Владимир Лошаченко

Хранители равновесия. Стажер

Все события вымышленные, совпадения с реальностью случайны.

I глава

Зима в этом году выдалась удачная — теплая с частыми снегопадами и большим количеством снега. Вот и сегодняшний предновогодний день порадовал горожан. Редкие большие снежинки кружились в воздухе, создавая праздничную атмосферу. Народ суетился на новогодних базарах и магазинах, закупая подарки и деликатесы к торжеству. Так уж повелось исстари — главный праздник у россиян Новый год.

Молодой человек в потертой кожанке с большой спортивной сумкой и небольшой елкой, перевязанной шпагатом, заскочил в вагон. За его спиной с мягким стуком закрылись двери, электричка, бодро мявкнув, неспешно отвалила от перрона. Упав на свободное место у окна, юноша бездумно уставился на проплывающие мимо городские постройки. Народ, обычно деловито молчавший в таких поездках, в этот день вел себя несколько иначе. Смех, шутки, анекдоты раздавались по всему вагону. Кроме Нового года, пожалуй, еще День Победы объединял незнакомых людей, делая их чуть ли не близкими родственниками.

Пассажиры в приподнятом настроении поздравляли друг друга с наступающим праздником, а некоторые нетерпеливые угощались горячительными напитками.

Пашка Чернов, вытянув ноги и прикрыв глаза, задремал — до нужной станции сорок минут езды.

Наш герой являлся весьма примечательной личностью. Его родители очень достойные люди с твердыми жизненными и моральными принципами, воспитывали сына в любви и строгости. Результат превзошел все ожидания. Родная кровиночка переплюнула батюшку и матушку так, что они только руками разводили. Пашка с малолетства боролся за справедливость, потому и ходил постоянно с фонарями и царапинами. А когда пришла школьная пора, вот тогда родители поняли — главные испытания только начинаются. Мама врач не успевала залечивать царапины и ушибы. Вскоре вопрос встал ребром — ребенку нечего надеть в школу. Надо признать, у Пашки редкая неделя не проходила без драки, ну а какой костюмчик выдержит подобное издевательство. Папа военный под нажимом любимой супруги выписал с полкового склада несколько метров хлопчатобумажной ткани цвета хаки, заплатив в кассе сколько положено. Парнишка с достоинством носил пошитую мамой уникальную школьную форму и на дразнилки одноклассников не реагировал. Родители вздохнули облегченно, но ненадолго. В пятом классе, находясь на каникулах у деда, он наткнулся на старый учебник истории. Не обратив внимания на год издания, после недельной подготовки рванул в Африку освобождать негров от колониального гнета. Под Одессой Пашку с поезда сняла милиция. С родителями получился очень нелегкий и содержательный разговор. Впрочем, неприятное событие имело и положительную сторону — парнишка увлекся историей и художественной литературой в частности. Учился он хорошо, хромала лишь дисциплина, в дневнике частенько появлялись нехорошие записи, правда, со временем они прекратились. Когда педагоги убедились, что хулиганства в действиях ученика Чернова нет, а драка — лишь следствие чьих-то непорядочных действий или слов.

Как ни странно, но первую кличку в школе Пашка получил именно от учителей — Ратоборец. У пацанов проще — Чернóта. На прозвища он не обращал особого внимания, будучи от природы сообразительным и следуя завету деда — добро должно быть с кулаками. Пашка с пятого класса ходил на «Динамо» в секцию рукопашного боя. Устроиться туда помог отец. За три года он добился хороших результатов, и тренер Илья Спиридонович небезосновательно считал его весьма перспективным бойцом. К тому же Пашка обладал нужными качествами — волей к победе и большой работоспособностью. Кроме того, у него очень быстрая реакция, а это, как известно, намного увеличивает шансы в поединке. Плюс Пашка отлично знал все тонкости и подлянки уличной драки. Нет, Пашка не являлся твердолобым правдоискателем и не бросался голой грудью на танк, но и проходить мимо подлости и унижения слабого не мог. Отнюдь не всегда выходил победителем, но настойчиво доводил дело до конца. Если в неблаговидном деле участвовало несколько плохишей, потом вылавливал по одному и жестоко избивал. В школе за ним вскоре установилась столь зловещая слава поборника справедливости, что с ним опасались связываться старшеклассники. К девятому классу достойных соперников у Пашки в школе не было.

Дотошный читатель воскликнет, а нафига ему знать такие подробности, и будет совсем не прав. Именно из-за своих моральных принципов двадцатитрехлетний студент медицинской академии города Н-ска Павел Чернов влипнет в невероятную историю, которая радикально изменит его дальнейшую жизнь. Однако обо всем по порядку. Пашка при всей своей честности и упертости слыл натурой увлекающейся, с некой долей расфиздяйства. Куча друзей-товарищей, душа любой компании, любящий и ценящий юмор, находящий язык с любым человеком — от дворника до министра, Чернота считался везде своим парнем, но близко к себе не подпускал — в плане личного и сокровенного.

На пятом курсе по весне с ним приключилась пренеприятнейшая история. Загремел в армию. И все из-за своего неуживчивого характера. Хоть и отслужил всего год, но время-то потерял. При всех идиотских последствиях Пашка о содеянном не жалел. А случилось вот что. У них появились новые соседи этажом ниже. Молодые люмпены — муж с женой, переехавшие из частного сектора. Отмороженные меломаны включали музыку во всю мощь, заставляя дрожать пол. Полное ощущение присутствия на дискотеке. Пашка по хорошему предупредил пару раз невменяемую парочку, те не реагировали. А какая подготовка к сессии может быть под грохот колонок. И Пашка всегда спокойный и выдержанный сорвался. Вбухавшись в кроссовки, сбежал по лестнице на второй этаж и от злости рванул дверь с такой силой, что выломал замок. Откинув в сторону молодую девчонку, ворвался в зал. Обложившись пивными бутылками, сосед ловил кайф от оглушительного буханья колонок.

— Все, баклан, ты доигрался, — прорычал Пашка.

Ухватив одну колонку и выдирая «с мясом» провода, долбанул ею о голову любителя пива. Тоже самое он проделал и со второй, а сам DVD выкинул в окно. Сосед от радикальной воспитательной меры обгадился на месте и потом долго и безуспешно лечился от энуреза. Молодая жена его бросила, а сам он, разменяв квартиру, исчез с концами. Пашке эта выходка стоила нервов, да и не столько ему, сколько его родителям. Пришлось откупаться от урода, чтобы тот забрал заявление из полиции. Папа-полковник дал сыну ценный совет — иди в армию, целей будешь. Так малой кровью Пашка и отделался. Отслужив в третьей сибирской мотострелковой дивизии в звании сержанта на должности фельдшера санблока, вернулся в родной город. Встречаясь с бывшими друзьями, с удивлением понял, насколько изменились их жизненные приоритеты. Все, чем жили бывшие товарищи и однокурсники, показалось ему мелким и никчемным. Пашка не стал заморачиваться и уехал на все лето к деду Силантию в деревню. Восстановившись в академии, до Нового года проработал охранником на автобазе. К спорту несколько охладел, да и некогда — штудировал учебники, восполняя пробел в забытых знаниях. В его отсутствие отец привел в порядок дачу, обустроил паровое отопление — родители прямым текстом дали понять, что теремок и двух этажах на шести сотках полностью в его распоряжении. Намекнули о женитьбе и возможности выбора невесты. Дерзай, мол. С этим делом у Пашки не совсем складывалось. Любимая девушка не дождалась его из армии — уехала с каким-то заезжим иностранцем на ПМЖ в Германию. Один из старых друзей Витька Денисов по кличке Денис регулярно знакомил с молодыми особами и довольно симпатичными. Сегодня кстати должен привезти новых подружек — договорились вместе встретить 20..5 год. Пашка вдруг вспомнил прошедшее лето — классно отдохнул у деда, деревушка которого живописно раскинулась на крутом яру. Внизу извивалась неширокая, но глубоководная речка Чуня. После всех неудачных реформ и глупых преобразований с территории России исчезли тысячи деревенек и сел. От дедовой деревни осталось с десяток дворов, в которых проживали большей частью пенсионеры. Остальные дома заброшены, заколочены. Пашка помогал деду с его большим хозяйством — корова с телком, гуси, утки, курицы и визгливое хулиганье — десять поросят, которых он поил, кормил и выгонял со двора на выпас. Научился доить корову — благодарная Зорька облегченно освобождалась от ценного продукта. Целыми днями Пашка пропадал на рыбалке и в лесу — красота. Вечера ему скрашивала Варя, симпатичная брюнетка, тоже приехавшая погостить к родственникам. Два месяца идиллии на природе — есть, о чем вспомнить. Его пасторальные видения прервал женский визг. Открыв глаза, юноша увидел неприглядную картину — два отморозка из шумной компании, обосновавшейся в дальнем углу вагона, поигрывая выкидухами, пытались взять на гоп-стоп отчаянно верещавшую дамочку. Публика угрожающе заволновалась. Пашка, не раздумывая, метнулся в сторону инцидента. Перед глазами мелькнула сталь, послышалась брань, перемежаемая низкопробной феней[1].Поворот корпуса, захват кисти с ножом, удар локтевого сгиба о колено. Урод заорал, скрючившись в проходе. Второй грабитель, получив ногой в пах и ребром ладони по шее, прилег рядом с компаньоном. Пашка старательно тяжелым берцем раздавил ему пальцы на правой руке. Остальных недоразвитых повязали подоспевшие мужики — всю матерящуюся кодлу выкинули с электрички на ходу. В Сибири народ резкий и к разного рода беспредельщикам относится крайне негативно. В отдельных случаях дело доходило до самосудов, а это очень отрезвляет залитые пивом мозги.

— Да, не оскудеет земля дураками, тьфу, чуть было праздник не испортили.

Пашка, ухватив сумку с елкой, поспешил к выходу — через пять минут его станция.

Легкий морозец, шапки снега на соснах, цокающие белки — красивое зрелище. Через полчаса Пашка открывал двери дачи. Первым делом затопил печь, продукты и алкогольную продукцию поставил на холодную веранду, а сам, накинув бушлат, направился во двор откинуть снег. До приезда гостей уйма времени, так что должен успеть подготовиться. В трудах и заботах полдня промелькнули незаметно. Пашка сделал генеральную уборку дачи, удивляясь про себя, откуда зимой скопилось столько пыли. Замариновал молодую свинину на шашлыки, к вечеру вытащил мангал и сложил возле него солидную охапку дров, поставив елочку в небольшой сугроб, полез за игрушками. Заканчивая обряжать лесную красавицу, услышал с аллеи жизнерадостный гогот и девичий смех. Понятно, Денис в своем репертуаре — ездит по ушам и травит байки прекрасной половине человечества. Вскоре троица гостей появилась на расчищенной дорожке дачного участка. Познакомились — Галина и Светлана. Хорошенькие девушки девятнадцати-двадцати лет с румянцем во все щеки, двигались отточено, грациозно.

— Вы, наверное, «художницы»? — поинтересовался Пашка.

— Ага, третий курс ИФК, факультет гимнастики, — подтвердила Светлана, озорно сверкая большими карими глазами.

Ввалившись гурьбой в дом, распределили обязанности. Мальчики готовят шашлык, а девочки — салаты и легкие закуски. Пашка для поднятия тонуса девушкам включил музыкальный центр «Эленберг» — из динамиков полилась спокойная легкая музыка. Разведя в мангале огонь и неспешно подкидывая чурки, парни обменивались новостями. Витюха Денисов — личность яркая и колоритная — успел отучиться в трех институтах и сейчас грызет гранит науки на историко-философском педагогической академии второй год.

— Слышь, Чернота, Галина — моя девушка, а Светлану я для тебя привез. Смотри, не перепутай, студент, — забеспокоился Денис.

— Ну это вряд ли, — буркнул Пашка, кидая окурок в пламя мангала.

Действительно, девушек спутать — это постараться нужно.

Светлана — жгучая брюнетка с короткой стрижкой, а Галина блондинка с локонами до плеч и синими глазами. Как говорится, день и ночь.

К десяти часам вечера компания уселась за круглым столом. Девушки постарались, закуски радовали глаз, от шашлыка исходил непередаваемый аромат. Зазвенели бокалы — начали с шампанского. Где-то к одиннадцати вечера обнаружилось, что к водочке в запотевших графинах не хватает острой закуски. Собственно вякать стал Денис, девушки пили вино и соответственно отнеслись к проблеме индифферентно.

— Хорошо, что напомнил, у нас же в подполе разные соленья-варенья. По-моему, даже грузди есть, — Пашка в задумчивости почесал затылок.

У Дениса рефлекторно дернулся кадык:

— Так чего стоим, кого ждем. Что есть в печи, на стол мечи, — заблажил он.

Пашка вздохнул и поплелся на кухню. Открыв крышку люка, спустился по короткой лесенке, на ходу нашаривая выключатель. В небольшом погребе довольно прохладно.

«Надо было куртку накинуть, — подумал он запоздало, зябко передергивая плечами. — Ага, вот и огурчики. Так, а где у нас грибы?». Притащив поочередно банки к лестнице, Пашка с огурцами шагнул на первую ступень. Внезапно погас свет. Не успев выматериться, парень почувствовал толчок, затем калейдоскоп цветных пятен в глазах и резкий свист. Проморгавшись, Пашка озадаченно оглянулся.

— Ешкин кот, в лето попал. Он стоял посреди проселочной дороги, а вокруг одуряюще пахло разнотравьем и земляникой. Березовые рощи, стрекот кузнечиков, жаворонок в синеве неба пел свою песню. Вокруг порхали бабочки — обычная картина среднерусской полосы. Юноша, не выдержав мгновенной смены зима-лето, присел на обочину, поставив рядом банку с огурцами.

— Что за бред, на «белочку» не похоже, да и не пью я в таком количестве.

Серое вещество, напрягшись, выдало ответ: «Сон, это всего лишь сон».

Пашка облегченно рассмеялся, но на всякий случай ущипнул себя за ногу.

— Больно, б…дь.

О разных «попаданцах» читал, у него скопилась неплохая подборка фантастики, но в реальность подобных ситуаций не верил. То же самое, как выиграть в России в лотерейный билет сто миллионов баксов. А значит, это все-таки сон.

Что же, двинемся навстречу волшебным приключениям в стране грез. Пашка, ухватив банку, бодро зашлепал сланцами по дороге, удивляясь по пути, ну как он мог заснуть у лестницы, ведь выпили всего ничего.

— Дойду до ближнего колка и проснусь.

Отчаянно фальшивя, просвистел куплет модного шлягера. Из-за поворота донеслось:

— Не свисти, милок, денег не будет.

— Оба-на, кто это у нас тут?

За изгибом дороги, на траве, сидела старушонка в синем сарафане, белом платочке и вьетнамских кедах на босу ногу. Старушка протянула руку и дребезжащим голосом попросила:

— Угости бабушку, добрый молодец, с утра маковой росинки во рту не было.

Пашка, на миг растерявшийся, отреагировал — открыл капроновую крышку и поставил рядом со старушкой.

— Извините, но у меня кроме огурцов ничего нет.

Бабушка улыбнулась.

— Достань парочку, много ли мне надо, болезной. Спасибо тебе, вьюнош, спаси тя Христос. Банку-то забери.

Пашка в легком ступоре слегка поклонился и отправился дальше. Не успел сделать и двух шагов, как услышал сзади неуместную в данной ситуации фразу:

— Первый тест пройден.

Резко обернувшись, никого не увидел — бабулька исчезла.

— Чудеса, а впрочем, чего только во сне не бывает. Благодушно махнув рукой, продолжил путь-дорогу.

До колка — молодой березовой поросли — оставалось не более пяти метров, пора просыпаться. К сожалению, получилось не то, а как всегда через одно место — обычная российская ситуация. Внезапно из ближних кустов донесся женский крик:

— Помогите, убивают, насилуют.

Затрещали ветки, и на открытое пространство вырвалась красивая блондинка в разодранной блузке и белых шортах. Девица, сошедшая с обложки глянцевого мужского журнала, с писком бросилась к Пашке, явно ища у него защиту, и шустро спряталась за его спиной. Следом за ней выломился здоровенный бородатый мужик в красной косоворотке, подпоясанный почему-то бельевой веревкой. Бугай в два прыжка оказался рядом. Пашка рефлекторно метнул в него банку и попал точнехонько в лоб. Мужик, мелькнув каблуками сапог, грохнулся оземь. Банка, как ни странно, уцелела и откатилась на траву. Девушка восторженно зааплодировала.

— Вы настоящий рыцарь, — и впилась в губы жарким поцелуем.

Блондинка выглядела столь ослепительно, а разорванная блузка открывала вид на такую упругую грудь с розовыми сосками, что у Пашки от нетерпимого желания заныли зубы и прочее ниже пояса. Красавица, видимо, правильно оценив состояние парня, хмыкнула и поцеловала его в шею. Стрельнув огромными зелеными глазищами, выдала странную фразу:

— До свидания, мой рыцарь, советую заглянуть в теремок за рощицей.

Пашка, подобрав банку, услышал за спиной:

— Второй тест пройден.

— Ыть.

Резко обернулся — никого. Исчезла обольстительница в белых шортах. Мало того, лежавший без сознания сексуальный маньяк не наблюдался в пределах видимости.

— Бесовщина какая-то, — пробормотал юноша.

Подойдя к березкам, увидел дом, построенный в псевдорусском стиле. Действительно теремок — с высоким крыльцом, ажурными ставнями, стены из рубленых лесин.

— Загляну ненадолго, чисто из любопытства, — успокаивал себя Пашка.

Открыв входную дубовую дверь, оказался в клети, выполнявшей роль кладовки. Везде висели гирлянды лука, чеснока и красного перца. Вдоль стен стояли мучные лари и мешки, видимо, с крупами. Из клети попал в довольно большую и светлую комнату без мебели, лишь кованые сундуки вдоль стен числом семь. Подняв крышку первого попавшегося, Пашканевольно ойкнул. Сундук, поделенный перегородкой на две половины, оказался полнехонек золотом. Слева — золотые монеты, справа — бруски желтого цвета. Взял один в руки:

— Тяжелый, зараза.

Прочитал на нем:

— Императорский Российский банк.

Сверху отчетливо просматривался в выдавленном кружке двуглавый орел. На обратной стороне бруска — четыре девятки. Высшая проба. Осторожно положив брусок на место, взялся за монеты. Среди червонцев царской чеканки обнаружились золотые гинеи 1664 года выпуска и соверены 1750 года. Высыпав монеты обратно в сундук, закрыл крышку. Его внимание привлек неказистого вида сундучок, стоявший особнячком.

— Странно, такое богатство и без замков, — удивлялся Пашка.

Увиденное в сундучке заставило зажмуриться — ограненные драгоценные камни издавали ослепительный блеск. Чего тут только не было — огромные бриллианты, рубины, изумруды и жемчуг редких цветов. Розовый и черный.

— Да тут камней ведер десять, ни фига себе.

Поворошив пальцем камушки, без сожаления покинул комнату. Почему не стал набивать карманы золотыми, или, вывалив из банки огурцы, насыпать туда камни?

Во-первых, ясен пень, что это сон, а, во-вторых, у сокровищ должен быть хозяин. Да и вообще он не так воспитан — брать чужое — большой грех, а Пашка честный человек. Из сокровищницы попал в большой зал, обставленный вполне современной мебелью, даже плазменный телевизорна стене. У окна, на широченной тахте, застеленной пушистым пледом, полулежал седой мужчина в барском халате и бежевых вельветовых брюках. Хозяин увлеченно играл сам с собой в шашки, периодически разворачивая доску.

— День добрый! Извините за вторжение, — Пашка смущенно переминался с ноги на ногу.

— А, Павел Игнатьевич пожаловал. Здравствуйте, здравствуйте, — хозяин развел руки, словно хотел обнять гостя, но вместо этого энергично пожал юноше руку. — Ничего, что я к вам на ты?

В ответ Пашка лишь пожал плечами.

— Разрешите представиться, Петр э-э Петрович Архангелов. Прошу к столу.

Пашка, повернувшись в пол-оборота, обнаружил квадратный стол, покрытый белоснежной скатертью и уставленный всевозможными яствами. Чернота мог поклясться, стола раньше здесь не было.

«Чудеса продолжаются», — мелькнуло в голове.

— А баночку можешь на буфет поставить, — подсказал Петр Петрович.

Насыщались долго и обстоятельно. Завершив трапезу, хозяин вдруг заблажил:

— Рада, где чай?

— Несу, несу, — послышался знакомый голосок, и из неприметной двери выплыла давешняя красавица, держа в руках огромный самовар. В зеленом сарафане до пола и кокошнике, скромно потупив глазки, хлопнула самовар на стол и тихо удалилась. Ну прямо боярская служанка XV века. Так и хотелось крикнуть:

— Верю, верю.

Заметив остекленевший взгляд парня, Петр Петрович улыбнулся:

— Хороша девчонка, а?

— Да уж, — провякал Пашка, с шумом отхлебнув чай из блюдечка.

— Познакомишься с ней поближе, тогда откроешь в ней массу достоинств. Рада не только талантлива, но и боец первостатейный.

— Хто боец? — Пашка аж поперхнулся.

— Как кто, Рада, конечно. Вижу у тебя появилась масса вопросов. Спрашивай. Для начала отвечу — это не сон.

Юноша тупо посмотрел на хозяина.

— Видишь ли, Паша, пришлось пригласить тебя в гости, здесь другое временное измерение. Ты слышал о множестве параллельных миров?

— Читал кое-что, на это же сказки, досужие вымыслы писателей-фантастов.

Хозяин, отвалившись на стуле, лукаво улыбнулся.

— Да нет, не сказки, тут ваши фантасты верно угадали. Скажи, Паша. Как ты относишься к злу?

Молодой человек пожал плечами.

— Как и все, его нужно уничтожать.

— Правильно, вот ты этим и займешься под нашим чутким руководством.

— А вы собственно кто?

— Служба равновесия, а я главный координатор… Кстати иногда приходится сталкиваться с представителями так называемого добра — их намерения, сам знаешь, куда ведут.

Пашка, дернувшись, пытался было закончить мысль хозяина, на тот прижал палец к губам:

— Не нужно лишний раз упоминать о преисподней. У меня к тебе, Павел, последний вопрос, веришь ли ты в Господа Бога?

Устав удивляться необычному разговору, юноша утвердительно кивнул головой.

— Верю, в душе, но грешен, в церковь редко заглядываю.

Координатор осуждающе покачал головой:

— Довольно легкомысленно с твоей стороны. Молитва — благое дело.

Пашке отчего-то стало стыдно.

— К сожалению, ни одной молитвы толком не знаю, — пробормотал он краснея.

— Это ничего, научим, подправим, ты ведь один из лучших представителей молодого поколения великой страны. Третий тест прошел с успехом — значит, можно приступить в инициации.

— Выходит, это все ваши шуточки, устроили экзамен, понимаешь ли, — вскипел Павел.

— Стоп, стоп, — Архангелов примиряющее поднял руку. — А ты чего хотел? Мы в нашу службу берем с очень большим разбором и довольно редко, надо признать. Моральные качества также важны, как и физические. Хранители следят за тобой с детства. Ты отмечен Богом, у тебя огромный потенциал и хорошие данные. Для проявления твоих способностей и нужен некий обрядовый процесс.

— Ух ты, дак я чо стану магом? — Пашка запрыгал на стуле.

Хозяин поморщился и посмотрел на парня, словно на дауна.

— Павел Игнатьевич, ну что вы, право, фэнтези начитались, да?

— А что, я ничего.

И не удержавшись, спросил:

— Скажите, Петр Петрович, а эльфы всякие, орки и гномы существуют? И неужели таки магии вообще нет?

В ответ раздался хохот. Вытерев белоснежным платком выступившие слезы на глазах, координатор, вздохнув, выдал.

— Господи, кого мы на работу берем, а ведь это один из лучших. Все ваши фэнтези — сказочки для детей младшей ясельной группы, а вроде взрослые люди. Нет таких существ в природе — они выдумки доморощенных писателей, как впрочем и инопланетяне — зеленые человечки. Других разумных существ, кроме человеческой расы, не существует — прописные истины, надо бы знать, молодой человек. По поводу магии и прочей богопротивной ереси — да, существует в некоторых мирах, но явление столь редкое, что и говорить пока о ней не стоит. Не вижу энтузиазма в ваших глаза, юноша? Или не желаете влиться в наши ряды? Между тем перспективы и условия у нас прекрасные.

— С этого места поподробнее, пожалуйста.

Архангелов вместо ответа заорал:

— Рада, где тебя носит?

— Чего изволите, барин? — высунулась из-за портьеры девчонка.

— Иди сюда, хватит придуриваться. Объясни Павлу все прелести нашей работы, в смысле условия, оплата, премии.

Рада, выскочила из трапезной, вернулась через пять минут с кожаной папкой в руках и совершенно в другом виде. В строгом брючном костюме, в белоснежной блузке, застегнутой под горло, и очках с дымчатой оправой Рада являла собой пример неприступного делового референта. Усевшись рядом с Пашкой, вытащила из папки несколько бланков и дала для ознакомления. Первым документом оказалась подписка о неразглашении с довольно неприятной концовкой «болтливому сотруднику — высшая мера путем усекновения головы».

— Круто у вас, — пропыхтел Пашка, тем не менее поставивший свою подпись антикварным гусиным пером, макая его в бронзовую чернильницу.

В последующих четырех бланках по пунктам перечислялись условия работы и величина оплаты, премий, бонусов и командировочных боевых. Отпуск — два месяца, полная медицинская страховка, социальные гарантии. Отдельной строкой записано «пятьдесят процентов добытых трофеев принадлежит работнику, вторая — службе». Пашку поразили три вещи — продолжительность жизни рядового Хранителя — тысяча лет, оплата — голый оклад — составляла восемьдесят тысяч мировых кредитов. В скобках указано «один кредит — тридцать рублей».

— Ни хрена себя зарплата, чуть не два с половиной миллиона.

И последнее — возможность отдыхать в отпуске на любом курорте иномирья — услуги телепорта оплачивала служба.

Рада шлепнула перед ним чистый лист бумаги.

— Пишите заявление о приеме на работу в качестве оперативника на имя главного координатора.

Пашка на автомате нацарапал заявление, но перед тем как поставить подпись, тормознул.

— А как же моя учеба, госы через полгода? Что за врач без диплома?

— Не волнуйся, Павел, мы дадим тебе возможность не только институт закончить, но и поработать по специальности два года. Предупреждаю сразу, будет трудно — одновременно станешь проходить наши ускоренные курсы. Твой учитель-наставник сидит рядом с тобой, — и куратор слегка улыбнулся.

Пашка, резко выдохнув, поставил подпись, число и год.

— Рада, подготовь все для обряда, а я пока переоденусь.

Оба исчезли из трапезной, а юноша призадумался:

— Не свалял ли он большого дурака? Куда он собственно залез?

Но назад хода нет.

— Ничего прорвемся, — хорохорился Пашка.

Утешала одна мысль, что это все-таки сон.

* * *

Ожидание затянулось — Пашка провел в одиночестве полчаса. Пробовал включить телевизор лентяйкой — бесполезно. Помаявшись, осмотрелся и, заметив большой книжный шкаф, заинтересовался. К сожалению, все книги на незнакомом языке, а некоторые тексты — сплошь иероглифы и руны.

Наконец объявилась Рада.

— Мой рыцарь, следуйте за мной.

— Нет, ну до чего нахальная особа, уже «мой рыцарь». Впрочем, все женщины — страшные собственницы, — бурчал под нос Пашка.

Открыв одну из дверей, зашли в обыкновенный лифт, который стремительно ухнул в сторону. Выйдя из кабины, уселись в маленький вагончик — тот через десять минут доставил их к тупику пещеры. Огромная бронированная дверь бункерного типа открылась легко — Рада нажала не неприметный камешек в стене — и проход свободен. В коротких отсеках таких дверей оказалось три. Перед входом в главный зал Рада завязала глаза юноше повязкой и взяла его под руку. Шли недолго, по гулким звукам шагов Пашка понял — они находятся в большом зале. Когда сняли повязку, обнаружил себя стоящим перед алтарем в виде креста из красного камня. Вокруг с зажженными факелами в руках в белых балахонах и масках стояло не менее десяти человек. Петр Петрович в таком же одеянии с большим крестом на груди, но без маски.

— Раздевайся, Павел, и ложись на алтарь. — Рада выйди.

— Ой ну опять, хоть бы разок дали посмотреть.

— Цыть, нишкни.

Строптивую девчонку словно ветром сдуло.

Сложив аккуратно на песок одежку, парень улегся на камень. Народ с факелами затянул молитву, воздух в пещере задрожал, затрепетало пламя факелов.

— Потерпи, Павел, сейчас больно будет.

Юноша с удивлением увидел, как Архангелов, перекрестившись, протянул к нему руку. Указательный палец засветился золотом, вот этим перстом он и ткнул Пашку чуть выше левой груди. Такое впечатление, что приложили раскаленный гвоздь. Парень стиснул зубы, ну к боли ему не привыкать. Напевная молитва не умолкала ни на минуту, факелы придвинулись ближе, взяв алтарь в кольцо. Внезапно на Пашку упала колонна нестерпимого белого сияния. Сознание померкло, в себя Пашка пришел уже в тереме Петра Петровича.

— Попей, Паша, — хозяин напоил юношу из фарфорового кувшина чем-то горьковато-кислым. Заставил выпить не менее литра.

— А теперь спи, организму нужен покой от встряски, — Архангелов положил Пашке на лоб прохладную ладонь.

Глаза закрылись, веки отяжелели, и вскоре парень заснул глубоким спокойным сном.

— Ну вот, нашего полку прибыло, — и Петр Петрович вышел из комнаты, закрыв бесшумно за собой дверь.

Как оказалось потом, Пашка продрых трое суток, о чем ему сообщила Рада. Приняв душ и посетив туалет, он чувствовал себя прекрасно, одно свербило в душе — там Новый год, ребят бросил, тоже хозяин называется.

— Не переживай, рыцарь, у тебя на даче все в порядке. Ждут с огурцами, — и зловредная Рада расхохоталась. Тебе пора, иди по дороге, за поворотом, где встретил старушку, попадешь в свой родной погреб.

На крыльце объявился Архангелов.

— До свидания, Павел, через два земных года увидимся.

Рада, немного проводив юношу, на прощание так поцеловала, что Пашка стал посматривать на ближайшие кустики, дабы уединиться в них с красавицей. Блондинка, сексапильно изогнувшись в его объятиях, заметила:

— Пашенька, не о том думаешь, дуй домой, скоро встретимся. Банку не потеряй, рыцарь.

— У-у, заноза! Не может без подколок.

Не сделав и двух шагов за поворотом, Пашка оказался в родном подполе — возле лесенки стояла банка с грибами, люк открыт. Из зала доносилась музыка и пахло всякими вкусностями. Появление Пашки с соленьями никого не удивило, воплей Дениса: «Ты где пропадал, мы тут заждались», — не последовало. Словом, нормальная ситуация — хозяин отлучился ненадолго, всего и делов-то. Девчонки кинулись раскладывать огурчики и грибы на две большие тарелки, а Витюха сосредоточенно наполнял рюмки холодной водкой. Денис постучал вилкой по графинчику, привлекая внимание.

— Ребята, проводим старый год с надеждой, что новый принесет нам больше радости и меньше огорчений.

Девушки расслабились, исчезла некоторая зажатость — видимо, поняли, что попали в компанию нормальных, порядочных парней. Потанцевали, а в двенадцать ночи встретили Новый год во дворе у елки. Прекрасный получился праздник, лишь Павел иногда уходил в себя, уставившись остекленевшим взглядом в одну точку — вспоминал сон. Надо же, как все реалистично выглядело, а Рада — это нечто. Светлана, видимо, запавшая на парня, оказывала ему знаки внимания, ухаживала за столом и приглашала потанцевать. Гулеванили часов до трех, потом разошлись парами на отдых. Оказавшись в спальне, Светлана взяла инициативу в свои руки. Приятно, оказывается, когда тебя раздевает девушка. Гимнастка оказалась несколько неумелой в любовных утехах, но ласковой и страстной. Пашка, немного выбитый из колеи (Рада мелькала перед глазами), не осрамил род Черновых. Довольная Светлана ластилась и мурлыкала у него на груди. При свете ночной лампы точеное тело девушки навевало грешные мысли. И вот на самом интересном месте, когда Пашка собрался идти в очередную атаку, его пассия вдруг спросила:

— Пашенька, а что за странная татуировка у тебя на груди? Если секрет, то можешь не отвечать.

Издав нечленораздельный хрюкающий звук, юноша метнулся к трюмо, по пути включив верхний свет. На левой груди — странный знак. Круг размером с пятак и на синем фоне отливающий золотом крест.

— Ой-й-й. Значит, не сон. Значит, все правда. Какой на хрен с меня защитник, то есть Хранитель, тьфу. Уменья только хулиганам морды бить. Чо делать, куда бечь?

Нет, Пашка не испугался, просто ситуация образовалась настолько дикая, что сознание отчаянно сопротивлялось. К тому же парень являлся ярым материалистом.

— Светочка, я чичас, одну минуту, — и как был голый, так и выскочил из спальни. Забежав в зал, схватил графин с водкой и налил полный фужер. Выпил одним глотком, словно воду, не почувствовав вкуса. Набулькал второй — стресс нужно срочно снимать, а то мозги закипят. Закусив долькой лимона, сел к столу отдышаться, подумать.

— А чего собственно раньше времени суетиться? Ну Хранители, ну наводят революционный порядок, ну и фули. В конце концов, бьются то за правое дело, не мелочь по карманам тырят. Научат, подскажут, а будущая встреча с Радой вообще настроила его на минорный лад.

— Пара идтить, девушка поди заждалась.

* * *

Чем ближе приближалась дата госэкзаменов, тем меньше свободного времени оставалось у будущего медикуса. Спорт почти забросил, только утренние пятикилометровые пробежки для поддержания формы. С Светланой периодически встречались — обоих устраивала необременительная связь. Может, девушка и рассчитывала на большее, но пока тактично молчала. Пашка сдал экзамены хорошо, но имел в душе некоторый раздрай. При вручении дипломов бывшие студенты радовались от души, лишь только он сидел за банкетным столом с хмурой физиономией.

Пашка окончательно осознал — медицина — не его призвание. Получается, занимал чужое место, пошел на поводу у мамы, балбес. Конечно, труд врача благороден, спасает, лечит людей, но как только он представил, что каждый день придется заниматься нелюбимым делом, настроение сразу портилось. Родителям ничего рассказывать не стал — незачем раньше времени огорчать.

Предвкушая летний отдых — решил погостить у деда, собирал рюкзак, упаковывал рыбацкие снасти. В день перед отъездом пошел по магазинам кое-чего прикупить. Наткнувшись в спорттоварах на японское удилище — шестиметровку — не удержался и приобрел деду в подарок. Ближе к вечеру забежал попрощаться с папой и мамой — те нагрузили кучей свертков и пакетов. При прощании мама всплеснула руками:

— Чуть не забыла, тебе повестка, Павлик. Признавайся, что натворил в этот раз?

Пашка озадаченно вертел официальную бумажку, недоуменно пожимая плечами.

Встрял отец:

— Павел, твоя явка обязательна, контора-то серьезная, ФАБ[2].

На следующий день, сдав на ж.д. вокзале билет, он поехал в Серый дом. Оказывается, вызвали его в отдел ОБЭП (борьба с экономическими преступлениями). Сидя перед следователем и чувствуя себя абсолютно невиновным человеком, Пашка искренне не понимал — на кой фиг его вызывали. Следователь — невзрачный мужичонка в штатском — сразу взял быка за рога.

— Павел Игнатьевич, явка с повинной значительно облегчит вашу участь.

— А в чем дело-то, гражданин начальник?

Следак нехорошо улыбнулся:

— Признайтесь, вам сразу станет легче жить.

— В чем? — лаконично спросил Пашка.

Гэбист взвился и, хлопнув по столу, заорал:

— Прекрати валять дурака, здесь тебе не тут. Я следователь наркоконтроля. Знаешь, что тебе положена расстрельная статья?

Пашка обалдело смотрел на кипящего, словно самовар, мужика.

— Извините, но я, видимо, не туда попал, мне нужен ОБЭП, — и поднялся со стула.

— Сидеть на месте, ты попал куда нужно, в нашем отделе ремонт, вот и работаем здесь временно. Да что я перед тобой отчитываюсь, выкладывай все по наркотрафику.

Подобного выверта гражданин Чернов не ожидал, потому и зашелся в диком хохоте.

— Ну вы и шутник, господин следователь.

— Какие тут шутки, на ваш банковсий счетпришел перевод из Первопрестольной на двенадцать миллионов рублей.

Следователь уставился на потенциального наркобарона добрыми глазами анаконды. Пашке на миг поплохело.

— Это что зарплата за полгода? Тогда маловато будет. А может, платят как стажеру?

Дальше допрос больше напоминал препирательство. Пашка смикитил — у органов нет никаких доказательств, а на нет и суда нет.

— Откуда мильоны?

— А не ваше собачье дело. Презумпцию невиновности никто не отменял.

Служитель Фемиды мурыжил Пашку еще три дня, но в конце концов отвязался. Обозленный парень заявил, что работает в закрытом спецучреждении и давал подписку о неразглашении — выложил чистую правду. А на все наглые вопросы следователя, решившего, что он накрыл крупный наркотрафик и предвкушающего карьерный рост и дождь наград, заявил:

— Предоставьте факты моей преступной деятельности, искать улики — ваша работа. Нет ничего, тогда пошли на фиг, а я поехал отдыхать на природу.

Через неделю непутевого следователя вызвали на ковер и поимели со всех сторон. В результате его загнали далеко на периферию участковым — все финиш.

* * *

Отвязавшись от придурочного следователя, Пашка на вокзале, наконец, купил билет на проходящий поезд Москва — Владивосток и с легким сердцем запрыгнул в вагон. Идя по аллее дачного кооператива «Волна-2», мурлыкал незатейливую песенку:

И солнце б утром не вставало,

И солнце б утром не вставало,

Когда бы не было меня.

А с кем дружу я, дружу с Серегой,

С советским маршалом простым,

Он за меня в огонь и дым…

А с кем я сплю, а сплю я с дамой

Красивой дамой из ЦК —

Там у меня своя рука…

Последние два дня незатейливая, шутейная песенка далеких прошлых лет прямо-таки привязалась к Пашке.

А что я ем, а ем я осетрину

Простую русскую еду —

Ее ловлю в своем пруду.

А что я пью, а пью коньяк я.

Простой армянский коньячок.

Есть у меня свой родничок.

А без меня, а без меня

И солнце утром не вставало,

И солнце утром не вставало,

А если б не было меня.

Последние строчки припева Пашка пропел на автомате, уставясь на большую зеленую лягушку, вольготно расположившуюся на крыльце. Парень любил братьев наших меньших, а потому не стал гнать земноводное веником.

— Ну здравствуй, красавица. Лягушка в ответ заквакала и доверчиво прыгнула в его ладонь. — Заходи в гости, молоком угощу.

В воздухе раздался еле слышный смешок.

«Почудилось», — решил Пашка и поволок гостью на кухню.

Себе спроворил яишенку, а лягушонке налил блюдце молока. Пока поглощал ужин, рассказал ей анекдот:

— Секрет крепкой и дружной семьи Ивана-царевича с лягушкой:

Иван крепко пил, как махнет стакан-другой, так жена превращается в секс-бомбу из стриптиз-клуба. А она по этому поводу и не квакала.

Лягушка, допив молоко, припрыгала к столу, устроившись на его ладони, вытянула губы трубочкой, мол, поцелуй. Раздался звонкий смех, Пашка встрепенулся:

— Рада, где ты, объявись.

Хохочущая красавица обнаружилась у дальнего конца стола.

— Здравствуй, мой рыцарь, — промурчала она с некоторым подтекстом, сверкая зелеными глазищами. Юношу пробрало всерьез — аж мурашки поползли по спине. Рада, одетая по случаю лета в легкомысленный топик и короткую юбчонку, вызывала жгучее желание овладеть ею тут же, невзирая на присутствие лягушонки. Гостья понимающей улыбкой посмотрела на Пашку:

— Покажи свою дачу, а ты сгинь, — она небрежно махнула рукой. Лягушка исчезла. Парень таращился во все глаза:

— Никак магия?

— Не обращай внимания. Так, безобидная шутка. Это еще не магия.

Экскурсия по дому, как и следовало ожидать, закончилась в спальне. Оказывается, и блондинки бывают страстными, ну а Рада в частности, вообще тайфун. Измочаленный Пашка пришел в себя на третий день. Опять пропал билет на поезд.

— Это мелочи, готовься, у тебя впереди трудный учебный процесс. Для его выполнения необходимо прикупить пару участков по соседству. Сегодня едем к нотариусу — оформляем доверенность с правом купли-продажи на мое имя. К своему дедушке отправишься завтра, на месяц, не больше. В деревне не лежать пузом кверху, а изучать материалы, которые тебе дам. Через два года у тебя начинается стажировка, не хочу твоей гибели, а потому буду обучать на совесть.

Обратив внимание на жесткий взгляд девушки, Пашка внутренне поежился. Оформив все юридические дела, на следующий день Пашка укатил на отдых.

Рада, оставшись на хозяйстве, развила кипучую деятельность. Ближайшие соседи, не выдержав легкого ментального воздействия, продали свои участки, причем за неплохие деньги. Через три дня на бывших дачах грянула реконструкция и грандиозная стройка. Некоей строительной фирме — подрядчику посулили приличный куш, и та нагнала кучу техники и рабочих. Озадачив строителей, Рада беспрепятственно попала на прием к начальнику местного управления ФАБ, генералу С. Молодая ведьмочка (определение не совсем точное), обработала генерала в пять минут. Больше вопросов у органов к Чернову Павлу Игнатьевичу не возникло, а виновный в инциденте понесет наказание. Посчитав свою миссию законченной, Рада выпорхнула из «высокого» кабинета.

* * *

Пашка с интересом листал толстенный том «Основы магии», лежа на сеновале. Книгу ему вручила красавица с требованием ознакомиться и иметь для начала общее представление о сути дела.

— А как же Архангелов, он ведь утверждал, что магии нет?

— Ай, не обращай внимания, очередной бзик, модные веяния. Между прочим Петр Петрович сам архимаг. Ладно, потом разберешься.

Чем дальше Чернота погружался в книгу, тем больше обалдевал. С тем, что он читал раньше в фэнтезийных романах — ничего общего. Правда, в одном авторы сказок для взрослых не ошиблись — магам или колдуньей может быть только тот, у кого есть врожденные способности. Пашка, листая увесистый том и понимая с пятого на десятое (текст, к счастью, на русском, но с ятями), лишь удивлялся:

— Где заклинания и сложные плетения?

Просмотрев весь фолиант, призадумался — было над чем. По сути «Основы магии» являлись некоей базой, на основе которой можно овладеть разными направлениями магического искусства. Оказывается, опытный маг мог черпать силу (энергию) везде: в самой природе, космосе, различных тектонических разломах. Процесс медленный, но верный. Тут же давалась сноска — во многих мирах магия отсутствовала как таковая. Причина одна — нет у данных человеческих рас к ней предрасположенности. На Земле дела обстояли получше, но не на много. Один потенциальный маг на миллион жителей. Времена инквизиции в средние века не прошли даром, много талантливого народа взошло на костер, еще больше погибло невинных. Для себя Пашка уяснил одно — начинать нужно с медитации, а потому после утренней пробежки подолгу сидел на крутом берегу с закрытыми глазами. Сначала по методу йогов, созерцая свой пупок, ожидая мерцающего сияния — не дождался. Перестав маяться дурью, дальше действовал точно по книге. Дней десять изображал из себя статую товарища Будды, пока не добился первых результатов. Дед уже начал беспокоиться за умственное здоровье внука — ничего обошлось. Месяц пролетел незаметно, пора домой, в каменные джунгли.

Как там Рада? Первым делом познакомить ее с родителями, а то как-то нехорошо получается. Она здесь надолго обосновалась, да и предков успокоить — хотели невесту, получите.

II глава

С вокзала Павел поехал к родителям, завез гостинцы от деда — деревенскую сметану и масло. Пригласил вбудущий выходной на дачу.

— Познакомлю вас с замечательной девушкой.

Мама, Ольга Николаевна, разулыбалась, отец одобрительно хмыкнул, типа наконец-то.

Утром следующего дня он шагал по песчаным дорожкам с большим тортом и букетиком цветов. На своей аллее радостное настроение от предстоящей встречи несколько поугасло. Ложку дегтя внес высокий бетонный забор, стоявший по всему периметру трех дачных участков.

— Отчебучила Рада, неведомо, как обошла закон, запрещающий строить подобные заграждения.

Зеленоглазка встречала его на крыльце — объятия, поцелуи и радостный щебет длились недолго — минут десять.

— Мой руки и садись за стол — кормить буду, — тоном строгой воспитательницы заявила красавица. Видно, что искренне рада, хотя кто знает этих женщин, у них же все не как у людей — думают одно, говорят другое, делают непонятно что.

Девушка оказалась отличным кулинаром, впрочем, Пашка не особо понимал, что ел. Ослепительная красавица в коротком халатике и с откровенным декольте на груди срывала башню. До чая дело не дошло. Рыча от вожделения, Пашка подхватил на руки зеленоглазое чудо и понесся в спальню. Через три часа опустошенные и счастливые пили чай с тортом.

— Пашенька, мне кажется, я тебя люблю — вот горе.

Юноша поперхнулся напитком.

— Горе не беда, — и беспечно пожал плечами.

— Тебе не ведаю, а вот мне каково. Я ведь тебя, Павлуша, буду гонять, как козу Сидора.

— Сидорову козу, — машинально поправил юноша. — Погоди, погоди, мы так не договаривались, что значит гонять?

Пашка с подозрением глянул на любимую. Смутные нехорошие предчувствия шевельнулись в его душе. Рада, смущенно улыбаясь, крутила пальчиками белокурый локон.

— Павлик, ты только не волнуйся — твой учебный курс рассчитан на два года. На теорию — шесть месяцев, остальное — чистая практика. Предупреждаю сразу, будет очень трудно и больно. Не надейся на поблажки, невзирая на наши личные отношения. Травмы и прочие болячки в первое время вылечу, а потом твоя регенерация возрастет на несколько порядков.

— Объясни темному, что я буду изучать, если уже сейчас заговорила о травмах.

Зеленоглазка вздохнула и с явным сожалением в голосе выдала:

— Кроме боевой и бытовой магии, лечебную и магию иллюзий. Затем историю и экономику миров нашего сектора, три основных языка наиболее крупных стран планеты, где пройдешь стажировку, дипломатию и несколько прикладных дисциплин. Владение холодным, стрелковым и импульсным оружием разных модификаций. Управление речными, морскими и космическими судами, а также наземным транспортом. Конная выездка, вплоть до джигитовки с применением холодного оружия. На одном их первых мест — рукопашный бой под названием урагу. Да, чуть не забыла про парочку предметов — психологию с основами гипноза и выживание на планетах с агрессивной флорой и суровыми климатическими условиями. У юноши по мере услышанного вытягивалось лицо и по нему стали выступать красные пятна. Внутренне Рада забеспокоилась: «Единый Творец, неужели они ошиблись, и парень оказался обыкновенным трусом?».

А ее Павлик, вскочив вдруг на стул, издал клич команчей и заколотил себя кулаком в грудь.

— Держитесь, твари, скоро на свет появится супер-пупер воин Чернота. Всех на фиг убью, вот.

Пашка после столь дикой и неординарной выходки невозмутимо поклонился единственной зрительнице и уселся за стол.

Давно так девушка не смеялась — хохотала до боли в щеках, а любимый Павлик с невозмутимой физиономией ел булочки с чаем. Позавтракав, Рада потащила юношу оценить сданный под ключ объект. Пройдя через неприметную железную дверь в бетонном заборе, они очутились на двух бывших дачных участках.

— Справа от тебя сборный спортзал с двумя душевыми и раздевалкой — коммуникации подключены. В подвале — оборудованный двадцатипятиметровый тир. В углу построены сауна с бассейном, а слева — полоса препятствий. Пятачок перед спортзалом — ристалище, там станешь овладевать холодным оружием. Позавчера кстати доставила снаряжение и клинки с нашей Базы.

— Вообще-то я кроме столового ножа и вилки ничего в руках не держал, — пробормотал Пашка.

— Пустяки, научишься.

Вернувшись на веранду, задал три ожидаемых вопроса.

— То, что мне придется изучить, потребует гораздо больше времени, чем два года?

— Извини, дорогой, упустила из виду — учебный процесс пройдет большей частью на нашей Базе, а там время течет по-другому. Отвечаю на второй вопрос — мастеров-учителей будет несколько. И последнее — пойду тебе навстречу, медицинская практика необходима, но работать только первую половину дня, не в ущерб учебе. Теперь сама хочу спросить — чувствуешь ли изменения своего организма после инициации? Необычные ощущения и тому подобное?

— Да вроде нет, так мелочи всякие, о них и говорить не стоит.

— Ну ка, ну ка, — оживилась девушка.

Пашка смутился, запунцевел.

— Перед отъездом из деревни решил помедитировать в последний раз, сначала как всегда ничего необычного — черная пустота и потеря реального времени, потом вдруг объявилась мигающая звезда. Небольшая такая, не знаю с какого перепугу ляпнул мысленно: «Интересно, сколько Раде лет?».

Парень сконфуженно замолчал.

Красавица заерзала от любопытства:

— Дальше то что? Получил ответ?

— Угу. Ерунда, а не ответ. Мысленно и кратко — сто двенадцать лет. Фигня все это.

Рада, как ни странно, в свою очередь, покраснела и уставилась в сторону. Помолчав, ошарашила юношу.

— Правильно тебе ответили, оракул ты наш, — и горестно вздохнула. — Не бросай меня, Пашенька, пожалуйста.

— Не дождешься. Не верю. Молодая цветущая девушка, и вдруг на тебе — за сотню лет. Не вздумай при моих родителях ляпнуть, мама сразу к психиатрам потащит. Пойдем лучше в кроватку, снимем стресс.

Психологический шок, именуемый стрессом, снимали до утра.

* * *

Полный курс обучения длился пять лет внеземного времени — земного — два года. Павел этот кошмарный период без внутреннего содрогания не вспоминал. Конечно, он с благодарностью относился к своим кураторам-учителям, давшим ему уникальные знания и возможности, но обучение далось очень тяжело. На память остался шрам на верхней губе и клок седых волос в густой темной шевелюре. От шрама Пашка избавляться категорически отказался — оставил принципиально.

Эти отметины заработал после практики по курсу выживания на одной из планет сектора. Планета имела милое название — Ужас. Забросили его туда на четвертом году обучения. Из одежды и снаряжения — высокие берцы, комбинезон «Хамелеон», москитная сетка, на поясе — десантный нож в ножнах и малая аптечка. В рюкзаке — сухпаек на три дня, да фляга воды, на голове — широкополая панамка из того же материала, что и комбез. Все. Задача — пересечь полосу джунглей и примыкающую саванну, ширинойв пятьсот километров, и выйти к реке. Срок — два месяца. Пользоваться порталом для перемещения запрещено. Инструктор напоследок посоветовал полагаться только на себя — помощь с орбиты в случае чего приходит не ранее трех часов. Никаких раций и тревожных кнопок не предусмотрено. Климат в этом месте неустойчивый — то дождь, то жара. Большое количество агрессивных хищников, да и флора не безобидна.

— До вас погибли девять курсантов из тридцати, — «ободрил» инструктор. Будьте внимательны и осторожны. Удачи вам, Павел, — и исчез в открывшемся портале.

