Татьяна Луганцева

Простушка и трубочист

© Т. Луганцева

© ООО «Издательство АСТ»

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

* * *

Глава 1

Сказка о «принце на белом коне» в жизни Варвары Викторовны Ландышевой, тридцати четырех лет, довольно быстро превратилась в сказку о «нагруженном ослике», вернее «ослице», вынужденной работать день и ночь во благо семьи.

Варя росла очень красивой девочкой, этакой куклой с длинными ресницами, огромными светлыми глазами, ямочками на румяных щечках и к тому же еще обладала ангельским характером. Девочка с детства не доставляла никому никаких проблем, что называется, была и умницей, и красавицей, очень послушной дома и хорошей ученицей в школе. Отец души не чаял в своей дочке, она была для него принцессой. В детстве, как Варя помнила, она все свободное время проводила с отцом. Они играли вместе, что-то мастерили, гуляли, развешивали скворечники в парке, катались на велосипедах и ходили в туристические походы. Так уж сложилось, что Варвара была ближе к отцу, рассказывая ему иногда то, что не могла поведать даже матери. Мама Вари Любовь Александровна Ландышева являлась инвалидом по состоянию здоровья, очень часто лечилась в больницах, никогда не работала, получая пенсию по инвалидности. И сколько себя помнила Варя, мама почти всегда лежала в постели, глотала горстями таблетки или выезжала на все лето в санаторий. Но она с удовольствием читала своей дочке разные книжки, они вместе вечерами слушали классическую музыку и беседовали о жизни. Она всегда говорила, что если других детей приносили аисты, то ее, Варю, принесли ангелы. Хорошие оценки, ни одного замечания и полное послушание…

Варя очень переживала, когда умер ее горячо любимый отец, но она быстро взяла себя в руки, поняв, что сейчас она будет как никогда нужна маме. Так для Варвары закончилось ее беззаботное детство.

Варвара окончила педагогический институт, но после его окончания стала работать не в обычной школе, а в школе для детей с отклонениями в умственном развитии. Ее подруга, очень близкий и очень важный для Вари человек, по этому поводу всегда высказывалась в одном ключе:

– Ты с ума сошла! Это при твоем-то таланте, при твоем знании иностранных языков, да ты могла бы быть переводчиком при посольстве! Да тебя с твоим красным дипломом с распростертыми объятиями возьмет любая элитная, частная школа. Там ты спокойно получала бы тысячи три долларов зарплаты плюс дорогущие частные уроки. Ты бы теперь была вся в шоколаде. А что я сейчас вижу? Педагог-дефектолог. Я с ума сойду! Да ты сама станешь дефективной в этой школе! Помещение убогое, дети брошенные, на них родители махнули рукой, государство махнуло рукой, а вот тебе они очень нужны!

– Кому-то ведь они должны быть нужны, – возражала Варвара.

– Конечно же – тебе! Больше некому! Ты же у нас мать Тереза! Варя, ты, честное слово, словно не от мира сего. Не в наше время ты должна была родиться.

– Время всегда одно, – снова возражала Варвара.

– Нет! Сейчас все только за себя, где бы урвать, где бы получше устроиться, побольше заработать. Вот обрати внимание на меня. Я – яркий пример современной женщины, хотя мне повезло, у меня уже был стартовый капитал.

Арина Анатольевна Резник, подруга Вари, имела в виду, что ее родители занимались бизнесом и, как только дочь закончила обучение в университете, оплатили ей полугодовые курсы повышения квалификации и языковой тренинг в Оксфорде, а затем открыли частную школу для детей богатых родителей, где Арина Анатольевна и стала благополучно директором.

Надо отметить, что деловая хватка у Арины действительно была в крови, «бизнесвумен» из нее получилась отменная. Она была яркой личностью, умной, самодостаточной, с чутьем на большие деньги. Она умела заводить нужные знакомства, всегда участвовала во всех мероприятиях, во всех выставках, презентациях, посвященных частному образованию в России. Она развернула очень умелую рекламную кампанию, исключительно в богатых кругах, потому что сразу поставила для себя цель – в ее школе будут учиться только дети обеспеченных родителей. Она предлагала полный пакет отличных услуг, и родители за это были готовы платить. Уже через год-два ее бизнес стал приносить доход. Укомплектованность педагогическим составом у нее была полная. Арина чутьем вычислила нужных педагогов и проявила организаторский талант: в смутное время перестройки смогла уговорить уважаемых людей бросить стабильное место работы и прийти к ней. Причем конкретно пообещать что-то Арина не могла, так как сама не знала, получится у нее или нет, но она знала одно: что расшибется в доску, чтобы получилось. Народ поверил, а Арина, почувствовав ответственность еще и за других, полгода платила людям из своего кармана и, стиснув зубы, терпела.

Сейчас ее частная школа «Вундеркинд» была процветающим предприятием, вот уже тринадцать лет дающим достойное образование детям. Правда, как она и планировала изначально, учиться в «Вундеркинде» могли только дети очень состоятельных родителей, так как за учебу следовало выложить крупную сумму денег.

Сама Арина была видной женщиной, высокого роста, с большим бюстом и стройными ногами, с серо-зелеными кошачьими глазами и короткими темными волосами, которые она красила в радикально черный цвет. Речь у нее была твердая, взгляд тяжелый, походка решительная. В общем, ее имидж был рассчитан на то, чтобы отпугивать всех особей мужского пола; так она и жила вплоть до тридцатилетнего возраста. Затем судьба свела ее с неким Федором Маховым, который в отличие от Арины абсолютно ничего не смыслил в бизнесе, да и ни в чем другом. В очень узких кругах он слыл художником и скульптором, но которому до конца не дали раскрыться и загубили, так сказать, талант на корню. Помешали Федору быт, жена-деспот, людское непонимание в целом и алкогольная зависимость в частности. Сколько его знала Варя, а в законном браке с ее подругой Федя состоял уже четыре года, он все время был в хорошем настроении, совершенно без забот и всегда слегка пьян. Жили они с Ариной как кошка с собакой, но все равно жили. Варваре казалось, что только мягкий характер Феди и способен был выдержать несносный характер ее подруги. Как она его только ни называла: «несчастье мое», «мой крест», «мое недоразумение», «подкаблучник в квадрате», «чудо в перьях», «тряпка», «дармоед», «хреновый домохозяин» и «бездарный художник».

Федя все это терпел, словно был бесхребетным существом, и действительно выполнял всю домашнюю работу, ходил в магазин, мыл посуду, убирал большой коттедж Арины, несмотря на штат помощниц по хозяйству. Это был вполне симпатичный мужчина с веселыми синими глазами, темными кудрявыми волосами, высокого роста и худой комплекции, что делало его сутуловатым. В перерывах между занятостью по дому он иногда творил что-то в своей мастерской, оборудованной для него вечно недовольной женой.

Варя даже подозревала, что Арина любит своего мужа, хоть и жаловалась на него постоянно. Так что слово «подкаблучник» для Феди было самым подходящим, но он на него не обижался. Он знал, что в душе Арина мягкая и пушистая, только это было так глубоко запрятано, что допускались до этого «пуха и мягкости» буквально единицы. Свою лучшую подругу Варвару Арина любила, и больше всего хотела ей помочь финансово, поэтому уже очень давно и очень настойчиво она приглашала подругу к себе в школу в качестве завуча, историка, учителя иностранных языков, психолога и кого только она пожелает. Но Варвара не могла бросить бедных и больных детей, прекрасно отдавая себе отчет, что они никому не нужны и на ее место, может, никто и не придет. Дети очень любили свою учительницу и очень бы расстроились, если бы она ушла. Поэтому такая покладистая, добрая и порядочная Варя, которая никому не могла отказать в вопросах помощи, твердо держала оборону в том, что касалось ее подопечных детей.

– Какая же ты мне подруга? – возмущалась Арина. – Мне-то ведь тоже помощь нужна! Такой педагог, как ты, очень бы поднял рейтинг моего заведения! – шла она на любые ухищрения.

– Ничего… найдешь себе других специалистов, – смеялась в ответ подруга.

Арина постоянно следила за всеми новинками в области образования и часто пользовалась опытом и инновациями зарубежных коллег. Вот тут-то Варя и подрабатывала у Арины, переводя статьи с трех языков. И все равно достаток у Варвары был более чем скромный, но ей хватало. Жила Варвара с матерью-инвалидом и своим бывшим мужем Дмитрием Лаврентьевым, красивым парнем, ее ровесником, риелтором по специальности, с которым Варя прожила в законном браке восемь лет. Когда-то они были очень красивой, видной парой, свадьбу отметили с размахом, но еще на свадьбе Арина безапелляционно заявила, что это не ее, Варин, человек.

– Почему, Арина? Я люблю его, – неприятно удивилась тогда невеста.

– Люблю! Детский сад! Сейчас люблю, потом разлюблю, а человек это не твой! Ты же у нас – наивный ангел, а это… эх, подруга! Узнаешь потом сама! – не стала сразу расстраивать Варвару Арина.

Не прошло и пяти лет, как Варя почувствовала, что Арина, как более проницательная женщина, имела в виду. Дима оказался очень нудным, рациональным типом, коллекционирующим бабочек и женщин. Варя, как наивное дитя, поздно поняла, что попалась ему в сачок. Три последних года они жили уже очень плохо, а потом разошлись. Арина вздохнула с облегчением.

– Наконец-таки ты избавилась от этого озабоченного кота!

Но потом ее чуть удар не хватил, когда узнала, что Дима продолжает жить в квартире Вари.

– Что этот упырь делает в вашей малогабаритной трехкомнатной квартире? – кричала она.

– Ты же знаешь, что он приезжий… ему некуда идти… куда же я его выгоню? Он же не собака, чтобы жить на улице! – оправдывалась Варвара.

– Ты в своем уме?! Он – твой бывший муж! Читай по слогам: быв-ший!

– Вот именно… не чужой же человек… – по-своему разъяснила ситуацию Варя.

– Ты блаженная, честное слово! Я с тобой с ума сойду! – в сердцах возмутилась Арина. – Не чужой человек! Да он изменял тебе с каждой юбкой! Приезжий! Вот и нашел такую дурочку, как ты! Он же работает? Работает! Зарабатывает больше, чем ты, пусть квартиру себе снимет. Там денежку платить надо, а зачем это делать, если можно жить бесплатно?! Ты должна выгнать его и устраивать свою личную жизнь. Или все уже? В тридцать четыре года сложила крылышки? Не рановато ли?

– У меня голова не тем занята, – ответила ей Варвара.

– Дети, дети и еще раз дети… А нужно о себе думать… Какой же мужчина к тебе пристанет, если ты не смотришь ни на кого, а в твоей квартире живет твой бывший муж?

– Пусть живет… – отвечала добрая Варя.

Когда же Дмитрий привел к себе новую пассию, совсем молоденькую девочку лет восемнадцати, и поселил ее в квартире Варвары, терпению Арины пришел конец. Она даже целую неделю не разговаривала с подругой, но потом поняла, что по-другому та все равно не может. Она сразу представила себе большие, несколько наивные глаза Варвары, честно глядящие на мир.

– В этом нет ничего странного. Мы в разводе, Дима – совершенно свободный человек, и ему необходима личная жизнь.

– Ага! А еще кролики любят размножаться, только не обязательно это делать у тебя в квартире. Хотя… что я на тебя накинулась? У самой личная жизнь не очень устроена, чтобы других учить, – смирилась Арина, снова намекая на своего мужа-домохозяина.

– Юля – очень хорошая девочка, – твердо ответила Варя, имея в виду молоденькую пассию Дмитрия.

– Я не сомневаюсь! – воскликнула Арина, покрываясь пятнами, сразу сворачивая разговор, чтобы не рассвирепеть и не наброситься на подругу с новой силой.

Варвара так и проживала в обычном панельном доме, в трехкомнатной квартире на первом этаже, окнами на безлюдную серую трассу, где машины проносились с бешеной скоростью. Окна, сколько их ни мой, покрывались слоем пыли и гари от автомобилей и все были забраны чугунными решетками, как это часто делают на первом этаже. В самой маленькой комнате жила мама Вари, в гостиной, которая выполняла еще и функции спальни, проживала она сама, а в дальней комнате жил Дима с Юлей.

Иногда Варю одолевали невеселые мысли, когда она сидела за письменным столом и смотрела в окно за решеткой, ощущая себя заложницей своего характера и своего жизненного выбора, чувствуя себя словно в тюрьме, причем с пожизненным сроком. И никто не обратит на нее внимания, никто не придет на помощь, как и эти бездушные агрегаты, на бешеной скорости проносящиеся мимо ее больших, тоскующих глаз…

Глава 2

Молодой мужчина с темными взъерошенными волосами, смуглый, с мускулистым торсом, в черных плавках спустил босые ноги с кровати и с большим трудом открыл глаза.

Звали его Леонид. Он много работал и в свои тридцать два года был уже очень богатым человеком. Он относился к той породе умных людей, которые умели делать деньги, и деньги любили его. Зарабатывал он их легко, при этом обладал чувством юмора и способностью радоваться жизни.

Отдыхал Леня тоже на полную катушку, вчера, видимо, и был один из таких дней. Он не мог даже сразу вспомнить, где, с кем и по какому поводу. Радовало только то, что по очертаниям комнаты и обстановке в ней он узнал снимаемый им люкс в одном из элитных отелей Москвы. Друзья не понимали его расточительности.

– Зачем оплачивать такой номер в этом отеле уже на протяжении трех лет? Да на эти деньги можно было уже второй Эрмитаж построить.

– А вы не считайте мои деньги, мне так комфортно… – отмахивался Леонид.

У него была и квартира, которая больше напоминала офис из-за того, что он в ней не жил. Имелся дом в Подмосковье, который внутри еще не был до конца отделан. Леонид все это забросил потому, что удобно и комфортно ему было жить в отеле. Огромного трехкомнатного номера для него одного вполне хватало. Климат-контроль, джакузи, все кабельные каналы, каждодневная уборка и смена белья, завтрак «шведский стол» и высококачественное ресторанное меню. Что еще для счастья холостяцкой жизни надо?

Человек он был легкий, веселый, что называется – «чертовски обаятельный», и очень полюбился персоналу отеля. Его знали все – от директора до горничных и работниц химчистки. Его любили как клиента, как мужчину и как человека, оставляющего щедрые чаевые. Но и номер содержался в идеальном порядке. И все его просьбы исполнялись мгновенно.

Этот номер он сейчас с большим трудом и опознал. Те же портьеры, мебель, ненавязчивая подсветка на стенах, картины и африканские маски, привезенные им из путешествия.

– Слава богу, я дома! – проговорил он вслух, потянулся и тут же наткнулся на что-то мягкое, теплое. Леня услышал стон и вздрогнул. Он обернулся и увидел молодую красивую девушку, лежавшую на его широкой, удобной кровати. Ее светлые, слегка волнистые волосы разметались по подушке, личико было очень милым, но совершенно незнакомым. Леня почесал затылок, этот факт, разумеется, его не испугал, такие случаи в его практике были часты. Главное, что она была не «крокодил», а весьма даже ничего.

Леня зевнул и босыми ногами зашлепал в ванную комнату. Завтракать Леонид не хотел, а вот от бутылки минеральной воды не отказался бы. Ее и достал из бара. Живительная, холодная вода разлилась по его воспаленным внутренностям успокоительным бальзамом. Леня посмотрел на часы как раз в тот момент, когда из спальни выскочила обнаженная девушка и сразу же кинулась ему на шею.

– Дорогой Леня, ну, в чем дело? Почему мой пупсик не в кроватке?

– Пупсику пора на работу, – ответил Леня, целуя девушку в щечку и несколько отстраняясь.

– Какая работа, Лелик? – капризно надула губки девушка. – Ты же обещал мне провести весь день со мной!

– Когда это я обещал? – сдвинул брови Леонид, испытывая некоторую неловкость из-за того, что не может назвать эту девушку по имени, так как попросту не знает его, или они сразу «проехали в нумера»?

– Вчера в «Бегемоте», – ответила девушка, у которой оказались чудные голубые глаза и крепкие объятия.

Леонид вздохнул с облегчением, так не раз уже бывало. Хорошо, что он нажрался до бесчувственного состояния в своем собственном клубе «Бегемот», да и девушку взял оттуда же, что тоже было неплохо, туда проникали только красивые девушки из «золотой молодежи».

– И очень круто! – закатила глаза девушка. – Было сногсшибательно! Мартини, шампанское лилось рекой. А как мы все весело купались в твоем аквапарке! Это было сногсшибательно! Ты, кстати, плавал прямо в одежде!

– Я, видимо, совсем ничего не соображал…

– Ага! А из всех девушек в бикини ты выбрал меня! – похвасталась девушка, запуская свою руку в его густую шевелюру.

– Ты, наверное, победила в конкурсе «Мисс бикини»? – усмехнулся Леонид, целуя ее в лоб.

– Я могла бы солгать… все равно ты ничего не помнишь, – прикусила губу девушка, – но я даже не участвовала в конкурсе… я подрабатываю моделью…

– Это видно… – оценивающе скользнул взглядом по ее фигуре Леонид.

– Спасибо! – хихикнула девушка. – Мы оказались в «Бегемоте» по твоему приглашению.

– Кто – мы?

– Девушки из модельного агентства.

– Я пригласил вас? – спросил Леонид.

– Ну ты же босс?

– Это точно, – кивнул он, – это я еще помню.

– Вот и славненько! Я подцепила самого главного! – захлопала в ладоши и запрыгала девушка. Леня на какое-то мгновение испугался, поняв, что она очень юна…

– Слышишь? А… Это… доченька, сколько тебе лет?

– Тоже мне – «папик»! Ты такое вытворял ночью… Это были недетские забавы!

– Тебе хоть есть восемнадцать?! – ужаснулся Леня.

– Не дрейфь! Я уже взрослая девочка, мне девятнадцать лет! – показала она ему язык.

Леонид вздохнул.

– Слава тебе…

Он повернулся и пошел в гардеробную.

– Я даже живу со взрослым мужчиной, – похвасталась девушка, – он обещал мне помочь стать моделью и помог… Мы познакомились с ним на улице, он взял меня к себе… Но больше он мне ничем не помогает, он не очень богат… – последовала за ним девушка.

– Знаешь… я не готов брать на себя ответственность по содержанию кого-либо, – ответил Леонид.

– Обманываете девушку?

– Без обид! Я же не насиловал тебя!

– К сожалению, нет, – вздохнула девушка, – а то я бы заставила тебя жениться на мне.

– Я бы не загадывал так далеко… – пробубнил Леонид, рукой перебирая многочисленные пиджаки у себя в гардеробной. – Что бы мне выбрать сейчас? Не люблю я эти костюмы… пиджаки… предпочитаю, детка моя, джинсы. Но сегодня – случай особый… Я должен быть при полном параде…

– Опять вечеринка? – оживилась девушка.

– Нет, сегодня все серьезно, – повернулся к ней Леонид. – Э… киска, вон на том столике телефон, видишь?

– Угу.

– Набираешь своим аккуратненьким пальчиком «один-один-четыре», и тебе самым приятным голосом на свете ответят: «Обслуживание номеров». Тогда ты сможешь заказать поесть и выпить все, что твоей душе угодно. И рябчиков, и ананасы, и мидий, и королевских креветок. Оплату попросишь записать на счет номера сто тринадцать.

– Я могу здесь остаться? – обрадовалась девушка.

– До вечера, малышка, только до вечера. Я возвращаюсь поздно и надеюсь, что к моему приходу тебя тут не будет. Без обид, ладно? Ведь если я приду с кем-то, то тебе будет неприятно.

Девушка обиженно надула губы.

– Не сердись, крошка… спасибо за развлечение, но не более того. Надеюсь, понимаешь все, раз ты девочка уже такая большая. Развлекайся! Смотри кабельное, а здесь полно дисков. Можешь посетить тренажерный зал, бассейн, сауну, косметический салон – все при отеле. А вот в той шкатулочке из перламутра на столике лежат одинаковые кольца с брильянтами. Возьмешь одно на память о нашей встрече.

Леонид принял душ, оделся и вышел из номера, послав на прощание юной модели воздушный поцелуй.

Девушка, накинувшая на свое обнаженное тело одну из рубашек Лени от «Пьера Кардена», вышла проводить его с кривой улыбкой на своих красивых, пухлых губах.

«Детка, киска, крошка, дорогуша, малышка… Я заставлю тебя запомнить мое имя. Ты у меня еще попляшешь… ты мне все отдашь, не только одно колечко. Я тебе не дешевая шлюха! Я долго шла к этой цели и тебя с крючка не спущу, „золотая рыбка“. Ты выполнишь три желания, а потом еще три и еще… И так всю жизнь…» – вела внутренний диалог, сжигаемая ненавистью, эта юная фея, но Леонид этого не слышал. Фактически он уже забыл о ее существовании. «Эх, безобразно-безответственный образ жизни вела нынешняя молодежь…» – подумала бы старая вахтерша, но и ее не было в этом элитном отеле.

Глава 3

Представительского класса «БМВ» с Леонидом за рулем подъехал к парковке у одного из продуктовых рынков Москвы. Рынок считался дорогим, хорошим, к тому же находился на пути следования Леонида Владленовича, что при его занятости было немаловажным. Он настолько редко бывал в магазинах, что забыл, когда это делал в последний раз. Но где-то подсознательно овощи и фрукты на этом рынке ему запомнились как более красивые, сочные и свежие, и закупить их он решил много, и еще он хотел купить семьдесят роз, столько, сколько исполнилось его самому любимому и важному человеку в жизни – Соколовской Софье Петровне.

Леня рос в очень неблагополучной семье алкоголиков. Когда ему исполнилось одиннадцать лет, его родители были лишены родительских прав, а мир получил маленького озлобившегося человечка. В интернате Леня прослыл очень трудным, неуправляемым подростком. За систематические побеги, нарушение дисциплины, грубость и, в конце концов, за нанесение тяжких телесных повреждений двум подросткам он был отправлен в колонию для несовершеннолетних. После выхода из исправительного учреждения Леня с приятелями ограбил продуктовый ларек и уже попал в колонию общего режима для взрослых фактически как рецидивист. Как он – девятнадцатилетний пацан – не сломался там? Наверное, потому что привык уже к отсутствию любви, не нуждался в ней и не особо страдал по этому поводу. К тому же у него был железный характер, закаленный улицей, побоями и черствыми людьми, встреченными им в интернате. А еще Леонид был физически развит, очень неплохо играл в волейбол, футбол и любил все выяснять на кулаках.

Его заприметил главарь одной бандитской тусовки, вор в законе, и взял под свое крыло. Он захотел сделать парня своим подручным, своей правой рукой, будущим паханом на зоне. Для этого Леониду надо было после отсидки как можно скорее возвращаться на зону, желательно на большой срок по солидной статье. И вот когда Леонид вышел из мест заключения во второй раз, имея двадцать один год от роду и восемь классов школы за спиной, ему на жизненном пути встретилась чудесная женщина, которая занималась трудными подростками и очень многим помогла встать на ноги. Она была доктором психологии, почетным членом нескольких зарубежных университетов, где много лет выступала с лекциями по проблемам детской преступности. Встретились они по просьбе соседки Леонида, которой было жалко парня, летящего в пропасть.

Леня явился к Соколовской на квартиру на окраине Москвы. Софья Петровна жила одна. Это была миниатюрная пожилая женщина с ясным взглядом умных глаз.

– Проходите, молодой человек… присаживайтесь, – пригласила она его неожиданно сильным и низким для ее комплекции голосом. – Я, правда, не совсем понимаю, какой толк от нашей встречи… я уже отошла от всех дел… Сижу на пенсии и занимаюсь разведением фиалок.

– Я тоже не вижу смысла в нашей встрече. Мне сказали, что я должен прийти сюда, что вы якобы мой наблюдатель, который будет смотреть за мной после досрочного освобождения. А раз меня обманули, то я пошел! – небрежно ответил Леонид, поднимаясь с кресла.

– А я бы на твоем месте задержалась! – ответила ему Софья Петровна, а когда он обернулся, то с удивлением увидел в руке милой дамы «магнум». – Присядьте, юноша! Я ведь на пенсии, а это знаете, что означает? Что мне одиноко, а пожилые люди хотят общения, и иногда приходится прибегать к нестандартным методам, чтобы тебя выслушали, то есть получить это самое общение, понятно? Тем более я ждала вас в гости, заварила чайку, насушила сухариков, хотя в вашем случае это неактуально… А вы вот так сразу уходить… Нехорошо, молодой человек, – покачала головой женщина, кладя пистолет на свои коленки. – Кстати, я на протяжении тридцати лет сдавала нормы ГТО на «отлично»! И я не милицейский работник, я это делала, чтобы держать себя в тонусе и форме.

Леониду ничего не оставалось, как молча сесть напротив. Эта тетка и правда казалась сумасшедшей и вела себя, как пахан на зоне, в принципе как он и привык.

– Я ознакомилась с твоим делом, сынок.

– Каким делом? – спросил Леонид.

– Не перебивай старших, сынок, а то ненароком отстрелю яйца! Что? В шоке? Уясни сразу, что разговаривать будем на общепринятом, человеческом языке, а не на жаргоне. Потому что мы не на равных условиях. Ты – сопляк, в двадцать один год окончивший восемь классов, а я – образованная тетка! Так что я до твоего уровня опуститься могу, а вот ты до моего подняться, по крайней мере сейчас, не сможешь… Узнала я о твоей жизни, о твоих судимостях и поведении на зоне… Нехороший ты человек, Леня. Как же я много слышала слезливых и сопливых историй о трудном и несчастном детстве. Как же мне все это надоело! – закатила глаза Софья Петровна, смешно сморщивая свое маленькое личико, и Леня не на шутку испугался, что она сейчас возьмет да и пальнет по нему.

Пенсионерка между тем продолжала:

– Мама пила, папа пил, потом зверствовали… бедный я! Вырасту – отомщу всему миру! Психология ущербного человека. Вы же – счастливые люди! У вас с детства перед глазами тот пример, которому нельзя следовать, и стимул выбраться из этой клоаки! Пока парни и девушки из приличных семей будут пробовать на себе наркотики и алкоголь, вы бы с умом использовали отведенное вам время, уже зная, к чему это приведет. Но нет! Вы выбираете путь жалости к себе и плывете по течению, обвиняя окружающих вас людей и злясь на них фактически за свою же слабость. Да, ты попал в интернат, и что ты там увидел? Боже мой! Меня не любят и не понимают преподаватели! А с какого рожна? С какого хрена они тебя должны были любить? Они совершенно чужие тебе люди, а насчет понимания… Я так скажу… еще ни один человек сам себя до конца не понял, что уж говорить о понимании посторонних людей! – Тетка взмахнула пистолетом, и спина Леонида покрылась липким потом.

«Черт меня дернул прийти сюда…» – думал он только об одном.

– Очень многим детям, возомнившим себя трудными подростками, я вправила в свое время мозги. Жаль, что не встретила в свое время тебя, а то и тобой бы занялась. А сейчас ты уже полностью испорченный продукт и взрослый дядька. А я больше никого не учу и не перевоспитываю.

– Ну, так я… это… пойду? – робко спросил Леонид.

– Сидеть! – не меняя интонации и выражения лица, ответила Софья Петровна. – Я еще не решила… Тебе не повезло, парень, но я думаю, что ты будешь последним моим ребенком, которого я верну на путь истинный. Что-то в твоем характере дает мне эту надежду. К тому же я постарела, и перевоспитуемый должен быть тоже постарше. Ты же на всех парах катишься вниз. Задам я тебе один тест… Вот катится шар по наклонной плоскости. Что его может остановить?

– Ничего, – буркнул Леня, почему-то решивший, что за неправильный ответ эта сумасшедшая будет отстреливать пальцы.

– Думай! – грозно посоветовала она.

– Препятствие на пути? – предположил Леня.

– Распространенная ошибка. Какое препятствие? Что может выступить в роли этого препятствия или кто? А если этот шар весит несколько тонн? Неужели я – маленькая, хрупкая женщина – могла бы остановить такой шар? Это не игра в боулинг, это – жизнь!

«Да она – форменная сумасшедшая! То-то мне сказали, что она – одна такая. Вот уж точно!» – крутилось в голове у Лени.

– Ладно, паренек, не тушуйся! Я всю жизнь искала ответ на этот вопрос и поняла, что шар остановится, если вдруг примет другую форму… Куба, например…

– Как это? Примет другую форму? – оторопел Леня.

– Шар-то не примет другую форму, а вот человек должен властвовать над своими поступками, он вполне способен измениться, – прищурила глаза Соколовская, словно оценивала расстояние от себя до парня. – Так вот я тебя и спрашиваю: способен ты принять форму куба, то есть измениться?

– У меня есть выбор? – покосился на «магнум» Леонид.

– Выбор есть всегда. Будь мужчиной, взвесь свои возможности и ответь честно, исправишься или нет? Я ведь сейчас тоже делаю выбор. Мне легче пристрелить тебя и спасти жизнь тех несчастных, которых ты обязательно убьешь. Не смотри на меня так… Знаю, о чем говорю. Мой выстрел принесет наименьший вред человечеству в целом. И кто что сделает мне? Заслуженному педагогу России и именитому психологу, выпустившему одних только книг по психологии штук пятьдесят, многие из которых переведены на иностранные языки? Я – беззащитная пенсионерка, а что делал ты у меня в доме, едва выйдя с зоны? Я спасала свои сбережения и свою жизнь. Расклад будет не в твою пользу, сынок… – женщина резко отложила пистолет в сторону и встала. – Я свой выбор сделала… идем!

Леня покорно поплелся за ней. Она действовала на него просто-таки магнетически, только потом он поймет, что виной тому невероятный ум Софьи Петровны и потрясающая сила воли. Они вышли из ее квартиры, поднялись на чердак, запертый на амбарный замок. Соколовская вытащила из кармана своих темных спортивных брюк ключ и отперла решетчатую дверь. Через минуту они оказались на крыше этого девятиэтажного панельного дома. Унылая картина невзрачных однотипных построек и труб какого-то завода предстала перед Леней. А еще, что потрясло сознание Леонида в тот далекий летний вечер, он увидел огромное количество цветущих фиалок. Они здесь были повсюду: на полу, на полках специальных стеллажей. Цветы были крупными и самой невероятной расцветки: нежно-розовые и алые, лиловые и малиновые в крапинку, белоснежные, сиреневые и темно-фиолетовые… По форме цветки тоже были разнообразны – от простых трехлепестковых до каких-то причудливых махровых с кружевными краями. И все это великолепие находилось под стеклянной крышей парника, выстроенного здесь чьими-то заботливыми руками.

– Смотри, – остановилась у одной из фиалок Софья Петровна, – красивая?

– Очень, – согласился Леонид, рассматривая нежно-персиковые лепестки с золотистым оттенком, словно лучи солнца позолотили их.

– Очень… – сказала Соколовская, – очень редкий и дорогой вид. Красивая, да? Растет себе… чудо природы и никого не трогает…

Софья Петровна нагнулась и грубым движением вырвала фиалку из земли, затем безжалостно выкинула ее за парапет.

Леня оторопело смотрел на торчащие из земли оборванные корешки с выступившими на них капельками жидкости, словно крови или слез фиалки, и на несколько красивых лепестков этого необычного цветка, валявшихся на кафельном полу.

– Э… училка хренова! Ты что сделала?! Зачем ты это сделала?!

– Когда-то давно я вот так же вырвала из своего тела ребенка, сделав аборт. Как я уже говорила, сделала выбор, и он оказался неверным. Я была молодая, глупая и самонадеянная и думала, что у меня еще все впереди. Но иногда судьба показывает нам длинный язык. Тебе этого сейчас не понять. У меня в жизни действительно было много чего, а вот детей я больше не смогла иметь. Запомни эти плачущие корешки, Леня, запомни надолго. Нельзя делать того, чего не сможешь исправить. Чувства сожаления и раскаяния – жуткие чувства, они смогут разрушить и растоптать даже самую крепкую нервную систему. У меня в квартире, в шкафчике за иконой, лежат пятьдесят тысяч рублей, мои сбережения. Не бог весть что, но все же… Довольно большую ценность представляют мои награды – медали, кубки из цветных металлов. А медаль от Организации Объединенных Наций, я подозреваю, из настоящего золота. Что скажешь? Одинокая пенсионерка, свихнувшаяся на старости лет на разведении фиалок, поднялась на крышу, потеряла равновесие и сорвалась вниз. Как тебе такая развязка этого эпизода? – внимательно посмотрела на него Софья Петровна.

– Не очень, – честно ответил парень.

– Ну, что ж… хорошо, очень хорошо… приберись здесь пока, а я пойду заварю чай…

Так и познакомились эта неординарная женщина и непутевый Леня. А дальше начались будни, наполненные тяжелой физической и умственной работой. Софья Петровна, как заслуженный педагог, стала заниматься с Леней по всем предметам десятилетки, так как в вечернюю школу ему ходить было стыдно. Но на сертификационный экзамен он пришел и выдержал его перед комиссией. Леонид получил аттестат и поступил на юридический факультет МГУ без протекции Софьи Петровны. Она развивала его по всем областям, таскала по музеям, выставкам и театрам. Заставляла его читать, что потом уже Леонид стал делать с большим удовольствием. Софья Петровна заставила его выучить два языка, она вкладывала в него знания с неистовой силой, с энергией, странной для ее возраста. Это был ее последний ученик, последний ребенок, которому она, пусть и не биологически, но дала жизнь. Что там говорить! Между ними возникли взаимная симпатия и притяжение, и Леонид стал звать ее мамой, совершенно спокойно и искренне. Софья Петровна не возражала, она тоже полюбила Леню как сына и очень гордилась его успехами. Парень с красным дипломом окончил университет, но работать пошел в бизнес.

С его юридической подготовкой ни одна его фирма прогореть не могла, что и вылилось потом в огромный капитал.

Конечно, прошлая жизнь не так просто отпустила Леню. Когда он учился на втором курсе, бывшие сотоварищи нашли его и пригласили в дело. Леня отказался, зная, чем ему это грозит.

– А, стал пижоном! – поняли «дружки».

Тогда-то его и нашли с восемью проникающими ножевыми ранениями поздно вечером в подземном переходе. Софья Петровна пять суток провела у дверей реанимации. Спасли Леонида только молодость, крепкое здоровье и распространенная группа крови, которую ему неоднократно переливали из-за сильной кровопотери. Когда его перевели в палату, первой, кого он увидел, была Софья Петровна – его настоящая семья. Он ни разу не пожалел о своем выборе на той крыше… Жалко было тех мальчишек, которые вовремя не остановились, которым не встретилась такая женщина, как Софья Петровна.

– Вот ты и очнулся, сынок… Судьба дает тебе еще один шанс… а знаешь почему? – спросила она его.

– Я не нужен богу в качестве ангела, а для воина темных сил я недостаточно еще натворил дел? – попытался пошутить он.

– Дурак ты! Хороший ты человек, Леня. Будешь жить и не смей умереть раньше, чем я покину этот мир.

– Придется брать академотпуск, – отвел глаза Леонид, чтобы не расплакаться и не получить из уст Софьи Петровны «комплимент» – «сопливая девчонка».

– Какой еще «академ»?

– Я же весь продырявлен…

– Не ныть! Все зарастет, уж я-то об этом позабочусь и в учебе тебе не дам отстать. Что я там не знаю в вашей юриспруденции?

– Я уверен, что знаешь все, – улыбнулся Леонид.

– То-то же! – Уж чего, чего, а слов она на ветер не бросала.

Глава 4

Естественно, что когда Леонид стал богатым, он захотел сделать для Софьи Петровны все и сразу. Он на коленях стоял, упрашивая, чтобы она переехала жить к нему или в коттедж со штатом прислуги, на свежий воздух. Он просто жаждал отплатить хоть малой толикой за все то, что она в свое время сделала для него. Но Софья Петровна была бы не Софьей Петровной, если бы приняла все эти заслуженные блага.

Она отказалась наотрез, как всегда в резкой и упрямой форме.

– Ни за что! С ума сошел? Сам живи, как знаешь, а мне уж поздно помещицей становиться! Я никуда не уеду из своей квартиры и от своей единственной «цветочной крыши» в районе.

– Да я построю для тебя оранжереи! – горячо высказывался Леня.

– Ох, я всегда знала, что ты горяч! Возьми себя в руки, сынок! Я – пожилой человек, перемены я уже не приемлю. Я останусь в своей двухкомнатной квартире, и точка! Ко мне приходят мои ученики, мои соседи, мои друзья именно сюда! Что делать с ними? Тоже поселить их рядом со мной? Построишь такой коттеджный поселок под названием: «Все для мамы. Зуб даю»! – рассмеялась Софья Петровна.

– Но, мама!

– Не «нокай», я не лошадь! Я не лезу в твою жизнь, и ты не лезь в мою, дай помереть спокойно!

– Ни за что! Ты же мне в свое время не дала! – возразил Леонид.

– Да уж… вырастила на свою шею, – вздохнула Софья Петровна, лукаво глядя на него, словно что-то знала в этой жизни такое, чего он пока не понял.

Леонид понял одно, что перетащить ее к себе – дело невозможное. Он навещал ее как можно чаще, приносил продукты, лекарства, насильно заставлял проходить раз в полгода полное медицинское обследование и приглашал к ней девушек из сервисной службы для уборки квартиры. Нельзя не отметить, что в свои семьдесят лет Софья Петровна являлась примером для своих ровесников и людей много моложе ее. Она находилась в прекрасной физической форме, всегда бодрая и энергичная с абсолютно ясным и, что называется, трезвым умом. Болезней у нее, кроме кратковременного повышения давления, не наблюдалось. Софья Петровна ежедневно пробегала в парке по два-три километра и каждое утро обливалась холодной водой, а также организовала группу пенсионеров, которые стали заниматься своим здоровьем вместе с ней. Она активно посещала музеи, выставки, ходила со своими бывшими учениками в ночные клубы и на соревнования сноубордистов, объясняя это себе так, что человек молод душой и способен полноценно жить, пока интересуется жизнью молодежи и пока понимает ее.

– Ведь в конечном счете как бы старшее поколение ни ругало молодых, ни осуждало их, но именно молодежь является двигателем прогресса в мире, – говорила неисправимая оптимистка Софья Петровна.

Ей всегда было безумно интересно с молодежью, потому что они могли дать миру что-то новое и интересное. Она словно заряжалась у молодежи энергией и передавала ее своей группе подопечных – группе пенсионеров, часто примиряя их с собственными внуками.

Леонид ходил по овощным и фруктовым рядам рынка, ища малосольные огурчики, которые очень любила его мама. Он уже купил азербайджанские помидоры, свежайшую зелень, красные перцы, орехи, гранаты, килограмм отборного чернослива.

Продавцы всячески зазывали богатого клиента к своим лоткам, расхваливая товар. То, что Леонид был богатым клиентом, ни у кого не вызывало сомнения, даже не из-за того, что он был одет в добротные фирменные вещи, а по тому, как себя вел. Сразу чувствовалось, что это очень уверенный в себе человек, а уверенность эту ему давала его состоятельность.

– Дорогой, подходи, бери яблоки, виноград! Что хочешь выбирай!

– Не стесняйся! Смотри, какие фрукты! Самолетом из Баку! Мандарины пахнут праздником! – наперебой кричали продавцы.

Леонид не любил панибратства, но воспринимал такое обращение как национальную особенность этих продавцов и мило улыбался.

Внезапно раздались крики, и какое-то движение пронеслось по рынку, словно струя воздуха. Это было настолько неожиданно, что Леонид не сразу понял, что произошло.

– Держи! Держи его! Подонок! Стервец! Вор! Убью! Сволочь! Охрану! Сам урою!

Несколько крепких парней в темной одежде метнулись в сторону переполоха, и заварилась какая-то возня. Люди недоуменно и растерянно остановились, с интересом и страхом наблюдая за происходящим.

Леонид сделал несколько шагов по направлению к разборке, мимо него промелькнула какая-то женщина, он заметил только ее спину со светлыми, развевающимися волосами. Еще Леонид четко услышал ее крик:

– Да что же вы делаете?! Это же ребенок! Немедленно прекратите!

Леонид ускорил шаг, а из эпицентра конфликта уже доносились отборная брань и глухие удары. У Лени вся кровь прилила к голове, когда он услышал плач женщины и грязный мат в ее адрес. Тогда он дал волю своим кулакам, отшвыривая упругие мужские тела в разные стороны, сам не зная, к чему он стремился. Раскалывающая череп боль остановила его победное шествие внезапно… Затем темнота ослепила его, и он отключился.

Глава 5

Леня знал, что многие девушки мечтают танцевать стриптиз, совмещая приятное с полезным. Выгодно преподнося свое молодое, упругое тело, зарабатывать на этом неплохие деньги и еще иметь возможность выбирать себе клиентов. Вот с этим пойду, а с этим нет! Попробовала бы она выкидывать такие фортели на трассе Москва – Санкт-Петербург. «Вот в эту фуру сяду, а в эту „шестерку“ ни за что!» Сутенер быстро бы прочистил ей мозги. Поэтому стриптиз – это красиво и желанно, даже модно. Леонид часто председательствовал или являлся просто членом всевозможных конкурсов «Мисс» и «Миссис», а также на лучшую стриптизершу, проводимых в его ночном клубе.

Вот и сейчас Леонид видел перед собой красивую девушку – блондинку, которая просто жаждала обнажиться перед ним. Леня не понимал одного – почему на этот раз конкурс проводится в «свинарнике». Пахло ужасающе, девица быстро обмазалась какой-то гадостью и полезла к нему. Но вместо объятий и приятных, ненавязчивых эротических движений Леонид с ужасом заметил, как девушка снимает с себя туфлю с острым каблуком-шпилькой, потом ощутил на себе в полной мере удары этого адского оружия, причем в голову.

– Очнитесь! Мужчина, откройте глаза! – доносился противный голос до сознания Лени. Он поморщился и открыл глаза. Кроме ударившего в глаза света Леонид увидел какое-то незнакомое женское лицо, перепачканное грязью и кровью, хотя именно это лицо только что ему и привиделось.

– Что? Кто? Кто вы? – прошептал мужчина, не понимая, почему ему так плохо и почему так гнусно пахнет.

– Как же хорошо, что вы очнулись! – всплеснула руками женщина. – А то я думала, что вы того… этого…

– Что?

– Коньки отбросили… У вас так рана на голове кровоточила, я перевязала своей одеждой, – несколько виновато произнесла женщина.

– Чего? – разом потерял свою сообразительность Леонид, приподнимаясь на локтях.

– Своей футболкой, – ответила женщина, – вы не волнуйтесь, она чистая.

Леня понял, что пора завязывать пить, так как второй раз за день он видит перед собой незнакомую женщину, совершенно не помнит, как ее зовут, и самое неприятное, что эта женщина была значительно хуже той… первой, с которой он проснулся утром, словно его рейтинг стал стремительно падать.

– Как-то мне нехорошо, – проговорил он, чтобы потянуть время и собраться с мыслями.

– Да чего уж… хорошего? – вздохнула женщина. – Идти-то можешь?

Леонид осмотрелся, и если бы не присутствие женщины, он закричал бы в голос. Он лежал на груде какого-то мусора и хлама, среди каких-то объедков и еще черт знает чего. Но самым страшным было то, что эта свалка простиралась вокруг на такое расстояние, какое было подвластно человеческому глазу. Только после этого он заметил, что женщина фактически раздета. Если учитывать, что сейчас был март, то женщина явно замерзла, лицо ее побелело, губы стали синими.

– Господи! Где мы? – выдохнул Леонид, не веря своим глазам.

– Городская помойка, свалка, мусорник, я не знаю, как обозначить правильно, – стуча зубами, ответила женщина, поежившись.

– Вижу, что не пляж…

– Привезли сюда и кинули, как собак… – жалобно ответила женщина, – совсем озверели!

Леонид сфокусировал на ней взгляд. Женщина, видимо, была высокая и очень худая и сейчас в такой сложившейся позе напоминала кузнечика, который внезапно проснулся посреди зимы, вернее уже в конце. Она была в ссадинах и грязи, но почему-то Леонид понял, что она значительно моложе, чем показалось ему с первого взгляда. Он осмотрел себя. Его дубленки на нем не было, но с ним поступили более гуманно: оставили джинсы и свитер. Он, морщась и стискивая зубы, стянул через голову свитер и кинул его девушке.

– Оденьтесь… а то замерзнете совсем и умрете…

– На это и рассчитывали, – хлюпнула носом она, осеклась под его строгим взглядом, – про вас думали, что вы уже «одной ногой» на том свете, а меня раздели, чтобы замерзла.

– Ублюдки… Но кто? За что? Мои конкуренты в бизнесе? – ужаснулся Леня.

– Какие конкуренты? Какой бизнес? – фыркнула женщина. – Вы тут вообще ни при чем. Это я ввязалась в это дело.

– Вы?

– Так вы ничего не помните? – спросила женщина, косясь на теплый свитер и все же решив натянуть его на себя, пока мужчина не передумал. – Я была на рынке, чтобы купить пряных специй для приготовления пиццы, и стала свидетелем очень неприятного эпизода. Мальчишка школьного возраста стащил два помидора и побежал вдоль рядов. Продавцы просто-таки накинулись на бедного ребенка, схватили, скрутили его и начали избивать. Ребенок был такой жалкий… плохо одетый, грязный, худой… Может, он сирота, от голода и стащил эти помидоры! Разве же можно было так издеваться над ребенком всего лишь из-за несчастных помидоров? Ему захотелось есть! – возмущалась девушка, а ее голос просто звенел в его голове, причиняя жуткую боль. – Я была в шоке и кинулась образумить их. Люди они или злые собаки? Ну разве можно было…

– Ой, я это уже слышал! – сморщился Леонид. – Прекратите орать! Какая вы ужасная женщина…

– Что?! – вскричала она еще сильнее. – Да я тоже думала, что вы – труп! Давно бы ушла, да жалко было! А вы еще на меня и орете!

– Да это вы орете!

– Я хотела вырвать этого ребенка из их лап! – пафосно сказала женщина. – И мне это почти удалось! Правда, я сама попала под раздачу, меня тоже хорошо потрепали, – трещала женщина. – Честно говоря, я думала, что меня убьют. И нас спасли вы… только вы и кинулись на помощь. Я еще успела подумать, куда же делись настоящие мужчины, почему никто не заступится? И тут как раз вы… Здорово вы их раскидали, они хоть перестали избивать меня и ребенка, отвлеклись на вас.

Леонид с ужасом посмотрел на свою странную собеседницу.

«Да она не в своем уме… чокнутая, точно! Теперь я все вспомнил. Ох, зря я ввязался! Как-то машинально получилось…» – поморщился Леонид.

– А дальше… что? – спросил он.

– Вас огрели по голове, вы потеряли сознание, я кинулась на помощь…

– Тоже мне помощница, – усмехнулся Леня.

– Я не лгу! – обиделась женщина. – Вас бы забили сапогами и тяжелыми ботинками насмерть.

– И чем же вы мне помогли? – удивился Леня, чувствуя себя персонажем дурацкой истории.

– Я не знаю… У меня кетчуп был… Упаковка разорвалась, кетчуп пролился, и мужики решили, что это кровь. Тогда один из них зловеще прошептал: «Остановитесь, козлы. Мы, кажется, замочили обоих… что делать?»

– И что?

– Это известие как-то остудило их пыл, я прикинулась мертвой, так как поняла, что только в этом наш путь к спасению. Они быстро разогнали зевак, сказали, что вызвали «скорую помощь», а сами отнесли нас в грузовик, вывезли на помойку и свалили здесь как мусор.

– А ребенок? – внезапно похолодел Леня.

– Мальчишка убежал… отделался синяками, – ответила женщина с довольным видом, что их жертва не была напрасной.

– Они совершили одну ошибку… – процедил сквозь зубы Леонид, пытаясь встать.

– Какую? – быстро отреагировала женщина.

– Не удостоверились, что мы мертвы… Ну, дайте мне только выбраться, я им устрою! Черт, ничего не помню. Надеюсь, вы запомнили их лица? Кто во всем этом участвовал? – спросил он у женщины в его свитере.

