Морин Чайлд

Любовь по соседству

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

The King Next Door

©2013 by Maureen Child

«Любовь по соседству»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Глава 1

Развалившись в джакузи, Гриффин Кинг сделал очередной глоток пива, наблюдая за тем, как соседка, Николь Бакстер, таскает из гаража мешки с землей.

Еще ни разу в жизни он не видел, чтобы женщина так сосредоточенно работала. Хотя он вообще редко видел, чтобы женщины предавались каким-либо занятиям, требующим приложения более-менее серьезных усилий. Обычно их хватало максимум на то, чтобы растянутся на массажном столе. Но Николь была совершенно другой.

Впервые Гриффин увидел ее чуть больше года назад, когда его двоюродный брат Рэйф женился на соседке Николь, Кэти Чарльз. И, вспомнив, что Кэти заботливо испекла ему целую кучу печенья, он невольно улыбнулся.

Сделав очередной глоток пива, Гриффин вдруг понял — несмотря на то что он неоднократно гостил у родственников, за все это время едва ли перекинулся с Николь и парой слов. Его познания о жизни соседки ограничивались тем, что она уже давно развелась с мужем, одна растила ребенка и никогда не прекращала работать. Черт, эта женщина вполне могла бы поучить некоторых его родственников тому, что значит настоящая решимость и целеустремленность. Ведь Гриффин устал, даже просто наблюдая за ее работой.

Но при этом и отвести взгляд у него тоже не получалось.

Может, все дело в том, что запретный плод всегда сладок? Его завораживает женщина, которую он никогда не получит? Вполне возможно, а может, она ему просто пришлась по душе.

Рэйф с Кэти отправились в трехнедельное путешествие, а сам он вызвался в это время присмотреть за домом, хотя и не совсем бескорыстно. Собственный домик у пляжа Гриффин выставил на торги, так что бесконечные посетители его уже порядком достали, а здесь он мог отдохнуть ото всех забот и расслабиться.

В общем, как ни крути, а его пребывание в этом доме выгодно всем сторонам.

Если, конечно, не считать Николь.

Гриффин снова посмотрел в ее сторону. Светлые волосы, заправленные за уши, розовый топик, обрезанные джинсы, загорелая золотистая кожа, округлые формы… Ну что тут можно сказать? Отличный вид.

Заметив, как Николь поглядывает на него в ответ, Гриффин с радостью пригласил бы ее присоединиться к нему, но была парочка причин, по которым он никогда на это не пошел бы.

— Мамочка!

— А вот и причина прибежала, — вздохнул Гриффин, лениво потягивая пиво.

Нет, Гриффин ничего не имел против детей, а Конор, голубоглазый и светловолосый трехлетний малыш, был вполне мил. К тому же у него было столько племянников, племянниц, двоюродных братьев и сестер, что он просто не знал, куда их всех девать. Семейство Кинг явно слишком буквально поняло слова о том, что нужно идти и размножаться.

Возражал Гриффин лишь против того, чтобы встречаться с матерями-одиночками. Слегка нахмурившись, он крепко стиснул в руке прохладную банку. Он безмерно уважал женщин, способных сами о себе позаботиться, успешно работать, а при этом еще и быть ребенку и матерью и отцом в одном флаконе. Но Гриффин никогда подолгу не встречался с одной и той же женщиной, так что связывать себя с детьми ему совершенно не хотелось, ведь они неизбежно влекли за собой сложности.

В этом он уже давно убедился на практике.

Так что Гриффин твердо придерживался раз и навсегда установленного правила и не встречался с женщинами, у которых есть дети.

— Хотя на этот раз я бы вполне охотно изменил своему принципу, — пробормотал он себе под нос.

— В чем дело, Конор? — ласково спросила Николь.

Просто поразительно, эта женщина всегда чем-то занята, но ему еще ни разу не удавалось заметить в ее голосе хотя бы нотку раздражения или нетерпения.

— Хочу копать! — выкрикнул малыш, размахивая зеленым совочком не хуже, чем мог бы орудовать своим мечом какой-нибудь викинг.

Усмехнувшись, Гриффин вспомнил, сколько ям он сам вместе с братьями вырыл в маминых клумбах и сколько ему потом пришлось вытерпеть за каждую погибшую розу и маргаритку.

— Подожди немножко, дорогой.

Николь глянула в сторону Гриффина, и тот отсалютовал ей пивной банкой в знак приветствия. Но она лишь слегка кивнула и снова занялась сыном.

— Мамочке сперва нужно принести рассаду из гаража.

— Может, я могу чем-то помочь? — любезно спросил Гриффин.

— Я бы не хотела вытаскивать тебя из джакузи.

Гриффин невольно улыбнулся, ведь она говорила так, будто он устроил тут настоящую пьяную оргию посреди бела дня.

— Но я всегда смогу в него вернуться.

— Не сомневаюсь, — выдохнула Николь, а потом уже громче добавила: — Не стоит беспокоиться, я как-нибудь справлюсь.

— Ладно, но если передумаешь, скажи, а я пока тут поваляюсь.

— Ты этим и так каждый день занимаешься.

— Что-что? — переспросил Гриффин, хотя и так все прекрасно расслышал.

— Ничего, — отмахнулась Николь и пошла к гаражу, а за ней бежал Конор, изображая маленькую непослушную тень.

Улыбнувшись, Гриффин сделал очередной глоток пива. Он прямо-таки слышал, что Николь о нем думает. И на первом месте среди эпитетов несомненно стояло слово «ленивый». Хотя Гриффина это почему-то слегка задело. В конце концов, это его первый отпуск за пять лет, так что он вполне имеет право загорать на солнышке и предаваться блаженному ничегонеделанию.

Вместе со своим братом-близнецом, Гарретом, он руководил крупнейшей в мире службой безопасности, а это значило, что ему всегда нужно быть на связи. Хотя теперь, когда Гаррет женился на принцессе Алексис, он отвечал за европейское направление, а на самого Гриффина свалились все дела в Штатах.

Но даже самым заядлым трудоголикам иногда нужно отдыхать, и Гриффин решил сделать перерыв именно сейчас, пока агент по недвижимости каждый день водил в его дом толпы народа. Гриффин пока еще не решил, где собирается жить дальше, но уезжать с побережья ему не хотелось. Наверное, стоит приобрести себе примерно такой же домик, как и у Рэйфа с Кэти. Старый дом вдруг показался ему слишком… стерильным. Его обставляла одна из женщин, с которыми когда-то встречался Гриффин, и пусть она подошла к этому дело весьма серьезно, да и вкус у нее был весьма неплохой, но он никогда не мог считать это место своим настоящим домом. И теперь, когда в жизни Гаррета произошли такие серьезные перемены, Гриффин решил, что ему тоже пора что-то менять.

Тихо выругавшись, он глотнул пива.

Просто поразительно, как это он раньше не замечал, что все последние перемены в его жизни связаны с женитьбой брата. Не то чтобы он сам стремился привязать себя к какой-то женщине, нет, просто ему нужно было немного встряхнуться. Купить новый дом, сходить в отпуск.

Хотя с отпуском у него как-то не заладилось. Он отдыхал пока что всего пару дней, но ему уже отчаянно хотелось придумать себе какое-то занятие. И он так часто названивал в офис, просто чтобы убедиться, что там все в порядке, что помощница даже всерьез пообещала уволиться, если мающийся от безделья начальник не оставит ее в покое.

Нет, Гриффин, конечно, полностью доверял своим подчиненным, но и самому ему тоже нужно было хоть чем-то заняться. И он вдруг понял, что совершенно не умеет расслабляться. Ну не создан он для того, чтобы просто сиднем сидеть и получать от этого удовольствие. Гаррет даже поспорил на пять сотен баксов, что Гриффин не проживет без работы и десяти дней.

Но Гриффин не любил проигрывать и готов был умереть, но «проотдыхать» все три положенные ему недели. Черт, чем же люди занимаются, когда не работают?

Нет, он, конечно, знает, чем бы ему хотелось заняться. Он снова взглянул в сторону Николь. Жаль только, что между ними стоит не только ее сын, но и Кэти, которая сразу же предупредила всех родственников своего мужа, чтобы они даже и не думали приставать к ее соседке. Он даже сейчас практически слышал ее слова.

— Николь и так пришлось через многое пройти с тем козлом, что когда-то был ее мужем, — начала Кэти вечером после обручения, пристально посмотрев в глаза каждому новому родственнику мужского пола. — Так что никто из вас не станет к ней подкатывать, договорились? Я не хочу, чтобы кто-нибудь из моей новой семьи ранил мою лучшую подругу.

На свете полно других женщин, так что все Кинги послушно пообещали не трогать Николь Бакстер. Самому же Гриффину это обещание далось совсем просто, ведь он и так никогда не связывался с матерями-одиночками. Вот только в последнее время все почему-то изменилось. Ладно, будем считать, что все эти мысли от обыкновенного безделья. Вполне логично, что, когда ему нечем заняться, он невольно думает о симпатичной женщине, находящейся к тому же так близко. А если вспомнить, что после свадьбы Гаррета у него было столько работы, что свидания и секс практически перестали для него существовать, тогда все окончательно становится на свои места.

Но от того, что, пока он наблюдал за Николь, она наблюдала за ним, легче не становилось. Ведь на ее лице читалось не сколько раздражение, сколько интерес. К тому же Гриффин всегда умел определить, нравится он женщине или нет. И в обычной ситуации он бы уже давно сделал первый шаг.

Привлекательная женщина, удобное место.

И тогда у него наконец появится хоть какое-то занятие.

Но Николь явно скучать не приходится, ведь она и минуты не сидит на месте. И когда она снова выбралась из гаража, покачиваясь под тяжестью разнообразной цветочной рассады, Гриффин не выдержал, отставил недопитое пиво и поднялся. Пусть она его потом даже и не поблагодарит, но он просто не в состоянии больше наблюдать, как она сгибается под своим грузом.

— Давай сюда, — велел он, отбирая у удивленной женщины ее ношу.

— Я сама в состоянии справиться, — быстро придя в себя, возмутилась Николь.

— Да, я знаю. Ты — женщина, и тебе не нужен мужчина. Давай просто сделаем вид, что уже об этом поспорили и ты выиграла. А теперь можешь сказать, куда это нести.

Оглядев сад, Гриффин увидел мешки с землей и, не дожидаясь указаний, направился в ту сторону. Мягкая теплая трава приятно щекотала босые ноги, а теплое солнце грело голую спину, хотя это и не мешало чувствовать ледяной взгляд Николь, сверливший его где-то между лопаток.

Сгрузив рассаду, Гриффин обернулся и увидел, что Николь так и не сдвинулась с места.

— Да ладно тебе, ведь это совсем не страшно.

— Что не страшно?

— Принять помощь.

— Возможно, видимо, мне следует тебя поблагодарить, хотя я не только не просила твоей помощи, но и не нуждалась в ней.

— Очень любезно с твоей стороны.

Усмехнувшись, Гриффин развернулся и пошел обратно к джакузи и холодному пиву, ведь Николь ясно дала понять, что здесь он — незваный гость. Ладно, если ему потом снова захочется придумать себе развлечение, нужно будет просто опять позвонить помощнице.

Гриффин уже почти добрался до калитки, когда Николь его окликнула:

— Подожди.

Он остановился и обернулся.

— Ты прав, мне действительно нужна помощь, и я ее очень ценю.

— Какой прогресс! — улыбнулся он.

Николь рассмеялась, и Гриффин вдруг почувствовал острый приступ желания.

— Давай просто считать, что мы заключили перемирие.

— Хорошо. Но разве мы воевали, чтобы заключать перемирие?

Легкий ветерок растрепал волосы Николь, и ей пришлось отбросить их с лица.

— Ну, наверное, я выбрала не совсем удачное слово. Просто я знаю Кэти и решила, что она попросила тебя присмотреть за мной, пока они в отъезде…

— Нет. — Гриффин покачал головой.

— Серьезно? — Она ему явно не слишком поверила.

Гриффин еще раз осмотрел развевающиеся на ветру светлые волосы, обрезанные джинсы, обгоревший нос, небесно-голубые глаза и почувствовал, как в нем просыпается настоящий голод.

— Ну, не совсем. Кэти попросила меня приглядывать за округой, куда ты, несомненно, входишь. Но вот конкретно тебе помогать она меня не просила. Скорее уж предупреждала всех нас держаться от тебя подальше.

— Всех вас? Это кого еще?

— Нас. Кингов.

— Врешь. — Она явно разозлилась.

— Вовсе нет. Кэти ясно дала понять, что нам не стоит к тебе соваться.

— Очень мило с ее стороны, — выдохнула Николь.

Гриффин примирительно поднял обе руки:

— Эй, я тут ни при чем. Просто я хотел сказать, что тебе не о чем волноваться. Я не собираюсь посягать на подругу Кэти, иначе навсегда лишусь домашнего печенья.

Хотя где-то в глубине души Гриффин подозревал, что готов был бы навсегда распроститься с пожизненным источником вкуснейшего печенья только ради одной ночи в объятиях Николь. Разумеется, если бы у нее не было ребенка.

* * *

Николь тоже не хотелось лишиться печенья, ведь в этом искусстве Кэти уже давно превзошла всю Калифорнию, а может, даже и весь мир. Хотя не слишком-то приятно сознавать, что мужчина предпочитает тебе бесплатную кормушку.

Зато теперь она наконец-то все поняла. После того как Кэти вышла замуж за Кинга, к ней целой вереницей потянулись богатые великолепные одинокие мужчины, и все они как один относились к самой Николь как к маленькой сестренке, разве что по головке ее не гладили.

И она уже даже решила, что превратилась в какое-то аморфное бесполое существо, которое не может вызвать влечение ни у одного мужчины. Хотя мужчина ей был и не нужен, во всяком случае, постоянный мужчина. Она уже один раз попробовала такого счастья, вот только оказалось, что бывший муж способен вести такую же интересную и увлекательную жизнь, как перезревший помидор. Нет, никто ей не нужен, но немного пофлиртовать с привлекательным мужчиной она бы никогда не отказалась, и полное отсутствие внимание со стороны Кингов ее немало задевало.

Нет, она, конечно, понимала, что подруга просто хотела ее защитить, и могла даже это в какой-то мере оценить. Но, черт, она — взрослая женщина, у который есть сын, дом и собственное дело. Она в состоянии сама о себе позаботиться.

— Ей не стоило этого делать.

— Она просто решила о тебе позаботиться. И это вполне понятно, особенно если учитывать, что Корделл Кинг так запугал саму Кэти, что она практически не оставила Рэйфу ни единого шанса подступиться к себе.

Да, Николь хорошо помнила ту историю, после которой Кэти поклялась, что никогда не станет иметь дело ни с одним Кингом, и Рэйфу даже пришлось скрывать свою настоящую фамилию, пока их отношения не зашли так далеко, что ни один из них уже просто не мог жить без другого.

— Этот ваш Корделл — настоящая скотина.

— Я знаю, и он всегда таким был. Но почему-то это никогда не мешало ему нравиться женщинам, и это всегда оставалось для нас загадкой. Хотя еще есть надежда, что рано или поздно он встретит такую женщину, которая отыграется на нем за всех своих предшественниц.

— Да, надежда умирает последней, и должна же быть в мире хоть какая-то справедливость.

— Да, — задумчиво протянул Гриффин, явно пытаясь в деталях представить грядущие мучения своего братца, и Николь не выдержала и улыбнулась. — Ладно, в любом случае мне кажется, что Кэти просто хотела о тебе позаботиться. А когда она пригрозила прекратить поставку печенья, нам волей-неволей пришлось прислушаться к ее словам, ведь мы действительно любим наше печенье.

Николь понимала — подруга хотела ей только добра, так что долго злиться она просто не могла.

— Да, за такое печенье можно на многое пойти, — признала она.

— Точно, — улыбнулся Гриффин, и от этой улыбки внутри ее что-то замерло, а потом разлетелось целым снопом разноцветных искр.

Нет, серьезно, этих Кингов нельзя и на пушечный выстрел подпускать к женщинам.

А Гриффин явно превзошел всех своих родичей. От него так и веяло опасностью, искушением и соблазном. В нем было что-то такое… Может, все дело в улыбке, а может, в том, как он держится, а может, все дело в том, что она уже не чувствовала ничего подобного… целую вечность. Ладно, может, конечно, и не вечность, но очень давно.

Последние пару дней Николь пристально наблюдала за своим новым соседом. В конце концов, при всем желании его было сложно не заметить, ведь практически целыми днями он в одних плавках валялся в джакузи, которое было отлично видно из ее сада. Да и какая женщина из плоти и крови сумела бы не обратить на него внимание? Темные волосы, голубые глаза, ямочки на щеках. И это уже не говоря о накачанном прессе, к которому хотелось прикоснуться…

Ладно, она подумала о чем-то дурном. Но кто бы на ее месте сумел сохранить ясную голову? Ведь все еще влажный Гриффин стоял в полуметре от нее, а его плавки сползли так низко, что она невольно представила, что будет, если слегка за них потянуть…

Бог ты мой!

— Ты решила изобразить статую? — вдруг спросил он.

— Э? Что? — Здорово, похоже, он догадался, что она уже истекает слюнками. — Нет, просто задумалась. И вообще я занята.

— Да, я заметил. — Гриффин потер себя ладонью по груди, и она невольно залюбовалась этим движением.

Черт, такое впечатление, что он ее загипнотизировал.

— А ты совсем никогда не отдыхаешь? — спросил он и лениво потянулся, отчего его плавки съехали еще чуть ниже.

Николь судорожно сглотнула и на мгновение прикрыла глаза.

— У меня для этого нет времени.

И стоило ей только сказать это, как она сразу же вспомнила, сколько дел у нее еще впереди.

Николь могла посвящать работе утренние часы, а вечером возиться в саду и по дому. Но это не отменяло того, что у нее каждая минут была на счету, а недели казались какими-то на удивление короткими. Просто поразительно, как всякая ерунда может заполнять все ее время. А еще есть Конор. Николь оглянулась на малыша и улыбнулась. Ведь дом — это еще не главное, главное — это ребенок и время, которое она с ним проводит. Малыш всегда может рассчитывать, что для нее он — самый главный человек в мире.

Так что, в отличие от валяющегося целыми днями в джакузи Кинга, ей действительно всегда есть чем заняться.

— Конор там что-то раскапывает.

Николь даже не обернулась.

— Ну а ты чего хотел? Это вполне естественно, если соединить маленького мальчика, совочек и землю.

— Похоже, ты — замечательная мама.

— Спасибо, я стараюсь, — удивленно поблагодарила Николь.

— Да, это заметно.

Пару мгновений они пристально смотрели друг другу в глаза, но она не выдержала первой и отвела взгляд:

— Ладно, мне пора возвращаться к делам.

— К рассаде, — уточнил Гриффин.

— Да, но сперва мне еще нужно поменять лампочку на кухне. — Николь привычно нашла взглядом Конора, а потом снова сосредоточилась на мужчине, который стоял к ней чересчур уж близко. — Можешь за ним минутку присмотреть, пока я достану лестницу из гаража?

— Лестницу? — нахмурился Гриффин.

— Лампочка на кухне. Потолок.

Гриффин кивнул:

— Хорошо, присматривай за Конором, а я достану лестницу.

— Ты не обязан, я могу…

Но он уже был на полпути к гаражу.

— Мы же уже все это обсудили, или ты забыла? Это сущие пустяки.

— Пустяки, — эхом откликнулась Николь, любуясь тем, как Конор копается в земле.

Не то чтобы она не ценила помощь, просто она так долго была одна, что ей волей-неволей пришлось учиться о себе заботиться. Николь вполне могла справиться с засорившимся унитазом и протекающей раковиной, сама выкидывала мусор и убивала пауков.

Мужская помощь ей была не нужна. Хотя какой-то тоненький голосок где-то на задворках сознания не переставал повторять, что иногда, для разнообразия, неплохо было бы свалить все заботы на чужие плечи.

Ладно. Гриффин все равно уже тащил лестницу к дому. Пускай поможет, а потом убирается на все четыре стороны.

Она снова примется за ним наблюдать. С безопасного расстояния.

— А где новая лампочка?

— На столе, Гриффин…

Он лишь мельком на нее взглянул:

— Через минуту все будет готово.

Нет, не будет. Крохотная кухонька, так же как и весь дом, доставшийся ей по наследству от бабушки, уже давно устарела и нуждалась в ремонте. И, не зная некоторых хитростей, выкрутить лампочку было практически невозможно. Так что ей придется ему помочь.

Еще раз взглянув на сына, озабоченно копавшегося в земле и наверняка занятого поисками зарытого клада, как пираты в его любимой книжке, Николь решила, что сможет наблюдать за ним и из кухонного окна.

Велев Конору никуда не убегать, она последовал за Гриффином в дом. Он уже успел установить лестницу и начал на нее подниматься, но, к его удивлению, ветхая конструкция опасно зашаталась.

— Зачем ты только пользуешься этой штуковиной? Смерти ищешь?

— Она отлично мне служит. — Николь невольно принялась защищать бабушкино наследство. Пусть лестница старая, но она вполне исправно ей служила. — Просто ты тяжелее, чем я.

— Как скажешь, — пробормотал Гриффин, поднимаясь еще на пару ступенек и раскачиваясь при этом так, словно он оказался на борту корабля во время шторма. — Сейчас выну лампочку.

— Это не так-то просто. Нужно сперва дважды потянуть налево, потом направо, а потом еще раз налево.

— Это всего лишь лампочка, а не кодовый замок.

— Так только кажется. — Николь изо всех сил старалась не пялиться на его накачанный пресс, который сейчас оказался как раз на уровне ее глаз.

Черт, похоже, она слишком долго не общалась с мужчинами, иначе отчего бы у нее от одной близости Гриффина Кинга так ослабли колени?

Она прекрасно понимала — он, так же как и все прочие Кинги, был мастером соблазнения, но сейчас ей это казалось скорее преимуществом, нежели недостатком.

Николь снова представила, как стягивает с него плавки, и…

— Будь по-твоему, — объявил Гриффин, вовремя отрывая ее от непрошеных мыслей.

— Осторожнее, не забудь сначала потянуть влево.

— Все отлично, просто она немного тугая. Готово! — триумфально объявил Гриффин, и в эту же секунду в кухню ворвался Конор. Причем малыш мчался так быстро, что заметил лестницу, лишь когда врезался в нее со всего размаху.

Сразу же забыв про лестницу, Николь подхватила сына, и опасно зашатавшийся Гриффин в поисках опоры ухватился за провода.

А провода с готовностью полезли из потолка.

Гриффин удивленно уставился на дело своих рук.

Николь судорожно вздохнула.

На них градом посыпались куски штукатурки.

Конор заплакал.

Лестница закачалась еще сильнее.

Не в силах больше удерживать равновесие, Гриффин спрыгнул на пол, все еще сжимая в руке провода.

Хлоп. Хлоп. Хлоп.

Три негромких хлопка.

Николь заметила дым, первые искры и громко выдохнула.

— Все на улицу! Живо! — Гриффин отбросил лампочку и, схватив Николь с Конором за руки, потащил их наружу.

Глава 2

Пожарные оказались очень милыми людьми. Они даже разрешили Конору примерить каску и посидеть в машине.

И Николь была им за это очень благодарна, ведь так она могла на пару минут отвлечься от сына и посмотреть на руины, которые еще совсем недавно были ее домом. Пожарные старательно заливали последние тлеющие головешки, а вокруг них собрались уже все соседи, даже мистер Хеннити, которому было что-то около ста десяти лет, выполз на крылечко, чтобы насладиться таким редкостным зрелищем. Гриффин оживленно беседовал с пожарным, видимо, они были знакомы.

Николь стояла в сторонке и рассеянно слушала чужие разговоры, чувствуя, как внутри нарастает паника. У нее дрожали колени и сводило живот. Похоже, она все еще не отошла после того, как Гриффин выволок их с Конором на улицу. Хорошо, хоть мобильный оказался у нее в кармане, так что пожарных они вызвали сразу же, как только выбежали из дома.

Из дома, из ее дома.

Внутрь она пока что не возвращалась и даже не была уверена в том, что действительно хочет увидеть то, что осталось от ее кухни. Воображение и так с готовностью подсовывало ей всяческие жуткие картинки.

А потом она еще вспомнила и о страховке.

Нет, разумеется, дом был застрахован, но со здоровенной франшизой было значительно легче жить и платить по счетам. Думая об этом, Николь похолодела, даже несмотря на жаркое солнце.

Как же она за все расплатится?

— Джим говорит, все не так уж и плохо.

— Э? Что? — Николь подняла взгляд и с удивлением поняла, что Гриффин стоит прямо перед ней.

— Ты снова задумалась? — спросил Гриффин, склонив голову и пристально ее разглядывая. — Или это шок? Может, тебе лучше присесть?

— Я не хочу садиться. — На самом деле Николь предпочла бы повалится на траву и пару минуток поорать во все горло, пиная воздух ногами. Вот только, к сожалению, такой роскоши она себе позволить не могла, поэтому сказала: — Я хочу осмотреть дом изнутри и проверить, насколько там безопасно находиться.

— Джим говорит, достаточно безопасно.

— Тот пожарный, с которым ты разговаривал?

— Да. Только не начинай опять свои феминистские речи, я не пытался оттереть тебя в сторонку, чтобы самому все выведать. Просто мы вместе учились в школе, если, конечно, ты поверишь в такое совпадение. Джим Мерфи, теперь он капитан пожарной команды. А еще он женат, и у него целая орава ребятишек.

— Я рада за Джима. Ну а что он говорит о моей кухне?

— Он через пару минут сам тебе все расскажет. — Теперь Гриффин уже не улыбался. — Он пошел последний раз все проверить, перед тем как сворачиваться и уезжать.

— Значит, огонь они потушили.

— Да. — Гриффин слегка коснулся ее плеча, чтобы приободрить. — Во всем виновато электричество, но ты и сама, наверное, догадалась.

Ага, догадалась. Наверняка она еще неделю будет повсюду слышать те жуткие хлопки.

— Похоже, у тебя были проблемы с проводкой.

— До сих пор она замечательно мне служила, — возразила Николь, хотя прекрасно понимала — он прав.

Проводка была жутко старой, но у нее никогда не было денег, чтобы починить все сразу. Хотя она и собиралась ею заняться. Она вообще много чего хотела сделать. Полностью переделать кухню, добавить огромную ванну и еще одну спальню, может, даже сделать веранду… Эх, планы, планы. Журавль в небе, как любила повторять бабушка.

— Да, и мне действительно неловко, ведь если бы не я… — протянул Гриффин, снова возвращая ее к реальности.

Одна ее половинка хотела с этим согласиться, закричать: «Я же тебе говорила, что мне не нужна помощь!», выплеснуть всю злость… Но эта вспышка ярости ничего бы не исправила.

Николь лишь покачала головой и махнула рукой:

— Бывает. Теперь-то ты уже в любом случае ничего изменить не в силах.

И вообще, остается радоваться, что Гриффин хотя бы не свалился с лестницы и не разбил себе голову, ведь тогда ей пришлось бы разбираться не только с последствиями пожара, но и оплачивать ему лечение.

— А кроме того, — Николь еще раз глянула на сына, все еще красовавшегося в пожарной каске, — мы все целы и невредимы. Это главное.

— Да, правильный взгляд. Это замечательно! — усмехнулся Гриффин, а потом повернулся к подошедшему Джиму Мерфи.

