Михаил Март

Обратная оговорка

Часть первая

1

Хроника событий

В разгар рабочего дня полицейский Бачурский вышел из банка покурить на свежем воздухе. Обычная практика. В операционном зале остались еще двое вооруженных стражей закона. Он не обратил внимания на последних посетителей, одетых в длинные пальто, которые вошли в здание.

Центр города, улица полна прохожих, солнышко светит… Бачурский даже не понял, что произошло. Двери банка, сделанные из дюймового пуленепробиваемого стекла, оказались запертыми. Г-образные ручки, смотрящие в разные стороны, кто-то обмотал цепью и закрыл на навесной замок. Все это походило на глупую шутку. Но на дверь скотчем был прикреплен лист бумаги, на котором было написано:

«Просим подождать! Идет ограбление банка!»

Бачурский в бессилии крикнул: «Идиоты!» На большее у него фантазии не хватило.

Он прислонился к стеклу, загородив руками глаза от яркого света, и попытался разглядеть, что происходит внутри. Его напарники лежали на полу. Есть еще шесть человек банковской охраны, но они не вооружены и прока с них никакого. Двенадцать кассирш, сидящих за окошками, могут лишь нажать кнопку тревоги, установленную под ногами. Полиция приедет через пять минут. А толку что? Войти в банк они не смогут. Правда, и грабители не уйдут. Они живьем себя законсервировали.

Где-то за углом послышался вой сирен. Вот и сказке конец. Бачурский облегченно вздохнул.

* * *

Полицейские первыми лишились сознания. Они стояли возле входных дверей и считали ворон. Все произошло очень быстро. Их оглушили резиновыми дубинками, завели руки за спину и надели на запястья наручники. Оружием они уже не могли воспользоваться. Посетителей в банке было много, но все занимались своими делами. Налетчиков никто не замечал. Они ничем не отличались от основной массы. Никаких масок и броской одежды. На первый взгляд ничего не происходило. Двое охранников в униформе прохаживались по залу и заглядывали в заполняемые клиентами бланки, вместо того чтобы следить за входом. Кто-то спустился в подвал, кто-то пошел на второй этаж. Мужчина, закрывший входные двери на цепь, вышел на середину зала, достал из кармана пистолет и выстрелил в потолок. Несколько женщин вскрикнули от неожиданности. Люди замерли и повернули головы к центру.

— Прошу никому не двигаться. Это ограбление! — крикнул он, разорвав мертвую тишину.

Рядом с полицейскими стояли еще двое грабителей. Это стало понятно, когда они распахнули пальто и сняли с груди автоматы Калашникова. Помимо автоматов, на шее висели базуки. Это оружие стреляет реактивными ракетами не по живой силе, а по летающим машинам и может разбомбить стену дома. Арсенал впечатляющий! Троица налетчиков стояла по разным углам зала. Даже если бы у кого-то было оружие, он все равно не смог бы справиться с задачей. Пуля от автомата опередила бы смельчака. Впрочем, никто и не думал рисковать. Не тот случай.

Операционный зал представлял собой просторное помещение с очень высоким мозаичным потолком и мраморными колоннами в два ряда. Лет сто назад здесь находился знаменитый отель, где останавливались персоны из высшего света. Справа и слева располагались стойки из мореного дуба со стеклянными перегородками. Над каждым окошком надпись «Касса». По шесть касс с каждой стороны. В зале стояли три огромных тяжелых стола, у одного из которых и остановился налетчик, и множество стульев.

В противоположном от входа конце зала находилась широкая мраморная лестница. Центральная ее часть шла на второй этаж. Там располагались малый операционный зал, дирекция и зал совещаний. Правое крыло лестницы вело в хранилище. Вскрыть помещение хранилища было невозможно, уже проверяли. Его круглая дверь превышала человеческий рост, а толщина была больше полуметра. Левое крыло лестницы уходило в подвал, где размещались индивидуальные частные сейфы.

Из двенадцати сотрудников, работающих на первом этаже, лишь три человека относились к сильному полу, остальные женщины разных возрастов. Примерно половина из них успели нажать тревожную кнопку. Сработало не чувство долга, а инстинкт. Люди растерялись. Налет стал для них шоком. Банк существовал двадцать лет. И вряд ли кто-то поверил в возможность налета на столь надежное финансовое учреждение.

— Всем кассирам покинуть свои рабочие места, подойти к окнам и опустить занавески! — приказал тот же властный голос.

На вид этому человеку было около шестидесяти. Морщинистое лицо, пухлые губы, тяжелая челюсть, и дымчатые очки. Вероятно, с диоптриями. О телосложении судить было трудно из-за длинного широкого пальто. Но этот человек внушал страх. Такие люди всегда действуют решительно.

Белые шелковые занавески драпировались на верхнем карнизе. Достаточно было развязать веревку, и они опустятся вниз. Что девушки и сделали.

Занавески на окнах опустились одновременно. Зал утонул в полумраке. Основной свет попадал через широкие двери. Улица просматривалась прекрасно, но с улицы видеть, что происходит внутри, не представлялось возможным. Человеческие фигуры превратились в черные контуры.

Однако налетчикам света хватало, чтобы держать ситуацию под контролем.

— Я прошу выйти всех работников банка в зал и выстроиться по правую руку от меня. Не торопитесь, не паникуйте. Ваше спокойствие гарантирует вам жизнь. Это всех касается. Прятаться здесь негде. Уйти никто не сможет, пока мы не закончим свою работу. Глупостей и оплошностей мы не прощаем. Наказанием будет смерть.

Опять несколько женщин вскрикнули, но не так громко. Из-за перегородок начали выходить сотрудники банка. Они послушно становились по правую руку от главаря. Возможно, он был вовсе не главарем, а рядовым налетчиком, но его умение сохранять спокойствие поражало. Тон его голоса не менялся, он не психовал, не кричал, не заставлял всех лечь на пол и, похоже, даже не нервничал. Это заставляло людей его слушаться. Двое, стоящих в тени с автоматами, не обронили ни слова.

Внезапно у одного из мужчин зазвонил телефон. Он вздрогнул и тут же покрылся потом.

— Вам звонят. Надо ответить, — спокойно сказал главарь.

Мужчина промямлил в трубку что-то несвязное и убрал аппарат.

— Все мужчины встанут передо мной, а женщины по левую руку. Спокойно и неторопливо.

Теперь все выстроились буквой П с вожаком посередине. Больше всего поражала медлительность налетчиков. Они никого не боялись и никуда не торопились.

Главный начал свою размеренную речь:

— Бронированные двери закрыты. Никто их открыть не сможет ни снаружи, ни изнутри. У спецназа мозги работают однопланово. Они могут пойти на штурм здания. Бесполезно. Эти двери можно лишь взорвать. Мы ответим «Стингерами». Ракетами небывалой мощности. Им придется открыть огонь. В кого же они будут целиться? В вас, разумеется. На наших лицах не написано, что мы бандиты. Погибнет большинство. Вот по этой причине мы не отбираем у вас сотовые телефоны. Можете звонить своим близким, родным, журналистам и даже полицейским. Не имеет значения. На самом деле вы не знаете, сколько нас. Трое? Пятеро? А может, семеро или того больше. Вы не знаете нашего плана. Уверяю вас, он хорошо продуман. Козлами отпущения станут заложники. То есть вы. Так что штурм вам не нужен. По нашему плану все должно закончиться миром. Тихо и спокойно. Ведите себя смирно, и план сработает, если только у полицейских не снесет крышу. Мужчины остаются на первом этаже. Вас не больше двадцати человек. В зале есть три больших стола, рассаживайтесь как вам удобно. Места всем хватит. Женщин надо пожалеть. У них дети. Они пойдут на второй этаж. Там не так опасно. Вперед, дамочки. А мужчины должны помнить, что находятся под прицелом.

* * *

Три полицейские машины одновременно подъехали к банку «Медетеран» и произвели столько шума своими сиренами, что весь народ куда-то разбежался. Возле дверей остался лишь охранник, который, увидев полковника, вытянулся в струнку. Полковник Жванец оказался в седьмом участке, куда поступил сигнал из банка, случайно. На начальника отделения Лузгина пришла анонимка о злоупотреблении властью, и он перед работой заехал разобраться в ситуации. Антон Петрович Жванец лично выдвигал Лузгина на должность начальника, а тот, сукин сын, так его подвел. Поговорить не успели. Сработал сигнал из банка. Да не один, а сразу несколько. Похоже, где-то сеть замкнуло. В практике городской милиции, а теперь полиции, ограблений банков еще не было. Даже мелких. Решили, что тут явно какая-то техническая оплошность.

Три машины, семь офицеров во главе с начальником управления. Случай небывалый. Сегодня всем везло на небывалые случаи.

— Что тут еще? — задал невнятный вопрос Жванец.

— Вошли и заперлись, товарищ полковник, — столь же невнятно ответил полицейский.

— Тебе здесь не Чикаго! — глубокомысленно ответил Жванец, сам не поняв, к чему привел сравнение.

— Я не про Чикаго. Вон, гляньте, какую цепь на ручки намотали, да еще плакат повесили.

Увидев плакат, полицейские рассмеялись. Полковник прильнул к стеклянной двери и увидел цепь с замком. Дальше темно. Он с трудом рассмотрел силуэты людей. Они тихо-мирно стояли и кого-то слушали.

— Там всегда так темно? — спросил Лузгин, приехавший с начальником.

— Никак нет. Занавески опустили.

— Ты кто? — повернулся полковник к полицейскому.

— Сержант Бачурский. Вышел покурить. Кто входил-выходил — не видел. Они тут все время снуют. Оглянулся — цепь.

— Покинул пост, Бачурский?! — рявкнул Жванец.

— Да мы по очереди курить ходим.

Полковник постучал кулаком по двери, но на его призыв никто не отреагировал.

— У них собрание идет, оттого и заперлись. — Но еще раз глянув на плакат, он эту мысль развивать не стал. — Чертовщина какая-то.

Жванец развернулся, уперся кулаками в свои жирные бока и осмотрелся, будто оказался в этом городе впервые.

— Похоже, мы нарвались на психов. Ни один человек в здравом уме не станет загонять себя в капкан.

Для уверенности он глянул наверх. Перед ним стояло добротное пятиэтажное здание с крепкими стенами. Дом был выстроен по принципу ступенчатой пирамиды. Квадратный снизу, метров семьдесят в ширину и сужающийся кверху с каждым последующим этажом. Таким образом, пятый этаж был самый маленький. Но снизу его размеры на глаз было не определить.

— А ну-ка, Бачурский, выкладывай подробности. Да так, чтобы я из тебя жил не тянул. Сколько народу внутри, сколько этажей занимает банк и все остальное.

— Банк занимает два этажа. Подвал уходит вглубь метров на десять. Там хранилище. Деньги лежат. Первый этаж для клиентов. Он перед вами. На втором этаже малый операционный зал. Но по понедельникам он не работает. В кабинете директора проходят совещания, а они любят тишину. Сегодня заседают с девяти часов, как только банк открылся. Семь человек. Управляющие банков и два человека из мэрии. Народу в зале много. В основном бухгалтеры. За зарплатой приехали. На стоянке их машины ждут. Можно прикинуть. Ну и деловых людей хватает. Тут ведь богатые клиенты деньги держат. После выходных всегда наплыв. Выше нас офисы. Связи с нами не имеют. На верхние этажи вход со двора. И лифт у них свой. Но выйти на лестничную площадку можно. На втором этаже есть дверь, стальная и очень солидная. Снаружи ее не открыть, как и центральные двери, а изнутри можно. Это как бы пожарный выход. В зале остались двое полицейских, у которых есть оружие и шесть охранников без оружия. Но они не в счет. Для видимости. Инвалидов нанимали, отставных военных. Двери и окна первого этажа стеклянные, но прочнее стали. За границей закупали. Бронь в дюйм толщиной. Одним словом, в банк мы не войдем, если нас не впустят.

По мере рассказа охранника лицо полковника мрачнело.

— Если мы имеем дело с налетчиками, то у этих ребят есть свой, хорошо продуманный план. Они не будут запирать себя в ловушке.

— У них есть козырь, — вмешался подполковник Лузгин. — Заложники. Пять банкиров, два чиновника из мэрии, шесть охранников, два полицейских и неизвестное нам число посетителей. Стадо послушных баранов на бойне.

— Мудак ты, Лузгин! — зарычал Жванец. — Это люди, которых ты обязан защищать, рискуя собственной шкурой. А ты кроме баранов ничего вокруг себя не видишь. Банк расположен на твоей территории, и это ты не обеспечил ему достойную защиту. Люди с оружием проникли в банк без малейших препятствий. Где турникеты? Где металлоискатели? Где бдительность?

— Банк не моя территория, — возразил Лузгин. — Он является федеральной собственностью, и здесь хранится федеральный денежный резерв, обеспечивающий деньгами всю область. Министерство финансов и Центральный банк обязаны заботиться о безопасности своих учреждений. Полицейских выделял им я. На коммерческой основе. Управляющий банка Грюнталь Вадим Сергеевич посчитал, что троих человек достаточно. Жадность фраера сгубила.

— Хватит, Лузгин, по фене калякать. Ты на службе.

Офицеры отошли в сторонку, чтобы не слушать пререкания двух начальников, и мирно курили, держа руки в карманах. Похоже, никто из них серьезно к происходящему не относился.

— Я вам так скажу, Антон Петрович, — начал Лузгин деловым тоном. — Вам надо решать этот вопрос с мэром, а не со мной. Мы лишь время теряем. Хранилище им откроют, достаточно пугнуть банкиров — и вопрос решен. Внутренние дела нас не должны касаться. Банк застрахован. Нам надо взять преступников. Схема очевидна. Они потребуют автобус, заправленный самолет и выйдут из банка вместе с заложниками. Другого варианта у них нет. Ход проверенный, и не всегда, но срабатывает. Вот к чему мы должны готовиться. Нам нужно вызвать снайперов и спецназ, чтобы окружить здание и перекрыть весь путь до аэропорта своими машинами. Где-то они допустят ошибку. Если нет, то мы проиграли.

Полковник начал верить в серьезность происходящего. Мэру звонить он не собирался. У них были натянутые отношения. Из друзей они превратились чуть ли не во врагов. Через два месяца новые выборы. Такой скандал выбьет мэра из предвыборной гонки. И этот факт полковника радовал, но все остальное било кнутом по его горбу. Упустит бандитов — и ему головы не сносить.

— Идите сюда, ребята, — позвал он полицейских.

Офицеры тут же подбежали к полковнику.

— Значит так. Капитан Голованов вызывает отряд спецназа в полной боевой готовности. Майор Натансон связывается с ФСБ. От них нам нужна техника. У нас такой нет. Мы должны ловить все радиосигналы, идущие из здания. Нужны спецы. Налетчики должны держать связь с наблюдателями. А такие могут быть среди обычных прохожих. Возможно, они наблюдают за нами из машин. Проверить каждую припаркованную тачку в квартале. Они сюда не на велосипедах приехали. Мне нужен автобус, где мы сможем создать оперативный штаб. Объявляю по всем отделениям полиции чрезвычайное положение и готовность номер один. Пока всё. Действуйте.

* * *

Те двое, стоящие с автоматами в тени, остались на своих местах, а вожак повел женщин на второй этаж. Все мужчины, а их вместе с двумя охранниками и тремя менеджерами оказалось более двадцати, разместились за огромными столами. Двоих полицейских приковали к батареям отопления, пистолеты у них изъяли. На их помощь рассчитывать не приходилось. Правда, в помощи никто и не нуждался. Люди начали успокаиваться, но пока еще не общались между собой, а лишь с опаской переглядывались. Никто не доверял своим соседям. Каждый из присутствующих мог быть сообщником налетчиков и держать пистолет в кармане. Произошла лишь одна неожиданность. Из подвала по левой лестнице поднялся охранник банка, дежуривший у дверей индивидуальных ячеек хранения. За ним шел молодой парень с автоматом. Он был прилично одет, в хорошем пальто и пыжиковой шапке. Поднявшись на этаж, парень толкнул охранника стволом в спину и громко произнес:

— Присоединяйся к коллегам. Садись за стол.

Охранник с поднятыми руками направился к столу, а налетчик пошел выше, куда отправили женщин.

На втором этаже между двумя стойками была натянута веревка, на которой, как в музее, висела табличка: «Операционный зал не работает».

Молодой человек перешагнул через веревку и осмотрелся. Женщины сидели на стульях, в один ряд возле дальней стены. В центре зала возвышался огромный стол, но зал выглядел не таким большим, как на первом этаже, из-за расположенных с правой стороны кабинетов. С левой стороны находились окна с коваными решетками. Очевидно, на высоте второго этажа бронированные стекла ставить не стали. Слишком дорогое удовольствие.

Молодой человек поочередно подходил к каждому окну и опускал занавески.

Женщины вели себя спокойно. Смирились со своим положением и на новенького автоматчика не обращали внимания. Шеф бандитов, стоя спиной к окнам, чтобы находиться в тени, разговаривал с ними тихо:

— Ваша главная задача — оставаться на своих местах, что бы здесь ни происходило. Только в этом случае я гарантирую вам жизнь и здоровье. Первая дверь слева — туалет. Это все. Горячее поедите дома. Еще сегодня. Надеюсь на это.

Он повернулся и направился к одному из кабинетов. Молодой человек с автоматом последовал за ним.

Женщины остались без присмотра и тут же взялись за мобильные телефоны, но ни одна из них не посмела встать.

* * *

Совещание проходило в обычном режиме. Обсуждались заявки на выделение денег коммерческим банкам. Подобные процедуры проходили каждый понедельник. Бюджет области был завышенным, и резервный банк получал от центра больше, чем мог потратить. Часть из них уходила на строительство срочных государственных объектов, находящихся под контролем правительства. Большая часть средств давалась под проценты коммерческим банкам, а те в свою очередь получали свои проценты. Всех все устраивало. О законности не думали. Мэр в таких делах не участвовал. Всеми делами, касающихся городского строительства, заправляла его жена. Как всегда, на собрании присутствовали семь человек. Шесть мужчин и одна женщина. Занимались обычной арифметикой. В этот момент в кабинет вошли двое. Один пожилой мужчина с пистолетом, другой молодой с автоматом. От неожиданности все оцепенели, словно гром грянул среди ясного неба.

Молодой прошел вдоль стены и опустил занавески, после чего остановился за спиной председательствующего.

— Спокойствие, господа, — начал пожилой налетчик. — Мы грабим ваш банк… — он посмотрел на наручные часы, — вот уже шестнадцать минут. Полиция прибыла на место через семь минут. Но они не могут нам помешать. Двери заблокированы. Вместе с вами у нас более пятидесяти заложников. Нас тоже хватает, и все мы вооружены. Чтобы выжить в подобной ситуации, вам придется выполнять наши требования. А теперь я попрошу всех без исключения выложить документы на стол.

— Вы роете себе могилу! — вскрикнул управляющий.

— Не попадите в нее раньше нас, уважаемый Вадим Сергеевич.

Управляющий замолк. На стол полетели паспорта и удостоверения. Мужчина собрал все документы и бросил их в сумку, висящую у него за спиной.

— Первый этап закончен. Электричество есть, телефонная и сотовая связь работает. Можете звонить. Только не просите помощи. Вам лучше меня известно, что в банк проникнуть никто не сможет. Кое-что я вам все же скажу. Те, кто со мной проник в банк, — смертники. Главные силы снаружи. Через несколько минут они узнают ваши имена. Если кто-то из вас останется живым после штурма и даст полиции наши описания, то вас найдут позже и уничтожат. Не советую вам ставить нам палки в колеса. А сейчас господин Грюнталь спустится со мной в хранилище и откроет сейф.

— Второй код у главбуха. Я его не знаю.

— Главбух заперт в своем кабинете. Мы его тоже пригласим. Главное, не надо за нас переживать. О себе думайте.

Грюнталь неохотно встал и направился к двери. Охранник с автоматом остался в комнате. Замок двери защелкнулся.

Женщины разговаривали по телефонам, да так шумно, что затыкали свободное от трубки ухо, чтобы перекричать соседку. Вадим Сергеевич и не ожидал, что когда-то увидит в своем банке что-то подобное.

Главбух сидел под замком. Похоже, он был в курсе дела и обстановку ему объяснили по телефону.

— Идем, дорогой, — сказал человек с пистолетом.

Ситуация на первом этаже повторяла ту, что они видели на втором. Только здесь находились мужчины, и все они тоже пытались докричаться до своих, брызгая слюной в трубки.

В помещении царил полумрак, но зато отчетливо виделось, что происходит на улице. Грюнталь понял, что люди в камуфляже эти ворота не взломают. А еще он увидел «Стингеры» за спинами автоматчиков. Они готовы развязать войну. Этот псих не шутит. В ловушке оказались смертники, на остальных им наплевать.

— Я не хочу гадать, каким образом вы передадите деньги своим сообщникам на волю, — тихо заговорил управляющий, идущий впереди, — но не уверен, что они ими смогут воспользоваться. Мы получаем деньги из резервного фонда Центробанка. А там хранятся упаковки, полученные с заводов казначейства. То есть не пользованные. Серия одна, а нумерация очередная. Зачем вам меченая валюта? Вы же не собираетесь брать рубли?

— И об этом мы знаем. Мы найдем применение и меченым деньгам, — тихо ответил вожак.

Грюнталь понял, что имеет дело с сумасшедшими и пугать их бесполезно. А еще он понял, что в стенах банка завелся крот. Бандиты знают всё, что им нужно.

Огромных размеров дверь открылась автоматически после того, как управляющий и главбух набрали нужные коды на разных цифровых датчиках на двери. Подходили по одному, как сказано в инструкции. В хранилище автоматически включился свет.

— Спасибо, господа, — тихо произнес главарь банды. — А теперь возвращайтесь в свои кабинеты. Странно себя ведут полицейские. Не так ли? Ни один из офицеров вам до сих пор не позвонил. Очевидно, их не интересует, что происходит внутри. Или они вам уже не верят?

Провокационный вопрос, ни Грюнталь, ни главбух на него не ответили. Впервые они уходили из хранилища, оставив дверь сейфа открытой. Им стало страшно.

* * *

Банк стоял на перекрестке оживленных улиц, которые пришлось оцепить ленточками и полицейским кордоном. Образовалась пробка. Люди все еще торопились на работу. Стрелки часов приближались к десяти часам утра. Спецназ, состоящий из трех групп, сидел в автобусах, готовый к действиям. Вся полиция города была поднята на ноги. Полковник остался довольным оперативностью своих сотрудников. Задержка касалась лишь снайперов. Их набралось двенадцать человек. Эти люди не ходили на службу как на работу, и их пришлось собирать. Кого-то застали дома, кого-то искали по знакомым и друзьям. Мало того, винтовки специального образца хранились на спецскладе в другой части города.

Полковнику доставили автобус соответствующей комплектации, где он мог разместить оперативный штаб. Но и он не отвечал нужным требованиям, так как не имел оснащенной радиосвязи. Связистов вызывали вдогонку.

Жванец очень боялся огласки и скандала. Чрезвычайное положение такого масштаба могло лишить его погон. Самым сложным расследованием, с которым пришлось столкнуться полковнику, было ограбление ювелирного магазина. На поиски налетчиков ушло полгода. И все же он выиграл ту партию. Налеты на банк он, как и остальные стражи порядка, видел только в кино. Возможно, для американцев это повседневная практика. Они готовы к таким случаям и реагируют на них грамотно. Сейчас полковник понял, в какую лужу он угодил. Понимал свою растерянность. Все его приказы повторяли сценарии американских боевиков. Никаких новых идей не приходило, будто он играл роль начальника управления полиции, а не был им на самом деле. Выглянув в окно автобуса, он ничего не увидел, кроме суеты младшего полицейского состава перед зданием банка. Его ближайшие помощники осматривали припаркованные машины на стоянке и возле обочины. Рядом с ним сидели подполковник Лузгин и командиры спецназа, ждущие приказов для своих бойцов. Все молчали. Сейчас он должен предпринять какие-то срочные меры. Но какие? Время шло, и не в его пользу. Все, что он смог сделать, так это блокировать район. А если сейчас откроются двери банка и из здания на улицу высыплет толпа?

К автобусу подкатила черная иномарка. Из нее вышли трое мужчин в штатском и поднялись по ступенькам в салон автобуса. Высокий солидный мужчина лет сорока крепкого телосложения тут же приказал шоферу автобуса:

— Не стой напротив дверей банка. Не будь мишенью. Проезжай вперед метров на сорок.

Шофер завел двигатель.

Начальник подошел к полковнику и предъявил ему удостоверение ФСБ. Жванец успел лишь прочитать имя: Таранда Иосиф Данилович.

— Доложите, полковник, — скупо сказал Таранда.

— Нам не известно, сколько налетчиков вошли в банк. Двери блокированы. Бронированное стекло. Банк занимает два этажа плюс подвал. Вход на другие этажи с тыла. Три этажа занимают офисы. Из банка есть выход в подъезд, но дверь так— же не доступна. Заложников в банке много. Точное количество не знаю.

— Так, секунду, — оборвал его Таранда. — Связь с банком есть?

— Не знаю.

— Люди из здания эвакуированы?

— Нет. Боюсь спугнуть налетчиков.

Таранда глянул на спецназовцев:

— Меня зовут Иосиф Данилович. Сколько у вас людей, ребята?

Старший встал:

— Три группы по пятнадцать человек.

— Одну группу отправьте в офисы. Здание должно быть очищено в течение десяти минут. Без паники. Проверьте все углы, чердак и крышу. Людей вывести в безопасную зону. И никакого шума. По окончании работы взять второй выход под наблюдение. Выполняйте.

Один из командиров вышел.

— Вторая группа растянется по цепочке по обеим сторонам от центрального входа в банк. По семь человек с каждой стороны. Третья группа займет позицию напротив дверей через улицу. Налетчики должны вас видеть. Сквозь бронированные стекла стрелять никто не будет. Оружие не применять. На провокации не отвечать. Первый ход за ними. Они сами дадут нам подсказу, как надо действовать.

Оба командира вышли из автобуса.

Таранда повернулся к своим помощникам, стоящим за его спиной.

— Займись стрелками, Саша. По три человека на каждую крышу.

— Тут только одно здание выше банка. Торговый центр. Остальные ниже.

— Им не придется стрелять. Бандиты должны их видеть. Психологическая атака сейчас важнее бесполезной бойни. А ты, Степан, займись приезжими. Мне нужны списки фамилий всех приезжих к нам за последние три недели. Ребята залетные. У нас таких психов нет.

Приказ был невыполнимым, и Степан пропустил его мимо ушей.

Оба помощника тут же ушли. Таранда достал свой телефон и набрал номер:

— Лидочка, мне нужны все телефоны банка «Медетеран». От директора до завхоза. И второе. Нужна машина со связью и связистами. Ну и в-третьих, дай поручение майору Брылеву. Пусть найдет схему здания банка и прикажет ребятам отыскать опытных диггеров. Жду. Перезвони.

— В общем-то, все правильно, Иосиф Данилыч, — кивнул Жванец. — Но диггеры вам зачем?

— Под нами существует второй город. Три реки закованы в трубы. Тоннели высотой в два-три метра. Улицы, переулки и тупики. И везде вода. Ваша киношная догадка с требованием самолета и прикрытием своей шкуры заложниками меня не вдохновляет. Избитый вариант. Я руководил группами захвата и имею опыт. Грабители знают, что им надо делать. Такие планы просчитываются годами. Если они вошли в банк, то должны из него выйти. Либо в тюрьму на полжизни, либо в могилу, либо на волю миллионерами на всю оставшуюся жизнь. Что лучше?

— Вы же понимаете, что у нас судоходная река. Они могли приплыть и на теплоходе.

— На отчаянный шаг пойдут только те, кому терять нечего, а не мальчишки, насмотревшиеся боевиков. У них пять шансов из ста уйти с деньгами. И они это знают. Семейный человек на такой риск не пойдет.

Зазвонил мобильный телефон. Таранда взял трубку:

— Готов записывать.

Он взял карандаш со стола, на котором лежала карта города, и начал писать номера телефонов и фамилии. Через пять минут он уже набирал один из номеров:

— Але. Я говорю с управляющим?

Ему ответил ровный спокойный голос:

— Да. Это Грюнталь.

— Вы можете говорить и отвечать на вопросы?

Управляющий, сидевший за своим столом, глянул на парня с автоматом, стоящего рядом. Тот кивнул и ухмыльнулся, мол, валяй, нам без разницы.

— Я могу ответить на ваши вопросы.

— Сколько их?

— Не знаю. С автоматами видел четверых. У них еще есть ракеты. Не знаю, как они называются. По телевизору видел такие. По вертолетам стреляют. Они называют себя «смертниками», но к заложникам относятся деликатно. Ходят без масок и одеты как все. Так что их не отличить от общей массы. Главное хранилище я им открыл. У них есть доступ к деньгам.

— Сколько заложников?

— Не знаю. На втором этаже женщины. Человек двадцать. Мужчины на первом этаже. Их не меньше.

— Запишите мой телефон. Возможно, их главарь захочет со мной поговорить. Я хочу понять, чего они добиваются.

— Передать деньги тем, кто ждет их на улице. В банке исполнители. Все главные в городе.

— Ладно. Я перезвоню.

Таранда положил трубку.

— Эти ребята не сдадутся, — промычал он, побледнев. — У них «Стингеры». Штурм приведет к гибели заложников. Доступ к деньгам они получили. Но как они их вынесут? Надо думать. Налетчики хотят передать деньги своим. Если они это сделают, то бросят оружие и выйдут из банка вместе с заложниками. А тех сумели запугать и они их не выдадут.

То же самое сказал управляющий сидящим за столом.

— У нас забрали документы. Полагаю, что у заложников тоже изъяли паспорта. Тот из нас, кто укажет пальцем на одного из… — он сделал паузу, глянув на парня с автоматом, — из наших нежданных гостей, тот обречен.

— Хватит каркать, Вадик, — ударила по столу единственная женщина в компании. — Я звоню своему мужу. У него хватит ума придумать, как нас вытащить из этого болота.

Парень с автоматом продолжал молча наблюдать за нервными заложниками. Вероятно, его присутствие сдерживало людей от буйства.

Женщина набрала номер, и ей тут же ответили.

— Позови мне мужа, Вера!

— Если можно, чуть позже, Настасья Михаловна. У него совещание, — ответил вежливый женский голос.

— Ты слышала, сука! Срочно, я сказала!

Ответа не последовало. Через несколько секунд женский голос сменился мужским:

— Да, Настенька, слушаю, дорогая.

Голос звучал виновато. Еще бы, если тебе шестьдесят два и ты лысый коротышка, имеющий сорокалетнюю жену, у которой ноги растут от ушей, то будешь ласковым.

— Я в банке, Максим. Нас захватили люди, вооруженные до зубов, и блокировали двери. Из нас сделали пушечное мясо. Полиция бессильна. Сделай что-нибудь.

— Ты шутишь? Это же невозможно. Кто…

— Заткнись, идиот, и принимай срочные меры.

Она треснула телефоном по столу так, что корпус аппарата раскололся.

В кабинет вошел главарь, и все затихли.

— Не накаляйте обстановку, господа.

У него в руке находилась ракетная установка. Людям стало нехорошо. Один лишь Грюнталь оставался спокойным:

— Тут вам оставили телефон. Просили позвонить.

— Тугодумы, — усмехнулся мужчина и посмотрел на часы.

* * *

В автобус вбежал оператор ФСБ и тут же доложил начальнику:

— Мы выловили сигнал из банка. У бандитов есть стационарная рация. Причем мощная.

— На сколько мощная?

— Думаю, что их может слушать весь город. Надо лишь знать частоту, на которой вещает передатчик.

— Кто может ловить сигнал? Вычислить реально?

— Никак нет, товарищ генерал. FM сигнал. Его может слушать любой, у кого есть обычный стандартный приемник. Даже в автомобиле. Это не морзянка, а чистый вещательный текст, не требующий ответа. Скорее всего, кто-то наговорил его на диктофон, а потом пустил запись в эфир.

— О чем говорят?

— Я включил запись, но информация не нужная, не оперативная. Зачитываются документы. Имена, фамилии, адреса. Думаю, они диктуют данные документов, изъятых у заложников.

— Заглушить можем? — спросил Таранда.

— У нас нет глушилок. Можно связаться с радиостанцией и дать музыку на той же частоте. Но на это уйдет время. Мы не успеем. Говорят быстро, а заложников мало. И я не уверен, что они заняли только одну частоту.

— Черт! — Таранда ударил кулаком по столу.

* * *

Сидящим на первом этаже мужчинам поставили на стол приемник и включили его. Телефонные переговоры тут же закончились. Женщины также получили приемник, да и элита, находящаяся в кабинете управляющего, затаив дыхание, слушала свои имена и адреса.

Предводитель бандитов пояснил:

— В городе есть люди, записывающие ваши данные. Имейте в виду, что в своих постелях нежатся более тридцати киллеров. Пока они отдыхают. Но как только кто-то из вас начнет давать властям наше описание или узнает налетчиков среди заложников, ребята тут же возьмутся за стволы и выйдут на работу. Отстрел будут производить без разбора. Погибнут все из-за одного предателя. Хотите жить — учитесь молчать. Молчание золото.

— А если нас начнут пытать? — истерическим голосом воскликнула единственная дама.

— Вряд ли жену мэра посмеют пытать, — ухмыльнулся главарь. — Я разрешил вам пользоваться телефонной связью. Рассчитывал на ваше благоразумие. Но господин Грюнталь ляпнул глупость. Он сказал, что налетчики ворвались в банк без масок. А это значит, что все нас видели. А многие запомнили. Таким образом, вы сами себя подвергли допросам с пристрастием. Я лишь принял контрмеры. Журналисты могут стать вашей защитой. Я же к вам отношусь с большим уважением. К счастью, в мужской компании сидит один из известных репортеров. Он уже связался со всеми СМИ города. Человек жаждет сенсаций. И он их получит. Скоро коршуны слетятся со всех сторон. Каждый из заложников сделал не меньше десяти звонков, и весь город соберется на пяточке возле банка. Этим мы предотвратим штурм. Ну а пока наши дела идут нормально. Как у того парня, который бросился с двадцатого этажа. Он тоже так думал, пролетая десятый.

* * *

Теперь Жванец знал, что перед ним сидит генерал. Крепкая у мужика хватка, тут не поспоришь. И все же полковник чувствовал, как у них уходит почва из-под ног. Генерал постукивал пальцами по столу и бубнил одну и ту же фразу себе под нос:

— Как они могли пронести в банк «Стингеры», автоматы, да еще и рацию?

— Под полами пальто. А вот рацию пронести трудно. Предметы размером больше портфеля проверяют.

— И они молчат, не выдвигая никаких требований. Меня это бесит. Мы же ни черта не делаем, пока они грузят деньги.

— Грузят? Во что? Они уже упакованы. Бери и неси. Хуже всего, что мы не можем проследить внутренние передвижения. На банке висят шесть камер видеонаблюдений, в залах штук двадцать, но комната, где стоят видеозаписывающие устройства, находится внутри банка, а не снаружи.

В автобус зашел командир спецназа:

— Здание очищено, товарищ командир. Эвакуировали всех. Выход на крышу закрыт на замок. Навесной, старый, покрытый ржавчиной. Верхняя площадка покрыта пылью. Нужен лом, чтобы сорвать замок. Мы не стали этого делать. Отряд занял позицию на трех пролетах лестницы, пятерых оставили снаружи. Но самое главное не в этом. В комнате консьержа на первом этаже мы нашли старика, связанного скотчем. Там же стояли два видеомагнитофона и монитор, передающий картинку с камер видеонаблюдений. Их установлено две. Но кассет в магнитофонах мы не нашли. Старик здесь. Пусть доложит ситуацию лично. Из первых рук, как говорится.

— Давай его сюда, капитан.

В автобус ввели старика, трясущегося от холода. На него даже пальто не накинули.

— Присаживайтесь, папаша. Сейчас вам чайку нальем.

Таранда глянул на полковника, и тот занялся чаем.

— Рассказывайте, любезнейший, что с вами стряслось?

— Рассказ мой короткий, — все еще дрожа от холода, начал старик. — Я прихожу на работу к восьми утра. В первую очередь проверяю работу лифта.

— Входная дверь открыта? — перебил Таранда.

— Нет. У нас стоит прочная железная дверь. Ее банк устанавливал. Код из шести цифр, а потом, когда замки сработают, ее можно открыть ключом. Он есть только у меня и коменданта здания. Ключ обычный. Ничего особенного. В холле два лифта. Они идут на третий, четвертый, пятый этажи. Второй не обслуживается. Он принадлежит банку. До второго этажа три пролета лестницы. В здании очень высокие потолки. Оно же старое. Тут когда-то был престижный отель, который назывался так же, как банк, «Медетеран». Без лифтов не обойтись. По этой причине, чтобы избежать очередей возле кабин, офисы начинают работу в разное время. Девять, девять тридцать и десять утра. На площадке второго этажа только одна массивная дверь. За три года работы я не помню случая, когда бы она открывалась. У меня внизу стоит столик, стул и телефон. Когда наплыв кончается, я могу пойти полежать к себе в каморку.

— А как вы питаетесь? — спросил Жванец, подавая старику кружку с чаем.

— На пятом этаже есть столовая. Дешевая и вкусная. Туда и я хожу, когда народ схлынет.

— Хорошо, а что дальше? — поинтересовался генерал.

— Проверил лифты. Вот тут он и появился. Высокий, хорошо одетый, в очках. В общем-то, я его даже и не разглядел. Помню лишь очки в дорогой оправе. Дальше я ничего не помню. Ах, нет. Я услышал подъезжающую машину. Мотор тяжелый. Не легковая машина. Оглянулся на дверь. Тут кто-то стукнул меня по башке. Искры из глаз посыпались — и все. Я отключился. Вот этот паренек меня привел в порядок. Я лежал в своей каморке на диване. Больше ничего сказать не могу.

— Вам оказали первую помощь?

— Небольшая гематома, — вмешался капитан. — Крови нет. Били резиновой дубинкой.

— Что еще скажешь, капитан?

Он достал из кармана смартфон и начал показывать фотографии.

— Это площадка второго этажа, Иосиф Данилович. Перед бронированной банковской дверью стоят четыре больших ящика без крышек, они пустые, рядом ведра с краской, малярные кисти, шпатели. Вроде бы как для ремонта предназначены. На стене табличка: «Перед дверью никаких предметов не ставить!» Полагаю, ее пожарные повесили. Думаю, что все это хозяйство привезла машина, мотор которой слышал привратник.

— Аргументы, капитан, — мягко спросил генерал.

— В подъезде тепло. Комнатная температура. А ведра холодные, похоже, их только что с улицы занесли. Сейчас начало марта. Металл согревается не сразу, тем более с холодной краской.

— Хорошо соображаешь, капитан. Это ответ на мой вопрос, как налетчики занесли всю нужную им аппаратуру в банк. Через дверь на втором этаже. Вот что, капитан. Бери еще один взвод людей, и поднимайтесь наверх. Офис третьего этажа нам подойдет. Там и затихните до особого приказа.

— Но кто же здесь останется? — спросил Жванец.

— Сейчас прибудут спецназ ФСБ и команда снайперов. Эти люди хорошо работают. Моя школа. Действуй, капитан. И отведи привратника в мою машину. Пусть пожилого человека отвезут домой.

— Слушаюсь.

Спецназовец вновь вывел старика на мороз.

— Ваша идея со вторым входом мне нравится. Тем более что сегодня зал второго этажа не работал. Им никто не мешал. Но возникает один нерешаемый вопрос, — щуря глаза, рассуждал Жванец. — Сейфовую дверь на втором этаже невозможно открыть постороннему человеку. Она не на щеколду закрывается. Если банк не пожалел денег на дверь в подъезде, о которой говорил консьерж, то и на так называемый «черный ход» они явно не поскупились. Смешно думать, будто центральный вход с многолюдной улицы в центре города сделан из непробиваемого стекла, то вход из подъезда, где ночью тебе никто мешать не будет, сварганят кое-как.

— Ты очень болтлив, Антон Петрович. Твоя идея понятна. Значит, один из высокопоставленных работников банка входит в банду налетчиков.

— Несомненно. Бандиты прекрасно ориентируются, — добавил полковник. — Они не делают ошибок.

— Управляющий банком Грюнталь мне никогда не нравился, — впервые подал голос сидящий в стороне Лузгин.

— Любопытно, — глянул на него Таранда. — Кому, как не начальнику местного отделения, знать детали.

— Знаю не я, а моя жена. Есть некая Фаина Леонидовна Гурьева. Женщина очень красивая и яркая. Гурьева по первому мужу. А Грюнталь ушел от жены ради Фаины. Они сошлись год назад. Управляющий сделал Гурьеву своей секретаршей с очень большим окладом. Раньше она работала старшей медсестрой в больнице. Ей не больше тридцати, и она обожает жить в роскоши. Грюнталь осыпал ее шубами и бриллиантами. Ему такое под силу. Он ростовщик. Дает деньги из Федерального фонда под проценты коммерческим банкам. В документах такие детали не фиксируется. Главбух Цейтлин также замазан в этих сделках. Моя жена ходит в один фитнес-клуб с Фаиной, а та не умеет держать язык за зубами. Подружки. Моя идея состоит в следующем. Не ждут ли руководители банка проверки из центра? Если так, то успешное ограбление для них большая удача. Они могут покрыть любую недостачу, списав все деньги на грабителей. А получив деньги с банков, они получат не только проценты, но и сами деньги, которые не придется вкладывать в хранилище.

Таранда взял телефон и набрал номер:

— Передатчик еще работает? Хорошо. Принеси мне распечатку имен и запроси у наших ребят полный список работников банка «Медетеран», включая уволившихся в течение последних двух лет.

На этом он оборвал связь.

— А теперь я задам глупый вопрос самому управляющему, — и генерал вновь набрал номер. — Алло, Вадим Сергеевич…

Наступила пауза, и Таранда напрягся. Голос в трубке звучал хрипло и говорил тихо:

— На ловца и зверь бежит. Я как раз собирался вам звонить.

— Вы кто? — спросил генерал.

— Гость. Знакомиться нам еще рано. У вас есть вопросы ко мне или к управляющему?

— Послушайте, гость. Мы пока терпим. Но скоро это терпение лопнет и начнется штурм.

— Предвидел вашу безголовость. Убьете заложников и своих людей. Этим все ваши штурмы кончаются. Беслан вспомните. Школу захватила шпана безмозглая. Так вы и с ней не справились. Плохо работаете. До сих пор ни одного снайпера не вижу.

— Они умеют маскироваться.

— Глупости. Вы даже не знаете, что происходит в банке. А я вас вижу. Мои видеокамеры расставлены точно. Вам их не найти. И все работают. А теперь выползайте из автобуса и гляньте на кабинет директора. Третье окно от угла с левого торца здания.

Генерал, а следом Жванец и Лузгин выскочили из автобуса и побежали за угол. Окно второго этажа приоткрылось.

— Напротив меня семиэтажное здание торгового центра.

— И что дальше? — Голос генерала дрожал.

— На крыше к антенне привязаны цветные надувные шары. Вам их очень хорошо видно. Следите за ними.

Из окна появился ствол «Стингера». Вспыхнуло пламя, и ракета взлетела вверх, оставляя за собой огненный хвост. Снаряд попал в цель, и раздался оглушительный взрыв. Генералу показалось, будто под ним земля содрогнулась. От букета разноцветных шаров ничего не осталось, огненный дождь посыпался на крышу. Взрыв разлетелся эхом по всему городу, так как в нем не было высотных зданий.

В ушах стоял звон, и Таранда оглох на некоторое мгновение. Окно второго этажа закрылось.

— Ну что, пришел в себя, солдат? — послышался голос в трубке.

— К чему этот цирк, сволочь? Я же до тебя все равно доберусь.

— Научись вежливости и уважению к противнику, потом поговорим.

— Э… хватит в игры играть. Готов извиниться.

— То-то. Противника надо понимать и уважать, тогда с ним можно соперничать. Учись у него, а не хами. Только так ты сможешь встать с ним на одну ступень, но не выше. Шесть «Стингеров» нацелены на стеклянные двери. Моих людей в зале нет. Они делом занимаются. Зал же набит заложниками. А теперь, солдат, оценивай свои шансы. А сейчас тебя ждет еще один сюрприз.

Связь оборвалась. К полковнику подбежал майор:

— Толпа прорвала оцепление, моих ребят топчет.

С двух концов улицы бежали люди к площади перед банком. Толпа выглядела разъяренной. Генерал и остальные бросились в автобус. За ними тут же закрылись двери.

Через десять минут на площади не осталось ни одного свободного места. Раздавались выкрики: «Штурму не бывать!», «Долой ментов!», «Ни шагу к банку!», «Убирайтесь вон, лягаши!»

— Что это? — обалдело спросил Таранда.

— Они приняли взрыв за штурм банка, — пояснил Жванец.

— Кто распространил слух, я спрашиваю?! Откуда здесь люди с камерами? Операция засекречена!

— Я думаю, — промычал Лузгин, — бандиты нам попались не киношные, а умные. Они не стали отнимать у заложников телефоны. И те панику разнесли по всему городу. Теперь мы даже дверей банка не видим. И я не уверен, что они все еще закрыты. Оцепления тоже не существует. У нас в городе слишком мало ментов.

В воздухе повисла напряженная тишина.

2

Два года назад

Так уж у него сложилась жизнь — он никогда не хоронил близких ему людей. Воспитывался в детском доме и ничего не знал о своих родителях. По одной из версий его оставили на вокзале. Может, забыли, но скорее всего попросту избавились от ненужной обузы. Годовалого мальчика передали в приют. За живой потерей так никто и не обратился. Он знал лишь то, что нашли его в дорогой коляске с хорошим бельем и множеством игрушек. На этом его семейная жизнь закончилась. Назвали его Борисом, отчество получил Дмитриевич, по имени нашедшего его милиционера, а фамилию дали странную — Байчер. Так звали героя одного из романов, который на тот момент читала заведующая приютом. Вот так и появился на свет Борис Дмитриевич Байчер. Через двадцать лет он обзавелся своей семьей, а потом стал отцом. Хорошим отцом.

У Бориса родился сын, и он в нем души не чаял. А главное, отец точно знал, что его сын никогда не будет сиротой. Во всяком случае, пока родители будут живы.

Но судьба распорядилась так, что Байчер остался сиротой во второй раз. Сын погиб. И сейчас Борис приехал в неизвестный ему город на опознание. Борис до последней минуты не осознавал истинного положения дел. Случившееся казалось ему кошмарным сном. Осознать в полной мере смерть своего ребенка он не мог.

И вот этот момент настал. В зал морга выкатили три тележки с трупами, накрытыми простынями. Борис держался, как мог, но колени дрожали.

Санитар в марлевой повязке на лице откинул простыни, открыв покойникам лица. Байчер качнулся. Капитан, стоящий в сторонке, подхватил его под руку, другой полицейский подставил стул, и Борис сел. Его глаза наполнились слезами, подбородок дрожал. Он узнал своего сына, в этом уже никто не сомневался. Вот только никто не догадывался, что сидящий перед ними человек плакал впервые в жизни. Его считали железным человеком, волевой натурой с крутым характером. Но в этих местах о нем никто ничего не знал и не слышал. В одно мгновение он превратился в убитого горем старика. Подполковник полиции подал знак, и каталки с покойниками увезли. Он тоже взял стул и поставил его рядом с сидящим в центре зала отцом жертвы.

— Давайте немного поговорим, — заговорил офицер. — Так вам легче будет. Протокольные вопросы мы составим потом. Меня зовут Николай Николаевич Лузгин. Я веду это дело. Вы узнали своего сына?

— Да, — прохрипел севшим голосом Борис. — Это Сережа. Девушку я тоже узнал. Его невеста Даша Калиновская. Они собирались пожениться летом, когда цветы и фрукты будут дешево стоить. Третьего зовут Шура. Приятель Сергея, о котором я ничего не знаю.

Подполковник все записывал в блокнот.

— Александр Переверзин. Так написано в правах. У девушки документов с собой не было. Трупы нашли утром возле кооперативных гаражей. Там около сотни построек. К кому они приезжали, мы пытаемся установить. Но вряд ли владелец одного из гаражей назначил им встречу возле своей собственности. Два мотоцикла стояли рядом. Осень выдалась очень сухая, следов мы не обнаружили. Убили их ночью. Около двух часов. Следов борьбы нет. Значит, они не ожидали ударов. Били ножом. Очень точно. Каждый удар смертельный. И если убийцы сработали одновременно, то значит, их было трое. Один этого сделать не мог. Он получил бы отпор после первого же удара. Работали профессионально. Орудие убийства — охотничьи ножи с длинными широкими лезвиями. Скорее всего, сделанные на заказ. Хороший нож в наших местах не редкость. Тайга. У нас есть охотничьи магазины, мы их проверяем.

— Опытные преступники убили ребят в два ночи, а трупы нашли утром, — тихо заговорил Борис. — Следов не найдено. О каком раскрытии преступления может идти речь?

— У нас очень мало информации. Мы даже не знаем, где ребята останавливались на ночлег. А они пробыли в нашем городе два дня. Нам это известно из протокола. Байкеров тормознули на шоссе при подъезде к городу за превышение скорости. Александр Переверзин заплатил штраф за три машины на месте без протокола. Но его номер все же записали. У гаишников своя тактика. Номер передали по рации дальше. Следующее нарушение — и штраф вырастет втрое. Но дальше они не поехали, а застряли на два дня у нас. В гостиницах не регистрировались. Правда, они здесь не дешевые, учитывая постоянный поток состоятельных клиентов. У нас хорошая база для переговоров. Тут много фирм по обработке золота и камней. Уральские самоцветы во всем мире ценятся. Перевалочная база, чего уж тут скрывать. И нет такой суеты, как в центральной России. Беглые попадаются. В наших местах много колоний и тюрем. Но мы их умеем вылавливать. В остальном наш город тихий. Три налета на ювелирные лавки за год. Вот и вся статистика. Мы это знаем. Но в последнее время не совершено ни одного побега. Здесь что-то другое. Случай неординарный.

