Джоанна Брендон

Видеть тебя означает любить

1

— Черт знает что!

Шон Эскобар недовольно сморщил свой благородный римский нос.

— Ты говоришь так, как будто это непристойное занятие. — Его сочный, с едва уловимым акцентом голос был полон упрека.

— Еще бы! А ты ожидал горячей благодарности за предложение поработать нянькой?! Ничего не скажешь, премиленький способ ввести меня в свою команду. — Кристофер Петри сидел с видом обиженного маленького мальчика, уперев костлявый подбородок в ладонь и сердито глядя на своего старого друга.

Будучи знакомым с Петри с самого раннего детства, окружной прокурор не обращал внимания на его хмурый вид.

— Да, мой друг, полагаю, ты не ожидал получить задание подобного рода, — сказал он как бы извиняясь, — но ты необходим мне именно для этого. Ситуация очень непростая, и я не знаю другого человека, кроме тебя, у кого хватило бы выдержки, а также, — тут он ободряюще улыбнулся, — смекалки и ловкости держать ее под контролем.

«Мягко стелит… К чему бы это?» — Кристофер еще больше помрачнел, в его сузившихся глазах застыло смешанное выражение разочарования и безысходности. Разумеется, невозможно было предугадать, в чем будет заключаться его первое задание на гражданке, но даже в самом кошмарном сне Кристоферу не могло присниться, что ему предложат играть роль сиделки при гангстерской шлюхе!

«И ради этого я оставил… Брось, сожалеть тут не о чем», — оборвал он сам себя. Решив уйти в отставку, Кристофер поклялся, что его карьера в разведке военно-морского флота навсегда останется в прошлом. У него была великолепная интересная работа, хотя и там хватало своих разочарований, — как и проблем — в общем, не стоит ее идеализировать.

Тяжело вздохнув, он потянулся вперед и взял в руки лежавшую на блестящей полированной крышке стола красного дерева папку с информацией, которую приготовил для него Шон.

Постаравшись принять заинтересованный вид, но не сумев изобразить ничего, кроме слабого любопытства, Кристофер раскрыл папку. Ему на колени скользнул стандартный фотоснимок размером восемь на десять дюймов.

— Это и есть Гленда Горлисс? — спросил он, поднимая картинку.

От наблюдавших за ним внимательных карих глаз не укрылось изумление, проступившее на худом покрытом ровным загаром лице Кристофера.

— У-гу, — невнятно ответил Шон, сдерживая улыбку.

Простой черно-белый снимок ничуть не умалял поразительной красоты изображенной на нем женщины. Ее слегка раскосые удлиненные глаза светились живым недюжинным умом, а след улыбки в линии рта намекал на веселый характер. Волосы были собраны в простой пучок на затылке.

На обратной стороне фотографии в левом верхнем углу были указаны ее данные: рост — 165 см; вес — 54 кг; цвет волос — темно-рыжий; цвет глаз — ореховый; особые приметы — не имеет.

Губы Кристофера тронула циничная усмешка, хотя по его глазам можно было прочесть, что с чисто мужской точки зрения он высоко оценил ее внешнюю привлекательность. Как не неприятно ему это было, но в душе Кристофер вынужден был признать — Гленда Горлисс — очень красивая женщина!

«Черт с ней», — подумал он с отвращением, в очередной раз тяжело вздохнул, захлопнул папку и небрежно швырнул ее обратно на стол.

— Ладно, выкладывай остальное.

Окружной прокурор облегченно улыбнулся и откинулся на спинку кресла. Соединив перед собой пальцы в пирамидку и сосредоточенно уставясь на них, он стал излагать Кристоферу суть дела.

— Таким образом, как ты понимаешь, — сказал он в заключение, — мы не можем привязать партнеров Горлисса к его убийству, но показания его вдовы дают нам возможность предъявить им обвинение в торговле наркотиками. — На лице Эскобара появилось ожесточенное выражение. — Если она исчезнет, то нам может понадобиться еще несколько лет для сбора улик, прежде чем удастся завести на этих мерзавцев дело. И кто знает, сколько за это время будет исковеркано и погублено жизней, сколько погибнет детей…

Кристофер услышал все, что ему было нужно. Он поднялся с огромного коричневого кресла и с наслаждением потянулся, разминая длинное затекшее от долгого сидения тело.

— Через три дня я беру под охрану твою свидетельницу и через неделю передаю ее тебе здесь из рук в руки. — Он улыбнулся, затем вдруг резко наклонился вперед так, что его лицо оказалось прямо напротив окружного прокурора, взгляд его синих глаз отливал ледяной холодностью. — А потом мы поговорим.

Шон кивнул.

— Желаю приятного путешествия. — В его карих глазах, провожавших Кристофера до двери, проступило раскаяние. Резкий хлопок захлопнувшейся двери заставил вздрогнуть. У окружного прокурора было больше чем достаточно причин чувствовать себя неуютно, и одна из них — он не рассказал своему другу всей правды.

«Тут уж ничего не поделаешь», — попытался он успокоить сам себя. Шон раскрыл досье и принялся внимательно рассматривать фотографию, как если бы она была бальзамом для ран его совести. Изображенная на снимке молодая женщина на самом деле была не Глендой Горлисс, как он сказал Кристоферу, а Шейлой Палмер, офицером полиции Лос-Анджелеса. Окружная прокуратура «одолжила» ее у Департамента Полиции на роль подсадной утки. У Шейлы Палмер было за плечами пять лет, три Месяца и семь дней службы в полиции. И если с ней что-нибудь случится…

— Тогда Кристоферу придется встать в очередь, чтобы добраться до меня, — пробормотал Эскобар с легким смешком. — Как раз за ее отцом и дедом. — Жалостливо покачивая головой, он выдвинул нижний ящик стола и сунул туда фальшивое досье. — Подумаешь, это совсем не то, что давать ответ первым двум джентльменам: бывшему капитану полиции и бывшему шефу детективов, — проворчал он, потом с грохотом задвинул ящик на место и занялся другими делами.

Как же она забыла, что северо-западный ветер такой пронизывающе холодный? Шейла Палмер, повсеместно известная как Пеппер[1] из-за своих роскошных темно-рыжих волос и, в равной мере, из-за язвительного характера, мысленно застонала, когда очередной порыв ветра проник под подол зеленой юбки. Ледяные пальцы мороза, обжигая нежную кожу, прошлись по тонким лодыжкам, стройным голеням и бедрам. Неудержимая дрожь сотрясала ее тело, принося быстро проходящее ощущение тепла. Ей, кажется, еще никогда не было так холодно за все двадцать семь лет жизни.

Но даже несмотря на то, что она промерзла до костей, а ветер, украв ленту, превратил ее прическу в нечто похожее на заброшенное птичье гнездо, у Пеппер захватывало дух от окружающей красоты. И она медлила уходить, ловя еще одно лишнее мгновение, чтобы насладиться прекрасным зимним пейзажем — видом усыпанных снегом высоченных деревьев, чьи царственные кроны терялись в низко нависших податливых облаках. Утонченная красота нетронутой природы окрестностей Ванкувера была самым великолепным зрелищем, которое ей когда-либо доводилось видеть.

— Ах, это все, конечно, прекрасно, но будет лучше, если я вернусь домой, — пробормотала Пеппер, всему на свете предпочитавшая родной Лос-Анджелес с его смогом и всем прочим. За несколько дней, проведенных в Британской Колумбии[2], она уже успела пресытиться новыми впечатлениями.

Пеппер ногой распахнула дверь дома, держа в руках охапку дров, обнаруженных под навесом по соседству. Внутри было также холодно и сыро, как и снаружи. Дыхание белыми клубами вырывалось изо рта. Огонь в огромном камине почти потух, пока она ходила за топливом.

Пеппер захлопнула дверь и устремилась к камину, там опустила дрова в специальный ящик и осторожно подложила в теплющийся костерок два маленьких полена. Выпрямившись, удивилась, почему не разваливается на части, такой замерзшей она себя сейчас чувствовала.

«Время ожидания тянется бесконечно», — всегда говорила ее мать. Припомнив эту житейскую мудрость, Пеппер повернулась к полосатой коричневой софе, на которой проводила ночи — ей было как-то неловко спать на постели Горлиссов.

Взгляд янтарных глаз оценивающе прошелся по убранству комнаты и смягчился, задержавшись на трех пейзажах, висящих на западной стене. Обитые кедровыми панелями стены, мебель блеклых осенних тонов и разбросанные по деревянному полу узорчатые коврики придавали гостиной вид сельского жилища. Пеппер вздохнула. Этот домик мог бы послужить ей наилучшим местом для отдыха и восстановления сил после нескольких месяцев почти круглосуточной работы, а вместо этого…

В камине со стуком упало полено, и она испуганно подскочила.

Долгое ожидание нервировало, а в сочетании с одиночеством в незнакомом доме превратило ее в трусиху — от малейшего шума сердце готово было выпрыгнуть из груди. Пеппер лихорадочно растерла руки, чтобы прогнать мурашки, появление которых нельзя было приписать исключительно холоду.

Огонь весело затрещал, комната постепенно стала наполняться теплом. Почувствовав, что отогревается, Пеппер в мыслях вернулась к тому дню, когда согласилась на это задание. Согласилась? Ее нервный смех издевательски прозвучал в тишине. Согласилась… Да у нее не было выбора! В прошлый вторник она еще носила полицейскую форму, а в среду ее «взяла на прокат» контора окружного прокурора, и уже в гражданском она отправилась в Ванкувер.

И вот теперь она сидит здесь, буквально, как на иголках, в ожидании совершенно незнакомого человека, который отвезет ее обратно в Лос-Анджелес, будучи в полной уверенности, что охраняет Гленду Горлисс.

— Какая чушь!

Уголок ее рта приподнялся в легкой усмешке, превратив линию губ в наклонную кривую. Весь энтузиазм Пеппер в этом деле был в зародыше уничтожен словами Эскобара, заявившего, что участием в операции она обязана невероятному сходству с настоящей Глендой Горлисс.

«Так значит пять лет работы в Лос-анджелесском Департаменте Полиции ровным счетом ничего не значат?» — подумалось ей тогда. И только сильное чувство долга и уважение к окружной прокуратуре удержало ее от заявления, что задание ее абсолютно не интересует.

Вместо этого она тихо спросила:

— А кому будет поручено сопровождать меня домой? Я его знаю?

Пеппер вспоминала, как Эскобар старательно избегал смотреть ей прямо в глаза, и ответ его был подозрительно немногословным.

— Я пригласил моего старинного друга Кристофера Петри, — сказал он и одарил ее своей белозубой улыбкой, возможно, желая сбить с толку. И добавил, явно заканчивая беседу: — Вы можете безоговорочно доверять ему. Лично я доверяю ему полностью.

Кристофер Петри. Это имя затронуло какую-то струну памяти, и Пеппер снова ощутила то смутное беспокойство, с которым вышла из кабинета окружного прокурора.

Кто такой этот Кристофер Петри? Почему именно его выбрали сопровождать ее до Лос-Анджелеса? Почему Эскобар посчитал необходимым привлекать в дело Горлиссов человека со стороны, — не важно друг он или нет! — когда в его распоряжении несколько десятков посвященных в суть дела профессионалов.

Пеппер озабоченно нахмурилась. Слишком много вопросов, не имеющих пока ответов. И слишком много пробелов в переданной ей информации! С губ сорвалось несколько неприемлемых для благовоспитанного общества слов.

Но не в натуре Пеппер было долго оставаться в плохом настроении, даже из-за типов, подобных окружному прокурору, чья манера вести дела доведет ее когда-нибудь до язвы.

— Ох, черт возьми, а мое воображение сведет меня когда-нибудь с ума! — Циничная усмешка на мгновение тронула чувственные губы. Пеппер сняла вязаную кофту, а заодно выкинула из головы все свои вопросы.

«Старинный друг» должно быть всего лишь закадычный приятель юношеских лет Эскобара, такой же старый, как и он, с отступающей к затылку линией волос и наметившимся вторым подбородком. И обросший лишним жирком, подумала она, снова оборачиваясь к камину и протягивая к огню ладони. Он обязательно окажется распустившимся старым хрычом…

Приличных размеров бриллиант на ее «обручальном» кольце сверкал и переливался всеми цветами радуги. Пеппер рассмеялась, прищуриваясь от попадавших в глаза зайчиков. «Да, окружной прокурор не упустил эту «детальку», — пробормотала она, кривя рот в усмешке. В досье Горлиссов сообщалось, что Гленда нигде не показывалась без своих обручальных колец, поэтому Эскобар позаботился снабдить Пеппер соответствующим случаю набором побрякушек.

Пеппер, наконец, согрелась, подобрала с пола кофту и, перебросив ее через плечо, отправилась на кухню приготовить себе кофе.

Проворочавшись с боку на бок, казалось, целую вечность, Пеппер оставила всякую надежду уснуть этой ночью и поднялась с софы. Для нее было привычно засыпать в одиночестве, но сегодня ночные шорохи и скрипы пустого дома слишком нервировали ее.

Надо было как-то убить время. Не придумав ничего лучшего, Пеппер решила, наконец, удовлетворить свое любопытство и исследовать содержимое гардероба Гленды. В маленьком шкафу обнаружились самые обычные вещи, какие можно увидеть в шкафу любой женщины. Зато большой оказался битком набит десятками халатов кричащих расцветок и пеньюаров самых разнообразных оттенков, сюда же поместилась небольшая коллекция шуб и меховых шапочек.

Жажда приключений подавила легкое чувство вины, которое Пеппер испытывала, копаясь в чужом гардеробе. У Гленды оказались вещи трех различных размеров: наименьший подходил для фигуры-тростинки, а наибольший был призван вмешать весьма пышные формы. Пеппер скромно решила, что для ее пропорционально сложенной и довольно изящной фигурки подойдет нечто среднее.

После тщательного отбора она напялила вызывающе-сексуальный халат из ярко-розового натурального шелка и ощутила себя маленькой девочкой, тайком переодевшейся в платье старшей сестры. На вешалке около задней стенки шкафа висели три больших боа розового, бледно-лилового и оранжевого цветов. Чувствуя необоримое желание пойти в своей непристойности до конца, Пеппер сорвала оранжевое боа и небрежно обернула его вокруг шеи.

Она знала, что выглядит смешно, и первый же взгляд в прямоугольное вделанное в дверь спальни зеркало подтвердил ее наихудшие подозрения.

Оранжевый цвет совершенно не сочетался с розовым, а оба они вместе — с ее рыжими волосами. Здоровый цвет лица приобрел на этом фоне болезненно-желтоватый оттенок.

Пеппер никогда не злоупотребляла косметикой и использовала, как она шутя говорила, только то, что «хорошо подходит к голубой форменной рубашке». Но, взглянув на обширную коллекцию косметических средств, оставшихся после Гленды, решила поэкспериментировать.

Тонированный крем придал коже кукольно-розовый оттенок, голубые и зеленые тени еще больше удлинили разрез глаз. Сочетание темно-розовых и бледно-розовых румян подчеркнуло высокие скулы и обрисовало мягкий контур нежных щек. Темно-коричневый карандаш помог еще больше выгнуть вверх дуги бровей. И, как завершающий аккорд, Пеппер накрасила губы коралловой помадой, дополнительно выделив контуры чувственного рта темно-красным карандашом.

Взбив волосы в высокую прическу, она оценивающе вгляделась в свое отражение в зеркале и внезапно расхохоталась.

— Леди-вампир, вам придется потесниться, — проскрежетала она, скаля зубы. — Дорогая, — ее голос перешел в свистящий шепот, — мне так и хочется укусить тебя!

Пеппер показала своему отражению язык.

— Нет, девочка, тебе не удастся сделать карьеру ночной бабочки. — Состроив уморительную гримасу, она весело рассмеялась. «Ночная бабочка» — это было бы самое мягкое определение, которое мог дать ее отец, доведись ему увидеть дочь в таком виде.

— И он был бы абсолютно прав, — грустно признала Пеппер, беря в руки баночку с кремом для удаления макияжа. — Ты сейчас выглядишь как проститутка низшего пошиба. — Она начала отвинчивать крышку, когда вдруг услышала какие-то звуки, донесшиеся снаружи. И замерла, напряженно прислушиваясь. Да, там кто-то был…

Она очень осторожно поставила баночку с кремом на трюмо и торопливо достала из своей ручной сумочки револьвер. Если посетитель намерен поразвлечься, его ждет весьма неприятный сюрприз…

Неслышно ступая по толстому ковру, Пеппер пересекла спальню и на мгновение задержалась в дверном проеме. Входная дверь сделана из дуба, но она долго не выдержит решительного натиска. Пеппер не испытывала страха. Опыт меткого стрелка в сочетании с полным самообладанием давали ей в сложившейся ситуации полное преимущество перед нападавшим, она без малейшего колебания пристрелит незваного гостя, если от этого будет зависеть ее жизнь.

Эскобар предупредил Пеппер, что его посланец даст о себе знать условным стуком с помощью деревяшки. Тук-тук-тук. Тишина. Потом снова: тук-тук, тук-тук-тук. После чего голос за дверью произнес:

— Эскобар прислал привет.

Пеппер облегченно выдохнула и про себя поблагодарила Бога, что ей не пришлось воспользоваться оружием. Обмотав револьвер боа, она подошла к двери и спокойно отперла ее.

О, нет! Пеппер мысленно застонала от разочарования, когда разглядела «старинного друга» Эскобара. К счастью, свет падал сзади, и стоявший перед ней человек не мог видеть выражение ее лица.

Она неосознанно убедила себя, — Пеппер только сейчас поняла это — что увидит мужчину средних лет… этакого «распустившегося старого хрыча».

«Что ж, взамен ты получила Грязного Гарри», — сказала она себе. Янтарные глаза оценивающе обежали фигуру мужчины, стоявшего прислонившись к дверному косяку. Его плечи, скрытые пальто хорошего покроя, оказались широкими, грудь — выпуклой, талия — узкой, руки — мускулистыми, с широкими сильными запястьями. По губам Пеппер скользнула легкая усмешка. Этому длинноногому, с решительным подбородком парню не хватало только пресловутого магнума сорок четвертого калибра, чтобы полностью походить на героя лихих боевиков.

Мужчина тоже внимательно оглядел Пеппер с головы до ног, но в его окончательной оценке проскальзывала значительная доля презрения.

«А твое фото было обманчивым», — кисло заключил Кристофер, шагнув внутрь дома и закрывая за собой дверь. А почему собственно он решил, что она будет чем-то отличаться от любой другой красивой женщины?

Она была одета в вульгарный халат, полы которого сходились только на ее узкой талии, оставляя открытыми часть груди и живота. Шелковая материя плотно прилегала к коже, подчеркнуто обрисовывая женственные формы. На лице не осталось ни одного свободного от косметики места.

— Я Кристофер Петри, — представился Кристофер, приняв непроницаемый вид.

Пеппер мгновенно поняла причину такой реакции. Сейчас она сильно смахивала на шлюху, а к этой профессии Петри, очевидно, не питал уважения.

— А я… — начала было она, но ее резко оборвали.

— Я знаю, кто вы, миссис Горлисс. — Холодность тона подчеркнула проступившее в его глазах неприязненное выражение. — Вы готовы к отъезду?

Пеппер оскорбила столь явная демонстрация позиции «я лучше тебя». Кто дал ему право одобрять или осуждать ее стиль жизни, вернее Гленды Горлисс, или кого бы то ни было? Она открыла рот, но тут же его захлопнула. Как бы ей ни хотелось высказать Петри заслуженные упреки, она ни в коем случае не должна этого делать. Для него она настоящая Гленда Горлисс. И коль скоро он решил, что эта женщина ему не нравится, так тому и быть.

— Буду готова через несколько минут. — Голос Пеппер прозвучал на удивление мягко, несмотря на поднимающуюся в ее груди волну раздражения.

Кристофер с апломбом человека, привыкшего к немедленному исполнению его приказов, напомнил, что для них будет лучше отправиться в дорогу под покровом темноты. Его тон так и говорил: «Пошевеливайся! Живо у меня!»

В Пеппер проснулась привычная ребячливая веселость, которая, как притворно сетовал ее отец, всегда будет прятаться под ее взрослой внешностью.

— Мое лицо уже готово, — проворковала она, хлопая длинными ресницами и улыбаясь этому хмурому типу своей самой обворожительной улыбкой. — Мне осталось всего лишь переодеться во что-либо, э…, более подходящее. — И она величественно удалилась в спальню, намеренно покачивая бедрами, оставив Кристофера дожидаться в передней.

Минутная стрелка на золотых наручных часах описывала круг за кругом, пока Кристофер нетерпеливо мерил шагами комнату. «Что она там, застряла что ли?» — раздраженно подумал он, в очередной раз взглянув на светящийся циферблат. Они теряют драгоценное время. Ей что, наплевать? Да, черт побери, очевидно, наплевать! Он уже совсем собрался пойти за «Глендой» сам, когда услышал приближающиеся шаги. Тогда он остановился напротив двери, сложив руки на груди и покачиваясь с пятки на носок.

Когда Пеппер появилась на пороге, у Кристофера невольно перехватило дыхание. Это «что-либо, э…, более подходящее» оказалось плотно прилегающими к ногам леггинсами из черного блестящего материала и розовым вязаным свитером, обтягивающим вызывающе торчащую грудь и как вторая кожа охватывающим тонкую талию.

Кристофер с трудом проглотил комок в горле и заставил растянуться в улыбке внезапно пересохшие губы.

— Вы готовы? — спросил он.

— Всегда готова, — ответила Пеппер с великолепно наигранным спокойствием, потом, в подтверждение своих слов, подошла к Кристоферу вплотную и подняла к нему лицо. Она понимала, что ведет себя отвратительно, но что-то во взгляде этих прищурившихся синих глаз вызывало в ней протест и враждебность.

Кристофера не удивило такое поведение, однако он не собирался показывать этой женщине, какое сильное впечатление ей удалось на него произвести.

— В таком случае, позвольте мне погрузить в машину ваш багаж, — холодно проговорил он и огляделся вокруг с таким видом, как будто ожидал, что такая избалованная куколка упаковала кучу чемоданов, для перевозки которых понадобится целый трейлер. — Где же он?

— Вот, — лукаво отозвалась Пеппер, похлопав рукой по висевшей через плечо дорожной сумке, она поправила ремень и шагнула к двери.

Кристофер немедленно заступил ей дорогу.

— Всегда… запомните, я всегда должен идти первым, проверять, все ли безопасно на нашем пути. — Он нахмурился, глядя на свою подопечную сверху вниз. — Моя работа заключается в том, чтобы доставить вас в Лос-Анджелес в целости и сохранности.

— Попытаюсь не забывать об этом, — отозвалась Пеппер, прилагая усилия, чтобы в ее голосе слышались нотки почтительности. Темные брови сошлись над переносицей. Ну почему ему не поручили охранять настоящую Гленду? А она бы с превеликим удовольствием прокатилась бы до дома с Джо Дэниелсом, детективом, который сейчас возился в Лос-Анджелесе с настоящей вдовой Горлисс.

Пока она горевала о своей несчастной судьбе, Кристофер осторожно приоткрыл дверь и внимательно обследовал местность, благо на зрение не приходилось жаловаться. Взошла луна, ее большой серебристый диск неторопливо плыл среди облаков, и в лунном свете джип фирмы «Транс-Ам» был прекрасно виден. Кристофер нахмурился и тихо выругался себе под нос, сделав вид, что закашлялся. Предпочтительнее было бы ехать в полной темноте.

Он оглянулся на Пеппер и сказал:

— Когда дойдете до машины, пожалуйста, не стойте столбом. Сразу садитесь внутрь и заприте за собой дверь.

Пеппер наклонила голову к груди, чтобы скрыть усмешку. Как «Гленде» ей следовало сейчас изобразить испуг. Все лучше, чем показать, какое впечатление на нее произвели «шпионские» замашки ее охранника.

В конце концов она подняла к нему искаженное страхом лицо.

— Вы ведь не думаете, что они ждут меня там снаружи, правда? — Если ее голос и дрожал, то это был лишь результат неудавшейся попытки подавить смех. В душе Пеппер забавлялась ситуацией.

— Не будем испытывать судьбу, — ответил Кристофер. — Не медлите, — приказал он и нырнул в направлении машины.

Пеппер внезапно охватил страх, по спине прополз неприятный холодок. «Палмер, прекрати, — одернула она себя, — здесь никого нет». Тем не менее, она торопливо скользнула на сидение джипа и похолодевшими пальцами придавила кнопку запирания двери.

Кристофер устроился на месте водителя и украдкой посмотрел на соседку, в который уже раз с тех пор, как впервые увидел ее на фотографии, удивившись, что же привело эту женщину в объятья Эрни Акулы. «А какое тебе, собственно до этого дело?» — сердито спросил он сам себя.

Пеппер поняла, что он злится, по резкому движению ключа зажигания и, взглянув на Кристофера, поразилась мрачному выражению его лица.

— Что случилось? — осмелилась спросить она, напряженно всматриваясь в пространство за лобовым стеклом, почти ожидая увидеть окружившие машину темные силуэты. Но снаружи никого не было.

— Ничего. — Лицо Кристофера совершенно преобразила легкая улыбка. Сколько в ней доброты…

Эта мимолетная улыбка произвела на Пеппер странное впечатление. Пульс забился сильнее. Ей вдруг чисто по-женски захотелось прикоснуться к этому мужчине, стереть с его лица выражение усталости, пробежаться пальцами по волнам густых волос цвета эбенового дерева.

«Кажется, мне всю дорогу придется просидеть сложа руки», — подумала Пеппер, усмехаясь про себя.

Потом она повернулась, чтобы в последний раз взглянуть на домик. Петри запер дверь на замок, так что внутрь никто не проникнет. Она ничего не забыла? Пеппер закрыла глаза и мысленно прошлась по кухне, маленькой передней, спальне и ванной комнате. Всю грязную посуду она помыла и поставила на место, одеяла, которыми укрывалась по ночам, уложила обратно на верхнюю полку бельевого шкафа. Вроде бы все на своих местах, как осталось после Гленды. Да, не для уборки ей, возможно, придется когда-нибудь вернуться сюда. Пеппер боялась, что роль вдовы может рикошетом задеть ее, если Гленда ухватится за предложение Эскобара сменить личность и исчезнуть.

Когда машина набрала скорость, Кристофер позволил себе еще раз взглянуть на свою спутницу. Ее глаза были закрыты, голова покоилась на спинке сиденья. Сейчас она выглядела юной и уязвимой. И снова его пронзило чувство удивления. Что же привело такую красивую женщину…

Машина подпрыгнула на колдобине, вовремя уведя его мысли от неприятной темы, и вскоре Кристофер снова думал только о том, что ждет их впереди.

Сознание того, что она едет домой, и плавное покачивание машины, наконец, успокоили Пеппер. Ей стало тепло, тело охватила приятная истома, но уснуть никак не удавалось. Глаза слипались, но мозг упрямо отказывался отключаться, мысли все время возвращались на опасную почву. Ну почему прислали именно этого человека, вопрошала Пеппер, неохотно признаваясь самой себе, что Кристофер Петри возбудил в ней любопытство, как ни один мужчина раньше. В колледже она встречалась с Клиффом Мерфи и чуть не вышла за него замуж, но не могла припомнить, чтобы один лишь взгляд Клиффа вызывал мурашки на ее спине.

После Клиффа она довольно часто назначала чисто платонические свидания друзьям, которые без всякого сожаления с ее стороны никогда не переступали порога ее спальни.

Бедная мама, внезапно подумала Пеппер и усмехнулась. Она долгие годы ждала, что Пеппер и Тори, наконец, остепенятся, повыходят замуж и наводнят ее дом выводком внучат, но, в конце концов, сдалась и перенесла все свои надежды на Меган, младшую сестру, которая раздумывала, выходить ей замуж или не выходить за владельца фирмы грузовиков.

Так, скользя в мыслях по событиям счастливого детства и не обремененной лишними заботами юности, Пеппер незаметно погрузилась в сон.

2

Городок Блейн в штате Вашингтон встретил их хмурящимися небесами. Был первый день весны, но серо-белые краски зимы по-прежнему царили в окружающем ландшафте.

Когда машина проехала Арку Мира, Кристофер взглянул в зеркало заднего вида, пытаясь прочитать выбитые на белом камне слова. Что там было? «…дети Всеобщей Матери…»? Вспомнить не удалось, а четко разглядеть надпись помешала разлитая в воздухе легкая дымка.

С тех пор, как они пятнадцать часов назад проехали Сумас, этот монумент был первым признаком близости Блейна. Кристофер с острым любопытством осматривался по сторонам, пытаясь различить сквозь туман знакомые приметы. Как было бы хорошо неспешно проехать по этим местам, посмотреть, какие изменения произошли здесь за время его долгого отсутствия. Длинные с коротко остриженными ногтями пальцы непроизвольно похлопывали по рулю, пока Кристофер мысленно перебирал счастливые воспоминания детства.

Его детство и юность прошли в Блейне в уютном доме с тремя спальнями, который ему, ребенку, казался целым дворцом. Проезжая через город, он вспомнил несколько озорных проделок своих юношеских лет и рассмеялся.

Приглушенный мягкий смех разбудил Пеппер, и она украдкой посмотрела на соседа сквозь густые ресницы. Так этот каменный человек, оказывается, умеет смеяться, с удовольствием отметила она. Очень хорошо! На ее губах расцвела улыбка как бы в ответ на слабую улыбку, блуждавшую по губам Кристофера. Он в первый раз проявил какие-то эмоции, кроме неприязни.

«Старинный друг» назвал его Эскобар. Пеппер чуть было не засмеялась вслух, вспомнив, какой образ, основываясь на этих словах, нарисовало ее воображение. Он мог быть близким другом, но, несомненно, не принадлежал к поколению Эскобара. Ему едва ли больше тридцати пяти, прикинула Пеппер.

И теперь, признав спутника ровесником, она принялась размышлять, где же могут лежать истоки его дружбы с окружным прокурором. А с другой, чисто женской точки зрения, — изучать его профиль — надменно выпяченный подбородок, бескомпромиссную линию твердого рта, прямой нос, высокие костистые скулы. Волосы густые и черные. Но самая замечательная черта его лица, решила она, это ярко-синие глаза, окруженные густой бахромой неприлично длинных для мужчины ресниц. Они становились прекрасными, когда из них исчезал ледок неприязни.

В этот момент Кристофер Петри больше не напоминал ей Грязного Гарри, но, как подсказывала интуиция, был ничуть не менее опасен этого киношного героя. Тот факт, что он находится от нее на расстоянии вытянутой руки и в то же время абсолютно недосягаем, полностью игнорируя ее присутствие, было для Пеппер своеобразным вызовом, на который она с ее характером не могла не ответить.

Заполнивший вдруг машину сильный резкий запах оторвал Пеппер от размышлений, ступивших на непроторенную дорогу и способных завести ее в неизвестные дали. Маленький носик сморщился от отвращения. Она нагнулась вперед, чтобы разглядеть окрестности, ожидая увидеть дымящие трубы кофеперерабатывающей или консервной фабрики, но не увидела ничего, что по ее мнению могло бы являться источником зловония.

— Где мы?

Кристофер слегка улыбнулся в ответ.

— Мы въехали в Биллинхем. — Внезапно его охватило пронзительное чувство одиночества, и впервые в своей взрослой жизни он ощутил тоску по дому. Глубоко вздохнув, Кристофер прогнал тяжелое чувство и, чуть повернувшись к Пеппер, объяснил, что этот запах исходит от пульпы.

— Пульпа, — повторила за ним Пеппер с ноткой отвращения и снова поморщилась. — Это сильно похоже на запах пережженного кофе, — заметила она.

Это был намек, за который Кристофер тут же ухватился.

— Если говорить о кофе… — начал он, вспомнив, что ничего не ел с прошлого вечера, и заставляя себя улыбнуться. — Надеюсь, вы не откажетесь от позднего завтрака. — Пеппер кивнула, и он продолжил, как бы размышляя вслух: — Здесь есть несколько ресторанчиков, где можно выбрать меню по настроению. — Тут его глаза в который уже раз обежали соседку и потемнели от раздражения.

Улыбка, превратившая рот Пеппер в полумесяц, тоже не лучилась доброжелательностью. С самого первого момента их знакомства было ясно, что она не нравится этому человеку, а сейчас стало очевидно, что он к тому же страшится показаться вместе с ней в общественном месте.

Первым импульсом Пеппер было безразлично пожать плечами и сказать: «Это ваша проблема, придется вам пережить мое общество». Но в душе она понимала, что именно в ней он видит корень всех проблем.

Черт возьми, с какой стати меня должно волновать, что он чувствует!

Но к своему ужасу Пеппер осознала, что это ее действительно волнует. И еще как волнует!

В конце концов, она надменно пожала плечами, стараясь прогнать внезапно возникшее ощущение дискомфорта. Не помогло.

— Выбирайте сами, — буркнула она.

— Благодарю вас, — церемонно отозвался Кристофер. Поскольку его спутница была недостаточно элегантно одета для любого мало-мальски уважающего себя ресторана, их выбор был печально скудным. Поэтому Кристофер сказал, сжав челюсти:

— Надеюсь, вам нравятся гамбургеры.

Ого, как высоко он тебя ценит, усмехнулась Пеппер в душе. А вслух произнесла:

— Гамбургеры — это совсем неплохо. — Ее голос был ласковым, как и улыбка, которой она одарила соседа. Потом Пеппер опустила глаза и принялась сосредоточенно рассматривать кольца.

Почему этот мужчина вызывает в ней такое смятение чувств? С тех пор, как они встретились, прошло всего несколько часов, а она уже успела испытать к нему целую гамму эмоций, и по большей части неприязнь. Это все его вина, решила Пеппер.

Но чуть позже она неохотно изменила свой вывод. Возможно, ситуация улучшится, если она переоденется в свою обычную одежду. Боже, да она готова перепробовать все доступные способы, лишь бы это помогло! Пеппер повернулась лицом к Кристоферу, положила локоть на спинку сиденья и удобно пристроила щеку на кулак.

— Но сначала, если вы не возражаете, мы остановимся на несколько минут у заправочной станции.

— О, конечно, конечно. — Кристофера пронизало чувство вины. Недоумок! Стремясь создать между ними безопасную дистанцию, он все время вел себя как невоспитанный болван. — И на будущее, пожалуйста, сразу сообщайте мне, если вам требуется выйти… выпить кофе или что-либо другое.

Пеппер кивнула, улыбаясь, почувствовав себя счастливой от того, что они вдвоем сделали первый шаг по пути, который приведет их к более приятным взаимоотношениям, она откинулась на сиденье, расслабившись в его мягкой кожаной роскоши.

Кристофер притормозил у заправочной станции. Пеппер распахнула дверцу и выскочила наружу, едва машина успела остановиться. Направляясь к женскому туалету, она судорожно сжимала в кулаке ремень сумки, чувствуя на себе неотрывный взгляд Кристофера. Мышцы ног напряглись и с трудом повиновались ей, делая походку не слишком грациозной. Почему она позволяет этому мужчине так влиять на себя? Пеппер мысленно выругалась и с треском захлопнула за собой дверь туалета.

Задание обязывало Кристофера ни на секунду не спускать глаз с подопечной, поэтому он провожал ее взглядом, пока она не исчезла за дверью. Соблазнительные вращательные движения ее прекрасно очерченных бедер были расчетливо подчеркнуты, чтобы провоцировать его и всех остальных мужчин на десяток миль в округе. Кристофер открыл дверцу и выбрался из машины, проклиная соединившую их судьбу.

Эта женщина каким-то странным образом запала ему в душу. Усилием воли Кристофер прогнал мысли о Пеппер и начал разминать задеревеневшие от непрерывного четырехдневного сидения за рулем мускулы шеи и плеч, попутно осматриваясь по сторонам. На него вдруг накатило состояние deja vu[3], но Кристофер понимал — оно возникло только потому, что он часто бывал в похожих городках. Расставленные вокруг плакаты пестрели знакомыми именами политиков, призывавших голосовать за себя, и названиями известных в национальном масштабе компаний, рекламирующих производимые ими товары. Пятнадцать лет назад ничего подобного здесь не было.

«Рейлроуд Авеню» гласила вывеска на столбе. Легкая ностальгическая улыбка искривила губы Кристофера и нарисовала в уголках глаз сеточку из едва заметных линий. У них с приятелями из компании «Молодых Волков» был обычай собираться на Рейлроуд Авеню. Они усаживались в машины и катались по Мейну, задирая встречных, а потом разбивались на парочки с девчонками с близлежащих ферм, которые приходили в город поразвлечься и повеселиться.

Да, тогда не было скучно, признал Кристофер, лениво размышляя, куда разбросала жизнь его старых приятелей. Он потерял с ними связь через три или четыре года после того, как поступил на службу во флот. А позже, по тем или иным причинам, ему так и не удалось посетить родные края.

Пеппер быстро переоделась в темно-желтые слэксы и коричневую шелковую тунику, стянутую на талии пояском из золотистого атласа. Затем она смыла всю косметику. Лицо снова приобрело свой нормальный персиковый цвет. Искусно наложив на кожу дневной крем, она недовольно нахмурилась — рассыпанные по носу веснушки все равно остались видны.

Эх, ладно, никто из нас не совершенен. Утешившись таким образом, Пеппер подмазала губы коралловым блеском, провела кончиком языка вокруг рта и снова нахмурилась. Если такое преображение не изменит отношения к ней Кристофера Петри, тогда все пропало.

Она расчесывала волосы до тех пор, пока не стало больно коже, но все равно осталась не удовлетворенной прической. Наконец, заставив волосы ниспадать на плечи мягкими волнами, Пеппер решилась покинуть туалет.

С каждым движением расчески она пыталась убедить себя, что делает все это только для того, чтобы улучшить их с Кристофером отношения, чуть скрасить время, которое им придется провести вместе. Но в глубине сердца четко осознавала — она стремится любым способом предотвратить появление в синих глазах Кристофера холодного огонька неприязни.

«Он стоит любых усилий», — подумала Пеппер, неслышно подходя к Кристоферу сзади. Ее рука потянулась прикоснуться к нему и мгновенно отдернулась. Пеппер отступила на шаг и несколько секунд просто разглядывала своего охранника. У него была жесткая спина, напряженные плечи. Можно было предположить, что жизнь сейчас не радовала этого человека.

Задержав дыхание, Пеппер осторожно тронула его за руку. Кулаки Кристофера мгновенно сжались. Очевидно, ему не понравилось, что она сумела так неслышно подкрасться. Или, может быть, ему было неприятно ее прикосновение?

— Извините, что я так долго, — мягко произнесла Пеппер, когда он повернулся к ней лицом. «И за то, что осмелилась прикоснуться к тебе», — добавила она про себя.

Кристофер задохнулся от удивления — перед ним стояла расписанная восхитительными красками ожившая фотография из досье Шона. Без макияжа она выглядела моложе и даже красивее, чем это казалось возможным. Смотревшие на него очаровательные глаза были не ореховыми, как указывалось в досье, а светло-карими, ясными и прозрачными.

Когда же он неторопливо оглядел ее небольшую стройную фигурку, его глаза приобрели темно-синий оттенок, дыхание вдруг замерло, а затем выплеснулось из груди с невольным присвистом одобрения.

Пеппер пришла в восторг от произведенного ею эффекта и весело рассмеялась.

— Я предпочитаю считать это комплиментом, — поддразнила она Кристофера. — А за комплимент большое спасибо.

Удобно устроившись на своем сиденьи, она снова заговорила:

— Надеюсь, в этом городишке делают приличные гамбургеры. Я зверски хочу есть.

— Должен признаться, — Кристофер по-доброму улыбнулся соседке, — на меня вдруг напало желание отведать что-нибудь посущественнее, что-нибудь вроде хорошего стейка со всеми положенными к нему аксессуарами.

Кристофер не осознавал, что причиной такой резкой перемены в его настроении послужила улыбка, появившаяся на прекрасном лице его спутницы. Эта улыбка потрясла его до самых глубин естества.

Но тут же в мозгу Кристофера прозвучал звоночек тревоги. Да, возникла неожиданная проблема, опасность, с которой у него нет времени заигрывать. «Проклятье! Было бы гораздо лучше, если бы она выглядела как старая ведьма», — раздраженно подумал Кристофер, усилием воли заставляя себя оторваться от любования соседкой. Резким поворотом ключа он завел машину.

Вид Рейлроуд подтвердил недавние подозрения. Здесь мало что сохранилось от прошлых лет: красный камень брусчатки сменился заурядным асфальтом, появилась автобусная остановка…

Он въехал в переулок между серо-голубыми зданиями и остановил машину. Потянулся, широко раскинув руки, и прикоснулся к тому месту на спинке сиденья, где недавно отдыхала голова Пеппер, затем повернулся к ней лицом.

На его виске билась голубая жилка, пока он чертовски долго подыскивал слова, чтобы заговорить. Скорее всего он скажет что-то неприятное, решила Пеппер и приготовилась к худшему.

Кристофер прочистил горло, дернул шеей, как будто там было еще что-то, кроме выступающего адамого яблока, и сказал сухим деловым тоном:

— Так как предполагается, что мы с вами муж и жена, — тут его взгляд опустился на руки Пеппер и задержался на кольцах, — вам следует называть меня Кристофер или Крис, если вам больше нравится.

Пеппер моргнула, а затем просто кивнула в ответ, не зная, может ли доверять своему голосу. Кристофер, казалось, удовлетворился этим и вышел из машины.

«Предполагается, что мы муж и жена» эхом отозвалось в голове Пеппер. Он чуть не подавился этими словами. Как ни старалась, Пеппер не смогла сдержать приступа смеха, но сразу же одернула себя. Даже будучи «вдовой главы преступного синдиката» — позорное, по мнению Кристофера, положение — она должна вести себя соответствующим ситуации образом.

Когда Кристофер открыл для нее дверцу машины, Пеппер уже являла собой образец благовоспитанной дамы.

— Пожалуйста, зовите меня Пеппер, — сказала она, глядя на него широко открытыми глазами. — Так получилось, что мне не нравится имя Гленда. — «Может быть Господь по доброте своей простит мне эту малость», — подумала она, с небрежным изяществом вылезая из машины.

Пеппер. Взгляд Кристофера задержался на лежавшем на щеке его спутницы завитке непокорных волос. Вот откуда, должно быть, взялось это странное прозвище. Затем по его губам пробежала кривая улыбка. Нет, он скорее был склонен поверить, что оно намекало на взрывной темперамент.

— Едкий, как перец, характер, — прошептал он так тихо, что Пеппер не разобрала слов.

Он сказал «прошу прощения», или это у нее разыгралось воображение? Пеппер с любопытством уставилась на Кристофера. А вот этого ей совсем не следовало делать. Она поняла свою ошибку, как только заглянула в его расширившиеся зрачки.

От пронзительного взгляда Кристофера она вдруг задышала коротко и неравномерно, тело напряглось и мелко-мелко задрожало от проснувшегося желания. «Немедленно прекрати», — приказала она себе и опустила глаза. Это тоже было ошибкой, мгновенно осознала Пеппер. Когда ее взгляд опустился на уровень его рта, она почувствовала почти непреодолимое желание впиться в него губами.

«Да что это со мной!» — яростно воскликнула Пеппер в душе и заставила себя смотреть на руки. Она совсем не нравится этому мужчине. Так почему же тогда она позволяет ему так действовать на себя? Приятно ей это или нет, но Кристофер Петри разбудил в ней чувственность, которая сильно затруднит им обоим жизнь на время совместного путешествия. Сможет ли она совладать с собой?

— Веди меня в ресторан, Крис, — проговорила Пеппер непослушными губами. Потом выпрямилась и улыбнулась. Нет, она будет сильной и не выдаст своих истинных чувств. Все пройдет нормально, она старалась сама себя убедить. Но когда Кристофер предложил опереться на его руку, она малодушно предпочла сделать вид, что ничего не заметила.

Кристофер дернул плечом, как бы говоря: «мое дело предложить, а вы вольны отказаться, тем более, что меня ваш отказ ничуть не волнует», и медленно и спокойно двинулся вперед, чтобы Пеппер не пришлось бежать за ним.

Всю дорогу до ресторана Пеппер чувствовала на себе взгляд спутника. Опасаясь, что выражение глаз может выдать истинные чувства, она старательно смотрела прямо перед собой.

«Мне не следует вести себя с ним невежливо, даже если у меня достаточно причин не прикасаться к нему», — вдруг подумалось ей. И Пеппер с шумом выдохнула, сердясь на Кристофера, на себя, а в особенности на окружного прокурора. Если бы Эскобар удосужился узнать ее мнение, раздраженно размышляла она, то сейчас бы этот тип, — она мрачно покосилась на Кристофера, — охранял бы настоящую Гленду Горлисс, а с ней ехал бы Джо.

Они с детективом Дэниелсом дружили со времен учебы в полицейской академии. С ним это задание показалось бы приятной загородной прогулкой. А теперь три ближайших дня грозили превратиться в самое трудное испытание всей ее жизни.

И для меня не тайна почему… Пеппер тяжело вздохнула и горестно улыбнулась.

Методом проб и ошибок они выбрали, наконец, ресторан с пышным названием «Герцог Корнуэльский». Около входа их приветствовал осанистый метрдотель в безупречном черном костюме, который сразу повел их к столику в дальнем углу зала. Удобно устроившись спиной к стене, Пеппер почувствовала, как ее начало отпускать внутреннее напряжение. Когда они свернули с Рейлроуд Авеню, она мельком заметила выезжавший из-за поворота белый «понтиак», и, хотя не могла с уверенностью утверждать, что он следовал за ними, ее на мгновение охватила паника.

Но поскольку в течение нескольких минут вслед за ними никто в ресторан не вошел, Пеппер пришла к выводу, что стала жертвой своего чересчур живого воображения. Она успокоенно сложила руки на животе и решила наслаждаться ланчем и обществом своего спутника, который тем временем был занят разглядыванием других посетителей ресторана, по большей части женского пола.

Даже официантка удостоилась изрядной доли внимания. Пеппер с некоторым интересом наблюдала, как эта брюнетка записывает заказ вслепую, поскольку ее глаза были прикованы к лицу Кристофера.

Когда девушка ушла, Кристофер оперся локтями на стол и устроил подбородок на сложенных кистях.

— Расскажите мне поподробнее, что вам говорил окружной прокурор о…

Пеппер резко перебила его.

— Он только сказал, что я могу безоговорочно доверять вам, так как вы самый подходящий человек для подобного рода работы. — Она спокойно и задумчиво смотрела на Кристофера, про себя горя желанием спросить, что в нем, черт побери, такого особенного, если Эскобар отклонил несколько прекрасных кандидатур и послал на задание именно его. К сожалению, вопрос был невозможен, и она перевела взгляд на вазочку с цветами, стоявшую в центре стола.

Кристофер осторожно разглядывал Пеппер, чувствуя, что она только притворяется погруженной в свои мысли, а сама изучает его. Ее выдавал острый блеск скрытых полуопущенными веками глаз.

И это беспокоило Кристофера, его рот плотно сжался. Он вышел победителем из многих сложнейших операций разведки ВМФ, и этой гангстерше не обыграть его.

В его глазах, продолжавших блуждать по псевдо-спокойному лицу Пеппер, зажглась твердая решимость. В словах, которые способен был понять даже последний идиот, он начал описывать план их дальнейших действий. Шон оставил детали на его собственное усмотрение, и по пути в Ванкувер Кристофер решил, что наилучшее прикрытие для них — обличье туристов. Не слишком торопясь, они пересекут Вашингтон и Орегон[4].

Пеппер слушала вполуха. Ее внимание отвлекла одна важная деталь — когда Кристофер откинулся на спинку стула, полы его пальто разошлись, открыв голубую рубашку, облегающую широкую, изящно сужающуюся к талии грудь. Но не это зрелище привлекло внимание Пеппер — у него под мышкой не было и намека на кобуру… Пеппер сразу почувствовала себя как-то неуютно и беспокойно нахмурилась. Судя по словам Эскобара, Гленда заявила, что убийца ее мужа постарается не допустить ее возвращения в Лос-Анджелес. И, хотя за время ее пребывания в доме Горлиссов не произошло никаких инцидентов, страх так полностью и не оставил Пеппер. Люди Эрни Акулы столь же кровожадны, каким был он сам в дни взлета его карьеры, и если они хотят видеть Гленду мертвой, то не побоятся высунуть носы из своих нор, чтобы добраться до нее.

И они не будут медлить ни секунды, чтобы поточнее разглядеть, Гленда перед ними или совсем другая женщина, пронеслось в голове Пеппер. А оружие есть только у меня. Эта мысль заставила сердце тревожно забиться, и она печально вздохнула.

— Пеппер?

Глубоко задумавшись, Пеппер не услышала обращения и нервно вздрогнула, когда Кристофер осторожно притронулся к ее руке. Ее глаза с испугом сфокусировались на его лице.

— Да, в чем дело?

— Принесли наш заказ, — мягко ответил он, убирая руку.

— Я должно быть замечталась, — Пеппер выдавила из себя смешок, чтобы скрыть смущение.

На губах Кристофера заиграла кривая усмешка. Он смотрел так, как будто читал ее мысли и находил их забавными. Пеппер расправила плечи, в глазах сверкнуло вполне оправданное раздражение. Несколько мгновений она колебалась, насколько оправданным будет вопрос, как он собирается ее защищать, но в конце концов решила, что спрашивать не будет, и перевела взгляд на салат, который стоял перед ней на столе.

Они ели в молчании, но Пеппер чувствовала, что Кристофера больше занимает ее персона, чем кусок мяса в его тарелке. Под его проницательным взглядом она с усилием заставляла себя глотать пищу, и, в результате, сдавшись, отодвинула тарелку.

— По-моему, я не настолько голодна, как мне казалось, — пояснила она, подняв к нему лицо.

Их глаза — расплавленное золото и синее пламя — встретились и впились друг в друга.

Кристоферу сразу стало трудно дышать, легкие начали судорожно втягивать воздух, словно он только что преодолел марафонскую дистанцию. Кровь в венах побежала быстрее, сердце забилось с пугающим грохотом, и он удивился, как она не слышит этого заглушившего все остальные звуки перестука.

С величайшим напряжением он двинул свою тарелку локтем. Привлеченные этим движением янтарные глаза отпустили его и скользнули вниз. Воспользовавшись предоставившейся возможностью, Кристофер торопливо допил остатки вина из бокала и отодвинулся от стола.

— Нам лучше снова отправиться в путь.

Даже прирожденный король не смог бы отдать приказ более повелительно. Внимательно вглядевшись в лицо Кристофера, Пеппер с ужасом увидела знакомое выражение неприязни. Скомкала салфетку и бросила ее на стол. Кристофер не сдвинулся с места. Пеппер решила, что в данном случае он не будет строго следовать общепринятому протоколу, и начала подниматься.

— Позвольте мне помочь вам, — услышала она вдруг. Кристофер мгновенно оказался около ее стула, слегка наклонившись, взялся за спинку и отодвинул стул назад. А когда Пеппер поднялась, с улыбкой предложил опереться на свою руку.