Пашка, знавший точное направление конечной точки, не спешил.

Расположившись перед стеной джунглей, развел костер, щелкнув пальцами, поджег натасканную груду валежника. Слегка перекусив, внутренне настроился и легкой трусцой отправился в путь. Для мага такого уровня, каким стал Павел, достичь цели в полтыщи километров — плевое дело. Одно большое но — существовали и некоторые ограничения, по его мнению, просто дурацкие. Живой пример — не больше трех раз применения боевой магии при угрозе жизни. Не пользоваться порталами-прыжками. Не лечить магически полученные травмы и заболевания. Не иначе садисты придумали, — решил юноша, сбивая палкой прыгнувшую на него змею. Пробираясь через сплетения лиан и густой подлесок, Пашка лишь стискивал зубы, да зло матерился. Повышенная влажность и полумрак от закрывших кронами деревьев небо лишь усугубляли его мрачное настроение. А тут еще всякая мелкая живность в виде насекомых, пауков и разных змеек так и норовили цапнуть. Переночевав на развилке дерева и проснувшись с рассветом, он едва не стал «деликатесом» для гигантской анаконды. Та, бесшумно обвив ствол, подобралась на расстояние последнего броска. Первое, что увидел проснувшийся Пашка, продрав глаза, гигантская распахнутая пасть. Сработал инстинкт самосохранения, и он на автомате произвел выброс внутренней энергии. С правой руки сорвалась бело-голубая молния, раздался треск — разряд пробил голову змеи насквозь. Пасть захлопнулась, и анаконда кольцами скатилась с дерева. Вот после такой встречи с ползающим гадом и появилась у него белая прядь волос. Такое чувство, как брезгливость, из юноши давно выбили, а потому, откромсав от змеюки несколько больших кусков, тут же зажарил. Правда, сам процесс занял довольно много времени — сырая древесина неохотно горела.

На десятые сутки Пашка, наконец, вырвался из джунглей, дав себе зарок никогда ни при каких обстоятельствах в них не соваться. Вид он имел несколько потрепанный, панамка исчезла — утонула в болоте. Нервущийся комбез подран в трех местах, руки и лицо в воспаленных царапинах, зато настроение бодрое. Пробежав километра три, наткнулся на большой ручей с густыми зарослями по берегам. В этом оазисе Пашка провел сутки — подлечился, отмылся и наконец поспал в приемлемых условиях. При выходе из долбанных джунглей обзавелся тремя копьями — срезал ветки с высоких кустарников, напоминающих бамбук. Саванна кишела птицами и зверушками самых разных видов и форм. Непуганое зверье подпускало довольно близко. Поразив копьецом здоровенную птичку, похожую на большой шар, запасся провизией на день. Пашка за световой день умудрялся преодолевать большие расстояния — сорок-пятьдесят километров. Бегать он умел и любил. Одно огорчало — высокая трава скрывала иногда хищников, приходилось менять маршрут. Нередко попадались крупные особи, типа тираннозавров. В небе кружили огромные птицы, напоминающие кондоров, к счастью, не агрессивные. На пятый день, ближе к обеду, столкнулся нос к носу с огромной зверюгой, обличьем напоминавшей льва с длинными клыками. Пашка рефлекторно зарядил сальто и плюхнулся на шею льва. Удар ножом в основание черепа, и хищник, взрыкнув, грохнулся на траву. Пашка еле успел отскочить. Для ночевок выбирал верхушки холмов, ставя охранную магическую сеть. Береженного Бог бережет.

Когда «марафон» подходил к концу — до цели оставалось не более двух дней — Пашка реально попал. Утро выдалось погожим, теплым, птичьи трели раздавались по всей округе. Позавтракав вчерашним жареным куском мяса и глотнув из фляжки воды, отправился в путь-дорогу. Бежалось легко — здешняя сила тяжести явно меньше земной. Бодрости настроению добавляла мысль — скоро финиш, конец этой затянувшейся мудистики. Ночевки под открытым небом, жареное на костре мясо без соли, пополам с золой, — надоел этот туристический вояж да чертиков. Хотелось вернуться в лоно цивилизации, попариться в бане, посидеть бездумно у телевизора, да просто поспать в человеческих условиях. Он на ходу выругался, представив его заброску в отсталый мир на период стажировки. А как все хорошо начиналось. Основную теорию давали на Базе, располагавшуюся кстати недалеко от теремка Архангелова. Две приятные преподавательницы — женщины цветущего возраста — профессионально вкладывали знания в юношескую голову. Маг-учитель — сухонький старичок с хитрыми глазами — учил на совесть. К Пашкиному удивлению, магия потребовала огромных физических затрат. На работу в клинике не оставалось сил. Потому его трудовая деятельность закончилась через год. Маг-учитель Мозес пребывал в некотором шоке — ученик прогрессировал с невероятной скоростью от занятия к занятию. Прощупав с Пашкиного разрешения его ментальный фон и магический потенциал, тут же скакнул в портал-переход к начальству. Архангелов с некоторым недоверием отнесся к сообщению Мозеса.

— Значит, скрытый архимаг, говоришь? Давай его сюда, лично проверю.

Оставшись один, Глава Ордена упал на колени перед образом Единого Творца. Совершив благодарственную молитву, еще раз поблагодарил за появление нового архимага в их рядах. Благодарить было за что — несмотря на обилие магов-хранителей, архимагом являлся лишь сам Архангелов. В отличие от всех остальных наук, магия стояла на особом месте — не существовало никаких школ и академий по одной просто причине — процент людей, обладающих даром магии, являлся настолько мизерным от общего числа, что овчинка выделки не стоила. Выявленные будущие маги занимались обучением конкретно с одним учителем, в очередь никто не выстраивался. Маги подразделялись всего на две категории — рядовые и высшие. Высших на весь Орден Хранителей насчитывалось всего восемь человек.

Для ясности, пример из земной жизни. Талантливый студент — аспирант — профессор — академик — и так в любой науке от медицины до экономики. В магии ничего подобного. Есть способности — получаешь базовые знания и становишься обычным магом. Высшим — от большой внутренней силы, ну и, если так можно выразиться, от наличия дара Божьего. То есть от количества знаний ничего не зависит. Нет, знания лишними не бывают, но выше себя-то не прыгнешь.

Первые два года магии учила Рада — давала базовые знания и натаскивала в боевой магии. Печально, но факт — именно на этой почве разладились их отношения. Кроме всего прочего Рада занималась с Павлом и рукопашным боем — урагу. И дело не в том, что ученик превзошел учителя — юноша в конце второго года обучения все чаще одерживал победы в тренировочных поединках. Рада оказалась на редкость самолюбива, не привычная к проигрышам, считала себя уникальной личностью. Случилось невозможное — перевернулся мир. После первого поражения в магическом поединке с ней произошла истерика. Она, занимавшаяся магией девяносто лет, и вдруг проиграла какому-то сопляку, причем вчистую. Тренировочный поединок длился полторы секунды, пока Рада мысленно произносила заклинание, ее снес воздушный удар. Впечатавшись в мешки с песком, обозначающими парапет арены, на миг потеряла сознание. За один миг любимая девушка превратилась в законченную стерву. Унижения Рада не прощала никому — достойно проигрывать ведьма не умела. Через два года они расстались, и Пашка лишь облегченно вздохнул — баба с возу, всем легче, не только кобыле.

Рыся по саванне, Пашка нехотя вспоминал блондинистую красавицу, искренне не понимая случившуюся с ней перемну. Наивная душа, он не сталкивался раньше с черной завистью. Пашка некстати ушел в себя — его ждала самая что ни на есть натуральная засада. Больше двух десятков гориллоподобных существ с дубинами в руках напали внезапно, выпрыгнув из высокой травы. Увернувшись от удара сучковатой палицы, Пашка страшным коротким ударом пробил грудную клетку вожаку. Обиженно взвыв, бандерлоги кучей бросились на обидчика, мешая друг другу. Несмотря на хаотичное мелькание дубин, ему удавалось постепенно сокращать число противников. Те ревели от досады — никак не могли попасть по беззащитному на первый взгляд человеку. Парню только раз крепко досталось по губе. Ощутив во рту вкус крови, Пашка окончательно рассвирепел и перестал сдерживать мощь своих ударов. Число убитых врагов быстро росло, подхватив трофейную палицу, он размытой тенью носился среди нападавших. Многоголосый рев стоял по саванне. Наконец, до слабых мозгов полуобезьян дошло, что их просто убивают. Оставшаяся в живых пятерка бандерлогов в панике сбежала.

Выйдя из скоростного режима, Пашка длинно матюгнулся — о наличии полуразумных уродов на планете никто не заикался и не предупреждал.

— Ну не сцуки ли после этого кураторы гребаные?

Залепив рану на верхней губе куском лейкопластыря, Чернóта продолжил прерванный бег по бескрайней степи. После обеда пошел надоедливый моросящий дождь, стало сыро и прохладно. Два солнца скрылись за темными тучами — мерзопакостная мокреть длилась до полуночи. Ночь прошла в относительном комфорте. Пары огненных магических шаров хватило на выжженный круг пятиметрового диаметра. Поставив по периметру защитный купол от дождя, Пашка завалился спать на голодный желудок — всю живность распугала непогода. Последний день перед финишем хорошо начинался — ясное небо, тепло, пичужки поют — красота. Поймав на ходу толстую змею, не стал заморачиваться на остановку, пожевал на ходу. Сырое мясо полезней вареного — больше питательных веществ. Ничто не предвещало беды, но вдруг ближе к обеду подсознание заверещало в полный голос: «Алярм, тревога!». Парень ощетинился, завертел головой. В метрах трехстах, в зеленой траве, замелькали серые в черных подпалинах спины. Забежав на вершину одного из холмов, пригляделся — его полукольцом окружала большая стая зверей, похожих на волков, но более крупных размеров. Как они не вовремя. По его расчетам, к вечеру должна показаться река. Впору чесать затылок — псевдоволков на первый взгляд поболее сотни. Ввязываться в бой — результат неоднозначен, их слишком много, а главное — кончился лимит применения боевой магии. Разум лихорадочно просчитывал варианты — есть, нашел. Определив направление ветра, Пашка резко свернули рванул поперек своего прежнего курса, поджигая высохшую траву — бытовую магию не ограничивали. Пожар в саванне — страшное дело. Огонь, гудя, надвигался на стаю. Псевдоволки не выдержали и, визжа от страха, ринулись прочь, спасая свои шкуры. До заката двух светил Пашка достиг заветного рубежа и блаженно отдыхал, опустив гудевшие ноги в теплую воду безымянной речки. Его забрали через два часа донельзя изумленные инструкторы. Оказывается, он побил рекорд скорости в Ордене, умудрился преодолеть маршрут в два раза быстрее — так родилась очередная легенда.

Дожидаясь челнока с орбиты на естественном пляже, отчего-то вспомнил первые шаги в изучении магии и прочего боевого искусства. Как хорошо все начиналось.

* * *

Ранним утром, закончив пробежку вокруг дачного поселка, Пашка блаженствовал после душа за чаем. Весь кайф обломала Рада, заявившая с озабоченным видом, мол, хватит валять дурака — пора учиться.

Первый урок магии едва не оставил колдунью заикой. Подробно объяснив правила вхождения в медитацию, ляпнула, не подумавши:

— Представь себя воздушным шариком, стремящимся в небо.

Пашка с ходу вошел в нужное состояние и представил, видимо, слишком хорошо.

— Ой, ой, перестань, прекрати немедленно!

Юноша, открыв глаза, с изумлением узрел злую мордашку Рады. Оказывается, он висел в полуметре над матами — занятие проходило в спортивном зале. Первая трещина возникла в отношениях в этот день, а когда через полтора года он победил колдунью не только в сабельном поединке, но и в магической схватке, любовь колдуньи превратилась в ненависть. Без всяких объяснений Рада исчезла. Пашка вздохнул с огромным облегчением. Достали истеричные скандалы. Ему и в голову не могло прийти, что в основе лежала обыкновенная зависть. Он рассуждал как все нормальные люди — талант он от Бога — завидовать глупо и грешно. Рада к тому же слыла дамочкой самолюбивой, к чужим успехам относилась как к личному оскорблению. Архангелов в дальнейшем, к сожалению, допустил, грубейшую ошибку — не отстранил блондинистую колдунью от опеки над начинающим магом. А Рада, скрипя зубами, ждала своего часа, планируя ужасную месть. Сопляк, юнец посмел превзойти ее в боевой магии — она шипела и плевалась, вспоминая тот позорный поединок. Огненные шары и молнии почему-то огибали Пашку, а его файербол, пролетевший в опасной близости от головы, сжег холеные локоны. Пришлось красавицеделать короткую стрижку. Кульминация поединка вообще ни в какие ворота не лезла, да его стервеца четвертовать за такие «сюрпризы» нужно. Под ногами Рады внезапно разверзлась земля, и она ухнула в двухметровую яму, сверху с тяжелым гулом брякнулась бетонная плита, замуровав красавицу в импровизированном зиндане. Минутчерез пять, развеяв плиту, любящийся Пашка вытянул матерящуюся блондинку из узилища. Естественно, такого унижения Рада простить не смогла.

Она отомстила через четыре года на свою голову.

На Базе Чернота оттачивал свое мастерство не только в магии, но и в владении холодным и огнестрельным оружием, рукопашкой, искусством маскировки на местности, а также джигитовке. На смирной кобыле Ночке осваивал мудреную науку верховой езды. Кроме магии, его поразила урагу — синтез многих боевых искусств — карате и «прочий Восток» нервно курят в сторонке. Мастер урагу легко справлялся с группой из двадцати-тридцати бойцов. Основа борьбы — скорость и бесконтактный бой.

Сама учебная База Ордена и процесс обучения поразили юношу. Впечатляла площадь — не менее тысячи гектаров, пять огромных полигонов, семь полос препятствий разных категорий сложности. Несколько шикарных зданий, отделанных мрамором, для учеников — отдельные коттеджи, столовая, бани и прочее подсобное хозяйство. К Пашкиному удивлению, одновременно с ним проходили курс молодого бойца всего два человека и на всю троицу приходилось десять преподавателей различных дисциплин, три высших мага, шесть инструкторов, а также лазарет с пятью медработниками. Кроме того, обслуживающий персонал, да полсотни охраны. Офигеть можно.

Учили будущих Хранителей по высшему разряду — вдумчиво и жестко. Из них готовили универсалов — владение на высоком уровне любым холодным оружием, то же самое огнестрелом.

Первые месяцы Пашка дико уставал, засыпал, едва касался подушки, потом ничего, втянулся. С огнестрелом у него дела шли прекрасно, чего не сказать о холодном оружии, но в конце концов приноровился и стал ходить без синяков, оставляемых инструктором учебным мечом.

В последний год обучали умению обращаться с различными метательными орудиями — от древних катапульт, луков и арбалетов до пушек XVII века. Ознакомили с импульсивным, лазерным и электрическим оружием. С полной выкладкой в тридцать килограмм, плюс винтарь на шее — бегали не менее двадцати километров ежедневно Учили вождению различных видов транспорта — наземного, воздушного и водного. Совершали прыжки с парашютом с предельно малых высот. В одном из углов третьего полигона штурмовали искусственные скалы с отрицательным углом с альпинистским снаряжением и без него. Магию применять запрещалось. На теоретических занятиях давали военную стратегию и тактику, подробно разбирая большие исторические сражения. Всемирная история параллельных миров насчитывала двести четыре тома, каждый из которых толщиной с ладонь. К счастью, курсантов не заставляли учить их наизусть, но прочитать обязывали.

Со своими однокашниками на Базе Пашка сдружился сходу — он вообще по жизни человек компанейский и коммуникабельный. Очень смуглый индус, сухощавый, невысокий с длинным и неудобным именем Банголапур и высокий, полноватый, желтолицый китаец Лю-Фань — полные противоположности. Индус — резкий, порывистый холерик, китаец — спокойный, выдержанный меланхолик стали Черноте хорошими товарищами. С первых же дней наградили друг друга кличками — имена произносить долго и неудобно. Индус — Банго, китаец — Люфт, Пашка — Чен. Он многое почерпнул от новых друзей, открыл для себя особенности восточной и азиатской культуры, даже увлекся изучением иероглифов. Собирались каждый вечер, дискутировали на ту ли иною тему, помогали друг другу в учебе. Раз в полгода курсантам давали отдохнуть — отправляли домой на десятидневные каникулы. Пашка редко появлялся на даче, обычно гостил у родителей и любимого деда.

На третьем году обучения Пашка глупо засыпался — включил телевизор без пульта. Родители этот фокус не оставили без внимания, насели на чадо, требуя объяснений. Краснея от стыда и пряча глаза, пришлось врать. Да, дескать, обучается в секретном учебном заведении, и там учат всяким безобидным штукам. Кое-как отбрехался, выматерив себя за невнимательность. Чем дальше шло обучение, тем больше Чернота ненавидел магию. Да, да, уважаемый читатель, так оно и было. Другой бы на его месте ходил нос задравши, но только не наш герой, и на это имелись свои причины. Всему виной Пашкина натура, нетерпящая каких-либо проявлений несправедливости и прочих отрицательных черт в людях. Его поразило высокомерие магов, отношение к обычным людям как к некоему планктону. Из-за чего имел несколько конфликтов с высшими магами. Некоторые пытались проучить молокососа, но потом горько пожалели. Пашка, набрав невероятную магическую мощь, а дело происходило на альпийском полигоне, одним ударом вмуровал троих наставников-магов в скалу. Освободившиеся к вечеру маги прониклись уважением и долей страха к Черноте. Спесь то он сбил, но по сути они так и остались чванливыми снобами. Да Пашка и не ставил задачу перевоспитания Высших. Не желая становиться эдаким всемогущим монстром, парень откровенноманкировал занятиями по магии. В чувство его привел старый Мозес:

— Не дури, Паша, знания — сила. Во время проведения операций неизвестно с кем и с чем столкнешься. Порядочный человек — это хорошо, а сильный, порядочный и главное — живой, выполнивший задание — втройне хорошо. Подумай.

Поразмыслив на досуге, Пашка понял — старый маг прав. Стоя у длиннющей в пять рядов мемориальной доски с голографическими портретами погибших членов Ордена, осознал — принципы принципами, а живой Хранитель — лучший вариант. Магия то же оружие, как меч или штурмовая винтовка, стреляющая сгустками плазмы. Словом, инструмент для достижения поставленной задачи. Перестав заниматься самоедством, энергично взялся за освоение различных видов магии. Перед выпуском Чернота умудрился поразить видавших виды Высших магов и своего куратора Мозеса. На выпускных экзаменах «свернул пространство» — от альпийского полигона осталась лишь яма с аккуратно срезанными краями. Нагромождение скал исчезло. Замедляя время для оппонентов во время показательных поединков, укладывал их носом в траву без применения физической силы.

Надо отдать должное, Пашка и без магических штучек частенько выходил победителем с инструкторами. Ему легко далось владение саблей и мечом, а разница в ведении боя между ними большая. На стрелковом полигоне дела обстояли тоже неплохо. Четыре из пяти в яблочко с тридцати метров из пистолета — весьма неплохой результат. Инструктор Дасти говорил:

— Ты, конечно не снайпер, но задатки есть. На рубеж, сегодня стрельбы из автомата, разборка и сборка оружия на время с завязанными глазами — и вперед.

На стрельбищах Чернота настрелялся на две жизни вперед. Самое поганое — лук осваивал год, а потом просто отказался от занятий, им нужно заниматься с детства, а так просто зряшный перевод времени. Вот метание ножей — другое дело — неожиданно проявилась способность. Через три года рисовал на мишени ножами любую геометрическую фигуру. Реальное расстояние для верного поражения в пределах двадцати метров.

— Результат вполне приемлемый, — озвучил инструктор Ярослав.

* * *

База располагалась в удачном месте — с трех сторон ее окружал смешанный лес, полный грибов и ягод. В двух километрах протекала широкая река с несколько странным названием Малютка. Между рекой и Базой — небольшой аэродром, там курсантов натаскивали летному делу. Теорию по всем видам дисциплин вбивали с помощью гипномагии и спецартефактов. Друзья частенько бегали на реку купаться — в бассейне не то. Языкового барьера не существовало — с первых дней их обучили всеобщему галактическому языку. Хранители, отправляющиеся на задания, получали артефакт, позволяющий не только понимать, но и говорить на любом языке Сектора параллельных миров. Последний год пребывания на Базе получился очень насыщенным. При практическомвладенииразличными видами транспорта получили весьма впечатляющие результаты. Разбито два учебных самолета — пилоты Люфт и Чен спаслись благодаря левитации. Сторожевик «Стерегущий» при первом же выходе под управлением троицы так удачно сел на мель, что его потом стаскивали полдня матерящиеся речники пыхтящего буксира БК-35.

На танковом полигоне славный экипаж умудрился наглухо заклинить двигатель новейшего танка российской оборонки «Т-120М». Словом, со всякими механизмами у троицы друзей дела обстояли, мягко говоря, не ахти. Пришлось руководству Базы проводить внеплановое совещание. После недолгих дебатов пришли к выводу — один из курсантов обладает скрытой магией разрушения. При тщательной проверке нашли-таки виновника аварий — им оказался лучший ученик Павел Чернов. Резюме — не допускать оного курсанта к механизмам сложнее мясорубки. Напрасно Чернота бил себя в грудь, крича, что он в душе пилот.

— Запускайте бумажные самолетики, молодой человек, если не можете без неба, — ответили бездушные и черствые педагоги.

Высшие маги ошиблись, а кто не ошибается.

Лишь Мозес заподозрил неладное, но и он неоправданно затянул время и встретился с Главой Ордена перед самым выпуском. Архангелов въехал в тему на раз:

— Это не магия разрушения, в мальчике просыпается мировая магия, а может, что и покрупнее.

Старый Мозес схватился за голову:

— Что будет, ой, что будет, — полузадушенно зашептал он, раскачиваясь в кресле, словно китайский болванчик.

— Что будет, то и будет, вы совсем тиной заросли, мышей не ловите, — рявкнул Глава Хранителей. Сам поговорю с Павлом. Эх, вы, горе-педагоги, — последняя фраза прозвучала ругательством.

К сожалению, пообщаться с Черновым в ближайшее время у Архангелова не получилось. Заела текучка, затем ЧП в одном из параллельных миров — пришлось срочно отправляться в командировку самому. На планете Земля-3 назревала-таки ядерная война. Все против всех, в результате которой на цивилизации, населявшей планету, можно смело ставить жирный крест. Пашка, отправившись на последние зимние каникулы, предвкушал близкую встречу с родителями. Выйдя из портала-перехода в заброшенном строении на окраине города, поймал «бомбилу» и отправился в центр за подарками. Нагруженный сверткам и сумками ввалился в родительскую квартиру. Отец с матерью поставили елку, возле нее суетился приехавший из деревни дед. Из кухни раздавался гогот гуся — будущее праздничное блюдо к новогоднему столу. Пашка за подарочной суетой совсем забыл о цветах для матери. Запершись в ванне, нехитрым колдовством соорудил шикарный букет подснежников с цветком лотоса посредине.

Мама с сияющими от радости глазами, поцеловав сына, спросила с некоторым сомнением в голосе:

— Ты где умудрился такие цветы отхватить, сынок?

— Находился в деловой поездке на юге, вот и купил по случаю, — нашелся Павел.

«Господи, да когда наступит время, чтобы я обходился без вранья родителям?» — взвыл про себя юноша.

Новый год отметили по семейному, в своем кругу. Пашку с некоторых пор не привлекали шумные компании. Друзья по школе, спорту и институту разлетелись по стране и дальнему зарубежью. Денис, женившись на девушке семитских кровей, вообще умудрился свалить в Израиль четыре года назад.

Второго января Пашка решил развеяться и вечером отправился в ночной клуб. Лучше бы не ходил. Обдолбанная молодежь, трясущаяся под забойную музыку, вызывала у него жалость и отвращение. К наркоманам, а тем более наркодилерам относился резко отрицательно. Вот и сейчас, вычислив двух торговцев белой смертью, крысами мелькающих по залу, не мог не встрять. Пошатавшись по прилегающим помещениям, нашел подсобку, где материальной магией сделал пять килограммовых пакетов афганского героина высшей пробы. Запихав в рюкзачок наркоту, поймал за шиворот пробегающего наркодилера.

— Постой, делавар, разговор есть. Выйдем перетрем.

По знаку торговца на крыльцо вывалила охрана — четыре «быка» в «коже».

Гипномагию никто не отменял — нехитрое заклинание — и вся гоп-компания преданно смотрела на Черноту.

— Как зовут тебя, парень?

— Алик, — вытягиваясь по стойке смирно, гаркнул торговец, долговязый малый с бегающими глазками.

— У меня крупная партия герыча — пять кило. Зацени качество.

Алик, послушно вытащив из кармана выкидуху, лизнул белый порошок с кончика ножа. Один пакет Пашка заранее прорезал для дегустации. Наркодилер, закатив глаза, тщательно смаковал товар.

— Классная вещь, только яс какого боку? — задал вполне уместный вопрос Алик.

— Ты чо, не догоняешь? — слегка возмутился Пашка. Звони боссу, объясни ситуацию. Товар отдаю на двадцать процентов ниже оптовой цены, пусть пенензы готовит. Тебе как посреднику один процент с общей суммы. Въезжаешь?

Алик хоть и находился под влиянием магического гипноза, все равно засучил ногами от будущего навара. Пять кило герыча — громадные деньги, и даже один процент — не хило.

Переговоры с шефом длились недолго, а узнав, что клиент один, босс еле сдержал вопль радости. Такой жирный карась попадается раз в жизни. Расклад простой — лоха в расход, разбулыженный герыч — на продажу по точкам. Настроение у наркобарона резко поднялось. Отдав нужные распоряжения начальнику безопасности, достал из бара коньяк. Осушив полфужера, внутренне ликовал — мильоны сами плыли в руки. Самоназванный Барон, а именно такую кличку присвоил себе пухлощекий плохиш, мысленно представил себя на острове рядом с Багамами. «А чо, вполне реально, да и вообще пора сваливать из России-матушки, руководить организацией можно и из-за рубежа».

Через полчаса к особняку Барона подкатили две потрепанные иномарки.

— Все за мной, — скомандовал Чернота.

За Пашкой гурьбой перлись не только Алик с «быками», но и вся охрана босса, взятая с первой минуты под плотный ментальный контроль. Лишь три добермана молчком носились по периметру — двор опустел. Ввалившись в гостиную, обставленную разномастным новоделом мебельюс претензией на антиквариат и аляповатой позолотой, Пашка обнаружил хозяина, лысеющего толстячка в стеганом халате, сидевшим за массивным столом из мореного дуба. Перед наркобароном стояла початая бутылка конька, широкий бокал на низкой ножке и большое блюдо с непонятной закуской. Толпа народа наполовину заполнила широкое помещение. У Барона от наглости подчиненных, посмевших без разрешения войти в личные апартаменты, перехватило горло.

Пашка, не теряя времени, произнес заклинание, состоящее из одних шипящих и свистящих звуков, затем — небольшое волевое усилие — и все, клиент готов. Чернота, спокойно подойдя к главному плохишу, сообщил тому вполголоса на ухо:

— Я единственный человек, которому ты можешь доверять. Твои люди сдали тебя полиции, облава и твое задержание — завтра утром. Я помогу тебе уйти за кордон.

— Спасибо, друг, — лицо плохиша осветилось улыбкой благодарности.

— Накажи предателей. Ствол есть?

— Канечна, — и толстячок, открыв ящик стола, достал армейский пистолет бундесвера.

— О-о, — обрадовался Пашка. — А я буду подносить патроны. Всем встать вдоль стены, — скомандовал он. — Начинай, Барон.

— Бах, бах, бах, — пистолетные выстрелы слились в короткую очередь. Окровавленные бандиты падали на светлый персиковый ковер.

— Держи новую обойму.

— Спасибо, друг. Получите, суки, — и босс не спеша расстрелял остаток банды.

— «Контрольки» не забудь, — заботливо посоветовал Пашка.

Захлопали новые выстрелы.

— Барон, еще твои люди в городе есть?

— Ага, двенадцать человек тусуются на точках.

— Они все на мусоров работают, давай их координаты. Устраню сам, а тебе нужно собираться в путь-дорогу.

Не обращая внимания на побоище, главарь несколько заторможено открыл сейф, достав оттуда толстый блокнот.

— Держи, друг, все здесь.

— Молодец, переодевайся, пакуй бабки и драгоценности в чемодан, если они есть.

— Обижаешь, у меня все есть.

Босс переоделся, затем стал набивать наличкой чемоданы. Пашка слегка прервал трамбовочно-упаковочный процесс.

— Как на счет герыча? Найдешь грамм десять?

— Не вопрос, посмотри в крайнем левом ящике.

Пашка, порывшись, нашел два пакета с героином и, прихватив одноразовый шприц, отправился на кухню. Наполнив «баян» лошадиной дозой герыча, вернулся к хозяину особняка.

— Сядем на дорожку, — предложил Пашка. — Давай руку, сожми кулак, — и, пережав ладонью набухшую вену, вкатил отраву. Стерев свои отпечатки со шприца, вложил его в руку невменяемого главаря. Энергетическим ударом остановил у того сердце и, прихватив два чемодана с деньгами, вышел вон.

Через два дня из города исчезли все двенадцать наркодилеров. Деньги Пашка разделил — часть положил на счет родной школы, а другую половину отдал клинике, где работала мама.

Органы и прочие заинтересованные личности недоумевали, с чего вдруг сбрендил Барон, перестрелявший всю свою организацию и сдохнувший от передоза. Убойный отдел только разводил руками — двадцать семь человек со стволами покорно позволили себя кокнуть без всякого сопротивления. Мистика, блин.

Весной перед выпуском Пашка смог вырваться на неделю к родителям. В этот раз уничтожил вторую и последнюю банду наркоторговцев. Спятивший охранник топором устроил бойню — полегло тридцать шесть человек. После чего повесился сам. Деловые люди города сложили два и два и пришли к выводу, что заниматься наркотой — себе дороже. Город на длительное время избавился от смертельной заразы. Да и кремлевские власти подсуетились — внесли расстрельную статью в УК за распространение наркоты.

* * *

Ночь перед экзаменами Пашка провел в лазарете. Нет, не заболевши. Вот уже три года он наведывался к главврачу Марине, своей новой любовнице. Остальные двое — Банго и Люфт — не теряли времени даром. Индус нашел себе утеху в банно-прачечном хозяйстве, китаец самый хитрый, обхаживал завстоловой — гарную дивчину с косой до попы.

Начальство на похождения Дон Жуанов смотрело сквозь пальцы — жизнь есть жизнь.

Пашка, утром возвращаясь в свой коттедж, вдруг некстати вспомнил давнюю историю с уничтожением на полигоне неприступных скал. Как он в начале загордился, надо же, такой молодой маг, а уже владеет сворачиванием пространства. На землю через неделю его опустил старый Мозес. Объяснил ему, дураку, что это действие магии разрушения и не более того.

— Ломать не строить, — ворчливо заметил он. — Лучше займись магией созидания, то есть материальной магией.

Пашка тогда с головой погрузился в учебу, Мозес только радовался, глядя на столь усердного ученика.

Выпускные экзамены состоялись в июне 2020 года. Чернота сдал их на отлично. Владение транспортными средствами поставили всем троим автоматом. Самое трудное задание — вне зачета — создание артефакта — смог выполнить только он. А это уровень Высших магов.

Пашке среди трофеев, взятых у наркоторговцев, глянулся серебряный браслет с крупным рубином. Из него он и сделал аккумулятор магической силы, потратив на процесс полгода. Такой артефакт — мощная страховка на все случаи жизни.

Сдав экзамены, курсанты получили двенадцать дней отдыха перед стажировкой. Окончание учебы отметили на Земле, в родном Пашкином городе, после чего парни умчались в родные края. Чернота напоследок съездил к деду на два дня.

Прибыв после отдыха на Базу, попал в суровые руки Мозеса. Последние наставления, экипировка…

Возникшая неизвестно откуда Рада зачитывала инструкции. Стажировка предполагалась на год, на довольно спокойную планету Регус. Тамошняя цивилизация находилась в стадии средних веков. Между странами, располагавшихся на трех континентах, иногда вспыхивали конфликты, переходящие в вялотекущие войны. Отъявленных агрессоров на троне не наблюдалось. Задача — врасти в тамошнюю жизнь, добиться успеха в статусе и привезти цветок Огонь Дракона, цветущий раз в пятьдесят лет. Прогрессорство строго запрещалось. Пашку, одетого в сплошную замшу и черные высокие ботфорты, провожала одна Рада. Из оружия — длинный узкий меч и кинжал на поясе. Контрабандой Чернота прихватил двадцатизарядную «Кобру» с пятью магазинами. В заплечном дорожном мешке — запас продуктов на три дня и тридцать золотых монет в кошеле. Уходил пешим — лошадь запретили с собой тащить. Рада подтолкнула его в спину к открывшемуся портал-переходу.

— Удачи тебе, рыцарь, она тебе ох как понадобится.

Обернувшийся Пашка успел увидеть злорадную усмешку на лице ведьмы. Шаг — и База осталась позади за много парсеков и миров.

III глава

Глава Ордена Хранителей равновесия Архангелов в бешенстве грохнул старинную вазу о пол. В дверь кабинета заглянул секретарь-референт, адъютант и доверенное лицо — Садек. Высший Маг с маловыразительным лицом и умными глазами.

— Доставили?

Садек молча посторонился, пропуская Мозеса, тащившего на магическом поводке Раду. Секретарь исчез безмолвной тенью, закрыв плотно за собой тяжелую дверь. Архангелов с минуту буровил тяжелым взглядом преступницу.

— Сучка, как ты посмела отправить Чернова в Запретный сектор? Б…дь такая, тебя четвертовать мало. Понесешь самое суровое наказание — развоплощение.

С Радой стало плохо, свалилась в обморок.

Вызванные моментально дюжие охранники подхватили ведьму.

— На алтарь ее, готовьте обряд, — глухо приказал глава Ордена.

Неприкаянный Мозес по — прежнему стоял посреди кабинета.

— А ты куда смотрел? — напустился на старого мага Архангелов.

— Обманом отвлекла, — сокрушенно развел руками Мозес.

Архимаг походил вокруг стола:

— У нас там уже пропалидвое Хранителей.

— Вы опасаетесь за Чернова?

— Нет, за планету, — пробурчал Архангелов. — Пойдем в подземелье. Без нас обряд не начнут.

Потрескивали горящие факелы вокруг алтаря. На нем лежала Рада, кожаные ремни фиксировали ее конечности. Сам обряд длился недолго — на животе колдуньи покоился зеленый кристалл в виде равносторонней пирамиды. Едва прозвучали последние слова заклятья, произнесенные Высшими Магами, задрожал воздух, послышался гул, переходящий в свист, — пирамида вспыхнула нестерпимым белым свечением и рассыпалась в пыль. Молодая блондинистая красавица на глазах превратилась в древнюю старуху. Она потеряла магическую силу и способность к заклятиям. Для мага подобное наказание страшнее смерти.

Этой же ночью бывшая магиня Рада повесилась.

* * *

Переход Пашке дался не совсем гладко — в глазах туман, к горлу поступила тошнота. Толчок под ноги — он на месте. Пашка потряс головой, заозирался по сторонам, посмотрел на небо и понял — попал не туда, это не планета Регус. Вместо одного солнца светила два — одно земного типа и красный «карлик». Неприятности на этом не кончились — исчезли все металлические предметы, бывшие с ним. Золото, оружие и главное — серебряная бранзулетка с артефактом. В общем полная ж..а.

«То-то у Рады перед его отправкой была такая довольная морда. Отомстила-таки засранка. Бабы — наша погибель, все неприятностиот них», — сделал мудрый вывод Пашка.

Стоя на грунтовой дороге, огляделся — слева неподалеку — густой лес, справа — возделанные поля с перелесками. На дворе лето. Трава пахла так же одуряюще хорошо, как и дома.

— Ну и кому стоим? Куда ждем? — Пашка в сердцах выматерился и, запомнив ориентиры перехода, отправился по дороге.

Для возврата на Базу попытался открыть портал — бесполезно. Топая по дороге, размышлял — его будут искать, Орден своих не бросает, а пока будет вживаться в среду, стажировку никто не отменял. Скорым шагом одолев километров двадцать, почувствовал голод и решил заночевать на природе, тем более наступил вечер. Очутившись в лесу, выбрал подходящую полянку, набрал сушнячка и искрой, вылетевшей из пальца, зажег костер. Запалил его для комфорта — Пашке нравилось смотреть на огонь. Сублимированные пайки находились в саморазогревающихся керамокюветах. Пашка, с аппетитом съев две котлеты с картофельным пюре, зашарил в рюкзачке в поисках фляжки с водой. Облом-с. Фляжка исчезла без следа, как и весь металл. Сплюнув, Чернота при свете заходивших светил набрал в освободившуюся кювету местных ягод. Утолив жажду, сел у костра. Анализируя непредвиденное появление на неизвестной планете, не мог отделаться от некоего чувства эйфории и приподнятости.

— О идиото, о жирафа, самый великий из дураков Павел Чернов.

Он в сердцах стукнул себя кулаком по лбу. Сила, магическая сила в немереном количестве разлита в местном пространстве. Ешь, пей не хочу. На Базе и на Земле он такого не ощущал. У него с магией странные отношения — об этом никто ничего не знал. Во-первых, маги черпают силу через медитацию, уходя в астрал, о котором они рассказывают, закатив глаза и чванливо оттопыривая нижнюю губу. Второе — для проведения магического воздействия произносят заклинания. У Пашки все не как у людей, то бишь магов. Сила вливалась в него без всякой медитации, заклятия озвучивал лишь в присутствии Мозеса и кураторов. В самом начале обучения убедился — емуони не нужны. Мысленно представил — и пожалуйста — вылетевшая искра зажгла костер. Ну и все остальное в том же духе. На многие свои вопросы Пашка не находил ответов. Ни Мозес, ни тома магии ясности не внесли.

— Когда вернусь, нужно пообщаться с Архангеловым. По слухам, самый могучий и компетентный маг. А вообще нужно поэкспериментировать над собой, тем более планета уникальная. Вот определюсь, подзаработаю местных деньжат и удалюсь отшельником в какую-нибудь пустыню или пещеру. Причем подальше от женщин, они здорово отвлекают.

Блажен, кто верует. Хочешь рассмешить Бога — поделись своими планами на будущее.

Костер догорал, и только угольки мерцали из-под золы. Чернота взобрался на ближайшее дерево, облюбовав разлапистую ветку, и заснул безмятежным сном. Нервная система стажера железобетонно стабильная, потому обошлась без шока и нервного срыва.

Проснулся Пашка ранним утром с рассветом. Его разбудил негромкий говор мужской компании, расположившейсяу соседнего дерева. Оседланные лошади неподалеку хрумкали сочную траву. Пятерка молодых мужчин представляла собой наглядное пособие, как должен выглядеть профессионал-наемник. Не солдаты точно, одеты разномастно, но тип общий — милитари. Кожаные колеты, свободные камзолы, сапоги по колено. Оружие разное — мечи, кинжалы, у двоих — боевые топоры. Трое с арбалетами. Лат и кольчуг не видно, видимо, лежат в объемистых седельных сумках. Особой тревоги Чернота не испытывал — обычным оружием его не взять, да и магическим вряд ли. Что же, пора знакомиться — чем больше информации о здешнем мире, тем лучше для него во всех смыслах. Пашка мягко, по-кошачьи, спрыгнул с ветки и не спеша направился к спорящим воинам. На всякий случай поднял раскрытые ладони в знак мирных намерений.

— Здравствуйте, уважаемые, позвольте одинокому путнику присоединиться к вам. Не подскажете, где я нахожусь, а то заплутал маленько.

Пашка говорил по-русски, не надеясь, что его поймут аборигены. Лингвистический переводчик молчал — мало информации. Он пытался состроить простецкую морду лица и, видимо, немного преуспел в лицедействе. Компания дружно развернулась в его сторону, вытягивая из ножен клинки.

— Спокойно, товарищи! Миру мир, я вас не обижу. Наемники слегка расслабились, но не спускали с Пашки настороженных глаз. Главный из них произнес несколько фраз, и два воина, вскочив на лошадей, порысили в разные стороны.

— Видимо, опасаются засады, — решил Павел.

Вскоре воины вернулись, и на немой вопрос главаря отрицательно помотали головами. Тот жестом пригласил Черноту к походному биваку. Павел слегка заглянул в разум начальника и снял необходимые данные о чужом языке. Дальше началась оживленная беседа без напрягов. Наемники угостили его жареным куском оленины и флягой сухого вина — баклажка, обтянутая кожей, хорошо сохраняла прохладу напитка.

Познакомились. Главарь Орест оказался бывшим капитаном императорского кавалерийского полка.

— Гидо, Дони, Ливэн и Пако, — назвал он остальных.

Все однополчане, службу покинули пять лет назад — выгнали без выходного пособия за отказ уничтожить взбунтовавшееся село. Тогда из полка ушло около трехсот человек офицеров и рядовых. В данное время занимаются наемничеством, — и капитан тяжело вздохнул.

Оказывается, последний наниматель, барон Эркол дéЭсте, чтобы его черти жарили в аду, элементарно кинул их на деньги. Через год службы выдал по золотому и выгнал за ворота замка. А по договору обязался платить в месяц золотой плюс питание и проживание.

— Вот мы и решили сегодня возместить наши убытки.

— Каким образом? — вежливо поинтересовался Пашка.

Заговорил Гидо, типичный южанин с роскошными пышными усами.

— Сегодня эта жаба поедет в Сальхед — самое богатое селение в его баронстве, за налогами, — закончил он многозначительно. — Село большое, даже трактир имеется.

— Понятно, экспроприация экспроприаторов, — задумчиво бросил Чернота.

— Ась? — Орест недоуменно глянул на него.

— Я говорю — грабь награбленное.

— Ну да, — разулыбались наемники.

Пашка тоже довольно лыбился, считая, что ему повезло — с самого начала попались порядочные и честные люди в этом мире. Он видел ауру наемников — ни слова лжи о них не услышал. Его рассмешило знакомство, вернее, звучание собственного имени и фамилии на местном наречии — Паша? Черный.

— Надо же. Да хрен с ним, пусть будет.

Информация о мире оказалась бесценной. От услышанного Пашка вытаращил глаза. Нет слов, одни ненормативные выражения. Двадцать лет назад в их сильной и спокойной империи Тарагон случилась беда. Чужеземцы, прилетевшие на железном драконе, внезапно объявились в небе над столицей Савоной. Огнедышащий дракон разрушил половину дворца, под обломками которого погибла вся императорская семья во главе с Бернгардом II Соверини. В страшном бою полегла большая часть гвардейского полка, правда, из троих чужеземцев выжил лишь один. Сейчас сидит на троне и называет себя Ричард I Кембриджский. Самозванец переименовал империю Тарагон в Великую Англию, подверг гонению знатные и уважаемые роды, окружил себя кучкой случайных людей — льстецов и проходимцев. Бывшая цветущая империя приходила в упадок. Страна стонала под гнетом узурпатора. Городской люд душили непомерные налоги, крестьянам ввели барщину. Самая большая дикость — официально узаконили рабство. Новоявленный император даже замахнулся на единую церковь и пытался ввести инквизицию. По стране прокатилась волна восстаний — в рядах бунтовщиков плечом к плечу встали дворяне и простой люд. Испугавшись за власть, Ричард I, которого народ окрестил Кровавым, пошел на попятную — святую инквизицию похерил и в дальнейшем в дела церкви не лез.

— Вот такие дела наши скорбные, — закончил свой рассказ Орест.

— Валить надо этого козла, без вариантов, — вынес вердикт Чернота.

Он сразу понял, чьи уши торчат из этой печальной истории. Понятно, что на троне очутился выходец из Земли-2 или Земли-3. У него дома англичане только-только запустили первую парочку космонавтов, проболтавшихся на околоземной орбите неделю. Дальний космос вообще пока не доступен ни одной из стран. Беспокоила Пашку одна странность — не будет же Орден закрывать Сектор из-за одного самозванца, а что он попал именно в закрытый сектор, сомнений не возникало. И вот почему. На планете существовало два крупных континента — восточный и западный, кроме них куча больших и малых островов. В настоящее время все исследовано мореходами и купцами, составлены подробные карты. Осталась одна загадка — корабли не могут приблизиться к Загадочному континенту ближе ста лиг[3]. Множество легенд сложили люди о таинственной земле, одна из основных — боги отгородились от простых смертных, чтобы те не докучали своими грешными делами и помыслами. Поговаривают, якобы существовали счастливчики, побывавшие за великой завесой и описывающие тамошний рай и негу. Правда, в легендах конкретных имен не приводилось, так красивая сказка, не более. Вот тут Пашка почувствовал настоящий след.

— Ладушки, разберемся с местным плохишом на троне, а потом займемся таинственными богами. Что у барона большая охрана, — поинтересовался он.

— Не менее десяти воинов, — последовал краткий ответ наемников.

— Тогда я с вами, надеюсь, вы не против?

Мужики довольно хохотнули. Не откладывая в долгий ящик хорошее дело, всей компанией отправились в Сальхед. Пашке выделили одну из заводных лошадей, а Орест вооружил его мечом-полуторником.

— О, это дело, а то хожу, словно голый, — обрадовался он, затем слегка пригорюнился — жалко было пропавший пистолет «Кобра», отличная вещь. На сто метров поражение цели гарантировано, ну если руки из нужного места растут.

Небольшая кавалькада всадников неспешной рысью ехала по плотной грунтовке, слегка вздымая пыль. Мерно покачиваясь в седле, Пашка задал злободневный вопрос:

— А как у вас с магией?

Наемники насупились.

— Понимаешь, Паша, в данное время совсем плохо, — Орест скривился. — Раньше в столице Академия имелась, в городах — разные магические школы. С приходом к власти Кровавого все изменилось. Он натравил на магов инквизицию, много их погибло на кострах. Самые умные и шустрые покинули империю, малая часть ушла в подполье. Говорят, возле себя Ричард I держит несколько преданных магов, но это только слухи.

— Интересненько, — хмыкнул Пашка.

Через полчаса въехали в селение. У первого попавшегося крестьянина узнали — господин барон пока не появился. Сальхед, по мнению Пашки, являл собой довольно жалкое зрелище. Куча кривобоких домишек в окружении возделанных полей. На лугу пасется немногочисленное стадо коров, другой мелкой живности не видно. Странные у местных критерии оценки — если это богатое, то как тогда выглядит бедное селение. Возле трактира наткнулись на кошмарное зрелище — на колу умирал мальчишка лет четырнадцати. У Пашки от увиденного внутри все заледенело. Соскочив с лошади, кинулся к несчастному, вынул кляп. Мальчишка внезапно открыл глаза:

— Добейте меня, добрый господин, ради Единого Творца прошу.

— Кто тебя казнил, малой?

— Хозяин, трактирщик. Утром нечаянно разбил глиняную кружку, — прошептал истерзанными губами подросток.

Пашка затравленно бросил взгляд на наемников. Орест понятливо кивнул. Спешившийся Ливэн пробил кинжалом точно в сердце парнишке, избавив того от дальнейших мучений. Сдернули паренька с кола и положили неподалеку. Только сейчас Пашка заметил на нем рабский ошейник — узкая металлическая полоса с короткой надписью. Видимо, с именем хозяина.

— Сейчас кое-кто на этот колышек присядет, пошли в трактир, — прохрипел Пашка.

Шипя рассерженным котом, ударом ноги вынес дверь и кинулся к трактирщику, лысому мужику в замызганной рубахе. Миг — и рабовладелец с расплющенным носом впечатался спинойвполки, с которых посыпалась посуда иполетеликувшины с пивом. Наемники выдернули урода из-за стойки и, отбуцкав ногами, потащили на улицу. Заверещала служанка, шарахнулись в сторону немногочисленные посетители. Трактирщик, увидя приближающийся кол, обреченно завыл, а потом вдруг стал стращать бароном. К месту казни стали подтягиваться любопытные пейзане. Под истошный вой плохиша наемники сноровисто посадили того на кол — пришпилили, словно жука на булавку. У Пашки от сброса адреналина слегка затряслись руки. Орест, приобняв его за плечи, повел в трактир.

— Тяжело с непривычки, по себе знаю, — прогудел он.

Сдвинув два стола, уселись гурьбой — объявилась зареванная служанка.

— Хорош слезы лить, твой гадский хозяин не заслужил, — шикнул на нее Пако. — Неси мяса жареного, много зелени, ну и вина приличного.

— Сей момент, судари, — и крутнув круглым задом, она умчалась на кухню.

Местный вышибала и два работника с опаской заглядывали с крыльца в дверной проем. С наемниками связываться себе дороже — нашинкуют в мелкие куски и пикнуть не успеешь. Воздав должное неприхотливым изыскам местного кухаря, с удовольствием потягивали слабое винцо, оказавшееся, к Пашкину удивлению, вполне приличного качества. На втором кувшине дегустации с улицы послышался топот копыт, шум и бряцанье железа.

— Ага, дождались, — капитан наемников аккуратно вытер усы.

В трактир, пыхтя и толкаясь, ввалилась толпа вооруженных воинов во главе с бароном Эрколом дé Эсте — зверообразного вида мужиком с вывернутыми ноздрями и небольшой короной на башке. Он сходу заорал:

— Кто посмел убить моего подданного? А-а, старые знакомые, взять их, — приказал он охране.

За Пашкиной спиной щелкнули арбалеты, и три охранника, получив по болту в глаз, рухнули на солому, покрывавшую пол.

— Барона не трогать, он мой, — рыкнул Пашка, выдергивая меч из ножен. — Руби их в песи, крушиих в хузары — и, сделав стремительный скользящий шаг, очутился перед Эрколом дé Эсте.

Побоище в трактире затем прочно войдет в фольклор сальхедцев — немало легенд и небылиц сложат о данном происшествии.

Барону, не успевшему до конца обнажить свой меч, Пашка снес голову неуловимым движением клинка. Голова, кровеня пол, полетела вниз, корона, брякая, словно консервная банка, закатилась под дальний стол. Обратным движением меча, Чернота чиркнул по шее ближнего охранника — могучий детина безуспешно пытался остановить фонтанирующую кровь руками. Полшага вправо, укол в подмышку — и еще один баронский дружинник валится на пол. Изумленные наемники ничего не поняли — человеческий глаз не успевал фиксировать движения Павла. Два удара и три трупа. Первым опомнился Орест:

— Какого хрена сидим?

Зазвенели клинки, через пять минут стычка закончилась победой наемников. Охрану перебили без напрягов — ну дак профессионалы, мастерство не пропьешь. К сидящему на скамье Черноте, отходящему от боя, подошел Орест, с почтением протягивающий тому баронскую корону.

— Поздравляю, Ваша милость, теперь вы барон дéЭсте.

Пашка в ответ выпучил глаза:

— Какой на фиг барон? И с какого перепугу ты выкать начал?

— Паша, у нас такой закон, — терпеливо стал объяснять капитан. Кстати, покойник точно так же заработал баронство.

С непроницаемым лицом Орест спросил:

— Не возьмете ли на службу пятерых наемников, господин барон, втайне надеясь на положительный ответ.

Не прост Паша, ох не прост. Да таких бойцов экстракласса Орест до сих пор не встречал. Есть, чему поучиться. Пашка, не раздумывая, ответил согласием, правда, попросил повременить с размером оплаты — нужно еще в наследство вступить. Наемники между тем заканчивали сбор трофеев — собрали в одну кучу оружие, доспехи, кошельки. Вытащенные на улицу трупы Пашка приказал трактирным работникам погрузить на телеги и прикопать за околицей. Вызванный староста, плюгавый мужичок, в волнении мял шапку перед новоявленным бароном.