— Спасибо за информацию, Николай Николаевич, но я вряд ли смогу вам чем-то помочь. Я знаю, что Сергей и Даша собирались на мотоцикле доехать до Владивостока. Он копил на свою «Хонду» четыре года. Я помогал как мог. Купил. В октябре на Дальнем Востоке бархатный сезон. Я знаю, что у них сколотилась компания. Возможно, поехали не все, если речь идет только о трех мотоциклах. Шуру Переверзина я видел у нас дома. Других ребят не знаю. Звонили многие. Но я не лез в дела сына. Он очень самостоятельный паренек. А его решения всегда были твердыми. Упрямый в меня. Одно я знаю точно. Наметив цель, он к ней шел упорно, без передышек. Двухдневная остановка в пути явно не входила в его планы. И потом, тут нет никаких достопримечательностей для туристов. Знакомых тоже нет. Неоправданная стоянка, учитывая, какой еще путь им предстоял. Это все, что я вам могу сказать.

— Ладно, Борис Дмитриевич. Подскажите, как мы можем связаться с родителями девушки? Мы обязаны их вызвать на опознание.

— Она живет с отцом. Я разговаривал с ним пару раз по телефону. Он человек пьющий, как мне показалось. О ее матери я ничего не знаю. Даша о ней никогда не говорила. Впрочем, я тоже отец-одиночка. Моя жена ушла к другому мужчине, а сын решил остаться со мной. Теперь у меня никого нет. С чего начал, тем и закончил.

Подполковник помолчал, потом добавил:

— Задержитесь у нас на несколько дней. Закончим оформление всех документов и выдадим вам тело для захоронения. С перевозкой гроба мы поможем. Используем почтовую авиацию. У меня есть там связи.

— Спасибо. Я остановился в отеле «Енисей», номер сто восемьдесят четыре. Будем держать связь.

Борис поднялся со стула, тела своего он не чувствовал, будто оно покрылось панцирем и омертвело.

— Может, вас подвезти? — спросил подполковник.

— Нет, спасибо. Я пройдусь. Тут недалеко.

— По меркам Москвы конечно. Но не по нашим.

Байчер вышел на улицу. Свежий воздух полоснул его по лицу. Небо ясное, тепло, сухо и очень одиноко. Он все еще не осознавал происшедшего. В первые секунды, увидев мертвого сына, его ударило током, и он прослезился. Но как только Сережу увезли, он покрылся коркой и лишился всех человеческих чувств, словно его душу смыли слезы. Не человек, а манекен с работающим сердцем.

Он шел, ни о чем не думая и ничего не видя перед собой. Так и добрался до отеля. Перед ним располагался небольшой сквер. Борис выбрал скамеечку, стряхнул с нее первые опавшие листья и сел, уставившись на газон с яркими бархатцами.

Рядом присел мужчина лет сорока. Борис почему-то решил, что этот парень шел за ним от самого морга. Он никогда не мучил себя разного рода предположениями. Либо он знал что-то, либо не знал.

— Вы что-то хотите мне сказать? — спросил Байчер, не глядя на соседа.

— Мне бы ваше чутье. Я Егор Северный. Это фамилия, а не кличка. Бывший опер, ныне в опале. Был знаком с вашим сыном.

Борис глянул на опера лишь мельком и понял, что этот парень что-то знает. Но вряд ли захочет рассказать все. Скорее, обойдется намеками.

— Почему ты решил разговаривать со мной, а не со следствием?

— Я у них не в почете. К тому же у меня нет никаких доказательств. И наконец, они могут поднять много шума и спугнуть дичь. А тут требуется тонкая кропотливая работа.

— Что у тебя есть?

— Не много. С Сережей я познакомился из-за мотоцикла. У меня тоже «Хонда», и я разбираюсь в машинах этого класса. У него барахлила электрика. Сам виноват. Прежде чем ехать через всю Россию, надо обкатать машину, а он дал на нее сразу же большую перегрузку. Я сделал что мог. Предложил ему пару дней покататься по городу, а потом, если все будет работать без сбоев, ехать дальше. Я встретил их на обочине перед въездом в город. Их было пятеро. Сергей с Дашей на первой машине, Шурка на второй и Марик с Кирой на третьей. Сережа и Шурик были на «Хонде», а у Марика был «Судзуки-750». Дорогая машина, и мощность солидная. Я тормознул. Машина Сергея не заводилась. Пришлось катить ее, благо до моего гаража недалеко. Полдня провозились. Но ремонт требовал большего времени. У себя я их принять не мог. Места мало. Но у нас возле вокзала всегда квартиру можно найти. Ночных поездов много, и старушки берут людей на ночь или на две ночи. Только ночлег. Они поехали на вокзал. Договорились встретиться перед их отъездом. Я им телефон свой оставил. Следующим вечером встретил их в баре «Фортуна». Известный в нашем городе молодежный бар. Там подают свежее пиво с раками. Они сидели втроем. Марика и Киры с ними не было. Сережа сказал, будто они нашли себе другое жилье. Конуру на пять человек трудно найти. Я заметил, что у них с собой были два небольших рюкзачка. «Вы что же, с вещами по городу ходите?» — спросил я. Сергей рассмеялся: «Нет. Это не наше. Должны передать барахлишко армянам, а за услугу получим хорошие бабки. Если хочешь, приедем к тебе с шампанским. Обмоем сделку. Да там и ехать не надо. Рядом будем». «В котором часу?» — поинтересовался я. — «В два ночи. Поздно?» — «Да уж. Гуляйте без меня. Я люблю ночью спать».

Егор почесал затылок, будто что-то получилось не так.

— В двенадцать я ушел домой. А наутро ребят нашли мертвыми возле моего гаража. Города они не знали, а где гаражи запомнили. Я думаю, что это они кому-то назначили там встречу. Каким-то армянам. У нас в городе их хватает, так же как таджиков и китайцев. Русские подерутся — пришьют хулиганку. Набьют морду армянину, — тут же возбудят дело по статье межрасовая нетерпимость, это сейчас модно. Это все, что я знаю.

— Не густо. Рюкзаки как выглядели?

— Как школьные ранцы. Серые, с черной окантовкой и оранжевыми карманами. Когда я встретил их на шоссе, у них таких не было. Я думаю, они играли роль курьеров. Вещи мотоциклистов не проверяют. Возможно, они перевозили в рюкзаках наркоту.

— Зачем тебе все эти проблемы, Егор?

— Не знаю. Порода такая. Сыскарь по крови. Какой день подряд заснуть не могу.

— Тогда сходи к вокзалу ночью и осмотрись. Ребят на мотоциклах многие запомнили. Да и вещи их где-то лежат. После убийства прошло три дня. Куда же подевался Марик с Кирой? Удрали? Вряд ли. А может, их трупы гниют в каком-нибудь подвале?

— Газеты уже сообщили о трупах. Если они не пошли в полицию, значит, уехали.

— Теперь сообщат о приезде отца одной из жертв на опознание. И если ребята затаились, то выйдут на меня. Я живу в сто восемьдесят четвертом номере отеля «Енисей». Жду новостей, Егор.

Борис встал и направился к отелю.

* * *

Подсказка оказалась интересной. Егор не ожидал таких результатов. Он долго приглядывался к людям на вокзале. Сдающих углы на ночь здесь хватало. Станция была пересадочной. От нее шли поезда в пяти направлениях в самые отдаленные уголки, куда поезда из центральной России не ходят. Многим приходилось проводить ночь на вокзале, если нужный им поезд отходил лишь на следующий день. Старушки на этом делали свой бизнес. Комната с матрацем на полу лучше, чем вокзальная лавка. Егор, как человек опытный в своем деле, подошел к цыганке. Эти люди все знают и все замечают, но умеют держать язык за зубами.

— Привет, Ляля. Ответишь на мои вопросы?

— Ты даже мое имя знаешь, начальник?

— Для меня все вы Ляли. У меня есть свой интерес. И я не начальник. Готов заплатить за информацию, если она окажется полезной. В разумных пределах.

Цыганка расплылась в улыбке, показав парню полный комплект золотых коронок.

— Сразу видно, деловой человек. Спрашивай. И не отходи в сторону. Внимание к себе привлечешь. Так, болтаем о пустяках.

Она взяла его левую руку и начала ее разглядывать.

— Со среды на четверг сюда приехали мотоциклисты. Пятеро молодых ребят. Три парня и две девушки. Видела их?

— Конечно, любезный. Разделили их на две группы. По пять тысяч за каждую готов заплатить?

— По три. Больше нет. А то и не спорил бы.

— Верю. Потом отдашь. Недавно у тебя встреча была, — она не отрывала глаз от ладони, — с одним человеком. Образа его я не вижу. Он как в тумане. Держись его. Он может сделать тебя очень богатым человеком. Сила в нем есть магическая. И никогда ему не ври. Он людей насквозь видит и фальши не потерпит.

— Спасибо за совет. Но давай о деле.

Он достал бумажник и отдал его цыганке.

— Нет, милый. Лапотник я твой не возьму. Достань из него деньги сам и положи в мой карман.

Егор усмехнулся. Все правильно. Чужие кошельки в карман не кладут. Он выполнил ее условия, стараясь сделать это незаметно.

— Так вот. Одна парочка сразу же уехала. Ее подобрала Галинка. Где Галинка живет, я не знаю. Тут где-то рядом. Остановки две на трамвае в сторону реки. С тех пор она здесь не появлялась. Значит, жильцы у нее задержались. Вдова, немолодая уже. Знаю, что дом у нее деревянный, белье сушат во дворе. Это я из разговоров поняла. Газ привозной. На плитке еду готовит. И еще. Ее муж работал на фабрике «Физприбор». Был конструктором. Умер два года назад от рака. Сенечкой она его звала. Часто плакала. Одинокая баба, оттого и людей на ночь пригревала. Это все, что я о ней знаю. Они поехали за трамваем на мотоцикле, парень с девчонкой. Трое остальных остались на толкучке. К ним подошла молодая женщина. Красивая. Крашеная блондинка, но волосы прятала под косынкой. Старалась не выделяться. Вот ее я никогда раньше не видела. Договорились они очень быстро и тут же уехали. Второй парень был без девчонки, и она села с ним на мотоцикл. Запомнила я одну деталь. Важную, почему так внимательно и следила за ними. У этой женщины на левой руке было кольцо с бриллиантом. На безымянном пальце. Крупный камешек. Уж поверь мне, я в камнях знаю толк. Карат на пять тянет. А плащик дешевый. Белый с погончиками. Зачем богатой женщине прикидываться бедной, да еще жильцов на ночь брать? На мать-одиночку она не похожа. Но уехали и уехали, я и забыла.

— Ты стоишь десяти тысяч, Ляля. Даже не думал. Глаз у тебя точный. Вот мой телефон. Узнаешь что — перезвони. Денег я тебе еще найду. Ты того стоишь.

Он сунул в карман цыганки свою визитную карточку.

— Я ведь не дура, начальник.

— Егор меня зовут.

— Так вот, Горочка, о зарезанных ребятах возле кооперативных гаражей мы все слышали. И о мотоциклах знали. Ты вторую пару ищи. Та блондинка видела, сколько человек приехало. Если она как-то связана с убийством, то и до остальных доберется. А вдруг друзья знают, куда остальных повезли. Сейчас все с мобильниками ходят. Поторопись. Я бы тебе и без денег все рассказала. Не люблю, когда народ ни за что губят. Они же совсем молодые, и лица у них светлые.

— Ты все правильно сделала, Ляля. Увидимся еще.

Егор поспешил на трамвай.

* * *

Мужчина выглядел очень деловым, но немного карикатурным из-за своих круглых проволочных очков и сатиновых нарукавников на пиджаке. Клерк из прошлого века.

— Сеня, да еще конструктор? Ну, тут и гадать не надо. — Он встал, выдвинул один из огромных ящиков у стены и покопался в куче папок.

— Вы не сдаете их в архив после смерти? — спросил Егор.

Он пришел в отдел кадров фабрики «Физприбор» с очень серьезным видом. Комнатушка, в которой сидел начальник, была небольшой. В такой тесноте Егор казался еще выше и солиднее. У него даже документов не спросили, будто и так было понятно, кого он представляет.

Клерк выудил из общей кучи тонкую картонную папочку и положил ее на стол.

— Ну вот. Архива у нас нет. Он весь в моих ящиках помещается. Так. Семен Анатольевич Безбородко. Уйти от нас он не успел. Обнаружили рак четвертой стадии. А ведь его приглашали в фирму «Корвет». Там он в пять раз больше получал бы. Они занимаются сигнализацией и замками. Сенин профиль. А он талантливым был конструктором. И связи имел. Комплектующие доставал за границей. А ведь умер молодым. Пятидесяти еще не стукнуло.

Все это он говорил, не раскрывая папку, непонятно для чего он ее доставал.

— Как я могу найти его вдову? — задал вопрос Егор.

Вот тут он заглянул в папку.

— Улица Фонвизина, шесть, квартира тридцать один. Здесь рядом. Три остановки на трамвае.

— Да, я знаю.

На улице начался дождь. Похоже, надолго. Небо затянуло тучами. Солнечный рай закончился.

Адрес он нашел быстро. Дома тут все были деревянными, двухэтажными и убогими. На этой улице можно «Детство» Горького снимать. Контрасты в городе любого заезжего ставили в тупик.

Егор позвонил в квартиру.

Дверь открыли быстро, будто ждали кого-то. За дверью стояла женщина лет сорока пяти в старом поношенном халате, не очень ухоженная и взволнованная.

— Вас Галя зовут?

— Да, это я. Что случилось?

— Я хотел бы увидеть Марика.

— Не знаю никакого Марика…

Егор подставил ногу, и ей не удалось захлопнуть дверь.

— Скажите ему, что пришел Егор. Он меня знает. Его мотоцикл во дворе стоит. Я знаю, что он здесь.

В коридоре появился парень лет двадцати с курчавой рыжей шевелюрой.

— Я его знаю, Галина Ивановна.

Хозяйка отошла от двери, и Егор проник в квартиру.

— От кого прячешься, герой?

— Как ты меня нашел?

— Таких мотоциклов, как у тебя, в городе больше не встретишь. Кира с тобой?

— Пропала. Вчера ушла в магазин и не вернулась. Сидим, ждем. Из дома выходить боимся.

— Правильно делаете. Историю друзей своих знаешь?

— Знаю. По телевизору показывали. Вляпались во что-то. Убийцы и о нас знают. У Сережки наши телефоны есть, и он звонил нам в день гибели два раза. Отследят по последним звонкам. А Дашка звонила Кире. Нас нетрудно вычислить.

Он прошел в комнату, Егор следом, и Галина не отставала.

— Ты видел Сергея после того, как вы по квартирам разъехались? На следующий день, к примеру?

— Он позвонил на следующее утро. Сказал, что мы здесь задержимся на пару дней. Свалил все на тебя. Мол, Егор должен мотоцикл довести до ума, а потом спросил мой адрес. Как я понял, он звонил с улицы. Шум трамвая был слышен. И вдруг через полчаса приходит. У него два рюкзака было с собой. Пустых, маленьких. Я спросил, а он ответил коротко: «Для дела, старик. На сегодняшний день у нас намечено денежное дело. А главное, что безопасность нам гарантирована. Можем заработать деньжат. Всю поездку окупим, и еще останется».

Марик сел на стул и развел руки в стороны.

— Мы же с ним никогда не спорили. Он наш босс. Да и упрямый, как осел. Я промолчал, а он больше ни о чем не говорил. Сидел тут над картой колдовал.

На столе осталась карта города. В центре карты один из домов был очерчен синим фломастером, от него шли красные стрелки в разные стороны.

— Галя, подойдите сюда.

Хозяйка приблизилась к столу.

— Вы знаете этот дом? Он обведен кружком.

— Да. Это банк «Медетеран». Самый крупный в городе.

— Но там деньги держат организации, а не частные лица. Почему он обвел его фломастером?

— Ну, не совсем так. Конечно, клиентов у них не очень много, но люди очень богатые. Они заказали в Германии дорогие стекла, которые разбить невозможно. Летом их установили. Это стоило бешеных денег. Мой муж Семен был электронщиком и вел переговоры с банком по поводу установки сигнализации. Сеня был убежден, что они выбросили деньги на ветер. По его мнению, защиту банка надо было строить по-другому. У него остались чертежи и расчеты. Он все продумал до мелочей. Но выполнить свой проект не успел. Умер. Так все и лежит, и никому его труд не нужен.

— У меня есть идея, Марик. Оставаться здесь опасно. Мотоцикл оставь. Он будет приманкой. Я сам на нем покатаюсь. Ты можешь пользоваться моим. — Егор достал ключ и отдал парню. — А жить будешь в моей квартире. Одному там места хватит. Сейчас возьмем такси, и я тебя отвезу, а потом вернусь к вам, Галя. Сдадите мне комнату на недельку?

— Только рада буду. Не надо на вокзал бегать каждую ночь. А Марику у вас безопасно будет?

— Уж там его никто не найдет. Это точно. Ну а если девушка вернется, то пусть сидит здесь, до моего возвращения. Я позвоню в дверь три раза.

Женщина нервничала. То ли за парня боялась, то ли одной не хотелось оставаться.

* * *

Не так уж много прошло времени, а Егор уже появился в отеле. Доклад получился конкретным и подробным. Егор умел выделять важные моменты, но никогда не делал скороспелых выводов. О том, что ему нагадала цыганка, он умолчал.

Слушая его, Борис разглядывал карту города. Когда Егор закончил, Борис вынул из кармана деньги и положил на стол.

— Купи фотоаппарат и несколько емких флешек. Ты можешь достать машину на один день?

— Хоть на неделю. Мой приятель лежит со сломанной ногой. Машина без дела в гараже пылится. А на бензин у меня денег хватит.

— Встанешь напротив банка за полчаса до открытия и будешь фотографировать всех входящих и выходящих. Закончишь, когда двери банка закроются и все уйдут домой. Я завтра зайду в банк. Осмотрюсь изнутри. Если Сережа обвел это здание фломастером, значит, оно имеет к его делу непосредственное отношение. Красные стрелки — это пути отхода. Он выстраивал маршрут. А значит, не мог терять время на бестолковую езду. Надо понимать, что только на мотоцикле можно уйти от машины. И пробок для мотоциклов не существует.

— Не думаете ли вы, будто они грабили банк?

— Нет, не думаю. Но могли стать соучастниками.

— Этот банк ограбить невозможно.

Борис усмехнулся:

— В моем лексиконе слово «невозможно» отсутствует.

3

Хроника событий

Толпа на площади стала более дисциплинированной, будто ею кто-то руководил. Люди взялись за руки и, выстроившись в живые цепи, перегородили подход к главным дверям банка. Спецназ от здания оттеснили. Прибывшие снайперы заняли свои места на крышах близлежащих домов. С высоты хорошо просматривались стеклянные двери — они так и оставались закрытыми. Но снайперы без приказа оставались лишь наблюдателями. Если из банка кто-то выйдет, то стрелять они не станут. Стоящие рядом с банком здания заполонили репортеры с видеокамерами и фотоаппаратами. Генерал велел их пропустить. Все пленки он конфискует, когда заварушка закончится. Репортеры находились под особым вниманием сотрудников ФСБ, а генералу нужна была хроника событий в мельчайших подробностях. Он даже вызвал своих сотрудников, которые под видом репортеров присоединились к настоящим журналистам и тоже вели съемку мощными телеобъективами. Вывод напрашивался сам собой. Руководители налетчиков находятся вне зоны банка. Они получили информацию о заложниках, и они руководят толпой. Численность противника не поддавалась анализу. В хранилище на всех денег хватит. Их надо лишь вынести из банка. Как? Это и стало главной головоломкой для всей оперативной бригады.

Таранда получил полный список работников банка и тех, кто в нем работал раньше. В списке значилось непонятное слово «Корвет», а в скобках стояло шесть имен. Он поставил галочку напротив строки со странным названием. В банке работал двадцать один сотрудник, и с каждым придется разбираться. Со списком заложников дело обстояло хуже. Связист, составлявший список, пояснил:

— Мы успели записать только двадцать девять имен. Вышли на вещательную волну не сразу. Часть продиктованных имен нами пропущена.

— Нам и этого достаточно. Во всяком случае, эти люди вне подозрений, — пробурчал полковник Жванец.

— Я бы не стал этого утверждать, — поправил его генерал. — Своих сообщников они могли включить в список. И сделали это умышленно.

В эту секунду раздался телефонный звонок. Таранда взял трубку.

— Говорите.

— Я звонил в полицию, меня футболили от оператора к оператору и наконец дали ваш телефон. Я звоню из банка.

— Назовитесь.

— Колодяжный Олег Антонович. Долго говорить не могу. Я вышел из-за стола в туалет. Звоню из туалетной кабинки.

— Из-за какого стола?

— Мужчин рассадили за столы в главном зале первого этажа. Женщин увели на второй этаж. У нас отобрали только паспорта, а телефоны оставили. Первые полчаса все звонили, потом молчали, а теперь разговорились. Среди нас есть журналист, архитектор, шестеро охранников банка и даже полицейский. Мило беседуем. Двое налетчиков с автоматами ушли. Но они периодически появляются из разных углов. Я видел с оружием только четверых. Но нас предупредили, будто среди заложников есть люди с оружием и они вмешаются, если мы будем неправильно себя вести.

— Вы запомнили людей с оружием?

— Я художник. Глаз наметанный. Правда, в зале стоит полумрак, но основные черты помню.

— Вас пугали? — спросил генерал.

— Дали послушать радио, где зачитывались данные наших паспортов. Предупредили, что если кто-то из заложников опознает налетчиков, то подробностей выяснять не будут, а убьют всех. Я думаю, что они хотят выйти из банка со всеми заложниками.

— Возможно. Но как они вынесут деньги? Ладно. Что говорят охранники?

— Одного привели со второго этажа, второго из хранилища, третьего из отсека с индивидуальными ячейками, причем в этом отсеке две двери. Одна глухая, а перед ней решетчатая, сдвижная. Так две решетки, сдвигающиеся, как двери в метро, обмотали цепью и заперли на замок, как входные. Четвертого охранника привели из комнаты видеонаблюдений. Думаю, все видеозаписи уничтожены. Еще двоих охранников, наблюдавших за залом, тоже посадили к нам. Главарь ходит с пистолетом. Ему лет шестьдесят. Налетчики ведут себя очень вежливо. Со стороны второго этажа доносится женский смех. Похоже, им рассказывают анекдоты. Передвижение бандитов путаное, не уследишь, но я запомнил несколько лиц. Заложникам разрешено пользоваться только туалетом. Больше никаких передвижений.

— Вы не боитесь? — спросил Таранда.

— Нет. Мои дни сочтены. Но это не тема для разговора. На этом пока все. При возможности позвоню еще раз, если поверят в мое расстройство желудка.

В трубке раздались короткие гудки.

Генерал просмотрел список. Имя Колодяжного Олега Антоновича в нем значилось. Таранда подчеркнул его и слово «Корвет».

— Мне нужны все данные на этого человека и информация по этому названию.

Связист все понял и вышел из автобуса.

Жванец ничего не успел спросить у генерала. Зазвонил его телефон.

— Капитан Голованов на связи, товарищ полковник.

— Докладывай, капитан. Вы в здании?

— Да. Согласно инструкциям заняли третий этаж. Мне нужен специалист по работе с камерами видеонаблюдений.

— Сейчас я передам трубку Иосифу Даниловичу. У него спроси. У нас таких нет.

Трубку взял Таранда.

— Что стряслось, капитан?

— Мне нужен один из ваших специалистов по связи. Здесь пять комнат, и в каждой стоит по две видеокамеры. Одна над входной дверью, другая на противоположной стене. Красный глазок горит на всех. Камеры беспроводные. Я обошел помещения, но ни пультов, ни мониторов не обнаружил. Другие этажи не проверял, но на лестничных клетках также стоят камеры. Заметил их случайно. Они белые и висят под потолком.

— Молодец, капитан. Не обращайте на них внимания. За вами наблюдают, а вы об этом не догадываетесь. Человека я к вам пришлю. Примите его за своего.

— Вас понял.

Генерал встал.

— Что-то меня смущает, полковник, — сказал он, убирая телефон в карман. — Налетчики достаточно умны, чтобы оставлять нам такие подсказки. Они расставили камеры по всему зданию. — С этими словами он вышел из автобуса.

Народ все еще шумел. Можно разогнать несанкционированный митинг, но только не родственников, которые пришли защищать своих близких. Генерала толкали, он с трудом протискивался к машине связи. Послышался общий гул. Он оглянулся и увидел подъезжающую машину мэра. Этот идиот лез в самое пекло. Ему же башку оторвут. Возле банка беспомощно суетилась вся полиция города. Такое событие уже не может пройти незамеченным. Придется доложить в центр. В помощь можно вызвать армию и МЧС. Но Таранда был уверен в том, что час развязки наступит раньше, чем он дождется подкрепления. Ближайшая воинская часть находилась в семидесяти километрах от города. Он посмотрел на часы. Время тянулось очень медленно на фоне пробегающих перед глазами событий. Прошло лишь полтора часа с захвата банка грабителями, а ему показалось, будто прошла вечность. Погода портилась. Небо затягивали тучи. Возможен снег, а то и метель.

Таранда понимал главное. В его руках нет ни одного козыря. Он марионетка в череде событий, не поддающихся осмыслению. Он привык выполнять самые сложные задачи, которые перед ним ставили. И это ему удавалось. Но сейчас ставить задачи нужно самому. А он не стратег, а дисциплинированный исполнитель.

Наконец-то ему удалось добраться до машины связи, на борту которой стояла надпись «Техпомощь».

В огромном фургоне было только три кресла, и они были заняты, все остальное пространство занимала аппаратура.

— Сидите, ребята, не вставайте. Вот что, Степан, надень униформу спецназовца и поднимись на третий этаж здания банка. Ребята из полиции заняли там все что можно. Но я боюсь, их видят. Повсюду висят работающие беспроводные видеокамеры, но ни одного пункта наблюдения нет. Значит, они следят за нашими действиями из банка.

— Замерь частоту датчиков, и мы сможем к ним подключиться, — тут же вмешался второй оператор.

— Отставить. Помалкивай, Саша. Мы не должны себя выдать. Капитан полиции и тот умнее вас оказался. Попытайся поймать видеосигнал методом тыка. Осмотришь все этажи. Незаметно. Наблюдатели не должны понять, что мы их раскусили. Возьми с собой ломик. Если на чердачном этаже нет камер, сорви навесной замок и выгляни на крышу, но не выходи туда. Постарайся найти мертвые точки, недоступные слежению, и определи, сколько человек там может поместиться. Нам нужно будет сменить милицейский спецназ своим. Надо смешаться с ними и создать кучу-малу. Так, чтобы наблюдатели сбились со счета. Потом ОМОН выйдет из подъезда.

— Хотите оставить резерв в тайниках? — спросил майор Брылев.

— Хочу, Костя. Думаю, что отходить они будут через крышу. Иначе им возня с камерами не нужна. Они потребуют вывода людей из здания. Мы подчинимся.

— Вы думаете, ловушка сработает? — спросил Брылев.

— Я ничего не думаю! — крикнул всегда спокойный генерал. — Мы обязаны использовать любой шанс. У этих умников может стоять вертолет наготове. И локатором его не возьмешь. Ему пятьсот лет. Тут все дома не выше трех этажей. Только у МЧС есть два вертолета, а у ментов ни одного. С МЧС я договорюсь. Они помогут. А дальше что? Проследим, как они деньги перегрузят в вагоны, машины или на баржи? Весь город сконцентрировался в одной точке. Через пять километров ни одного полицейского не встретишь. Иди, Степан.

Степан, уже переодевшийся в спецназовца, вышел из машины.

— Информация из центра, Иосиф Данилыч, — перевел разговор на другую тему майор. — С художником пока не разобрались. У парня путаная биография. Придется немного подождать.

— Проверьте его медицинские показатели. Это важно.

Брылев записал задание в блокнот, потом протянул генералу листок:

— Вы тут обвели слово «Корвет». Это фирма. «Шесть человек», как я думаю, — сотрудники этой фирмы. Она работает в нашем городе по лицензии уже шесть лет. Занимается установкой дверей, сигнализации и датчиков движения, тепла, смены температур. Использует импортное оборудование, качественное, дорогостоящее и надежное. Ставила охранную систему во всех банках нашего города и в сотнях офисах. Нареканий не имеет. Руководит «Корветом» наш бывший спец по этим вопросам полковник в отставке Юрий Морозов. Я уже направил к нему капитана Кулеша и попросил срочно доставить Морозова сюда со списком его сотрудников. Всех, работающих и уволившихся.

— Отлично. Но даже самые честные люди ради ограбления века могут рискнуть своей репутацией, — с грустью заметил генерал. — Любопытно. Адреналин, алчность. И бог весть что еще. Но чтобы сбить с толку порядочных людей, в каждом из которых сидит черт, и переманить на свою сторону, им нужно предъявить безупречный план, который может сработать. А в хранилище денег хватит на всех.

— Для их вывоза понадобится два десятка грузовиков.

— Ошибочка, майор, — ухмыльнулся второй оператор. — Вы забыли про слитки золота. Они, конечно, тяжелые, по десять килограммов каждый, но и стоят бешеных денег. Надо лишь покупателя найти. А ювелиров сегодня развелось как собак не резаных. Люди разбогатели. Речь идет о чистом золоте девятьсот девяносто девятой пробы.

Генерал нахмурился.

— А ты откуда знаешь?

— Не я. Вы у подполковника Лузгина спросите. Это он взвод охраны выделял для охраны банка во время разгрузки. Инкассаторы слитки таскали, а менты с автоматами стояли.

— Лузгин ничего не говорил… Ладно. Доставят Морозова — позовите. Я с ним здесь поговорю.

Генерал вновь вышел в люди. Тучи рассеялись, и выглянуло солнышко. Но это на небе тучки растаяли, а его положение оставалось мрачным и лишь темнело, как перед грозой.

* * *

Художник вышел из туалета и направился к столу. Мужчины вели себя спокойно. Страх отступил. Им только карт не хватало, не то они бы начали расписывать «пулечку». Колодяжный сел за стол на свое место. Зал пустовал в полумраке. Величественный зал. Занавески из белого шелка здесь были очень уместны. Стоило повесить жалюзи, как все убранство превратилось бы в казенный дом. Но что неожиданно: они совсем не слышали шума, доносящегося с улицы. Двери были не только непробиваемыми, но и звуконепроницаемыми. Правда, взрыв все слышали и содрогнулись. Потом один из захватчиков им объяснил, что стреляли из банка по шарам на крыше. Это был сигнал для друзей заложников к прорыву оцепления. Так оно и произошло. Через минуту толпа захватила площадь. Разбойники стали более общительными. В их лицах не было угрозы. Один из них, молодой парень, пояснил:

— Сегодняшние спецназовцы не готовы мыслить. Они сначала делают ошибки, а потом над ними думают, когда под ногами лежат горы трупов. Штурм есть штурм. Им что крепость с боевиками захватывать, что банк с мирными жителями — одно и то же. Спасибо вам! Вы подняли на ноги полгорода. И тем самым оградили и себя, и нас от тупых решений.

Тут самый активный из заложников, журналист по профессии, задал вопрос:

— А если они поступят так же, как поступили однажды в «Норд Осте», и пустят в здание отравленный газ?

— Исключено. Все двери герметичны, окна закрыты. Кондиционеры отключены. Нас не так много, а помещение огромное. Воздуха всем хватит. Вентиляция работает только «на выдох».

Он сумел успокоить мужчин. Потом направился в подвал, где находилось хранилище.

Никто из присутствующих не был настроен к налетчикам враждебно и не считал себя заложником. Все это ограбление походило на какую-то игру, в которую всех втянули.

— И что мы можем сделать? — ни к кому не обращаясь, спросил человек из управления полиции, пришедший в банк в штатском.

Судя по его внешности, он был не оперативным работником, а обычным клерком, носившим погоны.

— А почему я должен что-то делать? — удивился архитектор. — Это же не мои деньги. Наши вклады застрахованы. А если это государственные деньги, то и они застрахованы. И много ли могут унести пять или даже десять человек? По мешку. Капля в море. А человеческая жизнь бесценна.

— Это вы зря, — усмехнулся пожилой мужчина в норковой шапке. — При пожарах, наводнениях и прочих катаклизмах за погибших государство выплачивает компенсацию. Но не больше миллиона рублей. Это, по-вашему, деньги? Семья теряет кормильца. Этот миллион он за год может заработать. Вот только трупам зарплату не платят, а цену покойнику уже проставили. Что касается авиаперелетов, то вам еще судиться с авиакомпанией предстоит за двадцать копеек.

Никто спорить не стал. Мужчина в легкой курточке, со сбитым набок носом, смахивающий на боксера, посмотрел на полицейского и спросил:

— А кто вы по званию?

— Полковник, — ответил полицейский. — Но я заведую кадрами в управлении. Меня перевели на эту работу из мэрии. Раньше я был председателем Счетной палаты и руководил выборной кампанией мэра.

— И он вас сбагрил в полицию в знак благодарности? Но я не об этом хотел спросить. Вы как офицер полиции будете обязаны дать властям описание налетчиков. А я почему-то верю их угрозам. Они нам не простят предательства, если можно так выразиться. Присягу я им не давал, но они и не требовали. Но эти ребята слов на ветер не бросают, если на такое дело пошли. И я поражаюсь их выдержке.

Полковник понимал, что за столом обязательно должен сидеть один из соучастников налета. И этот человек должен быть хорошим психологом.

— Дело в том, молодой человек, — после паузы начал отвечать полковник, — что я плохо вижу. И лиц в полумраке рассмотреть не могу. Даже ваше лицо.

— Плохо, полковник. Плохая версия. В банке все заполняют расходники и приходники. Без очков здесь делать нечего. Тем более что вы зашли сюда перед работой.

Полковник молча встал, достал очки из кармана и бросил их на пол. Стекла тут же потрескались, превратившись в паутинку.

— Когда они выстрелили в потолок, я дернулся и очки упали на пол. Теперь они бесполезны.

Он поднял с пола разбитые очки и убрал их в карман.

— О чем мы говорим, — вступил в разговор художник. — Тут есть хоть один человек, способный описать этих ребят? И не просто описать, а составить фоторобот, да так, чтобы он был похожим. Мы даже не знаем, сколько их. Они же нас путают. Снуют по лестницам вверх-вниз, туда-обратно. Двое спустились по левой лестнице, потом поднялся один и перешел к правой лестнице и спустился в хранилище, а из хранилища поднялись двое и пошли на второй этаж. Со второго этажа спустился один. Тут черт голову сломит. И каждого вы можете описать? Сейчас они все в одинаковых пальто. Но они же потом переоденутся.

— Это точно, — сказал один из охранников. — А на левой лестнице им делать нечего. Решетку заперли на замок. Им не нужно чье-то барахло из личных сейфов, если сам управляющий открыл им хранилище.

— Так почему же они не выносят деньги? — спросил кто-то.

И в этот момент на правой лестнице появились двое. Они шли снизу и несли два полиэтиленовых мешка, набитых деньгами. Мешки были прозрачными, и судя по цвету купюр, в них лежала европейская валюта достоинством в пятьсот евро. Эти двое пошли на второй этаж.

— Прикиньте, ребята, — заговорил архитектор. — В мешке не меньше пятидесяти кирпичей. Я говорю о блоках. В каждом блоке десять пачек, в каждой пачке по сто купюр. Сто на пятьсот — это пятьдесят тысяч, еще на десять — это полмиллиона. Полмиллиона евро в одном блоке. Таких в мешке не меньше пятидесяти блоков. А это двадцать пять миллионов евро. И сколько там еще таких мешков?

— Заткнись, — прорычал боксер. — Не считай чужие деньги. Тебе они не достанутся. Но за такие бабки можно рисковать. А главное, можно и башку свернуть тому, кто будет мешать. Ты первый на очереди. Тебя еще интересует их внешность?

Все замолкли. И каждый для себя решил, что боксер и есть сообщник. Тут уже не было сомнений.

— Черт. У меня опять живот прихватило, — пробормотал художник. — Вероятно, на нервной почве.

Он встал и направился в туалет.

Заперевшись в кабинке, он вновь позвонил по телефону руководителю операции:

— Слушайте меня. Они переносят деньги из хранилища на второй этаж. Валюту. Пятисотенные купюры евро. Я…

Дальше он ничего сказать не успел. Дверь кабинки выбили ногой. Перед ним возникла мощная фигура боксера. Он вырвал из его рук телефон, бросил на пол и трижды ударил по нему каблуком. От аппарата осталось только лепешка.

— Идиот, — прорычал боксер.

* * *

Генерал вошел в автобус и услышал крик. Мэр срывал злость на полковнике, который с безразличием смотрел в окно. Городская полиция подчинялась мэрии, а не Министерству внутренних дел. Такие вот нелепые правила. Мэру тоже досталось от толпы, ему порвали пальто, и каракулевый воротник висел на ниточке за его спиной, но он этого не видел. Разъяренный народ ему не подчинялся. А через два месяца выборы. Что самое ужасное, его соперник по рейтингам и так опережал действующего мэра, а тут такое ЧП!

— И что нам делать прикажешь, Жванец?

— Вам ничего, — тихо сказал вошедший генерал. — Вы здесь лишний, Максим Семенович. Не раздражайте народ.

Варенцов знал генерала ФСБ и никак не мог на него надавить или просто накричать.

— У меня жена в банке. Вы это понимаете?

— Кроме вашей жены там еще пятьдесят заложников. Для нас нет различий, кто чьим родственником является.

— Почему же вы их не освободите?

— Потому что мы ценим их жизни. Надо понимать главное. Грабители не в силах вынести деньги из банка. Они в плотном кольце. А теперь, если хотите, сядьте в стороночке и помолчите. Мы не можем тратить на вас время.

Мэр хотел возразить, потопать ногами, но лишь помотал головой, как пес, вышедший из воды, и сел.

— Нам принесли поэтажный план здания, — доложил полковник Жванец.

— Наконец-то.

Генерал склонился над калькой.

— Тут вот еще какая новость. В проектном архиве, где нам нашли поэтажный план, сообщили следующее. Несущие задние стены фундамента утолщали. Заказ поступил строителям шесть лет назад от предыдущего управляющего. Банк закрыли на ремонт. Стены обложили деревянными опалубками, вложили в пустоты арматуру и залили бетоном. Дырку в стене фундамента не сделаешь. И так по всему хранилищу.

— Ну хорошо, Антон Петрович, мы уже знаем, что им дырки не нужны. Пришел управляющий и сам открыл двери. И правильно сделал. Зачем попусту брыкаться. Жить-то хочется.

Он взялся за телефон и набрал нужный номер:

— Здравствуйте. Как мне связаться с руководителем МЧС генералом Капитоновым?

— Кто с ним хочет говорить?

— Таранда из управления ФСБ. Он меня знает. Вопрос безотлагательный.

— Ждите. Попытаюсь вас соединить с его машиной.

Через минуту в трубке послышался голос:

— Да, слушаю тебя, Иосиф Данилыч.

— Тут такое дело, Сергей. Нашлись смельчаки. Захватили банк и забаррикадировались. Нахрапом их не возьмешь. У них заложники. Я думаю, что уходить они будут через крышу на вертолете. Улицы я блокировал, но небо перекрыть не могу. Можешь помочь?

— Вопросов задавать не буду. Звучит фантастично. Я говорю о захвате. У меня есть два пожарных вертолета. Леса с них тушим. И один легкий медицинский вертолет. Но он быстроходней. Семь спецназовцев взять на борт сможет. И это все, Иосиф Данилыч.

— Надо использовать все силы. Дай команду подготовить машины к взлету. Пилоты должны сидеть за штурвалами.

— Это я сделаю. Но вот что я тебе скажу. Если у них есть своя машина, то они ее прячут где-то поблизости. Налетчиков человек семь, ну пусть десять, плюс груз, а это немало. По мелочи они работать не станут. Возьмут всё. Такой вертолет от нас далеко не уйдет. Я свои раскидаю по трем точкам. Создадим треугольник от окраины к центру. Но ты должен понимать, что в аэропорт они не полетят и самолет захватывать не будут. У нас за городом пять авиаклубов. Частных самолетов больше, чем машин. Много «Яков». А они грузоподъемные. Вот над чем тебе надо подумать, генерал. Вертолет — времянка. На полсотни километров рассчитан, а дальше полетят на крыльях. Вот тогда ты их не догонишь. А главное, что любой вылет оговаривается с ПВО за сутки. Тебе надо связаться со штабом и проверить все заявки на сегодняшние вылеты. Обращай внимание только на самолеты с грузоподъемностью от двух тонн. Мелочь не бери во внимание. Их по сотне в день взлетает, как вороны с ветки.

— Спасибо, Сережа. Мне такое и в голову не приходило.

— Главное, не опоздай. И не обращай внимания на их требования. Они будут блефовать. То, что предложил я, самый верный вариант. Другие обречены на провал.

— Пожалуй, ты прав. По земле они далеко не уйдут. Да и по реке тоже. Отбой. Будем на связи.

Генерал оборвал связь и задумался. Никто ему не мешал. Каждый новый разговор делал новое открытие. Верно говорят: «Век живи, век учись!»

— Послушайте, Антон Петрович, — обратился он к полковнику, не глядя на него. — Мне нужно пятьдесят вооруженных ребят. Найдете?

— Только если сниму с оцеплений.

— Значит, снимайте. Разобьем их на пять групп по десять человек. Пятерых командиров я возьму из своего ведомства, и используем маршрутные такси. У нас в пригороде пять авиаклубов. На каждый по группе. Мы должны не дать взлететь ни одному самолету. Надо как-то перекрыть взлетные полосы. Отвечать за произвол буду я. Нам надо торопиться.

Тут раздался телефонный звонок. Опять звонил художник, но разговор продлился недолго.

4

Два года назад

Отель оказался лучше, чем предполагал Борис Дмитриевич. Он заказал в свой номер компьютер и принтер, ему принесли и то и другое, подсоединили Интернет и установили нужные программы. Самостоятельно пришлось купить дополнительные картриджи с чернилами для принтера, так как Егор, сидя в машине напротив банка «Медетеран», сделал более семисот сорока фотографий. Все они имели равнозначное значение. Сам Байчер заходил в банк днем. У него была очень хорошая память, особенно на лица. Он запомнил девушек, сидящих за окошками касс, видел управляющего, охранников, но не все поддавалось обзору. Для полной картины требовалось провести в банке полный рабочий день. А это не естественно, тем более что в операционных залах он насчитал двадцать восемь камер видеонаблюдения.

Сейчас Борис и Егор просматривали фотографии, сделанные возле банка.

— На каждого клиента я тратил два кадра. Один в полный рост, второй укрупняя, чтобы он стал узнаваемым, — пояснил Егор.

— Ты все сделал грамотно. Мне нечему учить сыщика.

— Да никакой я не сыщик, Борис Дмитрич. Работал в бригаде по поимке беглых преступников при Министерстве юстиции. Когда надзор за осужденными передали структурам МВД, нас попросту распустили. У них своих лоботрясов хватает. Вот только беглых они ловить не умеют.

— Отлично. Значит ты, Егор, хороший физиономист. Из того, что мы видели, надо в первую очередь обратить внимание на блондинок. Я насчитал их девять. Шесть из них работают в банке, три женщины приходящие. То есть клиентки. Вот их мы распечатаем в первую очередь. Я имею в виду всех блондинок. Вечером с этими снимками сходишь на вокзал. Покажи фотографии цыганке. Возможно, она кого-то из женщин узнает.

— Хорошая идея. Мне такое и в голову не пришло бы.

Борис закурил, отошел от стола и сел в кресло. Он налил себе рюмку коньяку и выпил. Рядом на тележке выстроился целый ряд бутылок со спиртным. Егор пить не стал.

— У тебя проблемы с алкоголем? — неожиданно спросил хозяин номера.

— Были. Три года уже в рот не беру. Лучше не начинать. Потом не остановишь.

— Честно. Не каждый о таком расскажет постороннему.

— Сегодня вы здесь, завтра вас нет. Простились и забыли друг о друге. Вы человек столичный, а я периферийная пташка. Нас свел случай.

— Ты встретил Сергея случайно. Просто решил помочь ребятам, застрявшим в дороге. А мне он сын. Единственный смысл жизни. Теперь моим смыслом стало достойное наказание убийц. И я это сделаю. В таком деле мне нужны помощники. Ты в первую очередь. Я вижу, как ты умеешь работать. Но любая работа должна оплачиваться. Тем более что тебе надо на что-то жить, так как подобные дела отнимают все время. У меня есть деньги. Копил на дачу шесть лет. Хотели с Сережей на пруду рыбу ловить. Уже дом присмотрели. Сейчас мне дача не нужна. Эти деньги я пущу на расследование. Готов тебе платить. Цену назовешь сам. Я на любую согласен. Ты мне нравишься как человек и как работник. Я думаю, так будет честно.

— У меня тоже есть деньги, — наморщил лоб Егор. — Я же не пьющий. Два года назад купил дорогой мотоцикл. В общем-то не нуждаюсь. Это я ребят задержал в городе. Уехали бы сразу, так ничего и не случилось. Нет, денег я у вас не возьму. А помочь вам считаю своим долгом. Если ваша версия с блондинками оправдается хотя бы частично, то расскажу вам одну занятную историю, связанную с этим банком. Я дал слово молчать. Но нарушу его, если дело приобретет серьезный оборот.

— Ладно, Егор. Будем работать. Не знаю, какую роль в этой истории играет банк, но мне пришла дельная мысль. На фабрике сказали, будто Семен Безбородко собирался переходить на работу в фирму «Корвет». Там хорошо платят. Он разработал систему охраны, которая теперь пылится в его доме. Я разбираюсь в электронике. По профессии я летчик. Начинал бортовым инженером в большой авиации. Потом закончил специальные курсы, когда в страну стали поступать «Боинги». Летал на них вторым пилотом и дорос до командира корабля. Когда подсело зрение, ушел в отставку. Теперь работаю инструктором в престижном авиаклубе. Учу недорослей богатых родителей пилотажу. За это платят хорошие деньги. Отдал авиации тридцать лет жизни. Сейчас мне пятьдесят. Но я возраста не чувствую. А идея заключается в следующем…

* * *

Сегодня Галина Ивановна выглядела необычно. Когда женщина открыла дверь, Егор ее не сразу узнал. Начать надо с того, что пропал ее видавший виды халат. На ней была белая блузка и черная юбка, затянутая широким лаковым поясом, что подчеркивало ее талию и округлые бедра. К тому же она надела туфли на каблучке, и тоже лаковые. Волосы очень аккуратно уложены в высокую прическу. Тут без парикмахера не обошлось. Макияж скромный, но тени и накрашенные длинные ресницы делали ее глаза больше и выразительнее. Оказывается, они у нее были светло-голубыми. Егор немного растерялся. Она тоже, увидев за его спиной мужчину очень представительной внешности. Они резко контрастировали. Егор был простоватым мужиком, которые ничем не запоминаются, а его приятель выглядел солидным джентльменом. Ему только цилиндра и трости не хватало.

Замешательство в дверях затянулось.

— Проходите, пожалуйста, — наконец сказала хозяйка и посторонилась.

Двухкомнатная квартира не отличалась большой площадью, но выглядела чистой и опрятной. За порядком тут умели следить. В деревянной развалюхе должны быть убогие насесты, а тут все выглядело прилично.

Галя проводила гостей в ту комнату, где ночевал Егор. На круглом столе лежала белая скатерть, а с кухни доносился запах чего-то вкусного.

— Как Марик? — спросила женщина. — Я все время думаю о нем. Кошки скребут на душе.

— Марик устроился нормально, — ответил Егор. — У меня нормальные условия. Может, не так чисто, как у вас, но жить можно. Но уезжать он не собирается, пока не найдет Киру. Вот познакомьтесь. Это Борис Дмитриевич. Отец погибшего Сергея, которого вы мельком видели. Его вызвали сюда на опознание.

— Галя, — представилась хозяйка. — Не знаю, что и сказать. Слов нет.

— Ничего говорить не надо. Вы же тоже потеряли близкого человека не так давно. Так что мы понимаем друг друга.

— Да, да. Горе людей объединяет. Присаживайтесь. Обедать будем. У меня все уже готово. Рада, что вы пришли.

Она вышла на кухню. Мужчины не ожидали такого приема. На столе появилась хорошая закуска. Огурчики, грибочки, селедка под шубой, рюмки и бутылка водки.

— Я подумала, что надо помянуть ребят, — сказала Галя.

— Правильно подумали, — согласился Борис. — Спасибо за участие.

— Я бы присоединился, но пить не могу, — покачал головой Егор. — За рулем. А мне сегодня предстоят еще поездки.

Ему налили квасу, а Борис и Галя выпили.

— Я думаю, что тело сына мне отдадут через дня два, а то и три, — начал солидный гость. — Эти дни пробуду здесь. Но я не хотел бы прозябать без дел. У меня есть одна задумка. И хотелось с вами ее обсудить, Галя.

Женщина немного напряглась. Егор это заметил и разлил водку по рюмкам.

Они вновь выпили. У Гали покраснели щеки.

— Я хочу дать дорогу изобретению вашего мужа, — продолжил Борис, — если его концепция будет принята за основу. Для этого мне надо самому в первую очередь ознакомиться со всей документацией. Идеи Семена могут быть воплощены в жизнь. Естественно, что в этом случае все доходы от патента пойдут вам. Деньги никогда никому не мешали. Что скажете?