На этот раз Пеппер не стала игнорировать галантный жест. Едва он продел ее руку через свою, как по телу Пеппер прокатилась горячая волна, и она чуть не выдернула руку. Он слишком близко и слишком привлекателен… Она всегда таяла перед сильными и уверенными в себе мужчинами. Пеппер почувствовала, как в ней разгорается желание такой силы, какой ей еще не доводилось испытывать, и она сжалась, пораженная его почти непреодолимой мощью.

Кристофер, занятый своими мыслями, не замечал густого румянца, полыхающего на щеках его спутницы. Но он попался в капкан, глубоко вдохнув соблазнительный аромат ее духов. Без всякого перехода возникло пронзительное ощущение маленькой руки на его ладони, от прикосновения которой его рука задрожала от плеча до кончиков пальцев.

Он невесело улыбнулся. Что ж, это будет далеко не первый раз, когда ему придется сказать себе, что эта женщина не для него.

Направляясь к стойке с кассой и механически доставая из кармана бумажник, Кристофер погрузился в неприятные размышления. Воры, торговцы наркотиками, дезертиры, саботажники — вот с кем он умеет обращаться. А эта колдунья с янтарными глазищами… Он выругался про себя, ощутив, как по телу прокатилась волна дрожи только от одной мысли о ней.

На улице Кристофер вдохнул полную грудь воздуха, чтобы запахи города стерли из памяти малейшие следы аромата духов. Потом машинально сунул в карман сдачу, побренчал монетами.

Шагая рядом с ним, Пеппер внимательно осматривала обе стороны улицы. Паника снова всколыхнулась в груди, когда она увидела двух мужчин, застывших в небрежных позах перед входом в магазин на противоположном тротуаре. Они выглядели достаточно безобидными, но Пеппер испытала неприятное чувство, что они поджидают именно ее.

Она инстинктивно придвинулась поближе к своему спутнику. Он мгновенно шагнул в сторону, восстанавливая прежнюю дистанцию. Пеппер с испугом подняла на него глаза.

— Нам лучше поторопиться, — проинформировал ее Кристофер каким-то странным сдавленным голосом.

Пеппер секунду задумчиво смотрела на него, потом слегка пожала плечами и двинулась вперед. Кристофер последовал за ней в шаге позади.

Пеппер вдруг стало на все наплевать. Если она ему не нравится — это его проблема. А со своими проблемами пусть разбирается сам… если умеет.

Внезапно она ощутила покалывание в затылке, какое появилось при виде белой машины на Рейлроуд Авеню. В груди мгновенно поднялась волна тревоги вместе с настоятельным желанием обернуться. Пеппер пришлось усилием воли сдерживать себя, чтобы не убежать вперед от Кристофера и тем самым не выдать своего панического состояния.

Когда они подошли к джипу, она, наконец, позволила себе оглядеться по сторонам, практически ожидая увидеть поблизости подкарауливающий их «понтиак». Но ничего похожего рядом не оказалось, и, глуповато улыбнувшись от облегчения, Пеппер забралась на свое сиденье.

3

— Я могу сменить вас за рулем, — предложила Пеппер после того, как машина опасно вильнула к разделительной полосе — Кристофер попытался одной рукой помассировать шею и плечи. Он, должно быть, смертельно устал, подумалось Пеппер, и в ее глазах зажегся слабый огонек симпатии.

— Я сам справлюсь, благодарю вас. — Кристофер устало улыбнулся, желая смягчить резкость отказа. — Может быть позже.

Позже он, вероятнее всего, тоже откажется, но она больше не станет предлагать ему помощи. Приподняв уголки губ в ответ на его улыбку, Пеппер перевела взгляд на проносящиеся за стеклом пейзажи.

Ей впервые удалось попасть в штат Вашингтон, и она с удовольствием насладилась бы экскурсией по живописным местам этого, наверное, самого красивого уголка Северо-Запада. Но Кристофер гнал машину вперед, мало заботясь об интересах спутницы. При скорости в семьдесят пять миль в час мир за окном превратился в бесконечную смазанную картинку — маленькие городки, аккуратные, как на открытках, фермы, зеленые перелески и голубые озера сливались, мелькая сбоку, и бесследно исчезали позади. Единственное, что запечатлелось в памяти Пеппер — это величественные пики высившихся в отдалении гор.

Какое-то шестое чувство подсказало Пеппер взглянуть в зеркало бокового вида, и сердце замерло в груди, когда она увидела ехавший прямо за их машиной белый «понтиак». Пеппер выпрямилась на сиденьи, напряженно вглядываясь в отражение. Неизвестно, как долго эта машина следует за ними, но она упорно держалась позади, хотя другие машины время от времени обгоняли джип.

Пульс бешено забился в висках. Пеппер подумала, что ей стоит поделиться опасениями со своим телохранителем, но испытующе поглядев влево, изменила решение. Что она ему скажет? Что видела эту машину в Блейне, а затем в Биллингхеме?

Тут было над чем подумать. Наморщив лоб, Пеппер размышляла над возникшей дилеммой. «Вы можете безоговорочно доверять ему» сказал Эскобар. Но стоит ли? Если бы Петри был одним из ее коллег по работе, такого вопроса вообще не возникло бы. Но Кристофер Петри — посторонний человек, который не испытывает к ней симпатии и даже не пытается скрыть этого факта.

Пеппер резко повернулась обратно к зеркалу бокового вида. «Понтиак» все еще держался за ними и, казалось, никуда не собирался уезжать. Стараясь казаться спокойной, Пеппер откинулась на сиденье, запустила руку в сумочку и почувствовала некоторое облегчение, когда пальцы обхватили рукоятку револьвера.

Слегка поглаживая кончиками пальцев барабан, она попыталась расслабиться, убеждая себя, что ей не придется использовать оружие. Но тревога не уходила, Пеппер страшно хотелось выскочить из машины и куда-нибудь скрыться.

Иногда предмет, на который долго и внимательно смотришь, вдруг, словно по мановению волшебной палочки, внезапно исчезает. С Пеппер случилось то же самое. Она не могла припомнить, когда отвела глаза от зеркала, но посмотрев туда снова, уже не увидела злосчастного «понтиака». Резко вскинув голову, она осмотрелась по сторонам. Нигде — ни одной белой машины. Может быть, все это случайность, дурацкое совпадение? Да, наверное, так оно и есть. Как обычно, воображает Бог знает что!

Пеппер со вздохом откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза. Сейчас ее отпустит напряжение, сердце перестанет бешено стучать в груди… Через некоторое время она снова выпрямилась, шумно и судорожно выдохнув. Еще никогда в жизни она не чувствовала себя такой взвинченной.

Кристофер нахмурился.

— Что-то не так? — Он подумал, что ей надо выйти, но постеснялся спросить об этом прямо. Взглянул на приборную доску. Можно будет остановиться на следующей станции, якобы для заправки. — Не хотите выпить чашечку кофе?

Пеппер с благодарностью согласилась на предложение. Они приближались к Олимпии, и белая машина нигде не маячила. Впрочем, если ее пассажиры действительно держали их на крючке, они умно поступили, убравшись из поля зрения преследуемых, тем самым успокоив уже, вероятно, возникшие подозрения.

Кристофер включил сигнал поворота и аккуратно съехал вправо. Пеппер облегченно вздохнула, увидев, что их обогнали только зеленый автобус и голубой «форд».

Но когда они припарковались на стоянке перед рестораном, она внезапно почувствовала знакомый сигнал тревоги — покалывание в затылке, — оглянулась и с трудом сдержала готовый вырваться крик. Прямо позади джипа припарковался огромный белый «понтиак».

Пеппер прекрасно понимала, что ей не следует пугаться, но испугалась страшно.

«Палмер, немедленно прекрати», — дала она себе команду в слабой надежде поддержать таким образом быстро тающее мужество. Ты же опытный работник полиции, у тебя здоровые инстинкты и великолепная реакция. Удача еще ни разу не оставляла тебя. За пять лет работы в департаменте тебе не раз приходилось бывать в зубодробительных передрягах, из которых ты выходила измученной, но всегда без единой царапины.

Но интенсивная накачка не помогла. Пеппер прекрасно понимала, что эта ситуация не идет ни в какое сравнение с ее предыдущим опытом. На этот раз она испытывала совершенно необъяснимое беспокойство, чувство полной беззащитности, ее постоянно донимали мрачные предчувствия. Да и как ей чувствовать себя в безопасности, когда ее жизнь зависит от человека, который ее откровенно презирает. Да, задание обязывает Кристофера защищать ее, даже рискуя собственной жизнью. Но окажется ли он способным забыть о своей неприязни к Гленде Горлисс, если возникнет реальная опасность? Пойдет ли он до конца? В этом Пеппер сомневалась.

Ее лицо сильно побледнело, веснушки ярко проступили на носу, но Пеппер приняла невозмутимый, насколько это было возможно в ее состоянии, вид и довольно спокойно прошла под руку с Кристофером в ресторан, хотя инстинкт самосохранения умолял ее спасаться бегством.

Пока они поджидали хозяйку заведения, которая должна была проводить их к свободному столику, Пеппер из последних сил старалась сохранять видимость спокойствия, хотя внутри у нее разверзся ад — все мускулы болели от напряжения, в затылке сильно кололо, кожа горела и покрылась мурашками страха. Если бы Кристофер не стоял так близко, что она ощущала его дыхание на волосах, Пеппер, ни секунды не колеблясь, сбежала бы отсюда. Черт побери, она согласилась играть роль подсадной утки, а не объекта охоты!

Кристофер с интересом наблюдал за стоявшей рядом с ним вроде бы абсолютно спокойной женщиной и почти физически ощущал запах пронизывающего ее ужаса. Кто или что ее так напугало? Его восприятие резко обострилось, прищурившиеся глаза быстро обследовали все вокруг.

Внезапно на Кристофера обрушилась злость на самого себя. Бесчувственный болван! Кретин! Посмотри, какая она маленькая, хрупкая и беспомощная!

И через его тело прокатилась вытеснившая злость волна нежности, от которой стеснило грудь и перехватило горло. Ему вдруг страстно захотелось подхватить Пеппер на руки и унести далеко-далеко, в какое-нибудь безопасное место, где никто не сможет причинить ей боли.

Но почему эта женщина так волнует его, черт возьми? Кристофер посмотрел на лицо Пеппер, окруженное ореолом мерцающих от флюоресцентного освещения волос, заметил, как тугая грудь учащенно поднимается и опускается под туникой.

Он хорошо знал, что такое сильное влечение к красивой женщине, что такое желать ее до боли. Но то, что он испытывал по отношению к Пеппер, выходило далеко за рамки простой физиологической потребности. Нахмурившись, он глубоко вздохнул и мгновенно ощутил тонкий аромат ее духов. Кристофер поторопился выдохнуть его, проклиная в душе соединившие их обстоятельства. Черт возьми, женщине нет места в его жизни, особенно такой, как эта…

Судьба в очередной раз сыграла с ним злую шутку. Не зря мама предупреждала, что такое часто случается в жизни.

«Эх, если бы мама могла видеть меня сейчас, — подумал Кристофер. На губах его мелькнула улыбка, в которой странным образом смешались безнадежность и насмешка над самим собой. — Она, должно быть, лопнула бы от смеха!»

Он осторожно взял руки Пеппер в свои. Ее пальцы были холодны и слегка дрожали, лицо поднялось к нему с немым вопросом в глазах. Он ответил ободряющей улыбкой и легким пожатием рук, как бы напоминая: «я здесь, я рядом».

Пеппер сразу стало легче, напряжение, завладевшее ею, покинуло наконец тело, оставив после себя только слабость в коленях. С робкой улыбкой она прижалась к Кристоферу. Он сразу подобрался, но попытки отстраниться не предпринял. Пеппер переполнила благодарность, она сейчас так нуждалась в поддержке.

Когда хозяйка подвела их к столику у окна, Пеппер снова напряглась. Кристофер вопросительно посмотрел на нее, приподняв брови. Она отрицательно покачала головой, надеясь, что он правильно поймет ее нежелание сидеть около окна.

Он понял, повернулся к хозяйке и, по-мальчишески очаровательно улыбнувшись, сказал ей:

— У моей жены простуда, и я боюсь, ее может продуть у окна. Мы предпочли бы устроиться вон там. — Он кивнул черноволосой головой в сторону столика в отдельной кабинке.

«Моя жена». Губы Пеппер чуть скривились, выдавая внутренний смех. Она заметила, как «ее муж» слегка запнулся прежде, чем выговорить эти два слова.

Кристофер придвинул стул, когда она садилась.

— Будьте добры, скажите, что вас так напугало, — прошептал он, наклонившись к ней. Его теплое дыхание коснулось уха Пеппер, заставив кожу загореться от возбуждения. Выпрямившись, он проследил за ее взглядом и увидел у стойки с кассой двух новых посетителей ресторана, которые, как и они недавно, поджидали, когда их проводят к свободному столику.

— Вот эти двое? — спросил он, усаживаясь напротив Пеппер.

А она не могла оторвать глаз от двух мужчин у стойки. Мужчин? По виду они больше смахивали на одетых в полосатые костюмы горилл. Пеппер так и казалось, что при ходьбе они станут опираться на руки.

— Не могу утверждать с уверенностью, но они очень похожи на головорезов, которые работали на Эрни… — Пеппер нервно закашлялась, заметив приближающуюся в сопровождении хозяйки пару. Закусив губу, она проводила компанию взглядом до столика у окна. Потом, когда мужчины уселись, перевела обеспокоенные глаза на Кристофера. — Они в белом «понтиаке» следовали за нами через весь Вашингтон.

Выработанный опытом инстинкт подсказал Кристоферу, что прямой опасности нет. Но эта женщина, вне всякого сомнения, очень испугана. В его глазах светилась нежность, пока он, не скрываясь, изучал ее лицо. Внезапно ему стало как-то безразлично, что она была замужем за гангстером и всю свою взрослую жизнь наслаждалась благами мира, который вызывал в нем отвращение. Она вдруг стала просто женщиной, одинокой и дрожащей от страха.

Его губы шевельнулись, но прежде чем он успел что-либо сказать, официантка со стуком поставила на стол стаканы с фирменным напитком заведения, и растягивая слова, осведомилась, готовы ли они сделать заказ.

Кристофер неохотно оторвал взгляд от лица своей спутницы.

— Два кофе, пожалуйста. — И снова уставился на Пеппер.

— Со сливками? — раздраженно уточнила официантка.

— Черный, — ответил он, даже не потрудившись взглянуть на нее.

Наградив Кристофера презрительным взглядом, официантка все так же раздраженно обратилась к Пеппер.

— А вам? Со сливками?

А ведь ей все равно, подумала Пеппер с легкой симпатией к девушке. Когда-то на первых двух курсах колледжа ей самой довелось отведать горького хлеба этой работы.

— Нет, благодарю вас, — пробормотала она в ответ.

Кристофер, не дожидаясь ухода официантки, облокотился на стол и сплел пальцы вокруг стакана.

— Расскажите мне о них. — Он едва заметно кивнул в сторону сидящих у окна.

Это был приказ, тон голоса и твердо сжавшиеся губы не оставляли ни малейшего сомнения.

Пеппер быстро повторила все, что узнала из протокола заявления, сделанного Глендой Эскобару о двух типах, сначала работавших на Эрни Горлисса, а затем предавших его. Такие без зазрения совести прикончат и женщину, если посчитают, что она может представлять для них угрозу… как раз, как в случае с Глендой Горлисс.

Пока Кристофер переваривал услышанное, Пеппер внимательно всматривалась в выражение его лица, пытаясь разгадать ход мыслей. Но он умело прикрывался маской непроницаемости.

А когда он, наконец, заговорил, Пеппер мгновенно поняла, что напрасно доверилась ему. Покровительственный тон, насмешливый взгляд и кривая ироническая усмешка — вот что было наградой за ее откровенность. Пеппер пришла в ярость.

— Это, скорее всего, обыкновенные туристы, какими притворяемся мы с вами, — заявил он, покосившись на занятую разговором «парочку» у окна. — По-моему, они выглядят вполне безобидно, — закончил он с доброжелательной улыбкой, на которую Пеппер не ответила.

Ей это было просто не под силу, поскольку в этот момент она боролась со страстным желанием выплеснуть в эту высокомерную физиономию содержимое своего стакана, а потом запустить в том же направлении и самим стаканом. Вместо этого она положила себе на колени сумочку, просунула внутрь руку и прикоснулась к холодной поверхности револьвера. Что бы ни случилось, у нее имеется средство, которое вряд ли придется по вкусу любому головорезу.

Потемневшие от злости глаза окинули Кристофера взглядом, далеким от восхищения. Будь ты проклят, Эскобар, надо же тебе было прислать этого бесчувственного каменного истукана! Да если даже эти двое громил направят на них базуки, этот очень, очень хороший приятель окружного прокурора наверняка посчитает, что «они выглядят вполне безобидно». И еще, чего доброго, начнет уговаривать их не размазывать Пеппер по стенам ресторана!

Пеппер яростно покосилась на так не приглянувшихся ей типов. Ей почти хотелось, чтобы они чем-нибудь — все равно чем! — оправдали ее неприязненное отношение.

А мужчины тем временем, совершенно не подозревая, что их записали в злодеи, спокойно болтали, смеялись, наслаждаясь своим обществом и клубникой со сливками, и не обращали никакого внимания на окружающих.

Кристофер, откинувшись на спинку стула, с любопытством наблюдал за своей собеседницей. Его глаза потемнели и сузились при виде кривой усмешки, желваков на скулах и сверкающего в глазах огонька враждебности.

Он постучал пальцем по чашке с кофе, чтобы привлечь ее внимание.

— Вас еще что-то беспокоит?

Его одарили ледяным взглядом.

— Вы убедили меня, что опасности не существует, так что же еще может меня беспокоить? — отчеканила Пеппер, вопросительно приподняв брови.

Одна бровь Кристофера тоже дернулась вверх. Если судить по исполненному сарказма тону, она, кажется, сомневается в его способности защитить ее? И только потому, что он не таскает пистолет на виду у каждого встречного и поперечного? В смотрящих на Пеппер синих глазах загорелось нечто очень похожее на гнев.

— Бояться нечего, — ровно ответил Кристофер, спокойно взял чашку и отпил кофе.

Внимание Пеппер привлекло движение у окна. Она рискнула посмотреть в ту сторону и увидела, что мужчины собрались уходить. Так, если что-то должно случиться, то это произойдет в ближайшие секунды. Рука сжалась на рукоятке револьвера, готовая к действию, глаза зафиксировали расположение посетителей в этом секторе ресторана. Теперь Пеппер боялась уже не за себя, а за тех невинных людей, которые могли пострадать.

Хорошая выучка помогла ей сохранить самообладание и не выхватить оружие, когда подозрительная парочка замедлила ход около их с Кристофером столика.

— А я заметил, что ты косилась на нас, как голодная кошка на сметану, — с издевкой произнес грубый мужской голос, дрожащий от сдерживаемого смеха. — Ты ведь не на диете, правда, крошка? — Обладатель голоса беззастенчиво мазнул сальным взглядом по лицу Пеппер, плечам, груди, изящным линиям торса, пока край стола не лишил его возможности продолжать осмотр.

Лишившись от унижения дара речи, Пеппер только смогла отрицательно мотнуть головой.

Наглец радостно осклабился.

— Великолепно! — рявкнул он, заговорщически подмигнув Кристоферу. — Не похоже, что ей нужна диета, а?

— С моей точки зрения, нет, — пробормотал Кристофер себе под нос.

Продолжая издевательски смеяться, мужчина вместе со своим приятелем двинулся дальше по проходу между столиками.

Краска бросилась в лицо Пеппер, еще никогда в жизни ей не доводилось попадать в столь затруднительное положение. И так ошибаться в людях!

Она перевела на Кристофера тяжелый взгляд. Как подсказывала интуиция и лихорадочный блеск в его глазах, он развлекался.

— Ну, давай, смейся тоже! Видно, что тебе хочется! — резко бросила Пеппер и приготовилась услышать взрыв издевательского смеха, но к ее изумлению его не последовало. Кристофер даже сумел сохранить спокойное выражение лица, хотя только Господь Бог знает, каким чудом это ему удалось.

Он просто безразлично пожал плечами. Потом вытянул ноги под столом, попутно сдвинув в сторону ноги Пеппер, явно устраиваясь поудобнее, как бы в предчувствии, что ему придется задержаться здесь еще надолго.

Пеппер взяла в руки чашку, отпила кофе и чуть не подавилась — кофе успел остыть и горчил. Она поставила чашку на блюдце и с любопытством подняла глаза на Кристофера, натолкнувшись на его пронизывающий взгляд.

— Еще кофе? — спросила проходившая мимо официантка.

— Нет, спасибо, — вежливо ответила Пеппер. — Мы уже собираемся уходить.

— А у меня есть время на лишнюю чашечку, — возразил Кристофер. Его губы растянулись в улыбке, но взгляд был вполне способен испепелить «жену». — Дорогая, почему бы тебе не воспользоваться женской комнатой, пока я буду наслаждаться моим кофе? — сказал он бархатным голосом, откинулся на спинку стула, нарочито смакуя кофе, и не мигая уставился Пеппер прямо в глаза.

Улыбка, выражение нежности, сладкий тон были призваны пустить пыль в глаза официантке. Но Пеппер ясно расслышала в его мягком голосе жесткий приказ и напоминание о том, кто здесь главный.

Ее ответная улыбка источала медовую сладость.

— Я ненадолго, дорогой.

Черная бровь дернулась от удивления, но он продолжал невозмутимо пить кофе. Пеппер ужасно захотелось поддеть этого задавалу под локоть, чтобы он с ног до головы облился горячей жидкостью. О, сколько бы она получила удовольствия от такого зрелища!

Поднявшись из-за стола одним быстрым легким движением гибкого тела, она закинула на плечо ремень сумочки и удалилась грациозной походкой, оставив «мужа» ошеломленно смотреть себе вслед.

Черт! Черт! Черт! Отдавалось в голове Пеппер в такт шагам. Эта позиция превосходства Петри выводила ее из себя. Она потихоньку начала ненавидеть роль, поставившую ее в такое унизительное положение. Пока Кристофер Петри уверен, что имеет дело с Глендой Горлисс, он будет считать ее пустым местом. Если бы он только знал, что она является сотрудником Лос-Анджелеского Департамента Полиции, он стал бы относиться к ней совсем по-другому!

А стал бы? Пеппер сильно в этом сомневалась.

Она с грохотом вломилась в женский туалет, слишком расстроенная, чтобы обращать внимание, как на нее смотрят окружающие. В уборной было две кабинки и обе оказались занятыми. С удрученным вздохом Пеппер прислонилась к стене и закрыла глаза.

Неужели это ее рок — нарываться на мужчин, для которых жизненно необходимо непрерывно самоутверждаться в собственных глазах? Она с содроганием вспомнила, какое потерпела фиаско, рассказав своему товарищу по колледжу, уже бывшему женихом, что собирается пойти по стопам отца и деда. К счастью, она еще не успела выйти за него замуж.

— В полицию?! — эхом отозвался в ее памяти испуганный голос Клиффа Мерфи. — Объясни, за каким дьяволом тебя потянуло пойти работать в полицию? Разве ты не можешь жить, как обыкновенная женщина?

Пеппер не смогла вспомнить, что ответила тогда. Только ее ответ не удовлетворил Клиффа, и приятный вечер в преддверии свадьбы превратился в скандал. Они долго орали друг на друга, а закончилось все тем, что жених в ярости выбежал из дома ее отца, вопя на весь город, что «если кто и пойдет работать в полицию и куда бы то ни было еще, то только не его жена!» Что «женщины по фамилии Мерфи никогда нигде не работали, кроме как дома, и пусть он провалится в преисподнюю, если позволит своей жене нарушать славные семейные традиции!»

Хлопнула дверь, и Пеппер на мгновение снова охватило знакомое чувство беспомощности. Веки затрепетали, открываясь, взгляд медленно сфокусировался на освободившейся кабинке. Она передернула плечами, словно стряхивая неприятные воспоминания и чувства, и шагнула в кабинку, осторожно прикрыв за собой дверь.

Когда через несколько минут она прогулочным шагом вышла в холл ресторана, то обнаружила Кристофера стоящим у стойки с кассой. Один взгляд на его неулыбчивое лицо подсказал, что его отнюдь не обрадовало ее долгое отсутствие. Ну и наплевать, в конце концов, идея воспользоваться туалетом принадлежала именно ему, так что придется ему проглотить свое недовольство, пронеслось в голове у Пеппер.

Затем мелькнула еще одна мысль, и ее глаза озорно блеснули. То, что она собралась сейчас сделать, было безнравственно, абсолютно бесстыдно, просто неприлично…

— Мы уже уходим? — Пеппер вдруг прильнула к «мужу», обняла его за талию, нагнулась и нежно потерлась щекой о его предплечье.

Кристофер оторопел, пораженный неожиданной выходкой и в равной степени приятным ощущением, которое разлилось по его телу. Он посмотрел вниз на прижавшуюся к его предплечью голову, на шелковистые волосы, которые в лучах солнца стали огненного цвета, и его затопила жаркая волна желания. На секунду он поддался зову естества, рука дернулась вверх, чтобы приласкать склоненную голову, нежную кожу щеки… Но затем, пронзительно осознав, что собирается сделать, Кристофер оттолкнул от себя Пеппер.

Расплатившись и получив сдачу, он извинился и в свою очередь направился в сторону мужского туалета.

Пеппер еще долго ошеломленно пялилась на дверь, за которой скрылась его спина. Он шел торопливо, как человек, ищущий, где бы спрятаться, подумала она. Потом со вздохом досады повернулась к стойке и принялась рассматривать разложенные там карты дорог и цветные туристские буклеты, предлагаемые рестораном посетителям.

На улице Пеппер попались на глаза автоматы с газетами, и она решила, что неплохо было бы прихватить в дорогу газету. По крайней мере ей будет чем заняться, раз ее «телохранитель» желает все время вести машину сам, а при его манере езды бесполезно рассматривать достопримечательности — ровным счетом ничего не разберешь.

Она потянула Кристофера за рукав и сказала, просительно улыбаясь:

— Купите мне газету.

— С удовольствием, — пробурчал он в ответ, высвобождая рукав.

Стоя за спиной Кристофера, Пеппер неприкрыто забавлялась, глядя, как он вылавливает из кармана мелочь, пихает монеты в автоматы, поднимает пластиковые крышки, вытаскивает газеты и, наконец, молча передает их ей.

Одной было бы вполне достаточно, подумала Пеппер, поблагодарив. И в ее душу закралось подозрение — он хочет, чтобы ее руки были заняты, пока он ведет джип!

Кристофер проводил ее до машины, галантно подержал сумочку и газеты, пока она устраивалась на своем месте, а затем мягко захлопнул за ней дверцу.

Когда он расположился на соседнем сиденьи, Пеппер накрыла его руку, лежавшую на руле, своей ладонью и проворковала:

— Не будете ли вы так добры сказать мне, куда мы направляемся? И долго ли нам еще ехать?

Кристофер напрягся, как при опасности. В ее вопросе, вероятно, нет скрытого смысла… или есть? Она ведь не собирается предпринять вторую попытку? Он долго смотрел на Пеппер, приподняв одну бровь, затем его взгляд переместился на вид за лобовым стеклом.

— В мотель «Изумрудная Долина», — проговорил он сквозь сжатые зубы. — Вам знакомо это место?

Пеппер посмотрела на золотого орла, широко раскинувшего крылья на капоте, и улыбнулась. Да, она знает этот мотель, но Гленда не знает.

— Нет, — ответила она, поднимая глаза на Кристофера. — Мне приходилось путешествовать по большей части по Восточному побережью и Канаде. Понимаете, Эрни не любил Западное побережье.

Прикосновение ее руки было сладкой мукой, тепло нежной кожи возбудило приятные ощущения, растекавшиеся по телу пронизывающими холодными волнами даже после того, как он убрал свою руку.

— А почему? — Голос Кристофера внезапно охрип.

Пеппер подняла к лицу отвергнутую руку и заправила за ухо выбившуюся прядь волос.

— Не знаю. — Она и на самом деле не знала, Гленда об этом ничего не говорила. — Наверное, ему не нравился местный климат.

— Да, наверное, не нравился, — повторил Кристофер с отсутствующим видом.

Заурчал, оживая, двигатель, затем его звук опустился до едва слышного гудения, и машина отъехала от ресторана, влившись в общий поток движения на скоростном шоссе.

4

Пеппер еще спала, когда они въехали в долину Уильямет в штате Орегон. Проснувшись, она потерла глаза и всмотрелась в пейзаж за окном, чтобы понять, где они сейчас находятся. Впереди на фоне припудренного звездами темно-синего неба высились Каскадные горы.

«Изумрудная долина» всплыло в памяти. На лице Пеппер расцвела ностальгическая улыбка. В годы юности ей с сестрами часто доводилось бывать в этих местах, поскольку их отец — ярый поклонник гольфа, всегда принимал участие в проводимом там ежегодном восемнадцатилуночном турнире. Улыбка стала озорной. Едва она научилась водить машину, они с сестрами больше не оставались смотреть, как отец гоняется по полю за своевольным мячиком, а отправлялись на тихоокеанское побережье в двух часах езды от долины и, когда уставали кататься на досках в прибое, совершали опустошительные набеги на магазинчики в парке «Юджин».

Там было очень красиво, особенно по вечерам, когда лунный свет, просачивавшийся сквозь ветви могучих елей, расчерчивал аккуратно подстриженную зелень парка серебристыми полосами, добавляя к его красоте сюрреалистические штрихи.

Кристофер запарковал машину перед мотелем, и Пеппер испытала к нему самое глубокое чувство благодарности за все время их знакомства. В этот момент она готова была продать душу дьяволу за возможность на несколько минут оказаться в горячих объятьях Джаккузи[5], но вполне удовлетворится, если ей любезно позволят первой воспользоваться душем.

Пеппер с завистью покосилась на свою Немезиду. Он, по крайней мере, занимался делом во время долгого пути из Олимпии, пусть вымотался до предела, зато она, буквально и фигурально выражаясь, умирала от скуки.

Пеппер протянула руку, чтобы открыть дверцу, когда Кристофер сказал:

— Думаю, будет лучше, если вы пойдете вместе со мной. — И кивнул в направлении регистрации.

Пеппер ответила бледной улыбкой и с трудом вылезла из машины. Ноги слушались ее так же мало, как ноги новорожденного жеребенка, пока они шли к мотелю.

Пока Кристофер заполнял регистрационную карточку, Пеппер стояла, привалившись к стойке, чувствуя себя слишком разбитой, чтобы полюбопытствовать, что он там пишет. Однако сердце ее возбужденно забилось, когда дежурный клерк, протягивая Кристоферу ключи от номера, пожелал «мистеру и миссис Петри» приятного отдыха.

И что, теперь я должна провести ночь, а возможно две или три, в одной комнате с этим мужчиной? Разум Пеппер отказывался подчиняться велению сердца. Ей следует настоять на отдельном номере. Если понадобится, она и скандал устроит, но обязательно добьется своего, пусть даже Кристоферу для выполнения своего долга придется спать на коврике около ее порога.

Но она почему-то ничего не сказала, пока они шли обратно к машине и ехали до своего номера.

А потом уже было слишком поздно.

Когда Пеппер выходила вслед за Кристофером из машины, ее беспокоила только одна проблема — иногда она разговаривает во сне. В самом этом факте ничего страшного или неприличного нет. Но что будет, если Кристофер спит чутко, а она начнет выбалтывать все свои секреты, начиная с того, кем она является на самом деле?

Надо дождаться, чтобы он заснул первым, решила Пеппер, пока Кристофер отпирал дверь и заносил багаж в номер. Но как ей удастся это сделать в состоянии смертельной усталости, Пеппер еще не знала.

Комната оказалась просторной и уютной, в мягких пастельных тонах. Воздух был напоен сосновым ароматом. Огромные кровати так и манили прилечь.

Пеппер намеревалась первым делом обследовать ванную, но свернула к окну и отдернула шторы. Открылся вид на бассейн, и она улыбнулась, вспомнив свои полночные купания в этом бассейне, когда в кромешной темноте он казался безбрежным морем. Вспомнились и молодые ребята, что разделяли с ней это тайное удовольствие. Воду, должно быть, подогревают… Но сейчас Пеппер гораздо больше привлекал горячий душ в соседней комнате.

— Какую кровать вы выберете?

Пеппер повернулась к Кристоферу. Ее так и подмывало ответить: «Твою». Вместо этого она набрала в грудь побольше воздуха и спросила, выдыхая:

— А какую выберете вы?

Твою. На лице Кристофера проступил испуг, а затем облегчение, когда он понял, что произнес это слово только мысленно.

— Я предпочел бы ту, что поближе к окну, если вы не возражаете, — в конце концов сказал он.

— Будьте моим гостем, — пробормотала Пеппер себе под нос, подошла к своей кровати, бросила на нее сумку, затем села. Интересно, каким образом ей удастся заставить себя дождаться, пока ее спутник заснет, когда тело кричит, умоляя ее лечь и опробовать постель?

— Я мог бы приготовить что-нибудь выпить, — предложил Кристофер.

— Да, что-нибудь крепкое и очень холодное пришлось бы в самый раз, — согласилась Пеппер, почувствовав себя счастливой — он проявил к ней внимание. После короткого размышления ее улыбка стала еще шире. Может быть, удастся вдохновить его на несколько крепких коктейлей, и тогда уж он точно заснет быстро.

На губах Кристофера заиграла очаровательная мальчишеская улыбка.

— Не хотели бы вы первой принять душ? — спросил он, показав глазами на ванную комнату. — А я тем временем обследую местность.

Пеппер смотрела, как он неторопливо идет к двери. Чувствовалось, что он чем-то смущен. Внезапно ей пришло в голову — возможно, он тоже не в восторге от необходимости разделять с ней одну комнату, и черты ее лица смягчило сочувственное выражение.

Когда за Кристофером захлопнулась дверь, Пеппер со стоном выдрала себя из объятий кровати, подхватила сумку и потащилась в ванную. И пока она занималась своим туалетом, все ее мысли были заняты Кристофером Петри.

Выйдя из ванной, Пеппер, к удивлению, не увидела своего телохранителя.

— Кристофер? — Молчание.

— Кристофер? — позвала она во второй раз, и снова ни звука в ответ.

Мгновенно в голову полезли прежние мрачные подозрения. Пеппер подошла к окну, ожидая увидеть Кристофера плавающим в бассейне, но вокруг не оказалось никаких признаков его присутствия. Тогда она медленно отвернулась от окна и обвела взглядом комнату, которая внезапно стала казаться очень большой и пустынной.

Пеппер не знала, что такое одиночество. Она была старшей дочерью в семье Палмеров, и три первых прекрасных года ее жизни родители посвящали все свое время ей единственной, пока одним солнечным майским днем в семье не родилась ее сестра Виктория. Еще через два года в знойный августовский вечер на свет появилась младшенькая Меган. С тех самых пор Пеппер не могла вспомнить ни одного мгновения, когда она чувствовала себя одинокой.

В двадцать лет она переехала в собственный дом — подарок от бабушки с дедушкой, — и через несколько недель уже выла от тоски по родному дому. Но даже тогда она не ощущала в груди такой ужасной сосущей под ложечкой пустоты.

Только Пеппер оттолкнулась от подоконника и направилась к входной двери, как на пороге возник Кристофер, и по телу Пеппер прокатилась волна радости, смешанной с облегчением, заставившая сердце бешено забиться в груди. Ее потянуло подбежать к Кристоферу, обнять и сказать, что хотя его не было рядом всего несколько минут, она уже соскучилась по нему…

Но Пеппер осталась стоять на месте, как пригвожденная. Только глаза наполнились страстным желанием, а губы слегка приоткрылись, как бы приглашая, призывая…

Кристофер заговорил, учащенно дыша:

— Я отыскал здесь приятный ресторанчик, называется «Лесная сторожка». — Уголки его губ приподнялись в слабой улыбке. — Один встречный тип уверял меня, что там подают отличные стейки, и у них великолепный выбор местных и импортных вин.

— Звучит заманчиво, — отозвалась Пеппер. Удивительно, но она не чувствовала себя голодной после столь изматывающего дня, однако идея выпить бокал хорошего вина была очень привлекательной, поэтому она прихватила сумочку и вышла на улицу.

Заперев дверь номера и сунув ключ в карман, Кристофер тут же взял спутницу под руку. Тело Пеппер отозвалось на его действия приятным покалыванием, и ей стало жаль, что его пальцы задержались на ее ладони только на удручающе краткий миг.

— Здесь совсем недалеко, — сказал Кристофер, когда они тронулись в путь.

Пеппер кивнула в ответ и глубоко вздохнула, наслаждаясь разлитым в воздухе ароматом свежескошенной травы.

«Смешно, — подумалось ей, — а ведь несколько минут назад я чувствовала себя совершенно разбитой. А теперь, шагая с ним под руку и слегка касаясь кончиками пальцев его предплечья, я, кажется, могу идти вечно, хоть на край земли…»

Когда Кристофер после ужина предложил прогуляться, Пеппер согласилась без колебаний. Время близилось к полуночи, оба они устали, но им совсем не хотелось, чтобы такой прекрасный вечер закончился.

Во время превосходного ужина с бутылкой самого лучшего местного вина, которое только смог предложить ресторан, они весело болтали и, переговорив на множество тем, успели открыть, что их точки зрения в большинстве случаев совпадают.

Один раз, после того, как Кристофер рассказал ей о своей досрочной отставке из ВМФ, Пеппер, не подумав, не то ляпнула и сама смутилась от своей неделикатности.

— И вы оставили такую прекрасную карьеру только для того… — начала говорить она, но, к счастью, вовремя замолчала. «Чтобы быть пешкой в темных играх Эскобара?» — вот как должен был прозвучать конец фразы. Пеппер схватила бокал и торопливо отпила глоток вина.

— Для чего? — потребовал продолжения Кристофер, снисходительно улыбаясь.

— Для того, чтобы заниматься подобной работой, — сказала Пеппер, на этот раз тщательно следя за словами, и жестом обвела себя и его, как бы напоминая о задании.

Их глаза встретились. В женских — читался вопрос, а мужские — мерцали, исполненные загадочного выражения. Затем по губам Кристофера скользнула улыбка.

— В том, чем я теперь занимаюсь, есть некоторые преимущества и выгоды, — мягко сказал он, и Пеппер поняла, что он имеет в виду вовсе не легкость своих нынешних обязанностей.

Они помолчали некоторое время, и Пеппер ощутила чувство благодарности, когда Кристофер снова принялся рассказывать бесконечные смешные истории из своего опыта службы в разведке.

Где-то в середине их беседы Пеппер осознала, что больше узнала о Кристофере из его рассказов, чем могла бы узнать, начни она целенаправленно расспрашивать его о жизни и привычках. Пожалуй, ей нравится Кристофер Петри, решила она, еще не составив о своем таинственном защитнике окончательного мнения. Но, несомненно, он обладает острым аналитическим умом, язвительным остроумием и чертой, которую Пеппер ценила в людях превыше всех остальных — умением посмеяться над самим собой.

И теперь, когда они возвращались в мотель после короткой прогулки, Пеппер с удовольствием предвкушала очередные веселые истории.

Однако у Кристофера были иные планы. Они много говорили за ужином, но что его смущало — ему крайне мало удалось узнать о своей собеседнице в то время, как она узнала о нем практически все. Ну, не совсем все, поправился он. И эта мысль отозвалась в синих глазах насмешливым огоньком.

— Скажите, откуда взялось это необычное прозвище — Пеппер? — спросил он, улыбаясь до странности мальчишеской улыбкой. — Не верю, чтобы причиной послужил только цвет ваших волос, — закончил он, скорее утверждая, чем спрашивая.

Рука Пеппер непроизвольно поднялась к взъерошенной ветром прическе.

— Конечно, нет, — ответила она с застенчивой и немного печальной улыбкой. — Оно прилипло ко мне еще в самом раннем детстве. Я тогда выучилась куче соленых словечек и применяла их где ни попадя в самое неподходящее время. — О, для таких слов, разумеется, никогда не бывает подходящего времени, возразите вы, — торопливо добавила она, заметив, что губы Кристофера дернулись от сдерживаемого смеха. — Но с моим характером… — протянула она и безнадежно пожала плечами.

И тут же янтарные глаза вспыхнули теплым юмором, когда ей вспомнились некоторые изобретательные методы, при помощи которых обеспокоенная мать пыталась отучить дочь от дурной привычки. Но ничто не помогло, даже промывание рта с мылом после каждого бранного слова.

Кристофер заулыбался во весь рот.

— Я как раз подозревал нечто в этом роде, — чистосердечно признался он.

Линии, разбегавшиеся из уголков его глаз, напомнили Пеппер солнечные лучики, которые она обожала раскрашивать будучи ребенком, за что, понятно, попадало от родителей.

— Но с тех пор вам, должно быть, удалось полностью избавиться от этой привычки, — заметил Кристофер. Его лицо приняло вежливое выражение, но глаза внимательно наблюдали за спутницей сквозь ресницы, в тоне проскочила нотка сомнения.

— М-м-м, — невнятно отозвалась Пеппер, малодушно предоставляя ему самому прийти к какому-нибудь заключению на этот счет. А истина заключалась в том, что ее бедной матери до сих пор приходится морщиться и зажимать уши, когда у дочери вырывается крепкое словцо или целый поток брани — в зависимости от настроения.

Холодная весенняя ночь явно претендовала на звание романтической: небо было усыпано сверкающей россыпью звезд, луна, казалось, играла в прятки с мягкими клубами плывущих бесконечным косяком облаков.

Кристофер полностью отдался созерцанию окружающей красоты, Пеппер же с увлечением рассматривала своего спутника. Он, естественно, сильно устал, просидев за рулем машины целый день и часть ночи, но его движения тем не менее отличались плавностью, спина и плечи сохранили жесткую прямоту, а походка — упругость.

Внезапно Пеппер пошатнулась и на секунду потеряла ориентировку в пространстве, словно получила удар по голове. Чуть позже, придя в себя, она поняла, в чем дело.

Боже, как несправедливо, простонала она в мыслях. Как несправедливо, что ей выпало познакомиться с этим мужчиной при таких неблагоприятных обстоятельствах! Как несправедливо, что из-за них она обязана в зародыше подавить возникшее к нему чувство!

В ней всколыхнулось неистовое желание, и на какой-то безумный миг Пеппер захотелось отбросить осторожность, прикоснуться к Кристоферу, словами и лаской дать понять, какие чувства бушуют в ее груди. Но затем чувство долга быстро погасило порыв души.

К счастью для нее этот человек заинтересован только в безопасной доставке своей подопечной в Лос-Анджелес.

А что, если нет? Если и он охвачен сходными чувствами и эмоциями?

Да, у меня большие, очень большие неприятности!

Даже если у Пеппер и оставались какие-то сомнения по этому поводу, они полностью развеялись, когда Кристофер поглядел на нее с таким выражением, которое ей часто доводилось замечать в глазах мужчин, но никогда раньше подобный взгляд не вызывал у нее дрожи и всеохватывающего внезапного холода. Сердце, как сумасшедшее, застучало в груди, и она испугалась, что он может услышать этот грохот.

Внутри Кристофера все заболело от страстного желания, стоило ему только скользнуть взглядом по прозрачным янтарного цвета глазам спутницы, мягким коралловым губам, на которых взгляд задержался на несколько секунд, прежде чем опуститься на плечи и грудь. И он поспешил отвернуться, чтобы не выдать себя.

Большим рукам не терпелось прикоснуться к ней вместо того, чтобы прятаться в карманах брюк: правая судорожно сжалась в кулак, а пальцы левой нервно поигрывали монетами. Мозг лихорадочно подыскивал слова, стремясь хотя бы разговором отвлечь тело от опасных желаний.

И еще Кристоферу отчаянно хотелось получить ответ на один деликатный вопрос. Но именно этот вопрос он не осмеливался задать «Гленде», так как рисковал мгновенно лишиться ее расположения: «Почему она вышла замуж за Эрни Горлисса?»

В конечном счете это не имеет ровно никакого значения, твердил он себе.

Но нет, имеет, к своему стыду, вынужден был признать он, еще как имеет!

— А какими были ваши родители? — спросил он, надеясь услышать историю о распавшейся семье. Задавая вопрос, Кристофер слегка запнулся, но его собеседница, кажется, ничего не заметила.

Пеппер постаралась скрыть удивление. Она ожидала, что он спросит о ее — «Гленды» — причинах брака с Эрни Горлиссом.

— Мои родители? — переспросила Пеппер, чтобы выиграть время, и уставилась на свои руки, ломая голову над тем, что может рассказать Кристоферу. Ей совсем не хотелось все выдумывать. Но ют она оживилась. Она расскажет ему — с некоторыми пропусками, естественно, — о своих родителях и своем собственном детстве.

— Трудно представить себе более любящих родителей и лучшее детство, чем было у меня, — наконец заговорила она, осторожно подбирая слова.

Она рассказывала, а Кристофер внезапно осознал, что слушает ее с живейшим интересом, полностью захваченный той картиной, которую она рисовала перед ним. Посмеялся над проделками веснушчатой пацанки и влюбился в пылкую девчонку-подростка, вынудившую владельца заправочной станции принять ее на работу, хотя весь остальной его персонал состоял исключительно из мужчин.

Если Пеппер и чрезмерно увлеклась рассказом о своем детстве, то только потому, что оно было прекрасным. Таких родителей, какие были у нее, надо еще поискать — любящие посмеяться, энергичные оптимисты, сумевшие успешно передать это качество всем своим дочерям. Понимающие и заботливые. Очень, очень терпеливые и одаренные прекрасным качеством — терпимостью. Они научили Пеппер быть счастливой и ценить подарки каждого этапа взросления.

— А что вы станете делать, когда все это закончится? — спросил Кристофер, резко остановившись и развернув Пеппер лицом к себе. В его тоне прозвучала настойчивость, глаза выжидательно ощупывали лицо Пеппер.

Пеппер знала, каким должен быть ее ответ. Вернее, каким ему следует быть, но ей совсем не хотелось лгать этому человеку. Может быть, у окружного прокурора и не слишком требовательная совесть или вообще таковой не имеется, но ее собственная не знает жалости и уже причинила ей немалые неудобства.

Она посмотрела на державшую ее руку, а затем перевела глаза на серьезное лицо Кристофера. Насколько было бы проще, если бы она не поддалась его очарованию. Но она поддалась, и теперь ей приходится разрываться между необходимостью следовать приказу и сильным желанием быть с ним до конца откровенной.

— Точно не знаю, — уклонилась она от прямого ответа. — Иногда я говорю себе, что из меня получился бы довольно хороший адвокат, вероятнее всего, по семейному праву. А иногда чувствую, что больше подхожу на роль социального работника. Я люблю детей и думаю, что помогать им, делать их жизнь по возможности счастливее было бы самой достойной, самой благодарной и исполненной смысла работой, какой я могла бы посвятить свою жизнь… А вы? — спросила Пеппер, прежде чем Кристофер успел как-то отреагировать на ее слова. — Собираетесь сделать карьеру под началом окружного прокурора?

— Я еще не решил окончательно, — честно, но несколько неопределенно ответил Кристофер.

Когда он доставал из кармана ключ, на его лице застыло задумчивое выражение. Они стояли на пороге, но Кристофер испытывал странное нежелание входить в номер. Ему казалось — как только откроется дверь и они окажутся внутри, в их отношениях все переменится.

Во всяком случае должно перемениться…

5

Желание любым способом оттянуть возвращение в номер заставило Пеппер задержаться на пороге. Ее душой овладело пугающее подозрение — как только они окажутся внутри, Кристофер вновь превратится в неприязненного, высокомерного человека, каким он предстал перед «Глендой» прошлой ночью. А ей больше всего на свете хотелось бы сохранить зародившиеся между ними товарищеские отношения, так скрасившие вечер.

— Если хотите, можете первой воспользоваться душем, — сказал стоявший прямо позади нее Кристофер.

От его приглушенного голоса Пеппер обволокло приятным теплом. По затылку, плечам, рукам побежали мурашки. Он слишком близко, надо выйти из зоны его воздействия, обрести привычную ясность ума… И Пеппер резко устремилась вперед, чуть успокоившись, отойдя от него на несколько шагов. Тогда она осмелилась повернуться к Кристоферу лицом.

— А почему бы вам не пойти первому? — возразила она с ободряющей улыбкой, скрещивая два пальца на удачу. Пока он будет в душе, она сбегает позвонить Эскобару и добьется разрешения открыть Кристоферу правду. Она должна добиться своего, пусть даже придется умолять, угрожать или плакать, или делать все это вместе взятое. Что бы ни произошло потом — это произойдет уже между Кристофером Петри и Пеппер Палмер, а не Глендой Горлисс.

Сердце подскочило к горлу в надежде, что он ухватится за щедрое предложение, и упало, когда Кристофер отрицательно покачал головой. «Нашел время проявлять галантность», — разочарованно подумала Пеппер.

— Уступаю место даме, — настаивал Кристофер, одаряя ее слабой улыбкой. Сейчас каждое его движение выдавало смертельную усталость.

Тяжело вздохнув, Кристофер опустился на кровать.

— Идите, — требовательно проговорил он, качнув головой в сторону ванной. — Должен сказать, я вовсе не играю в галантного джентльмена, если это вас удерживает, — заметил он с легкой иронией. — Понимаете ли, я собираюсь долго-долго стоять под горячим душем, из-за этого все зеркало запотеет.

— О, я совсем не возражаю.

— Зато я возражаю, — мягко отпарировал он.

Какая чушь! Пеппер нервно покусывала уголок рта и пронзительно смотрела на Кристофера, смутно надеясь, что он просто упадет на постель и заснет.

Кристофер наклонился вперед, и в его спине что-то хрустнуло. Пеппер вытянула шею, стараясь разглядеть, что он вынул из высокого ботинка, но Кристофер мгновенно сунул это что-то в карман пиджака. Зато у нее невольно перехватило дыхание, когда она увидела, что он вытащил из второго ботинка — нож, в полосе света, падающим из окна, ярко и зловеще блеснуло узкое лезвие.

— Это моя пилочка для ногтей, — насмешливо прокомментировал Кристофер, заметив ее широко раскрывшиеся глаза, и сунул нож в пристегнутые к голени ножны.

Так он, оказывается, все это время был вооружен, промелькнуло в голове Пеппер. Теперь ей вроде бы следовало успокоиться, расслабиться, но вместо этого ее пронзил неприятный зуд беспокойства. Сколько еще сюрпризов приготовил ей этот удивительный человек?

Ну, ну, не увлекайся, приструнила себя Пеппер, твое воображение, как обычно, может завести Бог знает куда. Что страшного в том, что человек носит оружие в ботинках? Это, возможно, чуть-чуть необычно, разумеется, неожиданно, но ничего страшного в этом нет. Его пиджак слишком подогнан по фигуре, чтобы носить наплечную кобуру. Она бы топорщилась на боку и привлекала ненужное внимание. Все объясняется очень просто.

Пеппер задумчиво наблюдала за своим телохранителем. Он снял ботинки и аккуратно поставил их рядом с дорожной сумкой. Зевнул во весь рот, потянулся, покрутил туловищем. Было очевидно, что он измотан до предела и что он вовсе не собирается менять своего решения в вопросе, кому первому идти в душ.

— Ну, если уж вы так настаиваете, — протянула она, принуждая себя улыбнуться. Придется придумать что-нибудь другое, сказала она себе, поворачиваясь к своей кровати.