– Нет… знаете, я никого не опознаю. Они все были для меня на одно лицо и все в темной одежде…

– Я тогда весь этот рынок разнесу в пух и прах! – продолжал горячиться Леонид.

– Вы для начала выйдите отсюда живым и, желательно, меня тоже не забудьте, – откликнулась женщина.

– Тебя как зовут? – спросил он ее, переходя.

– Варвара.

– Шутишь? Это та, у которой длинный нос?

– Мне не до шуток… и нос у меня не длинный, а курносый.

– Ладно! Меня зовут Леонид… ну что, Варя, боевая подруга, помоги своему командиру подняться на ноги.

Ее не пришлось просить дважды, она наконец-то разогнула свои сложенные конечности и ткнулась ему под мышку, словно худой и нескладный костыль.

Леонид поморщился, но промолчал, только подумал:

«Вот ведь бог дал фигуру… зацепиться не за что ни взглядом, ни рукой в нужную минуту».

Они шли очень медленно по утрамбованному мусору, кое-где ощущая мягкость под ногами.

– Сколько же здесь метров мусора под нами? – пыхтела девушка, тыкаясь в него острым плечом.

– Не знаю… но ощущение, что километры, – ответил Леонид.

– Не провалиться бы… идите осторожно, – сказала ему женщина.

– А куда мы идем? – спросил он. – Со всех сторон сплошной мусор.

– Я видела, куда уехала машина, после того как нас здесь бросили, вон две полоски от шин грузовика. Значит, если мы пойдем по их следу, тоже выйдем отсюда.

– Логично, – согласился Леонид, трогая затылок и стараясь не вдаваться в подробности, что за липкая жидкость ощущалась под его ладонью.

– Сколько мусора! – выдохнула женщина.

– А что бы ты хотела? Это не единственная свалка… Москва – город-монстр. Из каждой квартиры один-два раза в день выносят мусор… А сколько отходов от предприятий, магазинов, различных производств и ресторанов?

– Похоже, что вы говорите со знанием дела, – стрельнула на него снизу вверх голубыми глазами Варвара.

– Да, я известный производитель мусора! – засмеялся Леонид. – Если взять все мои предприятия, то от меня вывозят тонны мусора и, чтобы их вывезти, я трачу большие средства.

– Ага… научились бы еще все это утилизировать, – фыркнула Варя, чувствуя себя под его мощным торсом просто спичкой, которую можно сломать одним неосторожным движением.

– Мэр уже построил мусороперерабатывающий завод, теперь будет строить второй, но этого все равно мало, – сказал Леонид.

– А я слышала, что мусорные свалки заняли столько квадратных километров площади, что это уже становится угрожающим для экологии. Поэтому машины теперь не сваливают мусор по краям свалки, а едут в центр, утрамбовывая все эти отходы. Водители даже бастовали, требовали повышения зарплаты за то, что вдыхают, пока едут по свалке, вредные испарения. Но из этой затеи ничего хорошего не вышло, потому что – это знает каждая хозяйка – если льешь густой соус или сметану в центр, то она все равно расползается к краям, занимая все больший периметр, – бухтела женщина.

– Откуда ты все это знаешь? Как будто сама провела на помойке всю жизнь? – улыбнулся Леонид.

– Я? Нет… читала, смотрела…

– Не журналистка?

– Не-а, учительница, – сопела Варя.

– Ой! Самая ужасная категория населения, я имею в виду женского, это учителя!

– Это еще почему? – удивилась она, считая свою профессию лучшей в мире.

– Все знают, упрямые, как ослицы, настаивающие на своем. Ни в чем невозможно их переубедить… Хуже только черти в табакерке.

– Знаешь, друг, посиди-ка ты здесь, а я одна быстрее добегу до помощи и направлю к тебе, а то мне что-то совсем тяжело стало тащить такого крупного мужчину и вдобавок такого умного.

– А вот чувства юмора у тебя нет, – покосился на нее Леня, – не хотел бы я остаться здесь посреди свалки в гордом одиночестве.

– Вот и правильно, не думайте, что я так рада вашему обществу. Не бросила только потому, что вы совершили благородный поступок, заступились за нас с мальчиком на рынке. Я чувствую, что в долгу перед вами. Вот выведу вас отсюда, и мы квиты.

Они замолчали на некоторое время, переваривая каждый свои мысли.

«Знаю я такую категорию людей. Самодовольный самец, бабник, красив, холен… Смотрит на меня, как на прыщ на чужой заднице, ой… что это я такие выражения допускаю в своих мыслях? Тоже мне – учительница! А как он, кстати, об учителях негативно отозвался?! Ух, как его это задело! Прямо затрясся весь! Понятно, это комплексы! Мальчика не должна учить какая-то тетка, мальчик использует этих теток. Женщина для таких существует исключительно в одном ракурсе – в сексуальном. Просто удивительно, как это такой типчик пришел нам на помощь…» – думала Варвара.

«Терпеть не могу таких баб. Всезнайка! Такая интеллигентная, тьфу ты! Везде им все надо, все они знают, и нос свой во все суют. Мужики для них – самцы и похотливые кобели, а женщины, свободно живущие с мужчинами, вступающие в сексуальные отношения с несколькими сексуальными партнерами, для таких вот пуритански настроенных дамочек – развратные стервы. При слове „секс“ они закатывают глаза и цокают языком, мол, куда катится мир?! Вот идет, сопит и все грудь руками прикрывает. Господи, да на что там смотреть? Уж расслабилась бы! Закомплексованная училка!» – думал Леонид.

«За такими экземплярами идет настоящая охота, каждая думает, что она сможет его взять и будет лучшей. А он с самодовольно-снисходительной улыбкой хозяина жизни наблюдает за их возней у его ширинки. Да! Только у любовницы с богатой фантазией есть шанс – это несомненно», – продолжала накручивать себя Варя.

«Видел я достаточно таких зажатых, закомплексованных женщин с лицом ученой крысы, а в глазах такая тоска по простому бабьему счастью… Думаю, что она старая дева».

«Наверняка еще и женат, и любовниц имеет, и думает, что любая баба – его».

– Чего молчишь, Варвара? – спросил Леонид, решив прервать затянувшееся молчание.

– Да вот думаю, что это за подонки такие, бросить двух людей, один из которых сильно ранен, просто так на улице умирать? – ответила она.

– А ты еще не поняла, как несправедлив мир?

– Не знала, что настолько… Это же фактически – убийство! – возмутилась она.

– Ну это ты брось! Мы им такой радости не доставим. Я уже даже вижу дорогу, – подбодрил ее Леня.

– Да? А я что-то нет… – вытянула худую шею Варвара.

– А я просто выше, вот дальше и вижу, – ответил он.

– Опять вы шутите! – обиженно поджала губы Варя.

– Да нет… там правда что-то виднеется… какой-то ларек.

Варвара посмотрела на Леонида и рассмеялась.

– Чего смешного?

– Не знаю… Мы как из книжки «Принц и нищий» Марка Твена. Бродяги со двора объедков.

– Похоже… – усмехнулся Леня.

До конца этой мусорной дороги им так и не удалось дойти, навстречу им вырулила мусорная машина. Водитель хотел проехать мимо, но Леня остановил его, фактически преградив путь.

– Ты что, идиот?! – высунулся из машины грозного вида мужик с плохо выбритым лицом. – Совсем от вас, бомжей, житья не стало!

– Мы не бомжи! – выкрикнул Леня.

– Бомжи – не мы! – вторила ему Варвара, воспринимая это недружелюбное лицо за лик ангела с небес, потому что идти по колкому мусору почти раздетой и под такой тяжестью она больше уже не могла.

– Что же вы тут все рыщете? – продолжал ругаться водитель, и Леониду пришлось объяснить, почему они здесь оказались.

– И если вы нам не поможете, то будете отвечать перед законом за неоказание помощи, – напугал он водителя напоследок.

Водитель скинул весь мусор, не доехав до центра свалки, и запустил их в машину. Варвара подавила приступ тошноты от накатившего запаха растревоженного мусора и с блаженством свернулась в кабине. Во-первых, было мягко, во-вторых, тепло. С двух сторон ее подперли двое мужчин, и мусоровоз, развернувшись, направил свои колеса в город.

– У меня сегодня такое событие! – вздохнул Леонид. – День рождения самого важного для меня человека, а я в таком виде, цветы потерял, деньги вытащили…

– Что вы за человек такой?! Думаете только о себе! Может, у меня тоже были свои планы, и на тебе! Я прямо мечтала оказаться на помойке!

– Какой же у тебя противный голос, – поморщился Леонид.

– У меня профессиональное несмыкание связок!

– Много болтаешь?

– Типа того! Я должна общаться с детьми! Если я буду молчать, я им ничего не объясню. А моим ученикам приходится объяснять одно и то же по многу раз.

– Почему? – удивился Леонид. – Дети сейчас весьма сообразительные.

– Мои дети отстают в развитии, они особенные, – поджала колени Варя, – я педагог-дефектолог.

– Это всяких там даунов лечите? – спросил шофер.

– И детей с синдромом Дауна в том числе, – уверенно ответила Варвара.

– А я бы их всех перестрелял, вернее, убил бы в младенчестве, – спокойно заявил человек за рулем мусоровоза.

– Как убил? – оторопела Варвара.

– А так… Для чего растут эти уроды? Они и тупые, и слабые, и больные, сколько на них государство денег тратит? А отдача какая? Ноль! Так пусть лучше деньги на здоровых детей пойдут, на учебу, на отдых там… Или вылечить тех, кого можно вылечить, может, сердце пересадить или почку. Говорят, это дорого стоит. А всех тупых «овощей» нужно уничтожать, – спокойно пояснил водитель, мирно крутя баранку.

– Да как вы можете так говорить! – закричала девушка. – Уничтожать детей! Да они такие же, как и мы, только более беззащитные! Они добрые! Они талантливые! Да видели бы вы, какие прекрасные картины рисует одна моя ученица! Да она талантливее вас! И вы не смеете так говорить! Не вам решать!

– Замолкни! Что думаю, то и говорю!

– Кто-то уже говорил так и плохо кончил, – подал голос Леонид, – самая лучшая раса людей на земле – арийская, все остальные – рабы, еврейской нации вообще не должно быть. Рожать детей надо только здоровых, а всех больных уничтожать сразу же. Государство не должно лечить то, что отбраковала природа.

– И кто же это был такой умный? – им в лицо пахнуло несвежим дыханием водителя.

– Гитлер! – закричала Варя.

– Что? Ах вы извращенцы проклятые, меня с Гитлером сравниваете?! Ты – сучка… – возмутился водитель.

– Не смей на нее кричать! – заступился за Варю Леонид.

Водитель грязно заматерился и резко остановился.

– А ну-ка проваливайте!

– Мы никуда не пойдем, мы там замерзнем и умрем, – спокойно сказал Леня.

– А мне наплевать! – рявкнул он.

– Варя, нагнись, – резко сказал Леонид и вмазал водителю по лицу. Тот ударился затылком о стенку кабины и затих. Леонид вылез из кабины и открыл дверь с другой стороны, крикнув Варе: – Подвинься!

Девушка, сильно испугавшись, подчинилась. Леня спихнул оглушенного водителя на срединное место и сам сел за руль.

– Что с ним? – покосилась на водителя Варя.

– Вас, баб, не поймешь. Ты только что была готова убить водителя за его расистские взгляды.

– Убить я не хотела бы никого, даже тебя, – ответила Варвара.

– Все-таки ты – несносна, – Леонид завел мотор и сдвинулся с места, – ничего не будет с твоим «водилой».

– У тебя очень мощный удар, – отметила она, – и похоже, что ты часто пускаешь кулаки в ход. Я знаю тебя совсем недавно, а из драк мы фактически не вылезаем.

– Вот и молчи, – подмигнул ей Леня, лихо крутя руль.

– Ты боксер? – спросила Варвара.

– Любитель… но кандидата в мастера заслужил! Когда меня избили и я вышел из реанимации, моя мама сразу же определила меня к своему знакомому в секцию бокса и заявила, чтобы я не думал пропускать занятия и мухлевать на тренировках.

– Твоя мама жестких правил.

– Она справедливая.

– И сейчас ей надо сказать спасибо. Если бы не твой удар с правой руки, он высадил бы нас, и мы «куковали» бы на улице, и тогда бы точно замерзли.

– Я бы этого не допустил, – усмехнулся Леонид.

Мусоровоз наконец-то выехал на дорогу и помчался в сторону Москвы.

– А ты неплохо водишь такую большую машину, – отметила Варвара.

– Я вообще хороший парень, – снова усмехнулся Леня.

– А вот в этом я уже не так уверена, – сказала Варя. – Тебе бы в больницу… Кстати, а куда мы едем?

– В милицию, конечно! – ответил Леня.

– Что мы там будем делать? – продолжала вести светскую беседу Варвара.

– Ты забыла, что нас чуть не убили? Ах да, какие глупости! Ведь не убили же! Какая ерунда! Мы сейчас припудрим носик и пойдем учить своих учеников. Мы привыкли глотать все, что нам преподносит судьба!

– Что ты несешь?! – возмутилась Варя и толкнула сидящего между ними водителя, тот мешком навалился на Леонида.

– Ты что делаешь?! – И Леня пихнул его обратно на Варвару.

Она так просто сдаваться не собиралась.

– Ах ты негодяй!

Тело водителя полетело на Леонида, машина резко вильнула вправо.

– Ты что, истеричка?! Мы сейчас попадем в аварию!

– Идиот!

– Я – идиот?! Да, я идиот! Вместо того чтобы быть на дне рождения у своей матери, я оказался на помойке с бабой-ягой!

– Так тебе и надо! – показала ему язык Варвара, израсходовав все свои силы и перестав сопротивляться.

Водитель открыл глаза.

– Вы куда едете, черти? Угнали «мусорку»? Остановился я на свою шею… я вас в милицию сдам.

– Мы туда и едем, – хмуро ответил Леня.

– Да? – удивился водитель, удрученно вздыхая.

Глава 6

Следователь Артем Иванович Корейко оторопело смотрел на парочку страшных молодых людей – полураздетых, грязных, в крови, которых ему доставили из отделения милиции. Там, решив, что то, что они рассказывают, слишком сложно и запутанно, отправили их сразу в убойный отдел.

Варвара с Леонидом уже рассказали ему все, что с ними произошло, все было занесено в протокол.

– Выехала группа захвата? – спросил Леонид.

– Куда? – следователь был очень спокоен.

– Как куда? Вы что – издеваетесь?! На рынок, конечно! Нас чуть не убили!

– Успокойтесь, не убили же… – ответил Артем Иванович.

– Да вы что, в самом деле?! Да вы знаете, кто я?! Хорошо же вы работаете! Мы тут спешим, чтоб их всех взяли по горячим следам, а вам все равно?!

– Он всегда такой горячий или это последствия перенесенного стресса? – обратился к Варе следователь, спрашивая о Леониде в третьем лице.

– Я его вообще не знаю! – резко ответила Варвара. – Но думаю, что просто псих!

– Истеричка!

– Хам!

– Сердобольная дура!

– Самовлюбленный осел!

У следователя глаза на лоб полезли.

– Может, вы прекратите?! Оба хороши! Еще пререкаетесь в кабинете у следователя. Наши люди работают на рынке, не волнуйтесь… Меня больше другое интересует…

Следователь изобразил на лице глубокую работу мысли, глядя на какие-то бумаги, которые ему занесла в кабинет молодая девушка.

– Скажите, Варвара Викторовна…

– Да? – с готовностью откликнулась та.

– А он приставал к вам?

– Кто? – оторопела Варя.

– Леонид Владленович Тихонов, – ответил следователь. – И сейчас вы должны сказать мне правду! Ничего не бойтесь. Он пытался изнасиловать вас? Или изнасиловал? Не выгораживайте его… не думайте, что он откупится от такого преступления. Только ваше слово, и этот насильник не выйдет отсюда без наручников. Это я вам обещаю.

После минутного замешательства, в течение которого Варя и Леонид смотрели в глаза друг другу, Варвара честно ответила:

– Никакого изнасилования не было. – Хотя душа ее скандировала: «Вот так вот! Я всегда знала, что он маньяк, идиот и псих! Не одна я так подумала!»

– Ну что ж… – разочарованно протянул следователь, – может быть, вы еще передумаете…

– Может, вы объясните, в чем дело? – подал несколько охрипший голос Леонид. – У меня достаточно женщин, чтобы у меня не возникала необходимость кого-то насиловать, тем более… – он покосился на Варю.

Она сжалась, ожидая услышать его хлесткое: такую, как эта!

Но не услышала.

Следователь снова углубился в бумаги.

– Леонид Владленович, здесь у меня на вас сводка. Интересное дело, Леонид Владленович, вы объявлены в розыск, а к нам явились сами. Может, тогда уж и явку с повинной оформим? Пару лет скостят.

Ни один мускул не дрогнул на лице у Леонида.

– В чем меня обвиняют?

– А сами, значит, не знаете?

– Даже и не догадываюсь. Я знаю одно – я не сделал ничего криминального.

– Всего лишь изнасиловали и избили молоденькую девушку, – сказал следователь, наблюдая за реакцией Леонида.

Конечно, такое обвинение не могло не произвести на него впечатления.

– Я уверен, что это – ошибка. Я не знаю, чего вы добиваетесь и чего хотите, – ответил Леня.

Варвару раздирали противоречивые чувства. С одной стороны, она была ошарашена таким заявлением следователя, напугана и уничтожена. Где-то противное внутреннее «я» просто-таки ликовало:

«Я так и знала! Я чувствовала, что этот несносный красавец окажется каким-нибудь маньяком! Просто урод! Изнасиловал девушку! А что с него еще взять?»

С другой стороны, она не могла в это поверить. Что-то противилось той информации, которую она получила. Где-то проскальзывала нестыковка. Она не ощутила на себе ни одного похотливого взгляда, не было ни намека на сексуальное домогательство. А уж она знала, что обладает внешностью, может быть, и не сногсшибательной, но все же весьма привлекательной. Сколько раз она ловила на себе мужские взгляды определенного толка. Не могла она поверить, что единственный человек, кинувшийся ей на помощь, когда их чуть не забили с ребенком на рынке до смерти, оказался насильником. Не пошел бы он сам и в милицию. Или уже забыл, что сделал? Нет, на сумасшедшего Леонид тоже не был похож. Как бы они ни ссорились, но свой свитер он ей отдал, а ведь он тоже изрядно замерз. Да и если уж быть до конца честной…

– Посмотрите на него! – воскликнула Варвара. – Он не мог этого сделать!

– Почему? – спросил следователь.

– Ему и так все дадут! – выдала она, и Артем Иванович рассмеялся.

– Это, конечно, аргумент!

– Спасибо за скромную оценку моих возможностей, – усмехнулся Леонид.

– Зря улыбаетесь, гражданин Тихонов, – обратился к нему следователь. – Вы, гражданочка, свободны. В вашем состоянии я бы обратился в больницу, а вот вы, Тихонов, имеете право на один телефонный звонок. На вашем месте я бы позвонил адвокату, – перевел он взгляд на Леонида.

Глава 7

Варвара вышла из следственного управления тогда, когда дежурный в бюро пропусков стал косо на нее смотреть.

Задерживать ее он не имел права, так как у нее был пропуск, подписанный следователем, и ничего плохого не делала, просто сидела в тепле. Она уже видела адвоката, который приехал по звонку Леонида. Это был очень высокий и худой мужчина с длинным носом и близоруко щурящимися глазами даже в очках. Он был в кашемировом пальто цвета кофе с молоком, в черном костюме, светло-бежевой рубашке с ярким галстуком и дорогих ботинках. Он мог бы и не представляться. Ежу было понятно, что это адвокат, причем не из дешевых. Но он подошел к бюро пропусков широким, размашистым шагом и представился:

– Здравствуйте. Я – адвокат Прохор Витальевич…

– Шаляпин? – дежурный «гоготнул», по всей видимости, он не любил адвокатов.

– Шляпин, – поправил его высокий лысеющий брюнет. – Меня вызвал мой клиент Леонид…

– Да знаю я, – прервал его дежурный, – проходите! Комната двести двадцать четыре.

Мужчина с кожаным портфелем рванул по коридору.

Варвара вышла на улицу и поежилась. Она все еще была в грязи, в засохшей крови Леонида; вся в синяках, в разорванной одежде. Из теплых вещей на ней был только свитер Леонида. К ногам Варвары словно подвязали гири, уходить она не хотела, как будто этим она могла предать того, с кем вошла в это здание.

«Какую-то я чушь несу… Почему я должна его ждать? Я его совершенно не знаю и ничем не обязана… А вдруг Леонид виновен? Мало ли что мне кажется… Я замерзну, к чертовой матери! А уйти все равно не могу… Нет, придется дождаться адвоката».

Варвара присела на ступеньку здания напротив и, сжавшись в комок, приготовилась ждать. Мимо проходили люди в пуховиках, шапках, вечно спешащие куда-то. Худая симпатичная женщина в грязной одежде вызывала у некоторых только слегка рассеянный взгляд и ощущение того, что кому-то еще хуже, чем ему. Из задумчивости Варвару вывел звон монеток, которые ей под ноги кинул один парень. Сначала она захотела крикнуть: «Молодой человек, вы обронили!» Но затем слова застряли у нее в горле, так как Варвара поняла, что ей подают милостыню. От ощущения позора ее бросило в жар, она растерянно подобрала мелочь.

«Дождалась! Какой ужас! Приняли за бомжа!»

– Не знал, что этим промышляете, – услышала она насмешливый голос у себя над головой.

Варя вздрогнула и подняла глаза. Перед ней стоял следователь и, прищурив глаза, рассматривал ее с легким оттенком интереса.

– А говорите, что учительница… Как там? Де… дефек… фектолог? Так это дети с дефектом или вы сами?

– Сами вы с дефектом! – огрызнулась Варвара.

– Ладно, не обижайтесь! Что вы тут высиживаете? У вас уже губы синие. Я же вам велел обратиться в больницу!

– Я жду… – ответила она, осознавая, что следователь прав.

– Не выйдет ваш принц сегодня, – ответил следователь, отводя глаза и шаря по карманам своей куртки, явно в поисках сигарет.

– Как? А что? Кстати, к вам же пошел адвокат! – воскликнула Варя.

Следователь наконец достал что искал, и этим предметом оказался ингалятор. Он сделал два шумных вдоха с лекарством и продолжил:

– Извините, астма. Обостряется, собака, в такую ветреную погоду. Адвокат пришел не ко мне, мне адвокат не нужен. Они сейчас общаются, Леонид ни в чем не сознается, но его это не спасет. Все улики против него… даже адвокат его не вытащит под залог, это я вам говорю. Можете идти… хотя куда же вы в таком состоянии? Жалко, но у нас в органах не предусмотрена услуга доставки свидетелей и пострадавших по домам. Дать вам на такси? – сжалился следователь.

– Не надо… – клацая зубами, ответила Варвара.

– Я вообще шел на обед… здесь дешевые и сытные бизнес-ланчи, – сказал следователь, – а с работников следственных органов берут еще меньше. Пойдемте со мной, поедите и согретесь.

– Неудобно… – жалобно ответила Варя, внезапно ощущая острый приступ голода.

– Восемьдесят рублей я могу себе позволить потратить на голодную и холодную девушку, – не стал ее больше уговаривать Артем Иванович и поднял за локоть со ступенек того самого заведения, в какое и повел.

Это оказалось небольшое кафе. Артем присел за крайний свободный столик у окна, Варя расположилась напротив. Она заметила, что Артем Иванович поздоровался с присутствующими в кафе мужчинами. Видимо, все их следственное управление питалось здесь бизнес-ланчем со скидкой за восемьдесят рублей. Подошедшая к ним официантка тоже поздоровалась с ним и вопросительно посмотрела на Варю.

– Это со мной, – пояснил следователь, сразу пресекая все недоуменные вопросы. – Наш агент, была на задании, поэтому немного не в форме.

– Так, может, сто грамм? – предложила сразу вошедшая в положение напрочь замерзшего «агента» официантка.

Варвара попыталась было отказаться, но официантка добавила интимным шепотом:

– За счет заведения.

– Тебе это необходимо! – возликовал следователь, подмигивая Варе. Варвара была сообразительной девушкой и сразу поняла, что на сто грамм для согрева «агента» покушается сам следователь, и она согласилась.

– А так два бизнес-ланча, – добавил Артем Иванович, – все как обычно, Зоечка.

– Одну минуту! – девушка отчего-то раскраснелась и упорхнула за коричневую дверь, ведущую на кухню.

Варя наконец рассмотрела следователя. В кабинете он вызывал исключительно негативные эмоции, сейчас же показался ей вполне симпатичным мужчиной. Темно-русые волосы, неправильные черты лица и красивые синие глаза совсем не злого человека.

Официантка быстро принесла два салатика из свежей моркови и капусты с растительным маслом, два борща со сметаной и жареную капусту с котлетой. Варе почему-то сразу представилось, что ночью хозяева этого кафе грабанули овощной склад и нарвались на капусту, так как именно она присутствовала во всех трех блюдах предлагаемого на сегодня меню.

Порции были небольшие, но еда была вкусной, как домашняя. Варвара с большим аппетитом принялась за пищу. Артем Иванович опрокинул половину содержимого граненого стаканчика внутрь себя и захрустел салатом.

– Тебе что, жалко этого красавчика?

– А вам нет? Вдруг он невиновен? – вопросом на вопрос ответила она.

– Работа у меня такая, гражданочка Варвара.

– Странно звучит – гражданочка Варвара.

– Это я так… В нашей работе не может быть жалко – не жалко, вдруг – не вдруг… Только факты, голые факты, а они против Тихонова. Есть заявление гражданочки, есть зафиксированные побои и следы насилия. Взяли на анализ сперму. У девушки есть свидетель, который видел, как Леонид грубо запихивал ее в свою машину. И если анализ даст положительный результат, а я почему-то думаю, что так оно и будет, не стала бы проходить все это девушка за просто так, то твоему рыночному спасителю – крышка! – Следователь отставил пустую салатницу и приступил к поеданию борща. – Не пойму, почему тебя это так волнует? С ваших слов, вы всего лишь несколько часов как знакомы.

– Сама не знаю… Это были не самые легкие часы… Он зарекомендовал себя явно не как насильник.

– Мало ли что! Может, ты не в его вкусе. Ты себя в зеркале-то видела? Не хочу расстраивать, но вряд ли ты сейчас станешь объектом сексуального преследования.

– Спасибо на добром слове.

– Пожалуйста! – Артем Иванович легко махнул вторую порцию водки и достал сигареты.

– А ничего, что вы пьете в обеденный перерыв? – заметила Варвара.

– Я сам себе хозяин, а сегодня выпивка досталась мне просто так.

– На халяву?

– Можно и так сказать. Кроме того, я себя несколько неуютно чувствую, то есть заболеваю, меня продуло, – нашелся следователь.

– Что будете пить? – подошла к ним официантка Зоя.

– Мне чай, а даме?…

– Кофе, – ответила Варвара.

В этот момент в кафе вошел господин, которого Варя видела ранее, то был адвокат Прохор Витальевич Шляпин. Вид у него был несколько растерянным и удрученным. Официантка бросила на него пытливый взгляд.

– Что угодно?

– Мне бы кофе…

– Сожалею, столики все заняты, но можете присесть за барную стойку.

Прохор Витальевич посмотрел на высокие, неудобные табуреты у барной стойки, сплошь уставленной пивными колонками с различными марками пива. Чувствовалось, что его эта перспектива не впечатляла. Следователь привстал с места и привлек его внимание.

– Присаживайтесь к нам!

– Здравствуйте, – откликнулся адвокат, присоединяясь к ним и представляясь Варваре. Следователь уже приступил к последнему блюду. После непродолжительной паузы он спросил:

– Дождались результатов экспертизы?

– Да.

– Судя по вашему виду, господин адвокат, вам нечем крыть…

– Сперма моего клиента, но это еще ни о чем не говорит. Леонид и не отрицает, что имел половой контакт, но он никого не насиловал.

– Кто же признается в таком злодеянии? Ему туго придется в камере предварительного задержания… Все! Друзья мои, мне пора! А вы можете еще пообщаться. Кстати, это та самая женщина, из-за которой вашего клиента чуть не убили. Над этим покушением мы тоже работаем, но это не снимает с него ответственности за изнасилование.

Следователь выложил на стол деньги за два обеда и посмотрел на адвоката.

– Мне нечего расследовать, других подозреваемых нет.

– Я понимаю, возможно, я обращусь к услугам частного детектива.

– Ваше право, – пожал плечами следователь.

– Что я могу сделать, чтобы моего клиента выпустили под залог? Леонид очень богат, и сумма выкупа может быть очень большой.

– Если бы имелась хоть какая-то зацепка, что он не единственный, кто мог это сделать… – сказал следователь.

Адвокат и Варвара остались одни. Мужчина растерянно крутил чашечку кофе в руках, периодически кофе выплескивался, обжигая пальцы, но он этого, казалось, не замечал.

– Вы так расстроены… – осторожно начала разговор Варя, которой тоже было невесело.

Адвокат вздрогнул, отвлекся от своих каких-то мыслей и посмотрел на нее.

– Я в шоке, если честно… Это такая нелепица, такая гнусная история, такая неправда, – сказал он с ударением на последнем слове. – И не думайте, что я говорю так, потому что являюсь адвокатом и призван защищать даже самых отпетых мошенников и преступников. Я это говорю, потому что являюсь другом Лени Тихонова и знаю этого человека много-много лет. Он не то чтобы на такое не способен, об этом даже речи не может быть!

– Вы в этом очень уверены, – констатировала Варвара.

– Более чем. Он мухи не обидит, а уж от женщин отбоя не было, чтобы применять к кому-то силу! Бред! Он всю жизнь только и делает, что помогает другим.

– Чем вы можете ему помочь?

– С теми уликами, что сейчас против него… ничем. Я могу поговорить с этой девушкой и предложить забрать заявление за любые деньги. Надеюсь, что именно это ей и надо, ради этого и затевался весь этот цирк, другого объяснения я не нахожу.

– Так встретьтесь с ней!

– Какая вы быстрая… она вправе отказаться разговаривать со мной. По всей видимости, она – страшный человек, раз пошла на такое! – Прохор Витальевич говорил с той позиции, что Леонид абсолютно ни в чем не виноват.

– А может, она ждет этого… Ну, денег? Вы же сами говорили, – подбодрила его Варвара.

– Для начала у нее наверняка есть сообщники, хотя бы один. Тот, кто ее избил, потому что следы побоев, что называется, налицо… – Прохор задумался и, поймав вопросительный взгляд Вари, пояснил: – Вы не представляете, что значит оказаться среди уголовников по такому обвинению даже на одни сутки.

– Наслышана.

– Но не представляете реалии! – адвокат выпил уже остывший кофе. – А если еще на него поступит заказ… опустить или издеваться до потери сознания… Да Леонид будет готов отдать все свое состояние, нажитое честным трудом, этой проходимке. Так что, думаю, сейчас она на контакт не пойдет, сейчас она выжидает и играет роль жертвы.

– А кто она? – заинтересовалась Варя.

– Пока не знаю! А уж свидетель, который якобы видел, как Леонид тащил ее в машину, в интересах следствия вообще засекречен! Конечно, по своим каналам я все могу узнать, но этим можно навредить Лене, если они ему еще впаяют давление на свидетеля. А так сидеть тоже нельзя, сердце обливается кровью. Нет, решено! Сейчас я поеду и попытаюсь хоть что-нибудь предпринять, хоть что-то сделать. Я не могу так сидеть, когда его там уничтожают. Думаю, даже то, что он серьезно занимался боксом, вряд ли ему сейчас поможет.

– Ничего не могу сказать… – пожала плечами Варя, – как хоть звали девушку? Может, Леонид обидел ее чем? Почему она решила так поступить?

Адвокат поправил сползшие на нос очки и несколько смутился.

– Леонид расслабился в ночном клубе… девушку не помнит, то есть проснулся утром… она рядом, счастливая, довольная и без синяков.

– Имени он не помнит? – поняла Варя.

– Ну… – развел руками Прохор.

– И вы считаете, что Леонид ничем не обидел девушку? Провел с ней ночь, а утром не вспомнил ее имени?

– Я понимаю и принимаю вашу иронию, но это не повод, чтобы засадить человека в тюрьму лет на семь-восемь. Девочка тоже была пьяна и поехала в гостиницу не в шашки играть. Не святая, понимаете? А аморальные поступки не подлежат у нас в стране уголовному преследованию.

– Понимаю… Да я не против, чтобы ваш Леонид оказался не виноват, просто я-то вообще помочь ничем не могу. Меня он не домогался, не трогал и не обнимал… почти, это я следователю и сказала.

– А ведь вы можете помочь! – воскликнул адвокат, со стуком ставя чашку на блюдце.

– Я?! Чем? – испугалась Варвара.

– У Леонида же сегодня особенный день. Он ехал на день рождения к своему самому главному человеку в жизни, к матери.

– Да, он что-то говорил о цветах…

– Вот-вот! Она же будет ждать! Я сейчас рвану по делам, а Леня просил что-то наплести его матери, успокоить ее и поздравить от его имени. Могу я попросить вас об этом?

– Меня?! Ну, я не знаю… Как я могу? Я ее не знаю, я и Леониду-то никто. Что я скажу?

– Пожалуйста, помогите! Это очень важно для него! Скажите, что Леонид был вынужден уехать за границу срочно… Волноваться ей нельзя, человек в возрасте. Я вас умоляю, сделайте это для нас! Я дам адрес и деньги на такси! А я, может, хоть чем-то смогу ему помочь в это время!

Варвара вздохнула, в таких случаях твердость характера она проявлять не могла и не умела.

Глава 8

Соколовская Софья Петровна поняла, что ее семидесятилетие не принесет ей покоя и умиротворения. Поняла это Софья Петровна тогда, когда так и не дождалась приезда Леонида Тихонова, своего сына. Уже на протяжении многих лет в этот день этот красивый парень, юноша, а затем и молодой мужчина появлялся с утра с букетом роз, с продуктами и неизменным ювелирным украшением. Софья Петровна терпеть этого не могла и всегда сильно возмущалась.

– Господи, Леня! Ну зачем ты покупаешь мне эти брильянты? Мне ими что, гроб потом украшать?

– Ты сама, как брильянт.

– Скажешь тоже… Мне уже столько лет и мне абсолютно ни к чему все эти побрякушки.

– А я хочу, чтобы они у тебя были и чтобы ты всегда чувствовала себя женщиной.

– Камни не греют, уж поверь мне.

– Верю, но я в них вкладываю свою любовь, – упрямился Леонид.

– Леня, дари ты все эти украшения своей девушке.

– Девушкам, – поправил ее Леонид, – и так дарю.

– Да я и не сомневаюсь, что даришь, – улыбалась ему Софья Петровна, – ты – щедрый и добрый мальчик. Когда же ты уже остепенишься? Когда же у тебя появится одна-единственная?

Леонид смеялся.

– Я не знаю… Меня все устраивает.

– Конечно, устраивает! Чего уж тут! Это раньше мужик не мог жить один, стремился к семейной жизни, чтобы женщина была под боком, чтобы его обстирывали, кормили… А сейчас? Женщины у тебя всегда под боком, да все разные, да красивые, да, наверное, стараются, ублажают в постели, чтобы заполучить такого красавца и богача в единоличное пользование. Что смеешься? Даже не краснеешь, вот ведь нахальная молодежь сейчас.

– Хочу отметить, что и девочки целомудрием не отличаются, – хохотнул Леня.

– Вот только не говори, что не на ком жениться! По Станиславскому «не верю»! Просто ты не хочешь и не особо стараешься, чтобы найти.

– Некогда мне, – отметил Леонид, – да и незачем.

– Вот с этого и начинай. Квартиру, вернее, номер в гостинице, тебе уберут, обедаешь ты в ресторане… А ведь если вдуматься, то, что происходит – просто ужас! Жить в отеле одиноким волком, и это – предел мечтаний… Леня, а как же дети? Они из воздуха не делаются! Леня, их не принесут работники сервисслужбы.

– Будут у меня дети, мама, будут, мальчик и девочка, устроит?

– Когда, балбес?

– Еще не готов…

– Тьфу! Увлеклась я твоим физическим и умственным развитием и чего-то тебе недоложила в душу.

– Да все ты мне заложила. Время сейчас другое.

– Время всегда одно! Ущербный ты человек, Леня, если не способен любить! – продолжала агитировать за семейную жизнь своего сына заслуженная учительница, которая сама, кстати, прожила всю жизнь одна, объясняя это тем, что она всецело посвятила себя своему делу.

– А в конце жизни я очень пожалела, что не притулилась под крылом у какого-нибудь мужчины, – сразу же добавила Софья Петровна, чтобы Леонид не ссылался на ее опыт жизни.

Софья Петровна не любила праздники, особенно дни рождения, напоминающие о том, что еще один год жизни завершен. Так же она не любила шумиху вокруг своей персоны и по возможности отклоняла приглашения куда-либо. А уж куда ее только не приглашали! У этой уникальной женщины ее ученики, которым она в свое время помогла в жизни, были в любых отраслях науки, техники, в любой сфере деятельности. Многие жили за границей и настойчиво звали эту женщину к себе в гости. Но Софья Петровна не хотела никого стеснять и постоянно отказывалась, ссылаясь на свой почтенный возраст.

– Я свои километры уже отходила, – говорила она своим ученикам, всем, которых считала своими родными и близкими людьми.

– А ведь ты упрямая, как не знаю кто! Еще меня обвиняешь! – возмущался Леонид, которого больше всего угнетало, что Софья не переезжает к нему жить. – Ради тебя я бы съехал из отеля в дом!

– Лучше бы ты съехал с этой холостяцкой стези из-за какой-нибудь девушки, а не из-за меня! – парировала Софья Петровна.

Все-таки Леонид был у нее на особом положении, он не подчинялся ее требованиям и каждый год превращал ее день рождения в настоящий праздник.

– Несносный мальчишка, – только и бурчала она, пряча довольную улыбку.

И вот впервые за долгое время в ее день рождения не раздался телефонный звонок, не вкатили в квартиру огромный многоярусный торт… Не было ничего, ничего не происходило! Самое главное, что Софья Петровна не видела лучезарной улыбки Леонида, его красивых, искрящихся глаз, не слышала его смеха. С утра ее начали мучить плохие предчувствия. Она пыталась взять себя в руки и ругала на чем свет стоит.

– Дура старая! Еще накликаю на него беду! Как я могу предполагать плохое? – А другой голос противно подвывал: – Он человек большого бизнеса, а в этой среде всегда существует конкуренция и криминал.

Софья Петровна ощущала, как тревожно билось ее сердце, как немели и холодели руки и как предательски тек пот по ее спине. Софья Петровна медленно сходила с ума, а сотовый телефон Леонида находился вне зоны действия. Она не могла есть, прерывала все телефонные разговоры в надежде, что освободится линия и позвонит Леня. Она ловила ухом все шумы, доносящиеся из-за двери. Поэтому, когда Софья Петровна услышала шаги на лестничной клетке, она моментально преодолела расстояние до прихожей и распахнула дверь нараспашку. Ее удивлению не было предела, когда она увидела высокую худую девушку в какой-то грязной, а местами и рваной одежде, со спутанными волосами и растерянным взглядом. Почему-то бывшая учительница сразу поняла, что эта девушка пришла к ней, и, судя по ее виду, все самые худшие опасения о том, что что-то случилось, вполне оправдались.

– Вы ко мне? – проглотила ком в горле Софья Петровна.

– Софья Петровна Соколовская? – спросила девушка вежливо, от чего пожилой учительнице стало совсем плохо.

– Это я, но учтите, что мне сегодня исполнилось семьдесят лет.

– Я учту… – переминалась с ноги на ногу девушка.

– А я смотрю, что эта информация для вас – пустой звук! Я на грани нервного срыва, не понимаете? Немедленно говорите, что случилось с Леней! – почти истерично воскликнула бывший педагог.

– С Леней? Леонидом Тихоновым?

– Да! С ним!

– Ничего… – отвела глаза девушка.

– А я вот точно вижу, что вы девушка – не актриса.

– Я – учительница, – ответила Варвара.

– В других условиях я сказала бы, что мне очень приятно. Мы – коллеги. А сейчас я должна заметить, что ты ни хрена не умеешь притворяться, поэтому говори, что с моим Леней?

– Он был вынужден уехать… за границу. Мне было велено прийти и сообщить вам это…

– Зайди-ка в квартиру! – нервно выкрикнула Софья Петровна, отступая в прихожую.

Варвара очутилась в небольшой, но очень симпатичной и чистой квартире одинокой пенсионерки. Ей не нравилась ее миссия изначально, а уж теперь, когда она увидела тревожные глаза этой пожилой женщины, ей стало совсем тошно.

– Он жив? – спросила Софья Петровна, – говори как коллеге честно!

– Да.

– Уже хорошо, а теперь рассказывай, где он и что с ним? И учти, детка, я жизнь прожила, и мне не надо даже детектора лжи, чтобы понять, лжешь ты или нет, – серьезно проговорила Софья Петровна, облаченная по случаю своего дня рождения в платье благородного жемчужно-серого цвета с белым кружевным воротничком.

– Он в тюрьме… – вздохнула Варя, проклиная себя за слабохарактерность.

– Выпьешь за мое здоровье? – внезапно спросила Соколовская после минутного замешательства.

– Я сыта…

– А я предлагаю не есть, а выпить.

– Пожалуй, только совсем чуть-чуть…

Кухня у Софьи Петровны была небольшая, не захламленная ненужными вещами. Такая функциональная обстановка с дурманящими запахами вкусно приготовленной еды. Варя не заметила, как уже ела жареные кабачки и оладьи из картофеля с морковью и луком.

– Ленины любимые, он не очень любит мясо, – пояснила Софья Петровна, которая даже порозовела за последнюю минуту и, казалось, была очень довольна своей судьбой. Создавалось впечатление, что она обрадовалась тому, что Леонид в тюрьме, по крайней мере он был жив.

Софья Петровна перехватила задумчивый взгляд гостьи.

– Я понимаю твое недоумение… Главное, что он жив, а то, что в тюрьме, так это не имеет никакого значения.

– Его обвиняют в серьезном преступлении.

– Он ни в чем не виноват, я это знаю, – безапелляционно заявила пожилая учительница.

– Как вы все в этом уверены, – удивилась Варя с набитым ртом.

– Поясни, кто – вы?

– Прохор Шляпин – адвокат, вы…

– И еще добрая сотня людей, – прервала ее заслуженная учительница. – Мы знаем Леню и знаем, что он не способен ни на что плохое. Я воспитала его, и я это знаю! – с особым значением в голосе произнесла Софья Петровна. – В чем его обвиняют?

– В изнасиловании.

Смех Софьи Петровны удивил Варю.

– Расскажи мне, девушка, все об этом деле, а еще то, откуда ты знаешь Леню.

– Да я, собственно, и не знаю… – пожала плечами Варя и приступила к долгому рассказу…

Глава 9

– Корневище старайся не обрывать! Чем меньше ты наносишь травму корням, тем больше шансов, что цветок сохранит свою цветочную активность в другом горшке, то есть на новом месте жительства, – командовала Софья Петровна. Она показывала Варваре на крыше дома в своей большой теплице, как пересаживать фиалки. – Наверное, ты думаешь, что тетка, то есть я, сошла с ума? И этому есть свое объяснение, мол, бабке восьмой десяток пошел. Узнала, что ее сын в тюрьме, и спокойно пошла пересаживать фиалки. Так думаешь? – спросила она.

Варвара улыбнулась.

– Сегодня самый странный день в моей жизни, начался он с драки на рынке и помойки, а заканчивается пересадкой фиалок в доме незнакомой женщины.

– Знаешь, что хочу сообщить тебе, – подмигнула ей Софья Петровна, – что день еще не закончился.

– Не пугайте меня, – вытерла пот со лба тыльной стороной ладони Варя и все равно измазала лицо.

– Знаешь… – снова начала Софья Петровна, – а я ведь такой тебя и представляла.

Варя вопросительно посмотрела на эту странную старушку.

– Такой и представляла… Красивая, с умными, добрыми глазами, строгим интеллигентным лицом и в то же время с какой-то чертовщинкой во всем облике… А то, что ты – учительница, льстит мне. Он захотел найти спутницу жизни, как я.

– Софья Петровна, я не понимаю, о чем вы…

– Я о случае, о случае в нашей жизни. Уже много лет я мечтала, чтобы вот так открылась дверь и вошла девушка, любимая девушка моего Леонида, та женщина, которая наконец сделает его счастливым. Он это заслужил. И не смотри на меня такими глазами, я не сошла с ума. Деточка моя, я всю жизнь занимаюсь умственным трудом, поэтому даже в семьдесят лет мозги у меня не отказывают, так как они все время подвергаются тренировке. Именно такой, как ты, я и представляла себе его будущую жену. И пусть тебя прислал сюда не сам Леонид, а адвокат, это неважно! Главное, что ты согласилась, пришла сюда. Это не случайно, что двух людей, которые в жизни никогда бы не встретились, судьба ввергла в один водоворот событий.

Варя, конечно, была не согласна с тем, что ее уже считают невестой человека, которого она толком и не знала, но в данный момент спорить не стала, учитывая эмоциональное состояние Софьи Петровны. А может, где-то подсознательно примеряя ее предположение на себя.

– А занимаясь фиалками, я привожу свои мысли в порядок, обдумываю план по спасению своего сына. Это лучше, чем биться головой о стены, рвать на себе волосы и творить всякие глупости. В таких экстренных ситуациях необходимо упорядочить свои мысли, заняться каким-то делом, которое способно отвлечь и успокоить.

– Что называется, сосчитать до десяти, – сказала Варвара.

– Именно так. И вот у меня уже созрел план действия… и не говори, Варя, что я пугаю тебя, я сама себя в такие моменты боюсь. Ты поможешь мне?

– А это противозаконно? – спросила Варвара.

– Да! – кивнула Софья Петровна с большой готовностью.

– Я не настолько богата, чтобы потом нанять для себя адвоката, – предупредила Варя хозяйку фиалок.

– Прохор поможет, – сказала Софья Петровна.

– Очень радостно на душе от этого известия, конечно, – несколько нараспев ответила Варя, – а в целом я согласна, надеюсь, что такого преступления мы не совершим. Вы ведь разумный человек.

– Нет, по серьезной статье не пойдем, – «успокоила» ее Соколовская.

– И на этом спасибо. А можно узнать план действия?

– То, что Леня этого не совершал, это даже не обсуждается. Девочку кто-то избил, если есть следы побоев, и вряд ли кто насиловал. Леонид, наверное, с ней просто спал, раз обнаружили его сперму. Я всегда знала, что закончится чем-то таким… урок ему, шатается по ночным клубам непонятно с кем, вот и дошатался. Меня напрягает свидетель, который якобы присутствовал при акте насилия со стороны Лени. А если такого не было, то что? – посмотрела своими живыми, умными глазами на Варвару Софья Петровна.

– Что? – спросила Варя.

– То, что этот свидетель нагло лжет, и надо заставить его признаться, что он лжет, тогда и обвинения с Леонида автоматически снимутся за неимением свидетеля.

– Легко сказать, – прищурилась Варя, – это могут расценить как давление на свидетеля, – вспомнила она слова адвоката.

– Вот и думаю, как это сделать, и уже, кажется, придумала. Пару звонков… – не слушала ее Софья.

– Наймете киллера?! – расширила и без того большие глаза Варя.

– Я же сказала, по серьезной статье не пойдем. Эх, молодежь! Нет у вас фантазии, – любовно погладила горшок с фиалками Софья Петровна и осмотрела свое хозяйство с чувством глубокого удовлетворения.

– С фиалками на сегодня покончено, идем вниз! – махнула она своей новой подопечной.