— Я согласна. И дело даже не в деньгах, а в том, что Сеня полгода сидел над своим проектом. — Она отвечала быстро, не задумываясь, и на ее ярких глазах навернулись слезы. — Но неужели такое возможно? Я готова отдать все даром, лишь бы его фантазии обратились в действительность.

— Загадывать ничего не хочу. Всему нужно время. А теперь расскажите мне о пропавшей девушке.

— Тут вот какое дело, Борис Дмитриевич, — начал Егор. — Даже если они установили место нахождения Марика и Киры, то как они могли ее узнать? Из дома вышла девушка. К мотоциклу она не подходила, а сразу же направилась в магазин. На улицах полно народу, в магазине тем более. Похищение среди бела дня? Если бы ее убили, то мы об этом знали бы.

Байчер подумал и ответил:

— В подъезде дома всего четыре квартиры. Если за ними наблюдали, то все очень просто. Мы знаем, что мобильные телефоны достались убийцам. А там остались в памяти последние набранные номера. Та девушка вышла из подъезда или нет, проверить просто. Надо позвонить ей на мобильник. Она тут же ответит. Тем самым и выдаст себя. Второе. Когда Кира пошла в магазин, ребята еще ничего не знали об убийстве. Почему они кого-то должны бояться? Киру могли пригласить в машину для разговора. Обманным путем, выдав себя за оперативников, к примеру. Я тоже не хочу предполагать худшего. Нам нужна ее фотография. Надеюсь, у Марика она есть. Тогда и начнем ее поиски.

* * *

Они спустились в нижний зал вокзала, где находилась небольшая кофейня. Егор взял себе кофе, а Ляле купил пиво.

— Ну, показывай, — сказала она, сделав несколько глотков из горлышка.

Егор подал ей пачку фотографий всех блондинок, сфотографированных возле банка. Полногрудая, черноглазая, в яркой одежде женщина с длинными огненными волосами пролистала все снимки за секунду. За такое время и увидеть ничего невозможно, а не только разглядеть.

— Она здесь. Среди них.

Ляля собрала снимки в колоду и положила на стол картинками вниз.

— Ты в этом уверена? — настороженно спросил Егор.

— Конечно. Стервы к рукам прилипают. А она та еще стерва. У этой бабы ничего святого нет за душой. Одна ржавчина внутри.

Она разложила колоду по всему столу и медленно провела ладонью над снимками, не касаясь их. Одна из фотографий невероятным чудом приподнялась и прилипла к ее руке. Ляля перевернула снимок.

— Вот она.

Егор вспомнил эту женщину. Она отличалась от других, но не стервозностью, о чем он мало что знал, а эффектностью. Яркая дамочка, о таких мечтают, но таких не имеют. С тем же успехом можно влюбиться в девушку на обложке журнала. Она пришла в банк до его открытия, а ушла после закрытия. Значит, она там работает.

— На вокзал она пришла без косметики и в косынке. На фотке она совсем другая. Эта бабенка крутит мужиками как хочет. Рушит семьи. Вряд ли она остановится. Планы у нее большие. Когда-то побиралась. Мужа любила, мечтала, душа была светлой. Но потом ее сглазили. Сейчас ей слово «любовь» непонятно, души нет. И мечты потеряли свой смысл, когда денег стало больше, чем она может истратить. Но ей все равно мало. Деньги стали смыслом ее жизни. Посади ее на Эверест из чистого золота, она скажет, что мало.

— Зачем она забрала ребят с вокзала?

— Не знаю, Горочка. Для нее это был мимолетный эпизод. На ней столько черноты, что сквозь нее ничего не просматривается. Но зазря она ничего делать не будет. Ее душу надо разложить как колоду карт, тогда можно что-то увидеть. Мне нужно несколько ее вещей. Прядь волос, пудреницу или помаду, то, что касалось ее лица, колечко или часики. Три разных предмета. Тогда я об этой стерве смогу больше рассказать. Думай. А я побегу, сейчас поезд подъезжает из Новосибирска.

Егор остался. Он сидел, задумчиво глядя на снимок красивой женщины.

* * *

Директор фирмы «Корвет» Юрий Павлович Морозов оказался человеком очень демократичным, симпатичным и любезным. Гостя он встретил сам, пожал ему руку и даже предложил чаю или кофе на выбор.

Этой встрече он уделял особое внимание. Специалистов по профилю его фирмы единицы, тем более на периферии. К тому же Юрий Павлович мягко стелил, но не всем удавалось спать на его перинах. Он всю жизнь прослужил в органах КГБ, потом ФСБ и человека рассматривал с точки зрения анкеты в первую очередь, а как специалиста во вторую. Люди, имеющие судимость даже по мелочным статьям, просто игнорировались. Если вы интересовались работой, то секретарша Морозова тут же спрашивала вас о судимости и предупреждала, что врать бесполезно, так как вас будут проверять. Проверка занимала чуть ли не месяц по времени.

— Бог мой! Вы же пилот первого класса. Это же падение на нашу бренную землю! — поражался Морозов.

— Такова проза жизни, Юрий Палыч. Ничего тут не поделаешь. Но я хороший специалист по электронике. Любой уровень сложности мне подвластен. Списали меня из клуба. Серьезно ногу повредил. Вот видите, хожу с палочкой, — Байчер постучал по клюке с красивым набалдашником, прислоненной к креслу, в котором он сидел. — Во всяком случае, о полном выздоровлении говорить очень рано. Тут я вспомнил о своем покойном друге Семене Безбородко. Помните такого?

— Ну да, ну да.

Борису показалось, что он его не вспомнил.

— Я давал ему консультации при создании его проекта, так что имею на него некоторое право. Его жена тоже меня знает и ценит мой вклад, так что идея моя, а деньги ее. Без преувеличения можно сказать, что речь идет о революции в охранных системах. Я думаю, что при ваших связях мы можем подняться на новый уровень. Не на ступень выше, а на целый пролет. Ваша фирма может прогреметь на весь мир. Не сразу, разумеется, а поэтапно. Надо лишь начать не с конторы по рогам и копытам, а с крупного и известного учреждения, которое находится в поле зрения деловых и состоятельных людей. А дальше сработает сарафанное радио и нам даже не придется тратиться на рекламу.

— А у вас, Борис Дмитриевич, отличная хватка. Вы видите дальше остальных. К сожалению, я плохой коммерсант, но у меня есть связи и чутье. И думаю, что мы с вами отлично сработаемся. Но сначала ваш проект должны оценить специалисты.

— Согласен. Каждый кулик хвалит свое болото. Независимая экспертиза обязательна. Я бы даже на ней настаивал. Чертежи я оставлю у вас и вернусь в Москву. А вы тем временем проведете экспертизу и покопаетесь в моем досье. Оно пухлое. Три года Афганистана за спиной. Имею боевые награды. Не досье, а роман Дюма, читаешь взахлеб. Мне важна принципиальная договоренность.

— И вы готовы уехать из столицы?

— Меня там ничто не держит, после того как я выпустил штурвал из рук. А жена нашла себе молодого и богатого еще два года назад. Сейчас дело не в городе. Нужна интересная заразительная работа. Тогда и жизнь станет взаправдашней. А в Москве тоска. В петлю лезть хочется.

— Да-с! Давненько я таких людей не встречал, Борис Дмитриевич. Мне очень легко вас понять. Уверен, мы непременно сработаемся.

Другого Байчер и не ожидал услышать.

* * *

Теперь они встретились не в гостиничном номере, а в доме Галины Ивановны. Женщине было приятно оказанное ей доверие, она слушала их разговоры и даже принимала в них участие. Егор заплатил ей за жилье вперед на месяц. О деньгах скоро забыли, и Егор уже не чувствовал себя жильцом. Просто его жизнь перевернулась. Он не привык к домашним обедам, вниманию со стороны, присутствию женщины в доме, аромат которой чувствовал. Похоже, и ей нравилось чувствовать себя женщиной, она больше времени проводила перед зеркалом и не надевала свой кошмарный халат.

Егор положил перед Борисом фотографии одной из блондинок.

— Цыганка о ней высказалась не лучшим образом.

— Ты веришь цыганкам, Егор?

— Верю, Борис Дмитрич. Одна нагадала моему отцу, от чего он умрет. Вот только срок утаила. Она не ошиблась. Пророчество сбылось. Есть и еще примеры. Это не фокусы. Такова природа этих людей.

— Ну хорошо. Поверим цыганке. Эту женщину зовут Фаина Гурьева. Она секретарша управляющего банком. Мимоходом я и в ее кабинет заглядывал.

— Секретарша? — удивился Егор. — Выглядит королевой. И эта дама приехала на работу на белом «Мерседесе». Об этом я вспомнил, когда Ляля сказала, что блондинка очень богата. Как может разбогатеть секретарша? Я был уверен, что она работает кассиршей в операционном зале.

Байчер приподнял брови.

— А кассирша богатой может быть? — спросил он удивленно.

— Нет, конечно. Я примерил к данной ситуации несколько версий и остановился на самой простой. Кассирша подбирала себе сообщников из приезжих. Людей, которых никто не знает и которые должны уехать. Ребята на мотоцикле ее очень устроили. Молодые, неопытные и очень быстрые. Представим себе, что Сергей подвозит Дашу к банку и, не выключая мотора, ждет ее. Даша заходит в банк с пустыми рюкзаками и подходит к окошку блондинки. Блондинка набивает рюкзаки деньгами и спокойно передает их девушке. Даша выходит, садится на мотоцикл, и поминай как звали. Кассирша поднимает тревогу. Пара свидетелей всегда найдется. Блондинка утверждает, что на нее был направлен пистолет, и она отдала деньги с испуга. А вечером возле гаражей Сергей передает деньги сообщникам блондинки, каким-то армянам. За определенную долю, разумеется. Но те перестраховались и решили ребят хлопнуть. Тем более что они привезли с собой лишнего свидетеля. Шурика. У них забрали мобильники, но забыли забрать документы. И то потому, что их права лежали в боковом «бардачке» мотоциклов, а не в одежде. Схема простая и очень эффективная по результату. Возможно, ребята видели общий куш и потребовали денег больше, чем им предложили за рискованную услугу. Что вполне логично. Но думаю, что их по-любому убрали бы. Может быть, кассирша этого и не знала. В детали ее не посвящали.

Борис слушал и улыбался.

— А почему бы тебе, Егор, не заняться литературой? Пиши приключенческие романы или сценарии. У тебя богатая фантазия, навязанная тебе готовыми шаблонами. Есть одна деталь. В кассе не бывает много денег. Не больше пяти тысяч долларов и ста тысяч рублей. Тут два рюкзака не нужны. Если ты хочешь снять крупную сумму со счета или обналичить чек, то кассир нажимает кнопку и вызывает менеджера. Тот проверяет твои документы, и если у тебя есть права на эти деньги, то тебе предлагают подойти к другому окошку, а нужную сумму достают из сейфа, к которому кассиры не имеют доступа. И еще одна деталь. Если ребятам доверили большие деньги и они удрали на мотоцикле, то зачем им ехать вечером к гаражам? От банка на шоссе и вперед. Через час они будут в ста километрах от города. Здесь развилка. Какое направление они выберут?

— А вот вторая ваша деталь не срабатывает. Шурик мог быть их заложником. Он не приезжал в банк. Или у них отобрали документы, а вернули их вечером у гаражей, после чего они убрали их в «бардачки». Бандитам даже лучше, если ребят опознают. Залетные гастролеры из Москвы. На них же любые грехи можно повесить. К молодым байкерам везде отношение плохое.

— Одно мы знаем точно, Егор. Блондинке нужны были исполнители. Любое ограбление, тем более банка, не может остаться незамеченным.

— Может. Я вам говорил об одном случае, связанном с банком «Медетеран». Полагаю, пришло время о нем рассказать. Это случилось три месяца назад. Ко мне обратился некий господин Дворкин Аркадий Самсонович. Меня ему рекомендовали как хорошего охотника за головами. А в то время из колонии сбежали двое рецидивистов. Причем оба были опытными медвежатниками. И я взялся за это дело.

5

Хроника событий

Из автобуса он вновь направился в машину связи. Капитан Голованов вернулся из разведки. Генерал с нетерпением ждал доклада.

— Потолки очень высокие. Дом-то старый. К камерам без стремянки не подобраться. Одно могу сказать с уверенностью. Объективы в них стоят широкоугольные. Значит, охватывают большой угол обзора. Мертвых зон нет. Все комнаты квадратные, система коридорная. Это же бывшая гостиница. Лестничная клетка тоже просматривается. Крыша ровная, с бордюрами. Вертолет сядет без проблем.

— Странно. Почему они оставили последний этаж без просмотра?

— Там больше пяти солдат не уместится. Они не составят им конкуренции. Я нашел в одном из столов список сотрудников офиса третьего этажа, где находится ООО «Станколит». Надо бы выйти на кого-то из сотрудников этой шараги и выяснить, кто и когда устанавливал камеры.

— Дельная мысль, капитан. Мне нужны передвижения. Ребята не должны сидеть на одном месте.

— Да. Я уже отдал такое распоряжение. На пятый поднимаются трое, с пятого спускаются двое, один на четвертый, второй на третий. И так далее. Так они нас не подсчитают.

— Что у тебя? — генерал посмотрел на оператора. — Словил?

— Очень короткая волна. Картинки нет.

— Тут пришли данные на художника, — сказал майор. — С медицинской справкой задержка. Но проверим позже. Он москвич. Сорок два года. Двадцать из которых проработал на «Мосфильме» гримером, потом уехал из Москвы в Новосибирск. Писал картины и продавал их на рынке. Есть там такой уличный вернисаж. Увлекся созданием восковых фигур. Сосед работал на свечном заводе и поставлял ему воск. Сделал копию Горбачева. Не целиком, а только одну голову. Теперь переехал в наш город. Здесь люди живут лучше. Хочет открыть музей восковых фигур по типу лондонского. Во всяком случае, идея нестандартная. Уверен в успехе своего предприятия. Взял кредит в банке «Медетеран», заказал воск и красители. Так что в банке оказался не случайно. О его болезни мы ничего не знаем. Пока. Но из Москвы он уехал из-за жены. Она его бросила. Проживает на Мамонтовской улице, дом три, квартира десять. Чердак арендовал под мастерскую. Живет один. Это все.

— Не все. Этого даже много, — покачал головой Таранда. — Главное, что он хороший физиономист. Наш последний разговор оборвался. На телефон не отвечает. Боюсь, его засекли. Вряд ли налетчики пойдут на крайние меры. Судьба заложников их не интересует. Мы пробили некоторые телефоны тех, кто заперт в банке. Полковник Жванец позвонил некоторым. Люди ведут себя спокойно. Но говорить о налетчиках никто не хочет. Мы не можем установить их численность. Одно я знаю. Деньги поднимают на второй этаж. А там дверь, выходящая в подъезд. Теперь мы точно можем сказать, как они будут отходить. Воздухом.

— И что вы думаете, Иосиф Данилыч? — спросил майор Брылев. — Эти люди на милость божью не сдадутся. Налет на банк. Причем вооруженный, а значит, хранение и применение огнестрельного оружия. Захват заложников. Пусть даже без жертв. Кража государственных средств в особо крупных размерах. Да и вертолет они тоже наверняка украли. В соседних областях, где они есть.

— Причем большегрузные. Нас окружает тайга. Машины поступают в окрестные области с целью тушения пожаров. Я уже подал заявку в МЧС на определение наличия воздушного транспорта. Ответа пока нет. Боюсь, мы его не дождемся. Они должны действовать. Мы сделали все, что смогли. Ответы на самые главные вопросы мы получим потом, когда пыль уляжется.

В фургон зашел лейтенант полиции из оцепления и козырнул.

— Извините, полковник Жванец послал меня к вам. Там человек за ограждением ждет. Говорит, что его вызывали. Показал удостоверение ФСБ, но перечеркнутое, не действующее значит. Фамилия его Морозов, Юрий Павлович.

— Да, да, проводи-ка его сюда, милок, — не по уставу ответил генерал, чем смутил парня.

— Будет исполнено, — не по уставу ответил лейтенант.

Морозов оказался пожилым человеком с палочкой, но военной выправки не утратил. Он не сутулился и голову носил высоко. Таранда пытался его вспомнить, но не смог.

— Господи! А что все эти люди делают здесь? — глядя в окно, спросил бывший полковник.

— Присаживайтесь, Юрий Павлович. Я генерал Таранда Иосиф Данилович. Хочу с вами проконсультироваться. Банк захвачен террористами. Мы даже не знаем, чем они там занимаются. У них около пятидесяти человек заложников. Полагаю, эти люди имеют определенный план отхода. Но без своих людей среди персонала они не могут действовать свободно.

— Вот оно в чем дело… — Морозов почесал подбородок, словно проверял, не зарос ли щетиной. — Ну, это верное предположение. Я могу лишь с уверенностью заявить, что в хранилище никто попасть не сможет. Это даже теоретически невозможно.

— Не будем тратить время на хранилище. Управляющий сам его открыл, испугавшись за свою жизнь. Я думаю, что он не верит в возможность выноса денег из банка. Сигнализация сработала нормально. Полиция прибыла на место через семь минут. Вот только двери оказались блокированными. Скажите, а из ваших людей кто-то мог принять участие в налете?

Старик подумал, потом ответил:

— Мы работали над этим банком два года назад. Шестеро парней трудились над системой защиты. По логике вещей мои люди поступили бы иначе. В первую очередь следует отключить питание. Лишить здание электричества и телефонной связи. Комната с силовыми щитками расположена на первом этаже. Она, конечно, заперта, но это же смешно. Замочки хлипкие. Таким образом, без электросети нет сигнала тревоги. Это первое. После этого можно и дверь запереть, и всех на пол уложить. Причем кассиры были бы уверены, что сигналы до вас дошли. Дальше можно требовать от управляющего вскрыть хранилище. К банку надо подогнать пару военных машин. Это не проблема. Бандиты, переодевшись в военную форму, кладут деньги в эти машины, после чего уезжают. На квартал или два, а там загоняют их в подворотни. Во дворе их ждет вертолет. Сигнал до полиции мог и дойти, но после отъезда машин с деньгами. Чем больше дерзости, тем лучше. Это же центр города. Я лишь сделал элементарный набросок схемы. Но если его продумать, он может быть доведен до совершенства. Но похоже, у этих ребят голова лучше моей. Никто из шестерых у нас уже не работает. Но я же не зря служил в ФСБ. У меня на каждого есть досье с фотографиями, и они об этом знают. Каждого я помню и знаю, где их можно найти. И это они знают. Документы я вам передам, но не думаю, что кто-то из них причастен к этой истории.

— А кто из них занимался дверью второго этажа? Она ведь тоже очень наворочена. Плечом не выбьешь.

— Кода замка никто знать не может, кроме управляющего. Он его может менять хоть каждый день.

— А ваши люди могут как-то открыть дверь? — спросил Таранда.

— Есть универсальный код. Его не знает и управляющий. Это на тот случай, если он забудет свой. Тогда он вызовет нас за дополнительный гонорар. У нас есть конверт с сургучной печатью. В нем хранится код. Он просто наберет его, и произойдет сброс. Все коды будут отменены. Поворачивайте ручку и открывайте дверь. Вопрос в другом. Нужно ли ее запирать? С наружной стороны все равно в банк не войдешь. Там обычной рукоятки нет. Задайте этот вопрос управляющему.

— Ему не на один вопрос придется ответить, но не сейчас. Он не вызывает у меня доверия. Я понимаю, что все ваши люди прошли отбор. Но кто-то из них может хоть как-то помочь грабителям?

— В банке работала бригада Бориса Байчера. Вот он видел людей насквозь. Видел человека и тут же давал ему точную характеристику. Уникальный тип. У меня он занимался электроникой, а вообще-то он летчик.

Генерал напрягся:

— Летчик?

— Да. Сначала работал в большой авиации, потом по возрасту пересел на кукурузники и орошал поля. Повредил ногу, и его вовсе списали. Очень толковый мужик. Я им был доволен.

— И куда он ушел?

— Инструктором в авиаклуб. Молодежь учил летать.

— И вы его больше не видели?

— Ну он же летчик. А это не профессия, а диагноз. Он мог с завязанными глазами разобрать и собрать самолет. За что бы ни брался, все у него получалось.

— И банки тоже грабить мог? — тихо спросил генерал.

— Наверняка. Вот он бы смог. Но только это не он. Борис погиб. Перевозил пассажиров на легкомоторном самолете. Пятерых или шестерых. Старая развалюха дала сбой. Самолет упал в болото. Никто не выжил. Погибли все. И он в том числе. А ведь ему еще пятидесяти не было. Мы с ребятами ездили на панихиду.

— Значит, в живых осталось пятеро?

— Я уже понял, Иосиф Данилович. Вы получите их досье. А я проверю сегодня же, где они. Мы же связи не теряем. Я люблю своих ребят. Живут не близко. Разметало их по России. До дома никто не доберется за день, а то и за два. Если я их застану, то значит, в банке их точно нет. И обратите внимание на главбуха. Он мне всегда не нравился. Скользкий тип. Цейтлин его фамилия. Человек в футляре, как у Чехова. Даже летом ходит в пальто с зонтом и в темных очках. Вот только колош не носит. Но говорят, будто специалист высокого класса. Не знаю. В банковских делах я не силен.

— Спасибо за разговор, Юрий Павлович. Кажется, мы обо всем договорились. Вечером с вами свяжусь.

Старик поднялся. Майор Брылев подал ему список.

— Посмотрите. Это приезжие. Люди, приехавшие в город за последние три дня. Может, увидите знакомые имена? Тут не все, разумеется. Те, кого удалось установить.

Отставной полковник положил стопку бумаги на стол и, облокотившись на клюку, начал просматривать список.

— За три дня, молодой человек, такие операции не готовят. Им нужен по крайней мере месяц. Ищите частный сектор. Тех, кто сдает в наем квартиры.

— И это верно, — согласился генерал.

* * *

Прошло более трех часов с начала налета. Заложники вели себя спокойно, смирившись со своим положением. Оценить ситуацию никто не мог. Грабители продолжали передвигаться, меняя этажи и подвалы. На второй этаж унесли два мешка, и на этом транспортировка денег закончилась. Неужели им этого хватит?

Главарь налетчиков подошел к женщинам, сидящим на втором этаже. У большинства в телефонах сели батарейки или кончились на счетах деньги. Разговаривали без умолка.

— Милые дамы, — заговорил вожак. — Я думаю, что нам пора прощаться. Извините, если что было не так, но мы старались оградить вас от ненужной суеты.

— Вы нас отпускаете? — спросила бойкая девчонка.

— Это опасно. Сейчас мы откроем дверь, расположенную в углу этого зала. За ней находится спецназ. Эти оголтелые молодчики ворвутся сюда с автоматами и тут же откроют огонь. У них мозгов не больше, чем у курицы. Вы попадете под град пуль. А я этого не хочу. Невинные жертвы всегда списываются на тех, кто к делу не причастен. Суды примут их сторону. Слева от вас находится комната номер двадцать один. Это зал заседаний. Я прошу всех перейти туда, чтобы избежать столкновения с солдатами. Сидите спокойно и не делайте резких движений.

— А зачем вы их собираетесь впускать? — возмутилась полная дама.

— Вряд ли они спросят нашего разрешения, уважаемая. Нас слишком мало, чтобы оказать достойное сопротивление. Лучше вам исчезнуть из их поля зрения. И еще. Должен вам напомнить, что в помещении у меня есть свои люди, так что я не советую сотрудничать с полицейскими. Так вы сохраните свою жизнь. А деньги государства вас не согреют. Что они есть, что их нет — вам от этого ни тепло, ни холодно. Сегодня каждый за себя. О людях государство не заботится. И вы ему ничем не обязаны. А теперь, дамы, тихо и спокойно переходите в двадцать первую комнату. На всякий случай я вас запру и положу ключ на пол, чтобы никто не взламывал дверей понапрасну.

Он открыл дверь кабинета, и послушные женщины гуськом зашли в зал заседаний, похожий на школьный класс.

Хозяин положения прошел в кабинет управляющего. Люди там были не столь сговорчивыми, но не менее растерянными.

— Кажется, вы все вели себя достойно, — начал он с порога. — Прошу вас, господин Грюнталь, положить на стол ключи от вашего кабинета. Здесь хороший замок, и он спасет вас от несанкционированного вторжения. Я говорю о спецназе. Мы скоро уйдем и не сможем вас защитить. Не делайте глупостей и больше никому не звоните. Вам остается только ждать развязки. Если все же сюда ворвутся спецназовцы, то прошу всех держать руки на столе. Они должны видеть, что у вас нет оружия.

Управляющий вынул ключи из кармана, которые висели на длинной цепочке, второй конец которой крепился к ремню, отсоединил их и положил на стол.

— Спасибо.

Мужчина, разглядеть лицо которого мешали дымчатые очки, подошел и забрал ключи.

— Я люблю деловых людей за их понимание. — Он вновь обратился к присутствующим: — Особенно мне по душе госпожа Варенцова, жена нашего мэра. Я могу вам доверять, Настасья Михаловна?

— Конечно. Во всяком случае, я глупостей не делала.

— Кроме той, что попросили мужа о помощи. Он здесь. Прибыл на ваш зов, в чем я не сомневался. Вот только помочь вам не смог. Это никто сделать не сможет, пока мы сами не пойдем властям навстречу. И скоро такой момент наступит. Вам осталось недолго терпеть. Вот вам конверт.

Он достал из кармана конверт и положил на стол.

— Я доверяю его вам как самой здравомыслящей женщине. Вы его вскроете, — он посмотрел на часы, — через полтора часа. Точнее — ровно в час дня. Не раньше и не позже. Это важно. Там лежат инструкции для вас, которым вы последуете. И учтите. Я не даю пустых обещаний. Если я сказал в час, значит в час.

— Я вас поняла.

Женщина взяла конверт и тут же убрала его в сумочку.

Мужчина еще раз осмотрел всех, вышел из кабинета и запер его на ключ. Неторопливо спустился на первый этаж. Мужчины продолжали сидеть за столом. Их караулил лишь один охранник с автоматом. Остальные, видимо, находились в хранилище.

— Итак, господа. Все вы очень благоразумно себя вели. Хочу на это надеяться.

— Кроме этого парня, — боксер ткнул пальцем в художника. — У него, видите ли, понос и он бегал в сортир с регулярным постоянством. Я пошел за ним. Он сидел в кабинке и что-то шептал в телефонную трубку. Если он связан с ментами, то я не хочу из-за него башку терять. Никто из нас с властями сотрудничать не собирается.

Остальные дружно закивали.

— Хорошо. Разберемся. Мы его накажем. Кто вы?

Художник встал.

— Колодяжный Олег Антонович. Но с полицией я не сотрудничаю. У меня личные проблемы. И я не хотел, чтобы кто-то о них слышал. А этот тип раздавил мой телефон.

— Я дам вам другой. А еще вы получите задание. И вам я дам задание и телефон, — повернулся он к боксеру. — Нет, не так. Телефон я дам вам.

Он подошел к архитектору и подал ему аппарат.

— Как только вам позвонят, вы об этом скажете этому человеку, — он указал на боксера. — А вы, — обратился он к тому, — после звонка вскроете этот конверт.

Главарь передал парню заклеенный конверт.

— Здесь инструкции, которые вы должны выполнить. Там все написано. Произойдет это не раньше чем в час дня. А сейчас я прошу всех уйти за перегородки и лечь на пол. Да-да, вы не ослышались. Я забочусь о вас и ваших жизнях. У меня есть сведения, будто власти готовятся к штурму. Вы первые попадете под обстрел. Спецназ учили стрелять, но не думать. Им мозги ни к чему, они роботы, исполняющие приказы. Я не готов идти на жертвы ради чьих-то безумных идей. К тому же от «Стингеров» идет сильная взрывная волна. Не поднимайте голов с пола. Вставайте и проходите в служебные отсеки по одному. Колодяжный останется на месте.

Мужчины вставали по одному и шли за перегородки, где ложились на пол. Через пять минут и зал первого этажа опустел. За столом остался сидеть только художник.

* * *

Войдя в автобус, генерал почувствовал раскаленную обстановку. Полковник Жванец с кем-то разговаривал по телефону, мэр ходил из угла в угол, подполковник Лузгин колдовал над картой.

— Что за нервоз? — спросил Таранда.

— Руководитель МЧС Капитонов выслал нам три пожарные команды, — начал отчитываться Лузгин. — По его мнению, пожар сработает против нас. Это отличный способ поднять панику. Мы будем вынуждены начать штурм и взорвать двери, чтобы вывести людей. Пожарные тоже ворвутся в здание. Они в шлемах и с баллонами, наполненными кислородом. Но в эти баллоны, если их заменить похожими и использовать как емкости, можно вместить по шесть слитков золота. Мы же не знаем, что они с собой привезли и протащили через задний ход. Может быть, они уже набили фальшбаллоны золотом. Переоделись пожарниками и ждут момента. Начнется куча-мала, и мы их упустим. Так вот. Капитонов отобрал тридцать человек, и все они снабжены паролями. Только настоящий пожарный знает ответ на вопрос. Остальных надо скручивать. К тому же пожарным запрещено покидать здание банка. То же самое он предложил проделать с медперсоналом. Деньги и золото можно вынести на носилках и погрузить в кареты «Скорой помощи». Такие машины могут быть где-то заготовлены. На воле у них много сообщников. Те и вывезут ценности, а грабители выйдут с заложниками.

— Все это на кино похоже, — холодно ответил Таранда. — Хотя и не лишено здравого смысла. Все эти трюки хороши на один раз. А что дальше?

— Сейчас полковник Жванец обзванивает больницы. Машины должны приехать заранее и ждать здесь. Медперсонал мы должны знать в лицо и проверить. Десяти машин хватит. На новые вызовы не отвечать, а стало быть, ни одна чужая машина сюда приехать не сможет. Мы задержим всех, кто попытается сюда проникнуть. Номера машин записываются. Настоящие, я имею в виду. Те, которые должны прибыть из больницы. Имена врачей тоже фиксируются. Самозванцев арестуем.

— Ладно, подполковник. Лишняя суета нам не повредит. И все же они попытаются уйти воздухом. Это наше самое слабое место. Авиаклубы мы уже блокировали. Черт! Я уж не знаю, что можно предпринять. ПВО не даст просочиться по небу ни одному самолету. Гаишники перекрыли все шоссе. Мы подключили к работе военную автоинспекцию. Все машины без исключения подлежат досмотру. Что еще?

— Им остается только сдаться, Иосиф Данилович.

Он кивнул, и в эту минуту зазвонил телефон.

— Вам еще не надоела вся эта возня, генерал?

Таранда услышал спокойный голос главаря налетчиков. У генерала выступили капельки пота над верхней губой. Он ждал этого звонка. Что этот голос ему скажет. Сейчас все должно решиться. Генерал поднял руку, и в салоне повисла тишина. Все замерли.

— Я вам советую сворачивать свою аферу и выходить из банка с поднятыми руками. За наглость отсидите лет по пять и гуляйте дальше.

— А что вы еще можете предложить от беспомощности, генерал? У меня есть обратная оговорка. Будем играть по моим правилам. Надеюсь, мэр где-то рядом. Сделаем из него героя, ему это зачтется на выборах. Вы подготовили вертолеты к вылету?

— Что вы имеете в виду?

— Обычную вашу работу. Наверняка анализировали ситуацию и хотите перекрыть небо. Вы не ошиблись. Вызывайте вертолет МЧС на площадь. Мэр сядет в него и поднимется на крышу. Но сначала опустошите подъезд. Я же вижу, сколько ребят вы в доме томите. Они мне не нужны. Подъезд должен быть чист через десять минут. Иначе вы рискуете жизнью заложников. Они сидят на взрывчатке, и я их уничтожу, если увижу хоть одного спецназовца. Кнопку пульта нажать недолго.

— Не стройте из себя умника. Сигнал от пульта не пройдет сквозь метровые кирпичные стены.

— Выйдите из автобуса.

Таранда выскочил, а не вышел.

— Посмотрите налево.

Он посмотрел. За оцеплением стоял народ, а дальше шла абсолютно чистая улица. Ни души. И лишь вдалеке показались пожарные машины. И вдруг взрыв. Мощный, полыхнувший метрах в ста от толпы. На воздух взлетела припаркованная к обочине машина. Какая, понять невозможно. В воздух взметнулись лишь горящие детали.

— Вот так вот, генерал, — продолжил спокойный голос в трубке. — Моим пультам стены не помеха. Продолжу. Очистите подъезд от своего мусора. И не забудьте дверь запереть внизу. Я поднимаюсь со своими людьми на крышу. Там меня должен ждать вертолет, в котором будут сидеть мэр и пилот. Больше никого. Для справки. Я беру с собой восемь мужчин заложников. Мне нужны носильщики. Они на мушке, и не вздумайте спецназ сажать в вертолет. Я просто его взорву. С мэром вместе. Воздушное пространство должно быть чистым. Помехи будут уничтожаться. Для этого у меня есть «Стингеры». Пилот получит задание лично от меня. Заложников я беру с собой. Самых уважаемых граждан города. На этом, генерал, мы с вами простимся. И помните, никакие деньги не стоят человеческих жизней. Начинайте командовать нашим отходом. Я вам доверяю, генерал.

Связь оборвалась.

Таранда понял, что эту партию он проиграл. Все знал, в прогнозах не ошибся, но сделать ничего не смог. Все правильно. Без заложников они на крышу не пойдут. С торгового центра на них смотрят снайперы, и зонтиком от пуль не спрячешься. Их не больше десяти, но и заложников столько же. Разберись, кто есть кто. Стрелять нельзя. Что дальше? Самолет можно посадить и на поле. Там еще снег лежит. Лыжи вместо колес — и гудбай. ПВО заложников сбивать не станет. Глупо сжигать деньги, если их нельзя вернуть, да и падающая машина может полдеревни снести с лица земли.

Мысли скакали с такой скоростью, что генерал не успевал их улавливать. Если они полетят над тайгой, чуть выше макушек деревьев, то радары их не возьмут.

Он вернулся в автобус.

— Полковник Жванец, снимите спецназ со всего здания.

— Но как мы…

— Выполняйте! — заорал Таранда.

Полковник без шинели выскочил на улицу.

Генерал достал телефон и позвонил Капитонову:

— Сережа, высылай один вертолет прямо ко мне. Сюда. В центр. Прямо к банку. Остальные в воздух не поднимай.

Толпа на площади гудела. Пожарные машины и кареты «Скорой помощи» вызвали у людей серьезную тревогу. Не иначе как полиция готовит штурм. Оцепление вновь прорвали. На площади перед банком образовалась давка.

Таранда тупо и обреченно смотрел в окно.

— Готовы спасать мир ради выборов, господи мэр?

— О чем вы говорите, генерал?

— Полетите на крышу. Грабители ждут вертолет. Только не свой, а наш. — Подумав, Таранда решил соврать: — Полагаю, вашу жену тоже выведут на крышу. Там и встретитесь.

— Это что же? Я буду пособником бандитов?

— Дурак ты, Варенцов. Ты спасаешь жизнь заложников ценой своей жизни. Это подвиг. Бандиты улетят, а мы освободим всех.

— Я согласен. Но об этом надо всем объявить.

— Вот иди в толпу и объявляй. И расчисти место для посадки вертолета.

Мэр натянул на себя порванное пальто и направился к дверям.

— Проиграли? — спросил Лузгин, глядя на побелевшего генерала.

— От меня они все равно не уйдут. Это лишь первый гейм.

Он стиснул зубы и треснул кулаком по столу.

6

Два года назад

Бизнесмен Дворкин согласился на встречу при условии, что об их беседе никто не узнает. Егор ему напомнил, что все то время, пока они знакомы, ни один человек не узнал о его трудностях и проблемах. Аргумент убедительный.

Они встретились в хорошем ресторане. Аркадий Самсонович в свой дом или офис людей, связанных с его личными делами, никогда не приглашал. Его бизнес требовал осторожности, особого отношения к партнерам и уверенности в их надежности. Это был невысокий человек с короткой стрижкой и очень проницательным взглядом. Он поздоровался, не подавая руки, и сел за столик, на котором уже стояли закуски и коньяк.

— Я ограничен во времени, — сказал он высоким фальцетом. — Мне не совсем понятно, что от меня требуется.

— Позвольте представить вам Бориса Дмитриевича. Он из Москвы и в нашем городе проездом. Много лет был следователем, имеет огромный опыт, а сейчас перешел к частной практике, после ухода в запас. Я ему доверяю. Но вашу историю ему не рассказывал, так как не имею на то полномочий. Если вы доверяете мне, то можете довериться и ему. Это вы сами должны решить.

Дворкин не спускал глаз с Бориса и, кажется, успел подсчитать, сколько горошин на его галстуке. Даже невооруженным взглядом было видно, что перед ним сидит человек незаурядный, обладающий огромным обаянием. Дворкин вспомнил известного актера Алексея Баталова, которому никогда не давали роли подлецов и негодяев. Стоило появиться ему на экране, как зритель тут же в него влюблялся и верил ему. Борис чем-то напоминал Баталова. В нем чувствовались притягательность и какой-то магнетизм. Обаяние такая вещь, которую сыграть невозможно. Либо оно есть, либо его нет. По сути дела, Дворкин мог говорить все что угодно, а потом посмеяться над собственными словами. Чем черт не шутит, а вдруг у этого человека кроме внешней притягательности есть и талант сыщика. А ему очень хотелось разобраться в своем не очень простом деле.

— Да, конечно. Историю я рассказать могу. Мне интересно услышать мнение со стороны. Своего у меня нет. Я пуст, как кошелек нищего. Первый случай произошел год назад. Есть такие ценности, которые лучше всего хранить в банке, а не в сейфе у себя дома. Ну, к примеру, завещание, которое кому-то захочется уничтожить после вашей смерти. Доступ к банковскому сейфу получит ваш адвокат и два члена семьи. При вскрытии сейфа обязательно присутствие руководителя банка. Должен быть составлен реестр содержимого. И если есть завещание, то уничтожить его уже никто не сможет. Но это присказки. Из моего сейфа пропал слиток золота в триста граммов. Их было восемь, а осталось семь. Слитки можно купить в банке в свободной продаже. Дороже, разумеется, официальной цены. Но стоимость золота растет невероятными темпами, и если золото является вложением долгосрочным, то уже через год вы будете в плюсе. Я человек очень аккуратный. Помню, где каждая бумажка лежит. Но я также понимаю, что украсть слиток никто не мог.

— Одну секундочку, — перебил бизнесмена Борис. — Вы можете описать процедуру доступа к вашему банковскому сейфу?

— С этого следовало начать. У каждого есть свой ключ от ячейки. Номер ключа и ячейки совпадает. Я прихожу в банк, спускаюсь в отсек индивидуальных сейфов, где сидит дежурный. В первую очередь я предъявляю ему свой паспорт. Он набирает мои данные в компьютере. Экрана я не вижу. Он спрашивает мой пароль. Это вроде контрольного вопроса. Я отвечаю. Потом он подает мне планшет, к которому крепится ручка. Я расписываюсь. Ручка электронная, и экран планшета сенсорный. Подписи своей я не вижу, она просто сканируется и сравнивается с оригиналом в базе данных. После всех формальностей дежурный выдает мне второй ключ. Каждый сейф имеет два замка. По правилам один замок должен открывать дежурный, второй я своим ключом. Но так как на вахте сидит только один человек, а не двое, он просто дает мне банковский ключ. Далее нажимает кнопку, и открывается первая дверь. Крепкая мощная решетка разъезжается в стороны, я захожу в небольшой предбанник, решетка закрывается, и только после этого открывается дверь хранилища. Тяжелая массивная глыба. За ней небольшая комната. Метров в двадцать, а то и меньше. Сейфы, похожие на почтовые ящики в подъезде жилого дома, расположены вплотную друг к другу. Шириной сантиметров в сорок, высотой в тридцать, а глубиной около метра. Я открывал сейф двумя ключами, доставал свой ящик и брал что мне надо. Хранилище — единственное место, где не установлены камеры видеонаблюдения. Никто не может подсмотреть, что ты хранишь в своем сейфе. По два клиента не пропускают. Вставай в очередь, если желающих больше, чем надо. Пока вы там, дверь хранилища открыта, но при открытой двери охранник видит только дальнюю стенку, на которой ячеек нет. Она гладкая и чистая. Сейфы расположены по трем другим, невидимыми снаружи. Никто не может знать, что лежит в моем сейфе. Когда я выхожу из хранилища, то его дверь закрывается, и только потом раскрывается решетка. Если вы попытаетесь открыть чужую ячейку, то стоит вам повернуть ключ, как сработает сирена и вы окажетесь в ловушке. У каждого ключа есть свой магнитный код. Он считывается, как только попадает в скважину. Сирена зазвучит, даже если рисунок ключа будет совпадать. Вы можете сделать копию, но без нужного кода все старания пойдут насмарку. Вот почему я не стал поднимать скандал. Не хотел выглядеть посмешищем. И еще одна деталь. Банк не несет ответственность за содержимое вашего сейфа, если вы его не страхуете в этом же банке. Что значит эта страховка? Вы приглашаете клерка банка с описью имущества каждый раз, когда что-то кладете или забираете из сейфа, а он либо вычеркивает забранное, либо вписывает вложенное. И это оправдано. У вас может быть пустая ячейка, а вы потребуете компенсацию за десять украденных миллионов.

— И кто-то страхует свои сейфы? — спросил Борис.

— Я таких людей не знаю. Люди хранят в ячейках то, что скрывают от посторонних глаз. К тому же страховка стоит бешеных денег. Плюс аренда, тоже не копеечная. Так я лишился слитка золота.

— Однако, как вы говорите, это лишь присказка. За помощью к Егору вы обратились гораздо позже.

— Все верно. Спустя девять месяцев у меня пропало еще два слитка. За три дня до этого газеты сообщили о побеге из зоны двух опытных грабителей. На их счету шесть сберкасс и море офисов с пустыми сейфами. Егора мне порекомендовал один приятель. Он раньше руководил областным отделением по исполнению наказаний. Другими словами, контролировал тюрьмы. Я очень благодарен Егору за помощь. Он нашел беглых зеков за четыре дня. Их повязали на подъезде к Туле. Великолепная работа. Но золота при них не нашли. А к банку «Медетеран» они близко не подходили. Беглых вернули в зону и добавили им срок. Но мне от этого не легче.

— Хорошо. А теперь есть смысл поговорить о работниках банка. Это же они вам выдали магнитный ключ. Значит, у них есть дубликат.

Дворкин задумался, потом сказал:

— Я бы не стал подозревать работников банка в краже. Все же у них очень высокий авторитет. И потом, здесь придется говорить о сговоре. Один человек этого сделать не может. Кто-то должен дать грабителю второй ключ. Надо выяснить, у кого они хранятся. Кто-то должен впустить вора в хранилище. Не думаю, что речь идет об охраннике. Он всех клиентов знает в лицо. Я редко захожу в банк, а он со мной здоровается и называет меня по имени-отчеству до того, как я подаю ему паспорт.

— Охранник всегда один и тот же? Или они меняются?

— Я видел двух. Вероятно, они работают через день. Оба пенсионного возраста. Безобидные люди. Каждый дорожит своей работой. В банке хорошая зарплата, а в городе полно безработной молодежи. Новые технологии шагают семимильными шагами, и они заменяют людей. Безработица растет.

Складывалось впечатление, будто он сам себя уговаривал, но при этом лицо бизнесмена мрачнело. Это понятно. Если к кражам имеет отношение персонал банка, то преступника найти невозможно.

— Надо понимать, уважаемый Аркадий Самсонович, если у вас пропадали слитки, то что-то пропало и у других. Сколько всего ячеек? Около двухсот, наверное.

— Двести пять, если быть точным, — поправил Дворкин.

— Вы сказали, будто никто не страховал содержимое сейфов. Значит, знаете арендаторов. Пусть не всех, но кого-то из них. Мне очень не хочется верить в то, что в городе есть умник, который насмехается над сложной системой охраны. И в первую очередь по очень простой причине. Зачем нарываться лишний раз на неприятности. Он пришел, и ему удалось вскрыть ваш сейф. Невероятная удача. Надо забирать все. А он берет лишь один слиток. Один. Так, чтобы вас не раздеть до гола и не разозлить. Это уже политика и расчет. И он не ошибся. За девять месяцев можно проделать полный круг по всем ячейкам и вновь вернуться к вашей. За это время вы уже остыли и оправились от первой потери. Значит, этот человек или компания людей имеют постоянный допуск к сейфам. Тем более что банк не несет никакой ответственности за содержимое.

И опять Дворкин задумался. У него чесался язык, но он не торопился откровенничать. И тут его можно понять. Но если Борис умел развивать свою мысль, то Дворкин лишь с трудом переваривал услышанное.

— Вы правы, — сказал он наконец. — У меня в сейфе лежало полтора миллиона евро, а еще алмазы. Их не тронули. Ни один грабитель не устоял бы перед таким соблазном. Взял, ушел и обеспечен. А потеря одного слитка меня не очень-то напугала. Скорее, я был растерян, чем напуган и расстроен. И даже себя винил.

— Отлично, — улыбнулся Байчер. — А теперь поговорим о соседях. Что вам известно? Я же вижу, что вы пытаетесь скрыть правду.

— Полгода назад погиб мой знакомый. Он занимался скупкой золота на черном рынке. Скупал ворованное с приисков золотишко и переплавлял его в слитки. Человек с большими связями, очень богатый и сумел поставить дело на конвейер. Так вот. Его зарезали в подъезде собственного дома. Полиция никого не нашла. Работали профессионалы. К дому подъехала машина. Он вышел вместе с телохранителем. Вошли в дом. Жена видела мужа в окно. Она вышла на лестничную клетку встретить его. Лифт поднялся на этаж, двери открылись, а там два трупа. Кабинка залита кровью. Били наверняка. По одному удару каждому прямо в сердце. По всей вероятности, убийцы поджидали жертв возле лифта. Машина высадила хозяина и тут же уехала. Но даже если бы осталась на месте, то никто бы не обратил внимания на выходящих из подъезда людей. Следствие определило, что убийцы подошли со спины, так, чтобы не запачкаться в крови. Два удара произвели одновременно и прямо в сердце, потом трупы бросили в подъехавшую кабину и нажали кнопку. Двери закрыли, лифт уехал наверх, а они спокойно покинули дом и исчезли. Такова версия следствия.

Жене открыли банковскую ячейку коммерсанта. Но в ней лежали только бумаги и завещание. Теперь некоторые подробности, о которых никто не знает. Геннадий Макарович Чеботарев был убит восемнадцатого мая. Пятнадцатого он провел крупную сделку. Скупил очень крупную партию золота. Я не знаю, успел ли он переплавить металл в слитки, но такие люди зря времени не теряют. Краденый металл руки жжет. Мне он звонил семнадцатого. Сказал, что едет в банк, а потом заскочит ко мне. Я покупал у него слитки по выгодной цене. Мы хотели оговорить условия сделки. Он приехал. Был очень веселым и много смеялся. Даже сделал для меня скидку. Договорились о сделке, которая должна была состояться через три дня. Но не состоялась. А теперь самое главное. Его посещение банка нигде не зафиксировано. Во всяком случае, в отсек личных сейфов он не спускался. Там каждый визит фиксируется в базе данных в личной учетной карточке. Но мне врать ему нет резона. Сказал, что поехал в банк, значит, поехал.

— Ну вот, все и прояснилось. Теперь остается понять, кто именно орудует в банке. Я думаю, что руководство в курсе дела. Запасные ключи не хранятся у шестерок. Охранники народ подневольный. Они могут ни о чем не догадываться. Все руководство банком может иметь свои ячейки в собственном банке. Это играет роль своеобразной рекламы в надежности банка и его неприступности. И еще. Необязательно из банка выносить награбленное. Куда проще переложить ценности из одной ячейки в другую.

— Все вами сказанное мне кажется фантастикой, — покраснел Дворкин от волнения. — Я хорошо знаю управляющего. Вадим Сергеевич Грюнталь очень порядочный человек. Раз в неделю по пятницам мы встречаемся у одного из крупных бизнесменов и расписываем пулечку. Это уже стало традицией.

— Разумеется. И Грюнталь волей-неволей слышит ваши разговоры. Может быть, они безобидны, но что-то он выхватывает из них.

— Возможно. Мы обсуждаем некоторые сделки. Особенно удачные.

— И все члены вашего узкого круга пользуются банком «Медетеран»?

Дворкин сделал паузу. Он уже забыл, что у него ограничено время.

— Вы знаете, а мне, например, и в голову не приходило пользоваться другим банком. Думаю, что и другим тоже. Весь частный капитал лежит в этом банке.

— Понимаю, — кивнул Борис. — Основные деньги лежат на счетах, а левые доходы в ячейках, и с них не платятся налоги. Это я уже понял. В городе много богатых людей. Здесь «Роллс-Ройсов» значительно больше, чем в Москве.

— В Москве живут стеснительные люди, а здесь кичатся своим богатством. В этом вся разница. Там чиновники на виду у властей, а здесь даже не принято говорить о чьих-то доходах. Одни умеют жить, другие нет, вот и все объяснения.

— Правильный подход. — Байчер достал из кармана несколько фотографий и разложил их на столе. — Кого-нибудь из этих женщин вы знаете лично? Или, может, встречали мельком.

В этот момент Дворкин не думал, а просто указал на фотографию Фаины Гурьевой, секретарши управляющего банком.

— Эту женщину я знаю. Видел раза два. Такие дамы не забываются. Не помню ее имени, она была женой погибшего Геннадия Чеботарева, которого зарезали в лифте. Но не думаю, что она имеет отношение к убийству. Зачем ей обкрадывать мужа, если она и без того получит в наследство все его состояние.

— Значит, она стала состоятельной женщиной?