— Да, настаиваю, — пробормотал Кристофер, снова зевнул и рухнул боком на постель, слепо нашарил подушку и подтянул ее под себя. Он не собирался ложиться спать без горячего душа, но ничего страшного не случится, если он несколько минут полежит с закрытыми глазами, пока ванная комната будет занята.

В Пеппер снова вспыхнула надежда. Несколько мгновений она внимательно разглядывала Кристофера — тот лежал в расслабленной позе, руки обнимали подушку, — и по ее губам скользнула легкая усмешка удовлетворения. Все говорило за то, что человек приготовился славно проспать всю ночь.

Боясь побеспокоить его, она, сдерживая дыхание, на цыпочках прокралась к своей постели, закрутила ремень сумки вокруг запястья и тихо прошла в ванную комнату.

Очутившись там, Пеппер почувствовала себя немного лучше, поставила сумку на полку и с огромным вздохом облегчения прислонилась спиной к закрытой двери. Если ее «сторожевой пес» еще не спит, то, несомненно, заснет, когда она выйдет отсюда. И если усталость не свалит его, то с этой задачей успешно справится долгое скучное ожидание, пока она освободит ванную.

Стараясь не производить ни малейшего шума, Пеппер осторожно заперла дверь, разделась, аккуратно свернула одежду и запихнула ее в сумку. Затем небрежно сколола волосы на затылке, чтобы не намокли. Обычно она принимает душ не больше трех минут, но сегодня был повод потянуть время. Пустив воду и дожидаясь, пока она нагреется, Пеппер приготовила свежую одежду.

И, наконец, с содроганием ступила под тугие горячие струи. Только тогда Пеппер осознала, насколько она устала. Постепенно тепло начало оказывать свое волшебное действие, и измученное тело стало расслабляться. С этого момента Пеппер владело уже не желание заставить Кристофера дожидаться ее выхода, а ощущение блаженства, которое она получала от душа. Впервые со времени отъезда из Лос-Анджелеса жизнь показалась ей прекрасной. Щедро намылившись, она с наслаждением подставила спину под массирующий кожу и смывающий прочь напряжение теплый поток.

— О, Боже, если бы только не надо было никуда идти, — простонала Пеппер, поворачиваясь под горячим дождиком. Она не может позволить себе полностью расслабиться, иначе слабость не пустит ее дальше кровати. С сожалением вздохнув, Пеппер повернулась в последний раз, подставив под сильные струи лицо.

Когда она закручивала краны, ее вдруг одолели сомнения. А что она станет делать, если Кристофер все еще не спит? Если так оно и есть, он будет ожидать, что она выйдет из ванной одетой для сна, а не для ночных прогулок. Бросив задумчивый взгляд на приготовленную одежду, Пеппер удрученно покачала головой. Нет, она, пожалуй, не осмелится лечь в постель даже для того, чтобы одурачить Кристофера — сейчас она слишком расслабилась и не сумеет долго пробыть начеку в ожидании, пока он уснет.

Тогда Пеппер решила сначала узнать, спит «объект» или нет. Сорвав с поручня первое попавшееся полотенце и прикрывшись им, она очень осторожно повернула ручку, мягким движением открыла дверь и чуть не упала от испуга, неожиданно оказавшись в одном шаге от Кристофера.

— Я собирался постучаться, — сонно пояснил он, опуская поднятую руку и улыбаясь.

У Пеппер сердце ушло в пятки, но она не могла точно сказать, произошло это от того, что она испугалась, или от того, что он находится так близко, в то время как у нее под полотенцем ничего нет кроме нее самой.

Их окутал вырвавшийся из ванной пар. Так они и стояли долгий миг без движения и не произнося ни слова, впившись друг в друга глазами. В одних светилась мягкая синева, а в других блеск изумления.

— Я подумал, что вы там заснули, — сказал, наконец, Кристофер.

Звук его голоса, а вернее почти шепот, подействовал на Пеппер как нежная ласка. Ее тело вспышкой молнии пронзило желание, вызвав покалывание в кончиках пальцев.

— Так почти и случилось, — солгала она, выдавливая из себя улыбку.

И тут же густо покраснела, когда внезапно осознала, что полотенце, каким она прикрывается, не банное. Пеппер была бы счастлива, если его нижний кран прикрывал то место, где природе было угодно соединить внутреннюю поверхность ее бедер. А чтобы увидеть выглядывавшие над верхним краем крутые выпуклости взволнованно вздымавшейся груди, ей даже не надо было наклонять голову.

И только небесам известно, что ему еще видно, убито подумала Пеппер.

Ей следует отступить назад, закрыть за собой дверь, понимала она, но ноги как будто приросли к полу. Она только смотрела на Кристофера широко раскрытыми глазами, непроизвольно задерживая дыхание, в ожидании каких-нибудь его слов или действий.

А Кристофер, казалось, полностью отдался созерцанию ее фигуры. Глаза приобрели темно-бирюзовый оттенок, а взгляд, который Пеппер ощущала как прикосновение пальца к коже, неторопливо прошелся по округлостям груди, плавным линиям торса, задержался на бедрах и, наконец, скользнул по стройным ногам.

Если бы Пеппер уже не была обнажена, она бы почувствовала себя под этим взглядом голой. Губы внезапно пересохли, и она торопливо провела по ним языком.

— Простите, что я так долго.

Кристофер поднял глаза на ее лицо.

— Не стоит об этом беспокоиться…

Сердце бешено застучало в груди, когда он увидел ее прекрасное, порозовевшее после душа тело, влажные прядки, прилипшие ко лбу и щекам, и огромные, глядевшие на него с немым призывом, золотисто-карие глаза.

Господи, как бы ему хотелось утонуть в ней, прижаться ртом к ее мягким трепетным губам, слиться с нею и насыщаться, пока тело не перестанет гореть от вызванного ею желания…

Снова проведя языком по губам, Пеппер подняла к нему лицо и, как бы приглашая, слегка приоткрыла рот. Ее снедало нетерпение ощутить на себе давление его губ, его ласкающие руки на своем стонущем от желания теле.

— С моей стороны было абсолютно непростительно… — смогла прошептать она, запинаясь через слою.

Ее горячее дыхание коснулось подбородка Кристофера, раздув искры желания в бушующее пламя.

— Ничего страшного…

Стук сердца грохотом отдавался у него в ушах. Он потянулся к Пеппер, тоже непроизвольно проводя языком по губам, намереваясь обнять ее и…

Нет! Нельзя… нельзя! Закричал голос рассудка, заставив Кристофера осознать, куда направлен его взгляд — на небольшой просвет между ее шелковистыми бедрами. Нельзя! Это не этично!

Вопросы этики сейчас очень мало занимали Пеппер. Она хотела этого мужчину, как никогда не хотела ни одного другого мужчину. И она поднялась на цыпочки, стремясь слиться с ним в поцелуе, который стал бы прелюдией ночи обоюдного наслаждения.

Но Кристофер вдруг резко подался назад, почти шарахнулся от нее.

И Пеппер тоже отшатнулась, уничтоженная морально и физически. Ее глаза, в которых сквозили замешательство и разочарование, сначала вопросительно поднялись на Кристофера, а затем смущенно опустились. Рука судорожно комкала полотенце на груди.

Он ни на секунду не может забыть, кто я такая! Кто, как он полагает, я такая! К глазам подступили слезы безнадежности и унижения. Сделав все возможное, чтобы голос прозвучал ровно, Пеппер сказала:

— Если позволите, мне необходимо еще несколько минут, чтобы одеться. — Не дожидаясь ответа, она шагнула назад и дрожащей рукой закрыла за собой дверь. Здесь силы оставили ее, и Пеппер безвольно привалилась к двери, согнув плечи и повесив голову на грудь.

Она сделала все, разве что не бросилась на него сама, а он выстоял, сумел сдержаться. Неужели причина во мне, вернее в этой проклятой роли? Но какой бы ни была причина, удержавшая его, он отступил, не став от этого менее желанным.

Скривившись и резко передернув плечами, Пеппер оторвала себя от двери и, проклиная судьбу, на этот раз такую жестокую к ней, надела просторную рубашку. Затем торопливо почистила зубы, распустила волосы и, оставив их лежать в беспорядке, вышла из ванной, почти столкнувшись с идущим навстречу Кристофером.

Он успел снять рубашку, носки и ремень. Расстегнутые на поясе брюки сползли на узкие бедра.

Увидев это зрелище, Пеппер, как зачарованная, застыла на месте и пришла в себя только от звука мягкого голоса, когда Кристофер, проходя мимо нее в ванную, спросил:

— С вами все в порядке?

Пеппер моргнула и осторожно двинулась к своей кровати, оставив вопрос висеть в воздухе, слишком обиженная, чтобы принять его заботу.

Подождав некоторое время, чтобы Кристофер наверняка встал под душ, Пеппер откинула одеяло и перекинула ноги через край кровати. Вся дрожа от возбуждения, она переоделась в дневную одежду и снова натянула сверху рубашку. Когда Кристофер вышел из ванной, Пеппер притворилась спящей.

Выждав какое-то время, она поднялась и тихо подкралась к его кровати, желая убедиться, что он заснул.

Кристофер спал, разметавшись на постели, покрывало обернулось вокруг узкой талии, оставив открытыми широкие плечи и грудь, белеющие в струящемся из окна лунном свете. На какой-то момент Пеппер даже позабыла причину, поднявшую ее среди ночи, и позволила себе полюбоваться видом мужского тела, раз уж за ней никто не наблюдал.

Я теряю драгоценное время, наконец напомнила она себе и тихо отступила назад от этого соблазнительного тела, находящегося на расстоянии вытянутых, горящих нетерпением прикоснуться к нему рук.

Пеппер на цыпочках добралась до двери, когда вспомнила, что ключи от номера только у Кристофера. Так, значит ей надо что-то придумать, чтобы дверь не захлопнулась. Она в раздумьи огляделась вокруг. Мотели обычно снабжают постояльцев канцелярскими принадлежностями. Если ей немножко повезет…

Она обнаружила то, что ей было нужно, в ящике туалетного столика. Вернувшись к двери, сунула в несколько раз сложенный конверт в проем для язычка замка и с величайшей осторожностью прикрыла за собой дверь.

Все, она на свободе. Поочередно переходя с шага на трусцу, Пеппер устремилась к замеченным во время вечерней прогулки телефонным будкам. Было холодно, и она обрадовалась, что надела под рубашку свитер.

На пути попался любитель ночных прогулок.

— Как дела? — весело откликнулся он, когда Пеппер, как ветер, пронеслась мимо.

— Великолепная ночь для пробежки, — отозвалась она, не замедляя хода.

Закрывшись в одной из будок, она выудила из кармана узких джинсов коллинг-карт[6] и пятьдесят центов мелочью.

Этого должно хватить, решила она, снимая телефонную трубку. С трудом припомнив нужный телефон, она набрала домашний номер окружного прокурора и стала ждать ответа на другом конце, внимательно осматриваясь по сторонам.

Наконец, сонный женский голос с акцентом произнес:

— Алло?

— Извините, пожалуйста, я бы хотела поговорить с мистером Эскобаром, — прошептала в микрофон Пеппер. — Еще раз прошу прощения за столь поздний звонок, но для меня крайне важно поговорить с ним именно сейчас.

Поздние звонки были, очевидно, для этой женщины привычным неудобством. Она не стала больше ничего спрашивать, и через некоторое время трубку взял окружной прокурор.

— Кто это? — В сонном недовольном голосе прозвучало невысказанное предупреждение, что звонившему лучше иметь вескую причину для подобной наглости, иначе его ждут крупные неприятности.

Пеппер покрепче сжала трубку обеими руками и самым вежливым тоном извинилась за беспокойство в столь поздний час.

— Ах, это вы, офицер[7] Палмер.

В трубке послышался шуршащий звук, и Пеппер представила, как окружной прокурор принял сидячее положение.

— Что-то пошло не так, как надо?

«Абсолютно все» хотелось ответить Пеппер.

— Нет, сэр.

В голосе Эскобара мгновенно появились сердитые начальственные нотки.

— Так почему же тогда вы звоните мне так чертовски поздно? — требовательно спросил он.

Пеппер подробно изложила суть дела и ничуть не удивилась, получив отказ на свою просьбу.

— Но он же ваш друг, сэр, — тщетно напомнила она, отчаянно стараясь говорить спокойно. — Нет совершенно никаких причин держать его в неведении относительно моего статуса.

— Офицер Палмер, я не собираюсь обсуждать с вами, имеются такие причины или нет, — жестко произнес Эскобар.

А как же насчет «полного и безоговорочного доверия», которое он питает к Кристоферу Петри? Пеппер в раздражении сжала зубы. Что ж, они с окружным прокурором, очевидно, по-разному понимают смысл терминов «полное» и «безоговорочное».

Пошел бы ты со своей секретностью, с ненавистью подумала она.

— Прошу прощения, что нарушила ваш сон, — сказала она, сдаваясь, и ее плечи опустились под грузом разочарования.

— Спокойной ночи, офицер Палмер.

— Спокойной ночи, сэр. — Пеппер повесила трубку и вышла из будки.

— Черт! Черт побери! И еще раз черт побери! — шептали ее губы.

Кристофера Петри отталкивает от нее только одно — его убеждение, что она Гленда Горлисс. А у него слишком высокие моральные принципы, чтобы позволить себе заниматься любовью со своей подзащитной.

Крушение надежд, как некое живое существо, шевелилось и тлело у нее в груди, заставляя чувствовать себя пойманной в ловушку. Пеппер резко остановилась и дико огляделась вокруг, как зверь, ищущий выход из запертой клетки.

Надо было дать выход злости, и, плюнув на строгое предупреждение Эскобара о том, что она постоянно должна находиться рядом с Кристофером, Пеппер бросилась бежать. Выбираясь из номера, она имела осторожность сунуть револьвер в задний карман джинсов, но сейчас этот факт совершенно вылетел у нее из головы.

Сколько она пробежала, Пеппер не могла сказать точно, но, явно, большее расстояние, чем они с Кристофером прошли во время прогулки. Назад она возвращалась быстрым шагом.

От интенсивной пробежки ярость испарилась, но, подойдя к двери номера, Пеппер осознала, что жестокое упражнение, которому она себя подвергла, не помогло ей избавиться от влечения к мужчине, разделяющему с ней одну комнату.

Еще три дня, необходимо потерпеть три дня, говорила она себе, протягивая руку к дверной ручке. Через три дня они будут в Лос-Анджелесе, сложат с себя свои обязанности, и тогда у них появится возможность продолжить отношения с той самой точки, которую они так и не переступили сегодня ночью.

Три дня внезапно показались Пеппер вечностью.

Кристофер не мог точно определить, что заставило его проснуться, но он открыл глаза в тот самый момент, когда дверь закрывалась за спиной его подопечной.

Его первым побуждением было остановить ее. В эту секунду он подумал, что она уходит, рассердившись на него за то, что случилось, а вернее, не случилось между ними.

Однако сразу же возникла более разумная мысль — позволить ей пойти, куда она задумала, и незаметно проследить за ней. Надо узнать, что у этой женщины в голове.

Он вскочил с кровати, отбросив в сторону одеяло, торопливо натянул брюки, ботинки и побежал к двери, на ходу заправляя за пояс подол рубашки. Затем сообразил, что надо прихватить оружие. Вернувшись, он засунул за пояс свой «вальтер ППК», поморщившись от холодного прикосновения металла к разгоряченной коже, и снова рванулся к двери.

Когда на пол упал сложенный конверт, Кристофер вынужден был признать некоторые достоинства Пеппер. Умная малышка, подумал он с невольным восхищением. Пришлось немножко задержаться, чтобы вставить этот импровизированный предохранитель на место.

Он снова увидел свою подопечную, когда она уже успела войти в телефонную будку.

Спрятавшись в густой тени деревьев, Кристофер наблюдал, как Пеппер разговаривает. Кому она может звонить в этот ночной час? И зачем она звонит кому-то? Только сильно сжав руки в кулаки так, что ногти больно вонзились в ладони, он заставил себя остаться на месте, хотя ему страшно хотелось подкрасться поближе и подслушать разговор.

Когда Пеппер вышла из будки с унылым и потерянным видом, Кристоферу стало жаль ее. Ему было так больно видеть ее расстроенной, что он чуть не побежал ее успокаивать. В эту секунду слабости проснулось желание обнять, крепко прижать ее к себе, жаркими поцелуями прогнать исказившую прекрасные черты лица печаль, хорошо видимую даже сквозь разделявшую их темноту.

Последовавший затем поступок Пеппер заставил Кристофера выругаться про себя. Пока он стоял, исполненный жалости, горюя, что не может подойти и утешить ее, она внезапно рванулась бежать со всех ног в направлении, противоположном их номеру. В первое мгновение он даже не мог двигаться и, застыв в ошеломлении, только провожал взглядом быстро удаляющуюся худую фигурку.

Несмотря на усталость он мог бы легко настигнуть беглянку, но последовал за нею на некотором расстоянии, дававшем возможность не терять ее из виду, все время фиксируя каждое движение Пеппер и особо тщательно окружающую обстановку.

В конце концов, снова очутившись в постели, Кристофер улегся на спину, заложив руки за голову и уставясь взглядом в окно. По небу бесконечной чередой плыли облака, время от времени закрывая луну, и тогда комната погружалась во мрак, но глаза Кристофера ничего не замечали перед собой.

Услышав тихий звук открывшейся двери и последовавших за ним легких шагов, он приподнял уголки губ в слабой улыбке и, предвидя дальнейшие события, задышал размеренно, как спящий.

Как и предполагалось, Пеппер тихо приблизилась к его кровати, постояла немного, глядя на него, затем на цыпочках прошла на свое место.

Кристофер со всеми предосторожностями повернулся на бок и, приподнявшись на локте, взглянул на «главную» свидетельницу Шона. А вот этого ему не следовало делать, мгновенно понял он. Именно в этот момент луна выскользнула из облаков и осветила женщину серебристым светом.

— Вот что бывает, когда одеваешься наощупь, — пробормотала Пеппер. В темноте она надела ночную рубашку наоборот, осознав ошибку, стянула ее с себя и, пытаясь надеть правильно, уронила на пол.

Ее движения чуть не погубили Кристофера, снова разбудив в нем дикую чувственность. Когда она разогнулась, подняв рубашку, он получил превосходную возможность разглядеть ее спереди. Ее грудь была высокой и упругой, талия узкой, а живот гладким и чуть впалым. К своей досаде Кристофер почувствовал, что возбуждается от вида этого прекрасного юного тела, купающегося в серебряном лунном свете.

Как уколы стрел, его по очереди пронзили злость, отвращение, ирония… Наконец, едко выругавшись под нос, он заставил себя оторвать взгляд от Пеппер и снова уставился в окно.

Кретин! Недоумок! Кристофер мысленно издевался над собой. Зубы так крепко сжались, что стало больно челюстям. Давно следовало понять, что ты от нее без ума!

Вот потеха!

Голову пронзила острая боль и начала пульсировать где-то позади левого глаза. Чтобы унять боль, Кристофер прикрыл веки, но мозг продолжал работать, просчитывая варианты дальнейшего развития событий.

Он никак не мог избавиться от подозрения, что эта женщина хочет одного — чтобы ее в целости и сохранности вывезли из Ванкувера. А в Лос-Анджелесе совсем делать нечего.

Ярость обручем сдавила грудь. Резко развернувшись в постели, Кристофер презрительно посмотрел на соседку.

Может быть, тебе и удалось надуть Шона, красотка, но со мной этот номер не пройдет! На его лице проступило решительное выражение. Если, как он подозревал, она звонила друзьям и описала их маршрут, который он имел глупость выболтать ей, и если сейчас кто-нибудь где-нибудь устраивает засаду, чтобы «вырвать ее из его лап», то этого «друга» или «друзей» ждет весьма пренеприятный сюрприз.

Он или они будут думать, что Кристофер по-прежнему поедет по Интерстейт-5[8]. Что ж, пусть так думают, а он поедет в Лос-Анджелес по Коуст[9]-хайвей[10]. Это займет чуть больше времени, но если с утра выехать пораньше…

Еще раз взглянув на Пеппер, Кристофер вдруг возмутился: почему это она дрыхнет, когда ему не спится? Он отбросил одеяло, вскочил с постели и стремительными шагами подошел к кровати Пеппер. Но вместо того, чтобы разбудить ее, как намеревался, он застыл на месте, пораженный увиденным зрелищем.

Укрывавшее Пеппер одеяло съехало на бок, обнажив согнутую в колене загорелую ногу. А ее ночная рубашка была украшена на груди вызывающей надписью, сделанной большими белыми буквами: «Это мое тело, но я им делюсь!»

— Да уж, готов поспорить, так оно и есть! — пробормотал Кристофер, совершенно окостенев от ярости, вызванной как этой идиотской рубашкой, так и ее хозяйкой. Потом развернулся и побрел к своей кровати.

6

Звонок из бюро обслуживания мотеля разбудил Кристофера ровно в пять часов утра. Застонав, он слепо нашарил телефон и пробормотал в трубку:

— Я проснулся, благодарю вас. — Опустил трубку на место, затем откинул одеяло, но остался лежать.

Этой ночью ему плохо спалось, и теперь было почти жаль, что они с Пеппер обязательно должны выехать именно сегодня утром. Он неподвижно лежал, глядя в потолок, пока все происшедшее минувшей ночью не проявилось в памяти.

Черт возьми, как стыдно, подумал он, стрельнув в сторону Пеппер взглядом потемневших глаз, в которых смешались гнев и сожаление. Господи, как бы ему хотелось, чтобы она отныне и навсегда осталась той прекрасной женщиной, с которой он вчера разделил ужин и совершил романтическую прогулку под луной.

Но одно дело желания, а совсем другое мрачная действительность. Сейчас в своих отношениях они вернулись к тому, с чего начали, с одним небольшим исключением — свидетельница, которую он вез в Лос-Анджелес, вовсе не хотела туда ехать.

Ничего, хочешь ты этого или нет, но я тебя туда доставлю, поклялся Кристофер, перекидывая ноги через край кровати и оставаясь сидеть, глядя на соседнюю кровать. Бело-зеленое одеяло, накрывавшее Пеппер, сбилось вверх, открыв маленькие ступни. Секунду он смотрел на них, а затем его глаза быстро скользнули вверх на ее лицо.

Что бы он ни думал об этой женщине, его мужская основа признавала ее исключительную красоту, и бороться с этим чувством было выше его сил. И, подчиняясь зову природы, Кристофер позволил себе любоваться спящей.

Как же такая красавица может иметь столь вероломную натуру? И надо же, именно этой женщине удалось пробиться через его внутреннюю оборону!

Невозможно всегда выходить сухим из воды, напомнил себе Кристофер. Он встал и невольно скривился — все болело, даже его привычная к длительным нагрузкам мускулатура не выдержала напряжения последних нескольких дней.

Передам Шону свою подопечную и потом целую неделю проваляюсь в постели. Дав себе это торжественное обещание, Кристофер прихватил сумку и отправился в ванную комнату. Почистил зубы, быстро провел расческой по волосам, придирчиво посмотрелся в зеркало, решая, бриться или нет. Решив, что бриться не надо, оделся в джинсы и ярко-красный свитер с высоким воротом.

Ждать больше нечего, пора будить ее.

Пеппер услышала, как Кристофер выходил из ванной, но даже не попыталась открыть глаза, а обняла покрепче подушку, вздохнула и снова начала погружаться в благословенные объятия сна.

Тяжелая рука немилосердно потрясла ее за плечо. Пеппер протестующе заворчала и попыталась стряхнуть с себя причину беспокойства. Хватка на плече чуть ослабела, но не исчезла.

— Давайте, поднимайтесь. Мы уже опаздываем.

Опаздываем? Куда опаздываем? На завтрак? Ну, конечно же, на завтрак.

— Я не хочу есть, благодарю вас, — пробормотала она, перевернувшись на другой бок, и тут же сжалась, внезапно осознав, что укрывавшее ее одеяло куда-то исчезло. Боясь пошевелиться и едва дыша, она лежала, крепко зажмурив глаза, и молилась, чтобы Кристофер ушел завтракать и позволил ей поспать еще немножко.

Она так сильно устала. Предшествовавшая заданию Эскобара неделя выдалась очень тяжелой, да и последние несколько дней не походили на выходные.

Мысль о завтраке даже не приходила Кристоферу в голову. У него была одна цель — как можно скорее посадить свою подопечную в машину и направиться к побережью. Его длинные пальцы снова и снова совсем не ласково сжимались на плече Пеппер.

— Пожалуйста, уйди, — взмолилась она. Но рука на плече не знала жалости. — Ой, хорошо, хорошо, я встаю! — Придется подчиниться. Этот тип, должно быть, ненавидит завтракать в одиночестве.

— Я никогда не завтракаю, — сообщила она, одним резким движением переходя в сидячее положение.

— У нас с вами много общего, по крайней мере сегодня утром, — холодно отозвался Кристофер. Он отошел к своей кровати, сел, поставил на колени свою дорожную сумку и вытащил оттуда маленький арсенал. Нож быстро скрылся в ботинке, а с пистолетом вышла небольшая заминка: он размышлял, стоит спрятать оружие или лучше держать его в таком месте, откуда легко выхватить.

Тут на его губах появилась мрачная усмешка. Чем, интересно, он думает, если прикидывает, где лучше держать оружие в сложившейся ситуации? Явно не головой. Если «друг-друзья» Гленды намереваются спасать ее, то они попытаются сделать это здесь, в мотеле. И скорее всего сегодня. Если попытка «освобождения» не увенчается успехом, он-они поторопятся предпринять другую атаку на каком-нибудь не слишком людном участке И-5. Что ж, тогда им придется ждать до скончания века. Пожелаем им удачи.

Пеппер посидела несколько секунд, опираясь спиной на подушку и наблюдая за раздумывающим телохранителем, потом тихо скользнула обратно под одеяло с беззвучным вздохом наслаждения. Всего несколько минуточек, сказала она себе, закрывая глаза и сворачиваясь калачиком.

— Вставайте, хватит валяться, — требовательно проговорил Кристофер, даже не посмотрев в ее сторону. — Я решил, что сегодня нам необходимо выехать как можно раньше. Если мы задержимся здесь, то сами подставим себя под удар.

Пеппер недоуменно нахмурилась под одеялом. Это у нее шарики заехали за ролики, или это действительно Кристофер говорит столь сердитым тоном? Сердитым и холодным.

Она пожала плечами. Пока их интересы совпадают, она не станет возражать против любых его действий. Чем скорее они окажутся в Лос-Анджелесе, тем быстрее у нее появится возможность признаться ему, кто она на самом деле, и тем скорее они смогут вместе попытаться узнать, что приготовила для них судьба.

Закопавшись поглубже в теплые объятья одеяла, Пеппер душой и телом погрузилась в прекрасные мечты. Она представила, как рассказывает Кристоферу о себе правду и как его реакция на ее слова превосходит ее самые смелые ожидания. События прошлой ночи сразу превращаются в несущественный пустяк и навсегда погружаются в забвение.

Совершенно неважно, кто ты, говорит ей Кристофер, протягивая к ней руки. Он любит ее и ему наплевать, пусть даже ее зовут Мертль Мургатройд. Пеппер даже слегка застонала и почувствовала, как по жилам побежало приятное тепло, когда воображаемый поклонник обнял ее и так крепко прижал к своей груди, что удары сердца стали отдаваться у нее в ушах.

Потом они поедут к ней домой. Пеппер достанет бутылку особого вина, подаренного дедушкой на Рождество. Они сядут рядом на софе, потягивая вино, и станут рассказывать друг другу о своей любви и строить планы на будущее.

— О, Кристофер, — совершенно забывшись, громко простонала Пеппер от полноты чувств.

— В чем дело?

Резкие слова и холодный тон мгновенно вернули ее в реальный мир.

О, мой Бог! Пеппер так сильно смутилась, что ей захотелось провалиться сквозь землю. Но она просто села на постели и совершенно спокойно ответила:

— Я хотела бы принять душ.

— Я пока заправлю машину, — сказал Кристофер, поднялся и шагнул к двери. Затем он остановился посреди комнаты и обернулся к Пеппер. Остановившиеся на ее лице глаза смотрели без всякого выражения. — Хорошо, только не так долго, как вчера. — И добавил после секундной паузы: — Я хотел бы выехать через тридцать минут.

«Есть, сэр!» — бойко ответила про себя Пеппер, кивнула и скрестила пальцы под одеялом, молясь, чтобы он оставался снаружи, пока она будет в душе. Она не сможет чувствовать себя спокойно, зная, что он находится в соседней комнате…

— Тридцать минут, — повторил Кристофер, как бы предупреждая, что задержка не допустима. Затем вышел из номера, дверь с громким стуком захлопнулась за его спиной.

Этот звук послужил для Пеппер сигналом к действию. Она резво вскочила с кровати, схватила сумку и устремилась в ванную.

С тех пор, как они покинули мотель, Кристофер почти не разговаривал. Пеппер приписала такую сдержанность усталости. Поскольку делать было нечего, она повернулась в пол-оборота и начала с нескрываемым интересом разглядывать своего спутника. Слегка поношенные, но чистые джинсы подчеркивали длину его ног, а свитер с высоким воротом — сильную шею и ширину мускулистых плеч. На ярко-красном фоне цвет его лица стал казаться более смуглым, а волосы угольно-черными. Совсем неплохо, подумала Пеппер.

За ним наблюдают, почувствовал Кристофер. Он незаметно покосился на соседку уголком глаза и увидел, что ее взгляд направлен на его руки. Пальцы непроизвольно сжались на руле, пока не побелели костяшки.

Он выглядит таким уставшим, подумала Пеппер. Эта мысль отозвалась сочувствием в ее глазах. И хотя она пообещала себе больше не рисковать, чтобы снова не нарваться на отказ, переполнившее ее сострадание заставило произнести роковую фразу:

— Я могу заменить вас за рулем. Мне хочется помочь вам.

— Может быть попозже, — мягко отозвался Кристофер и слабо улыбнулся, чтобы смягчить отказ. Совсем как в прошлый раз.

Что, получила? Пеппер кивнула и отвернулась к окну.

Далеко впереди синева неба сливалась с синевой океана, так что невозможно было различить границу между ними. Гряды пухлых кучевых облаков лениво плыли к горизонту и исчезали где-то в голубой бесконечности, как будто растворяясь в соленой воде. Пеппер мечтательно улыбнулась, почувствовав, что к ней возвращается хорошее настроение. К ее радости, Кристофер все-таки передумал и решил ехать по ее любимому побережью.

Внезапно машина вильнула в сторону — заднее правое колесо попало на узкую полоску песка между асфальтом и отвесной стеной пропасти. Пеппер задержала дыхание, уперлась ногами в пол и невольно отклонилась в сторону Кристофера.

Очень это поможет, если в следующий раз им не так повезет, и машина ухнется с обрыва вниз на скалы, усеивающие дно ущелья, насмешливо подумала она, заставляя себя сесть прямо и стараясь не смотреть вниз. В ее власти только молиться, чтобы ангел-хранитель не любящих сменяться за рулем водителей был сегодня благосклонен к черной машине.

Заняться было абсолютно нечем.

Пеппер внимательно посмотрела на Кристофера, желая убедиться, что он достаточно бдителен, чтобы не дать машине нырнуть в пропасть, но не преуспела в этом — выглядел он не лучшим образом. Тогда она поправила выбившуюся из-за уха прядь волос и поуютнее устроилась на сиденьи, решив восполнить недостаток ночного сна.

Очень скоро она надолго забыла и про свое беспокойство, и про Кристофера, пока ее не привели в чувство брызги холодной воды на лице; она спала, подсунув под щеку сложенные, как для молитвы, ладони, привалившись боком к дверце.

Кристофер время от времени поглядывал на соседку и каждый раз отмечал, что ее реакция на изменение маршрута не вписывается в разработанную им схему. Или он неверно определил причину и адресата ее ночного звонка, или эта женщина обладает невероятным умением держать себя в руках.

«Если верно последнее предположение, — размышлял он, — мне нужно быть крайне внимательным и ни в коем случае не дать ей возможности позвонить во второй раз». Если понадобится, он будет стоять рядом с ней на страже в женском туалете, но не предоставит ей ни единого шанса устроить ему где-нибудь в пути тепленькую встречу.

Кристофер удовлетворенно улыбнулся очень довольный собой.

Время шло. Поднялось солнце — большое, оранжевое и горячее, — и потихоньку начало свой привычный путь по испещренному облаками небу. Пеппер сладко спала. Глаза Кристофера все чаще и чаще закрывались сами собой, и ему приходилось трясти головой, чтобы хоть как-то удержать себя от сна.

Наконец, поняв, что дошел до предела выносливости и теперь испытывает судьбу, Кристофер съехал с шоссе на боковую дорогу, серпантином уходящую вниз к океану, и затем резко отворачивающую от воды.

Почувствовав, что машина остановилась, Пеппер начала пробуждаться и едва слышно застонала. Неожиданно ее глаза широко распахнулись, стремительно оглядели окрестности и с вопросом обратились на Кристофера.

— Ах, вы проснулись, — сказал он, улыбнувшись.

— Где мы?

Правое его плечо поднялось вверх.

— Не знаю, там наверху был указатель, но какие-то вандалы замазали название краской… Но здесь есть ресторан и заправочная станция, — продолжил он, оживившись. — И, конечно, пляж. После того, как мы что-нибудь перекусим, можно будет прогуляться по пляжу.

— Звучит чудесно, — согласилась Пеппер и выглянула в окно. Судя по положению солнца, полдень уже миновал.

После неторопливого ланча они отправились на пляж. Влажный холодный воздух приятно бодрил. Он прогнал сонливость Кристофера и раскрасил щеки Пеппер ярким румянцем.

— Я всегда обожал пляжи, — с увлечением рассказывал Кристофер, взрывая песок носком ботинка и поддавая ногой выкопанные голыши. — Мальчишкой просто не вылезал из воды. Знал назубок все места, где можно было отыскать самые красивые камешки, ракушки и деревяшки.

Он мечтательно заулыбался, когда на него нахлынули воспоминания: о рыбалке с отцом, о том, как он нырял за моллюсками на глубину, о том, какую радость он испытывал, когда удавалось подарить найденную им самим красивую ракушку матери для ее коллекции.

Пеппер молча стояла рядом и смотрела на него, боясь словом, звуком или неловким движением спугнуть с его лица умиротворенно-счастливое выражение. Она понимала — сейчас он вернулся в детство и теперь снова голоногим маленьким мальчиком шлепает по холодным пенистым волнам прибоя и вытянутыми руками ловит ветер, играющий черными локонами, — и улыбалась. Если закрыть глаза, она почти видела этого играющего малыша.

Мысли Кристофера медленно вернулись из прошлого в настоящее. И к тихо стоящей рядом женщине. Пульс внезапно ускорился, когда он увидел нежную улыбку и глаза, глядевшие на него с такой проникновенной теплотой…

— А вы? Как уроженка Калифорнии вы, должно быть, тратили много времени на игры на солнце. Ведь там самые лучшие пляжи.

Пеппер рассмеялась.

— Вот уж никогда не думала, что я тратила время, — ответила она, решив не обижаться на замечание, а просто сказать правду. — Каждое лето во время учебы в школе я, если не путешествовала с родителями, то работала на пляже спасателем. А это была отнюдь не легкая работа.

— Иначе я никогда и не думал.

Потом они долго шли молча, наслаждаясь компанейской тишиной. Останавливались то тут, то там, чтобы полюбоваться красивой ракушкой или причудливым, отполированным водой кусочком дерева. Им не особенно везло на находки, выбор был не слишком велик. В такие дни, обычно, пляжи прочесывали частой гребенкой коллекционеры подобных безделушек, оставляя после себя только самые некрасивые или слишком большие образцы.

— Вот такие штучки, — Кристофер подобрал с песка и протянул Пеппер пустую завитую в рог раковину, — не давали мне остановиться. Вроде ничего особенного, а бывало найду что-нибудь в этом роде, и со стороны могло показаться, что нашел миллион долларов.

Беря раковину, Пеппер неумышленно прикоснулась к его пальцам и тут же вся сжалась, как-то сразу осознав близость этого мужчины, тепло его ладони и мягкий блеск смотревших на нее синих глаз. Никогда раньше она так полно, всем своим естеством не ощущала мужчину.

Много ли хорошего тебе от этого достанется, девочка моя, пронеслось у нее в голове. Почувствовав прилив опустошающей безнадежности, Пеппер выпустила из пальцев красивую морскую безделушку.

Кристофер мгновенно заметил перемену в настроении спутницы. Ему так много хотелось сказать ей. Но с чего начать? Разве он может сказать, что хочет увидеться с ней снова, когда знает, что выложив на суде все, что надо Шону, она вынуждена будет исчезнуть.

Он открыл рот, чтобы заговорить, еще не зная, что скажет, но слова так и не родились. Тогда он остановился, нежно глядя на нее сверху вниз, и Пеппер затрепетала. Воздух вокруг, казалось, наэлектризовался.

Она замерла, доверчиво глядя ему в глаза и готовая внимать, боясь двинуться, заговорить или сделать что-нибудь, что сбило бы его с мысли.

Не смея надеяться, она ждала какого-нибудь знака или намека, который показал бы ей, что он одержим тем же нетерпеливым желанием.

Она ждала, ждала, но дождалась только замечания, высказанного охрипшим горловым голосом:

— Думаю, нам пора в дорогу.

Пеппер кивнула в ответ в немом разочаровании.

— Хотите сесть за руль? — спросил Кристофер, когда они повернулись обратно.

— С удовольствием, — ни секунды не задумываясь, отозвалась Пеппер. Им еще долго ехать по Коуст-хайвей, и уж лучше вести машину самой, чем волноваться, что Кристофер может заснуть за рулем.

— Вам доводилось водить джип? — Голос и выражение лица Кристофера выдавали уверенность в обратном.

Пеппер помолчала мгновение, а потом честно призналась:

— Я водила «мерседес» — отца, «БМВ» — дяди, «роллс» — деда, но ни разу машину типа вашей. — Она улыбнулась. — А мне всегда хотелось иметь такую. Они выглядят такими мощными, такими обтекаемыми… — Слова внезапно кончились, и Пеппер с грустью пожала плечами.

У Кристофера на кончике языка вертелся вопрос, почему же она так и не завела себе джип, когда на деньги, потраченные на «роллс-ройс», она могла позволить себе покупать по одной такой машине каждый день целую неделю!

Пеппер в голову пришла идея купить себе джип, если машина понравится ей в управлении. У нее в запасе было несколько бонов[11] — подарок брата дедушки ко дню окончания академии, — у которых подошел срок выплаты. Вырученной с них суммы вполне хватит на такую машину.

На стоянке Пеппер подождала, пока Кристофер отопрет дверцу со стороны пассажира, и протянула к нему руку ладонью вверх за ключом.

Казалось, он передумал, его губы шевелились. Как подозревала Пеппер, он обсуждал с самим собой, насколько разумно доверять ей вести его драгоценную машину. Но, наконец, он отдал ей ключ и повел вокруг джипа к водительскому месту.

Подстроил сиденье, чтобы ей было удобно доставать до педалей, а потом с явно преувеличенной заботой захлопнул дверцу.

Когда Кристофер уселся рядом, Пеппер с волнением повернула в замке зажигания сверкающий серебром ключ и улыбнулась, услышав звук заработавшего мотора, который почему-то показался ей сексуальным.

— Сколько времени вы хотели бы поспать? — спросила она.

— Пару часов, не больше. — Кристофер слабо улыбнулся и со вздохом облегчения удобно устроился, приготовившись заснуть.

Два часа пролетели почти незаметно, и Пеппер совсем не хотелось будить своего спутника. Она была уверена, что сумеет найти дорогу до Сан-Франциско по тем приметам, которые показывал отец во времена их летних поездок на турнир по гольфу.

А он еще совсем мальчишка, подумала вдруг Пеппер, бросив на Кристофера очередной взгляд. Его лицо разгладилось и приобрело по-детски наивное выражение, и он как маленький тихонько постанывал во сне. В глазах Пеппер мелькнула улыбка, он понравится ее родителям. Объект ее мечтаний снова застонал и слегка повернулся, принимая более удобную позу.

Пеппер перевела взгляд на дорогу и сосредоточилась на постепенно густеющем потоке движения. Калифорния. Внезапно ее пронизало ощущение joie de vivre[12], на губах расцвела счастливая улыбка. Ее потянуло опустить стекло и всей грудью вдохнуть нагретый солнцем воздух, но она не осмелилась. Это наверняка разбудит Кристофера, а он, вне всякого сомнения, тут же прочитает нотацию за то, что она не разбудила его, когда он просил.

Был прекрасный вечер. Мириады крошечных звездочек, заливавшие небеса серебряным сиянием, напоминали россыпь бриллиантов по темно-синему бархату. Но Пеппер не могла в полной мере наслаждаться этой божественной красотой. Трудно воспевать мистическое великолепие созвездий и колдовское очарование бледного диска луны, когда все твои мысли прикованы к спокойно спящему рядом мужчине.

«О, как мне не хочется будить тебя, — думала Пеппер, — но придется, я выдохлась».

— Что-нибудь случилось?

Пеппер едва сдержала возглас испуга, когда лицо Кристофера выступило из темноты совсем рядом с ней. Его сонная доброжелательная улыбка не избавила ее от смущения.

Пеппер оторвала взгляд от карты, с которой сверялась в надежде подтвердить свои предположения.

— Где мы? — спросил Кристофер.

— Где-то на пути в Сан-Франциско, — пробормотала Пеппер. Насколько она помнила, отец по дороге домой никогда не проезжал, через город, где-то был объездной путь. Именно его она и искала на карте. — Но в Сан-Франциско мы ехать не хотим.

Брови Кристофера удивленно подпрыгнули вверх.

— А почему мы не хотим ехать в Сан-Франциско?

Пеппер не хотелось отвечать, что она следует опыту отца, поэтому робко спросила:

— А разве мы хотим ехать в Сан-Франциско?

Кристофер сразу расслабился.

— В общем-то нет, но нам нужно ехать в этом направлении.

Можно для разнообразия разок уступить, поскольку для недоверия нет оснований. Они покрыли приличное расстояние, и он спал совершенно спокойно, значит ничего тревожного не произошло, иначе мгновенно сработал бы инстинкт самосохранения.

— Пора меняться. — Он вылез наружу, обошел машину и распахнул перед Пеппер дверцу. — Спасибо, что вы так любезно позволили мне поспать подольше. — Его улыбка была по-мальчишески задорной и заразительной.

— Вести было нетрудно, я не особо устала. — Пеппер оперлась на протянутую руку, вышла из машины, аккуратно споткнулась и упала прямо в объятья Кристофера. С вполне определенным намерением, разумеется.

— Осторожнее, пожалуйста, — пробормотал он, помогая ей принять устойчивое положение; убедившись, что с ней все в порядке, он заботливо проводил ее на пассажирское место.

— Мы будем ехать всю ночь? — спросила Пеппер, когда джип влился в следующий на юг поток машин. По тону голоса было ясно, что она надеется на отрицательный ответ.

— Нет, чуть позже я найду пристанище, где мы остановимся на ночь, — отозвался Кристофер.

Он радостно улыбался, чувствуя огромное облегчение. Где-то в глубине души еще тлело подозрение, что пока он спал, она могла воспользоваться предоставившимся преимуществом, остановиться где-то по дороге и сообщить друзьям об их новом маршруте. Поэтому, увидев после пробуждения, что Пеппер выглядит усталой, а главное, что она не уверена, куда следует ехать дальше, он понял — все его подозрения были ложными.

7

В противоположность, казалось, не имеющему границ счастью Пеппер, Кристофер становился все мрачнее и мрачнее с каждой милей, приближавшей их к Лос-Анджелесу. Ему ужасно хотелось, чтобы в события вмешалась какая-нибудь благосклонная к нему сила и замедлила их продвижение к цели. Он понимал, конечно, что не сможет удерживать эту женщину рядом с собой вечно, но был еще не готов расстаться с ней. И повинуясь неосознанному велению сердца, его нога ослабила давление на педаль акселератора.

Господи, какой чудовищный выверт подбросила ему жестокая судьба! Кристофер до боли стиснул челюсти. Всего несколько дней, да что там, фактически, часов, он был переполнен к этой женщине враждебностью, как к представительнице мира, который он презирает всей душой. А теперь жаждет отыскать способ удержать ее рядом с собой.

Пальцы все сильнее и сильнее сжимались на руле, пока руки до локтей не прострелила острая боль. Он ослабил хватку и вновь ощутил настоятельное желание вместо проклятого руля обхватить ладонями ее талию и не отпускать от себя, любыми способами не позволить оторвать ее от себя…

После дачи показаний она, при любом исходе дела, не сможет оставаться в Лос-Анджелесе. А, вполне вероятно, и в Калифорнии. Даже если он поедет вместе с нею, какая им уготована жизнь? Ее свидетельство поможет засадить за решетку несколько гангстеров, но отнюдь не навсегда. Проклятье, ведь ему даже не известно, сколько человек проходит по делу! Вот и попробуй определи, как далеко они способны зайти в своем стремлении отомстить. А провести остаток жизни поминутно оглядываясь через плечо — этого ему совсем не хочется.

Плечи Кристофера обессиленно поникли. Когда он передаст Гленду Шону, его жизнь опустеет. Нет, пусть все летит к чертям! Почему он обязан своими руками рушить собственное счастье! На какое-то безумное мгновение он решил отбросить в сторону этические принципы, придушить голос совести. Почему он должен ставить интересы Шона и его людей превыше своих собственных? Вовсе не должен. Шон, без всякого сомнения, отыщет еще какого-нибудь свидетеля, который поможет отправить всех этих подонков куда следует.

Но, нет. Он никогда так не поступит… не сможет. Он должен доставить свидетельницу к окружному прокурору, несмотря на ту боль, какой отзовется ему эта потеря. Потом, со временем, он сможет вспоминать об этой женщине, не испытывая страданий. А если сейчас он увезет ее и где-нибудь спрячет, то рискует однажды утром проснуться, ненавидя себя и проклиная ее.

Совершенно не догадываясь о внутренней борьбе Кристофера с самим собой, Пеппер нахмурилась при виде мрачного выражения его лица. За несколько дней, проведенных рядом с ним, она еще не научилась понимать извилистый ход его мышления, но он достаточно часто проявлял враждебность и сердился, чтобы заставить ее заподозрить, что он ужасно не в духе.

— Можно остановиться на чашечку кофе? — рискнула предложить Пеппер. «И тогда я своими руками положу тебе в чашку ложку сахара, чтобы подсластить жизнь», — добавила она про себя, мысленно усмехаясь.

— Разумеется, — к ее радости с улыбкой ответил Кристофер.

Пеппер не обращала ни малейшего внимания на провожавшие ее заинтересованные взгляды мужчин, когда они с Кристофером вошли в ресторан, который отыскали в северной части Санта-Барбары. Она была слишком увлечена своим спутником и радостной мыслью, что уже очень скоро он узнает, что она вовсе не Гленда. Где-то в уголке сознания билось восхитительное предвкушение, как хорошо им будет вдвоем.

Раздавшийся рядом знакомый голос заставил Пеппер вздрогнуть и спуститься с небес на землю.

— Пеппер?! Пеппер — это ты!

Пеппер сжалась, подняла глаза и, увидев голубую форменную рубашку, поняла, что ее легенда может сейчас развалиться как карточный домик. В любое другое время встреча с Патриком Джозефом Бреди стала бы для нее великолепным сюрпризом, — его перевели сюда из Лос-Анджелеса три месяца назад, — но при данных обстоятельствах была менее желанна, чем орда муравьев на летнем пикнике.

Она недовольно нахмурилась, пытаясь этим подсказать ему убраться поскорее и подальше, но Пи Джей, видно, был слишком рад снова видеть ее, чтобы заметить предупреждение.

— Пеппер, куда смотрят твои глаза! — радостно воскликнул он. Улыбка сделала его длинное костистое лицо более привлекательным. И ринувшись вперед, он заключил Пеппер в медвежьи объятья.

Пеппер выдавила ответную улыбку.

— Привет, Пи Джей, приятно снова увидеться с тобой. — Она не осмеливалась поднять глаза на Кристофера, хотя чувствовала на себе его пронзительный взгляд.

Пи Джей отодвинул ее от себя на длину вытянутых рук и любовно оглядел своими голубыми, горящими восторгом неожиданной встречи глазами.

— Совершаешь благотворительный рейд по нашим трущобам или настолько соскучилась, что приехала повидать старого друга? — Он улыбнулся уголком рта и подмигнул. — Если ищешь новое место, то в моей смене есть вакансия. Я замолвлю за тебя словечко, ты сразу можешь приступать, снова будем напарниками, как в добрые старые времена.

— Спасибо, у меня уже есть работа, — спокойно ответила Пеппер. — Прости, я здесь ненадолго, мне надо уезжать прямо сейчас.

— Вот это плохо, — проворчал он, скорчив недовольную гримасу. — Твое появление было бы полезным.

Извинившись, он повернулся к молодой официантке и сказал, что требуется отдельная кабинка.

Когда Пи Джей отвлекся, у Пеппер появилась возможность взглянуть на Кристофера. И ей на всю жизнь запомнилось написанное на его лице выражение боли. У нее оборвалось сердце. Он, очевидно, уже догадался, какую роль она играет во всей этой истории, и теперь, должно быть, чувствовал себя преданным своим лучшим другом Эскобаром. Но что она не могла и предположить — так это то, что его гнев падет на ее голову.

— Чертова подсадная утка! — прошипел он с таким презрением, что Пеппер почувствовала себя оплеванной.

Внутри все похолодело. Почему он так разозлился на нее? Это несправедливо, она не сделала ничего плохого!

— Позволь мне все объяснить, — настойчиво проговорила она, поднимая к нему умоляющие глаза, в то же время осознавая, что не обязана ему ничего объяснять. Она просто четко следовала приказу и все.

В конце концов, она смогла только выдавить из себя жалостливым шепотом:

— У меня есть работа, которую я должна выполнять. Такая же, как у тебя.

— Нет, не такая. Я тебе не врал. — Ответ Кристофера прозвучал ядовито и отрывисто-грубо.

У Пеппер болезненно сжалось горло.

— Я не врала…

Кристофер бесцеремонно оборвал ее:

— Да, только обманывала. Ты не сказала мне, что работаешь в полиции — это равносильно тому, что ты солгала мне, — заявил он почти воинственным тоном, выражение глаз отсвечивало ледяной холодностью.

Желая найти хоть какое-нибудь объяснение такому непонятному поведению, Пеппер попыталась вообразить, как бы она почувствовала себя, оказавшись в похожей ситуации, и пришла к выводу, что никаких объяснений и извинений не существует. Он был по неизвестной причине ужасно несправедлив к ней. И пристрастен.

Закусив нижнюю губу, она отчаянно сдерживалась, чтобы не схватить Кристофера за руку. Хотя он не выдавал себя ни малейшим движением, было понятно, что его страшно тянет уйти отсюда, и только сильное чувство долга мешает покинуть ресторан и предоставить Пеппер самой найти дорогу до кабинета окружного прокурора.

