оказал мне свою последнюю великую милость. Прощение! Но разве для этого ему нужно было покинуть Солимос и уйти к звездам? Неужели нет ничего сильнее смерти?

И Лай поспешно схватил протянутую Нептуном руку.

– Перед смертью все равны, – произнес Нептун. – Все меркнет перед ней. Все кажется ничтожным. Но жизнь вечна, и Келлис-Сонс еще вернется в Солимос. Я уверен, что в следующих жизнях вы встретитесь снова, Лай!

Жрецы – Хранители Жизни – перерезали горло жертвенным птицам, которых вытаскивали из корзин и бросили окровавленные тушки в костер.

– Двадцать солнечных кругов назад, – продолжал Нептун, – я потерял свою жену, царицу Милану. Эта утрата еще слишком свежа в моей памяти, поэтому я чувствую, как тяжело тебе сейчас.

– Я уже знаю об этом, – ответил Лай. – Мне, к сожалению, не удалось вымолить у нее прощения.

– Она давно простила тебя! – сказал Нептун. – Ур-Ан свидетель тому.

Лай, подавленный воспоминаниями, тяжело вздохнул:

– Благодарю тебя. Ты снял тяжелый камень с моей души.

На небе взошла яркая Вечерняя Звезда – Венера.

– Шарра Акилисен ушел на эту звезду! – говорили горцы, поднимая головы к небу.

Эта звезда – Люцифер[70]! – подумал Нептун. – Свет несущая. Почти, как и имя Альганта.

Старики-горцы подойдя к Нептуну, испросили у него разрешения обратится с речью к Светлой Матери – Ал-Ма.

Они были уверены, что Великая Светлая мать Багбарту[71], как они называли ее имя на своем языке, не захочет говорить с ними. Каково же было их удивление, когда Гарат призвала старейшин Акилисены к себе. Тогда они сказали ей:

– Келлис-Сонс был хороший шарра. Он заботился о своем народе. Он искоренил разбой на дорогах, установил в племенах мир, дал нашему народу покой. Уже много Больших солнечных кругов мы живем в мире с соседними народами. Такого не помнили даже наши деды.

Келлис-Сонс не затыкал свои уши, слыша стоны несчастных людей, обиженных несправедливо. В своем сердце он нес сострадание ко всем живущим людям, беспощадно расправляясь с любым злом, которое приходилось встречать ему на жизненном пути.

Великая Ана-ит[72], нам нужен новый шарра! Мы просим тебя, преклонив пред тобой колена! У шарра Келлис-Сонс нет наследника. Назначь нам человека по твоему желанию. Мы верим, что он будет достойным правителем, будет справедлив как шарра Акилисен!

Гарат милостиво выслушала стариков горной страны.

Она посмотрела на догорающий погребальный костер.

– Вы ошибаетесь, старейшины горного народа. У Альганта есть кровный сын. Келлис-Сонс оставил после себя наследника, который носит имя Келис. Этот сын совсем другой, не такой как Сатра, запятнавший себя преступлениями. Он примет царскую власть в Акилисене!

Она, немного помолчав, добавила:

– Келлис-Сонс был внуком Великого Манеросса. Вы получите владыкой шарра, правнука человека, имени которого люди никогда не забудут.

-

Глава 19.

Из дневника Бориса Свиридова.

15 марта 2064 года. Имя фараона Рамзеса-II известно многим, как предводителя древнеегипетского войска в битве при Кадеше произошедшей в 1274 году до н.э. Оторвавшись от главных сил корпус бога Ра попал в умело подстроенную хеттами засаду. Египтяне, даже не успев перестроится, были атакованы всей армией хеттов. Силы хеттов в четыре-пять раз превосходили египетский авангард. Корпус Ра был рассеян, египетские солдаты обратились в позорное бегство. Хетты, торжествуя победу, бросились к Рамзесу-II, чтобы пленить его. С фараоном осталась лишь горстка воинов – его панцирная гвардия, сияющая яркой медью, состоявшая из наемников племени Сарды. Сарды выстроились в каре, внутри которого находился фараон, и, ощетинившись копьями, выдержали все атаки хеттской армии. Шестьсот человек против двадцати тысяч! Они стояли насмерть, под дождем стрел, окруженные многочисленными врагами до тех пор, пока к полю битвы не подошли остальные египетские корпуса и не отбросили хеттов. Эпический подвиг, не менее великий, чем мужество спартиатов в битве при Фермопилах. И никто сейчас не задумывается о том, что Сарды были далекими потомками людей населявших древнее государство Карросс и предками народов моря.

***

Люди могут не совершать ошибок, но благородные люди

должны уметь признавать, что они их совершили.

Аполлоний Тианский.

Нептун вернувшись на Альси два колосолан предавался отдыху. Он беседовал с Танит, женой Аола, которая изложила ему свои догмы правления. Нептун выслушал их и не нашел в них ничего прогрессивного. Но иначе быть не могло: россы готовились к большому переселению и говорить о новых законах было бы бессмысленно. Танит пыталась выполнить свою миссию, составив свод законов, которые по ее мнению, должны были принести порядок в погибающее государство. Некоторые ее догмы Нептун запомнил: …Ничто не должно быть избыточным. В суде не следует проявлять чрезмерной строгости, но и чрезмерное милосердие неприлично. Пристрастие к сухому следованию законам губит их смысл, но вольное толкование может разрушить веру в твердость власти. Никому из главнейших людей Альси нельзя позволять единолично вершить дела в какой-либо области управления. Доверие уместно оказывать опытным людям и полководцам, коим ушедшие солнечные круги ниспослали освобождение от страстей. Царю Альси и моему любимому брату Аол приличествует уважение к заповедям Ур-Ана, но не слепое подчинение ему. Не стоит спешить с нововведениями, но дурно выказывать пристрастие к старинным обычаям: это может оттолкнуть молодых людей. Правителю опасно приближать военных к вершине государственных дел, но надо всегда с уважением относиться к их мужеству. Соразмерность всего свидетельствует о благополучии. Стремление к гармонии дарует правильное отношение к собственной власти, а умение держать баланс между всем и всеми – многократно ее укрепляет. Царство следует содержать как хороший сад, где все ухожено, обеспечено водой, а если надо – вовремя подстрижено… Эти догмы царствования были верны, но …

Нептун разговаривал со своей дочерью Лтота, которая готовилась, сменить старую Сласа на посту Мон-мазенс жреческого корпуса. Его дочь, Альгантесса – будущая глава пси-корпуса. Место, достойное Альгантессы. Она станет хорошим подспорьем своему брату Аол. Его дети будут достойными преемниками царей Альси: Гарат и Алрас, Вечным.

А впереди ожидается гибель Атлантиды и Великое переселение народов! История идет своим ходом. И изменить ее нельзя…

И снова Нептун в дороге. Он едет в Карросс.

Посланцы Альси: Алрас, Нептун и их немногочисленная свита приехали в Карросс без всяких задержек в пути. Дорога была не трудная. Не приходилось опасаться засады, разбойного нападения или просто терпеть в пути какие-либо неудобства с нехваткой воды или еды.

Геката упросила Нептуна снова взять ее с собой. Она боялась оставаться в этом мире одна. Но так как Геката хорошо держалась в седле, то она не могла стать обузой отряду посланцев в Карросс. Поэтому Нептун разрешил ей ехать с ними. Не только поэтому. Он любил ее! И не хотел расставаться с ней.

В Карросс ехал Алрас, который хотел видеть царя Ктир. О чем хотел говорить с Ктир Алрас, Нептун не знал и даже не догадывался. Но он не проявлял к этому особого любопытства. Нептун был рад поездке уже потому, что в своем первом путешествии в Прошлое никогда не был дальше Киликийских ворот, не видел земель государства Карросс. Конечно, он не ждал, что увидит нечто особенное, но любое путешествие является приключением, даже если ничего особенного с тобой не происходит.

***

К приезду Алрас были вызваны монкейторы Карросской армии, приглашены уважаемые старейшины. Царь Ктир встретил с почетом Алрас и Нептуна, которых знал уже много Больших солнечных кругов. Решили, что Алрас будет держать свою речь завтра в доме Ктир, который оказался достаточно большим, что бы проводить в нем многолюдные собрания.

Царь Ктир объявил, что Алас хочет говорить со старейшинами Карросс.

Кронид Алрас степенно вышел на середину зала.

Алрас начал говорить тихо, но его голос был слышен всем. Он говорил, что темная сущность планеты начинает брать верх над влиянием неба, и это лишь одна из причин, по которой погиб его сын Алмос. Алрас призывал военоначальников Карросс собрать всю силу духа и готовиться к длительной, затяжной борьбе за право быть Великим народом… Впереди народы ждет переселение…

Но выступление Алрас было прервано вопреки закона или даже простых приличий, которые запрещали перебивать оратора, пока он не закончит говорить.