Последнее, что заметила Варя, когда спускалась с крыши, было очень синее яркое небо, которое бывает перед собирающейся грозой. Она еще подумала, а не рановато ли та собралась? В начале марта-то… но природа в последнее время преподносила сюрпризы.

В квартире Софья Петровна сразу же кинулась к телефонной трубке и уединилась с ней в ванной, вышла оттуда раскрасневшаяся и вполне довольная, с рулоном туалетной бумаги.

– Так, дело сделано! – радостно сообщила она Варваре, сидящей на кухне у окна.

– Что?

– Я узнала адрес свидетеля! Варя, собирай гвозди, молоток, утюг и плоскогубцы. Думаю, что долго ему не продержаться.

Варвара даже побледнела.

– Я, конечно, обещала помочь… Но боюсь, что мне долго не продержаться! Нет. Я не смогу! Я не стану в этом участвовать! Даже если точно буду знать, что он лжет!

– Ну же, Варя. Не подводи меня! – строго произнесла Софья Петровна и рассмеялась. – Шучу я! Бить и пытать мы его не будем.

– Фу, – выдохнула Варвара, – а как вам вообще удалось узнать его адрес? – спросила Варя.

– У некоторых людей, – постучала себя в грудь Софья Петровна, – за долгую жизнь, общаясь с разными людьми, нарабатывается много полезных связей.

– Понятно, – кивнула Варя, – вы думаете, что человек, пошедший на такое преступление, на такой подлог, расплачется, глядя на ваши седины, и во всем быстро сознается? – удивившись, спросила Варя, понимая, что такое признание можно выбить только пытками, но Софья Петровна уже пообещала не прибегать к таким методам.

– Мы заставим его признаться с помощью шантажа, – твердо ответила Соколовская.

– Шантаж? Вы что-то знаете о нем компрометирующее?

– Я молю бога только об одном, чтобы у него была машина и он ездил на ней каждый день как по расписанию, не меняя маршрута, тогда мы провернули бы это дело уже завтра, и моему мальчику не пришлось бы долго сидеть в неволе.

– Сейчас почти у всех имеются машины, – откликнулась девушка.

– Это и радует… Еще один звонок моему ученику… Алло? Сергей? Это тетя Софа… ага! Ага! Я тоже! А ты можешь по фамилии, имени, отчеству установить адрес проживания и наличие автомобиля? Что? Год рождения? Да, знаю! Ага! Сейчас продиктую… – Софья Петровна снова удалилась от Варвары, оставив ее в одиночестве.

Варя тоскливо посмотрела на унылый, серый пейзаж за окном, потом на подоконник, где у Софьи Петровны тоже росли фиалки. Ей показалось, что они ей подмигивают.

«Что я здесь делаю? Уноси ноги, Варя, пока не поздно! Кто его знает, виноват он или не виноват?! Ох, подведут они меня под монастырь! Ох, подведут!»

– Есть! – прервал ее размышления веселый голос Софьи Петровны. – Есть у этого остолопа машина! Это прекрасно! Я сейчас же еду по этому адресу, отследить его передвижения и время, когда он приезжает домой. А ты должна съездить по двум адресам и все подготовить к осуществлению нашего плана.

Варя потеряла дар речи, во-первых, она не думала, что кому-то что-то должна, во-вторых, Варя все еще не была в курсе «нашего плана». Хорошо еще, что ей не надо было сегодня и завтра идти на работу.

– Ты знаешь, а ведь тебе надо помыться и переодеться, – внезапно сказала Софья Петровна, – а то моя подруга не так поймет… Что это за невеста у Леонида? Сам, мол, богатый, а девушка его черт знает в чем ходит.

Робкие слова «я не его невеста» застряли в горле Варвары, так как Софья Петровна уже с упоением рассказывала о своей подруге Елене Анатольевне.

– О! Ты не представляешь, что это за женщина! Огонь! Вулкан!

– Не представляю… – согласилась Варя.

– Она всегда была такой! Ты думаешь, что я активная для своего возраста? – спросила Софья Петровна и сама же ответила: – Да я – улитка, черепаха, слизняк по сравнению с Еленой Анатольевной! Вот уж пример всем! Пятьсот прыжков с парашютом! Разряд по плаванию под водой, альпинистка, каждое лето спуск на байдарках. А профессия! Профессия-то! Бывшая каскадерша, то-то же!

– Зачем она нам? Сами не справимся? Может, лучше попросить помощи у какого-нибудь мужчины? – спросила Варя и сразу же осеклась под строгим взглядом педагога.

– Ты слушай меня, девочка! Она этим занимается последние лет шесть. А! Дура я старая! – хлопнула себя по лбу Софья Петровна. – Я же не объяснила тебе, чем именно она занимается!

– Хотелось бы знать, на что идем… – кивнула Варвара, понимая, что ноги уносить поздно.

– Елена Анатольевна… кстати, она любит, чтобы особы твоего возраста называли ее просто тетя Лена, развернула целую детективную деятельность. Она выискивает недобросовестных бизнесменов. Хамоватых, наглых, нечестно зарабатывающих свой капитал, живущих на несколько семей, скупивших у бедных, одиноких стариков квартиры и землю под свои застройки. В общем, людей, замешанных в каких-то нечистых делишках. Затем она их просто наказывает, раскручивает на большие деньги.

– Ну и жаргон у вас! – с долей уважения протянула Варвара.

– А ты что думала? Что я старая ветошь и ничего не соображаю! Я не отрываюсь от молодежи, держу руку, так сказать, на пульсе жизни, фильтрую базар.

Варвара засмеялась.

– Она очень умело выслеживает свои потенциальные жертвы и, улучив момент, бросается им под машину.

– Это же очень опасно! – воскликнула девушка.

– Елена Анатольевна – каскадер, она не случайный человек в таком невинном развлечении, – пояснила бывший педагог.

– Про это развлечение я уже слышала в разделе криминальных новостей по телевизору, – сказала Варя, пытаясь сосредоточиться. – Я бы назвала это развлечением российских пенсионеров в целях прибавки к пенсии.

– К этому развлечению многих подталкивает размер пенсии, но она идет на это ради адреналина, – поджала губы Софья Петровна.

– Так-то это так… но кончается это все весьма печально. Привод в милицию за вымогательство или сразу в морг при неудачном попадании под машину, – высказала свое мнение Варвара.

Софья Петровна в это время разогрела сырники в микроволновой печи, вытащила их на стол и щедро полила сгущенным молоком.

– Я когда интенсивно думаю, сильно есть хочу, давай перекусим, и в путь.

– Значит, ваша Елена Анатольевна кинется под машину этого свидетеля?

– Лжесвидетеля! – прервала ее Софья Петровна.

– Лжесвидетеля, и, чтобы замять этот инцидент без суда, он должен будет признаться, что говорил неправду в деле об изнасиловании?

– Ты умная девочка! Браво! – прожевывая сырник, сказала Софья Петровна, – ой, как вкусно! Леня мне творог с рынка носит, домашний и свежий.

Варя почувствовала, как ее рот наполняется слюной. Она взяла вилкой один сырник, обмакнула его в сгущенку и отправила в рот.

– Вкуснотища! – не могла не согласиться она.

– Ну? А я что говорю!

– Софья Петровна…

– Вся внимание. Смольный на проводе.

– Ведь если он признается, что лжесвидетельствовал, ему все равно будет светить уголовное наказание, – облизала потекшую по пальцу сгущенку Варвара.

– Знаешь, штраф лучше, чем три года в колонии, – здравомысляще заметила Софья Петровна, цепляя вилкой второй сырник. – Чай? Кофе?

– Кофе, – ответила Варя.

– Сколько сахара?

– Нисколько.

– Надо же… такой же пьет и Леня.

– Вы все думаете о нем?

– А как же?! Он же мне сын! Мы тут сырники едим, а мой мальчик баланду – ни за что! Да я жизнь за него отдам, и не думай, что я помешана на нем, я просто очень хорошо знаю его. Никогда бы он не поступил так ни с одной женщиной. Знаешь, Варя, чем я больше об этом думаю, тем мне хуже становится. У меня же сегодня день рождения!

– Поздравляю!

– Спасибо, поздравила уже… Ладно, не бери в голову! Я это к тому говорю, что нам надо выпить, чтобы расслабиться. Не откажешься?

– Конечно нет, – ответила Варвара.

Софья Петровна вынула из шкафа с посудой бутылку с коньяком, уже початую на треть, и разлила по рюмкам, поясняя: – Для расширения сосудов иногда принимаю.

– За вас! За здоровье! – подняла рюмку Варя.

– За скорое возвращение Лени, больше мне ничего не надо, – ответила Соколовская, и их рюмки зазвенели.

Женщины выпили, поговорили о жизни, снова выпили и снова поговорили. Потом Софья Петровна рыдала в три ручья и кричала истерическим голосом:

– Кто? Кто теперь привезет мне творог с рынка?! Как я смогу жить без него? Как я вообще могу сидеть здесь и пить, когда мой сын в тюрьме по ложному обвинению?

Еще до того, как отключиться, Варвара узнала все о судьбе Леонида, о том, что он не родной сын Софье Петровне, и о том, как они встретились и пошли бок о бок по жизни.

Закончилось празднование дня рождения слезами уже Варвары и тем, что она благополучно заснула.

Глава 10

Варвара проснулась от голоса, который прогремел у нее над ухом.

– Варя, подъем! Вставай, говорю! Утро уже! Хватит спать!

Варвара с трудом возвращалась в реальность из своего сна-забытья. Руки, ноги не слушались ее, голова вообще существовала словно отдельно от туловища. Она открыла один глаз и посмотрела на Софью Петровну. Варю до глубины души поразил ее бодрый, свежий и отдохнувший вид. Она же себя чувствовала просто разбитой калекой, несмотря на молодой возраст.

– Ой! – схватилась она за голову, садясь на кровати.

– Что? Плохо? – участливо поинтересовалась бывший педагог.

– Что-то совсем нехорошо… даже не знаю, с чего, – промямлила Варя, шурша сухим языком по не менее сухому и бугристому нёбу.

– Это хорошо! Не пьяница ты, значит! Что ты так смотришь? Мы вчера вечером литр коньяка выпили!

– Как литр? – оторопела Варя. – Я же помню, бутылка была пол-литровой и то неполной…

– Это все, что ты помнишь? Бедная ты моя девочка! – покачала головой Софья Петровна. – А кто в магазин за второй бутылкой бегал?

– Кто? – попыталась сглотнуть Варя.

– Ну не я же! Ты и бегала! Ну и напились же мы! Бог с ним! Все-таки день рождения, – успокоила ее Соколовская.

– Похоже, что я одна этот литр и выпила… – поморщилась Варвара.

– Много на себя берешь! Я не отставала! – выпятила грудь Софья Петровна.

– Но вы выглядите явно лучше меня, – отметила Варя, с ужасом осознавая, что даже не помнит, как оказалась в кровати.

– Эх, молодежь! Я-то перед тем, как отключиться, завела будильник и проснулась в шесть утра. Я всегда встаю в это время уже на протяжении тридцати лет, и ничто это не изменит, только моя кончина. Я принимаю контрастный душ. Тоже каждое утро. А еще я успела пробежать пять километров. То-то же, детка! А ты все спишь! Возьми и выпей! – протянула ей стакан с мутноватой жидкостью Софья Петровна.

– Что это? – спросила Варя, чувствуя себя самой несчастной на свете.

– Ты не спрашивай, доверься мне. Ты должна выпить это залпом. Ну?

Варвара подчинилась, у нее чуть глаза на лоб не вылезли от той гадости, что она выпила. Если и существовал секрет этого напитка, то он, наверное, состоял в том, чтобы привести человека в чувство своим самым неприятным вкусом на свете.

– Что это?! – совсем с другим чувством проговорила Варя, выпучив глаза.

– Сработало?

– Еще бы!

– Что и требовалось! Собственный рецепт! Какая тебе разница, что там намешано? Главное, что действует. Вот выйдешь замуж за моего сына, передам рецепт по наследству. Только не думай, что им часто придется пользоваться. Мой сын редко пьет. Один недостаток у него – очень много курит.

– И еще он – бабник, – выдавила из себя Варвара.

– Вот! А говорила, что совсем его не знаешь, – засмеялась Софья Петровна.

– Глаза у него очень…

– Сексуальные? – уточнила взбодрившая с утра Соколовская.

– Вы и такие слова знаете?

– Обижаешь! Я не только знаю, но еще и занимаюсь этим! А как же! Это же нужно для здоровья! Ходит ко мне мой давний поклонник Геннадий Карпович один раз в неделю для этого дела, – подмигнула ей Софья Петровна, – а как у тебя с этим делом?

Варвара покраснела.

– Ну…

– Плохо?

– По вашим понятиям, наверное, плохо. А мне, собственно, и не очень надо.

– Мне в семьдесят лет надо, а тебе, молодой, уже не надо? Не пугай меня, детка! Мой мальчик очень темпераментный и здоровый мужчина, и ему секс будет нужен каждый день. Ну, ничего, он вылечит тебя от депрессии.

Варвара даже и думать о сексе забыла, но почему-то сейчас, вспомнив Леонида, она не испытала обычного дискомфорта при упоминании этого слова, словно она уже и вправду поверила, что является его невестой, а то и женой.

– Варя, для того чтобы заняться сексом с определенным объектом, надо сначала вытащить этот объект из тюрьмы! – нравоучительным тоном произнесла Софья Петровна.

– Хороший у меня объект…

– Разговорчики в строю! Объект – замечательный! От сердца отрываю. Быстро приводи себя в порядок, душ, опохмел и, как говорится, в путь-дорогу выручать суженого-ряженого.

– Опохмелиться? – переспросила Варя.

– Ты себя в зеркало видела? Боюсь, мой сын предпочтет остаться в тюрьме, чем выйти к тебе на свободу! Немедленно под душ!

Слова Софьи Петровны возымели свое действие, и Варвара поспешила в ванную.

Уже стоя под душем, она еще раз подумала о целебном свойстве средства Софьи Петровны, которое моментально взбодрило ее. Еще одним удивительным фактом для Вари явилась ее чистая и отглаженная одежда. Софья и это успела сделать.

Варвара вышла на кухню преображенная, посвежевшая, чем несказанно порадовала Софью Петровну.

– Вот, совсем другое дело!

– Благодаря вашей заботе.

– А ты мне нравишься… только в тебе не хватает чего-то.

– Чего?

– Жизни, что ли, не знаю! Сексуальности, энергии, характера, я еще не поняла, но чего-то недостает. Но это все поправимо. А сейчас садись и выпей крепкого кофе с булочкой.

– Есть не хочу…

– Надо, Варя, надо. Тебе нужны будут силы, ведь сейчас мы едем на дело.

– Сейчас? – вздрогнула Варвара.

– Ты с нами?

– Куда уж мне теперь без вас…

– Все уже готово. Елена Анатольевна на связи, мы пойдем как свидетели, то есть я и мой, как это у вас называется, бойфренд.

– Геннадий Карпович? – уточнила Варя.

– Молодец! Хорошая память. А ты будешь играть роль проходящего мимо врача, который и констатирует смерть Елены Анатольевны.

– Смерть?! – Варя поперхнулась.

– Не волнуйся, все нормально. Боюсь, одним фактом наезда мы не вынудим свидетеля признаться, что он лжет. Придется разыграть сцену гибели. Ты не волнуйся, Елена Анатольевна – специалист в таких делах. Твоя роль будет заключаться только в том, чтобы с умным видом сказать, что человек умер, мол, все – хана! Вид у нее будет соответствующий, можешь не сомневаться, – рассмеялась Софья.

– Ну, что я скажу? Я же не врач и не знаю никаких диагнозов, – сказала Варвара.

– Да какие диагнозы? Надеюсь, он тоже не медик. Скажешь – перелом позвоночника или мозговая травма… Разрыв аорты или выпадение печени.

– Мне уже нехорошо, – откликнулась Варвара, обжигаясь горячим кофе.

– Того и надо! Представляешь, какое впечатление подобная ситуация произведет на этого лжесвидетеля? Пока он будет находиться в шоковом состоянии, мы на него поднажмем и все вытащим.

– Что вытащим? – испугалась Варвара.

– Информацию, – миролюбиво пояснила Софья Петровна.

– А… – расслабилась Варвара, – только я не уверена, что справлюсь с ролью врача.

– Посерьезнее и поувереннее, и все получится, – заверила ее Соколовская.

После бодрящего завтрака на Варе закрепили какую-то аппаратуру.

– «Жучок» немного устаревшей конструкции, но даже на твоей тощей фигуре его можно спрятать. Учти, на всех участниках событий, в том числе и на убиенной Елене Анатольевне, будут «жучки», так, на всякий случай, чтобы записать все показания этого паразита.

– Он потом может сказать, что мы получили эти показания, надавив на него, – сомневалась Варя.

– Потом он может говорить все, что захочет. Чтобы ты не волновалась, хочу открыть тебе маленький секрет. Один из моих учеников сейчас занимает очень высокий пост. И если на нас пожалуются, то я сделаю один звонок, и все будет улажено. Мы можем позволить себе маленькую шалость.

– Ничего себе – шалость. А если человеку станет плохо с сердцем после перенесенного стресса?

– Мы ничем не рискуем. Это не беременная женщина, а вполне здоровый мужчина. И если ему совесть позволяет лжесвидетельствовать, то почему мы должны думать о его сердце? – спросила Софья Петровна и пригласила Варвару следовать за ней в прихожую. – Надень мою куртку, а то ко мне ты явилась без верхней одежды. Она тебе будет коротковата, но это лучше, чем ничего.

– Спасибо. – Варя почувствовала себя агентом 007…

Глава 11

– Хорошая машина, – осторожно сказала Варя, глядя на Софью, которая по-хозяйски устроилась за рулем шестисотого черного «мерседеса».

– Шутишь? Это просто монстр! Это все мой Леня чудит! Моя мама, мол, должна ездить на самом безопасном и комфортном автомобиле, а лучше «мерса» может быть только «мерс»! Ха-ха-ха! Шутка! Просто позор перед соседями, я этой машиной фактически не пользуюсь, езжу на «девятке», но сегодня – особенный случай. Поедем с комфортом, эта машина не подведет ни в чем.

Варя расположилась рядом с водителем в удобном кожаном кресле и с интересом слушала болтовню Софьи Петровны, пока она лихо рулила по улицам Москвы, периодически связываясь со своими сообщниками и уточняя место их дислокации.

– Интересно… наш клиент уже с утра торчит в дорогом ресторане, завтракает, как же он тогда заканчивает свой день? Ну, Варя, вот мы и приехали. Здесь мы остановимся и будем ждать, – сказала Соколовская.

Варвару начало трясти. Софья Петровна переговаривалась с кем-то по телефону, Варя ее не отвлекала, ожидала особых указаний. Человек с утра долго в ресторане сидеть не будет, вот и искомый объект наконец позавтракал.

– Все! Он вышел! Быстро занимаем позицию! – крикнула таким страшным голосом Софья Петровна, что у Варвары едва не отнялись ноги, и она с трудом выползла из машины.

– Куда мне идти? – с ужасом спросила она у Соколовской.

– Просто иди по тротуару и учти, мы незнакомы! – шепнула ей Софья Петровна.

У Варвары от волнения в глазах потемнело, она уже не думала о том, зачем ввязалась в эту авантюру. Энергия Софьи била просто через край, она словно большой магнит притягивала к себе людей. Варя, совсем даже не зная Леонида, поняла, насколько ему повезло в жизни – встретиться с таким человеком, и, разумеется, он прикладывал немалые усилия, чтобы эта женщина-фейерверк жила с ним. Что произошло, Варя не успела ни разглядеть, ни понять. «Хонда» остановилась со страшным скрежетом тормозов, ее даже развернуло по оси. Раздались людские крики. Варвара же осталась стоять столбом на тротуаре, не в силах заставить себя приблизиться.

Софья Петровна сама кинулась к ней и стала тормошить!

– Девушка! Девушка! Вы видели наезд?! Скажите что-нибудь! Может, здесь врач есть?! – подпихнула ее Софья Петровна, чтобы привести в чувство.

Варвара же тупо пялилась на «хонду» своего бывшего мужа, до сих пор проживающего у нее в квартире, Дмитрия Лаврентьева, и на него самого, выглядывающего с места водителя с лицом покойника, причем не первой свежести.

– Варя, приди в себя, клиент готов, иди констатируй смерть, – прошипела сквозь зубы Софья Петровна.

– Я не могу, – разлепила она в ответ губы.

– Варя!

– Я не врач!

– Варя!! – с отчаянием чуть ли не выкрикнула Софья Петровна.

– Он знает, что я не врач, – пояснила она.

– Откуда? На тебе это не написано! Не будь упрямой!

– Я знаю его!

– Откуда? – оторопела Софья Петровна.

– Это мой муж… бывший, – нехотя ответила Варвара и, понимая, что надо что-то делать, чтобы не провалить операцию, двинулась к машине Дмитрия сквозь небольшую толпу зевак.

Прямо перед капотом машины Дмитрия распласталась высокая, поджарая старушка в позе цыпленка-табака, в спортивном костюме, кедах и кепке из влагонепроницаемой ткани. Ужасало обилие крови, то есть красной краски, разлитой вокруг Елены Анатольевны. Подготовилась она основательно, если бы Варвара не была в курсе всей этой истории, то ни на секунду не подумала бы, что здесь какой-то подвох.

– Убили! Убили! Вызовите «скорую»! – шептались люди.

– Я уже вызвала, – перекричала всех Софья Петровна, чтобы люди попрятали свои телефоны. – Они уже едут. Следите за водителем, чтобы он не смылся с места преступления. Он ответит за все! Совсем обнаглели эти лихачи, люди дорогу перейти не могут, убил человека! Я все видела, он превысил скорость! – авторитетно заявила бывший педагог. – Ну же, люди, подтвердите! Пожилая женщина, чья-то мать, жена, бабушка, тетя, сестра, даже на «зебре» не смогла перейти дорогу, – добавила Софья Петровна.

– Я не хотел! Я не видел! Она прямо под машину! Я ничего не мог сделать! – отрывисто и как-то отрешенно бормотал бывший муж Варвары. Смотреть на него было больно и страшно.

Собравшиеся люди недоуменно пожимали плечами и переглядывались – мы ничего не видели! Как это случилось? Как это произошло? Я услышала только визг тормозов! Да, да, я подбежал, когда эта женщина уже лежала перед машиной! Какой ужас!

Между тем один пожилой господин с большими командирскими усами, как у Буденного, и с тростью авторитетно заявил:

– А я все видел! Во всем виноват водитель, он превысил скорость и наехал прямо на эту бедную женщину.

– Я ехал очень тихо! – попытался оправдаться Дмитрий, который был белее мела.

– Ничего подобного! – прервала его Софья Петровна. – Я тоже все видела, этот пожилой джентльмен все правильно рассказывает. Я подпишусь под каждым словом. А вы, молодой человек, убили женщину и не отвертитесь от тюрьмы.

«Как все ловко сделано, – невольно подумала Варвара. – Этот старичок с усами на пол-лица наверняка и является мужчиной для здоровья, как выразилась Софья Петровна. Все они сейчас гонят одну версию, которую и я должна поддержать. А Елена Анатольевна так ловко киданулась под машину, что никто ничего не заметил из тех людей, которые могли бы стать настоящими свидетелями! Варя поняла, что сейчас она должна поддержать своих сообщников или пойти на попятную. Причем у нее было хорошее оправдание, лжесвидетель оказался не посторонним ей человеком, ее бывшим мужем. Но что случилось с ней, Варя и сама понять не могла. Виной ли тому красивые глаза Лени или заряжающая энергия Софьи Петровны, она не знала, но услышала слова, сказанные ее голосом:

– Я тоже видела, водитель был виноват, то есть он сбил человека.

Дима перевел безумные глаза на Варю и даже заикал.

– Варя, ты?! Что ты тут делаешь?! Что ты говоришь?! Я ни в чем не виноват! Скажи им… – кинулся он к ней.

Варваре стало очень тошно, но она заметила затравленный взгляд Софьи Петровны, которым та одарила ее.

– Я видела… ты не прав.

– Варя, ты не можешь быть против меня! – визгливо вскрикнул Дмитрий.

– Я за правду, – вяло ответила Варвара.

– Правильно, дочка! – подхватила ее за локоть Софья Петровна. – Убил – отвечай!

– Ей, наверное, можно помочь? – рванул к лежащей ничком Елене Анатольевне Дмитрий, обо что-то споткнулся, вскрикнул и побежал к своей машине.

Софья Петровна ущипнула Варвару за локоть.

– Надо раскалывать его, пока действительно не приехали милиционеры.

Дима вернулся на водительское место и обхватил голову руками.

Варвара подошла к нему и серьезно спросила:

– Я слышала, ты проходишь свидетелем по уголовному делу?

– Я в шоке, как она выскочила? Что? Что ты говоришь? Свидетелем? А, да! Прохожу! Откуда ты об этом знаешь?

– Это неважно! Следователь позвонил, – отмахнулась Варвара.

– Тебе? Зачем? Бывшая жена… да еще звонить… Я же не участник, всего лишь случайный свидетель, – ответил Дмитрий.

– И все же… что там произошло? – настаивала Варвара.

Внезапно ее взгляд упал на тыльные стороны его ладоней, и Варя содрогнулась. На них красовались синяки.

«Откуда они у него? Дима кого-то бил? Точно! Софья была права! Если он лжет по делу об изнасиловании и избиении, то он заодно с той девушкой. Уж не он ли нанес ей несколько ударов для убедительности? А ручки у нас нежные, к драке не привыкшие, вот следы и остались. Раньше я у него таких синяков не видела. Неужели это правда?» Острая догадка пронзила ее сознание, и Варвара даже зашаталась.

«А что, если девушка, которую якобы изнасиловал Леонид, Юля? Это кажется невероятным, но вполне возможным. Я не ночевала дома и не видела ее…»

– А как себя чувствует Юленька? – спросила она у Димы.

– Издеваешься? Как она себя может чувствовать после изнасилования! – огрызнулся Дима.

«Попала в самую точку! Какой ужас!»

– А для чего вам это надо было? – спросила Варвара. – Развести богатого мужика на деньги? Не ожидала от тебя такой прыти, Дима. Конечно, ты всегда любил деньги, обожаешь поживиться за чужой счет, но я не думала, что дойдет до того, что ты подложишь любимую девушку под кого-то. И ты знал, что никто никого не насилует, что все у них происходит по взаимному согласию.

– Что ты такое говоришь? У тебя температура? Жар? Какой сговор? – побледнел Дмитрий еще больше, хотя, казалось, больше некуда.

– Я все знаю!

– Откуда?

– Неважно! Думаешь, что ты будешь резвиться на деньги подставленного тобой бизнесмена со своей Юлей? А ее ты спросил, возьмет ли она тебя в компанию? Может, она сама хочет резвиться, пока ты будешь отсиживать срок за сбитую насмерть бабушку! – спокойно и уверенно сказала Варвара, стараясь не обращать внимания на распростертую на асфальте Елену Анатольевну.

– Вот стерва! Что она задумала? – пробормотал Дима и схватил Варю за худое запястье. – Варя! Ты – единственный ангел мой, спаситель! Ты должна подтвердить, что эта бабка внезапно кинулась под мою машину, это на самом деле так и было! Подтверди это, Варя! Пожалуйста! Ради нашей бывшей любви.

Она с трудом высвободила свою руку из его липких пальцев и твердо сказала:

– Нет, я видела совсем другое! Ты сбил несчастную женщину! Мерзавец! – для остроты ощущений добавила она.

– Ты мстишь мне? Да? За что? Ах да, конечно! За развод и за то, что я привел другую женщину, ты хочешь так подло отомстить мне?! А если я пообещаю, что мы съедем с квартиры, ты выступишь в мою защиту? – продолжал умолять ее Дмитрий. – Варя, ради наших прошлых отношений! Вспомни про нашу любовь! И это же не я от тебя ушел, а ты.

Варвара слушала его, и ее раздирали противоречивые чувства. Да, Дима не был ей совсем чужим человеком, и в то же время ее шокировал поступок, который он совершил.

– Я подтвержу твою невиновность в наезде, если ты скажешь правду, – сухо ответила она.

– Вот ты как со мной… – опустил голову Дмитрий, – ну что ж, так мне и надо! Захотел легких денег, вот и получу сейчас. Варя, неужели ты не понимаешь, кого жалеешь? Кому нужна твоя честность? Эти богатеи делают, что хотят! С него не убудет. Юля присмотрела его в ночном клубе, где «мальчик» отрывался по полной программе, сорил деньгами, снимал девочек… Он вел такой образ жизни, за что должен был понести наказание.

– Он никого не насиловал.

– Что ты заладила? Ну и что с того? Тебе что, деньги не нужны? Хочешь, Варя, мы возьмем тебя в долю?

– В долю? – как эхо повторила Варвара, поражаясь его цинизму.

– Мы снимем с этого субъекта большое количество бабок, и я поделюсь с тобой, – пообещал Дима, и в его глазах зажглась надежда, что она согласится помочь ему.

– Как же это вы провернули? – спросила Варя, слыша только свое учащенное сердцебиение.

– Элементарно. Ему было все равно, кого вести из клуба, еще и пьяный был, а ты жалеешь? Да таких мужиков вешать надо! Переспали они, да! Ну и что? Юля это сделала не в удовольствие, а для того, чтобы получить сперму этого кобеля!

– А избил ее ты? У тебя и отметины на руках есть! – сказала Варя.

– И поверь, мне трудно было это сделать! Но насильникам в тюрьме несладко, он будет согласен заплатить любые деньги, лишь бы выйти оттуда. Цель оправдывает средства. Варя, это не тот тип, которого надо жалеть, поверь мне, – сказал Дима. – Подтверди, что я не виноват, что не сбивал эту бабку.

Варвара с ужасом смотрела на этого человека и не понимала, как она когда-то могла выйти за него замуж. Этот человек спокойно избил свою подружку, чтобы подставить другого человека. И сейчас ему было совершенно наплевать на валявшуюся под колесами его автомобиля старую женщину. Дима был обеспокоен только тем, как спасти свою шкуру, и еще ему хотелось много денег… Ей стало омерзительно.

– До чего же ты докатился… Как вы могли так поступить с невиновным человеком? Вы пошли даже на то, чтобы причинить физический вред Юле! Хорошо же ты постарался!

– А ты не стыди меня, я не твой ребенок. И учить меня жизни не надо, я не твой ученик. Мы бы выбрались из этого дерьма, в каком оказываются почти все приезжие в Москву! В конце концов, мы бы с Юлей съехали с твоей квартиры, и тебе бы легче жить стало.

– А я не жалуюсь, – ответила Варя, – и таким способом я ни за что не стала бы зарабатывать.

– А я тебя и не просил, сама ко мне пристала. Я даже готов деньгами поделиться, – сказал Дмитрий.

– Деньги тебе еще пригодятся, когда в тюрьму сядешь…

– За эту бабку?

– Эта бабка жива. А сядешь ты за лжесвидетельство и подставу другого человека.

– За этого богатого плейбоя? – фыркнул Дима. – Ни за что не повторю милиционерам то, что тебе сказал. Что? – наконец-то дошло до него. – Старуха жива?

– Елена Анатольевна, вставайте! Клиент во всем сознался! – громко проговорила Варя, глядя на «труп» на асфальте. Больше всего Варвару удивили кишки, «выпавшие» из Елены Анатольевны. Создавалось полное впечатление раздавленного человека. Елена Анатольевна бодро вскочила на ноги и принялась методично сматывать кишки. Люди от такого зрелища бросились врассыпную. А здоровая бабка весело улыбалась и подмигивала Варе.

– Получилось?

– А то! – кивнула ей в ответ Варвара.

– Очень хорошо! Не зря, так сказать. А это… – кивнула она на кишки, – свиные… Я на рынке купила… Это всегда срабатывает.

– Еще бы! Не сомневаюсь!

Варвара задумалась:

«Я окружена преступниками, криминальными личностями. Согласна, что и Леня – не подарок, но то, что с ним сделала эта парочка подонков, ни в какие ворота не лезет!»

– Ах вы сволочи! Разыграть меня! – завопил Дима как резаный, вылезая из машины. – Ничего не докажете, а вашего плейбоя затрахают в тюрьме! Я ничего никому не скажу! – брызгал он слюной, багровея до цвета вареной свеклы.

– А ничего говорить, то есть повторять, не надо, я все записала, – показала ему провод Варя, – игра окончена, Дима, тебе будет трудно объясняться со следователем.

– Ах ты, сука! – закричал Дима и, схватив Варвару за горло, принялся ее душить.

«Какая нелепая смерть… еще в таком антураже», – пронеслось в угасающем сознании Варвары, которая не в силах была защищаться. На помощь ей пришла Елена Анатольевна, она махнула костлявой ногой и этим отключила Диму полностью.

– Есть! – возликовала Елена Анатольевна. – Навыки не прошли даром! Каков подлец! Соня, вяжем его и в «ментовку», пусть там сами разбираются, – обратилась она к Софье Петровне.

Бесчувственного Диму запихнули в «мерседес», две старушки-разбойницы сели по обе стороны от него. Бойфренд Софьи Петровны устроился в кресле рядом с водителем, а Варе доверили вести машину, предварительно уточнив, умеет ли она это делать.

– Мы повязали бандита! – заявила Елена Анатольевна, сверкая вставными зубами.

– Аминь! – буркнула Варвара, трогаясь с места и испытывая почти физическое удовольствие от вождения «мерседеса».

– А молодое поколение не подкачало, – с удовлетворением отметила каскадерша.

– Я же ручалась! Это – невеста Лени! – довольно констатировала Софья Петровна, почти хвастаясь.

– Очень хорошо! – отметила Елена Анатольевна, вгоняя Варю в краску. Спорить у нее не было ни сил, ни желания. В конце концов, ее едва не задушили, и она везла к следователю своего бывшего мужа…

Глава 12

Дальнейшие события Варя потом вспоминала как кошмарный сон. Когда они подъехали к следственному управлению, Дима пришел в себя. Пришлось силой тащить его к следователю Артему Ивановичу. Им помогли сотрудники в камуфляже.

Артем Иванович Корейко, увидев всю эту компанию, просто онемел. Товарища Корейко вполне можно было понять. Две возбужденные старушки, одна из которых была залита «кровью», а другая крутила ключи от машины в руках. Вместе с ними был старичок, суетящийся и пытавшийся усадить своих дам на стулья. Также вместе с ними в кабинет ввалилась небезызвестная Артему Ивановичу Варвара вместе с молодым мужчиной, очень нервного вида и в наручниках, которыми его наградили при входе за активное сопротивление. И вещественное доказательство в виде свиных кишок производило неизгладимое впечатление.

– Что все это значит? – произнес следователь, когда к нему вернулась речь. – Что за балаган?

Софья Петровна, перекричав всех желающих поведать страшную историю, рассказала все, что произошло. Чем больше она рассказывала, тем больше округлялись глаза у следователя.

– Вот запись его признания. – Софья Петровна, довольная, включила записывающее устройство.

– Это все незаконно! Я буду жаловаться! – заорал Дима, бренча наручниками.

– А ты поступил с моим сыном законно? Обвинить ложно в таком преступлении! Это кому сказать! Да радуйся, что я тебя на месте не убила! – Софья Петровна, недолго думая, кинулась на него с кулаками прямо в кабинете следователя.

– Помогите! Угомоните эту ненормальную! – запричитал Дима, пытаясь отбиться от нее.

– Софья Петровна, – вскричал следователь, – прекратите избиение подозреваемого! Варя, и вы, господин, оттащите ее от Дмитрия.

– Сумасшедшая! – прокомментировал Дима.

– А ты уже из разряда свидетелей перешел в разряд подозреваемых! – проговорила Софья Петровна и, что уж совсем не свойственно ее возрасту, показала ему язык.

– Я буду жаловаться! – пафосно заявил Дмитрий.

– Это сколько угодно, – потер руки Артем Иванович.

– А еще я подам заявление, что эта гражданка угрожала мне и пыталась причинить вред моему здоровью. А вы пойдете свидетелями.

– Кто? – спросил Артем Иванович.

– Вы все!

– Лично я ничего не слышал и не видел, – ответил Артем Иванович.

– И я тоже! – тут же откликнулись все «свидетели».

– Ах, вот вы как… ну что ж, понятно. Я найму адвоката, и он полностью разоблачит вашу шайку.

– Не наймешь, – ответила ему Варя.

– Это еще почему?

– На какие деньги, Дима? Последнее время ты живешь на мои деньги, кормишь меня одними обещаниями, что заплатишь за комнату и питание. Пригрела я вас на своей груди, две змеи, ничего не скажешь… Ишь, что надумали!

– Дура ты, Варя! Поэтому ты и осталась без меня! – театрально закатывая глаза, сообщил Дмитрий.

– Невелика потеря, – фыркнула она в ответ.

– Я тебя не узнаю. Может, этот богатей предложил тебе денег за отказ от собственного мужа?

– Бывшего мужа – раз, и никто мне ничего не предлагал – два, – не сдавалась Варя.

– Прекратите перепалку! – для порядка постучал карандашом по столу следователь. – Разберемся!

– Уж вы разберитесь, пожалуйста! – захныкал Дима, у которого действительно не было денег, он рассчитывал поживиться за счет Леонида, а тот так внезапно сорвался с крючка.

После выяснения некоторых обстоятельств этого дела следователь разрешил всем покинуть его кабинет, оставив у себя только бывшего мужа Вари.

– А вас, Штирлиц, я попрошу остаться! – развеселилась вконец Софья Петровна.

– Это мне забрать или оставить здесь? – робко спросила бывшая «каскадерша», потрясая кишками в полиэтиленовом пакете.

– А мне-то это зачем? – шарахнулся от ее пакета Артем Иванович.

– Ну, там… улики… – улыбнулась Елена Анатольевна.

– Да! Да! Это надо мне! Это – улики, доказывающие, что меня подставили, что они – форменные аферисты. Дайте это мне! – заорал Дмитрий.

– А кишочки-то уже попахивают, – хихикнула Елена Анатольевна, – а уж к тому времени, когда будет суд над этим мошенником… – она многозначительно закатила глаза.

– Уберите их немедленно из моего кабинета! – закричал следователь, находившийся на грани нервного срыва.

– А нас выпустят из здания… ну, с этим… с кишками? А то еще решат, что мы вас убили, расчленили и выносим по частям. Нет следователя, нет дела, – рассмеялась громко Елена Анатольевна.

У Вари даже мурашки по коже пробежали, она поймала тоскливый взгляд Артема Ивановича.

– Да! Выпишите нам пропуск! – поддержала подругу Софья Петровна.

– Дамы, вы с ума меня сведете! Какой пропуск? Я – следователь такой-то, этим пропуском подтверждаю, что это – кишки не мои, а сам я нахожусь в полном здравии и, главное, уме. Идите отсюда! Дело против вас за мошенничество, пусть и в благих целях, конечно, будет возбуждено. Надейтесь, что отделаетесь штрафами. А с вами, гражданин, дело обстоит сложнее. И учтите, ваше чистосердечное признание и признание вашей сообщницы значительно облегчат вашу участь.

– Все равно в тюрьму! – фыркнул Дмитрий.

– Не скажите. Одно дело идти в тюрьму по делу об изнасиловании, и совсем другое – по обвинению в лжесвидетельстве. Подумайте об этом. Главное, чтобы ваша подружка не обвинила вас в нанесении побоев.

– Конечно нет! Все было по ее желанию, вернее, по нашему совместному умыслу, – опустил голову Дмитрий.

– Какой же ты подонок, – тихо произнесла Варвара, и вся компания вышла из кабинета следователя, кроме Димы.

– Как же ваш сын? – поинтересовалась Варвара у Софьи Петровны.

– А что Леня? Сейчас приедет его адвокат и все уладит. Я думаю, что мы добьемся того, чтобы его выпустили прямо сегодня. Ты будешь ждать Леонида?

– Я? – удивилась Варя. – Простите, нет. Я хочу скорее попасть домой.

– Спасибо тебе, Варя, за помощь. Я тронута до глубины души. Просто поразительно, что лжесвидетелем оказался твой бывший муж, а той мерзавкой – пассия твоего мужа.

– Бывшего, – еще раз подчеркнула Варя. – Я и сама в шоке. Человек он был и есть не очень хороший, но я и представить не могла, до чего он может дойти.

– Да, бывает, что знакомые люди преподносят нам сюрпризы, – кивнула Софья Петровна.

Варвара распрощалась со своими новыми друзьями и побежала к троллейбусной остановке.

Когда она наконец добралась до дома и скинула с себя одежду, первым делом Варя набрала ванну горячей воды, добавила пену и соль, зажгла ароматические свечи и погрузила свое уставшее тело в воду.

К ней в ванную робко постучали.

– Заходи, мама, – откликнулась Варвара.

Любовь Александровна вошла в ванную и присела на крышку унитаза, с укоризной глядя на Варю.

– Совсем ты не бережешь свою мать, – покачала головой Любовь Александровна.

– Мама, не начинай! Дай мне расслабиться, – попросила Варвара.

– Сильно перенервничала? – с притворным сочувствием в голосе спросила мама.

– Представь себе – сильно! – смахнула с носа пену Варвара.

– Где ты была? Что вообще с тобой происходит? На тебе лица нет! Где ты ночевала? Ты считаешь, что телефонного звонка со смутными объяснениями, что с тобой все хорошо, матери хватит? Что я должна при этом чувствовать? А что думать, если ты не ночуешь дома?

– Может быть, мне действительно хорошо! – закатила глаза Варя.

– Нахалка! – промокнула несуществующую слезинку в углу глаза Любовь Александровна.

– Мама, мне уже много лет! – напомнила она.

– Только ума мало! Шататься по ночам!

– Мама, я уже замужем была! – продолжала Варвара убеждать мать непонятно в чем.

– Да уж! Быть замужем у тебя получилось замечательно! Только теперь твой бывший муж почему-то живет в твоей квартире и с другой женщиной! Молодец! Хорошая ты жена, горе ты мое! Стыдобища-то какая перед людьми! Что о нас соседи подумают?

– Вот я еще о соседях думать буду! – Варя взмахнула рукой, и вода выплеснулась из ванны.

– А как же! И так люди думают, что у нас вертеп какой-то, что вы втроем живете! А теперь ты и ночами будешь где-то шататься! – нервно сжимала и разжимала кулаки Любовь Александровна. Руки у нее были с сухой кожей и вспухшими синими венами. – Зачем ты включила эти свечи? У меня уже голова болит! – поморщилась мама.

– Думала, что подышу этим замечательным ароматом, отдохну, расслаблюсь, – мрачно ответила Варвара.

– Странная ты какая-то, не понимаю я тебя, а ведь я – твоя мать, – сказала Любовь Александровна.

– Я это всегда помню и ценю, – вяло ответила Варвара.

– А сегодня я вообще перенервничала. Приехали люди из милиции и увезли Юльку. Мне ничего не объяснили и даже не смотрели в мою сторону. Настоящие монстры! Скрутили бедную девочку и уволокли в неизвестном направлении. Я стала звонить тебе, Диме, а вы все недоступны! Тьфу! Зачем тогда у вас телефоны с собой?

– Мама, мой разрядился, а Дима… Дима в тюрьме…

– Где?! Что случилось? И Юлю забрала милиция. Я могу узнать, что у вас тут произошло? Ты никого не убила, надеюсь?

Варя смотрела на лопающиеся пузырьки от пены и понимала, что надежда на отдых и расслабление вот так же лопается…

Глава 13

На следующее утро Варваре необходимо было идти на работу. Она встала, полная внутренней энергии. Прошлепала босыми ногами в ванную, а затем на кухню. Там со скорбным выражением лица и заплаканными глазами сидела ее мать и пила чай.

– Привет, – поздоровалась Варя, как ни в чем не бывало.

Конечно, она понимала состояние матери, вечером пришлось ей все-таки все рассказать. Похоже, Любовь Александровна до сих пор находилась в состоянии шока. Варвара же, наоборот, пребывала в прекрасном расположении духа, словно побывала на исповеди и почувствовала себя новым человеком. Она сварила себе крепкий кофе и села напротив матери.

– Я так надеялась, что у тебя сложится жизнь, – шмыгнула носом Любовь Александровна.

– А у меня все хорошо! – ответила Варвара.

– Конечно! У тебя-то хорошо… Я уж подумала, нашла себе мужчину, ладно! Так нет! Только ты могла оказаться со своим мужчиной сначала на свалке, затем в милиции. И все у нее хорошо! Я с ума сойду!

– Не утрируй, мама, все не так страшно, к тому же это был не мой мужчина.

– А что станет с Димой и Юлей? – спросила Любовь Александровна.

– Ты еще будешь о них переживать? Эти аферисты получили по заслугам, – налила себе вторую чашку кофе Варвара.

– Я привыкла к ним… тебя фактически не бывает дома, а я болтаю с Юленькой…

Варя вздохнула, подняв глаза к потолку. Все-таки она частенько не понимала свою мать, иногда та вела себя так, словно была чужим человеком. Из задумчивости ее вывел звонок в дверь. Варя вздохнула с облегчением и пошла открывать, радуясь, что ее конфликт с матерью был вовремя прерван. Радость ее была недолгой, так как на пороге стояли Дима с Юлей. Вид у Юленьки был ужасающий, все лицо опухшее, с синяком под левым глазом.

«Как же он ее отдубасил!» – содрогнулась Варвара.

– Как ты мог? – вырвалось у нее.

– Что мог? Привет, – вяло ответил Дима, давая понять, что он настроен весьма позитивно и ссориться с Варей не намерен. И она даже знала почему, ведь жить-то ему было негде.

– А чего вы пришли? – сама не узнавая своего голоса, спросила Варвара. – Эта квартира не для преступников!

– Ты о чем?! – испугался Дима. – Нас будут судить, как ты и хотела, мы свое получим. Но мы не совершили ничего страшного, поэтому нас отпустили до суда.

– Очень хорошо! А что вы здесь забыли? – спросила весьма решительно настроенная Варвара.

– Мы тут живем, – подала свой писклявый голосок Юля.

– С сегодняшнего дня – нет!

– Варя! – раздалось два возмущенно-недоуменных голоса.

Варя зажмурилась и закричала:

– Вон! Вон отсюда! Немедленно!

– Варюша, куда же мы пойдем? – часто-часто заморгал ресницами Дима.

– А это меня больше не волнует, – ответила Варя, подбочениваясь. – Купи газету с объявлениями о сдаче квартир и займись делом! А еще, парень ты у нас общительный, компанейский, целый гарем развел, и друзей у тебя много, вот и заселяйся к ним.

– Да что с тобой случилось? Что на тебя нашло? – побагровел Дима, сжимая кулаки.

– Я прозрела… так вот, в одночасье…

– Неправда! Это богатый красавец так на тебя повлиял? Промыл мозги сперм…

– Ах ты подонок! – Варя что есть силы залепила ему пощечину, отбив при этом руку, но радуясь симметрии в их лицах. – Вот теперь видно, что вы пара влюбленных! Вы даже стали похожи!

– Ну, ты и стерва! – надвинулся на Варвару Дмитрий.

– Вот только ударь! Только попробуй! Я сразу же напишу заявление на тебя, и боюсь, что тогда тебе придется посидеть в изоляторе.

– Ах ты… – процедил Дима, трясущийся от ярости и бессилия.

– Не связывайся с ней, и так уже влипли, – потянула его за рукав Юля, оказавшаяся более благоразумной.

Варвара же метала молнии глазами, а последующие полчаса была занята тем, что выбрасывала их вещи на лестничную клетку. После этого она прошла на кухню и преспокойно села пить кофе, правда, при этом тяжело дыша.

– Ты так изменилась… – тихо проговорила Любовь Александровна, искоса поглядывая на свою дочь.

– Изменишься тут… какая же я была дура! Просто идиотка! А теперь все правильно. Квартира моя, а мошенники на улице.

– Может, надо было как-то не так резко… Дать им время подыскать жилье? Куда они пошли, да Юля с таким лицом…

– Пожалей, пожалей ее. – Варвара положила в рот кусочек сахара, ощущая огромное душевное облегчение оттого, что она приняла такое решение, выгнала наконец их.