— Пеппер, а ты не собираешься представить меня своему другу? — Голос Пи Джея прозвучал напряженно, а сам он казался немного смущенным.

С самым большим апломбом, на который оказалась способна в данную минуту, Пеппер представила мужчин друг другу и ради своего старого приятеля растянула губы в улыбке. В конце концов, Пи Джей не виноват в ее невзгодах. Он же не мог знать, что этот неподвижно стоящий рядом с ней неулыбчивый человек до самого недавнего времени верил, что рискует жизнью ради охраны важного свидетеля в деле о мафии.

Мужчины окинули один другого оценивающими взглядами, после чего Пи Джей протянул Кристоферу руку.

— Очень рад познакомиться с вами, — произнесли оба в унисон и мгновенно разжали ладони.

Пеппер не понимала, как нашла в себе силы спокойно идти бок о бок с Кристофером, пока они следовали за Пи Джеем и официанткой к столику. Когда они устроились в отдельной кабинке и все трое заказали кофе, мужчины начали разговор.

Хотя Пеппер слышала журчание их голосов, когда они обсуждали недавние игры на Кубок Розы, ей запомнилась очень малая часть сказанного.

Мысли лихорадочно скакали в голове. Решительно все потеряло теперь смысл — и необходимость в «подсадной утке», и повод, по которому Эскобар привлек к делу Кристофера, и в особенности причина, заставлявшая окружного прокурора держать своего человека в неведении относительно ее личности и статуса. И это называется «друг»! Пеппер охватило чувство бессилия — она ничего не сможет добиться, пока Кристофер не перестанет злиться.

Время — вот ключ ко всему. Но кто знает, сколько ему потребуется времени, чтобы перебороть гнев и взглянуть на происшедшее трезвыми глазами. До тех пор, пока этого не случится, рассудительности от него ждать бесполезно. Значит она должна предоставить ему время разобраться в собственных чувствах, залечить оскорбленную гордость, а самое главное понять, что она была в игре окружного прокурора такой же пешкой, как и он.

— Так это вы были наставником офицера Палмер, — услышала она вдруг слова Кристофера и с удивлением подняла на него глаза. Он безмятежно улыбался, но, как Пеппер была уверена, искусственной улыбкой.

— Да, это я обучил ее всему, что она знает и умеет, — нарочито похвастался Пи Джей, смеясь. — Но одной вещи я ее так и не научил — она обожает лезть на рожон.

«Лезть на рожон». Пеппер слабо улыбнулась, вспомнив нравоучительные лекции, которые он читал ей после каждого опасного случая в ее бытность новичком и которые обычно заканчивались мрачным предсказанием: «И в один из таких дней ты лишишься своей глупенькой красивенькой головенки!»

«Но и мямли никому не нравятся», — возразила она про себя своему ментору, а вслух сказала, улыбаясь:

— Но разве не ты всегда первым поздравлял меня, когда я успешно выходила из любой ситуации?

— Да, вынужден это признать, — уступил он, смеясь.

Потом они рассказали друг другу о последних событиях своей жизни, и Пи Джей стал прощаться.

— Передай дедушке мое почтение, — сказал он, поднимаясь со скамьи. — Береги себя и не нарывайся на излишние неприятности. — Он наклонился, по-братски чмокнул Пеппер в щеку, попрощался с Кристофером и удалился прогулочным шагом, оставив их двоих в гнетущей тишине.

Через некоторое время Кристофер тоже поднялся.

— Пошли, — скомандовал он, достал из кармана бумажник, вытащил оттуда пятерку, бросил на стол и, не оглядываясь, пошел к выходу.

Пеппер приотстала, глядя ему в спину затуманенными от слез глазами. Он даже ни разу не обернулся. Вот уйду, спрячусь и не появлюсь, пока у них не лопнет терпение, мстительно подумала Пеппер, кривя губы в сардонической усмешке. Посмотрим, как он будет корчиться, когда ему придется объясняться перед окружным прокурором, почему он бросил ее в Санта-Барбаре одну.

К несчастью у нее тоже есть долг, и она обязана оставаться с ним, пока задание не будет выполнено, и они не отчитаются за свои действия перед Эскобаром.

Вот упрямый осел! «Ну, почему бы тебе хотя бы не попытаться понять меня?!» — хотелось закричать Пеппер. Ее рот даже приоткрылся, но тут же твердо сжался. Разве будет толк, если она закричит? Он ясно определил свою позицию на настоящий момент. Что бы она ни сказала, это ровным счетом ничего не изменит, раз он так чертовски уверен, что из него делали дурака, и она в первую очередь.

Так в ледяном молчании они дошли до машины и уселись на свои места. Кристофер сильно хлопнул дверцей, и Пеппер поморщилась. Этот звук показался ей надгробной эпитафией их отношениям, таких потенциально богатых радостью и счастьем. Она всегда будет сожалеть, если не представится второго шанса развить их в более благоприятном варианте.

Секретарь распахнул перед Пеппер дверь кабинета окружного прокурора.

— А где же Кристофер? — воскликнул Эскобар, заглядывая ей за спину. Карие глаза стремительно обшарили приемную в поисках друга.

Пеппер тонко улыбнулась в ответ.

— Он просил передать, что побеседует с вами завтра. И еще, он думает, что из нас двоих я сумею лучше доложить вам обо всем происшедшем, поскольку с самого начала была посвящена во все тонкости игры. — Пока она точно воспроизводила слова Кристофера, ее лицо невольно приняло то же выражение, что было и у него, когда он высаживал ее перед входом в здание.

— Понимаю, — отозвался Эскобар. Его губы скривились в усмешке, но глаза почернели от гнева. — Значит, вы ослушались моего приказа и все-таки рассказали ему, кто вы.

— Нет, сэр, — с достоинством возразила Пеппер.

От Эскобара не ускользнули ледяная холодность тона и, как ни странно, воинственный блеск глаз.

— Ему стало все известно от Патрика Бреди, с которым мы случайно столкнулись в ресторане в Санта-Барбаре. Я абсолютно уверена, если бы офицеру Бреди было известно, что я работаю по легенде, он бы притворился, что мы не знакомы. Но он ничего не знал, а у меня не было возможности предупредить его.

— И теперь Кристофер злится, — понимающе заметил Эскобар. Пеппер кивнула. — Ну, тут уж ничего нельзя поделать.

Кажется, это его любимая отговорка, подумала Пеппер.

— Со всем моим уважением, сэр, но я с вами не согласна. Если бы Петри с самого начала знал, что я играю роль подсадной утки, у него не было бы причины сейчас злиться. — «А у тебя было бы больше заботы,» — закончила она про себя.

— У меня были весомые основания никому не сообщать о том, что я использую вас в качестве подсадной утки.

— Могу я узнать их? — осмелилась спросить Пеппер, чувствуя, что испытывает судьбу и нарывается на выговор.

— В надлежащее время вы их узнаете, офицер Палмер, — сухо отозвался Эскобар, внимательно изучая ее лицо из-под густых черных ресниц, в то время как его руки деловито перекладывали бумаги на столе.

— Что-нибудь еще?

— Нет, сэр.

— Вот и хорошо, — одобрил Эскобар и шумно пошевелился в кресле, давая понять, что теперь, выполнив свои обязанности, она ему больше не нужна.

Пеппер устало улыбнулась и шагнула к столу. Она чувствовала себя полностью измотанной, в висках зародилась пульсирующая боль. Напряженная атмосфера, царившая в джипе остаток пути до Лос-Анджелеса, до предела истощила ее силы. И теперь Пеппер хотелось только одного — поскорее добраться домой и хорошенько выплакаться.

— Сэр, я могу идти домой?

В карих глазах Эскобара вспыхнуло удивление, но он великодушно кивнул.

— Да, конечно, разумеется.

— Благодарю вас. — Пеппер начала разворачиваться, но остановилась. — Завтра утром вы получите мой письменный отчет.

Окружной прокурор взглянул на ее опущенные плечи, измятую одежду, и его охватило сочувствие.

— Не беспокойтесь об этом, Пеппер, — мягко сказал он. — Рапорт может подождать, отдохните несколько дней.

Пеппер поблагодарила с вежливой полуулыбкой и повернулась, чтобы уйти.

— О да, и спасибо за прекрасно выполненную работу, офицер Палмер.

«Ну, это твое мнение», — мрачно подумала Пеппер.

— Благодарю вас, сэр. — Она вышла из кабинета и очень осторожно прикрыла за собой дверь.

Хотя Пеппер была уверена, что Кристофер не ждет ее снаружи, она не удержалась и кинула быстрый взгляд на то место, где видела его в последний раз. Но взорам ее предстал потрепанный «фольксваген». Тогда она с унылым вздохом посмотрела туда, откуда пришла, ощутив одновременно отчаяние и раздражение.

— Что-то находишь, а что-то теряешь, — попробовала пошутить Пеппер и пожала плечами, как бы стараясь стряхнуть боль, вызванную дезертирством Кристофера. Но боль осталась, и Пеппер, ругаясь себе под нос, шагнула на тротуар.

У нее куча дел и совершенно нет времени жалеть себя, она не может позволить себе такой роскоши. Надо провести генеральную уборку дома, особенно, если за время ее отсутствия в нем побывали сестрички, устраивая свои сногсшибательные вечеринки.

Пеппер с удовольствием прошлась бы до дома пешком, но увидев удаляющееся свободное такси, передумала и решила прокатиться. Сунув два пальца в рот, она пронзительно свистнула. Водитель резко развернулся посреди улицы, презрев все правила движения, и лихо подлетел к ней.

Пеппер еще раз свистнула, на этот раз от изумления.

— Ну и ну, когда нужно, полицейского никогда нет на месте, — проворчала она, быстро посмотрев направо и налево вдоль улицы.

— Запрыгивайте, леди, — галантно пригласил таксист, распахнув заднюю дверцу. Карие глаза под черными кустистыми бровями оценивающе обежали фигуру Пеппер.

— Куда? — спросил он.

Пеппер назвала адрес и скользнула на заднее сиденье, размышляя, что, наверное, теперь всю оставшуюся жизнь будет чувствовать себя усталой. Когда машина тронулась, она откинула голову на спинку и закрыла глаза. И почти мгновенно страшная слабость — результат физической и моральной усталости — сковала тело.

В дороге Пеппер старалась ни о чем не думать, а в особенности о Кристофере, боясь оказаться в глупом положении, разразившись потоком слез.

— Неплохой домик, — прокомментировал водитель, подрулив к дому и останавливая машину напротив входной двери. Он обернулся и перегнулся через спинку сиденья, чтобы открыть для пассажирки дверцу.

— Весьма, — улыбнулась Пеппер, бросая любовный взгляд на дом, который давно стал частью ее души. Она достала из сумочки деньги, расплатилась с таксистом, и подумав, что он мог повезти ее кружным путем, но не сделал этого, — добавила щедрые чаевые.

Пеппер стояла перед дверью, пока желтая машина не исчезла из поля зрения, и только потом шагнула через порог, волоча за собой по земле дорожную сумку. Мысли ее были прикованы исключительно к спальне и бронзовой кровати.

Воздух внутри отдавал затхлостью. Пеппер не требовалось доказательств, что ни Тори, ни Мег не почтили дом своим вниманием. Швырнув сумку в направлении софы, она открыла все окна и двери, чтобы впустить свежий нагретый щедрым весенним солнцем воздух.

Затем, сняв на ходу рубашку и расстегнув молнию на слэксах, прошла в спальню. Там присела на краешек своей огромной кровати, сняла сандалии, пнула их подальше, стянула брюки. И, оставшись только в трусиках и лифчике, проковыляла по розовому ковру в ванную комнату.

Через несколько минут ванная была наполнена, и Пеппер со вздохом блаженства по подбородок погрузилась в горячую воду. Сразу закололо икры, бедра, ягодицы, спину и плечи, постепенно напряжение стало покидать тело, и, наконец, она почувствовала, что начинает расслабляться.

Неподвижно лежа в исходящей паром воде, Пеппер размышляла. Надо запретить себе забивать голову личными проблемами и думать только о работе, к которой она вновь приступит на следующей неделе. Домашние и коллеги, конечно, завалят ее вопросами о задании, поэтому необходимо точно определить, что можно им рассказывать, а что нельзя. О Кристофере Петри во избежание нежелательных эксцессов вообще не следует вспоминать.

Когда в гостиной прозвенел телефонный звонок, Пеппер мгновенно оказалась в сидячем положении, но из ванной вылезать не стала. Нет, это не может быть Кристофер. Со временем он, конечно, объявится, но не сейчас, слишком мало прошло времени. Еще рано.

Она потянулась за душем, отвернула оба крана, достала с полочки шампунь и начала мыть голову.

В конце концов, со вздохом заставив себя вылезти из воды, она завернулась в красное банное полотенце. Вымыла с мылом лицо, намазала его кремом, почистила зубы. После этого занялась волосами; высушила феном, искусно уложив их таким образом, чтобы они выглядели как бы слегка разметанными ветром. Затем насухо вытерлась, бросила полотенце в большую плетеную корзину для грязного белья и вышла из ванной полностью обнаженная.

Обширная постель с розовым одеялом и такого же цвета подушками со старомодными рюшками просто зазывала в свои объятья. Пеппер, не в силах бороться с искушением, проигнорировала громкое урчание голодного желудка и скользнула под одеяло.

Перед тем, как заснуть, она, уступая настоятельным требованиям тела и разума, включила радиоприемник, всегда настроенный на любимую станцию. Зазвучал хрипловатый голос Мишель Д'Арен. Пеппер поглубже зарылась в постель и погрузилась в сон, прежде чем песня успела закончиться.

На следующее утро она не могла вспомнить, что ей снилось, но поднялась с кровати с чувством смутного беспокойства.

Пустой желудок заворчал, напоминая, что вчера его лишили ужина. Сначала почистим зубы, а потом поедим, решила Пеппер, надела махровый халат и босиком прошлепала в ванную комнату.

Через несколько минут она уже поставила на огонь кофейник, опустила в тостер два кусочка хлеба, слазила в холодильник за яблочным маслом и, наконец, присела за овальный столик, перебирая в уме дела, которыми следует заняться, чтобы времени на мучительные раздумья о личной жизни не оставалось.

Поднялась, достала из буфета обливную глиняную кружку и налила себе первую, самую вкусную порцию кофе. Прислонилась к стойке и, смакуя кофе маленькими глоточками, стала ждать, когда из тостера выпрыгнут горячие тосты.

Звонок в дверь застал ее на половине пути к тостеру, и она пошла открывать дверь, по-прежнему держа кружку в руке.

— Кто там?

— Это я, Мег.

— С чем пришла ко мне «я, Мег» этим ранним утром? — требовательно спросила Пеппер. Любопытство боролось в ней с раздражением. Она намеревалась все утро потратить только на себя, прежде чем сообщать семье, что вернулась домой. Но делать нечего, пришлось открывать.

Меган Палмер была ровно на два дюйма выше старшей сестры, обладала фигурой фотомодели, длинными платиновыми волосами и огромными зелеными глазищами. Она стояла около порога, держа обеими руками горшок с цветком.

— Я пришла с предложением и подношением, — заявила она. Низкое грудное контральто дрожало от смеха.

Пеппер подозрительно посмотрела на большие синие соцветия.

— Это еще зачем? — спросила она, отступая, чтобы позволить Меган войти в дом.

Длинноволосая красавица пару раз потянула носом и заметила:

— М-м-м, не запах ли кофе я чую? — И не дожидаясь ответа, протянула Пеппер цветок и направилась прямиком на кухню.

Покачав головой в комическом отчаянии, Пеппер поставила горшок на пол прихожей и вошла в кухню как раз в тот момент, когда Меган вытягивала из тостера аппетитный кусочек.

— Обслужишь себя сама, надеюсь справишься, — проворчала Пеппер.

— Благодарю, уж как-нибудь, — прощебетала Меган, хихикая. Отыскала в буфете чашку, налила себе кофе и взялась за тост. Увидев баночку с яблочным маслом, которую Пеппер оставила рядом с тостером, она недовольно скривилась. — У тебя что, больше ничего нет, кроме яблочного масла? Ну, хотя бы, клубничного джема?

— Загляни в холодильник. Там, должно быть, еще осталась пара ложек от варенья, которое мама дала мне на Рождество.

Меган двинулась к холодильнику, и Пеппер проводила ее задумчивым взглядом. Ее сестра принадлежала к тому типу людей, которые валяются с утра в постели до тех пор, пока кто-нибудь не вытащит их оттуда за уши. Так каким же ветром ее принесло сюда в столь «безбожно ранний» час?

— Где ты была? — внезапно спросила Меган и откусила крошечный кусочек тоста, ее глаза остановились на наигранно-невинном выражении лица Пеппер. — Я оставила на твоем автоответчике по меньшей мере десяток посланий.

— О? — Брови Пеппер вопросительно поднялись вверх.

Меган отпила кофе, задумчиво разглядывая старшую сестру.

— Я так понимаю, ты еще не прослушивала запись?

— Зачем ты звонила? — Это прозвучало одновременно с отрицательным покачиванием головы.

— Ну, не только я тебе звонила. Еще мама звонила и бабушка. А когда они обе не смогли тебя достать, папа звякнул, сама понимаешь, кому. Тори пыталась выудить у него, куда ты испарилась, но он молчал как рыба. — Меган довольно хихикнула. — Ну, правда до того момента, пока я его не обработала. Но и тогда он раскололся только на то, что ты на страшно важном задании.

Пеппер ужасно не хотелось обсуждать свое «страшно важное задание» — это лишний раз напомнит ей о Кристофере, — поэтому пообещала:

— Ты первая узнаешь о всех моих приключениях, когда я смогу об этом рассказать. А теперь выкладывай свое предложение. Что еще ты для меня приготовила?

— Через пару недель Тиффани устраивает вечеринку, — стала объяснять Меган, и Пеппер скривилась, предчувствуя, что последует за таким началом. Заметив ее гримасу, Меган усмехнулась и, поднося к губам чашку с кофе, закончила:

— Я сказала Тони, что ты придешь вместе с Винни.

— Ты еще хуже, чем мама! — простонала Пеппер и пошла налить себе еще кофе.

— Puleeze[13]! — взмолилась Меган.

Обе расхохотались, но смех тут же прервался, когда Пеппер возопила на весь дом:

— Ни за что! Когда я в последний раз, только ради тебя и твоего Тони, была на свидании с Винни, мне пришлось целый час отрывать от себя все шестнадцать его липких рук. А я терпеть не могу рестлинг[14], особенно, если один из участников боя я сама.

— Предложи Тори пойти с ним.

— Тори! — простонали в ответ.

Янтарные глаза засветились от сдерживаемого смеха.

— Если судить по твоей реакции, то ты уже переговорила с Тори, а она посоветовала тебе повесить Винни на меня или стала требовать деньги, ведь так? — Пеппер посмотрела на выразительное лицо сестры и рассмеялась, заметив скользнувшую по ее губам сардоническую улыбку.

— Она потребовала пятьдесят баксов! — возмущенно воскликнула Меган.

— Ну, это совсем по-родственному, стоит согласиться, — прозвучал совет. — Кто-нибудь другой потребовал бы с тебя вдвое больше. Вот я, например.

Меган скорбно покачала головой.

— Бедная наша мамочка, — сказала она с надрывом. — Подумать только, она вырастила не одну, а целых две дочерей-скупердяек!

— Дорогая моя сестричка, там, где дело касается Винцента Медины, это называется не скупердяйство, а самосохранение. — Пеппер снова рассмеялась над комичным выражением, написанным на лице Мег. Мег была как две капли воды похожа на их мать, и не только внешне. Лиз Палмер обожала «устраивать» личную жизнь своим родным и близким. Поэтому Меган, будучи ее копией, не могла не заняться тем же.

— Я так понимаю — ответ будет отрицательным? — продолжала упорствовать Меган.

— Ты все понимаешь правильно.

Пеппер отвернулась от впавшей в раздумья Меган, подлила в кружку кофе и шагнула к окну посмотреть на лужайку перед домом. Снова нужно подстригать газон, подумалось ей, и она решила на следующей неделе привлечь к этому делу соседского внука.

— О, кстати, — вновь заговорила Меган, моя в раковине чашку. — Пи Джей звонил деду прошлым вечером.

Черт!

— И?

— Он хочет поговорить с тобой в удобное для тебя время. — Меган, смеясь, повернулась к Пеппер. — Что означает — вчера уже было поздно.

— Знаю, — проворчала Пеппер.

Они прошли по выложенной терракотовыми плитами прихожей до входной двери. Меган многозначительно покосилась на свой цветок, и Пеппер укоризненно поцокала языком.

— Он был предложен тебе в качестве взятки, поэтому, будучи честным служителем закона, ты не имеешь права оставить его себе, — заявила Меган с плутовской улыбкой. Схватила цветок и, смеясь, выбежала за порог.

— На самом деле он для матери Тони, — крикнула она через плечо.

Веселый смех сестры вызвал на лице. Пеппер улыбку. «Вот ненормальная», — прошептала она, закрывая дверь. Потом на секунду прислонилась спиной к резной поверхности двери и прикрыла глаза.

Думать не хотелось. Оторвав себя от двери, Пеппер побрела к телефону. Надо позвонить матери, извиниться за причиненное беспокойство и напроситься на ужин. Потом прослушать автоответчик, подкрепиться бокалом вина и позвонить деду.

8

Пеппер никогда не страдала бессонницей, но в отличие от первой ночи, проведенной дома, в две последующие так и не смогла заснуть. Казалось, отныне ей суждено присоединиться к тысячам мужчин и женщин, проводящих бесконечные ночные часы уставясь в потолок широко открытыми глазами и постоянно бросающих взгляд на часы, чтобы еще раз убедиться, что время остановилось и минутная стрелка находится там же, где ее видели в последний раз.

Весь третий день Пеппер провозилась с работой в доме и саду, пока не почувствовала себя полностью выжатой, но ночью все равно не смогла заснуть. Голова оставалась ясной и, как прекрасно отрегулированная машина, в деталях прокручивала желательные и нежелательные воспоминания. В конце концов, Пеппер решила, что эта ночь, скорее всего, ничем не будет отличаться от двух предыдущих, и, несмотря на усталость, сон снова не придет.

В мозгу роилось множество мыслей. Тех самых мыслей, которые причиняли сильную душевную боль и которые она отчаянно старалась подавить. Но они прятались где-то на границах сознания, как хищники, подстерегающие свою жертву, выжидая момент, когда она станет наиболее уязвимой.

А я очень уязвима, подумала Пеппер, поднялась с постели и потащилась на кухню.

Затем налила себе бокал вина, отперла стеклянную дверь, ведущую в прелестный японский садик, и вышла в мягкую весеннюю ночь. Постояла немного, вдохнула полную грудь теплого воздуха в надежде прогнать охватившую ее печаль. Тщетно. Тогда она отпила глоток вина и направилась к маленькой кованой скамеечке, расположенной под крошечной цветущей сливой.

Там, время от времени прихлебывая из бокала, она позволила своим мучителям вырваться на свободу. Как глупо было убеждать себя, что Кристофер скоро передумает и позвонит. Прошло уже три дня и две ужасно одинокие ночи, а он так и не позвонил. И не собирался, как Пеппер теперь понимала.

Они были обречены на непонимание с самого начала. В первое время он относился к ней враждебно, как к Гленде Горлисс, представительнице ненавистного ему мира. А затем враждебность сменилась осуждением, поскольку он был убежден, что Пеппер Палмер намеренно обманывала его.

— О, Кристофер, — жалобно вздохнула Пеппер. Если бы только ему не удалось сдержать себя в ту ночь в «Изумрудной долине», у нее, по крайней мере, остались бы приятные воспоминания… Хмыкнув, Пеппер отпила еще немного вина. Бледно-золотистая жидкость скользнула вниз по пищеводу, принося ощущение тепла.

Пеппер откинулась назад, наслаждаясь привкусом дыни, оставшимся на языке после вина, и закрыла глаза. Две крупные слезы незаметно выползли из уголков глаз и медленно скатились вниз. Почувствовав на щеках влагу, Пеппер вытерла мокрые дорожки большим пальцем. Но слезы катились и катились неудержимо…

Она редко плакала, даже когда была маленькой, но этой ночью слезы горькой безнадежности непрерывным потоком текли из глаз. Рука судорожно сжалась на ножке бокала, когда пустота в груди выплеснулась наружу сотрясавшими тело рыданиями.

— Он этого не стоит, не стоит, — шептали вздрагивающие губы.

Но стоил Кристофер ее слез или нет, они все равно продолжали струиться по щекам. К своему удивлению, Пеппер осознала, что ей становится легче. Боль в груди осталась, но уже не была такой пронзительной, как раньше.

Покорность велениям неумолимой судьбы часто приносит облегчение. Поэтому, выпив остатки вина, Пеппер сказала себе — надо смириться с тем, что Кристофер потерян для нее навсегда.

Внимание вдруг привлек слабый плеск воды. Пеппер поднялась и с первой робкой улыбкой на губах медленно приблизилась к прудику. Переступила через изящный стилизованный мостик, села на берегу и опустила ступни в прохладную воду. Ее шевелящиеся пальцы распугали рыбок, и они расходящимся веером прыснули прочь. Пеппер не видела их, но чувствовала, как маленькие скользкие тельца тыкаются в ноги.

Бороздившие небо, огромные, как древние трехмачтовые галионы, облака внезапно уплыли куда-то, повинуясь своему хозяину-ветру, и оставили в вышине серебристый диск луны, который висел, казалось, прямо над верхушками вечнозеленых деревьев, стеной окружающих восьмиакровые[15] владения Пеппер.

Вода в прудике стала прозрачной, и Пеппер улыбнулась. Пока ее не было дома, дедушка выпустил в пруд несколько новых рыбок. Небольшая, похожая на угря рыбка ярко замерцала в залившем все вокруг серебристом лунном свете. Дедушка говорил ей, как называется эта рыбка, но сейчас это вылетело из головы Пеппер, она с удивлением наблюдала за ними — плавая, они складывались почти пополам.

Через некоторое время, продрогнув на ветру, Пеппер поднялась и вернулась в дом. Намереваясь налить себе еще вина, она было направилась на кухню, но передумала. Положила бокал в мойку, напустила воды и пошла в спальню.

Постель была вся сбита. Ничего удивительного, мрачно подумала Пеппер и почувствовала, как к глазам подступили горячие слезы, когда она снова вспомнила, почему не находит себе покоя. Потом потрясла головой, пытаясь загнать слезы обратно. Глупо и нелепо! Все равно не поможет.

В конце концов, она забралась в постель и до подбородка укрылась холодной простыней, лелея слабую надежду уснуть. Завтра она возвращается на работу и, если не отдохнет как следует, будет ни на что не годной и в сложной ситуации подведет коллег.

Подъезжая к полицейскому участку после патрулирования вечером в пятницу, Пеппер мысленно поздравляла себя — целые две недели прошли без происшествий, несмотря на то, что мысли ее не всегда были сосредоточены только на работе.

Янтарные глаза под козырьком форменной фуражки светились удовлетворением. Она чувствовала себя усталой, но счастливой. Тяжелый труд и упорная работа над собой помогли справиться с болью и хандрой. Теперь она могла вспоминать о Кристофере Петри без слез. Да, ей очень нравится Кристофер, но он ушел из ее жизни, и, хотя она всегда будет сожалеть об этой потере, не стоит на ней зацикливаться.

Весьма мажорный финал, подумала Пеппер, запуская руку под тяжелый водопад темно-рыжих волос и массируя шею.

— Так и надо, так и должно быть, — прошептала она напоследок, загоняя машину на стоянку.

Пеппер зашла в помещение участка и через несколько минут появилась на пороге, одетая в обтягивающие джинсы и легкую рубашку с короткими рукавами. Постояла пару секунд, оглядываясь вокруг и удивляясь, как хорошо себя чувствует. Нет, на самом деле хорошо.

Затем внезапно вспомнила о поручениях, которые обязала себя выполнить сегодня вечером, и быстро пошла к стоянке, где ее поджидал светло-коричневый «фиат». Классический стиль, как говорил об ее машине будущий зять Тони, но у Пеппер она вызывала только классическую головную боль. Она отперла дверцу, скользнула за руль и вставила ключ в замок зажигания. Немного посидела, уставившись на руки, пытаясь вспомнить, что же ей необходимо купить в магазине.

Через час она припарковала машину около своего дома и, потянувшись к сиденью за двумя большими бумажными мешками с продуктами, с усмешкой покачала головой. Вообще-то, она зашла в супермаркет только для того, чтобы купить баночку крема, а вышла нагруженная двумя мешками и со значительно потощавшим кошельком.

Она шла к входной двери, когда до слуха донесся прозвеневший в доме телефонный звонок. Тут же мешки были торопливо опущены на крыльцо, а рука зашарила в сумочке в поисках ключа, который, как обычно, по закону подлости провалился куда-то на самое дно. Сердце бешено забилось в груди. Может, это звонит Кристофер, чтобы признаться ей, что последние две недели он думал только о ней одной. Может, он мечтает встретиться с ней где-нибудь в укромном местечке, где они смогут поговорить без помех…

Наконец справившись с замком и оставив дверь распахнутой, Пеппер пробежала через прихожую в холл, дрожащей рукой потянулась к телефону и схватила трубку прежде, чем успел сработать автоответчик. Сердце колотилось уже у самого горла. Она поднесла трубку к уху, надеясь услышать хрипловатый голос Кристофера.

— Алло?

Краткое молчание, затем веселый голос Пи Джея не без иронии произнес:

— Мне повесить трубку и позвонить еще раз или?..

Пеппер нахмурилась и тяжело опустилась в кресло, стоящее рядом с телефонным столиком.

— Нет, не надо. Извини, так получилось потому… А, неважно, не обращай внимания. — «Так получилось потому, что я хотела услышать совсем не твой голос», — договорила она про себя.

— А я обычно и не обращаю, — насмешливо отозвался Пи Джей.

Чтобы не поддаваться вызванному разочарованием плохому настроению, Пеппер решила его подколоть.

— Ага, и поэтому всегда посмеиваешься надо мной!

— Ну уж, нет.

— Да, да, — рассмеялась она и, потянувшись вниз, сняла свободной рукой туфли. — Ладно, шутник, говори, почему звонишь.

— А по той же самой причине, по которой пытался добраться до тебя всю прошедшую неделю, — с упреком ответил Пи Джей. — Ты что, теперь больше не перезваниваешь, когда тебя об этом просят?

Пеппер мстительно хихикнула.

— Только в случае необходимости. А теперь выкладывай, что тебе от меня нужно.

— Я хочу, чтобы ты пошла вместе со мной на вечеринку к моей кузине Тиффани.

Одна темно-рыжая бровь взлетела от удивления высоко вверх. Положительно все, кажется, собираются идти на эту вечеринку. У Пеппер промелькнула мысль о сестре и Винценте Медине.

— А что случилось с Тиной? — требовательно спросила она. Если они снова поссорились, ему придется поискать кого-нибудь другого, чтобы заставить свою подружку поревновать.

— Где ты была, дорогуша, — насмешливо отозвался Пи Джей. — Тина стала историей еще до моего перевода в Санта-Барбару!

О, Боже, я совсем отстала от жизни, весело подумала Пеппер.

— Ну, тогда все в порядке. Мне бы только не хотелось задерживаться там надолго. Я уже свое отгуляла, и у меня нет ни малейшего желания веселиться на вечеринках.

— Мы можем просто зайти туда, а потом отправиться куда-нибудь вдвоем. Может быть в «Пико Пити»?

— В нарядах для вечеринки?

— Естественно, нет. Обговорим это позже. Хорошо? Значит, увидимся через полчаса.

— Через час.

— Через сорок минут, — отрезал Пи Джей и дал отбой.

Он совершенно невыносим, подумала Пеппер, вешая трубку. Она застыла на несколько секунд, уставясь на телефон. Почему она согласилась? Ведь ей на самом деле совсем не хочется никуда идти.

Ладно, теперь уже поздно, и сожалением ничего не изменишь. Пеппер сходила за продуктами, отнесла пакеты на кухню и стала разгружать их, обсуждая сама с собой, что надеть на вечеринку.

Дважды разведенная Тиффани Эдвардс была признанно-великим организатором вечеринок типа «чем чуднее, тем моднее», и Пеппер поморщилась, мысленно пробежавшись по своему гардеробу.

Вот бы когда пригодился богатейший выбор одежды Гленды Горлисс, подумала она, направляясь в ванную принять душ. Она вспомнила сногсшибательное платье из переливающейся золотистой парчи, которое великолепно подошло бы для вечеринки у Тиффани.

Стоя под успокаивающими горячими струями, Пеппер тщательно перебирала в уме каждую свою вещь. Внезапно проснувшееся тщеславие потребовало, чтобы она выглядела сегодня модно и вызывающе, но голос рассудка подсказал надеть что-нибудь скромное и удобное.

— Почему он не мог пригласить меня на доброе старое барбекю[16]? — проворчала она выходя, наконец, из-под душа.

Через пятнадцать минут, одетая в густо-бирюзовый комбинезон из китайского шелка, Пеппер разглядывала себя в зеркальной стене спальни.

— А что, совсем не плохо, — одобрительно пробормотала она. Комбинезон выглядел бы ошеломляюще даже на скелете, а ее фигура отнюдь не напоминала скелет.

Любуясь своим отражением, Пеппер улыбалась без малейшего тщеславия. Маленький кусочек загорелой кожи дразняще выглядывал из разреза на груди, струящаяся ткань великолепно подчеркивала плавные линии ее худощавого тела.

Волосы она оставила свободно падать на плечи, только закрепила прядь над правым ухом красивым гребнем из слоновой кости и расчесывала их, пока они не заблестели.

Застегнув, наконец, на щиколотках ремешки серебристых босоножек с открытыми мысками, она осталась собой вполне довольна. Пора было заняться лицом. Тонкий слой малиновых румян на щеки, соответствующий блеск для губ, мазки зеленых теней на веки, и Пеппер объявила себя готовой.

Она вытаскивала ящик с украшениями, чтобы завершить свой туалет последним штрихом, когда раздался звонок у входной двери.

— Минуточку! — закричала Пеппер, схватила серьги и побежала открывать, на ходу продевая их в уши.

— Уа-у! — Глаза Пи Джея одобрительно обежали ее с головы до ног, и губы растянулись в восхищенной улыбке. — А я почти позабыл, насколько прекрасной ты иногда бываешь!

Очевидное мужское признание ее привлекательности, ласковое прикосновение послужили новой пищей для ненасытного тщеславия Пеппер.

— Ну, ты тоже не так уж плох, — прокомментировала она, оглядев высокую, облаченную в черный вечерний костюм, фигуру Пи Джея. Он мягко рассмеялся и шагнул в прихожую.

Пеппер была рада, что успела подготовиться и не ударила перед ним лицом в грязь. Пи Джей сейчас смотрелся так, как будто выпрыгнул из рекламного ролика про идеального мужчину. Она закрыла дверь и прошла вслед за гостем в холл.

— Ты слегка похудела, — заметил Пи Джей, когда она появилась на пороге. Его блестящие сапфировые глаза медленно обследовали ее фигуру, заставив сердце Пеппер забиться сильнее. — И все очень даже на своих местах.

— Спасибо, — пробормотала она в благодарность за комплимент. — Не хочешь выпить?

Пи Джей покачал головой.

— Пожалуй, подожду с этим, пока не приедем к Тиф.

— В таком случае, вперед, я только возьму сумочку, — отозвалась Пеппер и направилась в спальню.

Вернувшись в гостиную, она застала Пи Джея разглядывающим ее «частную галерею милых шизиков».

— Прекрасная семейка, — бросил он через плечо, услышав ее шаги.

— Я тоже так думаю, — улыбнувшись, согласилась Пеппер и посмотрела на заключенные в рамочки фотографии на стенах. Каждый год ее семья собиралась в полном составе и фотографировалась на память. Лиз Палмер внимательно следила, чтобы каждая из ее дочерей получила вделанный в рамку экземпляр. У Пеппер некуда было повесить все свои двадцать шесть снимков одновременно, поэтому она выбрала самые любимые и любовно украсила ими стены роскошной гостиной.

Пи Джей с улыбкой повернулся к ней.

— Думаю, нам пора идти.

Пеппер кивнула, взяла ключи и прижала сумочку локтем к боку. Выключила во всем доме свет, оставив гореть только ночник в прихожей, затем заперла за собой дверь, для надежности подергала за ручку и бросила ключи в сумочку.

— Ты всегда так делаешь? — заинтересованно спросил Пи Джей.

— Если ты имеешь в виду проверку двери на прочность, то да. — Она усмехнулась, видя, что Пи Джей смотрит на нее с нескрываемым весельем, и взяла его под руку.

— А Тиффани больше не с Джорданом, — завел светский разговор Пи Джей, когда они шли к его машине — темно-красному приземистому «стерлингу».

— А разве в твоей семье кто-нибудь когда-нибудь оставался с кем-нибудь надолго?

Губы Пеппер скривились в насмешливой улыбке. Если ей не изменяет память, Джордан появился после Гэри, который был после Френка, перед которым… Кто же там был?

Пи Джей отпарировал, смеясь:

— Кто бы говорил, ты ведь у нас тоже не страдаешь постоянством! — И добавил, уже серьезно: — Я сказал тебе об этом только для того, чтобы ты не спрашивала о нем у Тиф. Он ее бросил, и это чувствительно задело ее самолюбие. Так что лучше не касаться этой темы.

— Благодарю за предупреждение.

Сидя в машине, Пеппер молча наблюдала, как Пи Джей, согнувшись в три погибели, устраивает свое большое тело на водительском месте. Сейчас она смотрела на него чисто по-женски и видела то, что на ее месте увидела бы любая другая: темные вьющиеся волосы, большие голубые глаза и ослепительную улыбку мощностью в пятьсот ватт, способную очаровать даже норку на воротнике.

Но она знала Патрика Джозефа Бреди не только как сногсшибательного красавчика и счастливого обладателя оптимистичной натуры, но и как коллегу, превосходного полицейского, который, однако, не всегда выполнял свою работу строго по инструкции. Она очень любила вспоминать то время, когда они были напарниками, и особенно одно из его поручений — административный надзор над девятилетним мальчишкой, пойманным ими однажды за опустошением ящиков для продажи газет.

Он так заботлив, внимателен, умеет сострадать…

Ее анализ был прерван самим объектом анализа.

— Пеппер, а этот парень, что был вместе с тобой в Санта-Барбаре… Кто он?

Пеппер сжалась от пронзившей тело боли, но тут же постаралась взять себя в руки, чтобы голос не выдал мгновенно охватившего ее чувства печали.

— Кристофер Петри? Мы вместе работали по делу… — Фраза горестно оборвалась.

Пи Джей бросил на нее скептический взгляд, затем пожал плечами и снова сосредоточился на дороге. Больше он ничего не говорил, пока не остановил машину перед длинным домом, скорее даже усадьбой, расположенной высоко на Лос-Анджелесских холмах.

Заглушив двигатель, он повернулся к спутнице.

— Знаешь, что я подумал, увидев его?

— Кого? — переспросила Пеппер, придавая лицу невинное выражение.

— Петри. Я подумал, что он твой муж.

— Муж?! Боже упаси! — в ужасе воскликнула Пеппер. И добавила более спокойным голосом, выдавив смешок. — Типун тебе на язык!

— Он был так зол на тебя. Вот я и подумал, может быть, вы только что поженились и забыли пригласить меня на венчание. — Массивная рука подняла лицо Пеппер за подбородок, и ее глаза встретились с глазами Пи Джея. — Раз уж он не твой муж, то не имеет права ревновать, если я обниму тебя. — Он отпустил ее подбородок, провел пальцем вверх до уголка рта и слегка погладил по щеке. — Так почему же он сердился на тебя?

«О, если бы я только влюбилась в тебя», — подумала Пеппер, внимательно изучая вдруг ставшее очень серьезным лицо Пи Джея.

Он ждал, надо было что-то отвечать.

— Он узнал про меня кое-что такое, что ему пришлось сильно не по вкусу, — сказала она, дернув плечом, затем открыла дверцу и поторопилась вылезти из машины, оставив Пи Джея наедине со своими выводами.

— Эй, выходи! — потребовала Пеппер, заглядывая в окошко с его стороны. — Пойдем поддадим жару вечеринке Тиффани. — Она внезапно почувствовала необходимость оказаться среди шумной компании, громкой музыки и ярких вспыхивающих огней.

— Похоже, здесь и так хватает жару, — кисло заметил Пи Джей и поморщился, когда им в уши ударила музыкальная волна оглушительной силы. — Но, может быть, нам удастся внести в вечеринку шик. — Он мягко рассмеялся и вылез из машины.

— О, никак волит-паркинг[17], — прошептала Пеппер, заметив направившего к ним ковыляющей походкой тощего юнца с болтающимися по плечам волосами, который красноречивыми жестами показывал, что жаждет усесться за руль «стерлинга».

— Для нашей Тиф ничего не бывает слишком хорошо, — отозвался Пи Джей и протянул молодому человеку ключи, сопровождая жест грозным предупреждением: — Только попробуй поцарапать его, парень, и ты будешь расплачиваться со мной всю оставшуюся жизнь.

— Да, сэр!

— Это было омерзительно! — упрекнула его Пеппер, двинув Пи Джея локтем в живот.

— Зато эффективно, — возразил тот, потирая место, куда пришелся удар. — Пойдем выясним, сколько времени наши уши способны выносить этот адский шум. — И подхватив Пеппер под руку, повел ее к парадной двери.

Дом был уже знаком Пеппер по другим вечеринкам, но когда мрачный дворецкий ввел их во впечатляющий своими размерами и красотой холл, она почувствовала себя так, как будто оказалась здесь впервые.

К ним сразу подплыла Меган, тащившая на буксире упирающегося Тони.

— А я думала, ты не собираешься приходить на эту вечеринку, — сказала она, обращаясь к Пеппер, в то время как ее глаза были прикованы к Пи Джею.

— Как видишь, я передумала. Хэлло, Тони!

Пеппер тепло улыбнулась. Было приятно для разнообразия увидеть Энтони Савона в вечернем костюме — как владельцу небольшой фирмы грузовиков ему редко выпадала возможность надеть что-нибудь иное, кроме джинсов и рабочей рубашки.

— Привет, Пеппер! — поздоровался он, и его взгляд переместился на Пи Джея. — Хэлло, Бреди! Давненько не виделись. — И он протянул ему руку.

Меган воспользовалась тем, что внимание ее спутника отвлеклось, и прошептала Пеппер на ухо:

— Теперь я понимаю, почему ты не захотела прийти с Винни. Бреди — просто душка!

Пеппер мягко рассмеялась и повернулась к «душке».

— Надеюсь, ты еще помнишь мою сестру Меган?

— Малышку Мег? — Скептицизм в голубых глазах Пи Джея сменился одобрением после того, как он окинул взглядом стоявшую перед ним молодую женщину с ног до головы. — А сестричка-то подросла, — заметил он и присвистнул к полному восторгу Меган.

— Извини, приятель, но она уже занята, — весело провозгласила Пеппер. — Если не веришь, спроси у этого мрачного типа, — кивок в сторону Тони. Ее светло-карие глаза озорно блеснули, когда она проинформировала его интимным полушепотом: — А вот Тори еще свободна.

Пи Джей притворно содрогнулся.

— Эта воинственная ведьмочка?! — Его красивое лицо скривилось, как будто он откусил лимон. — Нет уж, благодарю покорно!

— Если бы я хотел войти в клан Палмеров, — продолжил он, бросая взгляд на высокую блондинку, — я бы добился этого через младшую сестричку. Или, — тут его глаза хитро скосились на Пеппер, — через тебя. Но только не выдавайте меня Виктории, — попросил он обеих девушек. — Если мне не изменяет память, у нее имеется гадкая привычка бить под дых.

Все четверо дружно расхохотались. Но их веселье тут же было прервано низким грудным голосом с насмешливой интонацией:

— У вас тут частная вечеринка, или вашей хозяйке все-таки будет позволено к вам присоединиться?

Четыре пары глаз одновременно обратились на владелицу голоса.

От величественного вида Тиффани Эдвардс, облаченной в элегантный атласный туалет, прекрасно сочетающийся с цветом ее блестящих зеленых глаз, просто захватывало дух. Обрамлявшие точеное лицо длинные платиновые локоны падали в легком беспорядке. Пеппер подозревала, что сделано это намеренно, для вящего эффекта, и потребовало нескольких часов работы опытного парикмахера. В общем, облик бывшей фотомодели являлся праздником для глаз любого мужчины, однако, как заметила Пеппер, взгляд Пи Джея был прикован к спутнику своей кузины.

Любопытствуя, кто же заступил на место Джордана Сильвы, Пеппер проследила за его взглядом, и ее желудок болезненно сжался.

Кристофер! На Пеппер обрушилось невыносимое одиночество и всеохватное чувство тоски, пока она стояла и смотрела на его мрачное лицо.

В его синих глазах, оглядевших ее от макушки до носков серебристых босоножек, блеснуло удивление и еще какое-то чувство, которое она не смогла определить.

Тиффани мгновенно заметила, как эти двое смотрят друг на друга, улыбнулась и собственническим жестом взяла Кристофера под руку.

— Это Кристофер, — представила она его всей группе. — Пеппер, помнишь друга Курта из ВМФ?

Вид чужой уверенной руки на рукаве черного костюма Кристофера ошеломил Пеппер и отозвался пронзительной болью в груди. Она быстро отвела взгляд и переспросила, заставив голос прозвучать спокойно:

— Друг Курта?

— Мы с мисс Палмер знакомы, — вмешался Кристофер, заметив пробежавшую по лицу Пеппер тень. В его тихом голосе угадывалась печаль, а в глазах промелькнуло сожаление. Однако, к полному неудовольствию хозяйки, он не стал больше ничего объяснять.

Сузившиеся от ревности глаза Тиффани стрельнули взглядом на Кристофера, а затем впились в лицо Пеппер. Очевидно, эффект, произведенный гостями на ее поклонника, не вызвал у нее восторга. Но Пеппер не собиралась сдаваться без борьбы, и Тиффани, тонко улыбнувшись, перешла в наступление.

— Крисси, ты вел себя, как плохой мальчик? — проворковала она соблазнительным, чуть томным голосом. — И эта отвратительная тетя-полицейская выписала тебе штрафной талон?

— Что-то в этом роде, — не слишком определенно ответил Кристофер, после чего бесцеремонно стряхнул кисть Тиффани со своего рукава и протянул руку Пи Джею. — А, это вы, наставник Пеппер?

Меган, наблюдавшая за развитием событий с живейшим интересом, тут же наклонилась к уху Пеппер.

— Ого! — раздался ее тихий шепот.

Пеппер резко повернулась и увидела, что сестра смотрит на нее с сочувствием и одновременно пониманием в глазах. Это чуть не погубило ее, и Пеппер поторопилась отвернуться, чтобы скрыть выражение боли.

Она смутно осознавала происходящее: знакомства, разговоры, бьющий в глаза свет, смех. Осталась только тупая боль в груди.

Боже, нельзя же грохнуться в обморок прямо перед ним, панически пронеслось у нее в мозгу. И Пеппер поспешила ухватиться за ближайшую мужскую руку. К счастью, это оказалась рука Пи Джея.

Один быстрый взгляд на лицо своей протеже подсказал Пи Джею, что с ней не все в порядке. Он слегка усмехнулся, извинился перед остальными и повел спутницу через беспокойную толпу гостей к бару.

— Тебе надо выпить. Что бы ты предпочла?

Теплый, полный сочувствия голос оказал успокаивающее действие на разгулявшиеся нервы Пеппер.

— Виски с содовой.

— Вот как? Разве ты не предпочитаешь безалкогольное пиво? — с шутливым испугом спросил Пи Джей, выражение его лица было пугающе серьезным.

Пеппер оглянулась и увидела сквозь толпу увивающуюся вокруг Кристофера Тиффани.

— Виски с содовой, — повторила она.

— Как миледи будет угодно, — подобострастно поддакнул Пи Джей и повернулся к бару заказать напитки, пробормотав под нос: — И не надо объяснять почему…

— Она женщина не твоего типа, — с легким упреком произнесла Тиффани, обвив рукой шею Кристофера. Ее длинные пальцы прошлись по его густым волнистым волосам и начали ласкать его шею.

Губы Кристофера растянулись в улыбке, но смотревшие на нее глаза оставались серьезными.

— И почему же ты считаешь, что она женщина не моего типа? — пробормотал он. Его улыбка стала шире, но веселья в ней не прибавилось. — По-моему, ты сама довольно часто обвиняла меня в том, что я дамский угодник? — весьма мрачно напомнил он.

— «Дама», «леди» — вот ключевые слова, — с торжеством провозгласила Тиффани.

Кристофер поморщился. Его исполненный душевной боли взгляд обшарил толкучку около бара, нашел Пеппер и Пи Джея и больше уже не выпускал их из поля зрения.

— Ты такой скучный! — Тиффани капризно надула губки, глубоко запуская ногти ему в кожу.

— Да, догадываюсь, что не слишком весел, — уныло согласился Кристофер и, больно сжав ее запястье, вынудил убрать руку. Потом, бросив на Пеппер последний взгляд, вежливо пожелал хозяйке спокойной ночи и повернулся, чтобы уйти.

Тиффани проследовала за ним до дверей и, застыв на пороге, наблюдала, как он удаляется от ее дома, пока его силуэт не растворился в ночи.

Затем круто развернулась и направилась к бару, игнорируя сочувствующие взгляды и шепотки, раздававшиеся за ее спиной: гости обсуждали, почему так внезапно отбыл ее «блестящий эскорт».

— Мне виски, — сказала она Пи Джею и повернулась к Пеппер. — Ты не хочешь рассказать мне, что произошло между тобой и Крисом?

Пеппер ясно расслышала в мурлыкающем голосе нотку враждебности, но, к своему удивлению, ощутила к этой женщине сочувствие, потому что жгучая ревность, горевшая в изумрудных глазах, была сродни той, какую испытывала она сама.

В ответ Пеппер только тихонько покачала опущенной головой. Чтобы заглушить неприятные чувства, она выпила чуть больше своей обычной нормы, но, посмотрев на стоящую перед ней ошеломляюще красивую женщину, поняла, что ее жалкая попытка убежать от себя, к несчастью, потерпела полный крах.

Оглянувшись в поисках Пи Джея, Пеппер обнаружила его болтающим с барменом.

— Извини меня, — пробормотала она Тиффани и шагнула к нему, как бы ища защиты.

Тиффани двинулась следом.

Тогда Пеппер мягко потянула Пи Джея за рукав.

— Мне хочется домой. Если ты предпочитаешь остаться, пожалуйста, вызови мне такси.

— С меня тоже хватит этой вечеринки, — отозвался Пи Джей, взял из ее руки пустой стакан и поставил на стойку. Потом осторожно продел ее руку в свою.

— Понимаешь, я обещал золушке уложить ее в постельку до злополучного часа, — пояснил он Тиффани, подмигивая и одаряя кузину кривой улыбочкой. Он наклонился, по-родственному поцеловал ее в щечку и добавил шепотом:

— Попозже я тебе все расскажу.

