Кейт Хьюит

Порочная тайна

Глава 1

– Открывайте.

Целых два дня он ждал этого момента. Хэлис Тэннос отошел в сторону, когда двое опытных мастеров, которых он нанял, чтобы открыть подвал своего отца, наконец, сняли дверь с петель. Они долго мучились, стараясь попасть внутрь, но его отец был слишком уж одержимым, чтобы пренебрегать безопасностью, и использовал самую лучшую охранную систему. В итоге мастерам пришлось применить новейшую лазерную технологию и разрезать сталь.

Хэлис не знал, что находилось в этом подвале; он вообще не подозревал о существовании подвала на нижнем этаже владения, расположенного на личном острове его отца. Он уже побывал в остальных помещениях этого здания и нашел достаточно доказательств, чтобы приговорить отца к пожизненному заключению, если бы тот все еще был жив.

– Темень, – сказал один из мастеров.

Они прислонили спиленную дверь к стене, и открывшееся отверстие казалось темным и бесформенным.

Хэлис мрачно усмехнулся:

– Что-то я сомневаюсь, что там есть окна.

Он не мог даже предположить, что могло быть внутри. Сокровища или неприятности? Его отец любил и то и другое.

– Дайте фонарь, – сказал он.

Он щелкнул кнопкой и шагнул вперед. Его рука вспотела, сердце билось слишком сильно. Ему было страшно, и это раздражало его, но, с другой стороны, он уже знал об отце достаточно, чтобы собраться с духом и найти еще одно ужасное доказательство его силы и жестокости.

Еще один шаг, и бархатная темнота окутала его полностью. Хэлис ощутил под ногами толстый ковер, с удивлением вдохнул запах дерева и полироля и почувствовал облегчение – и любопытство. Он поднял фонарик и посветил им вокруг. Подвал оказался на удивление большим, обставленным как хороший кабинет – с изящными диванами и стульями и даже со столиком для напитков.

Но Хэлис конечно же не думал, что его отец приходил в наглухо запертый подвал просто чтобы расслабиться и отдохнуть с рюмкой эксклюзивного виски. Он увидел на стене выключатель и зажег свет. С фонарем в руке, Хэлис медленно поворачивался по кругу, разглядывая мебель и стены. И то, что было на стенах… рамы и полотна, рамы и полотна. Одни он знал, другие нет, но мог бы попробовать угадать. Хэлис оглядел все картины, и тоска накрыла его словно саван. Еще одно отягощение. Еще одно доказательство многочисленных незаконных действий его отца.

– Мистер Тэннос? – с тревогой позвал один из мастеров из коридора.

Хэлис понял, что его молчание затянулось.

– Все нормально, – ответил он, хотя все было совсем не нормально.

Было потрясающе… и ужасно. Он прошел в глубь комнаты и увидел еще одну деревянную дверь. С нехорошим предчувствием он подошел к ней. Дверь легко открылась, и он ступил в следующую комнату, меньшую по размеру. В этой крохотной комнатке были только две картины, которые заставили Хэлиса зажмуриться и подойти ближе. Если это то, о чем он подумал…

– Хэлис? – позвал его помощник, Эрик, и Хэлис вышел из маленькой комнаты, прикрыв за собой дверь.

Выключив свет, он покинул подвал. Мастера и Эрик ждали его, их лица выражали любопытство и озабоченность.

– Оставьте ее здесь, – сказал он мастерам, которые прислонили огромную стальную дверь к стене. Он почувствовал, что начала болеть голова, и быстро кивнул: – Я разберусь со всем этим позже.

Никто не задавал никаких вопросов, и это было хорошо, потому что Хэлис не собирался рассказывать о том, что увидел в подвале. Он не доверял персоналу, оставшемуся здесь после смерти отца. Любой, кто работал на его отца, был, вероятно, либо совсем в безвыходном положении, либо не признавал никаких принципов. Ни то ни другое не внушало доверия. Он кивнул мастерам:

– Вы можете идти. Вертолет доставит вас в Таормину.

Они также кивнули и, после того как Хэлис отключил систему безопасности, все направились к лифту, который шел на надземные этажи. Хэлис чувствовал напряжение в теле. Оно сохранялось уже в течение недели, с тех пор как он уехал из Сан-Франциско на этот богом заброшенный остров, узнав, что его отец и брат разбились на вертолете.

Он не видел обоих пятнадцать лет, не имел никакого отношения к предприятию Тэнносов, династической бизнес-империи его отца. Предприятие было огромным, мощным и полностью коррумпированным… и сейчас принадлежало Хэлису.

Вернувшись в офис отца, который теперь принадлежал ему, Хэлис медленно выдохнул и взлохматил волосы, вспомнив о подвале.

За окном под ярким солнцем блестело Средиземное море, но остров совсем не походил на рай для Хэлиса. Это место было знакомо ему с детства и сейчас казалось тюрьмой. И причиной тому были не высокие стены с колючей проволокой и битым стеклом, а его воспоминания. Разочарование и отчаяние, разрывавшие его душу, вынуждавшие его уехать. Закрыв глаза, он мог представить Джамилю на пляже, мог увидеть ее темные волосы, упавшие на лицо, когда она смотрела, как он уходит навсегда, боль сердца отражалась в ее темных глазах.

– Не оставляй меня здесь, Хэлис.

– Я вернусь. Я приеду и заберу тебя отсюда, Джамиля. Обещаю.

Он отогнал это воспоминание, как делал последние пятнадцать лет. Не оглядывайся. Не сожалей или даже вовсе забудь. Он сделал единственный возможный выбор; он просто не предвидел последствий.

– Хэлис? – Эрик захлопнул дверь и ждал указаний.

В шортах и футболке он сильно смахивал на бродягу с калифорнийского пляжа, даже здесь, на Алахе.

– Надо как можно скорее найти оценщика. Нужен самый лучший, желательно специализирующийся на периоде Ренессанса.

Эрик поднял брови, он был заинтригован и впечатлен.

– Что ты говоришь? В подвале были картины?

– Да. Много картин. Картин, которые, я думаю, стоят миллионы. – Хэлис опустился в кресло за стол своего отца, невидящим взглядом уставился в список имущества, с которым разбирался.

Недвижимость, техника, финансы, политика. Предприятие Тэнносов ко всему приложило руку.

«Как, – размышлял Хэлис, и уже не впервые, – как можно взять бразды правления компанией, которую все скорее боялись, чем уважали, и превратить ее в честное предприятие? Во что-то хорошее?»

Никак. Он даже не хотел делать этого.

– Хэлис? – напомнил о себе Эрик.

– Свяжись с оценщиком, пусть приедет сюда. Только, прошу, без огласки.

– Как скажешь. И что ты собираешься делать с картинами после того, как их оценят?

Хэлис мрачно усмехнулся:

– Избавиться от них.

Ему не нужно было ничего от отца, и уж тем более бесценные картины, произведения искусства, которые, без сомнения, были украдены.

– И когда мы узнаем, что это за картины, сообщи в полицию, пока Интерпол сам сюда не добрался, – добавил он.

Эрик присвистнул:

– Вот это попали, да?

Хэлис подвинул стопку бумаг к Эрику.

– Это, – сказал он своему помощнику и лучшему другу, – абсолютное преуменьшение.

– Я займусь оценщиком.

– Хорошо. Чем скорее, тем лучше, – открытый подвал влечет за собой слишком много риска.

– Но ты же не думаешь, что кто-то может что-то украсть? Куда они с ними денутся здесь, на острове? – спросил Эрик.

Хэлис пожал плечами:

– Люди бывают хитрыми и обманчивыми. И я никому не верю.

Эрик внимательно посмотрел на него, прищурив голубые глаза:

– Это место подпортило тебе жизнь, да?

Хэлис лишь вновь пожал плечами.

– Это был мой дом, – сказал он и вернулся к своим делам.

Через несколько секунд он услышал, как захлопнулась дверь.

– Спецзадание для Джоконды.

– Потрясающе, – сухо сказала Грейс Тернер.

Она повернулась в своем кресле, чтобы взглянуть на Дэвида Спарлинга, ее коллегу в страховой компании «Эксис-арт» и одного из лучших в мире экспертов по картинам Пикассо.

– Что это? – спросила она, улыбнувшись, когда он помахал листом бумаги у нее перед глазами.

– А вот и та самая улыбка, – сказал Дэвид, ухмыляясь.

Грейс прозвали Джокондой – Моной Лизой, – когда она только начала работать в «Эксис». Причиной тому были ее холодная улыбка и великолепное знание искусства периода Ренессанса.

– Поступил срочный запрос оценить частную коллекцию. Они хотят специалиста по Ренессансу.

– Правда? – Она заинтересовалась, но не показала этого.

– Правда, – кивнул Дэвид. – Ну, неужели тебе хоть вот настолечко не любопытно, Грейс?

– Нет.

Дэвид засмеялся:

– Даже если я скажу тебе, что заказчики собираются отправить оценщика на частный остров в Средиземном море и оплатить все расходы?

– Конечно.

Частные коллекции было проблематично перевозить. И большинство людей оберегали принадлежащие им произведения искусства. Она замерла, ее пальцы застыли над клавиатурой.

– Ты знаешь этого коллекционера?

Существовала всего лишь горстка людей во всем мире, которым принадлежали коллекции очень ценных картин периода Ренессанса, и большинство этих людей были предельно осторожны и скрытны… Они не хотели, чтобы оценщики или страховые агенты появились и увидели, какие произведения висят у них на стенах.

Дэвид отрицательно помотал головой:

– Куда уж мне – слишком важный секрет. Босс хочет поговорить с тобой об этом как можно скорее.

Сжав губы, Грейс схватила распечатку, которой он ее дразнил, и поспешила в офис Мишеля Лэтура, гендиректора страховой компании «Эксис-арт», старого друга ее отца и одного из влиятельнейших людей в мире искусства.

– Вы хотели меня видеть? Мишель отвернулся от окна:

– Закрой дверь.

Грейс выполнила просьбу.

– Ты получила сообщение?

– Нужно оценить частную коллекцию картин эпохи Ренессанса. – Слегка покачав головой, она заметила: – Я могу назвать всего пять-шесть коллекционеров, кто бы подходил под это описание.

– Это нечто другое.

– Как?

Мишель ехидно улыбнулся:

– Тэннос.

– Тэннос?! – Грейс уставилась на босса, не веря своим ушам. – Балкри Тэннос?

Бессмертный – или, возможно, бесстыдный – бизнесмен, а также одержимый коллекционер произведений искусства. Никто не знал, что находится в его коллекции и существует ли она вообще. Никто никогда не видел ее и не рассказывал о ней. Но слухи ходили всякий раз после очередной музейной кражи.

– Погодите, – медленно произнесла Грейс. – Но разве он не погиб?

– Он погиб на прошлой неделе – разбился на вертолете, – подтвердил Мишель. – Явно подозрительно. Его сын сделал запрос.

– Я думала, его сын тоже погиб.

– Другой его сын.

Грейс молчала. Она не знала о втором сыне.

– Думаете, он хочет продать коллекцию? – наконец спросила она.

– Я не знаю, чего он хочет. – Мишель подвинулся к рабочему столу, где лежала папка с бумагами.

Он пролистал несколько; Грейс увидела наспех сделанные заметки.

– Если бы он хотел продать коллекцию на черном рынке, он бы не обратился к нам.

Существовало множество сомнительных компаний, занимающихся оценкой украденного, но «Эксис», несомненно, не относилась к ним.

– Нет, – согласился Мишель задумчиво. – Не думаю, что он намеревается продать коллекцию на черном рынке.

– Он собирается ее даровать? – Грейс не верила в это. – Вся коллекция могла бы стоить миллионы. Может, даже миллиард долларов.

– Вряд ли он нуждается в деньгах.

– Да дело не в том, нуждается или нет.

Мишель резко поднял голову, его губы растянулись в полуулыбке.

– Кто он такой? Я даже не знала, что у Тэнноса есть второй сын.

– Немудрено. Он ушел из клана Тэнносов, когда ему был двадцать один год, после того как закончил математический факультет Кембриджа с отличием. Основал собственный компьютерный бизнес в Штатах и никогда сюда не возвращался.

– А его бизнес в Штатах законный?

– Вроде да, – задумался Мишель. – Запрос и впрямь срочный. Он хочет разобраться с этой коллекцией как можно скорее.

– Почему?

– Ну, мне вполне понятно, почему честный бизнесмен хочет законным путем избавиться от украденных произведений искусства.

– Если он честный.

Мишель с досадой покачал головой, хотя в его умных серых глазах и промелькнуло понимание.

– Грейс, тебе не идет цинизм.

– Скромность мне тоже не шла, – парировала Грейс, ей стало досадно от замечания Мишеля.

– Ты же хочешь увидеть, что находится в том подвале, – мягко пророкотал Мишель.

– Он мог бы просто сдать все это в полицию.

– Может, он так и сделает, после того как картины будут оценены.

– Это большая коллекция, на оценивание могут уйти месяцы.

– Довольно-таки большая, – согласился Мишель. – Но я уверен, что он просто хочет, чтобы на коллекцию взглянули профессиональным глазом. А потом ее нужно будет увозить оттуда.

– Мне это не нравится. Вы ничего не знаете об этом человеке.

– Я ему верю, – просто сказал Мишель. – И я верю, что он обратился в самое законное место за оценкой. В любом случае, – продолжил Мишель в том же мягком тоне, – он хочет, чтобы оценщик вылетел на остров Алаха сегодня вечером.

– Сегодня вечером? – Грейс уставилась на босса, наставника и однажды спасителя. – К чему такая спешка?

– А почему нет? Я сказал тебе, наличие такой коллекции – непривлекательная перспектива. Люди легко поддаются искушению.

– Я знаю. – Сожаление вспыхнуло в глазах Грейс.

– Я не имел в виду…

– Я знаю, – повторила она. – Я не могу заниматься этим, Мишель. – Она вздохнула глубоко, до боли в легких. – Вы же знаете, я должна быть очень осторожна.

Его глаза сузились, он поджал губы:

– Сколько ты еще собираешься так жить, будучи рабыней всего этого?..

– Столько, сколько потребуется, – бросила она в ответ, не желая, чтобы Мишель увидел выражение ее лица, эту боль, которую она не могла скрывать даже по прошествии четырех лет.

– Ох, дорогая, – вздохнул Мишель и снова заглянул в папку. – Я думаю, это пошло бы тебе на пользу.

– Ну конечно, на пользу…

– Да. А то ты живешь как церковная мышь, или как монашка, или даже мышь-монашка.

– Интересные аналогии, – заметила Грейс, слабо улыбаясь. – Но я должна жить спокойной жизнью. Вы это знаете.

– Я знаю, что ты мой самый опытный оценщик произведений искусства периода Ренессанса, и мне нужно, чтобы ты полетела на остров Алаха сегодня вечером.

– Я не могу…

– Можешь и полетишь. Хоть я и старый друг твоего отца, но я также твой начальник. Я не помогаю, Грейс. Ни тебе, ни кому-либо другому.

Она знала, что это неправда. Четыре года назад Мишель оказал ей неоценимую помощь, когда она была в отчаянии. Тогда он предложил ей работу в «Эксис», дав возможность снова жить – по крайней мере, настолько, насколько она могла жить в сложившихся обстоятельствах.

– Вы могли бы и сами поехать, – заметила она.

– У меня нет тех знаний Ренессанса, которые есть у тебя.

– Мишель…

– Это так.

Она сглотнула. Ее сердце забилось слишком быстро.

– Если Лукас узнает…

– Узнает что? Ты просто выполняешь свою работу. Даже он разрешает тебе работать.

– Но все равно… – Она нервно сцепила пальцы.

Грейс знала, насколько коварным мог быть мир искусства. Когда дело касалось редчайших и дорогих произведений, люди сходили с ума – разгорались страсти и чувство собственничества. Она видела, как прекрасная картина может отравить желание, превратить любовь в ненависть, а красоту в уродство. Грейс пережила такое и больше не хотела.

– Все будет сделано очень осторожно, это абсолютно безопасно. Никто даже не узнает, что ты там.

Одна на острове вместе с позабытым сыном коррумпированного и ненавистного бизнес-магната? Грейс почти ничего не знала о Балкри Тэнносе, но такой тип людей ей встречался. Они могли быть безжалостными, жестокими и очень опасными.

– Там будет персонал, – напомнил ей Мишель. – Ты не будешь там абсолютно одна.

– Это надолго?

– Где-то неделя… Зависит от того, чего он потребует.

– Неделя…

– Все, хватит. – Мишель выставил вперед руку. – Хватит. Ты поедешь. Я настаиваю на этом, Грейс. У тебя самолет через три часа.

– Три часа? Но я даже сумку не собрала…

– У тебя есть время. – Он улыбнулся. – Не забудь купальник. Я слышал, на Средиземном море очень тепло в это время года. Вдруг Хэлис Тэннос разрешит тебе сходить на пляж.

Хэлис Тэннос. Это имя вызвало у нее внутри трепет… любопытства? Страха? Что же он за человек – сын беспринципного или даже злобного человека, но который все же отказался от семьи в двадцать один год по причине неповиновения или отчаяния? И теперь, когда он вернулся и стал главой империи, в кого он превратится?

– Я не собираюсь плавать. Я собираюсь выполнить свою работу как можно скорее.

– Ну, – сказал Мишель, улыбаясь, – ты могла бы хоть раз попробовать повеселиться.

Глава 2

– Смотрите, вот он.

Грейс вытянула шею, чтобы выглянуть в иллюминатор вертолета, на котором летела на остров Алаха.

– Еще десять минут, – сказал ей пилот, и Грейс откинулась на спинку. От воя вертолетных лопастей закладывало уши.

Ей не давала покоя мысль, что двое из семьи Тэннос погибли чуть более недели назад, как раз в этих самых водах. Она не хотела себе такой же судьбы.

Кажется, пилот почувствовал волнение Грейс, потому что посмотрел на нее и попытался изобразить обнадеживающую улыбку:

– Не волнуйтесь. Это безопасно.

– Хорошо. – Грейс почувствовала, что они начали снижаться.

Вскоре она увидела, как на них стремительно надвигается земля. Полоска белого песчаного пляжа, скалистая бухточка, деревья и самое заметное – высоченный забор с колючей проволокой и битым стеклом наверху. И это, как подозревала Грейс, были еще цветочки системы безопасности Тэнноса.

Вертолет приземлился на посадочную площадку, где их уже ожидал черный джип. Грейс ступила на бетонированную площадку. Подтянутый мужчина в «вареной» футболке и обрезанных джинсах, со светлыми волосами, развевающимися на ветру, подошел к ней:

– Мисс Тернер? Я – Эрик Полсон, помощник Хэлиса Тэнноса. Добро пожаловать на Алаху.

Грейс лишь кивнула. Служащий выглядел не так, как она ожидала. Он отвел Грейс к джипу, забросил ее чемодан на заднее сиденье.

– Мистер Тэннос ждет меня?

– Да, вы можете перекусить и немного отдохнуть, а он скоро придет.

– Я думала, что это срочно.

Он взглянул на нее с улыбкой:

– Мы на острове в Средиземном море, мисс Тернер. Я даже не знаю слова «срочно».

Грейс нахмурилась и ничего не ответила. Ей не понравилось отношение Эрика к делу. Оно было далеко не профессиональным, а Грейс понимала только профессиональное отношение. Педантичность. Рассудительность.

Эрик повел джип по дороге, покрытой галькой, к главным воротам особняка, представляющим собой бронированные двери, которые выглядели угрожающе. Они плавно и бесшумно открылись и так же бесшумно захлопнулись за джипом, однако Грейс померещилось, что они закрылись с резким металлическим звуком. Эрик выглядел расслабленным, но ведь он, очевидно, знал все коды к дверям. А она не знала. Она только что стала узницей. Снова. Ее сердце заколотилось, ладони вспотели, потому что тошнота перемешалась с воспоминаниями внутри ее. Вспомнилось то время, когда она была узницей.

Ну почему она согласилась сюда приехать?

Не только потому, что Мишель настаивал, это точно. Хоть он и был требовательным, она все же могла отказаться. Она не думала, что он бы уволил ее. Нет, она согласилась, потому что желала увидеть коллекцию Тэнноса – и вскоре, с божьей помощью, увидеть ее на стенах музеев, откуда были украдены все картины, – и желание было настолько сильным, что с ним невозможно было бороться.

А уж о том, что такое соблазн, она, к сожалению, прекрасно знала.

Выскользнув из джипа, Грейс медленно огляделась. Особняк представлял собой уродливое бетонное строение, похожее на гигантский бункер. Однако сады, окружавшие его, были очень красивыми и пышными, и в теплом воздухе витал запах бугенвиллеи, который Грейс с удовольствием вдохнула.

Эрик провел ее к передней двери, которая открылась только после того, как считала его отпечатки пальцев. Грейс прошла за служащим в огромное фойе, выложенное плиткой терракотового цвета; от стеклянной крыши падал свет. Затем они оказались в гостиной, оформленной в элегантном, однако свободном стиле: диваны и кресла – в пастельных тонах, несколько удачно размещенных антикварных вещиц и прекрасный вид на море и волны в окне напротив.

– Желаете чего-нибудь выпить? – спросил Эрик, засунув руки в карманы своих обрезных джинсов. – Сок, вино, «Пина колада»?

– Стакан воды с газом, пожалуйста.

– Сейчас найдем. – Он оставил Грейс одну в комнате.

Опытным глазом она оценила антикварные вещи и скульптуры – все они были хороши, но подделки. Эрик вернулся с водой и снова ушел, пообещав, что Тэннос появится через несколько минут, и посоветовав Грейс «продолжать расслабляться». Нет уж, спасибо. Грейс глотнула воды, хмурясь, взглянула на часы – время шло. Если заявка Тэнноса действительно была срочной, почему он заставлял ее ждать так долго? Это специально?

Ей это не нравилось, как не нравилось и все остальное здесь. Не нравились стены, бронированные двери, не нравился человек, которого она ждала. Все это вновь вызвало болезненные воспоминания, они острыми ножами впивались в ее голову. То, что не убило тебя, должно было сделать тебя сильнее, не так ли? Грейс мрачно улыбнулась. В таком случае она должна быть невероятно сильной. Только вот сейчас она не чувствовала себя сильной. Она чувствовала себя уязвимой и даже беззащитной, и это ее напрягало.

Вскочив, она быстро подошла к двери и дернула ручку. С нахлынувшим облегчением почувствовала, что дверь легко поддалась. Грейс вышла в пустой коридор, в конце которого увидела пару окон от пола до потолка, смотрящих на внутренний дворик с бесконечно длинным бассейном и пальмами, поблескивающими в сумраке.

Грейс выскользнула на улицу, вдыхая ароматы лаванды и розмарина, а сухой бриз трепал ее волосы на затылке. Она откинула локон с лица и направилась к бассейну, постукивая каблучками по плитке. Было слышно, как вода бьется о стенки бассейна, – кто-то плавал в сумерках.

Она увидела мужчину, рассекающего воду с невероятной легкостью.

Хэлис Тэннос. Это точно он.

Грейс ощутила раздражение – нет, даже злость. Пока она торчала там, в гостиной, волновалась и тревожилась, он плавал? Грейс медленно подошла к шезлонгу, на котором валялось полотенце. Она взяла его и направилась в ту сторону, где Хэлис должен был остановиться.

Он подплыл к бортику, его длинные худые пальцы схватились за скользкую плитку, когда он взглянул наверх. Грейс не была готова к приступу – чего? Тревоги? Осознания? Она не могла точно сказать, но что-то внутри ее вспыхнуло, когда она посмотрела вниз и увидела серо-зеленые глаза, длинные темные мокрые ресницы. Этот приступ напугал ее, но она тут же подавила это чувство и спокойно передала ему полотенце.

– Мистер Тэннос?

Она заметила, как сузились его глаза, как подозрение читалось в них.

Он был на страже, так же как и она. Резким движением он подтянулся на руках, выбрался на плитку и взял у нее полотенце:

– Благодарю.

Он вытерся с показной легкостью, и Грейс не могла оторвать взгляда от его худощавой груди и гибкого в меру мускулистого тела, его золотисто-коричневой кожи, покрытой капельками воды. Грейс знала, что его отец был тунисцем, а мать француженкой, и эта смесь явно отразилась на его необычной внешности. Он был прекрасен, с глянцевой кожей и красивыми мускулами. От него исходила аура силы, но не из-за роста, хотя он и был высоким, а из-за энергии, которую он излучал в каждом легком, но точном движении.

– А вы?.. – наконец спросил он, и Грейс резко подняла глаза.

– Грейс Тернер из страховой компании «Эксис-арт». – Она достала визитку из кармана пальто и передала ему.

Он взял ее не глядя:

– Полагаю, вы уже ждали меня.

– Да, ждала.

Он обмотал полотенце вокруг бедер.

– Я думала, – начала Грейс, стараясь сохранять спокойный профессиональный тон, – эта экспертиза была срочной?

– Очень срочной, – согласился Тэннос.

Она ничего не сказала, но, похоже, ее недовольство было заметно, потому что он улыбнулся:

– Извините меня за то, что вы приняли за неучтивость. Я подумал, что оценщик захочет перекусить перед нашей встречей и я успею поплавать.

– Оценщица, – холодно поправила Грейс. – И я заверяю вас – я готова к работе.

– Рад это слышать, мисс… – он взглянул на ее визитку, поднял брови и исправил себя, – госпожа Тернер. – Взглянув на нее, он снова ее оценил, хотя Грейс не знала, оценивал ли он ее как женщину или как профессионала. Она не опускала глаза. – Пойдемте, я отведу вас в мой кабинет, где мы сможем все обсудить.

Кивнув в знак согласия, Грейс проследовала за Хэлисом до неприметной двери в углу. Они прошли по другому длинному коридору, где жалюзи все еще пропускали золотой свет с внутреннего дворика, а потом оказались в явно мужском кабинете с затемненными окнами, которые выходили на красочные сады по другую сторону имения.

Неосознанно Грейс подошла к окну, положила руку на прохладное стекло и посмотрела на всю ту красоту, что скрывалась за высокими стенами. Битое стекло наверху сверкало в последних лучах солнца. Чувство, будто она в западне, захватило Грейс. Она заставила себя дышать ровно.

Хэлис Тэннос оказался позади нее. Ей стало как-то неловко от понимания, что он замер прямо у нее за спиной и единственная его одежда на данный момент – это плавки и полотенце. Услышав его мягкое дыхание, ощутив тепло его тела, Грейс напряглась, каждый нерв вибрировал в напряжении – это было совсем некстати.

– Очень красиво, правда? – прошептал он, и Грейс еле сдержалась, чтобы не шевельнуться и случайно не задеть его.

– Мне кажется, стена сильно портит вид, – ответила она и отвернулась от окна.

Ее плечо слегка задело его грудь, несколько капелек воды остались на ее шелковой блузке. Снова почувствовав напряжение, она подумала, что скоро просто сломается. Грейс выпрямила спину, высоко подняла голову и вышла на середину комнаты.

Тэннос посмотрел на нее, его лицо становилось все более задумчивым.

– Я полностью с вами согласен, – сказал он мягко. – Сейчас, я только оденусь. – Он скрылся за дверью в углу комнаты.

Грейс глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Она с этим справится. Она – профессионал. Она уйдет с головой в работу и забудет об этом мужчине и о своих воспоминаниях. Находясь в этой золотой клетке, в этой красивой тюрьме, она не могла не вспомнить другой остров и другую стену. И горе, которое последовало за всем этим по ее вине.

– Госпожа Тернер.

Грейс обернулась и увидела Тэнноса, стоявшего в дверном проеме. Он переоделся в шелковую серую рубашку, которая была расстегнута на горле, и черные брюки. Он превосходно выглядел в одном полотенце на бедрах, но в этом небрежно-элегантном стиле смотрелся еще лучше, его сила была заметна в каждом сдержанном движении, мускулы ходили под шелком. Она немного отступила:

– Мистер Тэннос.

– Прошу, называйте меня Хэлис. Расскажите о себе, госпожа Тернер. Как я понимаю, у вас большой опыт в оценке искусства периода Ренессанса?

– Это моя профессия, мистер Тэннос.

– Хэлис. – Он сел за огромный дубовый стол, потеребил подбородок, явно ожидая, что Грейс продолжит свой рассказ.

– Я защитила диссертацию по репродукциям картин да Винчи.

– Репродукции…

– Да.

– Не думаю, что здесь вы столкнетесь с репродукциями.

Волнение поднялось в груди Грейс. Хоть она и чувствовала себя тревожно в этом месте, ей не терпелось увидеть, что же находится в том подвале.

– Может, вы покажете мне, что я должна оценить…

– Как долго вы работаете в «Эксис-арт»?

– Четыре года.

– Должен признаться, что вы очень молоды, чтобы иметь такой опыт.

Грейс захлестнуло раздражение. Она, к сожалению, уже привыкла к клиентам-мужчинам, которые проходились по ее способностям. Ясно, что Хэлис Тэннос был из той же серии.

– Месье Лэтур может поручиться за мои способности, мистер Тэннос…

– Хэлис, – поправил он мягко.