На Сальхед снизошла благодать. Собравшихся у трактир сельчан Пашка Черный дéЭсте огорошил невероятной новостью — все крестьяне отныне свободные люди. Отменяется рабство и грабительские налоги. Две трети собранного урожая и приплода домашних животных остается у сельчан.

— Грамоты вскоре последуют.

От избытка верноподданническихчувств пейзане устроили большой праздник. Ночевать пришлось в селе. Лишь утром, с трудом продрав глаза, Пашка с наемниками отправились в замок. За всадниками следовали одиннадцать телег, груженных мешками с пшеницей, рожью и овсом. На одной телеге — изделия умельцев — некоторая часть сальхедцев занималась отхожим промыслом — гончарным делом. Расписные горшки, кувшины и тарелки славились на все графство. Дважды в год в Сальхеде собиралась ярмарка, на которую заезжие купцы привозили много нужного сельчанам товара. Через шесть лиг показался замок, расположенный на обрывистом берегу широкой реки Дору.

Фамильный замок дéЭсте — типичное строение феодальной эпохи с четырьмя башнями, мощными высокими стенами, подъемным мостом и глубоким рвом, наполненным водой, — производил впечатление неприступной крепости. Вокруг замка на лигу никаких лесов и кустарников — все предусмотрено на случай внезапного нападения. Если в замке достаточное количество съестных припасов питьевой воды, то его замучаешься брать приступом. Осаду в полгода можно выдержать шутя, лишь бы в гарнизоне хватало солдат. По стенам и в башнях мелькали часовые, блестя кирасами, по мосту шастали всадники и повозки, на реке служанки стирали белье на мостках — жизнь кипела. Стражники, тормознувшие в главных воротах обоз с наемниками, почтительно расступились, отводя алебарды — увидели на Пашкиной голове баронскую корону.

Обстановка внутри замка неприятно поразила Пашку — антисанитария полнейшая. Территория покрыта коркой грязи пополам с конским навозом и соломой. Главное здание в три этажа украшали несколько псевдобашенок в готическом стиле. Вместо окон — узкие бойницы. Наемники по приказу Ореста сгоняли на главную площадь местное население. Пашка с высокого крыльца в короткой, но емкой речи довел до сведения присутствующих, кто он и что он.

— Власть поменялась безвозвратно, — громогласно заявил новый барон Паша Черный дéЭсте. — Я человек строгий, но справедливый, а потому не потерплю предательства, воровства, пьянства и лодырничанья. Начальников гарнизона и первым своим заместителем назначаю капитана Ореста. Предупреждаю сразу, вранье вижу за три лиги вперед, а теперь подходите по одному. Будем разбираться «ху из ху». Где управляющий? Подать его сюда.

Из толпы вытолкнули невзрачного мужичка в нелепом желтом камзоле. Один взгляд на ауру — и сразу стало понятно, перед Пашкой — махровый казнокрад.

— Вижу, наворовал ты много. Пако, хватай его и пусть ведет в свои закрома.

Наемник, ухватив за шиворот управляющего, поволок того в замок. В течение двух часов вороватый обладатель желтого камзола получил два раза по морде и пять ударов плетью по хребту — ну очень ему не хотелось расставаться с нечестно нажитым имуществом. Наградив его золотым на прожитье и пинком под зад, выгнали за ворота с пожеланием не попадаться больше в землях баронства.

Из многочисленной толпы слуг и прихлебателей Чернота оставил половину остальных отправил на вольные хлебы, в том числе и гарем прежнего барона — пять молодых девчонок из ближайших селений. Оставшемуся народу поставил задачу — генеральная уборка по всему замку. Дошел черед до гарнизона из шестидесяти солдат под командованием сержанта Мачера. Здесь помог Орест, охарактеризовав каждого. Сержанта и шестерых солдат повесили тут же, не отходя от кассы. Палачей и садистов Пашка ненавидел с детства. Дождавшись уборки кабинета, последовал туда посмотреть наследство и прочие бумаги. Запустение и уныние царили в помещении. Вдоль стены располагалось несколько шкафов, набитых старинными манускриптами и книгами в кожаных и деревянных переплетах. Скромная библиотека томов на двести оказалась покрыта пылью и паутиной.

— Дать задание слугам, чтобы навели порядок, — отметил машинально Пашка.

В двух сундуках, рядом с бюро, находились деловые бумаги, именные грамоты и прочее — все в захламленном состоянии. Пашка при двух зажженных свечах внимательно ознакомился со свитками. Как ни странно, ни в одном свежем указе и повелении не нашел руки покойного барона. Печать и что-то наподобие крестика — все. Такое впечатление, что прежний хозяин замка был безграмотен. Впрочем, ничего удивительного — зачем бандерлогу грамота. Незаметно засиделся до вечера, оторвал от чтения мажордом, благородного вида старик в нарядной ливрее. Пригласил на ужин.

Большая трапезная с камином и древним затухшим очагом подавляла своей величиной и высоким потолком с закопченными балками. Длинный дубовый стол с рублеными следами рыцарских мечей протянулся на все помещение. В торце стоял полутрон из красного дерева, по бокам — обыкновенные скамьи. Пашка ужинал в компании с Орестом, тот между блюдами делился информацией.

— Гарнизон слаб, подготовка солдат ниже среднего. Стены и башни требуют ремонта. С одним хорошо — вооружение. В арсенале его хватит на две сотни солдат. Лошадей всего пятьдесят голов, строевых — сорок. Кузня есть, вот кузнец отсутствует — сбежал от «милостей» барона год назад.

Допив кубок вина, Чернота спросил:

— Слушай, капитан, а у тебя имя есть? А то все Орест да Орест.

— Меня зовут Ланс, господин барон.

— Ты вот что, Ланс, завязывай с господами, наедине обращайся ко мне просто Паша. Тебе, Ланс, временно придется совмещать две должности, пока управляющего не подберем. Подтягивай солдат из гарнизона до уровня своих наемников. Кстати, произвожу их в сержанты, пусть гоняют молодых в хвост и в гриву.

— Госп…, извиняюсь, Паша, вы не могли бы научить нас своему мечному бою? Такого уровня мастерства раньше не доводилось видеть.

— Попробовать можно, но за результат не ручаюсь, — буркнул Пашка.

Следующая неделя прошла в хозяйственных заботах. Во все пять деревень поскакали гонцы с вольными грамотами. Крестьяне становились арендаторами на барской земле. Налог Пашка снизил до двадцати пяти процентов, отменил идиотский закон первой брачной ночи. Из подземных камер освободил тридцать узников, среди воинов набрал десяток солдат, знакомых с кавалерийским делом и умеющих читать следы. Во главе поставил сержанта Гидо, бывшего в молодости охотником, и первый отряд егерей приступил к тренировкам. Они часто пропадали в окрестностях замка, на практике познавая трудную науку. Орест вскоре нашел человека на должность управляющего — им оказался младший брат старосты Сальхеда. Хозяйственный и честный мужчина, около сорока лет, пришелся по душе Пашке. Звали его Робин. К концу месяца Робин уговорил заезжего кузнеца остаться на жительство в замке. Кузнец обосновался вместе со всем семейством в семь душ. Крестьяне, почувствовав свободу, вкалывали на полях лучше трудолюбивых китайцев. Теплое и длинное лето, чуть ли не в полгода, позволяло снимать два-три раза урожаязасезон. Управляющий Робин по Пашкиному указанию на ближайшей ярмарке закупил несколько сот цыплят, гусят и утят. Мелкую живность в деревнях сожрали бывший барон с прихвостнями. Возле замка устроили птичник, завели поросят — в общем жизнь налаживалась, и Чернота наконец вздохнул свободнее. Замок похорошел, обзавелся новыми постройками, среди них — казарма, баня и несколько домиков для семей ремесленников. Люди, прослышав о хорошей жизни в баронстве, подтягивались со всех сторон. Главное — люди избавлялись от рабства, тем более сам барон Паша Черный дé Эсте заверил вновь прибывших — выдачи к прежним хозяевам не будет. Так обзавелись двумя шорниками, оружейником, хорошим ткачом и стеклодувом — в этих краях специальность редкая и дефицитная.

Пашка, свалив хозяйство на управляющего, занялся подготовкой бывших наемников-сержантов. Обучал их до обеда, после чего запирался в одной из башен, пытался разобраться с магией. Собственно с тем, чем он владеет — перед окружающими пока не светился. Считал, рано всем знать, что он маг. После одной неудачной попытки свернуть пространство, в результате чего часть башни рухнула, перенес занятия магией на природу, для чего в полулиге от замка, на берегу реки, плотники соорудили охотничий домик. Пашка нередко оставался в нем ночевать — тепло, уютно, приятный запах дерева, не то что в замке — сыро, от каменных стен несет холодом, тьфу…

Месяца через три углубленного самокопания уяснил, так называемая боевая магия — туфта полная. Метание огненных шаров и молний — ерунда. Поставь защитный купол и поплевывай сквозь зубы, правда, имелось, одно большое но. При непрерывной атаке запас силы истощался, а потому Чернота озаботился созданием артефактов. Для своеобразных аккумуляторов силы лучше всего подходили драгоценные камни. В сокровищнице прежнего барона Пашка обнаружил много интересного, в том числе и ювелирные изделия. С созданием первого артефакта Пашка мучился неделю, дальше стало легче.

Сначала ему пришлось разобраться в структуре рубина на печатке, а затем задать нужные характеристики. Опытным путем с помощью Ореста установил — мощности артефакта на поддержку силового поля хватало на сорок минут. Капитан — единственный человек, знавший о том, что Пашка — маг. Для сержантов и Ореста изготовил пять артефактов в виде медальонов с камушками. При дальнейшем изучении своих способностей выяснил — так называемая магия стихий ему почти не подвластна. Для того чтобы создать одну дождевую тучу, уходил весь запас силы. Вот и старый Мозес трындел, магов стихий в природе не существует, короче, это сказки Андерсена. Лечебная магия — разговор особый. Не лежала к ней душа у Черноты. Нет, в экстренных случаях мог остановить кровь, залечить рану, а дальше даже вникать не стал. Посленескольких опытов по превращению свинца в золото плюнул и на материальную магию. Полученное золото продержалось сутки, потом опять превратилось в свинец. Лучше получилось с созданием порталов — сначала коротких, до ста метров, а затем помасштабнее, в пятьдесят и более лиг. Соорудить портал-переход на Базу пока не удавалось.

Его коньком оказалась магия разрушения — ломать не строить, талант врожденный, хотя и весьма сомнительный. В результате небольшого опыта на реке образовался большой лиман, а в лиге от берега появился курган из песка и ила. Со сворачиванием пространства дела шли туго, пока Пашка не догадался, что создаваемые порталы и есть искомый результат. Самым главным достижением в результате многочисленных экспериментов — появилось умение замедлять и ускорять время. На немного, на какие-то доли секунды, но и этого хватало. В этот миг Пашка просто исчезал для окружающих, а для него остальной мир застывал в статичной картинке.

Спустя три месяца Чернота прекратил исследования, мудро рассудив — будущее покажет, и его потенциал мага раскроется сам по себе, а может, и нет. Вернувшись в замок и отдохнув два дня, решил более подробно ознакомиться со своими владениями. Небольшой отряд в десять всадников с небольшим обозом в три телеги с припасами отправился в поход. Пашка выбрал десятку Пако лишь потому, что он первым подвернулся под руку. Ехали не спеша, останавливаясь на обеденные привалы. Из бесед с сержантом он узнал много нового о стране, о людях ее населявших и армии, которой Пако отдал все свои молодые годы. Посетив проездом две деревни, Пашка остался доволен увиденным. Люди стали жить в достатке, почувствовали забытую свободу и искренне радовались появлению своего барона. Отъехав от селения Луговое, через три лиги оказались на имперском тракте, уложенном в незапамятные времена и пересекающем баронство с севера на юг. Тракт, мощеныйздоровенными и тщательно подогнанными плитами, оказался весьма оживленным. За день попалось несколько купеческих караванов с многочисленной охраной. За все дорогу по тракту Пашка обнаружил лишь одну придорожную корчму. Непорядок, нужно исправить. Трактир у дороги — это лишний ручеек наличных в его казну. Переночевав на постоялом дворе, а затем, позавтракав, отряд двинулся дальше. Глядя на местность, проплывающую мимо, Чернота удивлялся — типичный земной пейзаж южных широт. Дубовые и буковые леса, трава, ягодники, птицы и мелкие зверушки — полная идентичность. Основное солнце поднималось в зеницу, красный «карлик» крался сбоку, становилось жарковато. Ушедшего в себя барона потревожил Пако:

— Ваша милость, на горизонте чужой отряд. Остановились на взгорке, присматриваясь.

Действительно, растянувшись небольшой змеей, навстречу им рысила колонна конницы.

— Не понял, это кто по моим землям шастает?

Минут через десять Пако обрадовал:

— Сам граф Карло дé Лоредан пожаловал — его штандарты. Добавил вполголоса: — Не иначе по наши души.

Защелкали взводимые арбалеты.

— М-да, расклад пока не в нашу пользу. Навскидку у графа не менее трех сотен всадников. Пройдут по нашему отрядику, что каток по картонной коробке, не заметив.

— Но это только на первый взгляд. Не стрелять без моей команды. Пако, проследи. Орлы, ничему не удивляйтесь, я сам займусь графом.

Пако лишь в сомнении покрутил головой, по его мнению, лучший вариант — оказаться за много лиг отсюда.

Пашка, выехав вперед метра на три, небрежно уселся в седле, подвернув левую ногу под себя. Графская конница, сияя начищенными латами, остановилась перед ними в десяти метрах. Из первых рядов выехал высокий воин с аскетичным лицом в богатых доспехах.

— Я граф Карло дé Лоредан. С кем имею честь разговаривать?

— Барон Паша Черный дéЭсте к вашим услугам.

— Вот удача, мятежный барон и попиратель устоев общества сам попал в наши руки. У нас сегодня просто праздник, господа, — граф ощерился на своих прихлебателей.

— Хо-хо-хо, га-га-га, — развесились лизоблюды.

— Граф, а собственно по какому праву вы заявились с вооруженными солдатами в мое суверенное баронство? И вообще, я вам вассальную клятву не давал, так что попрошу покинуть территорию во избежание неприятностей.

После последней фразы первые ряды графской конницы полегли от хохота. Сам граф, вытирая перчаткой выступившие от смеха слезы, приказал:

— Арестовать наглеца.

Дальше произошли невероятные события. Пако не уловил мгновения, когда барон исчез из седла. В следующую секунду обнаружил — верхняя половина графского туловища, фантанируя кровью, рухнула на дорогу. Наружу вывались кишки, обдавая присутствующих неприятным смрадом. Затем по коннице словно ударил невидимый исполинский молот. Всадников и коней плющило в кровавые лепешки, дорога окрасилась в красный цвет. Волна энергетического удара затихла лишь в середине графского отряда. Пако ошалело икнул, многих солдат выворачивало наизнанку, настолько оказалась неприятной и кошмарной картина побоища. Вторая половина конницы оказалась в шоке. Визжали ошалевшие лошади. Объявился пропавший барон, он невозмутимо подошел к своей лошадке и запрыгнул в седло.

— Поехали, — бросил он Пако.

Приблизившись к ошалелым графским солдатам, заляпанным чужой кровью, объявил:

— Теперь я граф дé Лоредан. Желающие у меня служить, останьтесь. Если нет, не держу, уходите с миром.

Из ста тридцати четырех человек ушли лишь одиннадцать, остальные присягнули новоявленному графу тут же на тракте.

— Отправляемся в графский замок, — бросил Пашка. — Сколько до него езды?

— За три дня управимся, Ваша светлость.

Увеличившийся многократно отряд на рысях отправился к новому пункту назначения. Пако, как и многие другие, был потрясен фактом: их барон — маг. Значит, не всех вывел Кровавый. С таким могущественным хозяином они наворотят дел. Мелькнула мысль: «А ведь барону скинуть с трона ненавистного Ричарда I запросто, да только ради этого он готов бесплатно служить», — у Пако родители погибли в инквизиции.

На четвертый день, ближе к вечеру, показались предместья графского замка. От баронского он мало чем отличался, разве что побольше размером. Беспрепятственно проехав через главные ворота, оказались на главной площади, с которой Пашка информировал местное население о смене власти. Многие не сдерживали чувств, радостно вопили и кричали ура — видимо, здешний правитель достал всех.

Наскоро поужинав и приказав Пако выставить у его покоев посменную охрану, Пашка, скинув сапоги, завалился спать. Встал поздно, в районе десяти утра, зато бодрый и отдохнувший. Предстоял трудный день — нужно просеять штатный расчет обслуги, да и местный гарнизон прошерстить. Из двухсот человек выгнал тридцать — умаялся проверять. Проще с гарнизоном — повесили пятерку отъявленных палачей, а затем Пашка принял клятву всех вооруженных сил, коих оказалось двести пятьдесят четыре солдата во главе с капитаном Чезаро. Разбираться с весьма запущенным хозяйством пришлось неделю. Наследование графа дé Лоредана прошло гладко. Единственный сын графа погиб год назад при штурме замка мятежного барона. Жена умерла при родах первенца, так что прямых претендентов на графство не наблюдалось. Из пяти баронов дать вассальную клятву приехали трое. Пашка лишь похмыкал, но карательную экспедицию затевать не стал — не ко времени. Графский замок стоял в живописной долине, на берегу большого озера, где Чернота повадился по утрам купаться после пробежки, Пако занимался тренировкой солдат, новый управляющий гонял обслугу. Словом, все при деле, один граф-барон дурака валяет.

— Нужно отправляться в Савону, юридически подтвердить свои новые титулы, — решил Пашка. Растем, однако, по статусу.

Два дня сборов и на третий стартовали. В этот раз он ехал в карете, его лошадь вели на поводу в заводных. Путь до Савоны одолели за двадцать дней почти без приключений. На двенадцатый день при переправе через быструю реку Алага на пароме встряли в стычку. На берегу переправившийся ранее торговый караван подвергся нападению разбойников. Десяток охранников, утыканных стрелами, валялись на земле, остальные отмахивались мечами, прижатые к фургонам. Перевес в живой силе давал бандитам повод предвкушать близкую победу, но пока воины, сопровождавшие караван, держались. Пашка, не раздумывая, послал свою десятку на помощь — они и решили исход дела. Пять арбалетных болтов, свистнув, нашли свои жертвы. Удар с тыла был столь неожиданным, что, лишь потеряв половину людей, до разбойников дошло — их просто убивают.

Не прошло и пяти минут, как десятка Пако мечами уложила большую часть нападавших — в плен попали семеро. Разбойников тут же повесили на ближайших деревьях. Чудом оставшиеся в живых купцы с поклонами благодарили графа, презентовав ему шкатулку с драгоценностями. Пашка не стал грабить торговых людей, взял из вежливости пару безделушек.

— Вы лучше моих бойцов наградите достойно, — посоветовал он.

Наемники получили по золотому, а также личные трофеи — захваченное оружие и небогатые доспехи сложили в один из фургонов. Торговцы умолили графа продолжить путь до столицы вместе, ведь большая часть охраны погибла при налете. Пашка не стал кочевряжиться, да и на купцов у него появились свои планы. Купцы много знают, изъездили империю вдоль и поперек, не исключено, что побывали в других странах. К себе в карету не стал приглашать — не по чину, а вот вечером на привале ужинали вместе. Поначалу они чувствовали себя не в своей тарелке, как же такая честь — общаться с самим графом, но постепенно пришли в себя, пара кувшинов вина поспособствовала раскрепощению. Много интересного и занимательного услышал в тот вечер Чернота. Купцы оба из Савоны занимались торговлей более двадцати лет и проводили большую часть жизни в дороге. На кораблях ходили в северные страны, торговали с кочевниками на востоке. Из общего разговора можно было составить примерную картину континента. На севере, за непроходимыми горами, располагались три страны — Арендал, Эброн и Борнбруг. Суровые климатические условия напоминали земную Скандинавию. Население большей частью рыбаки и охотники — все известные мореплаватели происходили из этих стран. Из империи везли пшеницу, овощи, вино, специи, железо, ткани. Обратно — кости морских животных, китовый жир и ус, всевозможную рыбу, серебро и шкуры. В давние времена побережье империи страдало от набегов северных соседей на драккарах, но после постройки своего флота безобразия прекратились. На востоке, в бескрайней степи — кочевники. Хитрый и жестокий многочисленный народ, если бы не клановая разобщенность, то цветущая империя давно бы накрылась медным тазом. Желтолицые варвары при возможности могли выставить полумиллионную конницу. Степь поставляла породистых скакунов, шелк, кожу и тонкорунных овец. От степи тысячу лет назад отгородились высокой каменной стеной с крепостями. По непроверенным слухам, за кочевниками находилась большая страна — Хайнань. Из нее через варваров местные купцы и покупали шелк, а также гобелены и ковры. Кроме того, неведомые искусники делали красивую фарфоровую посуду, кувшины, бронзовые изделия и дорогую рисовую бумагу. Сейчас купцы ехали с ярмарки, с северного графства Фоньор. Удачно расторговалисьи теперь торопились домой к родным и близким. Пашка обмолвился, дескать, направляется по делам в Канцелярию. Тут же старший из купцов Хотий, волнуясь и краснея от смущения, пригласил в гости.

— Не побрезгуйте, Ваша светлость, подворье у меня большое — вашим людям места хватит. Для вас, Ваша светлость, отдельное жилье со всеми удобствами. А гостинцы в столице дорогие, да и кормят не во всякой прилично. Младший компаньон, кивая, поддакивал.

Пашка подумал согласиться — хрен его знает, сколько времени займут бумажные дела, а попусту проедаться нет смысла.

Получив согласие графа, Хотий искренне обрадовался — ну как еще отблагодарить человека, которому обязан жизнью.

Дальнейшая дорога прошла спокойно, проплывали мимо поля и леса, изредка попадались встречные караваны и конные разъезды стражников. Через несколько дней, ближе к вечеру, показались предместья столицы. Заплатив по пол серебряной монете, всадники проехали в центральные ворота. Купеческий квартал находился недалеко, и вскоре купцы разделились. Хотий со своими фургонами и графом с наемниками въезжали в широкие ворота, в усадьбу купца. Уставшему Пашке хотелось одного — смыть дорожную пыль и спать. Потому, отказавшись от ужина, выпив лишь кубок вина, отправился в свои трехкомнатные апартаменты, любезно предоставленные хозяином. Вымывшись с большой деревянной бочке и накинув на плечи халат с вышитыми драконами, упал на широченную кровать. Последняя мысль, мелькнувшая перед сном: «Чистое постельное белье и мягкая подушка вместо седла под головой — много ли надо человеку для счастья…».

Через минуту наш герой сладко посапывал во сне, улыбаясь нахлынувшим грезам.

IV глава

Проснулся стажер от вкусного запаха кофе, и в первые секунды ему почудилось, что он дома, на Земле. Мама приготовила чудесный напиток, значит, пора на работу в клинику. Продрав глаза, со вздохом констатировал — облом-с, на ширме, стоящей в ногах, висел дурацкий халат, а со двора доносилась ругань Пако и звон мечей. Не иначе сержант гоняет с утра молодняк. Не вставая с кровати, выпил маленькую чашечку:

— М-да…

Запах соответствовал, а вот вкус абсолютно незнакомый, тем не менее бодрит. Пашка живо вскочил и принялся одеваться в чистую одежду. Хорошие слуги у Хотия успели не только постирать, но и отутюжить. Присев у окна, понаблюдал за тренировкой бойцов, затем задумался о претворении в жизнь некоторых планов. В столицу он прибыл не только для юридического подтверждения своего графства, основная миссия — глянуть на самозванца, захватившего императорский трон. Вникнуть в политический расклад при дворе. Нет, Пашка не собирался устраивать заговоры и прочие дурацкие игры. Восстановить справедливость можно гораздо проще и с меньшей затратой сил. Проблема вдругом — кого посадить на трон. Понятное дело — самому становиться императором не с руки, другая у него задача, а именно — попасть на таинственный континент. Как? — это уже другой вопрос, а пока следует искать достойного претендента на высшую власть в стране.

В дверь тихонько постучали. После разрешения войти, в комнату бочком протиснулась эдакая брюнетистая симпатюшка с озорными глазами, старательно изображавшая из себя скромность и почтительность. Пашка внутренне усмехнулся: «Не девочка, а спящий вулкан страстей. Ладно, проверим», — подумал он.

Когда служанка принялась убирать постель, Чернота, подойдя сзади, положил руки на ее крутые бедра. Тело в руках затрепетало, девушка непроизвольно издала тихий стон.

— Ах, Ваша светлость, ах…а…а.

Чернота, откинув пышные юбки, пристроился сзади, врываясь в горячее лоно. Через полчаса, донельзя довольная озорница исчезла, бросив напоследок:

— Ваша светлость, господин Хотий ждет вас на завтрак в большой столовой на первом этаже. Какой вы, право, душка, и, послав Павлу воздушный поцелуй, милое создание с очаровательной улыбкой исчезло в дверях.

«Вот ведькак неуклюже получилось, даже имя девушки узнать не успел. Неуклюже. Зато прекрасно», — поправил себя стажер и легкомысленно поскакал вниз по ступенькам.

Хотий представил свое семейство — жену Неру и дочь с сыном. Нера — красивая, чуть располневшая женщина с доброй улыбкой — производила самое благоприятное впечатление. Чувствовалось, что она не только любящая супруга и заботливая мать, но и рачительная хозяйка. Сын Войтек — юноша лет шестнадцати, плотного телосложения, лицом вылитый отец. Дочь Беата — редкая красавица с большими карими глазами и повадками грациозной лани, столь же юного возраста.

— Странно, чего они меня у трапезной встречают, а не за столом?

Оказывается, по имперским законам между дворянами и простым людом просто-таки огромная пропасть. Тем более, половина населения страны после воцарения Кровавого оказалась в рабстве. За убийство раба дворянин лишь уплатит штраф его владельцу. Со свободными людьми штраф увеличивался десятикратно и собственно на этом ответственность заканчивалась — до тюрьмы дело доходило крайне редко. Нет, если погибший состоял в какой-то гильдии, то возникали проблемы, тогда дворяне просто-напросто откупались.

Пашка чуть ли не силком заставил хозяина дома разделить с ним завтрак — остальное семейство, краснея и пунцовея, попросту сбежало. Напоследок Чернота успел уловить горячий и заинтересованный взгляд Беаты, быстрый, что молния. Ну дык герой, ешкин кот, но прикинув, сколько девушке лет, граф загрустил. Не хотелось прослыть педофилом.

За время утренней трапезы услышал много нового и полезного. В конце беседы не удержался и поинтересовался. Сколько дочери Хотия лет.

Тот пасмурнел.

— Засиделась в девках, Ваша светлость. Семнадцать лет девчонке. Замуж пора. Женихов гонит в шею, никто не нравится, такая привередливая. Да сами виноваты, разбаловали дочь, вот она и вбила себе в голову — выйду, мол, только за принца на белом коне. Беда, — вздохнул горестно купец.

— Не расстраивайтесь, уважаемый, со временем блажь пройдет. Поди любовных романов начиталась?

— И не говорите, Ваша светлость, сам виноват, — Хотий хлопнул себя по бокам. С каждой поездки привозил ей книгу, а то и две — дорогущие, заразы. Нет, не нужна женщине грамота, от нее один вред, — сделал вывод Хотий.

Павел сменил тему:

— Как найти имперскую Канцелярию без блуждания по городу?

Купец, не долго думая, предложил своего кучера, знавшего столицу как свои пять пальцев.

Поблагодарив купца, Пашка допил кубок с вином и встал из-за стола. Выйдя на двор, свистом позвал Пако.

— Через полчаса выезжаем, возьмешь четверых солдат. Да оденьтесь поприличней.

— Будет исполнено, Ваша светлость.

* * *

На Базе, в кабинете Главы Ордена Хранителей равновесия, происходил весьма своеобразный разговор между Архангеловым и старейшим магом Мозесом. Мало кто из хранителей знал, что Мозес двести лет назад возглавлял Орден. Пост главы без сожаленияпередал своему талантливому ученику — Петру Архангелову. Наедине они естественно не придерживались субординации, и архимаг всегда с почтением относился к Мозесу, как ученик к учителю. Попивая ароматный напиток из листьев тана, обсуждали и корректировали ближайшие планы Ордена. В конце беседы учитель огорошил бывшего ученика:

— Кстати о пропавшем стажере. Мы с тобой, по-моему, оба пребывали в заблуждении.

Архангелов недоуменно вздернул брови.

— Я имею ввидумагический потенциал Чернова.

Тут Мозес замялся:

— Нет, я не точно выразился — общий потенциал, так будет вернее.

Петр, откинувшись в кресле, молчал — ждал продолжения.

Старый учитель, собравшись с духом, выдал:

— Не хотел раньше времени говорить, но Павел не маг.

— А кто он по-твоему?

Мозес задумчиво перебирал четки.

— Не томи душу, учитель.

Старый маг поднял глаза на Главу Ордена.

— Ответь, кем является разумное существо, осуществляющее магию на высшем уровне без применения заклятий и кодовых фраз.

Архангелов побледнел:

— Неужели…?

— Да, Петр, ты правильно понял.

Лица обоих расплылись в улыбах.

— Садек, — гаркнул Архангелов, забыв о кнопке вызова.

Адъютант возник мгновенно, словно ждал за дверьми.

— Сегодня меня ни для кого нет, беспокоить лишь в крайнем случае. Буду у себя.

Через мгновение кабинет опустел.

Выйдя из портала в тереме-резиденции главы Ордена, мужчины прошли на террасу, где их ждал сервированный стол, уставленный не только деликатесами, но и редкими винами.

— Располагайся, учитель. Думаю, сегодня имеем полное право оторваться.

— Это праздник для всего Ордена, — поддакнул Мозес.

— Осталась мелочь — найти Павла, — съехидничал глава.

— Ничего, найдем, да может он раньше объявится. Из одиннадцати планет земного типа закрытого сектора прочесали пять.

Бокалы звякнули, выпили под тост Архангелова стоя:

— За новую эру Ордена!

* * *

Переодевшись и напялив на шею графский медальон с гербом, Пашка прихватил один из кошелей с золотыми — на всякий случай. За пазуху камзола сунул пакет с документами. Отсалютовал своему отражению в зеркале, поправил шляпу и бодро потопал на выход. На мощеном дворе его ждал верховой эскорт, у открытой двери кареты застыл в полупоклоне один из слуг купца. Усевшись на кожаное сиденье, Пашка дернул толстый витой шнур с кисточкой — за спиной кучера звякнул колокольчик. Поехали. Громыхая колесами на неровностях брусчатки, карета, сверкая надраенными гербами дé Лоредан, выкатилась за ворота. Обзорной поездки по столице не получилось — мешали мутноватые стекла. Пашка чертыхнулся, чего поперся на этом рыдване, надо было верхом. Послушался дурака Пако — надо, мол, поддерживать высокий статус, тьфу на него. Вот и сиди, как мышь в норе, ни хрена не видно.

— А чего я собственно туплю? — Чернота дернул дважды за сигнальный шнур.

Выйдя, согнал с лошади ближнего солдата и запрыгнул в седло, не смотря на вялое сопротивление сержанта. Солдат занял место рядом с кучером, и лошади бодро зацокали по широкой улице, ведущей в центр. Савона, являясь старейшей столицей империи Тарагон и резиденцией высшей власти, оказалась отстроена красивыми дворцами и домами своеобразной архитектуры. Располагаясь по обе стороны широкой реки Дубиса, она утопала в зелени парков и садов. Пашка, отдавая должное архитекторам прошлого, не мог не заметить общий стиль — все дворцы и прочие здания строились с учетом войны. Узкие оконные проемы, больше похожие на бойницы, толстые стены и двойной ряд крепостных стен в самом городе. Ни одной деревянной крыши — сплошная черепица. Единственной широкой улицей оказалась та, по которой ехал Чернота со своими людьми. Узкие улицы не дань мимолетной моде — чисто военная необходимость. В случае осады легче обороняться, и врагу не удастся провести по ним большое количество войск одномоментно. Пашка особо головой не вертел — не строил из себя туриста и темного провинциала. Симпатичный городишко, правда, неудачно расположенный с точки зрения обороны, — река делит надвое. Естественно, никакого трепета перед чужой столицей не испытывал, в отличие от своих зольдатиков во главе с Пако, — те шеи извертели, скоро голова отвалится. Пришлось рыкнуть на эскорт:

— Вы, мать вашу, на службе или на увеселительной прогулке? Ваше дело — охранять мою персону, а не пялиться по сторонам.

Покрасневший Пако погрозил подчиненным кулаком.

Проехав вторую крепостную стену, через кованые ворота, охраняемые стражей, попали в центр города. Бросая любопытные взгляды по сторонам, Пашка не мог отделаться от ощущения чего-то знакомого и неправильного. Наконец, извертевшись в седле, вздыбил лошадь и гаркнул:

— Стоять!

Карета с эскортом остановились — солдаты ждали дальнейших указаний. Отрядик притормозил у обычного здания, а Чернота уставился на живописную вывеску над дверьми. На ней нетвердой рукой художника была изображена пивная кружка с шапкой пены. Над рисунком, выполненном в ярких красках, краткая надпись по-английски «Pab».

— Это что такое? — спросил он хриплым голосом Пако.

— Пивная, Ваша светлость, — любезно пояснил он. С приходом к власти Кровавого кучу открыли. Говорят, с его высочайшего соизволения. Это пиво — такая гадость, мало кто его пьет, то ли дело старое доброе вино, — Пако причмокнул и подкрутил свой ус.

— Ладно, поехали. Вот лишнее доказательство присутствия желтоухого, так что глянуть на тирана вживую придется однозначно.

Больше не отвлекаясь, через некоторое время выехали на Королевскую площадь — центр столицы. Здание Канцелярии находилось справа от императорского дворца, в белом здании с одиноким шпилем и охраняемом пятеркой гвардейцев. По площади целеустремленно передвигалась благородная публика, в основном в каретах. Оставив у высокой изгороди своих людей, Пашка, прихватив суму с документами, пошагал в присутственное место. Осведомившись у дежурного клерка, поднялся на второй этаж — его дело в ведении самого начальника Канцелярии графа Аццо дé Торе. Посетителей в приемной не оказалось, на его счастье, и через пять минут секретарь пригласил Пашку в кабинет начальника. Босс Канцелярии, несмотря на высокий титул, производил впечатление неотесанного докера с грубыми чертами лица.

К тому же от него явственно несло перегаром, а красный нос свидетельствовал об излишествах возлияний.

«На лицо явный похмельный синдром, э-э, — повеселел Пашка. — Похоже, мое дело сладится».

Граф дé Торе, оторвавшись от бронзового кувшина, прикладываемого ко лбу, просипел:

— По какой надобности прибыли, граф?

— Паша Черный дé Лоредан, — объявил Пашка и едва удержался от смеха.

Казалось, начальник Канцелярии сейчас начнет гнуть пальцы веером и заблажит:

— Ну че, в натуре, братан, какие проблемы?

Сдерживая смешок, достал прошение императору и фамильную грамоту со свисающим золотым шнуром с печатью.

— Прошу прощения, Ваша светлость, отлучусь на минуту, забыл одну нужную бумажку, — и Пашка выскочил из кабинета.

Вышел из здания и свистнул Пако:

— Вино есть с собой?

Сержант молчаотдал фляжку.

— Пошли кого-нибудь в ресторацию, купите два кувшина. Вот деньги.

Появление Пашки с флягой произвело на дé Торе сильное впечатление. Дернув непроизвольно кадыком, шустро достал из тумбы стола два серебряных фужера. Немного подумав, извлек оттуда же блюдо с фруктами.

— Как говорится, с утра выпил — весь день свободен.

К обеду уставший начальник Канцелярии довольный уснул за столом, а Пашка с заметно похудевшим кошельком и радужными перспективами покинул казенный дом. Дело оказалось весьма затратным и нескорым — за признание юридических прав придется выложить пять тысяч золотых монет в кассу Канцелярии, ну и плюс тысяча начальнику. Тот заверил, что через десять дней граф дé Лоредан получит нужный документ. Такие серьезныебумаги идут только с подписью самого императора Ричарда I Кембриджского. На его просьбу попасть во дворец граф дé Торе хмыкнул:

— Дык, вы граф, свой документ получите на императорском приеме.

Узнав, где граф дé Лоредан остановился, сказал:

— Вас непременно заранее известят. Выпьем. Дзинь.

В итоге с графом дé Торе расстались лучшими друзьями.

Этот малообразованный, но сметливый человек поведал многое о порядках и жизни в столице, о дворянстве и законах империи. Оказывается, в стране всего семнадцать графств и сами графы могут жаловать баронство преданным людям. Не возбраняется взять на меч дворянство, но с рядом оговорок. Например, в разрешенных дуэлях, трофеи — только оружие и доспехи. Существовала в этом деле странная тонкость — при вызовена поединок с определенным количеством своих солдат, можно приобрести титул или сложить голову — как фишка ляжет. Это не касалось простолюдинов — покушение на честь или жизнь дворянина каралась смертной казнью. До нынешнего императора имелись герцоги — Кровавый их упразднил.

У Пашки создалось впечатление, что лайми сознательно тормозил в стране прогресс — правильно безграмотным быдлом легче управлять. Разогнал университет, закрыл немногочисленные школы, зато пооткрывал пабы и ресторации, поощрял проституцию и собственно легализовал этот доходный промысел. Гильдия проституток ежемесячно платила налог в казну.

Из разговоров со своими сержантами Чернота знал, порох здесь изобрели с полсотни лет назад и даже стали делать пушки. Местные умельцы додумались до мушкетов и пистолей. Пришедший к власти Кровавый все похерил, назвав порох дьявольским порошком, и запретил производство огнестрела. Пушки и мушкеты разбили, пустив затем в переплавку.

Приказав кучеру ехать к оружейникам, прыгнул в седло. Черноте срочно требовался хороший меч, а лучше два. То, что находилось у него в ножнах, клинком назвать нельзя. Так, кусок металлолома какой-то.

По пути встрял в историю, восстанавливая справедливость, подняв свой немалый авторитет и уважение среди своих солдат на небывалую высоту. Проезжая очередной узкой улочкой, услышал женский крик о помощи. Впереди у незнакомой кареты шла возня — два подозрительных типа, на вид явные дворяне, тащили упиравшуюся девушку. Пустив лошадь в галоп, Пашка мигом очутился рядом.

— Отставить, — рявкнул он.

— Не мешайте, граф, бароны желают позабавиться, — раскрыл пасть один из них.

Не вступая в дискуссию, Пашка спрыгнул на брусчатку, нанес два молниеносных тычка в шею. Отморозки молчком улеглись оземь. Девушка закрыла ладонью рот в безмолвном крике.

— Вы в порядке?

Та молча кивала.

— Бегите домой, они вас больше не тронут.

Раздвинув ноги плохишей, ударами сапог впечатал каблуком каждому в причинное место.

— А чтобы больше не баловали, — пояснил он свои действия.

Охрана восторженно загудела. Пако горделиво посмотрел на солдат, вот, мол, какой у нас граф — защитник слабых и оскорбленных. В оружейных рядах по подсказке нашли лучшего мастера. У него Пашка сторговал два хороших полуторника в ножнах. Клинки стоили дорого — по пять золотых монет, правда, с довеском — два кинжала. Солдатам приобрел по комплекту легкой брони — кольчуги, поножи и наручи. Вроде взрослые люди, а радуются железу, словно дети.

Глядя на разномастно одетых воинов, вздохнул — придется искать портного. Служивые должны быть одеты в единую форму одежды, а то ходят черти в чем. Побродив среди лавок оружейников, пытался найти спеца, согласного на переезд в графство. Соблазнял хорошим заработком и возможностью узнать много нового в профессиональном плане. Удалось-таки уговорить одного опытного подмастерья — у того для открытия своего дела не хватало средств. Звали его Роган — широкоплечий парень с открытым лицом. Оставив свои координаты, отправились на подворье купца. На сегодня дела в городе закончены, а на завтра Пашка оставил посещение портного и университет, в котором, со слов начальника Канцелярии, функционировала только библиотека.

* * *

Оставив Пако с солдатами у портного, Пашка отправился в университет. Больших трудов ему стоило достучаться до местного архивариуса, все каблуки на сапогах отбил. Дверь ему открыл пацан лет пятнадцати с хитрой веснушчатой мордашкой. На немой вопрос графа затараторил:

— Ваша светлость, дедушка приболел, я за него. Чем могу служить?

Стажер пожал плечами.

— Если найдешь историю Тарагона и правящей династии — получишь две серебрушки.

— О, это я мигом. Проходите, Ваша светлость, устраивайтесь у окна, здесь посветлее.

Пашка уселся на расшатанный табурет за небольшой стол. Действительно, минут через пятнадцать парнишка пыхтя притащил три толстых фолианта в некрашеной бычьей коже с бронзовыми застежками. Над книгами он просидел весь вечер и понял, что время потратил не зря. Для него единственным темным пятном остались родственники династии Соверини — в смысле живые. Наградив серебром мальчишку, обещал наведаться к дедушке через день. Благо, архивариус с внуком жили при библиотеке, в отдельно стоящем флигеле, — не придется долго искать в незнакомом городе.

Пока что Пашкины дела складывались более-менее удачно, правда, возникла непредвиденная проблема и имя ей Беата. Он чисто по мужской толстокожести не замечал знаков внимания и пылающие щеки девушки при частых, но якобы случайных встречах. Дни были забиты насущными заботами, тем более темпераментная служанка Дара посещала его каждую ночь. Но вчера случился казус. Когда при свете луны под одеяло нырнула девушка, ничего необычного Пашка не заметил, да и туча закрыла ночное светило. И только когда дело дошло до бурного секса, в груди стажера появились первые сомнения. После первой фазы любовной схватки Пашка зажег свечу на прикроватном столике и обнаружил лукавую улыбку Беаты.

— Ну ебтить, коромысло мать. Подловила-таки, красавица, и что с ней делать прикажете?

Видимо, Пашка имел такой растеряно-глупый вид, что Беата расхохоталась и, откинув одеяло, задрыгала точеными ножками.

Положа руку на сердце, ну какой нормальный мужик останется равнодушным к столь чарующе соблазнительной картинке. Естественно, Чернота рыча вторгся во врата рая — незабываемое ощущение.

Поздним вечером следующего дня Пашка попытался конструктивно поговорить с девушкой, упирая на то, что через полгода, максимум через год, он уедет в очень дальние края с концами. В ответ чисто женская оборона — слезы, правда, к чести Беаты, не долгие.

— Я тебя люблю и последую за тобой хоть на край света. Ни к чему пустые оговорки, иди ко мне, принц ты мой ненаглядный.

Все, капец. Занавес закрывается.

Самое неприятное в этой истории — Пашка супротив своей воли влюбился и тому были объективные причины. Редкая красавица, фигура полный отпад, живой ум с толикой чувства юмора, щедра душой и без капли стервозности. Словно юный распускающийся бутон. Чернота, мало склонный к психоанализу, внутренним чутьем понимал, если отвергнет девушку, то последствия могут возникнуть самые неприятные, вплоть до суицида, а оно ему надо? Так и ходил несколько дней в растрепанных чувствах. Потом взял себя в руки и, преодолев любовную горячку — болезнь, плохо поддающуюся лечению, принял решение — женюсь, а там видно будет.

Представив себе вытянутые лица Мозеса и Архангелова при виде живого «трофея», развеселился.

Мотаясь ежедневно по ресторациям, он терпеливо изучал новые знакомства среди местной аристократии на счет полезных сведений. Осторожно исподволь заводил разговоры о прошлом империи, и пока результат нулевой. У Пашки от возлияний местным вином уже началась изжога, и стажер с раздражением поглядывал на питейные заведения.

Удача улыбнулась в другом месте. Как-то заехав в библиотеку, разговорился с выздоровевшим архивариусом, эдаким бодрым старичком по имени Эве. Попивая напиток, жутко напоминающий кофе, Пашка без всякой надежды поинтересовался, не знает ли уважаемый Эве о живых оставшихся родственниках свергнутой династии Соверини.

— Отчего же не знаю, знаю. Младший брат императора, великий герцог Фоджи дé Соверини за полгода до свержения Бернгарда II отправился во главе большого посольства в северную страну Эброн. Поехал со всем семейством и пятилетним сыном Реджи. После случившейся здесь трагедии на родину посольство не вернулось. Пашка от такой приятной новости подпрыгнул на месте и радостно потер руки. Найден законный наследник императорского трона, и неважно, сам герцог возьмет власть в Тарагоне или его сын. У Пашки камень с души упал. Осталось дело за малым — доставить наследников в Савону. Но прежде Черноте хотелось навести порядок в графстве, чтобы не дудели о запрете прогрессорства в родном Ордене, здесь, в Тарагоне, нужен все-таки толчок.

Задумку об экономическом подъеме своего графства Павел стал претворять в жизнь. Он с головой окунулся в поиски спецов и бывших выпускников университета. В наследство в графской казне обнаружилось пятьдесят три тысячи золотых монет и семьдесят две тысячи серебром. В сокровищнице — три сундучка ювелирных украшений. Солидная казна позволяла нанять нужных людей и закупить много полезного сырья и материалов. Ткани, шелка, ковры, гобелены, книги, географические карты, железо, оружие, доспехи каждый день завозились на склады Хотия. Пако с солдатами рыскал по городу — вербовали рекрутов в графскую гвардию, смущая молодых парней призывного возраста большим жалованием и радужными перспективами.

К концу пребывания в столице удалось набрать сорок семь безусых юнцов и тридцать два опытных наемника. Последним Пашка очень обрадовался. Под размещение новобранцев снял четыре дома с большим подворьем. В гильдии возниц Чернота арендовал тридцать фургонов и десять телег для перевозки груза и рекрутов.

За столь нужной суетой незаметно подкрался день визита в императорский дворец. Расфуфыренный по последней моде Пашка в три часа дня вышел из кареты и деловито направился по песчаной дорожке в логово тирана. Отметившись у часовых при входе, по широким ступеням поднялся в зал приемов. К его легкому удивлению, никто не потребовал сдать оружие. Неужели Кровавый столь беспечен, что не боится покушений? Дальнейший ход событий показал — боится, еще как боится. По обе стороны зала с колоннами стояли придворные, местная знать, разного рода просители. Простолюдины во дворец не допускались, исключения делались лишь для офицеров армии и капитанов флота. Впрочем, богатеи из купцов частенько покупали дворянский патент, но стоил он дорого — порядка десяти тысяч золотом.

Пашка абсолютно не испытывал волнения или трепета от своего появления во дворце. А по барабану — монархи, титулованные особы и прочие. Он и на Земле наплевательски относился к высоким должностным лицам. Не место красит человека, а наоборот. Потому равнодушно оглядывал мельтешащую толпу и с нетерпением ждал момента получения своей бумаги, чтобы отвалить на фиг к любимой Беате.

Пробил гонг, и церемониймейстер голосом профессионального диктора объявил:

— Его императорское величество Ричард I Кембриджский Непобедимый, любимец народа и повелитель Тарагона.

Занавес, закрывающий трон, расползся в разные стороны, открывая сидящего человека в мантии и короной на голове. Толпа присела на одно колено, дамы исполнили реверанс с поклоном. Желая поближе глянуть на тирана, Пашка потихоньку продвинулся вперед. Приблизившись метров на двадцать к объекту, сразу почувствовал что-то неладное. Нет, с телохранителями, обступившими императора, и тремя магами, стоявшими за спинкой трона, было все в порядке, а вот с самим Кровавым заморочки. Чернота отметил несоответствие между живыми людьми и тираном — существовала весьма тонкая разница.

«Голограмма, блин, натуральная», — чуть ли не завопил Пашка. Не удержавшись, подмигнул весьма натуральному изображению Ричарда I. Остыв от эмоций, клял себя на все корки.

Торжество большого приема шло своим чередом — сначала представился новый посол Арендала, затем два генерала армии, после них — церемониймейстер выкрикнул:

— Граф Паша Черный дé Лоредан.

Пашка остановился метрах в десяти от трона, за шаг до первых телохранителей с обнаженными мечами. Ричард I — мужчина лет пятидесяти с вялым лицом и блеклыми глазами — прочитал свиток. Потом впялился в Черноту рыбьим взглядом и, осклабившись, выдал:

— Весьма похвально видеть новые лица в наших графствах. Насколько мне известно, этот титул вы взяли на меч, а не могли бы вы сейчас продемонстрировать свою удаль. Я подпишу документ после поединка, если останетесь живы, конечно, — довольно закончил он и скорчил ехидную рожу. — Эй, Виго, займись претендентом на лореданское графство.

Из толпы прихлебателей не спеша выбрался гигант под два метра ростом с длинным двуручником на поясе. Лицо великана пересекал ужасный шрам от лба до подбородка.

Раздались аплодисменты, дамы защебетали, а мужчины расправляли усы в ожидании увлекательного зрелища. Пашка выглядел мельче своего противника раза в два, а потому его вопрос императору вызвал бурную реакцию, неудержимый хохот. Смеялись все присутствующие, включая Ричарда I, магов и самого зверообразного Виго. Улыбались лишь телохранители — смеяться не положено по службе. Собственно Чернотаспросил о деле серьезном, а они ржут. Дословно:

— Ваше величество, для вашей подписи достаточно отрубить противнику голову или еще что-нибудь?

Император поднял руку.

— Поединок состоится немедленно, до гибели одного из поединщиков.

Придворные живо очистили место, образовав большой круг.

Виго, видимо, хороший мастер боя, небрежно выдернул свой меч величиной с оглоблю и легко закрутил замысловатые фигуры, играя на публику. Пашка вздохнул — не хотелось убивать громадного дурака, а придется, иначе не видать графства. Благополучие многих людей против одной жизни — выбор очевиден, прочь сомнения. Клинок с тихим шелестом выполз из ножен, словно говоря: «Хозяин, я готов, дело за тобой».

Начали. Первым ударил Виго — его меч сверкнул молнией, устремляясь сверху вниз. Не найдя противника, врезался о мраморный пол, высекая кучу искр. В следующий момент в глазах гиганта появилось нешуточное удивление, оставшееся в них навечно. Голова покачнулась и неожиданно скатилась вниз, из шеи ударил фонтанчик крови.

В зале приемов раздался оглушительный многоголосый женский визг. Ошеломленные мужчины только хлопали глазами. Пашка объявился сбоку от туловища, которое тотчас упало, гремя кирасой.

Император хватал ртом воздух — его первого поединщика, первоклассного и верного офицера сделал на раз обычный парень средних физических форм. Чертовщина какая-то. Голографический Ричард I вопросительно глянул на придворных магов, но те лишь развели руками. Применения магии не наблюдалось, что и требовалось доказать. Тирану ничего не оставалось, лишь подписать документ. Вот здесь Пашка с удовольствием ждал момент — как они выкрутятся? Ведь сама бумага с живым императором не здесь, а где-то в неведомом кабинете. Все оказалось просто — церемониймейстер объявил о закрытии приема, занавес закрылся, а Черноте спустя пять минут вручили графский патент с императорской подписью, золотой печатью, все как полагается.

— Ну фокусники-иллюзионисты, — Пашка лишь покачал головой.

В столице пришлось задержаться на пять дней, причина уважительная — граф Паша Черный дé Лоредан венчался с девицей Беатой Томельо. Пашка сделал предложение — в ответ восторженный писк, в смысле — да. Не теряя времени, пошли к родителям. Хотий с Нерой совершенно очумели от такого невероятного события — в этом состоянии находились еще не один месяц. Ну дык, родная дочь и вдруг графиня дé Лоредан.