9

Пеппер стояла у окна с чашкой дымящегося кофе в руке и любовалась рассветом. Край солнца медленно выплывал из-за горизонта, окрашивая небо бесконечным количеством вариаций красного и оранжевого цветов. Подняв чашку к губам, она отпила глоток и заставила себя проглотить тепловатую жидкость. Свежий кофе дожидался на кухне, но ей не хотелось отрываться от великолепного вида.

Губы сложились в недоуменную улыбку. Что Эскобару понадобилось от меня на этот раз? Пеппер разбудил телефонный звонок. Звонил лейтенант Говард. Он извинился за столь ранний звонок и проинформировал ее, что окружная прокуратура хочет вновь привлечь ее к заданию, а посему она должна доложиться окружному прокурору о прибытии ровно в десять часов утра.

— Но у меня сегодня выходной! — возмутилась Пеппер. Но это была только часть правды, остальная часть состояла в том, что у нее не было ни малейшего желания снова «быть позаимствованной на время». Она абсолютно довольна своим нынешним положением, и после проблем, возникших в ходе выполнения предыдущего задания, у нее отпало всякое стремление работать с Эскобаром еще раз.

— Мне очень жаль, Палмер, — посочувствовал лейтенант. — Но если бы ты не справилась с той ужасной работой, он не стал бы снова просить тебя у нас. А когда он тебя отпустит, обещаю, что свой выходной ты отгуляешь.

«Ужасная работа», — кисло подумала Пеппер. Очевидно, окружной прокурор не имеет ни малейшего понятия, до какой степени эта работа действительно была ужасной и сколько личных неприятностей доставило ей его предыдущее специальное задание. Впрочем, скорее всего, ему было бы на это наплевать. Сам он помешан на работе и, видимо, считает, что других интересов в этой жизни просто не существует.

Зазвонил телефон. Пеппер нехотя отвернулась от окна и неторопливо побрела на другой конец комнаты к аппарату. После случайной встречи с Кристофером на вечеринке у Тиффани у нее в душе погасли последние искорки надежды, что он позвонит ей. Кристофер слишком ясно показал, что не желает знаться с Пеппер Палмер.

— Алло?

— Офицер Палмер?

Пеппер невольно рассмеялась.

— А, это ты, ненормальная? Что на этот раз?

В последующие за вечеринкой дни Меган превратилась в заботливую сестру. И хотя для Пеппер не было тайной, по какой причине произошла эта метаморфоза, она испытывала чувство благодарности к Меган, что та умудряется выкраивать из своей насыщенной жизни немного времени, чтобы приободрить старшую сестричку.

— Мне нужно одолжить у тебя кухонный комбайн, мой снова на последнем издыхании.

— Можешь прийти и забрать его в любое время.

— Ты весь день будешь дома?

— Нет, скоро мне на работу.

— Но у тебя же сегодня выходной? — удивилась Меган. — Когда ты, наконец, начнешь бороться за свои права? Твой лейтенант безбожно ездит на тебе, пользуясь твоей добротой. Это ты хоть понимаешь?

А Пи Джей считает, что в их семье только Тори воинственная ведьмочка, подумалось Пеппер, и ее губы тронула веселая улыбка. Что бы, интересно, он сказал, услышав, как Меган сейчас выразила полную готовность немедленно начать военные действия против лейтенанта Говарда?

— Послушай, сестричка, мне надо быть там только в десять часов. Так почему бы тебе не прийти за ним сейчас? А я сварю целый кофейник свежего кофе.

— Здорово, конечно, но я сейчас не могу, извини. — Меган помолчала с секунду. — Может быть, ты оставишь его где-нибудь на видном месте, где его трудно не заметить? А я заберу его попозже?

Брови Пеппер задумчиво сошлись над веснушчатой переносицей.

— Хорошо, Мег. Но я терпеть не могу, когда после возвращения обнаруживаю, что мой дом не заперт.

— А разве я когда-нибудь забывала запереть дверь?

— Хочешь, чтобы я пересчитала по пальцам?

— Иметь дело со старшими сестрами — настоящее мучение, — заявила Меган с добродушным упреком.

— Как и со злостными должниками, — быстро отпарировала Пеппер.

— Ничего, как-нибудь и ты придешь ко мне что-нибудь одолжить, — пригрозила Меган замогильным голосом.

Пеппер только рассмеялась. Обе прекрасно знали — когда такое случится, Меган будет в восторге отдать все, что только пожелают ее сестры.

— Все может быть, — отозвалась Пеппер. — Но пока, каждый раз, когда уходишь, убедись, что ты заперла за собой дверь. У тебя же есть ключ, вот и пользуйся им по назначению.

Повесив трубку, Пеппер бросила взгляд на богато украшенные часы, стоящие на каминной полке, и решила, что у нее вполне хватит времени, чтобы пробежаться и принять душ прежде, чем надо будет отправляться в окружную прокуратуру.

Через два часа, в образцово сидящей новой форме, она заперла дом и направилась к своей машине, глубоко вдыхая и с силой выдыхая воздух, стараясь подавить сосущее под ложечкой дурное предчувствие.

Дорога до окружной прокуратуры незаметно пролетела в размышлениях о причине нового вызова. Припарковывая машину и пребывая в глубокой задумчивости, она не заметила припаркованного у противоположного тротуара черного блестящего джипа.

Испытывая гораздо меньший энтузиазм, чем она чувствовала в первое свое появление здесь, Пеппер прошла через просторный вестибюль к лифту, ступила в отделанную деревянными панелями кабину, нажала кнопку нужного этажа и со вздохом прислонилась к стене. Прошлое задание Эскобара подарило ей встречу с Кристофером. Она, как обычно, хорошо справилась со своей работой, но на этот раз чувство выполненного долга было жестко связано с чувством разочарования и горькими размышлениями типа «а что, если», которые до сих пор часто донимали ее в свободные минуты.

Оглядываясь в прошлое, она видела, что ей следовало рассказать Кристоферу правду о себе той ночью в «Изумрудной долине».

О, если бы только можно было начать все сначала… Лифт остановился, дверь с легким шипением отъехала в сторону. Если мне предоставится вторая возможность, я схвачусь за нее обеими руками и на этот раз сделаю все по-своему, решила Пеппер, неторопливо шагая к кабинету Эскобара.

Кабинет секретаря оказался пуст, стол девственно чист, как и две корзины для бумаг в углу, пишущая машинка зачехлена. Ничего удивительного, ведь сегодня воскресенье, уик-энд, и все чиновники отдыхают. В отличие от нас, и особенно меня, мрачно подумала Пеппер.

Она приостановилась перед дверью кабинета прокурора, глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и постучала. Дождавшись произнесенного с акцентом приглашения войти, толкнула дверь и шагнула внутрь.

Дверь закрылась за ее спиной, а Пеппер замерла, не в силах сдвинуться с места. Ей хотелось рассмеяться, но смех получился бы невеселым. В том самом кресле, в котором она сидела во время своего первого визита сюда, вытянув перед собой длинные мускулистые ноги, удобно расположился Кристофер. И, если судить по выражению лица, ее появление не доставило ему радости.

Пеппер насквозь пронзила боль, и она с трудом подавила готовый вырваться из горла всхлип.

Бывают времена, когда мир сходит с катушек, сказала она себе, и это, должно быть, один из таких моментов, надо держаться во что бы то ни стало. И, вызывающе задрав маленький подбородок, Пеппер пересекла комнату длинными яростными шагами. Но звук шагов заглушил толстый плюшевый ковер, поэтому демонстрация негодования не совсем удалась.

Кристофер, устроив щеку на ладони, открыто изучал ее. Она выглядела похудевшей, черты лица стали более отчетливыми. Сейчас она совсем не была похожа на эффектную женщину, встреченную им на вечеринке Тиффани, но он отнес это за счет формы. Взгляд задержался на служебном револьвере у нее на боку, и Кристофер внезапно ощутил, как по спине пробежала дрожь — стало страшно, что какая-нибудь опасность может вынудить ее воспользоваться оружием.

Затемненные козырьком фуражки янтарные глаза внимательно осмотрели комнату и посуровели, остановившись на развалившейся в кресле мужской фигуре. Кристофер наблюдает за ней, почувствовала Пеппер, его блуждающий взгляд ощущался, как прикосновение теплого пальца к коже.

— Ты хорошо выглядишь, — вежливо заметил он.

— Спасибо, — пробормотала Пеппер. «Боже, помоги мне! Я хочу услышать от него вовсе не эти ничего не значащие слова общепринятой любезности». Ее горло сжалось. — Так же, как и ты, — прошептала она.

Эскобар пришел в восторг, что они разговаривают между собой, он сразу успокоился, обошел свой огромный стол и уютно устроился в кресле.

— Благодарю, что вы не заставили себя ждать, офицер Палмер, — начал он речь. — И теперь, если вы будете так добры присесть вот в это кресло, — он указал рукой на пустое кресло, стоявшее около угла стола, — мы, пожалуй, начнем.

— Если вы не возражаете, я предпочла бы стоять, — сказала Пеппер, подошла к креслу и встала за его спинкой лицом к столу, ноги врозь, руки за спиной. Опасаясь, что Эскобар может заметить выражение горя в ее глазах, она уперлась взглядом в дипломы и грамоты в рамочках, развешанные на стене над его головой.

Эскобар с тяжелым вздохом откинулся назад и сцепил руки на затылке, положив их на спинку массивного кожаного кресла.

— Как я уже сказал Кристоферу, я очень доволен работой, которую вы оба для меня сделали. — По его лицу мелькнула тень, но он продолжил с радушной улыбкой. — Так что, когда мне потребовались два человека для охраны одной молодой леди, я решил снова воспользоваться вашими услугами.

Боясь поверить, что услышанное правда, Пеппер невольно задержала дыхание, а потом тихонько выдохнула. Великолепно, значит им с Кристофером предоставляется второй шанс, о котором она так мечтала. Вот здорово! Только насколько это будет здорово, если Кристофера обуревают противоположные чувства?

А Кристофер ни о чем подобном даже не подумал. Его мысли были заняты коварством старого друга: ведь Шон до сих пор не выполнил ни одного из своих обещаний, которыми так щедро одаривал его еще до отставки из ВМФ.

Холодный, твердый как камень взгляд зацепил Пеппер, отчего недовольство Кристофера только усилилось. Она, очевидно, обожает свою работу в полиции, так почему же тогда так чертовски рада получить назначение на…

— Роль няньки! Опять! — гневно фыркнул он.

Круглое смуглое лицо Эскобара еще больше потемнело.

— Кристофер, это очень важное дело, — произнес он с упреком. — Венди Грегсон всего только семнадцать лет. Она то ли сирота, то ли сбежала из дома, я точно не знаю. Но то, что в Лос-Анджелесе она совершенно одинока, это факт. Она пришла к нам шесть месяцев назад после того, как ее приятель умер от слишком большой дозы наркотиков. В слепой ярости, вызванной болью утраты, она могла думать только о мести. Вот она и предложила выдать нам имена людей, ответственных за смерть молодого человека. Мы в свою очередь объяснили ей, каким образом можем оказаться полезными друг другу, и она согласилась.

Выпрямившись в кресле, Кристофер впился в лицо друга нарочито безразличным взглядом.

— Не то ли это дело, про которое писали все газеты? Полиция, — он особо подчеркнул последнее слово, насмешливо стрельнув глазами в сторону Пеппер, — оказалась не способна справиться с одним крутым парнем, и как раз от него вы сейчас защищаете эту Венди. Я прав?

«Неужто Эскобар поморщился? Или мне показалось?» — подумала Пеппер.

Окружной прокурор оперся локтями на стол и сложил руки перед собой.

— Мы обещали девушке защиту, и мы ей ее дадим. Мы ей очень обязаны.

Отвернувшись от обвиняющих глаз Кристофера, Эскобар обратил свою речь к Пеппер.

— Мы собирались послать ее в одну семью в Нью-Джерси, но те люди в самую последнюю минуту отказались, и нам пришлось подыскивать кого-то еще.

— Теперь, пока мы дожидаемся, что ФБР одобрит отобранную нами кандидатуру, мы должны спрятать ее под надежной охраной. — Он с широкой улыбкой посмотрел на Кристофера, а затем снова перевел взгляд на Пеппер. — Вот для этого вы оба мне и нужны.

Худощавое лицо Кристофера окаменело, скулы четко обозначились под покрасневшей от ярости кожей. На этот раз Пеппер досталась даже не более-менее достойная роль подсадной утки, а унизительная роль наседки. Им обоим досталась эта роль! Красные от гнева глаза с раздражением метнулись к Пеппер, но их выражение тут же смягчилось. Господи, как ему не хочется, чтобы ее вовлекали в этот паршивый бизнес!

Исполнившись решимости, он положил руки на подлокотники плюшевого кресла и чуть приподнялся, но потом со вздохом отчаяния опустился обратно. Не имеет значения, что он скажет, Пеппер все равно не поверит в его добрые намерения. Не поверит, что он не желает видеть ее партнером на этом задании потому, что оно слишком опасно, и просто опасается за ее жизнь. Да, она скорее всего подумает, что он просто не хочет работать вместе с ней. Она подумает именно так, и это его вина. Еще бы, после того, как он с ней обошелся, она имеет полное право не верить ни единому его слову.

«Прости меня за то, что я собираюсь сделать,» — мысленно попросил он, глядя на Пеппер. И усилием воли подавив ярость, от которой, казалось, готова лопнуть голова, он спокойно сказал, обращаясь к Эскобару:

— Твое предложение мне не подходит. Поищи кого-нибудь другого.

Пеппер с ужасом уставилась на Кристофера. Но его лицо превратилось в непроницаемую маску, за которой он умело скрывал свои истинные мысли.

От ее вопросительного взгляда Кристофер почувствовал себя не в своей тарелке, неловко поерзал в кресле и уставился в пол. А ботинки-то нужно почистить, мрачно заметил он. Нет, все правильно, это необходимо для ее же пользы. Так почему же он чувствует себя виноватым?

«Не подходит» многократно отзывалось в мозгу Пеппер, пока она ошеломленно смотрела на склоненную черную макушку. Не подходит. Ему задание не подходит или она лично? И с сосущим под ложечкой чувством горечи она решила, что он имел в виду именно ее.

Да как он смеет!.. Вовремя вспомнив, где находится, и что окружной прокурор имеет отвратительную привычку накладывать строгое взыскание на провинившихся, Пеппер проглотила поток уничижительной брани, которую намеревалась обрушить на голову Кристофера.

Тщательно подбирая слова с тем, чтобы хотя бы один из мужчин понял, что она сейчас чувствует, Пеппер обратилась к Эскобару:

— Если мистер Петри… э… несколько опасается этого задания, я вполне способна справиться с ним сама.

Кристофер поднял к ней горевшие мрачным огнем глаза на суровом лице. Можно было догадаться, что она отреагирует именно таким образом. Черт побери! В своем стремлении защитить ее он недооценил едкости ее характера. Ничего, больше он не повторит этой ошибки. А сейчас надо довести дело до конца.

Она оставила ему только один выход. Пусть это больно, и удар придется по ним обоим, но он должен это сделать. Он сделает все, что в его силах, лишь бы она оставалась в безопасности.

— Шон, насчет задания у меня нет никаких сомнений, зато я сомневаюсь в предлагаемом мне партнере. — Кристофер взглянул на Пеппер и поморщился: она, похоже, была готова убить его на месте, однако убежденный в своей правоте, продолжил:

— Я не доверю свою жизнь человеку, который обожает лезть на рожон.

Пеппер ахнула и прошипела:

— Это нечестно.

Позже она пришлет Кристоферу уши Пи Джея в коробочке, перевязанной ленточкой, но сейчас нужно собрать все свои силы в кулак и взять эту весьма затруднительную ситуацию под контроль.

Ей удалось справиться с собой. Голос был в меру спокоен, когда она спросила:

— А где сейчас Венди? — Она даже смогла улыбнуться.

— Под опекой департамента по делам молодежи.

— И куда я ее повезу?

— Нам предложили воспользоваться частным коттеджем на пляже, — с энтузиазмом ответил Эскобар и хитро взглянул на Кристофера, как бы призывая изменить опрометчивое решение.

А разве он этого не знал? Пеппер пришла в ярость, глядя, как окружной прокурор обхаживает «старого друга». Смотреть на это было неприятно. «Так не смотри», — посоветовал докучливо-язвительный внутренний голос, и Пеппер принялась изучать дипломы и грамоты, украшавшие стены кабинета.

— Вы должны увезти ее отсюда в течение часа, — ворвались в ее размышления последние слова Эскобара.

Пеппер взглянула на свои изящные золотые часики. Дорога до дома и обратно займет двадцать минут, десять минут на сборы и еще десять, чтобы уговорить Меган присматривать за домом в ее отсутствие, не объясняя при этом причин очередного исчезновения.

— Я смогу вернуться сюда через сорок минут.

Эскобар снова откинулся в кресле.

— А ты?

Кристофер криво усмехнулся.

— По-моему, я обязан поехать вместе с офицером Палмер. Надо же кому-то присмотреть, чтобы она не лишилась своей глупой головки, — сказал он и поднялся с кресла.

Это было уже чересчур, но Пеппер сумела сдержаться, и даже голос не выдал охватившей ее бешеной ярости. Она только слегка саркастически улыбнулась и спокойно произнесла:

— У меня не хватает слов, чтобы выразить, как меня трогает твоя забота обо мне.

Кристофер безразлично пожал широкими плечами, как бы говоря: он хорошо понимает, что она сейчас чувствует, но это его ни в малейшей степени не волнует.

— Если дашь мне свой адрес, я заберу тебя на обратном пути, две машины нам ни к чему.

Не надо делать мне одолжений, кисло подумала Пеппер, но заставила себя улыбнуться и кивнула в знак согласия. Напряженными губами она выговорила адрес. Затем резко развернулась и вышла из кабинета прежде, чем кто-либо из мужчин успел произнести хотя бы слово.

Через двадцать минут Кристофер постучал в дверь ее дома. Пеппер была еще не готова, но любезно пригласила его войти и располагаться поудобнее, пока она закончит собираться. Не могла же она признаться, что поскольку в этот день никуда не собиралась, а намеревалась устроить большую стирку, у нее теперь пугающе не хватает чистых вещей.

Улыбающийся Кристофер прошел через холл в гостиную, стараясь не упустить ни единой детали. Что ж, удобный, красиво отделанный и обставленный дом. Он не мог не удивиться, как Пеппер умудряется вести очевидно роскошную жизнь на скромное жалование полицейского, и решил, что ее семья, должно быть, достаточно богата.

Внимание привлекли развешанные по стенам фотографии. Переходя от одного снимка к другому, он вдруг понял — это те самые люди, о которых Пеппер с такой любовью и гордостью рассказывала ему в Орегоне.

Так она рассказывала о своей семье! Кристофер невольно улыбнулся, восхищенный изворотливостью ее ума. Она не только безупречно справилась с ролью Гленды, но и находчиво воспользовалась собственным опытом и историей своей семьи, чтобы у него не возникло подозрений в ее неосведомленности.

Он жадно рассматривал снимок семнадцатилетней Пеппер, когда она сама легкой танцующей походкой впорхнула в комнату со знакомой дорожной сумкой через плечо.

— Ну, по-моему, я готова, как и всегда, — весело прощебетала она.

Кристофер повернулся к ней. «Это мы уже проходили», — говорило выражение его лица. В обтягивающих джинсах, бледно-зеленом свитере, без единой морщинки облегающем ее стройный торс, и прической «конский хвост» Пеппер очень походила на себя в юности. Никто бы не дал ей сейчас двадцати семи лет.

— Это все твои вещи? — спросил Кристофер, снимая дорожную сумку с ее плеча.

Пеппер помахала в воздухе еще одной, дамской сумочкой и, когда расстегнула молнию, чтобы достать оттуда ключи, Кристофер заметил внутри револьвер. Его брови подскочили вверх.

— Э… Можно попросить тебя об одном одолжении?

— В чем дело?

— Никакого излишнего героизма, ладно? — Он прикоснулся указательным пальцем к дулу револьвера.

Пеппер иронично рассмеялась.

— Только не с моей стороны! Я собираюсь прикончить кого-нибудь, хотя бы ради развлечения!

Глаза Кристофера сверкнули, но он ничего не сказал в ответ, повесил ее сумку себе на плечо и вышел вслед за Пеппер на улицу, на свет теплого полуденного солнца. Подождал, пока она запрет дверь, и, подхватив под локоть, повел к машине.

Когда Кристофер, наконец, выпустил ее руку, потянувшись в карман брюк за ключами, Пеппер быстро отодвинулась в сторону. Прикосновение его пальцев разбудило в ней чувственность. Как когда-то, зачем лишний раз расстраиваться… Она торопливо открыла дверцу и скользнула на сиденье.

Обратная дорога до окружной прокуратуры прошла в молчании. Каждый был занят своими мыслями, которыми не имел желания делиться с соседом.

Когда Кристофер и Пеппер вошли в кабинет Эскобара, Венди Грегсон стояла около окна.

— А, — с облегчением вздохнул Эскобар. — Вот и вы. — И завел напутственную речь.

Пеппер почти не вслушивалась в пространные инструкции окружного прокурора, все ее внимание было приковано к девушке. Девушке? Этой высокой брюнетке, без сомнения, было семнадцать лет, но ее тело, плотно затянутое в синие джинсы и вязаный черный свитер, принадлежало взрослой женщине.

— Офицер Палмер. Мистер Петри, — повторила она во время взаимного представления. Даже голос не соответствовал юному возрасту, а темно-карие глаза, с первого же момента прилипшие к красивому лицу Кристофера, отнюдь не были невинны.

Пеппер с неудовольствием взглянула на Кристофера, и внезапно ей захотелось расхохотаться. О братец, у нас намечаются неприятности! Скорее всего в очень недалеком будущем Кристофера перестанет волновать ее привычка «лезть на рожон», а голова будет забита кучей проблем совсем иного сорта.

— Возьмите мои сумки, — сказала Венди, обращаясь к Пеппер.

Пеппер скрипнула зубами и уже открыла рот, чтобы осадить наглую девчонку, как вмешался Кристофер.

— Если ты пойдешь впереди, я возьму вещи мисс Грегсон, — сказал он и, чтобы подкрепить слова делом, прошел в угол кабинета, где дожидались две сумки Венди, и легко поднял их одной рукой.

Эскобар проводил компанию до двери, на ходу давая последние ценные указания.

— Значит так, Крис, если вдруг возникнут проблемы, звони мне. Удачи вам обоим. Или вернее, — он улыбнулся, — вам троим.

Он протянул Кристоферу руку, и Пеппер заметила у него на ладони узкую полоску бумаги. Он будет играть в секретность до конца своих дней, подумала она, усмехаясь в душе. В записке, конечно, сообщается адрес места, где они будут содержать Венди, пока он не найдет для нее «безопасное» пристанище.

Через минуту они уже стояли перед черным джипом. Венди охала и ахала в притворном восторге. Пеппер чуть отступила назад и напряженно наблюдала за девушкой, предчувствуя наихудшее развитие событий.

Та не обманула ее ожиданий, настояла, чтобы Пеппер села на заднее сиденье, а сама расположилась на переднем, прислонившись спиной к дверце. Ее восхищенный взгляд не отрывался от сидевшего за рулем Кристофера.

Машина медленно ехала в потоке, направляющимся на север. Пеппер смотрела на своих спутников и спустя некоторое время осознала, что ревнует. Ревнует к этой… этой девчонке? О, черт возьми! Выругавшись себе под нос, она откинула голову на спинку и закрыла глаза.

Взглянув в зеркало заднего вида, Кристофер почувствовал укол зависти. Пеппер нашла отличный способ избежать общения с Венди. По крайней мере, на время. А ему деваться некуда, придется выслушивать непрекращающуюся пустую болтовню всю дорогу.

Он с упоением жалел себя, когда почувствовал на своей руке чужую ладонь, и с изумлением посмотрел вниз. Ну, конечно же, это Венди.

— Что-то случилось? — хмуро спросил он.

— Вот эта желтая машина позади нас… Она все время следует за нами с тех пор, как мы въехали на шоссе.

Начинается, с отвращением подумал Кристофер, и его плечи напряглись.

— Сейчас мы это проверим, — доверительно прошептал он, плавно отпуская педаль газа. Желтая машина притормозила, перестроилась в соседний ряд и обогнала джип.

— Наверное, я ошиблась… — пробормотала Венди и, отвернувшись, стала смотреть в окно.

Кристоферу стало жаль девушку, и он сказал с ободряющей улыбкой:

— Ну и слава Богу!

10

Пеппер стояла, прижавшись лбом к двойным стеклянным дверям, ведущим на веранду, и смотрела, как неутомимые волны разбиваются о кромку берега. Стекло приятно холодило разгоряченную кожу.

В поле зрения появилась Венди, и Пеппер нахмурилась, над переносицей проступила вертикальная черта. Бедная девочка, подумала она, вспомнив, что Венди провела бессонную ночь. Бедная девочка?! Это я бедная! Венди, очевидно, уже в норме, в то время, как я едва стою на ногах, меня, наверное, удерживает в вертикальном положении только эта опора в виде стеклянной двери.

Уголком глаза она заметила третьего обитателя коттеджа.

Он единственный, кто спокойно проспал прошлую ночь, с завистью подумала Пеппер.

Ощущая смутное беспокойство в груди, она наблюдала за Кристофером, направляющимся к тому месту, где Венди играла с волнами. Когда он взял девушку за руку, ее пронзило чувство, которое она упорно отказывалась признавать за ревность. Но губы расплылись в улыбке облегчения, когда Кристофер выпустил руку Венди и махнул в сторону дома. Венди затрясла головой. Тогда он развернулся и пошел по тропинке к дому.

Теперь мой выход, подумала Пеппер и весело улыбнулась, продолжая наблюдение за Кристофером. Те несколько секунд, которые у него занял путь, ей была видна только его ковбойская шляпа, потом не стало видно и ее.

Пожалев, что не может скоротать денек на пляже с хорошей книжкой и полным пива ручным холодильником, Пеппер отвернулась от двери и подошла к софе, на которой оставила свою сумочку. Достала револьвер, сунула его сзади за пояс, прикрыла рубашкой и подошла к зеркалу посмотреть, заметно или нет. Пеппер осталась довольна — никакой предательской выпуклости на спине видно не было.

В этот момент в гостиную шагнул Кристофер.

— По-моему, смотрится безупречно, — прокомментировал он одобрительным тоном, подтвердив сказанное выразительным блеском глаз.

Сначала Пеппер не поняла ни значения его слов, ни выражения лица. Но когда ее осенило, то густой малиновый румянец мгновенно залил щеки. Он подумал, что она любуется видом своего зада!

Она покраснела, подумал Кристофер, тронутый таким проявлением застенчивости и одновременно развлекаясь, и с улыбкой обратился к Пеппер. Хотя в его голосе и слышался намек на смех, но слова были исполнены здравого смысла:

— Там жарче, чем кажется, и, думаю, тебе стоит прикрыть чем-нибудь голову. Если у тебя нет панамы, можешь взять мою шляпу. — Он снял свой ковбойский стетсон и протянул ей.

Пеппер посмотрела на шляпу, затем взгляд ее переместился на кисть, плечо и наконец остановился на лице Кристофера. Это всего лишь обыкновенная шляпа, твердила она себе. Но ее охватило странное ощущение, как будто он предложил ей что-то сокровенное, интимное. Со смешанными чувствами в груди Пеппер робко протянула руку, взяла шляпу и надела себе на голову.

Поля опустились ей на уши. Она закинула голову назад и глянула на Кристофера из-под шляпы.

— По-моему, она мне не подходит, — пробормотала Пеппер с озорной усмешкой, радуясь, что у нее достаточно веская причина, чтобы отказаться от предложения.

Кристофер слышал ее слова, но не ответил, все его внимание сосредоточилось на открывшемся взору нежном горле и особенно ямочке в основании шеи, где с бешеной скоростью пульсировала голубая жилка.

— Я найду себе теннистое местечко на время моего дежурства, — мягко сказала Пеппер, снимая шляпу и протягивая ее Кристоферу.

— Там, где она любит играть, таких мест нет.

— Ничего, не умру, — отозвалась Пеппер с покорным вздохом.

Сбегая по тропинке к пляжу, Пеппер счастливо улыбалась. Они говорили как друзья. Ее улыбка стала еще шире. Конечно, совсем немного, но ведь это только начало!

Голос Венди сбил ее мысли с приятной дорожки и вернул к действительности.

— Хэлло, офицер Палмер!

Черт побери! Только этого нам и не хватало! На пляже не слишком много народу, но и пустынным его назвать нельзя. Какой-нибудь прохожий может услышать обращение «офицер» и мгновенно сообразит, что в домике поселились вовсе не праздные туристы. И тогда — прощай прикрытие!

Задыхаясь, Пеппер подбежала к девушке вплотную.

— Венди, запомни, ты ни в коем случае не должна обращаться ко мне «офицер Палмер», — сказала она с усталой улыбкой. — Если не желаешь называть меня по имени, лучше вообще никак не называй. Хорошо?

Венди кивнула и улыбнулась в ответ, сверкнув ослепительно белыми зубами.

— Хорошо, я буду называть тебя Пеппер, как Крис.

Так он уже Крис?! Пеппер со свистом втянула воздух, подавив поднявшуюся было в груди волну раздражения.

— Пеппер вполне приемлемо. — «Во многих отношениях, соплячка!» — закончила она про себя.

Вокруг их лодыжек вспенилась волна и исчезла в песке под ступнями. Пеппер ощутила мощное притяжение океана. Она не сдвинулась с места ни на дюйм, а, казалось, беспомощно скользит вперед навстречу синим громадам.

— Я хочу вернуться в дом, — внезапно объявила Венди, швыряя в воду ракушку.

Пеппер неохотно отвернулась от необъятной сини. Девушка пристально смотрела куда-то вверх. Любопытство заставило Пеппер проследить за ее взглядом.

На веранде коттеджа, прислонившись плечом к стене, и со стаканом в руке стоял Кристофер. Заметив, что на него смотрят, он отсалютовал женщинам стаканом.

Этот жест подтолкнул Пеппер к действию.

— Хорошо, пошли.

— Ты не должна уходить только из-за меня, — попыталась отговорить ее Венди, по-прежнему не отрывая взгляда от Кристофера. — Если хочешь остаться, оставайся. Я уверена, Крис за мной присмотрит.

Разумеется, он за тобой присмотрит, подумала Пеппер, заглянув в мечтательные карие глаза. Но кто тогда присмотрит за ним самим, а?

На какой-то неуловимо малый миг она почувствовала искушение плюнуть на обязанности и остаться на пляже. В конце концов, Кристофер не хотел брать ее в напарники на это задание. Он уже большой мальчик и не нуждается в ее помощи, она не собирается мешаться у него под ногами. Разве не он сказал, что не имеет желания доверить ей свою жизнь?

Нет, она не может так поступить, как бы соблазнительно это не было. Ей не доставит радости увидеть Кристофера, а возможно, и Венди в затруднительном положении. Впрочем, в разрушении любовной интриги Венди тоже нет особой славы.

— У него в этом стакане что-то восхитительно холодное. И я хочу поскорее это попробовать, — со спокойной улыбкой ответила Пеппер.

Венди скосилась на нее, сердито нахмурив брови.

— Если это алкоголь, я бы предпочла что-нибудь другое. — Выпалив эту фразу, она резко развернулась и почти побежала вверх по тропинке.

— А мы бы тебе и не позволили пить крепкие напитки, — хмыкнула Пеппер и тоже направилась к дому, но более женственной плавной походкой.

Пеппер лежала, удобно свернувшись на софе, с детективом Агаты Кристи, когда в комнату вошел Кристофер. Предыдущим днем, оставшись на несколько минут наедине, они договорились, что будут передавать Венди друг другу под охрану через каждые три часа.

— Иди, твоя очередь нянчиться с ней, — весело объявил он.

Пеппер выдавила из себя слабую улыбку. Ей нравилось говорить на эту тему не больше, чем Венди нравилась смена охранников. Из-за такой системы она не смогла поехать с Кристофером в город этим утром.

Когда Пеппер проходила мимо, рука Кристофера дернулась и цепко схватила ее за предплечье.

— Почему ты не носишь купальник? — спросил он, окидывая взглядом фигуру Пеппер. Его глаза сузились, как будто это давало им способность видеть ее стройные ноги сквозь хлопчатобумажную преграду брюк.

Пеппер почувствовала себя неловко. Под его пронзительным взглядом хотелось съежиться, укрыться, спрятаться где-нибудь… Взяв себя в руки, она посмотрела на державшую ее руку, а затем прямо в глаза своему мучителю.

— Я не взяла его с собой.

— А я думал, что бывший спасатель всегда возит с собой купальный костюм. — Черная бровь дернулась вверх. — Надеюсь, ты не лгала, когда рассказывала, что работала спасателем?

Янтарные глаза от раздражения потемнели до золотого оттенка.

— Нет, я не лгала тебе, — ответила Пеппер. — И теперь, когда мы установили, что, во-первых, у меня нет купальника, а во-вторых, что я все же была спасателем, мне хотелось бы пойти на пляж и заняться своей работой.

Пылающий взгляд, который уперся в его руку, был способен опалить волоски на тыльной стороне ладони, и Кристофер поторопился отпустить Пеппер.

Она мгновенно двинулась прочь. А сорвавшееся с ее губ соленое словечко, куда более уместное на устах старого морского волка, еще долго после ее ухода отзывалось у Кристофера в мозгу.

Вся дрожа от ярости, Пеппер задержалась на минуту на веранде и несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Ничего не вышло. Когда она галопом спустилась на пляж, ее спина была прямой, как гладильная доска, а глаза застилали слезы. Правда, плакать она не собиралась.

Как только Венди возникла в поле зрения, Пеппер опустилась на песок и вытащила из кармана книжку, полная решимости подавить ярость и мысли о тупоголовом кретине, в которого, как она опасалась, имела глупость влюбиться. Попыталась читать, но буквы упорно не желали складываться в слова, строчки расплывались перед глазами, и в конце концов, ей пришлось сдаться. Отложив книгу в сторону, Пеппер обняла руками согнутые ноги и положила подбородок на колени.

Набегающие на берег и откатывающиеся волны оказали свое чудесное успокаивающее действие, и, чтобы больше уже не вспоминать о грустном, Пеппер сосредоточилась на их бесконечном возвратно-поступательном движении.

Внезапно на нее упала длинная тень.

— Что читаешь? — спросил голос Кристофера.

— Детектив, который припасла для скучного вечера, — ответила Пеппер, глядя прямо перед собой.

— Вот не думал, что ты можешь брать в руки подобного рода литературу, — сказал Кристофер, в его тоне угадывалась усмешка. Он нагнулся, поднял книгу и вслух прочитал название. — Моя мама обожает хорошие детективы, — сообщил он с добродушным смешком. — Она всегда говорила мне и моей сестре Джинни, что читает их для того, чтобы узнать, как можно совершить убийство, которое невозможно раскрыть.

— Она могла бы попрактиковаться на тебе и сделать миру большое одолжение, — язвительно отозвалась Пеппер.

Когда она говорила, Кристофер смотрел на ее рот и хотя слышал оскорбительные слова, его мозг воспринял только то, что видели глаза — ее губы, полные и мягкие. И ему страстно захотелось прикоснуться к ним, чтобы выяснить, так ли они хороши на вкус, как на вид.

— Ты закрыл мне солнце.

Он бездумно шагнул в сторону, по-прежнему не отрывая взгляда от лица Пеппер.

— Кристофер.

— Да?

— Мне нужна моя книга.

Пеппер повелительным жестом протянула к нему руку. Но вместо того, чтобы положить на ее ладонь книгу, пальцы Кристофера сжались вокруг ее кисти.

Светло-карие глаза встретились с синими и не отступили.

— Отпусти мою руку.

Кристофер пропустил требование мимо ушей.

— Пойдем погуляем со мной, — попросил он, крепко сжимая кисть, ставшую в его хватке холодной и безжизненной. Его губы тронула обманчиво мягкая улыбка, но глаза продолжали смотреть на разъяренное лицо Пеппер с твердой решимостью.

— Кристофер, ну зачем? Чтобы ты опять начал проверять, правда или нет все, что я говорила тебе раньше? Нет, уж, спасибо. Я не настолько привержена мазохизму. — Пеппер попробовала вырвать руку, но в следующее мгновение ее мощным рывком подняли на ноги. — Ну, что ж, Тарзан, теперь, когда мы оба знаем, насколько ты силен, не будешь ли ты так любезен отпустить меня? — мягко съязвила она с замечательным спокойствием.

Кристофер поморщился от прозвучавшего в ее тоне сарказма и холодка, проступившего в глазах, смотревших на него не мигая. «Что, не нравится? А чего ты ожидал?» — требовательно спросил внутренний голос, и Кристофер отпустил ее руку и шагнул назад, сумев изобразить только жалкое подобие веселой улыбки.

Пеппер начала потирать руку, настойчиво стараясь убедить себя, что у нее просто чешется кожа, но глубоко в душе она понимала, что пытается поскорее избавиться от ощущения его теплого прикосновения.

Секунду они смотрели друг на друга, а затем Пеппер нарочито повернулась к Кристоферу спиной. Только этого ей еще не хватало сверх всего остального! Ну почему он не может просто делать свою работу и позволить ей спокойно заниматься своей? Зачем он мучает ее?

— Пеппер?

Она медленно обернулась на зов.

— Пожалуйста, погуляй со мной.

Кристофер просительно улыбнулся, глядя на нее сверху вниз, но Пеппер промолчала. Кристофера не охладило ее очевидное недружелюбие, и он продолжил с искусственной веселостью в голосе.

— Девчонка скоро заснет, и это даст нам идеальную возможность поговорить без помех. А нам необходимо поговорить, ты не можешь с этим не согласиться.

Вот оно! В сердце Пеппер пышным цветом расцвела надежда. Но этой надежде было суждено мгновенно увянуть, когда она увидела устало бредущую к ним Венди, губы Пеппер угрюмо сжались в узкую линию.

— Мне кажется, нам пора вспомнить о наших обязанностях, — сказала она, кивнув в сторону их подопечной.

Кристофер обернулся и скрипнул зубами.

— Да, пожалуй, пора. Но, может быть, нам удастся погулять вечером после того, как она отправится в постель.

— Если она отправится в постель.

— Да.

— Так ты не отступаешься? — удивленно спросила Пеппер с легким налетом цинизма.

Кристофер испытующе всмотрелся в ее лицо, увидел веселый блеск глаз и нахмурился. Почему она смеется над ним?

— Сейчас твоя смена, помнишь? — заметил он и отбыл в направлении дома, двигаясь легкой танцующей походкой. Пеппер смотрела ему вслед, пока он не исчез из поля зрения, а затем обернулась взглянуть на причину, из-за которой Кристофер поспешил удрать подальше.

— Венди, а ты не хочешь вернуться в дом?

Девушка безразлично дернула плечом.

— Можно. — Счастья в ее голосе не слышалось.

Да, сестричка, не повезло тебе! Пеппер ощутила к девушке неожиданную симпатию. Ей никогда не доводилось влюбляться в мужчину старше себя — по крайней мере, на память не приходило ни одного такого случая, — поэтому она не могла даже представить, как ужасно сейчас чувствует себя Венди.

— Давай, пробежимся наперегонки, — позвала Пеппер, надеясь немного развеять мрачное настроение девушки. — Кто проиграет, тому мыть посуду!

Было уже далеко за полночь, но Кристофер все еще не потерял надежды, что Пеппер, наконец, выйдет из их общей с Венди спальни. Он прошел на веранду и устало опустился в удобный шезлонг. Сложил руки за головой и несколько минут разглядывал ночное небо. Глаза обшаривали мерцавшую огоньками черно-синюю бесконечность в поисках созвездий, он смутно припоминал знакомые очертания, которые сестра вдалбливала ему в голову, когда помогала готовиться к школьному экзамену по астрономии.

Дувший с океана легкий бриз негромко шелестел серебристыми листьями кустов, рассаженных в огромных, расписанных яркими красками кадках по периметру веранды. Кристофер глубоко вздохнул и вздрогнул от проникшего в легкие холодного воздуха.

Усталые веки медленно опустились, тело налилось приятной тяжестью. Кристофер устроился поудобнее и перестал сопротивляться подступающему сну.

Он пробудился внезапно, с ощущением легкого беспокойства. Что выдернуло его из объятий сна? Кажется, кто-то или что-то двигалось по веранде. Мгновенно собравшись, он пристально всмотрелся в темноту. Все было спокойно, только тихое бормотание моря нарушало тишину ночи.

— Уже начинаются галлюцинации, — пробормотал Кристофер, поднялся со своей импровизированной кровати и прошел в дом. Очень осторожно закрыл за собой стеклянные двери. Шаги гулко отдавались в ушах, пока он пробирался на кухню. Там включил свет и направился прямо к плите, где Пеппер оставила кофейник.

Десять минут спустя, когда он сидел за столом, размышляя о своем и наслаждаясь чашкой кофе, сзади вдруг послышались приближающиеся шаги, и рука с чашкой замерла почти у самых губ. Неужели?..

— Можно мне тоже немножко кофе? — послышался сонный голос Венди. Но не сон был причиной слегка осоловевшего взгляда, прикованного к профилю Кристофера.

Глаза Кристофера на мгновение закрылись, затем снова открылись и переместились на девушку, окинув ее не слишком приветливым взглядом.

— Конечно можно. — Он заставил себя приглашающе улыбнуться. Венди не виновата, что не она та женщина, которая целиком захватила все его мысли и превратила сны в пытку.

Он начал подниматься со стула, но опустился обратно, когда Венди сказала, что сама нальет себе кофе.

— Тебе я тоже налью свежего, — ласково проговорила она, протягивая руку через его правое плечо за чашкой. На мгновение ее грудь потерлась о его спину, но Кристофер посчитал эту маленькую женскую уловку невинной случайностью.

— Расскажи мне о себе, — попросила Венди, ставя перед ним чашку. Сама она села напротив, обняв ладонями свою чашку, и подняла глаза, смотревшие сквозь поднимающийся от кофе пар с трогательной наивностью.

— Рассказывать особенно нечего, — немногословно отозвался Кристофер не столько от скромности, сколько из-за подозрения, что эта молодица может извратить все сказанное им в угоду собственной фантазии. Ему уже пришлось однажды испытать на себе безумную любовь девушки-подростка, дочери полковника, поэтому, прекрасно зная вытекающие отсюда проблемы и неприятности, он не имел ни малейшего желания поощрять подобное поведение.

Некоторое время он развлекал Венди смешными происшествиями из начального периода своей карьеры в ВМФ.

— Хотелось бы, чтобы и у меня появилась возможность побывать там, — пробормотала Венди после того, как он описал ей свои впечатления о европейских городах, в которых побывал за время службы. — Но у меня дислексия[18], и ни на какую службу меня не возьмут. — Она отпила кофе, глядя на Кристофера поверх чашки.

— Ну, есть и другие способы путешествовать, — мягко отозвался он. — Как только устроишься в новой семье, подыщешь себе работу. — Они обменялись улыбками, но улыбка, скользнувшая по губам Кристофера, была почти неуловимой, в то время как ее осталась на губах, когда он добавил: — Ты удивишься, насколько недорогими бывают некоторые туры.

Рот Венди внезапно плотно сжался, а в глазах вспыхнул огонек неприязни. Кристофер недоуменно мигнул. Что он такого сказал, что могло бы обидеть ее?

— Я не хотела вмешиваться, но сейчас уже время второй смены, — раздался позади него бодрый голос Пеппер.

— Второй смены? — Кристофер оглянулся через плечо и был очарован озорной улыбкой, изогнувшей ее полные губы.

— А что, ты предпочтешь и дальше «стирать пеленки и менять бутылки»? — отозвалась она. Голос был спокоен, но в глазах по-прежнему искрилось веселье.

Если Пеппер хотела вызвать у него неприязнь, то она чудесно справилась со своей задачей. Кристофер угрюмо смотрел на нее, пока она наливала себе чашку кофе. Что-то в нем кажется ей забавным, но что именно?

А заспанная Пеппер полностью сосредоточилась на приготовлении завтрака и не обращала никакого внимания на сидящих за столом, которые не отрываясь следили за ней и казались одинаково несчастными, хотя и по совершенно различным причинам.

Наконец, водрузив на стол три больших блюда с яичницей-болтуньей, беконом и поджаренными булочками, Пеппер мягко сказала:

— После завтрака ты, Венди, пойдешь, заправишь постели, а мы с Кристофером помоем тарелки.

— Нет, лучше мы с Кристофером помоем тарелки, — сварливо отозвалась Венди, глядя на тарелку, которую Пеппер собиралась поставить перед ней. Затем вызывающе посмотрела Пеппер в глаза. — Я терпеть не могу заправлять постель.

— Все мы чего-то терпеть не можем делать, — отчеканила Пеппер ледяным тоном. — Так что, ты занимаешься постелями. Думаю, от этого ты не умрешь.

Кристофер взглянул на нее с изумлением. Было очевидно, что она намеренно пользуется своим положением старшей, но причина такого оскорбительного поведения, если она вообще существовала, оставалась ему неясной.

— Едва ли это демократично, — решил он вступиться за девушку, перехватив ее умоляющий взгляд. — Я совсем не против помочь Венди помыть тарелки. Или, если ты предпочтешь такой вариант, — добавил он с откровенной насмешкой, — могу разобраться с постелями, пока вы обе будете возиться с грязной посудой.

Теперь уже в светло-карих глазах Пеппер мелькнуло изумление. Она никак не ожидала, что он примет сторону Венди. Очевидно, он неправильно понял повод, из-за которого она хотела сплавить девушку подальше от кухни.

— Ты сказал вчера, что хочешь поговорить со мной, — напомнила она совершенно спокойным бесстрастным голосом. — Вот мы и могли бы поговорить на кухне.

— Мы поговорим позже, — холодно отозвался Кристофер.

Ответом послужило только легкое движение изящного плечика. Не произнося ни слова, Пеппер положила себе на тарелку еду, добавила булочку, прихватила серебряную вилку, чашку с кофе и покинула кухню.

Она вышла на веранду, остановилась, прислонившись к углу дома, вплотную к перилам ограждения, и начала есть, глядя куда-то вдаль. Пища показалась ей совершенно безвкусной.

Когда Пеппер вернулась на кухню, Кристофер с Венди все еще сидели за столом, потягивали кофе и о чем-то тихо беседовали. Она двинулась к ним, покачивая изящными бедрами в той самой провокационной манере, что так раздражала Кристофера раньше, и у него снова перехватило дыхание. Но она проплыла мимо, Сполоснула в раковине тарелку и аккуратно поставила ее на столик рядом.

Выходя, Пеппер обернулась и взглянула на Венди. На губах девушки застыла самодовольная улыбка. Пеппер внутренне усмехнулась. Ничего другого она и не ожидала увидеть.

11

В последующие три дня Пеппер часто ловила себя на том, что в часы дежурства Кристофера ее как магнитом тянет к стеклянным дверям веранды взглянуть на пляж. И каждый раз обнаруживала Кристофера с Венди играющими то надувным мячом, то летающей тарелочкой, то просто прыгающими через волны. Она прекрасно понимала — смешно ревновать к девчонке, но ничего не могла с собой поделать.

С тех пор, как Кристофер встал на ее сторону во время завтрака во вторник, Венди стала практически невыносимой. Она непрерывно жаловалась, правда, только тогда, когда оказывалась на попечении Пеппер. Ее любимым словом стало «ужасно». Все, что готовила Пеппер, было ужасно. Кровать попеременно становилась или слишком жесткой, или слишком мягкой, или слишком узкой, или слишком короткой. Постельное белье внезапно начало вонять, и для описания запаха опять же использовалось пресловутое наречие «ужасно». Даже океан, доставлявший ей огромное удовольствие днем во время прогулок с Кристофером, теперь раздражал по ночам. Венди заявила, что он слишком сильно шумит, не давая ей спать.

И если первая бессонная ночь в коттедже вызвала у Пеппер сочувствие к девушке, то теперь она была готова придушить строптивицу. В последние две ночи Венди своими бесконечными жалобами не позволила сомкнуть глаз им обоим.

Телефонный звонок отвлек Пеппер от неприятных размышлений, и она стремительно рванулась к аппарату в надежде, что это звонит Эскобар сказать, что он нашел для Венди безопасное убежите, а сама Пеппер незамедлительно нужна ему в городе.

— Алло?

— А, Пеппер. — Это на самом деле оказался Эскобар.

«Боже, как я счастлива слышать этот голос», — мысленно возликовала Пеппер и улыбнулась от хорошего предчувствия. Сейчас она услышит, что ее работа сиделки подошла к концу.

— Кристофера нет поблизости?

— Он на пляже, играет с… волнами, — выдохнула она в трубку и быстро спросила: — Есть новости?

— И очень хорошие. — С мягким смешком триумфа Эскобар поведал, что нашел семью, готовую взять на себя заботу о семнадцатилетней девушке. Однако в его тоне ясно прозвучало одно «но», и Пеппер сразу встревожилась.

— И когда можно ожидать, что моя… э… мои каникулы закончатся, сэр?

Он довольно хохотнул и успокоил:

— Очень скоро. — Затем спросил, что еще может для нее сделать.

Страстно желая попросить о замене. Пеппер внезапно обнаружила себя, говорящей в трубку:

— Благодарю вас, сэр, но, думаю, у меня есть здесь все, что мне необходимо.

Эскобар пообещал позвонить еще раз попозже и закончил разговор. Пеппер посидела, раздраженно глядя на телефон, затем тоже повесила трубку.

Не стоило поддаваться плохому настроению, решила она и пошла подобрать себе книжку. Все привезенные с собой она уже успела прочитать, но как-то, прибираясь в доме, обнаружила целую полку книг в комнате Кристофера.

Идя на кухню несколькими минутами позже за стаканом холодного чая со льдом, она услышала, как в дом стремительно влетела Венди. На обратном пути Пеппер проверила спальни, ванную комнату, но девушки нигде не оказалось. Тогда Пеппер поспешила выйти на веранду, поспев как раз вовремя, чтобы увидеть Венди сбегающей по тропинке на пляж.

И сразу почувствовала укол зависти к Кристоферу. Под ее опекой девушка никогда не была такой счастливой и раскованной. Впрочем, зависть мгновенно испарилась, когда вспомнилась причина, по которой Венди так свободно вела себя с Кристофером.

Еще через несколько минут, когда Пеппер успела удобно расположиться на софе с книжкой в одной руке и стаканом в другой и погрузиться в чтение восхитительного романа о рыцарских временах, раздались тяжелые шаги, и в гостиную через веранду ворвался разъяренный Кристофер.

Пеппер подняла на него глаза.

— Что-то случилось? Венди удрала от тебя или, может быть, утонула? — спросила она полным надежды голосом.

— Я бы не пережил такого счастья!

С очень большим трудом Пеппер удалось удержаться от смеха. Она видела, что Венди выскочила из дома, переодевшись в розовое бикини в крупный горошек, купальник был ей явно мал и, как подозревала Пеппер, с чужого плеча.

И если у нее оставались какие-то сомнения, что девушка надела эти узенькие полосочки материи, чтобы поразить воображение Кристофера, то убийственное выражение его лица полностью их развеяло.

— Ее не следует оставлять там одну, — назидательно заметила Пеппер и поднялась с софы, чтобы пойти выглянуть на пляж.

— Тогда иди туда сама, — огрызнулся Кристофер.