Лид, сын Сватс-Сиронс и брат царя Карросс Ктир, вдруг выкрикнул из толпы:

– Ты, что жаловаться сюда приехал? Мы не дети и сами умеем постоять за себя. Не то, что вы – Крониды! Ты не смог спасти от гибели своего собственного сына! Вы, Крониды, знаете будущее, но это будущее оказалось сильнее вас. Как это могло случится? Алмос попал в плен к хурритам. Его казнили. Вы это не смогли увидеть заранее? Что тогда стоят ваши способности? И зачем они тогда вообще нужны? Какое нам дело до вашего величия, если вы не умеете им пользоваться?

Некоторые из толпы карросских военоначальников и старшин ответили на это высказывание Лида одобрительным гулом. А Лид, не останавливаясь на этом, продолжал более пылко:

– Вы, Крониды, мните, что вы боги? Это не так. И пример тому – позорная и бесславная смерть Алмос! Пророчества ваши меня совершенно не интересуют. Я знаю, как нужно поступать и без вмешательства людей, которые только и умеют, что говорить красиво. Что я услышал от тебя нового, Алрас, Ваша Вечность? Не умеющему спасти своего сына – нет веры как пророку! Чему ты хочешь нас учить? Что тебе нужно от нас, старый гриб?

Алрас, который давно прекратил свою речь, неподвижно взирал на Лида, стоявшего в трех шагах от него. Кронид хотел ответить, но только горестно качнул головой и, повернувшись спиной к собранию, вышел из зала совета, высоко держа голову.

Наступила тишина. Люди безмолвствовали. Многие были просто шокированы дерзкими словами Лида и пребывали в полном замешательстве.

Лид же, с удовольствием поглядывал на своих сторонников, словно говоря им: Разве я плохо сказал?

Царь Ктир был не меньше других ошеломлен дерзостью своего брата и был в растерянности. А Лид, видя, что никто не посмел ему возразить, решил пойти дальше:

– Старейшины и военоначальники Карросс! Вы все видели полную беспомощность Кронида? Теперь мы все знаем, что он – ничего не значит! Так долго ли мы будем терпеть навязанные нам законы Ур-Ана? Они перестали действовать на Таэслис, а никто этого не заметил! Сатра-дикарь, когда-то изнасиловал Великую Ал-Ма-Гарат и его не поразили молнии Ур-Ана! Сын Гарат и Алрас – Алмос был казнен хурритами, и земля не поглотила святотатцев, Ур-Ан не наказал их! Старый гриб, Алрас ушел с нашего совета, унося оскорбления, и ничего не произошло! Крониды потеряли свои силы! Понимаете? Время Кронидов прошло! И теперь наступает рассвет новой эпохи! Наступает новое царство! Царство нашей силы и сплоченности! Без власти Ур-Ана!

Карросские военоначальники тревожно переглядывались, не решаясь поддержать Лида, говорившего явное святотатство, хотя и были приятно удивлены смелостью его речей.

А Лид, явно обрадованный, что ему никто ничего не осмелился возразить или опровергнуть, вопросил окружающих:

– Ну и где же испепеляющий гнев Ур-Ана? Почему я не чувствую кары, которая должна поразить меня?

– Гнев Ур-Ана уже явился в Солимос! – прозвучал в тишине голос. – Он пришел наказать тебя!

Карросские военоначальники и старейшины расступились. Нептун вышел вперед. Взгляд его горел гневом.

– Я пришел по воле Ур-Ана и от имени Ур-Ана! – произнес Нептун.

Лид смерил Нептуна дерзким взглядом.

– Как смеешь ты, человек другого царства, вмешиваться в дела Карросс?

Нептун повернул взгляд в сторону царя Ктир, пробежал глазами по застывшим лицам карросских военоначальников и ответил Лиду:

– Я не просто человек, я – Альгант и Уранид! Я не просто человек, я – царь государства Таоросс! А ты, мелкий и ничтожный, не имеющий моих званий, смеешь перед моим величием темно-красной солнечной короны оскорблять Небо и Время и думаешь, что это пройдет тебе безнаказанно? Я раздавлю тебя как навозного жука попавшего под мой сапог на пыльной дороге. На колени перед Альгантом!

Лид покраснел от злобы, ответил в гневе:

– Я не встану на колени пред тобой, чужеземец!

Нептун усмехнулся, в его взгляде появился холод:

– Не хочешь вставать – не вставай! Пусть будет по-твоему! Ты не признаешь меня Альгантом? Хорошо! Ты уверен, что я простой человек? Тогда я, человек, вызываю тебя на поединок на боевых топорах! Биться будем до смерти! Здесь, перед домом правителя Карросс. И если ты сейчас откажешься от боя, и не докажешь своей храбростью, что ты сильнее меня, то до конца своего пути на Таэслис прослывешь трусом. И тогда больше никто не будет воспринимать твои слова всерьез, а презрение, которым окружат тебя, будет твоим уделом до конца твоих дней!

Пусть Ур-Ан, которого ты проклинаешь, докажет всем собравшимся, что его заветы действуют до сих пор, потому, что сегодня до заката солнца я убью тебя!

Собрание уже не просто притихло, оно замерло в полном безмолвии. Все понимали, что слова Лида были кощунством и прекрасно слышали, как он издевался над вторым Вечным на Таэслис – Алрас. Вызов, который Нептун бросил Лиду, был справедливым. Поэтому все ждали ответа Лида.

Нептун обвел взглядом собрание и изрек:

– Очень трудно вам, люди, смотреть на мир глазами Богов! Не дано вам это. Но запомните все: тот, кто нарушит волю Ур-Ана, будь он варваром, простым человеком, воином или царем, будет низвергнут в недра земли и никогда не примут его к себе звезды.

Произнеся это, Нептун, не дожидаясь ответа Лида, в сопровождении Гекаты и трех кейторов сопровождения, покинул собрание Карросских старшин.

***

Лид нашел царя Ктир, сидя на царском кресле, в опустевшей зале, в которой происходил прием гостей. Все гости давно разошлись. Ктир был невесел. Царь Карросс, увидев брата, пришедшего с несколькими своими друзьями, с неудовольствием посмотрел на него.

– Царь, брат мой, – сказал Лид. – Ты все слышал, ты все видел!

– Видел! – ответил Ктир. – И я рад тому, что наш отец, ушедший к звездам, сегодня не слышал твои наглые речи! Ты, Лид, и раньше, был не особо умен, а сейчас поглупел окончательно!

– Почему же? В чем ты видишь мою глупость? В моих словах, прозвучала правда!

– Да, кое в чем я с тобой согласен. Но зачем тебе понадобилось оскорблять Альронс Алрас? Он всегда был нашим верным союзником, он был дружен с нашим отцом, он ничего тебе не сделал плохого! Он не сказал о тебе никогда ни одного бранного слова, ничем не оскорбил твоей чести. Что с тобой случилось, брат?

– Он жалок! – презрительно ответил Лид. – Посмотри на него! Его вид лишен воинской доблести. На кого он похож? Он напоминает мне не правителя и царя, а упитанное ленивое животное, сидящее в своей норе и только иногда выползающее на поверхность. И он, никогда не держащий в своей нежной руке боевого копья, призывает нас к войне! Наверное, поэтому я был с ним груб.

– Твоя грубость будет стоить тебе жизни! – назидательно ответил Ктир. – А что касается не воинственного вида Альронс Алрас, то ты просто не понимаешь, что он – Вечный и Властелин и может привести сюда с Альси и Таоросс четырнадцать тысяч преданных ему кейторов. Не простых юнцов, одетых в красивые доспехи, а закаленных войной ветеранов, участников множества походов и побед. И эти воины будут сражаться до конца, хотя бы их останется всего двести человек!

– Мы можем выставить не меньше! – хмыкнул Лид.

– Не сможем! – разозлился Ктир. – Пять тысяч наших воинов постоянно воюют на севере с кочевниками. Их невозможно снять с границы. Иначе северные варвары не замедлят воспользоваться нашим бессилием и их дикие орды наводнят наши земли и подвергнут их опустошению. А пси-корпус? Он тоже будет на стороне Кронидов. Половина наших женщин состоят в его рядах. Сколько наших кейторов, после уговоров своими женами, не пожелают взять в руки оружие? В Карросс найдется множество людей, которые не будут, не захотят воевать, защищая твою жизнь Лид! Тебя просто схватят и выдадут на расправу! И не забывай про сына Альганта Келлис-Сонс и Сласа. Он может вооружить до сорока тысяч варваров, которые набросятся на нас, если ему скажет хоть одно слово царица Гарат. Алрас, скорее всего, поддержит войсками государство Тао. К нему на помощь придут жители дружественной ему страны Аурха. Кочевники восточных степей – амореи, слепо повинуются ему. Если Вечный Алрас захочет, он соберет до семидесяти-восьмидесяти тысяч разноплеменного войска и бросит его на нас! От Карросс останется только обугленная, дымящаяся земля, усеянная костями павших и умерщвленных! Вот что представляет собой человек, брат мой, не воинственный вид которого вызвал твое недовольство!