Вдруг Варя поморщилась.

– Как же больно…

– Еще бы! Не чужие люди-то были! Беги, может, еще догонишь, куда они с ворохом вещей денутся? – обрадовалась Любовь Александровна.

– Да больно мне здесь, – показала Варя, – я руку отбила! Смотри, она даже опухла! Вот это удар!

– Бедный Дима! Да ты же ему, наверное, нос сломала!

– Надеюсь, что это так, – кивнула Варя, улыбаясь.

– Ты же добрая девочка, откуда в тебе эта жесткость и жестокость? – спросила мама.

– А тебе нравилось, что на моей шее вечно кто-нибудь сидел, свесив ножки? – парировала Варвара.

– Это называется сострадание к людям, я тебя так и воспитывала, – начала свою лекцию мама.

– Надеюсь, ты не воспитывала меня так, чтобы я нарушала закон?

– Нет, – согласилась Любовь Александровна.

– Вот я и есть законопослушная гражданка, я встала на сторону невиновного человека, – Варя оставалась поразительно невозмутимой.

В дверь позвонили, прервав их беседу.

– Сегодня – просто аншлаг! Если это Дима, то я не пожалею второй руки, вот увидишь! – пообещала Варвара, направляясь к входной двери. Варя не сразу поняла, кого это принесло к ним с утра. Высокий брюнет спортивного телосложения в вельветовом пиджаке терракотового цвета, темно-синих джинсах и темной водолазке. Лицо его можно было бы назвать очень красивым, если бы не припухший глаз и разбитая губа. Наконец Варя сообразила, что перед ней Леонид.

– Здравствуйте! – нарочито громко поздоровалась Варвара. – Что-то сегодня все к нам идут с побитыми лицами. Не иначе как водку подешевле завезли в соседний супермаркет.

– Очень рад тебя видеть, – улыбнулся Леонид.

– А я вообще-то адреса не давала, – ответила Варвара, продолжая стоять в дверях.

– А я узнал адрес Дмитрия Лаврентьева, узнал, что он твой муж, и приехал сюда, – радостно сообщил Леня.

– Очень хорошо, только непонятно, для чего? – сказала Варя, скрывая свое смущение исключительно дерзостью.

– Как для чего? Софья отметила твое участие, исключительную храбрость и решительность в деле моего освобождения.

– Не берите на свой счет! Я действовала исключительно в целях справедливости и меньше всего ожидала увидеть вас на пороге своего дома, – Варвара нервничала под его взглядом, осознавая, насколько он хорош.

– Не пустишь в дом? – промурлыкал Леня.

– Зачем?

– Софья Петровна хорошо тебя приняла…

– А что ей оставалось? Я-то принесла ей весточку из милиции от любимого сыночка.

– Язвишь? – засмеялся Леонид.

– Самую малость.

– А в квартиру не пускаешь?

– С какой стати? – Варя переминалась с ноги на ногу, потея под его взглядом и стремительно теряя всю свою решимость.

– А если я предложу материальное вознаграждение за помощь мне? – не сдавался Леня.

– Тогда ты услышишь «осторожно, двери закрываются», и хорошо, если успеешь убрать ногу, а то я тебе ее просто снесу.

– В чем дело, малышка? Почему ты так настроена против меня?

– Я тебе не малышка, малышками называй своих девочек, которых снимаешь в клубе, не помня их имен и внешности.

Леонид усмехнулся:

– Согласен, мой образ жизни слишком добропорядочным не назовешь. Возможно, что я и получил по заслугам. Но зачем так кипятиться? Я же к тебе не с сексуальными домогательствами, а с разговором.

– Я просто счастлива, что не с «сексуальными домогательствами», – передразнила его Варвара, – а говорить нам не о чем.

– Да что же такое? В конце концов, я же не изменяю жене! Откуда такое неприятие?

– Хотела бы я посмотреть на дуру, которая согласится стать твоей женой, – надула губы Варя.

– Должен отметить, что таких много, – продолжал несносно улыбаться Леонид.

– Какие женщины стали неразборчивые и всеядные, – вздохнула Варвара под его смешок.

– Что там такое? – подала голос Любовь Александровна.

– Ничего! Почтальон! – ответила Варя и с вызовом посмотрела на Леонида. – Уходи! Никто никому ничего не должен!

– Боюсь, меня будет мучить совесть.

– У тебя она есть?

– Мне все еще смешно. Еще ни одна девушка не реагировала на меня так негативно.

– Все когда-то бывает в первый раз, – вздохнула Варя, понимая, что ее продует на этом сквозняке, так как ее непрошеный гость и не думал уходить. По крайней мере по доброй воле.

– У тебя, наверное, нет отбоя в женихах с такими взглядами на жизнь? – спросил Леонид, подпирая плечом косяк.

– Язвишь?

– Иронизирую.

– Я не страдаю от этого, – хмыкнула она.

– Так говорят многие дамочки вроде тебя с манерами «ни-ни» и с огромной тоской в глазах.

– А ты, как я посмотрю, великий знаток женщин? Так сказать, каждую бабу вижу насквозь! Вот только переспал с одной и чуть не сел лет на восемь. Ничего не скажешь – профессионал!

– Иронизируешь?

– Язвлю! Кто бы говорил о женщинах! Да ни черта ты в них не понимаешь! Иди домой, Леонид, и позаботься о Софье Петровне. Это очень хорошая женщина, и она не заслуживает такого ветреного сына.

– А, вы уже спелись?

– Мы поняли друг друга, – уклончиво ответила Варвара.

– Софья Петровна – сложный человек, но если ты ей понравилась, то это уже половина победы.

– А что будет означать полную победу?

– Если ты выдержишь ее общество примерно неделю, две.

– Почему такой срок?

– Больше никто не выдерживал.

– Это все очень интересно, но меня это не касается никоим образом, – ответила Варя.

– Хорошо, если ты не настроена сейчас беседовать со мной, я зайду в другой раз, – сдался Леонид, и Варвара, облегченно вздохнув, закрыла дверь.

Она вернулась на кухню и села на свое место, не глядя на мать.

– Что нам принес почтальон? – не удержалась та.

– Ошибся адресом, – ответила Варя.

– И ты полчаса говорила с человеком, который ошибся адресом?

– А мы нашли общую тему для разговора, – пояснила Варвара и, предотвращая вопрос Любови Александровны, объяснила: – У нас у обоих матери постоянно суют нос в нашу личную жизнь.

Любовь Александровна обиделась и больше не произнесла ни слова. Варя не стала у нее просить прощения, несмотря на то что сама понимала, что перегнула палку.

«Да и на Леонида зачем я так набросилась? Действительно, какое мне дело до его личной жизни? Чего же я завелась? Мне-то он ничего плохого не сделал. Правда, я какая-то не такая стала. Сладкую парочку выгнала, воодушевилась, и Леонид под горячую руку попал», – думала Варвара, собираясь на работу.

Глава 14

Варя села в свою старенькую машину и порылась в бардачке.

Вообще-то она была очень аккуратной и чистоплотной. Дома у них с мамой всегда был идеальный порядок, но вот что странно, почему-то это качество совершенно не распространялось на внешнее и внутреннее содержание ее «вольво» серого цвета с ржавой окантовочкой по всем швам. Такой своебразный дизайн, мало напоминавший аэрографию. Дверца ее бардачка отвалилась, причем уже не в первый раз, и оттуда посыпалось его содержимое. Сначала выпал женский роман о нешуточных страстях красотки с «гривой развевающихся золотых локонов» и героя-любовника с безупречными манерами и сногсшибательной внешностью. Также из бардачка Варвары, не строящей особых иллюзий по поводу мужчин, вывалились сломанный фен, словно сушить голову можно было бы прямо в машине, и пачка бумажных салфеток. Далее последовали чупа-чупс, заколка для волос с отвалившимися стразами, один чулок и калькулятор без батареек. Атлас дорог Москвы и Московской области, что для Варвары было сродни китайской грамоте и чем она никогда не пользовалась. Пилка для ногтей уже фактически с гладкой, стертой поверхностью, пузырек йода и еще много чего интересного. Варвара даже забыла, для чего она полезла в бардачок. Она стала запихивать все обратно и сразу же вспомнила, что ей нужны очки. Она их надевала только тогда, когда садилась за руль. Оправа была старомодная, темно-коричневая, а одно стекло вообще с трещиной, что не мешало Варваре, нацепив их на нос, ехать с самым невозмутимым видом.

Интернат для детей с ограниченными возможностями, где она работала, находился в ближайшем Подмосковье. Двухэтажное здание располагалось в старом липовом парке. Некоторые дети были из вполне благополучных семей, их родители, как могли, помогали интернату. Помощь от государства была мизерная. Учителя работали на голом энтузиазме. Варя остановила свою колымагу в непосредственной близости от полуразрушенного каменного забора и вышла из нее, с силой захлопывая дверь, так как по-другому она просто не закрылась бы. Такой красиво-ржавой машине, в принципе, не требовалось и противоугонное устройство, так как вряд ли на нее кто-то позарился бы. Варя прошла по мелкому и обледенелому гравию и вошла в здание интерната. Сторожа здесь были из местных жителей, лет по восемьдесят каждому, радующихся любой работе. Можно было сидеть в теплом месте, смотреть телевизор, питаться в школьной столовой бесплатно и спать, когда дети сидят на уроках и не шумят. Вот один из таких сторожей – дядя Боря вздрогнул от звука хлопающей двери, вытянулся в струнку и часто-часто заморгал глазами.

– А? Что? Кто? А! Варвара Викторовна, здравствуйте!

– Доброе утро, Борис, – ответила она, скрывая улыбку и стуча каблуками по пузырившемуся линолеуму.

– Варвара Викторовна, вас срочно просила зайти к себе Вера Сергеевна! – окликнул ее дядя Боря.

– О’кей, – ответила она.

– Что? – не понял охранник.

– Хорошо! – громко повторила она.

Вера Сергеевна была директоршей этого интерната, женщиной очень доброй и умной и при этом весьма рассеянной. Вот и сейчас она сидела у себя в кабинете за столом, подперев голову руками и застывшими глазами рассматривая какой-то документ, словно он был написан на неизвестном ей языке.

– Заходи, Ландышева, – сказала она, не поднимая головы.

– Здравствуйте. Как вы поняли, что это я? – спросила Варя.

– Да ты же среди нас самая молодая! Только ты каблучками стучишь, мы же все в тапочках ходим.

Варвара улыбнулась.

– Зачем звали?

– Есть две категории сотрудников, – пустилась в пространные рассуждения Вера Сергеевна, не меняя позы. – Первая – те, которые сразу же пугаются, если их вызывают к начальству, это означает, что они в чем-то провинились или что-то скрывают.

– Вторая?

– Те бегут в кабинет босса полные надежд на премию, на повышение должности или оклада, – ответила Вера Сергеевна.

– Думаю, что второй категории становится все меньше и меньше, – усмехнулась Варвара.

– А ты пессимистка, – кинула на Варю острый взгляд Вера Сергеевна.

– Неужели?

– Ага!

– Оклад?

– Не-а… должность, – надула полные щеки Вера, отрываясь от документа.

– Должность? – оторопела Варвара, до этого момента воспринимая их диалог как очередной прикол директрисы – женщины со своеобразным чувством юмора.

– Ага! Временно! Меня вызывают на конференцию директоров коррекционных домов-интернатов.

– А я директором? – удивилась Варвара.

– Варя, это всего лишь на месяц. Ну, сама подумай, кому я могу еще здесь доверить этот дурдом? – выразилась Вера Сергеевна в своей обычной манере, имея в виду хаос в документах и делах. – Савелию Борисовичу? Нашему местному «трудовику» пенсионного возраста? Сейчас весна, Варя! Он уже весь на даче, мыслями о посевной, в клумбах и грядках. На последнем уроке он уже отсчитывает минуты, чтобы бежать на автобус. И ничто и никто его не остановит от окучивания или истребления жука-короеда.

Да, Варвара была полностью согласна с Верой Сергеевной. Всем была известна страсть учителя по труду к земляным работам. Он даже на уроках вместо того, чтобы объяснять детям, как делать коробочки из картона, плавно переводил разговор на высадку саженцев или рассказывал о разных системах корневищ у растений.

– Или, может быть, посадить в это кресло Людмилу Кузьмину? Опору и сбывшуюся надежду всего мужского населения мира?

Варвара рассмеялась в голос. На этот раз разговор шел об учительнице русского языка, литературы и истории в одном флаконе из-за нехватки учительских кадров. Эта дама интересовалась сверх всякой меры противоположным полом. Носила короткие юбки, яркие лосины, еле передвигаясь на высоких каблуках. Такого ядовито-оранжевого цвета волос Варвара больше ни у кого не видела. Плюс ко всему этому великолепию Людмила всегда прикалывала шиньон, не совсем подходящий ей по цвету. Большую грудь пятидесятилетняя Люда Кузьмина умудрялась впихивать в бюстгальтеры маленького размера – зрелище получалось устрашающее. Она не давала прохода вышеупомянутому «трудовику», папашам детей, осмеливавшихся прийти к ней на беседу. Люда не брезговала даже двумя престарелыми охранниками, за глаза прозвавшими ее «огненная бестия». Эту даму интересовали мужчины, походы по рынкам, слезливые сериалы и разговоры «про это».

– Посидишь здесь за меня совсем недолго. Будешь отвечать на телефонные звонки, подписывать бухгалтерию, следить за порядком. Вот, в принципе, и все. А если вдруг объявятся какие-нибудь спонсоры, то как можно жалостливее расскажешь им, как у нас все плохо, и выбьешь как можно больше спонсорской помощи.

– Я не смогу, – испугалась Варвара.

– Ты теперь все сможешь! – заверила ее директриса.

– Это почему? – спросила Варвара.

– Глаза у тебя как-то по-особенному горят, словно ты полна какой-то решимости. У тебя точно все получится! Ты меня знаешь, у меня глаз-алмаз!

– Я сегодня бывшего мужа выгнала из дома, – поделилась новостью с начальницей Варвара.

– И правильно сделала! Давно пора было! – поддержала ее Вера Сергеевна. – И как ты могла так долго терпеть такую ситуацию? Ой, не знаю, Ландышева, что делать… – Между бровями у директрисы пролегла глубокая морщина.

– Что?

– Разве можно на такую сумму в день полноценно кормить детей? Совсем с ума сошли! «Мы вам повысим дотацию в следующем месяце». Ага! Повысили на пять рублей сорок четыре копейки. Меньше, чем на заключенных дают! – От возмущения лицо директрисы приобрело угрожающие оттенки бордового цвета. – Ой, Варя, будет у меня к тебе еще одно дельце.

– Какое?

– Съездить в одно место, тут недалеко, в области, я адрес напишу, к дяде Федоту, – проникновенно посмотрела на Варвару Вера Сергеевна.

– Мне ни о чем не говорит это имя, – сказала Варвара.

– О, дядя Федот – замечательная личность, мне-то по долгу службы приходилось с ним общаться. Это мужичок неопределенного возраста, такой лесовичок-боровичок, держащий свое хозяйство и работающий день и ночь. Когда он только успевает обрабатывать свои поля, засаженные картофелем и овощами? Имеет сад из яблоневых и вишневых деревьев, даже развел в пруду рыбу. Иногда, конечно, Федот нанимает сезонных рабочих, но в основном всю работу делает сам.

– Я поняла, что он хороший парень, но при чем тут я? То есть зачем мне с ним встречаться? – спросила Варвара.

– Ты же знаешь, что я для наших детей делаю все, что могу? Знаешь. Так вот по результатам межинтернатной комиссии у нас очень хорошее и экологически чистое питание. А знаешь благодаря кому? Ну, мне, конечно, и еще дяде Федоту. Он альтруист. Выращивает свой урожай, оставляет часть для себя, но ему много не надо, он же живет один, одинокий «леший», как зовут его местные жители. А большую часть он за сущие копейки продает нуждающимся людям. Например, в магазине килограмм свеклы стоит десять рублей, а Федот продаст за один рубль. Чувствуешь разницу? Не за пять, и даже не за три, а за один. Чисто символическая плата, чтобы у него были денежки на лекарства, хлеб, обувь и хозяйственные мелочи. Несколько раз он бесплатно давал нам по десять мешков картошки. Поэтому у наших детишек круглогодично есть витамины в питании. То капустный салат с морковкой, то свеколка с чесноком, а летом огурчики с помидорами, редиска с укропом, свежая картошка с луком. Все эти продукты попадают к нам от Федота. Летом наши дети имеют возможность лакомиться клубникой. А уж осенью яблоки мы берем просто по бросовой цене, мы даже сушим их и варим компоты всю зиму. Цены-то растут везде, вот я и беру продукты у Федота. Ты должна поехать к нему и договориться о количестве продуктов и об ассортименте, какие он нам обычно дает, и попросить сильно не поднимать цены. Вообще-то он мужик очень хороший и вряд ли будет поднимать. Договор на поставку подпишешь за меня, доверенность на твое имя и все документы я оставлю.

– Я, конечно, постараюсь не подвести вас, Вера Сергеевна. Раз надо, значит, подменю вас, – не очень уверенно согласилась Варвара.

– Вот и отлично! Сейчас иди на уроки, а с завтрашнего дня приступишь к выполнению моих обязанностей.

– Уже завтра? – почему-то испугалась Варя.

– А я сегодня вечером уже вылетаю на конференцию.

Варвара посмотрела на часы, пожелала Вере Сергеевне счастливого пути и поспешила в класс.

Глава 15

На следующее утро Варвара, как всегда, приехала на работу в интернат, но ощущения у нее сегодня были особые.

Группа Вари насчитывала семь детей, четверо мальчиков и три девочки в возрасте от шести до десяти лет. Все они сильно отставали в развитии от обычных детей, но Варвара давно запретила себе думать о своих подопечных как о больных детях. Они для нее были просто другими, особенными, не такими, как все. Пять из ее воспитанников реагировали на ее появление весьма положительно. Они бежали ей навстречу, обнимали, смеялись, рассказывали наперебой обо всем, что их беспокоит, показывали рисунки и по-детски, непосредственно выражали свою привязанность и любовь. Только двое из ее учеников никак не проявляли свои чувства, так как были абсолютно индифферентны. Девочка Эля семи лет и мальчик Петя шести лет. Варвара усиленно занималась с ними, а к Эле так и вообще испытывала большую нежность. Девочка фактически ничего не говорила, иногда вообще не реагировала на окружающее. Она была маленькой, худенькой, с кукольным личиком, копной каштановых волос и большими темными глазами. Когда-то давно в детстве Варя в гостях у одной богатой женщины, муж которой часто ездил за границу, увидела очень красивую куклу, привезенную из Германии. У нее были фарфоровое личико с нежными щечками, изумительные яркие глаза с длинными загнутыми ресницами, длинные каштановые локоны и роскошное кружевное платье нежно-абрикосового цвета. Варя тогда просто влюбилась в эту куклу, в эту сказочную принцессу. Когда Варе разрешили поиграть с куклой, девочка взяла ее в свои дрожащие руки, не удержала и… принцесса разбилась. С тех пор прошло много лет, но Варя и сейчас иногда вспоминала этот случай с ужасом. Сколько было шума, ругани и слез! Хозяйка квартиры кричала, что эта кукла – коллекционная, стоит баснословных денег! Варвара очень расстроилась и сильно плакала. Много позже она узнала, что ее родители выплачивали за разбитую куклу этим людям целый год. Когда Варя увидела девочку Элю, она вздрогнула, настолько малышка была похожа на ту куклу из ее детства. Те же волосы, локоны и, самое главное, те же изумительные глаза… Может, именно поэтому Эля и понравилась Варваре, как живое воплощение того, что она когда-то уничтожила. Эта девочка очень располагала к себе, а к тому же не верилось, что такая красота может быть безжизненной и неадекватной. С этой девочкой не хотелось расставаться. Варя не подавала виду, что Эля ходит у нее в любимицах, стараясь относиться ко всем одинаково, так как дети все чувствуют.

Так вот, в этот день Варвара приехала с осознанием, что сегодня она не пойдет в класс к своим детям, а будет заниматься бумажной работой и прочей ерундой.

«Да, быть директором постоянно я бы не смогла», – подумала Варвара. Она прошла по шершавому гравию к интернату и посмотрела по сторонам словно новым взглядом. Двухэтажное здание окружал парк, в это время года представлявший собой унылое зрелище. К центральному входу в интернат вела подъездная аллея, а с торцевой стороны здания протекала какая-то небольшая быстрая речушка. Варя вошла в здание, поздоровалась, как всегда, с сонным охранником и прошла в кабинет Веры Сергеевны. Эх, не любила она такую вот рутинную бумажную работу вместо живого общения с детьми. Она плюхнула свою большую сумку на стул, а сама расположилась в скрипучем кресле директрисы. Огромные папки с документами ужаснули Варвару. На столе стояли часы, показывающие неправильное время, и перекидной календарь, застрявший на феврале месяце… прошлого года. Пыль на подоконнике, засохший, морщинистый, какой-то сдутый кактус в битом горшке и корзина, полная мусора, тоже не придали ей оптимизма.

К тому же оделась она хуже некуда. Должность обязывала, и Варвара решила выглядеть как можно солиднее. Для этой цели Варя решила использовать твидовый костюм своей матери, который та носила в молодости. Пиджак был очень широк и в плечах, и в талии. Юбка, естественно, тоже была велика и крутилась вокруг ее тонкой талии. Варвара, недолго думая, пришпилила пояс толстой булавкой. Но самое печальное – этот костюм был очень теплым, и к тому же жесткие волокна шерсти кололи тело Вари даже сквозь колготки и тонкую блузку. Она периодически дергала плечами и чесала бедра, приподнимая подол, чтобы унять зуд. Варвара попыталась сосредоточиться. Но ворох совершенно непонятных ее разуму бумаг мешал этому. Да еще жуткая духота в кабинете… А от желания чесаться под своим колючим костюмом ей захотелось плюнуть на все это дело и пойти к своим сложным детям. Дребезжащий звонок старого телефонного аппарата серо-зеленого цвета прозвучал словно набат. Варя вздрогнула и подняла трубку.

– Алло?

– Уже на месте? Молодец! Я знала, что только на тебя и можно положиться, – раздался радостный голос Веры Сергеевны.

– Ой, это вы?! Где вы сейчас?

– В данный момент в туалете. Если тебе это интересно. А так я уже на месте, присутствую на конференции, вот отошла на минуту, то есть по нужде. Ты-то там как?

– Нормально. Сижу, ничего не понимаю, – честно ответила Варвара.

– Это хорошо, я хочу сказать, что верю тебе. Я тоже ничего не понимаю в этой чертовой бухгалтерии! – весело ответила ей Вера Сергеевна.

Они перекинулись парой дежурных фраз, и связь оборвалась.

Варвара вздохнула и с тоской посмотрела на телефон с криво лежащей трубкой, потому что один рычажок западал. Разговор с директрисой сил ей не прибавил.

В ее рабочий кабинет постучали.

– Да! Да-да! Войдите! – сдвинула строго брови Варвара и тут же расплылась в улыбке, увидев учительницу Людмилу Кузьмину.

– Варечка, можно?

– Конечно, заходи! – кивнула Варя.

– Ой, как прикольно тебя видеть в этом кабинете и в этом кресле! – хохотнула Людмила, проходя в кабинет. Короткая юбка открывала миру худые ноги с не очень красивыми коленками, кофта с глубоким вырезом обнажала худую шею и большую грудь с морщинистой кожей. – А тебе идет здесь находиться, – улыбнулась накрашенным ртом Люда. – Когда Веруська уйдет на пенсию, тебя здесь и посадим!

– Боже упаси! Мне бы месяц продержаться, как просит Вера Сергеевна, а на большее я не согласна.

– Не говори ерунды! Ты – молодая, серьезная, вот и должна продвигаться по карьерной лестнице вверх.

– Что же ты не продвинулась?

– У меня другой интерес в жизни был, – ответила Люда, – да и есть… Эх, работала я в одной школе учительницей, эх, какой у меня роман случился с директором школы! Вот это страсть была! Вот это могло быть продвижением по служебной лестнице! – Люда мечтательно закатила глаза. – Он же потом в министерство ушел… а мне предлагалось быть завучем, затем и директором, а там, кто знает, кем бы я сейчас была?

– И что помешало? – спросила Варвара.

– Не что, а как всегда кто. Жена его, черт бы ее побрал… она у нас в школе физруком работала. – Люда задумчиво потерла подбородок. – Что-то не хочу я больше об этом вспоминать… скажу одно… пришлось мне уволиться.

Варя постаралась не рассмеяться, чтобы не обидеть учительницу «всего гуманитарного», как она себя называла.

– Зачем пришла-то? – спросила Варвара.

– Во дает! Уже как цербер сидит, вся нахмуренная такая, пиджак какой-то страшный с плечами, словно у генерала армии. «Зачем пришла?» – передразнила ее Людмила. – А кстати, и вправду, зачем я пришла? А! Да! Там в твоей группе ЧП.

– Что случилось? – воскликнула Варвара.

– Да не волнуйся, мать-наседка! Ничего страшного! Твои дети совершенно не воспринимают новую девушку – педагога-дефектолога. А твоя любимая снова ушла в себя и рисует одни круги.

– Эля? – уточнила Варя, хотя это было излишне. Так себя вести могла только она. А это ее бесконечное рисование кругов, кругов разных размеров, могло довести кого угодно до сумасшествия. Если у нее в этот момент отнимали карандаш, мелок или ручку, что, собственно, и делали, так как она разрисовала в помещении все стены, девочка продолжала чертить пальчиком воображаемые круги, пока не засыпала. Однажды приступ длился почти целый день, девочка даже не ела в это время, чем очень напугала Варвару. Она постоянно консультировалась с врачами по поводу учеников. В отношении Эли прогнозы психотерапевта были весьма неутешительные. Дело в том, что она была абсолютно асоциальна. Эта девочка замкнулась на чем-то, как пояснил врач.

– Она словно шла и шла по лестнице, поднимая ноги на одинаковую высоту, пока не наткнулась на ступеньку, большую по высоте, и остановилась… Она так и осталась стоять и тыкать ногой в ступеньку, и сколько она так будет стоять на одном месте, неизвестно. Может, день, может, всю жизнь. Я говорю на примере с лестницей условно…

– Я понимаю, – отвечала Варя, – а что поможет сдвинуть ее… ну, с этой ступеньки? Что может дать толчок к тому, чтобы она поняла, что надо поднять ногу повыше и двинуться дальше?

– Хороший вопрос, важный. Если бы мы ответили на него, мы бы вернули этого ребенка в наш мир, – отвечал светило психотерапии. – А толчок может дать что угодно… Сильная эмоция или просто хорошее утро. Не тешьте себя надеждой, Варвара, ведь этого может и не случиться вовсе.

– А эта девочка впала в такое состояние из-за какого-то стресса? С ней что-то сделали или что-то сделали на ее глазах? – продолжала спрашивать Варвара.

– Я не думаю… Это наследственная предрасположенность плюс пребывание в детском доме, не располагающее к развитию индивидуальности. Это состояние могло возникнуть также из-за какой-то мелочи и стать камнем преткновения, той ступенькой, не такой, как все. Мы можем никогда не найти причину…

– Так же как и то, что сможет вернуть ее в реальность? – спросила Варя.

– Точно!

– А эти причины могут быть связаны? То есть, чтобы вылечить Элю, мы должны обязательно знать, что ввергло ее в это состояние?

– Я смотрю, Варвара Ландышева, вы очень вдумчивый педагог.

– Я искренне болею за этих детей.

– Понимаю. Девочка – чудо. Но, отвечая на ваш вопрос, хочу сказать, что это совершенно не обязательно. Ее можно переключить, и для этого не надо копаться в прошлом девочки. Вот рисует она круги, это как психологическая защита от чего-то, что ее тревожит. А если заставить ее рисовать другую геометрическую фигуру? Какая разница, что будет чертить этот больной ребенок? Но я хочу сказать, что это очень важно, сломать в ее мозгу стереотип, это как первая ласточка к общему лабильному восприятию. Будет чудо, если это произойдет. Другая геометрическая фигура стала бы тем мостиком, который помог бы Эле преодолеть ту большую ступеньку, преградившую ей путь.

После той беседы с врачом Варвара уже много месяцев пыталась научить девочку чертить квадрат вместо круга. Она садилась вместе с ней и рисовала эти чертовы квадраты с той же одержимостью, что и девочка. Она обвешала ее спальное место рисунками с квадратами. Варвара не ленилась, и в каждом нарисованном девочкой круге дорисовывала квадрат, она переделывала круги девочки в квадраты, пририсовывая им красной ручкой углы. Она брала руку ребенка в свою прохладную ладонь и рисовала вместе с ней квадраты, но Эля была к этому абсолютно безучастна. Рука ее словно превращалась сразу в безвольную плеть. Но стоило Варваре отпустить детскую руку на свободу, как на бумаге появлялись ровные круги разных диаметров. Это продолжалось уже очень давно, иногда Варваре хотелось выть от отчаяния или биться головой о стенку. Только разум говорил ей, что это не приведет к позитивному результату. Она смотрела в красивые, большие глаза девочки и не видела там ничего. Словно это были две пустые сквозные дырки, а иногда Варе чудилось, что она видит в них мысль, тоску и просьбу помочь ей. И от этого Варвара просто сходила с ума от своего бессилия. Она бы все сделала для этой девочки, сама не понимая, чего ради до такой одури привязалась к ней.

– Не сдавайтесь, – говорил ей психотерапевт.

– Я не имею на это права, – отвечала Варя.

– А я не о вашей профессии, я о том огне, что горит у вас в сердце. Это тяжело, Варвара, но возможно, это окажется потом очень легким.

– Или не окажется никогда… – прошептала она.

– Вы влюбились в эту девочку.

– Вы весьма проницательны. Может, я схожу с ума? Мне иногда кажется, что она смотрит на меня и умоляет помочь ей. Ничего не говорите! Я знаю, вы скажете, что это может быть так или не так.

Психотерапевт засмеялся.

– Вы сами все знаете.

Да, Варя знала, и ради этого «так» она продолжала биться «головой о стенку» каждый день. Вот и сейчас, услышав об обострении заболевания у Эли, она готова была броситься в свой класс, если бы не окрик Люды Кузьминой:

– Сидеть! Ты что? Директриса, придите в себя! Нельзя давать собой манипулировать даже больным детям и хромым собакам… Это я так, к слову. Ты что? Там – учительница! Ты дискредитируешь ее авторитет, ты пойдешь на поводу у детей. А Эле ты все равно не поможешь, ты же знаешь ее состояние, ей сейчас все равно, есть ты рядом или нет.

Варя опустила голову на руки.

– Ты как всегда права… Тебе надо было оставаться на месте Веры.

– Ага! А тебе бежать к своей Эле!

– Может быть… Может быть…

– Варя, а почему ты не удочеришь ее? – задала ей вопрос в лоб Людмила.

– Я бы сделала это… Ребенок очень болен, но я – педагог-дефектолог и могла бы обеспечить ей специфический, то есть специальный, уход. Я не сделала это только потому, что боюсь тронуть ее с места, к которому девочка привыкла. Вдруг я спровоцирую обострение?

– А я считаю, что хуже некуда, – покачала головой Кузьмина, при этом рыжий шиньон съехал набок. – Она абсолютно неадекватна.

– Анализы говорят обратное. Она слышит и, более того, воспринимает речь! – возразила Варвара. – Мало того, она все понимает!

– И где все это?

Варя развела руками.

– Пути Господни неисповедимы…

– Это точно, – провела наманикюренным пальцем по поверхности стола Людмила. – Так вот я пришла тебе сообщить об Эле и еще сказать, что мы все верим в твои способности, наверняка за месяц наш интернат не развалится.

– Я тоже на это надеюсь, – ответила Варвара, словно сама себя убеждая в этом.

Люда одернула свою кофту и, встав со стула, покинула кабинет директора.

Глава 16

Варвара решила навести порядок на столе. Начала она с перекидного календаря и поставила сегодняшнее число, двадцать седьмое марта, пусть и прошлого года. К ее удивлению, именно на этом листке красовалась надпись, сделанная, судя по почерку, рукой самой Веры Сергеевны.

«Очень важно. Одиннадцать ноль-ноль».

«Странно… Вера ничего мне об этом не говорила, – подумала Варя, – и что может быть важно? А если важно, почему забыла? Что это вообще может быть? Встреча? Телефонный звонок? Вот черт! В первый же мой день я сразу так попала?!» – начала сокрушаться Варвара. Время приближалось к одиннадцати часам, и Варю это обстоятельство все больше напрягало.

«Все, больше так не могу! Надо чем-то заняться!» – решила Варвара и принялась вытирать пыль с полок высокого стеллажа в кабинете Веры Сергеевны. За этим интересным занятием ее и застал посетитель. Варвара в нелепейшем, старомодном костюме, изуродовавшем ее фигуру до неузнаваемости, как раз протирала бюстик Владимира Ильича Ленина, когда вошел Леонид Владленович Тихонов собственной персоной.

– Ты?! – одновременно воскликнули они.

– А ты что здесь делаешь? – снова одновременно вопросили друг друга.

– Я вообще-то здесь работаю! – пафосно заявила Варя, подбочениваясь.

– Я по телефону говорил с директором этого интерната. Она представилась мне Верой Сергеевной. Собственно говоря, мне к ней и надо, – сказал Леонид.

– А больше тебе ничего не надо? «Ларису Ивановну хочу!» – фыркнула Варя, продолжая тереть лысину Владимира Ильича.

– Я не шучу, я пришел к директору, – глаза Леонида смотрели весьма насмешливо.

– А я совершенно серьезно говорю, что сегодня я за нее! – буркнула Варвара.

– Невероятно! Вот ведь мир тесен. Не знал, что ты работаешь именно в этом интернате.

– Что-то мне верится с трудом. – Варвара пожалела про себя, что не надела свое красивое вечернее платье. Хотя сейчас бы она выглядела в нем еще более нелепо.

– Прекрати тереть Ильича, ты протрешь в его лысине дырку, – сказал Леонид.

Варя отдернула руку и насупилась.

– Я понимаю, что меня ты не очень рад видеть, мы повздорили в последний раз…

– Вернее, ты набросилась на меня как ненормальная, обвинила во вселенском разврате, – прервал ее Леня.

– И я не была далека от истины, – отметила Варвара, проходя за стол директора. – Мы снова начнем перепалку? – спросила она уже более миролюбивым тоном, вовремя вспомнив, что утром пожалела, что нахамила ему.

– Я сюда пришел с весьма мирными целями, – Леонид сел на стул и облокотился о стол.

– Я слушаю, – Варя принялась перекладывать бумаги на столе с самым сосредоточенным и умным видом.

Леонид подавил усмешку.

– Я хотел оказать спонсорскую помощь этому интернату.

– Помощь? – сдвинула брови на переносице Варвара, невольно отмечая, как теперь неприлично блестит лысина Владимира Ильича, привлекая внимание.

– Помощь…

Варвара резко выдохнула, у нее даже широкие плечи бессильно повисли.

– Хорошо, признаю, что я не права… Я ни черта не знаю, что мне делать и как я могу принять эту спонсорскую помощь тоже… Вера Сергеевна, наверное, забыла поставить меня в известность, но встреча с тобой была очень важна для нее… то есть для нашего интерната. Надеюсь, что твое негативное отношение ко мне не лишит наших детей спонсорской помощи.

– Конечно нет, – успокоил ее Леонид, – да и отношение к тебе у меня не такое уж негативное, как ты могла подумать.

– Ты уже сотрудничал с нами? – спросила она, словно не замечая второй части его фразы.

– Нет, но я помогал другим социальным заведениям.

– Значит, ты должен знать, как это делается.

– А здесь все просто. Или переведу деньги на ваш счет, или куплю то, что вам необходимо, – ответил Леонид.

– Счет наш я не знаю.

– Могу дать наличные, – расплылся в улыбке Чеширского Кота Леонид.

– Вот уж нет! Вот черт, не знаю, что хотела выжать из тебя Вера Сергеевна, но я точно знаю, что нам надо приобрести в интернат.

– Диктуй, – достал электронный блокнот Леня.

– На какую сумму?

– Не имеет значения.

– Хорошо, – она задумалась. – Итак… нам нужны: спортивная стенка в спортзал, новый стационарный холодильник на большой литраж, новые парты в два класса, кондиционеры в классы с вытяжкой на улицу. Еще нужны ортопедические матрасы для кроватей, канцтовары. Не откажемся от компьютеров и хотя бы одного телевизора в холл.

Варя посмотрела на Леонида вопросительно и настороженно, но он казался абсолютно спокойным.

– Это все? – спросил он после затянувшейся паузы.

– Это то, что я помню… Я же не была готова к встрече с тобой, – виновато развела руками Варвара, почему-то обращаясь к бюсту Владимира Ленина, не в силах смотреть в чертовски красивое лицо Леонида.

– Да, чувствую, что ты явно не на своем месте, наделаешь дел… Хорошо, что я пришел, а то ни один добропорядочный бизнесмен не стал бы даже и разговаривать с тобой.

– Да, я не бизнесмен и не умею вести переговоры, – согласилась Варвара.

– Это точно. Я все куплю, о чем ты вспомнила сейчас. Сам найду счет этого интерната и перечислю еще пять миллионов рублей. Может, директор Вера Сергеевна вспомнит, что еще необходимо детям.

Лицо Варвары подобрело.

– Спасибо… нашим детям нужны деньги и на вещи, и на дорогостоящие лекарства. Да и трубы надо менять… В общем, спасибо тебе!

– Я несколько реабилитирован? – рассмеялся Леня, облаченный в очень красивый костюм из темно-синей дорогой ткани.

– При чем тут это? – смутилась Варя. – Что я тебе должна?

– В смысле? – не понял Леонид.

– В том самом смысле, что делают обычно спонсируемые тобой объекты? Ты же говорил, что наш интернат – не первый объект твоего спонсирования.

– Не первый, – согласился Леонид.

– И что я должна сделать в ответ? Подписать какие-то бумаги? Отправить благодарственное письмо? Освободить тебя от уплаты части налогов, так как средства пошли на благотворительность? Что?

– А… этого ничего не надо. Обычно сотрудницы объекта, которому я оказываю благотворительную помощь, целуют меня и соглашаются провести вместе вечер.

Он сказал это таким тоном, что на какое-то мгновение Варвара подумала, что он говорит серьезно. Потом она смутилась и пробубнила:

– Может, натурой берете?

– Это выборочно… В этом интернате я бы… – Леонид задумался, рассматривая Варю, – нет, я бы в этом интернате отказался от натуры. Что-то меня не прельщает такая натура, костюмчик какой-то странный… Не женственно, не сексуально…

– Ты не туда попал, здесь не стриптиз-клуб, – выпалила Варвара, пряча ноги под себя, под стул. – И вообще, я смотрю, в тюрьме тебя не угомонили?

– Не смогли, – улыбнулся Леонид. – Может, покажешь интернат? Я наметанным глазом определю, что вам еще необходимо.

Варвара вскочила с места как ужаленная и с радостью выскочила из кабинета, воспользовавшись предложением Леонида. Она повела неожиданно свалившегося ей на голову спонсора по интернату, стараясь не стучать каблуками, так как шли занятия с детьми. Она показала ему спальни для девочек и мальчиков, для старших детей и для младших.

– Везде чистота и порядок, – отметил Леонид, – а эти подушки, поставленные треугольником, напоминают мне детство… лагеря…

– Пионерские?

– И пионерские тоже, – усмехнулся Леня, – они напоминали мне волшебные паруса на корабле, на котором мы надеялись уплыть в далекие дали.

– Уплыли? – спросила Варя.

– Не без помощи взрослого человека, – ответил Леонид, – поэтому теперь, когда я сам взрослый человек, хочется детям помочь, воплотить в жизнь их мечты, как бы это пафосно ни звучало.

– Звучит нормально, – ответила Варя, – все должны так думать.

– Ты воспитывалась в детском доме? – спросил Леонид.

– Нет, я просто люблю детей. Как к ним по-другому можно относиться? Они настолько беспомощны…

– Вот поэтому я и помогаю, – вторил Леонид.

– Тебе нужна по этому поводу какая-то известность?

– Нет, – пожал плечами Леонид. – Я это делаю не для пиара. Я вообще не очень публичный человек.

– Ты только по женщинам… Ой! Извини! Что-то я опять…

– Если бы не знал твой характер-кремень, то подумал бы, что ревнуешь. Прямо покоя тебе не дают мои похождения, – усмехнулся Леонид.

– Вот еще! – фыркнула Варвара, останавливаясь у двери со стеклянным верхом.

На стуле с деревянными подлокотниками перед столом сидела маленькая девочка с длинными каштановыми волосами и что-то чертила пальцем по поверхности стола. Лицо ее было бледным и сосредоточенным, поза напряженной. Сердце Варвары сжалось. Леонид стоял рядом и смотрел на Элю.

– Твоя воспитанница? – догадался он.

Варвара кивнула.

– Что с ней? Что она делает?

– Эля – очень хорошая девочка, ее что-то расстроило, и она снова ушла в себя.

– Так давай зайдем и успокоим ее.

– Сейчас бесполезно, она нечувствительна к каким-либо вмешательствам извне, – ответила Варя, сглатывая ком в горле, – идем дальше! Я покажу столовую.

Они поднялись на второй этаж и вошли в зал с аккуратными рядами небольших столов и стульев, симпатичными люстрами и чистым, но старым линолеумом. Пахло какой-то едой и хлоркой. На столах были цветные клеенчатые скатерти в квадратик, что придавало некоторое радостное оживление унылой атмосфере этого помещения.

Варвара прошла к окошку, ведущему на кухню, откуда выглянула весьма добродушная пожилая женщина.

– А… Варечка, очень приятно видеть тебя! Что это за красивый господин с тобой?

– Господин купит нам новый холодильник и, может быть, еще то, что вам потребуется.

Круглое лицо женщины расплылось в улыбке.

– Ой как хорошо! Старый-то холодильник совсем плохой стал, почти не морозит, трещит по швам и гудит. Мастера вызывали, он сказал, что агрегат свое отслужил, что легче купить новый. Только нам нужен большой холодильник, – посмотрела на Леонида работница кухни.

– Будет вам холодильник, самый большой и функциональный, – заверил ее Леонид.

– А еще бы отремонтировать вытяжку.

– Отремонтируем или установим новую, – сказал Леонид.

– И еще бы тарелок, а то бьют, черти.

– Тетя Марина, ну не надо уж по мелочи…

– Ничего! Ничего! – перебил Варю Леонид. – Приобретем и посуду, и кухонную утварь, и столовые приборы. А как у детей с питанием?

– Хорошо! Очень хорошо! Вера Сергеевна – наш ангел-хранитель, просто молодец! Из тех небольших денег, дотаций и спонсорской помощи, что мы получаем, она очень грамотно распределяет эти…

– Деньги?

– Ну да… Средства… Дама она у нас умная и прижимистая, то есть хозяйственная, и она умело распределяет эти деньги на весь год. Наши дети всегда сыты. Вот, например, сегодня будет борщ, каша, котлета, салат из свеклы и компот. Нормальное меню? Я считаю, на те деньги, что нам выделяют, – очень даже хорошо.

– У вас будет все… – тихо сказал Леонид, – а пока я привез в своем автомобиле четыре ящика винограда и бананы. Разгрузите.

– Кто? – не поняла работница кухни словоохотливая тетя Марина.

– Разгрузить машину надо… грузчики там… – пояснил Леонид.

– У нас нет грузчиков! Что вы! – замахала она на него руками. – У нас вообще персонала недобор! Воспитатели и учителя сами полы моют.

– Успокойтесь, я сейчас сам все выгружу, – сказал Леонид и пошел быстрым шагом в обратном направлении.

– Какой красавец! – подмигнула тетя Марина Варваре и уточнила: – Спонсор?

– Да! Только вот я не знаю, а можно ли брать продукты? Они же не прошли санитарный контроль, – обеспокоилась Варя.

– Да что ты такое говоришь?! Человек с добром! Может, все-таки приобретет этот чертов холодильник для нас. Вера Сергеевна всегда радовалась таким посетителям. Даже стол здесь накрывали и пытались их отблагодарить так, – сказала повариха.

– Я понимаю, это для пользы детей, и поэтому постараюсь взять себя в руки.

– Уж постарайся, а еще скажи ему, что во втором блоке в спальне старших детей протекает крыша.

– Обязательно скажу, – вздохнула Варя, понимая, что она и бюрократ – понятия несовместимые.

Леня сам принес несколько ящиков с великолепными фруктами и пояснил:

– Куплены в супермаркете экологически чистых продуктов, я отвечаю.

Детям накрыли столы с фруктами и тортами, которые тоже привез Леонид. Варвара была приятно удивлена тем, что Леонид оказался очень легким человеком в общении с детьми, и они тоже к нему тянулись. Он общался с ними, словно они были ровесниками. Дети обступили его и слушали открыв рот, а затем дружно уплетали фрукты. Тетя Марина радовалась. После импровизированного праздника дети ушли на уроки, а Варвара снова подумала о бедной девочке, рисующей круги, замкнутую фигуру, не имеющую ни начала, ни конца, отказывающуюся даже от еды. Настроение ей эта мысль не подняла. Леонид, между тем, принял серьезный и весьма официальный вид и проводил Варвару в кабинет директора.

– Все необходимое вам доставят в течение трех дней, а также я понял, что интернат нуждается в капитальном ремонте, что мы и будем делать во время летних каникул, когда дети закончат учиться и освободят помещение.

– Леонид, хочу напомнить тебе, что это не обычная школа, а интернат, и дети отсюда не уезжают, так как им просто некуда уехать. Так что лето они тоже проводят в интернате, хотя ремонт делать надо, я согласна, – сказала Варвара.

– У вас появился спонсор в моем лице, так что радуйтесь. Все дети в этом году поедут на Черное море в благоустроенный дом отдыха. Все расходы и организацию я беру на себя. Естественно, преподаватели поедут вместе с детьми и будут за ними присматривать. Ты не против?

– Боже мой! Леонид, разве я могу решать такие серьезные вопросы? Я не могу быть ни «против», ни «за». Я здесь временно…

– Но твое мнение? – Леня пытливо посмотрел на нее.

– Я за детей, а они ни разу не видели моря. Поэтому, конечно, они будут очень рады…

– Я тоже так думаю, – Леонид кинул взгляд на захламленный бумагами, папками, брошюрами и книгами стеллаж и бегло посмотрел на часы.

– Спешишь? – спросила она.

– У меня много дел.

– Я не задерживаю, то есть я очень рада, что… имела возможность извиниться и увидеть… – понесла несусветную чушь Варя.

– Когда это ты извинялась? – искренне удивился Леонид.

– Наверное, я сделала это мысленно, – стушевалась девушка.

– Скорее всего… но я рад, что ты это озвучила хотя бы сейчас. Я ведь тебе не сделал ничего плохого. А моя личная жизнь, тем более до встречи с тобой, значения для тебя не должна иметь никакого.

– А почему ты разграничиваешь свою личную жизнь до встречи со мной и после? – спросила Варвара, отбивая носком туфли нервную дробь.

– А я и сам не знаю! – честно ответил Леонид. – Знаю только, что мне пора. А также то, что я хотел бы еще увидеться с тобой.

– Ну, вот привезешь, что обещал, и увидимся, – промямлила Варя, не поднимая глаз.

– Я бы хотел, чтобы эта встреча носила неофициальный характер.

– А вот такие намеки и вкрадчивый голос умелого обольстителя я не люблю, – сказала Варя.

– Ты не не любишь, ты боишься, – прокомментировал Леонид и покинул ее кабинет.

«Если бы знала, что первым, кого увижу, заступив на эту должность, будет он, никогда бы не согласилась», – подумала Варвара, пытаясь перевести дух, успокоиться и сосредоточиться на бумагах с загадочными цифрами о дебете-кредите. Сосредоточиться ей удалось, но это ей никак не помогало, так как она все равно в этих цифрах не разбиралась.