* * *

Длинный караван из пятидесяти фургонов, телег (пришлось добавить десять единиц транспорта под провизию) и кареты в окружении вооруженных всадников, неспешной рысью двигался по имперской дороге на север. Граф Черный дé Лоредан первым посещением Савоны остался доволен. Помимо нужных ремесленников удалось сманить бывшего выпускника университета факультета точных наук, инженера Жозефа Лаваля. Господин Лаваль влачил жалкое существование, перебиваясь случайными заработками. Девяносто процентов выпускников университета покинули страну, иммигрировав в северные страны. Кровавому не нужны инженеры, художники и педагоги. Из непонятных соображений он всячески тормозил прогресс страны. Кроме двух кузнецов, оружейника, двух ткачей и лекаря Пашка вез портного — веселого малого, разорившегося после неуплаты заказа, мошенника барона. Портной Нурин вез с собой семью — жену с двумя детьми. Повезло стажеру — удалось купить строевых лошадей семьдесят две головы.

В последний день пребывания в столице, после обеда, он побывал в речном порту, посидел в кабаке, пообщался с водоплавающим людом. Особый интерес вызвал старый морской волк, капитан Карстен Ромегас. С ним Пашка провел остаток времени, попивая слабое винцо и слушая рассказы о морских походах. Что отличало Ромегаса от остального морского народа — это малое количество вранья в своих повествованиях.

Полноводная и глубокая река Дубис позволяла заходить морским парусникам в речной порт столицы. Из рассказа капитана следовало, что до океанического побережья около трехсот пятидесяти лиг. Ромегас сам без наводящих вопросов поведал Черноте о плавании через море Туманов к Загадочному континенту. Потратили на весь путь восемнадцать дней и встали перед серой клубящейся стеной. Да, пытались пробиться на шлюпках — не вышло. Покрутились день и отвалили обратно к родным берегам.

— Что ходят байки о якобы побывавших там за серой стеной, не верьте, Ваша светлость, — вранье натуральное.

Пашка видел, капитан не лжет. Усидев с ним три кувшина лучшего вина, что нашлось в питейном заведении, Пашка сделал капитану Ромегасу заманчивое предложение — следующим летом совершить бросок через море Туманов к таинственному континенту. Оплата — одна тысяча золотых монет. Ошеломленный столь баснословной суммой капитан пришел в себя только после двух кубков вина, выпитых залпом.

— Вашим матросам заплачу по сотне золотых за рейс. Кроме того, в случае гибели любого члена экипажа выплата семье или родным в размере пятисот монет.

Ромегас, не долго думая, дал согласие — хлопнули по рукам. Договорились — через год корабль капитана ждет графа в морском порту Харидж, находящемся рядом с устьем Дубиса. Отдав задаток в двести золотых, расстались довольные друг другом. Напоследок Ромегас показал Пашке свою «ласточку» — двухмачтовый корабль, напоминавший земную каракку, радовал плавными обводами корпуса.

— Десять лиг развивает, словно птица несется над волнами, — нахваливал свою посудину капитан.

«Ага, скорость беременной черепахи», — подумал про себя Пашка, но вслух высказывать своего мнения не стал, дабы не обижать морехода.

* * *

Юная супруга оказалась весьма стойкой к бытовым неудобствам походной жизни. Не жаловалась, не донимала мужа пустыми прихотями. Лишь смотрела на него влюбленными глазами, от которых замирало сердце. Впрочем, и здесь Беата показала себя с лучшей стороны — с чувством собственного достоинства у нее оказалось все в порядке. Редкий случай, когда ни образование, ни статус не имеют никого значения. Им было легко и просто друг с другом, а главное — интересно.

Венчание прошло в небольшой церкви Единого Творца, расположенной в купеческом квартале, в предпоследний день пребывания в столице. Саму свадьбу, на которую должны приехать родители жены и приближенные родственники в количестве четырнадцати человек, Пашка решил устроить через три месяца в графстве. Иногда в карету Чернота приглашал инженера Лаваля и лекаря Мирамо. Беседы велись на самые разные темы, особенно интересно было слушать Мирамо, тот оказался превосходным рассказчиком.

Юная графиня с жадным интересом познавала мир — столько нового оно узнала за последние дни, а вот Пашка иногда кривился от дальнейших перспектив. Только сейчас начал осознавать некий дискомфорт неясного будущего относительно любимой жены. Взять ее с собой на Базу, а затем на Землю? Неизвестно, как пройдет адаптация, а если к тому времени родится ребенок, как на него подействует переход в параллельный мир? Нет, рисковать жизнью и здоровьем близких людей он не собирался. Придется Беате ждать мужа в родовом замке графства Лоредан. Пашка рассчитывал после стажировки получить отпуск месяца на два-три и провести его естественно здесь. Решив не морочить себе голову и не терзаться напрасно неясным будущим, вскоре оставил это никчемное занятие. Чего раньше времени загадывать — как будет, так и будет.

* * *

Прошло два месяца после возвращения графа Черного дé Лоредана с супругой в свое графство. За столь короткий срок многое здесь изменилось. Небольшой городок Кото разросся раза в два — переселенцы стекались отовсюду, услышав о лучшей доле. Молодежь охотно шла в графскую дружину — привлекала большая оплата. Везде кипела небывалая стройка — в городе возводили дома для новых переселенцев, в замке строили мастерские и кузни, сам замок основательно ремонтировался. Беата оказалась рачительной хозяйкой — слуги ее слушались беспрекословно. Красавица обладала добрым, но твердым характером — народ сразу признал ее главенство.

Пашка сделал для себя неприятное открытие — оказывается, по всей стране пейзане пахали землю деревянной сохой. Потому он напряг своих кузнецов по производству железных плугов. Новшество распределял по несколько штук в каждое село — не хватало железа. Он, не задумываясь, продал крестьянам невиданный доселе сельхозинвентарь с рассрочкой выплаты, прекрасно понимая, что даже такая мелочь, как стальной плуг, значительно повысит урожай, а следовательно и уровень жизни самих селян. Позаботился и о тягловом скоте — на ярмарках приобрели три сотни быков — доу — громадные зверюги с короткими рогами, легко приучаемые человеком. Талантливого инженера Жозефа Лаваля усадил за разработку механической косилки и сеялки, предварительно снабдив того эскизами и объяснениями чуть ли не на пальцах. Лаваль от услышанного и увиденного прыгал по комнате, крича во все горло:

— Граф, вы гений и величайший механик!

С трудом граф успокоил разбушевавшегося инженера.

— Это все семечки, Лаваль, ваша основная задача — пушки и порох.

Буйство тот же час прекратилось.

— Задание грандиозное, но столь же опасное. Вы, господин Лаваль, не переживайте, ответственность я беру на себя. Будем считать, что я вас силой заставил делать запрещенное законом оружие.

После этих слов Лаваль повеселел и согласился сделать такую весьма сложную работу. Все новшества, а также содержание дружины требовало серьезных финансовых вливаний. К сожалению, на территории графства из залежей полезных ископаемых добывались лишь медь и каменный уголь, правда, весьма неплохого качества. В задумчивости Чернота провел не один день и нашел, что в этом мире может принести мгновенную прибыль при низких затратах — ширпотреб. В империи имелись стеклодувы, но весьма в ограниченном количестве. Выдували примитивные кружки с уродливыми ручками и такие же бокалы. О цветном стекле понятия не имели, оконное стекло только в очень богатых домах, да и то сложенное из нескольких кусков. Ну а зеркало — это вообще из области сказок. Народ смотрелся в надраенную медяшку или бронзу. Стеклодув Петек, небольшого роста мужичок, с мощным торсом, сходу въехал в прожекты графа и, следуя его указаниям, принялся искать помощников подмастерьев.

Наемная бригада строителей-артельщиков, привезенная из Савоны, спешно строила большую мастерскую. Удача сопутствовала планам графа — песок изозера Гарда, лежащего близ замка, по всем показателям подходил для стеклянных изделий. Пашка просидел не один день, записывая все, что он помнил о производстве стекла. В новой мастерской каменщики соорудили три больших печи для варки стекла с поддувом воздуха. Кузнецы установили четыре чугунные станицы, водрузив сверху толстые медные листы для прокатки оконного стекла.

Конечно, Пашка не мог найти таких добавок, как соединения марганца и кобальта, пришлось довольствоваться тем, что под рукой. Он точно помнил, что искусственный хрусталь получили на основе окиси свинца. Горы белого песка высились перед стеклодувной мастерской — сегодня первая варка. Сам мастер-стеклодув приплясывал возле печей от нетерпения — продувка стекла воздухом для осветления явилась для него большим потрясением. Нильс Петек с благоговением смотрел на графа — Его светлость — величайший человек, и ему, простому человеку, посчастливилось работать с ним. Нильс о стекле за два месяца столько узнал, что не познал бы за десять прежних жизней. Стекло, остывающее на разных столах после прокатки тяжелыми стальными вальцами, получалось ровным, прозрачным и почти без пузырьков. Да только за одну эту методу Нильс готов был целовать графские сапоги. После недели изготовления оконного стекла перешли к изготовлению цветных витражей — вот тут-то дело и застопорилось. И если зеленый цвет получили без труда — добавили медного купороса, то с остальной цветовой гаммой облом-с. На третий день мучений Пашка, не выдержав, плюнул прямо в варочную печь и сам обалдел от неожиданного результата. Стеклодувная масса моментально окрасилась в яркий рубиновый цвет. Вспомнив старую поговорку: «куй железо не отходя от кассы», — Чернота плюнул в остальные две печи. Получилось на выходе стекло синего и золотого цветов. Мотавшему головой Нильсу пояснил, дескать, кинул в печи секретные добавки. Последующую декаду пришлось Пашке плевать в варочные печи, задавая при этом цвет.

Но витражи и оконное стекло — для богатых и зажиточных людей, нужно браться за ширпотреб — недорогая посуда, бусы, серьги, тара под вино. Отдельный вопрос — зеркала. На серебряную амальгаму пришлось перевести три тысячи серебряных монет, правда, дело того стоило. Прибыль обещалась быть двадцатикратной. Под ширпотреб построили вторую мастерскую. К ассортименту добавилась посуда, кувшины, стаканы, разноцветные пуговицы.

Через месяц на ярмарке всю стекольную продукцию смели оптом заезжие купцы, несмотря на высокие цены отдельных видов — большие зеркала, витражи со смальтой и оконное стекло. Горожанам досталось сравнительно мало, но графские приказчики поспешили успокоить народ, дескать, товар скоро появится, если закончится — еще подкинем.

Чернота глазам своим не верил, когда в сокровищницу притащили три больших сундука. Двенадцать тысяч золотых монет — расход около тысячи. Чистая прибыль — одиннадцать тысяч золотом.

— Ну я блин даю, бизьнесьмен, етит твою двадцать. Теперь можно отправлять караван в северное графство за железом и селитрой. Интересно, обоз с хлопком пришел?

Пашка позвонил в колокольчик, на пороге объявился секретарь — молодой, но очень ответственный товарищ.

— Адемус, что с хлопком?

Молодой человек, поклонившись, по-армейски отрапортовал:

— Обоз в количестве шестнадцати возов прибыл вчера вечером. Хлопок сгружен в склады.

— Лаваля известили?

— Так точно, Ваша светлость.

— Хорошо, ступай.

* * *

В последний день лета на специально устроенном полигоне испытывали полевую пушку. Инженер Жозеф Лаваль с важностью павлина расхаживал возле суетящегося расчета канониров. Пушка — полевое орудие шестидесяти миллиметров на поворотном круге, с лафетом и колесами — представляла собой уникальное явление. Стальной ствол с мягкой рубашкой без нарезов, не вписывающийся в средневековье, покоился на деревянной архаике.

Лаваль с обожанием гладил рукой свое детище, ну не совсем свое — основную мысль подсказал граф. Инженер поначалу хотел отлить оружие из чугунины, но после короткого разъяснения Черноты, резко отменил свои планы. Преимущество стального ствола настолько очевидны, что и спорить не о чем. Чугунная пушка стреляет один раз в час, затем ей нужно остыть. Стальное жеорудие — один выстрел каждые пять минут, учитывая время для пробанивания ствола, закладки порохового заряда, пыжевания и закатки ядра в дуло, а затем дополнительный пыж.

С казнозарядной пушкой ничего, к сожалению, не получилось — не мог Пашка вспомнить устройство затвора. Да и с бездымным порохом осечка — не смогли они с Лавалем произвести нитроцеллюлозу. Пришлось довольствоваться старинным рецептом изготовления дымного пороха — пять частей селитры, две части древесного угля и одна часть серы. Слабоватое ВВ[4], а что делать. Хлопок, лежащий бесполезным грузом на складах, Павел приказал отдать ткачам для изготовления тканей. Наконец, все приготовления закончились, народ гурьбой ссыпался в приготовленный окопчик — на всякий случай. Оставшийся канонир поджег фитиль, и резвым зайцем прыгнул в укрытие.

— Открыть рот, — вдруг скомандовал Чернота.

— Ась? — инженер непонимающе вскинул глаза.

Раздался гулкий выстрел. Лаваль затряс головой, пытаясь выбить «пробку» из ушей.

— Тьфу, балбес, теперь ходи глухой полдня.

Канониры, взятые из дружины воины, и привыкшие беспрекословно подчиняться приказам командиров, отделались лишь легким испугом от стрельбы — дело-то новое. А вот инженер ходил глухим тетеревом — штафирка, гражданский шпак, что с него взять.

Первый же результат порадовал — ядро улетело на лигу с небольшим, причем пороховой заряд сделали с недовесом. За день стрельб выяснили норму заряда, большую дальность полета ядра — около двух километров — и скорострельность. Мишени канониры валить научились к концу стрельб. Пятьдесят процентов попаданий — неплохо для начала. Сам ствол прошел испытания на ура, что и требовалось доказать.

* * *

В большой трапезной собрались все, кто имел отношение к появлению нового, но в приказном порядке забытого старого оружия. Кузнецы, оружейники, подмастерья, образовавшиеся пороховщики, ну, конечно же, Жозеф Лаваль — куда ж без него. Рядом с ним, на скамье — канониры, все пять человек.

Чернота зря опасался зажатости своих подданных — в те времена не редкость, когда знатная особа пировала со своей дружиной. Урона чести никакого, не с крестьянами же за одним столом сидел граф. Мастеровые и ремесленники, а тем более воины всегда стояли выше пейзан по социальной лестнице.

Графиня Беата Чернота дé Лоредан, просидев час рядом с любимым супругом, тактично удалилась — молодой женщине скучно созерцать чисто мужское веселье.

Графский стол заслуживал внимания. Посреди него, на огромном блюде, лежала зажаренная тушка лесного вепря. На серебряных подносах — разнообразная дичь и рыба. Много зелени, овощей и фруктов. В кувшинах и новомодных бутылках — виноградное вино. Из пузатых бочонков, стоящих у стены, слуги черпали домашнее пиво — ну это на большого любителя. В Тарагоне пиво не уважали, даже пейзане предпочитали бражку. Замковый оркестр из трех музыкантов на щипково-струнных инструментах пытался изобразить нечто бравурное.

Народ, опростав по паре кувшинов, несколько раскрепостился, по трапезной плыл гул голосов, вкусно пахло жаренныммясом, приготовленным на открытом огне, и молодым вином.

— Эх, хорошо сидим, — Пашка с умилением смотрел на пирующих. — Все-таки замечательные у меня люди, трудяги, да и с мозгами все в порядке.

Веселье катилось плавно, без эксцессов. Граф попросил спеть музыкантов, те отказались по причине отсутствия голоса. Неожиданно встрял инженер Лаваль — просто-таки поразил народ сочным баритоном. Исполнив несколько народных песен, спел студенческие частушки. Пирующие животы надорвали от смеха. Веселились до глубокой ночи, потом пришла хозяйка и всех разогнала.

— Отдохните, муж мой любимый, завтра опять весь в делах и заботах.

— Ты как всегда права, дорогая, — пролепетал уставший Пашка, еле ворочая языком. Коснувшись подушки, мгновенно заснул мертвым сном.

* * *

За три осенних месяца умудрились изготовить двенадцать полевых пушек на шестьдесят миллиметров и десять крепостных — на сто пятьдесят миллиметров. Кроме того, бронебойные ядра, фугасы и шрапнели. Лаваль заходился от восторга — новые боеприпасы и их возможности поражали воображение. Шрапнель — чугунное ядро с фитильным запалом, наполненное порохом и по внутреннейоболочке — чугунной дробью, взрываясь, выкашивало живую силу противника в радиусе пятидесяти метров. От размера фитиля зависело многое — шрапнель могла разорваться в воздухе, над головой неприятеля или в его рядах.

Цех по изготовлению пороха пришлось выстроить заново за пределами замка. От прежнего остались обгорелые доски, раскиданные во все стороны — случился взрыв. Погибло трое подмастерьев, контузило двоихстражников и обломком доски сломало руку одной из служанок. Опасное производство удалили подальше, хорошо, хоть Лаваль не пострадал — он в это время руководил заливкой стали в форму.

За пушечными делами Пашка совсем забыл о стекольном деле, но в одно прекрасное утро нарисовался главный стекловар и стеклодув Нильс Петек. Приперся не просто так, а с образцом новой продукции — искусственным хрусталем.

— Ваша светлость, у нас проблемы с обработкой, что делать?

Чернота задумался, собирая мысли в кучу.

— Вот что Нильс, сейчас я не готов ответить. Жди в мастерской завтра утром, думаю, проблему решим.

Петек поблагодарил графа и умотал заниматься любимым делом. А Пашка засел в кабинете думу думать. Особых знаний по данному делу у него не было — так всплывало в памяти кое-что. Следуя логике, обработка искусственного хрусталя должна вестись абразивными кругами различной зернистости, но не с данным материалом. Да, для грубой обработки и такой метод годится, а дальше… Что-то мелькало в голове, никак не ухватить мысль. Пашка глубокомысленно уставился в потолок, словно на нем пытался увидеть ответ. Не-а, не увидел. Потом перевел взгляд на стол, взял из небольшой вазы два разноцветных шарика, принялся перекатывать между пальцами. Луч света упал на большой бриллиант в массивном перстне — камень заиграл завораживающим цветом. Чернота долго смотрел на него, потом хлопнул себя по лбу:

— Тьфу ты, все просто, чего я туплю, — рывком встал с кресла и побежал в сокровищницу.

Следующим утром вручил стеклодуву два необработанных алмаза и объяснил технологию обработки хрусталя. Посоветовал один алмаз расколоть на несколько частей для маленького бура от ножного привода.

— Это для художественной обработки — рисунки или что-то другое. Закажу кузнецам — сделают несколько штук. Другой алмаз растолките в порошок, им покроете самый мелкий абразив.

— Еще раз убеждаюсь в вашей гениальности, Ваша светлость, — заорал радостный Петек.

По дороге в покои его перехватил секретарь:

— Ваша светлость, прибыл капитан Орест.

У Пашки неприятно екнуло сердце. Не иначе беда.

V глава

Граф де Лоредан принял капитана Ланса Ореста в своем кабинете. Капитан, поклонившись по правилам этикета, начал было:

— Ваша светлость…

— Ланс, старый вояка, брось ты на фиг свои условности. Мы ведь на ты. Что у вас случилось?

— Паша, егери сообщают — на границах баронства неспокойно. На нас собираются напасть.

— Кто?

— Бароны дé Фрози и дé Орьедо. По нашим подсчетам, они выставят не менее шестисот всадников.

— Постой, это те два придурка, которые отказались дать мне вассальную клятву?

— Ну да, они самые, — Орест пожал плечами.

— Ох ты, екарный бабай, я думал нечто серьезное.

Орест озадаченно посмотрел на графа.

— Ваша светлость, шестьсот сабель не шутка, плюс тысячу ополченцев наверняка наберут. Не исключено, что наберут наемников сотню-другую. Вот и будет около двух тысяч бойцов.

— Капитан, не стоит драматизировать, — с легкомысленным видом отозвался Чернота. — Да что за черт, звонок никак сломался. Где этот разгильдяй слуга. Ланс, не в службу, а в дружбу пригласи сюда моего секретаря. Его кабинет первый справа.

С помощью секретаря и мажордома накрыли «поляну».

— Кушай, Ланс, небось проголодался с дороги. Испив малый кувшин вина, Пашка потащил Ореста в каретный сарай — там вместо четырехколесного транспорта находилась пушка. Капитан озадаченно переводил взгляд с орудий на графа и обратно. Видя непонимание наемника, Чернота пояснил:

— Перед тобой будущее. Артиллерия открывает новую эпоху в вооружении армии. Пушки сейчас способны разить врага на полторы лиги, и это только начало. Через какое-то время появится ручной огнестрел — мушкеты, пистоли. Но лучше один раз увидеть. Поехали на полигон.

Капитан орудийной стрельбой впечатлился, теперь вперед смотрел с большей долей оптимизма.

Обратно Орест возвращался с небольшим обозом — на телегах лежало пять крепостных орудий, следом в седлах тряслись двадцать пять канониров. В фургонах везли боеприпас и порох. Разговор с хозяином перед отъездом в баронство получился весьма содержательным.

— Ланс, твоя задача — сохранить людей. При первой же попытке вторжения, загоняй пейзан в замок и высылай мне известие. Голубиная почта есть?

— Так точно.

— Подстрахуешь гонцом на всякий случай. Мы выступим тотчас. Удержишь замок, сделаю тебя бароном дéЭсте.

Слегка побледневший Орест дернул кадыком:

— Не сомневайтесь, граф, мы вас не посрамим.

— Удачи тебе, капитан.

— Честь имею, — будущий барон отсалютовал мечом и скатился с крыльца.

Глядя на строящиеся площадки на стенах замка под крепостные орудия, чувствовал — взбунтовавшиеся бароны лишь первые ласточки. Не станут случайные графы терпеть выскочку, тем более поправшего устои империи. Слыханное ли дело, отменить рабство в своих владениях. Надеялся, что к основному конфликту успеет подготовиться. Огненный бой — пушки скажут свое веское слово. Подготовка собственного воинства, а сейчас у него пятьсот сабель и двести пеших копейщиков, создание артиллерии, обучение канониров, да и остальные дела настолько замотали стажера, что он совершенно забыл о своих сверхвозможностях. Положа руку на сердце, магом себя не считал — какой с него маг, если без всяких заклятий удается кое-что делать. Кстати с некоторых пор перестал плеваться в варочные печи, теперь ходил с медным кувшинчиком, наполненным водой, и маленькой ложкой с длинной ручкой. Вода вполне заменяла слюну для окрашивания стекла — стоило лишь представить цвет.

Любимая Беата удивила в очередной раз. Пашка, решив сэкономить на свечах, повсюду навешал магических светильников — дешево и сердито. Подпитывай иногда частичкой силы и все дела. В один из вечеров жена, засыпая, машинально притушила ночной светильник, висевший над дверью спальни. Так, походя, махнула небрежно ручкой, и уменьшила вдвое.

Баеата, разметав по подушке шикарные локоны, спала, посапывая изящным носиком, а Чернота с непонятным выражением лица разглядывал жену, словно редкую диковинку.

* * *

Перераспределив обязанности среди своих подданных — Пако с Дони занимались дружиной, инженер Лаваль отливал и испытывал пушки, стеклодув Петек лудил свою звонкую продукцию, Чернота, наконец, смог вырваться из замкнутого круга повседневных дел. Какого хрена, спрашивается, один тащит этот воз, граф он или не граф? Его дело на балконе кофейпить да с умной мордой раздавать указания. Чесать пузо и бездельничать Пашка утомился через два дня, на третий решительно заявил сам себе:

«Хватит, Павел Игнатьевич, дурью маяться», — и приказал заложить коляску.

— Адемус, поедешь со мной, пейзан проведаем.

Секретарь споро взгромоздился рядом с кучером, прижимая к груди сундучок с бумагами, сургучом и письменными принадлежностями.

Коляска, запряженная двумя бодрыми лошадками, гремя колесами по брусчатке, лихо выкатилась из замка. Миновав подъемный мост, выехали на укатанную дорогу, следом неслась верная десятка во главе с сержантом Дони. Проинспектировав три ближайших села, остановились на обед в четвертом со странным названием Копченые Уши. По случаю теплого, солнечного дня крестьяне накрыли столы на свежем воздухе.

Граф, к удивлению сельчан, не стал отказываться от немудреного угощения и даже выпил из маленького ковшика бражки. Чернота, не прерывая обеда, попытал старосту Никея об урожае, тот порадовал:

— Нынче собрали пшеницы три на семь, а ржи — три на десять, Ваша светлость. Спасибо за плуги. Со следующей страды рассчитаемся за них полностью.

От столов охраны слышался треск — молодые челюсти со смаком перемалывали косточки курей и утей.

Насытившись, а затем, немного пообщавшись с крестьянами, Их светлость изволили отбыть. У Пашки от встреч с простым народом во всех селах осталось щемящее чувство чего-то хорошего. Он видел — ему искренне рады и благодарны, значит, делал все правильно. Его не боялись, а уважали и ценили — весьма неплохой итог деятельности. Одарив старосту золотым за непредвиденные расходы, приказал своим орлам двигаться дальше. Маршрут отрядика представлял некую петлю вокруг замка. По словам Адемуса, на обратном пути еще две деревни.

Под монотонную и неспешную езду хорошо думалось. Пашка с теплотой вспомнил о жене — та на днях поделилась радостью — у них будет ребенок. Дремавшее доселе чувство отцовства вдруг пробудилось в нем — некую эйфорию и ощущение праздника не могло омрачить известие о предстоящем конфликте с идиотами-баронами. На что они надеялись, непонятно.

С Беатой случился очень содержательный и поучительный разговор после обнаружения у нее задатков магии.

Оказывается, такие проявления на бытовом уровне широко распространены среди населения. Им особого значения никто не придает, а те, кто имеет магический дар выше среднего уровня, конспирируются тщательнейшим образом. Дураков добровольно идти на плаху в империи до сих пор не наблюдалось.

— М-да, а я вот высунулся и вполне вероятно, сарафанное радио дойдет до Кровавого. Не доведут меня до добра магические штучки, — сделал вывод Чернота. — А значить, значить, нужно нанести упреждающий удар. Разделаюсь с баронами и сразу за герцогом Форджи дé Соверини в Эброн.

Не хотелось, конечно, мотаться по волнам в северную страну, а что делать — телепорт на такое дальнее расстояние ему не сотворить.

Коляска мягко покачивалась на грунтовке, мимо проплывали поля с перелесками, граф, пригревшийсяна солнышке, выглянувшим из-за облаков, задремал. Красный карлик замаскировался небольшой тучкой.

Разбудил его секретарь деликатным покашливанием:

— Приехали, Ваша светлость, деревня Чистые Ключи.

С первых же минут Пашка почувствовал неладное, уж слишком резкий контраст между увиденным ранее и нынешним селением. Убогие, покосившиеся избенки, едва не падающие плетни и заборы и тишина. Ни мычания коров, ни квохтанья пернатой живности. «Будто Мамай прошел», — мелькнуло в голове стажера.

К коляске колобком подкатился мутный человечишка с хлебом-солью. Клочковатая бороденка и бегающие свиные глазки наводили подозрения.

— Дони, взять этого типа, а мы пока проверим гибнущую деревню.

Зайдя на первое попавшееся подворье, подверг хозяев мягкому допросу. Меканье и беканье перепуганных пейзан объяснилось просто — вороватый староста держал народ в страхе. Поддерживали расхитителя графской собственности четыре брата — здоровенные бугаи. Выделенные плуги здесь в глаза не видели, небольшое стадо коров и трое волов исчезли через день, как впрочем и мелкая живность. Крестьяне жили впроголодь — все отбирала местная гопота.

Внутри Пашки разгоралось бешенство:

— Арестовать мерзавцев, тащите их на главную площадь. А вы, милейшие, — обратился он к хозяевам, — пробегите по деревне, соберите народ.

Пока суть да дело, наемники жестко поспрошалилихоимца. Лишившись уха и нескольких пальцев на руках, тот «запел». Графский суд был скорым и правым. Четверых подонков обезглавили тут же, а скулящего старосту повесили на дереве. Имущество конфисковали и раздали населению. Родственников со скуднымипожитками посадили на телеги и под охраной пяти воинов отправили к границе графства. Чернота выдворил их со своих земель навсегда. В напутствие посоветовал не возвращаться — иначе кирдык, — и красноречиво чиркнул по шее большим пальцем.

— Адонис, запиши о Чистых Ключах — выделить, что положено, не забудь зерно для посева.

— Тебя как звать? — обратился он к мужику, хозяину подворья, где они были.

— Проло, Ваша светлость.

— Назначаю тебя старостой. Адонис, выдай ему серебра на два золотых, иначе зиму не переживут. Да напиши указ — в следующий сезон налог с них не брать, пусть на ноги встанут. Вот вам еще золотой, обновите дома, наймите плотников.

Толпа стояла на коленях еще с полчаса после отъезда графа. Люди не сразу пришли в себя от свершившегося чуда. Жизнь возвращалась в Чистые Ключи. После ознакомительной поездки Пашка, находясь в отвратном настроении, через два дня разослал по своим землям отряды с указами. Провинившихся и заворовавшихся подданных ждала петля. Чернота не любил воров.

* * *

Две последующих седмицы прошли спокойно — количество полковых пушек достигло двадцати единиц, крепостных добавилось три. Давеча прибегал Лаваль в панике — подмокла часть пороха. Не доглядели за прохудившейся крышей склада, вот в одном углу во время дождя и случился конфуз. Также инженер сетовал, что порох в бочках приходится постоянно перемешивать — оседают фракции.

В голове новоиспеченного графа словно щелкнуло: «О, самый великий склеротик и маразматик, совсем плохой стал».

— Жозеф, вы меня извините, упустил из виду важнейшую деталь. Готовую смесь пороха необходимо перемешать с растительным маслом, подсушить и перемолоть на мясорубке. Произведенные трубочки нарезать вот до такого размера — и показал на пальцах.

— Что это дает?

— Порох становится влагонепроницаемым за счет масла, медленней горит, а это весьма важно для пушечного выстрела. У ручного оружия — наоборот. Конечно, бездымный порох лучше по всем показателям, но его основа — нитроцеллюлоза или хлопок, обработанные кислотой. Здесь нужен химик-профессионал. Да, для большей точности ствол пушки должен быть нарезным, это касается и легкого стрелкового оружия.

Павел на листе бумаги споро набросал несколько эскизов. Инженер Лаваль, не скрывая восторга, осмелился спросить:

— Господин граф, а что такое мясорубка?

Лицо стажера озарила ностальгическая улыбка:

— Это механическое приспособление, позволяющее перемалывать в фарш любое мясо, овощи, фрукты. Смотрите, вот ее вид в трех проекциях, а вот детали.

Перед Лавалем возникала доселе невиданная и простая конструкция, архаичная для землян, но диковинная здесь.

— Корпус, ручку и фиксирующий обод можно отлить из чугуна, нож и диск с отверстиями нужного диаметра — из стали.

Лаваль, смотревший и слушающий графа с круглыми глазами, неожиданно подал вполне здравую идею.

— Ваша светлость, а ведь это золотое дно.

— То есть?

— Да мясорубку вашу с руками и ногами оторвут, очень полезное изобретение, а главное — она проста в производстве.

— Забирайте бумаги, Жозеф, теперь слово за вами. Помните, на первом месте — артиллерийский порох.

Похватав листки с эскизами, инженер галопом понесся в мастерские.

«Вот еще один фанат, благодаря таким делаются открытия и двигается прогресс», — подумал Чернота.

В замок начали возвращаться ревизионные отряды с весьма неплохими результатами — в трех лояльных баронствах повесили всего двух старост и одного управляющего из Ожега. Сержант Дони отмочил номер — привез с собой невесту — дочь одного из баронов, которая сбежала от отца Корте дé Лангфора — большого педанта, державшего свое чадо в черном теле. Вот и смылась девчонка от домашнего деспота, влюбившись в черноглазого наемника. Оба чрезвычайно переживали — боялись, что граф вернет беглянку. Чернота успокоил молодых и посоветовал не тянуть с венчанием. Молодая пара сочеталась браком в ближайший выходной. Павел с Беатой выступили посаженными родителями. Примчавшемуся барону Корте дé Лангфору ничего не оставалось, как благословить их и усесться за пиршественный стол. Правда, барон пытался бурчать, что брак этот неравен и у зятя низкое происхождение, но Чернота одной фразой примирил его со свершившимся фактом:

— Уважаемый Корте, зря расстраиваетесь, полагаю, очень скоро Дони станет равным вам по титулу. Барон дé Лангфор от изумления схватился за кубок и осушил его в один глоток. К концу свадебного пира спросил у графа:

— Неужели мой зять отправится с мечом добывать дворянство.

— Вы почти угадали. Напомню, у меня на севере два мятежных вассала.

— Слава Единому Творцу, моя дочь вышла замуж за приличного человека. Спасибо вам, господин граф за участие в ее судьбе.

Барон Корте дé Лангфор в конце свадебного пира напился с радости до полной отключки. Уставшего барона слуги унесли в гостевые комнаты, впрочем, не его одного. Пашка все удивлялся, как можно наклюкаться таким слабым вином — это же сколько нужно выпить, не иначе ведро.

— Хлипкий здесь народ, — сделал вывод Чернота.

После свадьбы накоротке пообщался с тестем Дони и с удивлением узнал, что «сухарь», барон Корте дé Лангфор тот еще фрукт. В молодости слыл отчаянным авантюристом, в поисках кладов облазил всю империю, провел два года в рабстве у кочевников, ходил в пиратские набеги на шхуне «Драная Кошка» к южным берегам материка. После встречи с военным судном империи попал в плен. Бывшим корсарам предложили альтернативу — пеньковый «галстук» на рее или служба в славных рядах армии императора Бернарда II.Корте, не задумываясь, выбрал армию. За двадцать лет беспорочной службы выбился в офицеры — дослужился до ланг-майора, при уничтожении вторгшейся орды кочевников заработал орден Золотого Орла и две стрелы в разные части тела, едва не унесшие его в могилу. Черноте бывший вояка откровенно поведал о строгом методе воспитания своей единственной дочери.

— Поймите меня правильно, Ваша светлость, я своей Гере только добра желал. Не хотел, чтобы она повторяла мои ошибки, но, говорят, родная кровь, супротив нее не попрешь. Вот, засранцы, обвели меня вокруг пальца, — слегка посетовал барон и закончил вполне мирно: — Ну совет им да любовь. Вы знаете, а он мне сразу по сердцу пришелся — Дони ваш. Сам такой в молодости был, — и барон зашелся дребезжащим смехом.

* * *

За пять месяцев до описываемых событий в центре Загадочного материка от поступления сигналов сенсорных датчиков проснулся Искусственный Разум. Точнее встрепенулась ничтожная его часть, не более двух процентов. Неужели его долгое ожидание завершилось, и появился Хозяин, Создатель? Разум несколько раз проверил биометрические данные — расхождения не столь велики, чтобы на них обращать внимание. Странно только то, что Создатель не торопился посетить МБ[5], где созданы все условия для отдыха, арсеналы и компактные запасы энергии. Что же, Хозяину виднее, но в одном Разум был уверен — он придет и не важно, через какое время. ИР[6], оставленный Хозяевами на консервации семьдесят тысяч лет назад, что для него месяц-другой. Будь человеком, ИР махнул бы рукой и, перевернувшись на другой бок, заснул. Он сделал то же самое, но без лишних с его точки зрения телодвижений. Малая часть огоньков, мерцающих в жидких кристаллах, потухла. Разум, заключенный в огромную полусферу и накрытую силовым щитом, спал. Приятных снов тебе, древний артефакт.

* * *

Пш-пш, — шипел рассерженной змеей рассекаемый мечами воздух. На заднем дворе замка проходил учебный бой между графом и сержантами Пако и Дони. Тренировались полуторными узкими мечами с затупленными лезвиями в одной руке и кинжалами-дагами — в другой. Щиты не применяли — они хороши от защиты стрел и тяжелого вооружения, да и то не во всех случаях. Пашка старался сдерживать себя — не переходить в боевой режим, иначе учебный процесс псу под хвост. Конечно, за четыре месяца сделать из сержантов супербойцов не удалось, но значительные подвижки есть. По краю ристалища расположилась двадцатка молодых воинов, с восторгом наблюдавшая за боем. Этих ребят, как наиболее перспективных, выбрали сержанты — они составят костяк лучших мечников империи и им потом предстоит натаскивать солдат графства Лоредан. Учеба была суровой — каждое утро пробежка на три лиги в полных доспехах с оружием, затем — полоса препятствий, спарринг на качающемся бревне, штурм крепостной стены без специальных приспособлений, поднятие тяжестей и бег с ними по пересеченной местности, выработка реакции и скорости. Поначалу в учебной команде было тридцать пять человек, затем пятнадцать отсеялись по разным причинам.

— Да, за столь короткое время сделать из обычных парней мечников высочайшего класса невозможно, но дать верное направление, азы ведения боя, основные стойки и приемы — вполне. А дальше пусть сами работают над собой.

Разбившись на пары, воины медленно повторяют приемы нападения и защиты, постепенно увеличивая темп движения. Основы работы мечом и дагой должны быть вколочены в сознание на уровне рефлекса. Павел поднял меч — конец схватке. Пако с Дони довольны — сегодня удалось коснуться кончиками мечей до графа, хотя сами получили несколько синяков, но рады, как дети. Только начали разбирать поединок, черт принес Адемуса с голубиной почтой. Павел прочел узкую полоску бумаги и отдал сержантам.

— По замку — боевая тревога. Завтра утром выступаем.

Миг — и ристалище опустело — народ хлынул в разные стороны готовиться к походу.

— Адемус, найди капитана Чезаро и передай мой приказ. Сто солдат оставить в замке с канонирами для крепостных пушек, остальные выступают в поход. Полевых орудий берем половину. Сам он тоже остается здесь. Все, сполняй.

Секретарь к мгновенным решениям графа привык и сразу припустил в казарму. Пашка направился в замок. Как ни странно, но известие об осаде замка Эсте двумя мятежными баронами его обрадовало. Хуже нет тягомотного ожидания.

Смыв пот в натуральной ванне — отлили умельцы по его эскизам, вытерся насухо большим полотенцем и, одевшись в чистую одежду, наладился в столовую. Не начиная завтрака, за столом сидела опечаленная Беата.

— Вы нас покидаете надолго, супруг мой?

С некоторых пор жена стала говорить о себе во множественном числе. Все правильно, ведь она ждет ребенка.

Поцеловав свою ненаглядную, принялся успокаивать:

— Не о чем не беспокойся, любимая, отлучусь на недельку, наведу порядок в своих землях и бегом к тебе.

— К нам, — поправила Беата.

— Ага, к вам, — быстро согласился Пашка.

* * *

Растянувшаяся колонна дружинников довольно бодро двигалась по раскисшей дороге под мерзопакостным и мелким зимним дождем. Солдаты изредка поднимали очи в долу, беззвучно матерясь. Колонна в четыреста солдат с пятью пушками и тремя десятками фургонов с припасами растянулась не на один километр. Пашка трясся в седлев голове отряда, ругая нехорошими словами недоумков-баронов, учинивших мятеж в столь неподходящее время. В империи в зимний период старались не воевать. Да, снега почти не было, но два месяца непрерывных дождей, превращающих местные дороги в чавкающее месиво, становилось серьезной проблемой для переброски войск. Только за одно это бароны заслужили плаху, не говоря уже о выступлении против своего сюзерена. Чем больше Павел размышлял о наведении революционного порядка, тем больше мрачнел. При всех его нехилых способностях не мог он действовать так, как хотелось. Ему с оппортунистами разобраться самостоятельно — без проблем. Два портала по сотне лиг — и привет честной компании. Но здесь больше минусов, чем плюсов. Нельзя светитьсяраньше времени своими сверхспособностями, ну и молодая дружина — воинов нужно обкатывать в реальном бою — теория без практики мертва, тем более половина зольдатиков — необстрелянные новички. С разными препонами, такими, как вытаскивание застрявших фургонов и орудийных упряжек с матом и криками, остановками на ночлег, тяжкий путь одолели — в первой половине шестого дня показался замок Эсте.

Неприятель блокировал крепость эдаким полукругом, заняв позиции в отдалении на расстоянии пушечного выстрела. Видимо, как минимум один штурм состоялся — у стен замка валялись сломанные лестницы и трупы солдат. Загнав свое воинство с обозом в ближайший лесок, Пашка с Пако и Дони в подзорные трубы внимательно осмотрели позиции мятежников. Капитан Орест оказался провидцем, вражеских солдат насчитали чуть больше двух тысяч. В лагере мятежников, расположенном на безопасномрасстоянии, все чувствовали себя в вольготно — солдаты шатались кучками без определенных целей между походных шатров, горели костры. В центре выделялись две большие палатки, возле которых ветер развевал знамена. Среди сгрудившейся группы всадников выделялись двое с наполеоновским видом, раздававших бессмысленные приказы.

Изредка от всадников порскали ординарцы, и в лагере начиналось некое оживление, впрочем ненадолго, затем солдаты вновь принимались бездельничать.

— Пако, готовь дружинников к атаке, но сначала скрытно выводи орудия на позиции. Для их охраны впереди должны стоять двести копейщиков. Кавалерия — по сотне на фланги. Понял?

— Так точно, господин граф.

— Я сейчас отлучусь ненадолго, заберите мою лошадку.

Пако с Дони верхом порысили в лес, уводя воинство, а Пашка, слегка напрягшись, соорудил портал. Шаг — и он в замке Эсте. Обстановка внутри ему понравилась — никакой суеты и паники. Все заняты делом, готовясь к очередному штурму. Мимо, пыхтя, четверо мужиков протащили на жердине здоровенный котел со смолой, изредка слышались звуки команд — защитники рассредоточивались на стене замка. Почувствовав сзади неясное движение, Пашка сделал шаг вперед и в сторону, на ходу выдергивая меч из ножен.

— А, попался шпион, — два молодых парня, судя по виду от сохи на время, неумело тыкали в его сторону копьями на кривоватых древках. — Бросай оружие, сдавайся в плен.

Один из них толкнул в плечо другого:

— Слышь, Матек, нам капитан Орест за пойманного супостата по золотому выдаст.

— Ага, два раза по жопе ножнами, — вступил в разговор Пашка. — Хватит языком болтать, ведите к капитану.

Так под конвоем графа и доставили к Оресту. Парни заикнулись было о награде и получили от него по полной программе.

— Идиоты, живо на колени. Вы кого в полон хотели взять? Это же наш хозяин, сам граф Паша Черный дé Лоредан.

Незадачливые воины, побросав копья, пали ниц, колотясь лбами о каменный пол, моля о пощаде. Пашка прекратил этот цирк и отпустил воинов с благодарностью за бдительность. Даже по серебрушке выдал.

— Ты, Ланс, чего на них наехал, они службу нормально тащат. Давай докладывай обстановку.

Оказалось, прибыли они вовремя — мятежники под стенами появились только вчера под вечер. Сегодня с утра полезли и заработали по соплям — для баронов стало неприятным сюрпризом наличие в замке пушек.

— Сомневаюсь, что они сегодня решатся еще на один штурм, — сказал в заключение капитан.

— Согласен, но мы не будем тянуть резину. Ланс, пошли на стену, глянем вблизи на мятежников, согласуем наши действия.

Поглазев на бестолковое мельтешение в лагере противника, решили не откладывать схватку. Павел, прибывший назад порталом к своему отряду, отдал приказ — скрытно выдвигаться в сторону неприятеля, благо, густой лес позволял подобраться к мятежникам на расстояние в пол-лиги.

Только успели установить орудия на позиции и зарядить, как громыхнули пушки замка — над стенами вспухли дымные облачка. После трех залпов ворота открылись, и из них появилась конная дружина с пешими ополченцами. С грохотом упал подъемный мост, миновав его, воины спешно строились к вылазке. В стане неприятеля заревели рога и боевые горны, поднимая тревогу. Броуновское движение в лагере достигло апогея.

— И с такими вояками эти клоуны хотели одержать победу, тьфу. Пашка скривился, наблюдая за творившимся непотребством в подзорную трубу. Среди общего хаоса и бессмысленной беготни лишь один отряд кавалеристов построился для отражения атаки. Видимо, наемники, — у них с дисциплиной более-менее в порядке.

— Пако, канонирам огонь.

Сержант, отсалютовав мечом, порысил к пушкам. Послышались отрывистые команды, и началось…

Первый залп, произведенный цельными чугунными ядрами чуть ли не в упор, сделал просеки в расположении неприятельского войска. Ядра сметали на своем пути все — палатки, лошадей, людей, оставляя после себя кровавую мешанину. Ба-бах, ба-бах — следовали залпы один за другим. Теперь пошла в ход шрапнель — ядро с пороховой начинкой и кусочками чугуна разрывалось на высоте пять-десять метров, сея смерть по всей округе. Несколько смертоносных залпов — и половина вражеского войска выбыла из игры. Артиллерийские позиции заволокло дымом, мешая прицельно стрелять. Над неприятельским лагерем ор, ругань и стоны раненых перемежались с диким визгом лошадей.

— Дони, передай артиллерии — еще один залп — и конец стрельбе. После этого общая атака.

Вскоре пушки «выплюнули» очередные завывающие ядра и воцарилась относительная тишина.

Запел горнист, и немногочисленный отряд неспешно подался вперед. В то же время капитан Орест повел свою дружину на неприятеля. До настоящей рубки дело не дошло — две-три стычки с личной охраной баронов не в счет. Неприятельское войско оказалось слишком деморализовано после артиллерийской канонады. Общая капитуляция и сдача в плен — оружие бросали в кучи, словно ненужный металлолом. Из баронов в живых остался один Еллий дé Садерхам.

Несмотря на потрепанный вид и морду в саже, барон держался нагло и самоуверенно.

— Вы, граф, государственный преступник, — и дé Садерхам обличающе ткнул в Черноту указательным пальцем. — Применение пороха и огнестрельных механизмов запрещено императором Ричардом IКембриджским. Скоро окажетесь на плахе. Га-га-га.

— Чем бы дитя не тешилось… — Дони, — рявкнул он и прошептал на ухо подошедшему сержанту: Вызови барона на поединок, зарабатывай баронство.

Произошедшее далее полностью вписалось в графский сценарий. По императорскому уложению, барон не мог отказаться от поединка, а тут еще Чернота подсластил пилюлю.

— Барон дé Садерхам, в случае вашей победы я вас помилую, но вы навсегда изгоняетесь за пределы графства. — Эй, кто-нибудь, отдайте барону его меч, и всем двадцать шагов назад.

Воины поспешно отступили, образуя круг, в котором сходились поединщики. Зрители шумно радовались бесплатному зрелищу, заключали ставки — не каждый день увидишь схватку за баронскую корону. Да и не только за нее — на кону жизнь. К удивлению и большому разочарованию, бой закончился быстро. Барон без разведки обрушил на сержанта град ударов, завершая серию косым мощным росчерком меча, от которого противник развалился бы на две половинки. Только опытные мечники уследили движение Дони. Тот, скрутив корпус, змеей скользнул мимо барона, и его меч, взятый обратным хватом, с хрустом вошел в спину противника. Еллий дé Садерхам умер с удивленными глазами, упав на колени, повалился на траву, брякая доспехами.

— Типично самурайский удар, — отметил Пашка, вытаскивая меч из ножен. — Дони, становись на колено.

Положив тому меч на плечо, граф торжественно рявкнул:

— По законам империи сержант Дони Эскота в честном поединке заслужил баронство со всеми правами, привилегиями и обязанностями, о чем свидетельствую я, его сюзерен, граф Паша Черный дé Лоредан. Виват новому барону Дони Эскота дé Садерхаму.

— Ура-а-а! — взорвалась дружина, ударяя мечами по левой грудной части доспехов. Лязг железа раздался по все равнине. К Пашкиному удивлению, нового барона приветствовала и пленная воинская рать — видимо, старый барон не пользовался авторитетом. Решив, что нужно ковать железо, пока горячо, Чернота подозвал капитана Ланса Ореста и сержанта Гидо Корте. Повторив ту же процедуру, что и с Дони, произвел их в бароны, естественно, с торжественной речью.

— А теперь дайте мне вассальную клятву и покончим с формальностями. Клятву новоиспеченные бароны дали по очереди, отбарабанив без запинки и подсказок, будто специально неделю учили. Многие солдаты почесывали носы, видимо, предвкушали грандиозную пьянку и не ошиблись.

Правда, перед всеобщим празднеством пришлось заняться весьма неприятным делом — следовало покарать замаранных в мятеже. Не заходя в замок, Чернота устроил свой быстрый и правый суд. Первым казнили капитана наемников, некоего Питера Кулишкиса, — он-то прекрасно знал, на что подписывался. Из семисот пятидесятисемимятежников, оставшихся в живых, казнили всего двести девятнадцать и по большому счету не за выступление против графа, а за обыкновенное мародерство. Пашка хотел ограничиться лишь приближенными баронов-оппортунистов, но набежавшие из замка селяне, укрывавшиеся там от врага, начали находить свои вещи в неприятельском стане. После недолгого разбирательства плохишам отрубили головы. Что характерно, основная масса казненных состояла из наемников. Праздник в честь победы состоялся вечером. Замок естественно не вместил всех пирующих в главном зале, за длинным столом из мореного дуба сидели граф с баронами, сержанты и два десятка ближней дружины. Остальные — солдаты и селяне — за стенами. Впрочем, дружины Черноты и Ореста устроились во дворе. Весь день умельцы сколачивали столы и лавки для многочисленной толпы. Из леса возвращались десятки телег с тушами кабанов и оленей, добытых охотничьими командами. Непуганого зверья в здешних лесах пока хватало. Народ к торжеству готовился основательно, из ближайших деревень доставили две с лишним сотни бочек браги — как их не обнаружили незваные гости, непонятно. Наверное, не хватило времени, мятежные бароны рассчитывали, видимо, на блицкриг до подхода графской дружины. Облом-с.

Запылали костры, и вскоре над яркими угольями неспешно заворочались огромные вертела, со звериными тушами. Барон Орест дéЭсте по такому случаю приказал выкатить из подвалов основную часть винных бочек. Со стен замка грянули холостые пушечные выстрелы, взметнулись ввысь разноцветные фейерверки и начался пир. Начальство о подданных подумало, и потому над их головами натянули тенты, палатки и шатры. Кстати о пленных не забыли, они тоже сидели за столами и ближе к ночи мало кто различал, кто здесь свой, кто чужой. Брага и вино рекой лились, словно по волшебству возникли маленькие оркестрики, танцы, песни, — одним словом, отрывались на всю катушку. В замке поначалу выглядело все куда благородней, ну дак граф с баронами гуляют, но, видимо, так повелось, в чисто мужской компании торжество плавно превратилось в генеральную пьянку. И не важно, где это происходит, в параллельном мире или на другой планете под названием Хана[7] — итог закономерен.

Проснувшись утром, Пашка долго пялился в незатейливый рисунок балдахина, мучительно соображая: «и де я, и хто я?» — широко распространенные вопросы мужской части населения после похмельного пробуждения. И пили-то слабенькое винцо, а поди ж ты — взяли не качеством, а количеством. После нескольких попыток уселся на «аэродроме» (по другому кровать нельзя назвать из-за чудовищных размеров) и обнаружил, что спал одетый, лишь сапоги кто-то заботливо снял.

— Эх, ма, тяжела ты, наша мужская доля.

Находился он в небольшой комнате, скудно обставленной мебелью. Возле входных дверей на тюфячках бодро храпела охрана, надо полагать. Сержант Пако Виго и барон Дони Эскота дé Садерхам выводили лужеными глотками рулады, не забывая прижимать к себе пузатые кувшинчики. Нетвердыми шагами их светлость направился к выходу, по пути наградив вежливыми пинками в бок спящих соратников.