– Так ли? – начал храбриться Лид, хотя его затрясло от страха.

– Ты давно знаешь Синт-Нептуна? – спросил Ктир.

Лид немного подумал и ответил:

– Двадцать лет назад мы вместе с ним участвовали в походе против варваров. Ты же тоже был вместе с нами. Зачем ты спрашиваешь это?

– Ты помнишь, как выглядел Нептун двадцать больших солнечных кругов назад? Если ты забыл, то я напомню тебе. Нептун совершенно не постарел. Он не изменился. А все мы состарились. Даже Кронид Алрас. Почему так?

Лид посмотрел на своих друзей, ища поддержки. По их лицам было видно, что вопрос царя сильно заинтересовал их.

– Но ведь Нептун Уранид? – предположил Лид. – Не в этом ли причина?

– И Ураниды подвластны разрушению времени, они тоже стареют и уходят к звездам, как и все другие, – вполголоса заметил один из военачальников.

– Тогда царь справедливо отметил, что Нептун действительно не постарел, – сказал другой. – Ему должно быть около пятидесяти монколосолан, а выглядит так, как я помню его двадцать больших солнечных кругов назад.

– Не понимаю, – процедил сквозь зубы Лид.

– Где был Нептун двадцать монколосолан? Мы слышали, что он таинственно исчез, – сказал Ктир. – А теперь он снова внезапно появился! А двадцать монколосолан назад Нептун так же появился в Таоросс внезапно. У него не изменяется внешность! И появился он перед самым началом этой бесконечной войны! Он, похоже, появляется, как предвестник великих событий…

– Ты хочешь сказать, царь, что Нептун – это не человек и не Альгант Синт, не Нострас, а…

– Да! – произнес Ктир и заметил, как округлились от ужаса глаза брата.

– С ним находится Ихор-Са Реута. Молодая девушка. Она – мать ушедшей к звездам царицы Миланы. Внешне она похожа. Но так ли должна выглядеть ее мать? Ей должно быть не меньше шестидесяти Больших солнечных кругов. Ты, Лид, осмелился бросить вызов пришельцу из Таннос!

Военачальники переглянулись, замялись. И отпрянули, уяснив для себя, что Нептун – Нечто!

– Что же мне делать? – Лид умоляюще посмотрел на Ктир. – Я хороший воин, но никто не устоит в поединке против Альганта! Особенно, если это Таннос, принявший облик Альганта. Может быть, ты сможешь отменить поединок?

Ктир развел руки:

– Ты предлагаешь выступить мне против воли Ур-Ана и наших законов. Поединки у нас бывают, они редки и допускаются, если невозможно спор разрешить судом старшин. Нептун не нарушил закона, а ты нанес страшнейшее оскорбление Крониду и посмел, ослушался Уранида. Я не вправе вмешаться в решение Нептуна убить тебя.

– Может не доводить дело до поединка? – спросил Лид. – Проще изгнать Алраса и Нептуна из Карросс.

Ктир бросил на брата внимательный взгляд:

– Ты понимаешь, что ты мне предлагаешь сделать?

– Мои люди могут напасть на Нептуна в доме и убить его, – предложил Лид, не обращая внимания на слова царя Ктир.

– Убить своего гостя? – побагровел Ктир. – Ты уймешься? Недостойные, низкие слова для брата царя Карросс. Или от страха у тебя помутилось в голове? Я никогда не сделаю такую подлость! Алрас и Нептун не враги мне, они не враги Карросс! Я никогда не пойду на убийство из-за угла и тебе запрещаю делать это!

Ктир посмотрел на друзей брата и крикнул им:

– Вы поняли? Эти мои слова к вам тоже относиться!

Те смотрели на царя виновато и печально. Но Ктир уже понял, что друзья Лида не поддержат его брата. Но посчитал своим долгом напомнить:

– Даже если вы и убьете Алрас и Нептуна, то лишь вызовете еще больший гнев в Альси. У Нептуна есть сын – Аол! Вы все знаете, что Аол ни перед чем не остановиться, что бы отомстить за смерть отца! Аол – самый ревностный хранитель законов Таннос. Ронс Аол, Гарат и сын Келлис-Сонс рано или поздно настигнут вас, и вы нигде в Солимос не найдете убежища, не спасетесь, даже если побежите в другие земли.

– Ты не сможешь убить Нептуна, Лид! Это невозможно! – сказал один из военоначальников. – Все равно после этого Таннос придет в облике Нептуна снова!

– Что же мне делать, если у него тело неуязвимо и бессмертно? – растерянно спросил Лид.

– У тебя, Лид, есть возможность узнать это сегодня с ним поединке! – с неприязнью бросил Ктир.

– Нужно склониться перед ним! – выкрикнул один из военачальников. – Лид, одумайся пока не поздно!

– Я одумался! – в ответ повысил голос Лид. – Да, да! Я давно одумался! Но смогу ли я надеяться на прощение или благоприятный исход?

– Это известно только Великому Хроносу! Он один будет принимать решение, – мрачно объявил Ктир.

Глава 20.

Две вещи делают человека богоподобным: жизнь для блага общества и правдивость.

Пифагор.

Нептун нашел Алрас в комнате для гостей, в соседним с домом Ктир, в котором они остановились.

– Алрас, – сказал Нептун, входя в помещение. – Почему ты не наказал дерзкого, осмелевшего хулить тебя?

Алрас казалось, был безучастен к происходящему.

– Зачем? – Великий Кронид, повернулся к Нептуну и с печалью спросил: – Ты думаешь, это чему-то научит остальных? Нет. Не научит, не станет примером, не принесет пользы. Это бессмысленно!

– Бесполезно? – переспросил Нептун. – Я вызвал сейчас Лида на смертельный бой, и я убью его на глазах сотен зрителей! И убью не просто так. Жестоко! Они увидят, что Ур-Ан наказывает ослушников его законов.

Алрас сделал головой еле заметный жест отрицания:

– Увидят, и поймут, что наказывает их боец и царь Альгант Нептун, а не Ур-Ан. И они будут знать, что когда Нептуна нет рядом, то никто их не накажет!

– Но разве я перестал быть Уранидом? И законы Ур-Ана еще никто не отменял! – возразил Нептун.

– Да, – согласился Алрас. – Не отменял. Потому, что других законов просто не существует. Но они, между тем, уже есть. Они появляются.

– Это измена, Алрас? – спросил Нептун. – Ты хочешь сказать, что в государстве Карросс завелась ересь?

– Присядь, Нептун! – попросил Алрас и сам устроился рядом на деревянном ложе, покрытом шерстяным покрывалом. Алрас сложил руки на коленях и произнес:

– Нет, Альгант, это не измена. Это течение жизни, которая идет по своему циклу и не в нашей власти изменить его. Разве мы можем бороться против бессчетного числа мега-спиралей, которые образуют все сущее на Таэслис? И людей в том числе. Мы не в состоянии изменить их движение.

– Мы – это Крониды?

– Крониды и те, кто следует вместе с нами. Все прочие – не решают ничего. Они лишь выполняют движение.

– Но Аламос погиб…

– Да, – Алрас сжал кулаки. – Его миссия осталась невыполненной. Это начало конца, Нептун…

– Не думаю, – возразил Альгант. – В следующем возрождении Аламос снова придет на Таэслис.

– Придет! – не стал спорить Алрас. – Но через шесть сотен монколосолан уже не будет государства Альси. Не будет Таоросс. Не будет Карросс. Народ ростинов будет рассеян по различным уголкам суши, растворится в массе людей светло-синей и оранжевой полосы радуги. Как он сможет выполнить свою миссию? Как, Нептун?

– Но какая-то часть народа ростинов останется крупным объединением? – не то спросил, не то сказал утвердительно Нептун.

– Возможно, – подтвердил Алрас. – Но я не могу и не хочу больше видеть людей, которые предают высшее благо, привнося с собой в мир низменные помыслы и стремления.

– Ты что задумал, Альронс? – спросил Нептун, смотря на Алраса.