Дрожь побежала по ее телу, словно капельки воды по голой коже. Грейс не хотела называть его по имени.

– Если вы хотите другого оценщика, просто скажите мне. Я буду рада помочь.

Он улыбнулся. Он выглядел настолько спокойным и расслабленным…

– Нет, что вы, госпожа Тернер, я просто заметил…

– Ясно. – Она ждала в напряжении, настороженно, но изо всех сил стараясь выглядеть так же беспечно, как и он. Он ничего не говорил, и она изнывала от нетерпения. – Так что насчет коллекции… – наконец напомнила она.

– Ах да. Коллекция. – Он повернулся, чтобы посмотреть в окно, и тут же его выражение расслабленности сменилось осторожностью, он уже был начеку.

Хэлис выглядел таким городским и уверенным в себе человеком, однако на какое-то мгновение Грейс показалось, будто он попал во власть ужасной неведомой силы, словно страшная тень легла на него. Вскоре его лицо прояснилось и он вновь повернулся к Грейс, слегка улыбаясь:

– У моего отца была частная коллекция искусства в подвале этого здания. Коллекция, о которой я ничего не знал.

Грейс никак не прокомментировала это. Тэннос поднял одну бровь, как будто бы чуть-чуть насмехаясь:

– Вы сомневаетесь?

Конечно же она сомневалась.

– Я здесь не для того, чтобы делать суждения, мистер Тэннос.

– Вы будете когда-нибудь, – проговорил он задумчиво, – называть меня Хэлис?

– Я предпочитаю рабочие отношения – это помогает мне оставаться профессионалом.

– А называть меня по имени – это уже слишком интимно? – Он слегка повысил голос, в котором появились чарующие нотки; и по телу Грейс вновь пробежала дрожь – от макушки до самых пяток.

– Интимно – неподходящее слово. Но если вам это действительно так важно, то я буду называть вас Хэлис. – Грейс вздрогнула.

Она ставила себя в неловкое положение, но в его глазах зажегся серебристый огонь, когда она произнесла его имя. Что бы она ни чувствовала – влечение, магнетизм, – он тоже это чувствовал.

Но не важно. Влечение, по мнению Грейс, было подобно самоубийству – это как мотылек, летящий на огонь.

– Могу я увидеть картины? – спросила она.

– Конечно. Быть может, это все прояснит.

Хэлис резко поднялся из-за стола и вышел из кабинета, явно ожидая, что Грейс последует за ним. Она подавила в себе раздражение его высокомерным отношением – он даже не оглянулся, – а вскоре раздражение сменилось удивлением, когда Хэлис открыл и придержал перед ней дверь.

– Только после вас, – шепнул он, и, заливаясь румянцем, Грейс прошла мимо него.

– Куда? – лаконично спросила она.

Она спиной чувствовала, как Хэлис идет сзади, слышала шорох его одежды. Он был элегантным, привлекательным, плавным. Сексуальным.

Нет. Она не могла – и не будет – так думать. Она не смотрела на мужчину как на сексуальный объект уже четыре года.

Инстинктивно Грейс ускорила шаг, будто пытаясь отдалиться от него, но Хэлис не отставал.

– Поверните направо, – промурлыкал он, и она почувствовала смех в его голосе. – Вы просто мастер по ходьбе на очень высоких каблуках, госпожа Тернер. Но ведь это не гонка.

Грейс ничего не ответила, но заставила себя сбавить шаг. Немного. Она повернула и ступила в еще один длинный коридор, ставни в котором выходили на разные стороны внутреннего дворика.

– А теперь налево, – произнес он немного ласковым голосом, от которого зашевелились волоски на шее Грейс.

Он снова приблизился. Она повернула налево и наткнулась на зловещего вида лифт – со стальными дверями и сложнейшей системой безопасности.

Хэлис приложил свои пальцы к системе считки отпечатков и прошептал код (пока Грейс специально отвела глаза), чтобы активировать систему.

– Мне нужно будет дать вам код доступа, – сказал он, – так как все картины останутся в подвале.

– Честно говоря, мистер Тэннос…

– Хэлис.

– Не уверена, что многое удастся сделать здесь, – продолжила Грейс не смущаясь. – Обычно процедуры оценки проводятся в лабораториях, при наличии всего необходимого оборудования.

Хэлис мрачно улыбнулся:

– Выходит так, что мой отец был того же мнения, госпожа Тернер. Думаю, вы найдете все необходимое оборудование и инструменты.

Двери лифта открылись, и Хэлис сначала пропустил Грейс вперед и лишь затем вошел сам. Двери со свистом закрылись, и Грейс ощутила неожиданный приступ клаустрофобии. Лифт был довольно просторным, и только они вдвоем находились внутри, и все же ей казалось, что она не может дышать. Не может думать. Она осознавала, что Хэлис стоит рядом, весь такой расслабленный, а лифт опускался все ниже и ниже под землю, к самому сердцу, зловещему сердцу этого ужасного строения. Внутри ее боролись сразу два чувства – соблазна и ощущения себя в западне; оба эти чувства она ненавидела.

– Еще несколько секунд, – мягко произнес Хэлис – он понимал ее страх.

Грейс привыкла скрывать свои эмоции, и у нее это хорошо получалось, поэтому она очень удивилась и встревожилась, что этот, по сути, незнакомец так легко и быстро «читает» ее. Никому прежде это не удавалось.

Двери открылись, и он простер руку наружу, показывая, что пропускает ее первой. Грейс осторожно вышла в обычный коридор с бетонными полом и стенами – как у любого другого коридора. Справа она увидела толстую стальную дверь, спиленную с петель и теперь прислоненную к стене. Подвал Балкри Тэнноса. Ее сердце тяжело и глухо забилось в предвкушении и страхе.

Ну вот, они здесь. Хэлис прошел мимо нее, чтобы зажечь свет. Грейс увидела, что внутри подвал выглядит как гостиная или кабинет. Со все еще тяжело бьющимся сердцем, она ступила внутрь этой тайной комнаты.

Картин было очень много, слишком много, чтобы рассмотреть все сразу. Картины занимали каждый свободный участок стен, рамки практически касались одна другой. Грейс сразу же определила по меньшей мере дюжину украденных картин – Климт, Моне, Пикассо. Миллионы долларов крылись в этих произведениях искусства.

Она тяжело выдохнула, и Хэлис засмеялся немного хрипло:

– Я, конечно, не эксперт, но даже я могу сказать, что здесь есть кое-что еще.

Она остановилась у картины Пикассо, которая исчезла лет двадцать назад. Грейс не особо разбиралась в современном искусстве, но сомневалась, что это подделка.

– Почему, – спросила она, рассматривая строгую геометрическую форму картины и все оттенки синего в ней, – вы вызвали эксперта по Ренессансу? Здесь картины всех времен и периодов.

– Ваша правда, – ответил Хэлис. Он подошел и встал сбоку от Грейс, также рассматривая картину Пикассо. – Хотя, честно говоря, такую картину могла бы намалевать в детском саду и моя пятилетняя крестница.

– Пикассо переворачивается в гробу от таких слов.

– Ну, она очень способная.

Грейс засмеялась и сама удивилась. Она редко смеялась. Она редко позволяла мужчине рассмешить ее.

– Ваша крестница в Калифорнии?

– Да, она – дочь одного из моих акционеров.

– Пусть она и способная, но большинство искусствоведов просто содрогнутся при сравнении Пикассо и ребенка с его красками для рисования пальцами.

– О, у нее есть кисточка.

Грейс снова засмеялась, мягко, едва заметно:

– Возможно, однажды она прославится.

Она встала вполоборота и только сейчас поняла, насколько близко подошел Хэлис – от осознания этого ее сердце сделало кульбит. Его лицо – его губы – было всего лишь в нескольких сантиметрах. Она увидела, какие они пухлые, и удивилась: у такого мужественного парня такие сочные, приятные, сексуальные губы. Она почувствовала приступ сильного желания и быстренько перешла к следующей картине.

– Ну так почему я? Почему вы вызвали специалиста по Ренессансу?

– Вот почему. – Он взял ее за руку, и ее затрясло, как от удара током.

Хэлис остановился, подняв бровь. Грейс знала, что ее реакция была резкой до нелепости. Как она теперь объяснит это?

– Показывайте, пожалуйста.

– Отлично. – Еще раз оглянувшись, он подвел ее к двери в конце комнаты, которую Грейс не заметила сразу.

Он распахнул ее и зажег свет, прежде чем впустить Грейс внутрь.

Комната была маленькой и круглой, и казалось, что они находятся в башне или в склепе. Грейс увидела только две картины на стенах, и у нее перехватило дыхание.

– Что… – Она подошла ближе, уставившись на основы с мазками масляной краски на них. – Вы хоть понимаете, что это? – прошептала она.

– Ну, не совсем, – ответил Хэлис. – Но я точно знаю, что такое моя крестница не смогла бы нарисовать.

Грейс улыбнулась и покачала головой:

– Точно, не смогла бы.

Грейс подошла еще ближе, ее взгляд бегал по картине.

– Леонардо да Винчи.

– Да, он довольно знаменит, не так ли?

Она улыбнулась шире, к ее собственному удивлению.

– Да, знаменит, довольно-таки. Но, знаете, это могут быть подделки.

– Сомневаюсь, – ответил Хэлис. – Для них выделена отдельная маленькая комнатка. – Он задумался, а затем мрачно добавил: – И я знаю своего отца. Он не любил, когда его обманывали.

– Бывают подделки высочайшего качества, – заметила Грейс. – И они даже имеют собственную ценность…

– Мой отец, – оборвал ее Хэлис, – любил самое лучшее.

Она вновь повернулась к картинам, впиваясь в них взглядом. Если они были настоящими, то сколько людей видели их когда-нибудь?

– Как, черт возьми, он нашел их?

– Не знаю. И не хочу знать.

– Они не были украдены. По крайней мере, из музея.

– Нет?

– Эти картины никогда не находились в музее.

– Тогда они особенные, так?

Она усмехнулась:

– Можно сказать и так. Если картины настоящие, то они будут самой большой находкой в мире искусства за последнее столетие.

Хэлис тяжело вздохнул, будто расстроившись из-за этой новости.

– Я так и думал, – сказал он и выключил свет. – Вы можете изучить их детально позже. А сейчас, я думаю, мы оба заслужили немного отдыха.

– Отдыха?

– Время обеда, госпожа Тернер. Я умираю от голода. – И с почти волчьей улыбкой он вывел ее из подвала.

Глава 3

Грейс расхаживала по роскошной комнате, которую показал ей Эрик, ее мысли все время возвращались к увиденному в подвале. Она очень хотела позвонить Мишелю, но обнаружила, что ее телефон не ловил сеть на этом далеком острове. Она подумала, что, возможно, это было устроено специально – Балкри Тэннос явно не желал, чтобы его гости имели связь с внешним миром. А Хэлис?

Она подумала, и уже не первый раз, что действительно ничего не знает об этом человеке.

Он красив, харизматичен, и его уверенность граничит с заносчивостью. Когда он рядом, ее сердце замирает.

Она вздохнула полной грудью и попыталась успокоиться.

Однажды она уже испытала на своей шкуре, как богатство и власть изменили человека до неузнаваемости. С виду очаровательный, как Хэлис, но на самом деле эгоистичный и жестокий. Станет ли Хэлис таким же, как ее бывший муж?

И почему, запаниковала Грейс, она думала сейчас о Хэлисе и о своем бывшем муже в одном контексте? Хэлис – ее клиент, не более.

Грейс медленно села и взяла в руки блокнот. Она будет делать записи, и это задание, эта работа будет для нее такой же обычной, как все остальные. Она не станет думать о том, как Хэлис выглядит в своих плавках, об идеальных линиях его плеч и груди. Она забудет о том, как он рассмешил ее, согрел сердце, сделав этим практически невозможное. И уж точно она не будет гадать, станет ли он таким, как его отец или как ее бывший муж, испорченный силой и богатством. Это не имело значения. Через несколько дней она покинет этот ужасный остров и его владельца.

Грейс Тернер. Хэлис рассматривал маленькую белую визитку, которую она дала ему. На ней были указаны лишь ее квалификация, название компании, в которой она работала, и номер ее телефона. Он покачал визитку на костяшках пальцев, схватил ее, когда она стала падать, и затем неосознанно приложил к губам, как будто мог уловить запах Грейс на этой маленькой бумажке.

Грейс Тернер заинтриговала его по разным причинам. Конечно же в первую очередь его поразила ее внешность – она была женщиной необычайной красоты. Возможно, даже немного необычной – медовая блондинка с карими, шоколадного цвета глазами – интересное и притягательное сочетание. Густые темные ресницы, которые опускались слишком часто, чтобы спрятать эмоции, которые, как он думал, отражались в ее глазах.

А ее фигура… плавные изгибы и длинные ноги, и все это скрыто под деловой одеждой, которая явно была предназначена для создания профессионального эффекта, но на деле выглядела не менее привлекательно. Хэлис никогда не видел, чтобы белая шелковая блузка и юбка-карандаш в мелкую клетку выглядели так сексуально. Но в то же время, несмотря на высоченные каблуки, ему казалось, что выглядеть сексуально не было ее целью. Она была такой же колючей, как морской еж, и слова «не трогать» как будто были написаны на ее лбу.

Грейс определенно была женщиной-загадкой. Он чувствовал ее напряжение – как будто сжали спираль – и даже ее страх. Что-то связанное с этим островом – связанное с ним самим – тревожило ее. В принципе, он не мог ее винить. Со стороны остров Алаха выглядел как тюрьма. И он был для нее незнакомцем, сыном человека, чьи безжалостные деяния были известны всем. Но даже если так, он не думал, что ее страх был связан только с ним, здесь было нечто другое, нечто более важное. Хэлис подозревал, что она находится в плену этого «нечто» уже долгое время.

Или же он просто проецировал свои собственные эмоции на эту загадочную и пленительную женщину? Потому что он узнал свой собственный страх. Он ненавидел возвращаться на Алаху, ненавидел воспоминания, которые всплывали на поверхность ума, как тина на поверхность пруда.

– Привыкай к этому, Хэлис. Вот так это и делается.

– Не оставляй меня здесь, Хэлис.

– Я вернусь… я обещаю.

Он резко встал со стула и принялся нервно бродить по кабинету. В течение пятнадцати лет он решительно гнал от себя эти голоса, и вот сейчас они вернулись, насмехаясь над ним и мучая его с того самого момента, как он ступил на берег этого несчастного острова. Несмотря на тактичное замечание Эрика о том, что Хэлису следует разобраться с делами отца в каждом городе, где были его офисы, он отказался.

Однажды он уже сбежал. И не собирался делать это вновь.

По крайней мере, загадочная и привлекательная Грейс Тернер помогла ему отвлечься от агонии его собственных мыслей.

– Хэлис?

Он поднял глаза и увидел Эрика, стоящего в дверном проеме.

– Ужин подан.

– Спасибо. – Хэлис опустил визитку Грейс во внутренний карман темно-серого спортивного пиджака.

Он почувствовал приятный трепет ожидания при мысли о том, что увидит очаровательную госпожу Тернер снова, и уверенно прогнал темные мысли раз и навсегда. Он уже давно решил, что нет смысла оглядываться в прошлое. Он дал указание, чтобы ужин накрыли во внутреннем дворике, и тесное, интимное пространство осветилось фонариком, с которым Хэлис подошел к столу. Грейс еще не пришла, и он взял на себя смелость наполнить оба бокала. Как только он сделал это, послышался стук ее каблучков, и он почувствовал легкое волнение при ее приближении. Улыбаясь, он повернулся:

– Госпожа Тернер.

– Если вы настаиваете, чтобы я называла вас Хэлис, тогда вы должны называть меня Грейс.

– Спасибо… Грейс.

Она ступила во внутренний дворик, попав в мерцающий свет фонарика и отбрасывая призрачную тень. Грейс выглядела великолепно. Она переоделась в простое платье-футляр из темно-коричневого шелка. На другой женщине такое платье смотрелось бы как бумажный мешок, но на теле Грейс оно обтягивало все изгибы и мерцало при движении. Хэлис подумал, что она сделала такой выбор из-за предполагаемой сдержанности наряда, и то, что она и не предполагала, как сногсшибательно в нем смотрится, только добавляло ей очарования. Он осознал, что пялится на нее, и протянул руку к одному из бокалов на столе:

– Вина?

Сомневаясь, она напряглась на долю секунды, прежде чем вытянуть свою тонкую руку.

– Спасибо.

В ночной тишине они потягивали вино. Хэлис слышал шум волн вдали, пальмы над их головами шелестели на ветру.

– Я бы предложил тост, но случай не кажется подходящим.

– Не кажется. – Грейс опустила бокал, ее тонкие пальцы плотно сжали хрупкую ножку. – Вы должны понимать, мистер Тэннос…

– Хэлис.

Она тихо засмеялась:

– Все время забываю.

– Я думаю, вы специально забываете.

Она не отрицала этого.

– Я вам уже говорила, я предпочитаю сохранять профессиональный стиль общения.

– Грейс, на дворе двадцать первый век. И называть кого-то по имени не подразумевает нарушения приличий.

Даже если такая перспектива очень его привлекала.

Она подняла на него широко раскрытые глаза, взгляд был абсолютно чистым и трезвым.

– В большинстве случаев, – согласилась она, заинтересовывая его еще больше. – Вы же осознаете, что большинство картин, находящихся в подвале, были украдены из разных музеев по всему миру.

– Да, осознаю, – ответил он. – Поэтому я и хотел, чтобы их оценили и подтвердили, что это не подделки.

– А потом?

Он глотнул вина, с улыбкой глядя на нее поверх края бокала:

– А потом я конечно же продам их на черном рынке. И без шума избавлюсь от вас.

Ее глаза сузились, губы сжались.

– Если это шутка, то очень плохая.

– Если? – Он пристально посмотрел на нее, заметив, что ее стройное тело почти вибрирует в напряжении. – Господи, неужели вы думаете, что это и в самом деле возможно? Какого же вы обо мне мнения?

Легкий румянец появился на ее бледных щеках.

– Я не знаю вас, мистер Тэннос. Я знаю лишь кое-что о вашем отце…

– Я совсем не такой, как мой отец. Верьте мне, такого просто не может случиться ни при каких обстоятельствах.

– Я знаю, что не может, – резко ответила она. – Но, возможно, это как раз то, что делал ваш отец.

– Мой отец не был убийцей, – сказал он спокойно. – Насколько я знаю.

– Но он был вором, – тихо произнесла Грейс. – Вором со стажем.

– И он мертв. Он не может ответить за свои преступления, увы, но я могу изменить дела к лучшему.

– И вы делаете это с предприятием Тэнносов?

Напряжение пронзило его тело.

– Я пытаюсь. Но это, я боюсь, геркулесов труд.

– Почему он оставил все вам?

– Это вопрос, который я задавал себе уже много раз, – мягко ответил он, – и ответ на него мне еще предстоит найти. Мой старший брат должен был все унаследовать, но он также погиб при крушении вертолета.

– А что насчет остальных акционеров?

– Их очень мало, и у них относительно низкий процент акций. И они не в восторге от того, что отец оставил управление компанией мне.

– И что, вы думаете, они будут делать?

Он пожал плечами:

– Что они могут сделать? Сейчас они ждут, какие действия я предприму.

– Ждут, станете ли вы таким же, как ваш отец. – На удивление, сейчас ее слова уже не звучали как обвинение, скорее как сочувствие.

– Я не стану.

– Состояние, подобное тому, которое хранится у вас в подвале, соблазнило уже немало людей, мистер… Хэлис.

– У меня есть свое собственное состояние, Грейс. Но спасибо за комплимент.

– Это не позиционировалось как комплимент, – тихо ответила она. – Просто наблюдение, правда. – Она направилась к краю беседки.

– Вы немного напряжены, – мягко заметил он. – В самом деле, этот остров и на меня действует так же, но мне бы хотелось, чтобы вы были спокойны в отношении моих намерений.

– Почему вы просто не передали коллекцию в полицию?

Он усмехнулся:

– Здесь? Пусть мой отец был коррумпированным, но не он один. У него были связи с половиной местной полиции.

– Конечно, – шепнула она.

– Позвольте мне посетовать по поводу моих намерений, Грейс. После того как вы оцените картины – в особенности картины да Винчи – и заверите меня, что это не подделки, я собираюсь передать коллекцию «Эксис», чтобы вы разместили ее надлежащим образом, не важно где – в Лувре, в Метрополитен-музее или в невзрачном маленьком музее где-нибудь в Оклахоме. Мне все равно.

– Существуют процессуальные нормы…

Он лишь отмахнулся:

– Я знаю. И я уверен, что ваша компания сможет разобраться со всем этим и убедиться, что каждая картина будет находиться на своем месте.

Грейс неожиданно повернулась: темные глаза сверкают, губы приоткрыты.

– Я уже вам говорила, – произнесла она. – Эти картины Леонардо никогда не выставлялись в музее.

– Почему нет?

– Никто никогда не был уверен в их существовании.

– Что вы имеете в виду?

– Вы понимаете, что изображено на картине?

– Я думал, что-то из греческой мифологии. – Он задумался на мгновение. – Леда и Лебедь, так?

– Да. Вы знаете эту историю?

– В общих чертах. Лебедь был Зевсом, да? И он поладил с Ледой.

– Да, он изнасиловал ее. В период Ренессанса этот сюжет был популярен среди художников и изображался довольно эротически.

Она заметила, что его лицо выглядело бледным и печальным.

– Известно, что картина «Леда и Лебедь», первая картина из подвала, была написана Леонардо да Винчи. Романтическое изображение, похожее по стилю на другие картины того периода, однако созданное мастером.

– И все-таки эта картина никогда не выставлялась в музее?

– Нет, в последний раз картина была замечена в Фонтенбло в тысяча шестьсот двадцать пятом году. Историки считают, что ее намеренно уничтожили. Точно известно, что картина была повреждена, так что если это подлинник, то ваш отец или предыдущий владелец, должно быть, восстановили ее.

– Если никто не видел ее последние четыреста лет, то как кто-то может знать, как она должна выглядеть?

– Копии, все основано на первой копии, сделанной одним из учеников Леонардо. На улице можно купить постер с этой картины за десять фунтов.

– Внизу явно не постер.

– Нет.

«Какие глаза», – вновь подумал Хэлис, встревоженный тем, что снова стал сентиментальным. Чувство. Печаль в глазах Грейс, которую она пыталась скрывать, пробудила в нем инстинкт защитника – то, чего он не чувствовал уже долгие годы. Не хотел чувствовать. И вот – всего лишь один взгляд Грейс, и это чувство стремительно ворвалось в его душу, заполоняя ее. Ему необъяснимо хотелось заботиться об этой женщине.

– На самом деле, – продолжала Грейс, – я бы предположила, что картины внизу – дубликаты, за исключением второй.

– Второй, – повторил Хэлис.

Он с трудом улавливал нить беседы, причиной тому были его собственные эмоции и влияние, которое Грейс оказывала на него. На этот раз румянец покрыл ее скулы, делая ее еще более красивой и привлекательной, чем когда-либо. Он почувствовал, как у него просыпается желание, и сделал глоток вина, чтобы отвлечься. Что же было в этой женщине такого, что действовало на него так сильно?

– Да, вторая картина – это, как предполагают историки, незаконченная работа Леонардо. О ее существовании лишь ходили слухи или, скорее, мечты… мечты о том, что она существует. На ней изображена Леда, но не со своим любовником Лебедем, а с их детьми, детьми от этого трагического союза. Елена и Полидевк, Кастор и Клитемнестра. – Она резко отвернулась от него, и по тому, как взмахнула черными ресницами, Хэлис понял, что она скрывает какое-то чувство.

– Если он так и не закончил ее, – начал он через мгновение, – как же историки могут даже предполагать о ее существовании?

– Он глубоко исследовал эту тему, его привлекал миф о Леде.

Хэлис боролся с желанием положить руки Грейс на плечи, притянуть к себе, хотя он даже не был уверен, для чего именно – поцеловать или обнять и успокоить.

– Он один из немногих художников, кто когда-либо изображал Леду в такой роли – в роли матери, а не любовницы.

– Кажется, вам не безразлична эта тема, – тихо заметил он и почувствовал, что напряжение в ее гибком теле возросло.

После секундной паузы Грейс повернулась к нему, прохладно улыбаясь:

– Конечно, не безразлична. Я же говорила вам, что в университете писала работу на эту тему.

Хэлис ничего не ответил, только посмотрел на нее.

– Я не имел в виду вашу работу, – произнес он, – а саму картину. Эту Леду.

– Думаю, мне ее очень жаль. – Грейс пожала плечами, и взгляд Хэлиса был просто прикован к этому ее движению, он видел, как мерцающая ткань платья облегала грудь.

Она поняла, куда именно он смотрит, и, прищурив глаза и сжав губы, резко отошла от него.

– Вы вроде бы говорили, что умираете от голода. Мы будем есть?

– Конечно.

Хэлис подошел к столу и выдвинул для нее стул. Грейс поколебалась, затем медленно присела. Он вдохнул запах ее духов или, может, шампуня – сладкий и свежий, как миндаль. Грейс пока что не сказала и не сделала ничего, что бы отпугнуло его или ослабило его влечение; на самом деле, он обнаружил в ней загадочную смесь силы и уязвимости, которая проявлялась все более интригующе и соблазнительно. А что касается эмоций, которые она в нем пробудила…

Дрожащими пальцами Грейс развернула салфетку на коленях. Ей не верилось, насколько она ослабла. Она не могла сказать точно почему – влиял ли на нее этот ужасный остров, те прекрасные картины или близкое присутствие Хэлиса Тэнноса. Возможно, и к сожалению, влияли все три фактора.

Она не могла отрицать, что этот мужчина нарушил ее душевный покой, опустошил ее тем, что как будто бы чувствовал, о чем она думала. И его взгляд, останавливающийся на ней, заставлял ее ощущать свое собственное тело, создавал ответную реакцию.

Желание. Потребность.

Как мог этот единственный мужчина разрушить ее защиту так быстро и безоговорочно? Как она ему позволила сделать это? Она знала, что происходит, если подпустить мужчину близко. Если верить ему. Отчаяние. Несчастье. Предательство.

– Расскажите о себе, Грейс Тернер, – попросил Хэлис низким, немного ленивым голосом, который окутал ее, словно шелком.

Он подлил ей вина, и Грейс понимала, что ей следует отказаться. Она уже сделала несколько глотков, и они ударили ей в голову – или это Хэлис так действовал на нее?

– Что вы хотите знать? – спросила она.

– Все.

Он откинулся на стуле, улыбаясь, покачивая стакан с вином в своих длинных коричневых пальцах. Грейс никак не могла отвести от него взгляда. Волнистые, не очень короткие, черные как смоль волосы, эти удивительные серо-зеленые глаза, цвета агата. Он поднял брови, явно в ожидании ответа, и, вздрогнув от того, что она слишком явно рассматривает его (что было для нее унизительным), она решительно потянулась за вином.

– Это уж слишком обширно. Я упоминала, что получила кандидатскую степень в…

– Я не имею в виду ваши профессиональные достижения.

Грейс ничего не ответила. Она хотела – и должна была – оставаться на профессиональном уровне общения.

– Откуда вы? – мягко спросил он, и она вздохнула.

– Кембридж.

– И вы получили свою степень в Кембридже?

– Да, и там же я получила степень бакалавра.

– Должно быть, вы получили эти степени одну за другой, – задумался он. – Вам не может быть больше тридцати.

– Мне тридцать два, – сказала ему Грейс. – И я в самом деле получила степени одну за другой.

– Вы знаете, что я тоже учился в Кембридже?

Она кивнула.

– Мы почти пересеклись. Я немного старше, но это возможно.

– Удивительное совпадение.

– Вы не выглядите очень удивленной.

Она лишь пожала плечами. У нее было ощущение, что, если бы Хэлис Тэннос был в сотне километров от нее, она бы знала об этом. А может, и не знала, потому что в то время она была увлечена другим студентом Кембриджа – человеком, который впоследствии станет ее мужем.

Грейс вздрогнула, представив, что Хэлис и Лукас, возможно, были знакомыми или даже друзьями.

– Грейс? Вы побледнели.

– Простите, – смущенно пробормотала она и, пытаясь оправдаться, сказала: – Я устала после перелета и, кроме завтрака, ничего не ела.

– Тогда позвольте обслужить вас, – произнес Хэлис.

Тут же появилась молодая девушка с большим блюдом в руках.

Грейс наблюдала, как Хэлис выкладывал кускус, тушеную баранину и салат из огурца с йогуртом на ее тарелку.

– Приятного аппетита, – сказал он, и Грейс выдавила из себя улыбку:

– Выглядит аппетитно.

– Правда? Это потому, что вы смотрите на свою тарелку так, будто это последняя еда в вашей жизни.

Грейс приложила два пальца ко лбу; она чувствовала, как начинает болеть голова.

– Может, поедите у себя в комнате? – предложил Хэлис.

Грейс покачала головой, не желая признавать слабость.