– Я опоздала?! – ворвалась к ней в кабинет весьма запыхавшаяся Людмила Кузьмина.

– К чему опоздала? – не поняла Варя, с удовольствием откладывая то, что она не понимала, в сторону.

– Поговорить с этим красивым мужчиной, в которого влюбились все дети и педагогический состав.

– Если поднажмешь, то еще успеешь, – обнадежила ее Варвара. – К тому же он очень хотел, чтобы его здесь проводили поцелуями и объятиями, а я ему в этом отказала.

– Так я сейчас все исправлю! – зажглись огнем глаза Люды, и она рванула вслед за Леонидом.

Оставшись одна, Варвара снова ощутила ту внутреннюю тоску оттого, что она сидит явно не на своем месте. Она была специалистом в своем деле, а в кресле Веры Сергеевны она себя чувствовала беспомощной, и ей это очень досаждало. Но ее одиночество было недолгим.

Глава 17

Без всякого предупреждения к ней в кабинет ввалился крупный мужчина с безобразной фигурой и весьма неприятным лицом. Плечи у него были покатые, а живот, ягодицы и бедра – необъятных размеров, он словно весь обтек вниз, как гигантская капля. Лицо было круглым, красным, потным, с большим носом картошкой, мясистыми, несколько вывернутыми губами и слезящимися выпуклыми глазами. Мужчине еще не повезло, что он появился в кабинете директора после Леонида, и этот контраст сыграл явно не в его пользу.

– Здрасте… – пискнул он неожиданно для его комплекции высоким голосом, – а где Сергеевна?

– Ее нет, – ответила Варвара, почему-то испугавшись этого человека.

– Как нет?! А где она?

– Она уехала на конференцию, – ответила Варя.

– Как уехала?! На какую конференцию?! Что за дела?! – мужчина продолжал возмущаться, словно был обманутым мужем или любовником.

– А кто вы, собственно, такой? – спросила Варя.

– А я – Хоботков Евгений Петрович! – рявкнул мужчина.

– Я не в курсе ваших дел с Верой Сергеевной, – виновато развела руками Варвара.

– А вы-то кто такая? – спросил Евгений Петрович, устраивая свою пятую точку на стул, который нещадно затрещал, а жирные телеса свесились по его краям, словно студень. Картина была не из приятных.

– А я временно исполняющая обязанности директора, зовут меня Варвара Викторовна, – ответила Варвара.

– И имеете все полномочия на время отсутствия Веры Сергеевны? – спросил Евгений, прикрывая глаза толстыми воспаленными веками с редкими, остро торчащими белесыми ресницами.

– Думаю, что да… А кто же будет решать? Конечно я! – совершенно неуверенно ответила Варя, чувствуя, что человек этот был омерзителен ей во всех отношениях. До тонкого обоняния Варвары дошел специфический запах пота.

– Так тогда это совсем другое дело… Варечка… Тогда мне к вам. Я – крупный предприниматель, который скупил все земли вокруг. Места здесь хорошие, река рядом, леса, поля, Москва рядом, земля-то дорогая.

– Поздравляю вас, – не знала что ответить Варя.

– Спасибо, – Евгений кивнул. – Я скупил все вокруг, кроме земли, принадлежащей вашему интернату, – он вопросительно уставился на нее.

– Думаю, что это логично, – ответила Варя, выдерживая его взгляд, хоть ей это было сделать и непросто. Варвара чувствовала, как по ее спине тек пот под толстой и теплой материей ее пиджака. – Логично, что земля интерната принадлежит интернату.

Евгений расплылся в пренеприятной улыбке.

– Так-то оно так, но некрасиво получается. Все вокруг мое, а этот жалкий клочок земли словно бельмо на глазу. Чертов интернат мешает моим владениям. – Евгений сложил руки с короткими толстыми пальцами на жирном животе.

– Интернат не чертов, он для детей, – поправила его Варя, внезапно остро ощутив отсутствие высокого красивого мужчины, покинувшего этот кабинет несколькими минутами ранее.

– Варечка… – вкрадчиво произнес Евгений Хоботков, – вы такая молодая и симпатичная девочка. Зачем вам это?

– Я прежде всего преподаватель.

– Хотите, я сделаю так, что вы будете преподавать, где только пожелаете? Хотите за границей? Я все могу!

– Я преподаватель-дефектолог, – холодно ответила Варя.

– Для дебилов, что ли? – хохотнул Евгений.

– Я бы попросила не выражаться! Для детей, не таких, как все, – ответила Варвара, а внутреннее волнение выдал только полыхающий румянец.

– А зачем дебилам преподаватель? – спросил Евгений, нагло улыбаясь и раздевая Варвару взглядом.

– Я здесь вижу только одного дебила, – раздался резкий голос от двери, где в проеме неожиданно появился Леонид Тихонов.

– Что?! – взревел Хоботков, но его расплывшаяся фигура не позволила ему резво вскочить со стула. Наконец он поднял свою задницу и развернулся к Леониду. – Ты? – удивился Евгений.

– Здравствуй, Хоботков.

– Леонид, а у тебя-то какой интерес в этом гадючнике?

– Самый что ни на есть прямой. Я спонсирую сие заведение, а значит, здесь все находится под моей защитой, – ответил Леня, прислоняясь к косяку двери.

– Смотри не заиграйся с детишками, Леня, – вытер пот со лба Евгений.

– Это ты смотри, – произнес Леонид, – только и можешь, что угрожать женщинам и детям.

– А я в своем бизнесе ничем не гнушаюсь. – Евгений противно затряс животом, издавая горлом какой-то писклявый звук, то был, вероятно, смех. – Насколько я помню, мы ходим без охраны? Напрасно, Леня, напрасно. А я вот сейчас свистну своим молодцам, и тогда поговорим с тобой по душам.

– Ого! Прогресс, Хоботков. Наконец-таки ты угрожаешь мужчине. Можешь свистеть, Соловей-разбойник, только вряд ли твои молодцы прибегут сюда. Они решили прилечь отдохнуть.

– Что ты сделал?

– Ничего. Они не пропускали меня к Варваре Викторовне, а я очень по ней соскучился, – улыбнулся Леонид.

– Погоришь ты когда-нибудь, Леня, на своих бабах, – прошипел Евгений и внезапно очень резво для своей комплекции кинулся на Леонида, повалил его на пол и придавил всем своим весом килограммов в сто пятьдесят.

Варя, весь разговор сидя за столом и переводя взгляд с одного посетителя на другого, уже хотела попросить обоих покинуть кабинет, когда Евгений выкинул неожиданно этот фортель. Девушка растерялась, не зная, что ей делать.

– Прекратите возню! Здесь дети! Как вам не стыдно?! Немедленно покиньте кабинет! Леня!!! Да что же это такое?! – бегала вокруг них Варвара. Остановило ее метание только угрожающе посиневшее лицо Леонида. Его выпученные глаза смотрели на нее явно с тревогой или даже с некой немой мольбой. Варвара наконец-то сообразила, что должна что-то сделать, иначе их спонсор превратится в труп. Ведь для Веры Сергеевны Леонид был важен!.. Недолго думая, Варвара схватила с полки бюст Владимира Ильича и обрушила его на голову Евгения. Тот на мгновение замер, словно потерявшаяся собака, услышавшая голос хозяина, а затем, обмякнув, повалился на Леонида. Радовало то, что руки его тоже потеряли былую мощь и выпустили из своих удушающих тисков смуглую шею Лени. Он закашлялся, впуская в свои легкие воздух со свистом и хрипом.

– Спасибо, – было первым словом, которое выдавил из себя Леня, выползая из-под груды жира.

– Спасибо Ленину, – ответила Варя, с опаской косясь на неподвижного Евгения. – Слушай, а я его не пришибла, ну… совсем?

– Конечно нет… ты его просто вырубила, – ответил Леонид сдавленным голосом, – вот ведь урод!

– А вы, кажется, знакомы?

– Пересекались пару раз на совместных вечерах, кто-то нас представил друг другу, вот и все. А ты-то его тоже знаешь, раз я встретил его в твоем кабинете, – возразил Леонид.

– Вижу в первый раз, не совсем поняла, что ему было надо…

– Думаю, что ничего хорошего. У господина Хоботкова скверная репутация, – сказал Леонид.

– И это не мой кабинет! Твой Хоботков рвался к Вере Сергеевне, – добавила Варвара, понимая, что последующие десять лет ей придется провести в тюрьме за убийство бизнесмена. Но Евгений опроверг ее опасения, застонав и зашевелившись на полу. Он сейчас напоминал выброшенную на берег медузу.

– Вот черт! Что со мной? Это ты, стерва, так саданула меня по голове? – заскулил он.

– Эта девушка спасла тебя от срока в тюрьме, ты почти уже меня задушил, – ответил Леонид, – так что мы с тобой квиты. Проваливай к черту отсюда!

– Помогите мне…

Леня рывком поднял его на ноги, словно огромный мешок с картошкой, и чуть ли не поддал ему пинка.

– Не нарывайся, Леня… – процедил сквозь зубы Евгений и медленно удалился шаткой походкой, держась за затылок и проклиная все на свете. На Варю он так больше и не посмотрел.

Когда он ушел, Варваре будто стало легче дышать.

– Хорошо, что я вернулся! – заявил Леня, выпячивая грудь.

– Я в этом не уверена… я из-за тебя чуть убийцей не стала. Кстати, зачем ты вернулся?

– Я соскучился.

– Неужели?

– Ты так изъясняешься, сразу чувствуется – педагог, – рассмеялся Леонид, – вот вышел, отъехал… и понял, что осталось что-то недосказанным… Я хочу тебя…

Варвара подняла изумленно бровь.

– …пригласить сходить со мной… – продолжил Леонид.

– Опять за свое? Леонид, сколько можно? Я уже неоднократно давала тебе понять, что никакие шашни с тобой водить не буду.

– Шашни и ты – понятия несовместимые, – кивнул Леонид.

– Между нами нет ничего общего, – повторила Варвара, с омерзением смотря на какое-то влажное пятно на полу, где только что лежал Хоботков.

– А меня что-то тянет к тебе. Сам не знаю почему, – пожал плечами Леня.

– Это твои проблемы, – его же тоном ответила Варя.

– А если мне страшно?

– Найми себе телохранителя.

– Страшно оставить тебя одну, – рассмеялся Леня, – вдруг я уйду, а к тебе снова пристанет какой-нибудь бывший уголовник, вроде господина Хоботкова?

– Думаю, что он больше не вернется, – ответила Варвара, опуская глаза. – Я скорее тебя боюсь.

– Меня?! – искренне удивился Леонид. – А меня-то почему?

– За себя не отвечаю в вашем присутствии, батенька, – ответила Варвара.

– Так у меня появился шанс? – обрадовался Леонид. – Тебя ко мне тоже влечет?

– Скорее наоборот… и вообще оставь меня в покое! Я и так сейчас нахожусь на нервной, не своей работе. Тут еще вы все! Я-то думала, что буду просто работать с бумажками… кстати, и в них ничего не понимаю…

– Так давай помогу! Я тебе подведу любой отчет лучше любого бухгалтера, – горячо сказал Леонид.

– Правда?

– Зуб даю! Я же не первый год в бизнесе, да к тому же мое второе высшее образование – экономическое. – Леня приблизил к ней свое лицо, и она сфокусировала свой взгляд на его четко очерченных, красивых губах. Варя вздрогнула и отвела глаза.

– А не мог бы ты… Это…

– Что? – Ей казалось или действительно его глаза смеялись?

– Проверить эти документы дома? – спросила она.

– Все-таки не хочешь оставаться со мной? Но мы же здесь не одни, в конце концов, и я могу пообещать, что приставать к тебе, пока ты облачена в этот ужасный костюм, не буду.

– Я буду ходить в нем вечно, – вздохнула девушка и тоскливо посмотрела на Леню. – Посмотри дома, а?

– Ну, хорошо, – сдался Леонид, – но ты пообещаешь поужинать со мной?

– Ладно, – согласилась Варвара, протягивая ему папку с документами.

– Я приеду завтра, ты будешь на работе? – спросил Леня.

– А куда же я теперь денусь? Официальное лицо должно быть на месте весь рабочий день, – ответила Варя, заходя за стол и насупив брови, как и подобает директору.

Леонид еще раз улыбнулся и покинул кабинет, а затем и сам интернат, внимательно осмотревшись напоследок. Ни Евгения с его двумя телохранителями, ни кого другого подозрительного в пределах видимости он не заметил и со спокойной душой уехал.

Глава 18

Во второй половине дня, ближе к вечеру, Варвара ощутила, во-первых, голод, во-вторых, острую потребность пообщаться с детьми.

Первую свою потребность Варя удовлетворила в столовой интерната, купив себе рассольник, котлету с макаронами и компот из кураги.

Правда, суп был слишком жидким, котлета суховата, ну а компот был сладким и, если честно, противным.

Вторую свою потребность – общение с детьми – Варя удовлетворила полностью, проведя с ними два урока. Дети жутко обрадовались ее появлению, окружив со всех сторон и наперебой хвастаясь своими успехами. Эля тоже была в классе и улыбалась Варваре.

– Мы сегодня рисовали своих друзей! – перекричал всех один ученик.

– И кого же вы нарисовали? – спросила Варвара. – Друзья – это так здорово!

Дети кинулись врассыпную по классу в поисках своих рисунков.

– Посмотрите мой! А вот мой! Варвара, мой лучше! – кричали дети.

– Я нарисовал маму! – протянул Варе свой рисунок самый шустрый ученик.

– Прекрасно, – взяла в руки рисунок Варвара, зная, что мамы у него нет и что эта мифическая красавица в фате и платье принцессы приходит к нему лишь во снах.

– А я нарисовала Олю, – поделилась другая девочка, которая дружила с Олей – ученицей старшей группы.

– Очень хорошо, – похвалила Варя и обратилась к Эле, – а ты что нарисовала?

– Тебя, – ответила девочка.

– Взрослых, а тем более учителей, надо называть на «вы», – поправила ее Варвара.

– Так это учителя, а ты сейчас – друг, – ответила Эля, и Варя не нашлась, что ответить этим честным, большим глазам.

Она взяла в свои руки рисунок и увидела милую девушку на тоненьких ножках и с желтыми волосами. Глаза у нее были голубые, рот красным и в виде сердечка. На шее болтался красивый синий амулет, которого у Варвары и в помине не было, а юбочка была очень короткой и в горошек.

– А я тоже вас нарисовала! – крикнула одна девочка.

– И я! – тряс своим рисунком, словно флагом, другой мальчик.

– Это – мой друг! – бросилась на них Эля.

– Нет, мой! – возражали другие дети, и чуть не завязалась потасовка.

– Прекратите! – растащила их Варвара. – Я дружу с вами со всеми.

– А со мной больше!

– Нет, со мной!

– Дети, прошу вас! Я так хотела вас всех увидеть, не расстраивайте меня. Дружба – понятие, которое должно вызывать только положительные эмоции, а не агрессию и ссоры. Мне очень приятно, что вы меня считаете своим другом. Вот сегодня и проведем занятие на тему «Для чего нужны друзья?».

– Чтобы дружить, – раздалось несколько голосов.

– Правильно. Можно доверить другу тайну?

– Можно!

– Нет, – ответила Эля.

– Почему?

– А ты придешь ко мне пожелать спокойной ночи? – спросила девочка.

– И мне! – снова заголосили дети.

– Я приду, – ответила Варвара, – но ты не ответила на мой вопрос, почему другу нельзя доверить тайну?

– Потому что друга нельзя расстраивать, – ответила Эля.

– Друзья должны поддерживать друг друга в беде, и к тому же тайны не всегда должны нести отрицательные эмоции, правда? – ответила Варвара.

– Правда! – закричали дети. – Тайна – это здорово, она – хорошая!

Варваре пришлось задержаться до вечера, чтобы выполнить то, что она обещала детям, уложить их спать.

– Балуешь ты свою группу, – уже давно замечала Людмила Кузьмина, – ты же педагог, а не нянька.

– Я в первую очередь человек, а они дети, – возражала Варвара.

Она уложила детей спать и пошла к двери, когда ее остановил вопрос Эли.

– А ты скоро уйдешь от нас?

– С чего ты взяла? – спросила она.

– Я видела рядом с тобой принца, который пришел за тобой, – ответила девочка.

Варя не сразу сообразила, о каком принце идет речь, но когда поняла, то постаралась успокоить Элю.

– Этот мужчина не принц, вернее… он похож на него, но он пришел сюда, чтобы сделать нашу жизнь лучше, а не для того, чтобы увести меня отсюда.

– Я ему верю, – сказала Эля и отвернулась к стенке, – и тебе тоже…

– А кому ты не веришь? – осторожно спросила она, но девочка ей не ответила.

Другие преподаватели уже давно покинули стены интерната, когда Варвара шла по коридору притихшего дома. Почему-то именно сейчас, когда она осталась здесь за старшую, ей пришла в голову мысль о том, что интернат очень плохо охраняется. Тут жили дети, за которых было некому заступиться, и жили они очень обособленно. Ничто не защищало детей от появления извне всяких страшных личностей наподобие Хоботкова Евгения Петровича. Варвара с тоской посмотрела на ночного сторожа Тихона Николаевича, двухсот лет от роду, и уверилась в своей тревоге. Тихон Николаевич не видел ничего уже на расстоянии двух метров, да и разговаривать с ним надо было, крича во все горло.

«Что он может услышать и увидеть? Ему давно пора сидеть на пенсии дома да греться на печке», – подумала Варвара.

– Возвращаю ключи! – прокричала она ему.

– А? Ага! Конечно, Варвара Викторовна, я не сплю… Какое уж тут… – блеснул Тихон Николаевич стеклами огромных очков.

– Я все закрыла, приеду утром! – сказала Варя.

– Обход каждую ночь! Не волнуйтесь, все тихо, – заискивающе посмотрел на нее сторож, и сердце Вари сжалось, «он не хочет потерять эту работу, ему нужны деньги, и он изо всех сил старается делать вид, что слышит, о чем я говорю, и что полон сил».

Варвара попрощалась с ним и вышла на улицу. Было темно – фонари не горели около интерната – и прохладно. Варвара поежилась и поспешила к своей машине, спотыкаясь в потемках и думая о том, что надо еще успеть помыть голову. Спрашивается, зачем? А затем, что завтра обещал приехать Леонид с документами, и она должна быть при полном параде.

«Что он там говорил о моем костюме? Чем он ему не угодил? Ладно, завтра надену что-нибудь посовременнее и покрасивее… Что это со мной? Почему меня заботит мнение этого Казановы? Когда это я стала учитывать мнение таких скользких типов? Просто и вправду он на меня действует разрушающе. Загипнотизировал… Точно! Приворожил!» – думала Варвара, залезая в машину.

Кресло под ней жалобно заскрипело. Внезапно сзади на нее накинулись. Крепкая рука плотно прижала к лицу Варвары мокрую тряпку, и вырваться из цепких объятий у нее не было абсолютно никакой возможности. Варя, сколько могла, задерживала дыхание, но потом ей пришлось впустить в свои легкие воздух вместе с раздирающим и раздражающим слизистую едким запахом какого-то вещества. Варя потеряла сознание…

Глава 19

Сначала в голову вернулась пульсирующая боль, а затем какие-то обрывочные мысли. Первым, что она увидела, когда смогла разлепить веки, были собственные ноги, прикрученные к ножкам стула, на котором она сидела. Варвара попыталась пошевелиться, но не смогла двинуть ни рукой, ни ногой.

«Что же это? Господи!» – ужас вполз в ее душу чем-то липким и холодным.

– Очнулась? – услышала Варя совсем рядом.

Она с трудом подняла голову, сдерживая рвотный позыв, и увидела расплывчатую фигуру толстяка в ярко-красном с восточным узором атласном халате, развалившегося в кресле прямо напротив нее. На волосатой груди его болтались золотые цепи толщиной в палец и с разными подвесками и православный крест с рубинами. На ногах с мощными икрами были кожаные шлепки, а толстые пальцы перебирали четки из малахита. Хоботков Евгений Петрович…

– Вы?! Что вам надо?! – с ненавистью в голосе спросила Варвара.

– Ой, какие мы строгие! Шалава! Директриса хренова! Ты что, считаешь, что мы с тобой переговорили? Меня – Хоботкова, можно сказать, олигарха, какая-то пигалица огрела по башке дедушкой Лениным и выгнала, как пацана? Страх потеряла?! Да чтобы со мной так поступили! Я не в игры играю, девочка, я бизнесом занимаюсь!

В коротких пальцах Хоботкова блеснул низкий и широкий стакан из тяжелого рифленого стекла с жидкостью, похожей по цвету на коньяк. Евгений жадно осушил весь стакан и поставил его на стол. Варвара обвела взглядом все вокруг. Стул, на котором она сидела, стоял посередине большой комнаты с арочными окнами, выходящими на три стороны. Потолок был очень высоким с лепниной. С него свешивались две дорогие хрустальные люстры, одинаковые, как сестры-близнецы. Стены в комнате были красивого персикового цвета с перламутром. Пол был из дорогого, штучного паркета, выложенного красивейшим узором, словно во дворце. Мебель вся была из темного дерева, стол массивным и явно старинным. В общем, обстановка была роскошной.

– Чего смотришь? – криво усмехнулся Хоботков. – Учти, твое знакомство с этим пижоном Тихоновым ничего не значит. Здесь я решаю! У меня есть такой компромат на Ленича, что мало не покажется!

– Как вы посмели меня похитить?! Немедленно развяжите меня! Я сообщу в милицию!

Евгений разразился громким, противным, издевательским смехом. Толстый живот затрясся словно студень.

– Ага! В милицию! А еще лучше позвони в Америку, чтобы прислали лейтенанта Коломбо! Только он тебе поможет против меня, так как он единственный не берет взяток! – продолжал смеяться Евгений. – Дура, ты еще не поняла, что вообще можешь не выйти отсюда живой? В милицию! Не смеши меня!

– Что вам от меня нужно? – спросила Варвара, которая, видимо оттого, что не пришла еще в себя окончательно, не оценила сразу реальную опасность, грозящую ей.

– Вот это уже вопрос здравомыслящего человека, хотя я баб за людей не считаю, – он плеснул себе в стакан новую солидную порцию горячительного напитка.

«Я в этом не сомневаюсь», – подумала Варвара, начиная нервничать. К тому же связанные руки и ноги причиняли боль.

– Базар такой… Учти, детка, я пришел сам, хотел добиться всего миром. Но вы не захотели по-хорошему, получайте по-плохому. Я продолжаю разговор, женщина. Мне интернат в центре моих земель абсолютно не нужен, понимаешь? Вот я и хочу купить вашу землю вместе с развалюхой, заметь, купить! Я предложу неплохие деньги. И тогда моя мечта осуществится, вся земля будет моей, – Хоботков снова махнул стакан с коричнево-янтарной жидкостью.

– Как мы можем продать? Вы соображаете? Там же дети! – задохнулась от возмущения Варвара.

– Ну и что? Вам просто не повезло. Мне, честно говоря, абсолютно все равно, кто мешает моему бизнесу – цирк шапито, пельменная или детский дом. Все равно! Как бы это кощунственно ни звучало.

– Больные дети…

– Не дави на жалость, тетя! Сколько сейчас в Москве домов сносят, жильцов расселяют, и что? Ничего! Я вас не на улицу выбрасываю, я деньги даю. Вот и приобретите себе что-нибудь, даже получше, чем этот сарай. Я не понимаю, к чему упрямство?

– Такие вещи так не решаются… – покачала она головой.

– Именно так они и решаются. Я не собираюсь тянуть волынку. Я вложил бешеные деньги в эту землю и не собираюсь ждать. Мне надо отбивать свой капитал.

– Дети привыкли здесь жить!

– Привыкнут и к другому месту, – отмахнулся Евгений.

– Вы не можете вот так вот с детьми!

– Да что ты заладила – дети, дети! Им не будет хорошо, если вы тут останетесь. Поэтому я и хочу договориться по-хорошему. А в моих силах сделать вашу жизнь невыносимой, если вы здесь останетесь. Вокруг вашего интерната развернется нескончаемая стройка, и ваши дети будут слышать только звук моторов и мат прораба. А на обед есть суп со щебенкой и пельмени со штукатуркой. А еще я могу устроить вам другой сюрприз – развернуть здесь торгово-развлекательный комплекс или ночной клуб, не хочешь? Ночной клуб рядом с детками, а чтобы уж точно они ничего в будущем не увидели, подсажу их на иглу. И виновата в этом будешь исключительно ты. Из-за своего упрямства не подписала договор и не взяла мои деньги, – окончил свое повествование Евгений.

– Да вы подонок! – удивилась сама своему открытию Варвара.

– А еще я могу сейчас распустить руки и заткнуть тебе пасть. А ты что подумала? Нет, я не собака, чтобы бросаться на кости! Это ты к господину Тихонову обращайся, он у нас великий спец по женской части.

– Похищение человека… угрозы… – жалко перечисляла она.

– А еще будет поджог! – самодовольно сказал Евгений. – Хочешь? И следов не найдете. Знаешь, как выкуривают тех, кто мешает сносу дома? Раз – и пожар! Восстановлению не подлежит! Баста! А если еще и погибнет кто, так еще лучше! На костях-то погибшего ребенка не будете новый дом возводить. И в этом тоже будешь виновата ты! Слышишь меня, царевна Несмеяна? Ты веками-то хлопай, но соображай, что я тебе говорю. Я же не шучу, я очень серьезно говорю. Шутки закончились уже давно. Как по голове получил бюстом вечно живого Ленина, так и понял, что шутить больше не могу. Вот такая вот история грустная.

Варвара смотрела в это жирное, потное, красное лицо и осознавала, что хуже этого монстра просто никого не может быть. От ненависти она была готова взорваться.

Евгений окинул ее презрительным взглядом и посмотрел куда-то вдаль. Его глуповатое лицо приобрело осмысленное выражение, даже как-то вытянулось. Смотрел он поверх головы Варвары.

– Вот черт! Твою бабушку! Твою мать! – разразился он ругательствами. – Детей-то в доме много?

– Чего? – не поняла таких резких перепадов настроения Варя.

– Дети-то в интернате есть?

– Есть… все спят, – тупо ответила она, не понимая, чего от нее хотят.

– Ну, твою мать!

Евгений вскочил с кресла, махнув полами халата, как бабочка крыльями, и кинулся к Варе. Она ощутила запах коньяка, дорогих сигар, пота и еще чего-то не очень приятного. Евгений принялся торопливо развязывать ей руки, словно испугался чего-то. В нетерпении он оцарапал ей кожу на запястье.

– Ой! – вскрикнула Варвара.

– Не ойкай! Развязывай ноги скорее! – крикнул он ей, заметавшись по комнате в поисках неизвестно чего. Он из горла хлебнул коньяка и снова рявкнул на Варвару.

– Да что же ты копаешься! Давай скорее!

– Да как ты смеешь кричать на меня?! Кто привязал меня к стулу, как не ты?! – возмутилась Варвара, освобождаясь от пут и разминая затекшие лодыжки. – Что вообще происходит?! – поинтересовалась Варвара.

– Интернат твой чертов горит! – воскликнул Евгений, и у Вари все поплыло перед глазами от услышанного.

– Как горит?!

– Смотри! – ткнул своим жирным пальцем куда-то за спину Варвары Евгений.

Она моментально развернулась в указанном направлении и с ужасом уставилась в окно. За стеклом простиралась вечерняя мгла, нарушаемая только дерзким огнем. Окно выходило прямо на интернат. Он располагался метрах в ста от того места, где находилась Варвара. Пламя разгоралось в левом крыле здания, где были спальни детей. Этот огонь отразился в расширившихся от ужаса глазах Варвары.

– Ужас… – прошептала она.

– Чего расселась? Бежим! – заорал Евгений и рванул из комнаты.

Варя поспешила за ним, стукаясь обо все предметы в незнакомом доме.

Они выбежали на улицу и бросились к интернату. Варвара неслась словно в забытьи. Ориентиром для нее была широкая спина Евгения и развевающиеся полы его шелкового халата, поблескивающего в лунном свете. В руке у Евгения был сотовый телефон. Он орал в трубку.

– Да, мать ети, у нас пожар! Я не могу быть спокоен, потому что вижу пожар. Что?! Я не буду звонить ни в какую службу спасения, я позвонил вам! Да! Немедленно выезжайте! Горят дети! Да, вы не ослышались! По этому адресу находится интернат! Быстрее! Да!

Хлопок крышки телефона прозвучал в звенящей тишине выстрелом без глушителя. В воздухе уже пахло гарью, и слышался треск огня. А Варе от сковавшего ее ужаса было холодно. Зато Евгения тянуло на подвиги.

– Где люди?! – кричал он. – Где кто-нибудь?

– В здании всего лишь один сторож и дети, – ответила Варя.

Варя побежала к главному входу, рванула на себя дверь. Из дома тотчас же повалил стелющийся по полу дым.

– Господи! – вбежала внутрь Варя и растолкала сидящего на своем рабочем месте и мирно спящего Тихона Николаевича. – Проснитесь! Тихон, придите в себя! В доме пожар! – прокричала она пронзительно и побежала по коридору в ту сторону, откуда валил дым. Евгений следовал за ней, как говорится, ноздря в ноздрю. Тихон Николаевич, пришедший в себя, что-то с ужасом в голосе кричал, а что, Варя разобрать не могла. Ее мысли всецело занимали дети, находящиеся в эпицентре пожара. Перед дверью, ведущей в спальню младших детей, из-за дыма уже было ничего не видно. По коридору метались двое перепуганных детей из старших групп!

– Быстро будите всех и выводите на улицу! – крикнула им Варя, и, судя по их утвердительным кивкам, они поняли сказанное. Сама же Варя с Евгением кинулись к закрытой двери, из-под которой валил густой дым. На пути у них возникло препятствие, а именно дверь оказалась запертой. Варя, непрерывно кашляя, билась об нее, словно бабочка о стекло.

– Отойди! – рявкнул Хоботков.

Мощным плечом Евгений высадил дверь, ведущую в комнату к ребятам, и они ворвались внутрь. Некоторые дети не спали, сидели в углу, прижавшись друг к другу, испуганно хлопая ресницами. А большинство детей, уже одурманенных угарным газом, продолжало спать.

– Веди их отсюда! Быстро! – крикнул Варваре Евгений. – Я вынесу остальных.

Варя кинулась к своим деткам, словно наседка к цыплятам, и быстро повела их на выход, не видя ничего перед собой. В голове металась только одна мысль, что Евгений не найдет дорогу в этом дыму. Где-то на половине пути ей встретился Тихон, воюющий с огнетушителем, который уже явно ничем не помог бы.

– Выводи детей! Брось этот баллон! – крикнула ему Варя.

– Да, конечно, дочка! Сейчас я все сделаю, я потушу огонь! – ответил старик, как всегда невпопад.

Варя вытолкнула детей на свежий воздух и рухнула на землю, только сейчас почувствовав, насколько ей плохо. В носу и в горле стояла какая-то горечь, руки и ноги были словно ватные, а голова кружилась. Дети начали плакать, что уже было хорошо, значит, они все пришли в себя. Из главного входа в интернат вывалился Евгений. На его толстом животе, на плечах и на руках висели дети, словно бусы. Он скинул их на землю, будто щенков, и вытер лицо тыльной стороной ладони.

– Разбирайся тут сама с ними, живы они тут или мертвы, мне некогда… там еще остались, – сказал он и, развернувшись, пошел обратно широкой, размашистой походкой хозяина жизни.

– Я с вами! – метнулась за ним Варвара.

– Куда ты, дурочка?! – одернул ее Евгений. – Там же пекло! Дышать нечем, и дым разъедает глаза! Я еще за тобой следить буду!

– Вы не найдете дорогу!

– У меня в школе был первый разряд по спортивному ориентированию, – буркнул ей Хоботков и исчез в дыму.

Дети обступили Варю со всех сторон и не давали ей двинуться с места. У нее же от тревоги сердце было готово выскочить из груди. Варе казалось, что прошла целая вечность… И вот наконец из дыма вышли, качаясь, Тихон, а затем и господин Хоботков.

– Все! Всех вытащили! Никого не осталось! – выдохнул Евгений, опускаясь вместе с детьми на землю. Он весь был покрыт сажей и хрипло дышал. Тихон вообще ничего не соображал, лежал на холодной земле, словно на пляже, на солнышке. Он только не переставая повторял:

– Как же это так? Как же это так? Что же это? Как же это?

Варя слезящимися глазами осматривала каждого ребенка, пытаясь сосчитать, все ли на месте. Все перед глазами прыгало, голова кружилась. Варвара постоянно сбивалась со счета и начинала заново. Несколько детей были в полуобморочном состоянии.

Как приехала милиция, пожарная и «скорая», Варя уже плохо помнила, так как от медиков сразу же получила изрядную порцию успокаивающего лекарства, хотя и не просила их об этом.

Глава 20

Вот что интересно. Как быстро пролетает время в театре, в кино, в цирке. Совсем незаметно оно протекает в ресторане, в хорошей компании. Быстро заканчивается отпуск, незаметно пробегают выходные. И совсем по-другому тянется время в менее приятных заведениях, например, таких, как больница. Здесь время просто застывает, замораживается или словно подвергается внутривенному, медленному вливанию, как в каком-то затяжном наркозе. Человек лежит в больнице неделю, а ощущения такие, будто он находится там месяц.

Варя пришла в себя несколько минут назад, но лежать и тупо смотреть в потолок уже не могла. Рядом звенела какими-то инструментами молодая девушка в коротком белом халатике и белых туфлях на высоких каблуках. Она обернулась к Варе с добродушной улыбкой на лице.

– Проснулись?

– Голова как чугунная… – не узнала своего голоса Варвара.

– Еще бы, после такого… Ну, ничего… Доктор вас уже осмотрел, здоровье, как у космонавта, повреждений вы не получили, поэтому сегодня можете больницу покинуть.

– Хорошо… А дети? А Евгений? Тихон? – напрягла память Варвара, вспоминая, что вчера вечером их всех привезли в ближайшую подмосковную больницу.

– Да не волнуйтесь вы так! Вы и вчера все бредили: «Как дети да как дети?» Все нормально! Многие покинут больницу сегодня вместе с вами, а трое находятся в состоянии средней тяжести, но жизнь их вне опасности. Хочу сказать, что если бы не господин Хоботков… он вытащил этих детей… ведь еще минут пять – и они бы задохнулись. Он – просто герой.

– Да, – кивнула Варя, – а что с ним?

– Ему – тяжелее всех. У Хоботкова и ожоги есть, и отравление приличное, и даже перелом двух ребер. В состоянии аффекта он даже не почувствовал, где так стукнулся, об какой угол приложился.

– Я могу навестить его? – спросила Варвара.

– Можете, конечно, он лежит в мужском терапевтическом отделении, в палате номер три, – ответила медсестра, складывая медицинские лотки один в другой. – Но я вам не советую… характер у господина Хоботкова тот еще… или он от пережитого шока еще не отошел.

– Думаю, что плохой характер у него был с детства, – сказала Варвара.

– А вы с ним близко знакомы?

– Да нет. Но мне и десяти минут общения хватило на то, чтобы понять, что он за человек, – ответила Варя.

– А у нас уже все девчонки плачут от него и играют в «камень, ножницы, бумага», когда к нему надо идти. Он уже пообещал всех уволить и разобрать нашу «гнилую больницу на кирпичики», – хохотнула медсестра.

– И все же я хотела бы с ним поговорить, – сказала Варвара.

– Рискните, – пожала плечами медсестра.

Варвара сунула холодные ступни в больничные тапки на тонкой войлочной подошве и пошаркала по коридору в указанном медсестрой направлении. Здесь ей встретилась Людмила Кузьмина.

– Варечка! Какой ужас! Я сразу же приехала в больницу. Узнала и сразу сюда. Я уже была у детей, с ними все будет хорошо! Как же все произошло? – затараторила Люда, хватая Варю за руку.

– Я ничего не знаю… Меня уже не было в интернате, когда вспыхнул пожар, – ответила Варвара.

– Слава богу, что никто не погиб.

– Это точно, – ответила Варя, вспомнив о том, куда она направляется. – И все благодаря одному человеку, к которому я и иду.

– Наслышана! Наслышана! – поджала губы Людочка Кузьмина, отпуская руку Вари.

Зайдя в палату к господину Хоботкову, Варя поняла, что он уже доставил много хлопот персоналу больницы. Евгений возлежал на какой-то высокой, явно не больничной перине в окружении разноцветных подушечек с кисточками, словно арабский шейх. Рядом с кроватью стоял сервировочный столик на колесах, ломящийся от еды. Больше всего Варю поразил огромный плазменный телевизор, который монтировали на стену.

– Закончили, шеф, – доложил один из рабочих в бейсболке с логотипом крупной фирмы, торгующей техникой.

– Валите отсюда! – зашелестел долларами Евгений, вытаскивая их из дорогого портмоне.

Затем он повернул свое большое красное лицо к Варе и гаркнул:

– Ну, принесла кофий? А… Это ты…

– Не кофий, а кофе, – поправила его Варя.

– Одно слово – училка! – прокомментировал он.

– Вы так нагло себя ведете… – почти с уважением протянула Варя.

– В смысле?

– Так, словно ничего не произошло, – пояснила она, переминаясь с ноги на ногу.

– А что-то произошло? – удивленно поднял кустистые светлые брови Евгений.

– А ничего! – всплеснула руками Варя. – Сначала вы напали на меня!

– Нет никаких повреждений и доказательств, – скептически оглядел ее худую фигуру Хоботков.

– Потом насильно удерживали у себя…

– Кто тебя освободил? – перебил он ее.

– Что?

– Кто развязал тебя? – уточнил Евгений.

– Вы…

– Ну, и о каком насильном задержании идет речь? – пожал плечами Евгений и поморщился.

– А если я сообщу об этом в милицию?

– Валяй! Что от вас, блондинок, еще можно ожидать умного? – зевнул Евгений и взялся за пульт. – Вот сволочи, плохо каналы настроили!

– А эти ваши речи о том, что вы готовы на все, лишь бы уничтожить интернат? Кстати, о пожаре вы тоже говорили…

– Ты сядь и расслабься, – махнул рукой Евгений.

– …хотя звучит нелогично. Сначала поджечь, а потом самому же чуть не сгореть, – тихо проговорила Варя, присаживаясь на край постели.

– Вот именно! Ты же не дура!

– Недавно вы говорили, что дура… – напомнила Варвара.

– Я шутил… я вообще большой шутник! А сейчас я – герой, всего лишь герой… Слушай, напомни-ка, как тебя зовут?

– Варвара Ландышева.

– Так вот, Ландышева! Ты меня лучше не зли, мне сейчас очень больно, и я вообще жалею, что полез в этот чертов огонь. Прямо не знаю, что на меня нашло? Стоять бы дураку и радоваться, что все это сгорит к едрене-фене! Это ты на меня, Ландышева, так плохо повлияла. Вызвала приступ жалости и человечности. Вот прямо так и замкнуло меня на геройский поступок, когда привязывал твои худенькие ручки и ножки к стулу.

– Ну и балабол же вы! – удивилась Варя.

– Поговорить люблю, – согласился Евгений, останавливаясь на одном из каналов и размышляя вслух: – Еще CD-диски велю принести, порнушку вечером посмотрю.

«И все-таки он неисправим. Хочет выглядеть подонком, а ведь на самом деле неплохой человек. Если бы не он, дети сгорели бы в огне», – подумала Варвара.

– Приходи вечером, Ландышева, вместе посмотрим, – растянул толстые губы в улыбке Евгений.

– Я вот все думаю, как мне на вас реагировать? Ругаться? Оскорблять? Думаю, что нет, ведь вам только это и надо. Вам прямо доставляет удовольствие казаться монстром и доводить людей. Я вам такого удовольствия не доставлю, будьте уверены.

– Мисс Марпл у нас психолог?

– И психолог, и учитель…

– Понятно. Термоядерная смесь. Бедный Леня, попал так попал!

– Леня тут ни при чем. А ничего, что дырки в стене просверлили? Вы же здесь не один, и это больница.

– Я обо всем договорился! Кроме того, когда я отсюда выпишусь, телевизор я оставлю больнице. Думаешь, что кто-то будет против? Я даже догадываюсь, что он тотчас же перекочует к кому-то домой.

– А вы тоже психолог?

– А как же! Чем больше живу, тем больше становлюсь пессимистом.

– Ваши деньги вас распустили, вы себя почувствовали хозяином жизни.

– Точно, Ландышева! И чего я полез в огонь? Кстати, я-то выздоровлю, а вот интернат-то ваш сгорел. Очень хорошо! Теперь землицу-то продашь, начальница? Ведь вам отстраиваться надо будет. Вот и делайте это где-нибудь в другом месте. Хочешь черешни?

Варвара взяла горсть черешни и принялась есть ягоды, сплевывая косточки в кулак.

– А вы сами-то в каком бизнесе так разжирели?

– Торгую недвижимостью и землей.

– Понятно… самым дорогим… Я вот думаю, где нас разместят сейчас… временно?

– Уже разместили, – надулся Евгений.

– Что?

– У меня на даче, то есть в загородном доме, где ты была, правда, так и не успела ничего осмотреть, – ответил Хоботков.

– Как это разместили? – оторопела Варя.

– С моего согласия, конечно… Дом у меня огромный, опять-таки интернат рядом был… Повариха моя раньше работала в лучшем московском ресторане, охрана понадежнее, чем у вас была, ну и, конечно, передушить всех мне будет удобнее у себя и закопать в саду.

– Спасибо! – кинулась к нему на грудь Варвара.

Еще бы. Человек не только вытащил детей из огня, спасая им жизни, но и приютил в своем доме. Ребятам не пришлось ночевать на улице, куда-то далеко ехать, и они сразу попали в хорошие условия.

Именно в такой трогательной позе их и застали вошедшие в палату Леонид Тихонов и Артем Иванович Корейко, следователь, знакомый Варваре. Почему-то оба они смутились. Леонид, казалось, совсем потерял дар речи, а следователь, прокашлявшись, сказал:

– Здравствуйте, Ландышева, рад встрече с вами, хотел поговорить.

– О чем? – жутко испугалась она, словно застигнутый врасплох воришка, отстраняясь от Евгения.

– Вы были на месте пожара, вы со сторожем и господином Хоботковым вытаскивали детей из огня, вас доставили в больницу вместе с пострадавшими, – перечислял Артем Иванович.

– Говорите, говорите, очень приятно вас слушать, – откликнулась Варвара, которой очень не нравилось выражение лица Леонида.

– Вот я и хочу спросить: ничего не видели подозрительного? – спросил следователь, пропуская в палату рабочих в спецовках. Они несли с собой картины в позолоченных рамах. Рабочие тут же принялись сверлить стену и вешать на нее картины.

– Красота! – оценил Евгений. – То ли дело! Как в музее! А то голые больничные стены…

– Копии? – почему-то спросила Варвара.

– Обижаешь! Конечно, оригиналы! Я люблю окружать себя красивыми вещами, дорогими и настоящими. Да, Ландышева?

– Что-то вы не похожи на человека, получившего ожоги третьей степени, – усомнился следователь, когда рабочие вышли.

– Сейчас такая медицина, такие обезболивающие лекарства, товарищ начальник… Век бы лежал в больнице, как в санатории, – хохотнул Хоботков.

– А вот дырки в стене вы делаете зря, – отметил следователь.

– Надо будет, и евроремонт потом сделаю, – пообещал бизнесмен, миролюбиво смотря на них.

– Вы совершили, что называется, гражданский поступок, столько детей из огня вынесли, – сказал следователь.

– Да я могу и без премии обойтись, – разрешил Евгений.

– И все же… вернемся к тому вопросу, что я задавал, – сосредоточился следователь. – Ничего вы не видели и не слышали? Вы первые оказались на месте преступления.

Варвару, конечно, распирало. Уж она могла сейчас поведать о Евгении все, что знала. И о его угрозах поджога, и о том, что ему нужна земля под интернатом, и о своем похищении, но почему-то она молчала.

– Я увидел пожар из окна своего дома и побежал, – ответил Евгений, обращаясь к Леониду. – Что с тобой, парень? Когда мы встречались в последний раз, я не заметил, что ты глухонемой.

– Я пришел к тебе… узнать, как дела. Я привез бухгалтерию, – наконец-то «разморозился» Леонид, смотря на Варю и не обращая внимания на Евгения.

– Да, конечно, – покраснела она, – у нас тут такое случилось ночью…

– Хорошо, Хоботков, ваш дом действительно рядом с интернатом. Кто может подтвердить ваше алиби?

– Я… – вяло ответила Варя.

– А вы как оказались на пожаре?

– Она была со мной, – лаконично пояснил Евгений под звук закрывающейся двери. Это из палаты выбежал Леонид.

Глава 21

Варваре ничего не оставалось, как уже по доброй воле вернуться в дом господина Хоботкова к детям, которых он там приютил. Только одно ей грело душу, что самого хозяина не будет, сам он еще лежал в больнице. Варю поразило то, что он свой огромный дом целиком и полностью отдал в распоряжение детей, совершенно ничего в нем не пряча, не убирая. Навестив его в больнице, Варвара указала на этот факт, на что Евгений, как всегда, только отмахнулся.

– Слитков золота там нет. Это не основное место обитания… так – дачный вариант. Свое добро я храню, Ландышева, в швейцарских банках. Туда вам не добраться. К тому же, учти, за каждую разбитую вазу или испорченный ковер ручной работы я буду забирать жизнь у одного ребенка. Идет? Почему ты, Ландышева, все время думаешь, что я шучу? Я абсолютно серьезен. Чем больше вы испортите мой дом, тем больше я потом заберу у вас через суд. Смейся, смейся, потом смеяться буду я. Кстати, Ландышева, я тебе очень благодарен. Знаешь за что? Не знаешь! А я скажу! Я всегда говорю что думаю. Что? Ты заметила? Я рад! Так вот… как ты успела заметить, я не отличаюсь особой красотой и привлекательностью, и, если честно, сейчас я скажу самую страшную тайну. Я никогда не пользовался успехом у женщин.

– Да что вы? – решила подыграть ему Варя.

– Честное слово. Никогда. Сам не понимаю почему. Такой колоритный мужчина – и в полном ауте… Только за деньги, а так чтобы по душам… Ни-ни… Может, у вас, у женщин, нет души?

– Есть, просто такие, как вы, извините, не там ее ищете, – заверила его Варвара, ставя на сервировочный столик соки и фрукты.

– Мне бы такую умную, как ты, встретить, так нет… Не смотри на меня так, Ландышева! Не надейся, ты не в моем вкусе, намотай себе на ус. Поняла? Я люблю женщин посексуальнее, таких опытных, в теле… Да что там говорить! – сокрушенно махнул он рукой. – Все равно тебе не понять! Но, кажется, я отвлекся. Я что хотел сказать, что впервые почувствовал себя Элвисом Пресли, когда такой ловелас, как Леонид, приревновал тебя ко мне. Это мне очень польстило, но, кажется, испортило ваши отношения. Что я могу сделать для тебя, Ландышева? Позвонить ему и добить разговором, что между нами ничего не было?

– Нет, не стоит… Он мне, в принципе, никто. Я не должна перед ним отчитываться, – она задумалась.

– Ага, и при этом тоскливые глаза, как у дворовой собаки в дождь на улице… В общем, я уговаривать не буду… Мое дело предложить.

– Я это оценила, – улыбнулась Варвара.

– А детей все равно буду вешать… не люблю я их, своих у меня нет… – поджал губы Евгений.

Варвара вспомнила этот разговор, подъезжая к дому Евгения. Леонида она больше не видела, и почему-то от этого ей не становилось веселее; всю бухгалтерию он подвел к общему знаменателю и уже начал ремонт обгоревшего крыла интерната. То есть ремонтировал, конечно, не он, а бригада рабочих из уважаемой строительной фирмы, работу которых оплачивал он. Варваре он представлялся этаким Робин Гудом, делающим добрые дела, но предпочитающим оставаться в тени.