— Ах-ах, какие мы нежные, — сказала Пеппер и плюхнулась обратно. — Меня зовут Джейн, если помнишь. Так что, Тарзан, она вся твоя, — короткий взгляд на наручные часы, — как минимум до шести часов. Я к тому времени приготовлю ужин. А ты сможешь делать все, что тебе только заблагорассудится, пока мы с Венди будем мыть посуду.

Но Кристофер почему-то не пришел в восторг от ее предложения. Пеппер это не смутило, она скрестила ноги перед собой и вальяжно откинулась назад, опираясь на согнутые локти.

— Да, кстати, Эскобар звонил. Сказал, они подыскали семью, которая возьмет Венди. Но есть одна загвоздка, надо их окончательно проверить, так что освобождение пока откладывается.

— Да? — Кристофер на какой-то момент отвлекся. — А он не сказал, как долго собирается их проверять?

— Нет, он лишь сказал, что они над этим работают. — Пеппер снова взяла в руки книжку и стакан с чаем. Лед, к сожалению, уже успел растаять.

— Пеппер, послушай, я хочу предложить тебе сделку. Я всякий раз буду мыть посуду после еды, драить этот проклятый коттедж и выполнять любую другую работу по хозяйству, какую только скажешь…

— Если я все время буду возиться с Венди? Ни за что на свете! — возопила Пеппер. «И после всего этого, — горько подумала она, — разве он не говорил, что меня не следует брать на это задание, потому что оно слишком опасно? О, Великий Боже, избавь меня впредь от мужчин, которым больше меня известно, что для меня лучше всего!»

Кристофер ответил с мягкой и слегка жалкой улыбкой.

— Нет, не совсем так.

— А как?

— Я прошу тебя помочь мне охладить пыл Венди. — Его глаза молили сказать «да».

Пеппер резко выпрямилась, сразу посерьезнев, посмотрела на него несколько секунд, задумчиво покусывая губу, и, наконец, сказала:

— Крис, есть только один способ, каким мы можем охладить пыл Венди. Ты именно его имел в виду? — Ее глаза впились в его глаза. — И ты соглашаешься с ценой, даже не зная, о чем я попрошу тебя взамен?

— С радостью, любовь моя, — пробормотал Кристофер, торопливо пересекая комнату. Он сел рядом с Пеппер на софу и взял ее руки в свои. В этот момент он казался полностью удовлетворенным только возможностью смотреть на нее.

— Я люблю тебя, — прошептал он, наклоняясь и целуя Пеппер в щеку. — Люблю с того самого дня в Олимпии. Даже когда я злился на тебя за ложь…

— Ты опять начинаешь! — Пеппер яростно отпихнула его от себя. — Я не лгала, сколько можно повторять!

— Хорошо, хорошо, — уступил Кристофер, снисходительно улыбнувшись, — ты не лгала. Шон мне обо всем рассказал. Даже о твоем ночном звонке, — добавил он с хриплым смешком. — Он до сих пор кипятится по этому поводу.

— Ну, спорю, не больше, чем в ту ночь. — Пеппер рассмеялась, вспомнив, каким раздраженным был тогда Эскобар. Еще бы, как это у девчонки хватило наглости разбудить его величество посреди ночи!

Кристофер легонько щелкнул ее по веснушчатому носу.

— А ты представляешь себе, что могло бы произойти, если бы он тогда позволил тебе рассказать, кто ты на самом деле? — Его взгляд скользнул по ее глазам, линии носа и остановился на полных губах.

Пеппер решила прикинуться дурочкой.

— Ну, если судить по тому, в какую ты пришел ярость, когда все, наконец, выплыло на свет, ты, должно быть, порезал бы меня своим ужасным ножиком.

Кристофер принял игру.

— И ты, правда, считаешь, что я бы это сделал? — спросил он с комичной серьезностью. Поднял ее руку ко рту и начал легонько теребить губами кончики пальцев.

Пеппер поспешила вырвать руку из его хватки, чтобы прекратить пронизывающую ее от каждого прикосновения дрожь.

Кристофер откинулся на подушки и сложил руки за головой.

— Все было бы совсем по-другому, если бы ты рассказала мне правду. Не слишком приятно было узнать ее от чужого человека.

— Тут уж ничего нельзя поделать.

— Шон сказал абсолютно то же самое.

— И ты ему поверил?

— Ну, не то, чтобы очень. — Он нехорошо усмехнулся. — А вообще-то, я никогда не замечал за ним привычки врать.

— Да, обычно, он никогда не врет, если только это ему почему-либо не выгодно.

— О? — Черная бровь взлетела вверх. — Ты успела так хорошо его изучить?

— Разве я не права? — вскинулась Пеппер, совершенно убежденная в своей правоте. Еще в первую встречу с Эскобаром она поняла — этот человек делает крайне мало вещей, которые не приносят ему какой-либо выгоды.

Мгновение в комнате раздавались только доносящиеся сквозь открытые стеклянные двери тихий рокот океанских волн и дыхание: спокойное и ритмичное Кристофера и слегка учащенное Пеппер.

— Да, думаю, ты права, — наконец согласился Кристофер с оттенком сожаления в голосе.

Пеппер глядела в пространство за дверями и лениво размышляла, решится Венди искупаться или нет. Если решится, то может из вредности натащить в дом влажного песка.

— Пеппер, так что ты мне ответишь? — мягко спросил Кристофер, желая вернуться к интересующей теме и одновременно не вызвать еще раз у Пеппер стремления оправдываться.

— Я дам тебе ответ, как только услышу извинения.

— Какие извинения? За что?

— А за то, что ты обозвал меня лгуньей. За упрямство и нежелание понять, что я точно так же, как и ты, выполняла свою работу.

— Я униженно прошу у тебя прощения за все, любовь моя. — Кристофер взял руку Пеппер, поднес к губам и почтительно поцеловал. Потом, все еще держа ее за руку, потянулся в карман брюк и вытащил оттуда что-то зажатое в кулаке.

Пеппер взглянула на его кулак, затем в полном смущении на его лицо.

— Закрой глаза.

Она нахмурилась.

— Зач…?

— Ш-ш-ш. Просто один единственный раз без вопросов сделай то, о чем я прошу.

Пеппер послушно опустила веки, но не до конца, и сквозь ресницы смотрела, как его рука разжалась, пальцы другой взяли с ладони золотое колечко и очень медленно, осторожно надели его на средний палец ее руки.

— Вот так, а теперь можешь открыть глаза.

У Пеппер от волнения перехватило горло, и, когда ее глаза открылись, они блестели от слез и были прикованы к изящной вещице.

— Оно прекрасно, — только и смогла вымолвить Пеппер.

— Оно принадлежало моей бабушке, — начал рассказывать Кристофер, похлопав по кольцу указательным пальцем. — Его сделали по заказу моего деда из золота, которое он своими руками намыл на реке Юба, и бриллианта, привезенного еще прадедом откуда-то с Дальнего Востока. Я стал носить его с собой после вечеринки у Тиффани. Собирался ползти к тебе, чтобы на коленях вымолить прощение и просить стать моей женой. Но, как ты знаешь, обстоятельства привели нас обоих сюда. — Он мечтательно улыбнулся. — Кажется, решительно все вело к этому.

Пеппер шумно вздохнула.

— Когда ты сказал в кабинете Эскобара, что ты не хочешь работать со мной, я подумала, что ты меня ненавидишь.

Кристофер застонал, как от боли.

— Господи, малышка, да я просто хотел оберечь тебя от опасности. Я побывал пару раз на заседаниях суда по делу, по которому Венди проходит свидетелем, и слышал однажды, как один из обвиняемых пригрозил, что в мире не найдется места, где она сможет спрягаться. Что они обязательно отыщут ее. А дальше, сама понимаешь что. Когда Шон сообщил, что он привлекает тебя на это задание, я готов был ударить его. — Он тепло улыбнулся. — Что ты, я совсем не сержусь на тебя. Ну, тогда, конечно, сердился, потому что тебе в очередной раз не терпелось влезть в опасное дело.

Пеппер внезапно все стало ясно. Так вот почему он сказал, что задание ему не подходит!

— Спасибо, ты был так внимателен ко мне, — прошептала она, счастливо улыбаясь. Из глаз заструились слезы: они прокладывали влажные дорожки на щеках и собирались в уголках рта. Пеппер, казалось, не замечала их, пока Кристофер не взял ее лицо в свои большие ладони и не стал снимать слезинки поцелуями.

— А я думал, что бравые полицейские никогда не плачут, — насмешливо прошептал он ей на ухо, продолжая нежно стирать большими пальцами новые потоки влаги.

Пеппер слегка фыркнула в ответ.

— А скольким еще «бравым полицейским» ты дарил кольца, чтобы выяснить, плачут они или нет?

Ее губы затрепетали, когда Кристофер прикоснулся к ним своими губами и мягко попробовал проникнуть языком внутрь. На его губах ощущался привкус соли.

Кристофер улыбнулся в душе. Он знал эту женщину меньше месяца, но, казалось, гораздо больше времени ожидал момента, когда, наконец, сможет сжать ее в своих объятьях.

Не обращая внимания на собирающиеся в уголках рта лужицы, Пеппер разжала губы и, обхватив руками сильную шею Кристофера, притянула его к себе.

Его руки отпустили ее лицо, скользнули вниз по плечам и сжались на талии. Он прижал ее к своему телу и начал неистово целовать, пока Пеппер не стала задыхаться.

Тогда Кристофер неохотно выпустил ее из объятий.

— Это только пример, — прошептал он, прикоснувшись кончиком пальца к ее жарким от его поцелуев губам.

— А сейчас долг зовет… — Он наклонился и в последний раз поцеловал ее. — Мы сможем поговорить обо всем позже, после того, как Венди отправится спать, — добавил он с легким смешком. — Пойду погоняю ее как следует, чтобы устала до смерти и спала сегодня без задних ног.

Он ушел, а обещание еще долго отдавалось эхом в ушах Пеппер. Потом она поднялась с софы и отправилась готовить ужин. На сердце было легко и радостно, а грядущая ночь навевала приятные эротические мечты.

Пеппер рискнула выбраться из их общей с Венди комнаты только около полуночи. Как будто что-то подозревая, девушка вечером долго жаловалась на бессонницу и отправилась в постель намного позже того, как Кристофер ушел к себе.

Держа туфли в руках, Пеппер бесшумно пробралась к двери, открыла ее и, бросив на спящую последний взгляд, очень осторожно прикрыла дверь за собой. Прокралась на цыпочках через холл и тихонько постучала в дверь спальни Кристофера, надеясь, что он еще не устал дожидаться ее прихода и не уснул.

Дверь слегка приоткрылась.

— Пеппер? — И руки Кристофера сжались на ее талии и втащили Пеппер в комнату.

Пеппер почувствовала, что вся дрожит.

— Что ты делаешь? — прошипела она, оказавшись прижатой к его телу.

В ответном шепоте угадывался смешок и еще что-то, не поддающееся определению.

— Ш-ш-ш, давай сначала убедимся, что Венди спит достаточно крепко.

Пеппер начала отчаянно вырываться, пронзительно ощущая давящую близость теплого мужского тела.

— Ты вся дрожишь, — пробормотал Кристофер ей в волосы. — Замерзла? — И хотя Пеппер отрицательно потрясла головой, заключил ее в теплый кокон своих рук и еще крепче прижал к себе.

— Мне хотелось бы пойти прогуляться, — прошептала Пеппер, когда он наклонился к ней. Да, она безумно любит его, страстно желает, но им необходимо безотлагательно поговорить.

Мысль о каком бы то ни было разговоре стояла сейчас на последнем месте в голове Кристофера. Она здесь, она рядом… Дни и ночи мучительных раздумий о Пеппер взяли свое — он уже не владел собой. С легким стоном он притянул любимую к себе, губы жадно зашарили по ее рту, вызвав страстный ответный порыв. И несколько долгих минут тишину комнаты нарушало только удвоенное учащенное дыхание.

— Так ты хочешь отправиться на прогулку? — спросил Кристофер, целуя Пеппер в закрытые веки.

— Ум-м-м.

— Отлично… — Он обнял ее за плечи и медленно повел к кровати.

Пеппер хихикнула.

— Я имела в виду настоящую прогулку, — прошептала она со смешком.

— В настоящий момент, драгоценнейшая, это единственное место, куда я хочу прогуляться. — Рука Кристофера скользнула под тяжелую массу рыжих волос и начала несильно массировать ее шею.

Это прикосновение оказалось магическим — разбудило в Пеппер чувственность, и она вся содрогнулась от желания, пробормотав:

— Я тоже.

На мгновение они застыли около кровати, взявшись за руки и проникновенно глядя друг на друга, затем Кристофер сказал:

— Вот это мне и хотелось сделать в той комнате в Орегоне. — И с невероятной нежностью он уложил Пеппер на покрывало и сам лег рядом.

Лежа на боку и опираясь на согнутую в локте руку, Кристофер долго смотрел на женщину, которая стала столь дорога ему за короткое время. Дорога, как ни одна женщина раньше.

— Кажется, ты собирался показать мне, что тебе хотелось сделать в Орегоне, — дерзко напомнила Пеппер.

— Ах, да, — улыбнулся он в ответ. И. ободренный мягким выражением отсвечивающих золотом глаз, наклонился к ее рту и подарил легкий, почти воздушный поцелуй, еще больше разжегший желание Пеппер.

Пока одна его рука играла с прядями ее волос, а глаза пожирали прекрасные черты лица, другая начала снимать с Пеппер одежду, обнажая сокровища, с надеждой владеть которыми он однажды уже распрощался на веки вечные. Когда обнажилась ее грудь, эти высокие твердые холмы плоти мягко ожили под его пальцами. Затем рука двинулась ниже, лаская, теребя, пробуждая чувствительность теплой кожи, пока Пеппер не стала задыхаться от желания.

— А теперь вот это…

Он наклонил голову к ее груди, открытым ртом захватил сосок и стал легонько теребить языком, и вскоре Пеппер начала тихо постанывать.

— И это… — Его рука принялась ласкать вторую грудь в то время, как зубы чуть сжались вокруг плененного кусочка содрогающейся плоти. Пеппер застонала и хрипло выдохнула его имя, в голосе слышалась неистовая мольба.

— Кристофер…

Желание невыносимого накала дугой выгнуло тело. Неужели он обдуманно старается довести ее до безумия, мелькнула где-то в уголке сознания пугливая мысль и тут же сгинула без следа, когда рот Кристофера почти грубо сжался вокруг ее губ, жадно выискивая каждую каплю их медовой сладости.

Его руки вновь скользнули вниз, расстегнули пряжку пояса на шортах, пальцы нашарили и потянули за язычок молнии. Секунду его ладонь неподвижно лежала на ее упругом животе, а затем кончики пальцев скользнули ниже, в теплую влажность шелковистой кожи и волос, вызвав сладостную, пульсирующую боль в самом тайном уголке Пеппер.

Она нетерпеливо помогла ему стянуть с бедер шорты и шелковые трусики. И дыхание замерло в груди, пока Кристофер намеренно медленно протягивал эти предметы одежды по всей длине ее стройных ног.

— И, конечно, вот это… — хрипло прошептал он. Рука быстрым, ласкающим движением провела вверх по ноге, задержалась ненадолго на основании женственности, затем скользнула еще выше и сжалась на одной из грудей. Рот покрывал легкими лихорадочными поцелуями лицо Пеппер, шею, крошечные ушки, мучительно неторопливо подбираясь к бьющейся жилке в основании горла.

Пеппер давно уже потеряла счет тому, сколько раз сказала себе, что не в силах больше терпеть, не осознавала срывающихся с губ тихих стонов. В этой любовной игре ей была предоставлена роль пассивной стороны. Любая ее попытка вмешаться в действие, — обнять Кристофера за шею или за талию, — встречала мягкое, но непреодолимое сопротивление.

— Нет, — прошептала она в изнеможении, но Кристофер отозвался только беззвучным горловым смехом, продолжая ласкать ее ртом и руками и двигаясь все ниже и ниже. Его поцелуи оставляли на ее коже влажные и одновременно пылающие огнем следы.

Настоятельная, почти болезненная необходимость прикоснуться к его телу повлекла руки Пеппер под его свитер, и у Кристофера вырвался сладострастный стон, когда ее пальцы, с нажимом проведя по разгоряченной коже, добрались до сосков и начали поигрывать с этими сжимающимися под прикосновениями бутончиками.

— Дьявол, — пробормотал он, отрываясь от исследования ее тела и непослушными руками срывая с себя одежду. — Вот так. — Торопливо поцеловал Пеппер в губы и быстро двинулся ниже к груди.

— Ты колдунья, — вынес он нежный приговор, когда его руки блуждали по ее телу, а она повторяла вслед за ним любовные прикосновения, доводя Кристофера до неистовства чувственности и желания.

Он хотел еще продлить эти удивительные минуты, но, когда пальцы Пеппер судорожно сжались на плечах и притянули его к себе, уступил ее беззвучной мольбе.

— Я люблю тебя, — прошептал он, и его тело выгнулось над ней. Затем он удивительно нежно, сдерживая себя, погрузился в нее и крепко обнял, пока не почувствовал, что Пеппер расслабилась.

— Я люблю тебя, — эхом отозвалась она, отдаваясь ему без остатка, воздавая поцелуем за поцелуй, лаской за ласку, двигаясь вслед за ним в гармонии дикого, безумного танца их любви.

Когда, в конце концов, песня их тел закончилась, они медленно вернулись к реальности и долго еще лежали обнявшись, взаимно не желая отпускать друг друга.

— Думаю, мне пора пойти посмотреть, можно ли пробраться в комнату, чтобы не разбудить Венди, — прошептала Пеппер час спустя, игриво проводя краем большого пальца по его груди.

Кристофер перехватил ее руку за запястье, прекратив сладкую пытку.

— А ты уверена, что хочешь уйти от меня? — пробормотал он. — Почему бы тебе не остаться еще на некоторое время? А я бы показал, чем меня тянуло заняться в мотеле во Фриско.

Давясь смехом, Пеппер рывком высвободила руку.

— Вот и отлично, — одобрил Кристофер, неверно поняв причину ее веселости. — Я тогда подумал, что ты бегала звонить дружкам.

Пеппер подперла голову рукой и, нахмурившись, взглянула на его улыбающееся лицо.

— Так ты знал, что я выходила из номера? — После утвердительного кивка Кристофера она со вздохом откинулась на подушки. Эх, надо было тогда понять, что не следует доверять такому равномерному дыханию, какое доносилось до нее, когда она вернулась обратно.

— Каким еще дружкам? — требовательно спросила Пеппер, снова приподнимаясь на локте.

Кристофер терпеливо объяснил, явно забавляясь ситуацией.

— Я вообразил, что ты, ну, то есть Гленда, согласилась быть свидетельницей Шона только потому, что он мог обеспечить тебе безопасное исчезновение из Ванкувера. И подумал, что ты звонила друзьям рассказать о нашем маршруте.

— Так вот почему ты передумал и решил ехать вдоль побережья, — улыбнулась Пеппер.

— Я не собирался предоставлять им возможность «спасти тебя», пока ты под моей охраной. Я, в сущности, был готов приковать тебя к рулю на время пути до Лос-Анджелеса.

— А у тебя что, были с собой еще и наручники? — Пеппер не удивилась бы, если бы Кристофер ответил «да».

— Нет, но я бы что-нибудь придумал, если бы ты меня спровоцировала на эту крайнюю меру.

В комнату начал просачиваться свет раннего утра, и Пеппер нахмурилась. Если она хочет вернуться к себе так, чтобы не разбудить Венди, то надо сделать это прямо сейчас.

Она двинулась к краю кровати, но мускулистые руки Кристофера тут же поймали ее в объятья.

— Не уходи, останься со мной, — попросил он, притянул ее к себе и со вздохом облегчения прижался к ней всем своим длинным телом.

«Хорошо», — мысленно согласилась Пеппер, уютно устраиваясь на его груди. Если Венди проснется прежде, чем она успеет прокрасться обратно к себе в постель, всегда можно будет соврать, что она была в ванной или на кухне.

12

На следующую ночь после того, как Венди уснула, Пеппер выскользнула из спальни и тихо прошла через холл к комнате Кристофера. Намечалась прогулка на пляж, поэтому она надела брюки и спортивный джемпер с капюшоном, но осталась босиком.

Кристофер встретил ее на пороге своей спальни с протянутой рукой. Пеппер в ответ протянула свою и тут же оказалась в его объятьях, приветствуемая горячими поцелуями. Потом они, взявшись за руки, поспешили пересечь холл, гостиную и, наконец, через стеклянные двери вышли на веранду.

— Подожди, — шепнул Кристофер, когда Пеппер направилась к ступенькам крыльца. Шагнул к ближайшему шезлонгу, снял с него мягкий матрасик, скатал и сунул под мышку.

Пеппер густо покраснела, поняв подоплеку его действий, и поблагодарила небеса за непроглядную темень, скрывающую ее от его слишком наблюдательных глаз. Кое-кто мог бы подумать, что она чересчур чувствительна для двадцатисемилетней женщины, тем более полицейской, но это проявление натуры ей никогда не удавалось контролировать. Впрочем, даже ближайшим друзьям редко удавалось видеть краску на ее щеках.

На пляже Кристофер выпустил руку Пеппер, расстелил на песке матрасик и сел, потянув ее за собой. Затем расстегнул молнию прихваченной сумки и с победным видом вытащил оттуда бутылку вина и две пластиковые чашки.

— Ты всегда так основательно готовишься к выходу? — спросила Пеппер, принимая у него наполненную чашку. Она отпила глоток вина, нашла его восхитительно сухим и с улыбкой откинулась на локоть.

— Стараюсь. — Кристофер широко улыбнулся.

Несколько минут они посидели молча, наслаждаясь вином и обществом друг друга. В свете огромной белой луны темно-синяя поверхность океана мерцала и переливалась жидким серебром, а песок пляжа казался жемчужно-розовым ковром.

— Как красиво, — наконец заговорила Пеппер, глядя на океан и полной грудью вдыхая свежий морской воздух.

— Очень, — согласился Кристофер, но его глаза были прикованы к собеседнице. Лунный свет танцевал на ее развеваемых ветром волосах, превращая их в мятущееся пламя. Он протянул руку, стремясь прикоснуться к этому живому огню, поймал струящуюся прядь и обернул вокруг ладони, восхищаясь ее шелковистостью.

— Очень красиво, — повторил он, когда его рука скользнула дальше, под тяжелую массу волос и потянула голову Пеппер к себе. Сопротивления почти не было, и Кристофер устремился вперед, чтобы встретить ее губы.

Поцелуй вышел долгим и ищущим и, когда, наконец, завершился, оба дрожали от переполнявших их эмоций.

— С этим надо что-то делать, — безаппеляционно заявил Кристофер. Охрипший голос выдавал, насколько сильно он возбужден.

— Непременно, — согласилась Пеппер и радостно засмеялась.

Кристофер отобрал у нее чашку, отставил в сторону и притянул Пеппер к себе. Его руки, скользнувшие под ее джемпер, дрожали от желания. Их горячая стремительность быстро довела чувственность Пеппер до неистовства.

Быстрым движением, лишившим Пеппер последних остатков дыхания, Кристофер перевернулся вместе с ней и оказался сверху. Мягко засмеялся, давя на нее всем телом, и прошептал на ухо:

— Ты хоть понимаешь, что ты со мной делаешь? Обещаю, что не дам тебе замерзнуть, — дразняще выдохнул он ей в губы, пока его искусные пальцы ловко управлялись с пуговицами на ее брюках.

Как же она может замерзнуть, если он зажег в ней такой сильный огонь? Кристофер откатился в сторону, чтобы скинуть одежду, и Пеппер торопливо избавилась от брюк и джемпера.

Когда она взялась за крошечные трусики-бикини, Кристофер быстро очутился на коленях и схватил ее за запястья.

— Позволь мне, — попросил он. Наклонился и стал покрывать Пеппер быстрыми поцелуями, отдававшимися в ее теле сладкой мукой, в то время как его пальцы расчетливо неторопливо стягивали с ее ног почти невесомый кусочек одежды. Дыхание Пеппер застряло где-то на подступах к горлу, когда его рука скользнула вверх по ноге, к ее лону и начала нежно и настойчиво ласкать ее, даря величайшее наслаждение.

Кристофер чуть ускорил темп и задрожал, услышав вырвавшийся у Пеппер едва слышный стон. Тут же ее пальцы мертвой хваткой вцепились в его плечи и потащили его к себе, тело выгнулось ему навстречу с не принимающей отказа настойчивостью.

Когда их тела соприкоснулись, Пеппер сотряс спазм чувственности. Она закрыла глаза и застонала в губы, накрывшие ее рот. Руки Кристофера любовно огладили ее с ног до головы, затем он прижал ее к себе и вошел в нее с нежностью, от которой сердце готово было остановиться в груди, одним мучительно медленным толчком заполнив ее силой своего мужества.

Затем на какую-то секунду он замер, стремясь насытиться ощущением женского тела, и простонал:

— Люби меня, малышка, люби меня.

Пеппер проглотила всхлип, вызванный этой страстной мольбой, и начала ритмически двигаться, подчиняясь его требовательному бормотанию. И скоро волна неземного блаженства на долгий момент безвременья вознесла их обоих за край реальности в чувственную беспредельность.

Затем медленно, как несомый ветром лист, они поплыли все ниже, и ниже, и ниже, пока не оказались лежащими на пляже в объятьях друг друга, бездыханные, но бесконечно счастливые.

— Ты настоящее чудо, — прошептал Кристофер, мягко теребя губами и языком мочку уха Пеппер.

— Мы оба чудо, разве нет? — отозвалась Пеппер, дрожа от этой дразнящей ласки.

Одевшись, они улеглись бок о бок на матрасик с чашками вина в руках и долго разговаривали на самые разные темы. Кристофер сообщил о своем намерении уйти из окружной прокуратуры.

Пеппер в ответ только кивнула, и он неторопливо, размышляя вслух, продолжил:

— Шон, конечно, мой хороший друг. Но провалиться мне на этом месте, если я понимаю методы его работы. Возможно, он и самый лучший человек, который когда-либо сидел в кресле окружного прокурора, но я никак не могу согласиться с его манерой вести себя с подчиненными. — Он огорченно покачал головой. — Лучше я уволюсь, чем останусь там и, в конце концов, лишусь его дружбы из-за бесконечных споров.

— А у тебя есть куда податься?

— В Санта-Барбаре у меня живет двоюродный брат, у него частное детективное агентство. Когда мы в последний раз с ним общались, он сказал, что, если меня не устроит эта работа, он с удовольствием возьмет меня к себе. Сказал, что стареет, а двое его сыновей не собираются продолжать дело.

От Пеппер не укрылась нотка радостного предвкушения в его спокойном голосе и тоскливое выражение глаз, и она понимающе улыбнулась. Нетрудно понять, почему он не удовлетворен работой в окружной прокуратуре. Его предыдущая работа в разведке ВМФ была наполнена щекочущими нервы приключениями и предоставляла ему возможность повидать большую часть столиц мира. По сравнению с ней нынешняя должность, наверное, кажется ему жалким прозябанием.

— К тому же в Санта-Барбаре я буду недалеко от родителей. Они оба уже не молоды, а меня очень долго не было рядом.

— Твоя сестра тоже живет с ними?

— Нет. Джинни со своими тремя мальчиками после смерти мужа осталась в Монтане. Папа и мама предложили ей свой дом, если она вдруг захочет вернуться, но она ответила, что останется там, где для мальчиков лучше всего. Когда Джерри умер, им было двенадцать, десять и восемь. Там все их друзья и, конечно, семья Джерри.

Пеппер вдруг охватило странное чувство потери. Это смешно, Санта-Барбара совсем недалеко, утешила она себя. Они смогут согласовывать график работы и проводить как можно больше времени вместе.

Убедившись, что их любовь не пострадает, если Кристофер будет жить в Санта-Барбаре, а она в Лос-Анджелесе, Пеппер спокойно продолжала слушать рассказ о всяких случаях из практики его кузена.

В какой-то момент Кристофер взял ее руку и потерся губами о костяшки пальцев.

— А где твое кольцо? — спросил он и посмотрел ей в глаза.

— В надежном месте. Я решила не надевать его. Неохота лишний раз объясняться с Венди.

— Ты думаешь в нашем случае это мудрый поступок?

— Я не нуждаюсь в кольце на пальце, чтобы справиться с такой девчонкой, как Венди, — ответила Пеппер с самонадеянной улыбкой.

— Очень надеюсь, что ты не ошибаешься. — В голосе Кристофера ясно слышалось сомнение.

Пеппер знает, что делает, пришлось признать Кристоферу в последующие несколько дней. Как только Венди оказывалась слишком близко от него, — не имело значения в доме или на пляже, — она мгновенно возникала рядом и спасала его. Если они с Венди перебрасывались тарелочкой или надувным мячом. Пеппер вступала в игру и превращала ее ленивый ход в испытание на выносливость. Если они гуляли вдвоем, она беззастенчиво влезала между ними и часто переводила разговор на будущее, в котором Венди ожидает жизнь в приемной семье.

— Ты — это фантастика, — шепнул Кристофер ей на ухо как-то вечером, когда они возвращались в коттедж.

Пеппер улыбнулась в ответ, уголком глаза перехватив появившееся на липе Венди недовольное выражение.

— Ты один так думаешь, — шепнула она, кивнув на их молчаливую спутницу.

— Я чувствую себя почти виноватым, — признался Кристофер, отзываясь на ее мысли. — Ничего, надеюсь, скоро она привыкнет к такому положению дел, — добавил он и содрогнулся при воспоминании о короткой вечности, во время которой ему пришлось выносить повышенное внимание экзальтированной дочери полковника. В его жизни не было другого случая, чтобы он чувствовал себя настолько же растерянным и беспомощным, как тогда.

Когда они добрались до дома, Венди сразу же отправилась в ванную, Пеппер на кухню готовить ужин, а Кристофер занял пост в гостиной, так как Венди завела привычку, не спросясь, бегать обратно на пляж за забытыми полотенцем, расческой или еще чем-нибудь.

Он остановился возле телефона, мрачно глядя на аппарат. Сегодня рано утром он звонил Шону, и тот сказал, что при проверке возможной семьи возникла «одна маленькая загвоздочка». Правда, после соответствующего нажима клятвенно пообещал перезвонить вечером и сообщить последние новости.

— Звони же, черт тебя побери!

Едва слова сорвались с его губ, как телефон издал первый звонок. Кристофер подскочил на месте от неожиданности, испуганно огляделся вокруг и улыбнулся с облегчением. К счастью, кроме него в комнате никого не было.

— Да? — ответил он с надеждой.

— А-а, я должно быть ошибся номером, — произнес незнакомый мужской голос, растягивая слова.

— Должно быть, — спокойно отозвался Кристофер.

— Разве это не коттедж Йенсенов? — настойчиво спросил голос.

— В данный момент нет, — уклонился от прямого ответа Кристофер. — А теперь, если вы меня извините…

— Подождите! Пожалуйста, не вешайте трубку! — закричали на том конце. — Я разыскиваю Конни Мейсон, приятельницу Йенсенов. Сегодня на пляже я видел очень похожую на нее женщину и подумал, что это она.

— Должно быть, это была моя сестра или, может быть, жена. — В тоне Кристофера слышалась улыбка. — А теперь, если вы меня извините… — Он опустил трубку на рычаг и несколько секунд задумчиво смотрел на океан сквозь стеклянные двери, пытаясь убедить самого себя, что звонивший на самом деле разыскивал Конни Мейсон. Но тренированный инстинкт подсказывал иную, гораздо более опасную подоплеку этого странного звонка.

Взгляд переместился в направлении кухни, и он задумался, стоит ли сообщать о звонке Пеппер. Если треклятый звонок был настолько же невинным, каким казался, то незачем ее лишний раз беспокоить. А если нет… И Кристофер решил, что должен обо всем ей рассказать.

Услышав за спиной шаги, Пеппер повернулась с ножом в одной руке и полуочищенной морковкой в другой. При виде Кристофера она улыбнулась и подняла к нему лицо, приглашая поцеловать.

— Ты искушаешь меня, — обвиняюще заявил он, в то же время довольно посмеиваясь, обхватил руками ее талию и поцеловал легчайшим, дразнящим поцелуем.

— М-м-м. — Пеппер провела по губам языком и звонко его чмокнула. — Это все равно, что дать человеку микроскопическую дольку шоколада, а потом участливо спросить, наелся он или нет, — пожаловалась она и приподнялась на цыпочки, желая получить полновесную долю лакомства.

— Ну, разве я могу отказать? — пробормотал Кристофер, уступая и собственному желанию, и покрепче прижал ее к себе. Поцеловал один раз, затем второй, затем третий и, наконец, со смехом отпихнул.

— Если я сейчас не расскажу, зачем пришел, то скоро забуду об этом навсегда. — Он отошел к буфету за кружкой, на ходу сообщая новость и содержание звонка.

— Все прозвучало вполне невинно, но я думаю, нам не следует пренебрегать даже малейшей возможностью противоположного развития событий. По-моему, мы вели себя слишком беспечно. — Он залез в холодильник, налил себе молока и остался стоять, прислонившись к закрытой дверце и прихлебывая из кружки.

Да, они чересчур расслабились, и оба прекрасно знали причину.

— Думаешь, нам следует сообщить об этом Эскобару? — спросила Пеппер.

— Нет. — Кристофер выплеснул в раковину остатки молока, поставил туда кружку, сполоснул ее и принялся вытирать руки о спину Пеппер.

— Немедленно прекрати! — заорала она, оборачиваясь и замахиваясь на него ножом.

— У меня руки мокрые, — пояснил Кристофер, подняв руки вверх с невинным видом и не мигая глядя на направленный на него нож. — Ты ведь не зарежешь меня за этот малюсенький проступок, правда?

Пеппер не успела ничего ответить, как из коридора шагнула Венди и застыла в дверях. Ее направленные на Пеппер глаза были почти черными от горящей в них ревности.

Девушка повернулась к ненавистной сопернице спиной и обратилась к Кристоферу:

— Мне хочется пойти погулять.

Пеппер, ни секунды не колеблясь, включилась в разговор.

— Ужин почти готов.

— Я не хочу есть.

Кристофер усмехнулся.

— Зато я хочу, — сказал он, хлопая себя по животу в подтверждение слов.

Треснув кулаком по бедру, с тяжело вздымающейся грудью под хлопчатобумажной блузкой с впечатляющим вырезом, Венди яростно повернулась к Пеппер.

— А что у нас на ужин? — требовательно спросила она голосом, которому не хватало чуть-чуть высоты, чтобы называться криком.

Кристофер уже открыл рот, чтобы, как предполагала Пеппер, сделать девушке выговор, поэтому она поспешила заговорить первой.

— У нас сегодня овощное рагу и фруктовый салат. — Ее тон был обманчиво серьезным, но глаза выдавали внутреннее веселье.

— Не выношу овощное рагу.

Кивнув, как будто девушка подтвердила ее мнение, Пеппер взяла с плиты закрытую крышкой сковородку.

— Овощное рагу, разумеется, отвечает… э… как бы это лучше сказать, довольно изысканному вкусу, — глубокомысленно заявила она. Ее губы вежливо улыбались, но теперь в глазах горел злой огонек. — Я предполагала нечто подобное и поэтому приготовила для тебя «хот-доги» с фасолью.

— Тогда я предпочту рагу. — Сказав это, Венди развернулась и убежала.

Желая избежать в будущем ссоры между ними, Кристофер предложил поужинать «хот-догами» с фасолью. Пеппер рассмеялась, подошла к нему и с таинственным видом сняла со сковородки крышку. Сковородка была пустой.

Кристофер тоже рассмеялся и покачал головой.

— А что бы ты стала делать, если бы она раскрыла твой блеф?

Пеппер безразлично дернула плечом.

— Я бы все это приготовила. Но она даже не подумала, что я блефую. Понимаете ли, мой полный сомнений друг, она достаточно умна, чтобы уже давно сообразить, что я всегда неукоснительно выполняю свои угрозы. — Она поставила сковородку на плиту и присела за стол.

В этот вечер ужин прошел в непривычном молчании. Несмотря на написанное на лице отвращение, Венди съела всю свою порцию рагу до последнего кусочка, да еще, как отметили Пеппер и Кристофер, подтерла с тарелки остатки подливки хлебом. После еды все также молча она собрала со стола всю посуду, счистила остатки пищи в помойное ведро и оставила стопку тарелок в опасной близости от края стола.

Бедняжка, подумал Кристофер, наблюдая за девушкой, покидающей кухню деревянной походкой. Ее плечи опустились, подбородок склоненной головы почти касался груди. Она казалась сейчас очень молодой и очень одинокой. Кристофер, всю жизнь проживший в атмосфере любви, мог только догадываться, сколько страхов и разочарований выпало на долю Венди. А это наверняка потребовало от такого молодого человеческого существа много мужества. И девушка, несомненно, обладает им в должной мере, раз отважилась давать показания в суде, точно зная, что люди, против которых она свидетельствует, предпримут все возможное для ее физического устранения.

Пеппер тоже наблюдала за девушкой и заметила то, что укрылось от мужских глаз: она притворялась, разыгрывала спектакль для одного высокого, черноволосого зрителя, стремясь вызвать к себе хотя бы сочувствие. И она добилась успеха, с некоторым испугом осознала Пеппер, стрельнув взглядом в сторону Кристофера — на его лице ясно проступила жалость, — поэтому она сказала:

— Иногда, в подобных ситуациях, я тоже жалею ее. Должно быть, ужасно чувствовать себя одинокой, зная, что тебя хотят убить.

— Да уж, кто-кто, а ты должна знать, что чувствуешь, когда скрываешься от убийц, — уколол Кристофер со злой иронией. Его кривую улыбку тоже нельзя было назвать приятной.

— Э, малыш, мой случай здесь не подходит. Я выполняла свою работу и, когда задание было завершено, вернулась к обычной жизни и любимой семье, в свой родной дом. И к очень близким друзьям, — позволила себе небольшую пикировку Пеппер, затем повернулась к раковине и занялась мытьем посуды.

Интересно, и сколько же у нее таких «очень близких друзей», типа Пи Джея, подумал Кристофер. Его задумчивый взгляд, следовавший за движениями Пеппер, задержался на изящной кисти, потянувшейся к крану с горячей водой. Ей следовало бы носить его кольцо.

Надо глотнуть свежего воздуха, решил он, потянулся, широко раскинув руки, и шумно вздохнул.

— Пойду прогуляюсь. Думаю, ничего не случится, если ты некоторое время побудешь с Венди одна.

Пеппер озадаченно мигнула. Разве он сам совсем недавно не сказал, что они вели себя слишком беспечно? А теперь почему-то бросает их с Венди в доме одних. Ее на кухне с тарелками, а Венди… А кстати, где Венди?

— Прежде чем уйдешь, ты не мог бы взглянуть, куда отправилась Венди?

— Она в своей комнате, — бросил Кристофер и вышел из кухни, оставив нахмурившуюся Пеппер недоуменно смотреть ему вслед.

— Интересно, что это на него нашло? — пробормотала она, снова поворачиваясь к раковине.

Она уже почти расправилась с посудой, когда в кухню впорхнула Венди. Просто потрясающе, как точно она определяет, что работы по хозяйству больше не осталось, усмехнулась Пеппер.

— Где Крис?

— Гуляет.

Венди радостно улыбнулась.

— Отлично. Думаю, мне стоит пойти поискать его.

— А я так не думаю.

— Ты не можешь запрещать мне.

— Не собираюсь даже спорить об этом, — отозвалась Пеппер. Постояла, крепко вцепившись в край раковины, пока не прошло желание придушить девушку на месте, затем медленно повернулась к Венди и улыбнулась. — Венди, ты не можешь выходить из дома без сопровождения, в данную минуту моего. Я не знаю точно, куда пошел Кристофер, поэтому не могу позволить тебе бродить по окрестностям одной. И, тем более, ночью.

— Ну, тогда пойдем вместе, — раздраженно сказала Венди. — Мне хочется погулять, и я пойду гулять, даже если придется тащить тебя за собой вместо хвоста.

Пеппер потребовалась вся ее выдержка, чтобы не выдать охватившей ее ярости.

— Я буду готова через несколько минут, — пообещала она, отворачиваясь от угрюмой Венди. Пеппер закончила чистить раковину, отполоскала тряпочку для мытья посуды и повесила ее сушиться на кран.

Через несколько минут они уже стояли на веранде, и Венди, прищурившись, осматривала видимое пространство пляжа в поисках фигуры Кристофера. Пеппер спокойно наблюдала за ней, стоя чуть в стороне. Судя по напряженным чертам лица девушки, удача ей не сопутствовала.

— Пеппер, как ты думаешь, куда он мог пойти? — Голос Венди прозвучал на удивление мягко и дружелюбно.

Пеппер настороженно взглянула на нее. Что это, опять игра на публику?

— Не знаю, Венди. Он только сказал, что пойдет гулять, но не сказал, отправится на пляж или куда-то еще. — Она махнула рукой на поросший лесом склон холма, круто взбирающийся вверх позади коттеджа.

— Может быть, сходим, поищем его?

В затылке Пеппер знакомо закололо, кожа покрылась мурашками — инстинкт предупреждал, что ей лучше оставаться на том месте, где она сейчас находится. И она оценивающе взглянула на Венди, размышляя, закатит та сцену или нет, если она откажется.

Скорее всего закатит, решила Пеппер.

— Думаю, не стоит этого делать, — сказала она и напряглась в ожидании взрыва, которого, к полному ее удивлению, не последовало. Девушка постояла секунду, пронзительно глядя ей в глаза, а затем шагнула назад и плюхнулась на один из шезлонгов.

— Пеппер. если хочешь, можешь идти обратно в дом. Обещаю, что не тронусь с веранды, пока не вернется Кристофер. А тогда мы с ним, может быть, пойдем погуляем. — Хотя в ее голосе прозвучала искренность, а на губах играла притворно-сладкая улыбочка, Пеппер не купилась на эти уловки. Она знала, стоит ей только повернуться к девушке спиной, ту как ветром сдует с веранды и, вероятнее всего, в направлении леса.

— Нет, я, пожалуй, останусь, сегодня такой приятный вечер, — проговорила Пеппер, улыбаясь, подошла к другому шезлонгу и со вздохом опустилась на мягкое сиденье. Приняла расслабленный вид, про себя, однако, прикидывая расстояние между собой, своей строптивой подопечной и выходом. Оно было примерно одинаковым. Может быть, она и сломает себе шею, пытаясь не позволить Венди сбежать, но, черт ее побери, если она этого не сделает!

— А что заставило тебя пойти работать в полицию?

Вопрос прозвучал резко и с притворным интересом. Пеппер усмехнулась.

— Мой отец и дед служили в силах по охране правопорядка. Я хотела быть похожей на них.

На какой-то миг внимание Венди отвлеклось на пляж, затем она снова обратилась к Пеппер:

— И тебе нравится твоя работа? Я имела в виду, тебе никогда не хотелось заниматься каким-нибудь более… подходящим для женщины делом?

Пеппер покоробило от столь неприкрытого оскорбления.

— Венди, я люблю свою работу и не променяла бы ее ни на какую другую в мире. — Она заставила себя улыбнуться. — И, к тому же, полицейская работа отвечает сути моей натуры.

Венди не упустила проскользнувшей в тоне Пеппер нотки осуждения.

— Ты будешь для своего ребенка необыкновенной матерью, — пробормотала она.

И это не было комплиментом. Пеппер это великолепно поняла, но в очередной раз натянуто улыбнулась, решив во что бы то ни стало сохранять спокойствие.

— О! Благодарю, Венди. С твоей стороны очень мило сказать мне такие добрые слова.

После этой реплики на веранде повисла тяжелая, почти осязаемая тишина. Со своей стороны Пеппер была рада такому обороту дела. Венди, наконец, заткнулась и снова обратила все свое внимание на пляж, по-видимому, надеясь разыскать Кристофера. Пеппер тоже стала смотреть на пляж, уголком глаза продолжая фиксировать каждое движение соседки.

— А вот и он!

С радостным воплем Венди выпрыгнула из шезлонга и успела сделать всего два шага к свободе, как оказалась схваченной Пеппер.

— Пусти меня! — яростно закричала девушка, безуспешно пытаясь вырваться из хватки железной руки.

— Венди, отсюда виден только мужской силуэт, — прошипела Пеппер. — Неизвестно, Кристофер это или кто-то другой. Так что, сядь и давай убедимся, что это именно Кристофер.

Упрямое выражение, появившееся на лице Венди, подсказало, что она вовсе не собирается подчиняться. Пеппер еще крепче сжала хватку и не отпустила ее даже тогда, когда Венди замахнулась свободной рукой, намереваясь ударить ее.

— Не отпущу, не надейся, — проскрежетала она сквозь сжатые зубы, в тоне прозвучало ясное предупреждение — дам сдачи. Секунду, казалось, Венди все же попытает счастья на поле брани, но затем ее рука неохотно опустилась и, оказавшись внизу, мгновенно сжалась в кулак.

— Вот теперь я тебя отпущу. Но, Венди, если ты не сядешь на свое место и вновь попытаешься бежать, я буду вынуждена применить силовые методы, которые вряд ли доставят тебе удовольствие. — Пеппер разжала пальцы и отступила на шаг назад. Венди тут же убежала в дом.

Проводив ее взглядом, Пеппер рассмеялась. Эхо насмешливо передразнило ее фальшивый смех. Кристофер не хотел, чтобы ее брали на это задание, потому что оно слишком опасно для нее. Так где же он сейчас?

13

Вернувшись, Кристофер нашел коттедж погруженным во тьму и тишину. Он на цыпочках прокрался на кухню и чуть не выпрыгнул из кожи от испуга, когда какая-то темная фигура вскочила со стула и рванула к нему навстречу. Тело инстинктивно заняло оборонительную позицию, прежде чем фигура успела сделать второй шаг.

— Крис! — Ему на грудь с ревом упала Венди и приникла к нему всем телом, крепко обхватив руками за талию. — Мне было так страшно!

Беспокойство, повлекшее Кристофера из дома после ужина, не улеглось даже после длительной прогулки, и теперь для полного счастья ему не хватало только успокаивать влюбленную девчонку! Кристофер деликатно положил руки на вздрагивающие в рыданиях плечи Венди и осторожно отстранил ее от себя, стремясь заглянуть в лицо.

— А где Пеппер? — требовательно спросил он суровым тоном.

— Не знаю, — дрожащим шепотом ответила Венди и снова зашмыгала носом. — Она приказала мне отправляться в дом и оставаться здесь, пока ты или она не вернетесь, а потом ушла. О, Крис, я так перепугалась! — закричала девушка и стала бороться с его руками, не позволявшими ей снова прижаться к желанной груди.

— Венди, куда она пошла? — настаивал Кристофер. Нехорошее предчувствие сжало горло, голос охрип. Сейчас его больше волновала судьба Пеппер, чем факт, что она нарушила свой долг. Его руки все сильнее и сильнее сжимались на плечах Венди, но он не осознавал этого, пока девушка не вскрикнула от боли.

— Не знаю я, куда она пошла. — Венди отступила назад, глядя ему в лицо и потирая больные места. — У меня завтра наверняка будут огромные синяки, — осуждающе пробурчала она. — Ты сделал мне больно.

— Прости, — рассеянно извинился Кристофер. — А давно она ушла? — Он осторожно двинулся назад, пока не нащупал стену, и, пошарив, нашел выключатель. Кухню мгновенно залил яркий свет.

— Итак? — В Венди уперся неприятный взгляд, глаза Кристофера сузились.

— Пару часов назад, — буркнула она, недовольно надув губы и глядя в пол. Затем она подняла глаза и, не мигая, выдержала его испытующий взгляд. — Вы оба долго не возвращались, поэтому я решила отсидеться на кухне, потому что это самое последнее место, где меня стали бы искать, если бы сюда кто-нибудь залез.

Несколько часов назад. Кристофер сверился с наручными часами и нахмурился. Они поужинали в семь, сейчас было уже почти десять. Положим, минут двадцать-тридцать Пеппер возилась с посудой и приводила в порядок кухню. Значит, она отсутствует больше двух часов.

Кристофер сквозь ресницы незаметно посмотрел на Венди, и в его душе немедленно зародилось подозрение, что дело тут нечисто — девушка выглядела на удивление спокойной для человека, всего несколько минут назад сходившего с ума от страха. И, более того, весьма довольной собой!

В голове Кристофера звякнул звоночек тревоги. Несколько секунд он внимательно изучал выражение ее лица, а затем проговорил легким тоном спокойной беседы:

— Хорошо, Венди. Теперь я здесь, и ты можешь отправляться спать и ни о чем не беспокоиться. А я подожду возвращения Пеппер. Нам с ней, кажется, нужно о многом поговорить.

Он подошел к холодильнику и достал пакет молока, потом направился к буфету за стаканом. И, наливая себе молоко, украдкой взглянул на девушку. Та сидела на краю стола и ногтем выводила на белой блузке замысловатую кривую, но внезапно подняла глаза и перехватила его взгляд.

— Можно мне тоже молока?

Брови Кристофера подскочили вверх.

— Помнится, я слышал, как ты говорила Пеппер, что не выносишь молоко?

— У меня желудок расстроился, — несколько смущенно объяснила Венди, соскакивая со стола. — Может быть, молоко его успокоит.

— Очень может быть. — Кристофер наполнил стакан и протянул девушке.

— Спасибо.

Расслабленно прислонившись к холодильнику, Кристофер прихлебывал молоко и наблюдал, как Венди расправляется со своим. Он уже разгадал ее нехитрую тактику: его племянники точно так же придумывали различные отговорки, чтобы оттянуть неизбежный момент, когда придется отправляться в постель.

— Вен… — начал Кристофер.

Венди тут же перебила его.

— Я хочу есть, — объявила она и со стуком отставила стакан в сторону. — Пожалуй, сделаю себе яичницу. Ты не хочешь?

— Нет, благодарю. Не думаю, что и тебе стоит наедаться на ночь. По-моему, лучше всего тебе хорошенько выспаться. Почему бы тебе не перестать придуриваться и не отправиться, наконец, в постель?

— Но я…

— Венди, не надо спорить, — попросил Кристофер. — Я сейчас не в том настроении, чтобы спорить с тобой. — Он повернулся к раковине и пустил воду, когда сзади раздался звук разбившегося стакана.

— Венди, ты ведешь себя, как капризный ребенок! — Зубы Кристофера крепко сжались. Надо держать себя в руках. Он достал рулон бумажных полотенец и протянул девушке. — Пожалуйста, прибери за собой, а потом отправляйся спать.

— Ты начинаешь разговаривать совсем как она. Тебе не кажется? — желчно заметила Венди, глядя на него с неприязнью.

— Будь добра, не приплетай сюда Пеппер, — жестко отозвался Кристофер. — Она делает все от нее зависящее, чтобы оберечь тебя от неприятностей. Даже когда ты вела себя особенно несносно, она думала только о твоих интересах.

Из глаз Венди брызнули слезы. Вытирая влажные щеки тыльной стороной ладони, она сгребла осколки в одну кучу, отправила их в мусорное ведро, затем полотенцами кое-как подтерла пол, яростно швырнула рулон на стол и, не оглядываясь, выбежала из кухни.