— Подъем, золотая рота, боевое дежурство закончилось.

Выйти удалось с большим трудом — с той стороны дверь подпирали спящие барон Гидо Корте дé Мезьер и сержант Ливэн Бельфо.

— Совсем ребята охренели, вы чо тут в засаде улеглись? Подъем, через десять минут жду вас у Ореста.

Шагая по гулким коридорам замка, пытался сориентироваться — помог бежавший куда-то слуга с небольшим бочонком под мышкой. Пойманный за ухо малый препроводил графа в покои барона Ланса Ореста дéЭсте. Ланс уже встал и нетерпеливо расхаживал босиком по ковру в ожидании слуги с живительной влагой. Выпив с ним по кубку вина, Чернота отправился в кабинет со словами:

— Одевайся, разговор есть.

Минут через пятнадцать подтянулись бывшие наемники с помятыми рожами. Усевшись за стол, первым делом присосались к вину, организмы через некоторое время стали приходить в себя, лица расправились и глазки приобрели осмысленное выражение. Десятилитровый бочонок опустел.

— А теперь, господа, слушайте сюда. Мятежные бароны — это так мелочь. С началом лета нам предстоит схватиться с более серьезным противником.

Присутствующие переглянулись. Догадливый Орест спросил:

— Графы?

— Да, Ланс, они самые. Карта империи у тебя есть?

— Найдем.

Бывший капитан зарылся в один из стенных шкафов, выкидывая оттуда какие-то свитки, приговаривая:

— Где-то я ее видел. О, вот она, — и подал Пашке толстенный рулон.

Карту раскатали прямо на полу. Стажер за неимением указки использовал ножны от кинжала.

— Смотрите, наше графство Лоредан граничит с тремя графствами — Офунато, Накура и Бокэ.

— Это самые вероятные агрессоры.

— Ась?

— Те, что нападут в числе первых. Продолжу. Вполне вероятно, что число противников будет больше. Мое мнение, от четырех до пяти графств. Будем считать, пять.

— Ваше мнение о количестве неприятельских войск?

— Погодь, Паша, с чего ты взял, что на нас нападут, да еще в таком количестве?

— Сейчас все объясню, Ланс. Поставь у дверей кабинета часового и вызови слугу. Пусть принесет бочонок вина и что-нибудь пожевать.

Присутствующие оживленно загалдели. Через час, подкрепившись и допив вино, соратники уставились на графа, ожидая продолжения.

— Так вот, вернемся к нашим баранам. Для вас не секрет, что от соседей к нам бежит народ в поисках лучшей доли. И это правильно — рабства у нас нет, все подданные у нас свободные, налоги умеренные. Выбирай по душе вид деятельности и трудись на благо графства. Тем более от нас выдачи нет.

Мужики закивали — в последнее время население увеличилось чуть ли не вдвое.

— Теперь скажите мне, как должны реагировать ближние графы?

— Да они на дерьмо исходят и зубами скрипят, — подал голос Ливэн.

— Вполне ожидаемая реакция, — подтвердил Чернота.

— Думаю, дальнейшее безобразие они терпеть не будут. Кончится сезон дождей, и к намзаявятся незваные гости.

— Так, — начала рассуждать Орест. — Если на нас навалятся пять графств, то общая численность оккупантов не менее шести-семи тысяч.

— Сделай расклад, Ланс, — встрял Гидо.

— Ну смотрите, у каждого графа не менее пятисот дружинников, плюс бароны приведут по сотне солдат — это минимум пять тысяч. И наконец, наемники, будем считать, что на тысячу воинов деньги наскребут. Вот и получается шесть тысяч войска.

— А ополчение?

— С ополчением у них все десять тысяч получится, — закончил помрачневший Орест.

Над столом повисло тягостное молчание.

Пашка с ухмылкой посмотрел на пригорюнившихся ветеранов.

— Вы лапки-то раньше времени не опускайте, у нас с вами впереди месяца два с половиной, раньше этого срока дороги не просохнут. За это время мы удвоим количество полевых орудий. Вам оставляю десять стволов и канониров. Тебе, Гидо, пять и тебе, Дони, такое же количество, естественно, с припасом и порохом. Ваша задача — к лету подготовить по десять артиллерийских расчетов. Мои солдаты помогут. Дони, своей дружине устроишь курс молодого бойца. Ланс, выделишь ему пятьдесят опытных мечников. К началу лета, надеюсь, у нас будет маленькая, но боеспособная армия.

— Паша, у меня последний вопрос, — поднял руку Гидо. — С графами, надеюсь, разберемся, а вот с Ричардом I Кровавым у нас, боюсь, силенок не хватит схватиться. Все же у него армия, задавят массой. Слухи до него быстро дойдут.

— Гидо, ты молодец, зришь в корень, но, как говорится в одномстихотворении: «нас побить, побить хотели, нас побить пыталися, а мы тоже не сидели, того дожидалися…»

За столом прокатился смешок.

— Други мои, по данному поводу особо не заморачивайтесь. В начале лета в империи будет другой император.

Бывшие наемники после минутного обалдения, вскочив, бросились поздравлять графа со столь блестящим будущим.

— Стоп, стоп, не собираюсь я напяливать императорскую корону, на трон сядет вполне достойный кандидат. Вот вас могу обрадовать — вы все потенциальные графы.

— Паша, переведи, — попросил Пако.

— После нашей победы получите графские титулы — мой план таков…

Обратно в графство путь оказался быстрым и легким — не задерживали артиллерийские упряжки. По прибытии в замок графа обрадовала Беата:

— У нас гости, приехали мои родители. Ты не сердишься?

— Что ты солнышко, твои родители — желанные гости. Хочу их видеть, пойдем скорее.

Радостная встреча, жаркие объятия, слезинки на глазах женщин. В бане, хорошо попарившись и помывшись с тестем, сидели в комнате отдыха, попивая ледяной квасок. Павел затеял нужный разговор. Обрисовав сложившуюся ситуацию, попросил помощи — купец без раздумывания дал согласие.

— Уважаемый Хотий, в начале весны проедьтесь с торговым караваном по графствам Офунато, Накура и Бокэ. Будьте моими глазами и ушами. Специально ничего выведывать не надо, выпьете в трактире винца с замковым слугой — вот вам и полная информация. Меня интересуют сроки выступления графов и каким числом воинов.

— Не сомневайся, Паша, сделаю.

— Добро. С собой возьмешь четырех почтовых голубей, а теперь, дорогой тесть, пойдем в трапезную, дамы заждались.

Родители, погостив две недели, укатили домой в столицу.

В замке кипела жизнь. Ударными темпами отливались пушки, Жозеф Лаваль дневал и ночевал в химлаборатории, поставив на поток изготовление пороха. Два дня просидел Чернота в кабинете с самым толковым оружейником — Жаком Бота. Извел несколько листов бумаги на чертежи колесцового мушкета и пистолета. Оружейник новое изобретение воспринял на ура, побожившись предоставить через месяц опытные образцы. Пашка сразу отказался от дульнозарядного огнестрела и с горем пополам соорудил чертеж затвора. За неимением капсулей пришлось довольствоваться пороховой полкой и картонным патроном. Новые орудия сразу отправляли на испытательный полигон, им предстояло делать не менее тридцати выстрелов. Местный люд привык к постоянному буханью пушек, не обращая на них никакого внимания.

Конная дружина училась действовать сотнями — обходы, фланговые атаки, рубка мечами на коне. Пехотинцы осваивали короткий меч — корд — наиболее приемлемое оружие в сражении при большом скоплении народа. С утра все дружинники совершали кросс в полных доспехах и вооружении. Затем полоса препятствий, фехтование, обед, час отдыха и опять тренировки.

На нытье замотавшегося Пако Пашка резонно ответил:

— Не тащи воз один, назначь толковых помощников, бери пример с капитана Чезаро. У него в кавалерии четыре сотника, да десять капралов.

За повседневными заботами незаметно проходила зима. В графскую казну потек еще один золотой ручеек. Мясорубки оказались весьма ходовым товаром — в день отливали не менее двух десятков.

Весна прекратилась незаметно, кончились моросящие дожди, стало теплее, а на взгорках зазеленела молодая травка. Оживились мелкие пичужки, зашевелилось зверье. Народ радовался ясным дням, готовясь к посевной.

Пашка чувствовал — через месяц начнется. Быстрей бы, ждать, откровенно говоря, надоело. Наконец, в конце месяца прилетел голубь от тестя — первая весточка. «Посетил два графства, готовятся к походу. Полные сведения жди через неделю». Вот и появилось нечто определенное. В тот же день отправил с голубями короткие записки Оресту, Дони и Гидо. Послал гонцов к остальным трем вассалам, чтобы были наготове. Проходя походным маршем через их земли, присоединятся к основному войску со своими дружинами. Хотий сдержал слово и точно через седмицу прислал подробный отчет. По его сведениям, графы собрали под свои знамена около десяти тысяч воинов. Покарать отступника и выйти к его территории должны не позднее двенадцатого числа первого летнего месяца. Пашка тут же объявил графство на военном положении. Через два дня объявились со своими дружинами бывшие наемники. Через день объединенное войско вышло в поход. Беата при прощании держалась молодцом, без лишних слез — настоящая боевая подруга.

— Не бойся, вернусь с победой. Я тебя очень люблю.

— Я тоже, милый, береги себя.

Обняв в последний раз жену, махнул рукой, подавая знак дружине. В этот раз Чернота в замке оставил лишь тридцать воинов. Взял в поход и капитана Чезаро, чему тот весьма обрадовался. Войско, несколько растянувшись, бодро двигалось колонной по широкому тракту, удаляясь от замка. Сверкали доспехи и кольчуги, развевались флаги. Ухоженные кони легко несли всадников, высокомерно поглядывающих на пехоту. По обе стороны дороги стояли ремесленники, пейзане. Проехала артиллерия — сорок пушек — внушающая страх и уважение. Войско, звякая оружием, прошло, постепенно удаляясь, и вскоре исчезло за густым лесом.

* * *

Беата провожала войско с главной башни донжона. Помахала платочком вслед удалявшимся дружинникам и присела на скамью, бесцельно теребя кружевной кусочек шелка. Ее захлестнули воспоминания — знакомство с мужем, произошедшее совсем как в романе. С первого взгляда Беата поняла, это он, единственный ее суженый. Потому в запале оттаскала за косы служанку Дару, осмелившуюся забраться в постель к Паше. Мой и только мой. Она не строила далеко идущих планов, подменяя собой бесстыжую девку, но любимый оказался настолько благороден, что попросил ее руки. Теперь она графиня Беата Томельо дé Лоредан. Она счастлива и уверена в одном — не титулы делают человека лучше, это зависит от него самого. Муж безо всякого дворянского звания храбр, честен и порядочен. А как он обращается с простым народом — ни тени чванливости или высокомерия. Беата чувствовала, Паша искренне ее любит, а какие дарил ночи. Молодая женщина слегка покраснела, но дело не только в сладостных утехах, муж видел в ней прежде всего личность, всегда интересовался мнением жены по тому или иному вопросу. Правда, в оружейные и воинские дела она сама не лезла, поскольку мало что в них понимала. Неожиданно для мужа дала несколько советов по художественному литью стеклянных изделий — у Беаты оказались хорошее воображение и вкус.

— Хватит бездельничать, пора приниматься за работу, хозяйство в замке большое, — графиня, поправив пояс с висящими на нем ключами и кошелем, направилась к лестнице, ведущей вниз.

* * *

Через седмицу войско графа Лоредана встретилось с дружинами баронов: де Колино, дé Дорадо и дé Монтро. Общее количество солдат увеличилось до двух тысяч. Соотношение два к пяти в пользу неприятеля, но графа это не обескураживало. Вечером на военном совете барон Ваго дéКолино, мужчина средних лет с живыми глазами и бородкой клинышком, предложил отличный план. Так как войско находилось на его территории, которую он знал прекрасно, потому и подал хорошую идею. Показал на карте место, где можно с успехом противостоять более многочисленному противнику.

— Вот здесь, Ваша светлость, лес подступает к имперскому тракту, а другой стороны тянется широкий овраг. Образуется весьма узкое «горло». Неприятель не может развернуть свою армию и вынужден в стесненных условиях атаковать плотной колонной.

— Какова ширина этого замечательного места? — поинтересовался Чернота.

— Не больше пол-лиги, — довольно ухмыльнулся барон.

Граф весело оглядел сгрудившихся над картой баронов:

— Вот он наш шанс, господа, не будем загадывать наперед, но при наших грамотных действиях неприятель будет разбит. Совещание закончено, войско в поход. На место нужно прибыть заранее.

В лагере запели горнисты, тушились костры, сворачивались палатки, и через час только зола в кострищах указывала на пребывание тут людей. Через два дня вышли на место будущего сражения. Лагерь поставили за полторы лиги от основной позиции, вперед ушли боевые дозоры и конные егеря. За трое суток ожидания многое удалось сделать — перед пушками установили рогатки, между ними, на уровне щиколотки, натянули проволоку. Пространство перед войском усеяли металлическими шипами, оборудовали и замаскировали ветками орудия. На четвертые сутки прискакавшие разведчики донесли: враг в дневном переходе.

— Слава Единому Творцу, дождались.

VI глава

На рассвете вынырнувший из тумана неприятельский дозор передовой сотни обнаружил препятствие в виде чужого войска, перегородившего тракт. Недолго покрутившись, унеслись назад. Вскоре послышался многотысячный топот солдатских сапог. Появившись в пределах видимости, колонна встала.

Даже до самых тупых дошло — кровушки придется пролить немало, этих так просто с дороги не сковырнешь.

Колыхались длинные копья над колонной, среди разноголосицы и матерков раздались лающие звуки команд. Толпа раздалась, прижимаясь к лесу, со стороны оврага послышались крики — несколько нерасторопных сверзились вниз. Раздвигая пехоту, выезжала кавалерия сотня за сотней. Вскоре их набилось не менее тысячи, зажатые со всех сторон всадники сатанели — какой идиот отдал столь нелепое распоряжение? А ну все понятно, пожаловали «гениальные» военачальники — пятерка графов, сверкая латами, с большим трудом пробилась сквозь толчею. Вассалы графа дé Лоредана с любопытством поглядывали на суетящихся вдали уродов. От неприятеля отделился всадник с белым флагом на копье. Не иначе переговорщик.

— Удачное начало, — пробормотал Пашка. Вышлете нашего парламентера, поезжай ты Пако. Сам знаешь, что сказать.

Пако, осклабившись, послал коня в намет и через пару минут обменивался ультиматумами и предложениями с вражеским посланником.

Немного пообщавшись, разъехались каждый в свою сторону.

— Неужели клюнут? — чуть растерянно спросил Ливэн.

— А то, наш Паша все верно рассчитал. Как он говорит, халява многим мозги отшибает, — осклабился Орест.

— Если их нет, тогда вообще тушите свет, — хохотнул Чернота.

Противоборствующие стороны стояли друг против друга на расстоянии в пол-лиги. Видимость замечательная, утренний туман оседал, уползая клубами в лес и исчезал в овраге. Среди кучки высшей знати противника после сообщения парламентера состоялась короткая дискуссия с размахиванием руками и редкими воплями, долетавшими даже сюда. Впрочем, вскоре все разрешилось — от группы всадников отделились пятеро, неспешной рысью направившихся к центру будущего поля сражения. Шестым скакал парламентер с белым флагом. Прибывший ранее Пако все крутил головой:

— Ну наглецы, ну паскуды. Представляете, они предложили безоговорочную капитуляцию и сохранение нам жизни за твою голову, Паша.

Сержант от избытка чувств выругался.

— Ага, едут. Так, Пако, ты со мной. Не забудь свою белую тряпку. Вы, ребята, будьте наготове.

— Всегда готовы, Ваша светлость, — по-пионерски отрапортовал Орест.

Пашка ностальгически хмыкнул.

— С Богом, — и послал лошадь вперед.

Поединщики съехались посреди тракта, по правилам этикета представились. С одной стороны — графы дé Накура, дé Офунато, дé Бокэ, дé Анжен и дé Тавой, с другой — граф дé Лоредан. Поприветствовав друг друга ударом меча о левую сторону груди, обсудили условия поединка. К Пашкиному облегчению графы согласились на бой пешими. Чернота — змей-искуситель и провокатор в одном лице — заявил, что в случае его проигрыша победители получат все его богатства, а именно сто тысяч золотых.

От услышанной суммы у супротивников затряслись руки — в империи человек, обладающий даже четвертью этой суммы, считался очень богатым. Дождавшись нужной реакции, не преминул этим воспользоваться.

— Господа, если мне удастся вас победить в честном поединке, то вы будете драться один на один с моими баронами. Надеюсь, вы не против?

Жадность отшибает мозги — это аксиома, чем Пашка и воспользовался. Графы на последнее условие не обратили внимания — не до того. Они, подняв очи к долу, пытались подсчитать, сколько будет сто тысяч на пятерых. С арифметикой их светлости были явно не в ладах. За исход поединка Чернота не сомневался, графам не отвертеться от схватки с его баронами, тем более в свидетелях два переговорщика. Спешившись и отдав поводья Пако, Пашка обратился к соперникам:

— Что же, господа, начнем?

Те пребывали в эйфории от предстоящего золотого дождя и пыхтя ринулись на графа малочисленной толпой.

Сержант, подвернув ногу под себя, удобно устроился в седле, предвкушая яркое зрелище.

Не успели супостаты махнуть мечами, случилась первая неприятность — противник исчез. Дальше — больше и хуже. Получив по удару в затылок навершием рукоятки меча, пятерка повалилась на истертые плиты дороги. Бросив странную фразу:

— Пять ноль, в нашу пользу, — граф бросил сержанту. — Подай сигнал парням, пусть подъезжают.

Пако энергично замахал копьем, с повязанной наверху белой тряпкой.

— Эй, паренек, у тебя вода есть? — и, дождавшись утвердительного кивка обалдевшего парламентера, приказал:

— Живенько приводи своих господ в чувство. Пако, помоги ему, заодно сними с них боевые пояса. Оружие откинь в сторону, не мне тебя учить.

Пока переговорщики приводили незадачливых дуэлянтов, Чернота ногой откидывал мечи и кинжалы в одну кучу. Вскоре нарисовались его бароны. Не менее пятнадцати минут потребовалось для приведения графов в сознание и адекватное восприятие окружающего мира. Ошарашенные графы, сжимая в руках мечи, с трудом восприняли неприятнейшую явь — они крупно попали. Рассчитывали изрубить наглецана куски, бросившего вызов сразу пятерым, а оно вон как обернулось. Ужас положения в том, что от второго поединка отказаться никак не можно — есть свидетели. Этот сволочной граф так обставил условия, и теперь придется драться.

Пять на пять — схватка началась. Первым своего соперника ударом в горло убил Пако, развалив трахею напрочь. Граф дé Бокэ, отбросив свой меч, зажал руками ужасную рану, кровь толчками выплескивалась сквозь пальцы и тело, ослабев, рухнуло на тракт. Бывшие наемники выбивали графов одного за другим. Дольше всех держался противник Ореста, даже успел оставить на его латах две отметины. Наконец, барон подловил графа дé Офунато на противоходе и неуловимым движением снес тому голову.

— Поздравляю вас с графскими титулами, господа. А ты, парень, двигай к своим баронам и передай наш ультиматум — безоговорочная капитуляция в обмен на жизнь.

Переговорщик с круглыми глазами и отвисшей челюстью стрелой понесся к своим.

Потенциальные графы, прибрав трофейное оружие и сняв фамильные медальоны и перстни, поспешили убраться с места схватки.

Чернота не сомневался, что обозленные бароны кинутся в атаку, тем более видя свой явный численный перевес в живой силе.

Зашевелилась вражья конница, с трудом выстраиваясь на узком пятачке. Осатаневшие бароны погнали кавалерию вперед:

— Смять, раздавить, рубить всех, в плен никого не брать, — надрывался барон дé Реко, гигант в черных латах. Конница с рыси перешла в галоп, в воздух взвилась тысяча клинков. Следом медной поступью зашагала пехота. Остальная кавалерия двигалась в середине колонны, зажатая со всех сторон. Всадники громко выражали свое недовольство — как же, ведь лавры победителей достанутся не им. Сорок пушек, расставленных в два ряда на узком пространстве, это нечто. Сбросив маскировку, канониры произвели первый залп шрапнелью, причем стрелял сначала первый ряд, затем второй. Очередность понадобилась для непрерывной стрельбы. Ба-бах. Ба-бах. Ядра, начиненные шрапнелью, рвались среди плотного строя конницы. Стрельбавелась практически в упор, кусочки чугуна прошивали насквозь по два-три всадника. Всего три залпа — и на месте атакующей конницы образовались горы трупов людей и лошадей. Первая колонна пехоты с копьями наперевес полегла, не успев сообразить, от чего умирает. По инерции из «горла» вывались войска, устремляясь навстречу своей смерти.

Канонада грохотала не умолкая. Показалась основная масса конницы — не менее двух тысяч всадников, состоящая из наемников. Они не вняли голосу рассудка, решив отработать полученную плату, за что и поплатились. Спастись удалось немногим. Белесый дым от сгоревшего пороха клубился над побоищем. После разгрома кавалерии и половины пехоты оставшиеся в живых дрогнули и принялись сдаваться в плен, бросая оружие. Чернота внимательно оглядел соратников.

— Победа, господа графы, чистый нокаут.

— Ась?

— Писец, говорю, оккупантам. Га-га-га.

— И мы вас, граф, поздравляем.

— Под твоим чутким руководством, — начал было Гидо.

— Стоп, стоп, — обойдемся без лести, — а затем, заметив у того на лице лукавую улыбку, осекся. — Вот, засранец, купил-таки.

Все дружно расхохотались.

* * *

Два дня понадобилось специально выделенным отрядам на сбор трофеев. Собрали все, вплоть до последней железки — негодный металлолом пойдет в переплавку. Тяжелораненых добили, остальных разместили по фургонам. Подданные графа долго приходили в себя — одержать победу над противником, превосходящим в пять раз собственное воинство, одним огненным боем — такого и в старину не было. Впрочем, пушек раньше почти не производили. Через пять дней вошли в баронство Кольмо, где дружины образовали большой палаточный лагерь. В замке погибшего барона устроили пир по случаю блистательной победы, во время которого Чернота уединился на короткое время со своими соратниками.

— Значит так, завтра я отбываю, беру с собой десять воинов. Встретимся через месяц в предместьях Савоны. Привезу законного императора Тарагона, поможете усадить его на трон. Вы разбегайтесь по своим графствам и наводите там порядок. Свои первые дружины постарайтесь подтянуть за это время до приемлемого уровня. Артиллерию распределите между собой, она нам пригодится в столице. Языком не болтать, все должно остаться в тайне.

— А мы, почему нас не берешь? — загудели недовольные вассалы.

— Нельзя, — отрезал Пашка. — У вас самих дел невпроворот. На этом закончим наши посиделки, погуляем еще пару часов и отбой — завтра рано вставать.

* * *

Город-порт Харидж встретил графа и его воинов соленым ветром и криком чаек. Два солнца грели совсем по-летнему, распустились деревья пышными кронами. Процокав копытами по мощеной улице, лошади вынесли седоков к морю. У каменных пирсов суетились маленькие каботажные суденышки и шлюпки.

С портовых складов грузчики беспрестанно везли на тачках и тащили на спинах тюки, мешки и корзины с товарами.

Началась навигация с окончанием зимних штормов, купцы спешили отплыть, пользуясь хорошей погодой. Узнав у местного аборигена стоянку корыта капитана Ромегаса, направились в дальний угол порта. Двухмачтовая каракка с хвастливым названием «Жемчужина Дубиса» действительно оказалась на месте, покачиваясь на мелкой волне. Над бортом изредка мелькали фигуры матросов.

Залихватски свистнув, граф обратил на себя внимание экипажа. Шлюпка с двумя моряками прибыла незамедлительно. Отпустив своих людей в город пообедать в трактире, Чернота отправился на корабль.

— Уважаемый граф дé Лоредан, как видите, я держу свое слово. Мы уже неделю на рейде, все глаза проглядевши.

— Прошу ко мне в каюту.

Вбежавший кок сервировал откидной столик, присовокупив напоследок большой кувшин из черной керамики с хорошим вином, только для дорогих гостей. Отведав неплохую стряпню морского кулинара, а затемвыпив по кубку белого вина, приступили к деловому разговору.

— Капитан, будьте любезны, прикройте окно.

Ромегас понятливо кивнул и захлопнул створку.

— Уважаемый Карстен, прежде чем мы отправимся к Загадочной земле, нужно сходить на север, в Эброн. Доставим оттуда несколько пассажиров в Савону. Рейс для вас весьма прибыльный, плачу вдвойне.

Капитан судорожно сглотнул — такие деньжищи он никогда не держал в руках, но вот в чем подвох — не понимал.

Видя некоторое смятение капитана, Чернота благодушно заметил:

— Зря ищете в моем предложении второе дно, уважаемый. Сколько времени у нас займет плавание?

Ромегас, сдвинув на лоб треуголку, почесал затылок:

— В общей сложности дней двадцать-двадцать пять, если не возникнут препоны.

— Что за препоны?

— Пираты, Ваше сиятельство.

— А вот с этого места поподробнее.

В ответ капитан достал из шкафчика морскую карту с лоциями и показал кое-чего интересное. Но полпути к северным странам находилось десятка два никчемных островов, издавна облюбованных вольным народом — пиратами, контрабандистами, бывшими солдатами, сбежавшими каторжниками, ворами и авантюристами всех мастей. Сначала на этот сброд никто не обращал внимания — так пощиплют кое-кого их купцов по мелочи и все. Но со временем преступное сообщество набрало силу — у них появились быстроходные корабли, вот тогда цивилизованный мир взвыл и бросился искоренять скверну. Пиратскую республику захватывали и жгли несколько раз — да-да, у них даже города появились, но эти сукины дети возрождались из пепла. Обходить острова по широкой дуге — терять неделю, идти по прямой — голову. Нет, пираты редко убивали без нужды, просто брали в плен экипаж с пассажирами и продавали несчастных на невольничьих рынках.

— То-то у вас на корме странный механизм расположен, катапульта что ли?

— Угадали, Ваше сиятельство, на нее мало надежды, наше главное оружие — скорость, — сокрушенно признался Ромегас.

— Значит так, капитан, идем кратчайшим курсом, пиратов беру на себя. Не бойтесь, прорвемся.

Вернувшихся дружинников Чернота отправил к Оресту, рассудив здраво, чего им тут месяц болтаться. После полудня засвиристела боцманская дудка, забегали матросы и, наполнив паруса упругим ветром, «Жемчужина Дубиса» понеслась в открытое море. Первые три дня плавания прошли спокойно, на четвертый попали в небольшой шторм. Ровно сутки судно трепало и носило по огромным волнам, словно щепку. Болтанку Пашка перенес хорошо. Даже умудрился поспать. После завтрака вышел из своей каюты на палубу подышать свежим воздухом. Погода наладилась, разогнало за ночь тучи, неугомонные чайки, пронзительно крича, носились небольшими стаями. На баке собралась небольшая группа матросов, свободная от вахты, в центре внимания боцман, сидящий на бухте канатов и травивший байки. Надо признать, боцман являлся колоритнейшей личностью — прямо-таки персонаж из фильма о пиратах. Высокий просоленый волк с огромными усищами, весь покрытый весьма экзотическими татуировками. На груди выколота картинка из камасутры — две обезьяны, занимающиеся сексом, вися на лианах. На поясе у боцмана — две абордажные сабли в богатых ножнах, в правом ухе — большая золотая серьга с красным камнем. На голове почему-то тюрбан изумрудно-зеленого цвета. Вещал боцман громовым голосом, даже не пришлось прислушиваться. Кое-что заинтересовало Черноту. И он притулился к фальшборту. Боцман рассказывал о плавании через море Туманов и что на обратном пути им повстречался Морской Змей. Хорошо, «Жемчужина Дубиса» шла от гада далеко, не ближе двадцати лиг.

Матросы засомневались, посыпались каверзные вопросы, на что боцман лишь усмехнулся.

— Вы спросите у ребят, ходивших четыре года назад в тот рейс. У всего экипажа тогда штаны враз сделались мокрые.

— И у вас тоже? — последовал робкий вопрос молодого паренька.

— Я же сказал, у всех, за исключением капитана Ромегаса. Он — кремень человек.

— Надо же, какие страсти-мордасти, — покрутил головой Пашка. — Ладно, змей — не проблема, сейчас основная задача — вернуть законных наследников трона — герцога Форджи дé Соверини с сынулькой, да усадить их в императорский дворец. К исходу седьмого дня слева показались крохотные зеленые пятнышки — пиратские острова. Матросы, сопровождаемые рыком боцмана, проворнее забегали по палубе, шлепая босыми пятками. Трое полезли на ванты, распуская дополнительный косой парус. Посудина капитана Ромегаса, словно норовистая лошадка, получившая шенкелей, рванула вперед, развивая хорошую скорость. Острова медленно уходили за корму, экипаж облегченно вздохнул.

Рано обрадовались. Из-за последнего большого острова вынырнули пять черных кораблей с хищными обводами. На носу ругался боцман:

— Сто якорей вам в задницу, быстро тащите заряды к катапульте.

— Капитан, велите экипажу не дергаться, я сам разберусь с разбойниками.

Ромегас пожал плечами и гаркнул:

— Прекратить беготню, держать прежний курс, — последнюю фразу он бросил рулевому — тощему матросу с длинным носом.

Поглядывая в подзорную трубу, Чернота не мог не отметить слаженные действия пиратов. Те разделились — один корабль пер в лоб, остальные по двое обходили с флагов. Стоя на мостике, Пашка с любопытством разглядывал эту разношерстную публику. Ему было интересно, не доводилось пока живьем видеть морских разбойников. Романтика.

— Пятнадцать человек на сундук мертвеца. Йо-хо-хо. И бутылка рома, — вспомнилась давно прочитанная книга Роберта Луиса Стивенсона «Остров сокровищ».

— Граф, да делайте что-нибудь. Они вот-вот «Жемчужину» возьмут на абордаж, — выдернул Черноту из сладких грез крик капитана.

Пашка вздрючился, подойдя к перилам мостика, зачем-то закатил рукава камзола.

На шедшем навстречу пиратском судне громыхнуло, сработала катапульта, и перед носом каракки с шумом и плеском рухнуло крупное каменное ядро. Ближе всего пираты подошли к правому борту. Уже невооруженным глазом видны бандитские морды с машущими абордажными саблями.

«Начнем, пожалуй», — мысленно произнес стажер, сосредотачиваясь и представляя себе дальнейший ход событий. Беззвучный гравитационный удар — незабываемое зрелище. От него два пиратских корабля, сминаемые в лепешку в доли секунды, ухнули под воду. Через минуту на том месте кружились лишь щепки. Не теряя времени, Чернота переместился к противоположному борту. Удар, на месте пиратов — лишь большая воронка и куча брызг, обдавших фонтаном «Жемчужину Дубиса». Для уничтожения последней посудины джентльменов удачи пришлось переться на нос. Лучше, когда видишь мишень визуально. С последней целью он разделался также быстро, но сразу навалилась дикая усталость и зверски захотелось жрать. Организм требовал возмещения калорий. Услышав его просьбу, все пришло в движение, и через короткое время на столе его каюты высились горы жареной дичи и рыбы, щедро наложенные коком. После обильной трапезы Пашка рухнул на койку, проспав до следующего утра. На палубе в это время экипаж передвигался чуть ли не цыпочках, а боцману Ромегас приказал разговаривать только шепотом, дабы не беспокоить сон спасителя, Его светлости графа дé Лоредана.

В дверь каюты поскребся вестовой, пригласивший графа на завтрак к капитану. Ромегас, подкладывая лучшие куски рыбы Черноте, молчал, лишь прихлебывал из большой медной кружки кофе. После завтрака осмелился спросить:

— Ваша светлость, что это было? Нет, если хотите, можете не отвечать, но дело в том, что со мной постоянно дедушкин амулет. И во время проявления магии он нагревается. Проверен в деле неоднократно, но вчера амулет не сработал.

— Капитан, не берите в голову, просто маленький фокус. У всех свои секреты, — и Пашка подмигнул Ромегасу.

— Вы очень опасный человек, господин граф. Не хотел бы быть вашим врагом, — покачал головой морской волк.

Матросы при появлении Пашки становились во фрунт и отдавали честь, ударяясебя кулаком по груди. Он пытался бороться с проявлением такого чинопочитания, но ничего не добившись, махнул рукой.

По мере продвижения на север становилось прохладнее, пришлось доставать из походной сумы плащ, подбитый мехом. В Эброн прибыли на одиннадцатый день плавания. Столица северного государства Думбос встретила прибывших запахом рыбы и йода. В порту не протолкнуться от рыбачьих шхун, тут же неподалеку раскинулся огромный рыбный рынок. Народ целенаправленно сновал по своим делам, не обращая внимания на появившийся иноземный корабль.

— Капитан, ждите меня здесь, я поехал по делам.

Ромегас лишь флегматично кивнул, а Пашка, спустившись по трапу на пирс, направился к выходу из порта. Навстречу ему спешил таможенный чиновник, сопровождаемый шестью стражниками с алебардами наперевес. Наняв легкую пролетку, Чернота отправился в королевский дворец, где надеялся найти следы герцога. Король Эброна Ламберт V Лувен, видимо, неплохо правил — город чистенький, добротные красивые здания, окруженные зеленью. Люди хорошо одеты, улыбаются друг другу, не видно нищих. При нормальном правителе и подданные живут неплохо. Королевская резиденция, состоящая из комплекса невысоких, но красивых зданий, под красной черепицей, располагалась в южной части города. Прежде чем переться к королю, Пашка навел справки у кучера и не зря. Посольство Тарагона расположилось на соседней улице, в небольшом высоком особняке, обнесенном высоким колючим кустарником. Подивившись на отсутствие забора, граф направился к входу, охраняемому двумя стражниками.

— По какой надобности вы явились в посольство, Ваша светлость, — прогудел один из них.

— Я граф Паша Черный дé Лоредан, имею конфиденциальное сообщение к герцогу Форжи дé Соверини.

Один из стражников повернул неприметную ручку на стене, рядом с дверью, внутри особняка раздался негромкий перезвон колокольчика. Вскоре из распахнувшейся двери показался офицер, проводивший Черноту внутрь.

— Оружие придется оставить, господин граф.

Пашка не стал спорить и снял пояс с мечом и кинжалом. Офицер проводил его на второй этаж и молча указал на одну из дверей.

Помещение, куда попал Чернота, оказалось рабочим кабинетом посла. Хозяин, полноватый крепыш, приподнявшийся из глубокого кресла, сделал приглашающий жест.

— Присаживайтесь, граф.

Устроившись, Пашка, открыто поозирался, а затем уставился на герцога. Ему понравились проницательные и спокойные глаза посла.

— Чем обязан столь неожиданному визиту?

Отбросив в сторону дипломатические экивоки, Пашка в открытую объяснил цель своего появления.

Герцог оправдал его надежды. Он всерьез заинтересовался сменой власти в Тарагоне, затем последовали четкие уточняющие вопросы. На них стажер ответил исчерпывающе, без утайки.

Форджи дé Соверини ненадолго задумался, глядя на разложенные перед собой бумаги.

— Согласен с вами, граф, самозванца следует устранить, но, увы, к сожалению, армия на его стороне, и наши благие намерения неосуществимы.

— Простите великодушно, господин герцог, забыл сообщить вам самое главное — половина графов за вас. Через месяц объединенные войска шести графств будут ждать нас у Савоны. И последнее — войска располагают сорока полевыми пушками, а это, согласитесь, весьма весомый аргумент.

— Сам захват императорского дворца я беру на себя.

— Тогда это в корне меняет дело, но авантюра чудовищная. Хорошо, я согласен, только одно уточнение — на трон сядет мой сын Реджи.

— Да мы не против, будете при нем регентом.

— Прекрасно, граф, позвольте угостить вас хорошим выдержанным вином.

Посол позвонил в колокольчик, стоявший на углу стола, и вскоре они угощались из большого графина отличным напитком.

У Пашки свалился с души большой камень. Переговоры прошли быстро и результативно. Дав на сборы послу один день, стажер с легким сердцем отправился на корабль. Следующим утром, забрав десять пассажиров, «Жемчужина Дубиса» покинули столицу Эброна. Накрапывающий мелкий дождь разогнал всех по каютам и трюмам. Пашка уступил свою каюту герцогу с сыном, а сам квартировал у капитана. Впрочем, последний редко находился у себя — все больше на мостике, следя за курсом судна.

Лежа на подвесной кровати, стажер, глядя на квадратное окно, обитое медью, лениво размышлял: «Вроде разные пространства и миры, а цивилизация развивается одинаково. Здешние корабли мало чем отличались от земных XV–XVI веков. То же парусное вооружение, те же приборы навигации. Единственное отличие — в развитых странах не наблюдалось больших военных флотов. Постройка корабля весьма затратное дело и не каждому государству по карману содержать армады».

Войны на территории давно не велись, всех устраивало нынешнее положение. За время плавания Пашка имел несколько приватных бесед с герцогом, и, надо сказать, этот пожилой дядька ему нравился своим умом и хладнокровием. Не делал поспешных заявлений, не строил будущих прожектов, просто интересовался положением дел в империи — чем живет и дышит народ. Чернота довольно четко обрисовал ситуацию и позволил дать несколько советов.

— Вам, уважаемый герцог, следует убрать непомерно большие налоги, тогда подданные вас поддержат. Отмените повсеместно рабство, поднимите экономику и торговлю. Издайте новые законы и основное — все от первого министра до последнего крестьянина обязаны их строго соблюдать. Это основа для процветания государства.

В конце беседы дé Соверини сделал вдруг неожиданное предложение:

— Граф, несмотря на свою молодость, вы излагаете умные мысли. Предлагаю вам возглавить правительство империи Тарагон.

Слегка опешивший Чернота, поблагодарив за оказанное доверие, отказался, сославшись на скорый отъезд в дальние края.

Шли ходко под попутным ветром, на одиннадцатый день каррака достигла Хариджа. Пополнив запас питьевой воды и съестных припасов, на следующий день по реке отправились к столице. Не доходя десяти лиг до Савоны, бросили якорь. Рассчитавшись с капитаном, Чернота договорился, что через пять дней «Жемчужина Дубиса» будет ждать его в порту. Ромегас заверил графа:

— Не сомневайтесь, Ваша светлость, корабль полностью в вашем распоряжении.

Матросы вшлюпках высадили пассажиров на песчаный берег. Немногочисленная свита герцога насчитывала восемь человек. Шесть ветеранов-гвардейцев с лейтенантом и секретарь-переводчик. Поднявшись на взгорок, Пашказаозирался, приглядываясь — их должны встречать. И точно — из-за опушки вынеслась кавалькада всадников, за ними пылила карета, запряженная четверкой лошадей. Вскоре граф обнимался с Пако. Тот затараторил от волнения:

— Наконец ты объявился, слава Единому Творцу. Мои дозорные неделю глаз не смыкают, тебя встречаючи.

— Объяви им благодарность да выдай по золотому. Герцог, прошу меня извинить, но я давно не видел товарища. Позвольте представить моего друга, графа Пако Виго дé Бокэ — один из лучших мечников Тарагона.

Пако почтительно склонил голову и стукнул себя в грудь в воинском приветствии.

— Прошу в карету, господин герцог, проследуем в лагерь. Отдохнете с дороги.

* * *

Воинская стоянка располагалась в низкой балке, укрытая со всех сторон деревьями. По оценке герцога, здесь собиралось не менее двух тысяч воинов. Чувствовалась дисциплина и порядок. Палатки стояли аккуратными рядами, праздношатающихся и пьяных не наблюдалось.

После плотного обеда герцог с сыном отправились отдыхать в специально выделенный шатер. Сняв сапоги и камзолы, улеглись на походные раскладные кровати. Какое блаженство, чувствовать под ногами земную твердь после непрерывной качки.

— Скажи, отец, ты веришь графу дé Лоредану?

— Да, сынок, пока его слова не расходились с делом. Ты, Реджи, не в курсе, а ведь граф в одиночку уничтожил пять пиратских кораблей по пути в Эброн.

Молодой герцог недоверчиво скривился.

— Зря морду корчишь, оэтой славной виктории мне по секрету поведал капитан Ромегас. А в свидетелях — вся команда корабля. Давай отдохнем, завтра трудный день, — и герцог, отвернувшись к стенке, заснул.

Спустя какое-то время Реджи последовал его примеру — усталость после плавания брала свое.

* * *

В штабной палатке собрались соратники Черноты и несколько новых лиц — бароны из новых графств. Первым выступал Орест:

— Под нашими знаменами девять с половиной тысяч солдат. Из них полторы тысячи — наемники. В столице находятся три гвардейских полка — это девять тысяч всадников. Один полк гвардейцев постоянно охраняет императорский дворец. Солдаты гарнизона — два полка — находятся в предместьях Савоны. Выходит, основной противник — гвардия. Предлагаю разделить наше воинство на три отряда — два блокируют казармы, а одна идет на штурм дворца.

— Карта есть? — поинтересовался Пашка.

— А как же, — Орест сноровисто расстелил на столе небольшой рулончик тонкой бумаги. — Ваш тесть постарался, его люди месяц трудились.

Военачальники сгрудились над картой столицы, посыпались замечания и предложения.

— Ланс, сколько орудий притащили?

— Пятьдесят два, господин граф.

Выступление должно начаться рано утром, незадолго до восхода местных светил. Графы и бароны разъехались по своим отрядам, а Пашка завалился дрыхнуть тут же, в штабной палатке.

После трех часов пополуночи дружины пришли в движение — войска подтягивались к Савоне, выходя на ударные позиции. Согласовав свои действия с Орестом, командующим объединенным воинством, Чернота, поправив боевой пояс, шагнул в отрывшуюся арку телепорта. Он еле отбился от навязываемой ему охраны.

— Пойми, чудак, — говорил Пашка бывшему капитану наемников, — дружинники будут мне только мешать, да и не смогу я их всех скопом переправить во дворец.

Очутился он в длинном полусумрачном коридоре, освещаемом редкими свечами в настенных канделябрах. Схемы дворца достать не удалось, значит, нужен «язык». Пашка, поплутав некоторое время по бесчисленным переходам и сквозным помещениям, наконец, наткнулся на часового гвардейца. Тот дремал, прислонясь к колонне, видимо, бдил всю ночь, бедняга.

Несильным тычком в шею стажер обездвижил часового, а затем затащил в какое-то помещение. Похлопав по щекам, привел в чувство. Дюжий парень с открытым и честным лицом производил приятное впечатление. По наитию Пашка решил быть с ним откровенным и выложил, для чего здесь объявился. К его облегчению гвардеец оказался нормальным человеком и охотно согласился показать императорские покои, предупредив, что на подходе — тройное кольцо охраны.

— Ну это мои проблемы, — хмыкнул Пашка. — Держись за моей спиной, и все будет чики-пуки.

— Как это?

— Хорошо будет. Хватит разговоров, вперед.

Быстрым шагом пересекли дворец и устремились к правому крылу. Пока недоверия проводник не вызывал — шли точно по предсказанному им маршруту. Поднявшись по широкой лестнице на третий этаж, солдат предупредил:

— Вход в покои направо, там первый сдвоенный пост.

— Добро. Оставайся здесь, дальше я сам.

Пашка передернул плечами, вгоняя себя в боевой режим.

Часовых не хотел убивать — люди на работе, ну если только не начнут махать мечами. Сосредоточившись, мягко скользнул на площадку — походя, уложил двух вояк оземь и понесся дальше. Второй пост охраны располагался в конце широкой анфилады и насчитывал не менее десяти гвардейцев. Пять ударов сердца — и часовые остались лежать на коврах, покрывающих мраморный пол. Открыв массивную дверь, Пашка очутился в маленьком зале, по периметру которого располагалась охрана. Посреди зала, за небольшим столом, сидел человек в белом плаще с капюшоном, скрывающим лицо. Два часовых застыли неподвижно рядом, охраняя страннуюфигуру.

— А ведь это наверняка дежурный маг, вот его нужно валить в первую очередь.

Охрана не смогла среагировать на метнувшуюся тень. Росчерк меча — и голова колдуна покатилась по полу, расплескивая кровь. Пашка метался по залу, что волк в овчарне, тихо, без звука вырубая гвардию. Не выходя из боевого транса, ворвался в опочивальню императора и едва ушел от выстрела стационарного бластера. Проскочив мертвую зону, моментально отсканировал обстановку. С роскошной кровати в ночной рубахе сползал самозванец с некой блестящей штуковиной в руке.

— Что, граф, решил переворот устроить? Ты умрешь первым, — напыщенно произнес Ричард Кембриджский, безуспешно тыча стволом в сторону Черноты.

Найн — оружие не работало.

— Не терзай попусту ствол, лайми.

Тирана передернуло:

— Ты знаешь, кто я такой и за это поплатишься. Охрана, ко мне гвардия.

— Не ори, твоя гвардия отдыхает. Прощай, желтоухий.

Зашипел воздух от взмаха клинка, и обезглавленное тело упало навзничь. Ноги бывшего императора дернулись несколько раз в предсмертной конвульсии — и все, конец эпохи правления Ричарда I.

Выйдя в зал-предбанник, Пашка застал оставленного гвардейца за полезным и интересным занятием. Тот связывал по рукам и ногам охрану, причем не всех подряд. Гвардеец кивнул на свободных от пут солдат:

— Это надежные парни, Ваше сиятельство.

— Как звать тебя, служивый?

— Хуго, господин граф.

— Вот что, Хуго, помоги соорудить на крыше сигнальный костер. Обрывай шторы с окон, а я присмотрю что-нибудь для растопки.

Поднявшись наверх через люк, раскололи кинжалами низенький столик.

— Эка незадача, огниво забыл, — ругался гвардеец, хлопая себя по карманам.

Пашка молчком поджег деревяшки искрой, выскочившей из пальца. Костер быстро разгорелся, и Хуго бросил в огонь парчовую шторину. Повалил гутой дым, недалеко от площади ухнули орудия. Схватка началась.

— Ваша светлость, дозвольте доложить.

— Валяй.

— На втором этаже располагается начальник тайной стражи, граф дé Джадо, редкая сволочь. В этом же крыле живут маги числом три.

— Теперь уже два. Магов помножим на ноль, а графа дé Джадо возьмем живьем — много знает.

— Как прикажете, господин граф.

— Хуго, приводи быстрей в сознание своих друзей и за мной.

Через пять минут Пашка и шестеро гвардейцев мчались к комнатам магов. С ними стажер справился легко, ведь магия на него не действовала. А с редкой сволочью — графом дé Джадо, вернее с его десятком телохранителей, — пришлось повозиться примкнувшим гвардейцам. Мало того, дверь, за которой тот обитал, оказалась из литой бронзы, отделанной под дерево. Пашка снес ее, не напрягаясь, одним энергоударом. Начальник стражи, высокий мужик с бандитской мордой, едва не ускользнул через тайный ход. Чернота натуральным образом вытащил его за шиворот и, успокоив, лично связал шнуром от шторины. Оставив пару солдат для охраны, вышел на балкон. В центре города громыхали пушки, в нескольких местах разгорались пожары, обозначая себя клубами дыма. Вокруг дворца скапливался гвардейский полк, дежуривший эти сутки.

Интересная и существенная деталь — самозванец с приходом власти запретил луки и арбалеты. Видимо, боялся покушений. Армейский лук бьет убойно на четыреста шагов, арбалет — на сто пятьдесят. Данное оружие оставили только в пограничных гарнизонах, да охотникам в дальних графствах. За появление в столице с луком или арбалетом — смертная казнь.

С трех улиц, выходивших на Дворцовую площадь, выезжали всадники, выстраиваясь стройными рядами. Между ними шустрые канониры устанавливали орудия.

— Ага, наши подошли. Эдак они накрошат кучу народа.

Пашка, напрягшись, создал портал, шагнул и вышел перед изумленными гвардейцами. Многие крестились, отгоняя от себя нечисть.

— Господа гвардейцы, узурпатор пал, я лично отрубил ему башку. На трон взойдет законный наследник — герцог Реджи дé Соверини, племянник покойного императора Бернгарда II дé Соверини. Кто за законную власть и процветание империи — направо. Оставшихся предупреждаю — вас сметут в два залпа из пятидесяти двух пушек. У вас очень мало времени на обдумывание. После этих слов Пашка исчез и объявился в рядах соратников.

Первым подскакал Гидо:

— Чем порадуешь, Паша?

— Кровавый мертв, сейчас гвардия решает бросить оружие или героически умереть.

В рядах гвардейского полка сумятица и перепалка улеглась быстро. Основная масса, тесня лошадей, устремилась направо и, остановившись далеко от главных ворот, побросала оружие наземь. Над их рядами поднялся белый флаг. Оставшаяся кучка, не более трехсот всадников, неожиданно понеслась в атаку. Навстречу с визгом полетела картечь. Пушкирявкнули раз, другой. На площади образовалась мешанина мертвых тел. Орудия умолкли и оставшихся гвардейцев добили мечами всадники сборного отряда. Подскакал Орест:

— Паша, гвардейцы в казармах сдались, что дальше?

— Дальше давайте сюда герцога с сыном и во дворец.

* * *

Последующие события потрясли империю. Бывшего узурпатора Ричарда I во всех храмах Единого предали анафеме на веки вечные. Из тюрем и горной каторги освободили тысячи невинных людей. Допросом начальника Тайной стражи занимался лично граф дé Лоредан. Много страшных и кровавых дел он поведал — дознаватели скрупулезно внесли сведения в опросные книги. Неделю они припахивали Черноту для допросов окружения тирана, в итоге из шести оставшихся графов на плахе оставили головы четверо.

Реджи I дé Соверини показал себя суровым государственным мужем, правда, без опыта. Ну для этого есть регент — его отец.

В конце недели случилась непонятная находка — на задворках дворца, в самом большом каретном сарае, обнаружили нечто металлическое и огромное. Прибывший на место происшествия Пашка тут же велел выставить охрану и держать язык за зубами. Они втроем осмотрели находку, Чернота с умыслом пригласил Реджи с герцогом. Через полчаса в кабинете состоялся разговор, оставшийся у новых властителей в памяти на всю жизнь.

— Уважаемые, то, что видели, называется космический челнок.

В ответ на недоумевающие глаза присутствующих пояснил:

— Это такой вид транспорта, доставляющий людей и грузы на планетарную орбиту. Вы ведь в курсе, что в окружающем нам мире существуют тысячи подобных планет?

— Ага, что-то слышали.

— Так вот, на некоторых их них существует разумная жизнь. Для полетов между планетами и звездами люди используют космические корабли, а челнок вроде шлюпки для вспомогательных работ.

— Прошу заранее извинить за мой нескромный вопрос — кто вы, граф? — спросил, волнуясь, герцог-отец.

Чернота налил из кувшина в кубок вина и с удовольствием выпил прохладную влагу.

— То, что я сейчас скажу, должно остаться между нами. Так сказать, главная императорская тайна. Я представитель Ордена Хранителя Равновесия, иномирянин, попал к вам случайно. Обычно Хранители не занимаются такими мелочами, как смена правящей династии, меня собственно ввязаться в ваши местные разборки вынудили обстоятельства. Ричард I Кембриджский, лизать ему в аду самую раскаленную сковородку, тоже пришел сюда из иного мира. Потому я и принял самое горячее участие в его устранении. Он позорное пятно представителей планеты Земля, потому сторонним наблюдателем мне не представлялось оставаться возможным.