– Что я могу задумать, Нептун? – тяжело вздохнул Алрас. – Мои знания больше не нужны никому. Солимос начинают закрывать тучи невежества. Люди не желают понимать больше звездную истину. Да и как они могут понять ее, если они порождения Таэслис, которые хотя и изменили свой цвет на более высокий, внутри они все равно по-прежнему остались детьми планеты. Изменить их мышления нужны тысячи больших солнечных кругов. А у нас нет столько времени в запасе.

– Нет времени?

– Мы, четверо Кронидов придем на Таэслис еще лишь один раз: через шестьсот монколосолан. Мы воздвигнем великие каменные постройки в государстве за морем – в Тао. Как произойдет это, я примерно вижу. Больше мы никогда сюда не вернемся. Это будет наше прощание с Таэслис. Эти постройки обязательно нужны как сигнал опасности для того, что бы на эту планету больше не приходили звездные люди.

– Но мы, Алрас, еще здесь! Я не сдамся без боя, не буду сидеть, ничего не делая! – с горячностью произнес Нептун. – Я не Кронид, я – Уранид, но в этом моя сила, Алрас! Ты прав в том, что наступает другое время. Но мы еще сильны, люди еще верят нам и идут за нами. Алрас, ты никогда не покидал своего дома в Альси, но зато я исшагал много земель. Я близко общался и общаюсь с моим народом. Я знаю, чего хотят люди. Ты простых людей почти не знаешь. Ты общался лишь с малой кучкой монкейторов и старейшин. Но в этом не твоя вина. Альронс, этот народ верит мне по-прежнему. Народ ростинов. Нас вместе больше миллиона. Это очень много. Мы держим под своим контролем большие и богатые земли. Не стоит приходить в отчаяние от речей одного сумасшедшего выскочки. Такие как он не имеют власти и ничего не решают. Наше могущество – пси-корпус, который уничтожит всех инакомыслящих и никто не заметит этого. Нет, Алрас, мы не потеряли еще своей власти и своего влияния. Посмотри на Келлис-Сонс. Этот Альгант в одиночку завоевал целый край, который по площади в три раза больше Альси и Таоросс вместе взятых! Ему поверили варвары, они пошли за ним. Он управлял горскими племенами без нашей помощи много больше двадцати больших солнечных кругов. Мой спутник Геоорк, который не имеет и сотой части знаний Альганта – управляет городом Унуг, население которого с окружающими землями больше тридцати тысяч человек. Мы имеем теперь друзей на севере и на юге. Вот это и есть наша власть в Солимос!

Алрас долго молчал. Повернул лицо к Нептуну, и устало сказал:

– Да, друг мой, ты прав. Горе отняло у меня разум. Горе человека Солимос. Я забыл, что я – Кронид. Не к лицу Вечному грустить о потерях и мелких неприятностях. Ты поддержал меня в скорби, я благодарен тебе за заботу.

– Пока мы вместе, Алрас, мы будем Властелинами в Солимос!

Глава 21.

…снял и себя им, пристойность храня, опоясал.

Тут обнаружились крепкие ляжки, широкие плечи,

Твердая грудь, жиловатые руки…

…на него с изумленьем великим смотрели;

Глядя друг на друга, так меж собою они рассуждали:

Иру беда; за нахальство теперь он заплатит. Какие

Крепкие мышцы под рубищем этого нищего скрыты! .

Так говорили они. Обуяла великая трусость

Ира. Его, опоясав, рабы притащили насильно;

Бледный, дрожащий от страха, едва на ногах он держался.

Гомер. Одиссея.

***

После того, как монкейторы и старейшины карроссов рассказали людям о том, что брат царя Ктира Лид вызван на поединок с Альгантом Нептуном, к вечеру люди толпами повалили на площадь, где должен был состояться смертельный бой.

Среди россов, приехавших с Альси, на площадь пришли трое кейторов, Нептун и Геката. Алрас не захотел смотреть на поединок.

Нептун явился одетый в ярко-красную тунику, сандалии и с солнечной короной на голове. Народ карроссов приветствовал Альганта общим поклоном и теперь люди ожидали прихода второго поединщика.

Лид, сопровождаемый своими друзьями, пришел следом за Нептуном, но с другой стороны. Пройдя сквозь расступившуюся толпу он, не смотря по сторонам вышел на середину площадки. Нептун снял с головы корону и передал ее Гекате и, вооружившись боевым топором, приблизился к Лиду.

– Начинайте! – прозвучал голос Ктир, который хотя и осуждал брата, но все же не хотел его смерти.

Могучий Лид взмахнул топором и нанес первый удар. Нептун парировал его и сам ответил ударом, который был отбит противником.

Фехтование на топорах является одним из самых трудных в изучении искусства фехтования. Боевой топор – это не меч, не сабля, не шпага, которыми легко отразить направленный на тебя враждебный клинок всех длинной метала своего оружия. Удар боевого топора можно отразить лишь попав своим топором по вражескому. Но надолго ли выдержит топорище после подобных ударов? Противники наносили друг другу удары, больше не фехтуя, а уворачиваясь от ударов, которыми они щедро осыпали соперника, кружа по площади.

Лид оказался достойным противником, Нептун сразу понял это. По правилу поединка он мог использовать в борьбе удары ногами или применить силу левой руки. Но на протяжении с начала боя он ни разу не сделал это ни разу и поэтому Нептун тоже не применил свое искусство тхеквондо, хотя много рам мог использовать его.

Нептун почувствовал, что время стало послушно ему. Он ускорился. За несколько мгновений, в которых Лид словно замер в неподвижности, Нептун приблизился к нему, вырвал из его руки цельт и вернулся на свое место, держа в каждой руке по топору. Время вернулось к обычному течению. Нептун стоял сжимая оружие. Лид, взмахнувший рукой, вдруг заметил, что в ней ничего нет. А его противник, стоящий напротив него вооружен его оружием!

Все зрители поняли, что бой Нептуна с Лидом закончен. Нептун должен был убить его!

Но Нептун отбросил оба боевых цельта и приготовился к борьбе без оружия.

– Бой не окончен, Лид! – произнес Нептун.

Лид, увидев, что Нептун стоит без оружия и их силы снова равны, бросился на Нептуна, намереваясь одолеть его в борьбе, тем самым свести на нет свое поражение на топорах.

Но Нептун странно изогнулся и Лид почувствовал, что его голова словно с размаху наткнулась на стену. Он пришел в себя сидя на земле Голова его гудела, а противник стоял напротив широко расставив ноги и свободно опустив руки со сжатыми кулаками.

– Бой не окончен, Лид! – снова повторил Нептун. – Вставай!

Лид поднялся, ощущая головокружение, он сделал к противнику несколько неуверенных, нетвердых шагов, раскачиваясь как пьяный, и снова попытался атаковать. Зрители видели, как Нептун стремительно подскочил к Лиду и нанес ему несколько ударов в разные части тела. После этого Лид рухнул в пыль и больше не пытался подняться.

Нептун в ожидании смотрел на распростертое у его ног тело.

– Ты убил его? – услышал Нептун голос Алрас. Нептун обернулся на подошедшего к нему царя Альси. Алрас смотрел на поверженного Лида.

– Еще нет, – ответил Нептун. – Хотя сейчас легко могу сломать ему позвоночник.

– Не нужно! – попросил Алрас. – Довольно. Он достаточно наказан…

Нептун склонил голову перед Алрас:

– Повинуюсь, Ваша Вечность!

Царь Ктир тем временем подошел к лежащему на земле брату. Посмотрел, проверил жив ли он, и заметив утвердительный жест Альронс Алрас, немедленно крикнул людей. Тихо стонущего Лида подняли и унесли под тихий восторг зрителей.

Но люди радовались вовсе не поражению Лида и не ловкости воина-Альганта. Они восторгались милостивому решению Алрас, который в их глазах проявил великодушие к побежденному противнику, достойному жестокого и справедливого наказания.

Глава 22.

Лид лежал на постели в своем доме, и его мучило чувство стыда. Он проиграл бой на глазах сотен зрителей. Нептун победил и этот Альгант не убил его! Нептун оставил ему жизнь! Жизнь с вечным позором! Это было невыносимо!

Лид протянул руку и взял со столика бронзовый кинжал. Проверил пальцем острие, проверил прочность клинка. Может быть, не мучаясь, уйти из жизни? С раздражением он отбросил клинок в сторону. Это еще хуже! Его поступок россы не поймут. Кто же после этого тогда захочет призывать его на Таэслис снова?

Он мучился, не зная как быть дальше. Конечно, его одолел в схватке Альгант. Это так. Кто из россов смог бы противостоять Альганту? Пожалуй, никто. Эта мысль лишь облегчала его страдания. Но как теперь показаться друзьям? Будут ли его воспринимать лучшие люди Карросс на совете? Или его солдаты?