– Я в порядке, – твердо заявила она. – И это на самом деле выглядит аппетитно.

Она взяла немного кускуса и кое-как проглотила его. Она чувствовала взгляд Хэлиса на себе, тяжелый и изучающий. Знающий.

– Значит, говорите, вы выросли в Кембридже, да? – спросил он, и Грейс почувствовала облегчение от того, что Хэлис не собирается давить на нее и выпытывать у нее подробности.

– Да, мой отец занимался исследованиями в Тринити-колледж.

– Занимался?

– Он умер шесть лет назад.

– Сожалею.

– И я должна сказать то же самое вам. Сожалею о смерти ваших отца и брата.

– Спасибо, хотя это едва ли необходимо.

Грейс замерла с вилкой в руке:

– Хотя вы и не были близки, это все равно потеря.

– Я ушел из семьи пятнадцать лет назад, Грейс. Они для меня умерли. Я оплакал их тогда.

Он говорил довольно спокойно, но Грейс почувствовала ледяную твердость под этой легкостью и учтивостью. Такой человек, как Хэлис, не даст второго шанса.

– Вы не скучали по ним? Тогда.

– Нет, – категорично ответил он, отметая все последующие вопросы.

– Вам нравится жить в Штатах? – сменила она тему, стараясь говорить беззаботно.

– Нравится.

– Почему вы решили уехать именно в Штаты?

– Потому что они очень далеко отсюда.

В течение некоторого времени они ели в тишине, которую нарушали лишь шум волн и ветер. Когда Грейс не видела тех высоких стен, она практически могла наслаждаться красотой этого райского острова в Средиземном море. Однако она все так же ощущала эти стены, понимая, что выбраться отсюда можно лишь с разрешения другого человека. При этой мысли еще одна стрела боли пронзила ее голову, и она сильно сжала вилку. Хэлис заметил это:

– Грейс?

– Вы росли здесь? – неожиданно спросила она. – За этими стенами?

Он не сразу ответил. Прищурив глаза, он смотрел на нее задумчиво.

– В основном на каникулах, – наконец произнес он. – Меня отправили в пансион в Англию, когда мне было семь лет.

– Семь лет, – прошептала она. – Должно быть, вам пришлось нелегко.

Хэлис лишь пожал плечами:

– Думаю, я скучал по родителям, но тогда я не знал о них всего того, что должен был знать, я был всего лишь ребенком.

– Что вы имеете в виду?

– Вы определенно знаете, что мой отец был не самым замечательным человеком.

– Да.

– В детстве я не осознавал этого. Поэтому скучал по нему.

– А что насчет вашей матери?

– Она умерла, когда мне было десять. Я ее плохо помню.

– Правда? – Грейс не могла скрыть своего удивления. – Моя мать умерла, когда мне было тринадцать, и я помню так много.

– Это было очень давно, – произнес Хэлис, и, хотя его тон все еще был довольно приветливым, Грейс поняла, что тема закрыта.

Казалось, он просто не хотел помнить свою мать или кого-либо еще из своего прошлого.

Она почувствовала абсолютно необъяснимое желание узнать этого человека, потому что знала – у него были секреты. Горе. Несмотря на его беззаботный тон, легкую улыбку, Грейс знала, что в нем скрывается темнота и суровость, и это одновременно отталкивало и притягивало ее. Она не хотела, чтобы ее притягивало к мужчине, а уж тем более к такому, как Хэлис. Однако именно это с ней и происходило, она видела сонный взгляд его полуоткрытых серо-зеленых глаз и чувствовала, как медленно раскручивается спираль сладкого желания внизу ее живота, несмотря на непреходящую головную боль. Какое сочетание. Боль и удовольствие. Искушение и мука. Они всегда появляются вместе, не так ли?

Усилием воли она перевела разговор обратно в рабочее русло.

– Завтра утром я хотела бы взглянуть на оборудование, которое вы упоминали, – произнесла она, стараясь говорить бодро. – Чем скорее я выясню, являются ли картины подлинниками Леонардо, тем лучше.

– А вы правда в этом сомневаетесь?

– Это моя работа – сомневаться, – ответила Грейс. – Мне бы скорее хотелось доказать, что они подлинные, чем определить, что они являются подделками.

– Замечательно, – прошептал Хэлис. – В поисках правды. Что привело вас к выбору этой профессии?

– Мой отец был профессором древней истории. Я выросла среди антиквариата, провела большую часть детства в музеях, за исключением того периода дикой любви к лошадям, когда я не хотела делать ничего, кроме как ездить верхом. – Она слегка улыбнулась. – Музей Фитцуильяма в Кембридже стал мне практически вторым домом.

– Вся в отца?

– Иногда, – сказала Грейс, встречаясь с ним взглядом, – бывает так, что ты – ребенок своего отца не только по крови.

Его серо-зеленые глаза, казалось, зажали в тиски ее душу, потому что она не могла отвести от него взгляда. Она ощутила желание быть понятой, узнанной, даже разоблаченной. А в ответ в этих агатовых глазах она видела странную и удивительную муку, бурю эмоций: горе, злость, возможно, даже отчаяние. Или же она просто смотрелась в зеркало? Ее голова была тяжелой от того, что она узнала и почувствовала, боль усиливалась, так что ей хотелось зажмуриться.

– Вы должны попробовать какой-нибудь десерт, – сказал он наконец спокойным, как и прежде, голосом. – Традиционная тунисская выпечка с миндалем и кунжутом.

Молодая женщина вновь пришла с серебряным подносом, на котором была тарелка с выпечкой, а также кофейник и фарфоровые чашки.

Грейс попробовала кусочек липкой сладкой выпечки, но уже не осилила кофе. Ее голова просто разрывалась от боли, и она знала, что если не окажется в темной комнате, то будет не в состоянии работать в течение многих часов или даже дней. Эти приступы мигрени возникали удручающе часто с тех пор, как она развелась. Дрожащей рукой она поставила чашку обратно на блюдце.

– Извините, но я очень устала. Думаю, я пойду спать.

Хэлис поднялся из-за стола, его глаза потемнели от волнения.

– Конечно. Кажется, вам нехорошо. У вас болит голова?

Грейс с трудом кивнула. У нее перед глазами плавали круги, поэтому она поднялась так осторожно, будто могла сломаться. Каждое движение отзывалось болью.

– Пойдемте. – Хэлис взял ее за руку, а другой рукой приобнял ее за плечо, и они пошли.

– Простите меня, – пробормотала Грейс, но он отмахнулся от ее извинений.

– Вы должны были сказать мне.

– Боль пришла внезапно.

– Чем вам помочь?

– Мне нужно лечь… в темноте…

– Конечно.

Затем, к удивлению Грейс, он поднял ее на руки и легко понес.

– Простите за фамильярность, но так будет проще и быстрее.

Грейс ничего не сказала, шок, как и боль, лишили ее дара речи. У нее не было ни сил, ни желания (как она поняла) вырываться. Ей было так приятно ощущать его руки, она прижималась щекой к его теплой сильной груди. Она уже так давно не была физически настолько близка к кому-либо, не чувствовала заботы.

– Вы должны были сказать мне раньше, – прошептал Хэлис, отбрасывая завиток волос с ее щеки, и Грейс просто закрыла глаза.

Головная боль овладела ею полностью, не позволяя ей ни говорить, ни даже думать.

В конце концов, она услышала, как открылась дверь. Хэлис бережно уложил ее на шелковое покрывало. Он ушел, и она неожиданно, нелепо почувствовала себя брошенной. Однако вскоре он вернулся с куском прохладной влажной ткани и положил его на лоб Грейс. Она не могла сдержать стон облегчения.

– Сможете выпить это? – спросил он, выдавливая две таблетки ей на ладонь.

Она кивнула:

– А что это?

– Это всего лишь парацетамол, у меня, к сожалению, нет более сильных лекарств.

Хэлис подал ей стакан воды, и, несмотря на стрелы боли, пронзающие ее голову, Грейс удалось проглотить лекарство. Она откинулась на кровати, крайне изнуренная, и от боли даже не чувствовала унижение от того, что в самый первый день Хэлис увидел ее такой слабой и уязвимой.

Он стянул с нее туфли и, взяв ее ступни в руки, принялся массажировать их большими пальцами. Грейс лежала на кровати в пассивном плену, в то время как он помогал ей, массируя ее ноги сильными круговыми движениями. Ей было невероятно, безумно хорошо, и она почувствовала, как головная боль постепенно отступает, а тело расслабляется. Она бы не пошевелилась, даже если бы у нее были для этого силы.

Должно быть, Грейс уснула, потому что последнее, что она запомнила, – это то, как Хэлис уверенно, знающе и очень нежно массажировал ей ноги.

Глава 4

Грейс разбудили солнечные лучи, пробивающиеся через щель в занавесках. Ее голова уже почти не болела. Она открыла глаза и потянулась, почувствовав при этом странную смесь облегчения и разочарования от того, что Хэлис ушел.

«Конечно же он ушел», – подумала Грейс. Ведь уже утро. Она хотела, чтобы он ушел. Грейс поежилась при мысли, что он мог бы провести в этой комнате целую ночь – это было бы унизительно. И все равно, он уже достаточно увидел; она все еще помнила, как нежно он массировал ее ступни, как нежно он о ней позаботился. Она снова поежилась. Она ненавидела быть слабой или ранимой. Ей очень не нравилось, что Хэлис увидел ее такой и в какой-то мере использовал это ее состояние в своих интересах. Хотя она и почувствовала его заботу прошлой ночью.

Она резко встала с кровати, хотя при этом перед глазами все поплыло. Она глубоко вздохнула и, пошатываясь, пошла в душ, приняв решение забыть обо всем, что было прошлой ночью, и строить общение на строго профессиональном уровне. Вскоре Грейс почувствовала себя лучше.

Она нанесла минимум макияжа, собрала волосы в конский хвост и взяла свой кожаный чемоданчик – теперь она была полностью готова для работы.

Помощник Хэлиса Эрик встретил ее внизу, у главной лестницы. Он был одет в бермуды и футболку с надписью: «Я работаю в Силиконовой долине. А если я скажу тебе больше, то мне придется тебя убить».

Грейс вспомнила о своем замечании, сделанном прошлым вечером. Если это шутка, то… Да уж, должно быть, она выглядела абсолютно нелепой.

– Госпожа Тернер, – Эрик поприветствовал ее улыбкой, – давайте я покажу вам комнату для завтраков.

– Спасибо.

Он повел ее по коридору, выложенному плиткой. Она спросила с интересом:

– Вы познакомились с мистером Тэнносом в Калифорнии?

Он обернулся с улыбкой:

– Откуда вы знаете?

– Ой, может, это все волосы, – ответила она, улыбнувшись.

У него были очень светлые волосы, которые солнце осветлило еще больше – довольно причудливыми пятнами.

– Вы давно его знаете?

– С тех самых пор, как он переехал туда пятнадцать лет назад. Я был в его команде с самого начала. У него были великие идеи, а у меня – никаких, поэтому я довольствуюсь должностью управляющего.

– А вы знали о его семье?

Эрик поколебался лишь мгновение.

– Все в Калифорнии начинают с нуля, в той или иной степени, – ответил он, и, хотя его тон был беззаботным, она поняла, что он все сказал.

«Он так же любезен, как и Хэлис, – сухо подумала Грейс, – но менее несгибаем».

– Вот сюда, – сказал он и провел ее в симпатичную комнату, находящуюся в задней части здания.

Хэлис уже сидел за столом, пил кофе и читал газету на планшете. Он поднял глаза, когда она вошла, и улыбнулся своей простой и уже такой знакомой улыбкой, от которой кровь прилила к ее лицу. Грейс вспомнила, как он нес ее прошлой ночью. Как она прижалась щекой к его груди, как он массировал ей ступни. И как она всем этим наслаждалась.

– Кажется, вам уже лучше.

Она присела и налила себе кофе, не сводя взгляда с чашки.

– Да, спасибо. Простите за вчерашнее.

– За что же я должен вас прощать?

Она добавила молока.

– Я была не в состоянии работать…

– Вы плохо себя чувствовали.

Он говорил так спокойно и твердо, что Грейс не могла посмотреть в его зелено-серые глаза, такие невероятно понимающие. Она почти захотела рассказать ему о себе все. Помешав кофе, она сделала глоток и сказала:

– И все-таки я здесь для того, чтобы выполнять поставленное задание.

– И я уверен, вы прекрасно с этим справитесь сегодня. Что сегодня по плану?

Грейс испытала облегчение, поняв, что он любезно решил оставить тему вчерашнего вечера. Сегодня она могла уже заниматься делами.

– Прежде всего мне нужно составить список всех картин, находящихся в подвале, и затем сверить их по международному реестру утерянных произведений искусства. Так мы сможем отсеять те картины, которые были украдены из музеев. И нужно будет связаться с экспертами из тех музеев…

– Мне бы не хотелось, – сказал Хэлис, – связываться с кем-либо до того, как мы определимся, с чем имеем дело.

– А почему?

– Потому что СМИ развернут бурную деятельность, когда узнают, что у моего отца было столько украденных картин, и мне бы хотелось контролировать все это… хотя бы частично, – мягко ответил он. – Я не люблю публичность.

– И я не люблю.

– Но все же, – протянул он, – вас будут упоминать во всех статьях, которые, несомненно, появятся на эту тему.

– Они будут упоминать «Эксис-арт», – быстро сказала она. – Моего имени там не будет. Согласно нашей давней сделке.

– Вам и впрямь не нравится публичность.

– Не нравится.

– Тогда вы, по идее, должны согласиться с тем, что нам пока не стоит связываться с кем-либо.

– Мне не нравится, когда мною руководят, – категорически заявила Грейс.

Хэлис поднял бровь:

– Я бы не назвал просьбу повременить со звонком в полицию руководством.

– Это потенциально вредит моей репутации.

– У вас есть моральное возражение?

Грейс закусила губу. На самом деле у нее не было такого возражения, если она могла верить, что он проинформирует соответствующие правовые органы и картины вернут на место.

Однажды Грейс уже поверила заверениям мужчины. Поверила его лживым обещаниям. Позволила взять себя в плен отчаяния. Каждый мускул ее тела напрягся от этих воспоминаний. Головная боль слегка напоминала о себе – как будто остатки вчерашней мигрени насмехались над ней. Хэлис Тэннос – не твой бывший муж. Вас с ним связывают сугубо деловые отношения.

– Вы все еще не доверяете мне, – тихо проговорил Хэлис. – Да? Не верите, что я передам коллекцию отца по назначению.

Грейс не хотела признавать, что это не только связано с коллекцией. Это зашло уже глубже, и темнота этого подозрения была необъяснима. Она едва ли знала этого мужчину. Она как можно спокойнее встретилась с ним взглядом:

– Я вас даже не знаю.

– Но ведь, – заметил Хэлис, – если бы я собирался оставить картины у себя или сбыть их на черном рынке, я вряд ли стал бы связываться с вашей компанией – это было бы идиотским поступком. Ваше недоверие уже граничит с нелепостью, Грейс.

– Может, это и кажется нелепым для вас, – ответила она сухо, – но мой жизненный опыт не позволяет мне слишком доверять людям.

– Жизненный опыт в профессиональном или личном плане?

– И то и другое, – спокойно произнесла она и стала намазывать масло на тост.

Хэлис долго молчал, однако она чувствовала, что он обдумывает ее слова, попивая кофе. Она сказала слишком много.

– Итак. Что вы будете делать после того, как составите список картин и сверите их по реестру?

– Проведу первичную экспертизу тех картин, которые не принадлежат ни одному музею. Я не думаю, что у вашего отца были какие-то документы по его картинам.

– Это вряд ли.

– Обычно на картины, представляющие собой какую-либо ценность, выдается сертификат подлинности. Абсолютно невозможно продать ценную картину без такого сертификата.

– Вы имеете в виду, что у моего отца должны быть такие сертификаты?

– На те картины, которые не были украдены, – да. Очевидно, что сертификаты на украденные картины остались в музеях, откуда их украли. Нет, все же нужно связаться с представителями закона. С Интерполом или с ФБР – с их отделом по преступлениям против искусства…

– Нет. – Он говорил все так же спокойно, но Грейс похолодела от его голоса.

Он напомнил ей суровый тон Лукаса, когда она попросила отпустить ее в Афины за покупками. Всего лишь одна жалкая поездка за покупками, купить кое-что для Катерины. Она ничего не сказала тогда и ничего не сказала сейчас. Возможно, она не изменилась так, как надеялась.

– Я не готов к тому, что они ворвутся сюда и начнут роиться здесь, проводя свои расследования.

– Вы что-то скрываете, – с трудом произнесла она.

– Мой отец скрывал и прятал многое, – поправил он. – И я собираюсь выяснить, что именно он прятал… выяснить прежде, чем я вызову представителей закона сюда.

– С тем чтобы решить, какие показать им, а какие продолжать прятать?

Его взгляд заледенел, он подался вперед, крепко взял ее за запястье. Он излучал невероятную, пугающую силу.

– Позвольте мне расставить все точки над «i». Я не преступник. Я не позволю предприятию Тэнносов и впредь ввязываться в какие-либо незаконные аферы. Но также я не позволю взять бразды правления кучке неуклюжих полицейских-бюрократов, которые могут попытаться наполнить карманы при первом удобном случае, как и мой отец. Понятно?

– Отпустите мою руку, – холодно приказала Грейс, и Хэлис глянул вниз, как будто и сам удивился, что держит ее.

– Простите. – Он отпустил ее, затем порывисто вздохнул и взлохматил рукой свои волосы. – Простите, если я напугал вас.

Грейс ничего не ответила. Хэлис задумчиво оглядел ее из-под ресниц, сжав губы:

– Вас когда-то обидел мужчина, да?

Она просто замерла от шока, ее пальцы практически онемели.

– Это, – сказала она, – не ваше дело.

– Вы правы. Еще раз прошу прощения. – Он отвел взгляд. От молчания в комнате повисло напряжение. – Итак, первичная экспертиза. Как она проводится?

– Мне нужно посмотреть, какое оборудование есть в подвале. С произведениями искусства, особенно со старыми, нужно обращаться очень аккуратно. Даже несколько минут на солнце могут необратимо повредить картину. Но мне бы хотелось проанализировать, какие краски использованы, а также применить инфракрасную фотографию, чтобы определить, какие наброски находятся под слоем краски. При наличии нужного оборудования я могла бы назвать возраст дерева, использованного для основы. Этот способ особенно хорош при определении возраста картин европейских мастеров, так как они почти всегда писали по дереву.

– Те две картины в задней комнате написаны по дереву.

– Да.

– Интересно. – Он медленно покачал головой. – Правда, очень захватывающе.

– Я абсолютно согласна.

Он улыбнулся Грейс, и она осознала, как это воодушевляет, когда мужчина искренне интересуется ее работой, тем, что она делает. Когда она была замужем, Лукас предпочитал, чтобы она никогда не говорила о работе, а еще меньше хотел, чтобы она занималась этой профессией. Она соглашалась ради их семейного благополучия, но это ужасно мучило ее. Слишком мучило.

– Ну, тогда я отпущу вас, – произнес Хэлис, и Грейс кивнула, отодвигая тарелку с недоеденным тостом – у нее почти не было аппетита. – Эрик проводит вас в подвал. Если вам что-нибудь понадобится – дайте знать.

Сказав это и улыбнувшись, Хэлис взял свой планшет и вышел из комнаты. Грейс посмотрела ему вслед, и ее укололо неожиданное чувство одиночества.

Остаток дня прошел в напряженной, но, в конечном счете, оправдавшей себя работе. Грейс сверила все картины по международному реестру утерянных произведений искусства. Результаты привели ее в уныние. Многие картины, как Грейс и подозревала, были украдены. Это облегчило ее работу по подтверждению подлинности и оцениванию произведений, однако ее очень удручало то, что столько произведений были потеряны для людей.

В полдень молодая женщина, которая подавала еду накануне, принесла Грейс тарелку с сэндвичами и кувшин с кофе.

– Мистер Тэннос сказал, что вам нужно поесть, – неуверенно шепнула она по-английски, и Грейс почувствовала благодарность за его предусмотрительность.

Погруженная в работу, она потеряла счет времени до тех пор, пока не услышала легкое постукивание в дверь лаборатории, которая находилась напротив подвала и в которой Грейс организовала свой временный офис. Она подняла голову и увидела Хэлиса, стоящего в дверном проеме.

– Вы здесь уже восемь часов.

Она удивленно моргнула, хотя мышцы шеи окончательно затекли и должны были подсказать ей о том, что прошло много времени.

– Правда?

– Да. Сейчас уже шесть вечера.

Она покачала головой, улыбаясь, не в силах сдержать удовольствие от того, что увидела Хэлиса.

– Я полностью погрузилась в работу.

Он улыбнулся в ответ:

– Да уж заметно. Не думал, что оценивание картин настолько захватывающе.

– Я сверила все картины по…

– Нет, хватит об искусстве, о кражах и о работе. Время расслабиться.

– Расслабиться? – осторожно переспросила она.

– Да, расслабиться, – подтвердил Хэлис. – Солнце зайдет уже через час, и я бы хотел успеть искупаться.

– Пожалуйста, не хочу вас задерживать.

Он расплылся еще в одной улыбке:

– Я хочу, чтобы вы пошли со мной.

Казалось, ее сердце приклеилось к ребрам лишь при мысли об этом.

– Я не…

– Не умеете плавать? Я могу научить. Сначала по-собачьи.

– Думаю, я могу оставаться на плаву, большое спасибо.

Удивительно, но ей стало так легко, она почувствовала себя такой счастливой.

Она покачала головой:

– Мне правда нужно закончить с этим.

Хэлис развел руками:

– Нельзя работать без перерыва, особенно учитывая то, какая головная боль была у вас вчера вечером. Я позволил вам работать без обеда, но нужно передохнуть.

– Обычно работодатели не настаивают на том, чтобы их работники отдыхали.

– А я не обычный работодатель. Более того, вы на самом деле не мой работник. Я – ваш клиент.

– Все равно…

– Каждому разумному человеку понятно, что люди трудятся более эффективно после того, как они отдохнут и расслабятся. По крайней мере, об этом знают в Калифорнии. – Он протянул к ней руку, его длинные красивые пальцы поманили ее. – Пойдемте.

Она не должна брать его руку. Дотрагиваться до него. И не должна идти плавать. И все же… И все же Грейс не шевельнулась, сомневаясь, подавляя в себе желание, потому что, как бы мозг ни предупреждал ее об опасности, ни напоминал о том, чтобы оставаться сильной и владеть собой, ее тело и, может, даже сердце были совсем иного мнения. Они сказали: «Да, пожалуйста».

– У вас есть купальник?

Грейс неохотно кивнула. Она привезла с собой купальник, хотя и говорила Мишелю, что не будет этого делать.

– Ну, тогда что вас останавливает?

Ты. Я. Физическое влечение, которое возникало при одной лишь мысли о купании с Хэлисом. Они вдвоем, в воде, практически раздетые.

И все равно был еще куда более тревожный эмоциональный соблазн… стать ближе этому мужчине, заботиться о нем, в то время как она не могла заботиться ни о ком. Те ограничения, которые навязывал ей бывший муж, были лишь цветочками по сравнению с собственными внутренними ограничениями Грейс.

– Грейс. – Он произнес ее имя не с вопросительной или требовательной интонацией, а как утверждение.

Как будто он знал ее. И когда он сделал это, Грейс почувствовала, что у нее нет выбора, и это одновременно разозлило и изумило ее. Как она могла бороться с этим?

Она позволила ему взять себя за руку. Хэлис сжал ее пальцы одновременно крепко, но в то же время нежно. Он взглянул на нее с заботой, как будто бы ему нужно было убедиться, что с ней все в порядке. Хотя после того, как она отдернула свою руку от его руки прошлым вечером, он действительно хотел убедиться, что все нормально.

Вздохнув, Грейс встретила его вопросительный взгляд и кивнула в знак согласия.

Хэлис почувствовал трепет, когда вывел Грейс из подвала на солнце и свежий воздух. Он чувствовал себя так, будто одержал главную победу, но не над ней, а для нее. Он ощущал скрытую уязвимость Грейс, и ему хотелось предложить ей и защиту, и удовольствие.

Хэлис уже долгое время не состоял в отношениях, и еще дольше женщина не вызывала у него желания защищать ее. Если быть до конца честным, женщины никогда не вызывали у него такого желания, по крайней мере на романтическом, сексуальном уровне. Последняя женщина, которая была для него эмоционально близка, была его сестра. Джамиля.

И что из этого вышло…

Это пройдет, подумал Хэлис. Он уедет с Алахи и совсем скоро вернется к своей привычной жизни. А Грейс пока станет приятным развлечением.

Только вот думать о ней как о развлечении означало бы, что он думает о ней пренебрежительно, как о чем-то доступном. Но это неправильно.

В холле она неожиданно остановилась и решительно потянула свою ладонь из его руки:

– Мне нужно переодеться.

– Встретимся у бассейна?

– Да.

Через пятнадцать минут Грейс, напряженная и стесненная, подошла к бассейну. Хэлис сидел на бортике, ожидая ее, болтая ногами в воде и наслаждаясь последними золотыми лучами заходящего солнца. Он молча окинул ее взглядом, оценив ее вид. Купальник был ужасен. Ну, может быть, слово «ужасен» было слишком грубым. По крайней мере, он хорошо сидел на ней. Но он был черным и крайне скромным, с совсем небольшим вырезом и коротенькой юбочкой, прикрывающей бедра. Грейс выглядела как бабуля. Очень сексуальная бабуля, но все же. Она явно хотела спрятать свою привлекательность. Он улыбнулся. Даже нелепый купальник не мог отнять красоту у Грейс Тернер. Ее длинные стройные ноги было отлично видно, и, в конце концов, купальник есть купальник. Великолепные кудри Грейс заманчиво спускались по плечам.

– Вода теплая, – позвал он.

– Отлично. – Она окунула ногу в воду, затем спустилась на одну ступеньку, вода была на уровне ее лодыжек.

– Вы сказали «отлично»? – поддразнил ее Хэлис. Его голос выражал крайнее недоумение, и поэтому Грейс не сразу поняла, что он шутит. А когда поняла, слабо улыбнулась ему:

– Извините. Я не привыкла к этому.

– И вы еще говорили мне, что умеете плавать.

Она нетерпеливо потрясла головой, показывая руками на пространство между ними:

– К этому.

И он знал – конечно, он знал, – что она также чувствует это. Эту связь, эту энергию между ними. Хэлис остановился в нескольких шагах от нее и брызнул на нее водой. Она смущенно заморгала:

– Что вы делаете?

– Веселюсь!

Ее рот сжался, и она бегло отвела взгляд. Удивившись, он мягко спросил:

– Что-то не так?

– Нет, – сказала она, но ее голос звучал неуверенно.

Он снова обрызгал ее, аккуратно, и, к его облегчению, она слегка улыбнулась в ответ, а в ее глазах вспыхнул огонек.

– Вы сами напросились!

О да. Он ждал, наблюдал, как она опускает пальцы в воду. У нее были красивые пальцы, длинные и тонкие, с аккуратными овальными ноготками. Он все еще смотрел на них, когда Грейс резко подняла руку и со всей силы ударила ладонью по воде, окатив его волной и заставив моргать и отплевываться, а также хохотать, потому что такого он точно от нее не ожидал.

Хэлис вытер воду с лица и усмехнулся. Она улыбнулась в ответ почти что робко, как будто ее губы не привыкли к улыбке.

– Попался!

– Да, – произнес он неожиданно хриплым шепотом. – Вы это сделали.

Даже в этом ужасном купальнике она была невероятно, бесконечно превосходной и желанной. И когда она ему улыбнулась, он просто пропал. Он почувствовал, что все его страхи куда-то ушли. Волнение о том, что все происходило слишком быстро и заходило слишком далеко, казалось просто нелепым. Он хотел этого. Он хотел ее. Хэлис сделал шаг к Грейс, и она замерла. Затем он шагнул еще и оказался достаточно близко к ней, чтобы почувствовать ее дыхание на своем лице и увидеть, как бьется пульс на ее шее. Затем он нагнулся и поцеловал ее.

Этот поцелуй был нежным, его губы едва коснулись ее губ. Она не отпрянула, но вздрогнула. Она приоткрыла губы, но это показывало не растерянность, а скорее удивление. Он протянул руку, коснулся ее щеки, наслаждаясь шелковистой мягкостью ее кожи. Все продолжалось не более нескольких секунд, но казалось бесконечным и в то же время моментальным. И потом это оборвалось.

Грейс отпрянула от Хэлиса, задохнувшись, и уставилась на него широко открытыми глазами, в которых читался шок и даже злость.

– Грейс…

Ему не удалось больше ничего сказать. Как будто дьявол вселился в нее – она выскочила из бассейна, поскользнулась на мокрых плитах, упала на колено, больно ударившись, и затем, пошатываясь, поднялась и побежала обратно в дом.