— Миссис Бакстер, — капитан пожал ей руку, — в доме сейчас безопасно, так что вы можете туда войти, но на вашем месте я не стал бы там жить, пока электрик не проверит всю проводку.

— Хорошо. Но с огнем точно покончено? Он не загорится снова?

Джим улыбнулся и покачал головой:

— Нет, не загорится. Мы обесточили провода, идущие в кухню, но из-за того, что дом такой старый, эти же провода идут и в часть гостиной, поэтому там сейчас тоже нет электричества. Просто будьте осторожнее. А перед тем как снова все включать, нужно, чтобы дом проверили электрик и подрядчик.

— Разумеется. — Профессионалы, электрики, подрядчики, а потом еще и штукатуры, маляры… Николь прямо-таки видела, как деньги уплывают у нее из рук. Ей снова захотелось повалиться на траву и завопить во все горло.

— Рад, что мы смогли вам помочь. Дом очень хорошо построен, почти все старые дома такие. Я понимаю, вам и так достаточно разрушений, но на самом деле все могло быть гораздо хуже. Так что, как только вы разберетесь с основной проблемой, все будет в порядке.

— Спасибо тебе, Джим, — поблагодарил Гриффин и пожал пожарному руку. — Был рад снова тебя увидеть, передавай привет Кэт.

— Обязательно.

Пожарные все еще толкались на ее лужайке, скатывая шланги, смеялись, болтали… Соседи, не считая самых шумных и любопытных, уже разошлись. Гриффин с Джимом все еще о чем-то разговаривали у пожарной машины, а Конор, улыбаясь, «рулил» и махал руками.

Так, ладно, пускай приятели вспоминают прошлое, малыш радуется сбывшейся мечте, а ей нужно подумать о том, что делать дальше. Вот только, к сожалению, она даже не представляла, с чего начать.

— Ты в порядке?

Николь подняла глаза и с удивлением обнаружила, что Гриффин снова стоит возле нее.

— Не совсем.

— И это даже неудивительно. Но у тебя же есть страховка, ведь так?

— Конечно, есть, — огрызнулась Николь, но сразу же прикусила губу.

Гриффин ни в чем не виноват, и нечего срывать на нем злость. Хотя технически именно он-то во всем и виноват, ведь если бы он не полез без спросу менять лампочку, то ничего этого не было бы. Но, с другой стороны, не нарочно же он сжег ее кухню.

— Не стоит так переживать. Ты в порядке, Конор тоже, а дом всегда можно отремонтировать.

— Я знаю, — твердо ответила Николь, стараясь убедить в этом не сколько Гриффина, сколько саму себя.

В конце концов, это правда, так что она как-нибудь со всем справится. Например, заложит дом, хотя от одной этой мысли ей становилось не по себе.

Дом полностью принадлежал Николь, так что ей никогда не приходилось платить по закладным. И как это она раньше только не понимала своего счастья? Хотя выбирать ей в общем-то не из чего. Но обсуждать все это с Гриффином у нее не было ни малейшего желания.

— Да, ты прав. Мы в порядке, а со всем остальным как-нибудь можно справиться. А теперь, — Николь глянула на все еще сидевшего за рулем сына, — мне стоит забрать Конора, пока он не угнал пожарную машину.

— Ладно, а потом ты хочешь пойти внутрь и все осмотреть?

— Вообще-то не слишком.

— Все будет в порядке.

Николь пристально на него посмотрела:

— А ты никогда не замечал, что люди обычно повторяют эти слова именно тогда, когда все совершенно не в порядке?

— Ты права, но даже если ты не станешь сама ничего осматривать, кухня от этого не станет прежней.

— Да, в этом ты прав. — Николь тяжело вздохнула и, коротко глянув в сторону пострадавшего дома, пошла к пожарной машине, забрала о сына от его нового лучшего друга — пожарного и вернулась к Гриффину. — Тебе вовсе не обязательно идти со мной.

В ответ Гриффин лишь пристально посмотрел ей в глаза пару секунд, и Николь поняла — так просто он ее в покое не оставит. Только непонятно, стоит ли ей этому радоваться, или пора начинать беситься.

— Обязательно.

И они пошли к дому.

Так странно. Еще пару часов назад Николь занималась своими делами, изредка украдкой поглядывая на развалившегося в джакузи полуобнаженного Гриффина, а теперь они вместе идут осматривать урон, причиненный ее дому.

После такого пожара Николь в любом случае сильно бы разволновалась, но присутствие Гриффина заставляло ее нервничать еще сильнее. Она буквально ощущала, как он идет следом за ней, наверное, точно так же люди чувствуют электрические разряды.

Бог ты мой! Снова электрические разряды.

Электрическая проводка.

Огонь.

М-да, сейчас явно не стоит придаваться таким аллюзиям.

Обойдя дом и остановившись у черного хода, Николь невольно подумала, что внутри ее не ждет ничего, кроме мух. А потом вдруг поняла, что у нее полно проблем и покрупнее несчастных насекомых. Собравшись с духом, Николь взобралась на три низенькие ступеньки и вошла в дом.

К такой картине она явно не смогла бы подготовиться.

Такое впечатление, что у нее на кухне погулял настоящий ураган. Повсюду вода, закопченные стены и потолок… хотя от потолка вообще мало что осталось. Подняв глаза, она увидела над собой лишь бесконечные дыры, как будто у дома вдруг появилось множество глаз и теперь он смотрел на нее с укором. А пол и все доступные поверхности покрывал слой размокшей и уже успевший затвердеть штукатурки.

— Бог ты мой… — Николь захотелось заплакать. Закричать и, схватившись за метлу и совок, начать приводить все в порядок. Еще раз взглянув на потолок, она окончательно убедилась, что так просто ликвидировать последствия пожара у нее не получится.

— Грязюка! — радостно запищал Конор, хлопая в ладоши.

Николь непроизвольно крепче вцепилась в сына.

— Полная разруха, — непонятно зачем добавил Гриффин.

Николь медленно обернулась, чтобы как можно полнее оценить катастрофу. Теперь она точно знала, что означает фраза «упасть духом».

— Даже не знаю, с чего тут начать приводить все в порядок, — пробормотала она, заглядывая в гостиную, которой тоже досталось. Пожарные сдвинули всю мебель, а на деревянном полу красовались огромные лужи.

Последний раз здесь было столько воды, когда у нее прорвало трубы, но тогда к ней на помощь примчалась Кэти, притащив с собой Рэйфа Кинга. Именно тогда-то она и познакомилась с Рэйфом. И вот в ее доме снова потоп, и под рукой снова оказывается один из Кингов.

— А тебе и не нужно ничего приводить в порядок, — заметил Гриффин.

— Думаешь, за меня это сделает кто-нибудь еще? — Николь даже боялась представить, сколько часов она потратит на уборку.

— Можно просто нанять уборщиков.

— У меня нет для этого денег.

— Ну, одна ты все равно со всем не справишься, а уж я-то тебе точно помогать не стану.

— А разве кто-то просил твоей помощи? — Николь снова начала заводиться.

— Ты точно не просила. Ведь ты бы не стала о ней просить, даже если бы оказалась по горло в зыбучем песке, ведь так?

— Если ты думаешь оскорбить меня такими словами, ты ошибаешься. И я прекрасно могу о себе позаботиться.

— И ты действительно считаешь, что раз ты это можешь, то так и должна поступать?

Конор завозился у нее на руках, и вместо того чтобы тратить силы на борьбу еще и с ним, Николь просто вышла в сад и отпустила ребенка. Здесь, по крайней мере, ее не окружала плавающая в лужах штукатурка, а дым не мешал дышать.

Как только Конор оказался на свободе, он сразу же побежал к цветочной клумбе, где остался его любимый совочек. В светлых волосах запутались солнечные лучи, а крепкие маленькие ножки со всей доступной скоростью несли его обратно к играм.

Гриффин вышел следом за ней. Николь, не поднимая глаз, попросила:

— Я знаю, ты просто хочешь помочь, но было бы лучше, если бы ты прямо сейчас вернулся домой.

— Ты правда думаешь, что я вот так просто возьму и полезу обратно в джакузи? Конец истории?

— А почему бы и нет?

Гриффин рассмеялся:

— По-моему, меня только что оскорбили, но я сделаю вид, что ничего не слышал. Вот только никак не могу понять: ты по жизни такая упрямая, или это я на тебя так действую?

— А с чего ты взял, что ты вообще на меня хоть как-то действуешь?

— Именно этим вопросом я все время и задаюсь. Но даже если ты и на самом деле всегда так себя ведешь, неужели ты действительно думаешь, что я просто возьму и уйду, оставив тебя с ребенком посреди этих руин?

Николь не слишком понимала, из-за чего он так расстроился. В конце концов, не его же дом сгорел.

— Не тебе это решать.

— Ну так и решай сама, кто же тебе мешает? Что ты собираешься делать без электричества? И без кухни?

Николь и сама не отказалась бы узнать ответы на эти вопросы, но она не сомневалась, что как-нибудь со всем справится. Всегда справлялась. Она задумчиво посмотрела на сына, радостно что-то напевавшего и копавшегося в клумбе. Ради него она готова на все.

— Гриффин, это мой дом. Куда еще, по-твоему, я должна идти?

— В соседний дом, вместе со мной.

— Что? — Николь удивленно на него уставилась.

Гриффин провел рукой по волосам, но на этот раз Николь была так потрясена всем случившимся, что едва обратила внимание на игру его мышц и съезжавшие плавки.

— Но пожар-то начался именно из-за меня.

— Да, — согласилась Николь, но потом сразу же покачала головой: — То есть нет. Не совсем. Ведь ты просто хотел помочь.

— И в итоге спалил твою кухню.

Николь улыбнулась:

— А я и не говорю, что ты помог. Ты хотел помочь.

— У Рэйфа с Кэти действительно огромный дом.

— Я знаю. С тех пор как они поженились, Кэти вечно жалуется, что не знает, на что ее дом будет похож завтра, ведь Рэйф все время что-то к нему пристраивает и изменяет.

Она никогда не завидовала подруге из-за той финансовой стабильности, которую та получила, выйдя замуж за одного из Кингов. Но иногда она вдруг ловила себя на том, что завидует той любви, которую сумела отыскать Кэти. Тому, что ей не нужно справляться со всем в одиночку. Кэти было так хорошо с Рэйфом, что Николь невольно начала мечтать, что однажды сможет найти себе любимого мужчину, с которым ей будет так же хорошо.

Вот только ее любовные похождения обычно больше напоминали греческие трагедии, и она уже давно смерилась с тем, что на такое счастье лично ей рассчитывать не приходится. Зато она всегда могла утешиться тем, что у нее есть сын, свое дело и свой дом.

Ну, во всяком случае, дом был у нее до сегодняшнего дня. Оглянувшись, Николь еще раз убедилась в том, что ближайшие пару недель здесь точно нельзя будет жить.

— Николь, но ты же и сама понимаешь, это — лучший выход. К тому же дом такой большой, что мы точно не будем друг другу мешаться. — Гриффин шагнул к ней еще ближе. — Ну не можешь же ты здесь остаться, в конце концов, это просто опасно. И для тебя, и для Конора.

— Возможно, но…

— Неужели ты хочешь жить в отеле, пока здесь все не приведут в порядок?

Нет, этого Николь точно не хотела. Ведь Конору там будет негде развернуться, а ей и так предстоит слишком много незапланированных расходов. К тому же одновременно и на ремонт кухни, и на отель у нее просто не хватит денег.

— И если ты останешься у меня, то сможешь лично следить за всеми работами в твоем доме.

И это тоже верно, вот только Николь терпеть не могла оказываться у кого-то в долгу, а о себе и собственном сыне она и сама могла прекрасно позаботиться. Бывший муж преподал ей хороший урок, на практике показав, что рассчитывать в жизни можно лишь на себя саму.

Николь глянула на Гриффина, вот только тот стоял с таким уверенным видом, что в ней невольно проснулось раздражение. И что самое печальное, проснулось оно в основном потому, что у нее просто не осталось выбора.

Если бы только все это случилось до отъезда соседей, Кэти наверняка настояла на том, чтобы Николь с сыном пожила именно у них. Так какая разница, кто именно ее приглашает, Кэти или Гриффин?

Николь мысленно рассмеялась. И правда, какая разница, зовут ли ее в гости любящие супруги или потрясающий одинокий парень, от одного вида которого ее гормоны начинают отплясывать бешеные танцы? Конечно, никакой разницы.

Так, ладно, в конце концов, Гриффин сам устроил пожар.

— Ты же понимаешь, это все равно единственный выход.

— Да. — Николь постаралась представить, какой кухня станет после ремонта. Может, все не так уж и плохо и она наконец-то сможет получить кухню своей мечты?

А потом она снова посмотрела на Гриффина. Небесно-голубые глаза, загорелое подтянутое тело…

Если он стал для нее таким искушением, просто поселившись по соседству, то что же будет, если они станут жить в одном доме?

Настоящий кошмар.

Разлепив глаза следующим утром, совершенно не выспавшийся Гриффин попытался убедить себя, что привыкнуть можно ко всему. Нет, конечно, дом был достаточно велик, но, похоже, он слегка преувеличивал, когда говорил, что они не будут друг другу мешать.

Он как-то не подумал о том, что все спальни расположены рядом. Николь поселилась в комнате прямо напротив его, и он мог поклясться, что ночью отчетливо слышал каждое ее движение.

Сначала она ходила по комнате, потом сидела на кровати, затем снова ходила. Пару раз она выходила в коридор и делала четыре шага до комнаты Конора, открывала дверь, заходила внутрь, какое-то время неподвижно стояла, а потом снова выходила в коридор, закрывала дверь, возвращалась к себе и продолжала мерить комнату шагами.

Ладно, звуки ему не слишком мешали, ведь при желании он мог отлично выспаться и под барабанный бой. А вот стоило ему только представить, как Николь с распущенными светлыми волосами крадется по коридору совсем рядом с ним, как с него разом слетала вся сонливость. Интересно, а в чем она спит? В пижаме? Футболке? А может, вообще без всего? Он достаточно успел на нее насмотреться в шортах и топиках и не отказался бы взглянуть и на остальное.

Гриффин прекрасно знал, что она не для него, но это лишь подстегивало любопытство.

Но он обязательно справится и до конца будет изображать благородного рыцаря. Он вполне может приютить ее на пару недель, даже не пытаясь соблазнить. Звучит не слишком-то заманчиво, но он как-нибудь переживет эти две недели.

В конце концов, у нее есть ребенок. И об угрозе Кэти тоже не стоит забывать. А еще ему уже исполнилось тридцать три года, а Гриффин давно решил, что в этом возрасте он прост обязан окончательно повзрослеть, хочет он того или нет.

— А ведь я совершенно этого не хочу.

— Ты разговариваешь сам с собой?

Подняв глаза, Гриффин увидел, как в кухню вошла Николь с ребенком на руках. Белые шорты, розовый топик и такой же розовый лак на ногтях, светлые волосы убраны за уши, в которых блестят серебряные колечки.

— Что? — Гриффин моргнул, пытаясь сосредоточиться на чашке кофе. — Нет. Просто задумался.

— Значит, ты очень громко думаешь.

— Вниз! — потребовал Конор.

Гриффин недовольно поморщился. По его мнению, было еще слишком рано — как для разговоров, так и для жизнерадостных младенцев.

— Малыш, хочешь молока? — спросила Николь.

И Гриффин чуть не ответил, что не хочет.

— Молоко! И печенье!

— Нет, на завтрак печенья не будет.

Такой милый мальчик, вот если бы ему только еще рот скотчем заклеить, вообще была бы сказка.

Налив сыну молока, Николь достала из холодильника пару яиц, а из шкафчика — сковородку. Похоже, она знакома с кухней Кэти ничуть не хуже, чем с собственной.

— Приготовить тебе что-нибудь? — спросила она.

— Не стоит, я никогда не завтракаю, — пробормотал Гриффин, сосредотачиваясь на кофе. Кофеин — основа выживания. Что еще может быть нужно человеку с утра пораньше?

— А Конор как раз больше всего любит завтракать.

С этими словами Николь принялась взбивать яйца, ворочать сковородкой на плите и вообще создавать столько ненужного шума, что Гриффин невольно стиснул зубы.

— Я решила, что буду все это рассматривать как подарок, — объявила Николь.

— Неужели? — Гриффин потянулся, чтобы отобрать ложку, которой Конор вдохновенно стучал по столу, но малыш сразу же надулся и заплакал, так что ему ничего не оставалось, кроме как вздохнуть и вернуть ребенку игрушку.

«Просто пей кофе и ни о чем не думай», — велел он себе.

— Ну, как ты и сказал, мне все равно придется там все переделывать. И я решила, что буду относиться ко всему как к обычному ремонту, а не как к восстановлению после пожара.

— Наверное, ты хорошо придумала.

Теперь Конор стучал по столу так страстно, что ему мог бы позавидовать любой барабанщик.

Что ж, нужно признать, что Гриффин никогда не любил утро. Другое дело — поздний ужин, вино, приятная беседа… Он никогда не ночевал с женщинами, с которыми… встречался, так что к утренним разговорам он совершенно не привык. А теперь на него свалилась не только болтливая женщина, но еще и непоседливый карапуз.

Гриффин и так обычно встречал утро с той же радостью, что и приговоренный к смерти взбирается на плаху, но сегодня он понял, что изведал далеко не все пытки этого мира.

Николь поставила перед сыном омлет, и тот принялся радостно ковыряться в нем, не забывая старательно стучать ложкой.

— Я отвезу Конора в детский сад, а потом вернусь и начну обзванивать страховщиков и подрядчиков…

Гриффин глотнул кофе:

— Звони страховщикам, а я позвоню в «Кинг констракшн», там ты сможешь заключить самую выгодную сделку.

По глазам Николь было видна, что она хотела отказаться, но потом все же кивнула:

— Спасибо.

Да, что она не любит чужую помощь, он уже успел запомнить.

— Не за что, ведь зачем нужна семья, если ты не можешь на нее рассчитывать в трудную минуту? Рэйф отдыхает, так что я позвоню Лукасу.

— Ладно. — Николь вручила сыну чашку с молоком, а Гриффин воспользовался этим, чтобы отобрать у отвлекшегося ребенка ложку. — Ты не привык к детям?

— Не привык, особенно с утра пораньше. — Почувствовав приступ вины, Гриффин вернул Конору ложку.

— Сейчас восемь часов.

— Вот и я о том же.

Вообще-то ему сейчас полагалось только добраться до первой утренней чашки кофе, усевшись на балконе и наслаждаясь видом на море и тишиной. А потом бы он принял душ, оделся, а в девять с небольшим уже был бы в офисе. Забавно, обычная рабочая жизнь кажется ему сейчас куда более спокойной и расслабляющей, чем весь этот так называемый отпуск.

Вновь принявшись за кофе, Гриффин наблюдал за тем, как Николь возится с сыном.

Так, ладно, нужно скорее звонить в «Кинг констракшн», ведь чем быстрее она вернется в свой дом, тем лучше.

Для всех.

Глава 3

— Черт, а ты неплохо тут потрудился, — заметил Лукас Кинг, тщательно осматривая кухню Николь.

— Еще скажи, что я нарочно бросил сюда факел.

— Хуже бы от этого все равно не стало, — приглушенно ответил Лукас, забравшись на лестницу и просунув голову в одну из дыр в потолке.

Гриффину захотелось просто из принципа пнуть лесенку, вот только в отличие от той, с которой он сам тут вчера свалился, эта вряд ли бы даже пошатнулась от такой ерунды, как обычный пинок.

— И ты все это сотворил, просто свалившись с лестницы?

— Ага. — Гриффин даже не сомневался, что Лукас еще долго будет радовать этой историей всех родичей. — Я схватился за провода, надеясь удержаться, а вместо этого…

— А вместо этого вырвал их с корнем, так?

— Знаешь, я позвал тебя не затем, чтобы ты надо мной насмехался, а просто для того, чтобы осмотреть кухню.

— Да, я догадался, но это еще не повод лишать себя удовольствия, — усмехнулся Лукас, все еще что-то разглядывая в дыре.

— Всегда рад помочь, — ответил Гриффин таким тоном, что сразу было ясно — он совершенно этому не рад. — Ну и насколько тут все плохо?

— Примерно как в каком-нибудь фильме ужасов. Давно я уже не сталкивался с такой древней проводкой. Даже странно, что все тут не сгорело еще десяток лет назад.

От этих слов Гриффин невольно поежился. Ведь Николь с сыном живет здесь совершенно одна, а если бы пожар начался посреди ночи? Вдруг бы они не сумели выбраться из дома?

— Похоже, свалить всю вину на тебя не удастся, — вздохнул Лукас, спускаясь на пол. — Пожар мог вспыхнуть практически в любом месте и в любую минуту.

— Здорово. — Гриффин невольно вспомнил хлопки, искры, запах дыма…

Кухня сгорела, но ведь главное то, что все они благополучно выбрались на улицу. И, судя по словам Лукаса, нужно еще радоваться, что дом не сгорел полностью.

Еще раз оглядевшись по сторонам, Гриффин заметил много такого, на что не обратил внимания в прошлый раз. Рисунки Конора на холодильнике, чайник в форме петуха на закопченной плите, осколки зеленых вазочек и увядшие цветы.

Это не просто кухня, это настоящий дом Николь, причем дом в куда большей мере, чем его собственный. Черт, ведь собственный дом ему нужен был лишь для того, чтобы хранить там одежду, спать да изредка съедать заказанный ужин. Он невольно почувствовал приступ вины: Николь лишилась столь многого, а у него, наоборот, всего было куда больше, чем нужно.

И от слов Лукаса не легче. Пусть дом и мог загореться в любую минуту, но загорелся он лишь при непосредственном участии самого Гриффина. Значит, ему все и исправлять.

Независимо от того, понравится это Николь или нет.

— Ну и что ты собираешься делать? — спросил Лукас, что-то для себя отмечая на планшете.

— Я хочу все тут отремонтировать.

— Это вполне возможно. Страховка же у нее есть?

— Вроде. Но там наверняка здоровенная франшиза.

— Наверняка, ведь у матерей-одиночек никогда не бывает лишних денег.

— Да, мне тоже так кажется. — Гриффин глянул на соседнюю веранду, где Николь работала за счастливо избежавшим огня и воды ноутбуком. Она прекрасно знала о приходе Лукаса, но ей явно не хотелось в очередной раз любоваться остатками своего дома, так что она предпочла пока поработать, а расспросить Лукаса уже после того, как он все тут осмотрит.

— При необходимости я за все заплачу.

— А ты в этом уверен?

— Только не пойми меня неправильно, между нами ничего нет, но именно я во всем этом виноват, так что просто обязан ей помочь.

— Но ей это явно не понравится.

— А ей и не обязательно об этом знать.

Лукас коротко рассмеялся:

— Да ты совсем спятил, если считаешь, что Николь ни о чем не узнает.

— Пожалуйста…

— Но ты же сам никогда не умел хранить тайны от женщин. К тому же, сколько я ни пытаюсь скрыть что-нибудь от Роуз, она все равно всегда выводит меня на чистую воду. Наверное, в двойную X-хромосому вставлен эдакий портативный радар, улавливающий ложь, ну или еще что-то в этом роде.

— Ты бредишь.

— Вовсе нет, просто я женат.

— Это одно и то же.

— Эх, несчастный ты человек! — Лукас покачал головой.

— Ага, — самодовольно улыбнулся Гриффин. — Я такой несчастный, мне каждую неделю приходится развлекаться с разными женщинами, при этом еще никто от меня ничего не требует, и я могу заниматься сексом сколько и когда пожелаю.

— Э, а ты ничего не путаешь? Я тоже занимаюсь сексом сколько и когда пожелаю, но для этого мне даже не нужно выходить из дому.

— Да ну? А как у тебя сейчас с сексом?

Жена Лукаса как раз ждала второго ребенка. Одни за одним все его братья успокаивались, женились и становились отцами. Просто смотреть противно.

— Лучше не бывает, — нагло усмехнулся Лукас.

Возможно, он в чем-то и прав. Ведь даже сам Гриффин уже далеко не так радовался своему свободному образу жизни, как когда-то. Десятки разных женщин появлялись и исчезали из его жизни, не оставляя даже воспоминаний. Разных?.. Нет, у них, конечно, были разные имена и лица, но так они все были совершенно одинаковыми.

Красивыми и скучными.

С ними и пяти минут нельзя было поговорить, чтобы не сойти с ума, ведь в их пустых головах умещались лишь крутые клубы, дизайнерские новинки и салоны красоты.

Но ведь он и встречался с ними не затем, чтобы обсуждать литературу и искусство, ведь так? Все, что ему от них было нужно, — это короткое столкновение в постели. Так с чего бы ему сейчас жаловаться?

Черт. Вот именно поэтому он и не любит утро.

— Ну и когда ты хочешь, чтобы мы начали? — еще раз оглядываясь, спросил Лукас.

— Может, сегодня же?

Лукас рассмеялся:

— Я понял, ты хочешь, чтобы все было готово как можно быстрее. Правда, сейчас у нас есть еще десяток заказов, и это не говоря уже о том, что в свободное время мне еще нужно делать полочки в комнате Дэни. Но я что-нибудь придумаю.

— Хочешь сказать, Рэйф отправился отдыхать, когда вы так завалены работой?

Как-то это мало похоже на Кинга.

— Да. — Лукас пожал плечами. — Знаешь, когда у тебя появляется жена и настоящая жизнь, все сильно меняется. К тому же Рэйф хотел прокатить Кэти по Европе, пока она еще достаточно хорошо себя чувствует, чтобы получать удовольствие от этого путешествия.

— Кэти? — Гриффин сразу же встревожился. — А с ней что-то не так? А почему тогда семья об этом ничего не знает?

— Черт, расслабься, с ней все в порядке, просто она беременна, но об этом еще никто не должен знать, так что держи язык за зубами. Они собираются рассказать об этом сразу, как вернутся.

— Не волнуйся, я умею хранить тайны.

— Да, я знаю. В любом случае они решили немного побыть вместе перед тем, как у них появится куча дел. Ничто не отнимает столько времени, как дети.

Еще один Кинг станет отцом, откроет для себя настоящую жизнь, найдет… что-то большее. Что-то, что, возможно, самому Гриффину никогда не удастся отыскать, а даже если и удастся, еще большой вопрос, понравится ли ему такая находка.

— Помнится, ты как-то говорил, что женитьба — это похороны для тех, кто слишком глуп, чтобы просто лечь и умереть, — усмехнулся Гриффин.

Лукас улыбнулся и покачал головой:

— Все меняется.

— А жаль.

Нет, он, конечно, решил, что ему пора окончательно повзрослеть, но это одно, а вот сходить с ума по женщине и добровольно себя к ней привязывать — это совсем другое. Пускай все его родственники дружными рядами оставляют счастливые холостяцкие дни за спиной и превращаются в мужей и отцов, пусть даже его собственный брат-близнец избрал себе тот же путь, но уж он-то точно никогда на это не пойдет.

— Все меняется лишь тогда, когда ты согласен на перемены.

— Как скажешь.

Гриффин всегда умел опознавать сарказм.

— Ладно, просто сделай тут все побыстрее.

— Да, я уже понял, ты торопишься. С разрешениями мы быстро разберемся, а потом я сделаю парочку набросков и пошлю их Николь на почту. Скажи ей, что, когда дело дойдет до выбора напольного покрытия, краски и встраиваемой техники, я дам ей знать.