Ктир, посетив больного брата сказал ему: Твой язык – враг твой! Не говори мне сейчас ничего. Подумай, был ли ты прав? Алрас и Нептун уехали из Карросс. Но никто из них не захотел твоей смерти. Альгант Нептун, если бы был человеком, давно убил бы тебя! Но он не человек, он слышит волю Ур-Ана, и он сохранил тебе жизнь! Это Ур-Ан сохранил тебе жизнь, брат мой! Благодари не Нептуна, а Ур-Ана!

Легко сказать, благодари! Как? Ур-Ан так далеко от Таэслис, что его волю почти не слышно. Что Ур-Ан хочет от него, от человека, от Лида?

В комнату к Лиду заглянула жена, она сказала:

– Тебя хочет видеть какой-то человек!

– Но я никого не хочу видеть! – бросил Лид с раздражением.

Но жена Лида слишком хорошо знала своего мужа и умела убеждать его по-своему:

– Захочешь! – требовательно ответила она. – Этот человек – росс с Акилисены.

Лид успокоился так же быстро, как и вспылил:

– Тогда пусть он войдет! Пусть проходит сюда!

Лид кряхтя сел на постели и ждал. В комнату вошел высокий муж могучего телосложения и Лид сразу определил в нем кейтора. Незнакомец посмотрел на сидящего Лида и приветствовал его. Услышав в ответ приветствие, кейтор, не дожидаясь приглашения хозяина, взял стул и установив его, присел напротив. По тому спокойствию, как он сделал это, Лид, видавший в своей жизни достаточно много, определил, что его гость не простой воин, а человек, наделенный огромной властью и чувствовавший за собой значительную силу. Этому способствовало то, что мускулистые руки незнакомца были покрыты многочисленными резаными шрамами, полученными в сражениях.

– Кейтор, кто ты? – спросил Лид.

– Мое имя – Лай! – прозвучал ответ. – Я приехал к тебе, что бы передать слова Альганта Нептуна.

– Но ты представился, как человек из Акилисены! – заметил Лид.

– Верно! Я – Мон-монкейтор в Акилисене, – ответил Лай. – Я, хотя не сын Ронс, как ты, но наше положение, Лид, равно в царствах, которым мы служим!

– Зачем же ты, Мон-монкейтор Акилисены, берешь на себя обязанность служить Альганту Нептуну из чужого тебе царства Таоросс, и при этом, – его посланником? – с некоторой долей ехидства вопросил Лид.

– Потому, – невозмутимо ответил Лай, – что с недавних пор Альгант Нептун назвал меня своим другом и я горд этим. Но, чтобы было понятно, скажу, что я лишь выполняю его просьбу, а не приказание. А это разные вещи.

– Пусть так, – ответил Лид. – Какие же слова просил передать мне Нептун?

– Одно лишь слово: Выздоравливай.

– И это все?

– А чего ты еще ожидал услышать? Предупреждения? Угрозы? Ругательства или наставления? Ничего этого не было, нет, и не будет.

– Как же так? – опешил Лид. – И ради одного слова ты вернулся?

– Не только, – ответил Лай.

– А что еще?

Лай взглянул Лиду в глаза:

– Ты уже имеешь седину на висках, Лид. Позволь мне спросить тебя как Мон-монкейтор Мон-монкейтора: что великого сделал ты в своей жизни?

Лид, услышав этот вопрос, позволил себе улыбнуться, но ответил не сразу:

– Я могу перечислить все мои военные походы. Больше тридцати Больших солнечных кругов я не снимаю доспехов. Я защищаю свое государство, свой народ. Этому я посвятил всю свою жизнь. Разве не в этом состоит ее величие? А почему ты решился задать мне этот вопрос, Лай?

Лай, чуть помедлив с ответом, сказал:

– Сейчас ты поймешь это. Ты много знаешь про северных варваров?

– Конечно! Если я всю жизнь воюю с ними, не считая моего восточного трехлетнего похода в Праутад, то должен знать о них если не все, то многое.

– Тогда ты должен был слышать об их новом вожде, которого они называют Арий.

– Арий? – переспросил Лид. – Нет, не слышал этого имени. Кто он такой?

В вопросе Лида прозвучал неприкрытый интерес.

– Моя земля, – ответил Лай. – Земля горцев. На много колосолан пути на север живут только горцы. Это различные народы и племена. Многие из племен дружественны с нами. Дальше, где страна гор заканчивается, начинаются степные земли равнин. Через горские народы до нас дошли слухи, что на великих равнинах севера происходит объединение кочевых и полукочевых племен. Эти племена многочисленны и воинственны. Их объединяет под своим началом вождь, человек не простой. Арий. Я никогда не видел его, но чтобы объединить разные племена нужна сила и хитрость.

Через два-три Больших солнечных круга люди Карросс начинают великое переселение. Они так или иначе столкнуться с племенным союзом, который возглавляет Арий!

– Да, так скорее всего и произойдет, – согласился Лид, обращаясь в мыслях к новому врагу. – Но нас разве сможет остановить какой-то Арий?

– Ты, как я слышал, будешь возглавлять первых переселенцев?

– Это так! – подтвердил Лид.

– Нептун, – раздельно произнес Лай, – хочет отдать тебе под командование всех воинов конницы трех царств.

– Да? – Лид застыл, потом опомнился, резко спросил:

– Откуда ты это знаешь?

– Слышал. Ему посоветовал Алрас.

– Этого не может быть! – вскричал Лид. – Алрас? Не мог этого Алрас посоветовать Нептуну. Ты что-то путаешь, Лай! Скажи, что ты ошибаешься.

– Ничего я не путаю! – голос Лай был спокоен. – Ты же лучший Мон-монкейтор в Карросс. Поэтому самое трудное дело хотят поручить тебе, надеясь, что ты выполнишь его! Это большое доверие, Лид! Ты должен сокрушить воинство Ария!

– Но я стал врагом Нептуна и Алрас, – пробормотал Лид. – Ничего не понимаю…

– Они, видно, так не считают! – не согласился Лай. – Я тоже был когда-то врагом Нептуна.

– Ты был его врагом? – удивился Лид.

– В этой жизни и в прошлой, – холодно сообщил Лай не желая касаться этой темы. – Теперь все иначе. Я многое понял и изменил свое мнение о Нептуне. Я, чтобы ты знал, служу не Нептуну и Алрас, не Гарат и Аол, а Ур-Ану и нашему народу. Я исполняю свой долг. Исполняю с честью!

Лид молча посидел, обдумывая услышанное. Взглянул на Лай, спросил:

– Разве Нептун не поведет войска?

– Нет! Он поведет флот. Но куда и в какие дали, не знаю.

Лай встал, собираясь уходить. Сказал на прощание:

– Лид, подумай над тем, что я сказал. Я желаю тебе здоровья. А теперь – прощай!

Глава 23.

Нептун и Геката, вернувшись в Альси стали свидетелями еще одного грандиозного события: Аол был торжественно избран царем объединенного царства под именем Аол Донат. Государство это, Атлантида, достигнув небывалого могущества, доживало последние годы, но в этот праздничный день об этом не вспоминали.

Гекату Нептун нашел на кухне, где она помогала готовить пищу к пышному царскому ужину. На кухне царила оживленная праздничная суета. Он отозвал ее в сторону и произнес:

– Идем к морю, мне надо поговорить с тобой.

– Но еще столько дел, – попыталась она возразить, но взглянув на Нептуна, Геката омыла руки и последовала за ним.

Нептун шел к морю знакомой тропинкой. Он часто ходил по ней и кажется, знал каждый кустик на своем пути. Вот место, откуда он вернулся обратно из прошлого, навсегда простившись с Миланой. Это место вызвало у него мимолетную грусть.

– Знаешь, моя Геката, что мы видели за короткий период времени, совсем не замеченное современниками, потому, что это для них обыденное, ничем не примечательное событие.

– Какое же? – она бросила на него вопросительный взгляд. – Я видела древний Шумер, начало какого-то строительства о котором упоминалось Нингишзида, что это Белый Храм. Здесь я познакомилась с царицей Гарат, видела казнь царя-узурпатора. Торжественные похороны царя Акилисены Келлис-Сонс. Сегодня Аол Донат избран правителем Атлантиды. О каком из этих событий ты хочешь мне напомнить?

– О рождении новой религии на Таэслис. Ты видела все это происходящее в Акилисене собственными глазами.

Она как-то странно посмотрела на него, переходя на русский язык, сказала:

– Ты о чем? Не понимаю!

– Мы были очевидцами рождения Христианства! – тоже по-русски ответил он.