Устав от длинной тирады, попросил Реджи:

— Император, не в службу, а в дружбу, плесни чуток вина.

Беседовали часа три — герцога с сыном интересовало буквально все. Пашке пришлось изворачиваться и давать строго дозированную информацию, а нанекоторые вопросы отвечать кратко — без комментариев. В конце разговора — ложка дегтя со стороны стажера.

— Запомните одно, господа, в случае геноцида своего народа или катастрофических последствий вашей неправильной политики, вернусь и отлучу вас от власти. Предупреждаю сразу, ни моя семья, ни мои друзья не должны от вас терпеть каких-либо притеснений. Иначе вам обоим кирдык, — и Пашка красноречиво провел по шее ребром ладони.

Побледневшие герцоги дé Соверини замахали руками, заверяя в своей полной лояльности.

— Да, забыл об одной мелочи, — Чернота неприятно ухмыльнулся. — Если у вас вдруг появится бредовая идея убить меня, то лучше сразу повесьтесь.

Для наглядности кое-что продемонстрировал: сняв со стены бронзовый канделябр, вытащил из него свечи, а затем положил старинное изделие на пол. Затем без всяких пассов, которыми пользуются маги, превратил последний в комок металла и припечатал его невидимой кувалдой. От удара задрожала мебель, а граф с невинной улыбкой подал перепуганным герцогам тонкий бронзовый лист со словами:

— Вам на память, прежде чем затеять пакость, посмотрите на мой подарок, ведь на месте канделябра можете оказаться вы.

* * *

В Савоне по случаю воцарения нового императора Реджи I дé Соверини три дня шел пир горой. Новый император не поскупился на угощения для простых горожан. На площадях жарились быки и кабаны, рядами стояли бочки с вином, наигрывали оркестры, на помостах показывали свое искусство циркачи. Хлеба и зрелищ для народа предостаточно. Во дворце, в главном зале, отличавшемся от остальных залов гораздо большими размерами, гулеванила приглашенная знать, ряды которой новая власть основательно проредила. Торжественная часть началась с речи императора, тот от всей души поблагодарил участников свержения сатрапа и тирана, а также своей монаршей милостью наградил несколько человек. Граф и его соратники получили вновь возродившиеся герцогские титулы, причем Чернота был объявлен национальным героем. Тесть Черноты получил баронство, как и гвардеец Хуго. Хуго представили в капитанский чин и назначили командовать дворцовой охраной. Национальный герой — граф Паша Черный дé Лоредан — потихоньку офигевал от просыпавшихся милостей, узнав с удивлением, что род его отныне избавлен от всяческих налогов до седьмого колена. Тестю — барону Хотию Томельо дé Кэсси — также освобождение от налогов на тридцать лет.

Нарушая обычаи, Реджи I лично зачиталуказ о милостях и наградах, сообщив напоследок о бонусе в две тысячи золотых монет на каждого подвижника. Не забыли и о славном владельце «Жемчужины Дубиса» — капитану Карстену Ромегасу присвоили чин адмирала и назначили командующим будущего флота Тарагона.

Пир во дворце длился лишь один вечер, у нового императора на праздники не было времени, слишком много навалилось дел на государственном уровне. А тут еще послы дружественных стран, всех приходилось принимать согласно этикету. Нет бы пришли всей толпой, а то тянутся каждый день по одному и ведь не откажешь. Иначе международный скандал. Пашка, обосновавшись у тестя, послал жене почтового голубя сразу в первый день. Послание короткое: «жив, здоров, люблю, целую, буду через месяц». Отоспавшись и отъевшись, стал собираться в дорогу. Хотий пробовал было его отговорить, но, видя, что дело бесполезное, махнул рукой. Соратники разъехались по своим теперь уже герцогствам со своими дружинами. С собой Чернота оставил лишь верного Пако, от которого отбиться не удалось. Бывший сержант вбил себе в голову, что без его догляда граф пропадет. Мотался за ним три дня подряд, пока Пашка не сдался. Посетив в порту «Жемчужину Дубиса». Чернота нашел капитана Ромегаса в некоем романтическом состоянии, чему способствовали несколько кувшинов вина и две красотки, сидевшие у него на коленях. Ромегас его появлению откровенно обрадовался:

— Зарастаю тут мхом бытия, — пожалился он. — Когда отходим, господин герцог? Вы уже в курсе императорских милостей? — Ромегас молча достал из-за пазухи камзола адмиральский патент. К службе мне велено приступить через месяц, так что время у нас есть.

— Выходим через два дня, на рассвете, Карстен. А где экипаж, капитан?

— Где же им быть, в портовых кабаках заработанное золотишко спускают. Вы не беспокойтесь, к отходу судна все будут на борту.

Выпив с Ромегасом по стаканчику вина, Пашка с ним распрощался и, усевшись в ждущую его коляску, укатил в город. Через два дня Чернота вместе с Пако верхом прибыли на «Жемчужину». Лошадей погрузили в трюм, а они, сложив походные баулы в отведенной каюте, вышли на палубу. Матросы, подгоняемые линьком боцмана, ставили паруса. После поднятия якоря корабль словно нехотя отвалил от пирса. Глядя на удаляющуюся столицу, Пашка подумал: «Вот еще один этап жизни на этой планете пройден. Остался последний — разгадка Таинственного континента».

Стажер сильно ошибался, ему придется задержаться в империи при весьма драматичных обстоятельствах.

VII глава

Координатор, а если точнее, Глава Ордена Хранителей Равновесия, Петр Петрович Архангелов, насуплено смотрел на Мозеса. Тот, расслабленно откинувшись в глубоком кожаном кресле, внимательно изучал потолок кабинета, игнорируя гневные взгляды начальства.

— Чем сегодня обрадуете, досточтимый Мозес? — с обманчивой патокой в голосе осведомился Архангелов и, не выдержав вежливого тона, рявкнул: — Когда найдете Чернова, маги хреновы?

Старый Мозес неожиданно легко поднялся из кресла и, сделав круг вокруг начальника, сокрушенно покачал головой:

— Мое упущение, плохо тебя воспитал — мало в тебе внутренней культурки. А Чернова мы нашли, почти нашли, — быстро поправился он.

— Переведи, что значит почти нашли? — опять набычился Архангелов.

— Докладываю. Слушай, конспектировать не надо. Значит так, обследованы все планеты закрытого сектора, кроме одной под номером Х13-13. На нее силенок не хватает.

Глава Ордена выпучил глаза от возмущения:

— Не кощунствуй, Мозес, для Ордена невозможного нет.

— Не хотел я тебе говорить, Петя, раньше времени, а придется. В некоторые миры Вселенной нас просто не пускают. Правда, впервые такой случай произошел с отдельной планетой. Пространственные переходы здесь не работают. Для полной ясности скажу, именно из-за этой непонятной планеты закрыли весь сектор.

— Не понял, причем тут стажер?

Мозес терпеливо вздохнул:

— Да при том, больше Чернову быть негде.

— Неужели мощности телепорта не достаточно? — Архангелов раздраженно забарабанил пальцами по столу.

Мозес лишь сокрушенно развел руками.

— Но Чернов попал каким-то образом на эту чертову планету?

Вопрос остался без ответа. Стоило Архангелову отвернуться, как его визави исчез, а разговаривать с пустым креслом не хотелось.

* * *

Рекой шли сторожко, держась фарватера — ориентировались по бакенам. Утром следующего дня вошли в порт Хариджа. Пашка проснулся от толчка корпуса судна. Снаружи на палубе загомонили матросы, пару раз рыкнул боцман. Продрав глаза, обнаружил отсутствие Пако, хмыкнув, стажер оделся и подался на свежий воздух. Матросы затаскивали в трюм бочки с питьевой водой, а капитан с видом завоевателя обозревал город через подзорную трубу. Поозиравшись, Чернота не обнаружил своего верного телохранителя.

— Где его черти носят, завтракать пора. А вот и он.

Верный Пако показался на лестнице, ведущей в трюм, брезгливо отставив руки. Бывший сержант долго приводил себя в порядок, умываясь в кожаном ведре.

Завтракали как всегда на мостике в обществе Ромегаса. Жуя булку с маслом, Пако, не дожидаясь вопросов, объяснил свое отсутствие.

— Проснулся-то я раненько, дай, думаю, проведаю мою кобылку, ну и полез в трюм. Смотрю. Она переднюю ногу поджимает — видно, зашибла при погрузке. Пришлось лечить, благо, мазь оказалась с собой. Вонючая, еле отмылся.

— Мой гнедой нормально? — забеспокоился Пашка.

— Да чо ему сделается? Стоит себе, овес хрумкает.

— Капитан, когда отходим?

— Через час, господа, через час, и Ромегас подался по своим корабельным делам.

Выйдя в море, «Жемчужина Дубиса», поймав попутный ветер, легла на курс. Капитан с мостика заметил, явно хвастаясь:

— Летит, что ласточка.

Герцоги вяло поддержали. До ласточки карраке было далеко, да пусть дитя тешится, лишь бы кой-чего не дрючило.

Прошла неделя плавания, погода стояла благоприятственная, и вдруг мертвый штиль. Сутки пялились на небо, ожидая облаков, а с ними и ветра. Пашка в раздражении мотался от борта к борту, цедя сквозь зубы непонятные фразы:

— Пароходишко бы сюда какой-никакой.

Ветер подул в конце концов, сначала слабенький, потом окрепчал. Заскрипели рангоуты, надулись паруса. Когда до цели оставалось менее суток хода, неожиданно объявилась неприятность — две морские змеюки, поднявшие шеи на высоту башенного крана, целеустремленно перли на кораблик. Забила рында, объявляя тревогу, команда забегала по палубе, занимая места согласно боевому расписанию. Вот только глаза у них были обреченно-потухшие.

— Выручайте, господин герцог, иначе нам конец.

Пашка молчком ушел на нос и встал там, уцепившись за оснастку. Змеи, оставлявшие за собой мощные буруны, приблизились на дистанцию менее двух лиг.

— До чего же огромные твари, ладно, чем больше шкаф, тем громче падает.

Не понадеявшись на гравитационный удар — слишком быстро передвигались змеи, Пашка попробовал старый трюк. Появившийся высоко в небе прозрачный переливающийся шар вдруг метнулся к одной из обитательниц морских глубин. Наблюдавшие моряки сочли последующее действо чудом, а герцога дé Лоредана — святым. Шар, соприкоснувшись с тварью, грохочуще чпокнул, и безголовая шея, фонтанируя кровью, забилась по волнам, исчезая в пучине. Вторая гадина, зашипев, не испугалась смерти напарницы, наоборот, задвигалась энергичнее, видимо, захотела быстрей покончить с жалкими людишками. Возникший в воздухе шар пыталась обойти, но тот ее догнал — нехило рвануло, и еще один ужас бездны упокоился на морском дне. Чернота сильно умотался и с помощью Пако еле добрался до каюты. Проспав до вечера, удивлялся тишине на судне. Команда старалась не шуметь, оберегая сон спасителя. Потом был праздничный ужин, за столом с герцогами сидели капитан Ромегас, его первый помощник, и боцман. Нервное напряжение отпустило, народ радовался жизни полной грудью. Пашка больше налегал на съестное — съел в одиночку копченого поросенка. Команде капитан приказал выдать по большому ковшу вина — гулянка затянулась далеко за полночь. У Пашки с Пако от пирушки остались теплые воспоминания и болевшие щеки от смеха после боцманских баек. Через сутки показалась стена тумана.

— Прибыли, господин герцог, дальше нам хода нет, — объявил Ромегас.

— А вы попробуйте приблизиться к берегу, может, получится на этот раз, — предложил Чернота.

Капитан, нехотя согласившись, отдал команду.

На полуспущенных парусах корабль тихо продвигался вперед, матрос с борта непрерывно мерил глубину. Странно, но туман медленно раздвигался, открывая линию прибоя. Завороженно команда смотрела на впервые открывшийся берег.

— Смотрите, смотрите, — впередсмотрящий, стоявший в люльке, приспособленной к мачте, указывал рукой на корму.

У многих екнуло сердце — сзади смыкалась серая клубящаяся стена.

— Без паники, как впустили, так и выпустят, — заявил Пашка, слабо верящий своим словам.

— Шлюпку на воду, — скомандовал Ромегас.

— Господин герцог, может, пустить сначала матросов на разведку.

— Не надо, мы сами.

— Пако, прихвати оружие и за мной. Прибрежная глубина позволяла «Жемчужине» заякориться почти у берега, обширная лагуна хорошо защищала от волнения на море. Отличная стоянка, ничего не скажешь.

Четверка матросов дружно налегла на весла и вскоре шлюпка ткнулась носом в край песчаного пляжа. Туман далеко отступил, открывая вид на мангровые заросли и невысокие горы, покрытые сплошным ковром деревьев. Широкая полоса пляжа прямо-таки навевала на стажера ностальгические настроения. Казалось, вот сейчас из зеленого кустарника вывалится толпа бездельников-туристов с лежаками под звуки ламбады — сплошные Багамы, ей Богу.

Пашка даже потряс головой, отгоняя наваждение. Приказав матросам ждать у шлюпки, они с Пако двинулись к границе тумана, с усилием вытаскивая сапоги из песка. По естественному пляжу деловито сновали крупные крабы, а несколько больших морских черепах грелись на солнышке. Такое впечатление, что тут не ступала нога человека.

В зарослях кипела жизнь — из-под ног вспархивали с недовольным писком пичуги, а кто-то крупный ломанулся в сторону, треща ветками с обиженным хрюканьем.

— Не иначе дикая свинюшка, надо подсказать матросикам, пусть поохотятся.

Минут через двадцать, продравшись через кустарник и вдоволь намахавшись мечом, вывалились на небольшое плато, покрытое редкими деревцами.

Первый признак цивилизации обнаружился слева — невысокое сооружение странной треугольной формы, серебристого цвета крыша, поддерживаемая тремя колоннами, — вот собственно и весь незатейливый архитектурный ансамбль. Натуральная летняя беседка. Подойдя поближе, обнаружили — дорожек или тропинок к странному сооружению нет. В центре беседки — круг в полтора метра диаметром из неизвестного желтого металла. У Пашки сразу же возникли некие ассоциации.

— Телепорт, ешкин кот. Проверим. Пако, возьми меня за руку и ступаем одновременно на желтый диск.

Едва сделали шаг, в голове Черноты возникло узкое табло, на котором мигало красным одно слово «перегруз».

— Ага, так значить.

Выйдя из беседки, он объяснил ситуацию Пако.

— Пойду один, вдвоем не пройти.

На что Пако возмущенно замахал руками, вопя во всю глотку, дескать, без его защиты Паша сгниет. Как он потом Беате в глаза смотреть будет. Бывший сержант бесновался минут десять и, наконец, выдохся.

— Предлагаешь жить возле этой беседки? — ядовито осведомился Чернота.

— Да я…, да мы…, - Пако обреченно вздохнул.

— Вот и договорились. Не переживай, это всего лишь механизм, позволяющий переместиться на далекое расстояние. Возвращайся на корабль и передай Ромегасу ждать меня месяц. Но, думаю, управлюсь гораздо раньше. На всякий случай возьми вот это — и подал Пако кожаный пенальчик, облитый воском. — Там завещание, подписанное двумя свидетелями — капитаном и боцманом. Если в Тарагоне настанут лихие времена, вывезешь Беату с ребенком и ее родителей в Эброн. Не теряй связи с Ромегасом. Поклянись.

— Клянусь, Паша. Но ты того этого, лучше возвращайся. А может, ну ее на фуй секретную тайну, да вернемся обратно в империю?

— Не могу, Пако, поверь мне.

На прощание обнялись.

Герцог Паша Черный дé Лоредан, зайдя в беседку, ступил на желтый диск и исчез в неяркой вспышке. Пако попятился, осеняя себя крестом, а затем побрел обратно к шлюпке.

* * *

Приоткрыв глаза, Пашка обнаружил, что стоит точно в таком же беседке, только вот местность резко поменялась. На большой лесной полянеразместилоськруглое здание без окон искристо-розового цвета. Вместо ступеней — широкий пандус поднимался под небольшим углом к гостеприимно распахнутой двери овальной формы. Поднявшись, стажер обнаружил солидную металлическую дверь, толщиной не менее метра.

— Раз приглашают в гости, зайдем.

За спиной с мягким чмоканьем дверь закрылась, отрезая пути к отступлению. Мягкий свет лился с потолка, в предбаннике бесшумно скользнула в сторону монолитная, казалось бы, стена, открывая вход в громадный зал, посреди которого мерцала разноцветными огоньками полусфера, не менее десяти метров в диаметре. Воздух в зале был чистым и свежим и пахло разнотравьем. Пашка обошел вокруг сферы, огляделся и неожиданно заголосил:

— Уважаемые хозяева, где вы? Пригласили в гости и не показываетесь, не хорошо.

В полной тишине раздался тихий смешок. Затем негромкий голос произнес:

— Ну здравствуй, Хранитель Павел Чернов.

— Ыть. Кто здесь, объявись.

— Я перед тобой, Павел.

— Ух ты, Искусственный Разум, компутер. Гы-гы.

Пашка от восторга забегал вокруг сферы, потом, остановившись, озаботился:

— А где «клава», где мышка? Недоделанный какой-то компутер.

— Сам ты недоделанный, — обиделась женским голосом сфера.

— Не, ну так не честно, ты меня видишь, а я тебя нет, — недовольно пробурчал стажер. — Какое удовольствие с набором стекляшек разговаривать.

— Значит, тебе нужен визуальный собеседник, так бы сразу и сказал.

По сфере пробежала волна красного цвета. Раз — и возлеее появился легкий столик с двумя мягкими стульями, на одном из них возник вольяжный господин в серой тройке.

— Ага, можешь, когда хочешь. А нельзя заменить эту фигуру на другую?

— Более мягкую, нежную и пушистую?

— На женщину что ли? Во, какой догадливый компутер. На красивейшую блондинку, желание наше такое.

— Мало они тебе гадостей сделали, — съязвил господин в тройке, но тем не менее исчез, и на стуле объявилась копия Рады.

— Не, это уже перебор, — замахал руками Пашка. — И вообще, какого хрена залезли в мои мозги, ну ка кыш.

Миллисекунда — и от облика стервозной Рады не осталось и следа. Перед Чернотой, уютно устроившись, сидела ослепительная блондинка с пикантной родинкой на точеной шее.

— С одежкой у нее скудновато, — заметил стажер, старательно отводя глаза.

На девушке кроме изящных белых туфелек и куска прозрачного шелка ничего не было.

— Я не могу беседовать с голой женщиной, неужели одеться не во что, — просипел бедный Пашка.

Блондинка расхохоталась, но тем не менее через секунду предстала перед ним в кремовом костюме и белоснежной блузке. Чернота сел на стол, мучительно соображая, с чего начать разговор. Потом вдруг неожиданно ляпнул:

— Отличная голограмма, техника у вас на высоте.

Девчонка улыбнулась, а затем, встав, неожиданно прижалась к стажеру своей высокой грудью. Почувствовав под руками молодое упругое тело, он обалдел. Мало того, от блондинки пахло дорогим парфюмом. Пашкин мозг лихорадочно просчитывал варианты.

«Подстава? На этой планете никто понятия не имеет о телепорте. Неужели неизвестная всемогущая цивилизация?».

— Кто вы? — проблеял Чернота, не убирая впрочем руки с талии блондинки.

— Это долгий разговор, с вашего разрешения я присяду, — и она грациозно села напротив него. — Сок, чай, кофе?

— Водки стакан, — охрипшим голосом попросил стажер.

Ноль эмоций. На столике, как из рукава шулера, объявились чашки с дымящимся кофе и граненый стакан с бесцветной жидкостью. Пашка сомневался в возможностях сверхцивилизации — откуда им знать русский национальный напиток. Но в стакане действительно оказалась водка высшего качества. Махнув дозу и запив ее кофе, почувствовал — отпустило.

— Теперь можно и пообщаться. Как зовут тебя, красавица?

Блондинка на мгновение замялась:

— На ваш язык мое имя не переводится. Придумай сам, ведь ты у нас умный.

— Ага, я такой, — приосанился Пашка.

Глубокомысленно закатив глаза на минуту, изрек:

— А давай назовем тебя Ира? Расшифровка — искусственный разум.

Красавица разулыбалась, захлопала в ладоши:

— Мне нравится, говорила же, ты умный.

Чернота еще более напыжился, но быстро сдулся, вспомнив, с кем разговаривает. Не, образ глупенькой блондинки здесь не катит.

— Пашенька, у тебя, наверное, скопилась масса вопросов? Задавай, не стесняйся.

Чернота с подозрением глянул на собеседницу:

— Нет, ну что за собственницы эти женщины, знакомы всего-ничего, а уже Пашенька! Не Пашенька, а Павел Игнатьевич, — расставил он точки над i.

— Как скажете, Павел Игнатьевич, — девушка с видом первой ученицы положила руки на стол, но глаза лукаво искрились.

— Вопрос первый — кто вы и почему только меня пропустили через защитный барьер?

— Павел Игнатьевич, вы совершенно правы, я Искусственный Разум, оставленный на межгалактической Базе семьдесят тысяч лет назад по местному летоисчислению. Мои хозяева — раса Создателей — ушли в другую Вселенную. С какими целями — не знаю. Раса Создателей очень древняя, в свое время, достигнув пика в развитии, уперласьв тупик, после чего должна была согласно законам эволюции откатиться назад, но хозяева нашли выход — они занялись трансформированием безжизненных планет и засевать их семенами жизни. Но эволюцию не обмануть, все развивается по спирали. Хозяева потеряли вкус к жизни, стали замыкаться в себе. Многие уходили в иные миры, причем навсегда. Вот и меня бросили одну, с ума сойти.

Ира достала из кармашка жакета платочек и промокнула свои неотразимые серые глаза.

— Гм, ладно, с твоими хозяевами все понятно, но меня-то почему пустила на Базу?

— Потому что по биометрическим данным вы являетесь Создателем, Павел Игнатьевич.

— Ох, ептить мать. Извини, вырвалось. Ерунда какая-то, не было в нашем роду инопланетян.

— Не будем спорить, можно капельку вашей крови?

— Да заради Бога — капля не литр.

Пашка выпростал кинжал из ножен и, уколов безымянный палец, протянул красавице. Та припала к нему изящным ротиком. Стажер потихоньку офигевал от такого экспресс-анализа. Спустя минуты три Ира отрапортовала:

— Твой генкод совпадает с расой Хозяев на пятьдесят семь целых четыре десятых процента. То есть твоим очень далеким предком являлся Создатель, а потому я полностью в твоем распоряжении.

Пашка похлопал глазами:

— А как же пароль, явки, от чего это я буровлю. Ира, объясни, будь добра, кто ты? Откель взялась?

— Все просто, Павел Игнатьевич, в моей памяти несколько десятков матриц сознания, когда-то реально живших Создателей. Создать силовой каркас, а затем нарастить костную и мягкую органическую ткань не проблема при нашем уровне. Хочу сразу сказать, разум моей подопечной в данное время спит, общаюсь с тобой напрямую.

— Значит, синтезируешь все подряд?

Блондинка слегка задумалась.

— Не все, но многое.

— Вопрос на засыпку, каким макаром ты и вся ваша База умудрились сохраниться более семи десятков тысяч лет? Только не врать.

Красотка рассмеялась:

— И.Р. по своему определению не может лгать. Дело в том, что весь континент закрыт в хронокапсуле — Создатели постарались.

Чернота покрутил головой:

— Допустим, но есть одна нестыковочка. Ты искусственное образование, машина, так?

— Да.

— Вот я тебя и поймал, машины так себя не ведут. Сама же сказала, у блондинки мозг спит.

— Совершенно верно.

— Ведешь себя неправильно, совершенно как человек — смеешься, плачешь, то есть испытываешь эмоции, а у машины их нет.

— Вон ты о чем, я думала нечто более ужасное. Павел Игнатьевич, я личность. В основе моего разума лежит копия матрицы известнейшей у нас в свое время Создательницы. Она с экспедицией сгинула в Черной дыре, свою матрицу оставила в банке данных — так многие делали — модно было в то время.

— Нет, так дело не пойдет, дальше с ней общаться — крыша поедет. Хватит разговоров, гость у тебя, накрывай на стол — есть хочу и пить тоже.

* * *

Проснулся стажер от приятных ощущений — его рука обнимала теплое изящной формы женское бедро, обладательница которого безмятежно спала на его груди. Поправив белокурый локон, щекотавший ухо, призадумался.

«Вчерась неслабо погуляли, но раньше на провалы в памяти не жаловался».

Спали они в комнате с рублеными стенами на белой шкуре с густым мехом. Свет проникал в единственное оконце, затянутое мутной пленкой, а может и бычьим пузырем. В общем обыкновенная спаленка стандартного терема. Но не это занимало похмельную голову Павла, а некое небесное обнаженное создание, посапывающее рядом.

«Дык я чо с киборгом спал, с андроидом? Надо же так напиться, хотя — стоп — на грудь вчера принял не так много, видимо, сказалось нервное напряжение. Неуклюже получилось, значит, Беате изменил, правда, в бессознательном состоянии. И вообще, можно ли считать это изменой?».

Пашка ничего нового в этом мире не придумал — большая часть мужчин изменяют телом, но не душой. Говорят, что у женщин все происходит с точностью до наоборот. Правда, доказать данный факт никому не удалось по одной просто причине — женщин не знает никто, даже они сами.

В это время красавица проснулась, прильнув к стажеру всем телом. Белая шкура вновь стала ристалищем любовной схватки. Ира яркая представительница той когорты секс-бомб, которыми хотелось овладеть немедленно, невзирая на время суток, количество свидетелей и окружающую обстановку. Это был не секс, а некое подобие шторма с цунами в ограниченном пространстве, когда мозги отказывают напрочь и остаются лишь ощущения и эмоции. Под Пашкин рык и стон девушки ее тело встряхнуло несколько раз, затем время остановилось.

* * *

Сидя на крыльце созданного Разумом терема, стажер обратил внимание на слегка изменившуюся внешность Иры. Глаза поменяли цвет, сделались синими, потемнел цвет волос. На вопрос, что это значит, блондинка поведала — включилось ее родное сознание, и с Разумом поддерживается только ментальная связь. В отличие от нее, — девушка кивнула головой в сторону круглого здания, — мне не нравится имя Ира.

— А как звучит твое настоящее имя?

Синеглазка выдала длинное и мелодичное слово, из которого Пашка уловил лишь начало.

— Давай будем звать тебя Мела, — предложил он. — Коротко и красиво.

Девушка, слегка покраснев, заулыбалась.

На нашем языке, Пашенька, Мела означает зовущая.

— То-то я смотрю, мне всегда тебя хочется, — пробормотал он.

Чертова девчонка, видимо, умудрилась услышать Черноту, так как тут же потащила в терем на белоснежную шкуру. Через час измотанный Пашка потребовал отдыха на весь день и много-много мяса. Все его желания были выполнены и перевыполнены. Затем послеобеденный сон. К вечеру состоялся длинный и обстоятельный разговор с Разумом, который, впрочем, с удовольствием стал окликаться на имя Ира. Много чего узнал Пашка, но главная информация о себе и своих возможностях.

Ира вдруг ни с того, ни с сего стала обзывать его Аватарой, на что стажер жутко обиделся.

— Только вот не надо делать из меня божественное проявление. Я обыкновенный человек, землянин, чем и горжусь.

Разум, именуемый Ирой, и блондинка Мела, беззвучно пошушукавшись, подозрительно быстро согласились. Защебетали, задудели в уши вдвоем:

— Как скажете, Павел Игнатьевич.

— Бабы они и есть бабы, — насупился Чернота.

Некоторые откровения Иры вызвали у него легкий шок. Например, теория магии как явления в природе и о магах в частности. Вся Вселенная состоит из атомов, находящихся в колебательном движении. Они колеблются с разной частотой и скоростью. Что такое маг в нашем понимании? Это человек, обладающий сверхспособностями. Создатели давным-давно открыли — у магов есть определенный участок головного мозга, где его атомы входят в резонанс с колебательными движениями атомов окружающей среды под воздействием заклятий, плетений и т. д. То есть происходит с точностью до наоборот — не заклятия творят волшбу, а сам мозг под их воздействием. Могущество самих Создателей по сравнению с самыми супер-пупер архимагами просто несопоставимо. Самое простое сравнение — взрыв ядерной бомбы и обыкновенной наступательной гранаты. Создатели элементарно сворачивали пространство без всякой аппаратуры, создавали новые миры, зажигая звезды, свободно перемещались в информационных полях великого Космоса и много знали о прошлом и будущем Вселенной.

Пашка, вбиравший в себя знания, словно губка, не удержался от дурацкого вопроса:

— Ежели Создатели такие всезнайки, скажи, в иных мирах и параллелях встречали они другие расы — эльфов, гномов, орков? Дежавю.

Пашка всего ожидал в ответ, но не смеха, переходящего в истерику. Дамочки хохотали до слез, а эта блондинистая зараза еще и пальчиком в него тыкала, приговаривая:

— Ой не могу, такой большой, а в сказки верит. Ха-ха-ха.

С полчаса эти курицы ржали и хихикали, кое-как угомонились.

Семь дней подряд Пашка ходил в круглое здание, где Ира на голографическом экране показывала хронологию истории Создателей. Выдержав неделю, забастовал, заявив, что у него уже голова опухла.

Внутри терема, сляпанного Разумом, произошли заметные изменения — появилась мебель — это реакция Мелы на его недовольное бурчание. Дескать, надоело спать на шкуре. Мела тут же развила бурную деятельность, обустраивая рубленый домик. Ира в качестве альтернативы предоставила Пашке небольшую рубиновую пирамидку — кладезь информации.

— В принципе подойдет любое считывающее и воспроизводящее устройство, — пояснила она.

Когда стажер заявил, дескать, пора до дома, до хаты, загостился, дескать — дамы резко запротестовали. Дело дошло до слез и нелепых обвинений в черствости и бездушии.

— На кого ты нас покидаешь? — голосила одна.

— Бедные мы бедные, — подхватывала другая.

Дальше Пашка не выдерживал и убегал в лес. Усаживался на берегу небольшого ручейка и думал великую думу, во что он собственно вляпался.

— С одной стороны, жалко их, а с другой… перспектива прожить здесь остаток жизни в обществе Пятниц женского пола его не прельщала. Чернота лихорадочно искал выход из дурацкого положения и в конце концов нашел. В тот же день на «военном» совете выдал свою идею.

— Сделаем так, девушки, Мела отправляется со мной, а ты, Ира, благодаря вашей ментальной связи всегда будешь в курсе событий.

— Как вам мое предложение?

Одобрительный писк показал — идея прошла.

Мела, наградив его сочным поцелуем, сказала:

— Ты у нас такой умный, Пашенька, но в качестве кого ты меня представишь своим друзьям и жене?

В ответ стажер лишь легкомысленно пожал плечами:

— Зачем раньше времени ломать голову, будет день — будет пища. Пойдем Мела потренируемся, покажешь новую связку.

Пашка не отступал от правила — всегда поддерживать свою боевую форму. По утрам пробежки, а затем — разминочные комплексы упражнения. К его удивлению, к нему присоединилась Мела. Дальше больше — она оказалась супербойцом и классным мечником. Несмотря на свою скорость, Пашка иногда получал синяки от синтезированного тренировочного меча девушки. Оказывается, Создатели, несмотря на свою мощь и неограниченные возможности, культивировали владение архаичным холодным оружием, причем в обязательном порядке с юных лет. Возвращение домой вдруг неожиданно затянулось. Мела с невинным видом как-то поинтересовалась:

— Павлик, продемонстрируй свои способности, доставшиеся от предков.

Ну и продемонстрировал — под разочарованные вздохи линяющей красавицы — Мела из блондинки постепенно превращалась в брюнетку. Десять дней они терзали Черноту, пытаясь научить с его точки зрения невозможным вещам. Потом все-таки отступились. Единственный плюс от всей нервотрепки — Пашка научился строить телепорт в тысячу километров. О том, что Ира в любой момент может отправить его на Землю или на Базу Ордена, он узнал еще в первый день. Перед отправкой на побережье, где заждалась «Жемчужина Дубиса», девушки всполошились — Меле нечего надеть. Прямо-таки вселенская катастрофа и великое горе. Измотали стажеру все нервы дурацкими вопросами, типа: «Что сейчас носят в империи? Какой фасон, рукав? Модны ли рюшечки?». Тьфу. Не выдержав, Пашка стал шипеть, плеваться и материться. Только после этого дамы оставили его в покое, выгнав вон из розового здания. В итоге утром у Мелы в дорогу образовалось четыре сундука багажа и длинный брякающий железом сверток.

— И кто это понесет? — язвительно спросил он. — Я вам не верблюд.

— Пашенька, не переживай, Ира предоставила нам гравиплатформу.

Ира тут же вставила свои пять копеек:

— Конечно, надо жалеть и беречь нашего единственного мужчину.

— У, зараза, еще и подкалывает.

Прощания как такового не было — стаскали сундуки на возникшую гравиплатформу — и адью.

Телепортировались в беседку у побережья и сразу возник вопрос, а что дальше делать с неподъемным багажом.

Мела успокоила:

— Вот новая платформа, погрузимся и поедем к кораблю.

— Ага, счас. Ты, лапушка, забыла, что здесь средневековье? Не хватало нам обвинения в колдовстве.

Мела не сдавалась:

— Дождемся темноты и отправимся к берегу.

Прикинув кое-чего к носу, Пашка согласился. Время до вечера провели с пользой — в любовных утехах. В сумерках гравиплатформа бесшумно доставила парочку с багажом на место. После чего она исчезла, а Чернота, соорудив факел из подобранной деревяшки, стал махать им, привлекая внимание вахтенного матроса. Вскоре на карраке зашебутились и спутили шлюпку. Через полчаса Пако на радостях обнимал вернувшегося герцога дé Лоредана, потом, заметив сопровождавшую его даму, зашелся в извинениях. Свое место в каюте без разговоров уступил Меле, сам же перебрался к капитану Ромегасу.

Павел проснулся с первыми лучами солнца, проникшими в небольшое окно каюты. Ожегшись рукой об обнаженное бедро девушки, с трудом подавил рычание от нахлынувшего возбуждения.

«Это уже нив какие ворота не лезет. Я стажер Ордена Хранителей Равновесия становлюсь рабом сексуального безумия. Надо бороться, иначе сгину от переутомления и истощения организма».

Самое досадное, он не знал способа нейтрализации чар сногсшибательной красавицы. Пробовал медитацию, самогипноз — результат плачевный. Стоило девушке чуть пристальней сверкнуть своими синими глазищами, все, таял, что кусок масла на раскаленной сковородке. Обидно, но Мела не делала никаких лишних телодвижений, не обольщала — это Пашка точно знал. Вспомнив о доме, Беате, ему опять сделалось нехорошо. Чернота даже думать не хотел о последствиях встречи Беаты с Мелой. В глаза упорно лезла картинка разрушенного замка, и он в неглиже, спасающийся бегством от двух разъяренных фурий. Передернувшись и сплюнув три раза через левое плечо, задумался над другой проблемой. А под каким «соусом» представить обществу Мелу? Придется нанести визит императору — решено, в первую очередь легализация девушки, затем все остальное. Планы на будущее резко прервались — во сне Мела закинула на него свою точеную ногу. Вздрогнув, словно от удара электрического тока, он тут же заключил в объятия прелестницу, осыпая ее тело поцелуями. Проснувшаяся девушка отвечала на них не менее страстно.

— Пашенька, я опять по тебе соскучилась, — с лукавой улыбкой сказала Мела.

Миг — и два тела слились в одно, узкая корабельная койка не стала помехой влюбленным. Во время очередного взрыва страстей Пашка сделал довольно неприятное открытие. А произошло вот что.

К моменту приближения к кульминационной точке Мела закричала:

— Ах, Павел Игнатьевич, как хорошо. А-а-а.

Черноту словно дубиной по голове огрели. Заглянув в остекленевшие глаза Мелы, удостоверился в своем подозрении. Когда они обессиленные оторвались друг от друга, Пашка приступил к допросу с пристрастием.

К его удивлению, девушка не стала ничего скрывать и оправдываться.

— Да, Ира тоже иногда участвует в приятном процессе. Ну и что. Каждой женщине хочется кусочек своего счастья. Пашенька, пойми правильно, она личность, тем более женщина. Столько тысяч лет воздержания, ее пожалеть надо. Бедная она, бедная, как она с ума не сошла в этой алмазной тюрьме.

— Ага, бедная, — с сарказмом возразил Чернота. — Это я бедный съеду с катушек от бабьих закидонов, — впрочем, последнюю фразу он произнес про себя.

Усевшись по-турецки и придав себе насколько возможно строгий вид, заявил:

— Значить, так, девушки. Ира, ты меня слышишь?

— И слышу, и вижу, Павел Игнатьевич.

— Вот вам мое окончательное решение — отныне никакого группенсекса. Если тебе, Ира, захочется тактильных ощущений, делай это незаметно, я не жалею быть в постели одновременно с двумя дамами сразу.

Поднялся возмущенный писк, нелепые обвинения в мужском шовинизме и в отсутствии чуткости.

— Цыть, нишкнитеобе, а то отлучу от своего тела.

Нешуточная угроза подействовала.

— Как скажете, Павел Игнатьевич.

— Хорошо, Пашенька, будь по-твоему.

— И последнее — тебя, Ира, касается. Когда мы с Мелой общаемся, не смей подключаться к ней на ментальном уровне.

— Слушаюсь, мой повелитель.

— Какой еще повелитель, для тебя я Павел Игнатьевич и все. Не надо из меня султана делать, — вскипел было Пашка, но заметив смешинку в глазах Мелы, лишь обреченно махнул рукой. Теперь, товарищи, перейдем ко второму, не менее важному вопросу, — занудливым голосом председателя ЖЭКа проскрипел стажер. — Тебя, лапочка, необходимо легализовать в местном обществе. Потому нам с тобой предстоит нанести визит императору.

Раздался короткий смешок.

— Милый, мы с Ирой обо всем позаботились.

Мела легко спрыгнула с койки и с кошачьей грацией наклонилась над одним из сундуков. Соблазнительная картина изящной тугой попки заставила Черноту скрипнуть зубами.

— Вот чертова девчонка, знает ведь, чем достать мужика. Неспроста она принимает столь вызывающие позы, ох, неспроста.

Он отвернулся и сердито уставился в иллюминатор. Подошедшая к кровати красавица словно невзначай наткнулась в его плечо грудью:

— Посмотри, Пашенька, бумаги, это мы с Ирой приготовили, — проворковала Мела.

Пашка, не оборачиваясь, протянул руку — спокойно смотреть на обнаженную провокаторшу не хватало сил.

— Так, что тут у нас: выписка из церковной книги — двадцать пятого стрига 1417 года у супругов герцога Гарсиа дé Сагредо и герцогини Беллы-Терезы дé Сагредо (в девичестве де Блуа) родилась дочь, нареченная Мела-Элеонора. Крещеная на десятый день в замковой часовне. Запись произвел и удостоверил святой отец Лука. Церковная печать и подпись.

Второй документ — имперская грамота — тоже оказался весьма любопытен и внушал доверие. Текст написан красивым каллиграфическим почерком, гласил:

«Мы, великий император Хардеган II дé Канабри благословенной империи Фалингуро своей милостью повелеть соизволили — нашу подданную герцогиню Мелу-Элеонору дé Сагредо считать наследницей и полноправной владетельницей герцогства дé Сагредо со всеми землями и жителями, входящими в его границы. Занера 1437 года. Императорский дворец в Вотеро. Печать. Подпись».

Последний документ собственно сам герцогский патент с гербом и прочими регалиями. Две печати зеленого сургуча на золотых шнурах смотрелись довольно солидно.

— Ну вы блин, девоньки, молодцы, такие бронебойные бумаги сварганили.

— Старались. Пашенька, — и зловредная красавица прильнула к Черноте.

— Отставить обнимания и прочие нежности. Одеться согласно статусу, утренний туалет и на завтрак.

Судя по звукам Мела беспрекословно выполняла его распоряжения. Приведя себя в порядок перед бронзовым зеркалом, девушка, скромно потупив глазки, доложила:

— Я готова, мой господин.

Повернувшись, Пашка одобрительно хмыкнул — зеленое платье с небольшим шлейфом и скромным декольте подчеркивало идеальную фигуру красавицы. На точеной шее — ожерелье из крупных тонко обработанных изумрудов и золотой крестик на небольшой тонкой цепочке. На голове — тюрбан из зеленого шелка.

— Не хочу пугать народ своей разноцветной прической, — пояснила Мела.

— Классно выглядите, сударыня.

— Не поняла?

— Хорошо смотришься, говорю, и Пашка поднял кверху большой палец.

Для Черноты быстро одеться не проблема. Когда они вышли на кормовую надстройку, то обнаружили, что корабль вышел в открытое море, оставляя позади Загадочный континент. Завтракали на свежем воздухе, но сначала Пашка представил офицерам свою спутницу. Сказать, что Мела произвела на них сильное впечатление — ничего не сказать. Эффект разорвавшейся бомбы, если не больше. Невозмутимый капитан Ромегас с хрустом перекусил свою потухшую трубку. Боцман впервые за плаванье онемел и только пучил глаза. Первый помощник с пунцовеющими ушами не отрывал глаз от стола. Лишь неунывающий Пако прошептал на ухо Черноте:

— Горазд ты на сюрпризы, Паша. Предупреждать надо.

Милая, непосредственная болтовня герцогини несколько разрядила обстановку. Общий смех вызвал корабельный кок, видимо получивший неслабый шок от ослепительной красоты девушки, явно в затмении чуть было не утащивший назад на камбуз поднос с принесенным завтраком.

Трапеза прошла в приятной, теплой обстановке — очаровательная герцогиня, несмотря на свою молодость, умела располагать к себе людей. После кофе Чернота попросил Пако показать герцогине дé Сагредо корабль.

— А я пойду отдохну, устал что-то после путешествия.

Пако с Мелой отправились на палубу, вызвав у команды легкую панику.

— Бедненькие матросики заработают сегодня косоглазие и вывих шеи. Увидев на лице капитана кривую ухмылку, понял — одна и та же мысль пришла им в голову. Пожав плечами, дескать, я то здесь при чем, поспешил скрыться в своей каюте. Зверски хотелось спать.

* * *

Великий Каган Черной орды — Амбагай — неспешно пил чай с козьим молоком, заедая напиток обжаренными кусочками сала. Свежий ветерок, проникавший в проем шатра, приятно холодил тело повелителя степи. Каждую весну Амбагай приезжал в предгорья Хонгорокского отрога. Родина — здесь он родился пятьдесят шесть весен назад, в улусе Орла. Такой дивной природы больше нигде нет. Альпийские зеленые луга, чистые ручьи, берущие начало у подножия гор, и многочисленные табуны горячих необъезженных лошадей. Возникло неуместное желание бросить все, передать власть одному из трех сыновей и встретить старость в этом благословенном раю. Несбыточные мечты — добровольно от власти пока ни один дурак не отказывался. Не для того он в свое время перерезал своих братьев для захвата власти в улусе. А уж сколько народу положил в борьбе за титул Великого Кагана — и вспоминать не хочется. Амбагай усилием воли отогнал возникшие не к месту воспоминания — нарисовавшаяся серьезная проблема требовала верного решения. В последнее время Кагана тревожили донесения шпионов. Орда на пороге смуты и шатания. Для любого властителя дело неприятное и с непредсказуемыми последствиями. Нет, конечно, можно пересажать на кол особо опасных смутьянов, но когда речь заходит о вождях улусов, поневоле задумаешься. При открытом противостоянии с мятежными вождями-ханами он со своим верным союзником-тестем Болак-ханом сможет выставить двадцать три тучи сабель. У подлых шакалов около двадцати семи туч. Пока расклад не в его пользу. Основные силы — четырнадцать туч сабель имеет улус Волка. Его предводитель — Сугэ-хан бездетен. По своей дурости, в свое время оставил в живых самого младшего брата Тегре, остальные четверо расстались со своими головами за одну ночь. Тегре — хороший воин, но вспыльчив и недалекого ума, вот на него и нужно делать ставку. Амбагай ножом легонько ударил по маленькому гонгу — в шатер тотчас заглянул личный телохранитель Ман-багатур.

— Найди мне Чегре-хана, срочно.

Снаружи послышался негромкий говор, затем топот скакуна — гонец отправился за правой рукой Амбагая. Чегре-хан был его верным псом, занимал две должности сразу — первого советника и начальника разведки.

С Чегре-ханом они росли вместе, ему он доверял больше всех. Тот не раз доказал свою преданность и несколько раз спасал от смерти, закрывая собой в битвах и стычках. Амбагай распахнул пошире синий шелковистый халат, затем крикнул старому слуге:

— Приготовь чай и исчезни из шатра.

Вскоре объявился Чегре-хан, бросивший поводья коня своему сотнику. Первый советник вошел свободно в шатер, прижав руку к груди, и поклонился — он единственный человек в Орде, имевший такие привилегии, остальные подданные ползли к Кагану на коленях.

— Садись, старый друг, попьем чаю, за жизнь покалякаем. Чегре, скажи страже, чтобы отошла на тридцать шагов. Советник, не чинясь, высунувшись из шатра, пролаял короткую фразу.

— Вижу, повелитель, предстоит тайный разговор?

— Угу, угадал.

Минут десять молча пили чай, дорогой напиток, привозимый с востока купцами. Ритуал вежливости соблюли, теперь пора переходить к главному вопросу.

— Чегре, дела складываются не совсем хорошо, сам знаешь. Нельзя бунт допустить.

— Бунты всегда не вовремя, — философски заметил первый советник.

— Потому тебя и позвал — Сугэ-хан должен уйти в мир иной.

Чегре, оскалившись, чиркнул по горлу ребром ладони.

— Какой ты кровожадный. Нет, он должен умереть сам, от какой-нибудь быстрой болезни.

— Понял тебя, Великий Каган, это чтобы наследник Тегре не пыхтел зло в нашу сторону.

— Да, а еще лучше сделать его нашим другом. Чего я тебе тут рассказываю, сам все понимаешь.

— Амбагай, твое повеление выполню, не сомневайся. У меня свой человек вблизи Сугэ-хана. Личный повар.

Чегре-хан снял с пальца массивный перстень и, повернув камень, высыпал на ладонь два бесцветных кристалла.

— Убивает медленно, но верно. Через месяц у хана остановится сердце. Возможно, на наложнице от переутомления.

Друзья хохотнули.

— Чегре, твой купец привез с востока черный порошок?

— Привез, Великий Каган.

— Сейчас испытаем?

— Конечно, чего тянуть.

Вскоре кавалькада всадников неслась по молодой траве к горам. Остановившись у первых скал, спешились. Чегре-хан достал из седельной сумки пузатый кувшин с длинной веревкой, пропитанной маслом. Один из телохранителей выкопал кинжалом небольшую ямку у основания скалы. В нее осторожно положили кувшин и прикрыли крупными камнями. Вскочив на коней, отъехали подальше — остался лишь один воин, разматывающий своеобразный фитиль. Почиркав кресалом, поджег пук сухой травы, а затем конец веревки. Огонек весело побежал к скале, а воин, пришпоривая лошадь, мчался прочь. Едва он успел заскочить в низину, где сгрудился весь отряд, раздался взрыв. От скалы с визгом летели осколки камней, а сама она раскололась на две неравные части. Осмотром произведенного разрушения Каган Амбагай и Чегре-хан остались очень довольны. По дороге назад повелитель негромко сказал советнику:

— Срочно посылай купцов с караваном. Нам нужно не менее ста бочек этого чудесного порошка. Как он кстати называется?

— Порох, мой Повелитель.

* * *

Во время плавания, дабы не тратить время попусту, Мела всерьез взялась за Павла. Не пыталась его учить, просто вбивала в него азы, проще говоря, то, что должен знать любой Создатель. Стажер так много нового о себе узнал: «тупой лодырь», «безмозглый милый зайка» идругое. У Пашки все педагогические выверты красавицы вызывали нездоровый смех и зевоту. Он дипломатично пытался объяснить девушке тщетность ее усилий.

— Пойми, дорогая, выше себя не прыгнешь. Что дано мне, то дано. Никогда не буду настоящим Создателем, и слава Богу. Нафига нужно такое могущество?

Мела после таких разговоров дулась и не разговаривала с ним полчаса, но она была доброй девушкой и долго сердиться не умела.

Без приключений на двенадцатый день дошли до Хариджа, через день очутились в Савоне. В порту их встретил Орест с двумя сотнями воинов. Горячая встреча друзей, искренние объятия.

— А мы, Паша, через пару недель собирались тебя искать, уже и корабль присмотрели.

— А я вот объявился, — хохотнул Пашка.

Внезапно Орест окаменел:

— И хто ето?

С пирса сходила Мела, поддерживаемая Пако под локоток. Вслед за ними, пыхтя, восемь матросов тащили четыре больших сундука.

— Ланс, дружище, позволь представить тебе герцогиню Мелу-Элеонору де Сагредо.

Бывший наемник крепился из всех сил, стараясь не потерять лицо. Ошеломляющая красота Мелы разила мужчин наповал, невзирая на сословия, чины и титулы. Орест с трудом представился, бросая на Черноту гневные взгляды. На что последний лишь скорчил гримасу, дескать, я то здесь причем. Живчик Пако разрядил обстановку — затараторил, вспоминая путешествие, словом, дал остальным участникам мизансцены перевести дух. По общему решению кавалерийский отряд отправили в окрестности столицы, а сами, усевшись с наемную карету, отправились в фешенебельную гостиницу «Золотая подкова».

* * *

Вечером ресторан гостиницы, располагавшийся на первом этаже, был закрыт для посторонних посетителей. В нем изволили ужинать великие герцоги: Паша Черный дé Лоредан, Ланс Орест дé Офунато, Пако Виго дé Бокэ и герцогиня Мела-Элеонора дé Сагредо. Ввиду важности титулов вышеперечисленных особ обслуживающим персоналом командовала сама хозяйка заведения — эдакая смазливая пышечка лет сорока. Девки с подносами под ее зорким взглядом носились, словно угорелые, приветливо улыбаясь столь важным господам. Большой квадратный стол оказался заставлен блюдами с холодными и горячими закусками, а также винами в больших графинах и бутылках. Дождавшись, когда обслуга с мадам уберется подальше, Орест поднял кубок вина за несравненную красоту герцогини д Сагредо. Все с удовольствием выпили выдержанное вино и заработали ножами и двузубыми вилками. Утолив голод и распив первый графин, Пашка поинтересовался у Ореста:

— Что у вас тут новенького? Чем радует новый император?

Оказалось, почти ничем. Молодой Реджи погряз в плотских удовольствиях — балы и фрейлины — вот и весь круг интересов властителя. Его отец вместо ожидаемых реформ делал неожиданные телодвижения. Приближал к себе ставленников бывшего тирана, налоги снизил ненамного, а главное — не отменил рабства. Армия начала роптать — все тупоголовые начальники остались на местах, для солдат не отменили телесные наказания.

— А знаешь, кто сейчас у императора начальник тайной стражи? Граф Аццо дé Торе.

— Вроде знакомое имя.

— Бывший начальник Канцелярии, — расхохотался Орест.

— Ну эта пьянь им наруководит, — пробормотал Чернота.

— Не тех ты привез, Паша в свое время. Надо было нас слушать, да садиться на трон.

Пашка, отложив каплуна в сторону, призадумался:

— Действительно, кривобоко вышло, но кто знал. Вот козлы, совсем страх потеряли, думали, видно, что я сгину за стеной тумана.

Его привела в чувство Мела, дергавшая за мочку уха.

— Приди в себя, дорогой, и налей мне вон того чудного вина.