«Что он мог подумать обо мне? – спрашивала себя Варвара и сама же отвечала. – Да ничего хорошего. Я в его глазах оказалась всего лишь любовницей Евгения Хоботкова. А как иначе я могла появиться у него дома вечером? Зашла поругаться? Конечно нет. Так он и подумал… поэтому вряд ли я теперь увижу Леонида у себя на работе. Он потерял ко мне интерес, и мне бы радоваться. Что мне до него? Пусть думает, что думает. Но почему, черт побери, мне совершенно не хочется, чтобы он так думал обо мне? И что я могу изменить? Как мне его увидеть и рассказать правду? Ведь Леня больше не придет ко мне… неужели мне надо ехать к нему? И что я скажу? Как объявлюсь? Почему я должна оправдываться перед ним и что-то доказывать? А поверит ли он? Это же бред, меня усыпили, связали и требовали продать интернат с землей ему, то есть Хоботкову. Леонид никогда в жизни не поверит мне, ведь если бы это было так, то я обязательно должна была заявить в милицию. А я этого не сделала, хотя Леонид пришел в больницу со следователем. Значит, я не хочу вреда своему любовнику. И все-таки я найду способ сообщить правду Леониду, чтобы успокоить в первую очередь себя», – твердо решила Варвара.

Ни о каких занятиях не могло быть и речи, дети находились под впечатлением нового жилища. После довольно аскетичного интерьера интерната они попали в такой роскошный дом с мягкими диванами, зеркальными шкафами, обилием техники и других интересных вещей. Дети расползлись по всему дому словно тараканы, а вели себя, как саранча. Они брали все подряд, лезли во все дыры, играли, смеялись, веселились, шутили и совершенно не слушались. Людмила Кузьмина ходила мрачнее тучи. Она была в ярко-синем с восточными мотивами халате, явно позаимствованном из гардеробной Хоботкова.

– Просто не знаю, что с ними делать, – развела она руками с широкими рукавами, словно Царевна-Лебедь.

– Не обращай внимания, дай им время на адаптацию. Сама понимаешь, первый раз в жизни в таком месте.

– Сама поражаюсь, – понизила голос Людмила, – такие хоромы! Обалдеть! Кругом хрусталь, мрамор…

– Древесина редких пород, – продолжила Варя, улыбаясь.

– Вот-вот! А кухню ты бы видела! Хотя ты наверняка видела, – стрельнула в нее глазами Люда, – тихоня… а что творишь? Такой красавец все бегает к ней, а она отказывается, рядом тусуется, прямо неподалеку от работы.

– Ты-то откуда знаешь? – удивилась Варвара.

– Птичка на хвосте принесла.

– Все не так, как ты себе представляешь.

– Рассказывай сказки. Хотя это не мое дело, в таком гнездышке и я бы пожила, – осмотрелась Людмила.

Варвара рассмеялась.

Весь день они бегали за детьми и пытались внушить им уважение к чужим вещам. Объяснить, что эти вещи – не их коммунальная собственность.

– Хорошо, что хоть не рисуют на картинах, – сквозь зубы отметила Людмила.

– Типун тебе! Они у него все подлинные, – испугалась Варвара, понимая, что работы у них прибавилось выше крыши.

У Евгения в доме были бассейн, сауна, джакузи, боулинг. И везде уже лазили дети. Их просто трясло от вида бассейна, и надо было не иметь сердца, чтобы не разрешить им поплескаться там, иначе они попрыгали бы туда в одежде. Учитель Савелий Борисович напоминал спасателя на пляже. Он сидел на пластиковом стуле на фоне белого мрамора и неотрывно наблюдал за детьми в бирюзово-синей воде бассейна.

– Ну что, дамы? Я себя чувствую, как на курорте в Чехии. Такую красоту и комфорт видел только в Карловых Варах, – сказал он женщинам. – Совсем этот мужик без башни. Допустил сюда детей… да они его дом по кирпичику разнесут!

– Ты смотри, Варя! – толкнула коллегу локтем Людмила. – Может, он специально? Потом будем ему страховку за жилье выплачивать. Или шантажировать начнет. Я, мол, закрою глаза на поломку дорогущей техники, а вы проваливаете отсюда? – предположила она.

– Я понимаю, почему ты так говоришь. Я сама бы так думала. Мало того, я бы заподозрила его в поджоге, а чтобы обеспечить себе алиби, он похитил меня. Но я видела, как он спасал детей, – сказала Варвара и помахала рукой плавающей в бассейне Эле в красном купальнике и оранжевой шапочке.

– Все правильно! Он просто хотел припугнуть, а когда понял, что может быть обвинен в массовом убийстве, испугался и кинулся спасать детей, – прищурилась Людмила.

– Все верно говоришь… только…

– Что?

– Не видела ты его тогда… в тот момент его глаза… Не мог такой человек поджечь дом со спящими детьми ради того, чтобы припугнуть.

– Очень уж ты доверчивая и романтическая особа, Варечка. Как ты живешь? То-то у тебя твой бывший со своей новой пассией в квартире живут.

– Жили… Я их выгнала! – внесла существенную поправку Варвара.

– Не может быть! – воскликнула Людмила.

– Честное слово. Обоих и сразу!

– Вот теперь уважаю! Как говорят цыгане: «Вот теперь у тебя, девушка, все будет хорошо! Глаза зажглись, уверенность появилась».

– Не уверена, что я при этом останусь хорошим человеком. Выгнала их… и даже ни разу не вспомнила, как они, – задумалась Варвара, присаживаясь на стул рядом с учителем по труду.

– О себе думай! – Людмила хлопнула ее по плечу, потом села на край бассейна и спустила ноги в воду.

Людмила, экстравагантная и непосредственная, всеми силами подражала пятнадцатилетнему подростку, находящемуся в предвкушении, ожидании любви.

– Неплохо вы здесь устроились! – произнес следователь Корейко, входя в помещение бассейна. Выглядел он человеком, не спавшим много ночей. Темно-серые брюки, темно-серый джемпер и черные грязные ботинки… Такой вот унылый образ следователя завершал черный кожаный планшет у него в руках.

– А я к директору! – подсел он к Варе. – Это же вы исполняете обязанности?..

– Я, – почти обреченно ответила она.

– Леонид Тихонов очень беспокоился, что в интернате чуть не сгорели дети и вы лично, поэтому обратился ко мне за помощью, и я не смог ему отказать.

– Мне хлопать в ладоши? – спросила Варя.

– Не надо. Я поговорить.

– Хорошо, что не арестовывать, – обрадовалась Людмила Кузьмина, осматривая следователя взглядом голодной, ищущей, но не всеядной женщины. То есть женщины, которая открыта для общения, но общающимся с ней придется пройти конкурс. – А у вас есть наручники? – спросила она.

– Наручники? – растерянно переспросил следователь.

– Если вам придется арестовывать преступников? Приковать к батарее или к спинке кровати? Хотя какие преступники на кровати? – сама спросила и сама ответила Людмила, прищуривая глаза.

По лицу Артема Ивановича можно было сразу понять, что он очень озадачен и смущен. Он даже не сразу вспомнил, зачем он здесь оказался.

Варвара чутьем понимала, что сейчас пред ней проходит бесплатный показательный урок обольщения. Люда Кузьмина в свои пятьдесят была великолепна. Ярко подведенные, зовущие глаза, пухлые губы, накрашенные ярко-красной помадой, и наряд… Короткая юбка с бахромой, сетчатые колготки, плотно облегающая футболка с глубоким вырезом и со стразами на груди – все это было смело для возраста Кузьминой. Но Людмила выглядела сногсшибательно, и своим нарядом она сигнализировала о своей сексуальности.

«Всем бы так выглядеть в ее лета», – мелькнула мысль у Вари.

– Я… это… по делу тут я! – обрадовался следователь, переключаясь на Варвару.

– Я слушаю.

– Наши уже исследовали место возгорания, и что я хочу сказать? – еще больше обрадовался Корейко.

– Что? – поинтересовалась Варя.

– Что это – поджог! – ответил он. – До последнего надеялись, что возгорание произошло по бытовым причинам, но нет… Умышленный поджог. Есть несколько версий, возможно, действовал маньяк или кому-то мешало старое здание интерната.

– В этом был заинтересован Хоботков, – не стала ничего скрывать Варвара, – вся земля вокруг – его.

– Мы знаем, но не очень-то верится в эту версию. Человек реально пострадал, и это – факт, – ответил следователь.

– И я так же думаю! – искренне обрадовалась за Евгения Варя. – Этот человек первоначально производит ужасное впечатление, но на самом деле он словно младенец!

– А я пришел узнать, не вспомнили ли вы что-нибудь значимое для меня? – спросил Артем Иванович, не обращая внимания на то, что Людмила Кузьмина успела скинуть с себя юбку и футболку и полезла в бассейн в открытом черном с золотом купальнике.

Варвара сама удивилась ее прыти. Она вела себя так, словно была хозяйкой дома и всю жизнь жила здесь! И тело у нее было все еще очень привлекательное. Самым главным было то, что у Люды напрочь отсутствовали какие-либо комплексы. Она не прикрывала едва намечающийся целлюлит и не прикрывала слегка округлившийся животик закрытым купальником. Люда любила свое тело. Она весело плескалась в бассейне с детьми, а Варя тоскливо наблюдала за ней, все еще не отойдя от страшных событий.

– Нет… Мы ничего и никого не видели. Неужели вы думаете, что я стала бы скрывать имя человека, который хотел убить больных беспомощных детей?

– Не думаю… это страшное преступление…

– И я так считаю! Мало того, я здесь уже много лет работаю, но никогда не сталкивалась ни с одним конфликтом и чем-то таким, что могло бы вызвать желание сжечь детей заживо, – твердо сказала Варя.

– Я ведь пришел предостеречь. Маловероятно, но вполне возможно, что тот, кто это сделал, повторит попытку. Вдруг это какой-то маньяк или псих?

– Не пугайте меня, – поежилась Варя, – или обеспечьте охрану.

– В том-то и дело, что не можем. Сотрудников лишних у нас нет, – виновато развел руками следователь.

– Звучит «обнадеживающе».

– Все равно я должен был вас предупредить. Чтобы вы были бдительнее и осторожнее…

– Спасибо за заботу, – искренне ответила Варвара.

– Может, на деньги спонсоров усилить охрану? – продолжал беспокоиться Артем Иванович.

– Можно.

– Не выпускать детей одних без присмотра…

– Учтем.

– Ночью по очереди не спать и быть более бдительными.

– Будем бдить, то есть, я хотела сказать, постараемся не спать.

– Я могу всю ночь не спать, особенно в хорошей компании, – перекрыла визг детей зычным голосом Людмила Кузьмина, подплывая к ним поближе.

Артем Иванович посмотрел на часы.

– О! Мне уже пора! Всего хорошего! – вскочил он.

– А как же «моя милиция меня бережет»? – прокричала ему вслед Людмила, рассмеявшись и подняв фонтан брызг.

– Ты его напугала, – обратилась к ней Варя.

Тут в помещение бассейна заглянул Савелий Борисович, с осуждением посмотрел на резвящуюся Люду и обратился к Варе:

– Там, в гостиной, к тебе пришли.

Глава 22

– Вы хотели видеть меня? – спросила Варвара, входя в гостиную дома бизнесмена. На широком кожаном диване сидела приятная пара, женщина лет сорока и мужчина лет сорока пяти. Они трогательно смотрели друг на друга и держались за руки, словно влюбленные подростки.

– Здравствуйте! – обернулась к ней женщина. – Вы директор? А где Вера Сергеевна? Первый раз мы разговаривали с ней.

– Я временно исполняющая обязанности директора, – смутилась Варя, думая о превратностях судьбы. Именно тогда, когда директриса уехала на конференцию, сразу всем потребовалось с ней встретиться, и приходится людям говорить с Варей, но она ровным счетом ничем не может им помочь.

– Временно? – Лицо женщины огорченно вытянулось. – Значит, вы не в курсе… Ладно, Женя, давай тогда просто спросим о здоровье девочки. Мы когда узнали о пожаре в интернате, чуть с ума не сошли от тревоги. Нам она уже не чужая… Элечка не пострадала? – спросила явно словоохотливая женщина.

– Эля? Нет, с ней все хорошо, – нахмурила брови Варвара и не сдержалась, – а почему вы спрашиваете? Почему именно о ней?

– Вы же не знаете, что мы хотим ее удочерить, – улыбнулась женщина. – Мы уже говорили по этому поводу с Верой Сергеевной, и она была не против. Единственное «но» – это жуткая беготня по бюрократам и собирание справок в тех местах, где мы и не были-то никогда, например в психушке или у венеролога, – понизила голос женщина, наклоняясь к Варваре. – Но эта чудная девочка стоит того, правда, Женя? – обратилась она к молчаливо сидящему мужу. Тот кивнул, против он не был, но вся инициатива шла от этой энергичной дамы.

– Элю? – оторопела Варвара. – Взять?

– Да, Элечку! – кивнула дама. – Только ее! Мы ее уже считаем своей дочерью.

Все поплыло перед глазами Вари, к такому повороту событий она явно не была готова. Почему-то она, работая в этом интернате, никогда не рассматривала такой возможности. Она не думала, что Эля кому-то может понадобиться, и вот перед ней сидели люди, готовые забрать девочку.

«Какая же я дура, – промелькнула мысль у Вари, – мне бы радоваться, что этот ребенок обретет семью, а я сижу с кислой физиономией… С чего бы это? Я не хочу, чтобы Эле было хорошо? Нет, конечно! Очень хочу… Только я не готова, что сама больше не увижу ее… Я – эгоистка, нехороший человек!»

– Почему вы так смотрите на нас? – спросила женщина, инстинктивно поправляя прическу. – Что-то не так?

– Извините, я задумалась о своем… Скажите, а вы в курсе, что Эля не совсем обычный ребенок? – спросила она, проклиная себя в душе.

– Да, Вера Сергеевна от нас ничего не скрывала. Мы знаем, что у Элечки аутизм, но нас это не останавливает. Мы готовы отдать все свои душевные силы, чтобы согреть этого ребенка. Может, Эля и будет всю жизнь замкнута, но уж уход мы ей обеспечим полноценный!

– А зачем вам это? – вырвалось у Вари.

– Что?

– Ну, эти хлопоты… Есть дети с меньшими отклонениями, которые при хорошем развитии в семье смогут стать полноценными гражданами и радостью вам. А ведь с Элей стопроцентной гарантии, что она выйдет из этого состояния замкнутости, вам никто не даст.

– Мы и это знаем! – перебила ее женщина. – Я вообще не понимаю, почему вы пытаетесь отговорить нас взять этого ребенка? – ехидно спросила она.

– Я вовсе не пытаюсь! – вспыхнула Варя.

– А звучит это именно так! – покачала головой женщина. – Вы не директор, и уже все решено! Мы уже собрали почти все документы, и с достатком у нас все в порядке, и супружеские отношения проверены – пятнадцать лет брака! А вот детей Бог не дал, а теперь будет! Эта девочка – чудо! Божий ребенок, помеченный судьбой. Я сердцем почувствовала, что она моя, и у вас не получится меня отговорить! Могу я увидеть ребенка? Увидеть и убедиться, что с ней все в порядке?

– Можете… наверное… конечно, – ответила Варвара, чувствуя в душе пустоту.

Подсуетившийся «трудовик»-огородник провел супружескую пару к детям, и Варя осталась одна в просторной гостиной в окружении дорогих вещей. Сердце ее ныло и стучало быстрее обычного.

«Я же умная взрослая женщина, и я не буду прятать голову в песок. Я вполне понимаю и осмысливаю причину своего состояния. Я не могу смириться, что не буду больше учить Элю, я не хочу ее терять, я тоже очень привязалась к этой девочке. И так ужасно, что дошло это до меня только сейчас, когда уже поздно… или нет? Нет, поздно! Они уже собрали кучу документов, и этот ребенок им обещан! Вот ведь черт! Что же делать? Что делать? Ну, Вера Сергеевна, ты и особа! Как же это ты мне ничего не сказала, что готовишь ребенка из моего класса в семью? Хотя с какой стати она должна была мне об этом сообщать? Я сама во всем виновата, я же не заикалась о том, что тоже была бы не против взять эту девочку к себе. Вот уж между нами действительно есть особая связь. Я сама упустила свое счастье!» – Варвара сидела с совершенно пустыми, отрешенными глазами, словно ей только что сообщили страшный диагноз.

– Варя? – вывел ее из задумчивости звонкий детский голос.

Она вздрогнула и вернулась на грешную землю. Перед ней стояла Эля и трогательно теребила маленькими пальчиками подол своей юбки.

– Эля? Ты что здесь делаешь?! Тебя же пошли смотреть люди! То есть, что я несу? Не смотреть, а общаться…

Эля обхватила ее за шею и серьезно взглянула ей в глаза.

– Ты любишь меня?

– Конечно. Очень сильно, – ответила Варвара, ощущая спазм в горле.

– Пообещай мне.

– Что, Эля? Почему ты дрожишь? Кто тебя обидел? Что тебе пообещать? – обняла ее за плечи Варвара.

– Пообещай мне, что я никогда не пойду жить к этой тетке!

– Эля! Нельзя так говорить! Надо говорить – женщина или тетя. Ты имеешь в виду женщину, которая приходила к тебе сейчас?

– Да.

– Ты ушла от нее?

– Я спряталась! Я не хочу! Я не буду!

– Успокойся, Эля. Почему ты не хочешь говорить с этими людьми? – спросила Варя.

– Я не знаю! Я не хочу, и все! Эта женщина все время говорит мне, что я скоро буду жить с ними. Это правда?

– Я не знаю… Эля, я не хочу тебе врать, я мало что об этом знаю, но… даже если это и так, это же хорошо! Жить в любящей семье – это здорово!

– Нет! – девочка нахмурилась. – Я хочу жить с тобой! Ты обещала мне это! – истерическим голосом прокричала Эля.

– Когда? Когда я обещала тебе такое? – спросила Варвара.

– Во сне! – выпалила девочка и побежала по ступенькам на второй этаж. На оклик «Эля, постой!» девочка не отреагировала. Настроение Вари еще больше испортилось. А когда в гостиную ввалилась разъяренная дама, тянущая за собой мужа за рукав, словно бычка на бойню, настроение катастрофически упало.

– Сидите? Будто ничего не происходит? Любуетесь собой! Что вы сделали с ребенком? Почему девочка не хочет даже общаться со мной? Почему она убежала? При Вере Сергеевне никогда такого не было! Вы настроили ее против меня?

– Вы с ума сошли? О чем вы говорите? Я никого не настраивала ни «за», ни «против». О том, что вы хотите взять Элю себе, я узнала только что от вас! – оправдывалась Варя.

– А я не верю вам! У вас на лице было написано, что вы не в восторге от того, что я беру девочку к себе. Но я так этого не оставлю! Я скажу и Вере, и попечительскому совету, чтобы вас отстранили от работы с детьми! – Дама просто пылала гневом.

Она проскочила мимо Вари, словно та была прокаженной. Муж дамы так и не проронил ни слова.

Эта ситуация могла бы позабавить Варвару, если бы не щемящая тоска в сердце.

Глава 23

Собравшись с мыслями, Варвара отвела Элю к детям, проявив строгость и напор, потом позанималась со своей группой и вечером заехала к своей подруге Арине. Варя прошла на кухню и заглянула в холодильник, решив поужинать. Арина в коротком халатике оранжевого цвета и с зеленой маской на лице сказала:

– У меня сегодня разгрузочный день! Если бы я знала, что ты приедешь…

– Вижу, что разгрузочный… но не беспокойся, я сделаю салат из помидоров и огурцов!

– Там, в нижнем ящике поищи, должен заваляться пучок укропа.

– Неси горячительное! – скомандовала Варя, зная, что у Арины целая батарея бутылок. Ей часто дарили дорогое спиртное благодарные родители на все праздники.

– Даже так? – удивилась Арина. – Сколько градусов?

– Чем больше, тем лучше, – сурово ответила Варвара.

Она быстро нарезала овощи, заправила салат растительным маслом, порезала сыр и открыла банку с оливками.

Арина принесла французский коньяк и налила в два коньячных бокала.

– Что-то случилось? – уже догадалась она.

– Сейчас выпьем, скажу, – ответила Варя и поведала подруге все то, что с ней произошло в последнее время. Арина даже рот открыла от удивления.

– Вот это да! Почему раньше со мной не поделилась?

– Не поверишь, просто некогда было. Вот сейчас приехала и говорю, – с набитым ртом ответила Варвара.

– Ты не поверишь, но из всего твоего рассказа меня больше всего поразило твое признание, что ты сама хотела бы усыновить, то есть удочерить, эту девочку. Раньше ты мне этого не говорила.

– Раньше и я этого не знала, вернее не задумывалась. А поняла я это только сегодня.

– Когда уже пришли ее потенциальные родители? – уточнила Арина.

– А это как стимул.

– Не очень хороший стимул, – отметила Арина и, осторожно подбирая слова, спросила: – А ты уверена, что тебе нужен этот ребенок?

– Я знаю, что ты сейчас скажешь, что мне надо свою жизнь устроить, родить своего ребенка… Зачем мне все эти проблемы?

– Примерно так, – согласилась подруга.

– Я согласна заниматься своей жизнью, но Эля не будет мне помехой. Я так привыкла к ней, я выделила эту девочку из всех, я сама положила на нее глаз! Что мне делать?! – заламывая руки, прокричала Варвара.

– Это ужасно! Я не буду тебя отговаривать. Но если ты так хочешь, надо действовать! – подбодрила ее Арина.

– Я готова! Как только приедет Вера Сергеевна…

– Не нужно ждать! Ты должна что-то делать! – воскликнула Арина, с ужасом представив себе картину, что Варя всю оставшуюся жизнь будет плакаться ей в жилетку, что она хотела удочерить одну девочку, а ее увели у нее из-под носа.

– Я, честно говоря, так растерялась на этом месте директора… я не знаю, как ты справляешься со своим элитным колледжем! Меня вполне устраивало место учителя, а вся эта административная работа не по мне! – пожаловалась Варвара, наливая по второй порции коньяка себе и подруге.

– Сейчас ты меня обижаешь. Почему ты не обратилась ко мне за помощью? Я же на этом деле собаку съела. Я завтра же приеду в этот интернат и наведу там порядок!

– Точно? – всхлипнула Варя.

– А то! – пообещала подруга.

– Заметано?

– Конечно!

Этой ночью Варвара ночевала у Арины. Сон был крепкий, и утром она проснулась с ясной головой…

Варя подъехала к дому Софьи Петровны. Она приготовилась к долгому объяснению с ней, мол, зачем пришла? Но энергичная дама в розовом спортивном костюме, больших кожаных тапках, явно не ее размера, оранжевой футболке и бейсболке одной строительной фирмы, судя по логотипу, сразу же крикнула:

– А, Варвара! Явилась? Очень хорошо! Я уже давно жду, когда ты опомнишься и прибежишь ко мне.

– Я? – удивилась Варя. – А зачем?

– Как зачем? Вот ведь дает! Отшила моего любимого сыночка и до сих пор не поняла, что сотворила глупость? Не раскаиваешься? Или пришла умолять меня дать его адрес?

– Я пришла совсем по-другому поводу, – смутилась Варвара.

– Странно! А вот Леонид все время о тебе спрашивает. Ну, ладно, заходи, коль пришла. Завтракать будешь?

– Если только кофе. Спасибо, – робко ответила Варя, протискиваясь в квартиру бывшего педагога.

– Кофе! Кофе! Ты прямо как Леонид, тот тоже все «кофе»! Такая жизнь сумасшедшая, ритмы бешеные, а вы еще больше себя кофе подстегиваете. – Софья захлопотала на кухне. Хоть она и напустила на себя весьма безразличный вид, все равно становилось понятно, что она очень взволнована и рада приходу Варвары.

– Что же тебя привело ко мне? Может, хочешь рассаду фиалок?

– Нет! – слишком поспешно ответила Варвара. – Мне бы вашу мудрую консультацию по особо важному для меня делу.

– Я вся внимание! – брякнула турку на газовую плиту Софья Петровна.

И Варвара сбивчиво, быстро и эмоционально рассказала о том, что она хотела бы взять себе девочку, но на нее претендуют другие люди.

– Удочерить? – удивленно подняла брови Софья Петровна. – А ты у Лени спросила?

– Что? – не поняла Варя.

– Согласен он на приемную дочь или нет? – уточнила учительница.

– А при чем тут он? – искренне удивилась Варвара.

– Поверь моему опыту, детка, вы все равно будете вместе. Он запал на тебя, да и тебе он нравится, как бы ты ни артачилась. – Софья сняла турку с огня и разлила кофе по чашкам, бубня себе под нос: – Зачем я-то, дура старая, кофе пью? Все за молодежью лезу… Вот давление повысится, а я все туда же!

– Извините, Софья Петровна, я не знаю, что вы там себе придумали, но девочку я удочерю, и плевать мне на согласие или несогласие вашего Леонида.

– Ладно, не кипятись! Пей кофе! Зерна мне поставляет мой бывший ученик, живущий в Колумбии.

– Больше ничего, кроме кофе, не поставляет? – спросила Варя.

– Ценю твой юмор, но все мои ученики – высокопоставленные, уважаемые и законопослушные люди. Что ты хочешь от меня-то? Какой совет и поддержку? Я всегда была на стороне детей, какими бы они ни были, поэтому я могу только поддержать тебя в твоем намерении.

– Спасибо. Вы – чудная женщина.

– Не перехвали. Значит, на эту девочку есть еще претенденты? Крекеры будешь? – спросила мама Лени.

– Буду! А насчет претендентов… в том-то все и дело… Не нравятся они мне… Что именно? Не могу сказать, не нравятся, и все! Хотя я вполне отдаю себе отчет в том, что предвзято к ним отношусь.

– Просто надежда, что с ними что-то не так, – это твоя последняя зацепка, – бросила на нее проницательный взгляд Софья Петровна.

– Точно! И я бы хотела попросить вас и ваших друзей, ну, ту каскадершу, чтобы вы как-то понаблюдали за ними, что ли… И при первой же странности сразу сообщили мне.

Софья Петровна засунула в рот карамельку и задумчиво принялась ее сосать.

– А если мы ничего не нароем?

– Я буду знать, что я хотя бы попыталась…

– Я не могу отказать тебе, потому что ты помогла мне вытащить Леонида из тюрьмы. Мы можем понаблюдать за этой парочкой, но, скорее всего, они окажутся приличными людьми, решившимися на такой благородный поступок. Они априори не могут быть монстрами. Так что придется тебе, мать, присматривать другого ребенка или рожать своего от Леонида.

– Опять вы за свое! Да я даже если пятерых рожу, мне все равно нужна эта девочка! Это такая…

– Необыкновенная привязанность. Необыкновенный ребенок, которого ты чувствуешь каждой клеткой своего тела. У вас есть своя тайна, своя история, вы словно связаны астрально. Вы больше, чем ребенок и родитель. И это так странно… ведь это не ты его родила, – прервала ее Софья Петровна и закончила за нее мысль.

Варвара была ошарашена.

– Откуда вы все это знаете?

Софья Петровна усмехнулась.

– В точку? Не одна ты испытываешь такие чувства, я тоже женщина, не имевшая своих детей, что-то подобное вызывал в моей душе и Леонид.

– Ну, так помогите мне!

– Сказала, что помогу… Скажи мне адрес этой семейной пары, чтобы установить наше незаконное наблюдение.

– А у меня чутье, что они нечестные! – обрадовалась Варвара.

– Не будем спорить, – миролюбиво сказала Софья Петровна.

– А вот адреса-то я и не знаю, – всполошилась Варвара, – но могу посмотреть в документах на работе.

– Вот и славно. Потом позвонишь мне.

Софья Петровна и Варвара мирно продолжили пить кофе, при этом хозяйка одаривала свою гостью многозначительными взглядами.

– Что? – не выдержала Варя.

– Не хочешь встретиться с Леней? Подожди, ничего не говори! Молчи! Сегодня у него день рождения, и вечером с друзьями он празднует это событие в ресторане! – сказала Софья Петровна.

– Сегодня? – оторопела Варвара.

– А что? У каждого человека есть день рождения, – Софья Петровна озорно подмигнула Варваре.

Она не понимала веселья учительницы. Варя прекрасно отдавала себе отчет в том, что если бы она дала волю своим чувствам, то увлеклась бы Леонидом, но она также понимала, что ее чувства остались бы безответными. Поэтому Варя держала себя словно в кулаке или в футляре, а на то, что показалось Софье Петровне, старалась не обращать внимания. Кроме того, сейчас все ее мысли были исключительно об удочерении Эли.

Звонок на сотовый вывел ее из задумчивости и оторвал от ароматного кофе Софьи. Звонила, судя по номеру, высветившемуся на экране, ее подруга Арина, но в трубке раздался приятный мужской баритон. Варя быстро сообразила, что разговаривает с Леонидом.

– Да?

– Доброе утро. Извини, что, возможно, отвлек от чего-то важного, но я очень хочу пригласить тебя сегодня в ресторан.

Сердце Варвары забилось со страшной силой.

– А… Это… А почему ты звонишь с этого телефона?

– Потому что я пытался дозвониться тебе несколько дней подряд со своего телефона, но ты, увидев номер, вероятно, не брала трубку.

– Так, значит, я не особо хотела разговаривать с тобой, не находишь? Какой смысл мне звонить?

– Сам удивляюсь на себя. Давно приказал себе выкинуть тебя из головы и проявляю такое малодушие.

– В связи с чем приглашаешь? – спросила Варвара, немного успокаиваясь.

– Так… вечеринка, ничего определенного, но скучать не будешь, – пояснил Леонид.

«Не говорит, что у него день рождения, – отметила про себя Варя, – по-джентльменски, чтобы я не тратилась на подарок».

– Не думаю, что это хорошая мысль, – засмеялась Варя, – я сейчас занята совсем другим…

– Это всего лишь один вечер.

– Что ты делаешь рядом с Ариной? – не решалась ответить ему Варя.

– Я восстанавливаю сгоревший интернат, а Арина находится в доме твоего любовника… Что-то я лишнее сказал…

– Хорошо, что сам заметил, – усмехнулась Варвара.

– Воркуют прямо как голубки, – не выдержала Софья Петровна, догадавшись, с кем разговаривает ее гостья.

– Что? Там Софья Петровна? – всполошился Леонид. – Что она там делает? То есть что ты делаешь вместе с ней?

– А что, нельзя? Может быть, мы сдружились, и я у нее беру уроки вязания? – ехидничала Варвара.

– Я не умею вязать, – тут же ответила Софья.

– Значит, ты уже знаешь, что у меня день рождения? Мама не могла не сказать тебе этого, – догадался Леонид.

Варвара промолчала.

– Теперь-то ты не откажешься прийти ко мне? Можешь прийти даже со своим кавалером. Видишь, я на все согласен.

– Прекрати! Нет у меня никакого кавалера.

– А господин…

– Нет! У него в доме я оказалась не по той причине, о которой подумал ты. Вот видишь, какой ты. Не хотела перед тобой оправдываться, а ведь оправдываюсь!

– Извини. Может, я повредился умом от ревности.

– Хорошо, я приду! – быстро согласилась Варвара, пока разговор не зашел слишком далеко.

Леонид сказал адрес ресторана и время, к которому он ее будет ждать, и разговор прервался.

Варе даже не надо было смотреть на Софью Петровну, чтобы понять, что она сияет как медный таз.

– Иду я, иду! По краю пропасти иду! – фыркнула Варвара.

– Почему ты боишься расслабиться и плыть по волнам любви?

Варвару даже передернуло от таких слов.

– Вроде вы уже в возрасте. Откуда такое легкомыслие? По каким еще волнам? Не находите это занятие опасным? Можно попасть в водоворот!

– Скучный ты человек, Варя! Не разочаровывай меня! Когда любишь по-настоящему, не думаешь о водовороте, а просто кружишься в нем! – закатила глаза пожилая женщина.

– А у вас богатый опыт в этом вопросе?

– Мне повезло, я не живу скучной жизнью, и я испытала в жизни любовь! А вот повезет ли тебе? У тебя, Варвара, есть шанс. Ты зря боишься, Леонид не так легкомыслен, как ты могла себе вообразить.

– Я влюблюсь в него, как дура, он меня бросит, и я умру от несчастной любви. Так вы видите мое «светлое будущее»? А мне ведь надо будет ребенка на ноги поднимать! Я еще надеюсь на это чудо, – ответила Варвара.

– Ладно, проехали! Посмотри лучше, что я ему подарить хочу! – воскликнула Софья Петровна и метнулась в комнату. Вернулась она с упакованными в нарядную коробочку мужскими носками из шелковистого черного трикотажа в очаровательные мелкие белые зайчики.

– Прелесть, правда?

– Прикольные… – улыбнулась Варвара, осознавая, что и ей придется дарить Леониду подарок, а еще хуже, ей надо самой выглядеть подобающим образом.

– У меня возникли срочные дела! – сообщила она Софье Петровне. Попрощалась и покинула гостеприимную квартиру.

– Увидимся вечером! – крикнула Софья ей вслед.

Глава 24

Варвара взяла свою кредитную карточку, на которой накопила приличную сумму денег на черный день, и сняла всю сумму разом. Она решила, что этот «черный день» наступил. Варвара выбрала самый дорогой салон красоты, и не потому, что только там ей могли бы сделать то, что она хотела. Просто во всех мало-мальски приличных салонах время стилистов было уже расписано и так вот сразу с улицы было не попасть. Логика Вари нашла свое подтверждение. В салоне «Миледи» с вычурными колоннами, фонтанами, клетками с канарейками, хрустальными люстрами и зеркальными потолками сидели три мастера: две девушки и парень. Варвара не очень любила посещать такие заведения, особенно когда все внимание было приковано к ее скромной персоне. Она каждой своей клеточкой кожи, каждым своим нервным окончанием ощущала оценивающие взгляды работников салона. Но сейчас обстоятельства заставляли Варю действовать решительно. Поэтому она тряхнула головой и смело подошла к ним.

– Свободные мастера есть? – Этот вопрос был неуместен.

– У нас не просто мастера, у нас стилисты, – жеманно повела плечом одна из них, красивая брюнетка.

– То, что мне и надо.

– А что бы вы хотели? – уже несколько оживленнее спросила другая девушка, яркая блондинка, острые, выпрямленные пряди которой торчали, словно кинжалы.

Варвара задумалась.

– У вас торжество? Замужество? – принялась помогать ей блондинка, перечисляя мероприятия, ради которых такую женщину могло занести в элитный салон красоты.

– Инга, не гони! Замужество – это не торжество! Вернее, для кого-то это торжество, а для кого-то развод – самое лучшее торжество, – смеясь, сказала первая девушка.

– Не переводи на личности! – огрызнулась блондинка и сложила пухлые губки в бантик. – У вас вечеринка? Свидание? Вам нужен гламурный образ поп-дивы или секс-террористки? Богемная небожительница или нимфетка?

Варвара уже была не так уверена, что пришла по адресу, но все же озвучила:

– Мне надо выглядеть так, чтобы в водоворот… чтобы с водопада, ни о чем не думая… и чтобы на все махнуть рукой.

– В омут с головой? – уточнил парень.

– Да!

– Круто! – присвистнула блондинка.

– Идемте, я сделаю из вас женщину, с которой сразу и навсегда, – сказал парень, и Варвара отдалась в его профессиональные руки.

Парень, представившийся Андреем, колдовал над ней долго, сменив несколько образов, наконец-таки остановился на завитых мягкими волнами и красиво уложенных на косой пробор волосах. Лицо он ей сделал бледное, глаза в выразительной серо-зеленой дымке перламутровых теней и ярко-малиновые сочные губы.

– Вы просто Грета Гарбо! – сложил в умилении ухоженные руки с маникюром Андрей. – Прямые волосы вам, Варечка, тоже идут, но, чтобы мужчина чувствовал себя более раскованным и, как мы уже говорили, готовым в омут с головой, лучше быть кудрявой. Это более женственно и легкомысленно.

– Это гениально! – похвалила его работу блондинка.

– Это дорого! – вторила брюнетка.

– И это стоит того! – расплатилась с ними Варвара и поехала в торговый центр, чтобы выбрать нарядное платье. Уже за рулем автомобиля Варя заметила взгляды, кидаемые на нее мужчинами-водителями.

«Чувствую я себя прекрасно! Софья Петровна явно подлила мне что-то в кофе, раз я решилась на этот вечер, и теперь выгляжу, словно звезда. А ведь я решилась не только на встречу… сегодня я поеду с ним, куда только он пригласит. Да! Водоворот, водопад, а еще лучше прыгнем в кратер действующего вулкана! Да-да, именно так! Мне нужно зарядиться адреналином! Почувствовать себя женщиной, чтобы начать борьбу за Элю!»

В торговом центре Варвара с гордо поднятой головой шла мимо стеклянных витрин бутиков, бегло оценивая одежду в них на манекенах.

«Слишком официально… слишком молодежно… это спортивно, а вот это… это то, что мне нужно», – думала Варвара, сворачивая в бутик вечернего платья. В витрине стоял манекен в изумительном платье цвета морской волны с блестками. Два других манекена были облачены в классические черные платья, но весьма соблазнительные и сексуальные. Девушки-продавщицы в скромной униформе сразу же окружили клиентку. У них явно выработался нюх на женщин с прической только что из салона. Становилось понятно, что без вечернего платья она отсюда не уйдет. Они наперебой расхваливали внешние данные покупательницы, отмечая достоинства ее фигуры, что было весьма приятно.

– Сказочная прическа! Волшебный макияж! Девушка, вам бы сразу идти в свадебный салон, но раз вы пришли к нам, то у вас явно не свадьба, но с такой внешностью и с нашим нарядом вы скоро пойдете и в свадебный салон! Да! Да! Так часто бывает. А адрес хорошего свадебного салона мы вам тоже дадим.

«Как же пудрят мозги! Высший пилотаж! Просто – супер!» – думала Варя, с глупой улыбкой принимая комплименты.

От обилия вечерних платьев у нее разбежались глаза. Без помощи этих хлопотливых девушек ей точно было бы не обойтись. Поиск сузили сначала размером, затем цветом.

– У вас шикарный бюст и тонкая талия, вам пойдет корсетное платье, чтобы подчеркнуть все это великолепие. Платья-балахоны не для вас! А цвет…

– Цвет мне нравится вон тот! – сразу же указала на платье цвета морской волны, выставленное в витрине, Варвара.

– Оно идеально ляжет под ваши серо-зеленые глаза! – согласилась одна из продавщиц.

– Но оно одно из самых дорогих… – несколько печально добавила вторая продавщица.

– Думаю, что я заслужила этот наряд, – махнула рукой Варвара, радуясь, что платье идеально подошло к ее фигуре и что она не будет больше ничего мерить, чтобы не испортить свою чудную прическу и не смазать тот загадочный мерцающий блеск, который нанесли ей стилисты на ее высокие скулы.

– Вот и все! Красавица! Фея! Нимфа! Осталось подобрать обувь! Сходите в магазин на втором уровне. Только не приземлите это воздушное платье темными туфлями на низком каблуке.

– Да! Да! Лучше что-то легкое на шпильке и, если вы на машине, то и как можно более открытые, – наперебой давали ей советы продавщицы.

Варвара приобрела удобные лаковые туфли на высоком, но устойчивом каблуке, чтобы протанцевать весь вечер. Туфли были выбраны в тон телесного цвета колготок, что оптически еще больше удлиняло стройные ноги. Варвара своим выбором была весьма довольна. Оставалось одно и самое главное – выбрать Леониду подарок, но эта задача оказалась абсолютно невыполнимой. Это было ужасно. Она растерянно смотрела на ручки «Паркер», наиглупейшие статуэтки из бронзы, кожаные ремни, бокалы для вина в отделе под названием «Страна подарков».

«Какое все дурацкое… неинтересное, безликое… я совершенно не буду выделяться из толпы с такими подарками… Да, а я хочу выделиться! Быть особенной и единственной! Леонид – миллионер, и у него есть все, а то, чего он еще не имеет, я не смогу ему подарить из-за собственного безденежья. Замкнутый круг…»

И Варя, покрутившись еще в отделе, вышла из торгового центра.

Глава 25

Варваре пришлось поездить по Москве – потянуть время, выпить кофе с круассаном, чтобы не приехать к Леониду голодной. И вот наконец ее звездный час настал. При полном параде она подъехала к ресторану и еле-еле смогла припарковать свою машину. Ресторан этот располагался при гостинице, в которой Леонид и проживал.

– Вы надолго? – подскочил к ней парковщик.

– Надеюсь, что да… – без энтузиазма ответила Варвара.

– Час – пятьдесят рублей, – парковщик нагло рассматривал ее.

Наглость – его хлеб, это было написано на лице парня…

– Мне сейчас заплатить?

– Нет, после. Я просто предупреждаю. Прекрасно выглядите.

– Спасибо, – ответила Варя, – сколько машин…

– Здесь всегда много машин, гостиница все-таки… а вы на свадьбу? – спросил явно желающий пообщаться парковщик.

– На какую свадьбу? Я в ресторан, на день рождения, – Варя поежилась, уже начав мандражировать перед встречей с Леонидом.

– То-то, я смотрю, сегодня машин тьма! Я-то видел подъехавшую свадьбу, а тут еще и день рождения справляют! Теперь все понятно! – почесал затылок парковщик, явно сожалея, что вовремя не поднял цену.

Варвара с тоской в глазах посмотрела на толпу у входа. Охранники сверялись с какими-то списками и пропускали людей внутрь.

Парковщик перехватил ее взгляд и подмигнул.

– Хотите, проведу через черный ход? Раз – по коридору, и ты в банкетном зале.

– С чего это вдруг такое ко мне расположение? – напряглась Варя, не веря в мужскую бескорыстность.

– А вы мне понравились! – просто ответил парень, чем и подкупил ее.

– И вы оставите свой пост?

– А чего там! – махнул парень рукой. – Все равно уже все места на нашей стоянке заняты. Пусть едут дальше.

– Тогда проведите меня, – улыбнулась Варя, чувствуя себя королевой и воображая, что этот парковщик стал первой жертвой ее красоты.

Войдя в какой-то подземный паркинг, они подошли к грузовому лифту.

– Мы сейчас на этаже минус один, а нам надо на первый, – сказал парень и вдруг предложил: – А вы не зайдете ко мне на минутку?

– Куда это? – удивилась Варя.

– А я вас коньячком угощу. Может, и забудете про день рождения и останетесь со мной? – сказал парень.

– Вот это уж вряд ли… на день рождения я точно попаду…

– Ну, пожалуйста… Я не задержу вас, выпьем по рюмочке, и все… один не могу. Да и хотелось бы хоть пять минут побыть рядом с такой женщиной… – канючил парень.

Короче говоря, его лесть возымела действие, ведь сегодня она была готова к комплиментам.

«Может, и правда, выпить одну рюмку для храбрости. Чтобы сразу так раскрепоститься и соблазнить его, я имею в виду, конечно, Леонида», – подумала Варя, опьяненная своей сексуальностью и неземной красотой.

– Тогда нам на нулевой! – обрадовался парень.

Его комната напоминала подсобное помещение для уборщиц. На вешалке какие-то грязные, грубые спецовки, захламленные углы, стол с постеленной на него газетой. Варваре мгновенно захотелось отсюда уйти, но это было бы верхом неуважения.

– Не прибрано здесь… присаживайтесь вот на этот стульчик, а я сейчас приду! Одну минуту! – Парень выскочил за дверь, и она услышала, как застучали его шаги по коридору.

«А ведь коньяка у него нет, обманул, побежал покупать… – поняла Варя, – теперь-то уж точно придется дождаться».

Она с тоской осмотрелась и, кроме паутины по углам и плакатов с полуобнаженными девицами, ничего не увидела. Парень вернулся действительно быстро с бутылкой дешевого московского коньяка. Он заискивающе посмотрел на Варю.

– Не заскучали? Сейчас, сейчас! Вот они стаканчики, чик – пробочка! Ох, какая же вы роскошная женщина! Сейчас мы выпьем за вас, вы оставите мне свой телефончик, и я буду надеяться на встречу.

На лице Варвары застыла кислая улыбка.

«Правы люди, обвиняя меня в мягкотелости. Почему я никому не могу отказать? Вот зачем я пошла с этим парнем? Не хотела обидеть, а ведь всего лишь требовалось сказать твердое „нет“», – тоскливо подумала Варвара.

– Вы не смотрите, что я всего лишь парковщик, я же это… приезжий. Трудно устроиться на высокооплачиваемую работу, а так я слесарь-механик.

– Я понимаю… – рассеянно сказала она.

– А вы кто?

– Учительница.

– Образованная… – несколько разочарованно протянул парень.

Варя совершенно не хотела вести светские беседы, она мечтала поскорее увидеть Леонида.

– За вас…

– Петр.

– Петя! За вашу состоятельность! – подняла она стакан и сделала два глотка.

Варвара закашлялась, но парень рукой поддержал стакан за дно и буквально заставил ее выпить все до конца. Она встала.

– Ну, спасибо! Я пойду, а то меня ждут…

– Посидите еще… Куда же вы? – сказал парень.

Варя отрицательно покачала головой и почувствовала внезапный прилив тошноты… Все поплыло перед ее глазами.

– Что? Что со мной? Что за… Ты что подлил мне? – глухо проговорила Варвара, прежде чем полностью отключиться.

Глава 26

Никогда еще Варвара не чувствовала себя так плохо. Ее трясло, мотало из стороны в сторону, мутило и вообще казалось, что душа сейчас покинет тело. Она открыла глаза и попыталась сосредоточиться. Мимо нее проплывало темное, узкое пространство с тусклыми, мигающими лампочками, она поняла, что ее несли по какому-то длинному коридору.

Двое мужчин тащили ее за руки и за ноги вдоль шершавой грязной стены, которую Варя ощутила всей своей кожей. При этом они пыхтели, ругались и еще успевали переговариваться.

– Димон, ты даешь! Когда-нибудь погоришь и меня с собой потянешь, а я на зону не хочу.

– Думаешь, я хочу? Я уже там был. Не ссы, прорвемся. Не первый раз промышляем, и все сходило с рук. Если эта сучка и выживет, она не видела моего настоящего лица…

– Гримируешься ты классно, я бы тебя точно не узнал, – подтвердил второй голос.

– И меня уже здесь не будет, ищи ветра в поле… Сколько в Москве этих парковок, на всю нашу жизнь хватит! Я же вычисляю этих баб из толпы мгновенно.

– Да уж, Димон, глаз у тебя – алмаз!

– И эта подъехала, вся такая из себя и при деньгах. Гламурная дамочка. Соблазнил как всегда скорейшим проходом в отель, а дальше по накатанной схеме. От того, чтобы зайти ко мне на рюмочку коньяка или чашечку кофе, еще никто не отказывался. По зажатости этой девушки я сразу предположил, что ей будет интересен коньяк.

– Что-то вид у нее какой-то бледный, не откинула бы копыта, – забеспокоился второй парень.

– Нечего жалеть этих шлюшек, за рюмку коньяку готовых идти с неизвестным мужиком неизвестно куда и зачем! А потом, не забывай, что со мной сделала та чертова клофелинщица, обокрав меня до нитки. Все, что я скопил за годы службы. Я бью этих рыбок их же оружием. И, заметь, моя добыча стоила того. У этой детки был туго набит бумажник. Мне за эти деньги пришлось бы вкалывать несколько месяцев, а эта легкомысленная особа носит такую сумму просто так… поход по магазинам, шопинг, мать ети! Ума в башке нет, зато на голове прическа! А с какими лицами ходят эти шлюхи! Мнят себя принцессами, а проглатывают наживку, как глупые рыбки.

– Да, да, Димон, эти сучки даже не смотрят на нас, мы для них – обслуживающий персонал, пустое место, как фонарные столбы.

– То-то же! А откуда у них такие деньги? Думаешь, сами зарабатывают? Наверняка раздевают своих мужиков! Так что не переживай, Стас, таких дур учить надо, что я и делаю.