Глава 5

Идиотка. Идиотка, идиотка, ужасная идиотка… Перечень обвинений в свой адрес безжалостным эхом отзывался в голове Грейс, пока она бежала по дому, взбиралась по лестнице, захлопывала дверь перед носом у Хэлиса, который пытался ее догнать.

Грейс выдохнула, ее тело дрожало. Она резко отскочила от двери, сорвала с себя купальник и помчалась в душ.

Да как она могла согласиться пойти с ним в бассейн? Как она решилась обрызгать его? Как решилась на флирт? Там, в бассейне, когда он подошел к ней ближе, она уже знала – конечно же знала, – что он собирался сделать. В то мгновение ей хотелось, чтобы он ее поцеловал. Ощущение его губ на ее губах, его руки на ее щеке было столь невыносимо прекрасно – пока ее не охватило жуткое осознание происходящего, и лицо Катерины всплыло у нее перед глазами, напоминая о том, что ей было что терять.

«И не только Катерина», – подумала Грейс, накрытая волной самообвинения. А как же она сама? Ее свобода? Ее душа? Брак с Лукасом практически разрушил ее.

Грейс встала под душ и позволила горячей воде смыть с нее воспоминание о нежном прикосновении Хэлиса. Глубоко внутри она чувствовала бесконечную боль одиночества, бездонный колодец, наполненный пустотой, к которому Грейс, как она убеждала сама себя, привыкла.

С трудом сглотнув, Грейс выключила краны и вышла из душа. Работать. Работа должна помочь. Она торопливо оделась, снова собрала волосы в конский хвост и спустилась вниз. Эрик дал ей временный пароль к системе безопасности. Подойдя к лифту, Грейс ввела пароль и огляделась – Хэлиса нигде не было видно.

Расправив плечи, Грейс вошла в лабораторию, которую оборудовал Балкри Тэннос. Она была поражена: здесь было все необходимое оборудование для инфракрасного фотографирования, пигментного анализа, дендрохронологии и многих других исследований, необходимых для определения подлинности картины.

Грейс открыла ноутбук, невидящим взглядом уставилась на каталог содержащихся в подвале картин, который составила ранее; она уже проверила большинство картин по реестру утерянных произведений искусства. Ей понадобилась бы еще пара часов, чтобы закончить, но у нее уже не было сил что-либо делать.

Она направилась в подвал, мимо картин в большой комнате, в маленькую заднюю комнатку. Она зажгла свет и села на один из стульев.

Первую картину, с Ледой и Лебедем, она уже много раз видела раньше. Конечно, не подлинник, но копии очень хорошего качества. Подлинник – а она не сомневалась, что это подлинник, – был написан на трех деревянных досках. Они развалились, об этом говорилось в документах четырехсотлетней давности, но кто-то бережно соединил их обратно. Поврежденные части картины были восстановлены, однако Грейс видела места повреждения. Но, несмотря на все это, картина была невероятно захватывающей. Леда была нагая, такая чувственная, голова ее была опущена в девственной скромности. Она отвернулась, будто сопротивлялась наступлению Лебедя, однако на ее лице читалась чувственная полуулыбка, напоминающая улыбку Моны Лизы. Неужели ей нравилось внимание Зевса? Догадывалась ли она о несчастье, ожидавшем ее впереди?

– Вот вы где.

Грейс напряглась, хотя на самом деле не удивилась, увидев Хэлиса.

– Как думаете, она выглядит счастливой? – Грейс кивнула на Леду.

Хэлис внимательно посмотрел на полотно:

– Мне кажется, она не знает, что чувствует и чего хочет.

– Нас с вами ничто не должно связывать. Даже поцелуй. Я не могу…

Он облокотился плечом о косяк.

– Не можете или не хотите?

– И то и другое.

– Почему нет?

Еще один глубокий вздох.

– Это неэтично – заводить связь с клиентом.

– Вы выскочили из бассейна не потому, что это было неэтично, – отрезал Хэлис. – Как ваше колено?

– Нормально. Нет смысла муссировать эту тему.

– Я нравлюсь тебе, Грейс.

– Не важно.

– Ты все еще не доверяешь мне? – тихо спросил он. – В этом все дело? Ты боишься меня?

Она тихо выдохнула и повернулась к нему. Хэлис был невероятно хорош в своих выцветших джинсах и серой футболке, обтягивающей его рельефную грудь. Его иссиня-черные волосы были взлохмачены, глаза сощурились, хотя он и улыбался.

– Я не боюсь тебя, – сказала она, и это было правдой.

Возможно, Грейс не доверяла ему, но она не боялась. Она просто не хотела позволять ему открывать ее тело и душу. И конечно, главной причиной была Катерина. Так много причин, чтобы не связываться с ним.

– А что тогда?

Она молча покачала головой.

– Я знаю, тебе причинили боль, – тихо проговорил он, и она засмеялась.

– И откуда ты это знаешь? – спросила она.

– Это проявляется во всем, что ты делаешь и говоришь…

– Неправда. – Она поднялась со стула, уже намереваясь разубедить его в том, что ей когда-то сделали плохо.

– Почему ты не можешь иметь со мной ничего, Грейс? – спросил Хэлис. – В конце концов, это был просто поцелуй. – Он подвинулся, чтобы загородить собой выход из комнаты, хотя Грейс пока и не собиралась уходить.

Сейчас его лицо было жестким, каменным, глаза сузились, хотя тело оставалось расслабленным. Мужчина-противоречие… или это был всего лишь обман? «Кто же настоящий Хэлис, – подумала Грейс, – улыбчивый человек, который так нежно массажировал ступни, или злой сын, который отказывался оплакивать семью?» Или он – и тот и другой, показывает на людях одно лицо и прячет другое, так же как и она?

Но это не важно. Грейс могла иметь лишь сугубо профессиональные взаимоотношения с Хэлисом Тэнносом.

– Это сложно, и мне не хочется объяснять все, – кратко ответила она. – Но если ты покопаешься в Интернете, то найдешь все детали моей истории.

– Это приглашение?

Она пожала плечами:

– Просто факт.

– Я не охотник за информацией, – отрезал Хэлис. – Я бы предпочел услышать правду от тебя, нежели читать сплетни в Интернете.

Грейс ничего не ответила, и он вздохнул, проведя рукой по волосам.

– Мне нужно вернуться к работе?

– Уже восьмой час.

– Все равно. Если я начну предварительную экспертизу сейчас, то у тебя будет достаточно данных, чтобы обратиться к представителям закона в ближайшие пару дней.

– Ты правда этого хочешь? – Он взглянул на нее с яростью, и она почувствовала приступ непреодолимого желания броситься к нему в объятия, рассказать все.

Почувствовать себя защищенной и желанной одновременно.

– Конечно, – ответила она и прошла мимо него.

Хэлис не сдвинулся с места, так что ей пришлось протиснуться через узкий дверной проем, задев его грудь. Она подняла на него взгляд… В его глазах ярким огнем горело желание, и в течение момента, который, казалось, тянулся бесконечно, она думала, что он снова ее поцелует. Схватит и возьмет ее прямо здесь, а Леда будет улыбаться своей полуулыбкой, глядя на них. Грейс бы не сопротивлялась. Она бы не смогла сопротивляться. Но вместо того, чтобы наброситься на нее, Хэлис отступил, пропуская ее.

Спустя полчаса он отправил поднос с едой в лабораторию. На подносе также была белоснежная полотняная салфетка, серебряные приборы и даже графин с вином и хрустальный бокал.

Грейс не видела Хэлиса в течение всего следующего дня, хотя и постоянно ощущала его присутствие. За завтраком он оставил возле ее тарелки газету, уже раскрытую на рубрике «Искусство». Он даже написал короткий смешной комментарий к одной из заметок, что заставило ее улыбнуться. Отодвинув газету, она допила кофе и доела тост, прежде чем спуститься в подвал.

Работа не позволяла ей слишком много думать о Хэлисе, хотя он и оставался где-то на задворках памяти, преследуя Грейс, точно доброе привидение. Она попросила Эрика помочь ей занести полотна в лабораторию, где она начала проводить основной дендрохронологический тест. В полдень молодая женщина – ее звали Шайма, как уже выяснила Грейс – принесла ей сэндвичи и кофе. На подносе также стояла узкая вазочка с одной лилией. После того как Шайма вышла, Грейс взяла лилию и провела ее благоухающими лепестками по своим губам. Она закрыла глаза, вспоминая, как Лукас присылал ей розы. В то время она была настолько разбитой, переживая смерть отца, что просто нуждалась во внимании и любви. И лишь какое-то время спустя она задумалась, являлись ли те цветы искренним выражением его чувств или же просто формальным элементом процесса соблазнения. Имело ли это какое-то значение после того, как все разрушилось? И что вообще было правдой? Она получила ответ ценой собственных страданий и поэтому решила покончить со всем.

Грейс отодвинула поднос и вернулась к работе. Она трудилась весь остаток дня, пропустив ужин, и потом сразу же пошла наверх, в свою комнату. Изнуренная и беспокойная одновременно, она погрузилась в тревожный сон.

Следующий день прошел по такой же схеме. Грейс исследовала пигменты на обеих картинах да Винчи и ела с подноса, который приносила в подвал Шайма. И думала о Хэлисе. Она ощущала его во всем: в цветах – каждый раз разных – на подносе, в газете, оставленной для нее на столе за завтраком, в едва заметных изменениях в лаборатории – более яркое освещение, более удобное кресло. Как он додумывался до всего этого? Однако она не видела его весь день и поняла, что скучает.

В эту ночь она вышла из лаборатории, желая подышать свежим воздухом. Она остановилась у бассейна, пустого и спокойного, и с ужасом осознала, что очень хочет увидеть Хэлиса именно здесь, в бассейне. Удивительно, насколько обманчивым может быть ее сердце.

Грейс пошла по одной из извилистых тропинок сада так быстро, как будто хотела убежать прочь от своих мыслей. Но они безжалостно преследовали ее. Только позволь мужчине приблизиться к себе, и ты потеряешь не только дочь, но и саму себя. Хэлис такой же, как и все.

Но прямо сейчас ей захотелось стать другой. Ей невыносимо сильно захотелось настоящих отношений, в которых присутствовали любовь и равноправие.

Невозможно. Даже если бывают такие отношения, они не могут быть у нее. Грейс не могла рисковать, и все же ради одного мужчины, невероятно доброго и нежного мужчины, она решилась попробовать. Отказаться от всего – и чего ради? Ради поцелуя? Ради интрижки? Она не могла поверить, что снова стала такой слабой… опять.

Вдруг пара рук обняла ее плечи, и она взвизгнула от неожиданности.

– Это всего лишь я. – Хэлис стоял перед ней, улыбаясь в лунном свете. Она почувствовала, как жар исходит от его гибкого тела.

– Ты испугал меня.

– Да уж вижу. – Он отпустил ее и сделал шаг назад. – Я гулял здесь точно так же, как и ты, и ты просто врезалась в меня.

– Прости.

– Все нормально.

Грейс одновременно хотелось и броситься к нему в объятия, и убежать прочь. Чем скорее она улетит с этого острова, тем лучше.

– Хочешь прогуляться со мной? – спросил Хэлис, и после длительной паузы она кивнула.

– Ты играл здесь? – спросила Грейс. – Когда был ребенком?

Хэлис пожал плечами:

– Иногда.

– С братом?

– Нет. С моей… – Он замолчал на секунду. – С моей сестрой.

– Не знала, что у тебя есть сестра.

– Она умерла.

– Ой! – Грейс обернулась. Даже в темноте она заметила, как поник Хэлис. – Получается, все члены твоей семьи умерли. Мне жаль.

– И твои тоже умерли.

– Да. – Она почувствовала, как дрожь пробежала по ее телу.

– Я скучаю по своей сестре, – сказал Хэлис. – У меня не было возможности попрощаться с ней.

– Как она умерла?

– Утонула на лодке, недалеко от этого берега. Ей было девятнадцать, – вздохнул Хэлис, засовывая руки еще глубже в карманы. – Она собиралась выходить замуж. Мой отец нашел ей жениха, а ей самой он не нравился.

Грейс нахмурилась – мрачный тон Хэлиса как бы связывал кусочки информации воедино.

– Ты думаешь, это не было… не было несчастным случаем?

Он долго не отвечал, а затем сказал:

– Я не знаю. Мне бы очень не хотелось так думать, но в определенном смысле она была себе на уме, и это могло стать для нее способом избежать свадьбы.

– Ужасный способ.

– Иногда жизнь ужасна, – холодно заметил Хэлис. – Иногда нам приходится делать ужасный выбор.

– Да, – тихо ответила Грейс, – я думаю, что это так.

Он печально улыбнулся, его зубы блестели в темноте.

– Я никогда не говорю о моей сестре. Ни с кем. Что же такое происходит, если я рассказываю обо всем этом тебе, Грейс? И я хочу рассказывать об этом тебе.

Она покачала головой, ее сердце предательски дрогнуло.

– Я не знаю.

– Ты это чувствуешь? – тихо спросил он, и в мягкой темноте сада она не могла отрицать этого или делать вид, что отрицает.

– Да, – произнесла она на выдохе.

– Это пугает тебя?

– Я уже говорила тебе, я не могу…

– Не надо, – почти грубо оборвал ее Хэлис. – Ты считаешь, что это тяжело для тебя и легко для меня?

– Нет, – сказала она, подумав, что именно так она и считала. – Может, все дело в острове.

– В острове?

Она указала на плотную благоухающую листву вокруг них:

– Мы как будто находимся в другом месте и времени, отдельном от реальности. Здесь мы можем сказать все, что хотим. Чувствовать, что хотим чувствовать.

– Кроме последнего. Не думаю, что ты знаешь, что хочешь чувствовать.

– Не нужно опекать меня, – раздраженно бросила она.

– Я не прав?

Она сглотнула и посмотрела в сторону:

– Я уже объясняла тебе…

– Ты не объяснила ничего, – снова оборвал ее Хэлис. – Жизнь не была к тебе очень уж добра, да, Грейс?

– Жизнь вообще не очень добра, – тихо произнесла она.

– Да, – согласился Хэлис. Его тяжелая теплая рука лежала у нее на плече, и ей так хотелось еще больше прижаться к нему. – Жизнь зла и абсолютно несправедлива. Думаю, мы оба узнали об этом ценой наших бед.

Все ее тело оставалось в напряжении, она боролась с желанием прижаться к нему. Это было похоже на сопротивление магнитному притяжению.

– Возможно, – еле слышно произнесла она.

– И вот мы здесь, – задумчиво произнес он. – Двое абсолютно одиноких людей.

От волнения у Грейс перехватило горло. Этот мужчина невероятно действовал на нее.

– Я чувствую себя одинокой, – прошептала она через силу. Она практически подавилась этими словами. – Я чувствую себя одинокой все время.

– Я знаю, – тихо ответил он. – Я тоже.

Она какое-то время находилась в объятиях Хэлиса, наслаждаясь этой близостью и вдыхая лесной запах лосьона после бритья. Тепло его тела успокаивало ее. Было так хорошо и так безопасно… и так легко было и дальше оставаться в этих объятиях или даже поднять голову, чтобы он поцеловал ее. Так легко и так опасно.

Подумай о том, что ты можешь потерять.

Грейс решительно отвернулась от него, убежала прочь из его объятий, потому что ей не хотелось, чтобы Хэлис заметил бурю нежеланных эмоций, которые просто читались на ее лице. Она шагнула на извилистую тропинку и тут же остановилась – впереди была каменная стена. Стена, которая окружала виллу. Луна освещала битое стекло наверху… все это напомнило Грейс, что она – пленница. Вечная пленница.

В неожиданном приступе ярости Грейс сильно ударила ладонями по камню.

– Я ненавижу стены! – закричала она в отчаянии, понимая, что было странно говорить такое, думать о таком.

– Давай уйдем отсюда, – ответил Хэлис и взял ее за руку.

Слишком удивленная, чтобы сопротивляться, она позволила ему увести себя на другую темную дорожку сада.

Хэлис не отпускал ее руку, пока вел по многочисленным тропинкам и пока они не оказались у двери. Грейс наблюдала за тем, как он активировал систему безопасности, сначала с помощью отпечатка пальца, а затем введя цифровой код. После этого он распахнул дверь и выпустил Грейс на свободу.

– Уже получше, – сказала она, как будто у нее только что закончился приступ тошноты.

– Почему ты так ненавидишь стены?

– А кто их любит?

– Думаю, что никто, но, по-моему, у тебя с ними особые отношения.

Грейс посмотрела на серебристое море:

– Да. Я жила на похожем острове. Частном, отдаленном, с высокими стенами. Мне это не нравилось.

– Ты не могла уехать оттуда?

– Это было непросто.

– Ты имеешь в виду, – наконец проговорил он, – что ты была в каком-то смысле пленницей?

Она вздохнула:

– Да нет. Не в прямом смысле слова. Но не только стены могут сделать человека пленником. – Она отвернулась. – Надежды. Страхи… – Она замолчала, ее взгляд скользнул вниз. – Воспоминания. Ошибки.

– Какой-то детский лепет.

– Может, и так, – ответила Грейс, пожимая плечами. – Но неужели ты можешь отрицать, что этот остров действует на тебя по-особенному?

Хэлис не сразу ответил. Немного подумав, он произнес:

– Нет, не могу.

Оба замолчали на мгновение – правдивость произнесенных им слов все еще эхом звучала у них в ушах.

– Что ты будешь делать со всем этим? – наконец спросила Грейс. – Будешь здесь жить?

Он усмехнулся:

– После всего, что ты только что сказала? Нет, никогда. Разберусь с имуществом отца и продам остров.

– Ты будешь управлять предприятием Тэнносов из Штатов?

– Я не собираюсь им управлять. Я хочу продать по частям, так чтобы никто уже не смог обладать такой силой.

– Продать?

Даже в залитой лунным светом темноте Грейс видела твердость в его взгляде.

– Я думала, ты собирался улучшить его. Восстановить его.

Он посмотрел на море:

– Некоторые вещи невозможно восстановить.

– Ты правда так думаешь? – Неожиданно она почувствовала тягостное разочарование. – Мне бы хотелось думать, что все можно восстановить. Мне бы хотелось, чтобы любую ошибку можно было простить, если не исправить.

– Мой отец уже мертв, я не могу простить его, – уныло сказал Хэлис. – Даже если бы мне этого хотелось.

– А тебе не хочется?

– А почему мне должно хотеться? Ты знаешь, каким человеком он был?

– Ну, вроде как…

– Т-с-с… – Улыбаясь, Хэлис притянул ее к себе и приложил палец к ее губам. Его прикосновение было мягким и в то же время волнующим. Низ живота заныл от ощущения его кожи на ее губах. – Я привел тебя в эту залитую лунным светом бухточку не для того, чтобы говорить о моем отце.

– Я могу рассказать тебе, что выяснила по поводу картин… – начала было Грейс.

Он мягко засмеялся:

– И не для этого тоже.

– А для чего тогда?

– Чтобы ты меня поцеловала.

От неожиданности она приоткрыла рот, и он провел кончиком пальца по линии ее губ. Она невольно испустила вздох:

– Поцеловала тебя?..

– Меня не устроила твоя реакция на мой первый поцелуй, – объяснил Хэлис с ноткой юмора. Его глаза пылали огнем страсти. – Нам нужно попытаться еще раз.

– Откуда ты знаешь, что я вообще хочу поцеловать тебя? – спросила она с вызовом.

– А ты хочешь?

Как она могла соврать? Он смотрел на нее жадным взглядом; он ничего не скрывал. А она скрывала так много… От Хэлиса и даже от самой себя.

– Да, – прошептала она.

Она тяжело вздохнула. Всего лишь один поцелуй. Никто даже не узнает об этом. А после Грейс уйдет и снова станет независимой, защищенной и сильной. Она протянула руку и дотронулась до его щеки. Затем сделала шаг к нему. Он смотрел на нее. Спокойный, безмолвный. Надежный.

Она поцеловала его.

Глава 6

Губы Грейс лишь слегка коснулись его губ, но Хэлис оставался неподвижным, и Грейс поняла, что он намеренно позволял ей вести. Она закрыла глаза, наслаждаясь чувствами, ей хотелось распробовать его. Хэлис был на вкус как мята и виски – только во плоти.

Она слегка коснулась его губ языком, как будто хотела исследовать то, что находилось внутри, как будто спрашивала разрешения, можно ли ей ласкать его. Она ощутила, как дрожь прошла по его телу, однако Хэлис не шевельнулся.

– Знаешь, поцелуй подразумевает собой двусторонний процесс, – сказала она.

Он открыл глаза и криво улыбнулся:

– Я не хотел спугнуть тебя.

– Меня так просто не спугнешь, – ответила она.

– Нет? – Его руки обхватили ее – нежно, медленно, как бы давая ей время вырваться из объятий.

Грейс не отпрянула. Она позволит себе лишь этот момент, и все. Через минуту она просто уйдет.

– Хорошо, – промурлыкал Хэлис, и Грейс повела руки вверх по его твердой груди, обхватила шею, притягивая его к себе для поцелуя.

И затем она поцеловала его снова, крепче, чем в первый раз. Дрожь пробежала по ее телу, дрожь от желания и чувства потери одновременно. Поцелуй был таким потрясающим… И все же лишь воспоминание о мужчине, который так же обнимал ее когда-то, всколыхнуло боль. Стыд пронзил ее – Грейс тонула в быстрой горячей реке желания и надежды.

Она почувствовала, что Хэлис обхватил ее за талию, его рука скользнула под ее футболку. Почувствовав тепло его ладони, она снова задрожала. Он остановился, замер. Такой заботливый, такой внимательный… Но Грейс не могла задержать безжалостное вторжение ее воспоминаний и этой холодной, упрямой логики, которая прогнала даже страсть.

– Грейс?..

Она отпрянула от него, опустила голову, волосы упали на лицо.

– Прости.

– Не нужно извиняться. – Хэлис взял ее за подбородок так, чтобы можно было заглянуть ей в лицо, прочитать ее глаза.

Она покраснела от стыда.

– Нам не стоит торопиться с этим, правда? – произнес он.

– Я не должна была тебя целовать.

– Поздновато сожалеть об этом, – сухо сказал Хэлис, и Грейс отпрянула.

– Я знаю.

– Почему ты не должна была целовать меня, Грейс?

– Потому что… – Она резко выдохнула.

Потому что Грейс боялась. Боялась слишком многого.

– Ты замужем, что ли? – высказал он неожиданное предположение.

– Нет, но я была.

Он замер, прищурив глаза:

– Ты разведена?

– Да.

– Все еще не понимаю.

– Все… сложно.

– Я догадался.

Она отвернулась, обхватив себя руками за плечи. Сейчас ветер казался холодным.

– Я просто не могу быть с тобой, – прошептала она. – Мой брак не был… он не был счастливым. И я несчастлива… – Она устало вздохнула. – Я не могу…

– Что я могу сделать, чтобы заслужить твое доверие?

– Я не знаю, – ответила она. – Но это не важно, Хэлис. Даже если бы я и захотела, я бы не смогла построить с тобой отношения. – Произнеся слово «отношения», она спохватилась – он никогда не говорил именно об отношениях с ней.

– Или что-либо еще, – поспешно добавила Грейс. – Между нами не может быть ничего.

И прежде чем он мог возразить, она пошла прочь – скорее обратно, к двери в высокой стене.

В ту ночь Грейс спала просто отвратительно. Воспоминания всплывали по кусочкам, как сны, странные, но в то же время даже чересчур наполненные смыслом. Хэлис целует ее. Она целует Хэлиса. Сладкое желание, внезапно прерванное стыдом и чувством вины, потому что она увидела лицо Лукаса – оно было перекошено от злости, губы сжались в осуждении.

«Как ты могла так поступить со мной, Грейс? Как ты могла предать меня?»

Вскрикнув, она резко села в кровати – воспоминания все еще вертелись в голове, доводя Грейс до дрожи. Понимая, что уже не сможет уснуть, она встала, натянула джинсы и легкий джемпер. Собрала волосы и выскользнула из комнаты. Прошла по прохладным темным коридорам, спустилась в подвал.

Посреди ночи здесь было очень тихо, хотя Грейс понимала, что ей должно быть все равно. В подвале не было окон. Грейс зажгла свет и взглянула на безупречно чистый стальной стол, на котором выкладывала картины. Она провела большую часть времени, выявляя подлинность первого произведения с Ледой и Лебедем, но сейчас решила рассмотреть второе – и боль пронзила ее. Леда со своими детьми.

По поводу этой картины было высказано множество предположений. Леонардо делал несколько эскизов – сидящая Леда, окруженная своими детьми. Однако реальность была куда более мощной, чем любые эскизы. Сладострастная искусительница исчезла, здесь Леда была одета. Двое детей, Кастор и Полидевк, маленькие крепыши, стояли позади нее, их ручки лежали на плечах матери, как будто они хотели удержать или даже защитить ее. Клитемнестра и Елена лежали у Леды на коленях, их ангельские личики были обращены к матери.

А Леда… Что чувствовала она? Печаль, тоску или даже радость? Было ли в этих опущенных глазах знание того, что скоро произойдут ужасные вещи? Елена положит начало войне, в которой погибнет Кастор. Клитемнестра потеряет свою дочь.

Грейс резко отвернулась от картины. Если она поработает несколько часов сейчас, то утром сможет предоставить Хэлису результаты, и этого будет достаточно для его дальнейших действий. Тогда она сможет покинуть Алаху. Покинуть Хэлиса. И они оба смогут жить дальше.

На следующее утро Хэлис увидел в столовой изнуренную и хрупкую Грейс. Едва ли она спала этой ночью, хотя ее лицо было спокойным и прекрасным как всегда.

– Я провела почти все предварительные исследования с картинами Леонардо.

– Правда?

Она положила папку на стол, решительно сжав губы.

– Анализ пигментов краски и дерева показал, что по возрасту они совпадают с периодом, когда Леонардо мог писать эти картины…

– Грейс.

Вздрогнув, она замолчала, и Хэлис улыбнулся:

– Ты не обязана предоставлять мне отчет. Я прочитаю то, что в папке.

– Ну хорошо.

Хэлис глотнул кофе.

– Получается, ты уже закончила?

– Я сделала все, что могла. Но тебе нужно обратиться к представителям закона, чтобы…

– Да, я займусь этим.

Ее глаза сузились, и Хэлис почувствовал, как серебристая ниточка боли прошила его душу. Неужели она все еще не доверяет ему по поводу этих чертовых картин? Грейс медленно кивнула.

– Отлично. – Она поднялась, опустила руки по швам. – Тогда моя работа здесь окончена. Если бы ты организовал…

– Окончена? Хорошо. – Хэлис улыбнулся, увидел тоску в ее шоколадных глазах, которую она тут же попыталась скрыть. – Тогда ты можешь взять выходной.

– Выходной? Что ты имеешь в виду?

– День отдыха, чтобы просто расслабиться. Вместе со мной.

– Я не…

– Предполагалось, что твоя работа здесь займет неделю. А пока прошло всего лишь три дня.

– Я уже говорила тебе…

– Один день. И все. Ведь ты же можешь позволить себе это?

Она засомневалась, и Хэлис различил сильное желание в ее глазах.

«Ну что же еще удерживало ее от того, чтобы просто наслаждаться отдыхом?» – подумал Хэлис. От того, чтобы просто жить?

– Ты хочешь этого. – Он нагнулся к ней, даже не пытаясь скрыть желание, которое явно читалось в его глазах. Желание, которое – он был уверен – чувствовала и она. – Я хочу этого. Пожалуйста, Грейс.

Но она все равно продолжала сомневаться. Хэлис ждал.

– Хорошо, – наконец произнесла она и неуверенно улыбнулась Хэлису. – Хорошо.

Хэлис не смог сдержать ухмылки:

– Вот и отлично. Ты переоденься во что-то более практичное, и я встречу тебя в фойе через пять минут.

– Но… я же не успею…

– Я хочу насладиться каждым моментом, проведенным с тобой.

Ее щеки запылали румянцем, и она отвернулась.

– Один день, – прошептала Грейс.

Грейс привезла с собой на остров не так уж много одежды. Подумав немного, она выбрала обтягивающие темные брюки и белую футболку, которую уже надевала на этой неделе, и набросила темно-серый кашемировый кардиган на плечи – на тот случай, если морской бриз усилится.

Куда Хэлис мог повести ее? Остров Алаха не выглядел таким уж большим с воздуха. Мимо огороженной виллы тянулась полоска пляжа и небольшой лес.

Хэлис уже ждал в фойе, когда Грейс спустилась. На нем были джинсы и белая классическая рубашка, расстегнутая у горла. Она неуверенно улыбнулась:

– Куда мы пойдем?

– Просто на пляж, – ответил Хэлис, но Грейс заметила блеск в его глазах и поняла, что он запланировал что-то еще.

Грейс проследовала за ним к джипу с открытым верхом. Она взобралась внутрь и пристегнулась, и Хэлис вывел машину через ворота, которые выглядели отталкивающе. Оказавшись снаружи, они поехали по изрезанной колеями грязной дороге, которая окружала остров.

Грейс отбросила с лица волосы и прищурилась, рассматривая каменистые породы и золотистый пляж – море сверкало в лучах солнца.