— Хорошо.

Гриффин молча пообещал себе — что бы она ни выбрала, он чуточку улучшит ее решение. Он всегда платил по счетам, и будь он проклят, если Николь из-за своей непомерной гордости получит убогую кухоньку.

Коротко усмехнувшись, Лукас добавил:

— Знаешь, порой все меняется совершенно независимо от твоего желания. И даже Кингам не под силу это изменить.

Гриффин лишь молча улыбнулся и не стал озвучивать собственные мысли.

Чтобы что-то остановить, достаточно просто не начинать этого.

Вот только кажется, что с Николь он уже опоздал.

Ладно, теперь все остановить будет немного сложнее, но это еще не значит, что он не справится.

На свете нет ничего более летнего, чем хорошенькое барбекю.

Николь вытащила с кухни тарелку с нарезанными помидорами, луком и сыром, а Гриффин уже хозяйничал у огня.

Привычно отыскав взглядом сына, который с завидным упорством вспахивал кучу песка игрушечными динозавриками, Николь поставила тарелку на стол и подошла к Гриффину, уже в который раз оглядывая его великолепное тело голодным взглядом. Сейчас на нем были лишь шорты, так что она могла вволю насладиться широкими загорелыми плечами, узкими бедрами, длинными мускулистыми ногами…

Черт, неужели у него нет ни одной рубашки?

— Обед почти готов, — объявил Гриффин, оборачиваясь.

— Отлично, а то я уже умираю с голоду. — Причем она вдруг поняла, что говорит не только о еде.

— Барбекю — это единственное, что я могу приготовить, не спалив все вокруг. Извини.

— Все в порядке, — отмахнулась Николь, невольно вспоминая, во что превратилась ее кухня. Ладно, пожар случился только вчера, так что неудивительно, что она так остро реагирует на любые шутки об огне. — Лукас прислал мне план работ.

Зная, что она приходится подругой Кэти Кинг, Лукас и так урезал счет до минимума, но сумма все равно ее потрясла. Так что, похоже, выбора у нее не осталось, нужно либо заложить дом, либо договориться с «Кинг констракшн» о постепенной выплате.

— Хорошо. Он сказал, все снести они могут уже завтра.

— Снести. — Только представив, как кто-то станет сносить ее дом, Николь невольно вздохнула.

— А потом они все отстроят заново, — мягко добавил он. — Так лучше звучит?

«Нет».

— Наверное.

Гриффин положил руку ей на плечо, и от этого прикосновения по ее телу сразу же разлилась волна тепла.

— Лукас обещал покончить со всем как можно быстрее.

— Я помню. — Николь посмотрела на свой домик, который сейчас казался таким одиноким и заброшенным. А ведь на ее памяти этот дом никогда еще не пустовал. И я очень благодарна тебе за помощь.

— Не за что, ведь во многом ремонт тебе понадобился именно из-за меня.

— Да, это я тоже помню. Хотя, если верить словам пожарных, все и так могло загореться в любую минуту.

— О проводке Лукас тоже обязательно позаботится, у него есть замечательный электрик.

Здорово, теперь еще и за это платить. Хотя стоит признать — с проводами сразу же необходимо разобраться, ведь она просто не сможет спокойно спать, зная, что все может снова вспыхнуть.

— Надеюсь, моя страховая компания тоже сможет понять, что это жизненно необходимо, ведь иначе мне придется до самой старости расплачиваться с Лукасом.

— Вовсе нет. — Гриффин взялся за сыр с луком. — Я обо всем позабочусь.

Николь сразу же напряглась. Одно дело — пожить пару недель у Гриффина, и совсем другое — позволить ему оплатить ремонт.

— Нет, не позаботишься. Это мой дом, моя кухня и моя проблема.

Гриффин нахмурился: И к чему это упрямство?

— Что-что?

— Я серьезно собираюсь тебе помочь, к тому же для меня это не такая уж и большая сумма.

Неужели он не видит разницы между гордостью и упрямством? Может, она и не так богата, как некоторые, но со своими проблемами она как-нибудь сама справится.

— Только попробуй, и я тебя прикончу. — Николь смотрела ему в глаза. — Мне без разницы, сколько у тебя денег, тебя это не касается. Я как-нибудь в состоянии позаботиться о самой себе, о своем сыне и о своем доме.

Гриффин снова нахмурился:

— А разве я говорил, что не можешь?

— Только что. Или, во всяком случае, подразумевал это. Меня не нужно спасать.

— А ты меня ни с кем не путаешь? Или, по-твоему, я похож на рыцаря на белом коне?

— Весьма.

— Да неужели? А где тогда конь и доспехи?

Так, похоже, он не шутит.

Глубоко вздохнув, Николь постаралась успокоиться. В конце концов, он просто пытается помочь. Пусть он заносчив, высокомерен и нахален, как и все прочие Кинги, но он искренне хочет помочь, а не оскорбить ее.

— Слушай, я понимаю, что, по-твоему, именно так тебе и следует поступить, но я действительно в состоянии сама во всем разобраться.

Несколько секунд Гриффин пристально ее разглядывал, а потом пожал плечами:

— Хорошо.

— Вот и отлично.

— А теперь, когда мы во всем разобрались, почему бы тебе не позвать Конора, по-моему, уже пора обедать?

«Как-то он слишком легко сдался».

Николь уже так давно привыкла во всем полагаться только на себя, что не собиралась позволять кому бы то ни было, даже благородному рыцарю, решать, что и как ей делать.

Пока Николь мыла сыну руки и пристегивала его к стульчику, Гриффин уже всем налил лимонаду. А потом, глядя, как малыш присосался к трубочке, заметил:

— Да, похоже, водить динозавров по пустыне совсем не просто. Потом так хочется пить.

Николь с готовностью улыбнулась. Замечательно, тема денег закрыта, может, он даже наконец-то готов признать, что ее жизнь, как и жизнь ее сына, зависит только от нее самой?

— Ему вообще всегда хочется пить. — Николь ласково погладила сына по голове.

— Все мальчишки такие, во всяком случае, мы с братьями точно были такими же. Мама даже как-то говорила, что не помнит ни одного дня, чтобы мы хоть что-нибудь да не сломали.

Николь разложила всем салат.

— А сколько у тебя братьев?

Гриффин соорудил себе гамбургер и обворожительно улыбнулся:

— А я-то думал, ты уже давно все знаешь про Кингов.

— Многое, но вас столько, что запомнить все подробности просто не получается.

— Как я тебя понимаю, — усмехнулся Гриффин. — Черт, никто из нас точно не скажет, сколько у него на свете родни, но что касается родных братьев, у меня их пять штук.

Николь удивленно моргнула:

— Ты серьезно?

Николь была единственным ребенком, и после того, как несколько лет назад умерла ее бабушка, у нее совсем не осталось родственников. Она даже не могла себе толком представить, что значит иметь такую огромную семью. И Николь невольно им завидовала. Когда речь заходила о Кингах, большинство думали только об их богатстве и влиянии, но сама Николь уже неоднократно видела, как они собираются на семейные праздники, и знала, что деньги и могущество — далеко не главное.

Кинги не просто короли Калифорнии. Они большая дружная семья.

Гриффин усмехнулся:

— Отец всегда говорил, что, как только кто-то из нас мог самостоятельно ходить, маме сразу же хотелось нового малыша.

Да, Николь прекрасно могла ее понять, ведь ей самой тоже всегда хотелось много детей. Вот только, похоже, Конору, так же как и ей самой, придется остаться единственным ребенком.

— Но чем бы мы ни занимались: футбол, бейсбол, баскетбол, отряд скаутов — мама всегда была на первом месте.

— Ты был бойскаутом?

Видимо, в ее голосе прозвучало столько недоверия, что Гриффин счел себя оскорбленным.

— Да, был. Вместе с Гарретом. Так что, если тебе нужно будет выжить в диком лесу с помощью куска веревки и ножика, ты всегда можешь обратиться к нам за советом.

Пристально посмотрев на Гриффина, Николь попыталась представить его ребенком, но не сумела. Что ж, он сам в этом виноват, ведь он слишком привлекателен в роли взрослого мужчины, чтобы думать о нем как-нибудь иначе.

— Отлично. Я запомню.

С блаженством откусив кусок гамбургера, Гриффин выдохнул:

— На свете нет ничего вкуснее пожаренных на барбекю гамбургеров.

— В этом я с тобой полностью согласна.

Гриффин насмешливо приподнял брови:

— Да неужели? Ты согласна со мной хоть в чем-то? Что же дальше? Неужто мы подружимся?

— И не мечтай.

— А ты — суровая женщина, — усмехнулся Гриффин. — Мое сердце навеки разбито.

Николь подложила Конору помидоров с картошкой.

— Лукас сказал, когда они все расчистят, он свяжется с тобой, чтобы узнать, какую краску и покрытие ты хочешь.

— Да, он мне об этом написал.

Теперь, когда они снова заговорили о кухне, Николь опять задумалась о деньгах. Чтобы отвлечься, она переключила внимание на гамбургер, но теперь он по вкусу ничем не отличался от опилок, которые к тому же грозили застрять у нее в горле.

Старательно все прожевав, Николь сказала:

— Я ему написала, чтобы он просто восстановил все, как там и было.

— Что? — удивился Гриффин. — Снова линолеум и пластиковые столешницы? Но почему? — А потом он, видимо, все понял и кивнул: — А, да, конечно.

— Именно, я просто не могу себе позволить ничего иного, ведь мне и так придется дорого заплатить за переделку проводки. Пока я ограничусь лишь тем, что восстановлю потерянное. Хотя стены, наверное, стоит покрасить не в бледно-желтый, а в светло-зеленый. А через пару лет, когда накоплю достаточно денег, наконец-то создам кухню своей мечты.

— И какой же она будет? — уточнил Гриффин, ковыряясь в тарелке.

— Великолепной. — Николь на секунду прикрыла глаза и сразу же представила себе тот рай на земле, который уже не раз себе рисовала. — Во-первых, деревянный пол. Скорее всего, светлый дуб, ведь мне всегда нравился золотистый цвет, он такой теплый.

— Да?

— А светло-зеленые стены будут его оттенять. Шкафчики, разумеется, под цвет пола, а столешницы из гранита, только не бежевые, а темные.

— Какие-какие?

— Ну, просто мне нравится темно-кремовый цвет с зелеными и голубыми прожилками.

— Опять зеленый?

— А ты что-то имеешь против зеленого?

— Вовсе нет. Продолжай.

— Светло-зеленые стены, раковина из нержавеющей стали, плита с шестью конфорками…

— Зачем такая большая? Ведь тебе нужно кормить только себя и Конора.

Николь пожала плечами:

— Просто мне нравится готовить, а на моей теперешней плите две конфорки вообще не работают, так что целых шесть штук — это моя мечта. И в любом случае все это появится еще очень не скоро, а сейчас с меня вполне хватит и того, что было, лишь бы все работало.

— Не волнуйся, Лукас быстро со всем управится.

— Я знаю.

Гриффин налил всем еще лимонада.

— А пока живи здесь и ни о чем не думай. Как я и говорил, я не стану вам мешать.

— Ну, вообще-то это скорее уж мне нужно было бы давать такое обещание, ведь у тебя отпуск, да?

— Да, — усмехнулся Гриффин. — Но, как оказалось, я не слишком-то хорошо умею расслабляться, и уже через три дня мне стало скучно и захотелось придумать себе хоть какое-то занятие.

— Даже не знаю, на вид тебе было весьма хорошо в джакузи.

— А разве в джакузи вообще может быть хоть кому-то плохо? К тому же я так достал помощницу, что она пообещала уволиться, если я не оставлю ее в покое, и я решил спасаться в воде, где нет телефонов.

— Ты любишь работать?

— Таким уж я уродился. Мы с Гарретом вместе создали «Кинг секьюрити» и последние пару лет вообще почти ничем не занимались, кроме нашего дела, мы жили и дышали одной лишь работой, а потом он встретил Алекс и…

— Женился на принцессе и уехал в Кадрию, — закончила Николь.

— Именно. Теперь он отвечает за европейский филиал, а на меня свалились все дела в Штатах. Поначалу было очень не просто и…

— Непривычно без Гаррета? — Николь знала — близнецы были очень близки. Гриффину наверняка стало трудно работать, когда любимый брат оказался на другом конце света.

— Именно, — признал он. — Пусть это и звучит довольно глупо, но я действительно чувствую себя очень странно, когда подолгу его не вижу. Вот только если ты вздумаешь это кому-нибудь повторить, я буду все отрицать.

— Понимаю. Но даже после того, как Гаррет уехал, у тебя тут все равно осталась целая толпа родственников.

— Да, ведь, как говорится, в Калифорнии невозможно бросить камень, чтобы не попасть в Кинга. — Гриффин подмигнул и улыбнулся. — И это действительно так. Я проверял.

— Не сомневаюсь. — Николь легонько погладила стакан с лимонадом. И я всегда этому завидовала. Такая большая семья, и каждый раз, когда я захожу к Кэти на праздники, вы так весело проводите друг с другом время.

— Это точно. А у тебя здесь мало родственников?

Николь невольно рассмеялась:

— Столько же, сколько и везде. Мои родители умерли, когда я еще была маленькой, а потом не стало и бабушки с дедушкой. — Николь глянула в сторону своего обгоревшего дома. Хорошо, что они этого не видели, ведь бабушка так любила эту кухню. — Дом достался мне после их смерти.

— Через пару недель он станет совсем как новенький, — заметил Гриффин, точно угадав ее мысли.

Николь благодарно улыбнулась, но ничто на свете не заставит ее забыть о том, что случилось. И о том, что могло случиться.

Глава 4

Николь очень повезло, что уцелел ее ноутбук. Отведя Конора в детский сад, она пыталась разобраться с накопившейся работой. Хотя справедливости ради стоит отметить, что ей вообще во многом повезло, ведь и она, и Конор живы и здоровы, пострадала одна лишь кухня, у нее есть страховка, хотя и с франшизой, компьютер тоже жив, так что она может и дальше спокойно работать и зарабатывать себе на жизнь. И в довершение всего им с сыном есть где остановиться, да еще и бесплатно.

Все просто замечательно.

Есть лишь один недостаток… Гриффин.

Николь оторвалась от компьютера и откинулась на спинку стула. Нет, он, конечно, старался держаться от нее в стороне, за последние три дня она видела его только за завтраком и обедом. А в остальное время он отмокал в джакузи, следил за работами в ее доме и где-то катался на машине.

Наверное, так даже лучше, ведь с того самого дня, как он поселился в этом доме, в ней проснулись давно забытые желания, и она ничего не могла с ними поделать.

А еще ей снились весьма надоедливые сны, в которых руки Гриффина беспрестанно ласкали ее тело. Потом ей нужно было вставать и завтракать с ним за одним столом, делая вид, что ее совершенно не интересует, насколько он хорош в постели.

Глупо. Ведь он наверняка бесподобен.

Ладно, не важно, все равно она никогда не сможет завести с ним роман. Во-первых, ему это не нужно, а во-вторых…

Николь резко закрыла файл, на котором у нее все равно не получалось сосредоточиться, и выключила компьютер. Ведь было же у нее во-вторых? Конечно, было. Просто обязано быть. Вот только ей никак не получалось его придумать.

У Гриффина никого нет, это очевидно. Так же как и у нее. Точнее, у нее есть Конор, но сын ко всему этому в общем-то не имеет никакого отношения. Ведь не собирается же она выходить за него замуж, чтобы он стал отцом ее малышу. Сейчас ей бы хотелось получить обыкновенный оргазм. Или парочку. Ведь у нее так давно никого не было, а Гриффин…

Три ночи она ворочалась в постели, зная, что он спит в комнате прямо напротив ее двери. А когда ей все же удавалось уснуть, он и во сне не давал ей покоя, так что в итоге она просыпалась, изнывая от желания и сладкой боли.

— Ну и как мне работать, когда я ни о чем, кроме него, думать не в состоянии?

Жаль только, что она не знала ответа на этот вопрос. Пока дом не отстроят заново, деваться ей некуда, а Рэйф с Кэти вернутся только через две недели, а значит, им с Гриффином так и придется ночевать в соседних комнатах.

Ей просто необходимо найти хоть какой-то выход из этого положения.

Сейчас, так же как и последние пару дней, Гриффин вместе с Лукасом и его командой работали в ее доме, куда она сама не решалась заходить после того, как увидела, как эти бравые ребята ломают то, что все еще оставалось от ее родной кухни. Смотреть на это было слишком больно.

Каждый удар молотка вдребезги разбивал драгоценные воспоминания, и Николь поклялась не соваться туда до окончания всех работ. И вообще, Кинги всегда отлично знали свое дело, так что она лишь попусту мешалась бы у них под ногами. Николь решила, что ей хватит общения с Лукасом и по телефону, а раз Гриффин так страстно взялся за восстановление ее дома, ей тем более не стоит там находиться.

Черт, похоже, она просто не в состоянии прожить и пяти минут, не подумав о Гриффине.

Схватив сумочку и ключи, Николь вышла на улицу. Больше всего ей сейчас нужны кофе и немного здравого смысла. Причем не обязательно именно в этом порядке. А раз уж Кэти нет в городе, остается лишь одно место, где можно добыть и то и другое.

Уже через полчаса она сидела за столиком в «Кексе», которым заправляла ее давняя подруга Сенди Кэннон.

— Твоя проблема в том, что ты слишком много думаешь, — задумчиво начала Сенди, отпивая немного латте. — Нет, он, конечно, потрясающий, впрочем, так же как и ты…

Николь усмехнулась.

— У него никого нет, у тебя тоже. Вы живете в одном доме. Где ты видишь хоть один недостаток?

Нахмурившись, Николь пристально посмотрела на подругу, которая вышла замуж за парня, которого любила еще со школы, родила ему троих детей, а при этом еще и успешно занималась собственным делом. Да, похоже, у нее есть все на свете, если не считать умения отговаривать Николь от того, что она уже успела вбить себе в голову.

— Вообще-то я хотела услышать от тебя что-нибудь вроде: «Остановись, пока не поздно, и беги без оглядки».

Теперь рассмеялась Сенди:

— А с чего бы мне такое говорить? Разве я похожа на сумасшедшую?

— А я? — Николь так уставилась в чашку с латте, как будто надеялась, что хоть там сможет найти помощь. — Ведь если я на это пойду, все встанет с ног на голову.

— А что плохого в хорошем сексе? — спросила Сенди, понизив голос, чтобы остальные посетители их не услышали.

— В данном случае все сводится к плохому парню.

— Ладно, тогда объясни, что в нем такого плохого.

— М-м-м, с чего бы начать, — задумчиво протянула Николь. — Например, он — Кинг, этим, по-моему, сразу все сказано.

— И что в этом такого? Скорее уж наоборот, тебе следовало бы прыгать от радости, ведь половина женщин в Калифорнии мечтала бы оказаться на твоем месте.

— Да, я в курсе, ведь одна из моих лучших подруг жената на одном из них.

— И это так важно, потому что…

— Потому что у Кэти могут возникнуть из-за этого ненужные сложности, а я этого не хочу.

— И чем же должна осложниться ее жизнь оттого, что ты переспишь с одним из родственников ее мужа?

— Если верить Гриффину, она велела им всем держаться от меня подальше.

Сенди нахмурилась и съела кусочек малинового кекса.

— Но ведь если ты сама все начнешь, это не считается.

— Ты в этом уверена?

— Абсолютно.

— Все равно… — Черт, она ведь всерьез задумалась о том, чтобы прыгнуть к Гриффину в постель.

Сенди еще сильнее понизила голос и потянулась к Николь:

— Но ты же уже и так несколько лет совсем не занималась сексом.

Николь вздохнула:

— Вовсе не обязательно мне об этом напоминать.

— Еще как обязательно, ведь ты готова упустить такую отличную возможность.

— Но Гриффин относится именно к тем мужчинам, с которыми я поклялась никогда больше не связываться. Он так же легко меняет женщин, как и мой бывший муж.

— Этим-то он и замечателен, — победно улыбнулась Сенди. — Нет, серьезно, ты не хочешь завоевать его сердце, тебе нужно лишь немного развлечься. И кто лучше его сможет тебе в этом помочь? Ты только подумай: никаких связей, никаких обязательств, никаких нарушенных обещаний… Парни все время так делают, так чем мы хуже?

Да, все верно. Николь уже прямо-таки чувствовала, как разгорался огонь в тех частях ее тела, что слишком долго провели в бездействии.

— Просто представь, что у тебя выходной. И ты его заслужила, ведь я никогда не видела, чтобы кто-нибудь работал больше тебя, а ты при этом еще справляешься с сыном и домом…

— Да, я поняла. — Николь поспешила прервать подругу, пока та снова не успела разогнаться. — И он, как никто, мне для этого подходит.

— Именно!

Но может ли она на это пойти? Короткий роман безо всяких обязательств. Это так на нее не похоже, но все же… Слишком хорошая возможность, чтобы так легко от нее отмахнуться.

— Знаешь, вообще-то я действительно сюда пришла, чтобы ты меня отговорила, а не подталкивала к нему.

— Да ладно тебе, не могла же ты всерьез думать, что я сделаю такую глупость.

Да, Сенди всегда считала, что от жизни нужно брать все, до чего только сумеешь дотянуться.

Сенди позвали к прилавку, а Николь устало откинулась на спинку стула и выглянула в окно. Прекрасный солнечный день, мамы выгуливают детей, неторопливо прохаживаются пожилые пары … Что ж, похоже все вокруг наслаждаются летом. Все, кроме нее. Наверное, Сенди права, и ей действительно стоит немного развлечься.

Улыбнувшись, Николь принялась доедать кекс, запивая его латте и решая, как лучше всего соблазнить свою жертву.

Решив, что он хотя бы сумел хорошенько устать, Гриффин погрузился в джакузи. Чтобы хоть чем-то себя занять, он весь день работал наравне с ребятами Лукаса. В юности он пару лет подрабатывал на стройке, так что действительно мог помочь Стиву с Артуром, которые весьма этому обрадовались. А Гриффину как раз нужно было придумать себе занятие где-нибудь подальше от Николь, да еще такое, чтобы его мысли все время были чем-то заняты.

А сегодня он так вымотался, что вполне мог бы даже нормально уснуть. А если уж совсем повезет, ему еще ничего и не приснится.

Ведь последние пару ночей во сне к нему неизменно являлась Николь, причем делала такое, что он просыпался полностью выжатым.

— Хорошенького понемножку, — пробормотал он.

Так приятно смотреть на ветки старого вяза, раскачивающиеся под дуновением океанского бриза, шорох листьев, далекие звезды. Гриффин старательно попытался расслабиться. Ночная тишина, далекий лай собаки и отзвуки приятной музыки. Прямо-таки идиллия.

— Я должен расслабиться, — прошептал он, а потом резко сел и сжал кулаки. Нет, так у него ничего не получится. Ведь с самого первого дня отпуска он был чертовски напряжен, а это проклятое джакузи, которое он уже начинал ненавидеть, совершенно не помогало расслабиться. — Да что такого замечательного все находят в отпусках? Что плохого в работе?

Ответить было некому, да Гриффин и не ждал ответа. Сам-то он точно знал — работать намного лучше, чем не работать. Ведь работа дает возможность чем-то занять свои мысли, увеличивает капитал, и при этом еще все время что-то делаешь.

Ладно, он ведь сам во всем виноват, ведь никто же не просил его брать отпуск, чтобы обо всем подумать, пересмотреть свою завязанную на работе жизнь без каких-либо серьезных отношений. Но сейчас Гриффин дорого бы дал, просто чтобы снова оказаться в офисе и с головой уйти в работу. Или хотя бы в Кадрии, где можно было бы пообщаться с Гарретом, или на свидании с очередной безымянной моделью. Да хоть бы на другом краю вселенной, потому что после того, как к нему перебрались Николь с Конором… А все потому, что он решил наконец-то измениться. Оставить бесшабашную молодость в прошлом. Видимо, он ошибся.

— Нужно продержаться всего лишь парочку недель, — прошептал он. — Лукас все сделает быстро.

Но это ему не помогло.

Гриффин буквально чувствовал, как от него во все стороны летят искры, а внутри бушует настоящий ураган. А ведь он как-то совсем не привык сторониться красивых женщин. Как оказалось, это весьма неприятное занятие.

— Ты можешь просто оставить здесь Николь с сыном, а сам перебраться в отель, — пробормотал он. — А еще лучше забыть обо всем этом дурацком отдыхе и вернуться на работу.

Вот только Гаррет всю жизнь будет напоминать ему о том, что он и недели не смог прожить без работы, да и сдаться сейчас — это все равно что сбежать, а Кинги никогда не бегают, поджав хвост. Они твердо стоят, даже когда весь мир вокруг начинает разваливаться на куски, ввергая их в бездну отчаяния.

— Кинги никогда не ищут легких путей, уж такими мы рождаемся, — усмехнулся он.

— Опять думаешь вслух?

Резко сев и расплескав воду, Гриффин обернулся и увидел, как к нему из дома идет Николь.

Черт!

Нет, он, конечно, знал, что у нее божественное тело, но одно дело — любоваться им через топики и шорты, а совсем другое — увидеть его лишь в настолько крошечном бикини, что его вообще едва ли можно было назвать купальником.

Гладкая кожа в серебристом лунном свете, высокая полная и практически обнаженная грудь, плоский живот, округлые бедра… Гриффин почувствовал, как напрягается его тело. Черт, ничем хорошим это явно не закончится.

— Ну надо же, — усмехнулась Николь, слегка склонив голову. — А я и не думала, что мне хоть раз доведется увидеть онемевшего от удивления Кинга.

Проведя рукой по лицу, Гриффин покачал головой. Черт, еще ни одна женщина его так не ловила, хотя он и не собирался позволять ей стать первой. Он был не в силах отвести глаз от этих роскошных форм.

— А, извини, не слышал твоих шагов. — Гриффин нахмурился. — А где Конор?

— В кровати. — Николь протянула ему бутылку вина и два бокала, он их сначала даже не заметил.

«Так, нужно держаться начеку».

Николь неторопливо залезла в джакузи, и Гриффин сразу же почувствовал, как температура воды вокруг него резко подскочила на пару десятков градусов.

— Как здесь хорошо, — промурлыкала она.

Черт!

— И что все это значит? — Последние пару дней она то огрызалась, то шарахалась от него, а теперь полуголой принесла ему вина? За этим явно что-то стоит. И причем не только у него. Гриффин недовольно поерзал и слегка отодвинулся от устроившегося совсем рядом с ним искушения.

Ведь и дураку понятно — она пришла сюда не затем, чтобы просто поваляться в джакузи. И пока он не узнает, чего она добивается, точно не может отдаться на волю гормонам.

Николь улыбнулась, и у него что-то дрогнуло в груди.

— Это значит, что я решила проверить, так ли хорошо джакузи, чтобы валяться в нем целыми днями. — Почувствовав очередную пенную струйку, Николь блаженно вздохнула. — И кажется, я уже поняла, что тебя сюда тянет.

Николь с наслаждением выгнулась, ее грудь показалась над водой, и Гриффин лишь с трудом смог подавить стон.

— Здорово, рад, что тебе понравилось, а теперь…

— Я принесла вина. — Она кивнула в сторону открытой бутылки.

— Да, я заметил, но…

— И радионяня у меня тоже с собой, так что, если Конору что-нибудь от меня понадобится, я сразу об этом узнаю. — Николь протянула ему оба бокала, предлагая их наполнить. — Так, может, мы немножко просто посидим и расслабимся?