– Ты – молодец, Димон!

– Сейчас скинем в мусорник, отвезут ее на свалку, а там уж как бог даст. Выживет или не выживет – меня это особо не интересует, – произнес Димон.

«Вот ведь сволочи, что удумали… Главное, что я сегодня сняла все свои деньги… Какой ужас! Так опростоволоситься! Что же делать? Чем он отравил меня?» – думала Варя.

– А что, если она очнется и поднимет шум? – спросил Стас.

– Не очнется… а если очнется, ей же хуже будет, придется стукнуть ее по голове, мне скандалы не нужны, – ответил Димон, и Варвара сейчас же распрощалась с мыслью о том, чтобы поднять тревогу, закричать. Она быстро закрыла глаза, но преступник по имени Стас заметил это и закричал:

– Слышь, Димон! Она очухалась! Сделай что-нибудь, а то не донесем, заголосит!

«Вот сволочь», – было последнее, о чем подумала Варвара, перед тем как от сильного удара Димона вновь отключиться.

Уже во второй раз Варя приходила в себя от какой-то тряски. Она тут же попыталась восстановить в памяти все, что произошло. Ничего хорошего она, конечно, вспомнить не могла. Варя скосила глаза и с удивлением обнаружила, что она в белом свадебном платье… в мусорной машине…

«Сходила на день рождения…» – подумала Варя, задыхаясь от вони. Она даже думать не хотела о том, что может находиться в этих больших пластиковых мешках.

«Я же покупала другое платье… Боже мой, я столько за него заплатила! Почему же я невеста? Я сошла с ума? Или успела выйти замуж?» – пыталась сосредоточиться Варвара. Она присела и всмотрелась в белое кружевное платье повнимательнее. Только сейчас в глазах перестало двоиться. Оказывается, белое платье было не на Варе, а на ком-то, лежащем с ней рядом.

«Сколько же нас – горемык – эти гады опоили и свалили в мусоровоз? Варя, возьми себя в руки и соберись… Надо выжить, вспомнить лицо этого негодяя в подробностях вплоть до пореза от бритья на щеке и родинки под глазом и описать в милиции. Он думал, что я его не запомню… да у меня профессиональная педагогическая память. Выжить бы! Что же я все о себе да о себе… а эта невеста? Жива ли она?»

Варвара дотронулась до белого платья.

– Эй, девушка! Вы живы? Девушка…

Девушка ей не отвечала, и Варвару охватила паника.

«А вдруг это труп?»

Она снова дотронулась до «невесты», подол платья поднялся, явив миру черные носки с мелкими белыми зайчиками. Ножки были явно не женские…

«Где-то я уже видела такие носки… Черт!» – Варя, путаясь в своей одежде и мусорных мешках, доползла до головы неподвижного тела и вскрикнула. Голова была замотана полиэтиленовым пакетом. Пакет был запотевшим, лица не было видно, сквозь пакет просвечивали темные волосы. Варвара принялась своими ногтями раздирать пленку, сильно затянутую на шее. Растянув пленку, Варя разорвала ее и с ужасом увидела мертвенно-бледное лицо Леонида.

– Леня! Леня, очнись!

Она принялась ощупывать его шею. Нащупала жилку, дергающуюся в такт сердцебиению.

– Жив! Ну же, Леня! Открой глаза! Пожалуйста!

Варвара заплакала, трогая за щеки его лицо и покрывая поцелуями. Вовремя взяв себя в руки, она вспомнила, что в институте их учили оказывать первую медицинскую помощь. Она попыталась сделать ему искусственное дыхание, но это оказалось не так уж и легко. А уж надавить на его мощную грудную клетку, чтобы подстегнуть к работе сердце, вообще было непосильной задачей. Она хлестала его по щекам и пыталась полностью стянуть с его лица полиэтиленовую пленку.

Леонид издал какой-то хрип, потом глубоко вдохнул, и его сотряс кашель.

– Живой! Леня, ты меня узнаешь?! Леня!

Он смотрел на нее мутными глазами, которые постепенно приобрели осмысленное выражение.

– Ты…

– Я, – вздохнула Варвара.

– Как же мне плохо… – приподнялся на локтях Леонид и осмотрелся.

– Еще бы… чего уж тут хорошего? – согласилась Варя.

– Ты… мусор… дежавю…

– Мы снова на помойке! – подтвердила она, с ужасом рассматривая пятна на шее у Леонида.

– Где мы? Почему так воняет?

– Ничего необычного… мы в мусорной машине и куда-то едем, скорее всего на помойку, – пояснила Варвара.

– А почему? – Кадык дернулся на шее Леонида.

– Чего?

– Мы в мусорнике? – продолжал тупить Леонид.

– Ага! Меня-то просто ограбили и скинули сюда. А вот как ты здесь оказался, да еще в свадебном платье, я не знаю, – ответила Варвара, – надеюсь, ты не вышел замуж?! Вообще-то я шла на твой день рождения.

– Я и справлял его, – нахмурил брови Леонид, начиная вспоминать что-то. – Потом я пошел в туалет… кстати, я ждал тебя.

– В туалете? – уточнила Варя.

– Нет… я выходил на улицу, смотрел на часы… нервничал, думал, вдруг ты не придешь… А потом… потом мне кто-то сказал, что меня ждут в туалете… Я пошел.

– Я не могла тебя ждать в мужском туалете.

– Я не думал об этом в тот момент. Черт, как болит голова! – поморщился Леонид.

– Она у тебя в крови, – подтвердила Варя.

– Я еще удивился, кто меня может там ждать? – наморщил лоб Леонид. – Но, честно говоря, день рождения… я выпил… Подумал, что вдруг кому-то плохо стало из моих гостей. Короче, в туалете меня ударили по голове, и очнулся я уже здесь… Все! Да, это все, что я помню…

– Как же тебе повезло! – воскликнула Варя. – Моей невесте, – и рассмеялась каким-то диким смехом.

– Почему я, правда, в этом платье? – удивился Леонид.

– Может, это розыгрыш?

– Я не помню…

– Хорошо, что ты хоть помнишь, как тебя зовут, – сказала Варвара.

– Нет, я серьезно… Я так ждал тебя и нарядился… Я, честное слово, хотел произвести на тебя впечатление, – отвел в сторону красивые глаза Леонид.

– Правда? – обрадовалась Варвара. – Я ведь тоже…

– Что?

– Тоже хотела произвести впечатление… Но я не хотела встретиться в мусорной машине… Ой, на что похоже мое платье! Я же выложила за него последние деньги! – сокрушенно покачала она головой.

– Ради меня… Ради меня ты нарядилась? – Губы Леонида расплылись в самодовольной улыбке. – Теперь тебе придется выйти за меня замуж!

– Почему?

– Ты ведь потратила последние деньги, а у меня денег еще много, и я куплю тебе дюжину платьев.

– С тобой как-то ненадежно, – поежилась Варвара, – даже не помнишь, зачем странный наряд надел…

– Я постараюсь исправиться, – улыбнулся Леонид, рассматривая ее сосредоточенное лицо.

– Тебе не кажется ситуация нелепой? – спросила она.

– Кажется, мы с тобой едем и разговариваем, словно в лимузине. А мы с тобой в мусорке, понимаешь?!

– Я-то это давно поняла, – сказала Варвара, наклонилась – и вцепилась в веревки, стягивающие руки Лени, зубами. – И что?

– Как что? Давай постучим в кабину водителя, чтобы он остановился и выпустил нас, а еще лучше – отвез в милицию, – предложил Леонид, разминая затекшие кисти.

– А если он заодно с бандитами? – предположила Варя.

– С какими?

– С твоими, то есть с теми, кто выкинул тебя в мусорник, или с теми, кто расправился со мной? Он думает, что мы оба в беспамятстве, а тут узнает, что мы очнулись, остановится и прикончит нас. Может, у них оружие? – засыпала его вопросами Варвара.

– Все у тебя какие-то плохие мысли в голове… Что же, мы поедем до свалки? Следуя твоей логике, нас и там могут поджидать бандиты, чтобы зарыть поглубже. Давай уж выберемся раньше, – предложил Леонид и что есть силы заколотил кулаками в стенку кабины водителя. Варя поняла, что от чувства страха, преследующего ее в последнее время, не так-то просто избавиться. И самые большие опасения сейчас у нее вызывал этот высокий мужчина в белом кружевном платье и с пробитой головой…

Следователя Артема Ивановича Корейко судьба снова и снова сводила с этими людьми, с Леонидом и Варварой.

– А ведь предположение Ландышевой, что вести мусоровоз мог человек, который вас бы и добил, вполне могло оправдаться. Вам повезло, что водитель оказался ни при чем, что он и не знал, что за груз везет, – обратился следователь к Леониду.

– Меня в присутствии этой женщины тянет на подвиги, – ответил Леня, ощупывая свою перебинтованную голову, а вместо свадебного платья на нем был медицинский халат.

– Странно, что вас двоих скинули в мусоровоз совершенно разные люди, – задумался Артем Иванович. – С Варварой-то все ясно… этого подонка, обокравшего ее, мы ищем. Опознаете?

– Да, – подтвердила Варя.

– У нас уже несколько случаев нападения на состоятельных дам на парковках у торговых комплексов. Преступники моментально вычисляют женщин с деньгами. Но вот кто так зло пошутил с вами, господин Тихонов, это еще предстоит разобраться. А ведь тоже все хорошо продумали, особо никто внимания не обратил, когда вас вытаскивали в этом платье и под фатой. Решили, что «похищают» по обычаю невесту. Вы можете, Леонид, предположить, кто так зло мог над вами пошутить в день рождения? – поинтересовался следователь.

– Пошутить?! – удивилась Варвара. – Я бы назвала это убийством в изощренной форме. Ведь когда я его нашла с пакетом на голове, он уже фактически не дышал. Я, между прочим, жизнь ему спасла, – сказала Варя.

– Пакет?! – округлил глаза следователь. – Почему я ничего об этом не знаю?

– А меня никто и не спрашивал, – ответила Варвара и рассказала, как все произошло в мусорной машине. – Так что, если бы нас не кинули в одну и ту же мусорку, Леонида уже не было бы в живых, поэтому не думаю, что это розыгрыш.

– С ваших слов, Ландышева, это стопроцентное убийство, – согласился Артем Иванович. – Кто же хочет вас убить, Тихонов?

Лицо Леонида вытянулось и помрачнело.

– Я… я не знаю. Я не получал никаких угроз и предупреждений.

– Ладно, – сказал следователь. – Если вам больше нечего мне рассказать, то можете идти… но если что-то вспомните…

– Это вряд ли, – потрогал перебинтованную голову Леня.

– А я все помню! И все сказала! – быстро ответила Варвара.

Они вышли от следователя, и Леонид сразу же вызвался ее проводить.

– Прямо вот так вот в медицинской одежде, с перебинтованной головой?

– Нет времени переодеваться! – ответил Леня.

– Вы так непритязательны, господин миллионер.

– Это все же лучше, чем мужику быть в платье невесты, вымазанном помоями!

– Тут возразить нечего. Хорошо, проводи, только не домой, а в интернат…

– Это в дом к этому…

– Совершенно верно! Слабо?

– Поехали, – махнул рукой Леонид, – если, правда, кто-то согласится пустить нас в машину…

Какой-то пенсионер на старой развалюхе, которому, по всей видимости, очень были нужны деньги, пустил в машину экстравагантную парочку.

Глава 27

Когда они подъехали к дому Хоботкова Евгения Петровича, был уже поздний вечер. Варвара не звонила своей подруге, чтобы излишне не нервировать ее тем, что опять во что-то вляпалась.

Они позвонили в дом, и дверь им открыл все тот же ночной сторож Тихон Николаевич. По его сонным глазам Варвара поняла, что хоть и поменялось местонахождение детей, а в целом все осталось по-прежнему. Сторож продолжает спать на рабочем месте.

– Ой, Варвара Викторовна! Здрасте… что-то вы поздновато. Никак с инспекторской проверкой?

– Я посмотреть документы…

– Здесь была ваша знакомая Арина Анатольевна – очень энергичная женщина, – похвастался Тихон.

– Она ушла?

– Да… – не очень уверенно ответил Тихон и подслеповато прищурил глаза, – а вы, Варечка, что, заболели?

– С чего вы взяли?

– Доктор с вами приехал… да и выглядите вы как-то странно… – пояснил ночной сторож.

– Мы просто устали… а это не врач… этот человек – наш спонсор, он ремонтирует интернат.

– А! Извините, не признал! – расплылся в улыбке сторож. – Проходите… дети спят, преподаватели ушли…

Варвара с Леонидом прошли в дом Хоботкова, и она тут же направилась в кабинет, куда была временно помещена документация из интерната.

– Зачем мы сюда приехали? – поинтересовался Леня.

– Мне бы адрес одних усыновителей.

– Проблемы? – поинтересовался он.

– Пока нет… но боюсь, что будут, – ответила Варя, роясь в картотеке.

– Хочешь найти компромат на усыновителей? – понял он, присаживаясь в дорогое кожаное кресло в кабинете Хоботкова.

– Точно!

– И что в этом хорошего? Разве не надо поощрять усыновление?

– Надо, только не в том случае, когда я хочу взять этого ребенка себе! – выпалила Варя и с вызовом посмотрела на Леонида. Она ждала его реакции вроде «Зачем тебе это нужно?» или «Ты хорошо подумала?».

А он лишь пожал плечами и спросил:

– Меня познакомишь?

– Конечно… только сейчас они спят…

– А кто это? Мальчик? Девочка?

– Девочка.

– Наверное, она особенная?

– О, да!

– Я могу чем-то помочь?

– Нет, все хорошо, давай пока не будем об этом, чтобы я не расстроилась. А вот и данные! Данные на Элю и тех, кто хочет ее удочерить. Леонид, здесь есть ксерокс?

– Да, вот в углу.

– Сейчас я сделаю ксерокопии, включи мне его, пожалуйста… Так… Документы нужно положить обратно, а эти данные я должна передать людям, которые обещали мне помочь.

– Уж не моя ли это вездесущая Софья Петровна?

– Как ты догадался? – удивилась Варвара.

– Ты была у нее, к тому же только она с радостью берется за всякие авантюры вместе со своими ненормальными друзьями, – ответил Леонид и лукаво посмотрел на Варю. – Ты не забыла, что у меня сегодня день рождения?

– Честно говоря, я к нему очень готовилась… Кстати, как же твои приглашенные друзья в ресторане, не дождавшиеся тебя из туалета?

– Думаю, что они не очень расстроились… а кому надо, я уже позвонил и объяснил ситуацию… Честно говоря, из всей этой толпы я ждал только тебя.

Варя расчувствовалась, его красивые глаза были очень убедительными.

– Пойдем спустимся на кухню… – предложила ему Варвара, – Хоботков очень любит поесть, и у него огромные запасы еды, я бы даже сказала деликатесов, которые наши дети здесь попробовали первый раз в жизни. Я думаю, что мы там найдем какую-нибудь бутылочку и выпьем за твое здоровье.

– Я – «за»! Господин Хоботков не обеднеет от этого, – согласился Леонид.

– Вот уж у кого пренеприятнейший характер. Жуткий тип! На него надо не обращать внимания.

– Ничего… работы по восстановлению интерната идут полным ходом. Я лично все контролирую. Вы уедете отсюда очень скоро.

– Детям здесь нравится… тут есть бассейн и по-домашнему уютно.

– Бассейн я могу организовать и в вашем интернате.

– Это же дорого… огромное спасибо, что вообще восстанавливаешь для детей дом.

– Я же ваш спонсор, ты не забыла? Я теперь уже не брошу своих подопечных, – пообещал он ей.

На уютной большой кухне Евгения Петровича они нашли половину бутылки дорогого вина и различную закуску.

Леонид разлил вино по бокалам.

– За тебя! За твой день рождения! – подняла бокал Варя.

– Это мой лучший день рождения в жизни, – ответил Леонид.

– В мусоре?

– С тобой, – рассмеялся Леонид.

– К тому же сегодня ты словно заново родился, – вторила ему Варвара, кладя в рот кусочек сыра, она считала это лучшей закуской для сухого терпкого вина.

– А что ты собиралась мне подарить? – продолжал улыбаться он.

– Мистер любит подарки?

– Особенно от дорогих моему сердцу людей.

– Себя, – ответила Варвара.

– Я надеялся на этот ответ, так что нам мешает?…

– Мы не в номере гостиницы, в доме дети.

– Не увиливай от ответа. Всегда можно найти выход из положения. Я сейчас вызову такси, и мы поедем ко мне, идет?

Варвара молча смотрела на него круглыми глазами.

– Ну же! Ты что, передумала?

– Растеряла боевой пыл, – честно ответила она.

Леня подошел к ней, наклонился и поцеловал со всей нежностью, на которую только был способен.

– А сейчас?

– В таком доме ведь должен быть подвал? – вопросом на вопрос ответила Варвара.

– Думаю, что должен быть…

– Может, там есть еще вино? Тогда я точно пойду с тобой, хоть на край света, – Варвара пыталась унять внутреннюю дрожь.

– Я мигом! – тут же понесся по дому в поисках подвала Леонид.

Варвара находилась в состоянии эйфории, для нее это был лучший вечер в компании лучшего мужчины на свете.

Сейчас она решила выпить вина для храбрости и отдаться своим чувствам до конца. Сквозь легкий алкогольный туман она слышала, как Леня громыхнул дверью, пробежал по комнате, снова что-то щелкнуло, и затем раздался его громкий голос:

– Вызови «скорую помощь»!

– Что? А что случилось? Тебе плохо?! – встрепенулась Варвара.

– Скорее «скорую»! В подвале окровавленная женщина, но она еще жива! – прокричал в ответ Леонид.

Все поплыло перед глазами Варвары, но она сумела сконцентрироваться на телефоне.

– Я думала, что с меня скальп сняли, – пожаловалась Варваре Арина Резник, лежащая под капельницей в одноместной палате дорогой частной больницы Москвы. Она недавно пришла в себя и еще не знала, что определил ее сюда Леонид.

На самом деле рана у нее оказалась не очень серьезной, правда, она потеряла много крови.

После того как Леонид вызвал «скорую помощь», он позвонил следователю Артему Ивановичу и рассказал, что случилось. И вот теперь следователь вместе с Леонидом и Варей сидели в палате Арины.

– Господа хорошие, – вытер лоб платком Артем Иванович, – мне во всей этой ситуации непонятно одно. Почему с вами все время что-то происходит и почему вы при этом звоните мне, вызываете меня? Это не мой участок, не мое дело.

– Ну, вы нам стали как родной… все-таки знакомый… – ответила Варвара, но это прозвучало не очень убедительно.

– Ага, есть семейный врач, а я такой семейный следователь. И что у вас произошло? Опять скажете, что ничего не видели и ничего не знаете?

– Как вы узнали? Вы – телепат? – спросила Арина, пытаясь пошевелить бровями и корчась при этом от боли в темени.

– Во началось… висяк на висяке, и зачем вы только мне звоните? – сокрушенно развел руками Артем Иванович.

– Я не виновата, – забеспокоилась Арина, – я сидела весь день над документами, я сама вызвалась помочь подруге. А под вечер ко мне ворвался человек…

– Кто? Как он выглядел? – перебил ее следователь.

– Я не знаю… я его не видела… Он был в маске. Такая черная, трикотажная, с прорезями для глаз. Здоровый такой, думаю, что мужчина, хотя могла быть и женщина спортивного телосложения.

– Он или она что, не говорили? – спросил следователь.

– Нет. Я говорила. Вернее, кричала: «Кто вы такой? Что вам надо? Я вызову охрану!» Глупость, конечно. И так было понятно, что ему надо.

– Что? – заинтересовался Артем Иванович.

– Ограбить, что еще? В маске-то и с какой-то дубинкой в руке, – пожаловалась Арина. – А вот он молчал, а затем резко так стукнул меня дубинкой по голове, идиот! Мог бы попросить, мол, не ори, тетка, а то применю физическую силу, а он прям так сразу – раз, и все! – потрогала голову Арина с гримасой обиженного ребенка.

– И вы отключились? – уточнил Артем Иванович.

– Еще чего! У меня слишком крепкая голова, чтобы я потеряла сознание от одного удара! У этого бандита дубинка была с электрошоком, током-то он меня и доконал. А потом врач сказал, что я упала неудачно, содрав себе кожу с виска.

– Все, умоляю! Хватит, – взмолилась Варвара, – мне сейчас плохо станет. Чего вас всех по голове-то бьют? Точно одна шайка работает, всех глушит по башке, теперь будете ходить с бинтами на голове… А вообще я очень сожалею, но на твоем месте, Арина, должна была быть я.

– Это с какой такой радости? – не поняла подруга.

– Я же сейчас на месте директора, вот меня и должны были свалить, а я тебя попросила помочь, ты и пострадала… как-то это нехорошо.

– Вот что я вам скажу, девочки, на этом месте никто не должен был быть. Это ненормально, когда на людей нападают, бьют по голове или сбрасывают в мусоровоз, – подал голос Артем Иванович.

– Это кого в мусоровоз? – усомнилась Арина. – Вас, что ли?

– Именно, – кивнула Варвара.

– Ну, вы, ребята, и даете. Так я еще дешево отделалась?

– Артем, – обратился к следователю Леонид, – что делать, подскажи? Почему интернат подожгли? Почему напали на Арину, приняв ее за директора интерната?

Артем Иванович виновато поморгал глазами.

– Правильно мыслишь, только ответов у меня нет на твои вопросы, – ответил следователь. – Понятно, что какая-то связь есть между этими происшествиями. А вот что вообще кому-то понадобилось от детей, непонятно! Как-то все сумбурно и глупо, без улик и прямых доказательств.

– А вы хотели, чтобы бандиты вам визитку оставили, где их найти, вместе с объяснительной запиской, зачем они все это делали? – съязвила Арина.

– Мне кажется, товарищ следователь хочет сказать, что не знает причины поджога и нападений на нас. А не знаешь причины – не знаешь и следствия, – сказала Варвара.

– Спасибо, я в защите не нуждаюсь, но сказать хотел именно это, – улыбнулся следователь.

– Я обеспечу охрану детям, – сказал Леонид, – мимо вашего ночного сторожа танки пройдут, он не заметит.

– А вот это правильно, – отметил следователь.

– Ничего правильного! Никакой помощи от вас! – вспыхнула Арина. – Следующей здесь Варвара ляжет также с пробитой головой.

– Типун тебе на язык! – воскликнула Варя, ощутив приступ мигрени. – Я вижу, что тебе уже лучше, пожалуй, мы пойдем?

– Мы? – подмигнула ей Арина, – уже? Наша крепость пала?

– По-моему, у тебя с головой не все в порядке, попрошу врачей обследовать тебя получше, – покраснела Варя.

– Ладно уж… идите. Извините, что прервала ваш романтический вечер, я не виновата, честное слово.

– Балаболка твоя подруга, – заявил Леонид, когда они вышли из больницы.

– Она – молодец! Ни слова упрека, что пострадала за меня, – возразила Варвара.

Следователь аккуратно втиснулся между ними.

– Вас подвезти?

– Пожалуй, – согласилась Варя, смотря на Леонида.

– Ко мне? – спросил он. – Ты не забыла, на чем мы остановились? Я напомню, ведь сегодня все еще мой день рождения.

– Уже нет, – посмотрела на часы Варвара.

– И что? Я остался без подарка?

– Так вы поедете? Решайтесь, Варвара, он – неплохой парень, – засмеялся следователь.

Варвара молча села в машину и молчала всю дорогу. Следователь подвез их к отелю, поздравил Леонида с днем рождения и пожелал здоровья и безопасности.

– Спасибо, и то и другое нам пригодится, – поблагодарил Леонид, и они прошли в холл отеля. Уже в лифте Леня не выдержал и рассмеялся. – Ты идешь, словно на казнь. Не захочешь, ничего не будет.

– Я хочу за тебя замуж.

– Прямо вот так сразу? – удивленно поднял брови Леонид.

– А чего тянуть-то? К тому же я это делаю с благой целью.

– Это с какой? – открыл дверь в свой номер Леонид.

– Если я буду замужем, то есть в полноценной семье и, тем более, с богатым мужем, то у меня будет больше шансов удочерить Элю.

Леонид внимательно посмотрел на Варвару и ответил:

– Не у тебя будет больше шансов, а у нас…

– Так ты не против?

– Я сам рос без родителей, как я могу быть против взять в семью одинокого ребенка. Тем более с такой женщиной, как ты.

Они потянулись друг к другу, поцеловались и остались вдвоем до утра…

Глава 28

– Смотреть на вас противно! – взвизгнула директриса детского дома Вера Сергеевна.

Слова ее были обращены к парочке влюбленных – Леониду с Варей, сидящих напротив нее и держащихся за руки.

– А в чем, собственно, дело? Вы не рады за нас? – спросила Варвара.

– Очень рада! Стоило мне уехать, попросить самого разумного педагога заменить меня, как началось черт знает что! Ты у нас вся в любви, а интернат подожгли, какую-то тетку стукнули по голове, дети живут у какого-то дядьки в доме! Ужас!

– Не утрируйте, все нормально. Дети в хорошем месте, никто не погиб. Спонсор у нас есть, и интернат отремонтируют в ближайшее время, – ответила Варвара, не выпуская руки Леонида из своей.

Вера Сергеевна сердито раздувала ноздри.

– Ну, ты и даешь, тихоня. Я тебя просила встретить спонсора и оказать ему помощь в том, чтобы он потратил свои деньги у нас в интернате. Тьфу ты! Коряво сказала, так как волнуюсь и расстроена, извините. Но я не просила тебя оказывать ему сексуальные услуги!

– Вы, Вера Сергеевна, переходите все границы! – возмутился Леонид.

– Вы, Вера Сергеевна, не правы. Это не ваше дело, – отозвалась Варвара, пребывавшая в таком благостном настроении, что ничто и никто не мог ее вывести из себя.

Вера Сергеевна, досрочно вернувшись из командировки, выглядела паршиво, словно не спала все это время, недоедала и не подходила к зеркалу. Осунувшееся бледное лицо, как-то в момент постаревшее, синяки под глазами, а мертвенно-бледные губы не спасла бы даже яркая губная помада.

«Неужели она так все близко приняла к сердцу? – подумала Варя. – Не надо на нее обижаться, с Верой явно произошло что-то плохое».

– Давайте не будем ссориться, – предложила Варвара вслух. – Вот увидите, все образуется. У меня к вам, Вера Сергеевна, другой вопрос.

– Что еще? – недружелюбно буркнула директриса.

– Я по поводу Эли.

– Что с ней?

– С ней все хорошо, вернее, все так же… но в свете последних потрясений отсутствие отрицательной динамики – уже хорошо. Я по поводу ее удочерения, – мялась Варвара.

– И что? – стрельнула глазами директриса.

– Это правда? – спросила Варя.

– Да. И это большая радость, что такого больного ребенка берут приличные люди, россияне. Ты знаешь, что я против усыновления таких детей иностранцами. – Вера Сергеевна посмотрела на Варю настороженно.

– А почему вы не сказали мне об этом? – спросила Варвара.

Вера Сергеевна мгновенно набычилась и снова кинула жесткий взгляд на Варвару.

– А, собственно, с какой это радости я должна была тебе об этом докладывать?

– Вера Сергеевна, что с вами? Вы же не были такой!

– Какой такой? Что вы мне все в душу лезете?! – нервно рявкнула она.

– Успокойтесь, дамы, – попытался разрядить обстановку Леонид, но Варя уже завелась.

– Вы же знали, что я питаю к этому ребенку особую привязанность, – с укоризной сказала Варвара.

– И что? Ты – педагог прежде всего и должна ровно относиться ко всем своим ученикам. Не нужны никакие привязанности, тем более в нашем заведении, – нравоучительно заметила Вера Сергеевна. – И потом, я от тебя раньше не слышала, чтобы ты хотела забрать Элю к себе.

– Это мое упущение, которое я хочу исправить.

– Не за счет ребенка, нельзя травмировать его психику! – несколько визгливо заметила директриса.

– Так я же ближе! Эля знает меня и тянется ко мне! – начала убеждать ее Варя.

– Ее уже забирает эта пара, и хватит об этом!

– Я ее не отдам! – выпалила Варвара.

– Что значит не отдашь? – почти с угрозой в голосе спросила Вера Сергеевна. – Ты что себе позволяешь? Угрозы в моем кабинете?

– Это не угрозы, это ее право, – вступился Леонид, – а я помогу!

– Это еще чем? Шантаж? Оставите нас без спонсорской помощи?

– С какими людьми вы общаетесь? Вы же руководитель! Почему вы всех подозреваете в угрозах и шантаже? – спокойно спросил Леонид.

И Вера Сергеевна внезапно сникла, словно из резинового шарика разом вышел весь воздух. Она изменилась в лице, и плечи ее поникли.

– Вера Сергеевна, ну что с вами? – прикоснулась к ее руке Варвара, проявляя этим дружеское участие. – Почему вы дрожите? Вы чего-то боитесь?

– Нет…

– Ну, вы же понимаете, что Эле будет лучше со мной. Я же специалист по таким детям, и девочка уже привыкла ко мне.

Вера Сергеевна посмотрела на Варю какими-то безжизненными, безумно уставшими глазами и разлепила сухие губы.

– Этого ребенка уже удочерили, и другого пути не будет…

– Я обращусь в суд, – побледнела Варвара.

– Твое право, но ты проиграешь. Ребенка скорее отдадут семейной паре, чем одинокой женщине, пусть даже педагогу.

– А Варвара тоже будет семейной, – пообещал Леонид, внимательно следящий за ходом беседы.

– У семьи, которая хочет взять Элечку, очень хорошие доход и жилищные условия, а это тоже немаловажно, – опустила голову, словно устав, директриса.

– Варвара выйдет за меня замуж, и я думаю, что наш доход окажется много больше дохода той пары, – мягко сказал господин Тихонов, но его слова произвели на Веру Сергеевну эффект разорвавшейся бомбы.

– Нет! Зачем вы так со мной?! Варвара, делайте, что хотите, но сейчас я здесь хозяйка! Я буду решать, что делать! Я уволю тебя! Да-да! Не смотри на меня так, Варя. Ты уволена, и баста! У меня есть все основания, и попробуй сказать, что это не так! Ты натворила здесь дел! И за это ты уволена! Причем не просто, а по статье! За халатность! Да, именно за халатность! И какой суд отдаст ребенка женщине, которой доверили руководство интернатом, а он чуть не сгорел со всеми детьми? – Вера Сергеевна почувствовала, что открыла козырную карту, и это сильно обрадовало ее.

– Ну, это мы еще посмотрим… – пообещал ей Леонид.

– Да как вы можете? Вера Сергеевна, мы же столько лет верой и правдой… Вы же знаете, что я хороший педагог! – Варвара сама себя не контролировала от возмущения.

– Педагог ты неплохой, это верно, но к нашему разногласию это не имеет никакого отношения. Ты слишком много захотела. Уходи отсюда и будь счастлива. Выходи замуж, живи, радуйся жизни, рожай своих детей и… не претендуй на то, что тебе не принадлежит!

– Это ваше последнее слово? – спросила Варвара, чуть не плача от злости и обиды.

– Окончательное и бесповоротное! – подтвердила Вера Сергеевна с каменным лицом.

– Хорошо. Я не буду ползать в ногах, умолять тебя оставить меня на работе, которой я отдала шесть лет жизни! Я уйду! Но учтите, правда на моей стороне, и она восторжествует! – Варвара с огнем в глазах посмотрела на свою бывшую начальницу. – Идем, Леня, нам здесь больше нечего делать, – сказала она своему спутнику.

Они в ту же минуту покинули стены интерната, то есть дома Хоботкова.

– Я этого так не оставлю! – шипела Варвара, съедаемая обидой. – Вышвырнуть меня на улицу, как бездомную собаку, ни за что! Этот пожар мог случиться и тогда, когда Вера Сергеевна была на месте!

– Однако же этого не случилось… – задумчиво произнес Леонид.

Она встрепенулась:

– Что ты имеешь в виду?

– То, что произошло это страшное событие именно тогда, когда Веры Сергеевны здесь не было. Все шишки свалились именно на тебя. Не кажется ли тебе это странным?

Варвара откликнулась, немного подумав:

– Ты хочешь сказать, что Вера Сергеевна знала, что будет поджог, и специально подставила меня?

– Можно пойти дальше и обвинить, то есть предположить, что и поджог она организовала…

– Леня, ну это полный бред! Зачем ей это?! – удивилась Варвара.

– А ты не заметила, что она страшно нервничала? – спросил Леонид.

– Я подумала, что Вера Сергеевна чего-то очень боится, – ответила Варвара, – действительно странно… Но это какие-то нелепые предположения.

– Все, что происходит в последнее время, нелепо! Ты отказалась от мысли взять свою воспитанницу?

– Ни за что! – ответила Варя.

– Тогда я с тобой, все, что я говорил, было правдой, можешь всегда на меня рассчитывать, – поцеловал ее Леонид.

– Не знаю, что бы я без тебя делала, – с благодарностью посмотрела на него Варвара.

– И все-таки она тебя уволила… хочешь, я восстановлю тебя в должности, правда, не совсем законным путем?

– Нет, ничего не надо… Сначала я выясню, что произошло с моей начальницей… Ничего не надо, слышишь? Тем более противозаконного. Ты эти штучки брось, иначе я за тебя не выйду.

– Ладно, ладно… разгорячилась. Никуда ты уже от меня не денешься, я не допущу. Поедем ко мне? – призывно посмотрел на нее Леонид.

У Варвары от его многообещающего предложения закружилась голова, но она смогла взять себя в руки.

– А вы, господин руководитель, разве не едете на работу? Вы что, весь день можете не вылезать из кровати?

– Точно! – рассмеялся Леонид. – А тебя теперь выгнали с работы, и ты можешь спокойно присоединиться ко мне. Хорошо быть начальником, не обязательно ходить на работу каждый день…

– Хорошая позиция… А фирма-то не обанкротится? – усмехнулась Варя.

– Всегда есть на черный день, – ответил Леонид.

– Хороший ты руководитель, – сказала Варвара.

– Руководитель, потерявший голову.

– Хорошо, что моя голова на месте, – отстранилась она от него. – Встретимся вечером, а сейчас разъедемся по делам.

– Ладно, как скажешь, командир, – согласился Леонид и по просьбе Вари высадил ее у станции метро.

Глава 29

Первым делом Варвара поехала на рынок. Ее уже замучила совесть. Она со своими делами совсем забросила домашние дела. А мама снова стала жаловаться на желудок. Варя решила купить хорошего парного, нежирного мяса. Чтобы накрутить дома котлет для мамы, сварить суп. Овощи и фрукты она покупать не стала, чтобы не нести тяжести, и с сумкой, полной мяса, поехала к Софье Петровне, возможно, ей уже удалось выяснить что-то об усыновителях.

Варвара уже в третий раз звонила в дверь учительницы Леонида, но ей никто не отвечал.

Какое-то неприятное, липкое чувство страха заползало в душу Вари. И ничего с этим поделать она не могла. Софья Петровна была уже пожилым человеком, жила одна в квартире. Мало ли что случилось? А вдруг сердце прихватило? Тем более что Софья Петровна сказала ей по телефону, что будет ждать ее прихода.

«Может, заснула? Может, не слышит?» – подумала Варвара и решила позвонить на домашний телефон Софье Петровне, в надежде что звонок будет громче дверного или она к нему более привычна.

Когда Варвара достала телефон и открыла панель, телефон тут же сообщил, что у нее имеются неотвеченные вызовы, и их ни много ни мало целых десять.

«Что за черт, – подумала Варвара, нажимая кнопки, – я случайно выключила громкость звонка. Интересно, кому же я так срочно понадобилась? О-па! Все звонки от Веры Сергеевны… Может, она хочет извиниться за мое увольнение?»

Варвара набрала номер директрисы.

– Алло! Вера Сергеевна, вы звонили мне? – спросила Варя, когда произошло соединение.

В ответ она слышала только сопение и тяжелое дыхание.

Поселившаяся в душе Вари тревога уже раздулась до невероятных размеров.

– Что случилось?! Говорите!

– Вот именно… Случилось… Даже не знаю… ЧП на ЧП… В уме не укладывается… Никогда такого не было и вот… – Голос Веры Сергеевны потерял разом все свои командные нотки.

– Вера Сергеевна…

– Эля пропала, – прошептала директриса.

– Как пропала?! Эля?! – Варя не верила своим ушам.

– Вот так вот… даже время пропажи не установлено… Ее видели вчера вечером, когда Эля ложилась спать… Сегодня утром в кровати вместо девочки оказалось свернутое одеяло, на уроках ее уже не было.

– Да как же это так?! Почему никто не обратил внимания?! – Варвара говорила на повышенных тонах, забыв, где она и по какому поводу.

– Ты же знаешь, какая Эля бывает тихая в минуты ухода в себя. Все и подумали, что она опять забилась в какой-нибудь угол. Да еще в чужом доме! Зачем только ты привезла детей в этот коттедж! – в отчаянии выкрикнула Вера Сергеевна.

– Может, она где-то спряталась? Схоронилась в укромном уголке? – с надеждой в голосе спросила Варвара.

– Это исключено! Мы проверили весь дом и всю территорию вокруг, девочка исчезла…

– Да как же это? А сторож? Что он говорит?

– Господи, Варя! Какой сторож? Ты не знаешь, что ли? Небось спал всю ночь! Ничего он не знает! У меня была последняя надежда, что девочка с тобой.

– Со мной? Это почему? – удивилась Варвара.

– Ну ты ведь хотела ее взять, а Элю удочеряют, да к тому же я тебя уволила, а значит, перекрыла доступ к общению с ней… Вот я и подумала, что ты ее взяла…

– Что вы говорите, Вера Сергеевна? Я бы никогда не похитила ребенка, я бы никогда не сделала ничего такого, что могло бы навредить Эле! Где же она?

– Я не знаю… что же теперь будет? – захныкала Вера Сергеевна. – Меня же уволят!

– Да как вы можете сейчас думать о себе?! Маленькая девочка похищена или сбежала и находится в большой опасности! Вера Сергеевна, вы сообщили куда следует?

– Да… Следователю, который уже приезжал сюда и оставлял свои координаты…

– Артему Ивановичу? – спросила Варя.

– Ему… Варя, приезжай, поддержи меня… Я боюсь, что меня арестуют.

– Вера Сергеевна, успокойтесь! Я приеду, я обязательно приеду! А Артему Ивановичу расскажите все без утайки, слышите?

– Даже то, что я подозревала тебя? – всхлипнула Вера Сергеевна.

– Даже это. Меня это не смущает, так как я ни в чем не замешана. А если это поможет найти Элю… Кстати, почему вы подумали обо мне? А может, это супружеская пара испугалась, что я уведу у них девочку из-под носа.

– Они – приличные люди! – воскликнула каким-то страшным голосом директриса, словно ее душили.

– А вот это-то я как раз и узнаю! – вспомнила о причине своего визита к Софье Петровне Варвара, где, впрочем, ее тоже постигла неудача.

Связь прервалась, и возобновлять разговор Варваре совершенно не хотелось, да и не было смысла, самое страшное она уже услышала.

– Эля… Эля… Элечка… – шептала она, уткнувшись лбом в дверь, ведущую в квартиру Софьи Петровны. Варваре показалось, что она падает.

Пол в цветную плитку, местами сколотую, поплыл у нее перед глазами. Варя не сразу поняла, что открылась дверь, и она ввалилась в квартиру.

– Софья Петровна! – стала звать Варя, осторожно, мелкими шажками продвигаясь по коридору вглубь, словно на полу могли быть змеи. В чужой квартире со зловеще открытой входной дверью невольно чувствуешь себя не в своей тарелке.

– Софья! Да что же это такое? – шептала Варя, звуком своего голоса пытаясь подбодрить себя. Внезапно закралась жуткая мысль, что нужно вести себя как можно тише, ведь в этой квартире могло произойти преступление, и преступник все еще мог находиться здесь.

«Преступление? Почему я подумала о преступлении? – судорожно размышляла Варвара. – И что я тут могу увидеть? Бездыханную Софью Петровну, лежащую с проломленной головой или просто потерявшую сознание от сердечного приступа? Нет, что-то не так… дверь она, насколько я помню, всегда закрывала. Все к одному… Еще и Эля пропала».

Войдя в комнату с бешено колотящимся сердцем, Варя, к счастью, никаких трупов не обнаружила. Но в комнате царил хаос. Перевернутое кресло, сдвинутый со своего места стол, сваленные на пол журналы, книги, одежда. Разбитый горшок с комнатным цветком и вырванный с корнем телефонный шнур довершали это безобразие.

– Что же здесь произошло? – ужаснулась Варвара и кинулась на кухню. Там царил идеальный порядок, а на столе стояли пузатый чайник в разноцветный горох со свежезаваренным чаем и тарелка с аккуратной горкой ватрушек, которые, казалось, если потрогаешь, еще поделятся своим теплом из печки. Там же стояла ваза с яблоками и виноградом «Изабелла». И на контрасте с беспорядком в комнате это выглядело еще более зловеще. Софья Петровна ждала Варвару. И вот гостья здесь, а радушной хозяйки и след простыл или же ей помогли испариться. На секунду сознание Вари посетила спасительная мысль, что Софья Петровна побежала в магазин, например за бутылочкой горячительного, чтобы угостить будущую невестку. Нет, она бы никогда не устроила такой погром в квартире и уж точно никогда бы не оставила умирать цветок на полу. Для Софьи Петровны это было противоестественно.

– Фиалки! – озарило Варвару. – Вдруг хозяйка была в оранжерее и ей стало плохо там?

Она выскочила из квартиры и побежала вверх по лестнице, перескакивая через две ступеньки. Железная решетка, преграждающая путь на крышу, закрывалась на один ржавый гвоздик, который Варя уже знала как вынуть. Дрожащими холодными руками ей это удалось лишь с третьей попытки. Варвара бросилась на крышу, вбежала в оранжерею Софьи Петровны. Ничто здесь не говорило о том, что что-то произошло. Стройные ряды цветов… Все фиалки словно смотрели на ворвавшуюся Варвару, будто что-то соображали.

– Что смотрите?! – сорвалось с уст Вари. – Тупые фиалки! Скажите, где ваша хозяйка? Что с ней произошло? Хоть намекните чем… Земля полита… а на кухне все было приготовлено к приходу гостей… Все говорит о том, что Софья Петровна исчезла внезапно, так же как и Эля. Почему я об этом подумала? Потому что, как мне кажется, между их исчезновением есть связь. Могла ли Софья Петровна оставить какую-нибудь подсказку, где ее искать? Что с ней? Или кто ее похитил? Могла ли? Нет, я неправильно задаю вопрос. Было ли у нее время? Зацепка… зацепка… – Варвара обвела взглядом стройные ряды фиалок и вздохнула. Идеальная чистота и порядок не могли сказать ей ни о чем существенном, а уж тем более о преступлении.

Варвара достала сотовый телефон и позвонила Леониду.

– Да, дорогая. Соскучилась? Я еще и до работы доехать не успел, – ответил он веселым голосом.

– Больно долго едешь. А тебе теперь и не придется работать, как ты и хотел, предчувствие тебя не обмануло.

– Что случилось? – тон Леонида изменился.

– Приезжай к Софье Петровне… – безжизненным голосом произнесла Варвара.

Варвара рассказала Леониду все, что ей было известно, и все, о чем она успела подумать. Они стояли посреди развороченной комнаты, и на Леню было больно смотреть. Его лицо выражало крайнюю степень беспокойства и страха за женщину, давно заменившую ему всех родственников. Про пропажу девочки Варвара ему тоже рассказала.

– Чертовщина какая-то… – проговорил Леонид, чеша затылок. На его лице отражалась усиленная работа мысли.

– Вот именно! – согласилась Варя.

– Кому понадобилась больная девочка и пожилая женщина? – спросил Леня.

– Ты тоже?… Ты тоже подумал о том, что между этими исчезновениями есть связь? – воскликнула Варвара.

– Да… как-то это получилось непроизвольно, – ответил Леонид с весьма растерянным видом.

– А я знаю, что связь точно есть! – загадочно глядя на Леню, заявила Варя. – Я вчера попросила Софью Петровну проверить усыновителей Эли, так сказать, на «вшивость». И что? И она, и Эля пропали! В этом виновата эта безумная парочка маньяков, точно говорю!

– Ты хочешь, чтобы это было так.

– Это неважно! Софья Петровна узнала о них что-то нелицеприятное, и они убрали ее.

– А ты не задавалась вопросом, – начал Леонид, – почему такой ажиотаж вокруг одного больного ребенка? Если мы подозреваем эту супружескую чету, то давай уж будем честными до конца. Что за страсть такая удочерить именно эту девочку, даже пойти ради этого на нарушение закона?

– Я не знаю, – честно ответила Варя, – может, они психически больные люди, такие одержимые одной идеей маньяки? Леонид, что мы будем делать? – спросила Варвара.

– Сначала осмотрим здесь все сами, а затем позвоним Корейко.

– Бедный Артем Иванович, опять мы к нему… – сказала Варвара.

– А чего ради он бедный-то, а? Это его работа, вот пусть и работает! – возразил Варе Леонид. – Ничего он не сделал ни по делу поджога детского дома, ни… Кстати, все так и крутится вокруг вашего интерната, – отметил Леонид.

– Я давно об этом говорю, – Варвара была очень расстроена, – это я во всем виновата! Я вовлекла Софью Петровну в это дело, и она тотчас же и пострадала!

– Не вини себя, Варя. Тогда еще и твоя девочка не была похищена, и ты не могла знать, что так получится, – отозвался Леонид.

– Я такого даже в страшном сне предположить не могла, – согласилась она, снова впадая в отчаяние, – что будем делать?

– Никаких зацепок? – уточнил Леонид, останавливаясь взглядом на рассыпанной земле из разбитого горшка.

– Никаких, – ответила Варвара, перехватывая его взгляд и нагибаясь к цветку, – давай поедем к следователю, но сначала спасем это растение.

Варвара присела на корточки, осторожно взяла бедное растение за стебель и отложила в сторону, потом принялась вытаскивать из земли крупные черепки.

– Что ты делаешь, Варя? Люди пропадают, а ты собираешься сажать цветы? Ты еще сходи фиалки полей!

– Они политы, – деловито ответила девушка, не переставая трудиться. – Можешь возмущаться и кричать сколько угодно, если тебе так легче. Пять минут для нас ничего не решат, а вот то, что это не даст засохнуть цветку, это точно.

– Софья Петровна тобой бы гордилась, – фыркнул Леонид.

– Как ты этого не понимаешь, столько лет общаясь с ней, – покачала головой Варвара, собирая землю кучкой. – Ой!

– Что? Порезалась? – забеспокоился Леня.

– Смотри, здесь красивое золотое кольцо, – Варя отряхнула от земли кольцо и протянула Лене.

Тот молча взял перстень и внимательно посмотрел на него.

Золото высокой пробы, жемчужина нежно-розового цвета… Вокруг жемчужины расходились нежные кружевные лепестки, усыпанные мелкими бриллиантами.

– Черт… – прошептал Леонид, и Варе не понравилась интонация его голоса.

– Что? Говори сразу, не томи.

– Плохо с мамой… Это кольцо, она его никогда не снимала… Никогда, понимаешь?

– Но все-таки сняла… – не очень уверенно ответила Варя.

– Наверняка с нее его стащили! Сволочи, я убью любого… – бессильно потряс кулаками в воздухе Леонид.

– Не кипятись! Нам еще понадобятся твои силы… Те, кто напал на пожилую женщину, не упустили бы такое кольцо, оно не из дешевых.

– Это да… это кольцо покупал я.

– Для Софьи Петровны? – спросила Варя.

– Нет, для другой женщины, но это не имеет сейчас никакого значения, – отвернулся Леонид, явно не желающий говорить на эту тему.

– Как знать, – сказала Варвара, – а вдруг это кольцо и есть та единственная зацепка, которую мы ищем? Та ниточка, которую нам оставила Софья Петровна, сняв и кинув кольцо, которое никогда не снимала.