– Остров не очень большой, да?

– Чуть больше трех километров в длину и около километра в ширину. Совсем небольшой.

– Ты когда-нибудь чувствовал себя в плену? На этом острове?

Хэлис с любопытством посмотрел на нее, и Грейс сделала вид, что не заметила этого.

– Да, – ответил он вскоре, его руки инстинктивно сжали руль. – Но не из-за размера острова.

– А из-за чего?

Его рот исказила ухмылка.

– Из-за его жителей.

– Из-за твоего отца?

– В основном из-за него. Но я также не очень ладил с братом.

– Почему?

Он пожал плечами:

– Аммар был его наследником, поэтому мой отец связывал все с ним. Он был с ним жесток, очень жесток. И я думаю, Аммар отыгрывался на мне.

– Он задирал тебя? Твой брат?

Хэлис всего лишь пожал плечами еще раз:

– Пансион в каком-то плане облегчил мою жизнь.

– А твоя сестра?

Он не сразу ответил, и Грейс почувствовала, как он напрягся.

– Я скучал по ней, – наконец произнес он. – Уверен, она чувствовала себя пленницей на этом острове больше, чем я. Мой отец был против образования для дочерей. На какое-то время он нанял абсолютно бесполезную гувернантку, но у Джамили никогда не было тех возможностей, которые были у меня и Аммара. Возможностей, которые могли у нее быть, если бы не… – Он неожиданно замолчал и покачал головой. – Старые воспоминания, – наконец проговорил он. – Так…

Грейс спросила:

– Ты думаешь, крушение вертолета было несчастным случаем?

– Я не исключаю возможности, что один из его врагов – или даже союзников – сделал что-то с двигателем. Не знаю, чего они надеялись этим добиться. Возможно, это была месть – мой отец имел дела с отбросами разных слоев общества. Люди как мой отец редко умирают в своей постели.

Грейс почувствовала холодок тревоги из-за того, что Хэлис говорил так равнодушно – как будто причина смерти его отца и брата не вызывала у него особого беспокойства. Его отношение к своей семье совсем не вязалось с образом любезного мужчины, которого она узнала и которому даже успела довериться.

– Ты довольно жесток, – тихо произнесла она.

– Я довольно жесток? – хохотнул Хэлис. – Хорошо, что ты никогда не встречалась с моим отцом.

Грейс слышала сплетни о Балкри Тэнносе, о взятках, которые он брал, о теневом бизнесе, которым он занимался. Почему же она пыталась оправдать его?

– Как ты узнал об этом? – спросила она, и Хэлис не стал притворяться, что не понял вопроса.

– Мне было шестнадцать, – тихо сказал он. – Я приехал домой на летние каникулы. Я пошел искать отца, чтобы рассказать ему о своей победе на ежегодной олимпиаде по математике. Я нашел отца в его кабинете. Он говорил по телефону и махнул мне рукой, чтобы я сел рядом. И я услышал его слова – да он и не пытался ничего скрывать. Сначала я не понял. Он сказал что-то про деньги, просил больше денег, и я подумал, что это связано с бизнесом. Затем он сказал: «Ты знаешь, что делать, если он откажется. На этот раз он усвоит урок как следует». Я не мог поверить в это. Не мог поверить настолько, что, когда он положил трубку, я решил спросить его об этом… ну как бы в шутку. «Пап, – сказал я, – это звучало так, будто ты приказал избить кого-то». Отец резко взглянул на меня и сказал: «Я приказал». – Хэлис замолчал.

– А что дальше? – спросила Грейс. Она знала, что это еще не конец.

– Конечно же я был в шоке. Не помню, что я тогда ответил – что-то глупое по поводу того, что все это было неправильно. Мой отец подошел ко мне и дал пощечину. Крепкую. – Слегка улыбаясь, Хэлис указал на маленький белый шрам в уголке рта. – Его кольцо.

– Это ужасно, – тихо пробормотала Грейс.

– О, это еще не так ужасно. Все-таки мне было шестнадцать, уже почти мужчина. Но меня это поразило, потому что он никогда раньше не бил меня. Я обожал его, и ему это нравилось. Аммар обожал его еще больше. Отец не уделял мне много внимания, а я всегда хотел этого. До того самого дня, когда я понял, каким он был человеком.

– Но ты не уехал, пока тебе не исполнился двадцать один год.

– Да. Я пытался найти ему оправдания. Из серии «он сделал это только один раз», «тот человек, с которым у него бизнес, – коррумпированный подлец». И еще всякие-разные дурацкие оправдания. А все потому, что мне не хватало смелости, чтобы уйти.

– Ты молод, – мягко произнесла Грейс. – Мы всегда пытаемся найти оправдания.

– Да, но лишь какое-то время, а потом это превращается в сознательную слепоту. Даже когда я не хотел, я все равно замечал многие вещи. Как слуги съеживались перед ним, какие телефонные разговоры он вел… Затем я решил провести расследование – покопался у отца в столе, когда он был в командировке. Он даже не запер офис – слишком самонадеянный, чтобы допустить мысль о шпионаже. В тот день я увидел достаточно, чтобы упрятать его за решетку. – Хэлис покачал головой. – Он подтасовал результаты выборов. Получается, он набил себе карманы деньгами, а люди стали еще беднее.

– И что ты сделал после этого?

– Ничего. – Хэлис выплюнул это слово. – Мне было девятнадцать, я собирался поступать в Кембридж и понимал, что не справлюсь в одиночку. Так что я решил забыть или хотя бы не думать об этом в течение какого-то времени. Но я не смог забыть. – Хэлис покачал головой, сощурился от яркого солнечного света или, быть может, от воспоминаний.

Грейс тихо проговорила:

– И ты ушел…

– Да уж, наконец-то, – со злой самоиронией заметил Хэлис. – Для начала я взял его деньги, чтобы поступить в университет. Мне не хватало смелости уйти, пока я не был уверен, что смогу воспользоваться его деньгами, – ухмыльнулся он, презирая свой поступок. – Так что в общем-то я был немногим лучше его.

– Ну, это уж слишком жестко, – возразила Грейс. – Ты не мог отвечать за дела своего отца.

– Не мог. Но бездействие иногда хуже действия.

– Ты был молод…

– Не так уж и молод. – Он повернулся к ней, вновь улыбнувшись. – Ты очень снисходительна, гораздо более снисходительна, чем я сам.

Грейс отвела взгляд. Да, она старалась быть снисходительной, потому что понимала, как это легко – однажды оступиться.

– Ну, довольно об этом, – произнес Хэлис. – Я не собирался ворошить прошлое, а просто хотел провести этот день с тобой. Что было, то было.

– Разве? – переспросила Грейс охрипшим голосом и посмотрела на море. – Или же все это тянется из прошлого в настоящее и далее, в будущее?

Хэлис внимательно посмотрел на нее.

– Все в прошлом, – тихо подтвердил он. – Что бы ни было, Грейс, все в прошлом.

Он молча подал ей руку и помог выбраться из джипа.

Все так же держась за руки, они шли по пляжу до тех пор, пока не достигли места, где скалы защищали от суровых порывов ветра. Грейс остановилась от неожиданности, когда увидела двух великолепных лошадей – гнедую кобылу и каштанового жеребца.

– Что…

– Я подумал, может быть, тебе захочется прокатиться верхом.

Грейс глянула на него с недоверием:

– А откуда ты вообще знаешь, езжу ли я верхом?

– Ты упоминала о периоде в твоей жизни, когда ты была одержима лошадьми, – сказал Хэлис с улыбкой. – В ту первую ночь.

– Да, упоминала.

Она забыла. Она почти разучилась ездить верхом. Грейс не отрывала взгляда от лошадей, а потом подошла и похлопала кобылу по шелковистому боку.

– А ты, наверное, ездишь верхом с рождения?

– С двух лет. Но я уже давно не делал этого.

– И я тоже.

– Мы можем ехать медленно.

Грейс вдруг подумалось, что они говорили не о верховой езде, а о чем-то другом. Хотя… это не имело значения.

Хэлис помог Грейс взобраться на лошадь, затем уселся сам.

– Готова?

Она кивнула, удивленная и довольная. Поездка верхом доставляла ей много удовольствия – ветер в спину, солнце над головой. Она пустила лошадь легким галопом, Хэлис нагнал ее, и они поехали легкой рысью.

Бриз взлохматил ее волосы, чайки пронзительно кричали над головой. Грейс просто расплылась в улыбке. Она уже и забыла, какой свободной себя чувствовала во время подобных поездок. Не осознавая, что делает, она пустила лошадь галопом. Вскоре Хэлис догнал ее. Он смеялся.

– У нас гонки?! – прокричал он, его слова тонули в порывах ветра.

– Думаю, да! – прокричала она в ответ и нагнулась ниже к лошади. Ее сердце пело. Как же это замечательно – чувствовать себя свободной.

Лошади разворотили влажный песок своими копытами. Волосы Грейс развевались, словно тоже принимали участие в бешеной гонке. Впереди Грейс увидела каменистую бухточку и сразу поняла, что это их финишная черта. Хэлис обогнал ее, и она поспешила вперед, так что они оказались совсем рядом. Оба смеялись. В последний момент Грейс снова вырвалась вперед, и ее кобыла перепрыгнула через груду камней, которые представляли собой их импровизированную финишную черту.

Смеясь, она развернула лошадь и отбросила волосы с глаз:

– Надеюсь, ты не поддавался.

– Ни в коем случае.

Хэлис свободно и естественно держался в седле, его глаза светились весельем, кожа блестела на солнце, словно чистейшее золото. У Грейс вдруг голова закружилась от желания.

– Врун, – улыбаясь, произнесла она и соскочила с лошади. – Но я все же приму эту победу. Было так здорово. Я уже и забыла, как мне нравится ездить верхом.

– Рад, что ты вспомнила, – отозвался Хэлис.

Улыбаясь, он отбросил завиток волос с ее лица, и низ ее живота заныл в ответ на это легкое прикосновение. Она стояла, смотрела на него и не могла двинуться с места.

Хэлис отвел лошадей туда, где их ждал конюх; наверное, он специально приехал туда, чтобы встретить их.

Конюх принял поводья, а Хэлис взял Грейс за руку. Она позволила ему сплести их пальцы.

– Пойдем, – сказал Хэлис. – Нас ждет пикник.

Он привел ее в укромную пещерку, окруженную скалами. На песке уже было расстелено покрывало и стояла корзина. Грейс хихикнула:

– Тщательная подготовка.

– Ну да, – согласился он. – Это проще, когда у тебя есть персонал.

– Могу лишь представить.

Он усадил ее на одеяло, и Грейс подобрала ноги под себя. Хэлис открыл корзину и достал из нее бутылку шампанского и два бокала.

– Тост, – произнес он и с хлопком открыл бутылку.

– За что пьем? – спросила Грейс.

– За прекрасный день, – предложил Хэлис.

– За прекрасный день, – повторила она и осушила бокал. – Один прекрасный день, – напомнила она скорее себе, чем ему.

* * *

Хэлис наблюдал, как Грейс пьет шампанское, и наслаждался ее счастливым и расслабленным видом. Ее взъерошенные волосы развевались по ветру, а лицо светилось удовольствием, когда она ехала верхом. Однако он все еще мог заметить страх и грусть в ее глазах, и ему хотелось изгнать их оттуда – не только на сегодняшний день, а навсегда. Собственные горячие, кипучие мысли больше не тревожили его, и это было удивительно. Он никогда не встречал женщину, которая бы так запала ему в душу. От прикосновений которой он чувствовал нечто невероятное.

Улыбнувшись, он протянул руку и забрал у нее бокал:

– Готова есть?

– Да.

Хэлис кормил ее клубникой и ломтиками сочной дыни, спелым инжиром и очень мягким хлебом, обмакнутым в свежее, пикантное оливковое масло. Ему нравилось смотреть, как она ест, нравилось видеть, как она отдыхает. Нравилось, что исчезли морщинки вокруг ее рта, что, наконец, блестят ее глаза. Он был в восторге от этого крайне эротичного действа: он кормил ее, а ее губы раскрывались, зрачки расширялись.

– Ты балуешь меня.

– Ты заслуживаешь, чтобы тебя баловали.

Казалось, воздух вокруг стал плотнее, прохладнее. Грейс покачала головой, отводя взгляд от Хэлиса:

– Нет, я не заслуживаю.

Хэлис лег на одеяло рядом с ней – одну руку он подложил себе под голову, а на палец другой наматывал завиток мягких светлых волос.

– Почему ты так говоришь? – тихо спросил он.

– Не важно.

Он хотел возразить, но все же промолчал. Она не была готова услышать эти слова, и, возможно, он не был готов произнести их.

Грейс наблюдала, как Хэлис вновь протянул к ней руку и стал наматывать прядь ее шелковистых волос себе на палец. Он делал это неосознанно, так расслабленно и уверенно, и все же это легкое прикосновение просто потрясло ее.

Все тело Грейс трепетало. Она понимала – чувствовала, – что он собирается поцеловать ее. Хэлис прикоснулся губами к ее губам, его рука все еще была в ее волосах. Ее пальцы скользнули по его нагретым солнцем плечам и остановились в его мягких волосах. Он оторвался от ее губ на мгновение и улыбнулся; она почувствовала эту улыбку.

– На вкус ты как клубника, – произнес он.

– И ты тоже.

Хэлис засмеялся и опустил голову, чтобы поцеловать ее снова. Грейс наслаждалась этим моментом, никогда в жизни она не испытывала ничего более великолепного и чистого. Хэлис ласкал ее подбородок, шею; она издала звук, напоминающий смех, – ей было щекотно. Он опустился ниже, к вырезу ее футболки, его язык касался ее кожи. Затем Хэлис оттянул вырез ее футболки, чтобы поцеловать ложбинку между грудей. Грейс выгнулась, распускаясь, словно цветок на солнце.

Рука Хэлиса скользнула на ее талию, пальцы нащупали край футболки и задрали ее. Ему хотелось дотронуться до чувствительной кожи. Он поцеловал Грейс снова, глубоко, и она прижалась к нему. Ее руки тоже искали его кожу, она потянула наверх его рубашку, и ее ладони заскользили по его теплой гладкой спине.

Неожиданно позади них пронзительно закричала птица, и Грейс подскочила. Паника сменила желание. Ей казалось, что ее застали врасплох – одежда в беспорядке, растрепанные волосы, припухшие губы. Она почувствовала стыд. Хэлис все так же лежал, облокотившись на локоть. Он конечно же заметил ее бурную реакцию, но решил ничего не говорить, а лишь продолжал лениво поглядывать на нее.

– Прости… – начала было Грейс.

– Не стоит извиняться. Она тяжело вздохнула:

– Я не… Я не…

– Я знаю.

Он произнес это так уверенно, что Грейс вздрогнула. Он не знал. Те предположения, которые он делал так легко и самонадеянно, были неверными. Полностью, абсолютно неверными.

– На самом деле, – она понизила голос, – ты не знаешь.

– Ну, так скажи мне.

Нет. Она попыталась улыбнуться:

– Сегодня мы уже достаточно поговорили о воспоминаниях.

– Это отказ. – Он произнес это не с раздражением, а скорее с изумлением.

Хэлис сел и принялся собирать остатки еды.

– Нам еще не нужно уходить… – попыталась остановить его Грейс.

Он дотронулся до ее горячей щеки:

– Ты уже начинаешь обгорать. Мы очень близко к побережью Африки, солнце здесь невероятно сильное.

В тишине Грейс помогла ему собрать вещи. Ее обуревали эмоции: расстройство, потому что день закончился, и в то же время облегчение от того, что все не зашло слишком далеко.

– Не грусти. – Мягко смеясь, Хэлис вновь дотронулся до щеки Грейс, его пальцы задержались на ее коже. – Не стоит расстраиваться, это всего лишь один день.

«Именно», – хотела сказать она. Прокричать. Один день – это было все, что она имела. Все, что она позволила себе, и Хэлис знал это.

Глава 7

Грейс вернулась в свою комнату, где с удивлением обнаружила Шайму, которая принесла одежду и косметику.

– Что это?

Шайма робко улыбнулась:

– Мистер Тэннос хочет, чтобы я помогла вам подготовиться.

– Подготовиться? – Грейс развернулась и в замешательстве посмотрела на шесть платьев, разложенных на кровати. – Подготовиться к чему?

– Думаю, он собирается вести вас куда-то…

– Вести меня…

– Они прекрасны, не правда ли? – сказала Шайма, поднимая одно из платьев.

Грейс сглотнула, взглянув на него.

– Великолепны, – согласилась она.

Облегающее платье-футляр из шелка цвета слоновой кости, украшенное мелким жемчугом. Оно походило на очень сексуальное свадебное платье.

– И это тоже. – Шайма подняла еще одно – синее с темным отливом, атлас сверкал, как лунный свет на воде.

– Потрясающе…

– А также туфли и украшения к каждому из них, – с готовностью произнесла Шайма.

Грейс беспомощно покачала головой. Она не могла представить, сколько денег и времени потратил Хэлис на все это.

«Видишь, как получается? – насмехалась над ней совесть. – Соблазн подкрадывается, преследует тебя. И прежде чем ты поймешь это, ты уже сделаешь то, о чем пожалеешь. И будешь убеждать себя, что все нормально».

Она знала правила их соглашения с Лукасом. Никакого неподобающего поведения. Не встречаться с мужчинами. Это было нечестно и, по сути, незаконно, но в течение четырех лет после развода ее не беспокоили эти ограничения. Ограничения были внутри ее собственного сердца. Не верить. Не любить. Не терять себя. Ей не нужно было ничего до встречи с Хэлисом. Благодаря ему она снова ощутила необходимость близости.

– Мисс?.. – нерешительно произнесла Шайма, и Грейс повернулась к ней с виноватой улыбкой:

– Прости, Шайма. Я не могу надеть ни одно из этих платьев.

Шайма взглянула на нее с беспокойством:

– Они вам не нравятся?

– Нет, мне очень нравятся они все. Но я не… Я не могу пойти с мистером Тэнносом.

Казалось, Шайма окончательно запуталась и даже занервничала. Грейс погладила ее по руке:

– Не волнуйся. Я все объясню ему сама.

Грейс причесалась и собралась с мыслями, прежде чем пойти в ту часть особняка, где располагался кабинет Хэлиса.

Хэлис сидел за письменным столом. Он улыбнулся, когда она вошла.

– Мне нужно сказать тебе…

Он поднял руку:

– Ты хочешь поблагодарить меня за платья, но никуда не пойдешь со мной сегодня вечером.

Грейс замерла:

– Как ты узнал?

– Я не мог бы ждать чего-то иного, Грейс. Все, что связано с тобой, непросто.

Она разозлилась:

– Тогда не понимаю, зачем тебе все это нужно.

– Думаю, понимаешь. Между нами есть что-то необычное и сильное. – Он произнес это с уверенностью.

Грейс ничего не ответила, но ее молчание ничуть не смутило Хэлиса.

– Я никогда не чувствовал ничего подобного к другим женщинам, Грейс. И не думаю, что ты чувствовала то же самое к другим мужчинам. – Он замолчал на мгновение и уверенно добавил: – Даже к своему бывшему мужу. Я восхищаюсь тобой, Грейс. С тобой я жив, открыт, счастлив.

Грейс покачала головой. Если бы он знал, что делали с ней эти его откровенные признания! Какой одинокой она была!

– На самом деле я не такая уж восхитительная. Он слегка улыбнулся:

– Наверное, меня легко восхитить.

– Наверное, ты легко ошибаешься.

Он приподнял бровь, сильно удивленный таким поворотом в разговоре.

– Ошибаюсь? Почему?

Ее сердце сжалось – она не могла заставить себя произнести необходимые слова.

– На самом деле ты меня не знаешь, – мягко сказала она.

– Я узнаю тебя. Я хочу узнать тебя.

Она снова покачала головой, не желая объяснять ему причину.

– Почему ты не пойдешь со мной сегодня?

– Я уже говорила тебе – я не могу.

– Не можешь… – задумчиво повторил Хэлис. – Ты боишься своего бывшего?

– Не совсем так.

– Хватит говорить загадками.

Грейс понимала, что больше нельзя увиливать. Хэлис был мягок, спокоен и добр к ней. Он заслужил немного честности с ее стороны. Совсем немного.

– У меня есть дочь, – тихо произнесла Грейс. – Катерина. Ей пять лет.

Выражение лица Хэлиса не изменилось, нет, и лишь его глаза были озарены осознанием. Они потемнели, стали холодными, точно лед. Невозможно было понять, насколько прочен этот лед, до тех пор, пока не ступишь на него.

– И? – наконец спросил он мягко.

– Мой муж ее опекун. Я имею право встречаться с ней лишь раз в месяц.

Она словно слышала поскрипывание льда, трещины паутиной расползались у них под ногами. А Хэлис думал, что у них под ногами крепкая почва.

– Почему так?

Грейс сглотнула, слова, казалось, застряли у нее в горле, словно острые черепки, и никак не могли пройти ни туда, ни сюда.

– Все сложно, – прошептала она.

– Насколько сложно?

– Он очень влиятельный и богатый человек, – объяснила она, тщательно, мучительно подбирая каждое слово. – Это замужество было… сложным, а… а наш развод – очень тяжелым. Он использовал свои связи, чтобы получить полную опеку. – Острые осколки несказанных слов больно царапали ей горло.

Грейс жила без дочери уже четыре года, чувствуя невыносимую душевную боль. Однако сейчас ей стало еще больнее.

Хэлис медленно подошел к ней, его взгляд стал более мягким, он грустно улыбнулся:

– Ох, Грейс…

Она закрыла глаза, не желая увидеть незаслуженное сострадание на его лице. Он обнял ее, но она не прижалась к нему, как хотела.

– Мне жаль.

– В этом была часть моей вины…

Большая часть. Хэлис не обратил на эти слова внимания, лишь крепче сжал Грейс:

– Почему ты не боролась за право опеки? Большинство судей обычно на стороне матери…

Да уж, кроме тех случаев, когда мать считали никуда не годной.

– Я… не могла, – пробормотала она.

Это, по крайней мере, было правдой. У нее не было сил или смелости оспаривать решение суда, которое, как она осознавала в глубине души, было справедливым.

Хэлис приподнял ее подбородок так, чтобы она смотрела ему в глаза. Он был таким нежным, что ей захотелось плакать. Выпалить всю правду – что она не заслужила его сострадания или доверия и тем более его любви.

– Какое это имеет значение для нас с тобой?

Нас с тобой. Как ей хотелось поверить в это.

– Лукас – мой бывший муж – отслеживает мое поведение. Он выставил это в качестве требования – что я не должна… вступать в отношения с мужчинами. Если я сделаю это, то потеряю единственную встречу с Катериной.

Хэлис озадаченно посмотрел на нее:

– Но ведь это… это абсолютно незаконно. И просто возмутительно. Дойти до такого тотального контроля – просто абсурдно.

– В его руках козырь, – сказала Грейс. – Моя дочь.

– Грейс, ты точно могла бы побороться с этим. С помощью судьи, работающего на добровольных началах, если деньги для тебя – проблема.

– Нет. – Она говорила спокойно, хотя ее сердце бешено колотилось, а в животе все переворачивалось. – Нет, Хэлис, пожалуйста. Хватит об этом. Давай больше не будем это обсуждать.

Он нахмурился и покачал головой:

– Я не понимаю…

– Прошу. – Грейс положила ладонь на его руку, мускулы напряглись под ее пальцами. – Пожалуйста, – сказала она снова, ее голос задрожал, а Хэлис еще больше нахмурился.

– Хорошо. Но я все равно хочу, чтобы ты пошла сегодня со мной.

– После всего, что я только что рассказала тебе?

Улыбаясь, хотя его глаза все еще были темными и в них читалась тревога, он взял ее за руку и поцеловал пальцы.

– Я понимаю, тебя не должны видеть со мной на публике – пока что. Но мы все же можем пойти вместе.

Она почувствовала легкое прикосновение его губ, и словно ток пробежал по ее телу.

– Пойти куда?

– Туда. – Он махнул рукой в сторону окна, стены. – Прочь с этой проклятой виллы.

– Но куда?

– Грейс, – оборвал он ее и подошел ближе, так что она смогла почувствовать хмельной жар его тела и поняла, что от ее решимости не осталось и следа. – Ты веришь мне? Веришь, что я поведу тебя в такое место, о котором твой бывший муж никогда не узнает и где ты будешь в безопасности со мной?

Она посмотрела на него, и страх, смешанный с сильным желанием, сдавил ее грудь. Один день. Одно свидание. Прошло уже четыре долгих года, и она никогда, никогда не знала такого мужчину, как Хэлис, – до боли нежного и доброго. Мужчину, который заставлял ее просто сгорать от желания. Она медленно кивнула:

– Хорошо. Да. Я верю тебе.

Его губы расплылись в триумфальной улыбке, и он снова взял Грейс за руку и поцеловал ее пальцы.

– Хорошо. Потому что я правда хочу пригласить тебя на ужин. Я хочу увидеть тебя в одном из тех платьев, а затем медленно стянуть его с твоего тела. Этой ночью я хочу заняться с тобой любовью. Однако я готов довольствоваться лишь ужином с тобой.

Картина, которую он только что обрисовал, бросила ее в дрожь.

– Не могу придумать ни одного места, куда мы можем пойти, чтобы там не…

– Предоставь это мне. – Он отпустил ее руку. – Теперь можешь пойти и позволить Шайме тебя побаловать. – Он быстро и крепко чмокнул ее в губы. – Мы отлично проведем вечер. Мне уже не терпится увидеть, какое платье ты выберешь.

Два часа спустя Грейс облачилась в темно-синее атласное платье. Ей хотелось надеть платье цвета слоновой кости, но оно выглядело как свадебное, так что она не смогла бы чувствовать себя в нем комфортно.

– Великолепно выглядите, мисс, – прошептала Шайма и передала Грейс прозрачную накидку.

Грейс улыбнулась ей с благодарностью. Хэлис ждал ее внизу лестницы.

– Ты выглядишь просто великолепно.

– Ты тоже очень хорошо выглядишь.

На нем был костюм темно-серого шелка, но Грейс знала, что он великолепно выглядел в любой одежде. Проще говоря, он был крайне, невероятно привлекательным мужчиной. Костюм подчеркивал его стройное тело, внутри которого скрывалась мощь.

– Так куда мы идем?

– Увидишь.

Он за руку вывел ее из особняка, затем через мрачные ворота и далее по направлению к пляжу. Ночь уже плавно опускалась на остров, бросая длинные тени и превращая гладкую морскую поверхность в длинную чернильную полосу.

Хэлис подвел ее к спуску к воде, где на волнах грациозно раскачивался изящный быстроходный катер.

– Мы поедем на лодке? – с сомнением в голосе спросила Грейс, оглядывая свое платье. – Не хотелось бы тебя расстраивать, но мне кажется, я одета слишком нарядно.

– Ну, ты выглядишь восхитительно. – Он помог ей взойти на борт, придерживая подол ее платья, чтобы оно не намокло. – Признаюсь, когда я заказал эти платья, я имел в виду милый маленький отель в Таормине. Но ведь не столь важно, куда мы идем, правда? Я просто хочу быть с тобой, – улыбнулся он, и сердце Грейс затрепетало.

– Мне интересно, – промурлыкала она, – где же находится это твое секретное место.

Интересно. И волнительно. И даже страшно. За четыре года она уже дважды потеряла возможность встретиться с Катериной. Один раз из-за того, что пошла пить кофе с коллегой. Второй раз из-за того, что согласилась потанцевать на одном из благотворительных мероприятий, в котором принимала участие по работе. Грейс возражала, но ее протесты не брали в расчет. Лукасу просто нравилось наказывать ее.

Хэлис встал к штурвалу, и уже через несколько минут он вел катер по морю. Мотор урчал и страшно гудел внизу. Грейс села за лобовое стекло, но все равно ее шиньон распался на множество завитков, развевающихся по ветру.

– Ой… – Она подняла руки, намереваясь поправить прическу, но Хэлис лишь усмехнулся:

– Мне нравится видеть тебя с распущенными волосами.

Она подняла бровь:

– Это эвфемизм?

Его усмешка стала озорной.

– Возможно.

Слегка посмеиваясь и чувствуя себя чересчур беспечно, она вынула остальные шпильки из прически и распустила волосы.

Грейс до сих пор не знала, куда Хэлис ее везет. Вокруг них простиралось бесконечное море, и, насколько она знала, между Алахой и Сицилией не было других островов.

– Не волнуйся, – сказал ей Хэлис. – То место, куда мы едем, абсолютно уединенное. И туда недолго добираться.

– Как ты узнаешь, о чем я думаю?

– Я бы мог сказать, что все твои эмоции отражаются на твоем лице, но это не так. Я просто чувствую это.

Казалось, ее сердце перевернулось. На короткое и счастливое мгновение она попыталась представить, как все продолжилось бы.

– Кажется, ты глубоко погрузилась в свои мысли, – заметил Хэлис.

Он сбросил скорость, так что шум мотора превратился в ровное урчание, и теперь Грейс могла услышать, как волны бьются о борта катера.