На месте, где пролилось молоко, пол остался липким. Кристофер с трудом сдержался, чтобы не выругаться вслух, и свирепо поклялся, что только чудо спасет Шона, если он в ближайшее время не прекратит этот балаган. Вздохнул, отмотал от рулона бумаги и смочил в раковине. Потом опустился на колени и принялся протирать светло-коричневый в синих прожилках линолеум.

Сзади раздались шаги. Ожидая увидеть возвращающуюся Венди, Кристофер с рычанием обернулся и замер. На пороге, привалившись плечом к дверному косяку, стояла Пеппер.

— Превозносим молитвы Господу? — насмешливо спросила она.

Облегчение, которое Кристофер испытал при виде ее в добром здравии, после этих слов перешло в безрассудную ярость.

— Где тебя черти носили, спрашивается?!

Он стремительно, как пружина, распрямился. Выражение лица стало суровым, даже угрожающим, губы сжались так сильно, что стали почти не видны.

— Почему ты бросила свою подопечную одну? Во имя всего святого, женщина, кто угодно мог прийти сюда и запросто прикончить ее!

Пеппер вздрогнула от силы сдерживаемой злости, прозвучавшей в его голосе, но сумела сохранить спокойное выражение лица и четко ответила на заданные вопросы в том порядке, в котором он их задавал, вернее прокричал.

— Я сидела на веранде. Я не бросала ее одну. И если бы кто и пришел сюда прикончить ее, то это была бы я.

— Так ты спокойно просидела там все время, заставляя меня волноваться? — Черные брови недоверчиво выгнулись.

— Так ты волновался? Да неужели? — Голос Пеппер был исполнен уничтожающего сарказма, а глаза блеснули злорадным огоньком. — Интересно, как ты думаешь, что чувствовала я, когда ты испарился сразу после ужина? Между прочим, тебя не было почти три часа, или ты этого не заметил?

— Я проводил рекогносцировку, — мрачно проинформировал Кристофер, почувствовав себя виноватым, но еще не желая этого признавать.

— Ах, вот как?!

Он кивнул.

— Я прошелся вдоль пляжа и переговорил с несколькими людьми. Почти все оказались местными, которые живут здесь постоянно с тех пор, как Йенсены приобрели этот коттедж. Но никто из них не смог вспомнить Конни Мейсон.

По спине Пеппер пробежала неприятная дрожь.

— Значит, телефонный звонок был ложным.

— Да.

— Мы должны позвонить Эскобару и доложить о нем.

— А что он может сделать из того, что мы еще не сделали?

— Забрать ее отсюда. — Пеппер поежилась, как от холода, и потерла плечи ладонями — противная дрожь охватила уже все тело.

— Тебе холодно? — заботливо спросил Кристофер и двинулся к ней.

— Немножко, — кивнула Пеппер. смутно осознавая, о чем говорит. Все ее мысли были заняты возникшими проблемами. Даже если звонивший был из тех, кому удалось избежать ареста — это еще не самое страшное. Самое главное — невозможно предугадать, где и когда он-они собираются нанести удар.

— Не волнуйся, — сказал Кристофер, занятый теми же самыми мыслями, и принялся кончиками пальцев разглаживать собравшиеся на лбу Пеппер морщинки. — Вдвоем мы легко сможем отразить любую попытку добраться до нее.

Он обнял Пеппер, и она не стала сопротивляться, хоть и продолжала обдумывать возникшую ситуацию. Всплыла мысль о Венди. Да, без помощи девушки любые их попытки организовать безупречную охрану неэффективны.

Размышления Кристофера, очевидно, тоже развивались в этом направлении.

— Надо постоянно держать Венди поближе к дому, — заговорил он. — Хотя это, конечно, чертовски трудно. Больше никаких дальних прогулок по пляжу и, тем более, по лесу за домом. Там достаточно легко укрыться кому-нибудь с верным глазом… — Его голос угас в многозначительном молчании.

Наконец, Кристофер выпустил Пеппер из своих объятий.

— Нам лучше пойти спать, а то завтра будем на пару клевать носом. — В его глазах неожиданно мелькнули веселые огоньки. Как Пеппер и подозревала, он подумал, что предыдущая ночь закончилась на более мажорной ноте и гораздо приятнее.

Пеппер на цыпочках прокралась в спальню и на несколько секунд задержалась у двери, глядя на спящую Венди. В проникающем через окно свете было хорошо видно лицо девушки на подушке. Она казалась совсем молоденькой и невинной, разгладившиеся во сне черты лица стали более привлекательными. Венди спала на животе, подогнув колени и подсунув под щеку сложенные ладошки.

Боже, неужели эта хорошенькая девочка может быть столь несносной врединой? Несмотря на испытываемую к девушке неприязнь, Пеппер улыбнулась почти с умилением. Потом подошла к своей кровати, взяла ночную рубашку и отправилась в ванную.

Приняла душ, почистила зубы и направилась к двери спальни, на ходу надевая рубашку. Выйдя в холл, заметила пробивающуюся из-под двери комнаты Кристофера полоску света и остановилась на мгновение, обдумывая, идти к нему или нет.

Решение было принято без ее участия — полоска света под дверью исчезла. И со вздохом, свидетельствующим о ее разочаровании, Пеппер вернулась к себе в спальню.

Она проснулась с первыми лучами солнца, но осталась лежать в постели, наблюдая за Венди сквозь прищуренные веки. Если девушка вознамерится встать, что делать, она тоже встанет. А нет — и не надо. Пеппер вздохнула и поуютнее свернулась под теплым одеялом, наслаждаясь ощущением покоя и удобной постелью, приятно нежившей тело.

Несколько минут спустя ее вновь разбудил звук тихо закрывшейся двери. Быстрый взгляд на соседнюю кровать — Венди по-прежнему мирно спала. Так кто же тогда заглядывал к ним в спальню?

Кристофер.

Пеппер беззвучно откинула одеяло, вскочила на ноги и быстро влезла в джинсы и рубашку. Взяла с тумбочки, стоящей между кроватями, свою косметичку и выскользнула из комнаты, стараясь не потревожить спящую. Когда она через несколько минут появилась на кухне, Кристофер уже успел приготовить кофе и тосты.

— Ты, как всегда, вовремя, — усмехнулся он с шутливым укором.

— А как же, такому божественному аромату просто невозможно сопротивляться, — льстиво отпарировала Пеппер. От усилия подавить зевок у нее заслезились глаза.

Кристофер подошел к ней и нежно обнял.

— Я скучал по тебе ночью, — прошептал он. Потом приблизил губы к ее уху и добавил:

— Моя кровать страдала в неприкаянном одиночестве.

— Только кровать?

Пеппер радостно улыбнулась и растаяла под настойчивыми поцелуями, но ей пришлось оттолкнуть Кристофера от себя, поскольку она услышала приближающиеся шаги Венди.

— Ух ты, кофе! А можно мне чашечку кофе с молоком? — попросила девушка, обращаясь персонально к Пеппер.

Пеппер улыбнулась в ответ.

— Ну, разумеется, Венди. Будь так добра, налей и нам, пока мы с Кристофером намажем тосты маслом. Договорились? — И она отступила от Кристофера к столу и занялась тостами. Венди взялась за кофейник.

Недовольная, что на нее никто не обращает внимания, девушка нарочно пролила несколько капель кофе на стол и на пол и воскликнула с шутливым ужасом:

— Ой, только посмотрите, что я наделала. Не двигайтесь, пока я не вытру все это безобразие. — И она ласково улыбнулась Кристоферу.

«Так, значит, я прощен за вчерашнее», — констатировал он про себя и внутренне улыбнулся.

— А чем мы займемся сегодня? — спросила Венди, когда все расселись за столом. Взглянула на Кристофера, затем на Пеппер, потом снова перевела глаза на Кристофера.

— Сегодня не слишком подходящий день для пляжных игр, так почему бы тебе не помочь Пеппер прибраться в доме? — предложил он, деля улыбку между обеими женщинами. — Как я понимаю, нам придется уехать отсюда уже в ближайшие дни. И было бы неплохо навести здесь такой же порядок, какой встретил нас по приезде.

— А что ты собираешься делать? — полюбопытствовала Венди.

— Помою машину и, может быть, сгоняю в город. Надо сделать парочку дел.

— А можно мне помочь тебе мыть машину, — попросила Венди, глазами умоляя Кристофера о согласии. — Я могу убрать и пропылесосить салон, пока ты будешь мыть ее снаружи. — Ободренная его молчанием, она возбужденно продолжила: — А потом, может быть, ты возьмешь меня с собой в город. Мне надо кое-что купить.

«Теперь пора сделать так, чтобы она отвязалась», — мысленно сказала Пеппер, взглянула на Кристофера и оторопела. На его лице появилось такое выражение, как будто он собрался снизойти до каприза девчонки! Она поторопилась вмешаться:

— Венди, думаю, тебе разумнее остаться со мной. Один Крис гораздо быстрее справится со своими делами. — Венди не ответила на ее улыбку, но Пеппер невозмутимо продолжала, не обращая внимания на мрачный взгляд девушки. — Ты вовсе не обязана помогать мне с уборкой дома, — великодушно закончила она свою речь.

— Но я хочу поехать в город. Мне скучно!

— Мне очень жаль, Венди, но ты туда не поедешь.

Венди возмущенно переметнулась к Кристоферу.

— Но ведь ты обо мне позаботишься, правда?

— Венди, вопрос не в том, позабочусь я о тебе или нет, — терпеливо начал объяснять Кристофер. — А в том, что для тебя сейчас небезопасно появляться в городе.

— Очень скоро ты окажешься в новой семье и тогда, я уверен, сможешь ходить, куда тебе заблагорассудится в любое время. — Решив, что дело сделано, Кристофер расслабленно откинулся на спинку стула, вытянув под столом ноги и с наслаждением попивая кофе.

Но Венди никак не могла с ними согласиться и еще раз вернулась к интересующей теме, когда они завтракали яичницей с поджаренной колбасой. А затем еще раз, когда Кристофер отправился мыть машину.

— Это все ты виновата, что он не позволил мне пойти вместе с ним, — обвиняюще заявила она, останавливаясь позади моющей посуду Пеппер. Пеппер бросила в раковину тряпку и повернулась к девушке.

— Венди, давай спокойно, раз и навсегда во всем разберемся. Согласись, ведь это не моя вина, что ты не можешь покидать этот дом. И не Кристофера.

— Я так полагаю, ты намекаешь, что это моя вина? — злобно осведомилась Венди. Ее глаза, которые становились такими большими и печальными, когда обращались на Кристофера, сейчас, сосредоточившись на лице Пеппер, превратились в черные щелочки, сверкающие жгучей ненавистью.

— Нет, Венди, это чья угодно вина, но только не твоя. Пойми, мы не стараемся наказать тебя за что-то, только заботимся о твоей безопасности. Если ты, наконец, примешь эту точку зрения, то сильно облегчишь жизнь всем нам.

Глаза Венди наполнились слезами.

— Но это так несправедливо!

— Разумеется, несправедливо, — согласилась Пеппер и уныло повернулась к заполненной грязной посудой раковине, испустив долгий вздох. Было от чего прийти в уныние — с ней жизнь тоже поступала несправедливо.

Прибравшись на кухне, она достала из-под раковины все необходимое для уборки и отправилась в гостиную наводить порядок. Вытерла пыль, навощила и отполировала каждый деревянный кусочек обстановки, стараясь не ругаться вслух, что приходится в одиночестве заниматься тем, что она ненавидит делать даже в собственном доме. После гостиной проделала то же самое сначала в комнате Кристофера, а затем в их совместной с Венди спальне.

Следующим пунктом программы была стирка. В этом деле Пеппер выказала еще меньше энтузиазма, чем в предыдущем.

Наконец, вылизав весь дом, Пеппер остановилась посреди холла, любуясь делом своих рук.

— А что, совсем неплохо, — похвалила она себя с вполне оправданной гордостью.

Десять минут спустя, запасшись пледом, книжкой и полным термосом горячего кофе, она отправилась на веранду. После утренних часов, посвященных полномасштабной уборке дома, отчаянно хотелось отдохнуть и побездельничать остаток дня. Погода выдалась пасмурной, но не холодной. Солнце только изредка выглядывало из-за облаков и, предпринимая бессильные попытки согреть землю, снова ныряло за серую завесу.

Пеппер удобно устроилась на шезлонге, закутала ноги пледом и с радостным предвкушением раскрыла книжку. Она успела дочитать захватывающий детектив до четвертой главы, когда услышала звук заведенного мотора и, решив полюбопытствовать, где сейчас Венди, зашла в дом.

Венди сидела, скрестив ноги, на полу гостиной и занималась наведением маникюра. Она подняла глаза, что-то буркнула и вернулась к своим ногтям.

— Ты дала Кристоферу список вещей, которые хотела купить? — спокойно спросила Пеппер.

— Не могу же я просить мужчину купить то, что мне нужно как женщине, — промямлила Венди, не потрудившись даже взглянуть на Пеппер.

— Ну, в этом вопросе я могу тебе помочь.

Пеппер сходила в спальню, вернулась с небольшой косметичкой и протянула ее Венди.

— Скажу тебе, даже туда не заглядывая, что мы пользуемся разными вещами, — лениво проговорила девушка.

— Венди, если они тебе на самом деле нужны, не думаю, что ты будешь слишком разборчивой.

— А, может быть, и буду…

Что и следовало ожидать. Рассерженная Пеппер резко развернулась на каблуках и вернулась в спальню. Открыла свою дорожную сумку, швырнула туда косметичку и, когда протянула руку, чтобы застегнуть молнию, заметила, что рука дрожит.

Черт побери, только этого не хватало! Если Эскобар как можно скорее не заберет Венди, эта девчонка доведет ее до нервного срыва. Пеппер поморщилась. Да, не хотелось бы ей оказаться на месте приемной матери этого ходячего кошмара. Венди наверняка будет «сущим наказанием». Ну, по крайней мере, первые несколько дней.

Пеппер вернулась на веранду к своей книге и вскоре забыла о девушке.

Где-то около двух часов дня на веранду поднялся Кристофер сообщить, что он отправляется в город. Его легкие летние брюки и рубашка были во влажных пятнах.

— Тебе ничего не нужно привезти из города?

— Нет, спасибо, спроси лучше у Венди. Думаю, ей нужно кое-что из аптеки. — Пеппер заложила пальцем страницу, которую читала, и подняла на Кристофера глаза.

На его губах расцвела очаровательная улыбка.

— Надеюсь, она попросит купить ей снотворное, — пробормотал он. Наклонился и слегка поцеловал Пеппер в губы. — Я не желаю провести еще одну ночь в одиночестве.

Пеппер ухмыльнулась.

— Даже если не попросит, все равно привези что-нибудь подходящее. Я подсыплю снадобье ей в какао.

Мягко рассмеявшись, Кристофер прошел в дом, и Пеппер услышала, как он заговорил с Венди. Затем он снова появился на веранде, подарил ей прощальный поцелуй и испарился.

День потихоньку близился к вечеру. Пеппер не отрывалась от книги, лишь время от времени бросая случайные взгляды на Венди, которая маячила в гостиной.

Внезапно распахнулась стеклянная дверь и голос Венди позвал:

— Там телефон трезвонит, а Крис сказал, что мне нельзя отвечать.

Пеппер, кряхтя, поднялась с удобного шезлонга и добрела до телефона.

— Да?

— Пеппер? — Голос Эскобара музыкой прозвучал у нее в ухе.

— Да, это я, — отозвалась Пеппер, сразу оживившись.

— Я еду забрать мою маленькую девочку домой. Буду очень скоро, — бодро сообщил Эскобар и повесил трубку, прежде чем Пеппер успела что-либо сказать. Но ей это было до лампочки. Задание, наконец-то, подходит к концу. Пеппер почувствовала себя абсолютно счастливой и радостно повернулась к Венди.

— Венди, догадайся… Венди, что ты наделала!!!

Глаза Пеппер округлились от ужаса, когда обежали гостиную. Все ее утренние труды пошли насмарку после нескольких часов пребывания в гостиной Венди. Стало даже хуже, чем раньше, казалось, что в комнате похозяйничали грабители.

«Спокойно», — приказала себе Пеппер и глубоко вздохнула. Скоро она распрощается с Венди и, слава Богу, больше никогда с ней не увидится.

— Венди, скоро за тобой приедет Эскобар, так что давай-ка быстренько приведем здесь все в порядок, а потом ты отправишься упаковывать свои вещи, о'кей? — Пеппер заставила себя улыбнуться.

— А почему бы тебе самой здесь не убраться, пока я буду упаковывать вещи? — грубо отозвалась Венди.

Пеппер крепко сжала зубы и мысленно сосчитала до десяти, потом несколько раз глубоко вздохнула и еще раз сосчитала до десяти. Это помогло ей взять себя в руки, и она спокойно сказала:

— Хорошо. Я приберусь здесь, а ты иди собирать вещи. Надеюсь, что со своими приемными родителями ты будешь вести себя более прилично, чем со мной, — добавила она и наклонилась подобрать газеты, которые Венди разложила на полу, занимаясь маникюром.

— Кстати, спальня находится в противоположной стороне, — пришлось напомнить ей, когда девушка направилась в сторону веранды.

— Я собираюсь прогуляться по пляжу.

— Нет, ты туда не пойдешь. — Пеппер в мгновение ока оказалась у нее на пути. — Может быть, ты мне и не поверишь, но я держу тебя здесь ради твоей же пользы.

— Уйди с дороги!

— Ни за что.

На губах Венди появилась гадкая улыбочка.

— Тебе не удастся меня остановить.

— Венди, не стоит демонстрировать мне масштабы твоей глупости, — вкрадчиво предупредила Пеппер, в ее гневных карих глазах зажегся недобрый огонек. — Мне доводилось справляться с мужчинами в два раза больше меня самой. — Уверенный тон говорил, что она не сомневается в своем умении справиться с такой девчонкой, как Венди.

Но Венди не поверила и ринулась в драку. Пеппер, честно говоря, не ожидала нападения, поэтому не смогла уклониться от удара в лицо, пришедшегося по щеке. Шлепок был довольно сильным, и слезы брызнули из глаз Пеппер, но она не отступила ни на шаг, твердо решив не выпускать девушку из дома.

— А теперь убирайся с дороги!

— Венди, не вздумай ударить меня еще раз, — предостерегла Пеппер, увидев, что Венди снова заносит руку для удара. Ее голос прозвучал опасно мягко, а глаза смотрели спокойно и холодно.

— Ну и что ты тогда сделаешь? — глумливо фыркнула Венди, презрительно кривя рот.

— А ты попробуй, тогда узнаешь. Но, Венди, лучше не рискуй. Обещаю, что тебе сильно не понравятся меры, которые я предприму, чтобы утихомирить тебя.

Презрительно рассмеявшись, Венди размахнулась и в следующее мгновение обнаружила себя лежащей лицом в пол, с заломленной рукой и коленом Пеппер, упирающимся ей в поясницу.

Посылая отчаянные проклятия, каких Пеппер даже с ее опытом в этой сфере отродясь не слыхала, она начала вырываться, стараясь скинуть Пеппер с себя, но вскоре поняв тщету своих усилий, оставила попытки освободиться и разрыдалась.

— Венди, я отпущу тебя только после того, как услышу обещание, что ты сейчас же пойдешь упаковывать свои вещи. Очень скоро здесь появится Эскобар, и он будет недоволен, если ему придется дожидаться, пока ты подготовишься к отъезду.

— Я расскажу ему, как ты со мной обращалась, — угрюмо пригрозила Венди.

— Как тебе будет угодно, — прозвучал холодный ответ. — А теперь скажи, ты будешь себя хорошо вести?

— Буду, буду.

Со вздохом облегчения Пеппер отпустила захват и поднялась на ноги. Венди мгновенно вскочила с пола и отбежала к центру комнаты, где Пеппер не могла до нее дотянуться.

— Ты, последняя сука, тварь, сволочь!

Пеппер едва успела уклониться в сторону от пролетевшей рядом с ухом вазы. Сильное движение воздуха разметало несколько прядей из узла, собранного на затылке.

— Венди, немедленно поставь на место! — отчаянно приказала Пеппер, увидев, что Венди берется за стоявшую на столике рядом с софой красиво украшенную лампу с фарфоровым абажуром. Едва слова сорвались с губ, как лампа полетела в ее направлении. Пеппер легко уклонилась плавным, тренированным движением.

Последующие пять минут ушли на безуспешные попытки добраться до девушки и предотвратить полное разрушение обстановки. Но Венди ловко держалась от Пеппер на расстоянии, продолжая швыряться в нее всем, что попадалось под руку. В конце концов, этот кошмар прекратился. От того ли, что у Венди устала рука, или от того, что больше нечем было кидаться — Пеппер была рада в любом случае.

— Венди, если это помогло тебе сбросить раздражение, может быть, ты отправишься, наконец, упаковывать вещи? — мягко спросила она, хотя внутри все дрожало от ярости.

— И ты не собираешься заставлять меня убирать этот бардак? — вызывающе спросила Венди с огоньком недоверия в глазах.

— Нет, не собираюсь. Но только по одной причине: я хочу, чтобы ты, наконец, пошла упаковывать свои вещи.

14

Пеппер стояла в центре гостиной и ошеломленно обозревала окружавший ее хаос, не в силах поверить, что молодая девушка может проявить столь ужасающую в своих последствиях злобу. Лампы, вазы, пепельницы, конфетницы — ничто не укрылось от ярости Венди. Пеппер так и подмывало оставить весь этот беспорядок нетронутым до приезда Кристофера. Все произошло по его вине, пусть сам и убирает. Она сегодня один раз уже вылизала весь дом в гордом одиночестве. Но тут вспомнила, что вот-вот должен прибыть Эскобар.

Если бы только Кристофер был здесь, подумала она, направляясь в холл за метелкой и мусорным ведром, тогда Венди, наверняка, не позволила бы своему раздражению прорваться в столь разрушительной форме.

Она вернулась в гостиную и остановилась в дверях, не зная, с чего начать. Оглядела комнату и почувствовала себя несчастной. Только Господь Бог знает, как долго Йенсены собирали все эти антикварные безделушки: дорогие светильники, хрустальные вазы, изящные фарфоровые конфетницы; но Пеппер могла себе представить, что бы она ощутила, обнаружив свой дом в таком состоянии: все вверх дном, а с любовью подобранные вещи сломаны и разбиты.

Ну, она, разумеется, не сдает свой дом кому попало, немного самодовольно подумала Пеппер. Шумно вздохнула, покрепче сжала метелку и шагнула в центр комнаты. Она может убрать этот «бардак», снова привести дом в порядок, но это все, что в ее силах. Конторе Эскобара, конечно, придется возместить Йенсенам материальный ущерб.

Пеппер опустилась на колени, чтобы собрать осколки того, что совсем недавно было красивой зеленой вазой, как позади дома послышался звук мотора подъезжающей машины. Наверное, Кристофер вернулся, а вдруг нет…

Торопливо вскочив на ноги, Пеппер ринулась в холл и очень осторожно приоткрыла дверь в свою спальню. Венди была так занята вещами и сумками, что даже не заметила ее. Пеппер так же осторожно затворила дверь и снова устремилась в гостиную, двигаясь быстро и абсолютно бесшумно.

Достала из сумочки револьвер и осторожно приблизилась к стеклянным дверям. На веранде никого не было. Пристально оглядев комнату, она решила, что лучше всего укрыться за изумрудными, ниспадающими широкими складками гардинами. Кто бы сейчас ни поднимался по деревянным ступеням крыльца — друзья или враги, все равно, — они не застанут ее врасплох.

Судя по звуку шагов, прибывших было двое. Напряженно прислушиваясь, Пеппер точно определила момент, когда они вступили на веранду, и сразу, инстинктивно перешла в стойку полуприседом, держа револьвер на уровне колена и четко фиксируя окружающую обстановку: происходящее в холле, передвижения Венди в спальне и давящую тишину в гостиной.

За твердыми, решительными шагами по настилу веранды последовал властный стук в стеклянные двери. Пеппер откачнулась на пятки и заглянула в узкую щель между краем гардины и косяком окна. И к огромному своему облегчению, увидела импозантную фигуру Эскобара. Рядом с ним стояла незнакомая женщина с красивыми темными волосами.

Наконец-то! Напряжение сразу отпустило, и на мгновение Пеппер охватила слабость, лишившая ее способности двигаться. Придя в себя, она спрятала руку с оружием за спину и отперла дверь.

Эскобар вежливо пропустил вперед свою спутницу и только потом шагнул в дом и остановился сразу же за порогом. Представил Пеппер женщину как Хэдер Эшли, социального работника, в чьем ведении будет Венди и ее приемная семья. Сообщил, что она приехала вместе с ним, чтобы забрать девушку, и, под конец, осведомился:

— А где же Венди?

По выражению нахмурившегося лица Эскобара Пеппер мысленно констатировала, что была права — он предполагал увидеть девушку, готовую к отъезду и ожидающую его появления.

— Она все еще упаковывает вещи, сэр.

Пеппер подошла к своей сумочке и украдкой сунула туда револьвер.

— А где Кристофер? — По недовольному тону стало ясно, что окружной прокурор подозревает Кристофера в уклонении от своих служебных обязанностей.

— Это я попросила его съездить в город, мне кое-что срочно понадобилось, — многословно и несколько туманно объяснила Пеппер, поспешив защитить напарника.

— Понимаю, — буркнул Эскобар, а затем до него, должно быть, наконец дошло, что в комнате что-то не так.

Он начал оглядываться по сторонам, кривясь все больше и больше по мере того, как оценивал масштаб произведенного Венди разгрома. И, наконец, взгляд его темных, сузившихся глаз остановился на Пеппер.

— Что здесь произошло?

Пеппер ответила ровным голосом:

— Венди немножко спустила пар. Я не смогла ее остановить.

После этих слов спутница Эскобара живо выступила вперед.

— Надеюсь, Венди не станет вести себя подобным образом в своей новой семье. — Она говорила мягким, спокойным голосом, и ее улыбка, обращенная к Пеппер, была приветливой. — Вильсоны прекрасная пара, они добрые люди, но они не потерпят такого отвратительного поведения.

Если в ее тоне и прозвучала нотка осуждения, то Пеппер предпочла ее проигнорировать.

— В другой ситуации я бы тоже не потерпела подобного поведения, мисс Эшли, — спокойно отозвалась она. — Если бы я не знала, что мистер Эскобар торопится забрать Венди, вы бы сейчас застали ее, а не меня, убирающей произведенный ею беспорядок. — Пеппер особо подчеркнула голосом слово «ее».

Венди выбрала как раз этот момент, чтобы появиться в гостиной. Ее вид поверг Пеппер в шок. Девушка была одета в скромную темно-синюю юбку и белоснежную шелковую блузку с синей отделкой по вороту, на ногах простые темно-синие сандалии на низком каблуке. Свои черные волосы она аккуратно зачесала назад и заколола за ушами двумя гребнями с подвесками.

«Если бы я видела ее первый раз в жизни, то решила бы, что это примерная семнадцатилетняя школьница», — подумала Пеппер, оторопело уставившись на скромную улыбку, играющую на хорошеньком, умытом личике девушки.

Венди поставила свои сумки рядом с софой и стала довольно робко приближаться к окружному прокурору.

Вот, начинается, пронеслось в голове Пеппер, и ее плечи невольно напряглись. Сейчас гадкая девчонка пожалуется на полицейское насилие. И, имея свидетельницу в лице Хэдер Эшли, Эскобару ничего не останется делать, как подать рапорт о жалобе в Отдел Внутренних Расследований. И хотя Пеппер знала, что сумеет оправдаться и доказать правомочность своих действий, такое обвинение еще долго будет грязным пятном оставаться на ее репутации.

Однако никаких жалоб не последовало. Беспокойство Пеппер еще больше возросло. Что еще задумала эта девчонка?

— Вы, должно быть, думаете, что я вела себя по-ребячески, — начала Венди мягким, нежным голоском. — Но я поступила так только потому, что не очень хорошо себя чувствовала, зная, что мне предстоит отправиться в чужой дом, в семью, где я никого не знаю.

— Ничего страшного, ни о чем не беспокойся, — поспешил успокоить это ангельское создание окружной прокурор. — Твои приемные родители прекрасные люди. У них никогда не было своих детей, и они не могли взять маленького ребенка на воспитание, потому что уже вышли из допустимого для усыновления возраста. — Он протянул руку и ласковым жестом потрепал девушку по щеке, чему Пеппер крайне удивилась. — Уверен, тебе они понравятся.

Потом он повернулся к Пеппер и спросил, готова ли она к отъезду.

— Я мог бы подбросить вас домой, прежде чем повезу Венди на север, — любезно предложил он.

— Благодарю вас, но я еще не собираюсь уезжать. — Пеппер счастливо улыбнулась. — Кристофер будет искать меня здесь.

У Пеппер в мозгу навсегда отпечаталась холодная дрожь, скользнувшая по телу, от злобного взгляда, которым одарила ее Венди. Очевидно, девушке была ненавистна одна мысль оставлять соперницу наедине с Кристофером. Пеппер слабо улыбнулась. Победой на любовном поприще над такой молодой девушкой, конечно, вряд ли можно было гордиться, но все же она почувствовала удовлетворение, что Кристофер будет целиком к ее услугам, а Венди уже ничего не сможет с этим поделать.

Они с Кристофером неторопливо поужинают, затем отправятся на пляж и, наверное, займутся любовью под звездным небом, как это уже было однажды… Пеппер счастливо улыбалась, погрузившись в прекрасные мечты, и не замечала, что Венди что-то тихо говорит окружному прокурору. Ее улыбка мгновенно увяла, когда она услышала, как Эскобар говорит, что находит идею Венди превосходной: она — Пеппер — поедет вместе с ними в новый дом девушки и задержится там на несколько дней, помогая вжиться в новое окружение.

На лице Венди на секунду проступило выражение неистового злорадства. Пеппер скрипнула зубами в отчаянной попытке сохранить спокойствие. Уж она-то знала истинную причину, по которой девушка стремилась прихватить ее с собой. Она знала, что по натуре Венди — злобная, ревнивая кошка с острыми когтями, и она ни за что не упустит возможности разлучить Пеппер и Кристофера, пусть всего на несколько дней.

Вся сжавшись от ненависти, Пеппер пробормотала:

— Мне нужно две минуты на сборы.

— Вы сможете вернуться за вещами после поездки, — заметил Эскобар тоном, подразумевающим приказ. — Мы не можем задерживаться, у нас впереди долгая дорога.

Он наклонился над сумками Венди, и в памяти Пеппер всплыла подобная сцена в кабинете окружного прокурора несколько дней назад, только тогда над сумками Венди склонялся Кристофер. Она должна написать ему несколько строк, иначе он, вернувшись в опустевший и разгромленный дом, может прийти к неверному заключению о причинах случившегося. Достав из сумочки ручку и листок бумаги, Пеппер быстро набросала записку и огляделась в поисках места, куда ее положить, когда Эскобар недреманным оком узрел ее действия.

— Что такое? — строго спросил он.

— Записка Кристоферу, где сообщается, что мы уехали вместе с вами.

Густые темные брови сурово сошлись над переносицей.

— Не думаю, что это хорошая идея.

Пеппер подняла на него глаза с хитринкой.

— Но, сэр, мы же не можем уехать просто так, — браво отрапортовала она, стараясь, чтобы в голосе слышались почтительные нотки. — Он вернется в пустой разгромленный дом, — она стрельнула взглядом в сторону Венди, — и вообразит самое худшее. Этого нельзя допустить.

— Я думаю только о безопасности Венди, офицер Палмер, — с пафосом произнес Эскобар и протянул к Пеппер руку, требуя отдать записку. — Мы не можем быть уверены на все сто процентов, что ваше сообщение попадет именно к Кристоферу, — рассудительно добавил он.

Порвал записку пополам, потом еще раз пополам и сунул клочки в карман пиджака.

— Надеюсь, теперь нас больше ничего не задерживает? — осведомился он. Темные брови поднялись так высоко, что почти коснулись линии волос. Ей же будет лучше, если она ответит «ничего», подсказывало выражение его лица.

— Нет, сэр, больше ничего, — обреченно отозвалась Пеппер, и ее плечи беспомощно опустились. Она прошла к софе за своей сумочкой и, направляясь обратно к свите окружного прокурора, старалась не смотреть на разгром, который оставляла за спиной.

Уходить страшно не хотелось, особенно вот так. Уже на веранде Пеппер бросила тоскующий взгляд через плечо, лихорадочно роясь в мыслях в поисках предлога, позволившего бы ей вернуться в дом. Следовало бы написать Кристоферу короткую записку и успокоить душу. Но она была уверена, что окружной прокурор не поверит даже в самую невинную причину, и не стала пытаться.

С тяжелым сердцем Пеппер спустилась по ступенькам крыльца и села в поджидавший темно-синий «седан» Эскобара.

Кристофер, насвистывая, вылез из машины, достал с пассажирского сиденья бумажный пакет, прижав его бедром к борту, захлопнул и запер дверцу, а затем обошел вокруг дома, направляясь к веранде. Прыгая через две ступеньки, одолел крыльцо.

Сейчас Пеппер, без сомнения, уже готова придушить его за то, что он так надолго оставил ее с Венди одну. Он задержался в городе больше, чем рассчитывал, а потом у джипа порвался приводной ремень, и ему пришлось пешком идти до ближайшей автомастерской за заменой.

— Она должна меня понять, — прошептал он, открывая дверь.

— Не-ет! — Дикий крик жутким эхом отразился от стен пустой комнаты. Кристофер застыл на пороге. Черты лица исказились болью, когда мозг, просчитав варианты, вывел единственно возможное заключение из представшей перед глазами картины разрушения.

— Пеппер!

Пакет с продуктами выпал из ослабевших рук, и Кристофер бросился в дом, разыскивая любимую и снова и снова выкрикивая ее имя.

Очень скоро с горькой очевидностью стало ясно, что дом пуст, все его обитатели исчезли.

Кристофер стоял в спальне девушек, обессиленно прислонившись спиной к двери, и не отрываясь смотрел на дорожную сумку, стоящую на постели Пеппер. Ее сумку.

— Проклятье!

В отчаянии он изо всей силы треснул кулаком по косяку двери, но боли не почувствовал — все остальные ощущения затмевала пронзительная боль в сердце. Он оставил Пеппер одну, и теперь они с Венди исчезли.

Шатающейся походкой Кристофер вернулся в гостиную, поднял трубку телефона, механически набрал номер окружной прокуратуры и привалился к стене в ожидании ответа.

— Отвечай же, черт тебя побери! — Это был почти крик. Колени подломились, и он сполз по стене на пол, голова упала на грудь, за закрытыми глазами билась пульсирующая боль.

Наконец, на линии возник холодный деловой голос.

— Алло?

— Это Кристофер Петри. Мне необходимо поговорить с Эскобаром.

— Его сейчас нет в офисе, мистер Петри. Но у меня есть для вас сообщение. Он просил вам передать, что Пеппер сопровождает Венди. Он хочет, чтобы вы приехали в офис, он будет вас ждать.

Облегчение пришло позже. А в этот момент единственной эмоцией, которая овладела Кристофером, была отчаянная необходимость отправиться в дорогу. Одним прыжком, как акробат, он вскочил на ноги, отбросив телефон в сторону, и рванулся к двери, на ходу доставая из кармана брюк ключи от машины. На полу остались валяться забытые продукты и среди них маленькая коробочка конфет в форме сердца, которую он специально купил в подарок Пеппер.

Кристофер бешено гнал машину к городу, а в его сердце, вытесняя боль, медленно разгорался гнев. Не только на своего друга Шона, который, как всегда, думал исключительно о своем свидетеле, но и на самого себя. Во всем случившемся виноват он, его не оказалось рядом с Пеппер, когда Шон приезжал забрать Венди. С губ срывались отчаянные проклятья; грубость его слов издевательски отзывалась в ушах.

Часом позже он припарковал машину у здания окружной прокуратуры и длинными, стремительными шагами направился к входу, когда повстречал идущего навстречу Шона.

— Где Пеппер? — выпалил Кристофер.

Эскобар весело хохотнул, ничуть не смущенный грозным тоном и угрюмым выражением лица своего друга.

— Ах, теперь это Пеппер, не так ли? — Он толкнул дверь и вошел в здание. Кристофер последовал за ним, всю дорогу почти наступая ему на пятки, вплоть до личного кабинета окружного прокурора округа Лос-Анджелес.

— Теперь все в порядке, Шон? Итак, где Пеппер?

Кристофер отрицательно мотнул головой в ответ на предложение сесть в кресло и уставился на своего друга, который предпочел подвергнуться его допросу со всеми возможными удобствами.

Окружной прокурор откинулся на спинку своего любимого кресла и со вздохом облегчения закинул ноги на край стола.

— Вот теперь все в порядке, мой нетерпеливый друг. Так о чем ты хотел бы узнать?

Кристофер раздраженно поморщился.

— Тебе прекрасно известно, о чем я хочу узнать. Шон, где она? — Огромные кисти сжались в кулаки, ногти больно впились в ладони. Только так ему удалось сдержаться, чтобы не показать истинную силу бушующей в груди ярости.

— Крис, я не могу тебе точно сказать, где именно находится Пеппер в данную минуту. Обещаю только, что она вернется к себе домой завтра вечером. — Темные глаза Эскобара замерцали искорками сдерживаемого смеха. — Ты, конечно, сможешь потерпеть один день.

Один день. После агонии последних двух часов «один день» прозвучало для Кристофера как «вечность».

Спустя несколько часов Кристофер в полном изнеможении рухнул на свою кровать. Покинув офис окружной прокуратуры, он поехал обратно в коттедж забрать вещи, свои и Пеппер. Убрал весь мусор из гостиной и привел дом в порядок. И теперь, лежа в постели, устало и виновато улыбался, вспоминая, как без зазрения совести взвалил на плечи Пеппер всю домашнюю работу. До сегодняшнего дня ему даже не приходило в голову, что это может быть настолько утомительно, он — здоровый мужчина — к вечеру валился с ног от усталости. На службе в ВМФ он, конечно, занимался уборкой, но никогда не любил этого делать. Нет, никогда не любил…

Он провалился в сон без сновидений и пробудился, когда рассвет нарисовал опаловую полоску утра на линии горизонта. Сразу поднялся с постели, потянулся, затем наклонился вперед, коснувшись руками кончиков пальцев на ногах, и недовольно скривился — усталая спина негодующе отозвалась на насилие серией сухих щелчков.

В ванной принял душ и побрился перед зеркалом, размышляя, не пора ли заглянуть к парикмахеру. Короткая стрижка военного образца исчезла, волосы отросли, и он подумал с капелькой тщеславия, что и так совсем неплохо.

Одеваясь в коричневые брюки и рубашку цвета ржавчины, Кристофер планировал распорядок дня. По словам Шона, Пеппер вернется домой вечером, и если он не займется какой-нибудь бурной деятельностью, то время будет тянуться бесконечно.

Наконец наступил вечер. Около шести Кристофер сел в машину и поехал к дому Пеппер. При безопасной скорости и нормальной интенсивности движения на дорогу ушло бы примерно полчаса, но нога почти утопила в полу педаль газа, и весь путь занял всего пятнадцать минут.

Машина подрулила и припарковалась напротив большого, красивого дома с обилием красного дерева и стекла — весьма типичного для Калифорнии архитектурного сооружения. Кристофер немного посидел в машине, скрестив руки на груди, разглядывая дом, а затем медленно вылез наружу, испытывая странное чувство, какое, обычно, преследует юношей во время первого в жизни свидания, и пошел по выложенной плитами дорожке к входу. Его встретила огромная резная дверь. Он улыбнулся и постучал. Раз, другой, третий.

— Иду, иду! — отозвались изнутри.

Голос — глубокий и грудной, — того же тембра, что и у Пеппер, но не ее, и на Кристофера вдруг навалилось чувство потери. Он отступил назад и стал ждать, когда откроется дверь.

Появившаяся на пороге блондинка показалась ему знакомой. Ну, конечно, он же видел ее на вечеринке Тиффани, болтающей с Пеппер. Ростом она превосходила Пеппер, белые волосы вместо рыжих, но явное семейное сходство сразу бросалось в глаза.

— Я Кристофер Петри, — представился Кристофер, с улыбкой глядя на девушку сверху вниз.

— А я Меган Палмер, сестра Пеппер и по совместительству глава службы охраны ее дома. Я так понимаю, вы приехали сюда узнать, не вернулась ли она, правильно? — Махнув изящной рукой, Меган пригласила гостя пройти в дом. — Хотите выпить? — спросила она и ободряюще улыбнулась.

— Не хотелось бы вам навязываться.

— А вы и не навязываетесь, — успокоила Кристофера хозяйка. — Я всегда рада составить кому-нибудь компанию.

Неслышно ступая по толстому ковру, Меган подошла к горке в углу комнаты, открыла резную дверцу и выставила на крышку бутылку вина и два бокала.

— Боюсь, больше ничего не осталось, что-то запасы у Пеппер истощились, — извинилась она, разливая вино.

— Ничего, вино совсем неплохое, — пробормотал Кристофер, принимая у нее бокал.

Меган со своим бокалом устроилась на софе, поджав под себя длинные ноги.

— Идите, садитесь ко мне, — сказала она и приглашающе похлопала рядом с собой.

Кристофер довольно улыбнулся. Эта сестричка Пеппер, скорее всего, не работает в полиции, но, если чутье не обманывало, его оценили по высшему разряду. Он обнаружил, что ничего не имеет против, правда, только потому, что рядом с сестрой Пеппер тоска в сердце немного ослабела.

А у Пеппер дела шли хуже некуда. «Пара дней», о которой говорил Эскобар, стараниями Венди растянулась на неделю. Девушка использовала любой малейший предлог, чтобы оттянуть ее отъезд. Наконец, вне себя от отчаяния, Пеппер воззвала о помощи к приемному отцу Венди Джеффри Вильсону.

Она всегда будет вспоминать этого человека с благодарностью. Закончив разговор с Пеппер, он позвал Венди прокатиться с ним на лошадях. А когда они вернулись с весьма продолжительной прогулки, Венди, к полному изумлению Пеппер, извинилась перед ней за задержку и свое отвратительное поведение.

После нескольких неудачных попыток дозвониться до Кристофера или одной из своих сестер Пеппер попросила Вильсона подбросить ее до автобусной станции. Он великодушно предложил подвезти ее до дома и встретил вежливый, но решительный отказ.

Автобус прибыл в Лос-Анджелес ближе к ночи. Пеппер страшно тянуло позвонить Кристоферу, но она подумала, что этого делать не стоит — она очень устала и вряд ли сможет составить ему приятную компанию, даже если он согласится встретиться с ней в столь поздний час.

Добравшись до дома на такси, Пеппер впервые за время службы решила выставить родному ЛАДП[19] счет за дорожные расходы. Если бы не задание Эскобара, ей не пришлось бы совершить длительное путешествие в Горман с Венди, и в поездках на автобусе и такси не было бы необходимости.

Еще через несколько минут она, наконец, захлопнула входную дверь за своей спиной. Сначала сходила на кухню за стаканом молока и только потом отправилась в спальню. С отвращением сорвала с себя одежду и небрежно зашвырнула комок в корзину под раковиной в ванной. Полдела сделано. Скользнувшее вниз по пересохшему горлу молоко наполнило ее ощущением блаженства, и она присела на край ванны, дожидаясь, пока та нальется целиком.

Помывшись и одевшись в просторную, ярко-зеленую ночную рубашку до пят, Пеппер присела перед зеркалом трюмо и, внимательно изучив свое лицо, не удивилась, когда обнаружила несколько новых морщинок, появившихся после вечности, проведенной рядом с Венди. Правда, кожа по-прежнему, оставалась гладкой, и легкий загар тоже отнюдь не портил общей картины.

— А теперь тебе необходим хороший здоровый сон длиною в ночь, — сказала она на прощание своему отражению и поднялась с маленькой кованой скамеечки.

Скользнула под прохладные простыни с обещанием, что завтра утром первым делом позвонит Кристоферу. Все тело ломило от боли, но за мыслями, заполненными эротическими мечтами о любимом, она позабыла об усталости и заснула с улыбкой на губах.

На следующее утро Пеппер нежилась в постели, хотя часовая стрелка уже перевалила за цифру десять. Обычно она поднималась с солнцем, но сейчас, имея в запасе несколько честно заработанных выходных, намеревалась устроить себе очень ленивые каникулы.

Приятное времяпровождение испортил разорвавший тишину комнаты телефонный звонок. «Наверное, на меня наложено проклятие», — обреченно подумала Пеппер, откинула одеяло и побежала ответить, лелея надежду услышать голос Кристофера.

— О, ты дома, — произнесла с коротким смешком трубка голосом Меган. — Я собиралась оставить шифрованное послание на твоем автоответчике.

— Воображаю себе. — Пеппер улеглась на софу и подложила под голову руку. — Так что ты хочешь от меня этим ранним утром?

— Ранним?! Уже больше десяти часов! — возмущенно вскричала Меган.

— Итак, мы установили, что уже больше десяти, — пробурчала Пеппер и зевнула во весь рот. — Я еще не успела осмотреться, но, думаю, ты чудесно справилась с охраной моего дома. Заранее благодарю.

— Ты у нас сегодня добрая, — несколько рассеянно заметила Меган, и тут же ее голос задрожал от возбуждения. — Никогда не догадаешься, кто побывал у нас на ужине несколько дней назад!

— Винни, наверное! — засмеялась Пеппер. — Подумаешь, большое дело!

— Не-а, кое-кто, кто нравится тебе гораздо больше, чем Винни. Могу подсказать, этот парень настолько великолепен, что даже Тори проявила к нему интерес.

Кристофер! Но каким образом Меган?.. Ну, конечно же! Он приходил сюда увидеться с ней и нарвался на Меган.

— Так ты говоришь, Тори проявила к нему интерес? — Маленький носик сморщился от иррационального укола ревности.

— Ага. Но он оказался способен говорить только о тебе, что вознесло папу и дедушку с бабушкой на вершину счастья. — Меган глубоко вздохнула и, как обычно, без всякого перехода перескочила с одной темы на другую. — А где ты была? Тебя тут разыскивали решительно все.

— «Все» — это кто?

— Первый Пи Джей, за ним Кристофер. В общем, список можно продолжать до бесконечности, просто прослушай свой автоответчик. Думаю, обе ленты под завязку забиты посланиями.

Сделав себе мысленную заметку прослушать позже автоответчик, Пеппер снова повернула разговор на Кристофера.

— Как получилось, что он попал в наш дом на ужин? — Она нахмурилась. Только Господь Бог знает, как с ним обошлись ее родственники, они, должно быть, поджаривали его на медленном огне.

— Это я его пригласила. Пеп, он — это нечто, суперкласс, супермен какой-то. Если бы я была на твоем месте, я бы не стала выпускать его из поля зрения ни на секунду.

— В точности мой план.

Сообщив, что Пеппер ожидается на семейном ужине, Меган дала отбой. Пеппер дождалась зуммера, набрала номер, который ей оставил Кристофер, и стала слушать гудки в трубке, гудки и гудки без конца…

Возможно, он на работе, решила Пеппер, опуская трубку на рычаги, но, немного подумав, снова взялась за телефон и набрала номер окружной прокуратуры.

Она сидела, задумчиво разглядывая картину на стене и машинально считая гудки, пока женский голос не проинформировал, что она разговаривает с секретарем окружного прокурора.

— А, миссис Кортни, это офицер Палмер. Я… я хотела бы узнать, на каком задании работает мистер Петри.

Вот когда Пеппер поняла, что подразумевает собой выражение «значительное молчание». После, казалось, бесконечной паузы холодный, деловитый голос сообщил ей, что Кристофер Петри больше не состоит в штате сотрудников окружной прокуратуры.

Тело Пеппер оцепенело, руки подломились, и она с коротким стоном упала на спину.

— А вы не знаете, где он сейчас?

— Нет, офицер Палмер. Мне только известно, что несколько дней назад он ворвался сюда и подписал отставку. — Еще одна пауза, а затем секретарша добавила голосом, более похожим на человеческий: — Вроде бы припоминаю, как мистер Эскобар сказал, что он уехал из Лос-Анджелеса.

«Хуже некуда!» Пеппер медленно опустила телефонную трубку на аппарат, уронила голову на руку и разрыдалась в доброй старой манере всех покинутых.

15

Выплакавшись, Пеппер вернула себе способность мыслить логически и мгновенно поняла — было полной глупостью вообразить, что Кристофер ее бросил. Ей вспомнилась та ночь на пляже, когда они так нежно, самозабвенно любили друг друга. Он сказал тогда, что не удовлетворен работой в окружной прокуратуре и собирается перейти работать к дяде… нет, к своему двоюродному брату.

Почувствовав облегчение, она снова потянулась к телефону. Сейчас она позвонит в информационную службу, узнает номер конторы его кузена и…

— И что?

Рука замерла, прикоснувшись к телефонной трубке. Ведь Кристофер ни разу не упомянул фамилии брата. Пальцы Пеппер побарабанили по бесполезному аппарату, и она яростно откинулась обратно на софу.

Вот еще одна неприятность на совести Эскобара. Если бы проклятый Эскобар не склонил благожелательное ухо к хныканью Венди и не позволил бы испорченной девчонке дергать за веревочки, она осталась бы в коттедже и вернулась домой вместе с Кристофером.

Но нет же! Она должна была поехать с этой гадюкой, помогать ей «вживаться в новое окружение».

Поигрывая с отсутствующим видом обручальным кольцом, висящем на золотой цепочке на шее, Пеппер несколько минут придумывала и тут же мысленно осуществляла самые изощренные способы мести для двух человек, повинных в том, что ее счастливые планы и мечты пошли прахом.

Внезапно осознав, чем забавляются ее пальцы, Пеппер улыбнулась одновременно радостно и облегченно. Из-за Венди она вынуждена была прятать кольцо, но теперь может и будет носить его с гордостью. Пеппер сняла с шеи цепочку, позволила кольцу соскользнуть на ладонь, надела его на палец и сразу почувствовала себя счастливой.

Хорошее настроение сохранялось, пока она прослушивала записанные на автоответчике сообщения и названивала по телефону, успев за сорок пять минут назначить встречи нескольким друзьям, убедить лейтенанта, что через два дня она, как штык, будет на работе, и согласиться заняться частным розыском для хорошего друга своего отца.

Затем Пеппер отправилась в спальню, надо было выбрать одежду на вечер. Вид огромного гардероба напомнил ей о неделе, проведенной в Гормане в гостях у семьи Вильсонов. Поскольку Эскобар запретил ей взять с собой вещи, ей пришлось одалживать у хозяев самое необходимое: Венди выделила из своих запасов ночную рубашку, а миссис Вильсон — халат. Каждый вечер ей приходилось дожидаться, когда все примут ванну, и только потом, переодевшись в чужие вещи, она могла постирать одежду и нижнее белье.

Лучше будет выкинуть все, что было на ней в Гормане, в ближайший мусорный ящик, подумала Пеппер, протягивая руку к вешалке с льняной блузкой и широкой цветастой юбкой, иначе эти вещи постоянно будут напоминать о кошмарных днях в обществе Венди.