– Христианства? – она не поверила. – Борис, не шути. Где ты встретил тут Христа? Или его двенадцать апостолов? И как мне известно, это произошло много лет спустя в Палестине… Там был еще Понтий Пилат.

– Христианство, Катюша, возникло много раньше. Оно уже возникло. А мифы всегда рождаются позже событий.

– Расскажи! – потребовала она, остановившись у полосы деревьев перед песчаным пляжем.

– Если тебе интересно… Слушай! Существует древневавилонский миф, в котором повествуется об богине Иштар, которая спасает бога Думузи, которого еще называют Таммуз. В честь его спасения в Вавилоне наступал Новый год, который торжественно праздновали целых две недели. Показывали мистерии, проводили обряды. Именно отсюда возник праздник Рождества, который отмечают на Западе в 21 веке.

Божеств-аналогов Думузи множество. Это Аттис, Адонис и Озирис. Египтяне рассказывают, что Изида во время странствий долго разыскивала Озириса и собирает его останки. Но где она находит их? Как не странно, не в Египте и не Палестине, а много севернее.

Алмос Вечный, распятый по приказу Сатра и есть Озирис, моя дорогая Геката! Египтяне в своих гимнах к Озирису утверждают, что его лик темен и сущность его непонятна. Никто толком не может объяснить, что это значит, хотя приводится вполне логичная версия. Он темный потому, что является царем царства мертвых, но светлый, потому, что носит солнечную корону, равную короне богу солнца Ра. На самом деле, все много проще. Это перевод имени Алмос с Сонрикс. Аль – светлый, мос – граница, ограничение. Имя Алмос – означает граница света или сияние, имеющее границу. Так называют астрономы терминатор – границу дня и ночи на земле.

Алмос Вечный не выполнил свою миссию. Люди будут ждать его следующего прихода, следующего возвращения. Так возникнет верование о Спасителе человечества, сыне Божьем.

В одном их храмов средневековой Германии долго стояла статуэтка Изиды с младенцем Хором на руках. И этой статуэтке поклонялись как Божьей матери. Люди античного мира и даже средневековья не видели никакой разницы между Изидой и Девой Марией. А почему? Да потому, что Ваша Вечность царица Атлантиды Гарат – она и есть и Изида и Дева Мария и Богородица. И сколько бы имен у ней не было: Иштар или Анаит – суть не меняется. Люди этого мира и люди нашего мира по прежнему верят в закон Ур-Ана! Вера в него неистребима, пока живы те, кто носит его в себе!

Геката что-то обдумывала, потом несмело задала вопрос:

– Но Евангелие утверждает, что спаситель – Христос?

Нептун кивнул:

– Не спорю! Историчность Христа доказана. Но доказано еще и то, что никто из авторов Евангелий не был очевидцем событий в Палестине, потому, что написаны они были после семидесятого года нашей эры. Что там происходило на Голгофе в момент казни Христа, сказать с уверенностью нельзя. Однако я хочу напомнить, что в Евангелиях говориться о казни Христа и еще двух человек. Одного из казненных вместе с Христом звали Варрава, имени второго Евангелие не называет.

Геката взирала на Альганта, который говорил с ее точки зрения, не совсем обычные вещи.

– На Таэслис – всегда присутствовали четверо Вечных. Ал-Ма – она принимает решения, Алрас – определяет степень прогресса, Алмос – мост между светом и тьмой. А Танит – это гармония мира. Она исправляет то, что выходит за рамки действий остальных Вечных. Алмос был распят. Но это – его миссия, которую он выполнил. Его и будут считать Христом или Озирисом.

Сатра был казнен – его в будущем обзовут Варравой-разбойником. Он таким и был в действительности. А третий, упомянутый в Евангелиях – умерший царь Акилисены Альгант Келлис-Сонс, который был тесно связан с Алмос и Сатра. Поздний летописец скорее всего слышал эту легенду, не дошедшую до нас, но изменил в ней имена, место события и ее изложение, приспособив под недавние происшествия в Римской империи. Так она и перешла в Евангелие. Так родился очередной миф, который уже начал существовать в другой форме. И живет в нашем времени.

– А Иисус Христос?

Нептун пожал плечами:

– Скорее всего, этот человек, сын солдата, Иисус бен Пантира, тоже знал легенду про Алмос. И осмелился выдать себя за него. За что и поплатился смертью на кресте в виде буквы Т. Люди и фарисеи Иерусалимского храма восприняли его откровения как кощунство и святотатство.

А Келлис-Сонс, падший Альгант, послужил для составителя Евангелия лишь как третий безымянный персонаж. Гарат пожалела Келлиса. Позже, в понятии многих людей, деяния Сатра будут приписаны Келлису. Келлис станет повелителем мрака. Память народов забудет это имя. Но отголоски о содеянном не им зле сохранятся. Его имя свяжут с именем Дьявола.

– Я даже подумать не могла об этом, – призналась Геката.

– Так рождаются мифы, которые люди передают друг другу, не зная истинного их смысла, – повторил Нептун.– Но мы видели, как все это произошло на самом деле.

Она посмотрела на задумчивого Нептуна, сказала:

– Я верю тебе, мой Повелитель. Нам, простым тинийцам ты указываешь дорогу к свету. Если ты говоришь, что это так, то я принимаю твои слова и сохраню их в моем сердце.

– Ты говоришь совсем как Реута, которую я знал когда-то.

– Я и есть Реута, – напомнила она.

– Мне не дает покоя аппарат Солярис. Зачем он попал сюда? Как? Он стоял от нас очень далеко и не должен был переместиться вместе с нами.

– Я думаю, потому, – нерешительно произнесла Геката, – потому, что мы останемся здесь навсегда…

– Навсегда? – переспросил Нептун и повторил еще раз, словно прислушиваясь к своим словам: – Навсегда! И как мы будем жить с этим дальше? Что ты думаешь об этом?

– Если все пути назад отрезаны, – ответила она, то я хочу спросить тебя, Нептун. Скажи, ты действительно испытываешь ко мне страсть?

– Соли-соли-соли!

Она счастливо улыбнулась.

– А большего мне и не надо! Если ты будешь рядом со мной – я тогда буду счастлива. Ты в этом мире – Альгант и Властелин, а я всего лишь простая женщина-тинийка. Но если это ничего не значит для тебя, то становится понятно: нам вместе придется пройти эту жизнь до конца.

Ты – тиниец. Тиниец без женщины, которая дает ему силу – никто. У тебя есть девушка, которую ты знаешь много тысячелетий. Девушка, которая изнывает от страсти к тебе. Она рядом с тобой. Значит, у тебя есть все, что может желать мужчина и быть при этом счастливым.

Могучий кедр, под которым они стояли, трепетал листвою, тоже казалось, слушал ее слова.

– Этот мир открыт для нас, а там, откуда мы пришли – мы незаметные люди. У тебя есть деньги, но они не сделают тебя счастливым там. Ты будешь жить среди чужого для тебя народа, который непонятен и во многом чужд тебе. Там нет россов, почти нет тинийцев. Наша встреча – это счастливая случайность, которая могла никогда не произойти…

Твой сын Аол – царь Таоросс и Альси. Твоя дочь Лтота – будет главой пси-корпуса. Тебя окружают равные тебе и друзья. Разве счастье здесь хуже безрадостного прозябания там, в будущем?

Может быть твоя миссия, о которой ты упоминал в Акилисене и состоит в том, что бы прийти сюда и следить за выполнением законов Ур-Ана, давая людям безбедное и спокойное существование. Пусть матери растят своих детей и не бояться, что завтра их нечем будет накормить. Пусть отцы не гибнут под ударами копий, а выращивают хлеб для своих жен и потомства. Пусть люди получают знания. Дать людям счастье – вот миссия Властелина! Кто не поступает так, не заслуживает памяти потомков. Мы умираем по-настоящему только тогда, когда о нас никто не помнит. Оставь, Нептун, память о себе в веках.

В этом мире и ты станешь бессмертным в сердцах людей. Вот твоя миссия, Альгант! Ты можешь это! А я буду рядом с тобой и буду помогать тебе в меру своих сил, стану утешением для тебя, буду опорой твоей навеки. Разве мало этого тебе?

– Это очень много, Геката! Только, как мне известно, Нептун занимает почетное место в греко-римской мифологии как бог морей, – ответил он, ласково притягивая к себе Гекату.

– А как он стал известен? Что он сделал для этого? Истребил толпу варваров? Разорил город Хамукар? Что-то я не помню, чтобы об этом что-то говорили древнегреческие мифы. Нептун славится как Властелин морей, а ты – лучший флотоводец в Солимос, Альгант Синт Сотл-Мам Омор Нептун!