Вино — это, конечно, замечательно, но совместное распитие алкоголя в джакузи с прекрасной женщиной может привести лишь к одному.

Гриффин улыбнулся. Пусть он все понимал, но все равно не мог устоять перед такой приманкой.

— Ну так как? — Николь слегка покачала в воздухе пустыми бокалами. — Ты наливаешь или мне лучше уйти?

Ладно, раз уж она сама предлагает, как можно отказаться? Гриффин налил им обоим вина, твердо решив, что сперва нужно узнать, чего она добивается, а уж потом действовать по обстоятельствам. В конце концов, если ей что-то от него нужно, она прекрасно может подстроить ему другую ловушку, так что бежать бесполезно.

— Ну так, может, скажешь, что ты задумала? — спросил он, отпивая вина.

— Не понимаю, о чем ты, — улыбнулась Николь.

Женщины. Черт, похоже, они с рождения знают, как вертеть мужиками. Впрочем, стоит признать — это не так уж и сложно. Ведь стоит только нормальному мужчине увидеть красивую женщину, как он сразу же оказывается на скользкой дорожке. А если к ней еще и прибавить сексуальную улыбочку, несчастного уже мало что сможет спасти.

— Прекрасно ты все понимаешь.

Николь улыбнулась еще шире и глянула на него из-под ресниц. Нет, она точно что-то задумала. А, как показывает практика, если женщина что-то задумала, всем окрестным мужчинам нужно держаться настороже.

— Ты еще ни разу не пробовала составить мне компанию. Так почему сейчас пришла? Да еще с вином?

— Слушай, сегодня замечательная ночь, а у меня был очень трудный день, и я решила, что джакузи — это именно то, что мне нужно. И раз уж ты сидишь тут целыми днями, наверное, в этом действительно что-то есть.

В последнее время он залезал сюда, только чтобы держаться от нее подальше. Но теперь он ясно увидел огромный недостаток таких действий. Ведь если бы они сейчас сидели перед телевизором, на ней хотя бы была одежда.

Ее роскошное тело с крохотными зелеными тряпочками вместо купальника снова встало у него перед глазами, а потом он еще глянул на эту божественную грудь… Бог ты мой!

— Что-то не так?

— Нет, все отлично. — Гриффин мысленно приказал себе успокоиться. Но, к сожалению, некоторые части его тела совершенно не хотели считаться с его мнением и существовали сейчас независимо от него.

Ладно, не важно, пока что он еще вполне способен держать себя в руках.

— Вот и замечательно. — Николь потянулась к вину. — Потому что я хочу кое о чем с тобой поговорить.

«Вот оно. Наконец-то».

— Да? И о чем же это?

— Я хочу провести с тобой одну ночь.

Как раз в это время Гриффин неосмотрительно отпил вина и в итоге чуть им не захлебнулся. На такое он точно не рассчитывал. Николь Бакстер сама себя ему предлагает? Он очутился в какой-то сумасшедшей параллельной реальности?

Отдышавшись, Гриффин спросил:

— Ты это серьезно?

— Совершенно серьезно, — заверила она, придвигаясь к нему чуть ближе.

Гриффин прекрасно понимал — ему стоит уйти, пока он вообще еще в состоянии это сделать, но просто не мог заставить себя подняться.

— Я знаю, ты и сам этого хочешь, ведь я видела, как ты на меня смотришь.

— Без обид, но живой мужчина просто не может смотреть на тебя иначе.

Николь улыбнулась, как бы намекая, что это не аргумент.

— Ты избегал меня.

Точно, но ей он в этом ни за что не признается.

— Просто не хотел тебе мешать.

— Прятался.

Так, а вот этого он уже стерпеть не мог.

— Я вообще ни от кого не прячусь.

— Так почему же ты сейчас так волнуешься?

Гриффин коротко рассмеялся:

— Детка, я перестал волноваться в женском обществе еще в пятнадцать лет.

— А сейчас снова начал.

Он не волнуется, он просто… старается вести себя благоразумно. И это большая разница.

— Ну так и чего ты хочешь?

— Я уже сказала, чего хочу. — Николь пожала плечами, отчего ее груди снова всколыхнулись над водой. — Я думаю, нам стоит переспать.

Как-то это все слишком неожиданно, зато хорошо объясняет, почему он сейчас и двух слов нормально связать не в состоянии.

— Почему? — наконец выдавил Гриффин.

— Потому что ты хочешь меня, а я тебя. К тому же нет никаких причин не делать этого.

Он и сам часто прибегал к этому железному доводу, но вот слышать его в женском исполнении было как-то странно. Но каким бы заманчивым ни было это предложение, оставалась одна маленькая деталь.

— У тебя есть сын.

— Конор не имеет ко всему этому никакого отношения.

— Еще как имеет. И мои правила этого не разрешают.

— Правила? Какие еще правила?

— Я не встречаюсь с женщинами с детьми.

— А я и не собираюсь с тобой встречаться, мы просто займемся сексом.

— Это одно и то же.

— Не обязательно. — Николь теперь придвинулась так близко, что ее бедро касалось его бедра, еще сильнее раздувая горевшее в нем пламя. — Гриффин, мне не нужны никакие отношения, так что не придумывай лишних сложностей. Я хочу всего лишь получить парочку оргазмов.

— Просто не верю, что мы сейчас действительно обо всем этом говорим.

— А почему бы и нет? — возразила Николь. — Неужели женщины никогда не делали первый шаг навстречу тебе?

— Разумеется, делали, но это совсем дру…

— Почему? — Теперь в ее голубых глазах горело не только желание, но и самая настоящая злость. Как интересно! — Я развелась три года назад, — продолжила она, не давая ему вставить ни слова. — Когда я, по-твоему, последний раз занималась сексом?

Гриффин смотрел в горящие голубые глаза, не в силах отвести взгляд.

— И когда же?

— Три года назад. — Она глубоко вздохнула. — Когда муж меня бросил, я была так зла и подавлена, что даже и думать не могла о сексе. А потом я была слишком занята Конором, работой и… В любом случае прошло уже целых три года, и теперь я готова.

Гриффин чувствовал, что с каждой секундой и сам все больше готов к этому.

— Да, я понял.

— Вот и хорошо. Слушай, я прекрасно знаю твою репутацию.

— Неужели?

— Разумеется, ведь я видела твои фотографии в газетах и журналах и живу по соседству с Кэти, которая никогда не забывает пересказывать все байки про Кингов. Так что я знаю, ты каждую ночь проводишь с новой женщиной и…

— Эй… — начал было Гриффин, но что он мог на это возразить? Ведь это действительно правда. Во всяком случае, было правдой, пока он не решил повзрослеть и измениться.

— Без обид, сейчас твоя патологическая неспособность заводить серьезные отношения — это только плюс.

— Моя…

— Тебе совсем не нужна любовь до гроба, и, поверь мне, мне она сейчас тоже совершенно ни к чему. Мне нужна лишь одна ночь, и все.

Гриффин усмехнулся.

— И раз ты здоров… Ведь ты же здоров?

— Конечно.

— Вот и хорошо. Даже замечательно.

В немом изумлении Гриффин разглядывал Николь. Он никогда еще не попадал в такое странное положение, и никогда еще ни одна женщина не делала ему такого предложения. Гриффин как-то привык к роли охотника, а не добычи, и, честно говоря, его привычная ипостась нравилась ему намного больше.

Но ведь должно же быть в жизни разнообразие?

Глава 5

— Николь, ты знаешь, что ты — сумасшедшая? — спросил Гриффин

— Ты это к чему? — улыбнувшись, уточнила она.

Отбирая у нее бокал, Гриффин сказал себе, что все будет просто замечательно. Нужно просто затащить ее в постель и покончить с этим. А потом она не будет отличаться для него от всех прочих женщин.

Он перестанет думать о ней каждую секунду и снова сможет спокойно спать по ночам. А потом они оба двинутся дальше.

Черт, ведь так и нужно было сделать с самого начала, как это он раньше не понял?

Хотя угрозы Кэти вполне объясняли его медлительность. Но что значат какие-то там давние угрозы, когда рядом с ним такая обворожительная женщина в крошечном бикини?

— Никаких ожиданий, — прошептала она.

— И никаких обещаний, — согласился Гриффин.

— Один лишь секс.

— И ничего больше.

— Я принесла презервативы.

Надо же, и как она только умудрилась их спрятать под своим миниатюрным нарядом?

— Молодец, — прошептал Гриффин и наконец-то исполнил свою заветную мечту последних дней и поцеловал ее.

И от первого же прикосновения к ее губам его пронзил электрический разряд, внутри разгорелся бешеный огонь, а каждая клеточка тела закричала от наслаждения.

Николь с готовностью приоткрыла губы, впуская в себя его язык, страстно отвечая на все его движения. Гриффин притянул ее к себе еще ближе, усадил на колени, и она обвила его влажную шею своими теплыми руками.

Ее пальцы принялись ласкать его так напористо, как будто она, так же как и он сам, никак не могла насытиться прикосновениями. Гриффин прижимал ее к себе все сильнее, все ближе, но ему все равно было мало этого подтянутого и при этом весьма фигуристого в нужных местах тела, ему хотелось познакомиться с этими изгибами еще лучше.

Гриффин обхватил ее правую грудь рукой, провел большим пальцем по затвердевшему соску, и Николь с готовностью выгнулась ему навстречу.

Продолжая играть с ее сосками, Гриффин посмотрел ей в лицо. Глаза горят, губы приоткрыты, тяжелое дыхание… Она слегка поерзала у него на коленях, и Гриффин яростно зашипел, ведь он чувствовал, что достаточно одного неосторожного движения, и он взорвется. А значит, действовать нужно безошибочно.

Ухватив Николь за талию, он усадил ее на себя верхом, едва справившись с собственным телом.

— Неплохо, — выдохнула она.

— А будет еще лучше, — хрипло пообещал он.

— Ну так вперед.

— Как скажешь, — улыбнулся Гриффин и еще раз поцеловал Николь.

Ее вкус на губах, ее теплое тело в его руках, ее ноги, прижатые к его ногам… Гриффин уже буквально сходил с ума от переполнявшего его желания. Еще ни разу в жизни он не испытывал ничего подобного. Что бы там ни было, сейчас он уже не сможет остановиться, пока не войдет в нее, а обо всех проблемах он подумает как-нибудь в другой раз.

Потянувшись к низу ее купальника, он ухватился за зеленую тряпочку, и Николь послушно приподнялась, позволяя освободить себя от совершенно не нужного сейчас предмета гардероба. Им обоим уже не хватало дыхания.

— Прикоснись ко мне.

— С удовольствием, — заверил он, накрывая ее самое сокровенное место рукой.

Николь протяжно и хрипло застонала, и этот стон эхом раздался у него в груди. Всепоглощающий голод полностью завладел Гриффином, но при этом ему жизненно необходимо было не только удовлетворить свою собственную страсть, но и почувствовать ее оргазм, увидеть, как в ее глазах горит восторг, а все тело дрожит от наслаждения.

Неторопливо погрузив в нее один палец, Гриффин улыбнулся, услышав ее хриплый стон.

— Так хорошо…

— А будет еще лучше, — повторил он, вводя в нее второй палец, лаская, дразня и поглаживая ее жаркие глубины до тех пор, пока она вся не начала дрожать в его руках. Крепко обняв ее одной рукой и не давая сдвинуться с места, Гриффин принялся действовать второй рукой еще яростнее, буквально доведя ее до неистовства своими умелыми пальцами. И судорожно вцепившись в его плечи, она откинулась назад, полностью отдаваясь во власть его рук и наслаждения.

Гриффин пристально смотрел ей в глаза, чувствуя, что сам вот-вот взорвется, но при этом не в силах перестать ее ласкать.

Николь уже едва могла дышать, но такие мелочи ее сейчас совершенно не волновали. Наслаждение накрыло ее с головой, не оставив места никаким другим мыслям и чувствам. Как же давно к ней не прикасался мужчина! Да и в любом случае стоит признать, что она еще никогда не испытывала ничего подобного.

В ясных голубых глазах Гриффина сейчас горело одно лишь желание. Просто не верится, что она сама пришла к нему, и как хорошо, что она все-таки это сделала! Ведь сейчас ей, как никогда, хотелось этого огня, этой страсти.

Ее пальцы спустились с его плеч, пробежали по крепким мускулам. Его волосы были чернее ночи, а глаза горели лишь для нее одной. И пусть всего лишь на несколько коротких мгновений, но сейчас она была единственной женщиной в жизни Гриффина Кинга. Пузырящаяся вокруг них вода, его напрягшаяся плоть, ее все еще дрожащее тело… Лучшая ночь на свете.

— Так хорошо, — прошептала она и легонько поцеловала его в губы.

Но он поймал ее и целовал до тех пор, пока у нее голова не пошла кругом, а тело не вспыхнуло с новой силой.

Николь чувствовала, как тает в его руках, превращаясь в один сплошной комок наслаждения, когда он чуть отстранился, потянулся к застежке ее верха от купальника и пообещал:

— И это всего лишь начало.

— Приятно слышать. — Теперь она совершенно обнажена. И при этом сидит в джакузи с Гриффином Кингом. Мечта, ставшая явью. А потом он накрыл ее груди своими руками, и у нее в голове не осталось ни одной связной мысли. — У тебя волшебные руки, — выдохнула она.

— Да, мне это уже говорили.

— Не сомневаюсь. — И пусть при этих словах где-то в глубине ее сознания и прозвенел тревожный колокольчик, она не обратила на него никакого внимания. Ведь она и так прекрасно знала, что до нее в его руках побывали сотни женщин. Испытали то же, что сейчас испытывала и она сама.

Но сегодня ей было на это наплевать. Главное, что сейчас он с ней и только с ней. Одна ночь. Одна неделя. Совсем не важно, сколько это продлится, главное лишь — наслаждаться каждым мгновением.

— Мне еще никогда не приходила в голову такая замечательная идея, — мягко заметила Николь, и она действительно так думала. Чтобы потом ни случилось, она никогда не пожалеет о своем решении.

— Полностью с тобой согласен.

А вокруг них пенилась вода, пульсируя в такт биению их сердец, а Гриффин продолжал ласкать ее и покрывать поцелуями. А потом он резко снял ее с себя.

— Эй…

— Подожди секундочку… — Он быстро стянул с себя плавки, надел презерватив и снова потянулся к Николь, усадив ее на прежнее место, но теперь ничто не отделяло их друг от друга. — Я хочу тебя, — объявил Гриффин, крепко сжимая ее бедра.

— Я тоже, — улыбнулась Николь и слегка приподнялась. А потом, глядя ему прямо в глаза, медленно на него опустилась.

Она так давно не была ни с одним мужчиной, что вполне можно было считать, что это — ее первый раз. Но только лучше.

— О да… — выдохнул он, задвигавшись ей навстречу, чтобы проникнуть еще глубже.

Николь застонала и слегка поерзала, создавая ни с чем не сравнимое трение.

— Ты меня так убьешь, — прохрипел Гриффин.

— Так мне остановиться? — усмехнулась она, отбрасывая волосы с лица.

— Ни за что. Это стоит и десяти смертей.

— Я так и думала.

Гриффин направлял ее бедра своими руками, и она двигалась все быстрее и быстрее, но все равно не могла насытиться.

— Вот так, — прошептал Гриффин, а потом подался вперед так, что, прижав Николь к бортику джакузи, навис над нею. — Ты безумно нужна мне.

И по его глазам Николь видела — он говорит правду, он так же ее хочет, как и она его. Сумасшедшая страсть поселилась в них обоих. Голод охватил их, и они уже не могли остановиться. Прочно ухватившись за бортик джакузи, Николь застонала, когда он задвигался над нею. Крепко ухватив ее за бедра, он раз за разом вонзался в ее тело, а она с готовностью двигалась ему навстречу.

И тот первый оргазм не шел ни в какое сравнение с тем, что она испытывала сейчас. Напряжение уже достигло своего максимума, и разрядка должна была последовать совсем скоро. Николь провела рукой по его груди, а вторую закинула ему на шею. И это ощущение его тела под ее руками было почти столь же чувственно, как и ощущение Гриффина внутри ее.

Николь отчаянно не хватало кислорода, ее сердце бешено билось, а трение сводило с ума.

— Гриффин!

— Давай! — потребовал он. — Давай, Николь.

— Только вместе с тобой, — простонала она, чувствуя, как надвигается оргазм.

Гриффин тихо рассмеялся:

— Упрямая женщина.

— О да, — согласилась она, крепко прижимаясь к нему в ту секунду, когда они оба одновременно взорвались и сгорели дотла.

* * *

Пару минут спустя, когда они блаженствовали в джакузи, Гриффин вдруг понял, что еще ни с одной женщиной не испытывал подобного наслаждения. И никогда еще он не чувствовал такой глубокой связи.

Может, все дело в том, что они сперва подружились, а только потом занялись сексом? Только останутся ли они после этого все теми же друзьями?

— Это было… — протянула Николь, устало погрузившись в воду.

— О да, это было, — согласился Гриффин и потянулся, чтобы ее погладить.

Она вздрогнула:

— А теперь ты просто дразнишься.

— Вовсе нет, просто хочу, чтобы ты оставалась в тонусе.

— Тогда можешь не утруждаться, я себя так чувствую, что…

— Ну и кто тут дразнится? — спросил он и, ухватив Николь за лодыжку, подтащил к себе поближе.

Одной рукой Николь обняла его за шею, а второй погладила по груди.

— Теперь я понимаю, почему ты целыми днями сидишь в джакузи, здесь просто потрясающе.

— Да теперь здесь потрясающе, — подтвердил Гриффин, взяв ее за руку и глядя в ее прекрасные глаза, в которых все еще плескались отблески огня и желания.

Просто поразительно, они знакомы уже больше года, но теперь все вдруг стало совершенно иначе.

Гриффин усмехнулся:

— Знаешь, если Кэти что-нибудь об этом узнает, то убьет меня.

— Ну, от меня она точно ничего не узнает, я вообще не хочу, чтобы об этом хоть кто-нибудь знал, кроме нас.

Гриффин снова пристально на нее посмотрел. Сама мысль о тайном романе казалась ему невероятно притягательной, но он чувствовал себя немного оскорбленным от того, что Николь явно желает оставить все втайне.

— Я серьезно, — продолжила Николь, прижимаясь к нему. — Мне не слишком хочется рассказывать людям, что я вымогала у мужчины ночь любви, ведь ты действительно был у меня в долгу за кухню.

Так, уже лучше. Она хочет скрыть не его самого, а свое вымогательство.

— Так с долгом я расплатился?

— Частично, — улыбнулась Николь.

— Да? Ведь такой пожар разгорается не часто.

— Именно.

— И я всегда возвращаю долги.

— Рада это слышать.

Гриффин чувствовал, что она бы сейчас не отказалась от продолжения. Так же как и он сам. Черт, он ведь даже не мог вспомнить, когда в последний раз испытывал такой же голод, ведь сейчас он буквально таял от любого ее прикосновения.

Он практически не сомневался, что на свете больше нет таких женщин, как Николь, и если бы у него было время все обдумать, он, может, даже понял бы, что это означает, но сейчас…

— Иди сюда, — прошептал он и накрыл ее губы своими губами, как вдруг…

— Маамочкааа!

Голос Конора из радионяни обрушился на Гриффина, как ушат холодной воды. Да и на Николь, видимо, тоже.

— Похоже, наша ночь закончилась, — неохотно заметила она, приглушая громкость радионяни. — Мне нужно идти.

— Да, я догадался. — Гриффин протянул к ней руку и отбросил мокрую прядь с лица Николь, одновременно погладив ее щеку кончиками пальцев.

Всего лишь одно легкое прикосновение, но в нем сразу же с новый силой вспыхнуло пламя, которое теперь он еще не скоро сумеет погасить. И все это за одну чертову ночь. С кем-либо другим Гриффину с головой хватило бы этого времени, но с Николь…

Теперь вопли Конора доносились до них и без радионяни, ненавязчиво напоминая, что их время вышло.

— Тебе лучше пойти к нему, — мягко заметил Гриффин. Больше всего на свете ему бы сейчас хотелось удержать ее возле себя, но он прекрасно понимал, что это невозможно.

Николь на мгновение прикрыла глаза:

— Жаль, что все так быстро закончилось.

— Да, мне тоже жаль.

— И теперь между нами все станет иначе?

— Похоже на то.

Они говорили друг с другом как какие-нибудь вежливые незнакомцы, а ведь всего пару минут назад он губами ласкал ее соски, а ее ноги обвивали его талию. Да, все действительно стало очень странным.

— Я сразу подумала, что потом могут возникнуть некоторые сложности.

Кто бы сомневался! Теперь каждый раз, глядя на нее, Гриффин будет вспоминать то, что между ними произошло, и хотеть большего.

— Но оно того все равно стоило, — заверила она.

— Это точно.

Улыбнувшись, Николь начала было вылезать из джакузи, но потом снова села.

— Я понимаю, это звучит глупо, но не мог бы ты закрыть глаза?

— Ты серьезно? — Гриффин улыбнулся, хотя внутри его все сжалось.

— Да, просто… — Николь неопределенно помахала рукой, как бы намекая на то, чем они тут только что занимались, — это было совершенно другое.

— А ты не перестаешь меня удивлять.

— Но ведь это же хорошо, разве нет?

— Да, наверное. Знаешь, — Гриффин выловил ее трусики, — ты можешь просто снова их надеть.

— В воде это слишком долго. Да ладно тебе, просто зажмурься на пару секунд, и я пойду к Конору.

Она просто неподражаема. Как можно стесняться и смущаться после того, чем они тут только что занимались? Нет, определенно, Николь привлекала его все больше и больше. Она никогда не действовала так, как он ожидал, и ему это нравилось.

— Ладно, — сдался он и закрыл глаза.

— Спасибо.

Гриффин услышал плеск воды.

— А еще я возьму твое полотенце, свое я забыла дома.

— Всегда пожалуйста. — Пусть его глаза и были закрыты, но воображение с легкостью их заменяло, и он буквально видел, как она заворачивается в пушистое полотенце. Сейчас Гриффин мечтал лишь о том, чтобы схватить ее и продолжить их упражнения в джакузи.

Пусть она и полностью выбила его из равновесия, сейчас такие мелочи Гриффина не волновали. Он просто хотел ее. Но игры закончились, и она уже полностью превратилась в заботливую мамочку.

— Значит, — начала она, пятясь к дому, — все было замечательно, увидимся завтра?

— Ага.

Даже после того, как дверь захлопнулась и он остался совершенно один, Гриффин несколько бесконечных минут все еще смотрел в ее сторону. Ей нужна была лишь одна ночь. Проблема в том, что ему этого явно оказалось мало.

А это означало лишь одно — он вступил на опасную территорию.

Но отступать Гриффин не собирался.

Единственным недостатком взросления Конора стали его ночные кошмары.

Заботливо подоткнув одеяло, Николь погладила светлые волосы малыша, который свернулся калачиком, прижимая к груди плюшевого крокодила. Только что ей пришлось снова его укачивать, а теперь он спал, напрочь забыв о тех ужасах, которые только что заставляли его отчаянно кричать.

Лунный свет мягко лился во временную комнату Конора. Почти все их вещи остались в сгоревшем доме, но Гриффин притащил достаточно игрушек, чтобы малыш мог чувствовать себя как дома. Такая забота одновременно и тронула и удивила Николь. Похоже, Гриффин оказался совсем не таким, каким она его себе представляла. Ведь разве можно было догадаться, что он поймет, как важно для трехлетнего малыша привычное окружение?

Николь задумчиво глянула на книжки, которые Конор больше всего любил «читать», машинки у кровати и доску в углу. Самые важные сокровища, настоящее сердце его мира. Так же как и сам он был ее драгоценным сокровищем.

Она перевела взгляд на сына, казавшего невероятно крошечным в огромной двуспальной кровати. Специально, чтобы он не свалился на пол, она устроила бордюрчик из подушек, но от этого он лишь казался еще меньше. И Николь невольно улыбнулась, вспомнив, как сынок радовался тому, что наконец-то сможет спать в такой кровати, как большой мальчик. Он растет прямо на глазах. Как же быстро летит время!

Неторопливо подойдя к окну, Николь оглядела такую знакомую ей улицу. Как же все здесь тихо и привычно!

Когда ее бросил муж, она прибежала именно сюда, домой. Пусть она тогда и сдавала этот дом, но она сразу же разорвала договор и поселилась тут сама, ведь в такую тяжелую минуту ей просто необходимы были счастливые воспоминания, пропитавшие это место насквозь.

А потом она близко сошлась с Кэти, и это помогло ей вспомнить, кто она такая на самом деле. Помогло побороть все страхи, когда она вдруг оказалась одна и беременна, помогло утихомирить горевшую в ней злость на мужа, оставившего ее именно тогда, когда она больше всего в нем нуждалась. Ведь, в конце концов, лучше быть одной, чем не с тем человеком.

А потом родился Конор, и все изменилось. Нет, ей, конечно, было непросто растить ребенка без отца, да при этом еще и постоянно искать новых клиентов, но она ни за что бы не променяла свою судьбу на что-либо иное. За эти годы она стала намного сильнее не только чем была, но даже чем надеялась когда-то стать. И у нее был Конор. А что еще нужно?

Во всяком случае, раньше ей этого было больше чем достаточно.

Но теперь, всего лишь после одной ночи с Гриффином, она вдруг задумалась о том, нет ли для нее еще чего-нибудь столь же необходимого на этом свете. Но сам Гриффин тут, разумеется, ни при чем. Ведь он не из тех парней, что остаются в твоей жизни надолго, и именно поэтому-то она к нему и пришла. Хотя с Конором он действительно был очень мил.

— И, — прошептала она, — с ним так весело, с ним можно говорить и спорить. И при этом он действительно отлично выглядит, а как мужчина вообще бесподобен…

«Прекрати сейчас же! Пора забыть о несбыточных фантазиях и вернуться к суровой реальности. Ты — мама, а он — бабник, так что вам с ним никогда не будет по пути».

Тихонько вздохнув, Николь снова посмотрела на спящего сына, а потом направилась к себе в комнату. Поставив радионяню на стол, она снова подошла к окну. Пусть отсюда ей и не было видно джакузи, но воображение с легкостью рисовало ей развалившегося в воде Гриффина.

Почувствовав, как в ней снова просыпается желание, Николь вздохнула и постаралась успокоиться. Чего бы она там ни хотела, а ей все равно придется удовлетвориться тем, что она уже получила. Договор был про то, что они один раз займутся сексом, а потом все станет по-прежнему.

Однако то, что между ними случилось, явно не сводилось к простому сексу, и теперь Николь не знала, как ей быть дальше.

Самое время поговорить с лучшей подругой.

Оторвавшись от окна и повалившись на кровать, Николь уставилась в потолок.

— Дура, — прошептала она. — Ты не можешь сейчас поговорить с Кэти, ведь ты же вообще не хочешь, чтобы она об этом узнала.

А с Сенди говорить сейчас бессмысленно, и так понятно — она посоветует продолжать в том же духе и ни в чем себе не отказывать. Но не может же она и в самом деле так поступить. Или может?

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Гриффин. На нем все еще были только плавки, а на ней самой тоже все еще красовалось одно лишь полотенце.

— С Конором все в порядке?

— Да, обычные кошмары.