— Она ею и была. Гена не женился бы на бедной девушке. Он страдал манией и в каждой женщине видел охотницу за деньгами. В любовь он не верил. Все покупается и все продается. Когда он встретил Фаину, она была состоятельной вдовой. От первого мужа ей досталось достойное наследство. Она не гонялась за деньгами. Бедняга ухаживал за ней год, прежде чем добился ее расположения. А еще через полгода она дала согласие на замужество. И не удивительно. Гена был очень представительным мужчиной. Не замухрышкой с толстым кошельком.

— Спасибо, Аркадий Самсонович. У меня больше нет к вам вопросов.

Разговор подошел к концу, но бизнесмен не уходил. Он налил себе коньяк, выпил и, опять подумав, сказал:

— Вы оставили о себе очень приятное впечатление, Борис Дмитриевич. Мои деньги и золото все еще лежат в банке. Я смирился с потерями. Но эта загадка не дает мне покоя. Если вы возьметесь за это дело, я готов его спонсировать. Просто открою на ваше имя счет. Неограниченный. Можете брать с него столько денег, сколько будет нужно для дела. Я верю в вашу честность. Но я хочу знать правду.

— Я подумаю над вашим предложением, Аркадий Самсонович. Следствие может затянуться на год, а то и на два. Эти клещи очень глубоко залезли под кожу, и грубым надрезом их не вытащить. Придется действовать особым методом.

Борис налил себе коньяк и Дворкину тоже.

— Я терпеливый, — поднял рюмку бизнесмен. — Умею ждать.

Оба улыбнулись. Никто из них не ожидал, чем может кончиться шапочное знакомство.

7

Хроника событий

Тяжелая железная дверь, два мешка с деньгами, рядом окно с опущенными занавесками, и застегнутый на ноге ремень, к которому прикреплена небольшая коробка с мигающим красным фонариком. Ремень защелкивался по принципу ремней безопасности в машине, с той лишь разницей, что снять его нельзя. Замок блокировался. Колодяжный обреченно смотрел на свою ногу. Если он нарушит данные ему инструкции, то произойдет взрыв. Он ждал. Так он расскажет полицейским, которые рано или поздно ворвутся в здание. Он очень не хотел, чтобы его в чем-то заподозрили. А эти люди никому и ничему не поверят. И вот рокот поднимающегося вертолета начал усиливаться. Колодяжный слегка отодвинул занавеску и в небольшую щель увидел поднимающийся с земли вертолет, на борту которого стояла аббревиатура МЧС. В окнах машины был виден только однин человек. Это он перед подъемом машины в воздух о чем-то кричал в мегафон, а толпа его слушала, затаив дыхание. Хороший оратор. Надо отдать ему должное, сумел утихомирить обезумевшие массы. Вертолет продолжал подниматься. Его задача сесть на крышу. Но он не улетит, пока Колодяжный не выполнит приказ. Сигнал подан. Он встал, толкнул дверь, и она открылась. За ней никого. Чистая лестничная площадка. Он вытащил мешки с деньгами наружу и по одному поволок их наверх. Замки защелкнулись. Так и должно быть. Художник прислушался. Тишина. Он должен отнести мешки на третий этаж. Колодяжный все помнил. Инструкции он получил подробные и очень понятные.

Мужчины, услышав телефонный звонок, вздрогнули. У всех телефоны были отключены, кроме того, который передали архитектору. Они пролежали на полу в полной тишине около часа, ожидая штурма. Сейчас каждый звук казался им канонадой.

Архитектор ответил.

— У вас все в порядке? — услышал он хриплый голос главаря.

— Мы в том же положении.

— Скоро все кончится. Потерпите еще немного. Передайте кривоносому, чтобы распечатал конверт. Пока все.

— Эй, — почему-то шепотом окликнул боксера архитектор. — Вскрывайте конверт.

Тот и без подсказки понял, что ему делать. Конверт был вскрыт. В нем лежала записка, распечатанная на принтере:

«С правой стороны зала есть пожарный отсек со шлангом. Он открыт. Найдете там ключ, подниметесь на второй этаж и откроете кабинет управляющего банка. Тут же возвращайтесь назад и займите свое место. Опасность еще не миновала!»

Он прочитал ее вслух.

— Так выполняй, чего лежишь-то! — гаркнул полицейский в штатском.

Здоровенный детина с лицом испуганного ребенка встал. Пустующий зал, затянутый полумраком, его пугал. Он неуверенно направился к выходу из служебного отсека.

* * *

Грюнталь посмотрел в окно, слегка отодвинув занавеску.

— Нет, не вижу. Очевидно, он поднимается со стороны фасада здания. На что они рассчитывают?

Тон у управляющего был спокойным.

— Кроме нас тут полно заложников. Их никто не считал. Людей разбили на группы. Многие о нас вообще ничего не знают, — добавил один из директоров коммерческого банка.

— Но они не выйдут на крышу без живого щита, — продолжил Грюнталь. — Напротив торговый центр. Он выше, и там залегли снайперы.

— Тебе какое до этого дело, Вадим? — раздраженно спросила жена мэра. — Только бы нас не трогали.

Дорогие напольные часы, стоящие в углу, ударили один раз.

— Ну вот! Наконец-то! — воскликнула женщина и достала конверт из сумочки.

В этот момент щелкнул замок в двери. Все насторожились, но дверь не распахнулась. Женщина тем временем распечатала конверт и достала из него листок бумаги. Текст гласил:

«Не читайте письмо вслух во избежание паники. Дверь открыта. Выйдите в зал второго этажа. Одна. Подойдите к среднему окну и увидите под занавеской ключ. Возьмите его. Спуститесь на первый этаж, подойдите к входным дверям банка и снимите цепь с замком. С этой секунды вы свободы. Удачи!»

Женщина смяла записку и бросила ее в сумочку. Лицо ее покраснело, а глаза заблестели.

— Оставайтесь на своих местах. Я получила инструкции, которые должна выполнить сама без чьей-либо помощи.

Настасья Михайловна подошла к двери, повернула ручку, и она открылась. Она вышла и закрыла за собой дверь. Банк вымер. Ни одного человека вокруг. Несколько секунд она стояла неподвижно. Никто не появился и за ней не пошел. Неуверенной походкой дама подошла к среднему окну и, приподняв занавеску, увидела ключ.

Вот он, путь к свободе!

* * *

Колодяжный разрезал ножом все целлофановые обертки с пачек. Перед ним лежала гора денег. Он делал все правильно, как говорилось в инструкции. Теперь он распахнул окно настежь, и холодный воздух ворвался в комнату. Когда он резал мешки, его никто не видел за жалюзи, теперь он стоял в полный рост перед открытым окном. У него было три минуты, пока снайперы будут получать разрешение на открытие огня. Но вряд ли они такое разрешение получат.

Он стал выбрасывать в окно пачки купюр достоинством в пятьсот евро. Деньги, подхваченные ветром, тут же разлетелись в разные стороны, превратившись в денежный дождь. Он кидал и кидал, а огромная куча не таяла. После пятой порции он услышал вой со стороны улицы, будто тысяча волков заголосили одним протяжным ревом.

* * *

Денежного дождя никто не ждал. С небес на землю падала валюта, да еще самыми крупными купюрами. Толпа ревела, прыгала, толкалась, но ни одной купюре не дали долететь до земли. Люди падали, их топтали, но это же люди, а не деньги.

Генерал Таранда находился в машине связи, где было только одно небольшое окошко. Он был в наушниках и прослушивал кабину пилота вертолета в надежде узнать курс, по которому полетит машина. Вертолет уже находился на крыше. Однако шум винтов очень сильно заглушал все остальные звуки. Пилот должен повторить курс в микрофон. На него была вся надежда. Но пока на крышу никто не вышел. Доклады шли от снайперов и специальных агентов с видеокамерами и фотоаппаратами.

Кто-то дернул генерала за плечо. Он обернулся. Майор Брылев протягивал ему наушник. Взгляд его был настойчивым. Таранда сдвинул основной наушник с правого уха и прижал к нему предложенный майором.

— Прошу отдать приказ. Повторяю. К дверям банка с внутренней стороны подошла женщина. Одета в дорогую одежду. Шерстяное темно-зеленое платье и белые высокие сапоги на шнуровке. Она открывает ключом замок на цепи. Снимает его и разматывает цепь с ручек двери. Цепь падает на пол. Женщина открывает дверь и выходит на улицу. Внимание. Она падает в обморок. За ней никто не идет. Двери банка остаются открытыми. Толпа ее не видит. Ее могут раздавить…

Генерал сбросил наушники.

— Ребята, на связь с вертолетом. Майор за мной!

Но не тут-то было. Когда Таранда и Брылев выскочили из фургона на улицу, то замерли на месте. Зрелище выходило за рамки фантастики. С неба падали хлопья денег, и народ лишился рассудка.

— Мы не пробьемся к дверям, — сказал майор.

— Отряд спецназа сюда. Будем пробивать дорогу прикладами.

Приказ был отправлен по рации, с которой вышел майор.

На помощь прибыла бригада из двенадцати человек. Сейчас уже на них никто не обращал внимание. Стройные ряды защитников банка превратились в обычное стадо сумасшедших. Хаос и толкотня.

Отряд пробивался к дверям с большим трудом, но упорно преследовал цель. О времени никто не думал, о вертолете забыли. Таранда даже не знал, где находится вертолет. На крыше или уже улетел. И все же они достигли цели. Один из спецназовцев поднял женщину с мраморных ступеней.

— Заходим внутрь и останавливаемся, — приказал Таранда.

Отряд вошел в банк, туда же занесли женщину.

— Стоп! Цепь на место и на ключ. Все остаются здесь. Я захожу в холл один. Без моего сигнала не двигаться с места. По пальцам правой руки будете определять, скольким можно войти следом за мной. Первым я вызову Брылева. Оружие не применять даже в экстренной ситуации.

Генерал расставил руки в стороны и вошел в пустой полутемный зал. Он показался ему огромным, как стадион.

— Я без оружия. Здесь есть живые люди? — Его голос прозвучал очень громко.

После уличного шума здесь казалось слишком тихо. Слова отозвались эхом. Таранда не шевелился, продолжая стоять с раскинутыми в стороны руками. Сначала появилось одно лицо в кассовом окошке под номером шесть, потом второе, третье, и вскоре на ноги встали все.

— Штурма не будет? — тихо спросил чей-то голос.

— В нем нет необходимости, — ответил Таранда. — Двери банка открыты. Я офицер ФСБ. Все заложники будут освобождены после проверки. Полагаю, налетчики уже покинули банк и улетели на вертолете. Прошу всех выйти в зал и сесть за этот стол.

— Начинаем ту же игру по новому кругу? — раздался раздраженный голос.

— Я не знаю, что здесь происходило. И без вашей помощи мне не обойтись. В первую очередь я должен думать о вашей безопасности.

Мужчины начали выходит из укрытия.

— Кажется, здесь не все? — спросил Таранда, не двигаясь, чтобы не напугать людей.

— Женщины на втором этаже, — сказал мужчина в униформе охранника банка. — Там же руководство. В кабинете управляющего.

Когда все сели за стол, генерал сжал кулак, потом отвел три пальца. В зал вошли майор и двое спецназовцев, остальные остались у дверей.

— Прошу оставаться на местах. Я должен проверить помещение.

Он направился к лестнице в сопровождении помощников.

— Эй, офицер! — окликнул его один из мужчин. — Пошлите ребят в подвалы. Тут их два. Один справа, другой слева.

Он запомнил лицо этого человека и показал еще четыре пальца, приподняв руку над головой. Вошли еще четыре человека. Он отдал им приказ жестами, показав два пальца на правую лестницу и два на левую. Они его поняли, а Таранда направился на второй этаж.

Дверь управляющего оказалась открытой. В ней находились шестеро мужчин. Соседнюю дверь пришлось выбивать плечом. Испуганные женщины упали на пол. Еще за одной дверью сидел главбух. У него дергалось левое веко и тряслись руки. Он надеялся, что о нем забыли и даже не заперли его, но выходить он не решался.

Генерал сделал верный вывод. Налетчики ушли. Он связался по рации с машиной связи.

— Вертолет улетел, Степан?

— Никак нет. Наблюдатели докладывают, будто на крышу никто не выходил. Вертолет заглушил двигатели. Ждем.

— Что же, по-твоему, они решили выбросить весь куш в окно и сидят в ожидании приглашения к столу?

— Похоже, в здании никого нет. Вертолет им был нужен для отвода глаз. Наблюдатели доложили: из здания кроме женщины, которую вы занесли назад, никто не выходил. С дверей ни на секунду не сводили глаз.

— Значит, они улетучились?

— Они в банке. Больше им негде быть.

— Ладно, Степа, свяжись с полковником. Я даю добро на проверку здания. Пусть проверят все этажи.

— Я понял.

Генерал убрал рацию и обратился к управляющему:

— Идемте в хранилище. Я хочу оценить ущерб.

Затем заглянул к главбуху и кивнул ему:

— Вы тоже пойдете с нами.

В хранилище находились двое спецназовцев, которых туда послали. Здесь горел яркий свет, круглая гигантская дверь невероятной толщины была открыта настежь. Это никого не удивило. Поражало другое: горы денег и золотые слитки остались на месте.

На целлофановых мешках с деньгами лежали четыре автомата Калашникова, три пистолета и четыре ракетные установки «Стингер».

— Если оружие здесь, значит, они «чистые» и должны находиться среди заложников. Другого варианта нет.

— Это не оружие, товарищ генерал, — доложил спецназовец. — Обычные муляжи. Макеты. Такие в кино используют. Да и купить их не трудно. Есть специализированные магазины для коллекционеров. Там и «Катюшу» купить можно. Сделано на совесть.

— Может, грабители тоже были игрушечными?! — заревел Таранда.

— Возможно, — пожал плечами Грюнталь. — Все деньги и золото на месте. Исчезли только два мешка. Но настоящие грабители гознаковские деньги не возьмут. Они все одной серии с порядковыми номерами. Достаточно передать номер серии в банки, и вы ни в одном обменнике их не поменяете, а рыночные торговцы первыми узнают о пропаже. Фантики, которые легко вернуть государству. Пусть не все сразу, но это лишь вопрос времени.

— Значит так! — упер кулаки в бедра Таранда. — Никакого ограбления банка не произошло. Оружия у налетчиков не было. А как же заложники? Кому они были нужны?

— Незаконное содержание в неволе, — поправил майор. — И то это надо доказать. Захват заложника, как правило, связан с угрозой причинения вреда его жизни или здоровью взамен на определенные услуги. Выкуп, к примеру. Мы им ничего не предоставили. Ни услуг, ни денег. И я думаю, они никому не угрожали. И главное. Заложники не освобождают сами себя. А женщина открыла двери банка без посторонней помощи. Самоосвобождение не подходит под статью о заложниках, по которой можно схлопотать до пятнадцати лет. И мы не видим никаких признаков насилия.

— Ты с ума спятил, Брылев? Весь город стоит на ушах.

— Мы с вами его на уши не ставили. Сработало испорченное радио. Все, что мы видим, называется обычным хулиганством. Здесь есть полиция, вот пусть они работают. Это их прямая обязанность. А мы должны уносить ноги и не делать из нашей конторы посмешище.

Генерал от растерянности присел на мешок с деньгами. Он долго думал, остальные на него молча смотрели.

— Четыре часа из меня делали дурака. И я должен на это закрыть глаза?

— Лучше сейчас, чем растягивать то же самое удовольствие еще на четыре часа, — холодно добавил Брылев.

— И я им должен простить эту дерзкую насмешку? Я, боевой генерал, орденоносец, образец для подражания… Нет, Брылев, так дело не пойдет. А взрыв шаров на крыше, а взрыв машины?

— Машину могли взорвать с улицы. Пострадавших нет. От взрыва на крыше следов не осталось. К террору эти хлопушки привязать мы не сможем.

— Что в соседнем подвале? — спросил Таранда.

— Частный сектор. Индивидуальные сейфы клиентов.

— Пойдем глянем.

Поднявшись в операционный зал, генерал подошел к столу, где сидели заложники мужчины.

— Так, господа. Здесь останутся только те, кто работает в этом банке. Остальные поднимутся на второй этаж и присоединятся к женщинам. Мы должны уточнить, сколько человек находились в банке во время налета. Прошу меня не задерживать.

Задвигались стулья по плитке. За столом остались восемь человек, шестеро из которых были одеты в униформу охранников.

Таранда показал своим людям, стоящим в дверях, два пальца. В зал вошли еще два спецназовца.

— На второй этаж, ребята. Взять под охрану всех заложников, согнать их в один угол. На протесты не реагировать. В кабинетах тоже есть люди. Вывести всех в зал и пересчитать.

Таранда повернулся к Брылеву:

— Свяжись по рации с ребятами. Пора передавать дело ментам. Пусть Жванец и Лузгин подойдут к дверям банка. Их надо впустить.

Майор взялся за рацию.

Генерал осмотрел оставшихся сидеть за столом мужчин.

Один из охранников встал.

— Все шло своим чередом. Банк работал нормально. Подозрительных лиц я не заметил. И вдруг выстрел в потолок.

— Где он стоял?

— По центру, возле стола. А двое с автоматами по углам со стороны двери.

Генерал глянул на потолок.

— Как я вижу, дыр в потолке нет. И штукатурка сверху не посыпалась. Стреляли холостыми, чтобы пулю нам не оставлять как вещественное доказательство. Ладно. Продолжим осмотр.

Таранда направился в левый подвал. Управляющий и главбух последовали за ними.

Перед генералом стоял стол с компьютером, над ним висел щит с ключами и номерами над гвоздиками. За столом располагалась решетчатая раздвижная дверь, стыки которой были обмотаны цепью и закрыты на замок. За дверью комната метров пятнадцать, а дальше стальная сейфовая дверь входа в хранилище.

— Кто сидел за компьютером?

— Охранник. Рустам Гелаев. Он у нас больше пяти лет работает. Человек надежный, — объяснил главбух.

— Давайте его сюда.

Один из спецназовцев поднялся в зал. Вернулись все вместе — помимо охранника и спецназовца в подвале появились майор Брылев, полковник Жванец и подполковник Лузгин.

— Так, тихо. Все вопросы потом. Сейчас надо дело делать. Кто вешал цепь на решетку? — обратился генерал к охраннику.

— Один из налетчиков. Они появились здесь совершенно неожиданно. С автоматами в руках. Один тут же обмотал ворота цепью, второй приказал мне встать и идти наверх. Я даже не успел нажать кнопку тревоги.

Таранда повернулся к спецназовцу:

— Дружище, сбей замок прикладом. Он хлипкий. — Потом вновь продолжил разговор с охранником: — Сколько ячеек в хранилище?

— Двести пять.

— Как работает система?

— Приходит клиент, подает свой паспорт. Я проверяю его по базе данных. Там записан его пароль. Всех наизусть я не помню. Я спрашиваю пароль. Он отвечает. После чего я выдаю ему ключ.

— Ключи висят без присмотра. Ну, прямо паршивый отель, а не банк.

— Нет. Тут немного сложнее. У клиента есть свой ключ. Он приходит с ним. По правилам мы оба должны пройти к его ячейке. На ней установлено два замка. Мой ключ от одного замка, другой замок он открывает своим. Но я работаю здесь один и во время наплыва клиентов не могу отлучаться. Вот почему я выдаю им второй, банковский ключ. Система срабатывает просто. Решетчатые двери раздвигаются. Клиент заходит. Но дверь хранилища закрыта. Она откроется, когда решетка за ним захлопнется. И так же при выходе. Человек выйдет из хранилища, но пока за ним не закроется дверь, решетка не распахнется. Он сдает мне ключ и уходит. Накладок у нас еще не случалось.

— Цепь снята, — доложил спецназовец.

— Ну, давай, Гелаев, демонстрируй свою технику.

Охранник сел за стол и включил компьютер.

— Черт! Он не врубается. Черный экран.

— Идиот. Ты бы сначала на доску глянул, — злился Таранда. — У тебя на ней нет ни одного ключа.

Брылев столкнул со стула охранника и достал из-под стола системный блок компьютера. Боковая стенка снята.

— Тут нет жестких дисков. Их сняли. Вероятно, система и базы данных клиентов хранились на них.

Охранник лишь кивал.

— Думаю, что я могу помочь, — обронил главбух. — У меня в кабинете есть ноутбук со всеми базами.

— Молитесь Богу, чтобы он у вас остался целым. Вы ведь покидали свой кабинет, когда спускались в хранилище?

— Он в сейфе. А бандиты не требовали его открыть. Ключи у меня в кармане.

— Бегом в кабинет и обратно.

Главбух полетел пулей в свой кабинет.

— Вот что, господа. Нам не следует терять времени, — сказал Таранда. — Подполковник Лузгин начнет допрос свидетелей. Спокойно, без нажима. Первый и главный вопрос. Считают ли они себя заложниками. Если да, то пусть каждый напишет заявление. По существующей статье они под заложников не подходят. Это называется незаконное удержание. Да и в плену они находились меньше четырех часов. Вопрос второй. Нас интересует внешность налетчиков. Нужны фотороботы. Среди клиентов банка был некто по фамилии Колодяжный. Его я допрошу лично. Действуйте, Лузгин. А вы, Жванец, останетесь со мной. Дело будет передано полиции. Мы не занимаемся частной собственностью граждан. Подъезд проверили?

— Чисто. На третьем этаже обнаружен один человек. Это он сбрасывал деньги. По принуждению. К его ноге привязана бомба. Я вызвал саперов. Сейчас им занимаются. Мэра с вертолета сгрузили, и пилот поднял машину в воздух. Он нам уже не нужен.

— Да, да, — кивнул Таранда. — Вот так нас с тобой, Антон Петрович, в жопу посадили. Пока эти засранцы тут тихо делали свое дело, мы с тобой весь город на уши подняли.

— Чрезвычайное положение, объявленное нами незаконно, придется снять. Мэр мне уже об этом объявил. А это значит, что военная автоинспекция уйдет с дорог. Авиаклубы продолжат полеты. ПВО снимет контроль. Ну деньги-то мы соберем. Магазины предупреждены. Зато народ схлынул. Нахапали халявы и попрятались.

— Нам нужны списки всех владельцев самолетов. Частников, разумеется. Наблюдения с авиаклубов не снимать. Налетчиков не меньше восьми человек. К тому же у них груз. Легкие самолеты нас не интересуют. Им нужна грузоподъемная машина.

— Принимаем меры. Я людей из авиаклубов не отзывал. Взлетные полосы они освободят, но с машин контроль снимать не будем. Дороги усилим патрулями. Всю полицию посажу в машины.

В подвал вернулся главбух с ноутбуком. Его подключили к общей системе, и двери решетки сработали.

— Заходим. Я, Жванец и Грюнталь, — приказал Таранда.

Они зашли, и решетка закрылась.

— Цепь можно и с этой стороны намотать, — предположил полковник.

— Сейчас разберемся.

Дверь хранилища открывалась медленно. Они увидели то, что и ожидали. Железные длинные ящики валялись на полу. Большая часть ячеек была взломана. В каждой дверце торчал один ключ. На полу оказалось много хлама, документов, бумаг, писем, даже долларовые купюры и золотые безделушки.

Таранда поднял с пола странный предмет. Плоская пластина с присосками по краям, а по центру стержень с резьбой и ручкой, напоминающей штопор.

— Странный механизм, — удивился полковник.

— Гениальное произведение искусства, — восхитился Таранда. Он осмотрелся, заметил невскрытую ячейку, приставил к ней пластину, которая тут же присосалась к дверце, и повернул рычаг. Стержень уперся в личинку замка. Он повернул ручку еще два раза, и штырь выдавил замок внутрь сейфа.

— Вот и вся затея. Один замок открывается ключом, второй выдавливается за одну минуту. Всё, сейф открыт.

— А ведь это не шутки, — тихо произнес Грюнталь, подняв с пола пакетик, в котором были запаяны три камешка и свернутый листок бумаги.

— Что это? — спросил Таранда.

— Бриллианты. А листочек — сертификат подлинности. Такие прилагаются при официальной покупке камней на аукционах, биржах ценностей и в магазинах. Только имени не пишут. Покупатели не любят себя афишировать. Но, имея сертификат, тебя уже никто не обвинит в воровстве. Обычно сертификаты хранят отдельно. Но тут их, видимо, было много, не хотели путать. Распределили по пакетикам.

— Тут и бриллианты хранили?

— А где же еще, — усмехнулся управляющий. — Это самый надежный банк. Может быть, лучший в области.

Полковник присвистнул.

— Если судить по «Майбахам» и «Бентли», наш город занимает первое место в Сибири по количеству подпольных миллиардеров.

— Это точно, — кивнул Грюнталь. — У нас налоговая служба работает в спящем режиме. Открыта большая часть сейфов. И все хозяева занизят сумму ущерба. Ясное дело, что добро им не вернут, так и афишировать свое состояние незачем.

— И каков ущерб? — спросил Таранда.

— Этого никто не знает, — пожал плечами Грюнталь. — Но думаю, не меньше пятисот миллионов в долларовом эквиваленте.

— Полмиллиарда? — открыл рот Жванец.

— Так я полагаю. Все, кто успел аннулировать офшорные счета, положили свои сбережения в ячейки. Вы же знаете, что сейчас творится на Кипре. Банковским счетам у нас тоже не доверяют. С них придется платить налоги. Люди ищут новые лазейки. А пока деньги полежат мертвым грузом в заначке.

Минуты на полторы затянулась пауза.

— Но как они сумели отсюда выйти? — наконец-то очнулся генерал. — Это же глухой капкан!

Они начали расхаживать по комнате, раскидывая по сторонам горы железа и бумаг. У стены стоял фанерный лист, и он упал сам, а за ним оказалась дыра. Все замерли.

— Лазейка, — прошептал полковник.

Дыра впечатляла. Размеры вполне подходящие для того, чтобы через нее пролез человек. Ширина стены в три кирпича. Обгорелые края говорили о взрыве.

— То-то земля подо мной затряслась, когда он из «Стингера» по воздушным шарам стрелял. А они взорвались в небе, а не под землей, — произнес Грюнталь.

— Зато все наше внимание было приковано к ракете, — пробормотал полковник. — Он нас отвлек базукой. Два взрыва произошли одновременно, но мы этого не поняли.

Генерал сунул голову в дыру и медленно выполз назад.

— Там мина. От нее идут растяжки. Темно. Больше я ничего не видел. Срочно сюда саперов. Надо проверить все близлежащие колодцы.

— Ближайший дренажный тоннель проходит в пятнадцати метрах от банка, — уверенно заявил управляющий. — Специалисты по безопасности проверяли все возможные варианты ограбления. Подкоп считался самым маловероятным. По тоннелям течет вода, глубина приличная. А главное, нужны точные расчеты, чтобы подобраться к нужной части фундамента. И все же мы перестраховались и сделали вокруг хранилища бетонно-арматурный щит.

— А здесь делать не стали? — удивился генерал.

— Такие работы стоят очень дорого. Как новый дом построить. Оплачивало государство. А этот отсек принадлежит частным лицам. Они к тому же меняются. Их надо суметь собрать и предложить им скинуться. При этом отсек придется закрыть на полгода. Кто же на такое пойдет?

Генерал вышел из хранилища и посмотрел на часы.

— Шестнадцать часов двадцать две минуты. Налетчики ушли около двенадцати. У них есть фора в четыре часа.

— Да, — согласился Жванец, вышедший следом. — Сидят дома и смотрят по телевизору, как наши люди пытаются взять банк мирными переговорами.

— Да, полковник. Обосрались с головой.

8

Два года назад

Подполковник Лузгин виновато смотрел на отца жертвы.

— Мы должны перед вами извиниться, Борис Дмитриевич, что не позволили вам похоронить сына на третий день, как того требуют христианские обычаи, но сейчас все препоны устранены и вы можете забрать тело. С самолетом мы тоже вопрос решим. Он вылетает завтра в одиннадцать тридцать утра. Но вам предстоит еще одно испытание. К сожалению, придется опознать еще одно тело, если вы были знакомы с молодой девушкой по имени Кира Горностаева.

— Да, я слышал это имя от сына. Он мне показывал ее на фотографии.

— У Александра Переверзина мы нашли фотографию. Может быть, у него при себе находился не один снимок, а несколько. Вероятно, их забрали убийцы, и по ним нашли девушку. А этот снимок лежал в бумажнике с правами, а в «бардачок» мотоцикла убийцы не лазили. Они о нем попросту не знали, а в темноте его не заметишь. Он выкрашен в цвет машины.

Они сидели в кабинете подполковника, и тот достал из папки фотографию и положил ее на стол перед Байчером.

На снимке была изображена вся компания на трех мотоциклах. Пять человек. Сережа сидел на своем, а за ним Даша. Шура один на «Судзуки», и Марик с Кирой на третьем.

— Но девушка не Переверзина, как можно догадаться, — сказал Лузгин. — Мы не знаем парня, с которым она сидит. Возможно, он в нашем городе находится до сих пор. Я же вам говорил, что на подъезде к городу автоинспекция остановила три мотоцикла. Мы нашли два. А этот, — он постучал пальцем по снимку, — мы так и не видели. Машина редкая и запоминающаяся. О мотоциклисте мы тоже ничего не знаем. Но думаю, если убийцы его еще не нашли, то найдут. Возможно, он тоже был на месте преступления, и ему удалось вовремя скрыться. Киру обнаружили в кустарнике под откосом шоссе. По моему мнению, ее убили в машине, а потом сбросили в кювет на ходу. Она скатилась и застряла в кустарнике.

— А что вас заставило сделать такое заключение? — спросил Борис.

— То, что на ее подошвах нет травы. Если бы она шла по откосу вниз, то оставила следы. Спуск крутой. По нему можно скользить. Но подошвы кроссовок забиты мелкими камешками. Их можно подцепить только в городе. Значит, ее выловили на одной из улиц. Одну или с другом, мы не знаем. Возможно, труп ее приятеля выбросили через пару километров. Сейчас мы эту версию проверяем. Что еще можно сказать. Убита девушка днем позже, тем же способом. Точный удар ножом в сердце. Крови-то с чайную ложку вытекло. Они, наверное, даже сиденья машины не запачкали. Полагаю, что в автомобиль ее заманили обманным путем. Вряд ли она знала о гибели своих друзей.

— А если пофантазировать? — предложил Борис. — Девушку они могли вычислить по телефону. Вы же не нашли у убитых мобильников. Значит, их забрали. Дальше. А если убийцы сделали фотографии на месте преступления? Так часто поступают киллеры, чтобы отчитаться перед заказчиком. Одну из фотографий могли показать девушке, представившись следователями, и предложить проехать на опознание. Сейчас я умышленно ничего не говорю о ее парне, но надо понимать, что они могли быть вместе. Вот так они, к примеру, оказались в машине.

— Ничего не могу вам возразить, Борис Дмитриевич. Достаточно будет вашего опознания по фотографии. Значит, вы подтверждаете, что девушку на фотографии звали Кира?

— Да, сын называл ее Кирой. А вот как зовут ее парня, я не помню.

— С парнем проще. У него редкая марка мотоцикла. Гаишники уже предупреждены. В России всего семь филиалов этой фирмы. В Москве четыре. Мы уже дали запрос. Через пару дней получим ответ, кто и когда покупал этот мотоцикл.

— Если убийцы видели похожую фотографию, как вы считаете, они тоже могут сделать запрос.

— На гражданские запросы ни одна фирма не ответит. Они и с нами-то не очень считаются. Мы пошли на обман. В запросе указали марку мотоцикла, якобы попавшего в аварию, и будто нам необходимо установить имя владельца. Мотоцикл ехал без регистрационных номеров. Потому в автоинспекцию мы не обращались. Приходится идти на всякие хитрости ради истины. И вот еще что. Приехал на опознание отец Даши. Девушку он опознал. Сергея тоже знает. Очевидно, вы не знакомы. Его зовут Арсений Федорович Калиновский. Я ему дал ваш адрес.

— Мы действительно не знакомы.

— Лучше поздно, чем никогда. Обратно полетите вместе. Тело Киры пока останется здесь. Мы не можем связаться с ее родными. Но Калиновский знает то, чего вы не знаете. Очевидно, дочки более откровенны со своими родителями, чем сыновья. Сергей и Даша поженились перед отъездом из Москвы. Поездка на Тихий океан была их свадебным путешествием. Вскрытие показало, что Даша была беременна на третьем месяце.

Наступила пауза. Борис с трудом сдерживал слезы.

— Извините, Борис Дмитриевич. Но вам лучше все узнать от меня, чем удивляться неожиданным сюрпризам от отца Даши. Он очень хорошо относился к вашему сыну и считал его достойным парнем для своей дочери. Он, как и вы, отец-одиночка. Но мужчине воспитывать дочь труднее, чем сына.

— К чему вы это, подполковник?

— Смерть близких — худшее, что может обрушиться на человека. А еще хуже, если начнутся взаимные упреки. Калиновский у меня на глазах постарел. А он солдат. Смерти в глаза смотрел. Боевой офицер. По наградным плашкам видно. Три ордена «За мужество». Вы тоже человек не простой.

— Спасибо за помощь, Николай Николаевич. Я, пожалуй, пойду. Но хотел вам задать последний вопрос.

— Готов ответить, если смогу.

— Убийцы работают ножами, что в наше время уже анахронизм, когда на каждом углу можно купить пистолет с глушителем или снайперскую винтовку. Я думаю, что вы уже встречались с похожими случаями. Не так ли?

— Это третий случай. Но я не хочу их связывать. От ножевых ранений погибли два крупных бизнесмена в нашем городе. Люди очень богатые и солидные. У таких всегда много врагов. Здесь нет бандитских группировок, никто не воюет за территории влияния. Это невозможно. Любая банда будет раздавлена. Если в наших краях рынок держится на золоте и самоцветах, то им управляет теневой клан, состоящий из очень влиятельных людей. А они не потерпят шпаны в своих рядах. Эти господа не допустят криминал к большим делам. Тут все официально и престижно. Ребята с ножами — обычные наемники. Я полагаю, что их выписывают из других регионов. Иначе мы вышли бы на их след. Приехали, сделали дело и уехали. Все, ищи ветра в поле. Вот почему убийство безобидных байкеров для нас настоящая неожиданность, поставившая полицию в тупик. К делу подключены все. Каждый полицейский в городе. И мы обязаны найти убийц.

— Настрой очень оптимистичный. Вы можете назвать мне дни, когда были убиты бизнесмены?

— Первый был убит восемнадцатого мая две тысячи десятого года. Второй — пятого сентября следующего года. Но что это вам дает?

— Пока ничего.

— Мы проверили все охотничьи магазины и получили списки тех, кто покупал длинные обоюдоострые ножи. Сейчас ведем проверку. Но уже понятно, что результата мы не добьемся. Оружие куплено по охотничьим билетам. С зарегистрированными ножами на дело не идут.

Борис встал.

— Мне пора. Еще раз спасибо. Извините за отнятое у вас время.

— Нет уж. Это вы извините меня. Не уберегли ребят.

* * *

Для руководителя фирмы «Корвет» появление Байчера стало настоящим сюрпризом.

— Я как раз о вас думал, Борис Дмитриевич. Как я понял, вы еще не уехали. Тем лучше.

— Задержался. Так получилось. Уезжаю утром. Хотел еще раз убедиться в нашей договоренности. Так вы уверены, Юрий Палыч, что я вам подхожу?

Хозяин фирмы улыбался. Он был похож на кота, нализавшегося сливок. Морозов открыл сейф и достал из него коньяк.

— Для дома, для семьи. Врачи рекомендуют. Помните? Это же из «Бриллиантовой руки». Выпьем по маленькой. Дело того стоит.

Они отошли от рабочего стола и сели на диван перед круглым журнальным столиком. Выпили по рюмочке и закусили виноградом из вазы с фруктами.

— Специалисты высоко оценили ваш проект. В нем действительно существуют революционные решения. Мы всем утрем нос. Я послушался вашего совета по части рекламы. Банк «Медетеран». Лучшей рекламы нам не найти.

— Позвольте, Юрий Палыч, но разве старые банки не обеспечены надежной охраной?

Лицо бывшего фээсбэшника стало еще хитрее.

— А связи? Сегодня связи решают все вопросы. Я натравил на них пожарных. У меня и там есть свои люди. Конечно же, им перепадет десять процентов от сделки, но они свою задачу выполнили. Все по закону. У банка должны быть пожарные выходы. У «Медетерана» же есть только один, и тот непробиваемый. Окна второго этажа блокированы решетками. Даже на пожарную лестницу не выскочишь через окно. Настоящая ловушка. Причем смертельная. Сегодня утром управляющий банка уже звонил мне. Фокус сработал. Будем пробивать проем на лестницу, ставить дверь, а заодно менять всю сигнализацию по вашему проекту. Вам и карты в руки. Необходимое оборудование закажем, и тут мои связи помогут. Неделя на подготовку. Я дам вам пятерых лучших ребят, и приступайте к делу, Борис Дмитриевич. Командуйте.

— Я знал, что вы деловой человек. И не ошибся. Есть уточнение. Десять процентов пожарным и десять процентов вдове Семена Безбородко за проект. И так при каждой установке системы по его чертежам.

— А вам?

— Мне хватит зарплаты, которую вы мне положите за труды.

— Справедливо. Не возражаю. Пусть вдова зайдет ко мне, и мы составим договор. На фирме должны царить честность и справедливость. Мы обязаны стать образцом и примером для всех, тогда к нам потянутся люди. Нас ждет мировое признание.

«Мечтатель», — подумал про себя Байчер. Человеку очень хотелось известности, а он всю жизнь провел в темной норе.

— И еще, чего бы я хотел, Юрий Палыч. Начальником бригады назначьте другого человека. Я не умею разговаривать с руководством. Когда они лезут в мои дела, я начинаю хамить. А нам нужен дипломат, который может найти общий язык с управляющим банка и другими начальниками. Командовать работами буду я. А он будет делать вид и мило общаться с руководством.

— Остроумно, — закивал Морозов, наливая коньяк. — Принцип, используемый разведкой. Резидент всегда остается в тени. И правильно. Так мы и сделаем.

Они выпили, и Морозов погладил себя по груди:

— Бальзам на душу!

* * *

Гость постучал в дверь номера очень тихо. Борис услышал стук только с третьего раза. Подошел к двери и открыл ее. Вот тут их взгляды встретились.

— Я отец Даши. Арсений Калиновский.

— Борис Байчер. Заходите.

Вошли, помялись, сели, помолчали.

Этот человек не впечатлял своей внешностью. Среднего роста, с редкими волосами. Скорее худой, чем поджарый, усы торчком, да еще рыжие. Но пять рядов орденских планок внушали уважение. На вид он был моложе солидного и представительного Бориса. Чуть больше сорока.

— Вылет на завтра назначен? — спросил Калиновский.

— Да, Арсений. Но я хочу вернуться сюда после похорон.

Тусклые глаза гостя загорелись, будто в них фонари зажглись.

— Хочешь их найти?

— Хочу, Арсений.

— Ты веришь в такую возможность?

Отец девочки менялся на глазах, он стал живым, подвижным, а взглядом сверлил хозяина номера, словно тот должен зачитать приговор.

— Быстро и с размаха не получится, солдат, — после паузы ответил Байчер. — Это сражение можно выиграть только терпением и очень кропотливым трудом. Я раскусил их наполовину. Теперь мне нужен весь состав банды. И я должен быть уверен, что каждый из них причастен. Их здесь нет, но они сюда приедут. Придется ждать. Но ты же молодой еще. Поди, служишь?

— Инвалид. Списали. — Арсений задрал одну брючину. Под ней был протез. — Ходить я научился не хромая. Даже мотоцикл и машину вожу не хуже здоровых. Твой Сережа об этом не знал. Даша стеснялась рассказывать ему про меня. — Он неожиданно заплакал. — Прости, Боря. Я все еще не верю.

— Я тоже. Похороним их рядом. Как семью.

— Так я и хотел. Вот пришел с тобой посоветоваться. Сергей говорил, что без твоего решения ничего не делается.

— Если бы…

— Ты прав, Боря. Я солдат. Мне приказали, я сделал. Сейчас часы ремонтирую. С механизмами дружу, ни на что другое не способен. Биография у меня короткая. В три строчки может уместиться. С бандитами на поле боя встречался. Лицом к лицу. Но ловить их не приходилось. Таким навыкам не обучался. Так что банкуй, а я на подхвате. Ты мне на убийцу пальцем ткни. Я его без гранаты на клочки разорву.

— Никого рвать не придется. А что с Кирой-то делать? Кто девочку будет забирать?

— Можем мы. Если отдадут, конечно. Живет она с матерью. Но той до дочери нет дела. Высококлассная шлюха и алкоголичка. В эскорте работает. Сопровождает толстосумов по командировкам. В основном за границей. Не Париж, конечно, а Египет, Турция, Греция. Дашка о ней рассказывала. Неделю на работе, три дня в загуле. Баба, конечно, красивая, фигуристая, но о дочери не думает. А может, и не помнит. Родила Киру в шестнадцать лет. Кире сейчас тоже шестнадцать. Школу еще не закончила. Выглядит старше. Даша говорит, что ею дядя занимается. Брат сестры. Своих детей у него нет, так он в племяннице души не чает. И она его слушается во всем. Но как его найти, я не знаю. Я оставил ментам домашний телефон Киры. Там не отвечают. В морозилку девочку отправят. Кошмар.

— Марик может знать, как найти дядю, коли мать в очередном отъезде. Парень здесь. Его спрятали. Думаю, что охота за ним продолжается. Есть тут один толковый парень. Добровольно полез в помощники. Ему лет сорок. Мне показалось, что он был лишен детства и юности. Оттого так и прикипел к ребятам. В душе он их ровесник. Правда, жизненного опыта побольше. А еще он имеет природный талант сыщика. Я его жду. Скоро ты с ним познакомишься. Вроде как виноватым себя считает. На его квартире и скрывается Марик. Вот только теперь он на своем мотоцикле из города не уедет. Сфотографировали.

— А чего ему скрывать-то? Пусть все расскажет. Может, ему и тело Киры доверят.

— Так-то оно так. Но я на этого парня рассчитываю. Появись он в полиции, охотники его тут же засекут. Они убили троих, но очень быстро узнали о том, что их было пятеро. И они вправе считать, что их видели, но сумели скрыться или затаиться. Иначе зачем им убивать Киру? К ним в руки попала фотография всей компании.

— Будут ли заезжие, как ты говоришь, сидеть и ждать у моря погоды? Это же риск. Сковородка раскалилась, можно и задницу обжечь.

— Посмотрим. Но парню из берлоги выходить рано.

В дверь постучали, и вошел Егор. Увидев постороннего, он немного стушевался и, вероятно, решил прикинуться обслуживающим персоналом.

— У вас телевизор нормально работает? Мы тут антенну меняем.

— Это отец Даши, Егор. Его тоже вызвали на опознание. Так что нас уже трое. Знакомьтесь. Арсений.

Орденские плашки впечатляли. Может, чужие нацепил? На героя Арсений никак не тянул. О русских богатырях у людей сложился вполне стандартный стереотип. И он был очень стойким, как в советском кино.

Егор облегченно вздохнул.

— У меня есть новости, — сказал он.

— Это по твоему лицу видно, — кивнул Борис.

Парень подошел к компьютеру, включил его и вставил флешку от фотоаппарата.

— Давайте глянем, что получилось.

Все придвинулись к столу.

— Вот наша прекрасная блондинка Фаина Леонидовна Гурьева. Сейчас она живет с управляющим банком уже около года, а до этого была просто любовницей, еще при живом муже. Трудно определить его роль в этой истории. То ли он ее соучастник, то ли очередная жертва. Он человек очень размеренный, спокойный и деловой. А главное, богатый. Выдает банкам ссуды под большие проценты, используя при этом государственные деньги. Он же финансировал выборную кампанию мэра. Значит, мэр в курсе дел. Максима Семеновича Варенцова на пост мэра выдвигал губернатор. Рука руку моет. Так и должно быть при таких крупных денежных оборотах. Для деловых кругов вся эта схема не является тайной, но такое положение всех устраивает, а потому люди молчат. Но самой темной лошадкой остается главбух. Яков Гаврилович Цейтлин. Это у него хранятся дубликаты ключей, списки всех клиентов и вкладчиков, а также дублирующие программы для компьютеров банка. Представим себе, что он не замешан в кражах. Значит, есть человек, у которого есть ключ от его кабинета и сейфа. Слепки с ключей сделать не трудно. Сейф обычный, без сигнализации, денег он в нем не хранит, а банковские бумажки мало кого интересуют. Если говорить о грабителях. Это общая картина. В деталях разбираться трудно. Для этого потребуется проработать в банке какое-то время, и не день, и не два.

— У меня такая возможность появилась, — сказал Борис. — Пройдет немного времени, и мы будем знать детали. Что еще? Ты же не сказал главного.

— Вы правы, Борис Дмитриевич. От вас ничего не скроешь.

— Так давай, Егор.

— Фаина после работы зашли в магазин «Кавказ». Это хороший супермаркет, где торгуют продуктами кавказской кухни, вином и коньяком. И вот любопытный снимочек. Фаина передает одному из покупателей целлофановый пакет. От кассы она подошла к столу, поставила свой пакет, вот он белого цвета с лейблом Tusso. Переложила из корзины продукты в другую сумку. Тут к столу подошел мужчина. Он тоже перекладывал продукты, но потом на глазах Фаины взял этот белый пакет и ушел. На нее он даже не взглянул.

— Его лицо мне знакомо, — пригляделся Борис.

Арсений ничего не понимал из разговора, но слушал очень внимательно.

— Вы правы. Он есть на наших фотографиях. И работает он в банке охранником. Рустам Гелаев. Дагестанец. Живет в России больше пятнадцати лет. Я поехал за ним. Сегодня у него выходной. Работает через день. У него «Форд-Фокус». Машина новая. Живет в двухэтажном доме на улице Пестеля. Занимает весь второй этаж. На первом этаже живет семья Леонида Кудасова. У него я и побывал. Он живет с двумя дочерьми. Одна замужем, имеет ребенка. Вторая школу заканчивает. У него шесть комнат. Сейчас в такие дома уже не подселяют. Соседи не ладят. Я пришел к Леониду как член комиссии по расселению ветхого фонда. Он уже на пенсии, ветеран труда. При мэрии есть такой фонд, я имел с ними дело, так что был убедительным. Мы сидели у окна и мило беседовали. За это время к Рустаму пришли трое. Молодые крепкие мужики, и ни один не остался без комментариев. Их снимки я сделал потом. Все дагестанцы. Кудасов сказал, что они приезжают раз в три месяца и всегда втроем. Очень шумный народ. Пьют, поют, да еще к его младшей дочке пристают. Однажды он вышел из себя, так ему к горлу приставили острый кавказский кинжал. «Таким зарезать человека ничего не стоит», — сказал мне Кудасов. Больше он с ними не связывался. Приезжают дней на пять или на неделю. Потом уезжают. Рустам ведет себя тихо. Даже иногда извиняется за родственников. Мол, горячий народ. И так до следующего приезда. И вот тут я их увидел всех. Они вышли из дома вчетвером. В папахах, сапогах и кинжалах на поясе — при полном параде. Вот так можно носить оружие в открытую. Это же национальная одежда. Все сели в фургон. Небольшой минивэн «Фольксваген». Я поехал за ними. Рустам их отвез на вокзал. Они сели на московский поезд. Проводница с ними разговаривала как со старыми друзьями. Похоже, они всегда ездят одним и тем же поездом. Вот их снимки.

Тут он открыл фотографии, и Борис замер, затаив дыхание. Его лицо побледнело.

— Что с тобой? — спросил Арсений.

— Рюкзаки. Серые, с черной окантовкой и оранжевыми карманами.

— Да, это они, — сказал Егор. — Покупал их Сережа в школьном магазине рядом с домом Галины. Сохранился чек. Продавщица Сергея помнит. Я заезжал в этот магазин. Правда, Сергей говорил о свидании с армянами. Но по лицам национальность не определишь. А теперь главное, Борис Дмитриевич. Кудасов видел во дворе два мотоцикла. Они простояли одну ночь, потом исчезли. Кто на них приехал и кто уехал, он не знает, но никогда раньше их не видел.

— Значит, до Марика они не дотянулись. Решили уехать. Правильно. Тут оставаться опасно.

Егор продолжил:

— Мне пришлось дать старшему кассиру в лапу. Я не стал с ним торговаться, но получил сведения о проданных билетах на московский поезд. Купе скупили трое. Саид Омаров, Абдулбек Хиясов и Руслан Магомедов. В московских кассах можно получить сведения об их приездах сюда. Но старшая дочка Кудасова ведет дневник. Записывает в него затраты, погоду и прочие мелочи. Так вот. Восемнадцатого мая, когда был зарезан муж Фаины Гурьевой, родственники Гелаева находились здесь. Правда, я не уверен, что они его родственники. Фамилии у всех разные.

— Можно сказать, Егор, что ты это дело раскрыл, — уверенно произнес Борис.

— И что мы будем делать? — спросил Арсений. — Они же уехали.

— И что? Вернутся. И еще не раз вернутся. Надо лишь запастись терпением и ждать.

9

Хроника событий

В самом начале операции генерал потребовал найти диггеров, тех самых ребят, которые любят подземную жизнь и знают о подземном городе гораздо больше, чем кто-либо другой. Одного из таких нашли и велели ему явиться в оперативный штаб с докладом. Парень согласился, но никуда не пошел. Чихать он хотел на приказы. Диггеры народ свободный и не любят, когда от них что-то требуют. О нем быстро забыли, переключившись на крышу. А он понял серьезность положения, увидев по телевидению осаду банка в центре города. Его одолело любопытство. В возможность проникновения в банк путем подкопа даже он не верил, но решился пойти к ментам, чтобы выяснить обстановку. Собрал свои карты, сделанные вручную, и отправился на точку. Ему не повезло. Район был оцеплен. Двадцатилетнего мальчишку всерьез никто не воспринял. Тем более что он не знал, к кому идет, и не назвал ни одного имени. Прорваться удалось лишь после того, как с неба посыпались деньги. Началась давка, настоящая мясорубка. Мальчишку затянуло в толпу, словно пылинку пылесосом. Помяли, порвали одежду, а потом выплюнули с другой стороны улицы, но на ногах он устоял.