Немного погодя он, уставившись на красавицу, вдруг расплылся в широкой улыбке.

— Господа, а как вы смотрите, если на трон империи Тарагона взойдет императрица.

За столом мгновенно стало тихо, у Пако из рук с лязганьем выпал нож, Орест закашлялся. Красавица завертела головой:

— Вы почто на меня все уставились? Свинья ты, Пашенька, после этого. Во что хочешь втравить бедную девушку? На это я пойти не могу. Нет, нет и нет, — в довершение фразы девушка крепенько приложила кулачком о столешницу. Посуда чувствительно вздрогнула, мужчины перевели взгляд от разгоряченной красавицы на герцога дé Лоредана.

— Ой, ну ничего сказать нельзя, — буркнул слегка смущенно Пашка. — Мела, этот вариант на самый крайний случай. Сначала проведу воспитательную беседу среди правящего семейства дé Соверини. И только после отрицательного результата, — тут он многозначительно задрал кверху указательный палец, — только тогда будем говорить о твоей блистательной кандидатуре.

— Красиво сказал, Паша, — Пако захлопал в ладоши.

— Погодь, я не закончил. Пойми меня правильно, Мелочка, достойней тебя никого нет, вот и ребята подтвердят.

Мужики загомонили, превознося достоинства красавицы. По их словам, все предыдущие властители их несчастной страны не стоили и подошвы ее туфелек.

— Ну, Павел Игнатьевич, если случится этот казус, я вам никогда не прощу.

После гневной тирады девушка покинула высокое общество, поднявшись на второй этаж в свою комнату.

За столом воцарилась неловкая тишина.

VIII глава

Собираясь во дворец, Пашка поначалу не хотел брать с собой Мелу, но она настаивала, дескать, никогда не была на приеме у императора. Пришлось согласиться со столь веским доводом, к тому же во дворце намечался очередной бал. Красавица обрадованно зачирикала и бросилась доставать из сундуков бесчисленные наряды. Глядя, на веселую суматоху и радостно оживленные глаза девушки, подумал: «Как иногда мало нужно человеку для счастья».

Полдня длилась вакханалия в номере, мелькали горничные, что-то подгоняя и подшивая. Чернота, ретировавшись в свою комнату, даже успел поспать. К вечеру его бесцеремонно разбудили и приказали быстренько привести себя в порядок — карета ждет.

Мела как всегда выглядела ослепительно. Белое длинное платье со стоячим воротничком, расшитом жемчугом, и глубоким декольте подчеркивало изящные формы. Девушка, наконец, избавилась от блондинистых локонов и являла собой жгучую брюнетку с огромными синими глазами. Одним словом, смерть мужикам. Кроме фамильного перстня с крупным бриллиантом и сережек в маленьких ушках, других драгоценностей на красавице не наблюдалось — она и без них безумно хороша.

Пока ехали в карете, Пашка вспоминал финал эпопеи на Загадочной земле, на которой он провел около месяца. Когда Пако заявил, что Чернота отсутствовал всего один день, то стажер поначалу выпал в осадок. Потом вспомнил, Ира предупреждала, у них время течет по-другому, и в принципе он может его регулировать. Зря Пашка ей не поверил, оно вон как обернулось. Взять ту же Мелу, она ведь пыталась достучаться до его тупых мозгов, что и он может управлять временем. На эти абсурдные заявления Чернота лишь скептически кривился, а может зря? Нужно все тщательно проверить, слишком большие перспективы открываются.

Тряска по булыжной мостовой, наконец, кончилась, карета выехала на дворцовую площадь, запруженную всевозможными экипажами знати. По широкой лестнице, охраняемой гвардейцами, непрерывным потоком поднималась расфуфыренная толпа. В огромном зале народ постепенно рассосался — все ждали появления императора. На Черноту с Мелой, скромно стоящих у колонны, набежал высокий мужчина, одетый в черный с серебром камзол.

— Рад вас видеть, герцог, предлагаю выпить по случаю встречи, — и смахнул неуловимым движением с подноса пробегающего мимо слуги три бокала с золотистым вином. С трудом стажер узнал в лощеном господине бывшего начальника Канцелярии — графа Аццо дé Торе. Куда девалась запойная морда и заплывшие от пьянства глазки — перед Чернотой стояла сама добродетель. Чисто выбритое лицо и трезвый холодный взгляд. Пашка представил свою спутницу, затем, пригубив винои извинившись перед девушкой, дé Торе увлек его за колонну.

— Герцог, не знаю, почему, но вы мне нравитесь, в вас есть характер и о вашей порядочности слагают легенды. По старой памяти хочу предупредить, опасайтесь регента. Больше сказать не могу, служба такая. Не прощаюсь, желаю хорошо повеселиться на балу.

После чего дé Торе исчез, затерялся среди гостей. Пашка на предупреждение лишь хмыкнул. Вернувшись, он обнаружил Мелу в окружении кавалеров, блеющих комплименты, которые девушка слушала с довольно равнодушным видом.

— Пашенька, наконец-то, пойдем посмотрим на императора. Когда же начнется бал, я так танцевать хочу, — красавица нетерпеливо топнула ножкой.

Не без труда пробравшись в первые ряды придворных, успели к выходу властителя империи.

Неважно выглядел потомок дома дé Соверини, превратившись за месяц в потасканного и пресыщенного жизнью чванливого жлоба. Его маленькие поросячьи глазенки вдруг наткнулись на Мелу. Реджи I встрепенулся, зрачки расширились, словно у наркомана, по лицу разлилась мертвенная бледность. Засучил ногами, забил копытцами, охальник. К императору подскочил донельзя взволнованный адъютант в парадном с золотом мундире. Не сомневаясь, о чем пойдет речь, Чернота шепнул на ухо девушке:

— Потанцуй с Его величеством, а я удалюсь на полчаса. Регента ждут незабываемые впечатления.

— Пашенька, не убивай его сразу, пусть помучается.

— Какая добрая девочка, — удивился стажер.

— Ага, я такая, — и показала ему язык.

— У меня встречное предложение, герцогиня, не калечьте сексуально озабоченного императора при свидетелях.

— Слушаюсь, мой Повелитель, — и Мела присела в глубоком книксене. Глубокое декольте и так мало что скрывавшее, открыло безупречную грудь вплоть до сосков.

Едва Пашка набрал воздуха для возмущенной тирады, за его спиной послышалось деликатное покашливание.

— Ваше светлость, вас ждет регент, герцог Фоджи дé Соверини, для приватного разговора.

Чернота молча последовал за объявившимся камергером. Регент ждал его в небольшом зале правого крыльца дворца. Торжествующее выражение его морды сразу не понравилось стажеру — интуиция прямо-таки заорала: «Опасность!». Фоджи сходу решил взять быка за рога:

— Вот и кончилась ваша власть над нами, герцог дé Лоредан. Шепе, Карато, ко мне, уничтожить врага короны.

Из-за боковых портьер выскочили два субъекта. Резко возрос магический фон, на помощь магам из ниш высыпало не менее трех десятков гвардейцев с обнаженными мечами.

— Вот какова ваша благородность, дé Соверини. Думаю, основательная порка вам не помещает.

Маги, выполняя поставленную перед ними задачу, выпустили по несколько огненных шаров и разразились трескучими молниями. Магические заряды, способные испепелить толпы людей, пролетев половину расстояния, потухли, осыпаясь бессильными искрами.

Пашка на автомате перешел в боевой режим. Два взмаха клинка, и отрубленные головы магов катятся, кровеня ковер. Гвардейцев убивать не стал, выруби всех рукояткой меча и после этого, сделав длинный скользящий шаг, внезапно очутился перед регентом.

— Видимо, вы меня плохо слушали в прошлый раз, неуважаемый дé Соверини. Тогда уши вам ни к чему, — и двумя росчерками кинжала отсек Фоджи оба уха.

В зале раздался истошный визг. Выйдя в коридор, бросил давешнему камергеру:

— Срочно вызовите лекаря регенту, ему нужна помощь. Вот, суки драные, не хотят жить по-человечески, все ищут на свою задницу приключений.

Вернувшись в главный зал, застал бал в самом разгаре. Подозвал слугу, выпил два бокала вина, а затем отправился искать Мелу.

— Императора ждет сегодня оч-чень неприятный сюрприз, если он осмелится нарушить границы невинного флирта в отношении «беззащитной» на вид красавицы.

На след Мелы его вывел первый секретарь, выловленный близ императорского трона. Доброжелательно поддев придворного пальцем под ребро, добился вразумительного ответа.

— Вежливость — великая сила, вот чего не хватает в общении между людьми. Да я кладезь мудрых мыслей, — похвалил себя Пашка, стремительно вбегая в зимний сад. Обнаруженная им картинка вызвала приступ веселья. Изящная девушка, не напрягаясь, держала в воздухе императора одной рукой за отвороты камзола и шипела рассерженной кошкой.

— Ничтожество, как ты посмел делать мне такие грязные предложения. Урод уродливый.

Реджи I дé Соверини, болтая в воздухе ногами, полузадушенно сыпал проклятьями и немыслимыми казнями стерве, посмевшей поднять руку на императора.

— Брось ты его, Мела, не марайся, — посоветовал Чернота, выходя из-за розовых кустов.

Девушка в сердцах отшвырнула от себя незадачливого ухажера. Реджи I, пролетев метров пять, шмякнувшись о мраморную скамью, рухнул на песчаную дорожку. Шея властителя оказалась вывернута под неестественным углом.

— Хана придурку, ты сломала ему позвонки, — сделал заключение стажер.

— Туда ему и дорога, — отрезала Мела, поправляя прическу.

— Быстро валим отсюда, — и парочка юркнула прочь.

Гремела музыка, танцы продолжались, дамы, обмахиваясь веерами, обстреливали взглядами зал, ища потенциальные жертвы. В воздухе стоял нескончаемый гул голосов. Чернота на стал пускать дело на самотек и с помощью дежурного гвардейца нашел начальника тайной стражи, увлеченного разговором с миленькой шатенкой в бордовом наряде.

— С вашего позволения, мадам, похищаю графа по неотложному делу. Прошу за мной в зимний сад, дé Торе. С императором несчастье.

В полном молчании они вышли из зала в направлении галереи. Узрев изломанную фигуру возле скамьи, начальник тайной стражи потерял свою невозмутимость и хладнокровие. Испуганной наседкой мотался вокруг:

— Да как же это, да что же это такое, вот несчастье.

— Успокойтесь, Аццо, осмотрите тело, — посоветовал стажер.

Тот, оставив причитания, принялся тщательно изучать труп — явных признаков насильственной смерти нет, но как он умудрился сломать себе шею на ровном месте?

— Я вам помогу восстановить картину происшедшего события, но с одним сусловием.

— Что за условие? — дé Торе с подозрением уставился на герцога де Лоредана.

— Есть свидетель, моя подруга, герцогиня дé Сагредо, но она не должна фигурировать в бумагах следствия.

— Хорошо, согласен, излагайте факты, — дé Торе в волнении захрустел пальцами.

— Извольте. Наш покойный император будучи под шафе залез на скамью, дабы прочитать стих прекрасной даме, но поскользнулся и вот печальный итог.

— Герцогиня подтвердит факт?

— Не сомневаюсь. Когда я вошел в сад, император был уже мертв. Вы же сами понимаете, не могла столь хрупкая девушка свернуть шею молодому здоровому мужчине.

— Да, видимо, так оно и случилось, — понурился начальник тайной стражи, — но поговорить с герцогиней я обязан.

— А я разве против, — пожал плечами Чернота. — Аццо, для вас сегодня это последняя новость. Час назад за свои грехи регент лишился своих ушей. Очень обидчивый малый и видимо захочет отомстить. Советую вам не встревать, власть в империи ждут большие перемены. Подумайте хорошо, на чьей вы стороне.

— Ваше сиятельство, вы страшный человек.

— Не страшный, а справедливый, — поправил Пашка. — Вызовите сюда своих людей, а мы найдем герцогиню, и вы с ней пообщаетесь с моем присутствии.

— Конечно, конечно, — закивал дé Торе.

После недолгого разговора с девушкой он некоторое время стоял в задумчивости, глядя вслед удалявшейся парочке. Аццо тяжело вздохнул — предстояло сделать нелегкий выбор, но, сказать по совести, он его давно сделал.

Герцог дé Лоредан принес надежду на возрождение империи, а дé Торе являлся истинным патриотом своей многострадальной Родины.

* * *

Белый необъезженный жеребец был великолепен. Пытаясь вырваться из аркана табунщика, визжа, делал неожиданные скачки и бил копытами. С маленькой породистой головы с прижатыми ушами на табунщика зло косились налитые кровью глаза.

— Хорош, но норовист, — Амбагай пожевал губами. — Спасибо за подарок, Чегре.

— Рад, что тебе понравился скакун, Каган. — У меня для тебя хорошая новость — умер Сугэ-хан, мир его праху.

Великий повелитель прищурился:

— Устрой встречу с Тегрэ, а через неделю пригласи всех ханов в Баганур на большой той.

— Война, Амбугай?

— Да. Наш единственный выход, сам знаешь. После трех лет засухи степь оскудела, народ волнуется. Ударим по прогнившей империи в конце лета.

— Ты мудр, Каган, в такое время орда никогда не шла в поход, — почтительно склонил голову Чегре-хан.

— Нас ждет богатая добыча — золото, рабы.

— Ага, и белокурые наложницы, — невинно добавил Чегре.

Степняки весело оскалились, подмигивая друг другу.

* * *

По случаю внезапной гибели императора Реджи I в стране объявили недельный траур. Официально власти не предъявили обвинений к герцогу и герцогини, но дé Торе открытым текстом посоветовал им линять из столицы и не отсвечивать. Орест еще раньше отправился в свое герцогство со своим отрядом, оставив десятку воинов Черноте для сопровождения. Сдернув Пако с веселой вдовы — хозяйки гостиницы (у которой он зависал последние три дня) — и, запасшись провизией, отправились с дорогу. В последнее время Пашку охватывали неясные мрачные предчувствия, которыми он поделился с Мелой. Та его поддержала, заявив, что видит во сне пожарища и дикие орды, врывающиеся в города империи. Вытянув из нее подробности вещих снов, сделал неутешительный вывод — кочевники. Спустя десять дней непрерывной скачки по старому тракту, приноравливаясь к скорости двух фургонов, везущих сундуки и припасы, Пашка отправил гонца с письмом к герцогу Ливэну Бельфо дé Тавой, чьи земли расположились в восточной части империи.

Люди и лошади устали, а потому решили устроить однодневный отдых в первом же населенном пункте. Им оказался небольшой городок под названием Хавик. Городок славился лошадиными ярмарками, проводимыми несколько раз в летний сезон, и необычайно драчливым населением, которое регулярно поставляло новобранцев в ряды имперской армии и наемников. Город раскинулся на большой площади за счет бесчисленных гостиниц, постоялых дворов и трактиров. Многочисленные манежи и конюшни располагались по окраинам Хавика. Протекавшая рядом река Пузатка снабжала чистой и вкусной водой. Раз основной товар лошади, то естественно развились ремесла, поддерживающие эту направленность — кузнецы, шорники, каретных дел мастера образовали целую слободу, делящую Хавик пополам. На первый взгляд, дикий Запад, времена ковбоев, но ничего подобного. Подраться, пожалуйста, а вот обнажить меч — это уже дуэль и для нее должны быть веские причины, иначе виселица. Городская стража свое дело знала, одно ее появление вмиг остужало горячие головы.

Так как наши герои ехали инкогнито — Чернота приказал спрятать подальше герцогские медальоны — заселение в гостиницу постоялого двора прошло буднично и незаметно. Десятка воинов охраны расположилась внизу, в двух больших пятиместных номерах, Пашка с Мелой и Пако — на втором этаже, в двух комнатах. Отмывшись с дороги и переодевшись, устроились в дальнем углу трактира для чистой публики.

Трактир, разделенный на две половины, являл собой просторное помещение с высоким закопченным потолком. Сбоку от барной стойки — открытый очаг. На вертеле кухонный работник поджаривал ароматно пахнувшего кабана. За стойкой — широкая дверь на кухню. Вымуштрованная прислуга бодро обслуживала посетителей. Народу, несмотря на ясный день, в трактире много — ярмарка. Кормили довольно вкусно, но дороговато — полсеребренника за обед на троих.

Путники, отдуваясь после трапезы, попивали вино, с любопытством оглядывая разношерстную публику. Внимание привлек сержант, сидевший за маленьким столиком. Перед ним лежала стопка бумаги и чернильные принадлежности. Изредка к нему подходили молодые люди, исчезавшие после короткого диалога. Правда, некоторые подписывали бумагу — таких два гвардейца, стоявшиеу выхода, уводили во двор.

— Никак рекрутов набирают, — заметил Пако. — Пойду пообщаюсь, больно у сержанта морда знакомая.

— Не пропадай, завтра с утра отправляемся, — заметил Пашка.

— О чем разговор, ты же меня знаешь, Паша.

— Предупреждаю, потому что знаю. Пойдем, дорогая, отдохнем после обеда.

— Я не против, но потом на ярмарку. Хочу на лошадок посмотреть, они такие красивые.

В ответ Чернота кивнул и поцеловал девушку в шею. Охрана, разбившись на пары, отправилась к номерам герцогов и конюшням. Остальные — на боковую, следуя старым солдатским заповедям — отдыхай при любом удобном случае.

Очередная ярмарка, проходившая в предместье на большом зеленом лугу, напоминала муравейник. Вдоль загонов прохаживались лошадиные барышники в кожаных штанах, расхваливавшие товар. На другой стороне располагались лавки с разнообразным товаром и походные кузни. Толпы нарядно одетых людей шатались по торгу, не столько покупая, сколько глазея по сторонам. Ярмарка для местного люда в первую очередь развлечение, зрелище. В центре виднелся высокий помост с притулившимися сбоку несколькими фургонами — заезжие циркачи давали представление. Среди толпы сновали ушлые лоточники, предлагая свежие пироги с пылу с жару, а также холодный квас и дешевое молодое вино. Шум стоял изрядный, невнятный говор, свист, хохот, ржание лошадей. Возле помоста циркачей били пойманного карманника — туда спешила тройка стражей, распихивая зевак древками копий. Лишь одна группа людей сохраняла полное спокойствие — степняки. Они неторопливо обходили барышников и со знанием дела покупали лошадей. Причем брали оптом, тем самым сбивая первоначальную цену.

Пашка с Мелой, появившись здесь после обеда, сразу обратили внимание на кочевников.

— Такое впечатление, что они закупят всех лошадей на ярмарке, — пробормотал Чернота. — Лишнее подтверждение нашим плохимпредчувствиям.

— Дорогой, пойдем посмотрим на циркачей, а потом на лошадок.

Чернота на свою голову попросил девушку одеться попроще, поскромнее, теперь лишь возмущенно пыхтел — Мела щеголяла в запасном дорожном костюме. Широкополая шляпа с пером, за спиной — короткий летний плащ, камзольчик, подчеркивающий высокую грудь, и узкие штаны, заправленные в короткие кожаные сапожки. Мужчины пялились с радостным всхлипом, женщины — с откровенной ненавистью.

Красавица с явным удовольствием «купалась» в море общего внимания, словно саламандра в огне.

Нет, Пашка не ревновал, считая это чувство глупостью и пережитком, просто его бесили сальные взгляды похотливых самцов, бросаемые на девушку.

Циркачи, поймав кураж, выделывали на помосте всевозможные трюки, показывая возможности тренированного тела. Публика восторженно хлопала в ладоши и бросала монетки в небольшой поднос, с которым ходила юная гимнастка в обтягивающем черном трико. Народ веселил рыжий клоун, пытающийся продать большую белую собаку за породистую кобылу цирковому администратору. Расхваливая свой товар, взгромождался на пресловутого «скакуна», падал, смешно дрыгая ногами. В конце концов, рухнула собака, вытянув лапы и высунув язык. Народ полег от хохота. Интересные номера показывал фокусник, он же администратор. Доставал из черной шляпы зайцев, курицу да гирлянды разноцветных лоскутов. В завершение пригласилдобровольца из публики, обманчиво медленным движением руки извлекал у того из-под воротника золотую монету. Простак под улюлюканье толпы сорвал с себя камзол, и ну его трясти.

— Пашенька, давай людям покажем фокус, устроим всем праздник.

Наша сладкая парочка, отойдя в сторонку, заговорщицки прошепталась, после чего Чернота в сомнении покрутил головой.

— Не сомневайтесь, Павел Игнатьевич, все будет тип-топ.

— Ира, ты здесь?

— А куда я денусь, с вами так интересно.

Пашка в сердцах плюнул — эта жизнь втроем достала до печенок.

— Пашенька, не сердись, дай девушкам порезвиться.

— Ай, делайте, что хотите.

Сразу запели обе — мы ведь так тебя любим, без тебя не можем, в общем помогай.

Тяжело вздохнув, стажер поплелся к администратору корчить из себя великого фокусника-путешественника. Следом — его тень и «ассистентка» — прекрасная девушка с завораживающими синими глазами.

Пашка сделал администратору-фокуснику предложение, от которого невозможно отказаться.

— Только из скуки и поддержания формы покажу несколько номеров, на сбор не претендую, он ваш.

По его просьбе циркачи приволокли из фургона огромный, ярко раскрашенный сундук. Очистив помост, циркачи пристроились у края с любопытством поглядывая на доморощенных артистов. Чернота вызвал из толпы двух человек, которые внимательно осмотрели деревянного монстра. Не найдя в нем подвоха в виде двойного дня, громко известили об этом остальную публику. Под рокот небольшого барабана стажер попросил музыкальное сопровождение, в сундук грациозно ступила Мела. Дав ей время комфортно разместиться, он закрыл крышку, затем, проделав странные пассы руками (непонятные даже для себя), распахнул сундук и с помощью тех же добровольцев поставил его на бок. Девушка исчезла. Толпа удивленно загудела, а с нею и циркачи. Номер шел по высшему классу. Водрузив деревянное сооружение на место, Пашка очередной раз поднял крышку — из сундука к полному изумлению публики достали отчаянно дрыгающегося черного жеребенка. Его передали циркачам — стажер объявил, что в подарок. Публика хлопала и свистела, гимнасточка не успевала менять подносы с горками монет. Наконец, после очередного поднятия крышки из сундука появилась улыбающаяся девушка. После этого номера, дав немного времени порадоваться публике, и для сбора денег циркачами, Чернота рыкнул:

— Теперь, дамы и господа, последний номер. Предупреждаю сразу — он шумный и эффектный. Мужчины, поддержите женщин за локоть, а женщины пусть ухватятся за то, что под руками.

На двусмысленное предложение публика ответила хохотом.

— Итак, мы начинаем.

Раздалась громкая барабанная дробь, крышку откинула Мела, сразу отошедшая к Пашке, стоявшему у края помоста. Внутри сундука ощутимо бухнуло, помост вздрогнул раз, другой. Вверх рванули белые полосы, и в небе с треском стали распускаться большие разноцветные шары фейерверков. Народ вместе с циркачами впал в ступор, глядя на необычное и красивое зрелище. Последующую реакцию публики не мог предугадать никто. Поднялся сплошной рев — от восторга орали и свистели мужчины, визжали женщины и все в едином порыве кинулись к помосту.

— Да их тут не менее тысячи, затопчут на хрен. Мела, прыгаем за фургоны и телепортом вон с ярмарки, — что и сделали.

Весь удар на себя приняли несчастные циркачи — те, кто не успели убежать. Толпа на радостях слегка их помяла, да сломала два фургона, что не омрачило приподнятого настроения артистов. Благодаря незнакомым фокусникам, заезжий цирк в один день получил годовой заработок.

* * *

Прийти в себя и отдохнуть от всяческих стрессов помогает общение с любимой девушкой на наиболее близкой дистанции. Широкая кровать, хоть и сработанная качественно местным краснодеревщиком, испытывала нешуточные перегрузки. Наконец, любовники оторвались друг от друга, тяжело дыша. Мела, положив другу сердца голову на плечо, мурчала что-то ласковое и нежное. У Пашки возникло желание почесать ее за ухом, уж очень она напоминала довольную кошечку. Однако вместо этого спросил:

— Зайка, а чего ты в сундуки такого тяжелого напихала, наши дружинники все руки надорвали. Он хмыкнул:

— Никогда не думал, что тряпки столько весят.

— При чем здесь тряпки? — скорчила гримасу девушка. Золото во всех сундуках, золото. Точнее золотые монеты империи Фолингуро, пусть и несуществующей.

— Фальшивая империя, фальшивые монеты. О-хо-хо.

— И ничего не фальшивые, — возмутилась Мела. — Когда-то действительно существовало такое государство, а монеты — точная копия оригиналов, к тому же из золота высшей пробы.

— Ага, небось подружка твоя Ира насинтезировала?

— При чем здесь она, — фыркнула красавица, — на южной части континента, в предгорьях Длинных скал, находится богатейший золотоносный район. Сама лично летала по ночам, пока ты спал в теремке. Но твоя правда, Ира помогала с работами, ну и в производстве монет тоже. С одной стороны, архаика, а с другой, к твоему сведению, сами Создатели весьма ценили золото.

— Значить, ты у нас богатая невеста, — задумчиво протянул Пашка.

— Эй, ты чего опять удумал, — забеспокоилась красавица. — Мне кроме тебя никто не нужен, — и куснула его за плечо.

Башню у молодых людей снесло моментально и одновременно.

Стоявший у двери в карауле рослый дружинник шепнул напарнику:

— Быстрей бы наша смена кончилась, мочи нет.

— И не говори, Лотек. Сдадим смену, сразу по бабам.

— Согласен. Все-таки наш герцог великий человек — четвертый час любовью с герцогиней занимается, другой бы давно ноги протянул.

— На то он и великий, — и напарник опасливо покосился на дверь комнаты, из которой доносились сладострастные стоны и порыкивания.

К ужину Пашка с Мелой спустились через четыре часа, у дверей комнаты застыл сменившийся караул стеречь сундуки герцогини. Умостившись за стол, сделали большой заказ подбежавшей девчонке в белом переднике — требовалось восстановить потраченные калории в любовных утехах. За соседним столом чавкали четверо дружинников. Пако отсутствовал, видимо, обмывал со знакомым сержантом встречу.

Порезав кинжалом жареного поросенка, начиненного кашей, Чернота поинтересовался у девушки:

— По информации, предоставленной Ирой, Создатели могли менять свою физическую сущность, вплоть до плазмы и информационных полей. Ты способна на такое извращение? Может, тебе и пища не надобна?

Красавица, сверкнув синими глазами, буркнула:

— Не говори глупостей, я обычный человек, ну почти обычный. Не сбивай аппетит, — она изящно цапнула вторую ножку поросенка.

В трактире стоял несмолкаемый гул голосов, мирный гул, так как время для генеральных драк не подошло. Вошедшая группа воинов привлекла ненадолго всеобщее внимание только тем, что все они заявились в броне. Подобное облачение в общественных местах считалось дурным тоном. Воин мог быть в латах в трех случаях — на войне, на службе или в дороге, таящей опасность. На постоялом дворе или в трактире люди отдыхают. Веселятся, а не бряцают железом. Судя по разномастному вооружению, воины являлись наемниками. Запыленные, с грязными потеками пота на лицах, видимо, проделавшие длинный путь в седле. Тем не менее, они шустро окружили стол, за которым сидели Пашка с Мелой. Чернота жестом показал дружинникам оставаться на месте, но один из них, прикинувшись ветошью, поспешил за помощью. Позвякивая железом, к столу подошел сухощавый наемник с неприятной крысиной мордой и выдающимися скулами.

— Герцог дé Лоредан?

Стажер молча кивнул, ожидая продолжения.

— Вы арестованы, сдайте оружие и следуйте за нами.

При этом крысомордый помахал в воздухе какой-то бумажонкой.

Чернота невозмутимо допил вино из кубка и лениво поинтересовался:

— У вас, надеюсь, приказ императора имеется? Если да, предъявите.

Командир наемников пошел пятнами от злости, но бумажонку на стол положил.

— Так, печать смазана, подпись не похожа, да и сама бумага низкого качества. Фальшивка. Ты чьих будешь, аферист фуфельный?

Пашка специально нагнетал обстановку, вынуждая противника первым нарушить закон и порядок. Наемник разразился площадной бранью:

— Взять его немедленно.

Чужаки, выхватив мечи, медленно сжимали кольцо.

— Герцог, разрешите хамам и неучам сделать физическое замечание, — с обворожительной улыбкой спросила девушка, доселе молчавшая.

— Заради Бога, только не убивай, хочу у них кое-что выяснить.

Наемники загоготали — смех да и только, что может фигуристая красотка супротив шестнадцати профессионалов. Да ничего, кроме как затрахать до смерти, о чем они громогласно поведали. Напрягшиеся дружинники охраны, предвкушающие добрую драку клиенты за соседними столами и даже герцог дé Лоредан с его тренированным глазом не заметили момента исчезновения Мелы. Миг — и герцогини дé Сагредо не стало.

А дальше начались удивительные вещи — захрипев, первым рухнул крысомордый предводитель, затем остальные наемники, образуя кучу малу. Загремели мечи и шлемы, раскатываясь по полу трактира. К месту столь странной схватки прибежали остальные шестеро дружинников на подмогу.

— Герцог, неужели вы один справились со всей бандой? — спросил потрясенный Лотек.

— Куда мне слабаку, — хохотнул Пашка. — Это герцогиня постаралась. А вот и наша героиня. Браво, Мела, высший пилотаж, ничего не скажешь.

Красавца, появившись из-за спины дружинников слегка покрасневшая от похвалы, спокойно уселась рядом с Чернотой.

— Так, ребята, шантрапу разоружить, ободрать латы с кошельками впридачу — это трофеи герцогини. Пленников связать и на конюшню, поспрошаем, чей они заказ исполняли. Кому стоим? Живо за работу, — рыкнул стажер.

В импровизированной пыточной — конюшне — заартачившегося главаря наемников Пашка расколол в пять минут после экспресс-допроса. Десятник дружинников Бегут наладился калить острие кинжала на маленьком костре, но герцог остановил. Подойдя к сыпящему угрозы пленнику, схватил того за челюсть, затем надавил пальцем на какую-то точку за шеей. Главарь завизжал, потом забился в судорогах от боли. Предположения стажера подтвердились — он то сразу понял, чьи отрезанные уши торчат из-за занавеса. Наемников нанял камергер граф дé Ольчано — ближний наперсник императора. Выдал аванс — пятьсот золотых, столько же после выполнения заказа. На совести бандитов-наемников не одна загубленная душа — грабили торговые караваны, которые нанимались охранять. Свидетелей в живых не оставляли — всех под нож. Для подтверждения услышанного допросили одного из наемников, тот все подтвердил. В дверях забухали тяжелые сапоги.

— Ваше сиятельство, стража прибыла, — доложил Лотек.

Представителям закона города Хавик предоставили возможность послушать признания.

Те, не церемонясь, связали их одной веревкой и потащили в местную тюрьму. Пашка поинтересовался напоследок у старшего стражника, что полагается по закону за покушение на его герцогскую особу, показав свой медальон. Вытянувшись в струнку, тот отрапортовал:

— Виселица, Ваше сиятельство.

— Тогда, милейший, возьми показания у свидетелей, вон те четыре моих дружинника присутствовали, да и рядом посетители находились. Потом доложишь дознавателю, а мы завтра утром отбываем. Время не терпит.

— Слушаюсь, Ваше сиятельство, — и довольно толково занялся опросом дружинников.

— Бегут, завтра утром выезжаем, позаботься обо всем.

«А ведь это первый звонок, — размышлял Пашка, поднимаясь по лестнице в гостиничный номер. — Надо было ликвидировать тогда этого засранца, герцога Форджи, останавливало одно — безвластие в стране. Мела пока не готова сесть на трон, но оставалась надежда ее уговорить, да и такой фактор, как покушение (а оно не последнее), должен повлиять на положительное решение герцогини».

Нежно перебирая девичьи пальчики, Пашка поинтересовался:

— Зайчик, поделись со мной, каким макаром ты вырубила шестнадцать здоровенных мужиков?

Преувеличенно заботливо подув на ее сбитые костяшки пальцев, замер, ожидая ответа.

Мела, устроившись на его животе, принялась напускать туману, защебетала, но осеклась, увидев серьезные глаза Черноты.

— Пашенька, если честно, то просто перешла в другой временной поток — на одну секунду опережая местное время.

— Нечто подобное ожидал услышать, а меня научишь?

— Без проблем, дорогой, но сначала займемся любовью. Я опять тебя хочу, возьми меня.

В эту ночь Мела выпила его до донышка, угомонилась лишь к утру.

Едва стало светать, забегали проснувшиеся дружинники — запрягали лошадей, грузили фургоны, втихомолку матерясь, тащили тяжеленые сундуки.

Наскоро позавтракав, отправились в путь. Ехали не спеша, Пашка сонно покачивался в седле, как и весь небольшой отряд. Одна Мела беззаботной птахой моталась на своей каурой лошадке взад-вперед.

«Ну женщины, ничто их не берет — мужик еле ноги таскает после бурно проведенной ночи, а эта радостной козочкой скачет. Тьфу», — думал Чернота про себя. Он даже глаза закрыл, не хотел смотреть на вопиющее безобразие по имени Мела.

Надо честно признать, она оч-чень неординарный человек. Удивляет и поражает каждый день. Пашка уверен, у красавицы сюрпризов припасено ой-ей-ей. Иногда его просто бесит от ответов синеглазой красавицы.

— Прямо сама не знаю, как оно получилось, — и заливается звонким хохотом, дрыгая изящными стройными ножками, словно перед ней сопливый мальчишка, тьфу три раза.

Когда очередной раз задремавший стажер чуть не брякнулся с коня, он, плюнув на все условности, перебрался в первый фургон, где проспал до обеда. Во втором храпел на сундуках Пако, с большим трудом найденный мертвецки пьяным в комнате сержанта-вербовщика, видимо, бывшие сослуживцы пили сутки напролет, вспоминая лихие армейские деньки.

Через неделю спокойного путешествия, пересекли границу герцогства Бокэ. Встречавшиеся крестьяне поясно кланялись своему господину, кидали вверх суконные шапки.

— Откуда такая радость у народа, Пако?

Тот, замявшись, ответил:

— Налог снизил вдвое, драть с них половину дохода не могу, да и мне выгода.

Пашка залился краской стыда:

— Ты прав, дружище, то же самое сделаю в своем герцогстве.

Позволили один день отдыха в замке Пако — чистые простыни, купание в бочке с горячей водой — мечта путника после долгой дороги. После торжественного ужина удалились отдыхать в отведенные покои. К удивлению Черноты, Пако утром наладился с ними дальше.

— Обещал твоей жене доставить в целости сохранности.

Герцог дé Лоредан лишь пожал плечами.

Благодаря сухой и теплой погоде на четвертый день пути увидели на горизонте очертания родного замка. В конце пути Пашка затосковал, пребывая в мрачном настроении, не представляя себе, чем кончится встреча двух его женщин. Затем его мысли перекинулись на нововведения Пако. Что говорить, сделал его напарник по полной программе, а собственно кто не давал ему самому пошевелить мозгами. Этот малообразованный с виду увалень с простецким лицом сразу увидел выгоду о замене пятидесяти процентов налога на двадцать пять процентов. Пако рассудил здраво — нафига ему излишек продуктов, получаемых от крестьян, и, снизив вдвое натуральный налог, стал получать от подданных пейзан кроме всего прочего звонкую монету. Ларчик открывается просто — зимой или, как называет местный люд данное время, в период длинных дождей, разрешил крестьянам заниматься отхожим промыслом. Чему и сам поспособствовал. Так его пейзане стали ткать льняные холсты и хлопковые ткани — Пако завез для этого несколько ткацких станков, завел три кирпичных заводика, несколько гончарных мастерских. В деревнях наладили производство постельного белья, скатертей и одежды с вышивкой. Привез из столицы трех сапожников — те учили местных умельцев нужному ремеслу. Произведенный товар моментально расходился на весенних и летних ярмарках. На крестьян и на самого герцога дé Бокэ полился самый натуральный денежный дождь. Очень чувствительный удар по Пашкиному самолюбию, но кто мог ожидать такого фортеля от полуграмотного выпивохи и гаера о жизни. Ай да, Пако, ай да, сукин сын. Молодец, что тут скажешь, стажер так ему прямо и заявил, чем вогнал герцога дé Бокэ в большое смущение.

При виде отряда, подъезжающего к замку, на стене приветственно бухнула пушка холостым зарядом. Выстроившийся гарнизон во главе с капитаном Анто Чезаро, гулко ударил мечами о щиты. Все население замка высыпало встречать возвратившегося хозяина. Беата ждала на крыльце. Сдержанно, как и подобает великой герцогине, прижалась к его груди. Ее радостная улыбка несколько поблекла при виде шикарной красавицы с синими глазищами, инстинктивно почувствовав в ней соперницу. Представив жене спутницу, попросил позаботиться о ней с подобающими к ее высокому титулу почестями. Народ засуетился, потащили в покои гостьи сундуки, на поварне срочно готовили праздничный обед, топили баню. За все беготней Пашка старался не оставаться с Беатой наедине, лишь шепнул ей на ухо:

— Герцогиня дé Сагредо погостит у нас месяц-другой, штучка столичная и опасная. Не ссорься с ней, — и поцеловал горячие губы жены.

После хорошей бани с паром, посидев часик с большой трапезной, они с Паком под благовидным предлогом смылись. В себя Пашка пришел на следующий день к обеду и почему-то в винном подвале. Рядом похрапывал верный Пако, приютившийся между бочек.

— Провалы в памяти — первый признак алкогольного отравления. Что это было?

Внимание привлек проснувшийся Пако, уставившийся на него маленькими заплывшими глазками.

— Давай рассказывай, почему мы здесь? — покрутил пальцами стажер. — И вообще…

Герцог дé Бокэ, привалившись спиной к бочке, поведал, что после третьего кувшина вина он, Чернота, выругался нехорошими словами и заявил, что не намерен дальше пить местную кислятину.

— Пшли в кузню, — позвал Чернота.

Ну они и пошли.

Железных дел мастера быстренько сварганили перегонный куб, сделали медный змеевик и натаскали из подвалов льда. Цельную бочку вина перегнали, там же в мастерских кузнецы в тот день больше не работали. Допивать огненное зелье спустились в подвал.

— Паша, а как называется этот забористый напиток?

— Чача, — последовал краткий ответ.

Похмелились парой чарочек да вылезли на свет Божий. Тот час, словно черт из коробочки, объявился инженер Лаваль и затарахтел по производственным вопросам. Его осадили, попросили не трещать, словно сорока.

— Все завтра, сегодня герцог дé Лоредан изволит отдыхать.

В замке разбежались по покоям — организмы требовали очищения и восстановления. Тактичная Беата в тот день мужа не беспокоила. Пако уехал через два дня с самогонным аппаратом и десятилитровым бочонком чачи в подарок. Зайдя в светелку жены, застал ее за шитьем детской распашонки. Чернота с большим камнем в душе начал неотвратимый разговор. Он как и все мужчины не любил выяснения отношений, а особенно женских слез. Беата поразила его в очередной раз. Пашка признался во всем — о своих отношениях с Мелой, о терзаниях совести. Опустил лишь момент происхождения Мелы и ее уникальныеспособности — ни к чему это. Не было ни упреков, ни стервозного скандала, жена лишь глянула на него предательски влажными глазами и попросила:

— Не бросай нас, Пашенька, мы не можем без тебя.

Пашка, с трудом проглотив тугой комок в горле, обнял жену, нежно поцеловав ее в висок.

— Малыш, я тебя люблю, мы будем вместе до самой березки. А что касается Мелы, успокойся, тем более ей вскоре придется надевать императорскую корону.

Беата, умница, трезво оценив ситуацию, ревность задушила в зародыше и даже подружилась с черноволосой красавицей. Что касается самой Мелы, такое чувство, как ревность, у нее отсутствовало напрочь.

Чернота с головой окунулся в повседневные заботы, предоставив жене развлекать гостью.

Беда грянула через пять дней, нарушив не только размеренную жизнь замка, но всей империи в целом. В то прекрасное утро Беата предложила Меле конную прогулку на природу. Служанки собрали припасы для пикника, загрузив их в коляску, а капитан Чезаро выделили двадцать солдат сопровождения. Выбрав подходящую лужайку в ближайшем леске, расположились на отдых. Мела привлекала Беату своим могучим интеллектом, знанием светского этикета и открытым веселым характером. Та, как иссохшаяся пустыня, впитывала в себя влагу, то бишь информацию. Ей просто до жути было интересно общаться с герцогиней дé Сагредо. Солдаты, оцепившие поляну кольцом, расположились в секретах, под тенью могучих дубов. Служанки, накрыв низенький стол, щебетали неподалеку, обсуждая девичьи секреты. Пахучие травы слегка порыжели, возвещая о конце лета, подросшие птенцы многочисленной птичьей братией становились на крыло, готовясь к самостоятельной жизни. Лесные обитатели не обращали внимания на людей, занимались своими делами. Мелькнул большой олень, спешащий к водопою, с шумом и визгом следом пронеслась кабанья семейка. Разнообразные пичужки перекликались в кронах деревьев.

Молодые женщины, отдав дань легкому завтраку, неспешно беседовали за бокалом легкого вина. Беата почти не пила, боясь повредить нарождающейся внутри нее жизни.

— У тебя будет сын, — безапелляционно заявила Мела. — Причем родишь его на месяц раньше срока.

— Да откуда тебе знать? — возразила Беата.

— Вижу.

Беата не стала спорить, знала, новая подруга говорит правду.

— Мела, голубушка, погадай, мне, пожалуйста.

— Уймись, Беата, я не гадалка, так иногда вижу будущее и то редко. А тебе и гадать не надо — нарожаешь любимому Пашеньке кучу детишек, проживете счастливую жизнь…

Тут она осеклась — в правое плечо Беаты вонзилась стрела. Отбив две других, мгновенно поставила защиту и, мысленно проследив траекторию пущенных стрел, переместилась туда порталом. Двух лучников, засевших в кустах, убила ударами в гортань. Третьего стряхнула с большой ветки — захватила живьем для допроса. Пока дружинники занимались пленником, Мела надавала пощечин визжавшим от страха служанкам — действенный метод подействовал, успокоились. Стрела с узким наконечником, к счастью, прошла насквозь, обломив ее и вытащив, Мела приступила к лечению. Из раны толчками выплескивалась кровь. Мела сосредоточилась и накрыла пораженное место рукой — кровь остановилась, регенерация шла с поразительной быстротой. Вскоре от раны осталось лишь светлое пятнышко. Сомлевшая Беата пришла в себя. К ним подбежал один из дружинников:

— Какие дальнейшие указания, Ваше сиятельство?

— На коней и в замок быстро.

Через пять минут полянка опустела, все забрали с собой, включая трупы татей и тела двух дружинников, зарезанных в секрете.

Узнавший о происшедшем Чернота, побелел от гнева. Удостоверившись, что здоровью жены ничего не угрожает, второпях поблагодарил Мелу и отправился в подвал допрашивать уцелевшего киллера. После недолгого запирательства наемный убийца выдал имя заказчика. Пашка лишний раз убедился в мстительности последнего представителя семейки дé Соверини.

— П…ц Форджи, удавлю собственными руками. Урод посмел посягнуть на жизнь моей беременной жены.

Найдя Мелу в замке, уединился с ней в кабинете.

— Дорогая, видишь, как все оборачивается, все обстоятельства за то, что быть тебе императрицей.

— Но почему я? — пробовала возмутиться девушка. — Неужели в стране нет достойных кандидатур?

— Представь себе, нет. Если кто-то из местных сядет на трон, настанет междоусобица, а там и до гражданской войны недалеко. Равной тебе по интеллекту и прочим способностям на планете нет. Сам я не могу быть императором по известной тебе причине. Выручай, Мела, а тебе мои друзья-герцоги помогут править.

— Ладно уж, герой-любовник, я согласна, но дай слово, что поможешь на первых порах.

— Клянусь, — и, оглянувшись по сторонам, впился в горячие губы красавицы. С трудом оторвавшись от желанного чуда, бросился вон, вслед ему раздался звонкий смешок.

Мела дала согласие на трон не только из-за объективных причин, выложенных любовником, но и потому что чувствовала вину в случившемся покушении на Беату. Найденные колдовские амулеты у бандитов ее не оправдывают — она должна была почувствовать опасность. Зарубка на память — разобраться с местной магией и колдовством.

Как и ожидалось, заказчик все тот же камергер. Чернота приказал повесить уцелевшего плохиша у главных ворот замка с оглашением вины.

Пашка, не откладывая дела в долгий ящик, после обеда через телепорт нанес визиты своим друзьям-великим герцогам. Из пятерки отказались двое — Дони и Пако, к его удивлению. С Дони понятно — молодая жена, то да се. А Пако мотивировал одним доводом — ему в своем герцогстве хорошо, чего он в столице забыл. Тем не менее трех бывших наемников стажер заполучил. Познакомившись с Мелой, выдвигаться в Савону решили завтра с утра, а пока расположились в небольшом зале за столом. Пока слуги таскали блюда да кувшины с графинами, вели неспешный разговор, обменивались новостями. Мужчины старались не смотреть на Мелу, впечатления от редкостной красоты оглушающее, а кому охота давиться собственной слюной. Обворожительное создание понимающе улыбалось, немного погодя извинилась и покинула мужское общество.

— Проведать Беату, — тактично пояснила Мела.

С уходом красавицы гости облегченно вздохнули и дружно рыкнули на Пашку:

— Предупреждать нужно, чуть глаза не сломали.

Тот огрызнулся:

— Тут слова бесполезны, это нужно видеть.

Герцоги после третьего кувшина пришли в норму, посыпались вопросы.

— Парни, я созвал вас с одной целью, помогите герцогине дé Сагредо удержать трон. Будьте в ее команде хотя бы на первое время.

Наемники замялись, переглядываясь.

Слово взял Орест:

— Мы, конечно, поможем, но Паша, зачем такой хорошей девушке свинью подкладываешь? Хрупкая и беззащитная сломается под бременем ответственности, все же таки империей править не глазками стрелять из окошка.

— Справится, — рубанул Пашка. — Плохо вы ее знаете.

Дальше пошли воспоминания о горячих деньках, в общем неплохо посидели.

Ночью с женой он был особенно нежен и ласков.

— Ты главное не волнуйся, посадим Мелу на трон и я мигом домой. Замок объявлен на осадном положении, и пока воздержись от прогулок за его стенами. Вскоре кстати и Пако подъедет для твоей персональной охраны.

— Спасибо, милый, но я все равно за тебя волнуюсь.

Утром в малой трапезной Мела открыла телепорт, и вся пятерка исчезла в арке перехода.

Герцогиня дé Сагредо щеголяла в белоснежном атласном платье и ажурной диадеме с крупными бриллиантами на изящной головке. Они очутились на главной площади столицы.

— Нам туда, — и стажер уверенно мотнул головой на неприметный трехэтажный особнячок. Охрана у крыльца пропустила великих герцогов незамедлительно. Начальник тайной стражи, граф дé Торе, спокойно встретил ввалившуюся пятерку гостей. Усевшись за большим квадратным столом, из вежливости выпили по кружечке чая, поданным расторопным адъютантом.

— Что привело вас, господа, в мою скромную обитель?

— Аццо, твой вопрос несколько неуместен, все ты прекрасно понимаешь. Перед тобой будущая императрица Тарагона.

Начальник тайной стражи дураком отродясь не был, а потому встал на одно колено перед Мелой:

— Приказывайте, Ваше величество.

— Граф, вызовите сюда начальника дворцовой охраны.

— Слушаюсь, — и дé Торе пулей вылетел из кабинета.

— Правильно понимает момент, — одобрительно заметил Гидо.

Через минут пятнадцать объявился гвардейский полковник.

— Ба, да это же старый знакомый — растут однако люди.

Мела, скромно потупив глазки, попросила:

— Господа, оставьте нас, разговор тет-а-тет.

Герцоги без разговоров выкатились в приемную, плотно закрыв за собой двери.

— Хочу обратить ваше внимание, у нынешнего императора, кроме гвардейцев, есть личная охрана — сотня головорезов из Эброна.

— Ну это мелочь, — пробормотал про себя Чернота.

Вскоре двери отворились, и из кабинета спиной вперед в некоем полупоклоне показался Хуго. Лицо его сияло от верноподданнических чувств.

— Ваш приказ выполню сиюминутно, не извольте сумлеваться, Ваше величество.

Начальник охраны буквально на рысях покинул особняк. Пораженные наемники лишь крякнули от восхищения.

На немой Пашкин вопрос Мела ответила:

— Приказала ему вывести всю гвардию из дворца, к чему лишние жертвы.

IX глава

Граф Аццо дé Торе реалист и материалист до мозга костей, просчитывающий на несколько ходов вперед, в этот знаменательный день принимал участие в столь необычных, а порой и фантастических событиях, что невозможно представить. Ввиду чего вечером совершил незапланированный вояж в ближайшую церковь, где истово молился и отбивал поклоны целых два часа. Но обо всем по порядку.

В кабинете со скудно обставленной казенной мебелью, не считая монументального дубового стола, прошло весьма короткое стихийное совещание — определили планы на ближайшее будущее. Великий герцог дé Лоредан взял бразды правления в свои руки.

— Граф, — обратился он к дéТоре, — пошлите своих людей оцепить дворец. Далее, что вы можете сказать о министрах правительства? Есть ли среди них толковые и порядочные? И последнее — настроения в двух гвардейских столичных полках и гарнизонах? Будут ли они защищать дé Соверини?

Аццо выложил все, что знал, а знал он немало. Почти на всех царедворцев и больших чинов армии имел пухлые досье.

Услышав информацию, заговорщики приподнялись духом. В армии — Место для формулы — давно все прогнило, коррупция и стяжательство опутало военачальников с ног до головы. Правительство погрязло во взятках — министры купались в пошлой роскоши, меняя любовниц, как перчатки, осыпая их золотом и драгоценностями. Очень расстроилась Мела:

— Засранец ты, Паша, куда толкаешь невинную девушку. С кем мне придется работать, кругом жулье. О, бедная я, бедная.

После этих слов красавица промокнула совершенно сухие глаза маленьким платочком.

Аццо, сочувственно выслушавшийэту тираду, подал отличную идею:

— Ваше величество, не все так страшно. Министров на плаху с конфискацией, а на их место заместителей. Поверьте, среди них есть вполне достойные люди, к тому же они и тянут лямку за своих начальников. Гвардия и гарнизон вряд ли выступят за нынешнего императора. Не та фигура.

— Тогда, дорогой Аццо, известите через секретаря заместителей министров. Через три часа быть во дворце. Правительство арестовать в полном составе, не забудьте командиров полков.

— Слушаюсь, Ваше величество.

— И последнее, найдите мне прочную и тяжелую дубинку.

Начальник тайной стражи, удивляясь странному приказу, тем не менее его выполнил.

Мела, отдав диадему с головына хранение Черноте, скомандовала, топнув ножкой:

— Вперед, воины, пошли свергать узурпатора.

Вывалившись гурьбой из здания, целеустремленно двинулись к дворцу. Оказавшись на втором этаже правого крыла, распределись — Мела шла на острие атаки, помахивая дубинкой. В Аццо взыграл здравый смысл:

— Ваше величество, это опасно, да и что можно сделать против сотни варваров без оружия.

Красавица проигнорировала его замечание, а Пашка вполголоса сказал ему на ухо:

— Императрица — сама оружие, равных которому нет в империи, да и на планете тоже.

— Вас, дорогой граф ждут незабываемые впечатления.