Как же глупо, что она сейчас нервничает! Хотя это не глупее того, чтобы просить его закрыть глаза, пока она вылезает из джакузи. Так, ладно, что ей теперь делать? Пригласить его войти? Прогнать? Отбросить полотенце и попросить добавки?

Николь явно бы предпочла последнее, но вместо этого она села и поплотнее завернулась в полотенце.

— А теперь он снова спит.

— Хорошо. — Гриффин вошел в комнату, закрыл за собой дверь и молча замер на месте.

Николь буквально чувствовала, как между ними растет напряжение.

— Я бы хотел с тобой поговорить.

— Хорошо. О чем?

«Пусть он только не говорит ничего вроде того, что ты — хорошая женщина, вот только уж извини, с сексом у тебя не очень, и тебе следовало бы подумать о том, чтобы постричься в монахини».

— Я еще не закончил.

— Что? — удивленно спросила она.

Гриффин взъерошил себе волосы.

— Я еще не закончил. С тобой.

Глава 6

Дыхание Николь мгновенно участилось. Она просто не могла отвести взгляд от мужчины, который буквально пожирал ее глазами.

— Ты сама пришла ко мне и предложила одну ночь.

— Да, я помню.

— А теперь моя очередь. — Он широко расставил ноги и скрестил руки на мускулистой груди. — Одной ночи мне мало. А тебе?

Сейчас она еще может остановиться, вернуть все в привычную колею и сделать вид, что между ними ничего не изменилось! Но ей этого совершенно не хотелось. А вот Гриффина очень даже хотелось.

— Да, — прошептала Николь, уже заранее смакуя то, что их ждет впереди. — Я еще тоже с тобой не закончила.

Гриффин улыбнулся, в его глазах снова вспыхнул огонь, а сама она почувствовала, что ночь только начинается.

— Тогда поступим так. — Он неторопливо приблизился к ней. — Вот мои правила. Будем играть, пока мы оба не закончим друг с другом. Или пока ты не вернешься к себе домой.

Забавно, ведь еще вчера она мечтала, чтобы в ее жизни все снова стало по-прежнему. Как же быстро все изменилось. Ведь теперь ей хотелось лишь вцепиться в Гриффина и еще раз пережить то, что он заставил ее испытать совсем недавно. А потом их ждало еще столько всего нового. Что ж, стоит признать, он действительно сумел разбудить ее тело.

— Как тебе такое предложение?

Лучше не бывает, особенно когда к нему присоединяется такой голодный взгляд.

— Звучит неплохо. — Николь обняла Гриффина за шею. — Но я все равно не хочу, чтобы о нас хоть кто-нибудь знал. И это обязательное условие.

— Ладно. — Похоже, он не слишком-то рад, но он согласился, и это главное.

Раз уж они решили не просто разок покувыркаться, а начать настоящий роман, тем более важно, чтобы об этом никто не узнал. Ведь рано или поздно это все равно закончится, и ей совершенно не хотелось, чтобы ее жалели все подряд, когда Гриффин ее оставит и вернется к своей привычной жизни.

— На людях мы будем вести себя так же, как и всегда.

— То есть все время спорить и огрызаться? — улыбнулся Гриффин. — Это будет не сложно.

— Верно.

— Но только не наедине, — прошептал он, подаваясь вперед и нависая над ней.

— А наедине… — прошептала Николь, засмотревшись ему в глаза и невольно облизывая пересохшие губы.

— Мы будем познавать друг друга столько, сколько сможем, — мягко продолжил Гриффин, целуя ее в губы.

— Звучит заманчиво.

— Вот видишь, нам совершенно не обязательно спорить. А презервативы у тебя есть?

— В тумбочке.

Вытащив искомое, Гриффин быстро стянул с себя плавки, надел презерватив, а затем сбросил с Николь полотенце и повалил ее на кровать.

А потом наклонился и занялся ее напрягшимися сосками. И с каждым новым прикосновением его губ и языка Николь чувствовала, как ее тело оживает. С каждой секундой в ней просыпался уже знакомый жар, разгораясь все сильнее и сильнее, постепенно концентрируясь внизу живота.

Она с готовностью отвечала ему страстными ласками, а потом он накрыл ее тело своим, и их губы снова нашли друг друга. Соединение рук, сплетение ног, смешанное дыхание, общие желания и стремления.

Откинувшись на прохладное одеяло, Николь чувствовала жар тела Гриффина, и ей мгновенно вспомнилось все то, что он уже заставил ее сегодня испытать.

Раздвинув ноги, Николь не отрываясь смотрела ему в глаза, пока он медленно входил в нее. Он весь напрягся, а его лицо превратилось в маску желания и наслаждения. Приподняв бедра, чтобы впустить его еще глубже, она почувствовала, как они сливаются в одно целое. Словно они всегда были лишь потерявшимися кусочками единого существа, которые наконец-то нашли друг друга и соединились. И они двигались навстречу друг другу во все ускоряющемся танце, чувствуя, что разрядка ждет их уже совсем скоро. Боже, как же он хорош… просто великолепен! Все эти мысли вертелись у нее в голове, смешиваясь с неповторимым наслаждением. Она приказала себе перестать думать и полностью отдалась ощущениям.

Сейчас не время волноваться о том, что ждет ее впереди. Пусть они решили и не ограничиваться одной ночью, но все равно их отношения с Гриффином лишь временны, так что не нужно думать о будущем, нужно лишь наслаждаться настоящим.

— Останься со мной, — прошептал Гриффин, накрывая ее губы в страстном поцелуе.

— С удовольствием, — ответила она, поглаживая его спину. Как же ей нравилось ощущать его, ведь он был таким горячим, таким сильным… таким ее!

Напряжение внутри ее все усиливалось, и они двигались навстречу друг другу все быстрее и быстрее, как единое целое, а их дыхание смешивалось в лунном свете, создавая вокруг них настоящий кокон из жара и желания, а потом они вместе зашли за грань.

Посмотрев Гриффину в глаза, Николь прочитала в них бешеную страсть и еще сильнее вцепилась в его широкие плечи, а потом, полностью отдаваясь мгновенному наслаждению, выкрикнула его имя, чувствуя, как ее накрывает оргазм.

А секунду спустя Гриффин поцеловал ее, застонал и сам отдался захлестнувшему его блаженству.

— Ну хоть молотками стучать перестали.

— Это временно.

Николь посмотрела на стоявшего рядом с Гриффином Лукаса, и у нее на мгновение потемнело в глазах. С ней в комнате находятся сразу двое великолепных мужчин, да при этом с одним из них она еще и спит.

Или, точнее, не спит.

Последние три дня, оказываясь в обществе других людей, они старательно делали вид, что едва терпят друг друга, а по ночам с жадностью набрасывались друг на друга. И когда только ее жизнь стала такой сложной?

— Соку! Мама!

Слава богу! Как хорошо, что у нее есть сын, который всегда вовремя напоминает ей о реальности. А иначе она бы целиком переселилась в параллельную вселенную, в которой могущественный, великолепный и богатый мужчина каждую ночь оказывается в ее постели. Нет, ей, конечно, очень нравилась такая вселенная, но она прекрасно понимала, что она попала туда лишь временно. В жизни Гриффина для нее нет места. Но пока ей хватало и местечка в его кровати.

— Сейчас, дорогой. — Вытащив из холодильника яблочный сок, она обернулась и увидела Гриффина с Конором на руках. Ее сердце сжалось. Ее любовник и ее сын. Гриффин щекотал малышу животик, и тот радостно смеялся.

— Отличный пацан, — заметил Лукас. — Ему же уже почти три года?

— Да, и он так быстро растет.

— А еще он отлично работает руками, — усмехнулся Гриффин, уклоняясь от мелькающих возле его носа ручонок.

— Ты играешь с ним в мяч? — Лукас удивленно приподнял брови.

— Ты серьезно? — одновременно с ним спросила Николь.

Гриффин так посмотрел на них, словно ему было стыдно признаваться, что он играет с Конором во что бы то ни было.

— Да, я покидал с ним немножко мячик, после того как забрал из детского сада.

— Ты забрал его из… — начал Лукас.

— У меня была важная встреча, и Гриффин любезно согласился забрать его вместо меня, — быстро пояснила Николь. А то вдруг он еще решит, что они вместе. — Гриффин ведь спалил мою кухню, теперь он у меня в долгу.

— Кажется, мы сошлись на том, что это был несчастный случай, — усмехнулся Гриффин.

Отлично! Они снова спорят, а именно это им и нужно, чтобы все думали, что они лишь волею судьбы временно оказались соседями по комнатам.

— Ага, несчастный случай, который не случился бы, если бы ты не решил, что мне нужна помощь даже после того, как я ясно сказала, что мне она не нужна.

— То, что ты что-то можешь сделать сама, еще не значит, что ты должна это делать.

— Знаете… — вмешался Лукас.

— А то, что ты можешь помочь, еще не значит, что ты должен помогать, — возразила Николь, глядя Гриффину в глаза.

— Споря об этом…

— Принимая помощь, не обязательно отказываться от гордости, хотя гордости многие сильно переоценивают.

— И это говорит мужчина, чье эго больше всей нашей планеты!

— Эго и гордость — не одно и то же, — возразил Гриффин.

— А иногда человеку просто не за что ухватиться, кроме собственной гордости, — заявила Николь, отбирая у него Конора, и посмотрела ему прямо в глаза.

Теперь она каждую ночь глядела в эти небесно-голубые глаза, пока они занимались любовью. Она уже научилась по глазам с легкостью определять настроение Гриффина и практически безошибочно угадывать его мысли. Сейчас он злился и уже даже практически не пытался себя сдерживать.

Странно, этот разговор начался лишь как очередная попытка спрятать их настоящие отношения от посторонних, но в итоге они начали по-настоящему ссориться. Ладно, в конце концов, она действительно имеет право злиться на него за сгоревшую кухню. Вот только он не спешил признавать, что все случилось только из-за того, что он не верил, что она в состоянии хоть что-то сделать сама. Гордость? Уж кто-кто, а он-то должен был ее понять.

Она знала Кингов уже больше года и с уверенностью могла сказать, что более гордой семейки еще никогда не встречала. И была полностью уверена — ни один из них никогда не поступится собственной гордостью. И пусть сама она никакого отношения к Кингам не имела, но это совершенно не мешало ей так же высоко ценить свою гордость. Да и лишний раз напомнить об этом Гриффину никогда не помешает.

— Ты что-нибудь слышал от моего страхового агента? — спросила она, поворачиваясь к Лукасу.

Он быстро глянул на Гриффина перед тем, как ответить.

— Да, и он совсем согласился, но франшиза…

— Я знаю. — Как бы ни жалко ей было расставаться с последними сбережениями ради ремонта, ничего изменить она все равно уже не могла. Ладно, остается утешаться тем, что совсем скоро у нее появится замечательная и полностью исправная кухня. Надо почаще себе об этом напоминать. — Я завтра же пришлю тебе чек.

— Николь…

— Это мой дом и моя проблема, — уже в который раз повторила она, твердо глядя на Гриффина.

— Ладно. Хочешь упрямиться — упрямься.

— Как любезно с твоей стороны разрешить мне платить по собственным счетам. Большое спасибо.

— Поиграем в мячик? — Конор тоже решил принять участие в разговоре.

— Не сейчас, дорогой.

— Конечно, — одновременно с ней ответил Гриффин.

— Конору пора в кровать, — возразила Николь.

— Но он не выглядит уставшим.

— Это мой сын, и мне решать.

Несколько секунд Гриффин пристально ее изучал, а потом сдался:

— Как скажешь.

Все еще крепко держа сына в руках, Николь пошла наверх. Хочет Гриффин того или нет, но ему придется смириться с тем, что она в состоянии принимать самостоятельно решения. И ей совершенно не нужен большой сильный мужчина, который возьмет на себя всю ответственность и станет платить по ее счетам. И сына она сама прекрасно вырастит. Справлялась же она до того, как он появился в ее жизни, справится и после того, как он исчезнет.

Хотя ей вообще совершенно не хотелось думать о том, что очень скоро он исчезнет.

Странную игру они затеяли. Ночью — любовники, днем — враги. За эту неделю он уже успел стать неотъемлемой частью ее жизни, ведь у них все стало общим, начиная от кухни и заканчивая временем, проводимым с Конором. Они строили отношения на несуществующем фундаменте.

Еще никогда в жизни она не делала ничего столь безрассудного, но при этом ни о чем не жалела.

Так любовники они или все же враги?

Николь больше не знала, какой из этих ответов верен.

— Так, — заметил Лукас после того, как Николь ушла, — это было чертовски неловко.

— Точно. — Гриффин вытащил из холодильника две бутылки пива. — Добро пожаловать в мой новый мир.

— Она все еще бесится из-за того, что ты спалил ей кухню.

— Похоже на то. — Непрошибаемая женщина, она даже вполне могла бы родиться в их собственной семье, ведь они все были такими.

Вот только если бы она действительно была бы Кинг, ему бы она точно не досталась, а Гриффин уже просто не мог себе этого представить. А та игра, что они затеяли, с каждым днем становилась все сложнее.

Разумеется, большая часть того, что между ними сейчас произошло, была лишь притворством, чтобы показать всем окружающим, какие у них натянутые отношения, чтобы никто не подумал ничего лишнего. Но в ее словах было достаточно много правды.

Похоже, она так же горда, как и он сам. И объективно он вполне мог ценить и уважать это ее качество. Вот только сейчас эта дурацкая гордость стояла у него на пути, и ему это совершенно не нравилось.

Так же как и франшиза. Гриффин совершенно точно знал — у нее просто нет необходимых денег, но при этом она ни за что не попросит у него помощи. Просто замечательно! Она всерьез винит его в пожаре, но при этом не соглашается принять от него денег на ремонт. Ну и где здесь здравый смысл?

Лукас рассмеялся, оторвав Гриффина от собственных мыслей:

— Приятель, а у тебя, похоже, нынче совсем не сладкая жизнь. Она же на тебе буквально ездит, ведь так?

— Постоянно, — буркнул Гриффин, невольно вспоминая, как каждую ночь Николь скакала на нем, соединяя их тела в единое целое…

— Слушай, я прекрасно знаю, каково жить с женщиной, которая на тебя за что-то взъелась. Так, может, тебе помочь? Мы вчера разобрались с одной работкой, и я могу отправить на ремонт ее дома еще одну команду, чтобы дело пошло быстрее.

В теории это было весьма заманчивое предложение, но на практике Гриффину этого совершенно не хотелось. Ведь как только Николь вернется к себе, те странные отношения, что возникли между ними, сразу же закончатся.

Закончатся безумные ночи, закончится их короткий летний роман.

Крепко сжав в руке пивную бутылку, Гриффин понял, что совершенно не готов положить всему этому конец. Разумеется, никаких длительных отношений ему не нужно. Но и трех дней с Николь ему тоже мало.

— Нет, — ответил он и поймал удивленный взгляд Лукаса.

— Ты серьезно? Почему?

«Хороший вопрос».

— Потому что некуда спешить, — буркнул Гриффин.

Лукас отхлебнул пива и прислонился к столу.

— Расскажи это кому-нибудь другому.

Гриффин наградил Лукаса фирменным ледяным взглядом Кингов, созданным для того, чтобы на месте убивать тех, кто осмелился путаться у них под ногами. Жаль только, что на родственников он совершенно не действовал.

Лукас лишь насмешливо покачал головой:

— Ладно, не нравится — не слушай.

— Договорились, только не пытайся убить меня взглядом, все равно на меня это не действует.

— А что действует?

— Ничего. Значит, ты не спешишь отделаться от Николь даже несмотря на то, что она доводит тебя до белого каления.

До белого каления? Скорее уж, она доводит его до неистовства.

Задумчиво оглянувшись по сторонам, Гриффин вдруг понял, что за последнюю неделю это место стало для него настоящим домом, наполненным сладостными воспоминаниями. Вот они с Николь посреди ночи едят на кухне мороженое, болтая и дурачась, как дети. А вот он усаживает обнаженную Николь на стол, и она обвивает его ногами, притягивая к себе все ближе, до тех пор, пока они не растворяются друг в друге.

Да, она, как никто, умела сводить его с ума. И ему совершенно не хотелось останавливаться. По крайней мере, еще не сейчас.

— Только не подумай чего-нибудь лишнего, — попросил он Лукаса.

— А с чего бы? Только не забывай, что в отличие от непрошибаемого Гаррета у тебя всегда все на лице написано.

Черт, да он же эксперт по безопасности и на жизнь зарабатывает именно тем, что его намерения невозможно прочитать по его лицу! Что же Николь с ним сотворила?

— А тебя разве кто-то просил что-то читать по моему лицу?

— Не просил, но я все равно уже все прочитал, — усмехнулся Лукас. — Черт, приятель, ведь она — лучшая подруга Кэти.

— Не лезь, куда тебя не просят.

— Как скажешь, — улыбнулся Лукас, выставив перед собой обе руки, в одной из которых все еще держал пиво. А потом, увидев выражение лица Гриффина, быстро добавил: — Да ладно, расслабься, я не ищу драки, ведь после того, как я последний раз подрался с Рэйфом, Роуз пообещала, что сама меня прикончит, если я еще хоть раз приползу домой избитым.

— Прячешься за юбку?

— Поверь мне, моя жена пострашнее тебя будет. Только знаешь, если Кэти о чем-нибудь догадается, то ты — покойник.

— Да, — Гриффин сделал изрядный глоток пива, — я в курсе.

Разумеется, она его и пальцем не тронет, но ему придется влачить жалкое существование, начисто лишившись божественного печенья. Да и с семьей ссориться как-то не хотелось.

Вот только если бы ему пришлось выбирать между Николь и родственниками, он, не задумываясь, выбрал бы Николь.

— Похоже, на этот раз у тебя все серьезно. — Лукас покачал головой. — А может, ты просто окончательно спятил. И я даже не знаю, что из этого больше похоже на правду.

— Я тоже. Возможно, правда и то и другое. Я об этом еще как-то не думал.

— Плохо.

— А без тебя бы я не догадался.

Гриффин относился к тем людям, что всегда все продумывают заранее. Занимаясь обеспечением безопасности, всегда нужно точно знать, что ты собираешься делать, и иметь запасной план действий. А еще не забыть подстраховаться даже на тот случай, если и запасной план не сработает.

До этого он лишь один-единственный раз позволил вести себя сердцу, а не разуму, но тогда все в мгновение ока накрылось медным тазом. Так что же ждет его с Николь?

И с чего вдруг Лукас вздумал приставать к нему с дурацкими расспросами?

— Ладно, не буду лезть в твои дела, но, надеюсь, она того стоит, — примирительно сказал Лукас.

— Да, я тоже очень на это надеюсь.

Да, она того стоит. И семейных разборок, и разборок с ней самой после того, как она узнает, что он велел сделать все, как она мечтала, невзирая на ее протесты, да еще и за все заплатил. Она стоит любых проблем и трудностей. И это уже всерьез беспокоило Гриффина.

— Ладно, может, пока она ушла, обговорим новую кухню? Только пойдем на улицу, а то вдруг она еще услышит.

— Пойдем.

— И учти, я делаю все это по твоему слову, так что она вполне сможет подать в суд на мою компанию.

— Не подаст.

— А вдруг?

— Поверь мне, не подаст. Она будет чертовски зла, но отыграется не на тебе, а на мне. В крайнем случае натравит на тебя твою собственную жену.

— Черт, мне уже страшно.

— Нет людей страшнее женщин.

— Это я и без тебя знаю, — улыбнулся Лукас. — Но как бы мы без них жили?

— Хороший вопрос.

Жаль только, ответа на него у Гриффина не было.

Глава 7

Когда на следующий день Николь снова пришла к Сенди, та сразу же спросила: — И во сколько тебе обойдется новая кухня?

— Я еще точно не знаю, на самом деле я ее даже не видела с тех пор, как они взялись за работу.

— Что? Ты спятила? Это же твоя кухня, неужели тебе совсем не интересно, что они там устроили?

— Когда я была там последний раз, они разносили шкафчики моей бабушки, а в полу и потолке зияли огромные дыры. Думаю, я и так увидела больше, чем мне бы хотелось.

— Но теперь-то они все отстраивают.

— И я не сомневаюсь, что, когда они закончат, там будет просто чудесно. А пока Гриффин за всем присматривает. Он говорит, пока все идет замечательно.

Сенди недоверчиво покачала головой:

— И ты готова на слово поверить мужчине в таком вопросе?

— Но Гриффин бывает там каждый день и… — И им слишком сложно притворяться на людях.

Лично ей хватило и вчерашней перепалки при Лукасе. А ведь Николь так хотелось продлить их волшебную сказку хотя бы еще немножко.

Когда Лукас ушел, Гриффин ни словом не напомнил про их ссору, но она чувствовала, что он все еще о ней думает. Но пусть он и считает ее излишне упрямой, она никому не позволит платить за себя. Ей не нужна ничья помощь, пусть даже пожар и устроил именно он.

— По-моему, это просто глупо, — продолжила Сенди. — Если ты, конечно, не хочешь видеть именно кухню.

— То есть?

— Ты сказала, что Гриффин торчит там целыми днями. Так, может, ты не хочешь видеть именно его?

Николь рассмеялась:

— Вообще-то я сейчас у него живу, так что мне довольно сложно его избегать.

— Ха-ха.

— Что?

— Ничего. Но ты пока что еще даже не притронулась к своему кексу, а называя Гриффина по имени, ты каждый раз отводишь взгляд. И при этом выглядишь так, как может выгладить лишь женщина, регулярно занимающаяся сексом.

— Что-что? — Теперь собственный смех показался слегка нервным даже самой Николь.

— Да ладно, прямо я не знаю этот «смотрите-какая-я-счастливая-женщина» вид. — Сенди заговорщицки подмигнула. — Ведь я каждый день смотрюсь в зеркало.

— Иногда ты бываешь излишне проницательной.

— Это настоящий подарок судьбы.

— Тогда тебе следовало бы его вернуть, — заявила Николь и принялась за лимонный кекс, чуть не застонав от наслаждения. Пусть Сенди временами и начинала ее по-настоящему бесить, но это не отменяло того, что подруга была общепризнанной королевой кексов.

— Я хочу подробностей. Ведь ты так и не рассказала, как прошла твоя волшебная ночь.

— А с чего бы мне тебе это рассказывать?

— Потому что именно я тебе посоветовала с ним переспать.

Точно, если бы не Сенди, она, может, так и не решилась бы залезть к нему в джакузи. И потеряла бы… очень многое.

— Да, это была хорошая идея.

— Насколько хорошая?

С Кэти она все равно об этом поговорить не сможет, но если она так и будет держать все в себе, то совсем скоро может взорваться. В конце концов, Сенди права. Это была именно ее идея, так что лучшего собеседника ей все равно не удастся отыскать.

— Просто великолепно, — призналась Николь, а потом невольно добавила: — Но одного раза нам оказалось мало.

Сенди моргнула:

— Так ты теперь все время с ним спишь?

— Именно.

Каждый раз она говорила себе, что лучше уже быть просто не может, но Гриффин умудрялся неизменно повышать планку. У этого человека волшебные руки, и с каждым разом она понимала, что все сильнее и сильнее заходит туда, откуда ей потом совершенно не захочется уходить. И это очень плохо. Ведь она уже даже начала чувствовать к Гриффину то, на что не имела никакого права, но как остановить эти глупые чувства, Николь совершенно не представляла.

— Как интересно.

— Точно, очень интересно.

Или, точнее, опасно, сексуально, соблазнительно.

— А продолжить ваши забавы решила ты сама?

— Нет, это была его идея.

— Ты серьезно?

— Только не подумай ничего лишнего, — предупредила Николь подругу и вдруг поняла, что и самой себе ей нужно повторять это как можно чаще. Интересно, если она действительно сумеет убедить в этом Сенди, поверит ли в это сама? — Между нами только секс, пусть и не на одну, а на несколько ночей. И это все, никаких связей, никаких обещаний.

— Это называется роман.

Звучит не слишком-то… правильно. И так не похоже на нее. Роман? Николь задумчиво откусила кусочек кекса. Но ведь роман предполагает отношения, а у них с Гриффином нет никаких отношений. Или все же есть? Ведь они живут в одном доме, вместе завтракают, обедают и ужинают, вместе смеются и ссорятся, а потом занимаются любовью. Но ведь все дело только в сексе, ведь так?

Николь вдруг стало не по себе.

Конечно, все дело в сексе, но, утомившись в объятиях друг друга, они не разбегаются по разным комнатам, а мирно спят в одной кровати. Вместе смеются и вместе играют с Конором. Черт, они ведь даже уже поделили все обязанности по дому вроде готовки, купания Конора и стирки. А это уже отношения, разве нет? Неужели она сама не заметила, как зашла туда, куда совершенно не хотела заходить?

— Эй, — окликнула ее Сенди, — ты как-то очень резко побледнела.

— Со мной все в порядке.

— Что-то я в этом сильно сомневаюсь. — Сенди покачала головой.

— Ты права.

Перед мысленным взором Николь вдруг прошла целая вереница картинок с Гриффином.

Вот он утром улыбается ей поверх чашки кофе. А вот он вечером тащит Конора в кровать, и малыш весело смеется. А потом наклоняется, чтобы поцеловать ее в губы. А вот он посадил Конора себе на колени и читает ему книжку, обнимая и малыша, и плюшевого крокодила.

Гриффин в джакузи с бокалом вина, когда она впервые предложила ему себя… А вот они занимаются любовью прямо на улице, под тенью могучего вяза. А вот перепачканный маслом Гриффин старательно чинит радиатор в ее машине. И конечно же ужин при свечах в гостиной.

Теперь Николь окончательно поняла — между ними что-то есть. Что-то, чему она еще не знала названия, как и не знала, сколь долго это продлится. Но одно она могла сказать наверняка. Когда все это закончится, ей будет больно, очень больно.

А ведь она так надеялась, что все сведется к простому сексу. Похоже, ей недостаточно парочки хороших оргазмов.

— Боже мой…

— Дорогая…

Но Николь вдруг вспомнила про свою гордость и покачала головой:

— Вот именно поэтому я и не хотела говорить о том, чем мы с Гриффином занимаемся. Хотя тебя это не касается, ведь ты обо всем знала еще до того, как мы начали этим заниматься. Но предупреждаю, если ты вздумаешь меня жалеть, я закричу. Или заплачу. А мне бы этого не хотелось.

— Ладно, не буду, но мне все равно это не нравится. Ведь потом тебе будет очень больно.

— Возможно, но я сама на это пошла и знаю, что все это рано или поздно закончится.

— А новые шкафчики уже установили?

— Что? — Гриффин удивленно глянул на нее. Черт, как-то он слишком к этому привык. Он уже даже с трудом верил, что раньше мог довольствоваться разогретыми в микроволновке пиццами, слушая лишь унылую тишину. Странно, но теперь ему уже совершенно не хотелось прежней ночной свободы.

— Шкафчики, — повторила она.

— А, да, шкафчики. — Гриффин заставил себя сосредоточиться на ее словах. — Установили.

Пусть они и не из сосны, а из дуба, она ведь об этом не спрашивала, ведь так? Нахмурившись, Гриффин уставился в тарелку. Он нисколько не жалел о том, что решил подарить ей кухню ее мечты, но врать ему совершенно не нравилось.

— Здорово, значит, уже и столешница скоро будет?

— Да, через пару дней. — Ребята все еще ищут камень, который подошел бы под ее описание. — Но завтра будут класть пол.