– Лучший флотоводец не я, а Альронс Алрас! – поправил Гекату Нептун. – Я всего лишь второй.

– Но в Будущем никто не знает про Алрас. Помнят только Нептуна, – горячо возразила Геката. – Соверши подвиги, Нептун!

Нептун посмотрел на солнце, слабо пробивающееся сквозь листву деревьев, слегка прищурил глаза. Спросил:

– Ты пойдешь со мной в море, любимая моя?

– Я пойду за тобой везде, какой бы тяжелый ты не выбрал для себя путь жизни! Я как птица, у которой одно крыло. Только когда она находит себе пару, вместе у них два крыла и их полет бесконечно далек!

… Двое подошли к берегу теплого моря. Молодой, атлетически сложенный мужчина и прекрасная женщина с распущенными волосами, которыми играл легкий ветерок.

Высокое небо простиралось над ними.

Они держались за руки и молчали. Им не нужно было слов.

Только легкий шелест воды, накатывающейся на песок, нарушал тишину осеннего вечера. Солнце медленно клонилось к закату, золотя полосами безбрежное море. Оно ждало Нептуна, ждало, когда он помчится на корабле по его волнам навстречу своей судьбе. Оно ждало Гекату, которая будет неотступно следовать за ним.

Списки царей древней Атлантиды, Альянса государств Альси, Карросс и Таоросс, упомянутых в тексте. Государство Симерк в Альянс Атлантиды не входило.

Все годы правления указаны в датах до нашей эры.

Цари государства Карросс.

3290-3285 – Гоад – царь государства Карросс.

3285-3257 – Манеросс Великий – царь государства Карросс, широко известный как Египетский фараон Мина, критский царь Минос, ливийский герой Манер, карийский Карманор, фригийский бог Ман.

3257-3246 – Моросс – царь государства Карросс, старший сын Манеросса Великого. Альгант, носящий красную солнечную корону.

3246-3191 – Сватс-Сиронс – царь государства Карросс, младший сын Манеросса Великого. Ронс, носящий синюю солнечную корону.

3191-3164 – Ктир – царь государства Карросс, сын царя Сватс-Сиронс.

Цари государства Альси (Кипр и некоторые земли Ливана).

3255-3235 – Доут – царь государства Альси. Уроженец Альси. Росс. Капитан корабля, был близким другом Альганта Моросс. С его помощью был избран первым царем в Альси, основатель династии Кронидов.

3235-3207 – Окира Таниса. Царица государства Альси. Ронс, носящая синюю солнечную корону. Дочь царя Доут.

3207-3178 – Алрас – царь государства Альси. Альронс, носящий белую солнечную корону. Сын царицы Окира.

3205-3178 – Ал-Ма, Гарат – царица государства Альси, правила вместе с Алрас. Дочь Альганта Колер. Альронс, носящая серебристо-белую солнечную корону. Имеет множество различных имен в мифологии народов земли. Римляне называли ее: та, у которой тысяча имён. Наиболее известные: Инанна, Иштар, Ашторет, Астарта, Анаит, Анахита, Парти (Эламская богиня-мать), Багбарту (божество доурартского пантеона), Гера, Афродита, Изида, Хатхор, Дева-Мария.

3178-3136 – Аол Лагас Кобр Донат – царь объединенных государств Альси и Таоросс. Ронс, носящий темно-синюю солнечную корону. В семитской мифологии известен как Ваал и Ябар Данай.

Цари государства Таоросс.

3205 – 3178 – Милана – царица государства Таоросс.

3178 – 3136 – Аол Донат – царь объединенных государств Альси и Таоросс. Сын царицы Миланы.

Цари государства Симерк.

3246-3235 – Синт-Омор – Альгант, носящий красную солнечную корону. Полководец Манеросса Великого, в дальнейшем царь.

3235-3234 – Царь-ребенок, имя неизвестно.

3234-3232 – второе нашествие хурритов.

3232-3217 – Колер. Альгант, носящий красную солнечную корону.

3217-3216 – третье нашествие хурритов. Узурпатор Дадраунга.

3216-3205 – Колер Альгант.

3205-3204 – четвертое нашествие хурритов. Узурпатор Сатра (Уггал Лысый) Самозванец. Соторонс (Сонрикс). Иншуллан (ассирийское), Шукаллитуда (шумерское), Шуттарна (митанийское), Сутех, Сет (древнеегипетское), Сатана (арамейское), шайтан (арабское), Тифон (греческое).

3201-3181 – Ал-Ма, Гарат – последняя царица государства. В Симерк не правила.

3181 – страна переходит под власть Альганта Келлис-Сонс, царя Акилисены. Альгант, носящий красную солнечную корону. Сын Альганта Моросс.

Москва. Ноябрь 2013 – март 2014 гг.

Конец

Примечания

1

1. Крупный археологический объект на северо-востоке Сирии, около селения Хамукар, имеющий следы явного военного конфликта в IV тысячелетии до н.э.

2

2. Уту – бог солнца в древнем Шумере. Не путать с именем шумерской богини невысокого ранга Утту – богиней одежды.

3

3. Лулубей – общее собирательное название не Месопотамских племен Шумеро-Аккадцами. В смысловом значении: иноземец, в некоторых случаях – дикарь, варвар.

4

4. В настоящем это Аслан-Тепе, имеющий семь культурных слоев, в том числе дворцовые комплексы и настенную роспись датируемую 3200 годом до н.э.

5

5. Геродот из Галикарнаса (484 до н. э. – 425 до н. э.) древнегреческий историк, автор первого исторического труда Истории.

6

6. Древнегреческий географ и историк из малоазиатского города Амасии (ок. 64/63 до н.э. – ок. 23/24 н.э.). Автор Географии в 17 книгах.

7

7. Акилисена – Старое название исторической древнеармянской области, лежащей в среднем течении верхнего Евфрата, которую упоминают Плиний и Страбон.

8

8. Митанни (Ханигальбат) – древнее государство в XVI-XIII вв. до н.э. на территории Северной Месопотамии и прилегающих областей.

9

9. Хатхор – одна из многочисленных древнейших богинь-львиц Древнего Египта. Ее образ – известный Сфинкс – страж-лев пирамид.

10

10. Шимиге – бог Солнца у древних хурритов.

11

11. Сонрикс – Единый Средиземноморский язык VIII-IV тысячелетия до н.э. О языке Сонрикс рассказано в Книге Белое Солнце.

12

12. Хазанну (хурритское) – Хозяин. Сравнимо с персидским Хужаин.

13

13. Эверна (древнехурритское) – господин.

14

14. Пуратту – название реки Евфрат на хурритском языке.

15

15. Шуттарна – имя Сатра по-хурритски. Такое имя встречается в истории царства Митании. По-латыне это звучит как Сатурн. Происходит от соединения слов на языке Сонрикс: Сотор-Ронс – Несущий Земле благо Вождь.

16

16. Ур-Ан – более древнее произношение слова Небо на языке Сонрикс. В древнегреческом языке произносится как Уран. У хурритов назывался Ани. В Месопотамии – Ан.

17

17 Манеросс Великий – царь государства Карросс (3285-3257 гг. до н.э.), известный как Египетский фараон Мина, Фригийский Ман, и т.д. Подробнее об этом рассказано в дневнике Бориса Свиридова в книге Белое Солнце. Это имя, связанное со стариной и временем богов, упоминает так же Плутарх.

18

18 Гоад – царь государства Карросс (3290-3285 гг. до н.э.).

19

19 Использовано современное название.

20

20 Моросс – царь государства Карросс (3257-3246 гг. до н.э.), старший сын Манеросса Великого.

21

21 Сватс-Сиронс – царь государства Карросс (3246-3191 гг. до н.э.).

22

22 Древний народ Вин разговаривал на самом древнейшем индоевропейском языке – Сонрег, который стал предком всех индоевропейских языков после того, как в него добавились многие понятия и слова языка Сонрикс. Но Сонрег (Ностратический язык) – язык не древних славян и никакого другого известного в настоящем древнего народа, хотя в нем есть множество слов схожих со словами русского языка.

23

23 Это имя известно из греческой мифологии. В мифе Кальмис жестоко оскорбил богиню Рею. Все остальные имена Келлис-Сонс, перечисленные в тексте взяты из разных произведений современных авторов не знакомых друг с другом, но работающих в жанре альтернативной истории.

24

24. В Библии это имя произносится как Валтасар.

25

25. Исследователи отмечают наличие не менее десяти видов диалектов хурритского языка, при этом настолько разных, что хуррит запада почти не понимал хуррита с востока. Но надо понимать, что хурритского народа в описываемое время не существовало. Была масса племен и народностей, которые только через тысячу лет разделились на три больших народа: собственно хурритов, курдов (каппадокийцев), ассирийцев. Выделение армянской языковой семьи произошло уже в описываемое время, когда племена и народы озера Ван начали формироваться в единый народ.