– Просто думаю о том, как прекрасно море. Ну что, мы уже почти на месте? – спросила она, вглядываясь в беспросветную темень впереди. Неожиданная мысль озарила ее. – Мы… мы останемся здесь, в лодке?

Хэлис хихикнул:

– Ты думаешь, это и есть мой большой сюрприз? Жареные сосиски в моторке? Ну, ты меня прямо обидела.

– Но это очень хороший катер.

– Не такой хороший. И я не хочу есть ужин на коленях, раскачиваясь на волнах. Ну, ты чего? – Он протянул руку, и Грейс, удивившись, подала ему свою.

Она почти ничего не видела, потому что вокруг была темнота и лишь лунный свет дорожкой падал на морскую гладь. Она не представляла, куда Хэлис собрался ее отвести.

Он подвел ее к носу катера, и, еще больше удивившись, Грейс поняла, что они приплыли к маленькому и, казалось, очень пустынному островку. Тонкая полоска белого пляжа упиралась в деревья – листья пальм свешивались в воду.

– Что это за место?

– Очень маленький и укромный остров, который посчастливилось иметь моему отцу. Он совсем небольшой – пара сотен метров в длину. Но мой отец очень ценил уединение и поэтому скупил всю землю вокруг Алахи, не важно, что она была размером с почтовую марку. – Хэлис легко выпрыгнул из лодки и затем подал руку Грейс. – Пойдем.

Она неловко покачивалась на высоких каблуках и в длинном платье, пока Хэлис не взял ее крепко за талию и не снял с катера. Каблуки глубоко увязли в сыром песке и, с сожалением, она сняла их.

– Мне кажется, это дизайнерские туфли. Я не хочу их испортить.

– Разумно, – согласился Хэлис и тоже сбросил свои туфли.

Грейс посмотрела на полосу пустынного и тихого пляжа, потом на густые и непроходимые джунгли. Все было настолько безмолвным, что могло показаться, будто они единственные люди на всем свете или, по крайней мере, в Средиземноморье.

Она повернулась к Хэлису:

– Теперь-то я точно чувствую себя чересчур нарядной.

– Не стесняйся снять одежду, если без нее тебе будет комфортнее.

– Может быть, позже.

– Это обещание?

– Конечно же нет.

Она подобрала свое платье до колен и держала его так, идя по песку. Она не чувствовала себя так легко и счастливо уже долгое, долгое время.

– Итак, мы не жарим сосиски на катере. Тогда что – барбекю на пляже?

– И опять неверно, мисс Тернер. Ухмыляясь, Хэлис взял ее за руку:

– Сюда.

Он повел ее по темному пляжу к укромной бухточке. Грейс остановилась как вкопанная при виде того, что ожидало ее там. Это была палатка, стены которой колыхались на ветру, а шикарная внутренняя часть освещалась светом фонаря.

– Как, – поинтересовалась Грейс, – ты организовал все это всего лишь за несколько часов?

– Это было просто.

– Не так просто.

– Да, пришлось постараться, – согласился Хэлис, доставая бутылку белого вина, охлаждавшуюся в серебряном ведерке. – Но оно того стоило.

Грейс взяла из рук Хэлиса бокал и осмотрелась – бесконечная темнота простиралась вокруг и лишь мерцающий свет из их палатки бросал тени на песок.

Безопасность. Она была в безопасности. И это была заслуга Хэлиса.

– Спасибо, – тихо проговорила она.

Хэлис посмотрел на нее поверх бокала, его взгляд был немного тяжеловат, в нем читалось явное намерение, но в то же время определенная искренность.

– Спасибо, – сказал он, – за твое доверие. – Хэлис стал раскладывать по тарелкам хумус и лаваш. – Итак, ты, должно быть, живешь очень размеренной жизнью, раз твой бывший муж наложил такие ограничения.

– Да, довольно размеренной. Но я не против. Он с интересом взглянул на нее:

– Разве? Я был бы против.

– Ко всему привыкаешь. – Ей хотелось сменить тему. – И иногда мне кажется, что я предпочитаю картины людям.

– Наверное, потому, что картины никогда тебя не разочаруют.

– Даже не знаю, – весело проговорила она. – Несколько картин разочаровали меня. Однажды на одном чердаке я нашла картину и была уверена, что это подлинник Джотто. Но потом выяснилось, что это была очень хорошая подделка.

– Разве это не удивительно, – задумчиво произнес Хэлис, – что картина, которая выглядит точь-в-точь как оригинал, стоит в разы меньше? Обе прекрасны, но лишь одна из них имеет ценность.

– Полагаю, что это зависит от того, что имеет для тебя ценность. Картина или художник.

– Красота или правда.

Правда. Все возвращалось к этому слову, которое тяжким грузом давило на Грейс. Она не рассказала ему всей правды.

– Некоторые подделки, – сказала она вскоре, – стоят немалое состояние.

– Но все равно не как оригинал.

– Нет.

Ее сердце бешено стучало, ладони вспотели.

– Иди и поешь, – произнес Хэлис и указал на сиденье напротив него.

– Ты бывал на этом острове раньше? – спросила она, обмакивая треугольник лаваша в мягкий хумус. – Когда ты был еще мальчиком?

– Мы с братом однажды приплыли сюда.

– Однажды?

Он пожал плечами:

– Мы особо не дружили. Аммар во всем видел соревнование, в котором он должен был победить. А я уже не хотел проигрывать.

Он улыбнулся, однако улыбка вышла напряженной. Грейс поняла, что это было чем-то большим, чем обычное соперничество между братьями.

– Ты скучаешь по нему? – тихо спросила Грейс. – По своему брату, если уж не по отцу?

– Я уже говорил тебе, что не скучаю.

– Просто мне трудно это понять. Я скучаю по своим родителям даже сейчас…

– Моя семья очень сильно отличалась от твоей.

– Ну а сестра? По ней ты, должно быть, скучаешь?

– Да, – согласился Хэлис, немного подумав. – Скучаю. Но нет смысла муссировать это, ее уже четырнадцать лет нет в живых.

Он говорил настолько ровно и холодно, что Грейс не могла не выпалить:

– Как ты можешь… как ты можешь просто взять и вычеркнуть родных?

Лицо Хэлиса моментально окаменело, глаза сузились. Грейс пришлось отвернуться.

– Я не вычеркнул их, как ты говоришь, – невозмутимо возразил он. – Я просто не вижу смысла в том, чтобы постоянно оглядываться в прошлое. Они умерли. Я двигаюсь дальше. Прочь от скорби и этого разговора. – Он нагнулся вперед и произнес, смягчая тон: – Мои отец и брат не заслуживают твоего внимания. Ты невинна, Грейс, а вот если бы ты знала, что они творили…

– Я не так невинна, как тебе кажется.

– Прости, я не хочу показаться снисходительным. И я не собирался говорить о моей семье сегодня вечером. Ведь есть лучшие способы нашего времяпровождения.

– Конечно, – тихо согласилась Грейс.

Хэлис подавал следующее блюдо, и она увидела мерцающий свет огня на его золотистой коже, напряженные мускулы, в то время как он выкладывал кусочки ароматного цыпленка и кардамон на ее тарелку. Внезапно Грейс вспомнила о долгом поцелуе Хэлиса, о том, как его рука скользила по ее коже…

Она почувствовала, что ее лицо горит, и потянулась к стакану. Хэлис улыбнулся и посмотрел на нее понимающим взглядом:

– Мы оба думаем об одном конкретном способе нашего времяпровождения.

– Вероятно, – выдавила из себя она, чуть не подавившись вином. Она даже слишком хорошо себе это представляла.

Еда была очень вкусной, вечерний воздух – теплым и знойным. Единственными звуками были шум прибоя и ветер в пальмовых ветвях. Хэлис вывел беседу в более безобидное русло, и Грейс с удовольствием послушала о том, как он построил свой бизнес и жизнь в Сан-Франциско. Хэлис также расспрашивал о ее жизни, и она с радостью описала подробности своей работы и рассказала о самых интересных проектах, в которых ей довелось принимать участие. Было удивительно легко просто сидеть, болтать и смеяться, наслаждаясь друг другом, без страха и волнения. Слишком уж долго она жила под сгустившимися у нее над головой тучами. Грейс нужна была эта коротенькая вылазка в свет.

Очень быстро они расправились с основным блюдом и стали пить кофе по-турецки (Хэлис сварил его в медной турке) – густой и вкусный, а на десерт был невероятный тирамису. В небе мерцали звезды и отражались на гладкой поверхности моря. Грейс не хотела, чтобы эта ночь закончилась – ведь с нею закончилось бы все волшебство. А пока она сидела в своем великолепном платье, смотрела на море, проводила время с Хэлисом на этом волшебном острове.

Однако пока еще ничего не закончилось. Ее тело горело в предвкушении и дрожало от волнения, когда она представляла, как могла бы продолжиться эта ночь. Как Хэлис сдержал бы свое обещание и стянул это потрясающее платье с ее плеч. И занялся бы с нею любовью… ведь она тоже хотела его. Ее пальцы дрожали, и она со звоном поставила свою чашку с кофе обратно на блюдце. Она так давно не была с мужчиной. Так давно не позволяла себе быть желанной. Любимой. Все это пугало ее, но она также хотела этого. Больше, чем когда-либо.

– Почему ты выглядишь испуганной? – тихо спросил Хэлис. – Мы здесь в безопасности.

Грейс почувствовала в его голосе легкое изумление и тревогу. Хэлис коснулся ее руки.

– Я не напугана.

– Ты хочешь вернуться на Алаху сейчас?

– Нет, если только нам не нужно возвращаться. – Она улыбнулась, ее брови изогнулись в удивлении, хотя сердце отсчитывало глухие удары. – Нам ведь не нужно?

– Нет, – мурлыкнул Хэлис. – Мы можем остаться здесь. Еще кофе?

Она покачала головой:

– Нет, спасибо. – Неожиданно она подалась вперед. – Давай потанцуем.

– Потанцуем? – удивленно повторил Хэлис.

– Да, потанцуем. На пляже.

– Но здесь ведь нет музыки.

Грейс указала на свое синее атласное платье:

– На мне вечернее платье, и я нахожусь на необитаемом острове. Неужели нам и вправду нужна музыка? – Она улыбнулась, желая ухватить это хрупкое счастье за хвост. – Неужели это так важно? – Она как будто повторила его собственные, сказанные ранее слова.

– Абсолютно не важно. – Быстро встав из-за стола, Хэлис повел Грейс на пляж.

Бархатистый песок приятно холодил ее босые ступни, темнота окутала их, луна сверкала на морской поверхности, которая казалось жемчужной. Хэлис повернулся к ней:

– Раз уж здесь нет музыки, мы можем выбрать ту, которая нравится нам.

Грейс едва могла разглядеть его на темном пляже, но чувствовала жар и сильную энергию, исходящие от него. Дикое желание словно пульсировало между ними. Ему невозможно было сопротивляться. Оно было жизненно необходимым.

– Какую же? – спросила она хрипло.

– Что-то медленно-ленивое, – ответил Хэлис.

Он схватил Грейс и притянул к себе, так что ее губы мягко соприкоснулись с его. Грейс почувствовала жар внизу живота. Она провела по плечам Хэлиса и обвила его шею. Начала медленно покачиваться в танце.

– Может быть, саксофон… Ты любишь сакс?

– Сакс, – изумленно повторила Грейс. – Я… Да, думаю, что люблю.

– Хорошо, – прошептал он, и они тихо закачались вместе.

Грейс могла бы поклясться, что слышала музыку, одинокую песнь саксофона. Они танцевали на пустынном пляже, и их ступни оставляли влажные следы на песке.

Бесконечное черное небо над ними было усеяно звездами, сотни тысяч сверкающих точек. Грейс положила голову на плечо Хэлису и почувствовала, что их сердца бьются в унисон, размеренными ударами. Затем она посмотрела Хэлису в глаза. Его губы были так близко. Расслабленная чувственность танца неожиданно сменилась чем-то более примитивным и безотлагательным.

– Грейс… – произнес Хэлис, и это прозвучало как предупреждение.

Но Грейс не хотела предупреждений. Не хотела ощущать чувство вины или страха. Она хотела лишь этого.

– Хэлис… – прошептала она в ответ, и Хэлис погладил ее щеку.

– Мне нравится, когда ты произносишь мое имя.

Она повернула голову так, чтобы губами коснуться его пальцев. Она почувствовала себя настолько беззаботной, что это почти граничило с шаловливостью, а после четырех лет сдержанности это было просто здорово. Хэлис вздрогнул, когда она языком коснулась его пальцев, попробовав солоноватую кожу на вкус. Он взял ее за подбородок и заглянул ей в глаза.

А потом он поцеловал ее так крепко – этот поцелуй не был похож на нежные ласки, которыми он одаривал ее днем, – и так правильно.

Казалось, воздух зажегся вокруг них, а звезды стали просто взрываться в небе, когда она поцеловала его в ответ, а он притянул ее к себе еще ближе, целуя ее губы, подбородок, шею. Грейс услышала свои собственные стоны отчаянного желания.

Он поцеловал ее шею еще раз, и она откинулась, предоставляя ему свободу действий. В животе Грейс все опустилось, когда она почувствовала его губы на своей коже. Она тонула в водовороте желания.

– Платье запачкается в песке, – промурлыкал Хэлис.

Грейс хихикнула:

– Мне все равно. Хотя тебе, наверное, не все равно.

– Мне вообще нет никакого дела до этого платья.

– Оно прекрасно, – задохнулась Грейс, когда он полностью раздел ее и бросил платье на песок. – Было прекрасно, – добавила она, и Хэлис хрипло засмеялся, блуждая взглядом по ее телу.

– Грейс, это ты прекрасна. Ужасно прекрасна.

Она должна была смутиться, стоя посреди пляжа в одних трусиках, но этого не произошло.

– Ужасно? – переспросила она. – Это звучит довольно волнующе.

– Это и есть волнующе, – ответил Хэлис.

Он подошел к ней ближе, провел руками по плечам, прежде чем взять в ладони ее груди. Его ладони были теплыми и сухими, но, несмотря на это, по Грейс пробежала дрожь.

– Это волнует меня… то, что я чувствую к тебе, – тихо сказал он.

Сердце Грейс екнуло. Да, это волновало и ее тоже. Ужасно и великолепно одновременно.

– Поцелуй меня, – прошептала она и закрыла глаза, когда Хэлис прикоснулся к ней губами.

Он стал целовать ее настойчивее, но лишь на мгновение – отпрянув от нее, он погладил ее по векам.

– Открой глаза.

– Ч-что? – Она распахнула глаза и уставилась на него.

– Не отключай сознание, Грейс. Я занимаюсь любовью с тобой, с твоим телом, сознанием и душой.

– А не слишком ли многого ты просишь?

– Я прошу все и сразу. – С этими словами он поцеловал ее снова, и этот поцелуй был настолько крепким и неумолимым, каким был сам Хэлис, вся его сущность.

Это напомнило Грейс, что, не важно, каким нежным и даже любящим бывал этот мужчина, для нее он все равно оставался опасным зверем.

– Ответь мне, – пробормотал он, и Грейс подчинилась требованию.

Он притянул ее ближе, его руки заскользили по ее голой спине, а затем стянули с нее трусики. После этого Хэлис, отступая назад и не сводя с нее взгляда, стал расстегивать рубашку.

Грейс, забыв о собственной наготе, зачарованно наблюдала за тем, как он раздевается. Хэлис обнажил упругую, мускулистую грудь. Его кожа казалась золотистой с атласным отливом и была слегка покрыта волосами. Дыхание Грейс сбилось. Хэлис расстегнул ремень.

Через пару секунд они были полностью обнажены. Грейс старалась скрыть дрожь. Жаркого взгляда Хэлиса хватало, чтобы согреть ее тело, однако она не могла прогнать ощущение уязвимости. Она уже забыла, насколько интимным был этот процесс.

Хэлис осыпал ее поцелуями от шеи до живота, и желание парализовало все ее чувства, сбило мысли. Губы Хэлиса опустились еще ниже, его язык прикасался к ее коже, и тогда, к счастью, у Грейс в голове не осталось вообще ни одной мысли.

Чего-то не хватало. Хэлис слышал легкие вздохи и стоны Грейс, его собственное желание неистовствовало, но он понимал, что этого недостаточно. Ему хотелось большего от Грейс, большего, чем простая физическая реакция, какой бы бурной она ни была. Он жаждал уничтожить защиту, которую Грейс возвела вокруг себя.

– Посмотри на меня, Грейс.

Она распахнула глаза, но взгляд был блуждающим от страсти.

– Что…

Хэлис приподнялся на локтях и навис над ней.

Задыхаясь, она прошептала:

– Пожалуйста…

Одним быстрым движением он мог войти глубоко в нее и удовлетворить их обоих. Хэлис оставался недвижим:

– Скажи мое имя.

На лице Грейс читалась озадаченность.

– Зачем?

– Скажи мое имя.

Это было не то, но, по крайней мере, он положит начало духовной близости. Она признает его, примет связь между ними. Он не позволит ее воспоминаниям и страхам помешать ему. Не позволит призракам прошлого выгнать его из ее жизни. Грейс не произносила ни слова, а у него на лице уже выступил пот. Он больше не мог сдерживаться.

– Пожалуйста.

Выражение ее лица смягчилось, и Хэлис увидел слезы, мерцающие в ее глазах.

– Хэлис, – прошептала она, и с первобытным стоном удовлетворения он вошел в нее, почувствовав тепло внутри ее тела.

– Хэлис, – повторяла она снова и снова, впиваясь ногтями в его плечи.

Ее тело изогнулось, и он почувствовал ликование, когда оба приблизились к пику удовольствия. Грейс громко закричала, отбросив голову назад и обвив Хэлиса ногами. Его имя звучало как мольба и благословение одновременно, в то время как ее тело извивалось вокруг его.

– Хэлис…

Глава 8

Грейс лежала в объятиях Хэлиса и не могла сдержать слезы, которые неудержимо текли по щекам. Она закрыла глаза, но это не помогло. Она никогда не чувствовала такой близости.

Теперь она открыла свое сердце, это было начало. Жизнь вместо смерти. Надежда вместо страха. Как она раньше не понимала, что с Хэлисом все будет иначе?

И во что все это разовьется?

Грейс казалось, что она плачет беззвучно и что Хэлис ничего не слышит, удерживая ее в объятиях и прижимаясь грудью к ее спине. Но он слышал. Или, может, просто ощущал это, как ощущал многие вещи, связанные с Грейс. Большими пальцами он нежно вытер слезы с ее глаз. Оба молчали. Какое-то время спустя Грейс тяжело вздохнула.

– Расскажи мне, – попросил он.

Она хотела рассказать о своем крайне неудачном замужестве, о своей глупой, эгоистичной прихоти, о болезненном разводе, бесконечных последствиях. До этого она лишь в общих чертах описала Хэлису ситуацию и выставила себя жертвой.

Она глубоко вздохнула и перевернулась на спину. Рука Хэлиса по-прежнему тяжело лежала на ней.

– Просто прошло столько времени… – Она попыталась улыбнуться. – А я такая эмоциональная…

– Ты грустная.

– И счастливая. – Грейс чмокнула ладонь Хэлиса. – Очень счастливая.

Похоже, ее слова его не убедили, но, к облегчению Грейс, он принял их. Он притянул ее поближе к себе, и так она лежала долгое время в его объятиях, смотрела в темноту, наслаждалась теплом его тела. Грудь Хэлиса равномерно поднималась и опускалась, и это успокаивало Грейс. Она уснула.

Когда Грейс проснулась, палатка была залита солнцем, а Хэлис исчез. Она знала, что он не мог уйти далеко – все-таки они были на необитаемом острове, – поэтому в течение нескольких секунд просто лежала на подушках, наслаждаясь сладкими воспоминаниями короткого счастья. Потом встала, накинула на себя кашемировое покрывало, потому что ее платье – единственная одежда, которая была с собой, – валялось в нескольких метрах от палатки, все в сыром песке.

Тут с пляжа пришел Хэлис, энергичный и настороженный, на его бедрах было повязано полотенце. Волосы были мокрыми и взъерошенными, и, когда он улыбнулся, Грейс просто растаяла.

– Доброе утро.

– Доброе. Ты успел искупаться?

– Хороший способ начать день, – подтвердил он. – Выспалась?

– Да.

– Ты долго не могла уснуть.

– Как ты узнал?

– Думаю, просто почувствовал.

– Было непривычно спать вместе с кем-то, – признала Грейс. – Но это было приятно.

– Хорошо. – Совсем не стесняясь, Хэлис стянул с себя полотенце и начал одеваться.

Грейс наблюдала, как он натянул потертые джинсы на свои длинные, стройные, покрытые черными волосами ноги.

– Где ты взял эту одежду? – спросила она.

– Я привез сумку со сменной одеждой для нас обоих. – Он усмехнулся. – На всякий случай.

– Очень уверен в себе, да? – спросила Грейс, улыбаясь и заливаясь краской.

– Люблю, когда у меня все подготовлено. – Он потянулся за футболкой, а Грейс снова прилегла на подушки. – Я подумал, мы можем прогуляться по острову и осмотреть его, – сказал он, застегнув джинсы. – Хотя здесь особо нечего смотреть.

– Было бы здорово. – Что угодно, чтобы подольше побыть вместе с ним.

Хэлис сел рядом с ней на подушку, его лицо посерьезнело. Положил руку ей на колено:

– И вечером я хочу улететь в Париж вместе с тобой.

От шока она мгновенно потеряла дар речи. Затем пробормотала:

– Ты… что?

– Я позвонил юристу моей компании, – продолжил Хэлис, – и задал ему несколько вопросов. Грейс, эти условия опеки никак не могут быть законными. Мы можем оспорить их. Мы даже можем нарыть что-то против Кристофайдеса. Не думаю, что он абсолютно чист. Моя команда работает над этим сейчас.

Грейс уставилась на него, абсолютно ошарашенная:

– Как ты узнал его фамилию? Я никогда не говорила тебе.

– Я поискал информацию.

– Я думала, тебе не нравится отыскивать информацию в Интернете.

Выражение его лица изменилось.

– Иногда это оправдано.

Она усмехнулась:

– Оправдано?

– Что не так, Грейс? Я думал, ты обрадуешься, услышав это. Я хочу бороться за тебя. И за твою дочь.

Она покачала головой, надеясь отогнать горячую надежду, вспыхнувшую в ней после слов Хэлиса.

– Тебе нужно было сказать мне о том, что ты делаешь все это.

– Мне хотелось собрать какую-то информацию, прежде чем рассказывать тебе.

– Я не люблю, когда за меня решают. – Она произнесла это резче, чем хотела. – Я правда не люблю это.

Хэлис не сразу ответил. Подумав, он спросил:

– Он так делал, да? Приказывал тебе? Держал тебя в заложниках на каком-то острове?

Грейс уставилась на него. Его глаза горели, губы сжались.

– Да, примерно так.

– Я – не твой бывший муж.

– Я знаю, – бросила она. – Но, Хэлис, все это не так просто. Нужно было меня предупредить, прежде чем вмешиваться.

– Вмешиваться? Я думал, что помогаю тебе.

– Есть вещи, о которых я тебе не рассказывала.

– Так расскажи.

Грейс посмотрела на него, пытаясь подобрать слова. Сложить их вместе. Всего лишь несколько простых предложений, но они могли все изменить. И даже сейчас, когда она лежала в объятиях Хэлиса и он смахнул слезы с ее глаз, ей было ужасно страшно.

– Грейс, – тихо произнес он и взял ее за руку. – Что бы ни произошло между тобой и твоим мужем, я смогу пережить это. Я много чего повидал в жизни. В том числе ужасные вещи.

– Ты говоришь о своем отце.

– Да…

– Но ты покинул его. Покинул все это.

– Конечно. – Он помолчал немного, затем продолжил: – Я не знаю, что твой муж сделал с тобой, но я ненавижу его за это. Я никогда не прощу его за то, что он причинял тебе боль.

– Нет смысла обсуждать это, – ответила она, с трудом поднимаясь с подушек.

В этот момент ей хотелось, чтобы на ней было надето больше, чем кашемировое покрывало.

– Ты же привез одежду для меня?

– Почему нет смысла? – не отступал он.

Вздохнув с облегчением, Грейс вытащила из спортивной сумки брюки и футболку. Она выпрямилась и повернулась к Хэлису, прижимая одежду к тяжело бьющемуся сердцу:

– Потому что я не хочу, чтобы ты летел со мной в Париж. Не хочу, чтобы ты созывал своих юристов и говорил мне, что делать. Я не хочу тебя! – Грейс уставилась на него, каждое ее слово было молотком, забивающим гвозди в ее – и его – сердце.

Все, что она говорила, было неправдой, но она хотела сказать именно это. Она любила того, кто не мог любить ее в ответ, хотя и думал, что любил.

Он не знал ее.

Хэлис молчал какое-то время. Его лицо не выражало никаких эмоций, хотя губы побелели.

– Я не верю тебе, – наконец произнес он.

– Мне нужно повторить по буквам?

– Ты боишься.

– Прекрати отгадывать мои чувства! – закричала Грейс. – Прекрати решать, что происходит между нами. Ты не знаешь. Ты не знаешь ничего!

– Если я чего-то не знаю, – ответил Хэлис ровным голосом, – то это потому, что ты все от меня скрываешь.

– А может, я и хочу скрыть, – резко отозвалась Грейс. – Просто отвези меня обратно на Алаху, – попросила она. – А оттуда я уже сама доберусь до Парижа.

– И как ты это сделаешь, интересно знать? Вплавь?

– Если понадобится – поплыву, – огрызнулась Грейс в ответ. – Если ты думаешь, что можешь держать меня на этом проклятом острове…

– Я уже говорил тебе, – холодно оборвал он ее. – Я не твой бывший муж.

– В данный момент между вами прослеживается поразительное сходство. – И как только Грейс произнесла эти слова, она поняла, что они были ложью.

Хэлис совсем не был похож на Лукаса. Он такой нежный, добрый, любящий, а она отталкивала его. Отталкивала, потому что не хотела, чтобы он оттолкнул ее первой. Трусиха.

Молчание тяжело нависло, казалось, оба сдерживались. Хэлис долго смотрел на нее со скучающим лицом и тяжело вздымающейся грудью.

– Я думал, между нами есть что-то особенное. Это звучит до абсурда сентиментально, я знаю. Я вообще не верил во что-то такое, пока не встретил тебя.

Грейс вздрогнула – такими грустными были его глаза.

– Но вся эта хрень, что мы чувствуем эмоции друг друга – это фигня. Чепуха собачья, – продолжал он.

– Не вижу смысла в этом разговоре, – ровно произнесла она. – Мы можем и дальше мусолить все это, обсуждая, кто и что когда-то сказал. Но так как мы не собираемся строить отношения… – она с шумом втянула воздух, – то какой смысл?

– Какой смысл… – тихо повторил он. – Я понимаю.

Она заставила себя посмотреть в его ледяные глаза.

– Да, – прохрипела она. – Думаю, ты понимаешь.

Он уставился на нее, его взгляд был пустым и в то же время жестоким. Он медленно покачал головой:

– Я думал, что знаю тебя или, по крайней мере, начинаю узнавать, но ты и правда чужой мне человек. Абсолютно чужой.

Она тяжело вздохнула:

– Думаю, теперь ты должен отвезти меня обратно на Алаху, и я отправлюсь домой.

– Хорошо, – бросил Хэлис. – Я подготовлю катер. – И быстрым шагом он покинул палатку и пошел по пляжу.

Больше Хэлис не разговаривал с ней, только бросил пару-тройку кратких команд, когда она забиралась на борт. Она смотрела на него, а он лишь уставился вдаль, на синий горизонт. И она снова ощутила это нелепое, отчаянное желание… Ей хотелось, чтобы все складывалось иначе. Рискнуть и рассказать ему все. Может, для него это не так важно. Может, он примет, поймет и…

Она посмотрела, как на ярком солнце у Хэлиса сузились глаза, и у нее тут же всплыли в памяти его слова. Он не прощал. Он не хотел прощать. У него были свои высокие и жесткие стандарты, которым следовал он сам и соблюдения которых ожидал от других. А она, Грейс, была далека от этих стандартов, и ничто не могло изменить этого. Она не заслуживала его любви – и это невозможно было изменить.

Слезы стояли у нее в горле, щипали глаза, и, разозлившись на саму себя, Грейс быстро-быстро заморгала. Неужели она и правда пожалела о том, что сделала? Нелепо и глупо. И слишком поздно.

Вдалеке виднелся остров Алаха – маленькое пятнышко в виде полумесяца. Затем показались стены с колючей проволокой и битым стеклом наверху, вскоре стало видно и уродливый бетонный особняк.

Хэлис причалил к берегу, заглушил мотор, и в неожиданной тишине они оба сели. Ни он, ни она не говорили и не смотрели друг на друга.

– Собирай свои вещи, – наконец приказал он. – Я скажу кому-нибудь отвезти тебя в Париж.