Николь кивнула и насыпала Конору в тарелку немного клубники.

Гриффин невольно залюбовался тем, как малыш поглощает угощение. Он вовсе не собирался влюбляться в этого ребенка, это получилось как-то само собой. Огромные глаза и счастливые улыбки как-то незаметно запали ему в душу и явно решили там прочно обосноваться.

Когда они расстанутся, ему будет не хватать Конора.

— Как, по-твоему, тот линолеум, что я выбрала, хорошо подойдет к зеленым стенам?

— Не просто хорошо, а замечательно. — Гриффин полил собственную клубнику сливками. И он действительно так думал. Дешевый линолеум все равно пришлось бы менять лет через пять. Так что он сам выбрал кремово-зеленую плитку, которая и смотрелась лучше, и служила гораздо дольше.

Николь, конечно, все это не понравится, но если она сразу не разобьет новенькую плитку молотком, а с молотком он ее туда не пустит, ей не останется ничего иного, кроме как смириться и жить в своей воплотившейся мечте. Пусть она даже ни за что в этом не признается, но такие перемены ей точно понравятся.

Ладно, просто иногда нужно поступать правильно, независимо от того, ценят ли это окружающие. А к тому, что будет, когда она все узнает, он уже морально готов.

— Одна моя подруга сказала, что я совсем сошла с ума, если так ни разу и не взглянула на то, что стало с моей кухней, но я ответила, что доверяю тебе.

В ясных голубых глазах с легкостью читался незаданный вопрос, но у Гриффина не было ни малейшего желания на него отвечать. Ее доверие играло ему только на руку, вот только от одной этой мысли он сразу же почувствовал себя последним ублюдком. Но он все равно уже не в силах ничего изменить.

— Спасибо, — пробормотал Гриффин, заедая чувство вины клубникой со сливками. — Я это весьма ценю.

На улице уже давно стемнело, но здесь было светло и… уютно. Стоило ему только об этом подумать, как он сразу же понял, что даже не может вспомнить, когда последний раз ему было уютно. Похоже, тихие радости навсегда остались в детстве, когда родители еще были живы, а все братья собирались дома. Только тогда он испытывал нечто подобное — то неповторимое чувство, когда ты ощущаешь себя частью чего-то большего, нежели ты сам. Сопричастность, единство и целостность.

Но Николь с Конором не имеют к нему никакого отношения, резко одернул себя Гриффин. Совсем скоро они расстанутся, и каждый пойдет своим путем.

Странно. От этой мысли ему должно было бы стать легче, но почему-то не стало.

— А скоро кухня будет готова? — продолжила расспросы Николь.

— Скоро.

Лукасу явно было плевать на желания Гриффина, он хотел лишь побыстрее разобраться со всеми делами и поехать вместе с женой к Джефферсону в Ирландию. Поэтому теперь над кухней Николь трудились сразу шестеро рабочих, а Кэти с Рэйфом должны вернуться уже через неделю. А значит, их маленькое приключение, или что там у них в действительности, уже подходит к концу.

— Хорошо. Это очень… хорошо.

Гриффин заметил в ее глазах ту же непонятную гамму чувств, которую и сам сейчас испытывал.

— Да, это очень хорошо, — эхом повторил он.

— Хочу сказку! — заявил вдруг перемазанный клубникой Конор.

Черт, ведь именно поэтому он всегда и избегал женщин с детьми. Когда он уйдет, Николь прекрасно его поймет, но что он сможет сказать этому малышу? С такой женщиной будет непросто расстаться, но все же вполне возможно, но как оторвать себя от ребенка? Как забыть про игру в мяч и инстинктивную потребность защищать его?

Похоже, он совершил огромную ошибку. Ему нужно было остановиться на одном лишь сексе с Николь. Но как он мог избежать забот о малыше, который был неотъемлемой частью своей матери, одно присутствие которой заставляло Гриффина сходить с ума?

— Сперва тебе нужно помыться, — наконец-то улыбнулся Гриффин.

— Точно. — Николь наклонилась к сыну.

— Давай я его искупаю, — предложил он раньше, чем понял, что собирается сказать.

— Но сегодня моя очередь, ты вчера его мыл.

— Возможно, но если так я сумею увильнуть от мытья посуды…

— Не хочу мыться! — запротестовал Конор.

Гриффин улыбнулся, вспоминая, как когда-то и сам он был таким чумазым мальчишкой, отчаянно сопротивлялся любым попыткам привести себя в порядок. А мама всегда за ними ухаживала, успевая при этом еще и следить за домом. Но у него был отец.

А у Николь совсем скоро снова никого не будет. Он купит себе какой-нибудь дом и будет прожигать ночи, занимаясь бессмысленным сексом с безымянными женщинами. А Николь с Конором вернутся к своей прежней жизни, в которой ему нет места.

— Так, ладно, к чему эта торговля? Просто присядь и налей себе бокал вина, а я пока помою и Конора, и тарелки.

— С чего это вдруг? — склонив голову к плечу, осторожно спросила Николь.

— Просто так, — заявил он, подхватывая Конора на руки.

— Эдакое дружеское одолжение?

— Так, по-твоему, мы друзья? — недоверчиво спросил Гриффин.

— А по-твоему?

Он не знал ответа на этот вопрос и лишь одно мог сказать с уверенностью — для него она куда больше, чем подруга. Но насколько больше — ему даже не хотелось и думать.

С яростью настоящего викинга Конор разрушил песочный замок и победно задрал кулаки, а Гриффин не удержался и рассмеялся, а потом обернулся, чтобы убедиться, что и Николь не пропустила это потрясающее зрелище. И когда их взгляды встретились, он практически почувствовал удар в солнечное сплетение. Очень странно, обычно он расставался с женщинами намного раньше, чем их отношения могли дойти до такого этапа. Ведь после того, как он добивался женщины, она его больше не интересовала. Но с Николь все по-другому.

Что бы там между ними ни возникло, Гриффин надеялся, что оно скоро начнет остывать. А оно, наоборот, лишь разгоралось с новой силой. И теперь Гриффин просто ни на секунду не мог выкинуть Николь из головы. Каждую ночь он проводил рядом с ней, прислушиваясь к ее мерному дыханию, а потом просыпался с ней в обнимку, вдыхая аромат ее волос. Гриффин буквально насквозь пропитался ею, она стала неотъемлемой частицей его повседневного мира, и он совершенно не представлял, что ему с этим делать. Ведь он уже даже ни о чем, кроме нее, и думать нормально не мог.

Если бы не отпуск, на работе от него все равно не было бы никакого толку. И даже сейчас, когда он находился на людном пляже, ему было чертовски сложно сдерживать свои гормоны.

— Больше, Грифф!

Требовательный голосок Конора вывел его из опасной задумчивости. Увидев счастливое доверчивое лицо малыша, Гриффин в очередной раз понял — хоть Николь и действовала на него на самых различных уровнях, Конор ее обогнал и нашел прямую дорожку к его сердцу. Этот мальчик представлял для него не меньшую опасность, хоть и совершенно другого рода.

— Ладно, приятель. — Гриффин начал сгребать песок в кучу. — Поможешь мне?

— Помогать!

— Хороший мальчик.

А потом вдруг зазвонил телефон, заставив Гриффина вздрогнуть от неожиданности. Черт, пока он работал, эта чертова штуковина трезвонила чуть ли не круглые сутки, но после того, как начался отпуск, он оказался практически в вакууме. Но он все равно по привычке все время таскал с собой телефон.

— А, привет, Гаррет. Как жизнь во дворце?

— Да как обычно, — усмехнулся брат. — Сижу на троне, таскаю корону.

Гриффин тоже рассмеялся и отбросил Конору волосы со лба.

— Сложная у тебя теперь жизнь, — вздохнул он. — А крестьяне с факелами уже штурмуют замок?

— Нет, но шурин вчера обошел меня на скачках, это считается?

— С некоторой натяжкой.

Соленый ветер трепал его футболку, Николь сидела в шезлонге с закрытой книжкой на коленях, а Конор разрушал очередную песочную твердыню.

— Еще!

Улыбнувшись, Гриффин принялся сооружать свободной рукой очередную башню.

— Это кричит ребенок? Ты вообще где сейчас?

— Ребенок, здесь вообще полно детей. Я на пляже.

— Но ты же ненавидишь пляжи.

— Вовсе нет. — Гриффин с улыбкой наблюдал, как над его творением нависают кулачки Конора. — Я ненавижу не пляжи, а толпу.

Солнце уже садилось, так что совсем скоро здесь останутся лишь самые увлеченные серферы и группки подростков, которые разведут костры и начнут травить друг другу байки, запивая их холодным пивком.

— А что это за ребенок?

— Сын Николь Бакстер. Конор, — ответил Гриффин в трубку, а малыш, услышав свое имя, обернулся и одарил его беззаботной улыбкой.

— Ты спятил? Зачем тебе подруга Кэти?

— Я не спятил и знаю, что делаю.

— Ага, и именно поэтому нарушаешь свое правило про женщин с детьми.

Черт, жаль, что брат-близнец всегда его слишком хорошо понимал. Да, похоже, он мастерски умеет скрывать свои чувства, ведь и Лукас, и Гаррет мигом обо всем догадались. Что ж, если Кэти окажется столь же проницательной, он может заранее распроститься с любимыми печеньями.

— Все не так. — Во всяком случае, Гриффин не уставал твердить это самому себе. Ведь он прекрасно знал, что, если он свяжется с женщиной с ребенком, ему потом придется расставаться не только с женщиной, но и с запавшим в душу ребенком. Один раз он через это уже прошел, и повторять этот печальный опыт у него не было ни малейшего желания.

— Просто не верится.

— Я не собираюсь тащить ее под венец или делать еще что-нибудь в этом роде, Гаррет. И вообще, кончай на меня орать. Ты далеко и все равно не сможешь мне врезать.

— Ладно, надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — устало вздохнул Гаррет.

— Я всегда знаю, что делаю, — заверил его Гриффин, но когда он глядел на неторопливо идущую к нему Николь, то сам сильно в этом сомневался.

Гаррет усмехнулся и резко сменил тему разговора:

— Ладно, я звоню по делу. Тут есть один человек, который собирается выставить свою коллекцию драгоценных камней в музее в Лос-Анджелесе, но не доверяет их охране и хочет нанять нас.

— Здорово.

— Я ему так и сказал. Я уже отправил твоей помощнице все подробности по почте, и раз уж ты остался за старшего, тебе и браться за это дело.

Николь подошла к сыну, и, оставив Конора в надежных руках, Гриффин неторопливо побрел вдоль линии прибоя.

Всего пару дней назад он мечтал о работе или хоть каком-нибудь занятии. Но теперь, оглядываясь на женщину, возившуюся с ребенком в песке в лучах заходящего солнца и брызгах морского прибоя…

— Грифф? Ты все еще здесь?

— Ага. И когда ему нужны конкретные цифры?

— Через пару дней. Как только все рассчитаешь, напиши мне во дворец, а я уже здесь с ним все обговорю.

— Во дворец, — насмешливо повторил Гриффин. — А тебе самому не кажется странным, что ты живешь во дворце?

— Кажется, еще как кажется. Но здесь живет Алекс, а я живу с Алекс.

— Да, я это уже понял.

— Да неужели? Вот так новость. А разве это не ты предлагал, чтобы Алекс забыла о том, что она принцесса, и перебралась ко мне в Калифорнию?

Гриффин действительно это предлагал. Ведь у него просто в голове не укладывалось, как можно ради женщины все бросить и перебраться на другой конец света. А теперь вот все понял. Однако ему совершенно не хотелось задумываться о том, откуда к нему пришло это понимание. Еще раз оглянувшись на Николь, он увидел ее теплую улыбку и торопливо отвернулся.

— Грифф, ты ни о чем не хочешь мне рассказать?

— Нет.

— Ладно, а как насчет Николь и ее ребенка? Разве ты забыл, что с тобой было, когда ты в последний раз связался с матерью-одиночкой?

— Нет.

— Ты же чуть с ума не сошел, когда лишился того мальчика, а он даже сбежал от матери, чтобы остаться с тобой.

— Я помню. — Он с радостью все забыл бы, но просто не мог этого сделать. Он начал учить шестилетнего Джейми играть в бейсбол и с головой окунулся в собственное детство, а всего через пару недель почувствовал себя настоящим отцом этого ребенка. Вот только когда мать Джейми ушла от Гриффина, то забрала с собой и сына.

А потом заплаканный малыш прибежал к нему в офис, надеясь, что сможет удержать Гриффина в своей жизни. Он вернул ребенка матери и поклялся, что никогда больше не свяжется с женщиной, у которой есть дети. И он никогда не нарушал этой клятвы. Если, конечно, не считать последнюю неделю.

— Сейчас все по-другому, — начал Гриффин, даже не зная, кого он пытается убедить, себя или брата. — Жаль парня, ведь у него нет отца. Но с Николь, а значит, и с Конором я связался лишь временно. Еще раз я себя в такую же ловушку не загоню.

— Как скажешь.

— Ладно, мне нужно идти. А все необходимые расчеты я тебе пришлю завтра или послезавтра.

— Договорились.

Гриффин задумчиво уставился на горизонт. Лучи заходящего солнца окрашивали небо и воду в алые и золотистые тона, а волны прибоя добирались уже до его босых ног.

Конец дня. Начало ночи с Николь.

Да, теперь-то он наконец понял, как можно все бросить ради женщины и перевернуть собственную жизнь с ног на голову. Хотя это еще и не значило, что ему это нравилось.

Глава 8

— Ничего ты в этом не понимаешь, — терпеливо начал Гриффин.

— Конечно. — Николь, как и положено глупой блондинке, старательно похлопала ресницами. — Мне еще никогда не приходилось платить по счетам или рассчитывать бюджет. Ведь для этого наверняка нужно знать математику?

Гриффин безмолвно смотрел на нее пару секунд, а потом громко выдохнул:

— Ладно, очень смешно. Я понял, что ты — бухгалтер и математику знаешь.

Но сама она поняла куда больше, ведь она слышала его разговор с Гарретом на пляже. Слышала, что ему жаль Конора, что их отношения лишь временны, а значит, и с Конором он лишь временно. Ладно, она же с самого начала знала, что все это долго не продлится, но какое право он имеет жалеть ее сына?

Может, конечно, мальчику и не хватало мужского внимания, ведь он всегда льнул к Рэйфу, когда они вместе гуляли, а за последние пару недель в обществе Гриффина вообще прямо-таки расцвел. Придется признать: несмотря на то что она пыталась сама всем обеспечить ребенка, мужское общество творило с ним настоящие чудеса.

— Я действительно умею считать, — огрызнулась Николь. — Но если тебе от этого станет легче — к таким громадным цифрам я не привыкла.

— Можешь считать, что я извинился. Так мы будем дальше ругаться или ты мне просто поможешь?

Ладно, в конце концов, он же не знает, что она все слышала.

— Если ты не будешь и дальше говорить таким тоном, каким рассказываешь Конору сказки, то можем продолжать.

— Как скажешь. Я не хотел тебя оскорбить.

— Вот и хорошо.

Какая же она все-таки дура! Она ведь знала, что ни на что длительное рассчитывать здесь не приходится, и сама же напросилась на эти отношения. Ладно, может, если они все-таки займутся делом, то на какое-то время смогут забыть о личных отношениях? Сейчас бы ей это пришлось весьма кстати.

Когда они уложили Конора спать, а потом, вместо того чтобы заключить ее в свои объятия, Гриффин достал кучу бумажек, Николь сразу же стало интересно, что он собирается делать. И разумеется, она предложила ему помочь. А он, как и следовало ожидать, сразу же отказался от ее помощи, тем самым еще больше ее заинтересовав.

— Значит, тебе нужно рассчитать, во что обойдется охрана выставки драгоценных камней в музее, так?

— В общем.

— И Гаррет прислал описание всех камней и свои соображения насчет необходимых мер безопасности? — уточнила Николь, просматривая бумаги.

— Да, у него всегда полно всяческих соображений. Обычно он отвечал за планирование, а я — за исполнение. — Гриффин уткнулся лбом в сложенные на столе руки. — Черт, по-моему, он нарочно надо мной издевается, ведь знает же, что я терпеть не могу всю эту бумажную волокиту.

— Зато я очень люблю. Ведь цифры никогда не врут.

— Рад за них.

Николь рассмеялась:

— Ладно, смотри, вот здесь Гаррет ошибся.

— Гаррет? Ошибся? Что ж, ты сумела меня заинтересовать.

— Вот, смотри. Эти сапфиры, конечно, великолепны, но они далеко не самое ценное, что есть в этой коллекции.

— Да неужели?

— Да, вот эта старая уродливая брошка, которую предок вашего клиента получил от самой Марии-Антуанетты, намного важнее.

— Но сапфиры… — с сомнением начал Гриффин.

— Они прекрасны, я с этим и не спорю, к тому же их легко продать на черном рынке. Но брошка Марии-Антуанетты для частных коллекционеров всегда будет намного притягательнее обычных камушков.

— Да, похоже, ты права. Разумеется, я бы и сам до этого додумался…

— Разумеется.

— Так, похоже, в этот раз я обойду Гаррета, ведь он об этом не подумал. Есть еще какие-нибудь предложения?

Гриффин посмотрел на нее с таким восторгом, что Николь с готовностью ухватилась за следующую бумажку.

— Рубины обязательно нужно поместить рядом с сапфирами, так и те и другие будут смотреться выигрышнее.

— Естественно.

— Два человека у каждого стенда, и четыре рядом с брошкой. А еще остается целый зал с бриллиантами. — Николь немного помолчала, любуюсь фотографиями. — Тиары, браслеты, ожерелья… — Николь не договорила и прижала руку к груди.

— А я и не знал, что ты неравнодушна к драгоценностям, — усмехнулся Гриффин. — Ведь ты носишь лишь крошечные золотые колечки в ушах.

Николь невольно смутилась. Раньше она носила лишь обручальное кольцо, подаренное ее таким же непостоянным в своих предпочтениях мужчиной, как и сам Гриффин. И не стоит об этом забывать.

— Просто я не хожу в те места, куда принято надевать украшения. Но это еще не значит, что я не могу ими восхищаться.

— Тебя бы следовало увешать бриллиантами, — прошептал он, обжигая ее взглядом.

— Я не хочу бриллианты. — «А хочу мужчину, который прямо сейчас пожирает меня голодным взглядом».

— Наверное, именно поэтому мне и хочется тебе их подарить.

Все это лишь временно. Она снова слышала, как Гриффин говорит брату эти слова. Все начиналось так легко и весело. Куда они успели зайти за это короткое время? Он уже готов ее бросить, а она… Черт, да ведь она начала в него всерьез влюбляться. А ведь решила, что никогда этого больше не сделает. Ее сердце билось так громко… Просто удивительно, что Гриффин не обернулся на этот барабанный бой.

Хуже всего то, что она сама все это начала. И попалась в собственную ловушку.

— Эй? — Гриффин погладил ее по руке. — С тобой все в порядке? А то ты как-то побледнела.

— Все в порядке, — соврала она. — Просто…

— Наверное, тебе в голову ударили все эти бесконечные цифры. На меня они постоянно так действуют.

Несмотря на то что внутри у нее все сжалось в болезненный комок, Николь выдавила из себя улыбку. Дальше все станет только хуже. Причем это «дальше» начнется уже совсем скоро. Но ему она это ни за что не покажет, не признается в собственной глупости и в том, что она влюбилась в мужчину, который уже наверняка готовит для нее прощальную речь.

Разумеется, если он не решил просто молча хлопнуть дверью у нее перед носом.

Так, ладно, нужно забыть обо всех этих глупостях и просто сосредоточиться на цифрах.

— Может, закончим с делами? — предложила она.

Гриффин слегка нахмурился:

— Я, конечно, всегда рад помощи, но…

Если он прямо сейчас не прекратит на нее так смотреть, она может просто не выдержать. Ведь то, что она к нему уже начала чувствовать, было настоящим. Ей уже хотелось большего. А что, если она вдруг сорвется и произнесет слово на «л»? Тогда все сразу же закончится. Ведь она и так знает, что он об этом думает, ведь слышала же его разговор с Гарретом. Ему просто жаль Конора.

Черт, а ведь малыш ничего не поймет, когда Гриффин исчезнет из его жизни, и расстроится. Как же ему объяснить, что Гриффин появился в его жизни временно и лишь из жалости? Может, вместо того, чтобы продлевать это мучение, лучше сразу уйти? Но куда? Ее дом все еще не готов, а на гостиницу у нее сейчас просто не хватит денег.

Покачав головой, Николь полностью переключилась на разложенные перед ней бумаги:

— Сперва нужно решить, сколько вам потребуется людей.

— Не забудь про сигнализацию, камеры и компьютерное сопровождение. — Теперь Гриффин говорил сухо и сжато, как бы признав, что его забота ей сейчас не нужна.

Николь снова взглянула на Гриффина. Их отношения явно вышли за рамки простого летнего романа. Впервые мужчина, с которым она говорит о деле, всерьез воспринимает ее мнение. С одной стороны, это весьма приятно, ведь если бы их отношения продолжились, он вполне мог обращаться к ней за советами, и со временем они могли бы отлично сработаться и даже…

Но тут зазвонил мобильный, и Гриффин встал из-за стола.

— Привет, Бриттани.

Бриттани. Гриффин произнес это имя таким знакомым, чуть хрипловатым тоном, что Николь невольно вздрогнула. Черт, неужели у него даже сейчас есть другая женщина? Или он со всеми женщинами так разговаривает? А потом все они в него влюбляются?

Она не знала, радоваться этому или огорчаться.

— Рад тебя слышать. — Гриффин отошел от Николь на пару шагов. — Я как раз собирался тебе позвонить, но ты понимаешь, у меня столько дел.

Ну конечно, а как же отпуск? Видимо, это его стандартная отмазка для излишне навязчивых женщин. Интересно, ей он потом то же самое скажет?

— Вообще-то я разговаривал с бухгалтером, так что сейчас не самое подходящее время…

С бухгалтером? Дальше Николь не слушала, ведь самое важное он уже сказал, она для него всего лишь подвернувшаяся под руку счетная машинка. Больше всего на свете ей сейчас хотелось забиться в какую-нибудь щель и завыть.

И как ее только угораздило влюбиться в мужчину, почти ничем не отличающегося от ее бывшего? Ведь ему совершенно не нужны длительные отношения. Признавшись ему в своих чувствах, она рискует нарваться на знакомый взгляд, полный сожаления. А к этому она совершенно не готова. Значит, придется все свои глупые чувства держать при себе. Потом, когда все закончится, она свернется калачиком в обнимку с огромным ведром мороженого и парочкой бутылок вина, а пока…

— Извини, Бриттани — моя старая подруга и…

— Ты не обязан мне ничего объяснять, ведь я всего лишь бухгалтер, — выпалила Николь, прежде чем успела прикусить язык.

— Эй! — Он ухватил ее за подбородок прежде, чем она успела отвернуться. — Я не…

Николь торопливо высвободилась из его хватки, хотя ей так приятно было чувствовать на себе его руки. Но ей же пора привыкать обходиться без него.

— Не важно, давай просто закончим с делом.

Николь огромным усилием воли заставила себя забыть о несбыточных мечтах и сосредоточиться на математике. Нужно наслаждаться настоящим и не думать о будущем.

Есть лишь одна маленькая проблема.

Настоящее уже закончилось.

Когда на следующий день на кухне зазвонил телефон, Николь на автомате подняла трубку. Она думала только о том, что сейчас Конор один играет на заднем дворе.

— Да?

— Николь? — после небольшого молчания спросил знакомый голос.

— Кэти? Привет. Как вам отдыхается?

— Отлично, обожаю Европу. Сначала мы погостили в Ирландии у Джефферсона и Моры с детьми, потом заскочили в Эдинбург к Дамиану, где он как раз открыл новый клуб.

— И как там?

— Здорово!

Николь почувствовала легкий приступ завести. Ладно, однажды она тоже обязательно увидит весь мир.

— Похоже, вы отлично проводите время.

— Да, а после Демиана мы на пару дней заскочили в Лондон, и, боже мой, Николь, это просто…

Николь вздохнула:

— По твоему голосу и так все понятно.

— Вот и замечательно, а то слов мне явно не хватит, чтобы все это описать, — рассмеялась подруга. — В общем, потом мы были в Швейцарии, а сейчас добрались до Италии. И я просто влюбилась в эту страну. И это уж не говоря о местной еде.

— Я умираю от зависти, — простонала Николь.

— А я завидую тебе. Как бы мне ни нравилась эта поездка, но я все равно хочу вернуться домой. Тебе это кажется странным?

— Нет. — Николь перебралась поближе к окну, чтобы не терять Конора из виду. Она действительно хорошо понимала Кэти.

С Гриффином все было замечательно, даже лучше, чем замечательно, но она прекрасно знала, что чем раньше вернется к себе домой, тем лучше будет для всех. Вот только ничто уже не станет прежним.

После произошедшего она будет чувствовать свое одиночество намного острее, чем раньше.

Николь тихонько вздохнула, и, видимо, Кэти ее услышала.

— Николь, с тобой все в порядке?

— Да, — быстро ответила она, вот только, похоже, слишком быстро.

— Не верю.

— Почему?

— Хотя бы потому, что ты почему-то оказалась не у себя, а у меня дома. Что случилось? Гриффин сотворил что-нибудь такое, за что мне придется его убить?

Николь еще раз глянула на счастливо копавшегося в клумбах сына. Ладно, что бы там с ней ни случилось, у нее всегда будет Конор.

— Нет, убивать его не нужно.

— Бог ты мой, — простонала Кэти. — Ты с ним переспала?

Николь недоверчиво уставилась на телефон. Неужели подруга научилась читать мысли?

— Эй, а как ты это определила?

— Все очень просто, ведь я знакома с Кингами, — с отвращением пояснила Кэти. — Черт, ведь я же предупреждала, чтобы он к тебе не лез. Я их всех предупреждала.

— Гриффин об этом говорил. Кстати, хочу сказать тебе огромное спасибо. По-твоему, сколько мне лет? Двенадцать?

— Нет, но ты такая уязвимая, а они…

— А они — это они.

— Черт!

— В любом случае он ни в чем не виноват. Он старался выполнить твои указания, но я сама к нему пришла.

— Тогда даже и не знаю, что сказать, но…

— Просто с моим домом кое-что случилось, и я не могла больше там оставаться…

— Что случилось?

— Гриффин случайно устроил у меня на кухне пожар, так что мне все равно нужно было куда-нибудь перебраться на время ремонта, и он любезно предложил мне пока пожить у вас…

— Пожар?

— Маленький.

— А, тогда ладно, — усмехнулась Кэти.

— В общем, Лукас и его ребята уже почти привели мой дом в порядок, и я скоро туда вернусь. — Интересно, по ее словам понятно, что эта перспектива ее совершенно не радует?

— А что у вас с Гриффином? Или ты хочешь сказать, что уйдешь и сразу же о нем забудешь?

— Именно.

— Дорогая, но я же обоих вас знаю. Ты просто не создана для таких мимолетных романов, а Гриффин панически боится любых серьезных отношений.

— Я тоже все это знаю, — облокотившись на стол, признала Николь, свободной рукой сметая крошки. — Но, понимаешь, я не ищу себе мужа. А даже если бы и искала, никогда бы не остановила свой выбор на Гриффине. — Боже, с каких пор она стала столько врать?

— Дорогая, но ты же его любишь, ведь так?