Желудок протестующе заворчал, требуя завтрака. Пеппер аккуратно разложила юбку и блузку на кровати и направилась на кухню, молясь в душе, чтобы не пришлось ехать в магазин.

Ей повезло, в холодильнике кое-что нашлось. Морозильник предложил маленький стейк, а отделение для овощей четверть кочана салата-латука и помидор с подгнившим бочком. Пеппер выбрала салат, а помидор печально окончил свои дни в помойном ведре.

Получился роскошный завтрак: свежеподжаренный стейк, салат, два тоста и чашка ароматного кофе.

Бодро расправившись с основной частью еды, Пеппер сидела за чашкой кофе и тостом и составляла планы на день. Необходимо постоянно чем-то заниматься, чтобы не изводить себя вопросом, где сейчас Кристофер, и не поддаваться тоске. А на случай, если он вдруг позвонит, оставаться дома до самой последней минуты, пока не придет время ехать на ужин к родителям.

Взгляд задержался на кольце, и она мгновенно вспомнила, как Кристофер торжественно надел его ей на палец. Пеппер захихикала в предвкушении, какое у Кристофера будет лицо, когда она ему как-нибудь расскажет, что он неправильно угадал ее намерение — в тот день она не просила у него любви, а всего лишь хотела услышать извинения за неоправданные обвинения во лжи и некомпетентности, за оскорбление, которое он нанес ей в кабинете Эскобара. заявив, что «не доверит свою жизнь человеку, который обожает лезть на рожон».

Впрочем, разве мог он сделать ей лучший подарок, чем обещание вечной любви, подумала Пеппер, и прикованные к золотому колечку янтарные глаза мечтательно затуманились.

Пеппер стояла в проеме задней двери дома и смотрела на свой любимый садик, снедаемая тем же самым беспокойным чувством, которое охватило ее три дня назад после приезда из Гормана.

Прошло восемь дней с тех пор, как она покинула пляжный домик и в последний раз видела Кристофера. Два предыдущих дня она практически неотлучно просидела около телефона. И сегодня утром, отправляясь на работу, с особым тщанием проверила, исправлен ли ее автоответчик и есть ли свободное место для записи. Автоответчик функционировал, но долгожданного звонка так и не прозвучало. Фактически, если бы не кольцо на пальце, можно было бы подумать, что Кристофер — всего лишь плод ее болезненно-активного воображения.

Пеппер вздрогнула, как от холода, хотя в комнате было тепло, быстро растерла ладонями плечи, пытаясь возвратить ощущение тепла, и отступила к софе. Села, сбросила на пол туфли и удобно откинулась на локтях, скрестив ноги перед собой.

На журнальном столике лежал журнал, чтением которого она пыталась скрасить прошлую ночь. Включив лампу, Пеппер взяла его в руки и раскрыла на заложенной странице. Но все без толку, глаза никак не желали сосредоточиваться на печатном тексте.

Наконец, сдавшись, она откинула руку с журналом в сторону и стала просто глазеть в потолок. Мгновенно всплыли печальные мысли и целиком заполонили ее. Постепенно веки потяжелели и медленно опустились на ничего не видящие глаза, державшая журнал рука разжалась, и он, неприкаянный, упал на пол.

Пеппер не знала, сколько времени пролежала в таком полубессознательном состоянии до того момента, когда телефонный звонок, отозвавшийся дрожью в теле, не привел ее в чувство. Рука молнией метнулась к трубке и схватила ее еще посередине звонка.

— Алло? — «Ну, пожалуйста, пожалуйста, пусть это будет Кристофер», неистово молилась про себя Пеппер.

Краткое молчание, а затем в трубке зазвучал дребезжащий от смеха голос Пи Джея.

— Никак я застал тебя врасплох, дорогуша?

Нельзя показать ему свое разочарование. Он друг, наверное, ее самый лучший друг в этом мире. Друг, в котором нуждается любой человек, потому что он всегда появляется, когда необходим, и никогда, никогда ничего не просит взамен.

— Нет, придурок. Мой голос всегда звучит чуть придушенно спросонья. — Пеппер расслабилась, в голосе прозвучал отзвук улыбки.

— Ладно, замнем для ясности… Посмотри, похоже с твоим автоответчиком что-то не в порядке. Я оставлял тебе три послания, а ты так и не перезвонила. Должно быть, эта машинка их зажевала.

Пеппер мягко рассмеялась в ответ.

— Тилли ничего не ест, но она, вероятно, стерла их, зная, что они от тебя. Она у меня умница, совсем как ее хозяйка.

— Похоже на правду, — отозвался Пи Джей, хохоча от души и поэтому с трудом выговаривая слова. Немного успокоившись, он смог членораздельно договорить: — Впрочем, теперь это все равно не имеет значения, я звоню тебе, чтобы пригласить на ужин. Что скажешь?

Льстивый тон вызвал на губах Пеппер легкую усмешку. И не колеблясь ни секунды, она сказала «да». Ужин с привлекательным и предупредительным кавалером, даже если он всего лишь хороший друг — что сможет лучше залечить ее душевные раны?

— Куда пойдем?

— Как тебе «Пико Пити»?

— Превосходно, можно одеться не слишком броско и удобно.

— Дорогая, для меня ты будешь неотразимой, оденься ты хоть в лохмотья.

— Это никак предложение руки и сердца, а, Бреди?

Заполнивший трубку гулкий смех Пи Джея заразил Пеппер своим счастливым, беззаботным звучанием, и она бессознательно присоединилась к нему.

— Нет, котеночек, это не предложение. Я до сих пор не знаю, как это делается.

Позже Пеппер не могла отчетливо вспомнить причину, побудившую ее сделать то, что она сделала после звонка Пи Джея. Быстро приняв душ, она сняла с пальца кольцо Кристофера и положила его в шкатулку для драгоценностей.

Ровно в восемь Пи Джей громко постучался у порога, и улыбающаяся Пеппер, открыв дверь, жестом пригласила его войти.

— Хэлло, коротышка, — приветствовал он ее, наклоняясь, чтобы отвесить дружеский поцелуй в лоб. И проследовав в гостиную, продолжил: — Вообще-то у меня есть еще одна причина, чтобы увидеться с тобой сегодня вечером. Мне хотелось сказать тебе vis-a-vis[20], что я перевожусь обратно в ЛАДП.

Лицо Пеппер вспыхнуло смехом.

— Какой ужас! — воскликнула она, обнимая Пи Джея в порыве радости. Потом отодвинулась и посмотрела на него сияющими глазами. — А что ты собираешься делать, снова возьмешься за натаскивание курсантов?

Пи Джей отрицательно покачал головой, сверкая хитрой усмешкой.

— Нет, я попросил, чтобы меня назначили на патрулирование, и лейтенант приписал меня к одной такой горячке, обожающей лезть на рожон, которой, как ему, да и мне кажется, необходима твердая сдерживающая рука, — выпалил он и рассмеялся.

Пеппер поняла, что он совсем не шутит, и между ее бровями появились две вертикальные черточки недоумения.

— Но у меня есть напарник.

— Был, дорогуша, был!

— Лейтенант мне ничего об этом не говорил, — продолжала упираться и хмуриться Пеппер. Конечно, она бы хотела, чтобы Пи Джей был ее напарником, лучшего партнера для себя она и представить не могла. Просто это был первый случай изменения в штатном расписании, когда ее не поставили в известность, о чем она и сказала Пи Джею.

— Ну, это только потому, что я попросил ничего не говорить тебе. Мне хотелось самому принести тебе приятную весть.

Пеппер успокоилась и поторопилась в спальню за серьгами и сумочкой. Вернувшись, она, как и в прошлый раз, застала Пи Джея за изучением ее семейных фотографий.

— Знаешь, чем больше я смотрю на Тори, тем больше нахожу ее похожей на Сьюзен Хейворд в молодости.

— Интересуешься? — подколола Пеппер. — Я точно знаю, что у нее сегодня нет свидания.

— Ах-ах, как здорово! Но я сегодня что-то не в форме. Пошли, — сказал он, предлагая ей руку. — Пора.

По пути они рассказывали друг другу о своих последних приключениях, и, припарковывая машину около ресторана, Пи Джей дошел уже до стадии гомерического хохота от истории с Венди.

— Это совсем не смешно! — с упреком сказала Пеппер, дружески треснув его по руке. — Никогда в жизни я не чувствовала себя такой беспомощной! — Пи Джей продолжал хохотать, и Пеппер обиженно заявила: — Если бы ты не был моим хорошим другом, я бы никогда не рассказала тебе, что не смогла справиться с семнадцатилетней девчонкой!

Пи Джей попытался подавить смех, но это оказалось выше его сил. И еще несколько раз в течение ужина он косо посматривал на спутницу и начинал придушенно хихикать. Или, если ему удавалось сдержаться, быстро отводил в сторону вспыхивающие веселым блеском глаза.

Это был прекрасный, наполненный легким весельем вечер, и Пеппер ужасно не хотелось, чтобы он заканчивался. Но ничего не поделаешь, всему на свете приходит конец. Завтра их обоих ждет работа, и надо хорошенько выспаться, иначе утром она долго будет приходить в рабочее состояние.

Когда они с Пи Джеем, наконец, пожелали друг другу спокойной ночи перед дверью ее дома и разделили платонический поцелуй, Пеппер чувствовала себя гораздо счастливее и спокойнее, чем в прошедшие дни.

Такое счастливое настроение владело ею целую неделю, даже несмотря на то, что одинокими ночами она часто просыпалась от беспокойного сна с мыслью «когда» — и подспудно «если» — Кристофер вернется к ней. Но всему на свете действительно приходит конец, в конце концов, ушло и мимолетное ощущение счастья.

В рабочие дни Пеппер спасала от тоски необходимость ходить на службу. Она полностью отдавалась своей работе, бросалась в нее, как в омут забвения, понимая, что эта прекрасная терапия, способная лечить любые болезни, что это ее катарсис. Так всегда было и будет впредь. Но оставались еще долгие часы вечеров, торопливые перерывы на обед и бесконечные ночи, не позволявшие забыться целиком.

Пеппер сидела, угрюмо уставившись в свою любимую чашку, наполненную остывшим какао с молоком, когда услышала стук во входную дверь. Была суббота, почти двенадцать часов ночи, и ей давно уже следовало бы быть в постели. Но, как и в предыдущие ночи, сон не приходил, и она приготовила себе чашку горячего какао в надежде, что это поможет расслабиться.

Не было слышно предупреждающего шуршания гравия на подъездной дорожке, поэтому Пеппер предположила, что визитер подошел к дому пешком, должно быть, кто-то из соседей. Соседи всегда с уважением относились к ее праву на уединение и не побеспокоили бы без крайней необходимости.

Наверное, срочно требуется ее помощь, решила Пеппер и поспешила к двери. Она уже протянула руку к замку, когда новый стук в дверь заставил ее испуганно отпрянуть.

— Кто там?

— Кристофер.

И после всех этих дней, проведенных в мыслях о нем, в горьких раздумьях, что он забыл ее, и бессонных ночей, когда ей хотелось только одного — услышать его голос, уверяющий в любви, Пеппер почему-то не чувствовала сейчас особого желания видеть его. Наоборот, она ощутила странное нежелание открывать дверь. Разум подсказывал, что она ведет себя нелогично, но в данный момент Пеппер руководствовалась исключительно своими эмоциями.

— Сейчас ужасно поздно, я понимаю, но мне так хотелось увидеться с тобой, — донесся снаружи голос Кристофера. Довольно сдержанный.

Рука Пеппер поднялась, отжала язычок замка и распахнула дверь. Кристофер стоял на пороге и совершенно спокойно смотрел на нее сверху вниз. Кажется, на его лице проступило выражение счастья, но через мгновение оно исчезло, будто стертое невидимой рукой, и Пеппер подумала, что ей, наверное, привидилось желаемое. Она жестом пригласила его войти и быстро отступила в сторону, освобождая проход, когда он шагнул вперед.

Заметив отчуждение Пеппер и надменную манеру держать себя, Кристофер почувствовал себя неловко. Очевидно, он не был желанным гостем, как надеялся. Правда, она позволила ему войти в свой дом. Что ж, за неимением большего удовлетворимся и этой малостью.

Черный свитер с высоким воротом и черные джинсы придавали ему довольно зловещий вид. Когда Пеппер, в конце концов, осмелилась поднять глаза на лицо Кристофера, то увидела, что время, проведенное вдали от нее, далось ему нелегко. Линии, разбегающиеся из уголков глаз, раньше словно слегка нарисованные карандашом, углубились, а так называемые морщины смеха бороздами окружили твердый, неулыбчивый рот.

А у Кристофера перехватило дыхание — еще никогда раньше на его памяти Пеппер не казалась ему такой прекрасной. И ему страшно захотелось протянуть руки и заключить ее в свои объятья. Навсегда, на вечные времена, но отстраненное выражение лица Пеппер сдержало его порыв.

— Ты хорошо выглядишь, — только и сказал он.

— Ты тоже. — Боже, не так все должно быть! — Пожалуйста, садись, — пригласила она.

— Благодарю, но я слишком много времени провел за рулем в последние несколько дней. Так что, если не возражаешь, я предпочел бы постоять. — Чтобы успокоить дрожавшие от желания прикоснуться к ней руки, Кристофер сцепил их за спиной, и остался стоять, расставив ноги, как для сохранения равновесия, в ожидании, что Пеппер сделает первый шаг навстречу.

— Может быть, хочешь что-нибудь выпить? — «Кажется, я тысячи раз произносила эту фразу в уме в эти дни», — подумала Пеппер, направляясь к бару.

Кристофер вспомнил слова Меган, что у сестры остался совсем небольшой выбор напитков.

— Бокал вина был бы кстати.

Пеппер на секунду опустила ресницы, а когда снова открыла глаза, они блестели от готовых пролиться слез. Боже, ну почему у них все получается как-то не так! Ведь они любят друг друга, разве нет?! Он подарил ей обручальное кольцо — печать, скрепившую клятву их любви. Так почему, почему?! Дрожащие руки, наконец, справились с крышкой бара и достали два бокала и бутылку вина.

— Позволь мне, — предложил Кристофер, заметив, что большая часть вина проливается мимо бокала. Разливая вино, он начал перечислять причины, вынудившие его уйти из окружной прокуратуры и уехать работать к брату.

— Я больше не мог выносить манеру работы Шона. Он поручает мне ответственное задание и при этом абсолютно не доверяет. Нет, такой стиль работы не по мне. — Он протянул Пеппер бокал и подошел к стене с фотографиями, продолжая говорить и постепенно переходя от одного снимка к другому, пока не задержался надолго около большого портрета Пеппер.

— У Перри оказалась куча дел, и он с ходу включил меня в работу. Вот почему я не мог вырваться в город вплоть до сегодняшнего вечера. — Он опустил глаза на вино в своем бокале, затем посмотрел на Пеппер и мгновенно заметил, что она не носит его кольцо.

Пеппер поняла, куда направлен его взгляд.

— Я почувствовала, что не имею права носить его.

Красивая вещичка все еще лежала в ее шкатулке для драгоценностей, завернутая в кусочек черного бархата — Пеппер показалось, что это подобающий случаю жест.

— Понимаю. — Кристофер зажал бокал между ладонями и начал вертеть его, любуясь игрой вина на свету.

Пеппер внимательно наблюдала за ним, сузив глаза от напряжения, ожидая, что он вот-вот попросит ее снова надеть кольцо. Но нет, он не попросил. Она глубоко вздохнула и выдохнула с печалью. Ничего не поделаешь, она ошиблась, написанный ее воображением сценарий их встречи оказался неверным — счастье не вернется, как она мечтала. И тогда в последней, отчаянной надежде на несбыточное Пеппер нашла в себе силы просто сказать:

— Я люблю тебя, Крис.

Она сказала это так нежно и тихо, что Кристофер не сразу понял смысл ее слов. А когда понял, то почувствовал, как огромная, невыносимо тяжелая ноша соскользнула с его плеч.

— Скажи это еще раз. Пожалуйста.

— Я люблю тебя, Крис.

Кристофер одним прыжком преодолел разделявшее их расстояние, по дороге пролив вино на ковер, вырвал бокал из рук Пеппер, и не глядя, поставил бокалы на столик рядом с софой. Его рука ищущим движением обняла ее талию, скользнула вниз, а затем поднялась до середины спины.

— Ты не можешь представить себе, как я страдал, думая, что ты больше не любишь меня, — страстно зашептал он искаженным от сдерживаемого рыдания голосом. Потом наклонился и поцеловал ее в губы так горячо, что Пеппер чуть не лишилась сознания. Странная слабость в коленях превратила ее тело в подобие тряпичной куклы.

— Останься со мной, — прошептала она немеющими губами, цепляясь за Кристофера. — Мне нужно…

— То, что нужно и мне, — быстро закончил он за нее и несколько долгих секунд молча прижимал к себе.

Затем, слегка наклонившись, подхватил на руки, как ребенка, прижал к сердцу и доверился чутью, безошибочно направившему его шаги через холл в спальню.

Занавески на обоих окнах были раздвинуты, луна провела по постели серебристую дорожку. Кристофер одной рукой откинул покрывало и встал коленями на постель, все еще укачивая в могучих объятьях свою драгоценную ношу.

Потом нежно уложил ее на центр огромной кровати и отступил назад. Пеппер услышала удары туфель об пол, когда он не глядя отбросил их в сторону. Она смотрела, как Кристофер раздевается, и восхитилась видом представшего перед ее глазами великолепного мужского тела.

— А мне совсем не стыдно, — подразнился он, лег на постель и начал раздевать Пеппер, глазами, руками и губами лаская каждый кусочек ее обнаженного тела.

— Ты еще прекраснее, чем мне запомнилась.

Легкими, скользящими движениями, от которых ее пронизывала дрожь, он ласкал все ее тело.

— Любимая, боюсь на этот раз я больше не могу терпеть, — прошептал он ей в губы.

Пеппер благодарно обняла его за шею и притянула к себе. Ее рот нетерпеливо раскрылся под его ищущими губами, а тело, не сопротивляясь, покорилось мужской силе.

Позже, когда они лежали, обняв друг друга, удовлетворенные и счастливые, наконец, разъяснилось столь долгое молчание Кристофера.

— Я звонил, малышка, — поклялся он. — По два-три раза каждый день и наговаривал сообщения на твой автоответчик. Оставил по меньшей мере десяток телефонов, по которым ты могла бы разыскать меня. А потом, когда ты так и не перезвонила… ну… — он не договорил и пожал плечами.

Пеппер смутно припомнила, как Пи Джей пожаловался, что ее машинка «зажевала» все его послания.

— Должно быть, мой автоответчик решил стирать твои сообщения, — сказала она и успокоенно вздохнула, поуютнее устраиваясь в его объятьях. — А я решила, что это я тебе безразлична, — призналась она чуть позже. — Думаю, я даже возненавидела тебя на некоторое время.

— И поэтому сняла кольцо?

— Нет, я на самом деле считала, что не имею на него права. Когда секретарша Эскобара сообщила мне, что ты ворвался в его кабинет и подписал отставку, я подумала, что, может быть, заодно с этой работой ты отбросил и все, с нею связанное, в том числе и меня.

— Я ворвался?! — Кристофер приподнялся на локте и посмотрел на Пеппер с шутливым возмущением. — Нет, я вошел туда очень спокойно и нормальным, очень спокойным голосом сказал Шону, куда он может засунуть эту свою работу.

Представив, какие слова он, должно быть, при этом употребил, Пеппер уткнулась лицом Кристоферу в грудь, чтобы задушить смех.

— А ты? — Кристофер просунул руку и поднял ее лицо за подбородок, заставив посмотреть себе в глаза. — Только не говори мне, что была в восторге от того, что он сорвал тебя с работы и послал на эти идиотские задания.

Пеппер совсем не хотелось говорить о работе. К тому же у нее возникло подозрение, что произнесенная фраза знаменует начало компании, цель которой — убедить ее уйти с работы. Без проблем и размолвок тут не обойдется, а у нее не было сейчас настроения заниматься серьезными вопросами.

А отвлечь Кристофера можно было только одним способом, который Пеппер и применила, не поколебавшись ни одной лишней секунды.

16

— Эй, лежебока, ты собираешься спать целый день? — раздался над Пеппер насмешливый голос. Безжалостная рука сдернула одеяло, и холодный утренний воздух неприятно коснулся обнаженного тела. Пеппер застонала, уткнувшись лицом в подушку, и ощутила, как матрас прогнулся под тяжестью Кристофера, когда он взобрался на кровать. О, сейчас пытки продолжатся.

— Я бы не стал будить тебя, любимая, если бы мне не нужно было уходить. — Он положил ладони на плечи Пеппер и начал ласково разминать мышцы. — У меня не хватает времени даже на короткое утреннее развлечение, — добродушно пожаловался он.

— А куда ты идешь? — пробурчала Пеппер, перевернувшись на спину. Одной рукой она закрыла глаза от света, а другой снова натянула на себя одеяло.

— Надо кое-что проверить, связать некоторые концы с концами. А потом выполнить пару поручений от Перри. Это займет не больше нескольких часов.

— Несколько часов, говоришь? Совсем, как тогда, когда ты ушел за покупками и не вернулся?

— Ты, наверное, никогда не простишь меня за это, да? — Ожидая ответа, Кристофер присел на пятки.

— Нет, никогда! — отрезала Пеппер и зажала рукой рот, чтобы сдержать рвущийся из горла смешок. Справилась с собой и сурово продолжила: — Если бы ты вернулся вовремя, эта маленькая злючка не превратила бы дом в руины, а окружной прокурор не приказал бы мне ехать с ней в Горман. — Тон сказанного не оставлял сомнений, что Кристоферу еще долго придется расплачиваться за ее долгую скуку в Гормане.

Кристофер рассмеялся.

— Нижайше признаю свою вину. — Взял руку Пеппер и поднес к своим губам. От легкого покусывания кончиков пальцев тело Пеппер задрожало от возбуждения, и она поторопилась вырвать руку. Кристофер озорно хихикнул. — Обещаю, что вернусь к ужину. Куда бы ты предпочла отправиться?

Пеппер просияла.

— Мы можем поужинать дома. И в будущем я могла бы готовить для нас двоих, если, конечно, ты сам не собираешься заняться готовкой. Или собираешься?

— Это будет зависеть от того, насколько я буду занят в эти дни.

Пеппер не видела выражения его лица — рука снова закрывала глаза, — но голос показался ей пугающе зловещим.

Она не успела расшифровать, что Кристофер имел в виду, как почувствовала его губы на своих и сразу забыла, что хотела сказать. Пылко ответив на поцелуй, она стремительно обхватила его за шею и притянула к себе. Но Кристофер неохотно отстранился, взял ее за запястья, разжал руки и с силой прижал к кровати.

— Ты не представляешь себе, как мне трудно уйти от тебя, — прошептал он, наклоняясь и крепко целуя ее в губы.

— Тогда не уходи.

— Не могу, я должен.

Кристофер поднялся с кровати, и Пеппер закрыла глаза. Слышно было, как он ходит по комнате, по-видимому, в поисках туфель, которые прошлой ночью куда-то отфутболил. Потом матрас вновь поддался тяжести его тела — он присел обуться — и снова распрямился. Несколько секунд спустя раздались удаляющиеся шаги. Открылась и захлопнулась входная дверь.

И только сексуальный звук мотора его машины вырвал Пеппер из тумана дремы. Она вскочила с кровати, запуталась в одеяле и, волоча его за собой, спотыкаясь, добежала до двери. Но было уже поздно, Кристофер уехал.

— Черт!

Она неторопливо добрела до спальни. После короткого раздумья завернулась в одеяло и снова улеглась в постель. Всего на несколько минуточек, пообещала она себе, смеживая веки. Поерзала щекой по подушке, устраиваясь поудобнее, и со вздохом поддалась охватившей тело приятной истоме.

Когда она вновь проснулась, комнату заливали яркие лучи солнца. Чувствуя их тепло на своем лице, Пеппер рискнула приоткрыть один глаз, который тут же зажмурился от режущего света. Пора было вставать, но Пеппер владело восхитительное ощущение свободы и лени — впервые за этот месяц у нее не было никаких важных и неотложных дел.

Несколько раз она говорила себе, что надо вставать, но все закончилось тем, что она повернулась на другой бок и снова закрыла глаза.

Так она и провела весь день, валяясь в постели и грезя о Кристофере, пока, наконец, с наступлением раннего вечера не выдрала себя из сладостных тенет кровати, решив, что такое безобразие уже ни в какие ворота не лезет.

Холодный душ быстро прогнал вялость и сонливость. Почувствовав прилив жизненной энергии, Пеппер, напевая, заправила постель и занялась утренним туалетом: привела в порядок волосы, намазала лицо и шею увлажняющим кремом, а затем переоделась в свободный шелковый костюм глубокого бирюзового цвета.

Босиком прошлепала на кухню, проверила свои продовольственные запасы и выбрала на ужин стейки и салат. В буфете отыскались пакетики сухой смеси для приготовления горячих булочек и ванильного пудинга на десерт.

Было уже почти семь часов. Пеппер поставила в микроволновую печь стейки и включила ее, задав таймеру пятнадцатиминутный режим готовности.

Через полчаса стейки дымились на столе, булочки дозревали в духовке, а дожидавшийся своей очереди в холодильнике салат требовалось только украсить зеленью.

Пеппер сидела за кухонным столом и вертела в ладонях стакан с молоком, к которому потеряла всякий интерес после первого же глотка, и поглядывала на часы. Где же Кристофер? Он обещал вернуться к ужину, правда, не назвав точное время.

Дам ему еще десять минут, решила Пеппер, снова загружая стейки в печь.

Когда десять минут истекли, она занялась приготовлением пудинга, разлила смесь в специальные формы и поставила в холодильник. Затем перемыла всю грязную посуду.

От Кристофера ни слуху, ни духу.

Пеппер заглянула в микроволновую печку — стейки, естественно, пережарились, — и ее плечи надломленно опустились. Ну почему у нее никогда ничего не бывает так, как это должно быть? Горло сжалось, стало трудно дышать, глаза защипало от подступивших слез.

Нет, она не станет плакать! Шумно выдохнув через нос, Пеппер захлопнула печку, выключила ее и побрела со своим горем в гостиную, решив развлечься бокалом вина и фильмом по телевизору.

Но кино не слишком долго занимало ее внимание, в голову лезли неприятные мысли. Интересно, какие это «концы» оторвали от нее Кристофера и до сих пор задерживают где-то там в неизвестности? Пеппер подняла руку на уровень глаз и задумчиво посмотрела на кольцо на среднем пальце. Может быть, эти «концы» связаны с женщинами, и он уехал объясниться с ними, рассказать им о Пеппер?

Черт побери, она не знает! Она вообще ничего не знает!

Возможно, он звонил, пока она была в душе? В сердце вспыхнула надежда. Пеппер поспешила к автоответчику, перемотала ленту и прослушала — ничего нового, одни старые сообщения.

Она вернулась на кухню, вынула из печки стейки и, завернув в фольгу, положила их в холодильник. Может быть, завтра или позже они на что-нибудь сгодятся, но сейчас вид еды не вызывал у Пеппер аппетита.

По зрелом размышлении она решила, что лучше на время убраться из дома — для тела и разума это изматывающее ожидание невыносимо. Убедившись, что на автоответчике есть место для записи, Пеппер выбралась на свежий воздух.

Насколько этот день типичен как пример жизни, которая ожидает ее в роли жены Кристофера Петри? Весьма интересный вопрос. Пеппер поморщилась и передернула плечами.

— Ну нет, — громко и свирепо выдохнула она. Ярость выплеснула в кровь излишек адреналина, от чего сердце застучало как молот. И Пеппер стремительно двинулась вперед, не осознавая, что каждый шаг босых ног все дальше и дальше уводит ее от дома.

Кристофер слишком много лет прожил, отвечая только за себя самого. Лишь этим можно объяснить его долгое отсутствие, за время которого он не удосужился подать весточку о себе. Да у него, по-видимому, и мысли не возникло, как это может подействовать на Пеппер.

Им нужно будет серьезно поговорить, решила она. Да, очень серьезно. Маленький подбородок вызывающе вздернулся. Она скажет ему, что не относится к типу женщин, которые безропотно отправляют ужин в холодильник или мусорное ведро, если муж не возвращается с работы вовремя. Если он из тех мужчин, кто ставит свою работу превыше всего остального в жизни, — а она уверена, так оно и есть, — тогда ему придется завести привычку звонить ей до ужина и предупреждать, когда он сможет — если сможет — вернуться домой.

Тяжело вздохнув, Пеппер развернулась и направилась обратно. И уже около входной двери услышала телефонный звонок. Рука с ключом задрожала, и он выпал из пальцев. Ругнувшись, Пеппер подняла ключ, кое-как справилась с замком и устремилась к телефону, забыв закрыть за собой дверь.

— Ну, пожалуйста, пожалуйста, не вешай трубку, — молилась она на бегу.

Наконец, запыхавшись, она выдохнула в трубку:

— Алло?

— Пеппер, ты что, бегала?

— Крис, где ты? Я думала, ты вернешься к ужину. Ты же обещал.

— Мне очень жаль, малышка, но тут кое-что задержало меня дольше, чем следовало бы. Я, конечно, должен был позвонить тебе раньше, но так увлекся делом, что забыл обо всем на свете, пока все не закончилось. Ты ведь не стала меня дожидаться и поужинала, не так ли?

— Да.

— Вот и отлично. Мне очень неприятно, что ты возилась с ужином, а я так и не появился.

— Мне тоже, — проворчала Пеппер.

— Будем считать, что я получил твое предупреждение на будущее.

Кристофер мягко рассмеялся. Помолчал, а затем сообщил, что не сможет вернуться в город до следующей пятницы.

Пеппер вся сжалась. Но прежде чем она успела что-либо сказать — мысли ее разбежались, — Кристофер попросил провести с ним следующий уик-энд.

— Я хочу представить тебя моим родителям.

— Мне эта идея нравится.

— Я так и думал, что тебе понравится, поэтому позволил маме спланировать ужин. Она пригласила Перри с женой и двух их сыновей тоже с женами…

— Кристофер, ты собираешься устраивать смотрины? — обеспокоенно оборвала его Пеппер.

— Нет, дорогая, конечно же, нет. Но ведь ты не можешь бранить меня за то, что мне хочется представить тебя своей семье и нескольким ближайшим друзьям, правда?

— В таком случае я не могу отказать тебе.

— А я бы и не позволил тебе это сделать, — отозвался Кристофер ласкающим голосом записного обольстителя. — Нам необходимо побыть вместе. Этого ты не можешь отрицать.

Да, им необходимо встретиться. И поговорить. И вряд ли для этого найдется более подходящее время, чем уик-энд, когда они оба будут свободны от работы.

— Я заеду за тобой в пятницу около семи вечера, — пообещал Кристофер. И после паузы добавил: — Я люблю тебя, малышка. — И повесил трубку.

Пеппер несколько секунд смотрела на замолкший телефон, а затем медленно опустила трубку. Пятница наступит еще очень не скоро. А проведя ночь в объятьях Кристофера, она теперь не знала, сможет ли пережить неделю вдали от него.

В понедельник вечером в дверь Пеппер постучал молодой человек, державший в руках роскошный букет из двух десятков роз «Американская Красавица». Пеппер пришла в восторг. Цветы были очень красивы, от их упоительного аромата сладко кружилась голова. Дар сопровождало послание:

«Их красота напоминает мне о времени, проведенном рядом с тобой.

Крис»

Следующий букет доставили вечером в среду — прекрасные белые гвоздики. На этот раз Кристофер попросил посыльного вложить между цветами маленькую коробочку конфет в форме сердечка.

Вечер в четверг Пеппер готовила себе ужин, когда услышала шум подъезжающей машины, а вскоре раздался стук в ее дверь.

Она вытерла руки кухонным полотенцем и пошла открывать посетителю.

Стоявший у порога юноша приветствовал ее дружелюбной улыбкой.

— Шейла Палмер?

— Она самая, — пробормотала Пеппер, кивая.

— Тогда распишитесь здесь. — Посыльный протянул ей планшет с ведомостью и шариковую ручку.

— А за что я расписываюсь? — подозрительно осведомилась Пеппер, взяв ручку и планшет.

— За подарок, — прозвучал загадочный ответ.

Как только она расписалась в указанном месте, ей была вручена большая прямоугольная коробка, завернутая в розовую бумагу и завязанная серебристой лентой с роскошным бантом.

— Если вы на минуточку задержитесь…

Юноша прервал ее.

— Джентльмен уже дал мне щедрые чаевые, — сказал он с улыбкой, проницательно догадавшись, что Пеппер намеревалась сходить за кошельком.

— Благодарю вас. — Пеппер смотрела ему вслед, пока машина не скрылась из виду, затем медленно закрыла дверь.

Сгорая от любопытства, она быстро добралась до софы, села и осторожно сняла оберточную бумагу.

Ее глаза округлились от изумления, когда на свет появилась черная атласная комбинация с глубоким вырезом на груди и длинной струящейся юбкой. Рассмеявшись, Пеппер пошарила в бумаге, ища послание, которое, как она знала, там было. Маленькая белая карточка гласила:

«Видеть тебя означает любить.»

Счастливо рассмеявшись, Пеппер прижала подарок и нежные строчки к груди, и ее глаза мечтательно затуманились, когда мысли воспарили к прекрасным фантазиям, вызвавшим краску на ее щеках.

— Ах, Крис, — прошептала она. Легкие просто не были способны вместить весь воздух, который она стремилась вдохнуть в восторге. Она желанна. Он постоянно о ней думает.

И, наконец, наступила пятница. Пеппер никак не могла дождаться, когда закончится патрулирование, и все время от нетерпения вела машину чуть-чуть быстрее, чем следовало.

— Потише, ты, горячка, — предостерег Пи Джей, дружески похлопав ее по плечу. — Я понимаю, что тебе не терпится попасть в объятья любовника. Но сначала позаботься, пожалуйста, обо мне. Мне почему-то еще хочется пожить на этом свете.

Пеппер ослабила давление на педаль акселератора и одарила соседа виноватыми взглядом и улыбкой.

— Извини, Пи Джей, но это… Проклятье! Не знаю, как и объяснить. Сам все поймешь и почувствуешь, когда, в конце концов, влюбишься по-настоящему.

Пи Джей усмехнулся в ответ.

— С тех пор, как Петри отбил у меня тебя, я начал серьезно подумывать, что мне придется, по-видимому, обратить пристальное внимание на Тори. — Он похлопал себя по животу. — Я тут купил себе новый бронежилет и теперь, надеюсь, смогу выдерживать ее любимые удары локтями.

Пеппер захихикала.

— Ну, не настолько уж она и страшная. — Ее глаза заблестели от слез, выступивших от усилия сдержать еще одну порцию смеха, когда она наигранно сурово добавила:

— Тебе должно быть стыдно. Как ты смеешь так говорить о моей сестре!

Когда они припарковались на стоянке около участка, Пи Джей протянул руку и слегка прикоснулся к щеке Пеппер.

— Я очень рад, что ты, наконец, отыскала мужчину, в которого влюбилась без памяти. А то я уж боялся, что мне самому придется жениться на тебе, чтобы избавить от участи старой девы.

— Огромное вам спасибо.

— Ладно, лети домой, горячка. Я сам позабочусь о бумажках.

Пеппер была тронута. Она потянулась к Пи Джею и благодарно потерлась губами о его щеку.

— Спасибо, приятель, я у тебя в долгу.

— Смотри, в один прекрасный день я потребую возместить все сполна, — пригрозил он, весело блестя глазами.

Пеппер долетела домой в счастливом полусне.

— А ты рассказал родителям, как я зарабатываю себе на жизнь? — спросила Пеппер у Кристофера, когда они направились к джипу.

— Им только известно, что ты работаешь в полиции. — Он сверкнул быстрой, плутовской усмешкой. — У меня не хватило смелости сказать, что ты работаешь в патрульной службе, а не просто измеряешь преступникам носы.

Пеппер понимала, что ее дразнят, и решила не отвечать на подначку.

— А где ты собираешься меня держать до завтрашнего вечера, пока будет собираться вся твоя семья? — спросила она, откидывая голову на спинку сиденья и закрывая глаза, чтобы дать им отдохнуть.

— Дома, малышка.

Пеппер резко выпрямилась и повернулась к нему.

— Значит, опять придется ждать тебя?

— У меня дома, — пояснил Кристофер. Его улыбка стала шире, а потом внезапно исчезла.

Мерцавшие любопытством глаза внимательно изучали его серьезное лицо. Полные губы изогнулись в улыбке.

— А где этот дом? И какой он?

— Скоро все узнаешь.

— А я хочу сейчас.

— Тогда не получится сюрприза. — Кристофер заговорщически подмигнул и снова сосредоточился на дороге.

Они двигались в северном направлении. Его семья живет в Санта-Барбаре, вспомнила Пеппер и решила, что и его дом должен быть где-то недалеко оттуда. Неужели он собирается поселиться в Санта-Барбаре? Пеппер испытующе взглянула на Кристофера. И что же, он ожидает, что она станет каждый день таскаться оттуда на работу в Лос-Анджелес? Или — о, кошмар из кошмаров! — лелеет надежду, что она оставит службу и будет сидеть дома?

О, Боже, им совершенно необходимо поговорить! И безотлагательно! Придя к этому заключению, Пеппер привалилась плечом к дверце и попыталась расслабиться.

Через какое-то время машина остановилась. Она открыла глаза и с изумлением огляделась вокруг.

— Где мы, Крис? — В дороге она поклевывала носом и теперь не имела ни малейшего понятия, где они находятся.

— Дома, малышка.

— Дома? — Пеппер наклонилась вперед и всмотрелась в темноту за лобовым стеклом. На фоне залитого звездным светом неба проступали контуры огромной черной массы, похожей на бочонок.

— Давай, вылезай, — настаивал Кристофер, а когда Пеппер не сдвинулась с места, потянулся и открыл дверцу с ее стороны.

— Маяк, — с благоговением прошептала Пеппер. Ее глаза стали круглыми от удивления и восторга. — Я всегда хотела увидеть такой дом изнутри.

— Ну, так пошли скорее.

Кристофер взял ее за руку и осторожно повел вверх по каменистой тропинке к своему новоприобретенному, довольно неортодоксальному дому.

— Тут еще надо хорошенько приложить руки, но цена вполне приемлема, — пояснил он, распахивая дверь.

— Полагаю, с этим следовало бы повременить до того, как мы поженимся, но мне хочется сделать это прямо сейчас. — И прежде чем Пеппер успела понять, о чем он говорит, Кристофер подхватил ее на руки и перешагнул через порог.

— Ты сошел с ума, — прошептала Пеппер со счастливым вздохом и крепко обняла его, уткнувшись лицом в ложбинку между плечом и шеей.

— Да, сознаюсь, но только из-за тебя, моя ненаглядная. — Кристофер поцеловал ее в подбородок, а затем очень медленно и осторожно поставил на ноги.

Внутри дома пахло сыростью, что заставило Пеппер невольно поежиться, хотя ей совсем не было холодно. Кристофер, ни слова не говоря, обнял ее, крепко прижал к себе, опустив подбородок на ее макушку, и замер. Отпустив ее, он прошептал на ухо:

— Пойдем, мне нужно многое тебе показать, пока светит луна.

— Значит, здесь еще нет электричества?

— Нет, но скоро будет. — Он рассмеялся и слегка ткнул Пеппер кулаком в подбородок. — И тогда он станет похожим на волшебный замок, вот увидишь!

Пеппер улыбнулась и опустила голову, чтобы скрыть выражение лица — Кристофер сейчас был очень похож на мальчишку. Она протянула ему руку и позволила вести себя вверх по винтовой лестнице. Кристофер торопливо оставил позади жилые этажи и вышел на крошечную смотровую площадку, устроенную на самой вершине выпуклой крыши.

— Где еще ты сможешь найти такой великолепный вид? — пробормотал он, становясь позади Пеппер и обнимая ее.

Она прильнула спиной к его груди, положив руки на его предплечья.

— Да, прекрасный вид, — согласилась она.

Ночной воздух нес прохладу, но в кольце рук Кристофера Пеппер было тепло и уютно.

— Прекрасный, но ты прекраснее. — Взяв ее за плечи, Кристофер развернул Пеппер лицом к себе и нежно провел пальцем по ее щеке. — Хочешь взглянуть на спальню?

Пеппер мягко рассмеялась в ответ.

— А это так важно?

— О, да! Я уверен, ты будешь абсолютно счастлива узнать, что там уже приготовлено ложе! — Кристофер казался очень веселым.

Войдя в спальню, Пеппер мгновенно поняла причину его веселости. Спальня оказалась большой, пустой комнатой, в чисто мужском стиле. Так сказать, квинтэссенцией холостяцкого духа. Одну стену полностью покрывали фотографии мест, где Кристоферу довелось побывать за время службы на флоте. Но самое главное, одна из стен была целиком стеклянной, и из нее открывался вид на безбрежный океан. Стекло было так чисто вымыто, что, казалось, его не было вовсе.

— Тебе нравится? — тихо спросил Кристофер, приблизив губы к уху Пеппер. Горячее дыхание прикоснулось к коже, вызвав в ее теле дрожь желания. Его руки обвились вокруг Пеппер и притянули к себе.

Глаза Пеппер остановились на расстеленном на полу «ложе»: цветастом стеганом одеяле, из-под которого выглядывал кусочек чего-то, что сильно напомнило ей матрасик, так прекрасно послуживший им однажды, когда они были телохранителями Венди. И Пеппер насмешливо кивнула:

— Да, и матрас, и все остальное.

— Я так и думал, что ты это оценишь. — В голосе Кристофера тоже слышался смех.

Пеппер проснулась на рассвете, чтобы полюбоваться восходом солнца. В передышках между любовными играми Кристофер рассказал, что здесь поразительно красивые закаты и восходы, и Пеппер решила обязательно посмотреть восход. Когда небо окрасилось и начало переливаться многочисленными нежнейшими оттенками розового, кораллового и оранжевого, у нее просто перехватило дух от восторга. Вдалеке, у линии горизонта море стало пурпурного цвета, который по мере приближения к берегу медленно увядал до фиолетового, а затем следовал резкий переход в мерцающую синеву.

И она начала представлять себе, какая у нее будет жизнь в этом доме. Она всегда обожала море, а спящий рядом мужчина открыл для нее новый мир. Она будет с ним счастлива.

Затем Пеппер одернула себя. Кого она обманывает? Нет ни малейших сомнений, что она будет скучать по своей работе.

Почувствовав ее шевеление, Кристофер открыл глаза и взглянул на лицо Пеппер, повернутое к нему в профиль. Она глядела в пространство за окном с восхищением. И в его сердце зародилась надежда, что, если ей понравился дом, она согласится жить здесь вместе с ним.

Мускулистая рука опустилась на ее чуть впалый живот. Пеппер взглянула на руку и нехорошо усмехнулась. Этот жест показался ей символическим выражением его намерений.

Перестань выдумывать Бог знает что, сердито приказала она себе. Кристофер любит ее и хочет жениться, потому что любит. Здесь нет никаких ловушек или дурных намерений.

Тогда почему она чувствует себя подавленной, когда надо радоваться? И ее взгляд вновь внимательно прошелся по его мускулистому предплечью.

— Хочешь есть? — пробормотал Кристофер и слегка погладил ее по животу. — Моя кухня, по правде говоря, еще не в рабочем состоянии, но мы можем пойти в одно сказочно-чудесное местечко, которое я открыл неподалеку на прошлой неделе.

— Нет еще, — задумчиво отозвалась Пеппер. — Мне хочется просто полежать и полюбоваться прекрасным видом.

Кристофер перекатился на спину и стал смотреть в потолок, заложив руки за голову.

— А тебе не хотелось бы любоваться этим видом каждое утро? — спросил он. Его голос был неуверенным, просящим и полным надежды.

— Это было бы здорово, — ответила Пеппер, поворачиваясь так, чтобы видеть его лицо. — Но отсюда мне слишком далеко ездить до Лос-Анджелеса и обратно.

Кристофер поморщился или ей показалось?

Пеппер знала, что это были не те слова, которые он хотел и ожидал от нее услышать.

Кристофер приподнялся на локте и пронзительно всмотрелся в глаза Пеппер, упрямая прядь черных волос упала ему на лоб.

— А разве ты не можешь перевестись сюда или вообще уйти из полиции и заняться чем-нибудь другим? Агентству Перри со временем понадобится больше оперативников, — многозначительно закончил он.

— Знаешь, я как-то не представляю себя в роли «оперативника», — отозвалась Пеппер с кривой улыбкой.

Кристофер колебался, не зная, что сказать. Ему сейчас было совсем не до смеха. Не хотелось давить на Пеппер, но в то же время он намеревался использовать все доступные способы, чтобы убедить ее изменить решение. Наконец, решившись на жесткие меры, он проговорил:

— Так, значит, ты можешь представить себя марионеткой в руках Шона? Он не отступится и будет продолжать «одалживать» тебя у Департамента Полиции, пока ты окончательно не перейдешь в его штат.

— Нет, я совершенно не представляю, что могла бы работать с ним постоянно. Это был бы кошмар, — вынуждена была признать Пеппер.

Кристофер, обрадовавшись, что нашел слабое место, продолжал бить в одну точку:

— Пусть даже не постоянно, пусть он по-прежнему иногда будет привлекать тебя на задания. Но неужели тебе нравится проводить долгие часы в напряжении, рисковать жизнью ради каких-то пустячных дел? Вспомни дело Горлиссов…

Уголки губ Пеппер опустились в горькой усмешке. Показания Гленды Горлисс, как оказалось, не имели никакой ценности, но они с Кристофером этого не знали, пока не очутились в Лос-Анджелесе.

— Крис, в принципе меня это мало волнует. Я делала и хорошо делала свою работу, только это имеет для меня значение. А стоили того показания Гленды Горлисс или нет — это мне как-то безразлично.

— А, по-моему, ты не права, — яростно возразил Кристофер. — Пеппер, как же тебе может быть безразлично, когда ты рисковала жизнью…

Пеппер не дала ему договорить.

— Крис, прекрати, здесь не было никакого риска. Раз не существовало смертельной опасности для Гленды, значит и для меня тоже.

— Да, но об этом ты узнала только совсем недавно, — упрямо не сдавался Кристофер.

У Пеппер не было желания спорить. Какой толк копаться в том, что уже сгинуло в прошлое? Пусть даже окружной прокурор с некоторым удивлением узнал, что не сможет использовать показания Гленды, чтобы предъявить обвинение подозреваемым, один из которых уже был мертвецом, а остальные при первом же признаке опасности удрали в Бразилию.

Ее молчание раздражало и пугало Кристофера, и он решил поставить все точки над «i»:

— Следовательно, если ты так говоришь, ты предпочтешь остаться на своей работе, а не выйти за меня замуж. Я правильно понял?

— А ты предпочел бы обратный вариант, не так ли? — вопросом на вопрос ответила Пеппер и замолчала, с готовностью предоставляя ему время серьезно, со всех сторон обдумать свой ответ. От этого ответа и будет зависеть ее окончательное решение. Да, она любит его, хочет выйти за него замуж, но никогда не станет его простым приложением. Она — личность и хочет сохранить свою независимость, как личность. И удовлетворять свои потребности, одной из которых является ее работа…

Кристофер медлил с ответом. Больше всего на свете ему хотелось бы просыпаться по утрам в ее объятьях, а вечерами находить ее здесь в доме, ожидающей его возвращения, но…

— Нет, — спокойно сказал он, и только играющие на щеках желваки выдавали, что он не так спокоен, как ему хотелось бы казаться. — Я никогда не попрошу тебя о таком выборе. — «Потому что слишком боюсь, что твой выбор будет не в мою пользу», — подразумевал тон его голоса, но Пеппер этого не поняла.

— Я рада, Крис, — проговорила она с облегчением.

— Так когда же мы поженимся? — легко и беззаботно спросил Кристофер и начал ласкать губами щеки и шею Пеппер.

Пеппер захихикала, заразившись игривым настроением.

— Когда угодно, но только не раньше завтрака, — отозвалась она, и ее глаза закрылись от удовольствия под нежными поцелуями.

— Значит… после… завтрака… — сумел выговорить Кристофер, когда его губы ненадолго освобождались.

— Но я же пошутила! — испуганно вскрикнула Пеппер и попыталась отпихнуть Кристофера от себя, но он не уступал, да и Пеппер внезапно осознала, что у нее нет ни малейшего желания бороться.

— Я люблю тебя Пеппер-Шейла-Гленда, во всех твоих ипостасях: и как полицейскую, и как сиделку при малолетних недоумках, и как женщину.

Пеппер нежно посмотрела на любимого, прекрасно поняв, что его слова означают готовность пойти на компромисс. Так почему же и ей не ответить такой же готовностью? Это было бы только справедливо.

— Крис?

— М-м-м? — Он лизнул кончиком языка уголок ее рта, а затем медленно очертил линию губ.

— Если это для тебя так важно, я подумаю над переходом в полицейские силы Санта-Барбары.

— Большего я и не могу от тебя требовать, — прошептал Кристофер между двумя ласковыми прикосновениями к ее губам.

— Я люблю тебя, Крис, — прошептала Пеппер, и ее рот жаждуще раскрылся под давлением его языка. Пальцы с легким нажимом двинулись вниз по его телу, пока не достигли своей цели.

Кристофер застонал и внезапно навалился на нее.

— Я люблю тебя. И боготворю тебя.

Когда он начал овладевать ею, Пеппер почувствовала, как тело пронзил огненный поток желания, обвила руками его шею и стремительно двинулась навстречу, помогая ему погрузиться в свою влажную глубину.

— Не торопись, — взмолился Кристофер хриплым от переполнявших чувств голосом. Снова и снова повторяя ее имя, он вошел в нее до конца и замер на долгое мгновение, шепча в ухо любимой ласковые слова, эхом отзывающиеся на ее губах.

Затем он начал двигаться в страстном ритме, и Пеппер ответила на его порыв с не меньшей страстью. Мир вокруг потускнел и исчез, осталось только неумолчное бормотание океана и звук их объединенного дыхания.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

1

Pepper (англ.) — перец.

2

Провинция в Канаде.

3

Deja vu — состояние, когда кажется, что уже когда-то был в совершенно незнакомом месте.

4

Штат на северо-западе США.

5

Джаккузи — итальянские горячие ванны с гидромассажем.

6

Коллинг-карт — магнитная карточка, с помощью которой можно звонить по телефону.

7

Офицер (officer) — обращение к работнику полиции в США.

8

Скоростные трассы, пересекающие всю территорию США с севера на юг.

9

Коуст (coast) — побережье (англ.).

10

Скоростные трассы, пересекающие всю территорию США с севера на юг.

11

Вид ценных банковских бумаг.

12

Joie de vivre — радость жизни (фр.).

13

Пожалуйста (итал.).

14

Рестлинг (амер.) — вид борьбы.

15

Акр — английская мера площади, приблизительно 4 м².

16

Барбекю — вид вечеринки на открытом воздухе, где готовят жаренное на решетке мясо.

17

Парковка, на которой машины отгоняются на стоянку специальными служащими.

18

Недостаток речи (псих.).

19

Департамент Полиции Лос-Анджелеса.

20

Vis-a-vis — наедине (фр.).

Content

Джоанна Брендон
Видеть тебя означает любить

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

1