Второй раз он в атаку не полез. Надо ждать. Если грабители ушли подземным путем, во что очень трудно поверить, то искать их бесполезно.

* * *

Саперы работали два часа. И опять Таранда получил плевок в лицо. Мина, привязанная к ноге художника, оказалась муляжом, так же как найденное оружие. В коробке лежало полкирпича, батарейка и лампочка, мигающая от реле. Все.

Таранда просидел в одиночестве в кабинете главбуха и в течение часа никого к себе не вызывал. Его одиночество нарушил полковник Жванец.

— Чего тебе, Антон Петрович?

— Четыре группы спецназа отправились по следу.

— Без собак?

— Они не нужны. В коллекторах воды по колено, а в некоторых местах глубже. И так везде. Смею предположить, что грабители использовали надувные плоты или лодки. Там паренек пришел. Давно пытается пробиться к нам. Оцепление мешало. Он местный диггер. Знаком с подземными лабиринтами.

— Давай его сюда.

— Хорошо, а что делать с заложниками? Лузгин допросил двенадцать человек. Все местные. Люди солидные. Но налетчиков никто описать не может. Ссылаются на плохое освещение. И еще. Их паспортов мы так и не нашли. Облазили все щели. Документов нет. Может, допрошенных отпустить?

— Сначала обыскать. Тщательно. А охранником Гелаевым займись лично. Если он был сообщником, то тогда нет версий. Ясно одно. Подкоп длиной в пятнадцать метров рыли не один день. Лаз высотой и шириной в метр рыли вручную. Использовали кирку и лопату. Каторжный труд. Ночью могли использовать отбойный молоток. Тут нет ни одного жилого дома. Надо провести эксперимент в ночное время.

— А транспорт? Ночью по центру шныряют патрульные машины, а в офисах сидят сторожа. И в банке тоже. Я бы на их месте не рисковал. Так что мне узнать у этого охранника? Он работает больше пяти лет. Ни одного замечания. Сообщник у них, конечно, был. Может, даже не один. И я не думаю, будто они работали в паре. Могли и не знать друг друга. Каждый выполнял свою задачу. Под подозрения попадают все. Первое. Почему в момент налета в отсеке частных сейфов не было ни одного человека? По свидетельским показаниям из подвала вывели одного Гелаева. А если в хранилище остался подрывник? Я могу себе представить, как рыли тоннель. Первые шесть метров сумели рассчитать. Потом уперлись в стену фундамента. Дальше рыли вдоль стены. Видите, на этой стене нет сейфов. Глубина не позволяла. Такой расчет сделать не сложно.

— А если эту дыру пробили изнутри, а не снаружи? Проломленная стена вылетела в подкопанный коридор. Это же проще и точнее, — предположил генерал.

— Согласен. Мне ваша идея нравится. Но саперы вашу версию отметут. Дело в том, что в стене просверлили девять дыр глубиной в десять сантиметров и диаметром два сантиметра. Это уже проверено и доказано. В каждую дырку вставлена пальчиковая шашка с пластидом. Сантиметров двадцать длиной. Далее был установлен детонатор и длинный провод. Подрывнику пришлось выползать из коридора в общий тоннель. Иначе его разорвало бы огненной волной. И вряд ли бы он выжил, оставшись в сейфовом отсеке. Комната квадратная, и спрятаться в ней негде. Все сейфы стоят вдоль стен, а центр пуст. Взрывали снаружи. По обожженным кирпичам видно.

— Ладно, — кивнул Таранда. — Тогда ответь мне на другой вопрос. Мы не могли войти в отсек. Компьютер остался без жесткого диска. Все грабители вошли туда, собрали сумки и вылезли в проход. Все. Дело сделано, до свидания. Кто сломал компьютер, куда делся жесткий диск? Они не могли его забрать. Значит, сообщник до сих пор находится в банке.

— Не уверен, Иосиф Данилыч. Жесткий диск можно бросить в унитаз или в бачок. Он же небольшой.

— Его могла вынести из банка жена мэра. Она же выходила на улицу.

— Пока вы до нее добрались, с нее глаз не спускали снайперы и фотокамеры. Она рухнула на землю и потеряла сознание.

— Это мы проверим, когда просмотрим все материалы, — холодно ответил генерал. — Давай мне этого диггера, а потом приведи Колодяжного.

Мальчишка, вошедший в кабинет, показался Таранде сопляком и оборванцем. Он даже не знал, как себя с ним вести. Но сейчас этот парень мог сделать важное заявление. Лучше быть с ним вежливым, и генерал улыбнулся.

— Спасибо, что пришли.

Парень оглянулся. За ним никто не стоял. Значит, мужик, сидящий за столом, к нему обратился на «вы».

— Пришел-то я давно. Меня не пропускали.

Парень подошел к столу и положил рулон бумаги размером с ватманский лист.

— Я нашел вашу точку. — Он развернул первый рулон и ткнул пальцем в непонятную паутину, похожую на схему метрополитена.

— Здесь находится банк. — Он взял со стола ручку и нарисовал квадрат. — С правой стороны проходит главный аркообразный канал шириной в два метра, высотой в три. Полукруглый, как в метро, и выложен камнем. Таких каналов у нас двенадцать. Остальные мелкие и узкие. Всего их сто двадцать семь. Строились во время войны. Хотели сделать что-то похожее на метро. К нам эвакуировали очень много военных заводов. Склады с боеприпасами хранить в городе было опасно. Одна бомба попадет на склад, и прощай все заводы. Вот тогда и начали копать подземный город. С конвейера сходило по пятьдесят тысяч снарядов в день. Вывозить не успевали. А немцы уже к Москве подошли. Эти подземелья нас спасли и в мирное время. В шестьдесят восьмом году река вышла из берегов и едва не затопила город. Но вся вода ушла вниз. Мы уцелели. Правда, меня тогда на свете не было. Отец рассказывал.

— Знаю, знаю. Давайте с вами о схеме поговорим. Как вас зовут?

— Харитон Петрович, — вырвалось у парня. Ну раз уж его на «вы» называли, так и представляться надо соответствующе.

— Как, по-вашему, Харитон Петрович, подкоп делали долго?

— Нет. Почва у нас очень мягкая, оттого и фундаменты рыли глубокими. Дело в другом. В центре очень мало колодцев. Ближайший в конце улицы. Хорошо, когда можно высунуть голову наружу и точно определить, в какую сторону копать и какое расстояние отделает тебя от точки. А здесь не высунешься. У ребят были специальные навыки или приборы, о которых я ничего не знаю. На эту тему и говорить не хочу. Меня интересует их уход. И тут я вас порадовать не могу. Мы по каналам на надувных матрасах передвигаемся, чтобы не думать о веслах. Всегда начинаем с севера, поток нас несет на юг. Через семь кварталов ворота выходят к реке. В наших краях она не замерзает. Да и зима была теплой. А дальше катер или что-то посерьезней. Течение снесет тебя в реку за пятнадцать минут. Но в боковых ответвлениях течения нет. Вода там стоячая. Таких переулков по ходу хватает. Шесть с левой стороны, девять с правой. Сворачивай в любой. А там колодцы через каждые тридцать метров. До земли десять метров. Часть колодцев расположена на территориях свалок, заброшенных фабрик, частных гаражах. Я говорю о том, что они могут вылезти наружу в том месте, где их днем никто не увидит. Я бы начал проверку с гаражей. Вряд ли они рискнут сразу же делать ноги из города. Спешка нужна при ловле блох.

— Вы очень умный человек, Харитон Петрович. Можете оставить мне ваши схемы? Верну, разумеется, когда официальные получу.

— Конечно. Только держите меня в курсе дел, если моя версия себя оправдает.

— Зуб даю! — Генерал щелкнул ногтем о передний зуб.

Харитон улыбнулся и ушел довольным собой.

Схему тут же передали полковнику.

— Проверить каждый колодец.

— Сколько их? — спросил Жванец.

— А ты и посчитаешь! — крикнул Таранда.

Он едва держал себя в руках. К нему привели художника. Тот выглядел перепуганным и растерянным. Просидеть полтора часа с «миной» на ноге — тоже испытание не из простых. И опять генералу пришлось разыгрывать из себя фею-крестную.

— Присаживайтесь, Олег Антонович.

Худой, долговязый мужчина лет сорока присел на край стула.

— Почему вас заставили тащить деньги на третий этаж?

— В качестве наказания. Я звонил вам из туалета. Слишком часто отлучался, тем самым вызвал подозрение у сидящих за столом. За мной проследили. Выбили ногой дверь кабинки, вырвали телефон и раздавили его.

— Кто именно?

— Выбрали парня посильнее остальных, вот и все. Главарь всех предупредил. Кто даст полиции их описания, они разбираться не станут, а убьют всех. У нас забрали паспорта, а потом наши данные вывели в эфир. Передали их по радио во всеуслышание. Я не думаю, что они блефовали. О моем телефонном разговоре рассказали главарю. Вот тот и выбрал меня для акции с выбросом денег. Я должен был вынести мешки за дверь в подъезд, а потом захлопнуть ее. Поднять мешки к указанному окну, вспороть их и выкинуть пачки на улицу. Но я должен был дождаться, когда вертолет сядет на крышу. К ноге привязали бомбу. Он мне сказал, будто за мной наблюдают его люди с соседней крыши. Не подчинюсь — меня взорвут. Я видел людей на крыше дома напротив. Снайперы и репортеры с камерами. Их там хватало, и они не особенно прятались. Но как я понял, грабители уже покинули банк.

— Скажите, Олег Антонович, а зачем вы пришли в банк?

— Я взял кредит в полмиллиона в этом банке, оформил индивидуальную ячейку, где и храню деньги. Хочу свой музей открыть. Если доживу.

— Да, да, вы об этом уже говорили. Какой номер ячейки у вас был?

— Сто шестьдесят один.

Генерал глянул в список. На этом номере стоял крест. Это значит, она взломана. Но он промолчал.

— А что вы имели в виду, когда сказали мне, будто вас ничего не пугает?

— У меня нашли рак. Я не думаю, что долго проживу. Но я был поражен трусостью заложников. Мы сумели бы их смять. Но никто пальцем о палец не ударил. Своя шкура дороже. Кому какое дело до чужих денег? Но надо отдать должное преступникам. Они вели себя очень корректно, не хамили и даже голос не повышали. Интеллигентные бандиты, если их так можно назвать. И нарвались на интеллигентов. Сюда рабочий люд не ходит. Их Сбербанк вполне устраивает.

— Сколько их было? Вы всех видели?

— Этого вам никто не скажет. Я думаю, что в банк они заходили по одному. Когда раздался выстрел, то стрелявший стоял у стола в центре зала. Двое с автоматами у дверей. Они уже были заперты. Когда нас сажали за стол, под дулом автомата вывели охранника из подвала. В этот момент их оказалось пятеро. А потом они постоянно менялись местами, и уследить за кем-то не представлялось возможным. Один наверх, двое вниз. Из подвала один, со второго этажа двое, у дверей один, потом двое. Все в пальто и вязаных шапках. Волосы и уши закрыты. Кругом полумрак.

— Ну а главаря видели все. Он же с вами общался.

— Да. Личность неординарная. Я даже мог бы его нарисовать. Но не сразу. Нужно сосредоточиться. На вид ему чуть больше шестидесяти. Челюсти вставные. В таком возрасте зубы невозможно сохранить в идеальном состоянии. Тяжелый подбородок. Выдающиеся лобовые кости. Голова большая. Ни бороды, ни усов никто не носил. Но дымчатые очки он не снимал. Они с диоптриями. Я думаю, что и в жизни он носит очки. Затемнение скрывало лишь цвет глаз. Нос прямой, крупный и немного раздваивается на кончике. По шее легче определить возраст. Но она была скрыта шарфом. Он скорее полноватый, чем худой. Рост высокий. Около ста восьмидесяти пяти, но сутулился. Скорее всего, умышленно. Голос низкий, хриплый. Человек курящий. На руках перчатки. Я думаю, они были на всех. Тонкие хирургические перчатки, покрытые тоном под кожу. Вряд ли это кто-то заметил, но думаю, что их отпечатков вы не найдете. Особых примет я не заметил. Разговаривали только двое. Главный и еще один парень, который охранял женщин. Похоже, он им анекдоты травил. Со второго этажа доносился женский смех. Остальные молчали. Возможно, у них был акцент. И они боялись себя выдать таким образом.

— Акцент? Любопытная оценка, — улыбнулся Таранда. — А они могли быть кавказцами?

— Все они выглядели серыми безликими мышками. Люди из толпы. Пройдешь и не заметишь. Я был уверен, что они выйдут со всеми из банка. А потому обращал внимание на их обувь. Ботинки черные, на гладкой подошве. Такие можно надеть на вечеринку, но не ходить в них по скользким улицам.

— Важное наблюдение. Ладно, Олег Антонович. Вам надо отдохнуть, подумать и попробовать сделать несколько набросков. Из банка выйдите вместе с группой уже допрошенных граждан. На днях с вами свяжется наш человек. Он назовется Сергеем. А сейчас спасибо.

Генерал посмотрел на часы. Седьмой час. Грабители уже далеко. А может быть, совсем рядом и смеются над ним. За долгую карьеру Таранда не мог вспомнить большего позора, чем сегодняшний. Ничего похожего в его практике не встречалось.

Часть вторая

1

За два дня до ограбления

В супермаркете «Кавказ» скопилось много народа. Сегодня мандарины продавали по акции, цена на них упала на тридцать процентов. Выстроилась очередь. Егора мандарины не интересовали. Он преследовал двух мужчин. В свою корзинку он клал те же продукты, что и они. Задумка имела определенный смысл и могла сработать. Они купили дагестанский коньяк, сулугуни, лаваш, сухую бастурму, каперсы. Он покупал то же самое. Вот только перед самой кассой на выходе задержался и передал свою корзинку с продуктами женщине. К кассе она подошла на пару минут позже главных покупателей, а Егор вышел из магазина без покупок и сел в машину. Он видел, как Рустам Гелаев и Саид Омаров вышли из супермаркета. Эти люди принципиально не ходили в русские магазины и отоваривались только здесь, в «Кавказе». Теперь они поедут на рынок за свежей бараниной. Егор успел изучить все их передвижения, которые не отличались особым разнообразием. Тут важно предугадать их дальнейшие планы.

Шаг первый. Гелаев отсылает телеграмму в Махачкалу. Ее содержание стандартное: «У нашей племянницы родился сын. Ждем дорогих друзей на крестины». Примитив. Телеграмму они берут с собой, на случай неприятностей в дороге. А на праздник всегда едут в национальной одежде. Ошибки никто не должен заметить, даже если кому-то взбредет в голову позвонить отправителю телеграммы. Гелаев подтвердит факт рождения у племянницы сына. Телеграмма сработает в дороге, но не на месте. Никакой племянницы в природе нет и не было. Гелаев с женой были бездетными, и у них не имелось родственников там, где они жили. Шаг второй. Команда приезжает через три дня. На одном и том же поезде и в одном и том же вагоне. Проверено. На вокзале в Москве у них работает свой кассир, бронирующий им билеты. Проводник поезда тоже свой. От Москвы до конечного пункта гости едут без проблем. По прибытию псевдородственники пару дней отдыхают. Тут никто уже не торопится. Операция должна пройти идеально, без сучка и задоринки. Шаг третий. Фаина Гурьева начинает посещать толкучку на вокзале. Подбирает исполнителей. Это должны быть неместные жители. Лучше молодые и неопытные. А главное, падкие на легкие деньги. Она никогда не стоит на месте и не привлекает к себе внимание. Наметив цель, очень быстро договаривается и уводит людей с вокзала. Это она делает очень ловко и быстро. Всегда приезжает на разных машинах с грязными номерами и не оставляет ее на площади. Переулков вокруг вокзала хватает. Отбор ведет очень тщательный. Очевидно, она хороший физиономист и неплохой психолог. Может появляться на вокзале по три-четыре дня подряд и уходить ни с чем. Риск в ее работе недопустим.

Борис Байчер сколотил группу из восьми человек. В каждом из них он был уверен. Люди надежные. О каждом мы еще успеем поговорить. Сейчас все внимание сосредоточилось на банде Фаины. В деле оставалось одно темное звено. Фаина, безусловно, была очень умной женщиной, очень осторожной и расчетливой. Но в одиночку она не справилась бы с поставленными задачами. За ее спиной стояла сильная фигура. Кандидатов было двое. Управляющий банка Вадим Сергеевич Грюнталь либо главбух Яков Гаврилович Цейтлин. Эти люди были еще осторожнее.

Последняя трагедия разыгралась полгода назад. Погибла Мария Федоровна Горобец. На этот раз ножи в дело не пошли. Она выпала с четырнадцатого этажа собственной квартиры. Очень богатая дама. Что любопытно: Горобец владела землей, на которую претендовала жена мэра Настасья Михайловна Варенцова. Полиция квалифицировала ее гибель как несчастный случай. Уголовного дела так и не открыли. Сын покойной получил в наследство эти земли, и они тут же были проданы Варенцовой. Так же ему достался вклад матери на крупную сумму. Однако он ничего не знал о ее личном сейфе в банке «Медетеран».

Борис Байчер проработал в банке три месяца. Он лично устанавливал систему безопасности и знал все ее тонкости, не говоря уже о компьютерных программах. И разумеется, он знал всех владельцев индивидуальных сейфов. Приезжая женщина с вокзала пришла в банк на следующий день после гибели Марии Горобец. Вероятно, она пользовалась ключом погибшей. Вышла из банка с портфелем и в тот же день бесследно исчезла. Команда Бориса хотела ее проследить, а возможно, и оградить от неприятностей, но не получилось. Возле банка ее ждало такси. За ней наблюдали, и в этот момент к ней подходить было нельзя. Делали снимки. Но дело в том, что Фаина взяла ее с вокзала с ребенком. Девочке лет восемь, и она осталась в заложниках у банды Гелаева. Но из дома она так и не вышла. Тогда и появилась мысль с подземным лабиринтом. В доме должен быть подвал, который мог стать могильником для исполнителей. Марику удалось взломать базу МВД. Он привлек к этому делу одного из приятелей, опытного хакера. За услугу тот потребовал очень крутой компьютер последней модификации. Купили. Работать пришлось не в соседней квартире, а ехать к черту на кулички. Базу взломали и получили доступ ко всем данным полицейского управления. Итоги не радовали. За три года от насильственной смерти погибли шесть бизнесменов. Плюс зарезанные у гаражей юнцы. Ни одно из преступлений не было раскрыто.

Борис сделал вывод:

— В открытую убили только наших детей. И можно понять почему. Взяв куш в банке, они не вернулись в дом Гелаева, а назначили встречу у гаражей. Полагаю, в рюкзаках находилось золото, и они хотели обменять его на деньги. Самонадеянные дурачки. Встречу надо было назначать днем в людном месте. Да и то им не дали бы уехать. А может, и ускользнули бы. Но кроме ребят мы не обнаружили других исполнителей. То есть бандиты умеют прятать трупы. Квартира и чердак для таких целей не годятся. Их закапывают в землю. А значит, в доме есть подвал.

Подвал в доме был. Бывшая котельная, а в ней колодец. Так они набрели на подземный город.

Схему города составляли сами с помощью архивов, оставленных с войны. Документы давно рассекретили, и они пылились на полках. С тех пор прошел год, и о таких мелочах никто не помнил. Однако именно тогда родился план подкопа.

* * *

Как назло машина не заводилась. Рустам открыл капот фургона, но лишь пожал плечами. Ни черта он не понимал в иномарках. Пыхтит, дрыгается, но не заводится. Значит, аккумулятор тут ни при чем. Скорее всего, движок отсырел. Конденсат на свечах собрался. Он вывернул одну свечу. Сухая. Все не вовремя. Ребята приехали, их возить надо, а тут…

— Знакомая история.

Рустам оглянулся. Возле тротуара стоял мужик и улыбался, держа руки в карманах.

— Кумекаешь в этих делах? — спросил Гелаев.

— В этих тачках никто не кумекает. Капризные сволочи. У меня такой же фургон. Я капот не поднимаю. Бесполезно. Федька спец. Только он знает, что к чему. Не будь его, уже продал бы свою колымагу.

— Берет дорого? — заинтересовался Рустам.

— Со своих шкуру не дерет. Но к нему очередь. Мне делают быстро. Но через месяца два опять ему звоню. То одно, то другое.

— Послушай, дружок, позвони своему Федьке. Может, сделает. Для дела надо. А вдруг тут пустяк. За мной не заржавеет.

Парень пожал плечами, потом достал мобильник и набрал номер.

— Федя, тут мужик кукует над фургоном, как у меня. Можешь глянуть? — Выслушав ответ, он отвел трубку в сторону. — Сто баксов. Пойдет?

Рустам хотел выругаться, но передумал. Сам виноват. Все надо делать вовремя, а не в последний момент.

— Годится, — ответил он сквозь зубы.

Парень осмотрелся по сторонам. Табличка с адресом висела на воротах.

— Так, Федя. Улица Пестеля, дом шесть.

Он убрал телефон в карман и протянул раскрытую ладонь.

— Сначала мастера дождемся, — рявкнул Рустам.

— Ты чего, людям не доверяешь? У нас слов на ветер не бросают.

Гелаев вынул из кармана сотню и вложил в протянутую ладонь. Парень усмехнулся и неторопливо пошел дальше.

Мастер приехал через полчаса на каком-то непонятном драндулете, похожем на грузовой джип. Видок у него был таким, будто он из-под машины вылез. Чумазый как черт. Молча подошел к машине, осмотрел ее, сел за руль, повернул ключ, но она не завелась.

— Цепляем на трос и везем в мастерскую. Чистить надо твою телегу. Довел ты ее донельзя. Завтра покопаюсь.

— А сегодня нельзя?

— Нельзя. Думаешь, ты у меня один? Послезавтра сам пригоню. Садись за руль.

Машину прицепили. До мастерской в заводском районе пришлось проехать полгорода. Здесь стояли ангары, крытые шифером. Ворота были заперты, калитка на замке. Машину отцепили.

— Оставь здесь, пока места нет. Потом загоню. Все, бывай. Ты и так у меня время украл, а оно денег стоит.

Гелаев ушел восвояси. Тут даже такси не поймаешь. Кругом одни заборы да ангары с дурацкими рекламными щитами, где ключевым словом было «ремонт».

Самое кошмарное, что он машины лишился на два дня. А без фургона он как без рук.

* * *

Штаб расположился в квартире Гали. Места тут хватало. Она стала полноценным участником команды с самого начала ее основания. Изначально не существовало никаких конкретных идей. Борис и Арсений уехали в Москву, сопровождая гробы детей. Потом приезжал дядя Киры. Егор его видел, но сразу понял, что этот человек не сможет стать полноценным участником команды. Мягкотелый интеллигентик с грустными влажными глазами, как у спаниеля.

Егор продолжал работать, а через месяц переехал к Гале с вещами. Так уж получилось. Они даже не обсуждали этот вопрос. С тех пор живут вместе. Ну, прямо Шекспир. «Он ее за муки полюбил, она его за состраданья к ним».

Сегодня Егор вернулся домой поздно, но с добычей. В его руках был полиэтиленовый мешок. Он расстелил газету на полу, надел резиновые перчатки и осторожно высыпал содержимое на подстилку.

— Со стола жена Гелаева убрала в одиннадцать вечера, а мусор во двор вынесли еще позже. Пришлось дать дуба, пока сидел в засаде. Но теперь все, что я купил в «Кавказе», можем съесть. Надо лишь чек оставить.

— Хорошо живут, если такие куски продуктов на помойку выкидывают, — удивился Борис.

— Мы еще сыра сюда добавим. Его весь съели. Но самое ценное — это бутылки. Коньяк они выпили весь, а на стекле очень хорошо остаются отпечатки пальцев.

Борис достал из шкафа два маленьких рюкзачка.

— Я купил их два года назад и знал, что они нам понадобятся. Не знал, зачем и как, но чутье меня не подвело.

Он бросил их на пол. Это были родные братья тех рюкзаков, которые два года назад купил его сын. Серые, с черной окантовкой и оранжевыми карманами. У Гали даже мороз пробежал по телу.

— Сложи реквизит в рюкзаки, Егор. Им еще предстоит сыграть свою роль.

2

На следующий день после налета

Руководитель областного управления ФСБ был человеком спокойным и никогда не повышал голос на подчиненных. Генерал Таранда доложил начальнику все в деталях.

— В общем и целом, Иосиф Данилыч, — прохаживался по кабинету директор, — мы к этой истории не имеем ни малейшего отношения. Все материалы надо засекретить. До центра скандал не дошел. На площади возле банка проходил несанкционированный митинг. На этом и надо остановиться. Милицейским протоколам нельзя давать ход. Что делать дальше, мы подумаем. Но вы, Иосиф Данилыч, руководили операцией и знаете намного больше полицейских. Вам и карты в руки. Напишите на мое имя заявление о предоставлении вам отпуска с сегодняшнего дня. Я его подпишу. И свой так называемый отпуск посвятите поиску преступников. Вы продолжите руководить операцией до ее окончания. Даю вам пять дней. Не справитесь с заданием — отправим вас в отставку. Человек в вашем звании и с огромным опытом обязан раскрыть преступление такого масштаба. Банда умников поставила кляксу на вашей биографии. Отмывайтесь или уходите. Я дам вам двух человек из контрразведки. О них никто не должен знать. Их я тоже выпровожу в отпуск. Один из них опытный аналитик, второй вычислил трех резидентов лучших мировых разведок на территории нашей страны, но я не могу разбрасываться такими людьми. Их опыт и мозги мне нужны здесь. Пять дней, не больше. Вопросом поиска будет заниматься уголовный розыск. Вся работа ляжет на плечи полиции. Ваша задача — найти ключ к разгадке, а не бегать по дворам с пистолетом наголо. Вы должны вырыть свой тоннель. Глубина его определяется не метрами, а временем. Сама задумка ограбления лучшего банка области родилась не вчера. Копайте на год, а то и на два глубже. Даже при такой скрупулезности они не могли обойтись без ошибок. Идеальных преступлений не бывает.

— Вскрыто сто семьдесят восемь ячеек. Остальные не тронуты, шесть свободны. У меня есть списки всех владельцев индивидуальных сейфов. Это очень влиятельные и солидные люди. Утечка информации может исходить от них. Скандал предотвратить невозможно. Центр получит всю информацию в полном объеме.

Директор остановился. Беседуя с генералом, он продолжал прохаживаться по кабинету. Но тут замер и метнул недовольный взгляд на Таранду.

— Грабеж — это компетенция полиции, а не наша. Ни один из владельцев ячеек до сих пор не объявился. Они не страховали свое имущество. Банк пошлет их к черту. Такое ограбление можно приравнять к стихийному бедствию. Пусть полицейские вызовут каждого из клиентов банка, имеющего в нем сейф. Начать надо с описи пропавшего имущества. Предвижу, что они скажут. Общий ущерб составит не более десяти миллионов рублей, а то и меньше. Эти люди никогда не скажут правды. И им надо дать понять, что каждый из них входит в число подозреваемых. Только они имели доступ в хранилище, а значит, знали больше остальных. Вы же понимаете, генерал, что без своих тут не обошлось. Владельцы ячеек будут молчать. Это страусы, зарывшие голову в песок. На них надо надавить. Сильно надавить. И очень серьезно займитесь работниками банка. Вот только их запугивать нельзя. Кто-то из них рано или поздно должен выйти на исполнителей. Люди, которых я вам выделяю, уже прорабатывают ситуацию. Вечером, где-то после одиннадцати, они зайдут к вам домой как старые друзья. Полагаю, это будет вечер вопросов и ответов. Отвечать будете вы. Имейте при себе все материалы, чтобы не пожимать плечами. А сейчас свободны. Докладывать ситуацию будете мне лично в ежедневном режиме. Пока все.

* * *

Полковник Жванец уже поджидал генерала возле его кабинета, хотя он его к себе не вызывал.

— Каким ветром? — спросил Таранда.

— Приказ сверху. Вроде как вы остаетесь с нами.

— Ты об этом знал раньше меня. Так правильно. В конце концов, я начал мутить воду, мне ее и фильтровать.

Они вошли в приемную, где за столом секретаря сидела миленькая девушка. Полковник думал, что у генералов ФСБ должны быть адъютанты в офицерском звании, бравые ребята. Ошибся. И вообще, тут все напоминало гражданскую контору, а не секретное учреждение. И ему понравился тон Таранды. Все же он признался, что замутил воду. Так оно и было. Генерал сделал все, что от него зависело. Даже переборщил. Вот только на исход мероприятия никто не мог повлиять.

— Лидочка, сделай нам кофе покрепче, — отдал распоряжение секретарше Таранда, и, миновав приемную, они вошли в кабинет генерала. — Сооруди-ка мне кабинетик в своей конторе, Антон Петрович. Я буду работать у вас.

Жванец осмотрел просторные хоромы, где стояла добротная мебель, стол для заседаний, а большие светлые окна освещали все пространство. Ко всему прочему, тут был выстелен хороший паркет, натертый до блеска.

— Условия у нас не те, — замялся полковник.

— Плевать. Мне нужен временный насест, а не квартира. Главное, чтобы в кабинет вмещалось человек пять.

— Найдем. К утру будет готово.

— Значит, завтра я прибуду к тебе, а не сюда. Садись, полковник. Шум ветра в ушах стих, теперь попробуем на все случившееся посмотреть со стороны. Попробуем стать зрителями, а не участниками.

Жванец сел на мягкий тяжелый стул. Кабинет генерала ему нравился. В нем не было казенщины, а на стенах не висело ни одного портрета, лишь пара картин с пейзажами.

— Вот некоторые детали, о которых я должен доложить, — начал полковник. — Вы можете смотреть на них как зритель, а я пока буду придерживаться точности и мнения экспертов. Пятнадцатиметровый тоннель рыли не менее двух месяцев. Центральный коллектор проходит под дорогой. Здание банка справа. До него всего-то шесть метров. Не промахнешься. Главное, не ошибиться по глубине. Шесть метров прорыли быстро и уперлись в фундамент здания. Ошиблись незначительно. Ну а потом рыли вдоль стены еще девять метров и оказались прямо за стеной хранилища. Точность выверена. Непонятно каким образом. Но пролом они сделали там, где надо. Отверстия для шашек с динамитом сверлили победитовым коловоротом вручную. Мы пробовали отбойный молоток. Шум слышен на улице и в здании банка. Но все это не так сложно, как кажется. Главное, что им землю вывозить не приходилось. Ее бросали прямо в поток главного тоннеля. Течение там сильнее, чем нам казалось. Глину уносило вместе с водой. Практически мы нарвались на подводную реку с каменными стенами. Главный тоннель очень похож на затопленное метро с круглыми сводами. Глубина в метр. — Жванец выложил на стол фотографии и разложил их. — А это мы нашли на дне.

Таранда рассмотрел один из снимков, но ничего не понял.

— Что это?

— Часть стены главного тоннеля. Обыкновенный щит, сделанный из гипсокартона, на котором нарисованы камни. Этим щитом прикрывали дыру. Во время работы они могли еще прикинуться ремонтной бригадой, но когда уходили, то оставляли за собой прокопанный лаз. Под землей темно. Полный мрак. Без фонарей делать нечего. Однако взломщики не стали рисковать. Они знали о существовании диггеров. Свой лаз они прикрывали от посторонних глаз этим щитом, который сливался с общей стеной в единое целое. Лаз становился незаметным.

— Да. Продумано все детально. Я думаю, что мы не готовы к работе с такими людьми.

— Я, пожалуй, продолжу, Иосиф Данилыч. Сейчас трудно сказать, на чем они вывозили награбленное. Лодки, плоты или что-то еще, но они не сворачивали с главного пути в боковые каналы. То есть идея с колодцами отпадает. Они шли по течению до реки. Ворота из решетки были открыты. Обычно они заперты. Уточняли. Я не знаю, может, торопились или им уже было все равно, выйдем мы на их след или нет. Река проходит в семи кварталах от банка, а мы сжали кольцо лишь в радиусе двух кварталов. На машине к реке ехать полчаса, учитывая пробки и светофоры. На плоту под землей пятнадцать минут. Погрузились они со всем добром в тот момент, когда вертолет поднялся в небо вместе с мэром. Дыру в стене мы обнаружили через полтора часа, да еще саперов вызвали. Короче, к выходу из злосчастного тоннеля мы добрались через четыре часа после их отхода. С такой форой они могли уйти куда угодно. Есть в этом деле один плюс. Возле реки найдены следы на снегу. Но главное, что там их ждала машина. Фургон. Отпечатки от протекторов очень четкие. Уехали они спокойно. В том районе не было ни одного полицейского. Сейчас ребята пытаются установить марку автомобиля.

— Уже что-то. Я смотрю, Антон, ты настроен по-боевому. Меня это радует. В нашем тандеме ты будешь играть роль оптимиста, а я пессимиста. Только в споре рождается истина. Ну а что ты думаешь о работниках банка?

— Гелаева я задержал. Не думаю, что он имел к этому делу какое-то отношение. Но прислуживать мог. Хочу посмотреть на реакцию остальных. За Грюнталем и Цейтлиным установил круглосуточное наблюдение. Что характерно — у всех главных были свои ячейки в хранилище. И они опустошены. Но ни Цейтлин, ни Грюнталь об этом ничего не сказали. Это же своего рода алиби. Мол, зачем же мне грабить самого себя?

— Любопытно. Они забрали свое. Это не алиби. А почему ты молчишь о Фаине Гурьевой?

— Вчера ее на работе не было. Фаина до сих пор не найдена. Если только она не у вас. Вы мне не все говорите. Ее ячейка тоже опустошена. Больше ни у кого из работников банка своих сейфов нет.

— Ладно. Ими мы займемся завтра. Вызови всех к себе в управление повесткой. Гелаева задержи еще на семьдесят два часа. Надо успеть опросить всех до его освобождения.

— Я так и хотел сделать. Но допросами должны заняться вы, Иосиф Данилыч. Клиенты умные и очень хитрые люди. Каждый сумел скопить солидный капитал и увести его от налогов. Им надо дать понять, будто нам известны все их махинации, а может, и больше того. Допрос надо превратить в игру умов, а не в протокольную процедуру. К счастью, вас никто не знает. Даже я, если говорить откровенно. Впервые увидел вас на площади перед банком. Вы тайна. И что важно, они не будут знать, как на вас можно надавить. Какие рычаги включить и где искать поддержку.

Таранда задумался. Жванец прав. Так и надо сделать. Но эта мысль пришла к полковнику не с потолка. Вероятно, он уже почувствовал это самое давление. А если брал деньги у бизнесменов, что вполне естественно при его должности, то ни о каком влиянии с его стороны и думать не приходилось.

— Хорошо, Антон Петрович. Твое предложение принимается. Но с одним условием. Список составишь ты. И начнешь с тех, у кого рыльце в пушку. Я же со своей стороны не буду интересоваться твоими связями с этими людьми. Обещаю. Ты должен понять главное. Мы обязаны раскрыть это преступление. Иначе подорвем доверие ко всей банковской системе. А это уже не криминал, а политика. Забудь о собственных амбициях и гоноре. Тебе это зачтется по итогам работы.

— Список будет готов через час, — уверенно ответил Жванец.

— Хорошо. Иди работай и думай над тем, что я тебе сказал.

Полковник встал, надел фуражку, козырнул и вышел из кабинета. В эту же минуту вошла Лида с подносом, на котором стояли чашки и кофейник.

— Ты что-то завозилась, Лидок.

— Не хотела мешать вашему разговору, — ответила девушка.

— Ну и зачем мне теперь вторая чашка?

— В приемной сидит очень симпатичный мужчина, интеллигентный, приятный, может, вы его угостите горячим кофе?

— Сколько раз тебе говорить — у нас военная организация. Докладывать надо четко и конкретно…

— Тише, Ёся, не кричи. Пришел Олег Колодяжный. С большой папкой. Он художник. Сказал, что ты его вызывал.

Она говорила тихо и почти нежно. Служебные отношения выглядят иначе.

— Пригласи. Молодец парень. Попусту времени не теряет.

В кабинет вошел Колодяжный и тут же был приглашен за небольшой столик в углу, где генерал уже разливал кофе в чашки.

— Немного кофейку, Олег Антоныч, нам не повредит. Я сегодня даже не завтракал. Надо подкрепиться, чтобы башка соображала лучше. Присаживайтесь. Попробуйте печенье. Его Лида сама печет. Пальчики оближешь. Она заботится обо мне как старшая сестра. Я же бобыль, нуждающийся в опеке.

Генерал вел себя по-простецки. Хотел снять напряжение с гостя, который напоминал сжатую пружину.

Сели. Колодяжный сделал глоток для приличия и, положив огромную картонную папку на пол, развернул ее.

— Я тут сделал несколько набросков. Не очень конкретных. Скорее, здесь отразились мои ассоциации, небольшая раскадровка, нежели точное сходство персонажей.

Таранда замер с поднесенной чашкой ко рту. Рисунки поражали своей виртуозной техникой. Сделанные углем, они точно воспроизводили атмосферу, полумрак, царящий в помещении, взгляды, поворот головы, все фигуры двигались на фоне мертвого интерьера.

Таранда разглядывал каждый рисунок как произведение искусства. На одном он остановился. Это был портрет вожака. Сочное сильное лицо человека лет шестидесяти, которое трудно забыть.

— И он был без маски? — спросил генерал.

— Этот рисунок я дофантазировал. Следующий такой же, но более точный. Там он в очках, которые не снимал. А здесь без очков. Тут могут быть неточности.

Он положил оба рисунка рядом.

— Отлично. С такой фантазией можно девушек раздевать. Не пытался?

Олег достал из стопки два других рисунка. Человек в пальто поднимался по лестнице. Эскиз сделан со спины. Пальто натянулось от поднятой ноги на ступеньку выше и обтянуло фигуру человека. Следующий рисунок изображал то же самое, но теперь одежда обозначалась контуром, а тело под одеждой со складками и тенями, будто рисунок был выполнен рентгеновским аппаратом, а не человеческой рукой.

— Но это же женщина. Да еще какая?! Как тебе такое пришло в голову?

— Не сразу. Только сегодня ночью, когда я стал анализировать детали. Делал наброски, рука сама действовала, не подчиняясь мозгу. Вот крупный план этой женщины. Вид со спины. Все налетчики носили вязаные шапки, под которыми прятали уши и волосы. У женщины, как я полагаю, были слишком длинные волосы, и, убирая их под шапку, она не заметила, что одна завитушка осталась на шее. Крашеная блондинка. Прядь почти не заметна. Мелочь. Деталь неприметная, но дело в том, что все налетчики были бритыми. Как бывший гример я знаю, как усы и борода меняют внешность. По идее они могли бы все прийти с наклейками, а потом сорвать их и вместе с шапками бросить в унитаз, после чего смешаться с толпой. Но эта дама единственная, кто наклеила себе усы. Причем рыжие. Она хотела огрубить лицо, чтобы хоть как-то походить на мужчину. Тут есть и психологический фактор. Никому и в голову не могло прийти, будто в ограблении участвует женщина. А теперь вернемся к рисунку с обнаженной красавицей. Если мы ее закрасим и оставим тело невидимым, то изгибы пальто станут слишком очевидны и мало похожими на мужское тело.

— Вы гений, Олег Антоныч! — задумчиво произнес Таранда, сравнивая рисунки. — Блестящий анализ. А о портрете главаря я и вовсе молчу. Ни один фоторобот не сделает лицо таким выразительным. Что тебя еще удивило или смутило?

— Брови, обувь.

— Начнем с бровей.

— Они у всех были светлыми и густыми. В жизни так не бывает. Как правило, мы меньше всего обращаем внимание на брови. Но в большинстве случаев, они темные, даже у блондинов. И еще, густые брови редкость. Я думаю, что это наклейки.

Таранда все сказанное записывал в блокнот.

— Ну а чем тебя смутила обувь?

— Я полагаю, что все налетчики были в брюках, заправленных в сапоги. Но что удивительно. Подошва очень тонкая, гладкая и ровная. То есть без каблуков, а потому они передвигались почти неслышно.

— Да. Что касается следов, то их почти нет.

— На такой подошве ходить по улицам нельзя. Шага не сделаешь по скользким тротуарам. Значит, они приехали на машине, и она стояла рядом с банком. Ну а если улетели на вертолете, то подошва и вовсе не играет никакой роли.

Генерал не вдавался в подробности. Никто в городе не знал, как налетчикам удалось скрыться.

— Свою машину они взорвали. Я это видел собственными глазами. С помощью пульта дистанционного управления. Полагаю, что сделал это человек из толпы, но сейчас это уже неважно. Я вам очень благодарен, Олег Антоныч, за большой вклад в расследование очень сложного дела. Вы наш главный свидетель. Уверен, что мы выловим налетчиков и вам придется их опознать. Готовы?

— Конечно. Через зеркальное стекло, чтобы дожить до суда.

Генерал встал и пожал художнику руку. Этот приятный интеллигент ему очень понравился. Талантливый и очень мужественный человек. После ухода Колодяжного Таранда вызвал к себе майора Брылева.

— Костя, ты сделал какие-то выводы по поводу следов, найденных в подкопе?

— О количестве налетчиков мы судить не можем. Они сделали не одну ходку, чтобы перетащить награбленное на плоты. Четких отпечатков не больше пяти. Складывается впечатление, будто они ходили в тапочках. Подошва без рисунка, абсолютно гладкая. Один след небольшого размера. Тридцать седьмой. Будто в деле участвовал мальчишка.

— И как рождаются такие шаблоны? Ты подходишь к делу уже готовым ослом. А тут надо на все смотреть глазами любопытного ребенка. Короче, будем исходить из того, что среди грабителей была женщина. Причем блондинка, не лишенная привлекательности.

— Фаина Гурьева! — воскликнул Брылев.

От такого умозаключения генерал опешил. Неожиданный удар ниже пояса. Таранда уже успел о ней забыть. Видя растерянное лицо начальника, Брылев продолжил:

— Я вчера составлял список работников банка, а потом с каждым разговаривал отдельно. Так вот. Гурьева на работу не вышла. Я послал за ней наших ребят. Домой она явилась в семь вечера. Мы ее взяли. Но на допрос не вызывали.

— И не надо. Пусть помаринуется. Потом я ее сам допрошу.

— Есть.

— Так вот, майор. Тапочки, о которых ты говоришь, очень похожи на сапоги для кавказских танцев. На Кавказе в таких лезгинку танцуют. В хромовых по сцене на мысочках не побегаешь.

— Кавказский след?

— Одна из версий. Охранник отсека частных сейфов тоже не русский?

— Он здесь больше пятнадцати лет живет.

— А как живет? Хорошо или плохо? Если хорошо, то где деньги берет, если плохо, то нуждается в деньгах.

— Им уже менты занимаются.

— И это хорошо. Они же в лоб бьют. А мы с черного хода зайдем.

В кабинет постучали, и вошел дежурный по управлению.

— Что случилось, полковник? — напрягся Таранда.

— Лесничий звонил. Дымящийся костер в пролеске заметил. Метрах в пяти от дороги. Место там тихое, безлюдное. Особенно зимой. Надо выехать и самим все посмотреть. Лесник утверждает, будто в пепле остались несгоревшие корешки паспортов.

3

Пополнение команды

Эта история тоже происходила два года назад, но в Москве. Свой необычный визит Байчер хорошо запомнил. Начать надо с того, что в кресле сидел президент Путин и с легкой ухмылочкой смотрел на дверь, в которую вошли Марик и Борис Байчер. Хозяин квартиры сидел на столе и небрежно покачивал ногами, что казалось неслыханной фамильярностью по отношению к главе государства. Байчер замер на месте, не понимая, что должен делать в сложившейся ситуации.

— Да ладно, Борис Дмитриевич, расслабьтесь. Путин не настоящий, а восковой. Кукла, — успокоил Марик.

И точно. Президент не двигался, и лицо его не менялось.

— Познакомьтесь с автором сего творения. Это родной дядя Киры. Вы его видели на похоронах. А мать так и не приехала. Дочь для нее не существует. У нее своя жизнь.

Молодой мужчина лет сорока соскочил со стола, подошел и протянул руку. Высокий, худой, сутуловатый, с козлиной бородкой и в очках.

— Олег Колодяжний, — представился он.

— Борис Дмитриевич Байчер. Я отец Сергея. Наших детей мы похоронили на три дня раньше Киры. Так уж получилось…

— Не обвиняйте мою сестру ни в чем. У нее с головой не все в порядке. Она несознательно все делает. Бог ей судья. Ну а я был Кире и нянькой, и матерью с отцом, и подружкой. Оттого так и не женился. Кира меня ревновала к женщинам, будто кто-то может отобрать у нее что-то очень ценное. А еще она никогда не спрашивала меня о своей матери, а я помалкивал. Мы оба делали вид, что ее как бы нет. — Он осмотрелся. — Да вы присаживайтесь, сейчас я президента отправлю в другую комнату. Он мне уже порядком поднадоел. Я с ним три месяца возился.

Олег как-то небрежно взял Путина под мышку и унес.

— У него и Черномырдин есть, — тихо сказал Марик. — Но знаменитые артисты получаются лучше всего. Особенно Смоктуновский в роли Гамлета. Он их всех когда-то гримировал. Каждую морщинку помнит.

— Так он гример? — разочарованно произнес Байчер.

— Но какой! Я заметил, как он на вас смотрел. Уверен, что перед его глазами тысячи образов промелькнули. Он видит все по-другому, не как мы. А видели бы вы его картины! Мы с Кирой часто приходили в его мастерскую. Любили смотреть, как он работает. А Олег радовался как дитя, когда Кира сидела рядом. Они друг друга без слов понимали.

— Это ценное качество, Марик. Как же он один теперь будет?

— Вот я и подумал, Борис Дмитриевич, нам надо привлечь его к нашему делу. Он человек увлекающийся. Надо поставить перед ним невыполнимую задачу, и пусть ломает над ней голову. Не то сопьется или, того хуже, в окно выпрыгнет. Художники очень чувствительные натуры и слишком хрупкие, чтобы такое горе выдержать.

Олег вернулся в комнату с чайником.

— Давайте кофе попьем. Правда, у меня только растворимый.

— Это ничего, — махнул рукой Марик. — Сойдет.

Когда все наконец уселись, Борис сказал:

— Мы тут решили в ближайшем кругу родственников погибших найти убийц и достойно наказать их. Задача не из простых и может потребовать неограниченного времени. И даже изменения привычного уклада жизни, смены места жительства и долгой изнурительной подготовки. Что ты об этом думаешь, Олег?

— Я не верю в то, что преступников Бог накажет. Это могут сделать только люди. И я готов стать одним из них. К сожалению, я плохо понимаю, что такое месть. Но если надо, то научусь и этому ремеслу.

— Спасибо за ответ. У нас нет еще конкретного плана. И я не думаю, что нам придется брать в руки оружие. Война нам не нужна. Убийцы к ней привыкли. Мы должны найти свой путь.

— Бой с невидимым противником, — подхватил Марик. — Когда твой враг умирает от страха, а не от ножа.

— Я не разбираюсь в тонкостях, — пожал плечами Олег. — Но даже если потребуется идти на риск, то меня это не пугает. Кира меня благословит. Ей все сверху видно.

И он показал пальцем на потолок.

Сейчас Колодяжный стал казаться сильным и несгибаемым. А как смешно он выглядел, когда они к нему пришли.

* * *

Команда Бориса росла не по дням, а по часам. Только что в его группу влился Олег Колодяжный, и в этот же вечер пришла женщина, которую он меньше всего ожидал увидеть. Прошло два года с тех пор, как она ушла из его дома, и больше он о ней ничего не слышал. Это было стопроцентным предательством. Мужья всегда такие новости узнают последними, когда их ставят перед фактом. И только потом его друзья признались, что знали о романе Валерии с типом по имени Всеволод. И даже подружка жены призналась, что пускала их к себе ночевать. Борис все мог понять, но только не предательство. Получить удар в спину от человека, которому был верен в течение двадцати лет…

Но что же делать? Нельзя же захлопнуть дверь перед носом. Надо выслушать человека. Он посторонился и пропустил ее в дом. Она вошла и осмотрелась. Здесь ничего не изменилось, и даже ее фотография в рамочке все еще стояла на столе.

— Я приехала с кладбища, Боря. На похороны попасть не смогла. Меня не было в Москве, и я получила твою телеграмму слишком поздно.

— Не надо передо мной оправдываться. У каждого из нас своя жизнь. Навестила сына на кладбище, отдала долг его памяти, чего еще надо? Но зачем ты ко мне пришла? Я-то еще живой.

— Сама не знаю. Выпить захотелось с человеком, близким по общему горю, а не с кем-то еще.

Борис сходил на кухню, принес бутылку водки, рюмки и тарелку с закуской.

— Присаживайся.

Сели, выпили, а говорить не о чем. Он смотрел на нее, и она вызывала в Борисе непонятное чувство жалости. Что-то в ее жизни было не так. Но Лера никогда об этом не скажет. Она умела сдерживать свои эмоции и очень не любила, когда ее жалели. Ей всегда хотелось выглядеть сильной и уверенной в себе женщиной. Когда он ее встретил, ей исполнилось семнадцать, а ему стукнуло тридцать. Наивная, хорошенькая, с открытой душой и сердцем. Она влюбилась в статного летчика с синими глазами. Это она добивалась достойного к себе внимания, а он не верил в девичью любовь. Но наконец-то Борис сдался. Но девушка взрослела и менялась. Он же оставался прежним. Перемены происходили на его глазах, но он не хотел менять что-либо, а целиком посвятил себя сыну. Развязка не стала для Бориса неожиданностью. Значит, срок пришел. Что-то в этом роде должно было случиться. Оно и случилось.