– Я могу уехать из Таормины. Если кто-нибудь просто…

– Я доставлю тебя домой, – отрезал он.

Хэлис замолчал, и, когда он повернулся к Грейс, она увидела бурю эмоций в его потемневших глазах – они были ответом на все ее вопросы.

– Прощай, Грейс, – бросил он, спрыгнул с катера и быстро пошел по причалу.

* * *

Ярость привела Хэлиса в бассейн. Ему нужно было излить свое разочарование… и свою боль. Глупо, как глупо – чувствовать такую боль, как щенок, которого пнули. И он сам виноват, чертовски виноват.

Он нырнул и быстро поплыл, разрезая воду уверенными, широкими взмахами – казалось, эмоции несли его вперед. Он вздрагивал, даже когда плыл. Он был таким глупым, сентиментальным и романтичным, а она разъяснила ему, что к чему. «Я не хочу тебя». Он чувствовал себя жалким. Жалким и раздавленным.

Хэлис понимал, что был слеп и глух ко всему, что она говорила. «Я не могу вступать с тобой в отношения». Он-то думал, что Грейс просто боялась, потому что бывший муж причинил ей много боли. Может, так оно и было. Может, страх стал причиной того, что она его отвергла, но факт оставался фактом, жестким и безжалостным. Она не хотела его. Он мечтал спасти ее, вызволить, как принцессу из башни, а она не хотела, чтобы ее спасали. Или любили. Да и правда, знал ли он ее? Как можно влюбиться в кого-то так неожиданно, так быстро? Разве любовь не рождается после месяцев, лет знакомства?

Хэлис проплыл бассейн еще раз и подтянулся на руках, усаживаясь на краю. Даже сейчас, когда он тяжело дышал и легкие горели огнем, он все равно не мог выбросить Грейс из головы. Ее шоколадные глаза – темные от боли или светлее, когда она шутила. Ее губы – распухшие и розоватые от поцелуев. Такой чистый, но редкий смех… то, как она глядела на него – внимательно, пристально… от ее взгляда он как будто становился выше. Ее гибкое мягкое тело, касающееся его. То ощущение, когда он был внутри ее, – как будто он наконец нашел свой дом, который давно искал.

Зарычав от боли, Хэлис оттолкнулся от бортика и продолжил плавать – еще быстрее, еще резче, – как будто это могло уничтожить его мысли. Вдали раздался звук отрывающегося от земли вертолета.

Час спустя, приняв душ и переодевшись, он быстрым шагом вошел в свой кабинет. Его боль и переживания затвердели и превратились в холодный железный шар.

Эрик ждал его со стопкой бумаг, когда Хэлис сел за стол. Эрик мягко заметил:

– Ты выглядишь так, словно собираешься отрубить чью-то голову. Надеюсь, не мою.

– Нет-нет. – Он протянул руку к бумагам.

Эрик передал их ему, удивленно приподняв брови.

– Если не мою, то чью же? Хотя стой, кажется, я догадываюсь.

– Не нужно, – оборвал его Хэлис. – Это не для обсуждения.

– Этот остров окончательно довел тебя, да?

Хэлис с трудом подавил в себе раздражение. Эрик был одним из его давнишних и лучших друзей, и обычно Хэлису нравилась его несерьезность. Однако с тех пор, как Хэлис приехал на этот остров, напряжение словно окутывало его стальной проволокой.

– Дело не в острове, – быстро произнес он. – Я просто хочу уже поскорее свернуть все дела здесь и вернуться к своей настоящей жизни.

Только вот он не знал, сможет ли сделать это легко… после встречи с Грейс.

– Я не против позагорать здесь еще пару неделек, – вставил Эрик. – Что-нибудь еще?

– Нет. – Хэлис бросил бумаги на стол и провел рукой по волосам. – Ах да, – добавил он. – Я хочу, чтобы ты нашел всю возможную информацию о Грейс Тернер.

– Всю? – с сомнением переспросил Эрик. – Ты уверен, что хочешь этого?

Хэлис стиснул зубы:

– Да.

Эрик внимательно посмотрел на него и пожал плечами:

– Как скажешь. – Он вышел из комнаты.

К тому времени, как Грейс вернулась в свою парижскую квартиру в Латинском квартале, она чувствовала себя истощенной – и морально, и физически. На вертолете Хэлиса ее доставили в Таормину, а оттуда он организовал прямой частный рейс до Парижа. Даже в конце, когда, казалось, он должен был ненавидеть ее, он оставался внимательным. Она, наверное, даже не хотела, чтобы он был таким.

Может, Хэлису и удалось раскрыть ее сердце, но она с таким же успехом может снова закрыть его. Любовь ведет к боли. Она знала это. Она испытала это с Лукасом, когда он оставил ее одну на его острове, несчастную, почти безумную от одиночества.

А что касается Эндрю…

Нет, она не будет думать об Эндрю.

Медленно – казалось, каждое движение причиняет ей боль – она опустила на пол сумку и сняла туфли. Она свернулась клубочком на диване, желая, чтобы мысли стерлись из ее сознания. Больше не думать, не помнить. Ни о Лукасе, ни об Эндрю, ни о Хэлисе. Хэлисе, который улыбался ей, дразнил ее, доводил до смеха.

Даже сейчас, когда глаза защипало от слез, Грейс не смогла сдержать улыбки. Она вспомнила, как Хэлис смотрел на нее взглядом, полным плотского желания. Как он целовал ее – нежно и сладко. Как он мог сделать так, что она чувствовала себя в безопасности… чувствовала себя желанной.

Слезы хлынули у нее из глаз, и Грейс закрыла лицо руками. Совершила ли она ошибку, не поверив ему? Если бы она рассказала о том, что совершила, простил бы он ее? И разве любовь не стоила того, чтобы рискнуть?

Она тяжело вздохнула и вспомнила другое. Прищуренные глаза Хэлиса, крепко сжатые губы.

Нет, он не простил бы ее. И то, что она влюбилась в него, ничего не меняло – он оставался тем, кем был, а она не могла стать другой.

Глава 9

Грейс взяла нетронутый бокал с шампанским и попыталась сфокусировать внимание на том, о чем бубнил этот стареющий светский лев. Она улавливала какие-то отдельные отрывки беседы и периодически изображала интерес, но все ее тело и мозг гудели от напряжения при мысли, что Хэлис появится здесь сегодня вечером. Спустя два месяца она увидит его снова.

Сегодня состоится торжество, посвященное возвращению в Лувр нескольких очень известных картин, а также пожертвованию Хэлиса в виде передачи картины Моне – одной из немногих в коллекции его отца, которые не были украдены.

Вечеринка проходила в потрясающем дворе Лувра, где в лучах заходящего солнца блестели знаменитые стеклянные пирамиды. Было раннее лето, и воздух был прогрет солнцем и благоухал.

Грейс сделала глоток шампанского, чтобы смочить пересохшее горло, и оглянулась, всматриваясь в многочисленную публику. Он не приехал. Она бы знала, если бы он был здесь.

Она снова попыталась переключить внимание на светского льва, однако через пару секунд на нее словно навели прожектор, хотя вроде бы ничего не изменилось. Она почувствовала покалывание между лопаток, все внутри ее зазвенело. Он был здесь.

Пролепетав какие-то извинения, Грейс стала осторожно искать Хэлиса в толпе. Это не заняло много времени; казалось, к ее сердцу был присоединен специальный поисковый прибор – она увидела и почувствовала его сразу же. Он стоял в одиночестве, высокий, гордый, его взгляд скользил по толпе людей. Вдруг этот взгляд остановился на ней, и сердце Грейс зашлось. В течение бесконечного момента они смотрели друг на друга, и Грейс не могла различить выражение его лица на другой стороне двора.

Потом Хэлис сделал вид, что не заметил ее. Высоко подняв голову, Грейс отвернулась и подошла к группе гостей. Заставила себя слушать их пустую болтовню. Чего она ожидала? Что Хэлис подбежит к ней? Поцелует ее? Она даже и не хотела этого. Она просто не могла хотеть этого. И все равно было больно, но не из-за разочарования – она особо и не строила иллюзий, – а из-за горьких воспоминаний потери.

Грейс каким-то чудом продержалась следующий час, она слушала и кивала, произносила банальные вещи, хотя сама не была уверена, о чем говорила. Ее тело ныло от ощущения того, что Хэлис рядом, и, даже не видя, она всегда знала, где именно он находится. Эта удивительная связь между ними тревожила ее.

Казалось, вечер тянулся очень медленно, потому что Грейс постоянно отслеживала перемещения Хэлиса по двору.

Вскоре Грейс захотела спать. Она чувствовала напряжение в плечах и пульсирующую боль в висках – подобные головные боли преследовали ее с момента развода и всегда были связаны с тем или иным переживанием. Гости перешли в павильон Девон, и Грейс стояла в самом конце галереи, слушая хвалебные речи директора музея, обращенные к Хэлису.

Он был холоден, жесток и неумолим.

После того как были произнесены все речи, Грейс распрощалась и собралась уходить с вечеринки. Она увидела гневный взгляд Мишеля, посланный с другого конца зала; похоже, ей не удавалось обманывать его с тех пор, как она вернулась с Алахи.

Она спустилась по лестнице, прошла мимо античной скульптуры Ники Самофракийской, как вдруг ее окликнул голос:

– Уже уходишь?

Она обернулась и увидела, что по лестнице к ней спускается Хэлис.

– Я хотела подышать свежим воздухом.

Он остановился в полуметре от нее, и в полутьме Грейс не могла разглядеть выражение его лица.

– У тебя снова разболелась голова?

Она пожала плечами:

– День был долгим.

– Выглядишь усталой.

– Я и правда устала. – Ее удивило, что он беспокоился.

– Мне нужно идти, – сказала она, но осталась на месте.

– Я не забыл тебя, Грейс, – тихо проговорил он, уверенно и искренне.

Она отвернулась:

– Нужно было забыть.

– А ты забыла меня?

– Нет, конечно же нет. – Она отступила.

– Конечно же нет? – переспросил Хэлис.

Он подошел к ней ближе, отрезая ей путь. Грейс снова взглянула на статую Ники – безрукая и безголовая, но все такая же великолепная, она была единственной свидетельницей происходящего.

– Я удивлен.

Она ничего не ответила, не желая продолжать этот разговор, хотя ее глаза жадно оглядывали Хэлиса, впитывали каждую его черточку. Боже, она соскучилась по нему. Даже сейчас, когда он был таким решительным и злым, она скучала по нему. Хотела его.

– Когда я видел тебя в последний раз, – начал он, – ты явно дала понять, что хочешь забыть меня.

– Да, хотела, – ответила Грейс. – Хотела, но не смогла.

Он подошел ближе, так близко, что она могла вдохнуть его такой до боли знакомый аромат, почувствовать этот хмельной жар. Она закрыла глаза:

– Не надо…

– Не надо что? Не надо напоминать тебе о том, как хорошо нам было вместе? – Медленно и осторожно Хэлис протянул руку и провел ее по щеке Грейс.

Большим пальцем он дотронулся до ее полных губ, и она вздрогнула:

– Пожалуйста…

– Все сохранилось, Грейс. Эта связь между нами. Она все еще есть.

Она открыла глаза – яростные, испуганные и отчаянные одновременно.

– Да, есть, но это не имеет значения.

– Ты все время так говоришь, но я не верю тебе.

– Я…

– Ты ничего мне не рассказала. Я все еще жду этого, Грейс. Жду и хочу понять.

Она лишь покачала головой.

– Я дам тебе еще один шанс…

– Не надо, Хэлис.

– Ты все еще хочешь меня…

– Конечно, хочу! – закричала она, ее нервы были абсолютно на пределе. – Я не отрицаю этого. Теперь доволен?

– Совсем нет.

И прежде чем она успела возразить или даже подумать, он притянул ее к себе, и его губы крепко и непреклонно – но так сладко – прижались к ее губам.

Грейс поддалась на блаженную долю секунды, ее руки сжали его плечи, ее тело так приятно прижалось к его телу… а потом она отскочила, ее грудь тяжело вздымалась.

– Не смей!

Хэлис дышал так же тяжело, как и она, его лицо горело, а глаза пылали яростью.

– Почему ты ушла от меня?

Слезы защипали ей глаза, а голова вспыхнула от боли. Правда вырвалась из ее губ:

– Потому что я боялась, что ты возненавидишь меня, если я останусь.

Услышав шаги на лестнице сверху, Грейс вздрогнула от страха.

– Просто оставь меня, – прошептала она. – Пожалуйста.

И она сбежала вниз по лестнице.

Вернувшись в квартиру, Грейс стянула с себя платье и потом очень долго стояла под горячим душем, стараясь смыть отпечаток губ Хэлиса и отогнать желание, которое он вызвал в ней одним лишь своим прикосновением. Она не могла поверить, что он все еще преследовал ее, все еще хотел ее.

После душа, переодевшись в удобную, уже поношенную, пижаму, Грейс достала фотоальбом с верхней полки книжного шкафа. Она старалась не рассматривать этот альбом слишком часто, потому что это причиняло много боли. Однако сегодня вечером ей было необходимо вновь посмотреть любимые снимки, напомнить себе о том, чего она лишилась и чего ей еще предстоит лишиться.

Резкий, требовательный стук в дверь прервал ее. Грейс быстро захлопнула альбом и вернула его на полку. Она знала, кто был за дверью.

– Здравствуй, Хэлис.

– Я могу войти?

Не произнеся ни слова, она кивнула, отступая в сторону. Хэлис вошел в ее маленькую гостиную со скошенными потолками и старой мебелью, которая, казалось, занимала почти все и без того тесное пространство.

К ее удивлению, он вытащил стопку сложенных бумаг из внутреннего кармана и с глухим ударом бросил ее на кофейный столик.

– Что это?

– Твое досье.

– Мое досье?

– После твоего отъезда я поручил Эрику изучить твою биографию. – Он указал на папку на столе. – Он дал мне это.

Грейс смотрела на его суровое лицо, прищуренные глаза и сжатые губы. Она знала, о чем обычно писали на сайтах и в желтой прессе. Грязные предположения о том, почему Лукас Кристофайдес, греческий корабельный магнат, так неожиданно развелся с женой и лишил ее права опеки над дочерью.

– Должно быть, ты прочитал кое-что интересное, – выдавила она из себя.

– Честно говоря, нет.

Она с удивлением посмотрела на него:

– Что ты имеешь в виду?

– Я не читал это.

– Почему… почему нет?

– Потому что даже сейчас я считаю, что на том острове между нами произошло нечто, что-то важное и необычное. Я не знаю, почему ты сбежала от меня, но я хочу понять. – Он замолчал, тяжело дыша, его глаза горели. – Помоги мне понять, Грейс.

Как она могла отказать, когда он просил так искренне?

– Это долгая история, – прошептала она.

– У меня масса времени. – Он сел на ее диван. Казалось, его тело расслабилось, хотя она все еще чувствовала его напряжение. – Почему ты сказала, что я могу возненавидеть тебя? – тихо спросил он, когда на несколько минут повисла пауза.

– Я уже рассказала тебе кое-что о своем браке. О Лукасе.

– Немного, – согласился Хэлис.

– И что наш брак был тяжелым.

– Да, я в курсе, Грейс.

– Наверняка тебе интересно, каким образом Лукасу удалось получить полную опеку над Катериной.

– Я думал, он подкупил судью, – произнес Хэлис намеренно ровным голосом. – Ты так это преподнесла.

Да, но дело было не только в этом. Правда в том, что он обрисовал меня как негодную мать. – Она указала на стопку бумаг, которые он бросил на стол. – Если бы ты прочитал те статьи, ты бы знал. Он выставил меня абсолютно безответственной, нерадивой… – Она сглотнула и заставила себя продолжить. – К тому времени, как он провернул все это, все считали, что мне не было дела до своей дочери.

Хэлис не сводил с нее глаз:

– Но они ошибались, так?

– Они ошибались в том, что мне не было дела, – вполголоса проговорила Грейс, нервно моргая. – Но они не ошибались в том, что я была нерадивой. – Она тяжело вздохнула. – Я была.

Хэлис молчал какое-то время.

– Нерадивая, – наконец повторил он. – Как так?

Грейс снова засомневалась. Она хотела защитить, оправдать себя, объяснить, что никогда сознательно не причинила бы Катерине боль. Но смысл? Факт оставался фактом – она предала своего мужа. Свою семью. Себя.

– У меня была связь.

Хэлис лишь моргнул, но Грейс все равно почувствовала, как он отшатнулся. Конечно, он был удивлен. Шокирован. Он ожидал чего-то другого – послеродовая депрессия, жестокий муж или что-то еще в таком роде. Все это время он думал, что ранили ее, а не что она ранила кого-то. Но не связь. Не грязная, половая, прелюбодейная связь.

– Связь, – повторил он абсолютно нейтральным голосом.

– Да, – подтвердила она также без эмоций. – С мужчиной, который отвечал за имущество на острове. Сад, ремонт дома…

– Меня не интересует, что он делал.

– Я знаю. Я просто… – Она покачала головой. – Я говорила, что не хочу рассказывать тебе, – тихо добавила она.

Хэлис ничего не ответил, и Грейс тоже молчала. Тишина, которая разверзалась между ними, была хуже самых ужасных слов. Наконец он спросил:

– И пока у тебя была эта связь… ты забросила свою дочь?

– Я никогда не ставила ее жизнь под угрозу или что-то в этом роде, – прошептала она. – Я любила ее. Я все еще люблю ее. – Голос Грейс задрожал, и она попыталась взять себя в руки. – Все, что происходило тогда, сейчас я вижу словно в тумане. Я была настолько несчастной – намеренно я не забрасывала ее, конечно же нет. Я просто… просто не была такой матерью, какой хотела быть.

– И, очевидно, женой.

Его прохладное замечание, словно кинжалом, пронзило ее сердце. Грейс моргнула:

– Я знаю, как все это звучит. Я не стараюсь оправдаться. Как я могу? Я просто пытаюсь объяснить…

– Почему у тебя была та связь.

– Что я на самом деле не помню.

Хэлис резко выдохнул, и это прозвучало почти как смех, только в нем не было никакого юмора.

– Как тебе удобно ничего не помнить.

– Я не лгу, Хэлис.

– Ты, в сущности, лгала мне с момента нашей встречи.

– Это нечестно. – К ее собственному удивлению, она повысила голос. – Почему я должна была рассказывать все это тебе, когда едва тебя знала? – Она протянула руку, пародируя знакомство. – Здравствуйте, меня зовут Грейс Тернер. Я – оценщик предметов искусства и изменщица.

Хэлис встал с дивана и стал бродить по комнате с беспокойством и злостью.

– Уже после знакомства была куча моментов, – почти прорычал он, – когда ты знала, что я чувствую к тебе…

– Я понимаю, – шепотом оборвала она его. – Я боялась, и признаю это. Я не хотела, чтобы ты смотрел на меня так, как смотришь сейчас.

Она любила его. Она влюбилась в него на острове, влюбилась в него – такого нежного, мягкого, понимающего. Она влюбилась, несмотря на жесткость, которую видела и чувствовала сейчас. И она не знала, было ли достаточно ее любви. Она ничего не сказала, а просто ждала его вердикта.

– Как долго? – наконец спросил он.

– Как долго?..

– Как долго длилась эта связь?

– Примерно шесть недель.

– И как долго ты была замужем?

– Почти два года.

– И я полагаю, – невозмутимо произнес он, – твой муж узнал об измене. И пришел в ярость.

– Да. Он не хотел, чтобы кто-то догадался, что он… Что я… – Она запнулась. – Так что в суде, вместо этого, он обрисовал меня как нерадивую мать.

– Коей ты не являлась.

– Я не думаю… Я не знаю, кем я была на самом деле.

Хэлис не ответил. Он все еще стоял к ней спиной.

– Как? – наконец спросил он.

Грейс моргнула:

– Что «как»?

– Как твой муж об этом узнал?

– Неужели тебе нужны эти подробности? Зачем?

– Он застал вас, да? – продолжал Хэлис. Он повернулся к ней, и Грейс столкнулась с ледяным выражением его лица. Это был мужчина, который бросил своего отца, ушел из семьи. – Тебя и твоего любовника.

Краска стыда на ее лице ответила на его вопрос. Хэлис промолчал, и Грейс невидящим взглядом уставилась на свои колени.

– Я думал, над тобой издевались, – тихо произнес он наконец. – Эмоционально или физически. Я ненавидел твоего бывшего мужа за то, что он причинил тебе боль.

– Я знаю, – отозвалась она.

– И все время…

И Грейс боковым зрением увидела, как он берет свое пальто.

Ее горло настолько пересохло, что она смогла лишь с трудом выдавить:

– Мне жаль…

Ответом ей был звук захлопнувшейся за Хэлисом двери.

Глава 10

– Выглядишь как тарелка разогретого рисового пудинга, – заметил Мишель, когда увидел Грейс на следующей неделе.

– Звучит не очень. – Она закрыла дверь в кабинет босса. – Вы хотели со мной поговорить?

– Я имел в виду, Грейс, что ты выглядишь ужасно.

– Ясно, сегодня вы щедры на комплименты.

Он вздохнул и повернулся к своему столу. Грейс ждала, стараясь сохранять на лице интерес и дружелюбие, несмотря на то что тело ее напряглось, а голова снова стала раскалываться от сильной боли.

Воспоминания о ее браке, о том, какой глубоко несчастной она была, об ужасных ошибках, которые совершила. Воспоминание о том, как она впервые взяла Катерину на руки, – радость была настолько сильной, что доставляла боль, когда Грейс поцеловала дочь в сморщенную маленькую головку с мягким пушком.

– Хэлис Тэннос пожертвовал две последние картины из коллекции его отца.

– Картины Леонардо?

– Да.

Грейс изобразила искренний профессиональный интерес. Однако она не знала, удалось ли ей это.

– И кому он их пожертвовал?

– Музею Фитцуильяма в Кембридже.

– Довольно странный выбор, – заметила она.

– Да ну? Мне казалось, что как раз очень даже подходящее, эффектное место.

– Что вы имеете в виду?

– Да ладно, Грейс. Для всех, у кого есть глаза, очевидно, что между вами что-то произошло на том острове.

– Понятно, – сказала Грейс после секундного молчания.

– И что это сделало тебя еще более несчастной, чем когда-либо, – продолжил Мишель. – Я надеялся, что Тэннос вернет тебя к жизни.

– Я не была мертвой, – перебила Грейс, и Мишель грустно ей улыбнулся:

– Почти. Я – твой начальник, Грейс, но я также знаю тебя с детства и переживаю за тебя. Мне никогда не нравилось видеть тебя такой несчастной, а сейчас мне это еще больше не нравится. Я думал, Тэннос может помочь тебе…

– Поэтому вы настаивали, чтобы я отправилась на тот остров?

– Я отправил тебя туда, потому что ты – мой лучший оценщик искусства периода Ренессанса. Но, должен признать, мне не нравится результат. – Он пристально посмотрел на нее. – Даже Мона Лиза перестанет улыбаться при виде тебя.

– Извините. Я постараюсь…

– Не нужно извиняться, – нетерпеливо прервал ее Мишель. – Я позвал тебя сюда не за тем, чтобы добиваться извинений.

– Тогда зачем?

Мишель долго молчал.

– Что он сделал с тобой? – наконец спросил он.

– Ничего, Мишель. Он ничего со мной не сделал. «Кроме того, что влюбил меня в себя», – мысленно добавила она.

– Тогда почему ты выглядишь?..

– Как разогретый рисовый пудинг? – Она грустно улыбнулась ему. – Потому что он узнал правду обо мне.

Хэлис вчитывался в финансовый отчет уже в третий раз и никак не мог понять, о чем там написано. Разозлившись на самого себя, он отодвинул бумаги и посмотрел в окно офиса отца в деловом районе Рима.

Как Грейс обманула, одурачила его, выставив себя невинной жертвой, как Леда. Она должна была сказать ему.

Вдруг раздался звонок, прерывая его бесполезные обвинения.

– Телефонный звонок для вас, мистер Тэннос. На первой линии.

– Кто звонит?

– Он не представился, сэр. Но сказал, что это срочно.

Хэлис почувствовал легкое раздражение.

– Отлично, – бросил он и поднял трубку: – Да?

– Здравствуй, Хэлис.

Онемевшими пальцами Хэлис сжал трубку, его сознание затуманилось от шока – он узнал этот голос. Голос, который не слышал в течение пятнадцати лет. Его брат.

Его брат, который считался погибшим. Мысли Хэлиса стали набирать обороты. Его отец тоже жив? Что за черт? Сглотнув, он наконец смог ответить.

– Аммар, – произнес он бесцветным голосом. – Ты жив.

Его брат сухо засмеялся:

– Кажется, ты не рад, что я воскрес.

– Для меня ты умер пятнадцать лет назад.

– Мне нужно поговорить с тобой.

– Нам не о чем говорить.

– Пожалуйста, Хэлис, – произнес он, но слова по-прежнему звучали как приказ.

– Нет.

– Я изменился…

– Люди не меняются, Аммар. Не настолько, – задумчиво произнес Хэлис.

– Ты правда так считаешь? – тихо спросил Аммар, и впервые Хэлис услышал в его голосе больше грусти, чем злости.

– Да, – холодно произнес он. – Я так считаю. – И затем дрожащей рукой повесил трубку.

Кабинет заполнился гнетущей тишиной.

– Пожалуйста, заблокируйте этот номер, – наконец сказал он секретарю, и та пробормотала извинения, прежде чем Хэлис отключился.

Он встал из-за стола и беспокойно зашагал по офису, чувствуя себя в западне.

Неужели Аммар изменился? Это невозможно.

Хэлис невидящим взглядом уставился в окно. Он вспомнил Грейс. В последней раз он видел ее с опущенной в смиренном раскаянии головой. Ему нужно увидеть ее снова. Поговорить с ней.

Грейс поправила свое простое серое узкое платье и оглядела собравшихся творческих людей, которые приехали на прием в музей Фитцуильяма. Хэлиса снова провозгласили героем за то, что он подарил картины из коллекции своего отца, в этот раз картины Леонардо, на которых была изображена Леда.

– Ты, должно быть, в восторге, – сказал ей один из старых профессоров, когда она схватила бокал с шампанским. – Такие ценные картины выставлены рядом с домом!

– Да, для музея это просто замечательные новости, – покорно ответила Грейс.

Хэлис подарил картины музею… Почему он сделал это? Грейс билась с ответом на этот вопрос в течение нескольких бессонных ночей. Это выглядело почти как проявление нежности, заботы, которые влюбили ее в Хэлиса, – но сейчас он ее ненавидел. Так какое же сообщение он хотел донести до нее?

Она гуляла недалеко от главного входа в музей, болтала с гостями, не сводя глаз с двери. Хотя и понимая, что это бессмысленно, все равно искала, высматривала его, хотела знать, когда он появится.

Наконец Грейс отошла от стены, держа перед собой нетронутый бокал с шампанским, словно щит. Она увидела Хэлиса. Он искал ее. И нашел.

Хэлиса захлестнула волна сожаления, когда он увидел, что Грейс уходит. Она держала спину прямо. Она похудела? Ее лицо было таким бледным, а глаза – огромными.

У него было достаточно времени, чтобы поразмыслить и признать, что его прошлое повлияло на восприятие настоящего, восприятие Грейс. Он одурачил сам себя так же, как вышло и с его отцом. Хэлис хотел верить и видеть в ней только хорошее, отказываясь обращать внимание на ее предупреждения; рисовал собственную радужную картинку.

И когда она, наконец, набралась смелости рассказать ему правду, он бросил ее. Он хотел, чтобы она доверяла ему, – требовал этого, – и злоупотребил этим доверием при первой же возможности.

Глава 11

Она заметила, что Хэлис перемещался по залу таким образом, чтобы не встретиться с ней, он явно избегал ее – или она избегала его. Возможно, теперь она была ему просто безразлична.

По крайней мере, она больше не увидит его. Эти две картины да Винчи были последними из коллекции Тэнноса. Больше не будет приемов или торжеств, и, соответственно, не нужно будет встречать его снова.

Наконец гости вышли на улицу Трампингтон, и у Грейс появилась возможность ускользнуть.

Она схватила пальто и выскочила за дверь, во влажную ночь. Стояла середина лета, но было сыро и прохладно, поэтому Грейс плотнее запахнула пальто и пошла по улице, постукивая каблучками по скользкому тротуару.

Вот и все, уныло подумала она, направляясь к отелю в центре города, в котором забронировала комнату на одну ночь.

Возможно, она больше никогда не увидит его. Не поговорит с ним. Не дотронется до него…

– Грейс.

Ошеломленная, она медленно обернулась. Хэлис стоял рядом, его волосы были мокрыми от дождя. Он забыл свое пальто.

Грейс просто смотрела на него, мысли словно покинули ее. Зачем он догнал ее? Он не выглядел злым, но Грейс не могла придумать ни одной причины, по которой Хэлис хотел бы поговорить с ней. Казалось, все уже было сказано в ту ужасную ночь в ее квартире.

– Ты остановилась в доме отца? – наконец спросил он.