— И с чего ты это взяла? — Николь уже начала заводиться.

— С того, что ты не спешишь этого отрицать.

Именно это ей и стоило бы сделать, но Кэти все эти годы была ее лучшей подругой… Да и в любом случае Кэти скоро вернется домой и все увидит своими глазами.

— Ладно, возможно, ты права.

— Николь…

— В порядке, да, я в порядке. Ты мне допрос собралась устраивать?

Кэти усмехнулась:

— Просто не знаю, что тебе еще можно сказать.

— Только не начинай меня жалеть. Я уже большая девочка и могу сама о себе позаботиться.

— Как скажешь.

— Вот и замечательно!

— Но когда мы вернемся, я все равно натравлю на него Рэйфа.

— Ну уж нет, ты мужу вообще ничего об этом не скажешь.

— Почему это?

— Потому что я тебя об этом прошу.

— Ладно, но от меня Гриффин не получит больше ни одной печеньки.

В это время Конор как раз деловито затопал в сторону калитки между заборами, и Николь высунулась из окна, чтобы убедиться, что она закрыта. Но в этот раз Гриффин не потрудился ее запереть, так что Конор вот-вот должен был оказаться посреди стройки.

— Все, мне нужно идти, Конор пошел к нашему дому, а там сейчас работают ребята Лукаса.

— Тогда лови его побыстрее, увидимся через пару дней.

Николь побежала за сыном и подхватила его на руки, а Конор счастливо ей улыбнулся. Вот главное в жизни — прижать свое маленькое сокровище к сердцу, а все остальное не так уж и важно. Вместе с Конором она со всем справится.

— Думал от меня сбежать? — Она пощекотала малышу подбородок. — Хотел осмотреть домик без мамы?

Конор счастливо рассмеялся и потянулся ручками к их дому.

Их дом. Что ж, похоже, пора забыть о глупых мечтах и вернуться к реальности. Николь и не заметила, как ноги сами привели ее к родному дому. А когда поняла, куда идет, решила, что ей наконец-то пришла пора увидеть, во что превратилось ее гнездышко.

А заодно стоит предупредить Гриффина, что Кэти о них все известно и больше о знаменитом печенье он может даже и не мечтать. Взлетев по привычным ступенькам, Николь распахнула дверь и замерла на месте.

Лукас с Гриффином о чем-то увлеченно спорили, стоя к ней спиной. Ее появление они не заметили, и у нее была отличная возможность хорошенько осмотреться.

Светло-зеленые стены, дубовые шкафчики, плитка на полу, а гранитовая столешница в точности походила на ту мечту, что она однажды описала Гриффину. Разумеется, здесь были и плита с шестью конфорками, и огромный холодильник.

Но она же не просила такую кухню! Она о ней только мечтала. Понимая, что никогда не сможет себе ее позволить.

— Грифф! — запищал Конор.

Мужчины резко обернулись, и на их лицах появилось одинаково виноватое выражение.

Но Николь смотрела она лишь на Гриффина.

— Какого черта ты тут устроил?

Глава 9

— Черт, — выдохнул Лукас.

— Глазам не верю, — прошептала Николь, опуская Конора на пол и глядя на Гриффина. — Как ты… Зачем ты… Ты не имел на это никакого права!

Гриффин крепко стиснул зубы. Он ведь знал — именно этим все и закончится, хотя и надеялся, что у него еще есть пара дней отсрочки.

— Это кухня твоей мечты.

— Да, и однажды я бы обязательно все так и сделала.

— Но она есть у тебя прямо сейчас, — возразил он, как бы не замечая ее ледяного тона. — Какая разница?

— Ты спятил? Разница в том, что сейчас у меня на это нет денег.

— Но за все уже заплачено, — встрял Лукас.

— Кем? Им? Лукас, что ты здесь устроил?

— Все устроено по высшему разряду.

— Возможно, но я этого не просила, — напомнила Николь. — Я ни на что из этого не соглашалась, так что вполне могу подать на тебя в суд!

Лукас наградил Гриффина убийственным взглядом.

— Расслабься, — усмехнулся Гриффин. — В суд она не пойдет.

— Да неужели? — Николь скрестила руки на груди. — По-твоему, ты меня так хорошо знаешь?

— Да, Николь, я действительно тебя очень хорошо знаю. Понимаю, сейчас ты очень на меня злишься, но как только ты успокоишься и подумаешь, ты поймешь, что я поступил правильно.

— И не надейся.

— Не уверен, что это поможет, но все же, — снова вмешался Лукас, — Грифф хотел сделать тебе сюрприз. И он заплатил за все, что не покрыла страховка.

— Совсем не поможет, — возразил Гриффин, даже не оборачиваясь к нему.

— Да ну? — Прищурившись, Николь так на него глянула, что бедный Лукас даже отшатнулся. Так, понятно, он явно не горит желанием попасть под раздачу. — Букет цветов — это сюрприз, так же как и коробка конфет или плюшевый мишка. Но кухня!

Гриффин лишь пожал плечами:

— Но признайся, ты ведь действительно удивилась.

— И ты правда думал, что мне это понравится?

— Конечно, тебе нравится, и даже очень. Просто ты слишком упрямая, чтобы признать — тебе нравится, что я обо всем позаботился.

Но Николь лишь удивленно моргнула, и Гриффин мгновенно понял: ничего хорошего ему ждать не стоит.

— Просто невероятно, — выдохнула она. — Да с чего ты вообще решил, что мне это может понравиться? Я же тебе уже говорила — мне не нужна твоя помощь.

Говорила. Столько раз, что он уже устал слушать.

— Да, говорила, но это все равно глупость. Ведь тебе действительно нужна моя помощь, просто ты не хочешь ее принимать. — Теперь Гриффин и сам скрестил руки на груди, намеренно повторяя ее позу. — Дело в том, что, хочешь ты того или нет, ты ее все равно получишь.

— Последний раз твоя попытка помочь закончилась пожаром.

Гриффин вздрогнул, но позиций сдавать не собирался.

Николь перевела взгляд на Лукаса:

— А теперь выкидывайте все это отсюда.

Лукас изумленно смотрел на нее.

— Ну и кто теперь спятил? — не выдержал Гриффин. — Он не станет ломать кухню, которую только что закончил. Просто оглянись вокруг, ведь это именно то место, что ты мне описала. Плитка, цвет стен, чертов гранит, который мы искали две недели!

— Но я ничего этого не просила. Я просто рассказала тебе о своей мечте, фантазии.

— А теперь она воплотилась в жизнь.

Все пошло совсем не так, как Гриффин надеялся. Нет, он, конечно, понимал: поначалу Николь разозлится, но рассчитывал, что, оказавшись внутри своей ожившей мечты, она быстро успокоится, а потом еще и поблагодарит.

— Гриффин, ты просто не имел права все это делать, — уже значительно тише сказала она, словно ее ярость стала утихать. Но в глазах у нее при этом горели все те же злость и раздражение.

— Слушай, но ведь уже все сделано. — Он и сам не понимал, почему ему так важно сделать ей этот подарок. Но он просто не мог поступить иначе, и теперь, когда дело сделано, ему бы хотелось, чтобы она обрадовалась, а потом, каждый день приходя сюда готовить, вспоминала бы о нем.

Гриффин невольно нахмурился. И откуда у него только взялась эта мысль?

— Почему бы тебе хотя бы все толком не осмотреть?

— Э, хорошая идея, — согласился Лукас. — А я лучше пойду. Вы двое сначала во всем разберитесь, а потом сообщите, кто из вас выиграл.

Ну и ладно, с Николь он и сам как-нибудь разберется, но кто бы мог подумать, что среди Кингов есть трусы? Ну и черт с ним, Гриффин ведь уже несколько недель прекрасно справлялся с Николь в одиночку, вот и сейчас с ней справится. Он отлично ее знает. И тело, и душу.

— Давай же, просто все хорошенько осмотри. — Гриффин решил, что сейчас сами небеса на его стороне, ведь кухню ее мечты заливал золотистый свет заходящего солнца. Шкафчики светлого дуба казались золотыми, пол прямо-таки светился, а гранитовая столешница блестела ничуть не хуже настоящего зеркала. — Все в точности, как ты и описывала.

Николь судорожно сглотнула и подхватила на руки попытавшегося куда-то убежать Конора.

— Здесь все еще лучше, чем я себе представляла. Но это все равно ничего не меняет.

— Правда, холодильник мне пришлось выбирать самому, ведь ничего конкретного ты не сказала.

Гриффин открыл дверцу холодильника, чтобы Николь могла полюбоваться упаковками любимого сока Конора и бутылкой шампанского, которым он собирался отметить окончания ремонта.

Когда она все-таки стала все внимательно рассматривать, Гриффин просто не мог не отметить, что ей здесь действительно очень нравится. И вдруг поймал себя на совершенно непрошеном чувстве.

Сначала он все это затеял просто потому, что считал себя виноватым. Потом ему захотелось сделать ей приятное, в основном чтобы насладиться собственными возможностями. Но теперь все изменилось. Сейчас он хотел подарить ей эту кухню только потому, что понимал, как в действительности много она для нее значит. Николь описала свою мечту слишком уж подробно для простой фантазии, а огонь в ее глазах при том разговоре лишь подтверждал, что такая кухня значит для нее гораздо больше, чем она хочет показать.

Теперь он понял, что, подарив ей кухню, заставит ее навсегда себя запомнить. Ведь сам он точно знал, что никогда не сможет ее забыть, и ему хотелось оставить свой отпечаток в ее мире, чтобы она тоже всегда о нем помнила.

— Эта кухня действительно волшебна, — вздохнула Николь. — Но дело не в этом.

— Ну а в чем же тогда? — Он изо всех сил старался не закричать, чтобы не напугать Конора. — Я сделал для тебя что-то очень хорошее, а ты вместо благодарности буквально врезала мне по лицу.

— Ты действительно не понимаешь? Это выглядит так, словно ты расплачиваешься со мной за секс.

— Что? — Такого Гриффин точно не ожидал. Оскорбление попало точно в цель, и он уставился на нее в немом изумлении.

— Щедрый подарочек, ведь большинство мужчин ограничиваются лишь браслетами и ожерельями…

Гриффин почувствовал, как в нем просыпается чувство вины. Ведь он действительно обычно так и поступал с каждой женщиной, с которой ему довелось переспать. Причем обычно он даже не утруждался самоличным выбором подарка, а поручал это своей помощнице. Неужели все они чувствовали то же самое, что сейчас Николь?

— Но это глупо. И оскорбительно. Я не плачу за секс.

— А, понятно. Тебе ведь это и не нужно, женщины сами выстраиваются перед тобой шеренгами в надежде, что твой выбор падет именно на них.

Гриффину совершенно не нравилось, куда зашел их разговор.

— И к чему это все?

— Извини, видимо, мне нужно прыгать от радости, — огрызнулась она, усаживая надувшегося Конора себе на бедро.

Гриффин вдруг вырвал малыша из рук Николь и прижал к себе.

— Мячик поиграем? — спросил Конор, прижимаясь щекой к его плечу.

— Попозже, приятель, — пообещал Гриффин.

— Хочу играть. — Конор улыбнулся самым обворожительным образом, и внутри Гриффина что-то дрогнуло.

— Скоро поиграем, подожди немножко, — повторил Гриффин, а потом повернулся к Николь: — Ладно, давай вернемся к делу. Я спалил твою кухню, значит, я и должен был ее восстанавливать.

— Но я не могу позволить себе такую роскошь.

— Я уже за все заплатил. К чему спорить?

— К тому, что я вполне в состоянии о себе позаботиться.

— А я в этом и не сомневаюсь. Ты — самый самодостаточный человек, которого мне когда-либо приходилось встречать. И я тебя за это очень уважаю. Черт, ты умна, у тебя есть чувство юмора, ты столько всего умеешь и…

— И к тому же прихожусь тебе бухгалтером?

Гриффин глубоко вдохнул, а потом медленно выдохнул. Неужели Бриттани не могла позвонить в другое время? Он тогда так сказал просто потому, что хотел побыстрее от нее отвязаться. Черт, а ведь ей он подарил бриллиантовое ожерелье.

— Ты значишь для меня намного больше.

— Да неужели? И что же именно?

Снова этот вопрос. Гриффин до сих пор толком не знал на него ответ. Единственное, что он мог точно сказать, так это то, что Николь затронула в нем какие-то струны, о существовании которых он вообще не подозревал.

Вместо того чтобы отвечать, он сам спросил:

— Неужели тебе так сложно понять, что для меня это действительно важно?

— Сложно. Объясни, почему это для тебя так важно?

Взлохматив волосы, Гриффин взглянул на мальчика, которого держал на руках, а потом перевел взгляд на его мать. И вдруг почувствовал, как утихает гнев, а по всему телу разливается тепло. Жаль только, что он не сможет сохранить его навечно.

Гриффин покачал головой:

— Да какая в общем-то разница?

Николь явно не понравилось то, что он ушел от прямого ответа.

— Тебе действительно не стоило этого делать.

Возможно, однако сейчас он ни о чем не жалел.

— Но я уже все сделал.

— И теперь мне придется за все это платить.

— Черт, Николь…

— Нет. Это единственный вариант, я выплачу тебе всю сумму по частям. Наверное, лет за двадцать-тридцать сумею рассчитаться.

Гриффин устало вздохнул:

— Конор, я еще никогда не встречал такой упрямой женщины, как твоя мать. Ладно, хочешь со мной рассчитаться — тогда поработай на мою фирму.

Похоже, он снова смог ее удивить.

— Что? Теперь ты хочешь меня нанять?

— Ну, ты загнала меня в угол.

— Неправда, никуда я тебя не загоняла. Но я согласна отработать все, что тебе должна. В том числе и за франшизу.

— Черт, ну может уже хватит? Я спалил твою кухню, мне и платить.

Пару мгновений они мерили друг друга взглядами, но потом она все же кивнула:

— Ладно, можешь заплатить сумму франшизы, но все остальное я тебе верну до последнего цента.

— Хорошо. Пусть мне это совершенно и не нравится, но я согласен.

Николь чувствовала — еще немного, и она буквально взорвется от переполнявшей ее злости. Что бы там Гриффин ни говорил, все сводится к тому, что он опять сделал то, что захотел, совершенно не думая о том, как она к этому отнесется. Заносчивый нахал, в котором проснулась щедрость. Ну и что ей с ним делать?

Она ведь всегда знала — Кинги легко и непринужденно движутся по жизни вперед, а если кто-то по неосторожности окажется у них на пути…

Ладно, в конце концов, она — лишь его очередная любовница. Видимо, женщины слишком часто борются за его внимание и просто не подозревают, что кто-то может отреагировать так, как отреагировала она на такой «подарочек». Вот только… с чего бы ему было запоминать все, что она тогда ему наговорила? И где он отыскал такой великолепный гранит? И плитку?

И ее петушок. Николь снова глянула на глупую птицу, рассевшуюся посреди роскошной плиты. Кто-то не поленился тщательно почистить красный чайник, и теперь он блестел, как новенький.

Все в душе Николь прямо-таки молило ее сдаться и принять кухню, но сперва нужно убедиться, что Гриффин действительно понял ее чувства.

— Ты действовал за моей спиной.

— Да, — признал он.

— Мой бывший тоже это любил. Предпочитал все решать за меня, считая, что я слишком глупа, чтобы думать самостоятельно.

— Это совсем не…

Она жестом попросила его не перебивать.

— Хотел ты того или нет, выглядит это именно так.

Гриффин медленно кивнул, как будто наконец понял, что она чувствовала.

— Если это правда, тогда… — Он немного помолчал и тяжело вздохнул. — Тогда извини.

— По-моему, в первый раз слышу от тебя это слово, — улыбнулась Николь.

— Я действительно нечасто так говорю.

— Тем более спасибо.

— Грифф, — снова напомнил о себе Конор. — Хочу сказку.

Не отвечая мальчику, Гриффин посмотрел на Николь:

— Ну так как? Может, пойдем поужинаем, почитаем Конору сказку и уложим его спать?

— Не хочу спать, — заныл Конор.

— Возможно, нам лучше переночевать прямо здесь.

— Но кухня еще не готова, плиту нужно подключить, все проверить…

Значит, она может либо остаться здесь с неработающей плитой, либо провести еще одну волшебную ночь с Гриффином.

Как будто у нее есть выбор.

— Ладно, пойдем.

На пороге она еще раз обернулась на кухню своей мечты и невольно вздохнула. Теперь это место всегда будет напоминать ей о мужчине, которого она любила… и потеряла.

Этой ночью они занимались любовью при свете луны. Овладевая Николь, Гриффин смотрел ей в глаза и чувствовал, что существующая между ними связь сейчас крепка, как никогда.

Потом он лежал без сна, прислушиваясь к ее мерному дыханию, и никак не мог решить, что же ему теперь делать.

Он слишком привык находиться рядом с Николь и ее сыном. И он точно знал — даже когда они расстанутся, с ним навечно останется память о них. И это ему совершенно не нравилось. Но и не уйти Гриффин тоже не мог. Ведь если он снова полюбит, а потом потеряет дорогих ему людей, он этого просто не перенесет. Что ж, похоже, он оказался точно таким же трусом, как и Лукас, и ничего с этим не поделаешь.

Прижав к себе Николь, Гриффин уже в сотый раз напомнил себе, что их время на исходе.

— Мам? — послышалось из радионяни.

Николь все еще крепко спала, так что Гриффин осторожно высвободился из ее объятий, встал и пошел к проснувшемуся малышу.

При желтом свете ночника усевшийся посреди огромной кровати с крокодилом в обнимку мальчик казался невероятно крошечным.

— Страшно, Грифф.

— И что страшного? — спросил он, усаживаясь рядом с Конором.

— Не знаю. — Малыш потер кулачками глаза, а потом снова улегся, все так же крепко прижимая к себе крокодила.

— Ничего не бойся. — Гриффин погладил мальчика по светлым волосам. — Ведь я с тобой, все хорошо.

— Хорошо. — От обворожительной улыбки внутри Гриффина что-то дрогнуло. — Хороший папа.

Конор скоро заснул, а окаменевший Гриффин так и остался сидеть неподвижно. Папа? Ну уж нет. К этому он не готов. Слишком велик риск. А ведь Николь с Конором и так для него уже слишком много значат. Нельзя, чтобы ребенок решил, что Гриффин всегда будет рядом, чтобы отгонять его кошмары.

Все окончательно вышло из-под контроля. А значит, нужно срочно что-то менять.

Когда он вернулся к себе в спальню, Николь уже проснулась.

— С Конором все в порядке?

— Да, он спит.

— Я слышала, что он тебе сказал, — тихо заметила Николь, махнув в сторону радионяни.

— Хорошо. Значит, мне не придется тебе ничего объяснять.

— Гриффин…

— Слушай, просто нечестно заставлять Конора через все это проходить.

Гриффин стал одеваться, но, еще раз оглянувшись на Николь, чуть не разделся снова, так сильно ему захотелось вернуться к ней в кровать. Нет, все, шутки кончились, теперь пора поступать так, как велит разум, а не тело.

— Ты прав. — Николь завернулась в простыню. — Нам не следовало заходить так далеко.

В лунном свете у Гриффина никак не получалось разглядеть ее глаза. Ладно, наверное, это и к лучшему, ведь он сам не был уверен, что действительно хочет знать, что она сейчас чувствует. Ведь тогда уйти станет еще сложнее.

— Конор — всего лишь маленький мальчик, которому нужен отец. — Николь пожала плечами. — И ему с тобой хорошо и весело. Неудивительно, что он стал так о тебе думать.

Похоже, ночные откровения малыша произвели на нее гораздо меньшее впечатление, чем на него самого.

— Я не хотел…

— Я знаю. И тебе совсем не обязательно бежать из дому посреди ночи. Тебе не в чем себя винить.

Черт, а ведь Николь права. Он сейчас действительно пытается убежать. И как ни прискорбно это сознавать, этому есть лишь одно объяснение — он запаниковал. Все просто. Ему захотелось убежать как можно быстрее, чтобы не ранить Николь с Конором сильнее, чем он и так успел сделать.

И себя.

Но, еще раз взглянув на Николь, он понял — убежать ему тоже будет не просто.

— Расслабься, Гриффин. — Николь слегка улыбнулась. Я не собираюсь рыдать и молить тебя остаться.

«А почему бы и нет?»

— Мы успели насладиться друг другом, но теперь все закончилось, ведь так?

Гриффин потер грудь, как бы пытаясь унять проснувшуюся там боль. Но легче от этого не стало.

— Ложись спать, — продолжила она. — А завтра мы во всем разберемся.

Глава 10

Когда Николь проснулась, Гриффин уже ушел. На диване, где он досыпал остаток ночи, лежала краткая и не слишком-то любезная записка.

«Я в офисе, вернусь вечером. Если что-нибудь нужно — звони».

— Если что-нибудь нужно? — недоверчиво прошептала Николь, а потом скомкала бумажку и закусила губу. Ей нужно лишь… Ладно не важно. Со всем покончено и не стоит даже мечтать о несбыточном.

Она и так почти всю ночь тихо плакала и ругала себя. Ведь все случилось именно из-за нее. Она сама пришла к мужчине, а потом в него еще и влюбилась. А как только все стало слишком сложно, он сбежал.

Сердце болезненно ныло, а глаза горели от недосыпа и слез. Какая же она все-таки дура. Как она только могла в него влюбиться? Она же с самого начала знала, чем все это закончится. А хуже всего то, что она даже начала надеяться. Надеяться, что, несмотря ни на что, они останутся вместе.

Николь непроизвольно погладила подушку, где еще совсем недавно лежала его голова. А потом стиснула руку в кулак. Ладно, как бы там ни было, сходить по нему с ума она не станет. И плакать тоже больше не станет. Ведь она не может сейчас лелеять свое горе, забыв обо всем на свете. Ей нужно думать о Коноре. Как она могла? Ведь она — взрослая женщина. Одно дело — самой поверить в сказку, а потом столкнуться с жестокой реальностью, уж как-нибудь она это переживет. Но малыш… Ведь он пока так мал, что если любит, так от всего сердца, и уверен, что его должны любить в ответ. Он еще не понимает, что такое предательство, разочарование и что человек, вошедший в твою жизнь, может однажды так же просто из нее исчезнуть.

Хорошо, хоть отец сбежал еще до того, как Конор вообще успел родиться. Нельзя тосковать по человеку, которого ты ни разу в жизни не видел. Вот только с Гриффином все вышло по-другому.

Она ничего не сможет объяснить сыну, остается лишь надеяться, что он сам однажды забудет человека, которого полюбил настолько, что захотел назвать папой.

Надеяться, что они оба смогут его забыть.

Вдруг ей стало так больно, что захотелось умереть. Но у нее совсем не было времени на такие глупости. Ей пора было будить сына и готовить завтрак.

Проснувшись, малыш удивленно оглянулся по сторонам и спросил:

— Где Грифф?

Что ж, она сама во всем виновата. Николь отнесла Конора на кухню.

— Ему пришлось уйти, дорогой. — Она поставила перед сыном йогурт и миску клубники.

— Куда? Конор тоже идет, да? — Малыш недовольно застучал ложкой по столу.

Не в этот раз, солнышко.

— Хочу идти! — У него задрожали губы, а сердце Николь болезненно сжалось.

— Потом.

Ладно, сейчас нужно отвезти Конора в детский сад и начать перетаскивать вещи обратно к ним домой. Если хорошенько попросить, то Лукас закончит еще быстрее, чем собирался. Даже если для этого потребуется пригрозить ему судом.

Как только они вернутся домой, им сразу же станет легче.

Во всяком случае, ей очень хотелось в это верить.

Прошло еще несколько дней, а Николь так и не увидела Гриффина. Зато теперь у нее снова был собственный дом, а Кэти с Рэйфом вернулись из Европы.

— Мне все равно кажется, что Рэйфу стоило бы ему врезать, — заметила Кэти, устроившись за новым столом Николь.

— Я очень ценю твою заботу, — улыбнулась Николь, наливая подруге кофе. Дома было тихо и уютно, Конор наслаждался послеобеденным сном, а у нее в груди все еще царили холод и пустота. Но, верная своему слову, она больше не плакала. — Но мы же об этом уже раз десять говорили.

— Но я все равно хочу напустить Рэйфа на Гриффина. Поверь мне, он будет рад помочь.

— Я в этом не сомневаюсь, — улыбнулась Николь. — Но повторяю еще раз: Гриффин ни в чем не виноват. Я сама все это начала.

— Все равно.

Но Николь лишь покачала головой:

— Он всегда прямо говорил, что наша связь лишь временна. — Как же сложно произносить это вслух, но, может, ей самой тоже нужно еще раз все это услышать? — Я сама виновата, что начала мечтать о несбыточном и влюбилась. Кэти, как бы мне ни хотелось все свалить на Гриффина, он действительно ни в чем не виноват.

Кэти вздохнула и принялась за печенье.

— Ну а как Конор?

— Все еще спрашивает про Гриффина, хочет его видеть. А посреди ночи просыпается, плачет и зовет его. — Такое впечатление, что она говорит не о сыне, а о себе самой. Если, конечно, отбросить слезы.

— Мне жаль, что все так плохо закончилось, — вздохнула Кэти и погладила свой округлившийся живот.

— Мне тоже, но мы как-нибудь это переживем. — Может, если повторять это достаточно часто, так и случится?

— Знаешь, — Кэти еще раз оглядела новенькую кухню, — ребята из «Кинг констракшн» действительно отлично потрудились.

— Да. И хотя я понимаю, что все еще должна злиться на Гриффина, не могу не признать, что я просто влюбилась в этом место. Он сумел сделать все даже лучше, чем я мечтала.

Теперь каждый раз, когда Николь заходила на кухню, она невольно вспоминала мужчину, который создал все это великолепие. Сколько же это продлится? Сколько времени потребуется, чтобы изгнать его из сердца? Похоже, для этого и целой вечности будет мало.

Решив, что срочно пора менять тему разговора, Николь спросила:

— И как тебе Италия? Ведь ты мне так толком ничего и не рассказала.

Кэти внимательно посмотрела на нее:

— Да, точно, мы были в Тоскане и…

И, заставив себя сосредоточиться на рассказе подруги, Николь в очередной раз заверила себя, что со временем ей станет легче. Совсем скоро Гриффин уже не будет для нее центром мира.

— Джанис, — велел Гриффин своей помощнице в трубку, — когда позвонит Гаррет, сразу же соедини меня с ним.

— Обязательно, — сухо ответила она.

Что ж, неудивительно. Помощнице совершенно не понравилось, что начальник так рано вышел из отпуска, да еще в таком настроении, что рядом с ним и сам Джек-потрошитель мог показаться вполне симпатичным парнем.

— Хорошо. — Гриффин провел рукой по лицу. — А сейчас принеси мне те расчеты для работы в музее.

— Уже иду.

Гриффин очень аккуратно повесил трубку, хотя больше всего на свете ему сейчас хотелось швырнуть ее с размаху об стенку. Он уже дошел до предела и готов был вот-вот сорваться.

— Нужно больше спать, — тихо выдохнул он.

Не в силах больше оставаться рядом с Николь и Конором, Гриффин перебрался в отель. Но легче ему не стало. Последние три дня он почти целиком провел в офисе, а когда усталость все же брала над ним верх, он возвращался в свой номер, ведь его дом уже продали, усаживался на балконе и мечтал снова оказаться рядом с Николь.

Однако пути назад для него не было.