— Ты не из тех людей, которые прощают, — сказала Лера тихим голосом. — Сейчас речь не обо мне идет, а о тех, кто убил нашего сына. Ведь ты же не будешь сидеть сложа руки.

— Этим делом занимается полиция.

— И что? Какое это имеет значение? Тебя же это не остановит. Я хорошо тебя знаю. И я не ошиблась. Вчера позвонила в твой клуб и мне сказали, что ты уволился. Человек так просто не бросает дело своей жизни. Ты собрался ехать на Урал. Уверена, что и работу там себе уже подыскал.

— Что это меняет для тебя?

— Все. Я хочу поехать с тобой. Возьмешь ты меня или нет, но я все равно поеду. Просто будет лучше, если я впишусь в твою команду, а не буду мешаться у тебя под ногами.

Она продолжала говорить очень тихо, но тон ее был железным. Лера уже приняла решение, и вряд ли Борис мог на него повлиять.

— Ты замужем. У тебя семья.

— Он мне не семья, а сожитель. В башке только бабы и деньги. Но чтобы их заработать, палец о палец стукнуть не хочет. Ему моей зарплаты хватает.

Борис старался выглядеть спокойным и уравновешенным человеком. Таким, каким привыкли его видеть. Но он слышал вопль отчаяния. Валерия не из тех, кто готов душу изливать, и уж тем более бывшему мужу. Вот почему он о ней ничего не слышал, хотя многие друзья оставались общими. Когда-то она сказала: «Наконец-то я нашла свое настоящее счастье!» Это был удар ниже пояса. Такие вещи не говорят мужчине, с которым прожила двадцать лет. Это можно сказать врагу. Но и этот свист хлыста он выдержал. Лера гордая женщина. Умеет держать марку, даже если споткнулась. Но сейчас она упала лицом в грязь и даже не подумала отряхнуться.

— У меня нет конкретного плана, — сказал он.

— Значит, ты его придумаешь. Я-то это понимаю. Просто я должна что-то сделать.

— Всеволод поедет с тобой? — спросил Борис.

— Нет. Но даже если он нас найдет, дай ему работу. Он с ней справится. Этот парень не из трусливых. Об остальном я говорить не буду. Но лучше его использовать, чем прогнать.

— Вынужден с тобой согласиться. Но скажу честно. Без вас обоих я чувствовал бы себя уверенней.

— Не сомневаюсь. Но без ложки дегтя ни одно дело не обходится. Уж лучше этой ложкой стану я, чем кто-то другой.

Она встала, взяла свою сумочку и ушла. Борис еще долго сидел, глядя в пол, и крутил рюмку в руках.

4

Окончание операции

Пришло время закругляться. Все прошло гладко, как и рассчитывали. Теперь все находились в хранилище, и главная дверь отсека защелкнулась на замки. Каждый знал свою работу и выполнял ее точно, четко и быстро. На полу стояли в несколько рядов коробки из-под вина «Алиготе». Лежали обувные коробки с номерами ячеек. Сейфы вскрывали двое. Бывшая жена Бориса Валерия и ее нынешний муж Всеволод Копейкин, которого все называли Севой. Свою работу они выучили назубок. Два месяца тренировались на макетах, и замки из ячеек вылетали, как пробки из бутылок, только не наружу, а внутрь. Дальше происходила некоторая заминка. В обувные коробки с номером вскрытой ячейки складывались бумаги и документы, а золото, деньги и камни высыпали в коробки из-под вина. Для чего все это делалось, никто толком не знал. Парадом командовал Борис Дмитриевич Байчер, и никто не смел с ним спорить. Его слово считалось законом для каждого участника ограбления. Позже к ним присоединилась Галя. Время от времени в хранилище появлялись люди из команды, работающей в зале. Минут на пять-десять. Они обматывали коробки скотчем, протаскивали их сквозь дыру в стене и подносили к концу тоннеля. Сейчас он был закрыт щитом, и выхода на главную артерию, по которой предполагался отход, не было. За несколько часов работы всякое могло случиться. И если среди осаждающих банк найдутся умники, то они могут проверить подземелье. Вопросы безопасности стояли на первом месте. Ограбление банка — это всего лишь прелюдия к главной цели. Они должны остаться целыми, невредимыми и работоспособными.

В двенадцать часов пополудни все собрались в хранилище. Их было семеро. Двери отсека закрылись.

— Уходим, — тихо сказал Байчер.

Все почувствовали облегчение.

Весь проход был заставлен коробками. Первым к щиту пробрался Марик. На секунду воцарилась тишина. Егор пригнулся и набрал во фляжку земли из-под ног. Тишина. Марик выбил ногой щит, который упал в воду канала и тут же затонул. На воду были сброшены десантные самонадувающиеся плоты. Их пришлось придерживать веревками, так как течение оказалось сильнее, чем предполагалось. И опять никто не проронил ни слова. Первые коробки были погружены на плот, и Егор отплыл на нем, придерживая товар рукой. Его понесло по глади воды достаточно быстро. Снег таял повсеместно, и уровень воды в коллекторе был значительно выше обычного.

Следующим отплыл Марик, потом Лера, Арсений, Галя, Всеволод, и последним покинул место преступления Борис. По его расчетам вертолет только сейчас отрывается от земли вместе с мэром на борту.

Расчеты оказались верными.

Когда его плот вынесло к реке, он кинул веревку стоящему у кромки воды Егору, и тот подтянул его к берегу. Фургон уже был загружен под завязку. Последние ящики пришлось впихивать. У фургона остались Егор и Борис, остальные пошли пешком. В соседнем переулке стояло три машины на пятерых человек. Вряд ли они вызовут подозрение, если нарвутся на патруль. Все участники должны прибыть на квартиру к Гале, но разными путями. Сама Галя поехала в центр. Ее работа еще не закончилась. По сути, она лезла в пекло, в эпицентр событий. Отчаянная женщина, но лучшей кандидатуры Борис не нашел. Они сели в фургон. Егор за рулем, босс рядом. Машина тронулась с места. Борис достал телефон и набрал номер.

* * *

Трубку снял архитектор, лежащий на полу. Телефонный звонок в мертвой тишине операционного зала заставил вздрогнуть многих. Полутемное помещение банка, огромные пространства, гробовая тишина и до смерти напуганные люди.

— Это вам сигнал. Начинайте, — прошептал архитектор. — Вскрывайте конверт.

Парень спортивного телосложения со сломанным носом вскрыл конверт, достал из него листок бумаги и прочитал вслух:

— «С правой стороны зала есть пожарный отсек со шлангом. Он открыт. Найдете там ключ, поднимитесь на второй этаж и откроете кабинет управляющего банка. Тут же возвращайтесь назад и займите свое место. Опасность еще не миновала!»

— Так выполняй, чего лежишь-то! — хрипло гаркнул полицейский в штатском.

Парню пришлось подниматься и следовать инструкциям. Он все сделал правильно, за исключением одной детали. Боксер не стал подниматься на второй этаж, а спустился в подвал, где находился отсек частных сейфов. Решетчатые двери были заперты на цепь, хранилище закрыто. Он подошел к столу дежурного, надел обычные перчатки, в которых ходят по улице, и сдвинул системный блок компьютера в сторону. Крышка была снята, гайки крепления жесткого диска вывернуты, осталось лишь отсоединить провода, что он сделал очень быстро, потом вынул коробку и поставил системный блок на место, после чего пошел на второй этаж выполнять задание. Перед тем как открыть дверь кабинета управляющего, боксер подошел к открытой двери, выходящей в подъезд, и положил жесткий диск на пол, после чего закрыл дверь и набрал код. На все манипуляции у него ушло не больше трех минут. Он вернулся к кабинету директора, вставил ключ в скважину и повернул его два раза. Кабинет управляющего был открыт. Спортсмен быстро сбежал по лестнице вниз и ушел за перегородку. Перепуганные мужчины все еще лежали на полу. Он понял, что никто из них не приподнимался и, естественно, не видел, как он менял маршрут. Расчеты себя оправдали.

* * *

Все пачки с деньгами, упакованные в целлофан, Олег уже надрезал. Оставалось главное. Выбросить их на головы страждущих. Вход в подъезд находился за спиной, впереди центральный вход в банк и толпа. Слева торговый центр. На крыше сидят репортеры и снайперы. С высоты они видят крышу и окна с трех сторон здания. Окна с правой стороны не просматриваются. Они выходят в переулок и остаются без внимания. Вертолет уже приземлился на крышу. Сейчас на нем сконцентрировано все внимание.

Художник спустился по лестнице на второй этаж. Жесткий диск лежал на полу перед дверью. Он его поднял, положил в специальную противоударную коробку и вернулся на свое место. Подойдя к окну с правой стороны, он приоткрыл фрамугу и выглянул на улицу. Галя стояла внизу возле водосточной трубы. Ее машины рядом не было. Значит, кордон не пропустил ее.

Теперь пора. Колодяжный вернулся в комнату к деньгам и начал выбрасывать надрезанные пачки в окно.

Это был эффект разорвавшейся бомбы. Выбросив последнюю пачку, Олег перешел в соседнюю комнату и подошел к тому же окну. Переулок опустел, и лишь Галя продолжала стоять у трубы. Он постучал по ней, и она на мгновение подняла голову. Потом присела на корточки, начала завязывать шнурки на кроссовках. В трубе прямо возле окна было выпилено гнездо в виде круга, словно кто-то решил вскрыть трубу, подобно консервной банке. Это не трудно, учитывая мягкую жесть, из которой делались трубы. Открыли не до конца, оставив хвостик с крышкой. Олег отогнул крышку и бросил в гнездо диск в коробке, после чего поставил крышку на место, словно дыры тут и вовсе не было. Во всяком случае, никто ее здесь искать не станет. Галя подставила руки, и диск попал ей прямо в ладони. Она сумела его удержать, потом бросила в сумочку, встала и ушла в противоположную от площади сторону.

Олег облегченно вздохнул, закрыл окно и вернулся в свою комнату. Теперь, покончив с делами, он мог застегнуть на своей ноге предполагаемую бомбу и включить батарейку, чтобы замигал устрашающий красный огонек. Найдут его только через час.

* * *

Все коробки с документами были сгружены в гараж к Егору, где стоял его мотоцикл. Машина опустела на половину. Через сорок минут они уже приехали на аэродром частного авиаклуба. Подъехали на машине прямо к легкому двухместному самолету «Цетус 700» с грузоподъемностью в полторы тонны. Эта машина не привлекала к себе внимание полиции, так как вмещала лишь двоих пассажиров. Мало того, по сведениям полиции налетчики все еще находились в банке.

Разгрузка и погрузка прошли спокойно. К ним даже подошел капитан и сказал:

— Взлеты отменили, ребята. Сожалею, но мэр объявил чрезвычайное положение.

Он видел, как двое мужиков перетаскивают коробки с вином в багажный отсек, и понимал, в какое глупое положение его поставили.

— А я-то смотрю, что-то на взлетную полосу выкатили уборочную технику, — усмехнулся Борис, продолжая таскать ящики. — С чего бы вдруг? Мэр своей должностью рискует. Это же произвол.

— Может, и так. Но я выполняю приказ, — оправдывался капитан.

Борис поставил одну коробку на землю, вскрыл ее и достал из нее дорогую бутылку шотландского виски. С улыбкой он подошел к капитану и подал ему пузырь.

— Держи, дружок. Уверяю, что такого ты еще не пил. Я везу презент от одного крупного олигарха другому. На свадьбу его дочери. Груз срочный. Так что, когда разрешат взлетать, а ждать, я думаю, недолго придется, ты мне первому дашь отмашку. Договорились?

Капитан воровато осмотрелся и сунул бутылку за ворот шинели.

— Сделаем, конечно. Почему бы не помочь хорошему человеку.

Шофер тем временем сел в машину и уехал.

— Я буду наготове сидеть в кабине.

Ну разве такой приятный мужчина мог быть причастен к ограблению? Тут стоит добавить, что выглядел он на свои пятьдесят, но не старше. И вовсе не походил на главаря налетчиков. К тому же он был один на легком самолете и вез выпивку. Капитан сам это видел. Пожалуй, его не стоит вносить в список лиц, покинувших аэродром на крыльях.

* * *

Это место было выбрано не случайно. Подобных в городе насчитывалось сотни. Но у этого оврага имелось преимущество. Лесопарковая зона граничила с несколькими деревнями. Их просто так называли. На самом деле здесь проходила граница города. В зоне видимости находился дом лесника. И это стало главным аргументом в выборе места. Ханыжного вида мужичок каждый день выходил «по грибы». Так он называл пустые бутылки, а еще он их причислял к стеклянным деньгам. Неподалеку от его дома находился пункт приема тары. За мешок бутылок ему наливали стакан бормотухи. Это его устраивало. За несколько дней наблюдений маршрут лесника ни разу не изменился. Мужичок уже сидел пару раз за воровство и теперь страшно боялся попасться на крючок. Стар уже стал. Нового срока не выдержит. Нет ничего хуже, чем сдохнуть за колючкой и твой труп останется невостребованным. А он очень хотел быть похороненным как человек, рядом с женой. Даже денег скопил на скромные похороны. Вот все эти слагаемые и определили место будущей находки.

Егор разжег костер и бросил в него два небольших рюкзачка и полиэтиленовый пакет, полный документов, изъятых у заложников. Дал прогореть, а потом загасил пламя. Угли тлели, чему способствовал ветерок. Покончив с делом, он осторожно тронул машину с места, чтобы следы остались четкими, а не смазанными. Дальше его путь шел к дому Рустама Гелаева. Его «Фольксваген» он оставил у ворот, на том месте, откуда его увезли в ремонт. В машине остался последний рюкзак. Егор его забрал, осмотрел машину и пошел к подъезду. Пришлось выжидать момент, чтобы войти внутрь. Но в окнах он никого не заметил. Сейчас все прилипли к телевизору, по каналам которого шла прямая трансляция с площади перед банком «Медетеран». Наверняка зрелище станет незабываемым, особенно когда с неба посыплются деньги.

Егор вошел в подъезд и тут же спустился в подвал. Замок на двери пришлось сорвать. Дверь вела в люк коллектора. Крышку люка он отставил в сторону. За собственные следы он не беспокоился. Он все еще находился в танцевальных кавказских сапогах, на которых остались следы банковской пыли и земли от подкопа. Он их переобул лишь раз, когда разгружал ящики на летном поле. Через узкий проход Егор добрался до первого тоннеля. Это был простой закоулочек, а не одна из главных артерий подземного города, но и она могла сыграть свою роль, если только до нее доберутся. А они доберутся. Борис все рассчитал. Он с большим уважением относился к генералу. Таранда не простачок, и было бы непростительной глупостью считать себя умнее достойного противника.

Егор вытащил из рюкзачка свернутый в трубочку плот и бросил его в воду. Плот тут же начал надуваться. Из трех коротких секций Егор сложил весло по принципу бамбуковой удочки и положил его на плот, потом достал фляжку с землей, зачерпнутой в подкопе, и равномерно высыпал ее на поверхность плота и вдоль берега. Привязал плавучее средство к берегу и спрыгнул в воду. Глубина оказалась небольшой, едва прикрывала сапоги. Он прошел метров сорок и увидел сбоку лестницу. Это колодец. Осталось лишь переобуться, подняться наверх, поймать такси и присоединиться к общей компании. Он еще успеет посмотреть самый захватывающий репортаж с места событий.

5

За день до ограбления

Эта женщина сразу приглянулась Фаине. Помимо того, что была хорошо одета, она обладала очень притягательной внешностью, гордой осанкой и независимостью. Если бы не очки, которые делали ее похожей на учительницу, она могла бы сойти за актрису. На вид ей было лет тридцать восемь. Рядом стоял парень лет двадцати и два дорогих чемодана из кожи. Похоже, дамочка лишилась того, чем очень дорожила.

Фаина тут же подошла к парочке, пока их не перехватили. Они ее устраивали по всем статьям. Появление в банке такой самоуверенной красотки будет выглядеть очень естественным. Она вполне сойдет за содержанку одного из местных олигархов.

— Вам нужна квартира на ночь? — спросила Фаина.

— Да. Наш поезд только завтра вечером. Какие у вас дурацкие расписания.

— Сожалею и сочувствую. У нас вы сможете полноценно отдохнуть с дороги.

— Вы не похожи на женщину, сдающую угол внаем.

Фаина улыбнулась, стараясь быть как можно обаятельнее.

— Я не для себя стараюсь. Для сестры. Сама она стесняется ездить на вокзал. А мне не трудно. Я живу рядом. Ну идемте, чего тут зря глаза мозолить бывалым старушкам.

Фаина подняла один из чемоданов и пошла вперед. Заезжие гости следом, вроде вы вопрос уже решен.

У странной хозяйки жилья была прекрасная дорогая машина, стоящая на соседней улице. Это немного настораживало, но она казалась очень милой и любезной. Они сложили чемоданы, купили хорошего вина и поехали дальше.

Квартира оказалась большой, здесь были соседи, но их не знакомили. Они уединились в очень уютной комнате, где стояло две кровати и, ко всему прочему, была ширма с драконами на черном шелке. Хозяйка накрыла на стол, выпили, и тут жиличка разговорилась. Ее звали Настей. Она вместе с сыном сбежала от мужа, который ее бил, и теперь ехала из Москвы к старому отцу, у которого под Пермью был свой дом. Фаина угадала, Настя была актрисой, но теперь лишилась работы, так как не могла с синяками выходить на сцену. Устала. Муж слишком влиятельный человек, воевать с ним бесполезно. Придется начинать новую жизнь. Сын не слушал женских завываний, а лег спать и тут же уснул. Ох уж эти женщины. Все надо наружу выплеснуть. Может, оттого они больше мужчин живут, что тяжести на душе не носят?

— У меня есть предложение, Настя. Ты можешь заработать хорошие деньги. Эдак тысяч двести. И практически без риска.

— Когда-то у меня хватало денег, — вздохнула женщина. — Но теперь, когда я не могу сына в вагон-ресторан сводить, я поняла, что значит нужда.

— Работа пустяковая. Завтра утром приедешь в банк. Подробные инструкции тебе даст моя сестра. Она тебя разбудит. У тебя будет один ключик с номером сейфа. Второй получишь от охранника. Зайдешь в отсек частных сейфов, откроешь ячейку с номером, соответствующим номеру на ключах, достанешь три слитка золота по триста граммов. Не перепутай. Только по триста. Закроешь ящик, положишь слитки в сумку и уйдешь. Пропажу заметят дня через два. А вечером ты уже будешь сидеть в поезде. За это золото дагестанцы с Кавказа дадут хорошие деньги. Твоя доля двести кусков. Так, за обычную прогулку. Видеокамер в хранилище нет. Так что никто не узнает, какую ячейку ты открывала. Любовницы наших олигархов частенько там бывают. Можешь надеть парик, если хочешь. Дело верное.

— Уверена? — прищурилась Настя. — А почему сама не пойдешь?

— Угадай с трех раз. Дело в том, что я работаю в этом банке. Потому тебе и ключи дадут. Но я никогда не спускаюсь в отсек частных сейфов. Теперь ты понимаешь, в чем мое алиби?

— Ладно. Игра стоит свеч.

— Отлично. Завтра выйдешь из дома и пройдешь пешком пару кварталов. В любую сторону. Там поймаешь такси. Доедешь до банка «Медетеран». Остальное будешь делать по инструкции, полученной от моей сестры. Сыну ничего не говори. Он еще соплив до таких подробностей. Выйдешь из банка, возьмешь другое такси и поедешь в парк Грибоедова. Будешь ждать на лавочке возле памятника. К тебе подъедет мой человек. Привезет твои чемоданы и сына. А также передаст тебе деньги в обмен на слитки. Возвращайся на вокзал и жди поезда. Можешь пойти в ресторан, чтобы быть у людей на виду.

— А с моим сыном ничего не случится?

— Что, например? Он что, из золота сделан? Кому нужен мальчишка? А мне нужны гарантии. Я тебе около килограмма золота доверю.

— И то верно.

— Вот и ладушки. Кажется, всех все должно устраивать.

— Ты не назвала времени, — поинтересовалась Настя.

— Утром. Минут через сорок после открытия. Завтра понедельник. Будет наплыв после выходных. Тебя могут вовсе не заметить в общей толпе.

— Ты умная баба, Фая.

— Сегодня по-другому жить нельзя. А главное то, что в ячейках хранятся ворованные деньги. Никто с заявлением в полицию не пойдет. Мало того, они и своим дружкам ничего не скажут. Все толстосумы не доверяют друг другу. Вот где собака зарыта.

6

День налета

Сегодня не у всех все складывалось, как было запланировано. День получился скомканным, и не все поняли, почему их преследуют неудачи. Поначалу все шло своим чередом, и никто не видел туч на горизонте.

Настю разбудила женщина лет пятидесяти. Полная и некрасивая, совсем не похожая на сестру Фаины с ее шармом и красотой.

— Вставай, девочка, тебе пора.

Она проснулась тут же. На столе уже стояли кофе и горячие круассаны. Настя умылась, оделась и села за стол. Женщина присела рядом и заговорила шепотом, чтобы не будить мальчишку, тихо посапывающего на кровати за ширмой.

— Доедешь до офиса фирмы «Зенит». Через два дома увидишь огромное табло банка «Медетеран». Зайдешь в здание через большие стеклянные двери и попадешь в центральный зал. Не оглядывайся по сторонам, веди себя как хозяйка. Это твой банк. Иди прямо и наткнешься на лестницу из белого мрамора. Центральное крыло ведет на второй этаж, два боковых в подвал. Тебе нужно левое крыло. — Она вынула из кармана халата ключ и положила на стол. — Постоишь возле охранника минуты две, потом он тебе выдаст похожий ключик. Этот от левого замка, тот, что он даст, — от правого. Не перепутай. Ячейка номер шестьдесят три. Номера написаны на ящиках. Если будет народ, дождись своей очереди. По два человека в хранилище не пускают. Заберешь три слитка по триста граммов. Вес на них указан. Так же спокойно выйдешь. Не забудь закрыть сейф. Отдашь охраннику ключ и уйдешь. Не торопись. Дойдешь до того же офиса «Зенита», поймаешь такси и поедешь в парк Грибоедова. На этом все. За пустяковую работу тебе дадут двести кусков. Можешь начинать новую жизнь.

— Спасибо. Я и не думала, что мне на голову свалится такое счастье.

— И не только тебе, милая. Мы все в доле. Хватит уже жировать кучке подонков, а другим нищенствовать. Пора восстановить справедливость.

Настя допила кофе, надела пальто, взяла сумочку и вышла из дома.

Шел легкий снежок, но уже пахло весной. Шел за ней кто-то или нет, она не видела и оглядываться не хотела. Зато она точно знала, какая машина перед ней остановится, когда ей понадобится взять такси. Ее она должна остановить. За рулем будет сидеть Герман, начальник службы безопасности ее шефа. Этому человеку можно доверять.

* * *

Остановка была непредвиденной. Сегодня Фаина не хотела нарываться на скандал, а потому остановилась. День должен пройти тихим, незаметным и под ее неусыпным контролем.

Гаишник, остановивший ее машину, был ей не знаком. Обычно ей отдают честь, когда она проезжает на своем белом «Мерседесе» по стандартному маршруту от дома до работы. Очередной рейд, не иначе. Но она всегда умела договариваться с представителями закона, кошелек ее от этого не худел.

Фаина открыла окно и широко улыбнулась.

— Лейтенант, я на работу могу опоздать. А она у меня очень важная.

— У меня своя работа, — ответил строгий офицер. — И я ее считаю самой важной. Вы сделали правый поворот, где он запрещен. Для вас знаков не существует?

— Я езжу этой дорогой уже третий год и никаких знаков не видела.

— Или не хотели их замечать. Избаловались, море по колено. Нам все можно, да?

«Очевидно, этому парню подружка ночью не дала, — подумала Фаина. — Не знает, на ком злость сорвать».

— Послушай, лейтенант, найди себе другую куклу для битья. Если я обижусь, то неприятностей не оберешься. Тебе это надо?

— Вы ведете себя неадекватно, гражданка. Предъявите документы.

Фаина начала злиться, но старалась себя сдерживать, учитывая ответственность за сегодняшний день. Она достала из сумочки права и протянула лейтенанту. Разговаривать с ним не имело смысла. Его злило все. Женщина за рулем, шикарная машина, дурацкий знак, которого она никогда не видела.

— Дыхните.

Он подал ей какую-то коробочку с трубкой. Ей захотелось запустить ему в рожу этим прибором, но она опять подчинилась.

— У вас ноль пять промилле. Вы пьяны и управлять машиной не можете. Двигайтесь на пассажирское место. Я доставлю вас в участок.

Он успел выдернуть ключи из зажигания раньше, чем она завела машину. Фаина попросту решила удрать, но у нее ничего не получилось. Надо было ехать и не обращать внимания на этого придурка. Черт ее дернул остановиться.

— Запомни, мент, мои слова. Сегодня ты последний день носишь погоны.

Она сдвинулась на пассажирское сиденье. Лейтенант сел за руль и вставил ключи на место. Машина тронулась. Он свернул с центральной улицы в переулок. У Фаины скрипели зубы от злости, и она не следила за дорогой. В тихом местечке «Мерседес» резко затормозил. Женщина ничего не успела понять, кроме того, что рот и нос ей прикрыли пахучим платком и сильно прижали. Она успела вдохнуть два-три раза и потеряла сознание.

* * *

Одними из первых в банк вошли бывшая жена Бориса Байчера Валерия и ее нынешний муж Сева Копейкин. Оба в мужской одежде. Они прошли через зал и спустились по лестнице в левое крыло подвала. Дежурный по отсеку индивидуальных сейфов сидел на месте. С утра никто из клиентов не приезжал, они появлялись ближе к обеду. Гелаев, сидящий за компьютером, вел своеобразную статистику. Вот почему приезжей женщине было назначено конкретное время. Но вдруг появились совсем другие люди. Мало того, их лица ему были не знакомы. За многие годы работы он знал каждого своего клиента, а база данных, хранившаяся в компьютере, позволяла ему узнавать людей в деталях. На особо интересных он даже заводил досье. Эти двое его насторожили. На раздумья времени не было, да и действовали гости слишком быстро. Один мужчина прижал его руки к столу так, что он не мог коснуться клавиатуры и подать сигнал тревоги. Второй достал из-под полы пальто автомат и приставил ствол к его лбу.

— Не советую рыпаться, Рустам. Ты же погоришь первым. Все твои фокусы с золотом нам известны. А теперь представь себе, что о них узнают клиенты. Не менты, а клиенты. Что с тобой будет?

— Я молчу, — пробормотал Гелаев. — Чего вы хотите?

— Свалим все твои выходки на дядю. Открывай хранилище и присоединись к заложникам. Нас тут много. На каждого дурака патронов хватит. Все, что от тебя требуется, так это помалкивать.

— Я уже все понял. Не тупой.

Его руки отпустили. Второй мужчина снял все ключи с доски, висящей за спиной охранника, и бросил их в сумку. Двери хранилища открылись. Сначала решетка, потом главная дверь. Один из налетчиков проник внутрь. Двери снова закрылись.

— Ну а теперь, герой, пойдем ко всем. Банк уже взят под наш контроль.

Гелаев ничего не мог понять. Когда его вывели в главный зал, он увидел всех сидящими за столом. В том числе и работников банка. У дверей стояли два автоматчика, а полицейские лежали связанными на полу. Один немолодой мужчина стоял по центру зала с пистолетом в руках. Он лишь жестом поманил Рустама и указал ему на свободное место за столом. Но среди присутствующих он не видел руководства. А главное, что среди заложников не было Фаины. Неужели это она организовала налет на банк? Немыслимо. Даже для нее это слишком дерзкая, а главное, безрассудная операция. Из этой сумасшедшей идеи ничего не получится.

Рустам Гелаев послушно направился к указанному ему стулу.

* * *

Арсений Калиновский, отец погибшей Даши, запер дверь подвала, в котором оставил связанную Фаину в бессознательном состоянии. Сегодняшний день она проведет в безмятежном сне, и ей будут сниться золотые слитки, которых она так и не увидит наяву. Он снял с себя милицейскую форму, достал из тайника под лестницей рюкзак и переоделся в гражданскую одежду. Делал он все быстро, без лишних движений, и похоже, уже не в первый раз.

Покинув подвал, он вышел на улицу, сел в шикарный «Мерседес» Фаины, стоящий во дворе, и уехал.

Путь его был недолгим. Оставив машину хозяйки на параллельной улице с другой стороны банка, он зашел в один из дворов и открыл канализационный колодец. Осмотревшись и никого не заметив, Арсений спустился по железной лестнице и при помощи монтировки закрыл за собой люк.

Спускаться пришлось на восьмиметровую глубину. Там его ждал плот, привязанный к лестнице. Без света тут делать нечего. У Арсения были фонарь и комплект батареек. Весло ему тоже пригодилось, пришлось вилять по закоулкам. Маршрут он выучил назубок, знал каждый закоулок и на место прибыл вовремя. Щит, закрывавший подкоп в стене, выглядел очень естественно и практически сливался с общим фоном. Понадобились усилия, чтобы его снять. Теперь проход был открыт. Арсений пролез до конца стены, в которой были высверлены девять глубоких гнезд с торчащими из них пластиковыми шашками. Он установил детонаторы и отмотал шнур до тоннеля. Говорят, сапер ошибается только один раз. Арсению представился второй случай. В первом ему оторвало ногу во время Чеченской войны. Он выжил. Оставалось лишь ждать сигнала. Он снял часы и положил их перед собой.

* * *

Настя и шофер Герман были людьми Аркадия Дворкина. Каждый из них точно знал свою роль, как и тот заложник, который исполнял роль боксера в банке. Общей картины событий они даже не представляли.

Машина не довезла Настю до банка, остановилась раньше, не доехав до места метров двести. По дороге Настя позвонила Дворкину и доложила обстановку. Тот лишь сказал спасибо и велел ей соблюдать осторожность.

Шофер оглянулся назад, где сидела его партнерша, и передал ей пульт, ключ и телефон.

— Подъезд напротив, второй этаж. Квартира девяносто четыре. Жди у окна. Сигнал поступит тебе по телефону. Наведешь пульт на ту красную машину — из окна ее хорошо видно — и нажмешь зеленую кнопочку. Выдержи паузу, если возле машины будут находиться люди..

— Я все сделаю как надо, Герман. Вот, возьми диктофон. Здесь запись моей вербовки. Весь разговор с Фаиной и сегодняшние инструкции ее так называемой сестры. Аркадий Самсонович просил записать их для страховки, если что-то пойдет не так.

— Хорошо. Но думаю, что вечером ты сама ему передашь записи. Он ждет нас с отчетом.

— Ладно. Как знаешь.

Настя вышла из машины и направилась в нужный подъезд.

Герман проводил ее взглядом и поехал к дому Рустама Гелаева. На месте он был через десять минут. Там уже стояли две знакомые ему машины. И он знал, для какой цели они приехали. Сегодня припаркованных машин было гораздо больше, чем в обычные дни. Герман обратил внимание на «Форд-Фокус» Гелаева. Охранник ездил на работу на трамвае, чтобы никому не мозолить глаза своей состоятельностью.

* * *

Марик проснулся до ухода своей малознакомой мамочки. Он видел эту женщину всего два раза во время репетиций. Талантливая дамочка, ничего не скажешь. Его роль была не сложной. У него даже текста не было. Важно было играть под дурачка. Вроде бы он не знал о сговоре Фаины с матерью. Его кроме музыки ничего не интересует. Наушники от плеера даже ночью не снимает. А если парень не в курсе событий, то и трогать его до поры до времени нет смысла. И это сработало. Спит мальчишка, и черт с ним. Все равно никуда не денется. Вот тут они ошиблись. Марик спал не раздеваясь. Устал бедняга, пришел, рухнул на кровать и отрубился. Будить не стали. Разговор вели серьезный и не отвлекались на пустяки.

Прошло больше получала после ухода партнерши в банк. В его комнату никто не заходил. Марик встал с кровати, подошел к двери и запер ее на щеколду, после чего подобрался к окну и осторожно открыл его. С улицы пахнуло холодом. Он взобрался на подоконник и, не думая, спрыгнул вниз. Второй этаж не очень-то пригоден для прыжков, но за два дня тут поработали ребята из команды спонсора. Они собрали приличные сугробы там, где им самое место. В один из сугробов Марик и угодил, утонул по колено, но зато обошлось без вывихов и ушибов. Спонсором команда Бориса называла Аркадия Дворкина. Этот человек не только финансировал сложную дорогостоящую операцию, но и помогал людьми. Их использовали для мелких, но важных поручений. Так они выяснили, в какой комнате селят временных жильцов. То, что на двери есть щеколда, и то, что одно из окон выходит к торцу здания, так как комната угловая. Под этим окном и навалили сугробов.

Мужчину, который поджидал его во дворе, он раньше не видел. Тот помог ему вылезти из снега и подал пальто и шапку. Не теряя времени, они пошли к воротам. Вот сейчас из окон дома их было видно. Но кого заинтересуют двое мужчин, да еще в незнакомой одежде, к тому же со спины.

Они свернули за угол, сели в машину и уехали.

Марик вышел из машины неподалеку от банка. Дальше его путь пролегал тем же путем, что и Арсения, — через канализационные каналы. Вскоре они встретились в тоннеле возле подкопа.

— Сбои есть? — спросил Марик.

— Нет. Пока идет все по плану, — ответил Арсений.

— Тут слишком тихо. Мы же, как кроты, работали вслепую.

— Терпи, сынок. Всему свое время. Лера должна открыть сто семьдесят восемь ячеек. Потом ее должны вывести из хранилища. Если она в нем останется, ей башку снесет взрывом. Там не спрячешься. Ну а нам останется лишь товар по коробкам рассовать.

— Поражаюсь вашему спокойствию, Арсений Федорович. А меня все еще трясет. Когда Настя рядом находилась, мне спокойнее было. Железная женщина. Как только она ушла, у меня колотун начался.

— Пройдет. Тут же тихо и спокойно. Никто нам не мешает. Вот ребятам в банке куда труднее. На них пулеметы смотрят, а они должны любезничать и улыбаться, стоит одному запаниковать, как сработает цепная реакция.

На поясе Арсения сработал зуммер.

— Внимание. — Он достал секундомер и включил его. Стрелка побежала по кругу.

— Пригнись.

На сороковой секунде Арсений нажал кнопку. Раздался оглушительный грохот. Столб пламени вырвался из жерла подкопа и ударил в противоположную стену. В протекающий поток реки посыпались тысячи комьев земли. Пыль и дым начали оседать.

Марик убрал руки с ушей.

— Ну и шандарахнуло. Там же наверху все слышали.

— Слышали. Взрыв на крыше. Только профессиональные саперы могли определить, что второй взрыв произошел под землей. А саперов сюда никто не вызвал. Там и без того полно лишнего народа. Ну, Марик, пора и нам взяться за работу.

Они залезли в тоннель, который находился на полметра выше воды, подняли щит и поставили его на место, перед этим Арсений отвязал плот, и он уплыл по течению. Теперь снаружи не осталось никаких следов. Момент важный. Борис уделял маскировке очень большое внимание. На месте происшествия соберутся сотни людей. Кто-то из них наверняка знает о подземном городе. Долг каждого оперативника проверить все возможные варианты. Один из них должен попасть в десятку. Вот почему выставляли ненужные стрелки, путающие генералу все карты. Люди Аркадия Дворкина еще полгода назад установили во всех офисах здания видеокамеры. Хитрые, беспроводные с широкоугольными объективами. Конечно же это были обычные муляжи, потому у них и не было проводов, но какой эффект произвели. Специалисты ФСБ терялись в догадках. А фокус был в другом. Борис сумел посеять панику не в своих рядах и не среди заложников, а среди осаждающих банк. Первый удар стал главным. Ограбление банка в центре города под носом у полиции. Банк — ловушка. Банк — капкан. Отсутствие логики. Бессмыслица. Грабители не выдвигают требований. Они вооружены ракетными установками. Это стопроцентный теракт! Подтягивать армию бессмысленно. Такие операции проводятся быстро и оперативно. Проходит час, второй, третий. Жертв нет. Теракт — миф. Никакой политики. Это обычное ограбление. Нет. Оно слишком необычное. Принимаются все возможные меры, но они не срабатывают. Непонятная радиоигра в эфире. Загадочный взрыв машины.

А в банке все шло своим чередом. Похоже, налетчиков вовсе не волновали проблемы генерала Таранды. Изредка с ним мило беседовали, что еще больше его бесило.

В хранилище шла работа полным ходом. Время от времени к Арсению и Марику кто-то присоединялся, чтобы раскладывать содержимое ячеек по нужным коробкам, деньги, золото и ценности сваливали в общую кучу, но документы имели особую ценность, надо было знать, кому они принадлежат. Обувные коробки для бумаг имели нумерацию ячеек, а кому какая ячейка принадлежит, значилось в базе данных компьютера. Вот для чего Борису Байчеру требовался жесткий диск, а вовсе не для того, чтобы задержать людей перед хранилищем. Форы, которую он имел перед преследователями, хватило с излишком, даже если бы он оставил двери хранилища нараспашку.

Арсений передал Гале телефон Фаины:

— Поговоришь за нее. Они скоро позвонят. Больше из ее сумочки я ничего не взял. Ее машина стоит за банком. А сама принцесса на работу не явилась.

Галя кивнула и взяла мобильник.

* * *

Нервозность в доме Гелаева началась, когда джигиты уже были готовы ехать в парк Грибоедова. Там днем тихо и спокойно. И если к вечеру на лавочке найдут парочку неопознанных трупов без документов, то ничего не произойдет. Женщина с мальчишкой погибли от рук хулиганов. Их ограбили. Установить личности невозможно. По словам Насти, даже ее родной муж не знал, куда она делась, а отцу она телеграмму не отправляла, не предупреждала о своем приезде. Все чисто. Даже лучше, чем в предыдущих случаях, так что выкопанная в подвале яма не пригодится. Но тут случилось непредвиденное. Парень сбежал. Дверь вышибли плечом, сорвав щеколду, но в комнате никого не оказалось.

— Мистика! — воскликнул Саид Омаров.

— А бабенка-то умной оказалась, — скрипя зубами, произнес Руслан Магомедов. — Она ночью все рассказала своему выкормышу. Они цапнули золото и дали деру. Файка ей весь план выложила. Дура!

— Помалкивай, умник, — вмешалась жена хозяина дома. — Эта баба на хитрости не способна. План я ей утром рассказала. При мне она ушла, а мальчишка еще спал.

Алевтина Кузьминична была женщиной властной. Мужа тоже в руках держала. Поэтому ей не перечили. Слушала она лишь Фаину. Та для нее считалась авторитетом. Умная женщина. Рустам Гелаев был уже третьим мужем Алевтины. Два предыдущих оказались слабы здоровьем. Один от инфаркта умер, второго парализовало. Два года за ним горшки выносила, а тут Рустам подвернулся. Помог бедняге на тот свет отправиться, так Алевтина пригрела его у себя на груди да прописку сделала и в банк на работу устроила. Ее покойный папашка в банке большим человеком был. Вот они и воспользовалась старыми связями. А потом и Фаина со своими умными идеями появилась. Так все и началось.

— Надо звонить Фае. Она скажет, что делать.

— Позвонить не трудно. — Абдулбек Хиясов достал телефон и набрал номер.

Ответили не сразу. Пришлось ждать. В трубке послышался резкий женский голос:

— Прошу меня не беспокоить. Я занята! — И потом почти шепотом этот же голос сказал: — Сценарий поменялся. У меня все под контролем. Ждите сигнала.

Раздались короткие гудки.

Хиясов опустил трубку мобильного телефона.

— Она сказала, будто изменила план. Черт! Почему без нашего ведома?! Велела ждать. Кто-то ей мешает разговаривать.

— Правильно! — возмутилась Алевтина. — Нечего ее дергать по пустякам. Она на работе. Ей лучше знать, что надо делать, а ваше дело — исполнять.

Эти мужчины не привыкли к такому обращению. В их краях женщины вообще не имеют права голоса. А тут все бабы командирши.

— Заткнись! — рявкнул Саид Омаров. — Мы рискуем, и нам за это платят. Твое место на кухне.

Алевтина хмыкнула:

— Я ведь могу и других исполнителей найти. В ножички играть сегодня каждый дурак может.

Она повернулась и вышла из комнаты. Зря она это сказала. Но Алевтина сама нервничала. Мальчишка и вправду сбежал каким-то образом. Муж молчал, хотя он не брал мобильный телефон на работу, но мог бы позвонить с городского. А главное, ей было непонятно поведение Фаины. Девушка никогда не отступает от намеченного плана. У нее все по минутам расписано. Алевтину начало мучить плохое предчувствие. Весь день складывался не так, как задумано.

* * *

Операция закончилась столь же неожиданно, как и началась. Захват федерального банка в центре города поверг всех в шок, включая правоохранительные органы. Созданный оперативный штаб не работал. Все решения единолично принимались одним человеком, который решил, что сможет справиться с проблемой без посторонней помощи и консультаций руководства свыше. И лишь потому, что боялся огласки и скандала. Поймай он преступников, получил бы орден и пошел бы на повышение. Но этого не случилось. Теперь Таранда мог потерять генеральские погоны. В час пять минут двери банка открыла жена мэра. Непредвиденный и непредсказуемый исход. Заложники освободили себя сами. Мало того, они не считали себя заложниками, и ни один из них не стал писать заявление. Медики не нашли следов насилия ни на одном человеке, находящемся в банке.

Такая операция не могла пройти чисто без сговора исполнителей и руководства банка. Клиентов банка обыскали, допросили, взяли подписку о невыезде и отпустили. Все работники банка были задержаны до выяснения обстоятельств. Одного человека недосчитались. На работу не вышла секретарь управляющего Фаина Леонидовна Гурьева. Директор лепетал что-то невразумительное о том, что девушка приболела, но в детали он не вдавался. О связи управляющего с секретаршей знали все, и генерал в том числе, но неведение Вадима Сергеевича в отношении любовницы очень настораживало. А еще господин Грюнталь и госпожа Гурьева являлись членами городской думы и на них распространялся закон о неприкосновенности. Майор Брылев выслал двух офицеров по адресу Гурьевой с установкой доставить секретаршу на допрос, а при сопротивлении надеть на нее наручники. Он плевать хотел на условности. Его дело — раскрыть скандальное дело по горячим следам.

Допрос дежурного по отсеку индивидуальных сейфов Рустама Гелаева вел подполковник Лузгин, занявший свободный кабинет на втором этажа банка.

— Давай с тобой посмотрим на вещи просто. Все видели, как один из налетчиков вывел тебя из подвала и ты уселся за один из столов с заложниками. Но никто не видел, сколько человек спустилось вниз, долго ли они там пробыли и чем вы там занимались. Предлагаю тебе рассказать правду. Любая ложь лишь усугубляет твое положение.

Гелаев нервничал. Лузгин не верил в то, что такой человек может участвовать в заговоре. Невзрачный мужичонка лет пятидесяти, тощий. На нем униформа сидела как на вешалке. Щеки провалились, нескольких зубов не хватает. И потом, он много лет работает в банке без замечаний.

— Мне скрывать нечего, — заговорил Гелаев. — Что же, по-вашему, я должен преступников прикрывать? Вот только внешности их я не запомнил. Пришли двое мужчин. Они действовали очень быстро. У нас клиенты степенные, неторопливые, а эти юлой крутились. Сразу же руки мои к столу прижали. Потом велели хранилище открыть, приставив ствол ко лбу. Ну и открыл. Один зашел за решетку, потом открылась вторая дверь. Да, он еще все ключи с доски снял. А другой тип повел меня наверх.

— Значит, ты уже понимал, что грабить будут не бюджетные деньги, а частные ячейки?

— А кого это волновало? Или что-то изменилось? Просто я был уверен в том, что они не уйдут.

— А как бы ты поступил? — спросил Лузгин.

— Я никогда не заходил в хранилище. Это невозможно. В своем отсеке я захожу за решетку, и дверь за мной закрывается. Кто же откроет мне вторую дверь, если за компьютером никого нет? А потом, кто меня выпустит? Я окажусь в ловушке.

— И откуда налетчики знали все эти тонкости?

— Я думаю, их навел на хранилище человек, у которого есть ячейка. Возможно, кому-то грозит банкротство, и он решил одолжить деньжат у друзей. Таких же бизнесменов, как он сам, но более успешных. Все самые богатые люди области хранят у нас свои капиталы.

— А ты откуда знаешь?

— На каждого клиента банка заведена карточка. Я видел их паспорта, знаю всех в лицо и вижу их портреты в газетах и на телевидении. Вот только в их кошельки не заглядывал.

— Мог бы и заглянуть, если бы вместо себя посадил кого-то другого за компьютер.

— У меня нет второго ключа. На ячейке стоят два замка. Второй у клиента, который приносит его с собой.

— А у кого хранятся дубликаты?

— У казначея банка. Им считается наш главбух Яков Гаврилович Цейтлин.

— Откуда тебе это известно?

Разговор напоминал пинг-понг. Подполковник очень быстро задавал вопросы, а Гелаев тут же на них отвечал, будто их разговор неоднократно репетировался. Тут он запнулся.

— Разве охраннику положено знать, где хранятся дубликаты ключей? — нажимал Лузгин.

— Нет, конечно. Но один из клиентов потерял свой ключ. Не помню кто именно. Так его ячейку открывал Цейтлин. Значит, дубликаты у него.

— Ладно, Гелаев. Посиди пока в коридоре и попытайся вспомнить имя клиента. Советую вспомнить.

— Но это было года три назад.

— Потому и советую подумать. Иди.

Гелаев вышел из комнаты в задумчивости.

Лузгин тут же перезвонил генералу:

— Вас Лузгин беспокоит. Полагаю, что у охранника Рустама Гелаева надо провести обыск. Он знает все детали работы отсека с ячейками. Вполне мог быть консультантом налетчиков.

— Никаких обысков. Посади его в камеру. Если он соучастник, то сообщники к нему придут. Мы не должны раскрывать свои карты. И срочно запроси все материалы на Гелаева, если они есть. Нам нужно прощупать его со всех сторон.

— Понял. Приступаю к исполнению.

— Посади его в одиночку, чтобы ни с кем не общался. Ни с кем.

— Будет исполнено.

* * *

Когда раздался телефонный звонок, уже все находились на пределе нервного напряжения. Трубку снял Саид Омаров. На табло высветился телефон Фаины.

— Операция сорвалась. Гелаева арестовали. Уносите ноги. Когда все утихнет, я вас вызову. Деньги у меня. Хватит на всех.

После этого раздались короткие гудки.

— Рустам арестован. Надо сматываться.

Мужчины переглянулись.

— Рустам будет молчать. А вот за его бабу я не ручаюсь, — со злобой произнес Омаров и вышел из комнаты.

Алевтина уже оделась. Она не могла больше сидеть без дела и в полном неведении. Решила сама сходить в банк. Конечно, она и не думала подходить к мужу или Фае, но хотя бы понять обстановку. Никто из них и не думал включить телевизор, по которому уже второй час показывали демонстрацию возле банка. Комментаторы приводили самые нелепые версии: от заложенной в банке бомбе до маньяков-самоубийц, захвативших всех в заложники.

Алевтина открыла дверь, чтобы выйти из своей комнаты в коридор, и увидела перед собой гневное лицо Омарова. Понять она ничего не успела. Острый кинжал пронзил ей горло насквозь. Обливаясь кровью, женщина упала на пол.

* * *

Герман, сидящий в машине, звонил Аркадию Дворкину каждый час и докладывал обстановку. Наконец он увидел, как из дома вышли три кавказца в папахах, бурках и сапогах. Они торопились. Сели в «Форд-Фокус» Гелаева и тут же уехали.

Одна из стоящих у обочины машин поехала следом. Герман терпеливо ждал. Минут через двадцать ему позвонили:

— Они на вокзале. Поменяли билеты в кассе номер восемь на сегодняшний день. Поезд отходит только вечером. Отправились в привокзальный ресторан.

— Продолжай наблюдение.

— Гриша взял билет на тот же поезд. Будет сопровождать гостей до столицы и дальше. Мы приняли решение довести их до дома.

— Идея правильная. Отбой.

Герман вышел из машины и направился к дому Гелаева. Он вошел в подъезд, поднялся на второй этаж и позвонил в квартиру. Ему никто и не открыл. Он достал отмычки и быстро справился с замком. В темном коридоре стоял неприятный запах. Герман нащупал выключатель и зажег свет. В центре коридора лежала женщина в огромной луже крови.

Герман прошел в одну из комнат, достал из-за пазухи толстую общую тетрадь и положил ее в футляр из-под аккордеона, стоящий на тумбочке возле окна. Потом прошел на кухню и заглянул в холодильник. Продуктов сохранилось мало. Он открыл «кейс», с которым пришел, и выложил продукты в холодильник. Все они покупались в супермаркете «Кавказ». Последним штрихом стала бутылка дагестанского коньяка. Закончив свои дела, он ушел так же незаметно, как пришел.

Когда Герман уже сидел в машине, он заметил подъехавший к дому фургон «Фольксваген». Из фургона вышел молодой мужчина приятной наружности в ремонтном комбинезоне, с рюкзаком. Он тоже направился к дому Гелаева. Но Герман знал, что он не пойдет в квартиру. У него в этом доме были свои дела.

* * *

Полет проходил на высоте три тысячи метров. Борис летел уже над соседней областью, когда минеры все еще занимались муляжом в подкопе. Узнав о том, что федеральные деньги не тронуты, мэр тут же отменил чрезвычайное положение, самовольно объявленное генералом. Взлетную полосу освободили, и капитан сдержал обещание — самолет Бориса взлетел первым. Все полеты согласовывались с ПВО за сутки до взлета. У Байчера все документы были готовы. Ему никто не препятствовал. В связи со следствием до особого распоряжения удалось задержать на аэродроме семь многоместных самолетов. Но и на это у генерала не было прав, так как он не получил еще распоряжение суда. Все это Борис понимал и не ошибся в своих расчетах.