26

26. Существует древнее народное поверье, что имена, в которых есть сдвоенная буква – не хороши.

27

27. Ростины знали возведение числа в степень. Их знание частично перешло к Шумерам в Месопотамию.

28

28. Келлис Сонс – царь государства тинийцев в Южной части Пиренейского полуострова в 3787-3786 гг. до н.э.

29

29. Альгант Зитри Гекуб (Сэоленс-II) – царица тинийцев в 3807-3787 гг. до н.э. В греческой мифологии – Геката, в мифологии шумеров ее имя пишется иносказательно – Эрешкигаль, хотя в одном из поздних мифов Вавилона она названа по имени Салсу.

30

30. Плутарх из Херонеи (около 45 – около 127 гг. н.э.) – древнегреческий философ, биограф, моралист, автор многочисленных Сравнительных жизнеописаний.

31

31. Шарра (хурритское) – царь.

32

32. Библия. Бытие 5:1,2,4.

33

33. Одно из трех древнейших названий Палестины. Остальные два исторические названия: Сечет и Хару (происходит от Карросс).

34

34. Район реки Беэр-Шевы в районе Северного Негева.

35

35. Фигурки для этой игры были обнаружены при раскопках в Телль Браке – на востоке Сирии, в Джамдет Наср на северо-востоке Ирака и в Башур-Хююк на юго-востоке Турции, недалеко от города Сиирт. Возраст находок 3200-3000 гг. до н.э.

36

36. Двенадцать линий – увлекательная стратегическая игра на расчерченной доске имеющая в общей сложности сорок восемь фигурок воинов трех видов и 144 клетки поля. Римские авторы рассказывают, что люди, игравшие в нее, забывали про обед и ужин.

37

37 Об этом рассказано в первой книге Страна Синих Солнц. Белое Солнце.

38

38 Энмеркар – Кейросс Симерк, величайший завоеватель и полководец доантичного мира, во время которого народ ростинов переселился с северной Африки на ближний восток. Основатель трех государств: Альси, Таоросс, Симерк.

39

39. Бог плодородия Мин всегда изображался с стоячим фаллосом.

40

40. Дуат – В Древнеегипетской мифологии царство мертвых. Иероглиф Дуат – круг со звездой в центре, что в изначальном понятии обозначало мир звезд, куда уходили души умерших. После 2800 года до н.э. религия Египта претерпела изменения и страна Дуат стала загробным мрачным местом.

41

41. Ардат-лили – злобные демоны подземного мира в Шумеро-аккадской мифологии.

42

42. Энси – (древнешумерское) – Владыка звезд.

43

43. Нам ду – (древнешумерское) – благоприятная судьба.

44

44. Намлулу – сообщество людей или племен (народов) в Шумере имеющее общие правила мировоззрения и поведения.

45

45. Хе-ам! – шумерское выражение равнозначное восклицанию Да будет так!

46

46. Ман – шумерская мера веса равная около 500 грамм.

47

47. Ме те-на (древнешумерское) – выполняю свой долг, соответствую своему предначертанию.

48

48. Ну-сики (древнешумерское) – бедные земледельцы, не имеющие своего скота. Дословно – Не имеющие шерсти.

49

49. Лулу азу (древнешумерское) – лекарь, дословно – человек-человек масла. Название связано с большим количеством масляных лекарств используемых шумерами.

50

50. Финиковая болезнь – лихорадка Денге или тропическая лихорадка.

51

51. Об этом свидетельствуют археологические находки датируемые 3400-3200 гг. до н.э в Хедерахе, расположенном на равнине Шарона в Израиле.

52

52. Археологические данные при раскопках в Варке: слой Урук-IV. около 3200 года до н.э.

53

53. Бил лу-да (древнешумерское) – существующий нерушимый порядок.

54

54. Нергал – бог-владыка Кур-ну-ги, супруг Эрешкигаль, сын Энлиля.

55

55. Наннар – бог Луны, древнее божество Шумеров в Месопотамии. Позже его сменил Аккадский бог Син.

56

56. Начало мифа изложено в книге Белое Солнце.

57

57. Энлиль и его женская половина Нинлиль представлены древними Шумерами как бесплотные духи-сознание, но обладающие Вечностью и имеющие огромную силу и власть над остальными, бессмертными ануннаками и всем, что есть на земле. Это часть сохраненных знаний древних ростинов.

58

58. Забаба, Шара – мелкие божества войны отдельных шумерских городов.

59

59. Нинурта – бог войны, эпический герой, сын Энлиля.

60

60. Нингирсу – шумерский бог войны, герой эпоса, сын Энлиля. Шумерские боги войны вообще очень многочисленны. Начинает их список главная воительница, могучая Инанна.

61

61. Шаррур – оружие богов.

62

62. Напта (шумерское) – Нефть.

63

63. Алад – жизненная сила назначенная человеку при рождении.

64

64. Шумерское и древнехурритское название реки Тигр.

65

65. …как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его! Послание к Римлянам 11:33., книга Нового Завета, принадлежит к числу посланий апостола Павла.

66

66. Софена – историческая область Древней Армении на востоке Малой Азии, в верховьях рек Евфрат и Тигр, юго-западная часть Армянского нагорья (ныне на территории Турции).

67

67. Тортор (Сонрикс) – недра земли. Слово тор означает – поверхность. Отсюда существуют дошедшие до нас мифологическое понятие о мире мертвых на древнем аккадском языке – Туртур и древнегреческая бездна Тартар.

68

68. Ксенократ из Халкедона (399-314 гг. до н.э.).

69

69. Третий глава стоической школы (около 280-207 гг. до н.э.).

70

70. Люцифер происходит от латинских слов: lucis – свет, и ferre – нести. Имя Келлис – Отражающий свет.

71

71. Багбарту – богиня древнеурартского пантеона, одно из имен Гарат.

72

72. Анаит (Анахит)или Ана-ит – Небесная (Ана – небо) – одно из имен Гарат, богини-матери, богини плодородия и любви. Её называли Великой госпожой, покровительницей и защитницей Армянской земли. После принятия в 301 г. христианства в Армении в качестве государственной религии поклонение богине Анаит трансформировалось в поклонение Богородице. Гора в Софене называлась Троном Анаит. Целый район в Ерезе в провинции Акилисена (Екегиац), где находился её главный храм, назывался Анахтакан Гавар.

Content

Русак Екатерина Германовна Забытая Атлантида[дилогия ; СИ]

Тарси Русак Екатерина Германовна Забытая Атлантида. Дилогия

Книга I. Белое Солнце.

Краткое предисловие автора.

Пролог.

Часть I. Трезубец Нептуна.

Глава 1.

Глава 2.

Глава 3.

Глава 4.

Глава 5.

Глава 6.

Глава 7.

Глава 8.

Глава 9.

Глава 10.

Глава 11.

Глава 12.

Глава 13.

Глава 14.

Глава 15.

Глава 16.

Глава 17.

Глава 18.

Глава 19.

Глава 20.

Глава 21.

Глава 22.

Глава 23.

Глава 24.

Глава 25.

Часть II.

Глава 1.

Глава 2.

Глава 3.

Глава 4.

Глава 5.

Глава 6.

Глава 7.

Глава 8.

Глава 9.

Глава 10.

Глава 11.

Глава 12.

Глава 13.

Глава 14.

Глава 15.

Глава 16.

Глава 17.

Глава 18.

Глава 19.

Глава 20.

Черное Солнце

Глава 1.

Глава 2.

Глава 3.

Глава 4.

Глава 5.

Глава 6.

Глава 7.

Глава 8.

Глава 9.

Глава 10.

Глава 11.

Глава 12.

Глава 13.

Глава 14.

Глава 15.

ЧАСТЬ II.

Глава 1.

Глава 2.

Глава 3.

Глава 4.

Глава 5.

Глава 6.

Глава 7.

ЧАСТЬ III.

Глава 1.

Глава 2.

Глава 3.

Глава 4.

Глава 5.

Глава 6.

Глава 7.

Глава 8.

Глава 9.

Глава 10.

Глава 11.

Глава 12.

Глава 13.

Глава 14.

Глава 15.

Глава 16.

Глава 17.

Глава 18.

Глава 19.

Глава 20.

Глава 21.

Глава 22.

Глава 23.

Списки царей древней Атлантиды, Альянса государств Альси, Карросс и Таоросс, упомянутых в тексте. Государство Симерк в Альянс Атлантиды не входило.

Примечания