Гриффин откинулся в кресле и задумчиво огляделся по сторонам. Кожаные кресла, семейные фотографии на стенах, огромный телевизор, парочка завоеванных ими наград, мини-бар для особо ценных клиентов. А через ванную комнату можно было попасть в практически такой же офис Гаррета. Как же он раньше радовался, чуть ли не живя в этом месте, тому, что тут всегда можно принять душ и переодеться!

Гриффин невольно вспомнил, как они с братом-близнецом всегда переходили из офиса в офис, не переставая разговаривать и смеяться.

Но теперь у Гаррета есть жена, а у него самого осталась лишь никчемная жизнь.

Но он еще может все изменить. Для этого нужно лишь снять трубку и позвонить. Заполнить жизнь бесконечными свиданиями с безымянными моделями в пятизвездочных отелях и забыть все лишнее.

— В любом случае, — пробормотал Гриффин, — зрелость сильно переоценивают. Пусть Гаррет и нашел себе одну-единственную женщину, должен же кто-то развлекать и всех остальных, ведь так?

И Гриффин даже действительно потянулся к телефону, но на полпути опустил руку. Свидания его сейчас совершенно не интересовали. Сейчас ему не было дела ни до поисков нового дома, ни до работы.

И от этого он злился лишь еще сильнее.

А потом вдруг кто-то пинком распахнул дверь, и она с громким стуком врезалась в стену.

Гриффин удивленно обернулся:

— Рэйф?

— Я хочу знать, что ты натворил. Моя жена теперь только и твердит о том, что я должен тебя прикончить.

Черт, а ведь он уже давно ждал, когда же наконец Рэйф к нему явится для милой дружеской беседы.

— Раз уж пришел, закрой хотя бы за собой дверь.

— Так что ты все-таки натворил? — спросил он, послушно закрывая дверь. — Полез к Николь? Ведь так?

Похоже, Рэйф уже достаточно успокоился, чтобы обойтись без драки. Даже жаль. Хорошенько помахав кулаками, Гриффину наверняка удалось бы спустить пар. А вместо этого ему теперь придется все объяснять.

— Все вышло случайно.

— Ну разумеется. Но, знаешь, иногда просто нужно думать головой.

— Я знаю. И, честно говоря, сам не знаю, что на меня нашло.

— Знакомое чувство, — усмехнулся Рэйф. — Когда я встретил Кэти, у меня сразу же не осталось ни одной мысли, кроме как… Ну в общем, сам понимаешь.

— Даже слишком хорошо понимаю, — признал Гриффин. — А Лукас тебе уже рассказал про ее кухню?

— Рассказал. — Рэйф нахмурился. — Этому придурку еще повезло, что Николь не подала на него в суд. На нас. Неужели он не понимает, что нельзя так просто отмахнуться от подписанного клиентом контракта?

— Но так не он же это придумал. — Гриффин почувствовал легкий приступ вины. Наверняка Лукасу досталось от Рэйфа по полной программе.

— Как я смотрю, последние пару недель дались тебе весьма не просто.

— Это точно. — За это время столько всего произошло, что у него до сих пор никак не получалось вернуться в привычную колею. Но это еще совсем не значило, что он не хотел туда возвращаться.

Конечно, хотел. Просто пока что ему не хватает Николь как женщины. Все дело в этом, и скоро он придет в норму. Ведь он же всегда с легкостью забывал о своей последней женщине каждый раз, когда ему нужно было сделать шаг вперед. Забудет и теперь.

Но сперва придется разобраться с родственниками.

— Ну так как, ты пришел подраться?

— В общем, да. — Рэйф скрестил руки на груди. — Только я уже и думать об этом забыл. А ты?

— Что я?

— Забыл? Я про Николь.

— Забуду, — твердо ответил Гриффин. Жаль только, что в его словах было намного больше уверенности, чем в душе.

— Ага, — усмехнулся Рэйф. — Повторяй это почаще, вдруг поможет.

— Знаешь, ты сам однажды почти потерял Кэти, так что вряд ли тебя можно считать достойным советчиком в таких вопросах.

— «Почти» здесь главное слово. И в любом случае я не собираюсь давать тебе советы. Ведь все равно ты меня не послушаешь.

— Вот именно.

— Скажу лишь, если ты сейчас уйдешь, потом всю жизнь станешь себя за это проклинать.

Гриффин хищно прищурился:

— Не лезь туда, куда тебя не просят. Я серьезно.

Рэйф выставил перед собой обе руки:

— Больно надо. Делай что хочешь, я не собираюсь ни во что вмешиваться.

— Вот и замечательно.

— А сейчас я пойду домой, чтобы насладиться чашечкой кофе и печеньем. Которого ты, кстати, больше никогда не получишь.

— Ублюдок!

— Вот именно, — улыбнулся Рэйф и, насвистывая что-то себе под нос, наконец-то ушел.

Гриффин рано ушел из офиса.

Да и какой смысл там сидеть, если он все равно толком не может ни на чем сосредоточиться? Он отправился на пляж. Гриффин всегда ненавидел толпу, но в последнее время он вдруг понял, что одиночество ненавидит намного сильнее.

Он зашагал босиком вдоль линии прибоя.

Увидев ребятишек, возившихся в песке, Гриффин вспомнил, как еще совсем недавно точно так же строил замки для Конора. А когда до него долетел запах жарившихся хот-догов, он сразу же подумал о барбекю на заднем дворе. А затем намеренно прошел рядом со страстно целовавшейся парочкой, для которой в эту секунду не существовало ничего на свете, кроме них самих. И вспомнил, как сам целовал Николь.

Вспомнил ее вкус, ее запах, ее тихое дыхание… Вспомнил, как его руки обвивали ее податливое тело, но теперь она исчезла из его жизни, и в его руках осталась одна лишь пустота.

— Не помогает, — выдохнул он, взъерошив себе волосы. — Ничего не помогает.

Ее образ навсегда выжжен в его мозгу, в его сердце.

— И что мне теперь делать?

Кто-то завизжал, и, резко обернувшись, Гриффин увидел, как смеющийся парень бросает девушку в воду, а та радостно визжит и тоже смеется.

Он потянулся к телефону:

— Николь?

Тишина.

— Привет, Гриффин, — наконец ответила она.

Что ж, похоже, если бы он подарил ей букетик ядовитого плюща, она вряд ли бы сумела обрадоваться еще меньше. Хотя чего он ждал? Что, услышав его голос, она сразу же запоет от восторга? Скорее уж нужно радоваться, что она вообще ему ответила. Ему не стоило звонить, но жалеть о своем поступке у него как-то не получалось.

Они же заключили сделку, ведь так? Теперь она работает на его фирму, а значит, он вполне имеет право ей позвонить, чтобы обговорить все детали. Будем считать, что только ради этого он и звонит.

— Я хотел узнать, действительно ли ты хочешь отработать те деньги, что я заплатил за твою кухню.

Николь снова помолчала.

— Конечно, хочу. Я же уже говорила, что мне совершенно не нужно, чтобы ты платил по моим счетам.

— Да, говорила, я помню. И раз уж ты знакома с тем делом в музее, с него и начнешь.

— Хорошо.

Гриффин невольно представил, как она сейчас сидит на своей новой кухне в лучах вечернего солнца. И Конор наверняка сейчас вертится у нее под ногами.

— А как там Конор? — внезапно спросил он.

— В порядке. — Он прямо-таки слышал напряжение в ее голосе. И я тоже в порядке.

— Рад это слышать. — А что еще он мог сказать? Он сам вырыл между ними эту пропасть. Ладно, они же с самого начала знали, что именно этим все и закончится. Нужно отбросить глупые сожаления. — Джанис тебе сегодня пришлет всю необходимую информацию. Все расчеты должны быть готовы к концу этой недели.

— Хорошо. Что-нибудь еще?

Да. Он больше не может спать, чувствуя, что ее нет рядом. Ведь даже когда ему все-таки удается забыться, просыпаясь, он первым делом сразу же думает не о чашке кофе, а только о ней.

Но если он во всем этом признается, то будет просто жалок.

— Это все.

— Ладно, прощай, Гриффин.

«И ты прощай, Николь».

Он лишь с трудом удержался от того, чтобы со всей силы не швырнуть телефон в воду.

Золотистые лучи солнца заливали ее новенькую кухню, но Николь все равно чувствовала себя так, будто оказалась на дне глубокой черной ямы.

Звонок Гриффина стал для нее полной неожиданностью. Она оказалась совершенно не готова снова услышать его голос. Ведь она уже несколько дней старательно пыталась его забыть, полностью сосредоточившись на ребенке и работе. И ей даже почти удалось себя убедить, что все снова стало по-прежнему.

А потом он позвонил.

Уставившись на телефон, она еще раз напомнила себе, что все осталось в прошлом.

А потом Конор вдруг спросил:

— Грифф придет?

Ей обязательно нужно взять себя в руки. Если не ради себя самой, то хотя бы ради сына.

— Нет, дорогой, сегодня Грифф не придет.

— Завтра?

Николь обняла малыша и крепко прижала к себе.

Глава 11

Жизнь во дворце не так проста, как кажется. Здесь практически невозможно остаться в одиночестве. Сейчас Гриффин мог этому только радоваться, но он все равно не понимал, как Гаррет может тут жить постоянно. Ведь куда бы ты ни пошел, тебя везде ждут толпы расторопных слуг.

Горничные, повара, садовники, лакеи… Черт, здесь ведь действительно есть лакеи. Навестить брата в Кадрии Гриффин решил, поддавшись минутному порыву. Хорошо быть Кингом, стоит лишь позвонить, и частный самолет всегда к твоим услугам.

Выйдя на подстриженную с маниакальной аккуратностью лужайку, Гриффин прищурился и посмотрел на ослепительно-белое солнце. Величественные вязы, огромная конюшня, лабиринт, розовый сад… И как он только тут очутился?

Но на улице было куда лучше, чем во дворце, ведь там, на его вкус, излишне строго придерживались всевозможных глупых церемоний. А здесь можно было спокойно пройтись и подумать…

— С каких это пор ты полюбил лошадей?

Не оборачиваясь, Гриффин полностью сосредоточился на том, как берейторы объезжают лошадей стоимостью в миллионы долларов.

— А я их и не люблю. Они слишком большие, да и глаза у них злые, — усмехнулся он. — Никогда не понимал, как можно добровольно на них ездить, а вот смотреть с достаточного расстояния вполне приятно. Но о вкусах не спорят.

В отличие от него Гаррет всегда обожал верховую езду.

— Да, мне здорово повезло, что теперь я могу всегда прокатиться верхом.

— Значит, быть принцем не так уж и плохо?

— Не просто не плохо, а очень даже замечательно, — усмехнулся Гаррет.

— Рад за тебя. — Гриффин действительно был очень рад за брата. Вот если бы он еще не был таким… Черт, он даже не мог толком сформулировать свою мысль.

— Так в чем все-таки дело? Я, конечно, всегда рад тебе, но сейчас у тебя полно работы в Лос-Анджелесе, а мы виделись всего пару месяцев назад.

Гриффин пристально следил за лошадьми. Не то чтобы они его сильно интересовали, но уж лучше наблюдать за ними, чем столкнуться с излишне проницательным взглядом брата. Увидев, как счастливы Гаррет с Алексис, он уже практически пожалел, что вообще сюда приехал. Черт, ну чем ему сможет помочь брат-близнец, когда у него тут своя собственная сказка?

— Дело в Николь, ведь так? — Гаррет все еще не сводил с него взгляда, и Гриффину все же пришлось обернуться.

— Ты теперь умеешь читать мысли?

— Вроде того. Но понять, что тебя гложет, можно и без этого, — рассмеялся брат.

Ведь именно поэтому-то он сюда и пришел? Потому что брат понимает его лучше всех на свете?

— Ладно. Тебе хватило одного взгляда, чтобы понять, как я сейчас жалок. Рад, что от этого у тебя сразу же поднялось настроение.

— Я смеюсь потому, что хочу посоветовать тебе то, что ты и сам еще совсем недавно мне советовал.

— Еще лучше. Протухший совет, он мне наверняка поможет.

— Эй, вообще-то ты сам ко мне пришел, или ты уже забыл?

— Это только лишний раз показывает, в каком я отвратительном состоянии.

— Так держать. — Гаррет похлопал брата по плечу.

— Спасибо, — огрызнулся Гриффин.

— Знаешь, когда ты связался с Николь, сначала я действительно встревожился, ведь она не из тех женщин, которых можно использовать, а потом выкинуть.

— Но я ее не выкидывал, — возразил Гриффин.

А просто запаниковал и убежал. И это ему до сих пор не нравилось.

— Но ты же даже и не попытался ее удержать, ведь так?

Точно, не попытался. Гриффину вдруг непреодолимо захотелось самого себя отпинать. А еще можно попросить об этом Гаррета, брат наверняка с радостью ему в этом поможет.

— Значит, теперь ты все знаешь о женщинах?

— Нет, но я все знаю о тебе.

— Да ну?

— Конечно, ведь мы не только близнецы, но еще и Кинги.

— И это значит?..

— Это значит, что мы отчаянно цепляемся за принятые решения, даже если от этого нам только хуже. — Гаррет задумчиво посмотрел на лошадей. — Знаешь, когда берейторы объезжают жеребцов, они все делают исподволь.

— Ты это серьезно? Собрался прочитать мне лекцию по выездке?

— Так что, — невозмутимо продолжил Гаррет, — жеребец ничего не замечает, а его привычки постепенно начинают меняться. А совсем скоро конь уже считает, что все, что бы он ни делал, — это именно то, чего он хочет.

— Точно, спасибо большое. Теперь я все понял.

— Ты понял, если бы… Ладно, все дело в том, что ваши отношения с Николь возникли для тебя так неожиданно, что ты рефлекторно с ними борешься даже несмотря на то, что именно они-то тебе и нужны.

— А с чего ты взял, что они мне нужны?

— Хотя бы с того, что ты зачем-то все бросил и прибежал ко мне. Сразу видно, как тебе без нее плохо.

— Не помню, чтобы я такое говорил.

— А ты этого и не скажешь. Ладно, а помнишь, когда ты набросился на меня из-за Алекс?

— Смутно.

— Тогда давай я тебе напомню. Ты сказал, что я дурак, раз отсиживаюсь в стороне, вместо того чтобы идти туда, куда меня действительно тянет. И теперь я с радостью могу сказать тебе то же самое.

— Прости?

— А кто тебе еще сможет такое сказать, не нарвавшись на драку? Только твой близнец.

— Если ты думаешь, что я тебе не врежу просто потому, что ты мой близнец, ты глубоко заблуждаешься.

— Все равно я лучше тебя дерусь.

— Мечтать не вредно, — огрызнулся Гриффин и задумался, зачем он все-таки сюда притащился на самом деле. Он ведь не мог не понимать, что именно так все и получится.

Но у брата тогда все было по-другому. Гаррет обманул Алекс, а она его на этом поймала.

— Знаешь, — начал Гаррет, — все дело в том, что ты привык все время менять женщин. Как ты там говорил? Если у женщины в мозгу есть хотя бы три извилины, не стоит тратить на нее время?

Гриффин наградил брата убийственным взглядом. Черт, он ведь действительно помнил всех этих тупых блондинок, с которыми совершенно не о чем было разговаривать, и как он часами умирал от скуки, только чтобы затащить их в постель.

— А еще ты как-то сказал, что в самолете мне лучше, чем у себя дома. А как быть с тобой? Ведь у тебя теперь даже этого нет. Подумай, где ты действительно чувствуешь себя лучше всего?

Гриффин устало вздохнул и решил больше не оспаривать очевидного:

— Рядом с Николь.

— Ведь она не только сводит тебя с ума, но при этом еще и соображает лучше, чем мы оба, вместе взятые.

— Что?

— Она единственная из нас, кто поняла, как важна та дурацкая брошка.

— Я бы рано или поздно тоже это заметил, — возразил Гриффин.

— В том-то и дело. Тебе даже не пришлось об этом думать, потому что она сразу все верно поняла. Для этого-то и существует команда. И если ты так умен, как говоришь, тогда ты тем более не можешь так просто ее упустить.

Сердце подсказывало Гриффину — брат прав, но разум отчаянно этому сопротивлялся.

— Но как я могу вернуться? Ведь к Николь прилагается Конор.

— И ты снова вспомнил про Джейми.

— Именно. Мне было очень непросто вырвать этого малыша из моей жизни.

— Я знаю. Но теперь все по-другому, ведь это не Николь от тебя ушла, а ты сам ее бросил. Бросил их обоих.

А ведь брат прав. Чтобы оградить себя от боли предстоящей потери, он действительно отвернулся от тех, кого боялся потерять.

Одна из лошадей прямо перед ними вдруг сорвалась в бешеный галоп.

— Черт, я — идиот.

— Поздравляю, — усмехнулся Гаррет. — Такую правду всегда нелегко признать, но как только ты с этим справляешься, потом все идет как по маслу.

— Не знаю, — пробормотал Гриффин, отчаянно ища выход из создавшегося положения. — Мне кажется, я уже мог исчерпать все свои возможности. Ведь я ушел не только от Николь, но и от ее сына. Не уверен, что она когда-нибудь сможет мне это простить. Ведь ее бывший муж сделал то же самое — еще до того, как Конор появился на свет.

— Бесполезный самец, — выдохнул Гаррет.

Гриффин был полностью согласен с братом, однако ему совершенно не нравилось сознавать, что сам он оказался ничуть не лучше.

— Но он ушел навсегда, а ты вернешься, — твердо добавил Гаррет, как будто прочитал его мысли. — Ты совершил ошибку, но ты ее исправишь. Такова природа Кингов. Твоя природа. Даже несмотря на то, что я тебе все время говорю, ты — не дурак и знаешь, чего хочешь. Ты все уже понимал, когда пришел сюда, просто тебе нужно было услышать все это еще и от меня.

А ведь Гаррет прав. После того как Гриффин ушел от Николь, он оказался в настоящем аду, а значит, нужно ее вернуть. И будь он проклят, если упустит самое драгоценное в своей жизни.

— Черт, — выдохнул он, только представив, с каким видом встретит его Николь. — Она наверняка захлопнет передо мной дверь.

— Не попробуешь — не узнаешь.

Гриффин покачал головой:

— Николь с Конором заслуживают только лучшего. Что, если из меня получится никудышный муж и отец? Стоит ли подвергать их такому риску?

— Гриффин, стоит тебе только достаточно сильно захотеть — и у тебя все замечательно получается. Раз уж они заслуживают лучшего, тебе придется им это предоставить.

Чувствуя, как к нему возвращается привычная уверенность, Гриффин кивнул. Он и так слишком долго ждал и излишне много сомневался. Теперь же он знает, что делать. Они действительно заслужили только лучшего, а значит, они это получат.

— И как? — спросил Гаррет. — Ты сегодня ужинаешь во дворце?

— К черту ужин, — усмехнулся Гриффин. — Я возвращаюсь домой. К Николь.

Николь так сильно не хватало Гриффина, что она буквально чувствовала физическую боль.

Шли дни, но ничего не менялось. А если и менялось, то только к худшему. Порой боль настолько ее поглощала, что она едва могла дышать. Но собственная боль была еще терпима. А вот Конор… Каждый день он спрашивал про Гриффина, и ей приходилось раз за разом объяснять, что тот уехал.

Посреди ночи по телевизору не показывали ничего увлекательного, но лучше уж следить за тоскливым сюжетом, чем без сна ворочаться в кровати. А потом началась реклама, где говорилось, что всего за пять долларов в час отличный психолог поможет разобраться вам в собственной жизни.

Щедрое предложение, жаль только, что ей оно не поможет. Ведь ей не нужно ни в чем разбираться, ей нужно просто вернуть то, что она потеряла.

На улице было совсем тихо, а в доме лишь негромко бормотал телевизор, так что неожиданный звонок в дверь заставил Николь подпрыгнуть и броситься к двери, по дороге схватив телефон — вдруг еще придется звонить 911? Хотя какой грабитель станет звонить?

Выглянув в окно, она увидела, что у нее на крыльце переминается с ноги на ногу Гриффин. Что он здесь забыл? И что ей теперь делать? Может, не стоит открывать дверь? Или открыть, дать ему пощечину, а потом снова захлопнуть?

Он позвонил снова, и Николь решилась. Ведь если он продолжит трезвонить, то Конор может проснуться.

— Гриффин, чего ты хочешь? — спросила она, открывая дверь.

— Тебя.

— Что?

Это невозможно, а значит, она все-таки уснула. Другого объяснения этому просто не может быть. Ведь за последние пару дней ей уже не раз снилось, как Гриффин прибегает к ней и молит о прощении, как будто Кинг вообще может хоть кого-то о чем-то молить, и признается в любви до гроба. Но все эти сны приводили к тому, что Николь просыпалась лишь еще более несчастной, чем засыпала.

Гриффин ухватился за дверь, чтобы она не смогла ее захлопнуть:

— Могу я войти?

«А вдруг это не сон?»

— Не стоит. — Если бы он только знал, как сложно ей было произнести эти простые слова, ведь больше всего на свете ей сейчас хотелось броситься ему на шею и проснуться от того бесконечного кошмара, в который за последние дни успела превратиться ее жизнь.

— Ладно, я все понимаю, ты все еще бесишься, и ты вполне имеешь на это право.

— Слабо сказано. Конор каждый день о тебе спрашивает, а я могу лишь отвечать, что тебе пришлось уйти.

— Я все понимаю и прошу прощения.

— Знаешь, а ведь я все слышала, когда ты на пляже разговаривал с Гарретом. Ты сказал, что тебе просто жаль Конора. Но он в твоей жалости не нуждается. Так же как и я.

— Что за бред? С чего мне жалеть Конора? Ведь у него есть ты, чего ему еще нужно?

От его слов у нее сразу же потеплело на душе, но это было еще далеко не все, что ей нужно было услышать.

— Прости, Николь, я так перед тобой виноват.

— Тебе не мне это нужно говорить. Во всяком случае, не только мне.

— Я знаю. — Теперь Гриффин снова смотрел ей в глаза. — Я пришел к тебе посреди ночи для того, чтобы, если ты велишь мне проваливать, Конор об этом ничего не узнал.

Николь вздрогнула.

— Только не прогоняй меня, — торопливо добавил Гриффин.

— А с чего бы мне это делать? — сухо уточнила она.

Нагнувшись, Гриффин поднял белую сумку, стоявшую у его ног. А ведь она ее сначала даже не заметила. Хотя это и неудивительно, ведь она буквально не могла оторвать от Гриффина глаз.

А потом он вытащил оттуда зеленую коробочку. Даже если это и сон, теперь ей совершенно не хотелось просыпаться.

— Звездный сапфир, — пояснил Гриффин, открывая коробочку. — Я выбрал его, потому что он так похож на твои глаза. Насыщенный яркий цвет и спрятанная в глубине тайна.

— Гриффин… — Покачав головой, Николь перевела взгляд с кольца на его лицо и замерла, не в силах даже вздохнуть. Об этом она даже и мечтать не смела. Обещания, любовь, будущее…

— И это еще не все, — добавил он, снова залезая в сумку, а потом вытаскивая пожарную каску. — Это для Конора. Ему так понравилось сидеть в пожарной машине, и я решил…

Николь выхватила у него каску и провела пальцами по блестящему пластику.

— Пожалуйста, впусти меня, — прошептал Гриффин.

А разве у нее был выбор? Даже если бы она все еще хотела цепляться за свою злость и ярость, этот ночной визит все равно растрогал бы ее сердце. А ведь ей совершенно не хотелось и дальше купаться в своем горе и страдании.

Коротко кивнув, она отступила, давая ему войти внутрь.

Комнату освещали лишь слабое мерцание телевизора и падавший в окно свет фонарей. Гриффин, все еще сжимая в одной руке коробочку с кольцом, второй погладил ее по щеке. Может, у них все-таки есть общее будущее?

Но сперва нужно убедиться, что он снова ее не оставит. Своим сердцем она, может быть, и отважилась бы рискнуть, но счастьем сына играть она не вправе.

— Я был не прав. Я не должен был уходить. У меня есть всего лишь одно оправдание. Я не собирался в тебя влюбляться. Ты застала меня врасплох.

— А ты — меня.

— Я даже никогда не думал, что смогу так полюбить. Никогда не думал, что однажды стану мужем или отцом…

Она инстинктивно попятилась, но Гриффин удержал ее на месте.

— Это было раньше. Теперь же все изменилось. Я люблю тебя, Николь. Тебя и Конора. Я хочу на тебе жениться и усыновить Конора. Я хочу стать вам мужем и отцом. И завести еще детей. Ведь Кинги просто обожают большие семьи.

— Еще детей…

— Целую ораву.

Впервые за эту ночь Николь расплакалась. Но Гриффин мгновенно вытер ее слезы и прижал Николь к груди.

— Клянусь, больше тебе никогда не придется из-за меня плакать.

Ей отчаянно хотелось этому верить, верить, что ее и Конора ждет счастье.

— Прошу тебя, Николь, только дай мне шанс все исправить. Доказать, как сильно я тебя люблю. — Гриффин склонил голову и поцеловал ее в губы. — Клянусь, я того стою.

Николь невольно рассмеялась, чувствуя, как лед, сковавший ее сердце, начинает таять.

— И я хочу, чтобы ты знала — даже если ты сегодня мне откажешь, я все равно не сдамся. Никогда. Теперь я понял, чего хочу, и буду драться за свое счастье. Я буду приходить к тебе каждую ночь, пока наконец не смогу тебя убедить.

— А ты уверен, что это у тебя получится?

— Детка, я — Кинг. И я добьюсь всего, чего захочу.

— Грифф? — спросил сонный Конор, заходя в комнату, и оба взрослых резко к нему обернулись. Крепко сжимая крокодила, малыш радостно улыбнулся. — Грифф вернулся!

— Да, приятель. Я вернулся и теперь всегда буду с тобой. Обещаю.

Конор бросился к Гриффину, и тот подхватил его на руки.

— Конор скучал, — серьезно заявил мальчик.

— Я знаю, и мне очень жаль. Но я тоже очень скучал. А еще я принес тебе подарок. — С этими словами он вручил Конору каску.

— Пожарный! — в восторге завопил малыш.

Разве может быть на свете что-нибудь лучше? Ее сын и ее любимый мужчина. Вместе. Николь вдруг почувствовала, как мир вокруг начал окрашиваться яркими красками. Все внезапно стало именно таким, каким и должно было быть. Ей нужно всего лишь поверить той любви, что светилась в глазах Гриффина.

— Мамочка! Грифф вернулся!

— Да, я вижу. Мне кажется, он должен остаться с нами, как по-твоему? — Она посмотрела Гриффину прямо в глаза.

— Остаться! — с готовностью согласился Конор. — И сказку.

— Как скажешь, малыш, — согласился Гриффин и протянул Николь коробочку с колечком.

Затаив дыхание, Николь протянула левую руку, и он надел ей на палец золотое кольцо с сапфиром. Вот так и сбываются мечты. Создается семья. Что еще нужно для счастья?

— Пойдем уложим нашего сына в кровать, — улыбнулся Гриффин. — А потом… поговорим. Я хочу доказать, как сильно мне тебя не хватало.

Николь почувствовала, как волна любви смывает боль и разочарование. Наконец-то все встало на свои места.

Хотя нет, она еще забыла кое-что сказать.

— Добро пожаловать домой, Гриффин.

Content

Морин Чайлд
Любовь по соседству

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11