До начала операции он внес предложение, что ни одной копейки из награбленного не будет истрачено в течение года. За это предложение проголосовали все участники команды против одного. Против был лишь нынешний муж Валерии. Всеволод Копейкин жаждал денег. Все остальное его не интересовало. Но его голос не имел особого значения. Он в команде считался «пришлым», человеком со стороны, и в команду попал лишь потому, что был мужем Леры, а она была матерью погибшего Сергея. Они могли бы справиться и своими силами, но Лера настаивала, и Борис включил их в свою команду. Потом жалел об этом, но обратного пути уже не было. Оставлять ценности в городе они не решились. Нет денег — нет доказательств. Никто из команды не знал, куда Борис отвезет содержимое сейфов. А значит, и рассказать ничего не сможет. Правда, деньгами интересовались не многие. Не ради денег работали.

Никто из участников операции не знал всего плана целиком. Каждый получил свой участок работы и точно знал, что ему делать. Попадись хоть один в лапы генерала, он не смог бы внятно разъяснить задумку ограбления в деталях. Общим делом был лишь подкоп. Киркой и лопатами работали все без исключения. Но сейчас о подкопе знал весь город. Как только минеры закончили возиться с муляжом, редактору телевизионного канала новостей пришла посылочка в виде обычной кассеты от камеры. На ней и был изображен подкоп во всех деталях. Разумеется, такую новость тут же пустили в эфир. Теперь любой сумасшедший мог назвать себя грабителем века.

Но у Бориса был еще один секрет. Решение об ограблении ячеек ему пришло спонтанно. В голове застряла малозначительная фраза, которую он слышал два года назад, разговаривая с Дворкиным в ресторане при первом знакомстве. Ничего особенного. Но где-то в подсознании сработал нужный механизм, зафиксировал информацию и уже потом проанализировал ее. А услышал он следующее: «В хранилище с ячейками пропускают по одному человеку. Там нет камер видеонаблюдений. Владелец сейфа может не волноваться, будто кто-то узнает о содержимом его ящика. Даже охранник может видеть в дверь только дальнюю стенку. Она чиста. Сейфы расположены вдоль трех других…»

С внешней стороны справа и слева находятся стены, разделяющие помещения банка. Они могут быть любой толщины. Дальняя стена является опорой здания. Ее фундаментом. За ней ничего нет. Ее-то и видит охранник через открытую дверь хранилища. Но почему бы на ней не сделать ячейки? Их там поместится не меньше полусотни. А учитывая стоимость аренды и количество желающих, на этом можно заработать неплохие деньги. Обычная логическая задачка. Решалась она просто. Ящик ячейки невысокий и узкий, глубиной семьдесят сантиметров. А это значит, что дальняя стена по толщине меньше семидесяти сантиметров, а кладка не превышает трех кирпичей. Такую стенку легко разбить. Но как подобраться к задней стене? Тут Борис узнал о подводных каналах под городом. До одного из главных рукавов коллектора всего пятнадцать метров. Проникновение в хранилище подземным путем стало приобретать реальность. Надо лишь замаскировать работы под землей и дать осаждающим банк блюстителям порядка ложный след, но очень убедительный. Они сами должны сделать выводы без всяких подсказок и быть до последней секунды убеждены в своей правоте, как в знании таблицы умножения. И вот тут появилась идея с установкой видеокамер в помещениях третьего, четвертого и пятого этажей.

После долгой беседы с бизнесменом Аркадием Самсоновичем Дворкиным тот согласился спонсировать проект. Как человек честный и порядочный, что большая редкость для современных олигархов, он пошел на условия Бориса, но не знал, как и каким средствами они могут наказать управляющего банка Вадима Грюнталя. Никто не сомневался в том, что воровство золотых слитков дело его рук. Других вариантов не существует. Борис и Дворкин ударили по рукам. Это случилось полтора года назад. С тех пор немало воды утекло. И теперь Борис понимал, как и все члены его команды, как много надо сделать, чтобы разыграть небольшой спектакль.

Но как это ни покажется странным, главную роль он все же отводил не себе, хотя и дирижировал всем оркестром, если говорить образно. На главную роль он взял Олега Колодяжного. Смерть племянницы, которую он считал своей дочерью, подкосила его сильнее, чем остальных. Человека надо было занять делом, которому он мог отдаться без остатка. Но представить себе Олега с автоматом в руках Борис не мог. Он должен был сыграть роль наблюдателя. Свой среди заложников не может входить в число подозреваемых. Эти люди будут находиться на виду.

Создание легенды началось за полтора года до дня налета. Олег уволился с «Мосфильма» и уехал из Москвы, петляя по России. Он всерьез занялся восковыми фигурами и затеял открыть свой музей. Он взял кредит в банке «Медетеран» и завел там свою ячейку. Как клиенту банка ему ее выдали без очереди. Олег арендовал себе мастерскую для работы и подыскивал помещение для музея. Все это делалось на деньги спонсора Дворкина, который видел в художнике неординарного человека и вкладывал в его идеи деньги по собственной воле, а вовсе не из меркантильных интересов. Никаких подозрительных встреч. Олег точно следовал плану Бориса. Из команды грабителей о Колодяжном знали только двое: Марик и Арсений. Эта была их идея привлечь к общему делу дядю Киры. И Олег оказался самым крепким орешком среди команды. А его идеи и фантазии поражали Бориса своей оригинальностью. Так, однажды Олег показал Борису обычную коробочку размером с пачку сигарет и какой-то странный пульт с двумя кнопками, огоньками и ручкой.

— Что это? — спросил Борис.

— Система работает на ультразвуке, никакие стены не помешают. Каменные, бетонные, кирпичные. Семечки. Так вот, эту коробочку-приемник я включаю и ставлю в свою банковскую ячейку. Она находится напротив чистой стены рядом с входной дверью. Это приемник. Пульт с точностью до сантиметра укажет на место нахождения приемника. Таким образом, находясь за стеной по другую сторону фундамента, вы не только найдете хранилище, но, зная его размеры и расположение приемника, с ювелирной точностью определите место взрыва там, где потребуется лаз.

— Где ты взял такую игрушку?

— Заказал. Привезли из Германии. Обошлось недешево, но и наше дело не из дешевых.

За сутки до налета Олег опять стал самым нужным членом команды. Он двадцать лет проработал гримером на киностудии «Мосфильм». Грим подбирался каждому индивидуально, очень долго и кропотливо. Еще за полгода до главных событий с лиц всех участников ограбления были сняты гипсовые маски, над которыми Олег проделывал сотни экспериментов. Главной задачей стала неузнаваемость человека. Труднее всего гриму поддавались женщины. Их было две. Галя и Лера. Но в одной из них все же должна была проглядываться женщина. Тут появилась идея с белокурым локоном, выглядывающим из-под шапки.

Конечно, театральный гример не справился бы с такой задачей. Актер, выходящий на сцену, попадает под искусственный свет софитов, а при обычном дневном свете грим бросается в глаза. Подбор цвета кожи — тоже искусство. И все же Борис подстраховался. Вот почему в банке при налете были опущены все занавески. Практика показала, что человеку достаточно изменить две черты лица и он будет неузнаваем. Попытка поменять всю внешность не оправдана. Так, Борису утяжелили челюсть и изменили форму носа. Он тут же стал другим человеком. А потом его состарили лет на десять. В итоге родился главарь банды, которого запомнили все присутствующие.

Все понимали — как заложников ни пугай, но в какой-то момент некоторые сломаются. Вот, например, как художник Колодяжный, который воссоздал в своей памяти внешность налетчиков. Потом Таранда, допрашивая заложников, говорил, что налетчики им известны по именам и их поимка лишь вопрос времени. После чего показывал портрет главаря. Люди от неожиданности даже вздрагивали. На одном из рисунков Колодяжный изобразил налетчика, у которого торчал светлый локон из-под шапки. Если очень приглядеться, дорисовать волосы до плеч, наложить макияж, убрать рыжие усы и густые брови, то станет вылитая Фаина Гурьева. Сотрудники отдела идентификации проделали эту операцию на компьютере. Но Таранда к тому времени еще не видел результатов.

Посмотрев на приборы, Борис начал снижение. Туда, куда он прилетел, его ждали грузовая «Газель» и небольшой склад для коробок с вином.

Самолет вышел из-за облаков, и Борис увидел бескрайную зеленую долину.

7

Взаиморасчеты

Ключи упали на кафельный пол прямо к ногам Фаины. Их кинули в крошечное окошко под потолком. Вместо брелока на ключах висел небольшой перочинный ножик. У женщины рот был заклеен скотчем, а руки связаны за спиной и наручниками прикреплены к холодной трубе, по которой сочилась вода.

На улице стемнело, и в подвале тоже стало темно. Фаина ключей не видела, но на слух поняла, где они могли упасть. Она сняла туфлю и начала ощупывать пол ногой. Наконец наткнулась на ключи. Пришлось применить всю гибкость и изворотливость, чтобы подтащить связку к рукам и суметь поднять их.

Придя в сознание, Фаина очень долго не могла понять, что с ней произошло. То ли нарвалась на сумасшедшего мента, то ли это был переодетый маньяк. И то, и другое ее пугало. Она вспомнила, как всё происходило. Этот тип вел себя очень нагло. Ее знает каждый мент в городе. Ее все уважают и понимают, какое место Фаина Гурьева занимает в обществе. Ни один здравомыслящий человек не посмеет поднять на нее руку. Крупные дельцы с ней даже отношения боялись портить. Лучшие мужчины города валялись у ее ног. И вдруг! Скорее всего, мент поддельный, не из местных. Он не знал, на кого нарвался. Ему приглянулась ее машина. Теперь она была в этом уверена. Ее нейтрализовали, чтобы она не подняла шум. За это время машину успели перегнать в другой город. Теперь она им не нужна. Маньяк не бросил бы ей ключи в окно. Таких женщин, как она, из рук не выпускают. Фаина знала себе цену и видела, как смотрят на нее мужчины, исходя слюной. Похоже, этого интересовала только машина. Но он от нее не уйдет. Из-под земли достанет, и этот подонок за все ответит. На куски его порвет и бросит псам грызть его кости на городской свалке.

Фаина пылала от ярости. Она с трудом трясущимися руками отстегнула наручники с запястий и освободила руки. Содрав скотч с лица, она выплюнула кляп и облегченно вздохнула.

Сейчас ее заботили уже другие проблемы. Как прошла операция в банке без ее присмотра. Все в курсе дела, и ничего никому не мешало проделать заученную назубок процедуру. Все, что она должна была сделать, — это дать сигнал абрекам, как только Настя с золотом выйдет из банка. Куда ехать и где ее поджидать, они знали. Скорее всего, обошлись без ее сигнала. Это же так просто. Но она их приучила к дисциплине. Они шага сделать не могут без ее разрешения. Ладно. Черт с ними. Настя никого не дождется у памятника и вернется назад, в дом Гелаева. В конце концов, там ее сын. А потом, что она будет делать с ненужным ей золотом? В ломбард понесет? Нет. Здесь все связано. Схема не может дать сбой. Все уже сотни раз проверено, отработано и доведено до совершенства.

Первое, что ее поразило, когда она выбралась из грязного подвала на улицу, то, что ее машина стояла во дворе. Никто ее никуда не угнал. Фаина даже растерялась. Если этого психа не интересовала ни роскошная женщина, ни ее машина, тогда что ему нужно? На этот вопрос у Фаины не находилось ответа.

Она медленно подошла к машине. Дверца водителя оказалась открытой. В салоне никого. Она села за руль. Ключи торчат в зажигании. На соседнем сиденье лежит ее сумочка. Надо срочно позвонить Гелаеву и выяснить обстановку. Телефон и все вещи не тронуты. Гаишник даже денег не взял. А их в сумочке хватало. Тут что-то не так! Она набрала номер, но трубку никто не снял. А как же Алевтина? Она никогда не выходит из дома. Пока шли гудки, Фаина осматривалась по сторонам. Кругом кромешная темень. Ни одного фонаря. Ей стало страшно. Она отбросила телефон в сторону, завела двигатель и рванула с места. Фаина не знала улиц, по которым ехала, и ориентировалась на телебашню, которую видно с любой точки города. Так ее вынесло к центру. Здесь она почувствовала себя в безопасности. Сейчас ей хотелось отмыться от вони и грязи, которая к ней прилипла. Только домой! Все остальное потом. Сейчас ванна, чистый махровый халат и бокал хорошего вина. Все остальное к чертям собачьим.

До дома она не дошла. Мужчин было трое. Один из них показал удостоверение ФСБ:

— Майор Брылев. Вам следует проехать с нами.

* * *

Уже стемнело, а свет в окнах до сих пор не зажигался. Трое оперативников прохаживались по улице вдоль тротуара, поглядывая на ворота дома Гелаева. Еще трое во главе с полковником Жванцом сидели в машине. Ничего не происходило.

— Надо идти, — предложил капитан Голованов. — Гелаев женат. Если его посадили в клетку, то жена должна быть дома. Мы теряем драгоценное время.

Полковник давно уже это понял. Но Таранда велел следить им за домом. В конце концов, он тоже может ошибаться. Преступники сюда уже не вернутся. Они давно смылись.

— Ты прав, капитан. Мы лишь теряем драгоценное время. Пошли. Надо работать.

Дверь выбили плечом, так как на звонки никто не отреагировал. Первое, что они увидели, был труп женщины. По состоянию густоты крови в луже, в которой она лежала, убили ее часа три-четыре назад. Они опоздали. Преступники успели уйти.

Тут же вызвали экспертов.

— Черт с ними, со следами! — рявкнул Жванец. — Всем надеть перчатки и приступать к обыску. Ничего не разбрасывать. Все класть на свое место. Любая деталь может быть важна.

Оперативники занялись делом.

* * *

Генерал Таранда, узнав об убийстве, выехал к дому Гелаева. Об аресте Фаины Гурьевой ему не успели сообщить. Брылев посадил женщину в одиночку, не дожидаясь приказа. Генерал сам решит, что с ней делать. Сумочку Гурьевой передали экспертам.

В дом Гелаева генерал приехал к шапошному разбору, когда работа подходила к концу.

— Докладывай, полковник, — обратился он к Жванцу.

Новостей набралось много. Полковник не знал, с чего начинать.

— Давайте присядем, Иосиф Данилыч. И наберитесь терпения. Не делайте скоропалительных выводов.

— Ладно, Антон. Я уже напрыгался за сегодняшний день. Могу посидеть молча и послушать, чего ты мне напоешь.

Они сели на кровать в маленькой восьмиметровой комнате, больше напоминающей чулан.

— В шестикомнатной квартире Гелаев с женой жили вдвоем, но в каждой комнате было по две застеленных кровати. Но это так, к слову. Жена Гелаева убита ударом ножа в горло. Время смерти от часу до трех дня. Уточнение получим позже. Бандиты заметали следы. Я думаю, эта женщина много знала, и ее ликвидировали. Самое интересное — мы нашли случайно, — полковник положил технический паспорт на автомобиль «Фольксваген». — Этот фургон стоит на улице. Мы сто раз проходили мимо, но не обращали на него внимание. Ребята осмотрели машину. Следов нет. Работали в перчатках, но земли в салоне полно. На ногах принесли. Но главное — это колеса. Сейчас ребята делают слепки. Они очень похожи на те, что мы видели на выходе коллектора к реке. Вместе с этим паспортом лежали документы на «Форд-Фокус». Машину мы не нашли. Она пропала. Скорее всего, на ней и уехали. Я уже объявил ее в розыск с предупреждением об опасных пассажирах.

— Что говорят соседи? — не выдержал генерал.

— Допрашивают. Дом проверяется от чердака до подвала. Это еще не все. Мы нашли странный альбом. Обычный, для домашних фотографий. Но в нем не снимки, а телеграммы. Подборка за последние три года. Содержание похожее. — Жванец открыл альбом. — Вот, например: «Наша любимая племянница выходит замуж! Приглашаем в гости на национальную свадьбу. Ждем. С горячим приветом, ваш дядя».

Все телеграммы отправлены в Махачкалу. Не совсем понятно, как они вернулись сюда. Из девяти телеграмм только одна подписана «Ваша тетя». Остальные ничем не отличаются. Племянница рожает, выходит замуж каждые три месяца, не женщина, а комбайн. Причем у Гелаева и его убитой жены нет ни детей, ни племянников. Все телеграммы предназначены некоему Саиду Омарову, но адрес указан «Главпочтамт. До востребования». А ведь телеграммы отправляют по точному адресу. Не может человек каждый день ходить на почтамт и проверять почту.

— Значит, может, — коротко отрезал Таранда.

Полковник не спорил, а продолжил:

— И вот главная улика. Общая тетрадка. В ней аккуратно расчерчены под линеечку все ячейки хранилища. Даже номера стоят. Пояснения идут дальше, но очень туманные. Обратите внимание, что девять ячеек обведены красным фломастером. Одна из них обведена дважды. Три из них зачеркнуты синим карандашом. Дальше, на других страницах, мы встречаем номера ячеек, обведенных красным, а напротив стоят числа. День, месяц, год. В тех ячейках, что зачеркнуты, написана дата и добавлено слово «выбыл».

Тетрадь генерала заинтересовала больше всего. Он достал из кармана список владельцев индивидуальных сейфов и сравнил его со схемами.

— Дважды обведена ячейка Аркадия Самсоновича Дворкина. Известный предприниматель в наших местах. Ладно. Тут надо покопаться. А вот ячейка номер семьдесят пять в моем списке значится как пустая. Ее не вскрывали. А в тетрадке она зачеркнута.

— Я эту загадку разгадал, Иосиф Данилыч. Зачеркнутые ячейки — это трупы. Владелец «выбыл» восемнадцатого мая два года назад в соответствии с записью. Тогда в лифте убили предпринимателя Геннадия Чеботарева. Я вел это дело, а потому помню его. И вот что важно. Убийц мы не нашли. Это был заказ. За день до смерти Чеботарев заключил крупную сделку, которой перекрыл кислород посредникам. За что и поплатился. На это мы и делали упор. И тогда никто из нас не обратил внимания на такую мелочь, как исчезновение денег. Чеботарев получил крупную сумму в евро от партнеров по сделке, но родственники не нашли в его сейфе ни гроша. Банковский счет не пополнялся. Значит, ему были нужны наличные. Деньги мы не искали. Личный охранник Чеботарева был убит с ним вместе. Шофер был единственным свидетелем. Он видел, как Чеботарев с телохранителем вошли в подъезд, после чего уехал. Но Чеботарев в тот день был с пустыми руками. Значит, убийство совершено не с целью ограбления. Да и кошелек, полный денег, был найден при убитом. Сомнений не оставалось. Это заказ. Теперь я в этом сомневаюсь.

— Как он был убит?

— Тихо. Стрельбу не открывали. Нож в сердце, и точка…

Жванец сам испугался собственных слов. Повисла пауза.

Генерал тихо сказал:

— Поднять из архива все нераскрытые дела, связанные с использованием холодного оружия.

В комнату без стука вошел капитан Голованов. Увидев генерала, он немного растерялся.

— Заходи, заходи, герой, — сказал генерал. — Тебя я запомнил. Самый толковый парень среди серой массы оперов. Ну что, какие новости?

— Я от соседа. У Гелаева были гости с Кавказа. Я уже дал сигнал на вокзал и в аэропорт. Они уехали около двух часов дня. Может, кого-то успеют задержать. С сумками уехали.

— А с чего он решил, что они с Кавказа? — спросил Жванец.

— Так ведь в национальных костюмах были. Папахи, черкески, кинжалы, сапоги. Они каждые три месяца приезжают. Покоя старику не дают. Шумят, песни поют.

— С кинжалами, говоришь? — промямлил генерал и открыл альбом для фотографий. — Вот почему в телеграммах пишется о национальной свадьбе. И вот почему эти телеграммы вернулись назад из Махачкалы. Они их брали с собой как пропуск. Свадьба национальная, и костюмы должны соответствовать. А где вы видели джигита без кинжала? Ну кто к ним придерется, предъяви они такую бумажку. Вопрос в другом. Зачем Гелаев их собирал и наклеивал в альбом?

— Аккуратист, — обронил Жванец. — Общую тетрадку он тоже не для нас вел. Мы ее в футляре от аккордеона нашли. Я думаю, они свой план не один год выстраивали. Надоело по мелочам работать, решили хапнуть все и сразу.

— Для этого, Антон Петрович, у них мозгов не хватило бы. За ними стоял очень серьезный кукловод.

— А кандидатура управляющего вас не устраивает? — удивился полковник. — Код дверей, выходящих в подъезд. Комната, где расположен пульт управления видеокамерами. Изъятие жесткого диска из компьютера. Люди с улицы таких вещей не знают. А потом, он без споров пошел и открыл им хранилище. Он знал, что они не тронут ни гроша из государственных денег. Поэтому и нам сказал об этом. Отвлекающий маневр. Там же тонны золота. А водила бандитов по закуткам Фаина Гурьева. Экскурсовод чертов!

— Логично, полковник. Я бы с тобой поспорил, но не нахожу аргументов.

Тут появился еще один офицер:

— Разрешите доложить?

— Докладывайте, лейтенант.

— Вам бы лучше самим взглянуть. В подвале яма выкопана. Очень похожа на могилу. Во всяком случае, по размерам. Колодец там еще есть. Проходит к тоннелю. Там стоит привязанный плот. Весло тоже есть.

Все направились в подвал. Шестеро оперативников освещали фонарями площадку размером с большую комнату. Один из экспертов ползал по цементному полу на коленях с лупой и кисточкой.

— Тараканов ловишь, Толик? — спросил полковник, оглядывая яму, возле которой была насыпана гора земли и лежали кирка и лопата.

— Кого-то здесь закопать хотели, — поднимаясь с колен, сказал эксперт. — Думаю, что уже не первого. Слой цемента сантиметров в пять. Очевидно, пол закатали лет десять назад. От земли идет сильное испарение. Деревянные дома сырости не любят. Но я нашел пять участков, примерно тех же размеров, что и могила. Везде цемент разный и по цвету отличается. Значит, и покупался в разное время. Сорта тоже разные. Отличается зернистостью. Где-то песка переборщили, а где-то не доложили. Вот тут у стены стоят два полных пакета цемента. На них даже ценник сохранился. Магазин можно вычислить.

— Так, — пробормотал генерал. — Вызывайте рабочих, чтобы цементную подушку сняли со всего участка. Ну а ямы копать придется самим. Нам огласка не нужна.

— Перезагрузка, — проворчал полковник.

8

На следующий день после налета

Они стояли у потухшего костра. Лесник тут все затоптал, черпая снег из сугроба и засыпая им костер. Сделал не меньше десяти ходок, а то и больше. Полицейские приехали первыми, да и то из ближайшего отделения полиции, которые никак не связывали этот чертов костер со вчерашним ограблением банка. Ну а генерал Таранда прибыл на бал последним, когда лучшие куски пирога уже разобрали. Толпу лоботрясов в форме он разогнал, оставив лишь участкового и лесника. Одновременно с ним и полковник Жванец подоспел с двумя экспертами-криминалистами. Хорошо, что на дороге остались следы от машины, снег еще был глубоким, а у костра все притоптали.

— Скажи-ка мне, любезный, ты что-нибудь трогал в костре? — спросил Таранда у лесника.

Долговязый старик отрицательно покачал головой. Он походил на бомжа. В телогрейке, небритый. С впалыми щеками и в очках, у которых вместо правого ушка был шнурок от ботинка, а левое стекло треснуто.

— Нет. Я как увидел корешки паспортов, так тут же позвонил ментам. Ну как такое может быть? Никто же документы не поджигает.

— Костер горел, когда ты его заметил?

— Дым шел, огня не было. Я думаю, тот, кто его поджег, сам и загасил огонь. Дорога-то в двух шагах. Они тормознули, спустились под откос на два метра, бросили эти детские рюкзачки, пакет с документами, подожгли, сели в машину и рванули. Слишком резко. Там лужа на полколеса. Подняли брызги выше машины, а те и загасили костер, который еще не разгорелся, но тлел, поддуваемый ветерком.

Таранда с восхищением смотрел на полубомжа.

— И откуда вы такие умные беретесь, едрит твою налево? Все знает. И на хрена мы сюда приехали?

— А чего тут знать-то? — хмыкнул лесник. — Я живу недалеко. По этой дороге даже летом никто не ездит, окромя меня. Вишь, я на велике круглый год педали кручу, потому как все вокруг знаю. А тут вдруг следы от машины. Ну, думаю, мужик заплутал. Я и свернул по следам. Поди, застрял где. Надо бы подсобить, глядишь, и на полбанки заработал бы. Проехал с полста метров, чую, гарью несет. Я ближе. Вот и увидел кострище. Если бы огонь разошелся, тут не вы, а пожарные были. Сплошняком кустарник растет. Все прихватило бы, аж до реки.

— Как звать-то?

— Тимофей.

— А что, Тимофей, ты каждый день свои пенаты обходишь?

— Приятное с полезным совмещаю. У нас тут три деревни кряду. Бабы там царствуют. Мужиков метлами гоняют. Вот они с пузырями в овраг пить ходят. Так я каждое утро обход делаю. Тары на пару мешков собираю. А подле моего дома ее по гривеннику берут. Пункт на колесах. Так что на щи мне хватает. А заодно и чистоту блюду.

— А вчера костра не было?

— До часу дня все чисто прошло. Я к этому времени заканчиваю обход. А сегодня я появился здесь в девять утра. Светает-то поздно. Вот и судите. Ткань на рюкзачках крепкая, почитай брезент. Коли их часть насквозь проело, то ночку они здесь точно пролежали. Не меньше.

— Ладно. Изымайте все, что сохранилось, и осторожно. Будем разбираться с барахлишком.

С дороги спустился криминалист и доложил:

— Следы идентичны тем, что мы обнаружили у выхода из тоннеля к реке. Сейчас сделаем слепки. Сомнений нет. Это «Фольксваген» Гелаева.

Таранда ударил кулаком о ладонь. У него горели глаза.

— Ну, Жванец! Я же тебе говорил, что они проколются. Идеальных преступлений не существует.

* * *

Спустя три часа все собрались в кабинете начальника управления полиции. Эксперты сделали свои выводы, и им было что сказать.

На совещательном столе лежали два небольших рюкзачка серого цвета с черной окантовкой и оранжевыми карманами, а рядом вещи, изъятые из рюкзаков и четыре стопки паспортов. Уцелевших не осталось, но во многих обгорелых ошметках сохранились номера, в некоторых фотографии и даже имена.

— Есть два непреложных факта, — начал Таранда. — Первое и главное. Паспорта принадлежат заложникам, которые у них изъяли налетчики. Они им так и не вернули документы. Но как мы видим, паспорта им были не нужны. Я думаю, что и передача данных в эфир тоже была лишь блефом. Вся операция с ограблением сплошной блеф, на который мы, как и все, купились.

— Однако банк обокрали, — съязвил полковник Жванец.

Таранда пропустил мимо ушей комментарий полковника и продолжил:

— Второй факт подтверждает наше заключение. Следы протекторов, найденные возле костра, в точности совпадают со следами у тоннеля, выходящего к реке. Машину мы нашли у дома охранника Гелаева. Она принадлежит ему. Налетчики передвигались на этом микроавтобусе. Бандиты подчистили за собой мусор. Несмотря на то что в самом хранилище царил полный бардак и даже валялись деньги, все свое они забрали с собой. В общей сложности они пробыли в банке в районе трех часов. Как мы успели убедиться, имея один ключ от ячейки, второй они выдавливали прессом-штопором за минуту. Это максимальный срок, плюс к этому минута уходила на выемку ящика и выброс содержимого в мешок. Они обчистили сто семьдесят восемь ячеек. Мы нашли два приспособления для вскрытия ячеек. Значит, и работали двое. Вот и получается, что на вскрытие у них ушло около трех часов. Но все это предположительно. При хорошем навыке можно проделать такой фортель гораздо быстрее. Когда они собрались все вместе перед отходом, то решили отметить успешное завершение операции. Что мы видим? Две пустых бутылки из-под коньяка. На них сохранились отпечатки пальцев. По дактилоскопической картотеке они не проходят. К бутылкам прикасались только два человека. К сожалению, пластиковые стаканчики сгорели, и мы не можем сказать, сколько человек участвовали в пьянке. Но не двое. По бутылке на брата — слишком много. Далее мы видим сыр сулугуни, лаваш, суджук и бастурму. Это кавказские продукты. Точнее, их объедки. На дне одного из рюкзаков завалялся чек. Продукты куплены в супермаркете «Кавказ» позавчера в четырнадцать часов тридцать две минуты. Время стоит на чеке. Сейчас мы направили в магазин специалистов. Они должны проверить все записи с камер видеонаблюдений, которые установлены у касс. Есть еще одна мелкая деталь. В боковом кармане одного из рюкзаков спрятан двухсотграммовый слиток золота Центрального банка России. Тут есть два варианта. Один из налетчиков сделал для себя загашник. Припрятал слиток. Но он не знал, что все лишнее и ненужное будет брошено в костер. Пришлось с загашником проститься. Но мы не можем исключать и другую, более сложную схему. Слиток оставлен умышленно для того, кто найдет рюкзаки, если не все остатки сгорят. Человек, нашедший золото, не пойдет заявлять об этом в полицию. А еще есть мнение, что люди, получившие такой крупный куш, не станут откладывать загашники. Списки клиентов частных сейфов впечатляют. Среди них пять рублевых миллиардеров и больше сотни теневых бизнесменов, которые ворочают черным рынком в наших местах. Вот кого взломщикам надо бояться, а вовсе не нас. Если эти люди не вернут своего, то от них и в тюрьме не спрячешься.

В кабинете воцарилась тишина.

— Есть несколько составляющих, — тихо продолжал генерал. — Кавказские сапоги. Не могу утверждать с уверенностью, но так считает один из моих самых важных свидетелей. В рюкзаках найдены кавказская еда и дагестанский коньяк. Охранник, заведующий хранилищем, тоже дагестанец. Обрусевший мужик с отличными характеристиками. Но кто давал ему характеристики? Те, кто сам находится под подозрением. Все эти люди сейчас в разработке. А еще мне очень не понравился один малозначительный факт. Ни один из налетчиков не имел темных бровей. Уникальный случай. А говорили только двое. Вожак и тот, что охранял женщин. Остальные молчали. Полагаю, главарь банды не был главарем. Это хороший артист, прекрасно знающий свою роль. Роль шикарная. В театре он такой не получил бы. И третье. Исполнители не знали, чьи ячейки обчищают. Грабители приезжие. Им дали работу, они ее выполнили и разъехались. Вопрос. Чужаки могут знать в доскональности каждый уголок банка, находящегося в чужом городе? Нет. Только работник банка мог им объяснить, как и где можно найти комнату с пультом видеонаблюдений, из которой пропали все кассеты с записью. Исполнителей мы упустили. Они уже разбежались по своим норам. Но мы их скоро вернем. Процесс трудный и кропотливый, но реальный. Прошу всех подключиться к этой задаче. Жители Кавказа стоят на первом месте. Спасибо за внимание.

9

Сделки или соглашения

Этот разговор проходил неофициально. Он состоялся в парке, чтобы никто не чувствовал себя уязвимым. Таранда распахнул пальто и дал себя обыскать. Такого унижения генерал еще не испытывал, его обшарили с головы до ног, после чего двое молодчиков отошли в сторону, и из лимузина с затемненными стеклами вышел совсем неприметный человек лет пятидесяти, но очень хорошо одетый. Генерал знал по досье обо всех теневых баронах города. Но пока у него не было на их счет установки сверху, он никого не трогал. Они вносили свою лепту в экономику страны, и до них у государства еще руки не дошли. Придет время, и он будет разговаривать с ними по-другому. Но не сейчас.

Генерал не отличался высоким ростом, а человек, вышедший из машины был и того меньше. Они поздоровались и медленно пошли вдоль аллеи, вычищенной от мокрого грязного снега. Тут кто-то постарался в ожидании высоких гостей. Парк зимой не чистился, его протаптывали валенками молодые мамаши с колясками. К валенкам в городе относились с уважением. Это же не Москва.

— Альберт, сколько ты потерял на краже? — в лоб задал вопрос Таранда.

— Много, генерал. Очень много. Тебе деталей знать не надо. Убытки все равно не возместишь. Мы никогда не доверяли нашему государству. А после Кипра вообще доверять никому нельзя. Но если вы добрались до частных сейфов, то надо бежать на край света.

— Ты считаешь, ограбление подстроено?

— Без вас тут не обошлось. Ни один псих не пойдет на провальное дело. Этот банк обокрасть невозможно. И потом, проще унести государственные деньги. Еще напечатают. Но позариться на частные сейфы мог только сумасшедший.

— Не хорохорься, Альберт. Вы тоже под Богом ходите. Я тут покопался в старых архивах. Об этих людях уже забыли. Но они есть в списках тех, кто перестал пользоваться ячейками банка «Медетеран». Из семи человек шестеро убиты. И вот что удивительно. Все они погибали после совершения ими крупных сделок.

— Ну, это я могу понять. Наше ремесло связано с риском. Но при чем тут сейфы?

— А при том, что родственники ни в одном из шести случаев кроме документов в сейфах не нашли ни цента. И это статистика за три последних года. Именно столько по уставу банка должна храниться информация о всех владельцах индивидуальных ячеек.

Бизнесмен на секунду остановился, наморщил лоб, потом двинулся дальше.

— Грюнталь получает с процентов львиную долю. Думаю, не меньше трех миллионов долларов в год. Зачем ему рыть яму под собой?

— Отвечу, — тут же заговорил Таранда. — По приблизительным подсчетам куш составил полмиллиарда. Тебе лучше знать. Возьми содержимое своего ящика и умножь его на сто семьдесят восемь. Это средний показатель, так как ты по всем рейтингам не самый богатый человек, но один из самых влиятельных. Я встретился с тобой, потому что у тебя за плечами есть сила. А главное, ты не болтлив и на тебя можно положиться. Ты знаешь, с кем следует поговорить, а кому доверять нельзя. Так вот. Есть люди, которые не афишируют свои неприятности с банком «Медетеран». Таковым является Аркадий Самсонович Дворкин. Это большой друг Геннадия Макаровича Чеботарева, которого зарезали в собственном подъезде после совершения им крупной сделки и получения денег. Последний раз они разговаривали по телефону в день гибели Чеботарева. Геннадий звонил ему из банка. Они договорились встретиться вечером. Но Чеботарев, как ты понимаешь, не пришел. Его жена не нашла в ячейке ни гроша. У Дворкина дважды пропадало золото из сейфа. Но он скандал поднимать не стал. На это и рассчитывали. И я уверен, что Дворкин не единственный случай. Среди вас немало тихонь, которые не выносят скандалов и шумихи. Дворкин попросту отказался от услуг банка. Сегодня он сам мне позвонил, и мы встречались. Это он порекомендовал мне твою кандидатуру для консультации. Думаю, что из твоего сейфа ничего не пропадало. С такими, как ты, не связываются. Значит, тот, кто шарит по ячейкам, знает, кому какая принадлежит, и знает, от кого какой реакции ждать.

— Грюнталь?! Немыслимо!

— Ну почему же. Дело не получило официального статуса. Мы работаем полулегально. В России так и не возродили доверия к банковской системе и лишний скандал никому не нужен. Грюнталь останется руководителем банка. Никто не собирается его увольнять. К тому же он украл деньги из собственной ячейки. Так что тоже относится к пострадавшим. Пока его не следует трогать. Мне нужны веские доказательства. Сейчас он очень осторожен. По лезвию бритвы ходит.

— Как я понимаю, Иосиф, ты хочешь взять исполнителей и плясать от них.

— Да. Именно так. Но мне их надо заманить сюда. Они разбежались. Я мало верю в возврат всех богатств, но какую-то часть мы вернем. Ну а дальше я передам этих подонков вам. Ты и другие владельцы ячеек будете решать их судьбу, а я на это закрою глаза. Все, что я могу сделать сегодня, попадись они мне в руки, посадить их за грабеж со взломом. А учитывая то, что они не судимы, им больше пяти лет не дадут. Ни оружия, ни насилия, ни сопротивления, и даже в угоне их не обвинишь. Это был стопроцентный гениальный блеф, на который купились все. И я в первую очередь. Ни один человек, находящийся в банке, не написал заявление, будто его там удерживали силой или угрозами. Даже жена мэра на это не пошла. Мы имеем дело с мастерами своего дела, Альберт. И ты должен это понимать и очень серьезно подготовиться к предстоящей встрече.

— Начали за здравие, кончили за упокой! — Бизнесмен опять остановился. Видимо, на ходу он не умел думать. — Тяжелую ты задал мне задачку.

* * *

Человек, похожий на боксера, со сдвинутым набок носом, стоял перед столом своего босса и докладывал. Сейчас он не казался таким грубым, резким и развязным, каким выглядел в банке. Это был мужчина с умным взглядом, и разговаривал он тихо, не повышая тона.

— Вы правильно сделали, Аркадий Самсонович, что запретили мне брать с собой оружие. Эти люди не вызывали отторжения. Никому и в голову не приходило оказывать им сопротивление. Они изначально дали всем понять, что пришли сюда выполнять свою работу, и попросили им не мешать. К тому же им очень легко удалось внушить заложникам, что настоящая опасность грозит всем не от них, а от тех, кто готовит штурм за дверьми. Я вспомнил какой-то американский боевик, где бандиты, ворвавшись в банк, в первую очередь отняли у заложников сотовые телефоны, потом заставили всех раздеться чуть ли не догола и надеть комбинезоны, такие же, в каких пришли сами, а потом их развели по комнатам и связали. Бог мой! Сколько же они потратили времени впустую. Но фильм смотрелся очень интересно. Тут все наоборот. Они сами были одеты как мы. Их не волновали наши телефоны. Мы вообще их не интересовали, и ни о каком насилии не шла речь. Я думаю, что под конец операции каждый из заложников в тайне болел за налетчиков и желал им удачи.

— Жизнь и кино, Данила, разные вещи. Хотя по части зрелищности наши грабители не уступили голливудским сценаристам. Чего стоит снегопад из денежных купюр, вертолет с мэром на крыше, взрыв воздушных шаров над торговым центром. Смотрится не хуже любого боевика. Они же балансировали на канате. Таранда мог принять решение брать банк штурмом.

— Возможно, если бы мы жили в столице. Но тут у него нет профессиональных штурмовиков наподобие «Альфы». Ввязываться в бой он не решился. Конечно же, он проиграл, но не произвел ни одного выстрела и не погиб ни один человек, не считая тех, кого подавила толпа при ловле денег и они попали в больницы.

— Ладно, Данила. Ты сделал все, что от тебя требовалось.

— Да, босс. Без малейших отклонений. В полиции меня продержали четыре часа. Допрос длился десять минут. Они проверили наличие счета в банке «Медетеран», задали формальные вопросы и отпустили. Ну, разумеется, провели тщательный обыск. О внешности налетчиков не спрашивали. Думаю, тот художник им расписал их внешность в подробностях. Но вряд ли сейчас это имеет значение. Они скрылись. Как только выяснилось, что резервный денежный фонд не тронут, мэр тут же отменил чрезвычайное положение. Кордоны с дорог сняты, поезда ходят, самолеты летают, пароходы плавают.

— Это возможно…

В это время в дверь позвонили.

— Открой дверь, Данила, и на сегодня ты свободен.

— Хорошо, босс.

В гости заявился Альберт Грызлов, которого прозвали Гризли. Аркадий Самсонович Дворкин плохо был с ним знаком. Они встречались только в элитном клубе для местных миллионеров под названием «Кленовые листья». Кто так назвал клуб, до сих пор непонятно, но название нейтральное, невызывающее, и оно всех устраивало. У некоторых членов клуба имелись в нем свои кабинеты. Там решались глобальные вопросы, от которых зависела экономика региона. Многие члены клуба мило здоровались, даже пожимали друг другу руки, но никогда не общались и общих дел не имели. Дворкин и Грызлов относились к этой категории людей. Но сейчас многих свел случай. И тут уж не до амбиций.

Они вежливо поздоровались. Хозяин не стал предлагать гостю угощения, и разговор они вели всухую.

— Мне назначил встречу генерал ФСБ, — начал без вступления Гризли. — Он от меня чего-то хочет. Другим пришли повестки в полицию. Я думаю, речь пойдет о воровстве в банке.

— И это верно. Ты один из тех, кто имеет крепких ребят под своим контролем. Он хочет включить тебя в дело. А взамен закроет глаза на твои махинации. К тому же у тебя связи. В деле замешан Грюнталь. Мы не можем сместить директора государственного банка. Он ставленник Москвы. Я думаю, что он отстегивает часть добычи высоким чиновникам, а потому сидит очень крепко в своем кресле. Подчищать ячейки банка может только он. Но этого доказать невозможно.

— Те, кого обкрадывали, сами тебе об этом рассказали? Но почему тебе, а не тому же генералу?

— Нет. Я сам вышел на них. И очень просто. Я вычислил людей, которые скупали в банке слитки золота. Теперь они продаются официально. Вес от ста до пятисот граммов. Они есть в любом банке. Но «Медетарн» делает скидку для своих клиентов. Вот почему все, кому нужно чистое и официальное золото, берут его в нашем банке. Так вот. Именно этих клиентов и обчищали. Никто не шарит по ящикам наугад. Они точно знают, у кого есть золото. Заполучив его, Грюнталь может вновь внести его в реестр и получить за него наличные в полном объеме. С деньгами он связываться не хочет. Их могут пометить после первой же кражи. В его деле риск недопустим. И еще. У одного из клиентов пропало четыре слитка по триста граммов. Он оставил их в сейфе на один день. В этот день Грюнталь ездил на совещание. У парня запасено алиби на все случаи жизни. Полагаю, что его сообщниками могут быть Фаина Гурьева и Яков Цейтлин. Гурьева точно, Цейтлин под вопросом. Но дубликаты наших ключей есть только у него. И вот что еще интересно. Таранда намеревался сделать обыск в домах руководства банка. Суд ему в ордере отказал. А перед судом и ФСБ бессильна.

— Ты очень много знаешь, Аркадий. С чего бы? Генерал с тобой встречался?

— Я больше года веду свое расследование. На меня работают настоящие профессионалы. Я хочу докопаться до истины.

Гризли почесал свой мясистый нос. Он понимал, что не может давить на этого человека, но и уйти с пустыми руками тоже не может.

— Следствие дело хорошее. Тем более что ты человек умный и сам понимаешь не меньше профессионалов. Может быть, ты и об ограблении знал заранее?

— Нет, — холодно ответил Дворкин. — Об этом никто не мог знать. Из моей ячейки унесли полтора миллиона в золоте и валюте.

— А я потерял все векселя. На тридцать пять миллионов. Этими векселями я держал людей за горло. Теперь я лысый. Меня любой может послать к черту.

— Они еще об этом не знают. Научись блефовать. У меня к тебе есть один вопрос. Я попытаюсь довести дело до конца. Но мне нужна поддержка. Какими ресурсами ты владеешь?

— Людскими. И я думаю, что генерал хочет предложить мне грабителей на откуп. Он жаждет их уничтожить, а не посадить. Его можно понять. Мужику в морду плюнули. Ну, хорошо. Я могу справиться с любой бандой. Нет вопросов. Но как мне вернуть свое? Вот что меня волнует.

— Я сделаю все, что смогу. Но ты, Альберт, будешь выполнять все мои инструкции. И я думаю, что они будут совпадать с генеральскими.

— Без вопросов. У тебя башка варит, глупостей не посоветуешь. Я могу на что-то рассчитывать?

— Не обещаю. Но буду над этим работать.

Гризли уходил от Дворкина в полном убеждении, что Аркадий лично замешан в ограблении банка и теперь хочет избавиться от лишних свидетелей, чтобы ни с кем не делиться. Пусть даже так, ему было плевать на банк и на грабителей. Он хотел вернуть то, что у него украдено. А это дороже любых денег. В отличие от всех остальных, он денег в банке не держал. Мертвый груз ему не нужен, все его финансы работали и делали новые деньги.

В итоге Гризли остался доволен встречей.

* * *

Борис Дмитриевич Байчер въехал в город на хорошей машине. Он знал, куда едет. Тут каждый переулок был ему знаком, но в отличие от местных жителей он также знал и подземный город, о существовании которого многие даже не догадывались. Его серебристый «Вольво» остановился в неприметном месте. Уже стемнело, и улица была пустынной, тихой и прямой, так что хорошо просматривалась. Перед ним метрах в десяти стоял черный «Кадиллак». Машина дважды мигнула фарами.

Байчер взял с заднего сиденья портфель и вышел из машины. Он неторопливо подошел к «Кадиллаку» и сел на заднее сиденье. Шофер автомобиля тут же вышел покурить на свежий воздух.

— Нервничали, Аркадий Самсонович? — спросил Борис.

— Разве мое волнение может сравниться с напряжением генерала Таранды? Вот тот в действительности сходил с ума. Заключил сделку с самим Гризли, за которым гоняется годами. Правда, теперь нехорошее слово «сделка» заменено на престижное слово «соглашение». Но от перемены мест слагаемых сумма не меняется. И его можно понять, — улыбнулся Дворкин. — Если честно, то я не очень-то был уверен в успехе мероприятия. Ведь вы же не посвящали меня в свои планы.

— Даже мои люди, которые шли на это опасное дело, не знали многих деталей. Каждый выполнял конкретно поставленную перед ним задачу. Таким образом я избежал нервных стрессов. Люди не знали, что творится на улице. Они находились в тишине и покое, и это помогло им сосредоточиться на деле.

Байчер поставил портфель к ногам.

— Содержимое вашей ячейки. Все в целости и сохранности. Спасибо за оказанное доверие.

Дворкин опять усмехнулся:

— А у меня был выбор?

— Конечно. Вы могли бы не давать мне денег на проведение операции. Подготовка обошлась нам в крупную сумму. Я бы таких денег достать не смог.

Аркадий Самсонович раскурил трубку.

— Я доверился вам, как только Егор нас познакомил. Мне показалось, что у вас все получится. Мой бизнес начинался с нуля. И чутье меня никогда не подводило, поэтому я добился успеха. Я доверяю своим предчувствиям и не ошибаюсь в выбранных мною партнерах. Часто рискую. Но любое стоящее дело не обходится без риска, следуя избитой поговорке: «Кто не рискует, тот не пьет шампанское!» Теперь самое опасное позади. Пора подумать о дальнейших планах. Генерал Таранда жаждет мести. Он не хочет заводить уголовное дело. Суть в том, что оно должно закончиться судом. А это скандал, который будет раздут всеми средствами информации до сумасшедших размеров. Один Интернет чего стоит. Ограбление века. Но самое смешное, что обвинение гроша ломаного не стоит. Кража частной собственности со взломом. Пять лет от силы. И генерал пошел на унижение. Он встретился с грязным дельцом Альбертом Грызловым. Этот тип держит в своих руках черный рынок. Человек с очень сомнительной репутацией, но имеет крепкий отряд головорезов. Ему Таранда и хочет сдать грабителей для расправы. Я виделся с Гризли. Его волнует только собственный сейф. Денег в нем не было. Там были расписки тех, кто продал душу дьяволу.

— Что ж, мы можем вернуть ему бумаги. Но только после выполненной работы.

— Правильное решение. Попробую его обнадежить. Так или иначе, но он меня подозревает. Мне на это наплевать, так же как ему плевать на всех остальных. И теперь о главном. Джигиты уехали, и это их погубит. Тут вы не ошиблись. Мои люди не спускали с них глаз. Когда началась осада банка, вероятно, они, как и весь город, с любопытством смотрели телевизор. Но когда Рустам Гелаев не вернулся с работы, они поняли, что он арестован, и бросились в бега. К сожалению, они убили жену Гелаева. Мой человек заходил к Рустаму, но уже было слишком поздно. Журнал он все же оставил. Это произошло, когда они уехали на вокзал. Все трое сдали билеты кассиру Ирине Степановой. Она обменяли их на тот же день, но общего купе не нашлось. Команда попала в разные вагоны. Проводница Варвара Истомина нашла для них общее купе. Мой человек поехал за ними в Москву. Жду от него новостей. Поезд ушел в семь вечера. Теперь, я думаю, мы их не выманим назад. Придется работать на выезде. Вот тут и поможет Гризли со своими связями на Кавказе.

— Тут надо думать, — протянул Борис. — У нас есть приманка. Полагаю, мы сможем ею воспользоваться. Встретимся позже. Когда созреет план, я займусь убийцами сам.

Борис вышел из машины. В его расчеты жертвы не входили. Смерть Алевтины его промах.

10

Главные улики

Докладывал майор Брылев:

— Личности установлены. Саид Омаров, Абдулбек Хиясов, Руслан Магомедов прибыли на вокзал около трех часов, поменяли билеты, купленные на вторник, и в этот же день уехали семичасовым поездом. На привокзальной стоянке обнаружен «Форд-Фокус» Гелаева. В связи с арестом Гелаева и убийством его жены сорвались с места раньше положенного. Билеты им меняла знакомая кассирша. По ее показаниям, она постоянно бронирует им купе в семичасовом поезде на Москву. Так было и вчера. На данный момент поезд в Москву уже прибыл, но без пассажиров. Проводники не в курсе. Проводница Варвара Истомина сумела организовать им общее купе. И кассирша, и проводница этих людей хорошо знают. Они постоянные клиенты. И всегда ходят в национальных одеждах. В Серпухове, перед Москвой, проводница будит пассажиров. Купе налетчиков было пусто. Они спрыгнули с поезда ночью на ходу. Так как во время остановок проводники выходят на перрон и заметили бы выходящих. На вокзале в ожидании поезда они сидели в ресторане больше трех часов. Заказывали кавказские блюда. Официант передал мне копию чека. Нервничали, разговаривали на своем языке. Он их не понимал. Беглецы объявлены в розыск. К сожалению, их фотографий у нас нет, а использовать рисунки Колодяжного нет смысла. Художник и сам нам говорил, что внешность изменена. Но мы ничего не знаем о так называемом «боссе» и втором сообщнике, чисто говорящем по-русски. Полагаю, мы имеем дело с наемниками. Эти люди отвлекали на себя все внимание, а главные участники делали свое дело. Молча, так как они говорят с кавказским акцентом. Теперь пару слов о Фаине Гурьевой. Как я знаю, вы ее еще не допрашивали, Иосиф Данилыч. Она сидит в одиночной камере в нашем управлении.