Грейс покачала головой:

– Нет, я сдаю его. Я остановилась в отеле на одну ночь.

– Завтра возвращаешься в Париж?

Она кивнула:

– Спасибо за подарок музею. Все просто счастливы.

– Ну, – криво усмехнулся Хэлис, – в конце концов, Лувру досталась Мона Лиза. А я знаю, что эти картины многое для тебя значат. Я подумал, они должны находиться здесь, в твоем втором доме.

– Спасибо, – ответила она. – Это так мило с твоей стороны, особенно учитывая, что… – У нее перехватило горло, и она могла лишь смотреть на Хэлиса, зная, что ее сердце отражается в ее глазах. Ее несчастье.

– О, Грейс.

В один быстрый момент Хэлис шагнул к ней и обнял ее – нежно и в то же время пылко. С трудом она отстранилась:

– Нас могут увидеть…

– Ну и черт с ними.

– Я не понимаю тебя, – прошептала Грейс. – Почему ты здесь? Почему ты?..

– Потому что мне жаль, Грейс. Я поступил неправильно. Во многом.

– Ты поступил неправильно?!

– Я не должен был бросать тебя. Признаюсь, я был в шоке, но ведь я… я хотел, чтобы ты доверилась мне, а сам выбросил твое доверие своими же руками.

– Ты очень строг к себе.

– Я не имел права осуждать тебя.

– Я много чего натворила, Хэлис…

– Я знаю. Все, что ты говорила или делала, было пронизано виной, Грейс. Я не могу поверить, что не замечал этого раньше.

– Не знаю, как отпустить все это, – прошептала она.

– Я просил тебя помочь мне понять, – тихо сказал Хэлис. – И ты сказала правду, но не думаю, что абсолютно всю.

Она чуть не задохнулась:

– Что еще ты хочешь от меня услышать?!

– Помоги мне понять, – повторил Хэлис и притянул ее к себе, заключая в объятия и прижимая крепче. Принимая ее сейчас. Особенно сейчас. – Не только то, в чем ты раскаиваешься или что хотела бы изменить. Помоги мне понять тебя.

– Я не знаю, как…

– Расскажи мне. Расскажи мне все.

Только оказавшись у него в объятиях, она заговорила. Хэлис знал, что должен быть терпеливым.

– Грейс… – начал было он, но она вдруг резко повернулась к нему и обвила его руками.

Он притянул ее ближе, зарылся лицом в ее волосы, вдыхая их сладкий аромат.

– Я скучала, – прошептала она. – Я скучала по нас с тобой.

Он поцеловал ее. Обоим стало трудно сдержать нахлынувшую волну желания, заставлявшую их губы встречаться вновь и вновь. Уж слишком они истосковались друг по другу, чтобы медлить. Одним быстрым движением Хэлис расстегнул молнию на платье Грейс, и она высвободилась, засмеявшись, когда оно зацепилось за лодыжки.

– Еще одно испорченное платье, – усмехнувшись, произнес Хэлис.

Грейс выгнулась дугой, когда он завел свою руку между ее бедер. Его голос зазвучал как стон желания.

– О, Грейс. Я соскучился по этому. Я соскучился по тебе.

– Да, – задыхалась она, откинув голову. Ее пальцы впивались в плечи Хэлиса, притягивая его ближе.

А потом он стал наполнять ее собой. Она стонала, задыхаясь, а он был счастлив от того, что связь, которая была между ними, наконец-то была шумно восстановлена.

После она лежала в его руках, ее сердце тяжело билось рядом с его сердцем, а он гладил ее сухую щеку.

– Не плакать, – мягко шептал он, взяв в руку ее лицо, а она улыбнулась в ответ.

– Не плакать, – ответила она, и потом они долго не произносили ни слова.

– Впервые я встретила Лукаса, когда мне было четырнадцать, – начала она наконец. – Моя мама умерла за год до этого, и думаю, мне было одиноко в то время. У меня был великолепный отец, но он легко отвлекался, с головой погружаясь в свои книги. А Лукас тогда был таким добрым. У него была куча планов о том, как заработать состояние, но тем не менее он находил время для меня. – Она вздохнула, и ее волосы защекотали его грудь. – В следующий раз я увидела его на похоронах отца. Мне было двадцать шесть, и я только что защитила докторскую. Я уже собиралась устроиться в аукционный дом в Лондоне, и, прежде чем умер отец, мне казалось, что передо мной открывались огромные возможности. Но потом… – Она запнулась, покачав головой. – Мне было так одиноко. Я понимала, что осталась совсем одна, и, когда Лукас пригласил меня на встречу, выслушал меня… мне… мне стало так хорошо. У меня до этого не было серьезных отношений; я была слишком погружена в учебу. А в тот момент… – Она замолчала, затем продолжила: – Иногда мне кажется, что, встреть я его при других обстоятельствах, возможно, я и не обратила бы на него внимания. Может, я просто выдаю желаемое за действительное, не знаю. Не думаю, что я настолько потеряла от него голову.

– Ты была уязвима, ранима…

– Это лишь оправдание.

– Мы сейчас не оправдываемся, – напомнил ей Хэлис. – А стараемся понять друг друга.

– Мы поженились через шесть недель. Это было слишком быстро, теперь я это понимаю. Я едва ли осознавала, что делаю. Он стал богатым, очень богатым, и, я думаю… он воспринимал меня как собственность. С трудом заработанную, но… – Грейс вздохнула. – Он отвез меня на свой остров, я думала, что это было свадебным путешествием. Думала, что мы вернемся обратно, будем жить в Лондоне обычной жизнью. Но он оставил меня там, – шепотом призналась Грейс. – Он сообщил в аукционный дом, что я отказалась от должности, и сказал мне, что хочет, чтобы я была в безопасности. Он позиционировал это как заботу обо мне, но я чувствовала… – Она резко вдохнула. – Я была как Леда, запертая в той маленькой комнатке, где никто не мог ее увидеть, и никто даже не догадывался, что она находится там. – Грейс попыталась засмеяться. – Звучит нелепо, потому что на самом деле я не была узницей. Я имею в виду, я была взрослой женщиной – и могла бы уехать оттуда. Я не была в плену.

– Но?..

– Но я боялась. Казалось, Лукас был единственным близким мне человеком во всем мире, и, хотя он редко появлялся на острове, я не хотела потерять его. А иногда я пыталась убедить себя в том, что все было правильно и разумно и что жить на райском острове – это здорово.

– Немудрено, что ты ненавидела Алаху – система безопасности, высокие стены…

– Не люблю чувствовать себя в плену. Или когда мною управляют. Лукас всегда говорил мне, что делать и даже что думать. – Грейс вздохнула, покачивая головой. – Я уже была практически готова уйти от него, когда обнаружила, что беременна. Тогда я поняла, что не могу бросить его. Он бы не позволил, да я и сама хотела сохранить семью. Когда родилась Катерина, я подумала, что все наладится. Должно было наладиться. Но она была беспокойным ребенком, плохо спала, плохо ела, и я устала. Лукас нанял няню, но она была ужасна – такая же властная и раздающая команды, как и он сам. Иногда мне казалось, что я схожу с ума.

Хэлис ничего не отвечал, лишь гладил ее по спине, плечу, руке. Этими прикосновениями он хотел показать, что слушает и слышит ее. Он понимал ее.

– А потом… – прошептала Грейс и запнулась. – Лукас нанял его, ты знаешь, – продолжала она. – Управлять владениями. Иногда мне кажется… я думаю… может, он хотел проверить меня, и я провалила это испытание.

– Брак и основан на этом, – кивнул Хэлис.

– Нет, – немного помолчав, тихонько ответила Грейс. – Из этого ничего не вышло.

Сейчас он любил ее, как никогда.

– Ты прекрасна, – произнес он. – И я люблю тебя.

Ее губы задрожали, и она улыбнулась:

– Я тоже тебя люблю. Впервые я не чувствую, что прошлое нависает надо мной и душит меня. Я почти чувствую себя… свободной. – Она погладила его щеку. – Спасибо тебе, – прошептала она.

Когда Грейс проснулась, постель была пуста и солнечный свет заливал комнату. Она лежала, а воспоминания о прошлой ночи смывали всю печаль.

А как же дочь?

Грейс встала с кровати. Она услышала шум душа и увидела поднос, на котором стоял кувшин с кофе, две чашки и лежала газета. Она налила себе кофе и взяла газету.

«Аммар Тэннос выжил в крушении вертолета», – гласил заголовок.

Это была не статья на первой странице – просто маленькая заметка в углу второй страницы.

Она едва ли успела осознать эту информацию, когда дверь ванной открылась и на пороге появился Хэлис. Он был в одних трусах, на его плечи было накинуто полотенце.

– Доброе утро.

Она взглянула на него, все еще держа газету в руках:

– Хэлис… Хэлис, я только что прочитала…

– Наверняка что-то удивительное. – Он улыбнулся и взял кувшин с кофе.

– Посмотри на это. – Грейс протянула ему газету, указывая на нужную заметку.

Он отвел взгляд от газеты и налил себе кофе.

– И что такого?

– Что такого?! Хэлис, это же твой брат. Разве нет? – На долю секунды она засомневалась в своей правоте. Но ведь не мог он оставаться настолько холодным!

– Вроде как. – Он сел напротив нее и отхлебнул кофе.

Грейс подумала бы, что ему было абсолютно все равно, если бы не напряжение, сковавшее его тело. Казалось, чашка из тонкого фарфора вот-вот лопнет в его руке.

– Утром я подал апелляционную жалобу по поводу опеки.

Грейс моргнула, стараясь понять.

– Апелляцию…

– Команда моих юристов считает, что судья превысил свои полномочия, – объяснил Хэлис. – А так как есть очень мало фактов в поддержку решения суда, то оно явно ошибочное. Думаю, ты можешь получить полную опеку.

– Ты меняешь тему.

– Я говорю о твоей дочери.

– А я говорю о твоем брате. Ты даже не удивлен, что он оказался жив. – Она увидела, как он насторожился, почувствовала его сомнения. – Ты знал, да? – медленно проговорила она. – Ты уже знал.

– Он позвонил мне несколько дней назад.

– И что… что он сказал?

– Я почти не говорил с ним.

– Почему?!

Он резко перевел на нее взгляд:

– Потому что он, как и мой отец, был по уши задействован в тех же незаконных махинациях. Я не доверяю ему и даже не знаю его. Для меня он враг.

– Почему ты не можешь просто поговорить с ним? – спросила она.

– Не вижу смысла.

– Может, он изменился…

Хэлис злобно усмехнулся:

– Люди не меняются, Грейс. Не настолько.

Она вздрогнула:

– Разве?

Хэлис посмотрел на нее, его губы сжались в тонкую линию.

– Ты знаешь, что я не имею в виду тебя.

– Не вижу разницы.

– Не видишь разницы между тобой и моим братом? Да ладно, Грейс.

– А в чем разница, Хэлис? По-моему, мы оба люди, которые совершили ошибки и теперь раскаиваются.

– Ты думаешь, Аммар раскаивается…

– Он же сказал, что изменился…

– Это смешно. Ты совершила одну ошибку и ужасно раскаиваешься, а Аммар совершил тысячи ошибок…

Грейс стало очень неуютно.

– А, понятно. Есть какой-то лимит ошибок, которые можно совершить? Я совершила лишь одну, и поэтому со мной все нормально?

– Ты перевираешь мои слова.

– Я не понимаю, почему ты не можешь хотя бы поговорить с ним.

– Потому что не хочу, – отрезал Хэлис.

– Ты не хочешь прощать его, – медленно произнесла Грейс. – Так?

Хэлис не ответил, но по его глазам она поняла, что угадала.

– Почему ты не хочешь? – спросила она, ее голос стал мягким и печальным. – Почему хочешь помнить всю ту злобу и боль? Я знаю, как это может ранить тебя…

– Ты не знаешь, – коротко возразил Хэлис. Он встал из-за стола и подошел к окну, повернувшись к Грейс спиной. – Я не хочу больше говорить об этом.

– То есть я должна рассказывать тебе все. – Она повысила голос. – Я должна полностью раскрывать сердце и душу, а вот некоторые эпизоды твоей жизни находятся под запретом. Ну что ж, это справедливо.

Казалось, воздух вокруг задрожал от повисшего напряжения. Грейс и не знала, что между ними все еще существовало нечто подобное. Она думала, они полностью открылись друг перед другом и исцелили свои души, но, как выяснилось, это удалось только ей.

– Хэлис, – тихо начала она, – если ты не хочешь прощать своего брата, если ты не можешь поверить в то, что он мог измениться, то как ты можешь поверить в то, что изменилась я?

Хэлис резко выдохнул:

– Это абсолютно другое…

– Нет, не другое. Это одно и то же. – Она печально покачала головой. – Я бы хотела, чтобы это было не так. Но неужели ты не видишь, что эта холодность внутри тебя всегда будет влиять на наши отношения?

Он снова повернулся к ней, его глаза вспыхнули.

– Ты не знаешь мою семью, Грейс.

– Так расскажи мне. Что такого плохого они сделали? Почему ты не можешь дать брату второй шанс?

– Ты стараешься приравнять две очень разные ситуации. Но это просто не работает.

– Но принципы всегда одни и те же. – Грейс встала и подошла к нему. – Задействовано одно сердце – твое.

Хэлис попытался изобразить смех, но он был наполнен недоверием и отвращением.

– Ты имеешь в виду, что я не могу любить тебя, потому что не прощаю своего брата?

Грейс засомневалась. Она не хотела ставить ему ультиматумы или заставлять его делать то, к чему он был не готов или чего был не способен выполнить.

– С тех самых пор, как мы встретились, – заметила она, аккуратно подбирая слова, – я почувствовала какую-то мрачность… какую-то тяжесть внутри тебя, которая пугает меня.

– Я пугал тебя?! А я думал, что ты любишь меня.

– Я люблю, Хэлис. И именно поэтому я сейчас говорю правду.

– Через жестокость к доброте? – уколол он, и Грейс поняла, что приближается к сути.

– Я не пытаюсь быть жестокой, – оправдывалась она. – Но я не понимаю, Хэлис. Почему ты даже не говоришь со своим братом? Почему не хочешь скорбеть или хотя бы думать о своей семье? Почему ты так сильно не хочешь оглядываться в прошлое?

– Я уже говорил тебе, прошлое есть прошлое…

– Но это не так, – оборвала его Грейс. – Если оно влияет на твою сегодняшнюю жизнь.

Он посмотрел на нее долгим и немигающим взглядом. Грейс захотелось подбежать к нему и заключить в объятия.

– Ты помог мне заглянуть в глаза моим демонам, – мягко произнесла она. – Может, сейчас тебе необходимо заглянуть в глаза своим.

– Это все пустая болтовня.

– Ты правда так думаешь?

– Не нужно пытаться выдумывать то, чего не существует, Грейс. Это не имеет к нам отношения. Мы можем быть абсолютно счастливы и без моих встреч с братом.

– Нет. Не можем. – Ее слова медленно упали в тишину, словно с большой высоты. Грейс показалось, что она увидела рябь от этих слов, будто кто-то бросил камушки в пруд, навсегда нарушив ровную поверхность.

– Что?

– Если ты не можешь даже поговорить со своим братом – с братом, которого ты считал погибшим, – то я не могу быть с тобой.

Он выглядел так, будто она ударила его. Может, так оно и было.

– Я не пытаюсь ставить тебе ультиматум… – начала она.

– Да? – Он уже запутался. – А звучит именно так.

– Я просто констатирую факты, Хэлис. С самого начала наши отношения были полны противоречий. Хоть между нами и была связь, были и секреты, тайны. Невероятная близость и ужасная боль. А я не хочу противоречивых отношений. Я хочу настоящего. Цельного. Чистого. Хорошего. Именно этого я хочу с тобой.

Он тяжело выдохнул:

– Когда мы впервые встретились, я вознес тебя на пьедестал. Я думал, ты идеальна, и был разочарован, когда узнал, что это не так. Но я принял тебя, Грейс. Я принял и полюбил тебя такой, какая ты есть. Но ты не можешь так же отнестись ко мне? Я должен быть идеален?

– Нет, Хэлис. – Она помотала головой, прогоняя выступившие слезы. – Я не хочу, чтобы ты был идеален. Я просто хочу, чтобы ты попробовал.

– Попробовал быть идеальным.

– Нет. Просто попробуй простить. – Грейс медленно подошла к кровати, возле которой со вчерашней ночи валялась ее одежда. Она взяла платье. – Думаю, мне нужно лететь.

Хэлис смотрел на дверь номера в отеле, в котором остановился его брат. Ему понадобилось два дня, чтобы набраться смелости позвонить Аммару и затем прилететь в Тунис, где тот остановился.

Даже сейчас ему хотелось все бросить и уехать. Грейс требовала ответа, но как он мог объяснить ей причину того, что отказывался даже поговорить со своим братом?

Хэлис постучал. Он услышал шаги, вскоре дверь распахнулась, и он увидел своего брата. Аммар не изменился: был таким же высоким и внушительным.

Хэлис медленно вошел внутрь, его тело словно вибрировало от напряжения. В последний раз он видел Аммара, когда ему было двадцать один год и когда он покидал Алаху. Брат смеялся над ним. «Скатертью дорожка», – сказал он. А потом отвернулся, как будто ему совсем не было никакого дела до Хэлиса.

– Спасибо, что пришел, – сказал Аммар.

– Даже на знаю, зачем я это сделал, – ответил Хэлис. – Итак, ты жив. Почему ты хотел поговорить со мной? – спросил он.

Аммар пожал плечами:

– Ты – мой брат.

– Я не был твоим братом пятнадцать лет.

– Ты всегда будешь моим братом, Хэлис.

– Что за чушь?

Аммар тяжело вздохнул:

– Бог знает, сколько ошибок я совершил в своей жизни, даже когда был ребенком. Но я изменился…

Хэлис издевательски засмеялся, выражая недоверие. Грейс была права. Внутри его жила холодность, темнота, которую он не мог рассеять.

– Как ты изменился? – наконец спросил он.

– Крушение вертолета…

– Близость смерти заставила тебя переосмыслить всю жизнь? – Хэлис услышал насмешку в собственном голосе.

– Что-то вроде этого. – Аммар спокойно посмотрел на Хэлиса. – Ты хочешь узнать, что произошло?

Хэлис пожал плечами:

– Хорошо бы.

– Двигатель отказал. Я думаю, это было случайностью, но наш отец всегда думал, что кто-нибудь пытается его убить.

– Когда ты якшаешься с подонками, то это очень вероятно.

– Знаю, – тихо ответил Аммар.

Хэлис снова злобно усмехнулся:

– Ну, тебе ли не знать.

– Я управлял вертолетом, – продолжил Аммар. – Когда мы поняли, что сейчас разобьемся, отец дал мне единственный парашют.

На секунду Хэлис замолчал, потрясенный. Он не думал, что отец способен проявить щедрость духа.

– Почему там был всего один парашют? – помолчав, спросил он.

Аммар пожал плечами:

– Кто знает? Может, старик просто хотел, чтобы в вертолете был парашют, которым он мог бы воспользоваться при необходимости. Я всегда считал, что он будет бороться только за себя.

– Но он передумал?

– Он изменился, – тихо произнес Аммар, и Хэлис услышал нотку грусти в обычно резком голосе своего брата. – Он умирал. У него нашли последнюю стадию рака полгода назад. Это заставило его по-настоящему подумать о многом.

– Подумать о многом?

– Знаю, что ему нужно было дать ответы на многие вопросы. Поэтому он решил передать компанию тебе. Он сделал это всего лишь за месяц до смерти. Он говорил о тебе, сказал, что сожалеет о том, что был так суров с тобой, – грустно улыбнулся Аммар. – Он восхищался тем, чего ты добился.

Было невозможно в это поверить. Больно. Когда он в последний раз видел своего отца, Балкри Тэннос плюнул ему в лицо.

Боль пронзила его голову и сердце. Именно поэтому Хэлис никогда не вспоминал о своем прошлом.

– Ты думаешь о Джамиле, – догадался Аммар. – Это был несчастный случай. Это не было суицидом. – Он замолчал, и Хэлис закрыл глаза.

– Откуда ты знаешь?

– Она была смелой. Она решила жить. Она сказала мне об этом.

– Если бы я вернулся за ней…

– Ты не смог бы предотвратить несчастный случай.

– Если бы я остался…

– Ты не мог остаться.

– Может, мне нужно было остаться, – хрипло сказал он. – Я смог бы все изменить.

– Хэлис, мне понадобилось пережить катастрофу и смерть собственного отца, чтобы я захотел измениться. Отцу понадобилось узнать о страшном диагнозе, чтобы даже он задумался об изменениях. Не пытайся нести весь мир на своих плечах. Мы – взрослые мужчины. Ты не должен был за нас отвечать, и за Джамилю тоже.

Хэлис долго молчал. Он не мог говорить.

– А что произошло потом? – наконец спросил он.

– Я прыгнул с парашютом в море, и мне удалось добраться до берега. Остров южнее отсюда, ближе к побережью. Там была пресная вода, так что я знал, что проживу хотя бы несколько дней. Я вывихнул плечо, когда приземлялся, но смог вправить его. – Он говорил достаточно спокойно, но Хэлис почувствовал уважение. Он даже не мог представить себя в такой ситуации.

– И?..

– Через шесть дней мне удалось привлечь внимание рыболовного судна, и они отвезли меня в маленькую деревушку на побережье Туниса. К тому моменту у меня развилась лихорадка, и несколько дней я находился в беспамятстве. Прошли недели с момента крушения. Я знал, что мне нужно было поговорить с тобой, поэтому я полетел в Сан-Франциско, чтобы найти тебя, а потом в Рим.

– Как ты вообще узнал о моей компании?

– Я следил за тем, чем ты занимаешься, – сказал Аммар. – Все время.

А в то время Хэлис не хотел ни читать, ни слышать что-либо о предприятии Тэнносов. Он снова почувствовал укол вины.

– Я знаю, что не был для тебя хорошим братом, – произнес Аммар.

Хэлис пожал плечами:

– Соперничество между братьями.

– Это было даже хуже, чем соперничество.

Хэлис не ответил. Он знал, что это правда.

– Пожалуйста, прости меня, Хэлис, – произнес Аммар.

Он увидел искренность в глазах брата.

– Я прощаю тебя, Аммар.

«И я прощаю себя».

Брат улыбнулся и подошел к Хэлису. Неуклюже, потому что прошло уже много времени, он обнял его. Хэлис обвил руками Аммара, неловко, однако с новой и нерешительной надеждой.

Он не смог бы сделать этого без Грейс, он знал это. Без ее силы. Ей хватило мужества уйти от него. А сейчас он молил лишь о том, чтобы она вернулась к нему, когда он найдет ее.

Аммар отошел назад с улыбкой такой же неловкой, как и объятие Хэлиса. Для них обоих это было чем-то новым и непривычным.

– Что ты будешь делать теперь? – спросил Хэлис через минуту. – Предприятие Тэнносов теперь принадлежит тебе по справедливости.

Аммар помотал головой:

– Отец хотел, чтобы ты занимался им…

– Но я не хочу. А ты посвятил всю свою жизнь этой компании, Аммар. Возможно, сейчас ты можешь превратить ее во что-то… что-то хорошее.

– Возможно. – Аммар посмотрел в сторону. – Если это возможно.

– Я передам свои акции тебе…

– Сначала мне нужно кое-что сделать.

Хэлис удивленно моргнул:

– Что?

– Мне нужно найти мою жену.

– Твою жену?! – Он не знал, что его брат женат.

Но, с другой стороны, он вообще ничего не знал про эти последние пятнадцать лет.

– Бывшую жену, если быть точным, – сурово поправил себя Аммар. – Брак был аннулирован десять лет назад.

Любопытство проснулось внутри Хэлиса, но, посмотрев на суровое выражение лица брата, он воздержался от дальнейших вопросов.

– Все же, – сказал он, – тебе нужно взять бразды правления предприятием Тэнносов в свои руки. Изменить его, если хочешь.

Возможно, тогда компания сможет возродиться, как предположила Грейс. Возродиться, а не разрушиться и исчезнуть.

– Нужно тщательно все обдумать, – сказал Аммар, и Хэлис кивнул.

– Ты должен приехать на Алаху. Мы можем отпраздновать там.

Аммар поморщился:

– Я всегда ненавидел это место.

– Я тоже. Но, возможно, мы можем изменить даже тот чертов остров.

– Ты полон надежд, – сухо заметил Аммар.

Сам он не казался особо оптимистичным. Возможно, его брат и изменился, но он все еще выглядел обеспокоенным.

– Да, – ответил Хэлис. На сердце у него было так легко, как никогда прежде. Казалось, он готов был взлететь. И ему нужно было отыскать Грейс. – И пока ты будешь искать свою жену, мне нужно найти мою… – он запнулся, – мою любовь.

Улыбаясь, он обнял брата еще раз:

– И сказать ей об этом.

Шесть часов спустя Хэлис заходил в главный офис страховой компании «Эксис-арт». Секретарь вздрогнула и сказала, что сначала нужно уточнить, свободна ли мисс Тернер, но Хэлис лишь улыбнулся ей и пошел дальше. Ничто теперь не могло разлучить их с Грейс.

Грейс услышала, как открылась дверь, и почувствовала волнение.

Хэлис никак не мог быть здесь.

Но это был он. Грейс обернулась и увидела его, такого же великолепного, как и всегда. Он серьезно и решительно смотрел на нее. И Грейс смотрела на него в ответ, жадно впитывая каждую черту его лица, – хоть и прошло всего несколько дней, она уже соскучилась по нему. Ужасно соскучилась.

Он кивнул на картины, лежащие на стерильном стальном столе:

– Подделки?

– Нет, кажется, они подлинные.

Хэлис криво усмехнулся:

– Я особо не разбираюсь в картинах, но, слава богу, сразу могу определить подлинность. – Он в два шага преодолел расстояние между ними и заключил ее в объятия. – Ты – подлинник.

Руки Грейс обвили его инстинктивно, несмотря на то, что ей хотелось заглянуть ему в лицо:

– Хэлис…

– Я нашел своего брата. Я поговорил с ним. Ее объятия стали крепче.

– Я рада.

– И я рад. Больше потому, что я бы умер, если бы потерял тебя из-за этого. Но также потому, что ты была права. Мне нужно было встретиться с прошлым. С моей семьей и с этой темнотой внутри меня. – Он немного запнулся, но продолжил: – Мне нужно было простить себя.

Она коснулась его щеки:

– Иногда это самое трудное.

– Но оно того стоит. Абсолютно точно. – Он наклонил голову, и Грейс, улыбаясь, потянулась к нему. Он нежно поцеловал ее.

– Теперь, – сказал Хэлис, посмотрев на Грейс, – мы точно можем смотреть в будущее. Наше будущее.

– Прекрасная идея.

Глаза Грейс широко раскрылись от удивления, когда Хэлис достал из кармана маленькую бархатную коробочку.

– И я думаю, что будущее может начаться с этого. Грейс Тернер, ты выйдешь за меня?

Она засмеялась удивленно и радостно:

– Да. Да, выйду!

Эпилог

Грейс смотрела на впечатляющую виллу в одном из лучших районов Афин и чувствовала дрожь.

– А вдруг она забыла меня? – прошептала она. – Вдруг она не хочет уезжать со мной?

Хэлис взял ее за руку и крепко сжал:

– Мы справимся с этим вместе, шаг за шагом. Один шаг в секунду, если будет нужно.

Грейс выдохнула и кивнула. Полгода они шли к этому. Ее бывшего мужа вызвали в суд, где пересматривали решение об опеке, и, после долгого слушания, Грейс получила основную опеку над Катериной, а Лукасу было позволено брать ее к себе на выходные раз в две недели. Он был в ярости и отказался от всех прав на дочь. Хотя Грейс и расстроилась, что он так поступил, она была очень рада получить дочь обратно.

– Я так боюсь, – прошептала она, и Хэлис обнял ее за плечи, в то время как они поднимались к входной двери.

– Прошлое и правда остается в прошлом, – напомнил он ей. – Сейчас мы смотрим лишь в будущее – как семья.

Семья… какая чудесная, потрясающая, простая мысль. Слегка задыхаясь, Грейс кивнула и нажала на дверной звонок.

Няня Катерины открыла дверь; она оставалась с девочкой, пока шел суд. Грейс представилась и ждала, когда няня приведет ей дочь.

Увидев Катерину впервые за несколько месяцев, Грейс чуть не лишилась чувств. Девочка заметно подросла и, так как ей было уже почти шесть лет, начала терять детскую пухлость. Большими темными глазами она посмотрела на Грейс.

– Здравствуй, Катерина, – сказала она, стараясь сохранять спокойствие.

Хэлис нежно сжал руку Грейс, как бы подбадривая ее.

– Здравствуй, милая, – произнес он.

Дочь долго смотрела на нее, потом перевела любопытный взгляд на Хэлиса и снова на Грейс. Она застенчиво, неуверенно улыбнулась.

– Здравствуй, мама, – ответила она.

Content

Кейт Хьюит
Порочная тайна

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Эпилог