– Ага! Ну, тебе бы сценарии для детективных сериалов писать. А потом Софья разбила горшок и бросила в землю кольцо, зная, что ты, несмотря ни на что, будешь спасать цветок и найдешь улику, – явно передразнивал ее Леонид.

Варвара же приняла его слова совершенно серьезно.

– Точно! Так все и было! Мы разгадали этот ребус!

– Ты серьезно?

– Как никогда! Говори, Леня, кому принадлежит кольцо?

– Скорее принадлежало… я, честно, не очень хочу об этом рассказывать.

– Леня, от тебя зависит судьба Эли и Софьи Петровны! Ну же! – не понимала его упрямства Варя.

– Я считаю, что ты несешь полный бред. Сейчас я тебе расскажу одну историю, и ты сама поймешь, что нет здесь никакой зацепки, загадки и отгадки.

Варя посадила цветок в какую-то хрустальную конфетницу, засыпала землей с пола и села в кресло, сложив руки на коленях. Вся ее поза говорила о полной концентрации внимания.

Глава 30

– Когда я учился в институте, у меня были очень серьезные отношения с одной девушкой. Это был единственный раз, до тебя, конечно, когда я задумался о женитьбе. Была любовь, что там говорить.

– И что?

– А закончилось все печально. Я не сразу понял, что моя возлюбленная – наркоманка. Я не бросил ее, положил в клинику на лечение, а она оттуда сбежала и исчезла.

– Как исчезла? – спросила Варя.

– Так… ни следочка… уехала из города. Видит бог, я боролся, но… – Леонид на минуту замолчал, подумав о чем-то, и продолжил: – А это кольцо я купил ей ко дню нашей свадьбы. Потом хотел уничтожить, но Софья отобрала, взяла себе со словами, что отдаст его моей будущей достойной жене… Вот и все! – развел руками Леонид.

– Извини, что тебе пришлось это вспомнить!

– Ничего… я говорил, что это ничего не даст.

– А как звали эту девушку? – спросила Варвара.

– Ты опять?

– Леня, ну еще одно усилие!

– Хорошо. Ее звали Лена Корнеева.

Варя совершенно круглыми глазами уставилась на Леонида. Казалось, она перестала дышать, слышать, видеть… Она словно окаменела.

– Что с тобой? Варя! Очнись! Я беспокоюсь! Что на тебя произвело такое впечатление? – завалил ее вопросами Леонид.

– Лена Корнеева… – прошептала Варвара, – связь…

– Ну, была связь, и что? Неужели ты будешь ревновать? – удивился Леонид. – Это было так давно… Постой! Ты что, ее знала?

– Я узнала совсем недавно… Какие мы молодцы!

– Как ты могла ее узнать недавно? Лена умерла лет шесть назад! – почти с ужасом произнес Леонид.

– Я недавно забралась в документы Эли, когда твердо решила бороться за ее удочерение, и там прочла, что отец девочки неизвестен, а мать – Елена Евгеньевна Корнеева. Я не верю в такие совпадения, а ты?

Теперь настала очередь оцепенеть или впасть в транс Леониду.

– У нее была, то есть есть дочь? Сколько ей?

– Почти семь… Ты думаешь?..

– Она может быть моей дочерью, – прошептал Леонид, хватаясь за сердце.

– А что, если так и есть? Поэтому Елена и сбежала из клиники, узнав, что беременна?

– Но почему не пришла ко мне?! – Леонид выглядел совершенно потрясенным.

– Этого уж я не знаю… какие у вас были отношения. Софья Петровна узнала эту тайну и оставила мне зацепку! Все, что смогла…

– От кого она могла узнать, кто является матерью Эли? – спросил Леонид.

– От меня! – уверенно заявила Варя. – Только рассказать она мне ничего не успела. Я же послала ей данные Эли и супружеской пары, что хотели ее удочерить. Она узнала и…

– У нее случился инфаркт! – закончил мысль Леня, выглядевший так, словно был на грани нервного срыва.

– Логично. Но, Леня, от инфаркта и от инсульта люди не испаряются в воздухе, а лежат бренными телами там, где их застиг недуг.

– Согласен… Софью забрал кто-то, кто тоже знал эту историю.

– Или… – Варвара задумалась.

– Не пугай меня, – напрягся Леонид, и его можно было понять. За последние несколько минут у него пропала мать и, возможно, появилась дочь.

– Или Софья Петровна поделилась с кем-то этой новостью, и это тому не понравилось, – закончила мысль Варвара.

– Заметь, и дверь не взломана. Она безбоязненно открыла ее тому, кто пришел, – наконец-то перестал насмехаться над доводами Варвары Леонид.

– Ее знакомый? Знакомая? Друг? Друзья? – рассуждала Варя.

– Это – тупик, – сразу отметил Леонид.

– Почему? – не поняла Варвара.

– У Софьи Петровны столько друзей и знакомых, что за год всех не проверишь, это я тебе точно говорю.

– Что же мы здесь сидим?! – вскочила с места Варвара. – У нас столько дел!

– Хоть намекни… – взмолился Леонид.

– У твоей бывшей девушки оставались какие-нибудь родственники?

– У нее была сестра – весьма аморфное существо, словно медуза в пресной воде, – ответил Леонид.

Глава 31

Варвара поняла, что имел в виду Леонид, когда она увидела Евгению Евгеньевну Корнееву. С большим трудом они раздобыли адрес ее места жительства. Дело в том, что Евгения Корнеева продала свою городскую квартиру и купила дом в Подмосковье. И если бы не ее бывшая соседка по московской квартире, ребятам пришлось бы долго искать гражданку Корнееву.

– А вы случайно не знаете ее нынешний адрес? – спросила Варя у старушки с подозрительно сдвинутыми бровями.

– А вы кто ей?

– Одноклассники! – уверенно заявил Леонид, расправляя плечи.

Бабулька внимательно посмотрела на него.

– Я где-то слышала уже… как это… одноклассники. ру! – выдала соседка.

– Точно! Все бывшие одноклассники объединяются в Интернете… – подтвердила Варя.

– Это по компьютеру, что ли? – уточнила соседка.

– Вот видите, какая вы осведомленная дама, – подбодрил ее Леонид.

– А что ж мы, не темные же, – зарумянилась женщина.

– Вот у нас и возникла проблема. Все встретились, кроме Жени, мы ее и ищем, – развела руками Варвара.

– Конечно! Откуда у нее этот Интернет-то?! Компьютера-то нет у нее небось в деревне! – кивнула соседка, уже не выглядевшая такой суровой и неприступной.

– В деревне? – переспросил Леонид.

– Она уж два года как съехала… Квартиру продала и уехала. Я ей еще говорила, мол, Женя, не руби сплеча-то. Сначала сними дом, поживи… посмотри… как там, в деревне-то? Может, и жить там не сможешь. А квартиру в Москве уже точно будет в обратку-то не купить, цены-то на жилье растут! А покамест можно ее сдавать каким приезжим, чтобы денежка шла и квартира не пустовала. А она уперлась. Нет, говорит, не могу здесь жить, хочу на свежий воздух, чтобы наедине с природой. Вот так вот! Квартиру продала и уехала, как отрезала. А почему я это знаю? Так она цветы комнатные не стала с собой брать, мне отдала, мол, «у меня там будет другая растительность!» – заявила соседка.

– А адрес? Вы знаете ее адрес? – спросила Варвара.

– У Жени сестра была, а когда она умерла, Женя очень переживала, так и не оправилась от потери, вот как-то и потерялась по жизни, – не слушала их бабуля. – А ведь сестра ее, Ленка-то, красивая была девка, ну все при ней – и лицо, и стать, но совсем непутевая. Вроде и жених у нее был красивый и хороший парень, но Лена все променяла на наркотики эти поганые, – сплюнула она.

– А адрес Жени? – осторожно поинтересовался Леонид.

– Адрес сейчас напишу… она оставила мне, может, письма какие отослать или что… – соседка исчезла из дверного проема и появилась уже с адресом на листке бумаги.

– Спасибо вам большое, – поблагодарил ее Леонид.

– Да не за что… Привет ей от тети Любы передайте.

– Передадим обязательно, – пообещала Варя.

– Одноклассники… – задумчиво смотрела им вслед соседка Евгении, – а вот этого красивого парня я точно где-то раньше видела…

Евгения Евгеньевна Корнеева предстала перед Леонидом и Варварой в совершенно непрезентабельном виде. Одутловатое круглое лицо с невыразительными чертами, бледные губы, неухоженные волосы, стянутые сзади в «крысиный хвостик». Сальные пряди волос пронизывали седые нити. Одета она была тоже странно: в какой-то широкий сарафан, стоптанные башмаки с калошами и шерстяные носки. Фигура ее была оплывшей и старой. Создавалось впечатление, что человек не пользуется бельем, косметикой и другими благами цивилизации.

Дом у нее был добротный, деревянный, со ставнями и резным петушком на крыше. Палисадник перед окнами, а сбоку от дома просматривался аккуратный прямоугольник ухоженной земли, скорее всего под «второй хлеб» – картошку.

Вышла она к ним с пустыми ведрами, но ни в какие приметы Варвара не верила, и так было хуже некуда.

Евгения кинула пустые ведра им под ноги и подбоченилась.

– Какими судьбами, Леня? Вот уж не думала, что когда-нибудь мы еще увидимся в этой жизни, – сказала она, глядя на Леонида.

– Здравствуй, Женя… я тоже не думал об этом. Ты все-таки узнала меня, – ответил он.

– Как же тебя можно не узнать, красавчик? – Ее потрескавшиеся губы растянулись в злой улыбке. – Время не портит ваш идеальный лик, вы все красивее и красивее с годами.

– Откуда этот сарказм в голосе? – спросил Леня, но Евгения уже переключилась на Варвару. – А это что за милое создание с тобой с невинными глазами? Твоя новая пассия? Узнаю твой вкус к утонченным блондинкам. Моя сестра тоже была такой, так ведь? Ты еще не забыл ее?

– Не забыл и не забуду, – ответил Леня, но Варя не почувствовала укола ревности. К мертвым ревновать было смешно.

– Какие слова! А ведь Лену не вернешь! – Лицо Евгении стало невероятно злым.

– Это точно, – согласился Леонид.

– А твоя новая пассия…

– Меня зовут Варвара, – сказала она.

– …знает о Лене? – закончила фразу Женя.

– Да, Леонид мне рассказал о трагической судьбе вашей сестры, – сказала Варя.

– Трагической судьбе! – передразнила ее Женя, отшвыривая ведро ногой. – Да он сгубил ее!

– Это неправда! – откликнулась Варя, – ваша сестра была наркоманкой.

– Варвара, я не нуждаюсь в защите, – остановил ее Леонид.

– Ты у нас чистенький… – покачала головой Женя с каким-то ненормальным блеском в глазах, и Варя невольно подумала о том, что на своем огороде она выращивает отнюдь не картошку, а коноплю и мак.

– Зачем ты приехал? – спросила Женя, вытирая руки о свой несуразный сарафан.

Варвара с Леонидом переглянулись, они по дороге к Евгении решили идти ва-банк.

– Где ребенок, которого Лена родила от меня? – спросил Леонид, и сердце Вари бешено забилось. Сестра Лени сейчас или подтвердит их догадку, или рассмеется в лицо.

Евгения сузила глаза и набрала в легкие побольше воздуха.

– Узнал! Вот что привело тебя сюда… понятно. Что ты хочешь знать? Ты сгубил мою сестру. Да, ты не виноват, что она стала употреблять наркотики, она это делала еще до тебя, но в том, что она умерла, полностью твоя вина. Раз уж приехал, красавец, слушай! И фифа твоя пусть слушает. У Лены организм был полностью разрушен наркотиками, и ей были противопоказаны любые нагрузки на организм, а уж тем более роды. А бедная девочка все же решила рожать, потому что это был твой ребенок, потому что она хотела вернуть тебя! Она мечтала вернуться к тебе с ребенком на руках, чтобы ты принял ее с распростертыми объятиями и понял, как она тебя любит. Бедная, наивная девочка! Принесла себя в жертву такому типу, как ты! Тьфу!

– Я лечил ее, ты же знаешь!

– Да, но ты знал, что это бесполезно, и в какой-то момент отступился от нее, а Лена родила… родила и умерла при этом, что и следовало ожидать. Врачи только руками развели, они абсолютно ничего не могли сделать. Это было форменное самоубийство.

– Что же ты, Женя, такая добрая и честная, не сообщила мне, что у меня родился ребенок? – спросил Леонид, еле сдерживаясь, чтобы не вцепиться в ее наглое и толстое лицо. Варвара даже почувствовала, как он напрягся, на какое-то мгновение она подумала, что Леонид кинется на Евгению с кулаками.

– А зачем? – безразлично пожала та плечами. – Сестра моя умерла, а до тебя мне нет и тогда не было никакого дела.

– А на свою племянницу вам тоже было наплевать? – спросила Варвара.

Женя кинула на нее взгляд, полный ненависти.

– А я ее не рожала, чтобы к себе брать! – пафосно заявила она.

– То есть вам она была не нужна?

– Нет, – спокойно ответила Евгения.

– Понятно… все ваши слова о любви к сестре – полный бред, – смело подвела итог Варвара, – иначе бы вы не оставили в детском доме то единственное, что от нее осталось.

– Она это сделала из ненависти ко мне. Женя хотела, чтобы я ухаживал за ней, а я выбрал Лену, – сказал Леонид.

– Умный мальчик, я не хотела, чтобы что-то напоминало об этой истории. К тому же врачи сразу предупредили меня, что ребенок нормальным быть не может, родился от законченной наркоманки.

– Значит, это правда… – прошептал Леонид.

– Конечно, правда, красавец. Жизнь преподносит сюрпризы, не так ли?

– Сволочь ты, Женя! – только и мог произнести Леонид.

– Зато ты у нас святой, – огрызнулась она, пытаясь скрыть слезы в глазах. Эта история разбередила ее воспоминания, от которых она бежала даже из города.

– Пойдем отсюда, Леонид, – потянула его за руку Варвара, и они молча пошли от этого добротного дома. – Ну что, теперь туда? – спросила Варя, стараясь не смотреть в его красивое, но такое на данный момент отчужденное и потрясенное лицо.

– Туда… Думаю, что ей есть что нам сказать.

Глава 32

В интернате активно велись строительные работы, обгоревшая часть здания уже была восстановлена, и сейчас рабочие занимались отделкой и ремонтом всего помещения в целом. А еще Леонид решил полностью реконструировать территорию. Он рассмотрел и уже утвердил проект с детской площадкой, с красивой аллеей, с клумбами и кустарниками.

– Хороший я спонсор… – бросил через плечо Леонид, – создаю уют в интернате, где живет моя собственная дочь.

– Ты не знал! – возразила ему Варя, представив себе, какая гамма чувств могла твориться в душе у Лени. Они обогнули здание интерната, Леонид переговорил с каким-то подбежавшим к нему мужчиной, потом он крикнул им уже в спину:

– Какое-то место здесь нехорошее, шеф! Опять ведь что-то случилось…

– Что?! – развернулись Леонид с Варварой.

– Там, ну, в доме, где сейчас живут дети, кого-то увезли на «скорой».

– Господи! – побледнела Варвара, и рабочий по-своему расценил ее реакцию.

– Да не волнуйтесь вы так! С детьми все нормально, увезли женщину – директрису.

– Час от часу не легче! Как раз того, кто нам нужен, – сказал Леонид.

– А если учесть, что пропала Эля, то и с детьми у них там не все в порядке, – заметила Варя.

Они буквально бегом добежали до коттеджа и ворвались внутрь. Первым, на кого они натолкнулись, оказался господин Хоботков Евгений Петрович. Он напоминал большой белый шар, так как одет был в белые штаны, белую футболку и белые тапки с красными помпонами.

– Вы?! – удивилась Варвара.

– Я! – радостно заявил Евгений. – Ты еще спроси, что я здесь делаю? Вообще-то я здесь живу! – Он махнул рукой, и они заметили на ней белый бинт, что очень гармонировало с его белыми одеждами. Хоботков сам подошел к Леониду и пожал ему руку, тем самым давая понять, что все разногласия забыты.

– Что здесь произошло? – спросил Леня.

– Такой вопрос, вообще-то, мне бы вам задать. Я-то думал, что дал приют бедным детишкам. А в итоге что?

– Что? – поинтересовалась Варвара.

– Весь дом перевернут вверх дном, про бассейн я вообще не говорю. Какой-то сумасшедший мужик, представившийся «трудовиком», перекопал всю мою землю под грядки с овощами. На вопрос: зачем он это сделал? – он ответил мне, что не может видеть, как пропадает земля. А кто сказал, что она пропадала? У меня газон был засеян дорогой финской травой, и за ним ухаживал специальный человек. Сегодня я удрал из больницы, надоело мне там отлеживаться, приехал домой, и что?

– Что? – как попугай повторила Варя.

– В моем рабочем кабинете лежала совершенно невменяемая тетка, прямо на столе, сложив руки на груди. Ничего картинка?! Особенно для моего неокрепшего организма. Сначала я подумал, что она банально пьяная, тем более что я уже успел убедиться, что запас моего спиртного в баре и на кухне значительно уменьшился. А еще я встретил какую-то рыжую бестию, с утра уничтожающую мой коньяк двадцатилетней выдержки. Я попытался ей что-то сказать, уж вы-то знаете, что за словом в карман не полезу, и в ответ услышал такое!..

– Это наша учительница, – покраснела Варвара.

– Много интересных слов от нее могут узнать ребята, – покачал головой Евгений. – Ну да ладно… отвлекся я. Кстати, ваша рыжая учительница какой предмет преподает?

– Русский язык и литературу, – ответила Варвара.

– Отлично! Я так и подумал! Прекрасные обороты и богатый словарный запас… Ой, что-то я опять отошел в сторону от главного. Так вот, подойдя поближе к лежащей на столе тетке, я понял, что она не пьяна, я подумал, что она вообще мертва. Она была какая-то холодная, пульс не прощупывался, а рядом валялись какие-то упаковки от таблеток. Решила покончить жизнь самоубийством у меня в доме. Я сразу же вызвал «скорую», и ее увезли.

– Куда? – спросил Леонид.

– В «дурку», куда же еще! В таких случаях только туда. К кровати привяжут, мозги вправят. Да, если честно, всех ваших сотрудников надо туда отправить. А эту… рыжую…

– Ее зовут Люда Кузьмина, – помогла ему Варя, понимая, что она произвела неизгладимое впечатление на Хоботкова.

– Люду вашу, извините, Кузьмину, надо в наркологию закладывать.

– Это кого надо в наркологию? – прервала их Людмила, входя в комнату. – Привет, друзья! Что это за отвратительный тип? Почему я должна терпеть его инсинуации?

– Боюсь, что с этим господином ты ничего поделать не сможешь, – ответила Варя, – это хозяин дома.

Люда презрительно фыркнула. Красовалась она в трикотажном алом джемпере и такого же цвета бархатных брюках. Талию подчеркивал кожаный ремень с крупными стразами. На шее болталось массивное ожерелье из янтаря и металла, на ногах были, как всегда, туфли на каблуках.

– Ну и что, что хозяин? Видели мы таких! Детей на улицу не выкинешь.

– А я и не собираюсь, только и вы прекратите безобразничать в моем доме.

– Надо бы еще солярий… – задумчиво произнесла Людмила.

– Что? – не понял Евгений.

– Бассейн есть, тренажерный зал есть, надо бы еще солярий домашний для полного комплекта, – повторила Людмила, – а вот там необходимо организовать зону для барбекю.

Евгений даже рот открыл от такой наглости, а Варя решила все же узнать, что произошло:

– Люда, что с Верой Сергеевной?

– А! – махнула Люда рукой, не сводя ярко накрашенных глаз с полного лица Хоботкова.

Вера не могла понять, какие чувства обуревают Людмилу.

– Дура баба! Что там говорить! Чего ей не хватало? Я не знаю, да, если честно, и знать не хочу! Странная она какая-то была, все думала о чем-то, набрасывалась на всех, а потом взяла и наелась таблеток, – Людмила наконец-то посмотрела на Варвару. – Это все, что я знаю… покончить жизнь самоубийством она решила, видите ли… Кошмар! С ума все посходили.

– Люда, а ты знаешь, куда ее отвезли? – спросила Варвара.

– Я говорила с врачом, – кивнула головой Люда, переводя взгляд на Хоботкова и плотоядно облизывая губы, словно только сейчас разглядела в нем мужчину.

Глава 33

Больница для лиц с психическими отклонениями, куда приехали Варя с Леней, располагалась в старинном доме, большом и очень внушительном. Здание находилось в парке с вековыми деревьями, в котором были ухоженные дорожки, скамейки и подстриженные кустарники. И вот они уже стоят в палате с шестью кроватями, на одной из которых, у окна, лежит директриса интерната под капельницей и отрешенно смотрит в белый потолок… Варя подавила в себе волну жалости и решила сразу же выяснить то, ради чего они сюда пришли.

– Здравствуйте, Вера Сергеевна. Как вы себя чувствуете?

Ответом ей было молчание.

– Мне, если честно, все равно, что вы решили с собой сделать. Но облегчите свою душу, скажите нам, где Эля?

Вера Сергеевна изобразила на лице подобие улыбки.

– Вы знаете…

– Еще не все… но с вашей помощью мы надеемся узнать больше, – сказала Варвара.

– Я в больнице и почти при смерти… вам мало? Еще и сюда пришли меня доставать?

– Мы в этом не виноваты, – ответил Леонид.

– А вам придется еще и со следователем поговорить, Вера Сергеевна. Расскажите нам все, что знаете, облегчите душу. Зачтется как признание вины и полное раскаяние, – продолжала давить на свою начальницу Варвара.

– Я даже убить себя не смогла, – сокрушалась Вера Сергеевна, постаревшая лет на десять.

– Убивать себя грех. Расскажите нам все, Вера Сергеевна, – сказала Варвара, на всякий случай оборачиваясь и смотря на других пациенток в палате. Более безмятежных лиц она не видела нигде. Только одна женщина неопределенного возраста отреагировала на ее взгляд и, выкрикнув хриплым голосом какую-то несуразицу, снова затихла и отвернулась к стенке.

Вера с грустью посмотрела в окно и тихо заговорила:

– Это началось чуть больше месяца назад. Сначала звонки с угрозами…

– Какими угрозами? – спросила Варя.

– Ничего определенного… Готовься, мол, скоро ты получишь задание, которое должна будешь выполнить, иначе сильно пострадаешь. Потом началось такое… То проткнут колеса в моей машине, то подбросят дохлую кошку к квартире… Они довели меня до нервного срыва… Я уже была готова сделать все, что угодно, лишь бы меня оставили в покое. Я перестала спать и вздрагивала от каждого шороха.

– Почему никому не сказали? Не сообщили в милицию?

– Они припугнули, что сразу меня ликвидируют, что у них есть связи в милиции, и если я кому-нибудь расскажу об угрозах, им тут же станет известно. Я уже не знала, что делать, и была готова на все… Наконец мне сказали, что я должна делать. И я рада была, что этот кошмар закончился. Мне это дело даже показалось таким пустяком… Всего-то надо было помочь в удочерении Эли одной супружеской паре. Чтобы они миновали все бюрократические препоны, вот и все. – Вера Сергеевна нервно провела рукой по одеялу, словно в поисках чего-то. Наверное, утраченной совести.

– И вам не показалось это странным? – спросила Варвара.

– Мне могло казаться что угодно. Я была перепугана. Мало ли, какой-нибудь криминальный авторитет хочет взять ребенка без волокиты и тщательных проверок.

– Вы сами себе так внушили? – спросила Варвара. – Почему они хотели взять именно Элю?

– Я не знаю! Чего ты хочешь от меня? Может, она им приглянулась? Симпатичная девочка…

– Страдающая аутизмом…

– Они богатые, они надеются, что вылечат.

– Вы же знаете, что это не так… – упрекнула ее Варя.

– Да, конечно, после этой просьбы я внимательно изучила дело этой девочки, а также узнала, кто ее родители.

– Как же вам это удалось? – удивился Леонид.

– Что, обидно, что я первая узнала? Да, я вышла на родственников умершей матери Эли.

– Ее сестры? – уточнила Варвара.

– Точно! Отвратительная особа… а еще я узнала, что отцом девочки является человек, который сейчас очень богат… баснословно богат… Евгения так злорадно и сообщила, что когда-нибудь мир узнает, что у богатого и уважаемого человека дочь живет в интернате. Эта женщина была полна ненависти и злобы. Она словно укрылась в своей раковине, в деревне, и затаилась в ожидании мести. Она сказала мне имя этого человека… – Вера Сергеевна запнулась и затравленно посмотрела на Леонида. – Я хотела найти отца ребенка, но, если честно… я испугалась… Я не знала, для чего проворачивается эта махинация с ребенком.

– Вера Сергеевна, не давите на жалость, – прервала ее Варвара. – Вы умная женщина и все прекрасно понимали. Но вместо того чтобы рискнуть своей шкурой и сообщить куда следует, вы рискнули жизнью маленького больного ребенка, зная, что ни к чему хорошему это удочерение не приведет. Не догадывались вы? В самом деле? Зато сейчас я догадываюсь. За последнее время Леонида два раза чуть не убили. Не кажется ли вам это странным? А потом объявилась бы наследница, и все состояние Леонида уплыло бы к заинтересованным людям, так, Вера Сергеевна?

– А ты печешься о его состоянии, потому что сама положила на него глаз? – спросила Вера Сергеевна, чтобы хоть немного отвести внимание от своей персоны.

– Дура вы, Вера Сергеевна! – вздохнула Варвара.

– Вы боялись сообщить в милицию, но вы могли бы сказать мне, – сказал Леонид.

– Ничего я не могла! Как вам объяснить?! А люди, пришедшие за Элей, нагло смотрели мне в глаза и улыбались, словно ничего и не происходило.

– Поэтому вы и мне про Элю не сказали? – догадалась Варвара.

– Какая ты сообразительная… Я впала в панику и отчаяние, когда узнала, что ко мне на прием записался бизнесмен, отец Эли. И тогда я сорвалась, я убежала, скрылась, я наврала тебе про конференцию и попыталась исчезнуть! Я пряталась на даче у подруги. Я же не знала тогда, что Леонид Тихонов всего лишь хотел выступить в роли спонсора… Но они меня и там нашли и вернули на место, ты оказалась менее сговорчивой, к тому же метившей на роль наследницы Леонида как жена. Вас грохнули бы обоих, вот так вот…

– Добрая вы, однако, Вера Сергеевна… А как бы они доказали, что Эля дочь Лени, убив его?

– Откуда я знаю? По анализу ДНК! Сейчас же все можно! – нервно дернула плечом директриса.

– И теперь мы подошли к главному моменту, – сказал Леонид, – кто они? Кто эти люди, которые угрожали вам, подожгли интернат и украли Элю?

– Я не знаю…

– Как не знаете?! – изумилась Варя.

– Они звонили мне по телефону.

– Из-за телефонных звонков вы рискнули жизнями детей? – взорвалась Варвара.

– Ты сама сказала, что Леонида два раза чуть не убили, значит, это не только телефонная угроза. Это целая организация убийц! – пустила слезу Вера Сергеевна. – Они все равно найдут меня и убьют. Зачем меня откачали?

– Все… она больше ничего не знает и не скажет, – обратилась Варвара к Лене, – звони следователю! Пусть едет сюда, мы должны ему рассказать много чего интересного…

Товарищ Корейко очень трогательно смотрелся в белом халате в кабинете главного врача, предоставившего его с превеликим удовольствием для «оперативно-следственной работы».

Варвара с Леонидом наперебой, пытаясь сохранить логичную цепочку повествования, рассказали все, что узнали, следователю.

– Надо же… – удивился Артем Иванович, – какая-то шайка действует.

Варвара еле сдержалась, чтобы не вспылить. Ее уже раздражал этот следователь, который сам ничего не делал, только с удивлением смотрел на них, если они находили какие-то факты.

– Думаю, что надо брать эту парочку усыновителей тепленькими, – взялся за телефон следователь, – думаю, что и девочка у них, и к исчезновению Софьи Петровны они имеют непосредственное отношение.

– Или же им просто дали точный сценарий, четко прописали, что делать, и, разумеется, хорошо заплатили за это, – высказал свое мнение Леонид, с которым полностью была согласна и Варвара.

– Мы это выясним, – бодро сказал Артем Иванович и встал.

– Мы с вами! – быстро вскочила на ноги Варвара.

– Нет… вы поедете домой, это может быть опасно, – ответил следователь.

– А если там Эля? Я нужна ей! Нет, мы нужны ей! – воскликнула Варвара.

– Я сказал – нет! – неожиданно очень твердо произнес Артем Иванович. – Единственное, что я для вас могу сделать, это сразу же сообщить о результатах операции. И если мы найдем девочку и Софью Петровну, вы можете приехать и забрать их после оказания помощи и дачи необходимых показаний.

Почему-то и Леонид, и Варвара сразу же поняли, что спорить с ним бесполезно. Варвара чувствовала, что сойдет с ума, если останется одна, поэтому с удовольствием поехала в гостиницу вместе с Леонидом. Но ни он, ни она не могли сидеть сложа руки.

– Я знаю, кто нам может помочь! – громогласно заявил Леонид.

– Кто? – тут же откликнулась Варя, словно ждала этого.

– Подруга мамы – женщина, несмотря на возраст, очень активная и умная.

– Я знаю, о ком ты говоришь, – сказала Варвара. – Это – Елена Анатольевна.

– Точно, поехали! Это ее лучшая подруга, и возможно, она с ней чем-то делилась.

Сказано – сделано. Они мгновенно покинули номер Леонида и на его джипе «Чероки» рванули в западном направлении. Леонид знал, где жила Елена Анатольевна.

– Очень своеобразная женщина, я знаю ее уже давно, – сказал Леонид.

– Я видела ее один раз и то сумела оценить по достоинству, – согласилась Варвара. – Слышала, что есть люди, промышляющие тем, что шантажируют людей, но не думала, что этим можно заниматься в таком почтенном возрасте, да еще поставить это дело на такой поток, – сказала Варвара.

– Елена Анатольевна не может жить без адреналина. Я много раз говорил ей, что шантаж – это противозаконно и чтобы она это дело прекратила. Кстати, она меня послушала и давно не промышляла таким опасным способом. В последний раз они спасали меня. А так я знаю, что она и с парашютом прыгала, и на глубину опускалась, и даже каскадерские трюки выполняла. В общем, в человеке кипит энергия через край, наверное, поэтому они и сдружились с матерью.

Варвара пыталась слушать Леонида, а мыслями и сердцем она была с Артемом Ивановичем.

«Быстрее бы они взяли этих людей и нашли Элю с Софьей Петровной! Мы дали ему все карты в руки, надеюсь, что все закончится хорошо. Только бы Эля не получила психологическую травму, но мы справимся!» – думала Варвара.

Оказалось, что Елена Анатольевна жила за городом в небольшом поселке, в частном секторе. Ее дом находился в прекрасном состоянии и стоял крайним при въезде в поселок.

Елена Анатольевна встретила их радушно, несмотря на то что Варвару видела всего лишь второй раз в жизни. Ее суховатая фигура была облачена в спортивный костюм темно-синего цвета, застегнутый наглухо «молнией», что напомнило Варе ее детство и уроки физкультуры в начальной школе.

– Здравствуйте, дорогие мои! Проходите в мою избу и чувствуйте себя как дома, – сразу же предложила она.

– Боюсь, что мы с плохими вестями, – сразу же решил сообщить ей о пропаже Софьи Петровны Леонид.

Елена Анатольевна очень расстроилась, просто-таки изменилась в лице, запричитала и заохала.

– Я ничего не знаю об этом, она не говорила мне, что собирается куда-то ехать… Что же делать? – она расстроенно моргала голубыми, по-детски наивными глазами из-под стекол очков.

– Мы надеялись, что вам что-то известно… все же вы с мамой в очень хороших отношениях, – ответил Леонид.

Они расположились у Елены Анатольевны на кухне. Сама хозяйка пыталась собрать что-то на стол нежданным гостям, поставила чайник на небольшую электроплиту.

– Ой, – вдруг что-то вспомнила хозяйка, – Леня, спустись в подвал, принеси, пожалуйста, клубничное варенье.

– Да не суетитесь вы так… мы не голодны, – ответил Тихонов.

– Мне самой надо, а из-за травмы ноги не могу преодолеть ступеньки, – ответила Елена Анатольевна, сокрушенно разводя руками, – вот так вот докатилась… за вареньем не могу спуститься.

– Конечно, тетя Лена, – тут же вскочил Леонид, – что еще принести?

– Только трехлитровую банку клубничного варенья, оно там должно на стеллаже сразу справа стоять, – отозвалась Елена Анатольевна.

– Что? – вдруг спросил Леня, поймав вопросительно-задумчивый взгляд Варвары.

– Ничего… все хорошо, я так… задумалась о своем, – растерялась Варя, и Леонид исчез за дверью.

Воцарилась тишина. Варя не знала, о чем говорить с этой женщиной, ведь она уже догадалась, что живыми их из этого дома не выпустят. Леонид Тихонов этого не понял, это и было страшно, а предупредить его она не успела.

Глава 34

Последним, что услышала Варвара перед тем, как ее со связанными руками и ногами кинули в колодец во дворе дома тети Лены, были слова старухи:

– Леня еще может понадобиться. Это – «золотой» петушок, а эта несостоявшаяся невеста нам совершенно ни к чему. Отработанный материал, убей ее без шума, а те «гаврики» пусть пока посидят в подвале. Жалко, конечно, что эта белобрысая никчемная дура испортит воду в колодце…

Грубый мужской голос ответил ей:

– Старуху и других тоже потом туда спустим. А воду все равно пить оттуда не придется…

Этот голос принадлежал здоровому парню с крепкими бицепсами, покрытыми сине-черными татуировками, словно кружевами. Именно он связал Варю и кинул в колодец.

Погрузившись в ледяную воду колодца, Варя упрямо подумала, что нельзя сдаваться, что она должна жить хотя бы ради Эли. Держаться на воде со связанными конечностями было фактически невозможно, но жажда жизни и мысли о Леониде и Эле, а также отличное умение плавать помогли Варе не утонуть в первые минуты. Она трепыхалась в воде, стараясь не думать о боли в правом боку, которым здорово стукнулась о стенку колодца. Варя цеплялась за жизнь с одержимостью приговоренного к смерти, понимая, что помощи ей ждать неоткуда и не от кого. Сейчас Варвара могла думать только о том, чтобы не замерзнуть в первые минуты своего пребывания в колодце, и о том, как бы ей изловчиться и вытащить ножик из-за пояса. Напрягая руки и растягивая мышцы, ей удалось это сделать. Холодная вода, выступившая в роли анестетика, даже помогла ей в этом. Варвара вытащила ножик и судорожно, что оставалось сил, с остервенением принялась разрезать веревки, связывающие ее руки. Несколько раз она с головой уходила под воду, но снова выныривала, вдыхала воздух и прилагала нечеловеческие усилия, чтобы освободиться от пут. Жажда жизни сделала свое дело, и ей удалось освободить руки, а затем и окоченевшие ноги. Варвара снова заткнула ножик за пояс и перевела дух. Теперь перед ней встала следующая задача – вылезти отсюда. Веревка с пустым ведром болталась примерно метрах в двух от нее. Ей надо было как можно скорее выбраться из воды, чтобы не замерзнуть насмерть. Она принялась подтягиваться, цепляясь за все имеющиеся выступы в стенках, и карабкаться наверх, смотря только на квадрат света, на который она должна была выбраться во что бы то ни стало. Несколько раз Варвара срывалась вниз, но снова продолжала свои попытки, так как движение сейчас для нее было жизнью.

Спасали ее лишь неплохая физическая подготовка, отсутствие лишнего веса и периодическое посещение занятий по аэробике. Сколько времени Варвара потратила на этот тяжелый подъем из колодца, она не знала. Но вот наконец Варвара зацепилась окоченевшими и стертыми в кровь руками за бортик колодца. С большой опаской она выглянула наружу и увидела пустой двор дома тети Лены. «Утопленница» вылезла из колодца и, согнувшись в три погибели, побежала к дому. Она прижалась спиной к стене, чтобы ее не увидели из окон. Сердце ее бешено стучало. Дом был окружен высоким металлическим забором с закрытыми на засов воротами. Варя сразу же поняла, что покинуть частные владения Елены Анатольевны будет не так-то просто. Варвара осмотрелась и прислушалась. Вокруг стояла абсолютная тишина. Варя осторожно двинулась вдоль стены ко входу в дом. Наконец Варвара нашла дверь черного хода и через сени попала в небольшой тамбур, откуда можно было пройти в туалет и в сарай – там шуршало сено и пахло навозом. Только сейчас Варвара до конца поняла, что ей чудом удалось избежать смерти, что она жутко замерзла, не чувствовала ни ног, ни рук. Также она понимала, что опасность еще не миновала, и ее просто душила тревога за Леонида и других пленников этого «приятного домика». А то, что они находятся в доме, Варвара не сомневалась. Она слишком поздно услышала, что кто-то идет из жилой части дома по коридору к выходу. Единственное, что она успела, это нырнуть за деревянную дверь туалета и задвинуть задвижку в самый последний момент.

Почти сразу же дверь сильно дернули.

– Черт! – раздался знакомый уже грубый голос мужчины. – Анатольевна, ты, что ли, там?

Варвара застыла от ужаса.

– Слушай, Анатольевна. Плохие дела, я позвонил нашей «сладкой парочке», а там мент трубку взял. Раскусили нас, слышишь? Погорело все! Смываться надо! Причем немедленно, чую я что-то! Короче, я в гараж за машиной, а ты поджигай дом вместе с заложниками! Когда менты приедут, пусть сначала трупы опознают, а мы уже будем далеко! Поняла?! – рявкнул он, и Варвара ответила нечленораздельным мычанием. Шаги удалились, и она поняла, что медлить нельзя ни секунды. Она выскочила из туалета и проскользнула в дом.

«Этот бандит пошел в гараж… у меня есть несколько минут. Но я не знаю, где Елена Анатольевна. Что делать? Ждать все равно нельзя, уж с сумасшедшей старухой я как-нибудь справлюсь!» – решила Варя.

Варвара осматривала комнату за комнатой, пока не обнаружила под ковриком люк в полу с мощной железной задвижкой. Варя смело отодвинула задвижку и подняла тяжелую крышку люка. Вон он, погреб!

– Есть кто-нибудь? – спросила Варвара, вглядываясь в темноту.

– Тетя Варя! – услышала она звонкий детский голос.

– Варвара, ты жива? – выдохнул Леонид.

– Софья Петровна с вами? – спросила она.

– Здесь… только она в плохом состоянии, – ответил Леонид, – где они?

– В доме… я не знаю где, у нас секунды, чтобы выбраться отсюда, вылезайте! – клацая зубами, ответила Варвара.

Капли воды срывались с ее длинных мокрых волос и падали в темную глубину.

– Мы связаны, нам не выбраться, – ответил Леонид.

– Держи, – только и успела сказать Варвара и кинуть вниз ножик, так как на нее налетела Елена Анатольевна с диким криком:

– Ах ты, тварь! Как ты здесь оказалась? Что ты делаешь? Боря, скорее сюда! – закричала она жутким голосом.

Варвара со старухой покатились по полу, молотя друг друга кулаками. Елена Анатольевна сыпала проклятиями, на ее стороне был опыт, на стороне Вари – молодость и желание выжить.

А тем временем Леонид разрезал ножом свои путы и, слыша, что наверху завязалась борьба, вылез наружу, чтобы помочь Варваре. Это было весьма кстати, так как на крики Елены Анатольевны из гаража с пистолетом уже мчался здоровенный детина по имени Борис. На какой-то момент Варе показалось, что эта сухонькая, чертовски сильная старушонка задушит ее, и ее взяла обида.

«Я смогла выбраться из колодца! Это вообще было сделать нереально, но я это сделала, так неужели какая-то бабка задушит меня?»

Такие мысли придали ей сил, и она, спихнув с себя Елену Анатольевну, здорово приложила ее первым, что попало под руку, – табуреткой. Та наконец-то успокоилась. Варвара вытерла лицо от пота и крови и посмотрела на дерущихся мужчин. Леониду помощь не требовалась, он уже справился с бандитом и от всей души молотил его по лицу. Борина голова моталась из стороны в сторону.

– Леня, успокойся! Ты убьешь его!

– Да и фиг с ним!

– Это ты следователю скажешь! Они ему будут нужны, ведь мы, Леня, накрыли всю банду! – тяжело дыша, сказала Варвара. – Нам удалось!

– Мы спасли наших родных, – угомонился наконец Леонид, – с Элей все хорошо, я держал ее на руках и целовал свою девочку.

Эпилог

Варвара все же загремела в больницу с переохлаждением. У Леонида были сломаны нос, два ребра и выбит зуб, а Софья Петровна попала в больницу с диагнозом «предынфарктное состояние». И все равно это были весьма счастливые дни, потому что все закончилось. Все было позади.

Артем Иванович навестил Варвару в больнице с большим букетом цветов.

– Это тебе от следственного управления и меня лично.

– Огромное спасибо, не ожидала получить цветы из ваших рук, – честно сказала она.

– Теперь вы поженитесь с Леонидом и возьмете девочку к себе? Тем более что она – его дочь… – спросил Корейко, присаживаясь на соседнюю с Варей пустую кровать.

– Все так и будет, если я не передумаю, – улыбнулась Варвара.

– Он – парень настойчивый, почему-то я не сомневаюсь, что так все и будет, – ответил следователь.

– Я в душе на это и надеюсь, – подмигнула ему Варя, – о такой семье я и мечтать не могла… Но счастье мне это досталось тяжелой ценой.

– Что да, то да… наделали дел, – кивнул Артем Иванович, – сама-то как?

– Да ничего… правда, никак согреться не могу… Все время знобит. Леонид приходил, сказал, что у меня кожа холодная стала, как у русалки.

– Это пройдет. Мы когда утопленника ищем, то есть не мы, а специально вызванные водолазы, то ребята тоже, бывает, переохлаждаются. Ведь людей топят и в минус сорок.

– Ой, зачем вы мне это рассказываете? Мне еще холоднее стало, – поежилась Варвара.

– А я для чего говорю… водолазы греются одним проверенным средством, – следователь оглянулся на дверь и достал бутылку коньяка, два пластиковых стакана и бутерброды с черным хлебом и салом.

– Ну, вы даете! – присвистнула Варвара.

– Выпьем, Варвара, за ваше всеобщее выздоровление! – следователь разлил коньяк по стаканам.

Варя выпила коньяк и заела нежным салом со свежим хлебом.

– Вкусно.

– Еще бы! Мама из Житомира прислала… свое… домашнее, – вторил ей Артем Иванович. – Я вот одного не понимаю…

– Чего?

– Как тебе удалось спастись? Ведь развязаться и вылезти из колодца тебе помог ножик. Да и потом ты кинула его в погреб связанным пленникам… Ты что, всегда с ножом ходишь? Это как-то странно, словно все время ждешь нападения… Нет, я ничего не говорю… просто интересно…

Варвара, заерзав на постели, поднялась повыше, подложив под спину подушку.

– Если бы не нож… мы бы точно сейчас не разговаривали, вы правы. Еще в квартире Софьи Петровны я предположила, что она знала своего похитителя, поэтому и впустила в квартиру. А Елена Анатольевна была подругой Софьи Петровны, следовательно, могла быть причастна… Леониду я даже не говорила о своих подозрениях, он бы и слушать не стал. Для него все, что связано с Софьей Петровной, – свято. Уже в доме Елены Анатольевны мне не понравилась ее реакция на известие о разгроме в доме подруги. Если учесть то, чем занималась всю жизнь Елена Анатольевна, то она должна была рвать и метать, бежать звонить, что-то, в общем, делать. А она только цокала язычком, сокрушалась и спокойно заваривала чай. А уж когда я случайно заметила много-много квадратиков, начерченных на окне, на мебели чьим-то тонким пальчиком, то я сразу все поняла…

Следователь недоуменно посмотрел на Варю, и той пришлось рассказать о психологическом состоянии Эли.

– Мы столько времени добивались, чтобы она в минуты своего отключения от внешнего мира сдвинулась с этой точки, то есть с этих кругов, что когда я увидела квадратики, я возликовала. Девочка испытала стресс и давала о себе знать! Она сообщала об этом мне, она кричала мне об этом! Дело сдвинулось! И эти разводы неумелым детским пальцем говорили о том, что Эля была в этом доме. А следовательно, Елена Анатольевна причастна к ее исчезновению и ко всему, что происходило в интернате. Когда я это поняла, у меня от возбуждения все поплыло перед глазами, а тут Елена еще послала Леонида в подвал… Любительница клубнички, мать ее! Наливайте, Артем! Метод водолазов помогает. Я не успела Леню предупредить, но я поняла, что из подвала он уже не выйдет. Елена Анатольевна что-то заподозрила, и как только Леня был обезврежен, она натравила на меня своего цепного пса. «Не зря ты притащилась ко мне! Говори, что знаешь!» – кричала она. А так я им была абсолютно не нужна, поэтому Борис связал меня и скинул в колодец.

– Этот парень – рецидивист и дальний родственник Елены Анатольевны, – сказал Артем Иванович. – Он же и покушался на Леонида, когда вы оказались на помойке.

– Хорошо, что этого бандита взяли! – кивнула Варя. – А ножик… я взяла его с кухонного стола Елены Анатольевны, как только заметила квадратики Эли, и спрятала за пояс. Не знаю… все-таки хоть какое-то оружие, я думала, что он может пригодиться…

– И не прогадала, – улыбнулся следователь. – Мы уже всех допросили и все выяснили. Этот план Елена Анатольевна вынашивала давно. Она часто бывала в доме Софьи Петровны и знала бывшую невесту Леонида. Та однажды призналась ей, что беременна, а затем исчезла. Сначала Елена Анатольевна думала, что ребенок погиб от такой законченной наркоманки, а затем все же решила проверить. Она нашла Элю в интернате, когда той было пять лет, и очень обрадовалась. Елена Анатольевна поделилась своей раздобытой информацией с Борисом, и они вместе разработали план. Сначала они хотели просто продать Леониду эту явно важную для него информацию за приличные деньги. Но потом в их головах созрел другой план. Кто был инициатором – Елена Анатольевна или Борис, – сейчас выясняется, оба валят друг на друга. Через ребенка они захотели завладеть состоянием Тихонова полностью, жадность их и погубила. Правильно, зачем просить часть, если можно взять все? Вот такая вот история…

Варвара повернулась к окну.

– Какая там погода?

– Весна, светит солнце, тепло и ясно.

– Наконец-то все закончилось, – прошептала Варвара, – преступление – это всегда плохо, а уж если замешаны дети, и тем более сироты, – это вдвойне омерзительно. Хорошо, что дети не пострадали.

– Это правда… а завтра они переезжают в свой интернат, но вряд ли они его узнают. Леонид там создал просто санаторий.

– Только бы уговорить соседа, энергично вытаскивавшего детей из огня, чтобы он не пытался купить нашу землю, – заметила Варвара.

Следователь лукаво посмотрел на нее.

– Думаю, что детям очень повезло. Вокруг интерната у этого господина в планах начать строить русский Диснейленд.

– Что?! – удивилась Варя. – Он же хотел эту землю под ночной клуб или под коттеджи!..

– Нашелся человек, который смог его переубедить, – засмеялся следователь.

– Людка? Людка Кузьмина?! Ого!

– Она уже прочно закрепилась в его доме, и этот мужчина стал напоминать дрессированного хомячка.

– Вот это – настоящее чудо! – рассмеялась Варвара. – Ну что ж, товарищ следователь, а вы оказались не таким уж и сухарем. Давайте поднимем наши бокалы, то есть пластиковые стаканы, за настоящее чувство, за любовь!

– Согласен! – поднял стакан Артем Иванович.

Content

Татьяна Луганцева
Простушка и трубочист

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Эпилог