— Допрошу, когда время придет, — коротко оборвал Таранда.

В кабинете начальника управления собралось человек двадцать, все участники событий. Сегодня был день подведения итогов. Люди устали, не спали двое суток и даже не думали об отдыхе. Некоторые себя щипали, чтобы не заснуть под монотонное бухтение майора.

— В машине этой женщины найдено мужское пальто. Точно такое же мы видели на рисунке художника Колодяжного. Оно валялось в багажнике. В сумочке ничего интересного не нашли, но обнаружили ее телефон, который завалился в щель между дверью и сиденьем рядом с водительским. Мы его проверили. Ей поступил звонок в двенадцать часов с номера телефона, который мы нашли в квартире Гелаева. Сим-карта куплена на имя убитой жены Гелаева. Время разговора тридцать пять секунд. Второй звонок исходил от Фаины в четырнадцать часов три минуты. Время беседы пятьдесят секунд. Я думаю, это было предупреждением. Они тут же уехали, оставив за собой труп как предупреждение Гелаеву: заговоришь — с тобой произойдет то же самое. И третий звонок Гелаеву от Гурьевой зафиксирован в половине седьмого вечера. За полчаса до приезда домой. Значит, она ничего не знала о его аресте. И это естественно. На телефоне обнаружены только ее отпечатки пальцев. Улика бесспорная. Мы провели несколько опросов, товарищ генерал. Фаина Гурьева выехала из дома как обычно. У нее было время перевоплотиться и присоединиться к команде налетчиков. За весь день ее никто нигде не видел, до возвращения домой в семь часов вечера. Но есть очень интересный факт. Всю ночь эксперты просматривали отснятый журналистами и нашими людьми материал. И вот на что было обращено внимание. — Брылев достал из папки две фотографии и пустил их по кругу. — Это улица, параллельная той, на которой находится банк. Фотограф снимал оцепление. Мы видим людей, пытающихся пройти на площадь, но полиция сдерживает толпу. Но никто не обращает внимания на припаркованные к обочине машины. А среди них стоит белый «Мерседес» Гурьевой. На фотографии даже номера различимы. Так что Фаина на работу приехала, но выступала в несвойственном ей качестве. Вот, пожалуй, и все, что я могу сказать на данный момент.

— Садись, майор. Хорошая работа. Теперь я хотел бы услышать медэксперта с комментариями подполковника Лузгина. Они работали в связке.

Пожилой мужчина вставать не стал, а отвечал с места. Уважаемый профессор Колчин работал на органы в качестве консультанта и погон не носил.

— В подвале под цементом мы обнаружили одиннадцать трупов разной степени разложения. Некоторые пролежали больше двух лет, и нам достались лишь их кости. В каждой яме находилось по два человека, и лишь в одной лежал один. Мы взяли все анализы и слепки зубов. С ходу определить личности мы не можем. Документов при себе никаких ни у кого нет. Одежда сохранилась и по ней можно будет что-то узнать о трупах. Я отдал ее криминалистам. Я составил приблизительный срок смерти людей в разных захоронениях. После исследований анализов сроки смерти уточнятся с небольшой погрешностью. Все жертвы погибли от острых колющих предметов. Это единственный и точный диагноз. Как правило, удары наносились в горло. Могу с достаточной точностью сказать о последнем захоронении. Труп женщины лет сорока и девочки лет десяти. Они погибли три месяца назад. Плюс-минус пару дней. У меня пока все.

С пояснением поднялся подполковник Лузгин:

— Пару слов о цементе с ценником, найденном в подвале. Его купили в магазине «Строймастер». Мы предъявили его продавцам. Цемент покупал Гелаев, расплатившись кредитной карточкой банка «Медетеран». Проверили и другие его покупки. Он у них числится постоянным клиентом и имеет пятипроцентную скидку. В течение трех лет покупал у них цемент, но не обращал внимания на сорт. Брал то, что есть в продаже. Теперь мы знаем все даты покупок. Плюс ко всему он покупал кирку и лопату. Очевидно, те, что мы нашли в подвале. Сорта цемента установлены. Теперь их надо сравнить с могилами, и будем знать точные сроки захоронения. Медэкспертам такая подсказка не повредит. Сейчас каждый участок захоронения проверяется. По дате покупки цемента мы сможем установить, в какой из могих какой сорт использовался, и точно определить время захоронения. Сейчас я хочу поговорить о последней могиле трехмесячной давности. В сводках происшествий убийств нет. Заявлений от родственников о пропаже женщины с ребенком нет. Можно предположить, что Гелаев и его банда использовали приезжих либо транзитных пассажиров. У нас таких много. Вокзал кишит старушками, предлагающими ночлежку. Я уже отправил туда своих ребят с фотографиями Гелаева, его жены и Фаины Гурьевой. Возможно, их кто-то опознает. Там чужаков не любят. Так что же произошло три месяца назад? Первое. Одна из телеграмм датирована концом декабря. Двадцать седьмым числом. Допустим, что бандиты добирались сюда три дня. В железнодорожных кассах архив данных хранится три месяца. И тут нам повезло. Гости Гелаева заказали билеты на поезд до Москвы на второе января этого года. Цемент Гелаев покупал тридцатого декабря. И наконец, отметка в общей тетрадке. Ячейка номер сто восемь. Она обведена красным фломастером с пояснением. Дата стоит тридцать первое декабря. С первого по шестое число банк не работал. Значит, если обчистили ячейку, то пропажу могли заметить лишь шестого января. Небольшая справка. Мы проверили хозяев ячеек, обведенных красным цветом. Все чиновники высокого ранга, которые подают декларации о доходах. Господин Воробьев, которому принадлежит сто восьмая ячейка, имеет полтора миллиона рублей в год. А его жена вовсе не работает. Как он мог прийти в полицию с заявлением, что у него украли десять миллионов. Я думаю, ему не поверили бы. Требовать деньги от банка он тоже не мог. Его сейф не застрахован, так же как и остальные. Страховка дорого стоит и требует описи содержимого при свидетелях, чтобы ты потом не требовал того, чего у тебя не было. Итак, все сходится. Картина вырисовывается стандартная. В город приезжают убийцы перед самым Новым годом. На вокзале подбирают женщину с ребенком. Исполнительницу. Ребенка оставляют в качестве заложника. Тридцать первого декабря приезжая исполнительница забирает из сейфа Воробьева ценности и привозит их в дом Гелаева. После чего ее и девочку убивают и закапывают. Потом убийцы садятся в поезд и уезжают, а господин Воробьев замечает пропажу только шестого января. Если нуждается в деньгах. А так он мог прийти в банк и в середине февраля. С ним нам еще предстоит поработать.

— Теперь нам остается только ждать чистосердечного признания от всех участников преступления, — добавил генерал, ухмыляясь. — Ну а чтобы начинать уголовное дело, нужно заявление потерпевшего. Воробьев пойдет на это?

— Нет, товарищ генерал. Он уже сдал декларацию за прошлый год, и я ее видел. До апреля все должны сдать декларации. Большинство клиентов банка это уже сделали. Я их видел. Этим ребятам останется лишь стоять на паперти с протянутой рукой. У нас, как выясняется, город нищих.

— Вот и я о том же. Садись, подполковник. Что скажет полковник Жванец?

— Что касается фургона Гелаева, то наши подозрения подтверждаются. Его использовали в ограблении банка. В салоне полно земли из подкопа, резина соответствует следам у выхода коллектора к реке и еще на том месте, где мы нашли в костре обгорелые паспорта. Сам фургон был найден возле дома Гелаева. Тут все ясно. Но мне удалось найти фотографию одного из налетчиков.

— И как же? — заинтересовался Таранда.

— Продукты в рюкзаке помните? Я поехал в универсам «Кавказ» с чеком. Мы нашли ту пленку, на которой была запись с кассы. — Жванец положил несколько фотографий на стол. — Вот этот тип. Он ходил в магазин вместе с Гелаевым. Они покупали все то, что мы нашли в рюкзаке. Теперь у нас есть их имена, отпечатки и одна фотография. Я не поленился и еще раз поехал в дом Гелаева. Холодильник забит теми же продуктами, и даже бутылка дагестанского коньяка осталась. В банке были они, и теперь в этом уже нет сомнений. Доказательств у нас больше, чем нужно. Надо связаться с Махачкалой и брать их.

— Все-то у тебя просто, Антон. Не трудно понять, что бандиты теперь очень богатые люди. А менты там ничего не стоят. Их либо сажают, либо убивают, кто хочет честно работать. Ты только свистни — и их след простынет. И нас туда со своими порядками не пустят. Мы обязаны молчать. Наша задача — выманить эту троицу. Но как? Теперь им риск не нужен. Они взяли все, что могли. Здесь им делать нечего. Да и Гелаеву легко рот заткнуть. Абреков наймут. С их деньжищами Гелаева и в зоне достать не проблема.

— Так надо извиниться перед Гелаевым и Гурьевой и отпустить. Пусть гуляют на свободе и тратят награбленные деньги, — со смехом произнес Лузгин.

Генерал строго взглянул на него, и тот замолк.

— Правильно, Лузгин. Так мы и сделаем. А все ваши доказательства в папку завязать на узел и в архив. Мы решим нашу задачу очень просто. Всех пауков посадим в одну банку. Они сами друг друга сожрут.

Этим же вечером Таранда встретился с Гризли.

— Здесь записаны имена и адреса трех опасных преступников. Все они живут в Махачкале. Решим вопрос по-своему. У тебя и на Кавказе полно связей. Этих засранцев надо вернуть в Россию.

— Это мелочи, генерал. Но ты сам должен понимать, что против Грюнталя никто войной не пойдет. Эта фигура опасна даже с вырванным жалом. Без него такая операция невозможна. А если так, то у него сто семьдесят восемь ящиков с документами. Многие могут плюнуть на деньги. Можно еще заработать, имея голову на плечах. Но некоторым бумажкам не найдешь замены. Они бесценны.

— Работай, Грызлов. Работай. И постарайся, чтобы в ближайшие два дня все члены бизнес-сообщества каждый вечер собирались в клубе и не расходились допоздна.

Генерал ушел. Гризли понял намек генерала. А главное, что он получал одни и те же задания от разных людей, так не похожих друг на друга. Вот только один обещал ему закрыть глаза на его сделки, а второй вернуть векселя. А они стоили дороже любых денег.

11

Пауки в одной банке

В семь утра в камеру Фаины, где она спала на полу, принесли баланду и огромную кипу газет. Она сидела вторые сутки без всяких объяснений. С ней никто не разговаривал, на допрос не вызывали, к телефону не подпускали. Все, что она знала, что ее привезли не в полицию, а в управление ФСБ. Это здание ей было знакомо. И в камерах здесь был дощатый пол, а не цементный. Размеры два на три. Койки и топчаны не предусмотрены. Здесь люди не ночуют. Спала она на своей норковой шубе, которую теперь не проветришь, а значит, придется выкинуть. Кулаки она уже отбила, так что в дверь не стучала. Выдохлась. Все это ерунда! Она женщина сильная и не такое выдержит. У нее даже любопытство пропало. Над ней издеваются, а значит, чего-то хотят. Хорошо. Она открыта к диалогу, но зачем ее мариновать? Она же не овощ. Все, что ей сейчас нужно, так это горячая ванна, стакан коньяка и чистая постель. Нежная белая бархатистая кожа стала похожа на наждачную бумагу. Это сорняки растут где угодно, а она нежный цветок. Орхидея. И сумочка осталась в машине. Фае нужно зеркало. Без него она шагу ступить не может. Как можно жить, не видя своего отражения двое суток?!

Взяв кусок хлеба, она начала его грызть, до миски с баландой не притронулась. Наконец-то ее опустошенный взгляд упал на кучу брошенных газет. Она лениво взяла одну из них.

«Самый надежный банк России ограблен!»

Женщину ударило током, и она едва не поперхнулась. Все газеты пестрили заголовками, но в статьях она не нашла ничего конкретного. Все это напоминало дворовые сплетни. Ясно, что в банк ворвались грабители и забаррикадировались, взяв в заложники посетителей. Из нескольких интервью родственников заложников стало ясно, что у пленников не отобрали мобильные телефоны и те собрали вокруг банка демонстрацию, опасаясь штурма здания. Фаина прочла все газеты от корки до корки, но так и не нашла ни слова о грабителях. Их не поймали. Из интервью полковника Жванца она поняла, что налетчикам так и не удалось вынести из банка федеральные деньги, кроме двух мешков, выкинутых из окна. Он предупреждал жителей города о том, что все деньги меченые, и предлагал добровольно сдать их в банк.

Отложив газеты, Фаина задумалась. Ее похищение было не случайным. Она кому-то мешала. Ее арест закономерен. Она в числе подозреваемых. Но почему этим делом занимается ФСБ? В газетах ничего не сказано о работниках банка. Заложники освобождены и допрошены. Жертв нет. Фаю интересовал главный вопрос. Был ли арестован управляющий банка? Скорее всего, Вадима не решились задержать. Этот змей всегда выкрутится. Но такой налет мог организовать только он. Как она ни старалась прогнать от себя страшную мысль о частных ячейках, но не могла. В ячейке все ее деньги, документы, письма, акции. Без своего сейфа она остается голой. В квартире у нее нет ничего, кроме самой квартиры и нескольких безделушек. Это умный Вадик имеет несколько квартир, оборудованных не хуже банковского сейфа. Если ее ячейку опустошили, то она впустую прожила жизнь. Из газет понятно, грабители пробыли в банке больше трех часов или около того. Главное хранилище не тронуто. Чем же они там занимались? Неужели Грюнталь так хитер и умен, если даже она не догадывалась о его планах? Значит, это не он, а она была дурой в течение всего времени, пока длилась их связь. Ей Грюнталь казался неинициативным увальнем, которому везло по жизни, как никому другому. Идеи с ячейками и золотом придумала она, а не кто-то другой. Фая белкой крутилась, а Вадим лишь бумажки подписывал, загребая деньги лопатой.

Фаина мучила себя вопросами до вечера, но не находила ответов.

Дверь камеры с лязгом открылась. Вошел охранник со связкой ключей в руках:

— Я могу кое-что для вас сделать, Фаина Леонидовна?

Она напряглась, глядя на огромного детину.

— Что именно? Можете меня выпустить? Так меня выловят через пару часов. Тут не Москва.

— О Москве вы будете говорить не со мной. Группа бизнесменов уверена в том, что отсек с частными сейфами обчистил Грюнталь. Больше некому. Никто не рассчитывает заполучить свои деньги назад. Важно другое. Документы, хранящиеся в ячейках, не должны попасть в руки недоброжелателей. На этих бумагах Грюнталь может заработать в десятки раз больше, чем набрал денег из всех ячеек вместе взятых. Грюнталь на свободе. У него даже обыск не делали. Есть предположение, что он вошел в сговор с властями. Дело об ограблении скоро замнут. Москве ничего не известно. Грюнталь забирает себе деньги, а ФСБ получает всю документацию. А значит, полетят головы.

— И что вы от меня хотите?

— У вас есть допуск к телу. Вы можете нейтрализовать Вадима Сергеевича. Вам за работу заплатят миллион долларов. Хорошие деньги для нищей женщины.

— Мол, сбегай к дяде и придуши его. Он нам надоел. Так, что ли?

Амбал улыбнулся:

— Именно так. Но лучше его пристрелить. Это должно быть похоже на самоубийство. В причинах пусть полиция разбирается. Им за это деньги платят. К восьми часам вечера в управлении никого не останется. Я вас выведу из здания. На улице вас будет ждать машина. В ней вы найдете все, что вам потребуется. И оружие тоже. Но к утру вы должны вернуться обратно и сесть в свою камеру. Это и есть ваше алиби. Вас невозможно заподозрить в том, что произошло за пределами тюрьмы.

— Умно, ничего не скажешь. Я согласна.

— Значит договорились. И еще. Грюнталь не знает, где вы. Придумайте для себя легенду. Он может прикинуться дурачком и вас обвинить в ограблении. Проглотите эту пилюлю с достоинством. Он должен понимать, что вы знаете больше, чем говорите. Игра в кошки-мышки должна закончиться постелью.

— Меня от него тошнит. Почему бы не использовать клофелин? Я умею делать такие вещи незаметно.

— Вспомнили молодость? Нет. В нашем случае этот фокус не пройдет. Лекарство обнаружат в крови, и версия о самоубийстве рассыплется как песочный замок. У вас есть время до восьми часов. Подумайте. Вы же талантливая женщина в области интриг. Да и по части убийств вам не откажешь в фантазии. Ведь вас никто не подозревал в смерти предыдущих мужей.

Охранник вышел из камеры.

* * *

О том, что к ограблению могут быть причастны посторонние люди, никто не верил. Такое невозможно себе представить. Грюнталь подозревал Фаину. Только с ее извращенным умом и змеиной хитростью можно провернуть такую операцию. Вадим вспомнил, как загорелись ее глаза, когда он впервые привел ее в отсек индивидуальных сейфов. Тогда она стала одним из владельцев собственной ячейки. Он вручил ей ключ и бриллиантовое ожерелье с изумрудами. Это первое, что она положила в свой сейф. Это случилось три года назад, когда был еще жив ее второй муж, которого она впоследствии ограбила и убила. И все ради любви к нему. Так привык думать Вадим.

Гелаев считал, будто Фаина вместе с Вадимом обчистили банк, а его с друзьями оставили в дураках. Вся эта история с женщиной и парнем, приведенными с вокзала, делалась для отвода глаз. Им надо было кого-то подставить.

К его неожиданности пришедший в камеру человек, который обычно отводил его на допрос, объявил ему, что он свободен. Все подозрения с него сняты, так как грабители убили его жену. Гелаева доставили в морг на опознание. Знакомый метод убийства его напугал. Так могли сработать только его люди. Но они не посмели бы тронуть Алевтину без его на то одобрения.

В акте судмедэкспертизы значилось, будто смерть женщины наступила в девятнадцать часов вечера.

Гелаев вышел на свободу. Смерть ворчливой властной жены его не очень-то расстроила. По крайней мере, теперь вся квартира принадлежит ему, и он мог выписать из Дагестана сына от первого брака и престарелого отца. Места всем хватит. Он тут же купил себе простенький мобильный телефон и позвонил Саиду, потом Абдулбеку и Руслану. Их телефоны оказались недоступны. Тогда он взял такси и поехал на вокзал. Знакомая кассирша ему сказала, что его друзья уехали в понедельник семичасовым поездом. Все верно. В городе началась шумиха, и они смылись. Правильно сделали. Но главное в другом. Они не могли садиться в поезд и одновременно убивать Алевтину. Под них сработали. А кто кроме Фаины знал, как режут своих жертв его друзья? И кого Алевтина впустит в дом? Перед Фаиной жена лебезила, Фаина была главным ее авторитетом. Остальных в грош не ставила, включая собственного мужа.

Домой он добрался на трамвае. Рустам был спокоен. Увидев лужу крови в коридоре, он лишь поморщился и взялся за тряпку. Он привык наводить порядок в доме. Жену чистюлей не назовешь, а он был приучен к чистоте. Рустам во всем привык к порядку. Тут его осенило. Если легавые нашли труп жены в его доме, значит, они сюда приходили с обыском. Улик в его доме хватало. Он и предположить не мог, что его когда-нибудь поймают или даже заподозрят в грабеже ячеек. Рустам проверил свои тайники. Все лежало на месте. Нет. К нему невозможно придраться. Он спустился в подвал, прихватив с собой фонарик. Яма пуста. Значит, мальчишка остался живым. К памятнику никто не ездил. А зачем? Женщина так и не успела попасть в банк. Теперь Рустам не сомневался в том, что ограбление дело рук Фаины и Вадима. Его они усадили за решетку, зная, что он не продаст своих друзей, Алевтине заткнули глотку ножом, а ребят напугали, и те дали деру из города. Свидетелей нет. И он обязан молчать, потому что, сказав «а», придется говорить «б», а значит, сдавать придется всех до единого.

Два битых часа он просидел на кровати, глядя в пол. Не приходило ни одной стоящей мысли. Впрочем, стоящие мысли никогда его не посещали. В сознании лишь вспышками появлялся образ старого дровяного сарая, расположенного во дворе. Почему он мельком пролетал в его сознании, Рустам не понимал. И вот в какой-то момент он увидел картину полностью. Там за дровами лежит сверток из промасленной мешковины, а в нем завернутый обрез охотничьей двустволки и коробка с патронами. Почему он о ней вспомнил? Видение стало совершенно отчетливым. Это знак. Знак, посланный ему свыше. Ведь он не думал ни о чем похожем. Теперь эта мысль стала навязчивой, и он уже не мог от нее избавиться.

* * *

Вопрос должен решиться просто. Фаина знала о конспиративной квартире Вадима. Только там он мог хранить добычу. Адрес он скрывал ото всех и даже от нее. Но если она берется за клиента, то доводит дело до конца. Женщина за ним следила. Все очень просто. В своем доме он ничего не держал. Ячейка банка была слишком мала, и в нее не впихнешь всех денег и документов. Он имел досье на каждого, кто мог хоть чем-то навредить ему. Это у него был третий комплект ключей от каждой ячейки. Он знал, кто и что хранит в своих сейфах, и он давал ей второй ключ, когда подставные пешки с вокзала ходили в банк. Однажды она попыталась найти дубликаты ключей в его доме. Но их там не было. Фаина сделала разумный вывод: у Вадима есть свой законспирированный офис. К тому же Грюнталь был трусом. Он боялся собственной тени. Это она сделала из него решительного мужчину. Она заставила его идти на риск, и он себя оправдал. В последние годы Вадим стал тратить больше, чем зарабатывал. Конечно, имея такую женщину, трудно быть экономным. Вполне понятно, что эта размазня не действовал в одиночку. Без серьезной поддержки он не решился бы на такой шаг. Исполнителей Фая не брала в учет. Марионетки играли по сценарию. Сколько бы им ни заплатили, все можно считать грошами при том куше, что они сняли. Воспользовались ее же опытом. Наняли пришлых. Дело сделали и исчезли. Один в Сызрань, другой в Тюмень, третий в Саратов. Концы в воду. Он чист!

Голубой «Шевроле» стоял там, где ей сказали, Машина яркая, могли бы и поскромнее выбрать, но сейчас уже не до мелочей. У нее железное алиби. Она достала переданные ей ключи, села в машину и заглянула в бардачок. Там лежал револьвер иностранного производства. Могли бы дать обычный «ТТ», с которым вся шпана ходит. Но этот был очень небольшой, с коротким стволом, а «ТТ» похож на дубину. Рядом лежала ее сумочка. Она заглянула в нее. Все лежало на месте, и оружие отлично в нее вмещалось. Не хватало лишь перчаток. Они остались в шубе, а она вышла из камеры налегке. В машине тепло. Дорога туда и обратно займет не больше часа и час на работу. А ей дали времени до утра. Она все успеет сделать. Грюнталь ее уже не интересовал. Даже если он признается в ограблении, это по сути ничего не меняет.

Фаина завела двигатель и рванула с места к цели.

* * *

Увидев ее на пороге своего дома, помятую и растрепанную, Грюнталь застыл. Вид Фаи его шокировал.

— Я так и буду здесь стоять, или ты меня все же впустишь?

Он посторонился, и женщина вошла. От нее исходил кошмарный запах помоев, а он привык к французским возбуждающим духам.

— Что с тобой произошло, Фая? Я ничего не слышал о тебе два дня. Ты исчезла.

— Меня похитили, Вадик. Я пролежала связанной в сыром подвале двое суток. Разве ты не чувствуешь аромат? Я хочу принять ванну. У тебя есть моя одежда, чтобы переодеться? А ты мне в это время расскажешь про то, что случилось в банке.

Говоря это, она по ходу раздевалась. Оказавшись обнаженной, Фаина направилась в ванную, прихватив с собой сумочку. Грюнталь следовал за ней не отставая. Он знал, был уверен на сто процентов, что это она обчистила банк. Преступники ушли через канализационный коллектор. Вот почему от нее несло помоями. Она испугалась ехать домой. Хочет проверить обстановку и знать состояние дел на сегодняшний момент. Скорее всего, ее не было в городе. Она только сейчас вернулась. Он подошел к окну и выглянул во двор. Ее белого «Мерседеса» не оказалось. Возле подъезда стояла незнакомая ему голубая машина. У соседей такой нет, да и мужчина не выберет себе автомобиль голубого цвета.

Фаина залезла в пенную ванну и окунулась с головой. Вынырнув, она фыркнула и сказала:

— Принеси мне бокал вина и сигарету, дорогой.

Он вышел. Она положила сумочку на край и расстегнула ее.

Вадим вернулся с вином. Он поражался выдержке этой женщины. Он подал ей бокал и сел рядом на край ванны.

— Они ворвались, а точнее, вошли в банк через двадцать минут после его открытия. В моем кабинете, где проходило совещание, появились на пятнадцать минут позже. К этому времени двери банка уже были блокированы, а все клиенты и наши служащие взяты в заложники. В мой кабинет вошли их главарь с пистолетом в руках и один из налетчиков с автоматом. Мы так и остались сидеть на месте. Я согласился открыть им хранилище, понимая, что деньги из него они не возьмут. Если только золото. Но много ли они унесут и как? Женщин-заложниц отправили на второй этаж. Мужчин рассадили за столы на первом этаже. Никто из них не видел всех вместе. А значит, грабителей от заложников трудно отличить. Тем стоило скинуть шапки и сменить пальто на куртки, которые, вероятно, и были на них уже надеты. Так думал я, и так думали остальные. Налетчики вышли бы из банка вместе с заложниками. По-другому не получилось бы, а толпа из собравшихся на улице родственников не подпустила бы к ним полицию. Их собралось гораздо больше, чем полицейских, и грабители тут же смешались бы с толпой. Потом уже не разберешь, кто есть кто.

— О какой толпе ты говоришь? Я видела фотографии в газетах, но там нет вразумительных комментариев.

— Преступники ни у кого не забрали мобильные телефоны. Заложники звонили всем кому не лень и говорили о том, что их заточили в банке «Медетеран», а полиция готовится к штурму. Но в первую очередь погибнут они, а налетчики сумеют спрятаться. И это правда. Так и случилось бы.

Выпив вино, Фаина сказала:

— Гениальный план. Но самое гениальное заключается в том, что никто не знал истинной цели налетчиков и способа их отхода. Один фокус с вертолетом чего стоит. На такую авантюру способны только свои. Существуют тысячи деталей, о которых никто знать не мог.

Фаина загасила сигарету.

— Я полностью согласен с твоим мнением, дорогая.

— Поцелуй меня, Вадик. Я соскучилась.

Он склонился над ванной и прильнул к ее губам.

Она левой рукой обняла его за шею и прижала к себе, а правой выдернула из сумочки пистолет и выстрелила ему в висок. Грюнталь дернулся и обмяк. Но упасть она ему не дала, продолжая держать труп в том же положении, чтобы кровь стекла в мыльную воду. Ей вовсе не хотелось вытирать полы тряпкой. Кровь стечет вместе с водой. Когда рана перестала кровоточить, Фаина брезгливо оттолкнула от себя труп, и он упал на кафельный пол.

Она вытащила его из ванной комнаты, отволокла в спальню и завалила на кровать. Револьвер вложила в левую руку самоубийцы. Грюнталь был левшой, и следствие это установит. Так что этот момент Фаина учла и все сделала правильно.

Затем привела себя в порядок, высушила волосы феном, навела макияж и оделась в скромное платье и теплую мохеровую кофту.

Ключи она нашла быстро, они лежали вместе со всеми вещами на столике в коридоре. Сложный ключ висел на общей связке. Он принадлежал к замку конспиративной квартиры. Не очень-то он заботился об осторожности. Но с другой стороны, кто мог знать, где находится потайная дверь, к которой подходит этот ключ. Она бросила связку в сумочку и вышла из квартиры. Оказавшись на лестничной площадке, она ощутила дуновение холода. Это не был холод в обычном понимании слова. Ей стало страшно. Фаина почувствовала себя незащищенной. Она сделала то, на что ее толкнули. Мавр сделал свое дело, мавр может умереть. Кому она нужна живой? Тем более с алиби. Она слишком много знает. Кому-то очень хочется, чтобы она привела их к нужной двери. Неужели в городе не нашлось киллера, способного пристрелить паршивого банкира, у которого даже телохранителей нет? Фаина прислушалась. Тишина. Зловещая тишина. Так вот почему ей дали яркую голубую машину, которая даже ночью видна на дороге. Фаина не стала вызывать лифт, а медленно пошла пешком. На каждом пролете она выглядывала в окно. На улице ничего не менялось. Может, рано паниковать? Но оказалось, что не рано. В окно на третьем этаже она увидела подъехавший к дому фургон, который ей был очень знаком. Фаина остановилась. Из фургона вышел Рустам Гелаев с обрезом ружья. Он сунул его под телогрейку и направился к подъезду. Тут думать не приходилось. Этот идиот на все способен. Но что она может сделать против вооруженного мужика? Фаина бросилась наверх. Она уже не думала о своем алиби. Даже если ее выпустят на свободу, этот псих подстережет ее у дома и пристрелит. Вадима он уже не убьет. Тот мертв. В живых остались она и этот придурок. Он от своего не отступит. Значит, будет ждать своего часа. Она пулей влетела на седьмой этаж, долго возилась со связкой ключей, пока нашла нужный, распахнула дверь и вбежала в квартиру. Пистолет у трупа пришлось забрать. Когда Фаина выскочила в коридор, то увидела, как раскрылись двери лифта. Гелаев тут же ринулся вперед, словно завороженный. Его рука полезла под полу телогрейки за обрезом. Видел он ее или нет, Фаина не знала, но как только он пересек порог, она выстрелила. Пуля попала Гелаеву между глаз. Но грохот прозвучал страшный, и это при открытой двери.

Женщина перешагнула через труп, выскочила на площадку и, захлопнув дверь, нажала на кнопку лифта. Из соседней квартиры выглянул мужчина. Он успел ее заметить, прежде чем она заскочила в лифт. Соседи ее знали. Они с Вадимом уже давно не скрывали своих отношений. Узнал он ее или нет, значения не имело.

Фаина выбежала на улицу, но в голубую машину садиться не стала. Ей удалось поймать такси. Точнее — левака. Молодого парня на «Жигулях».

— На улицу Пересветова. Дом восемь.

— Не рановато шубку сняли? — спросил парень.

— Не успела надеть. Муж опять вдрызг пьяный с работы приперся. Едва ноги унесла. К сестре еду.

— Вот та будет рада. И часто вы к ней по ночам приезжаете?

— Иногда бывает.

— Вот что я вам могу предложить. Только вы не кипятитесь, а послушайте меня. Мне двадцать восемь, я не женат, живу один в центре. Баб к себе не вожу. А все потому, что такая, как вы, не попадалась. А на меньшее я не согласен. Вместо сестры вы можете приезжать ко мне. Приставать не стану. С женщиной можно получать удовольствие только по взаимному соглашению. Друзей у меня нет. Есть завистники, а с ними якшаться не интересно. Так что я вою на луну от скуки. А теперь можете высказаться.

— Можно попробовать, но забегать вперед я не люблю. Оставь свой адрес. Может, я сегодня приду, если сестре стану в тягость.

— Улица Алексея Толстого, дом сорок, второй этаж. Он мне весь принадлежит и места там на полк хватит. Приходи. Буду ждать. Меня Алешей зовут. Здесь телефоны, — он сунул ей визитную карточку.

— А меня Фаей. Дурацкое имя, но уж какое дали.

Он довез ее до места и уехал.

Фаина еще долго стояла, пока ветер не пробрал ее до костей. Слежки она не заметила. Машин вообще не встречалось. Из дома выскользнула незаметно, да еще в другой одежде. Может, пронесло?

Она направилась к подъезду. Кругом тишина. Пятый этаж. Здесь и находилось тайное пристанище Вадима. Ключ подошел. Она вошла в квартиру и закрылась на все замки, включая щеколду. Такую дверь только танком можно пробить.

Фонаря у нее не было, пришлось закрыть жалюзи и включить свет. В несгораемом шкафу лежало полно денег. Все пачки в валюте. Фаина понимала, что это не его деньги, а возвращенные долги, которые он должен вложить в кассу, забрав из них проценты. На слитки золота она вообще не обратила внимания. Это обменный фонд и тоже ему не принадлежит. Таких шкафов в комнате было пять. Три из них ломились от папок с документами. Она выбрала пять папок наугад. Те, что потолще. Нашла в квартире спортивную сумку приличных размеров, побросала в нее папки и несколько пачек денег. Тут были и рубли, и евро, и доллары. Надо суметь на них год протянуть. Немного подумав, она взяла еще несколько пачек. Фаина себя знала. Если ее не остановить, она весь шкаф вытрясет. Надо уходить. Сумка оказалась тяжелой, не для женских рук. Но как говорится, своя ноша не тянет. Пришлось звонить с городского телефона. Они его, конечно, проверят, но сейчас надо действовать, а не думать. Алексей уже приехал домой и сам снял трубку.

— Твое предложение еще в силе?

— Конечно. Не думал, что ты его обдумаешь так быстро.

— У сестры семеро по лавкам. Я ей только в тягость. Можешь приехать за мной?

— Буду через десять минут.

— Только жди меня на параллельной улице. Я не хочу, чтобы моя родня что-то заподозрила.

— Как прикажете, мадам.

Фаина положила трубку и поймала себя на мысли, что не помнит этого парня. Она даже ни разу не взглянула на него. Ее беспокоила слежка. Плевать. Одну ночь перекантуется, а дальше видно будет. Сейчас где-то в подсознании Фаина сделала для себя определенный вывод. Грюнталь банк не грабил. Он лишь козел отпущения. Тут замешаны другие силы с другими возможностями. И следующим козлом будет она. И это подсознание продиктовало Алексею ждать ее на другой улице.

Фаина подошла к двери и опять почувствовала холод. Сейчас ее откроет, а там уже ждут с наручниками. Она верила своему чутью, оно ее никогда не подводило. Нет, рисковать нельзя. Теперь она испугом не отделается. Влепят на всю катушку. Она так и не выкинула револьвер. На нем ее отпечатки пальцев, и если его найдут, ей крышка.

Грюнталь должен иметь запасной выход. Он не из тех, кто готов рисковать впустую. Она нашла. На балконе лежала раздвижная стремянка, прикрытая брезентом. И что она даст? Перелезть с балкона на балкон, а потом выйти в тот же подъезд? Она посмотрела наверх. Под козырьком крыши торчали два крюка. По расстоянию друг от друга они соответствовали ширине лестницы, а на конце ее были петли. Вот оно в чем дело. Фаина раздвинула лестницу. Она была очень легкой, сделана из алюминия. Петли подошли под крюки. Фаина надела на плечи сумку и с невероятными усилиями начала подъем. Сильный ветер не только пронизывал ее насквозь, но и сбивал с ног. И все же она достигла цели и забралась на крышу. Потом было слуховое окно, затем какой-то коридор, другой подъезд, и она вышла с другой стороны дома на параллельную улицу, где ее уже ждал новый кавалер. Сейчас она ничего не чувствовала, даже холода. Такого нервного напряжения Фаина давно не испытывала.

Парень вышел ей навстречу, увидев в ее руках тяжелую сумку. Тут она его и рассмотрела. Он был очень молоденьким и хорошеньким. Ей даже смешно стало, когда она вспомнила его взрослый монолог в машине.

— Мне надо приличную дозу водки, чтобы не схватить воспаление легких. И хорошо бы пропотеть.

— Водка не проблема. А пот выходит со страстью, — сказал взрослый мальчик.

— Тогда постарайся.

Они сели в машину и уехали.

Чутье Фаину не подводило. Генерал Таранда с помощниками торчал под дверью конспиративной квартиры до утра. Но госпожа Гурьева так и не вышла к гостям.

12

Жизнь на крыльях

Телеграмма пришла, когда ее никто не ждал. Она гласила следующее: «В моих руках несколько мешков с капустой. Урожай получился высоким. Готова поделиться, если вы приедете на нашу национальную свадьбу горячо любимой племянницы. Только теперь у меня есть свой транспорт. Подробности по телефону 35–70–34. Жду на торжество. Ваша тетя».

Саид долго стоял на месте и перечитывал телеграмму. Адрес точный, шифр совпадал. Но при чем тут мешки с капустой? Банк ограблен, Гелаев арестован. Или это не так? Они легко унесли ноги, и до сих пор их никто не ищет. Если бы из России пришел запрос, они бы знали. Но тишина. Сидит Гелаев или нет, он будет молчать. Эта проблема даже не обсуждалась.

К вечеру собрались все вместе. Хиясов расшифровал жаргон: «капуста» — это деньги. Телеграмму могла прислать только Фаина. Но если ограбление банка ее рук дело, то она стала самой богатой женщиной на Урале и зачем ей делиться с ними?

— Я думаю так, — сказал Саид. — Ей нужны наши руки и ловкость. Она лучше нам отстегнет долю, чем будет делиться со своими сообщниками. И работы предстоит немало. В ограблении принимали участие не меньше шести человек. Нам она может предложить долю одного. Уверен, что это немалая сумма. Но мы можем поторговаться.

— А если это подстава? — спросил Руслан.

— Прошел месяц, — задумчиво сказал Абдулбек Хиясов. — Нас никто не ищет. За это время все следы остыли. Да их и не было. Наша последняя поездка прошла впустую. Кто и в чем нас может обвинить, даже если менты докажут, что мы были в тех местах месяц назад. А что дальше? Ни один из заложников нас не признает. В банке были другие люди без масок, и их запомнили.

— Значит, ты за то, чтобы ехать? Или ты против, Саид? — спросил Руслан Магомедов.

— Я не знаю. У нас всего хватает. Мы солидные уважаемые люди. Может, уже хватит рисковать? Не мальчики уже.

— Я вот тоже не знаю. Телеграмма от Фаи. Тут нет сомнений. Может, позвонить ей?

— Ты хочешь оставить свой след? — возмутился Абдулбек. — Провайдер сети тут же отследит звонок. Зачем ей звонить? Она дала нам местный телефон. Почему не набрать его?

— И то верно, — согласился Саид и набрал указанный в телеграмме номер.

Трубку сняли тут же.

— Кто это говорит? — спросил Саид.

— Я. А кто звонит?

— Этот номер указан в телеграмме.

— Уже два дня жду. Из номера ни на шаг не выходил. Я пилот. Прилетел на частном самолете с Урала. Машина принадлежит госпоже Гурьевой Фаине Леонидовне. Она мне велела ждать три дня и, если никто не придет, возвращаться домой. Два дня истекли. Завтра я улетаю. Захотите лететь со мной вместе, то к двенадцати часам приезжайте на частный аэродром «Сокол». Он принадлежит клубу «Крылья». Каждый день стоянки больших денег стоит. И еще. Я не знаю, кто вы и сколько вас. Самолет четырехместный. Салон просторный, можно и семь человек поднять, но без багажа. Синий с белым Як-18Т. Бортовой номер Е-4815. Вам покажут. И захватите с собой телеграмму. Она послужит пропуском на борт. Это чтобы чужаки в машину не пролезли.

— Хорошо, дорогой. Если мы в двенадцать не придем, улетай без нас.

— Как знаете. Я вам все сказал, а теперь обедать пойду.

Связь разъединилась.

— Этот парень даже не знает, за кем прилетел.

Джигиты подумали.

— Фаина в своем репертуаре, — сказал Саид. — Лишнего не болтает. Но такой самолет бешеных денег стоит. Значит, они у нее есть. Да еще пилота наняла. А топливо? А стоянка? На нас большие деньги потратили. Значит, мы ей очень нужны. Сколько бы она нам ни предложила, надо эту сумму удвоить.

Руслан взял телеграмму и перечитал ее вслух.

— «В моих руках несколько мешков с капустой. Урожай получился высоким…» Ту все сказано. Зачем нам гадать? Неужели мы свое упустим? Много денег не бывает. Вы сами знаете эту истину. Я за.

На этот раз все трое подняли руки, как на выборных собраниях.

Один запел, другие подхватили. Настроение у всех было приподнятое.

* * *

К самолету пассажиры прибыли вовремя. Он выглядел вполне прилично и даже был больше, чем они ожидали увидеть. Одетые в черкески с кинжалами на поясе, в папахах, все высокие и стройные, будто артисты.

Возле трапа их ждала стюардесса, очень привлекательная особа.

— Вы летите с нами? — задал вопрос самый главный сердцеед компании Руслан.

— Что вы, нет. Грузоподъемность ограничена. Чем больше людей, тем ниже скорость. У вас, господа, все будет под рукой. Обслуга вам не понадобится. Позвольте получить телеграмму?

Саид подал помятый листок. Девушка его прочла и убрала в карман:

— Прошу на борт.

Она поднялась первой.

— Туалет перед вами, слева дверь в багажное отделение, там вы можете сложить свои сумки. Справа салон.

Все вошли в салон. Это было просторное помещение, в котором можно стоять в полный рост. Четыре глубоких крутящихся кресла с ремнями у окон, а между ними столики, как в вагонах пассажирского поезда. На столиках цветы и бокалы. Перед коротким коридорчиком, ведущим в кабину пилота, две стойки, одна справа, другая слева. Обе стойки уставлены бутылками с цветными этикетками. От выбора напитков рябило в глазах.

— Шампанское найдете в сумках-холодильниках под стойками. Они засыпаны льдом, — продолжала стюардесса. — Полет займет восемь часов. Это не реактивный лайнер. На частном аэродроме, где вы совершите посадку, вас будет ждать лимузин. Он вас и доставит в загородный дом госпожи Гурьевой. Во время полета вам предстоят две посадки. Первая через три часа, вторая тоже через три часа. Точное место я не знаю, но самолету потребуется дозаправка топливом. Это не займет много времени. Карты, шахматы, нарды лежат в ящиках правой стойки. Полотенца и салфетки в левой. Общение с пилотом во время полета исключено. Инструкции вы будете получать по радиосвязи. Тут есть видеоплеер. Экран перед вами. Видеодиски найдете в ящике с бельем, так что скучать в полете вам не придется. А теперь я должна с вами попрощаться и пожелать доброго пути. Займите свои места и пристегните ремни. Взлет состоится через пять минут. Всего хорошего, господа.

Женщина вышла из салона, и трап автоматически поднялся, превратившись в дверь самолета. Они видели, как подъехала машина, девушка села в нее и тут же уехала. Заработали двигатели самолета. Шум был сильным. Лайнер тронулся с места, медленно выкатил на посадочную полосу, затормозил, немного постоял, потом начал разбег. Через метров триста он оторвался от земли, взмыл в небо и начал круто набирать высоту. Не прошло и пяти минут, как они очутились над облаками. Двигатели уже работали тихо. Они могли переговариваться между собой. Саид расстегнул ремень, подошел к стойке и взял бутылку красного французского вина.

— Настоящее «Бордо». Кто пробовал? Самое время отведать знаменитого вина. Но не думаю, что оно лучше нашего домашнего.

— Вино принято разливать, а не болтать, — засмеялся Абдулбек.

Вино разлили, и все выпили. Им понравилось. Бутылку быстро допили. Неожиданно зажегся экран большой плазменной панели. На ней появилась та самая стюардесса, которая инструктировала их перед полетом:

— Прошу прощения, господа, я забыла сказать вам о самом важном. Или не захотела вас предупреждать. Теперь это не имеет никакого значения, когда вы летите на высоте восемь тысяч метров и под вами находится Каспийское море. Дверь пилота выполнена из бронированной стали, так что не советую ломать об нее свои кинжалы. Они вам еще пригодятся. До первой посадки долетит только один из вас. В этом случае ему даруется жизнь. Если в живых останется больше одного человека, то расстреляют всех. Выбор за вами. У вас два часа времени.

На экране начали появляться фотографии ребят. Тех самых мотоциклистов, которых они убили. Снимок живого сменялся снимком мертвого, лежащего в гробу. Строгий мужской голос произносил их имена под «Реквием» Моцарта.

Джигиты онемели, глядя на экран, словно их хватил паралич. Потом на экране появились бизнесмены.

Первым в себя пришел Саид. Он с невероятной ловкостью выдернул кинжал и с полуоборота, развернувшись назад, вонзил его горло Абдулбека, который все еще не пришел в себя от увиденного.

Руслан тут же вскочил с места и выхвати свой кинжал. С этим парнем не так просто будет расправиться. На экране появились вырытые в подвале могилы с полусгнившими трупами. Траурная музыка оборвалась, и ей на смену пришел «Танец с саблями» Хачатуряна. Противники начали размахивать кинжалами, нанося увечья друг другу, разрезая одежду. Появилась первая кровь. Через десять минут уже весь салон был залит кровью. Руслану удалось схватить бутылку со стойки и ударить Саида по голове. Но, нанося смертельный удар, он нарвался на нож. Ему проткнули грудь, но рана не была смертельной. Он покачнулся и упал на труп Саида. Ему срочно нужен врач, иначе он сдохнет от потери крови. До стойки с полотенцами он доползти не мог. Силы таяли. В глазах начали плавать кровавые круги. Сейчас он видел лица убитых. Очень четко и ясно, будто все они ожили. И они смеялись над ним. Сознание медленно начало его покидать. Он плакал, как ребенок, и шептал слово «нет».

Самолет начал снижение. Борис вынул пленку из магнитофона с записью видеонаблюдения салона, застегнул на груди ремни парашюта, снизился до трех тысяч метров, открыл боковую дверцу кабины и выпрыгнул.

Он еще висел в воздухе, когда самолет врезался в скалу. Произошел взрыв. Он снял его на видеокамеру. На ту же пленку, где была изображена невероятная схватка на кинжалах, похожая на танец с саблями.

* * *

Эту самую пленку вместе с газетой генералу Таранде передал Альберт Грызлов:

— Ваше задание выполнено, генерал. Преступников вы узнаете по фотографиям. У вас есть целая подборка снимков о прекрасной жизни абреков на родине. Кино получилось захватывающим. Можно сценарий писать. А это местная газета о гибели частного самолета, врезавшегося в Кавказский хребет. Трупы сильно обгорели. Сохранились лишь металлические вещи, газыри от кавказской одежды и кинжалы с ножнами. Медэксперты утверждают, будто тела исколоты ножами и люди были уже мертвы на момент взрыва самолета. Но они ни на чем не настаивают. Трупы не опознаны. Даже принадлежность самолета не удалось определить. Похоже, он из тех, что списаны в утиль. Кто-то подобрал его с помойки и обновил. Придал лоск, как у нас говорят, гнилому ореху. Несчастный случай. Этот диагноз всех устраивает.

— Ладно, Альберт, работай. Но не наглей.

Генерал встал из-за стола и ушел, так и не притронувшись к заказанному ему обеду.

Альберт не так торопился. Он доел все, а потом вышел из ресторана. Здесь его ждали телохранители и шофер.

— Покрутись по улицам, Коля. Если слежки не заметишь, езжай в парк Грибоедова. Хочу посмотреть, как свежая травка на волю вырывается.

Кончено же Гризли не интересовался травкой. Если он запрещал телохранителям идти следом за ним, значит, у него была назначена важная встреча. Так случилось и на этот раз. На уже высохшей скамейке его ждал Аркадий Дворкин с портфелем.

— Я выполнил все твои инструкции, Аркадий, — начал на подходе Грызлов. — Таранда доволен результатами. Теперь дело можно считать закрытым. Ну а ребята еще себе денег заработают. Они к ним липнут. Я говорю о владельцах ячеек. Во всяком случае, жалоб генералу не поступало.

Он сел рядом, сделал паузу и спросил:

— Ну а как мои дела?

Дворкин положил портфель на колени Грызлова.

— Здесь все твои векселя, Альберт. Но не дай бог кто-то узнает, что содержание твоей ячейки вернулось к тебе.

— Это я понимаю, Аркаша. Значит, теперь ты стал хозяином области?

— С чего ты это взял?

— Тот, кто имеет документы ста семидесяти восьми воротил нашего общества, тот и хозяин. С этими бумажками каждого можно держать за глотку по гроб его жизни. Я уж не говорю о компромате, который каждый собирал на своих врагов и друзей.

— Да, соблазнительный кусок пирога. Вот только все дело в том, что я получил содержимое своей ячейки таким же образом, как и ты, и настоящих грабителей даже не видел. Они работают через посредников. Ты же понимаешь, что такое дело могли организовать только очень умные люди, не любящие светиться на публике. Я тоже посредник, но в пятом колене. Меня, как и тебя, использовали в своих целях. Это мы с тобой уничтожили банду грабителей. Так считает и должен считать генерал Таранда. А мы лишь принимали участие в ликвидации грязных ничтожных убийц.

Дворкин встал и медленно пошел по аллее к выходу из парка. Поверил ему Гризли или нет, не имело значения.

Постскриптум

Через три дня состоялась свадьба Галины и Егора. На ней гуляли все участники ограбления века. И о громком деле, связанном с банком «Медетеран», никто даже не вспоминал. Но вряд ли такая история могла так просто закончиться.

Content

Михаил Март
Обратная оговорка

Часть первая

1

2

3

4

5

6

7

8

9

Часть вторая

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

Постскриптум