Стажер старался не смотреть на осуждающие лица друзей — послал, мол, бедную девочку на растерзание. Пройдя по устланному коврами коридору, остановились перед золоченой дверью, ведущей непосредственно в покои императора.

— Оставайтесь здесь, дальше пойду одна. Охрана вооружена луками и арбалетами. Откройте дверь и спрячьтесь за створками. Начинаю отсчет — раз, два, три, пошла.

Мужчины слаженно распахнули дверь, и Мела исчезла. Начальник тайной стражи протер глаза и помотал головой. Не иначе колдовство, но все происшедшее далее опровергло применение магии. В предбаннике творилось что-то непонятное — крики, звон железа, дикий рев:

— О Святая Бригитта.

В косяк и двери с гудением воткнулись несколько стрел и два арбалетных болта. Охранники один за другим шмякались на мраморный пол, бряцая мечами и раскатившимися шлемами. Затем наступила тишина, объявилась императрица. Бросив измочаленную дубинку в сторону, заявила:

— Ох, притомилась я. Пашенька, твоя очередь, дорога свободна.

Сама села на покрытый бархатом пуфик, прислонившись спиной к стене.

— Аццо, кликнете кого-нибудь, нужно повязать охрану, пока не очухались.

— Ваше величество, что с пленными делать, отправить в тюрьму?

— Какой вы однако кровожадный, граф. Всех в порт, на первом же судне выслать на родину. Оружие, кроме луков и арбалетов, отдать после погрузки.

Начальник тайной стражи поклонился и умчался за своими людьми. Бывшие наемники потрясенно осматривали вестибюль, заполненный телами валявшихся варваров.

— Вы, ребята, охраняете императрицу, а я поставлю последнюю точку. Фоджи меня заждался.

Пашка скорым шагом пересек помещение, перешагивая через отключившихся охранников. Визуально определил: Мела била в основном в затылок, но кое-кого по шее. Поплутав по императорским покоям, дошел до спальни — никого, лишь чашка с кофе остывала на столике:

— Куда мог бежать долбанный дé Соверини? Неужели…? Тогда он совсем дурак.

Постучав по стенам рукоятью кинжала, обнаружил потайной ход. Энергоударом снеся замаскированную дверь, ринулся туда. Ход вывел его в ангар, где хранился космический челнок. По опущенному пандусу влетел в открытый люк, добежав до рубки управления, обнаружил беглецов — император с приближенными камергеромбестолково тыкали навсе кнопки, надеясь, видимо, запустить аппарат.

— Не старайтесь, господа, ничего не получится, вам не хватит мозгов и умения.

От неожиданности дé Соверини икнул, а камергер сноровисто вытащил меч. Пашка, не заморачиваясь на поединок, метнул в него кинжал. С чмокающим звуком лезвие вонзилось в шею, перебив гортань. Оттолкнув падающий труп, стажер подскочил к Фоджи.

— Если бы ты, сволочь безухая, не устраивал на меня покушений, остался бы жив. Ты сам выбрал для себя смерть.

Чернота одним ударом меча снес голову незадачливому, последнему потомку семейства дé Соверини.

— Все, финита ля комедия, трубят фанфары, добро победило зло.

Однако Пашка не испытывал особой радости — сейчас начнется морока по удержанию власти. Меле придется помочь в установлении порядка. Ему, честно говоря, надоели все эти дворцовые перевороты, хотелось домой, на Землю, на деревню к дедушке.

Вот с такими мрачными мыслями брел наш герой к друзьям и новой императрице, герцогине Меле-Элеоноре дé Сагредо.

Савона была взбудоражена главной новостью дня — в Тарагоне новая императрица. Об этом эпохальном событии орали глашатаи на всех площадях, народ с увлечением и комментариями читал манифесты на столбах. Первые два декрета всех повергли в радостный шок — отмена рабства и кабалы, второе — снижение налога до двадцати пяти процентов. Количество сторонников императрицы увеличилось с геометрической прогрессией. Остальных сомневающихся добил декрет о коррупции, в котором подробно говорилось о равенстве перед законом. За воровство из госказны наказание одно — плаха с конфискацией имущества. Такие же жестокие меры в отношении уголовного элемента. Если раньше за убийство можно было отделаться двадцатью годами каторги на рудниках, теперь — все, лафа кончилась. Убийцам, независимо от ранга, — виселица. Суровая мера не касалась дуэлей и самообороны. Под статью попадали также растлители малолетних и садисты, мучающие своих подданных. Дискуссии и споры волной шли от столицы по всей империи, сходились в одном — императрица Мела I дала людям надежду на светлое будущее. Реформы вскоре дали свои плоды. Заворовавшихся чиновников казнили сотнями в день, конфискованное имущество продавалось с торгов, а наворованные деньги пополняли исхудавшую казну. Из армии удалили всю гнилую верхушку военачальников, многие из них лишились головы. А ты не воруй. Молодые офицеры становились во главе полков. Военным министром и главнокомандующим стал великий герцог Ланс Орест дé Офунато. Армия ликовала — в кои веки во главе настоящий воин, а не придворный лизоблюд.

Императрица Мела I приводила в порядок одряхлевшее и частично разворованное государство в быстром темпе железной рукой — впереди маячила война с кочевниками. Она впрягла в работу бывших наемников с такой энергией, что те стали втихомолку материть Пашу — на хрена им такой гемор. Чернота успокаивал — потерпите пару месяцев, все устаканится. Ему досталось больше всех, Мела назначила его главным оружейником Тарагона. Пришлось стажеру через портал тащить в столицу инженера Жозефа Лаваля и двух кузнецов-литейщиков. В спешно выстроенных кузнях и литейном цехе отливали пушки. На окраине города соорудили лабораторию по производству пороха. Оружейники начали делать пехотные и кавалерийские арбалеты. Люди работали на износ, но из-за отсутствия технологий и конвейера дело продвигалось медленно.

Мела, уютно устроившись на плече любимого, сварливо жаловалась на дефицит вооружения. Пашка тут же подал гениальную идею:

— Попроси Иру наделать копий пушек, арбалетов и бездымного пороха. Красавица, завизжав от радости, укусила его за шею.

На следующий день оружейные арсеналы ломились от пушечных стволов и арбалетов. Что касается последних — хватало полчаса тренировок, и любой солдат мог сносно с ним управляться. С пушками гораздо сложнее, но и здесь нашелся выход. Один сеанс на ментальном уровне, и четыре тысячи будущих канониров начинают учебные стрельбы на полигонах.

В самом дворце ментасканированию подверглись все — слуги, фрейлины, камергеры. В результате половину выгнали без выходного пособия, и, к большой досаде графа дé Торе, среди последних оказалось более десятка вражеских шпионов различных государств, в основном с севера. Если с государственными делами положение более-менее стабилизировалось, то в остальном наблюдалась тихая паника. Оказалось, Мела совершенно не знала обычной жизни, не представляла, чем живет народ. В очередной раз помогло ментасканирование. Доставили обычного горожанина, затем случайно выбранную горничную, из вояк на сеанс согласился Ливэн. Мела потом ходила три дня в задумчивости и некоей растерянности. О такой стороне жизни она и не подозревала. Знать чаяния своего народа всегда полезно для правителя. К сожалению, сильные мира сего предпочитают смотретьсквозьрозовые очки, опираясь на мнение льстецов-референтов и придворное окружение лизоблюдов.

В Савоне открылась академия магии, готовился распахнуть двери университет. Строились первые школы для простого люда. Орест создавал офицерские и канонирские училища. Гидо разгребал дела в Министерстве иностранных дел. Ливэна, к удивлению всех остальных, императрица назначила главным казначеем Министерства финансов. Видимо, за его честность и экономность. В один из свободных вечеров Пашка с Аццо пили вино в одной из беседок дворцового сада.

— Дорогой Паша, нам повезло, мы живем в удивительном времени — я счастлив служить нашей великолепной императрице. Красива, умна с железным характером — такого правителя нигде нет.

— Вы правы, уважаемый Аццо, — кивнул Пашка. Открою вам страшную тайну: Мела I — аватара.

— Ась?

— Божественное воплощение, ее сила и мощь способны сравнять с землей с десяток таких городов, как Савона. Из любой армии сделает кровавый блин. Я по сравнению с ней как новичок супротив профессионала-мечника.

— Для чего вы делитесь со мной столь секретной информацией? — озадачился граф.

— А для того чтобы не вздумали устраивать козни против императрицы или еще какие гадости.

— Тьфу на вас, — возмущенно замахал руками дé Торе. Давайте лучше выпьем, умеете вы, Паша, испоганить настроение.

Дзи-и-инь.

* * *

Ярко горели жертвенные костры, кровь гибусов[8] и рабов лилась в медный котел. Шаманы под резкие звуки бубнов бились в обрядовых танцах. Воины кланов завороженно смотрели на катающихся в трансе предсказателей судьбы. Главный шаман, сухенький старичок, замотанный в волчьи шкуры, бросил в котел гладкую деревяшку, покрытую колдовскими рунами. Под взглядом шамана деревяшка завертелась, а затем замерла, показывая острым концом на запад. Бубны стихли, перед шаманом почтительно склонил голову Амбагай-хан — повелитель Черной орды. Оба уставились на деревяшку, лежавшую доселе спокойно. Пренебрегая законами физики и здравому смыслу, деревяшка, булькнув, утонула. Кочевники, открыв рот, пялились на котел полный крови.

— Что это значит? — прошипел сквозь зубы Амбагай.

— А то ты не понял? Орда в походе на империю захлебнется в собственной крови, — спокойно ответил главный шаман.

Повелитель осатанел — война с изнеженным западом решала многие проблемы, а тут шаманьизаморочки.

— Слушай сюда. Если хочешь остаться в живых, ханам объявишь об удачной кампании.

— Понял, великий хан, сделаю, как ты прикажешь, — быстро согласился шаман, пряча ехидную усмешку.

Курултай собрался близ столицы. Повелитель не любил городов. В большом шатре кругом расположились двадцать ханов — предводители кланов. Амбагай-хан восседал на небольшом золотом троне с инкрустацией. Безмолвные слуги разносили кувшины с пенным жачусоми[9] заморским пивом. На огромных подносах лежали дымящиеся жареные туши гибусов. Перед каждым ханом — стопка нежнейших лепешек. Приветственная речь Амбагай-хана была короткой, но емкой. Празднество началось. Ханы, чавкая, пожирали куски баранины, запивая еду хмельными напитками. Пока гости не напились до поросячьего визга, повелитель озвучил главный вопрос повестки дня. Выступивший вслед шаман подтвердил благоприятный успех предстоящей войны. Слово война ханы не воспринимали, набег — дело другое. Набежали, награбили и смылись — вот в чем удаль и удача настоящего воина. А война — дело затяжное и муторное, это не дляних. Вот так открытым текстом и вывалили Амбагай-хану. Вскипевший было повелитель сдержался, какая разница, как будет называться будущее мероприятие, главное — результат. На пока еще трезвую голову порешили выступать через пять дней, а сейчас праздновать. Да пребудет в здравии умнейший из умнейших меч Вселенной славный Амбагай-хан.

Не обращая внимания на льстивые речи, повелитель, вытерев жирные руки о полу стеганого халата, выбрался наружу. Тысячи костров пламенели в ночи — силища. Амбагай-хан, сыто рыгнув, помочился рядом с шатром. Окинув полупьяным взглядом мерцающую в огнях долину, икнул:

— Кто сможет выстоять против моей орды? Правильно, никто.

* * *

Трактир «Ржавая секира» — постоянное пристанище наемников и гвардейцев — в этот час напоминал муравейник во время дождя. По большому залу, освещаемому факелами, сновали ладные подавальщицы, на ходу уворачивающиеся от загребущих солдатских рук. На вертелах шкворчали оленьи и кабаньи туши, вино лилось рекой в луженые глотки наемников. Заработанные денежки воины спускали легко — нехитрая философия молодости, зачем копить, если завтра можно погибнуть в схватке. Среди гула голосов иногда слышалась соленая солдатская песня:

Уезжаю на войну,

В горную Эбранзию,

Оттого в последний раз

На тибя залазию…

В чистом углу за небольшим столом, покрытым бумазейной скатертью (неслыханная щедрость хозяина заведения), расслаблялись четверо. Трое мало отличались от остальных клиентов, зато четвертый господин привлекал всеобщее внимание и вызывал шутки товарищей:

— Эти рюшечки, кружавчики, — давился хохотом Орест.

Гидо склабился во все зубы.

— В самом деле, ты чего, Ливэн, вырядился, что тот попугай? — заметил Пашка, сосредоточенно обгладывая оленье ребрышко.

Герцог Ливэн Бельфо дé Ажен, невозмутимо поправив салфетку на пышном жабо, допил кубок вина.

— Босяки, что вы понимаете в правилах этикета высшего общества?

Бывшие наемники восторженно взвыли:

— Га-га-га. Поучи нас. Поучи.

— Вы оборванцы, посмотрели бы на себя со стороны, ходите черти в чем. А еще великие герцоги, — Ливэн притворно закатил глаза в копченый потолок. — Своим внешним видом вы просто-таки позорите матушку императрицу. Шпана какая-то, а не титулованные особы.

Молодые мужчины невольно переглянулись. До них дошло, что расфуфыренный Ливэн не так далек от истины. У Пашки обгорел бок камзола, один боковой карман выдран с мясом, другой висит на нитках. Гидо ходит в разодранной рубахе и дырявых сапогах, а первый военный министр Орест щеголяет в простреленной шляпе и с прорехой на штанах, отсвечивая пятой точкой.

— Прав, засранец, да действительно несколько пообтрепались, ну дык все в делах и заботах. Некогда нам за собой следить, — буркнул Гидо.

— А я о чем говорю, — воодушевился Ливэн. Полон дворец холуев, только свистните — и оденут, и отгладят.

— Ага, — вклинился Орест, — и веревочку бантиком завяжут на горлышке.

— Га-га-га.

— Выпьем, братцы, пока есть возможность.

Выпили.

Затем все трое насели на герцога дé Анжена, по какой такой причине он сегодня выглядит павлином.

— Причина более чем важная, я сегодня закончил обучение, и перед вами образованный финансист, по праву занимающий должность главного казначея.

— Поздравляем, — вразнобой сказали приятели, мало что понявшие из ответа Ливэна.

— Погодь, тебя поди Мела учила? — спросил более догадливый Пашка.

— Ну да, как в живых остался и с ума не сошел — не понимаю.

— Тогда это круто, парни, выпьем за лучшего финансиста всех времен и народов.

Звякнули кубки, вечер обещал быть веселым и интересным.

Утро бравая четверка встретила на сеновале трактира. По словам хозяина, их мертвецки пьяных туда было проще всего транспортировать.

Погуляли…

Савона кардинально преобразилась. Горожане, словно проснувшись после долгой спячки, носились по улицам с озабоченно-деловыми лицами. Императрица дала основательный пинок застоявшемуся болоту, собрав по списку графа дé Торе во дворце энергичных людей. Деловые люди сходу ухватили идеи Мелы I, в результате которых начали строиться ткацкие мануфактуры, осваиваться стекольное и сталелитейное дело. Прогресс попер со скоростью локомотива. Оружейники осваивали производство затворных винтовок и револьверов, минуя стадию пищалей и фузей. Купцы основали свою гильдию, появились настоящие банки, а то не убожество, что было до сих пор. На реке спешно устанавливали полтора десятка водяных колес для приводов к станкам и пилорамам. На верфях заложили несколько океанских кораблей с водонепроницаемыми переборками. Словом, жизнь кипела. Из небытия поднялись старинные роды. В отношении придворных Мела сделала хитроумный ход конем — она не стала разгонять расфуфыренную толпу пустобрехов и тунеядцев, а выдворила их в летнюю резиденцию, обозвав ее Дворянским собранием. Там она появлялась редко и ненадолго — императрица не любила праздности.

И только жизнь стала вроде налаживаться, как прибыл взмыленный гонец — орда кочевников захватила пограничный город Канео, взорвав сторожевые башни. Срочно созвали военный совет, на котором кроме высших военных чинов присутствовали министры правительства.

Первым выступил военный министр — герцог Ланс Орест дé Офунато:

— Вторгшаяся орда степняков, по непроверенным данным, насчитывает около полумиллиона сабель. Под рукой у нас в наличии сто двадцать тысяч солдат и тысяча пушек. Думаю, наших сил недостаточно для разгрома врага. От западной и северной армий помощь придет не раньше месяца. Обстановка, мягко говоря, удручающая, на этом позвольте закончить.

Со стороны правительства посыпались неприятные вопросы. Теперь пришлось отдуваться начальнику Тайной стражи.

— В ответ на ваши обвинения, господа министры, отвечу, наша служба никогда не работала за границей, Тайная стража работает только в пределах Тарагона. Граф дé Торе говорил чистую правду — в стране просто не существовало внешней разведки. Относительно взятия Канео — дикари взорвали сторожевые башни и главные ворота при помощи пороха. Видимо, закупили у узкоглазых на Востоке.

Мела, терпеливо выслушав мнение каждого о предстоящей военной кампании, сказала:

— Господин главнокомандующий, думаю, мы обойдемся тем, что у нас есть. Готовьте армию к походу, через три дня выступаем. А для степняков у меня есть неприятный сюрприз, — и озорно подмигнула Пашке.

Тот неосознанно пожалел детей степи — а пусть не лезут.

Гвардейские полки и канонирская бригада соединились с основной центральной армией близ городка Бата после десятидневного похода. Генерал Акош дé Реден — один из немногих сохранивших пост — занимал должность командующего армией по праву. Имел острый ум, стратегическое мышление и понапрасну не посылал солдат на смерть. Вояки в нем души не чаяли. Кроме того, генерал слыл человеком отчаянной храбрости.

Военный лагерь поражал благоустроенностью и чистотой — эдакий городок с рублеными зданиями, плацами и аренами для тренировок. Прибывшие полки с огромным обозом расположились на окраине, разбив шатры. Построившиеся войска встречали императрицу криками ура, а затем на удивление всех промаршировали почти в ногу мимо импровизированной трибуны. В империи до сего дня понятия не имели о чеканном шаге — новатор генерал лишь посмеивался в усы. Для Мелы I и ее немногочисленной свиты устроили небольшую экскурсию. В зданиях располагалась небольшая часть армии — штаб, арсенал, лазарет, продуктовые склады, квартиры полковых командиров. Солдаты жили в больших палатках, стоявших огромным табором вокруг городка. Генерал дé Реден, слегка волнуясь, пригласил императрицу на ужин, та охотно согласилась отведать солдатской каши. Трапезничали в штабе за большим длинным столом. Мужскую компанию разбавляли три фрейлины, взятые Мелой с собой в поездку. Генералу импонировалото, что императрица не взяла с собой в свиту толпу придворных шаркунов. Вместо них прихватила большой обоз с продуктами и боеприпасами. Ужин прошел в доброжелательной обстановке, о вторжении кочевников не говорили.

Пашка, деливший шатер с Орестом, в этот вечер к Меле не пошел — ни к чему давать лишний повод для пересудов.

Проснулись рано под звуки горна. Умывшись и позавтракав, поспешили на совещание в штаб. Присутствовали все участники вчерашнего ужина, кроме фрейлин. С разрешения императрицы первым взял слово начальник штаба, полковник дé Хост. Встав у большой карты, повешенной на стене, указкой показал территорию, захваченную неприятелем.

— Самое печальное, Ваше величество, что эти дикари жгут наши города, а население молодого возраста угоняют в рабство. Остальных убивают.

Затем военные стали предлагать различные варианты генеральной битвы.

Внимательно всех выслушав, императрица вынесла вердикт:

— Найдите такое место, чтобы с одной стороны были холмы, а с другой — какая-нибудь естественная преграда, к примеру, река или болото.

Командиры полков во главе с генералом сгрудились у карты. В это время появился дежурный офицер и передал дé Редену пакет, видимо, прибыл гонец. Генерал, извинившись перед Мелой, вскрыл конверт.

— Очень неприятные известия, Ваше величество, степняки после захвата графства Фонти продвинулись вперед на триста лиг и вторглись в графство Садерхам — заняли замок, убив всех его обитателей.

Пашка переглянулся с побледневшим Орестом.

— Дони!

— Ваше величество, простите, но нам с герцогом дé Офунато нужно отлучиться по важному делу.

Выскочили из штаба, словно ошпаренные.

— Если степняки убили Дони, я их на фарш пущу, — и разъяренный Орест запустил матерную руладу.

— Успокойся, Ланс и возвращайся на совещание, а я займусь степняками.

— Я с тобой, — запротестовал Орест.

— Перестань, ты мне только будешь мешать, один справлюсь.

Повернувшись, Пашка помчался к палатке. Сняв генеральский мундир, переоделся в привычный походный костюм — кожаную куртку и штаны. Нацепив пояс с мечом и кинжалом, открыл портал. Двигался он короткими прыжками, ориентируясь на местности, после четвертого перехода увидел башни Садерхама. В округе сплошные пепелища от сгоревших деревень. Местных крестьян не видать, лишь кочевники небольшими отрядами сновали из замка и обратно.

Пашкина душа переполнилась болью и холодной яростью.

— Ну держитесь, падлы, я вам устрою маленький Сталинград. Вытащив меч из ножен, шагнул в созданный переход. Выйдя, обнаружил себя во внутреннем дворике, крутая лестница вела в покои. Взбегая по ней, на автомате ввел себя в боевой режим. Организм в этот раз повел себя необычно — что-то внутри щелкнуло и словно полыхнуло нестерпимым светом. Ворвавшись в главный зал, обнаружил некий «музей восковых фигур». Кочевники замерли в самых причудливых позах на ковре в центре, обложившись подушками, восседал желтолицый степняк в богатых доспехах. Возле Тегре-хана, а это был именно он, почтительно склонились слуги, рядом примостилось несколько начальников туч. Видимо, праздновали взятие графства. Судя по тому, что видел стажер, ему удалось переместиться в другой временной поток, потому как в обычном боевом режиме люди хоть и медленно, но двигались. Пашка не стал заморачиваться на крики типа: «Получите, гады!», — а просто чиркал мечом по шеям степняков. Одного Тегре-хана оставил в живых. Его он оглушил и связал. Казнит после допроса. Замок оказался переполнен кочевниками — они занимались своим любимым делом — грабежом. Устав махать мечом, кинул его в ножны и достал кинжал — резня продолжалась. Пройдя замок сверху донизу, Чернота выбрался наружу, где во дворе уничтожил не менее двухсот всадников.

Дони вместе с женой Герой и ее отцом он обнаружил на верхней площадке донжона. Все они, как и многие солдаты гарнизона, погибли от стрел кочевников. Пашка похоронил бывшего наемника с женой и тестем у замковой стены. Вернувшись, сгреб за шиворот хана и отправился долгим переходом в военный лагерь. Сдав пленного Оресту и съев большой кусок жареного мяса, не раздеваясь, рухнул спать, на раскладную кровать. Организм требовал отдыха.

Разбудила его перебранка, раздававшаяся за пологом палатки.

— Оглобля деревенская, тише греми котелками, Его сиятельство потревожишь, — вполголоса ругался офицер, для личных поручений навязанный Пашке главнокомандующим. Впрочем, не его одного приставили к генералу, герцогу дé Лоредану. По штату ему полагался денщик и вестовой.

— Ваше благородие, — раздался хриплый голос денщика, — может разбудить господина генерала, ить третьи сутки почивает, как бы худого не было.

— Балбес, герцог отдыхает после большого напряжения сил, — офицер с некоторым трудом выговорил ученое слово.

— Ваше благородие, а правда, что генерал перебил в одиночку уйму степняков?

— Правда, правда.

— Говорят, он их там тысячи две положил.

— Ох ты ж, етить мать, — подал голос вестовой.

— Вот так и рождаются нелепые слухи, — отметил стажер.

Кашлянув, гаркнул:

— Бони, бриться, мыться и завтрак.

В палатку заглянул денщик, здоровый малый с продувной мордой:

— Сей секунд, Ваше сиятельство, горячая вода есть.

Брился Пашка сам, не обращая внимания на недовольный гундеж денщика, тому казалось, что герцог ему не доверяет.

На самом деле, дело не в доверии, а в привычке все делать самому.

Воду поливал вестовой со смешным именем и фамилией Жан Жак.

— Чуть ли не Руссо, — ухмылялся Чернота.

Завтракал в обществе личного порученца, молодого лейтенанта с щенячьим пухом на верхней губе.

— Гунар, — обратился он к юноше. — Лошади готовы? Поедем к императрице.

— С утра оседланы, Ваше сиятельство, — офицер сделал попытку встать и щелкнуть каблуками.

— Не тянись, не на параде. Поехали.

Ехать было всего ничего, метров четыреста, но положение обязывало. Не ходить же генералу, а тем более герцогу пешком.

У небольшого домика, в котором обосновалась Мела I, стояла охрана из гвардейцев. Пропустили одного Черноту. У самого входа на небольшом крылечке восседал на табуретке граф дé Торе. Два десятка его мордоворотов слонялись поблизости.

— Привет, Аццо, императрица у себя?

— Доброе утро, Ваше сиятельство. У себя, но никого не принимает.

У Пашки от удивления поднялась правая бровь.

— Случилось чего?

— Да ничего, у нее главнокомандующий, решают важное государственное дело.

— Так, да. Ладно, загляну попозже.

Пройдя сквозь оцепление гвардейцев, запрыгнул в седло подведенной лейтенантом лошади.

— Чем заняться в ближайшие три часа? Придумал.

— Лейтенант, кто у вас в армии лучший мечник?

Гунар, не задумываясь, назвал капрала Желогу из второго пехотного полка.

— Едем туда, нужен спарринг, а то совсем форму потерял.

Второй полк располагался к западу от военного городка, на расстоянии меньше лиги.

Спокойной рысью пересекли палаточный лагерь и через пять минут были на месте. На тренировочной арене капрал, поджарый дядя с обветренным лицом и обманчиво медленными движениями, гонял новичков. Завидев генерала, прогавкал команду строиться. Всадники спешились.

— Гунар, посиди где-нибудь в теньке, пока я железом буду махать.

Подбежал капрал. Пашка его успокоил, объяснив причину своего появления.

— Тебя как зовут, капрал?

— Куним Желога, Ваше сиятельство.

— Давай без титулов, и добавил непонятное: — Нататами все равны. Зольдатиков отпусти.

Капрал шуганул новобранцев и притащил два учебных меча с затупленной кромкой. Пашка, свистнув Гунара, отдал ему снятый камзол с регалиями, оставшись в белой рубашке с пышными рукавами.

Куним прогудел:

— Вам бы доспех защитный, господин генерал.

— Ай, обойдусь, — легкомысленно махнул рукой Пашка.

Удивленный Желогу лишь пожал плечами, хозяин — барин. Хочет ходить Его сиятельство с синяками, пусть ходит. Если к началу спарринга — тренировочного боя — количество зрителей не превышало пятидесяти человек, то к его концу собрался весь полк.

Стажер шаркнул пару раз сапожками по гравию ристалища — не скользят.

— Бой.

Капрал, держа меч на полувытянутой руке, сделал полукруг приставными шагами. Никакой реакции, генерал стоял в расслабленной позе, опираясь на меч. У Желогу возникли смутные подозрения, но пора переходить к делу. Одним шагом он очутился перед противником и провел свой коронный колющий удар в шею. Меч змеиным жалом сверкнул на солнце — мимо. Капрал тут же получил ощутимый удар по предплечью. Что за черт, до сих пор ни один соперник не мог уйти от фирменного удара. Генерал стоял в той же позе, покачиваясь с пятки на носок. Неожиданно для себя Куним разозлился, а это в схватке последнее дело. Два косых удара, в завершение третий поперек туловища. Опять мимо, но сам получил по ребрам хорошо. Самое паскудное, он не заметил удара генерала. Желогу недоумевал все больше и больше. У него уже были схватки с мастерами мечей — профессионалами своего дела. Из пяти боев выигрывал четыре, но здесь нечто другое. Желогу провел еще три серии ударов на пределе своих возможностей. Результат плачевный — получил четыре удара в грудь, правда, один раз зацепил чужой меч. Увеличившаяся толпа солдат, затаив дыхание, следила за уникальным зрелищем. Знаменитый мечник проигрывал по всем статьям. Пашка, подняв меч, объявил перерыв и присел на травку у низкого заборчика.

— И это первый мечник армии, тогда представить жутко уровень подготовки простых воинов…

После небольшого отдыха предложил капралу:

— Возьмите человек десять-двенадцать опытных бойцов, мне необходимо размяться.

Куним, скрипнув зубами, выполнил просьбу.

— Посмотрим, Ваше сиятельство, что ты можешь сделать против отделения мечников.

Военная публика восторженно ревела — где это видано — один против двенадцати. Заключались немыслимые пари, иногда с драками спорящих сторон.

Чернота специально не переходил в боевой режим, хотелось размять мышцы по полной.

— Бой.

Началась потеха.

Мечники грамотно брали генерала в полукольцо с намерением зайти тому в тыл. Стажер, не заморачиваясь, разорвал дистанцию, длинный прыжок вперед — и противник в полуметре. Отбив мечом, удар ладонью по шее — и он в тылу воинов.

За две секунды выбыло семь человек — больше половины. Отчаянные рубаки вдруг сделались неуклюжими и неумелыми, словно новобранцы. Тыкали и рубили мечами франта в белой рубашечке, да все мимо, будь он неладен. Капрал пока не вмешивался в схватку, лишь огорченно крутил головой. Бой напоминал наскоки маленьких сопливых детишек на взрослого дяденьку. Генерал выбил еще троих, здесь Желогу решил вмешаться. В непрекращающемся танце боя возникла некая неловкость. Один из мечников слишком гордый и заносчивый, получивший по шее, не ушел с арены, попирая ранее обговоренные условия. Пашка, заметивший выходку наглеца, проучил его — рубанул по шлему солдата со всей мощи — тот улетел метра на два, гремя доспехами, только подошвы сапог замелькали. С оставшимися разобрался довольно быстро, причем одного воина сбил ногой, а потом достал клинком. Публика вопила, довольная зрелищем, а из выстроенной шеренги спаррингистов до Черноты донеслось:

— Вы нечестно победили.

Стажер от изумления споткнулся.

— Кто это сказал?

Из шеренги сделал шаг вперед тот самый наглец.

— Кто еще так думает?

Вперед вышли трое.

— Вот что я вам скажу, воины, и запомните это на всю жизнь. Реальный бой — не рыцарский поединок под маханье дамских платочков. В настоящей схватке нет правил, нет понятия честно-нечестно. Кто выжил, тот и прав. Вы должны убить врага или вывести его из строя любым способом, хоть песок ему в глаза швыряйте.

Солдаты одобрительно гоготнули. На арену выскочил командир полка:

— Господин генерал, простите, что не встретил, только что доложили о вашем прибытии.

— Все нормально, полковник. Прикажите всем разойтись, кроме капрала Желогу.

Оставшись втроем, Пашка, повертев головой, увидел неподалеку низкую скамью.

— Присядем, господа. Господин полковник, вынужден вас огорчить, подготовка мечников никуда не годится. Нет, нет, я не упрекаю лично вас, такая картина, видимо, во всей армии. С сегодняшнего дня состав полка должен каждый день заниматься тренировками не менее четырех часов. Приказ от главнокомандующего получите. У солдат ни реакции, ни скорости. Двигаются, словно беременные черепахи, техника боя никакая. Заучили два-три удара и пару стоек, все. В бою ваши солдаты — просто мясо, господин полковник.

На командира полка жалко было смотреть — покрасневшее лицо выражало крайнюю степень горечи и обиды.

Чернота похлопал его плечу.

— Не тушуйтесь, полковник, впрягайтесь с работу, критику нужно воспринимать спокойно, тем более она справедливая.

Желогу, провожавший Пашку, почтительно попросил показать того некоторые приемы и удары. Стажер, не чинясь, удовлетворил его просьбу. Заодно показал упражнения, вырабатывающие скорость и реакцию. После отъезда герцога с порученцем полковник спросил Желогу:

— Что скажешь, капрал?

— Такой техники ведения боя никогда не видел, уровень запредельный, — и добавил печально: — Нам такого не достичь.

— Но стремиться к этому нужно, — припечатал полковник.

— Так точно, Ваша милость.

* * *

Ореста Пашка увидел только вечером за ужином. Солдатскую кашу с мясом ели неторопливо, запивая хорошим вином. Поговорили о пустяках, вспомнили Гидо — тот по указу императрицы возглавил Министерство иностранных дел, а по совместительству — внешнюю службу разведки. Сейчас мотался по стране, сбивая команду будущих послов и шпионов.

Спать легли рано, с первой темнотой.

С утра Пашку пригласили к Меле I. Та, поцеловав Черноту, повинилась — сегодня ночью самолично доставила повелителю Черной орды вызов на битву. Бумагу приколола к изголовью его же кинжалом.

Вот, оказывается, чем они вчера занимались, а его не позвали по простой причине — думали, спал.

Совещание в штабе вела Мела I, поставив перед фактом военную верхушку армии:

— Битва состоится через три дня у местечка Тейн, где мы и намечали.

— Позвольте, Ваше величество, до Тейна триста лиг, мы просто физически не успеем перевести туда армию.

— Не беспокойтесь, господа, будем точно к сроку. Готовьте полки и артиллерию, выступаем завтра в семь часов утра колоннами. Все свободны.

Офицеры горохом посыпались из штаба.

— Поведешь армию через портал?

— Да, Пашенька, другого выхода нет, — вздохнула Мела.

К обеду следующего дня армия прошла через арку перехода и очутилась в долине реки Мура. Городок Тейн остался в тылу. Полки становились на позиции, канониры готовили площадки под пушки, ставя их в два ряда. На правом фланге обосновалась кавалерия. Императрице Орест задал вполне резонный вопрос:

— Почему оставили без прикрытия левый фланг, Ваше величество?

— Дорогой Ланс, я готовлю небольшой сюрприз для Орды, — ответила она чарующим голосом сирены.

У главнокомандующего вдруг ослабли ноги, пришлось спасаться бегством, осеняя себя крестом. Императрица откровенно веселилась.

Для Ореста, как и для всех остальных, являлось загадкой — каким макаром Паша смог обуздать столь ослепительно прекрасное создание — Мелу I.

Сутки перед позициями восточной армии рыли две параллельные канавы длиной в две лиги. К саперам спешно подключили два пехотных полка — готовили пороховые мины. Недаром Мела приказала забратьизарсенала весь огневой запас, обоз с ним состоял из двухсот телег. К утру третьего дня работы закончились, канавы замаскировали дерном, от них протянулись бикфордовые шнуры, в местном исполнении — шелковые веревки, смоченные в масле и густо обсыпанные порохом. Конные разъезды доложили о подходе Орды. Вскоре над горизонтом поднялись облака пыли — кочевники приближались.

Императрица с Пашкой и Орестом в окружении охраны находились на самом высоком холме. Штаб — на другом, поближе к востоку.

Орда за час выстроилась в боевые порядки и, приблизившись на лигу, пошла в атаку. Задрожала земля, послышался гул от несущейся многотысячной конной махины. Бесчисленная лава степняков накатывала мощной волной, казалось, нет спасения, сметут и втопчут в землю все, что попадется на ихпути. Веселый огонек, беспечно потрескивающий и казавшийся безобидным, стремительно бежал среди травы навстречу коннице. Кочевники завыли по-волчьи, предвкушаялегкую победу. Первые, вторые и третьи ряды всадников проскочили роковую черту. Раздался мощный взрыв, прокатившийся по всей длине долины. Сколько тысяч исчезло в желтом пламени и черном дыму — подсчитать невозможно. Набравшая скорость конница остановиться не могла, всадники напрасно терзали уздечки коней. Второй взрыв, прокатившийся вслед за первым, показался степнякам еще более ужасным.

Во время искусственных катаклизмов погибло не менее двух тысяч атакующих. Для огромного войска потери незначительные, не стоит обращать внимания. Сотники, надрывая глотки, стегали воинов плетьми, заставляя идти в атаку. Придя в себя после первых потерь, кочевники вновь устремились вперед. Полки копейщиков быстро отступили назад, очищая видимость артиллеристам. Дружный залп пушек первого ряда, затем залп второго: «бах-бах», — и громовой треск. Картечь сметала все живое, с чмоканьем впиваясь в тела.

В моментально натекших лужах крови образовался вал из людей и лошадей. Атака захлебнулась. Канониры споро чистили стволы, а затем обливали их уксусом. После чего заряжали. Мела, сидевшая по-турецки в седле, сказала:

— Пора сделать хану сюрприз, не будем затягивать.

Встав в полный рост на лошади, устремила свой взгляд за холмы. Чернота почувствовал силу невероятной мощи, исходившую от красавицы. За дальними холмами заклубился туман, от них пахнуло холодом. Пашка с Лансом невольно зябко передернулись. Через секунду обоим стало жарко, Орест витиевато выругался.

Из клубов тумана выезжали тысячи тысяч кочевников. Мела сделала успокаивающий жест — мол, все в порядке. Над разлившейся морем Ордой гордо реяли бунчуки и треугольные знамена. Всадники, экипированные точно также как и кочевники Черной орды, в малахаях с лисьими и волчьими хвостами, запашных халатах и сапогах с загнутыми носами. Вооружение — один в один, луки за спиной с колчанами стрел, сабли и круглые небольшие щиты.

Мела, заметно напрягшись, бросила гортанный звук — вынырнувшее из тумана войско, нахлестывая лошадей, ринулось вперед. Тяжелый гул прокатился по долине — столкнулись две орды, вернее, одна ударила во фланг второй. Пошла бешеная резня, свою лепту вносила имперская артиллерия, залп за залпом выкашивая конницу кочевников.

— Качественная голограмма — ничего не скажешь, — пробормотал стажер.

— Не совсем голограмма, — возразила Мела.

Между тем на поле битвы, видимо, происходили ужасные вещи, поскольку оттуда выскакивали в панике обезумевшие всадники с криками:

— Демоны! Спасайся, кто может.

— Ваше величество, что происходит? — пучил глаза потрясенный Орест.

— Сюрприз для Амбагай-хана. На Черную орду напала Черная орда.

— Двойники.

— Ап, — и Пашка с Лансом открыли рты.

— Да, господа, кочевники сражаются сами с собой. Созданные воины из плоти крови, никакой мистики. Старые технологии дублирования, только и всего.

Орест перекрестился:

— Свят, свят.

Черная орда таяла, словно кусок льда под струей горячей воды. Канониры, наконец, перестали терзать пушки, пошли полки копейщиков, за ними — мечники. Восточная армия пришла в движение. Двадцатитысячная имперская кавалерия навалилась на кочевников справа. Орда агонизировала.

Амбагай-хан, окруженный верной тысячей воинов, до сей поры пытавшийся командовать сражением в глубоком, казалось бы, тылу, внезапно оказался в самой гуще битвы. Неизвестная орда поломала все планы — откуда империя обрела столь мощного союзника — загадка. Вскоре повелителю стало не до размышлений. С диким воем чужаки атаковали его тысячу. Амбагай-хан, опытный воин, много повидавший на своем веку и проливший очень много чужой крови, заледенел от страха. Уатакующихзнакомые лица, а возглавлял их он сам. Повелитель потер глаза, затем потряс головой — кошмар не проходил. Его воины запаниковали, чужаки рубили и резали тысячу, словно скот. Вскоре Амбагай-хан вступил в бой со своим двойником, у которого были пустые глаза, не выражавшие эмоций. Рука повелителя ослабла, он пропустил первый удар. По левому боку резануло болью, потекло что-то теплое. Самое паскудное — двойник, казалось, предугадывал его действия. Мелькнула сталь, и у хана отнялась правая рука — вражеская сабля располосовала предплечье. Повелитель перекинул клинок в другую руку — он понимал, поединок предрешен. Тело заметно ослабело, вспышка в глазах — и голова хана покатилась по траве.

Разгром орды продолжался четыре часа. Чужаки преследовали степняков до конца. Черная орда фактически прекратила свое существование. Неожиданные союзники, сделав свое дело, сгруппировались и исчезли у тех же холмов, во вновь появившемся тумане.

Восточная армия обошлась минимальными потерями — погибли четырнадцать канониров от разорвавшихся пушек и сто тринадцать солдат. Трофеи собирали два дня, загрузили все двести телег.

Армия праздновала победу над грозным врагом. Авторитет императрицы возрос у военных до небес. Перегрызут глотку любому, кто осмелился покуситься Мелу I. Через три дня войска ушли через портал к месту своей постоянной дислокации.

X глава

Празднества в Тарагонской империи по случаю победы над Черной ордой длились неделю. Императрица щедро одарила наградами и прочими милостями согласно чину и званиям всех участников славной битвы. Многие офицеры получили продвижение по службе — армия обновлялась и молодела.

Высшую награду — орден Победы — получили двое: герцог Паша Черный и герцог Ланс Орест дé Офунато. Остальным военачальникам ордена попроще. Вояки северной и западной армий ужасно завидовали дождю милостей, который накрылвосточную армию. Генерал Акош дé Реден, командующий армией, получил звание маршала и редкий орден Золотого Орла — их всего пять штук на всю империю. После битвы, признавая за Мелой I ключевую роль в блистательной победе, де Реден сделался ее истовым сторонником. Во дворце праздновали с размахом, как, впрочем, и в столице. Мела не пожалела казны, понимая, что жаба здесь неуместна.

Погуляв пару дней, Пашка затосковал и стал проситься домой.

— Дорогая, пойми, у меня жена должна родить. Нужно быть рядом.

Красавица горестно вздохнула:

— Я ведь не держу тебя, Пашенька, но каково мне остаться одной.

— Кисонька, почему одной? А Ланс с Гидо и Ливэном?

— Твои друзья тебя не заменят.

Пашка с удовольствием поцеловал волнующую грудь с розовым соском.

— Теперь другую, — потребовала Мела, грациозно поворачиваясь.

— О, это мы с удовольствием, нам только давай.

Поцелуи в столь привлекательную часть тела возбудили обоих и закончились они естественно любовной схваткой. Отдышавшись, Пашка спросил:

— За что ты меня любишь, Мела? Кругом столько симпатичных и достойных мужчин. Я и мои друзья теряемся в догадках.

Девушка на мгновение задумалась, потом рассмеялась.

— Дурачок, разве любят за что-то? Люблю и все. Иди ко мне, ненасытный.

— Караул! — запаниковал Пашка.

— Боишься?

— Конечно, боюсь, — честно признался он.

— Не бойся, я тебя пожалею, — и бережно прижала к груди.

Попрощавшись с друзьями в «Ржавой секире», Пашка из дворцовых покоев, как был в генеральском мундире, так и отправился домой в замок привычным телепортом.

Попал он отчего-то в винный подвал.

— Тонкий намек, — хмыкнул он.

Не успев выбраться, тут же нарвался на Пако, который заключил его в дружеские медвежьи объятия.

— Поздравляю, Паша, ты вовремя. Сын у тебя родился. Пако сиял, словно медный котелок, что-то еще говорил, но Чернота не слышал. Неизвестное теплое чувство отцовства разливалось в его груди.

— Извини, Пако, но мне надо к сыну.

— Беги, беги, папаша.

Пашка вихрем взлетел по лестнице и, пробежав через анфилады комнат, очутился перед спальней.

Вошел на цыпочках. Беата спала, откинувшись на высоко поднятые подушки, правой рукой придерживала сопящий сверток в атласном одеяльце. Картина, достойная кисти великого живописца, — мать со спящим ребенком.

Пашка долго сидел рядом на кровати, боясь шелохнуться, и любовался красивым умиротворенным лицом жены. Вот оно счастье. И почто он мотается черти где, забросил семью. Совесть проснулась очередной раз, грызя зло и настойчиво. Самое неприятное, оправдаться нечем — права, зараза, во всем, а если еще вспомнить Мелу, о-хо-хо. Пашка от горестных мыслей передернулся. Ничего с собой не мог поделать — любил обоих. К тому же знал точно — Мела его не охмуряла, даже в мыслях не держит, чтобы удержать подле себя. А в реале получается, что привязан к ней крепче канатов, впрочем, как и к Беате.

Жена, видимо, почувствовала его взгляд, открыла глаза. И столько любви и нежности он прочитал в ее взгляде, что смутился, почувствовав себя старым греховодником.

«Отставить! — скомандовал он сам себе. — Рассуропился, какие только дурные мысли не лезут в голову. Наше дело мужчинское, мы всегда правы», — столь наглое утверждение привело его в норму.

По случаю рождения наследника герцога замок встал на уши. Прислуга драила посуду и чистила помещения, гарнизон тоже приводил себя в порядок — затевалось нечто грандиозное. Народ не обманулся в своих ожиданиях — хозяин закатил банкетище во всю ширь русской души. Веселились три дня, даже лошади егерей выглядели хмельными и слегка неадекватными. В первый же день праздника случилось событие, имеющее далекие последствия.

Проведать Беату приехала ее новая подруга, баронесса Ида дé Леман. Молоденькая вдова яркой внешности с симпатичными ямочками на щечках. Натура добрая и веселая, она сразу понравилась Пашке. Ее посадили рядом с Пако. Бесстрашный боец и воин отчего-то превратился в ледяную статую, проглотившую лом. Чернота поспешил на помощь другу. Вытащив его из-за стола и отведя подальше, стал приводить в чувство. После кубка чачи Пако пришел в сознание.

— Перестань сейчас же. Да, красивая девушка, но это не повод для паники и вообще ты ведь мужик в конце концов.

— Ага, — согласился бывший наемник. — Нет, ну ты ее видел, какие глаза, какие губки… Я сражен в самое сердце.

— Ну и флаг тебе в руки, начинай ухаживать. Совет вам да любовь.

— Паша, о чем ты говоришь, кто она и кто я?

— Тьфу, у тебя совсем мозги заклинило. Ида — живой человек, а ты молодой герцог, кровь с молоком и что характерно — холостяк.

— Ты думаешь, у меня есть шанс? — со вздохом протянул Пако.

— Дурачок, да она тебя глазами пожирает. Не дури, а иди в атаку — баронесса не устоит.

Выпив за будущую победу, вернулись за стол. Баронесса Ида дé Леман действительно весьма благосклонно принимала ухаживания бравого герцога Пако Виго дé Бокэ.

Роман развивался прямо на глазах у довольных хозяев замка.

Пашка нашептал на ушко Беате план действий, относительно влюбленных, супруга, похихикав, согласилась. Вечером того же дня Беата имела приватную беседу с баронессой. Та живо интересовалась Пако — каков он, много ли дурных привычек. Беата, не имевшая привычки злословить за спиной, довольно коротко ответила:

— Герцог дé Бокэ надежен, словно скала.

Потом добавила:

— У моего мужа друзья очень достойные люди, других быть не может.

Конечно, Иду такие короткие ответы не устроили, и она, подобно всем женщинам в данных обстоятельствах, требовала более обширной информации. На что получила полный отлуп и совет:

— Пообщайся лучше с самим Пако, вот и составишь о нем непредвзятое мнение. Скажу одно — он человек очень порядочный и словами не бросается.

Все дни герцог дé Бокэ не отходил от дамы своего сердца. Супруги Лоредан искренне радовались за влюбленных. На четвертый день баронесса дéЛеман увезла в свой замок герцога дé Бокэ погостить. На прощание Пашка подмигнул Пако:

— Не забудь пригласить на свадьбу, счастливчик.

Вместо ответа тот кивнул и, обняв на прощание, поспешил в коляску к баронессе.

* * *

Малыш не доставлял особых хлопот — много спал, сосал материнскую грудь и являлся образцом здорового, спокойного ребенка.

Беата после рождения сына расцвела пуще прежнего. Пашка, слегка обалдевший от счастья, частенько носил ее на руках, что весьма нравилось супруге. Постепенно жизнь в замке успокоилась, народ занялся повседневными делами. Производственные цеха работали, регулярно выдавая продукцию. Кузнецы освоили художественное литье из чугуна и бронзы. Краснодеревщики на токарных станках делали весьма искусную мебель, которая шла нарасхват.

Поселок близ замка превратился в небольшой городок — в нем раз в месяц проводили ярмарку. От купцов не было отбоя. Все знали, у герцога Лоредана можно купить разнообразные товары, нередко уникальные — таких в империи не сыщешь. Вассальные бароны вовремя платили налоги — последний урожай на полях весьма впечатлял. Полноводный золотой ручей прибыли непрерывным потоком наполнял герцогскую казну. Пашка и сам не знал, каково его состояние. Зайдя как-то в сокровищницу, потыкался среди больших сундуков, полных золота, сбил ногу и, обматерив неизвестно кого, выскочил наружу. Один из сундуков, самый тяжелый, — подарок Мелы, особо мозолил глаза. Как он не отбрыкивался, красавица заставила принять его подарок. Этот сундучок весом около двухсот килограмм так и стоял у самого ухода.

— Мда, эра бумажных купюр наступит не скоро, — бурчал Пашка, потирая ушибленное место.

Закрыв сокровищницу на два внушительных замка, махнул охране — бдите, мол.

Найдя управляющего, распорядился создать комиссию из трех человек. Капитана Чезаро включить обязательно ввиду его исключительной честности и пересчитать всю наличность. Срок исполнения — неделя. Управляющий согласно кивал головой, с герцогом не поспоришь. Чернота взял в привычку каждый день объезжать ближайшие деревни и поселки, интересуясь жизнью крестьян. Через телепорт посетил пару баронств — впечатления только положительные. Народ исправно трудился, бароны правили довольно грамотно, не обижая подданных, что Пашку весьма радовало.

Прошел месяц. Настала пора крестить сына, которого назвали Андреем — Андрэ. Обряд провели в замковой часовне с записью в церковной книге.

Крестными стали Пако и Ида, заехавшие по пути в замок Бокэ. Влюбленные уже назначили день помолвки. По случаю крещения сына герцог дé Лоредан дал торжественный обед. Прибывшие в гости вассальные бароны с приближенными, купцы, замковые мастеровые сидели за длинными столами главного зала. На почетном месте — родители Беаты — Хотий с Нерой. Пашка доставил их телепортом из столицы. Гости лакомились новинкой кулинарии — всевозможными салатами. Чернота в свое время надиктовал супруге несколько рецептов. Кроме обычных зажаренных кабанов и гибусов слуги подавали диковинные блюда — бифштексы и пельмени. Новый напиток чача, разбавленный до сорока градусов, быстро нашел приверженцев среди мужчин. Секрет изготовления герцог не разглашал, со временем хотел начать производство коньяков.

Некоторые бароны впервые попали в замок и поражались его роскоши. Красивая резная мебель с инкрустацией из золота и белой кости северного зверя, достойная королевских дворцов. Полы и стены устланы не шкурами, а огромными коврами и гобеленами. Разноцветные витражи в окнах представляли картины на разные темы. Посуда и столовые приборы — истинное произведение искусства. Просвечивающийся тончайший фарфор заставлял охать дам, да и не только их. Мужчины тоже вертели головами, пялились на такую красоту. Причем гости знали, в замке нет заморского товара — все сделано здесь в местных мастерских и цехах. Ближе к вечеру, когда съедено и выпито было немало, герцог, поддавшись уговорам тестя, показал гостям оружейный зал. Посреди стояла полевая пушка на колесах с лафетом, рядом высилась небольшая горка ядер. На стенах, покрытых гобеленами, висело разнообразное холодное оружие и доспехи. Вот тут гостей торкнуло основательно — мужчины-воины с дрожью в руках брали клинки. Опытный глаз понимал, перед ними оружие доселе не встречавшееся. Посыпались вопросы, просьбы. Кое-кто хвастался своим боевым мечом, подвыпивший народ стал заключать пари. Конец безобразию положил герцог:

— Господа, перестаньте спорить. Предлагаю вам испытать свои мечи на любом из этих клинков. Если перерубите — клинок вам.

Мечи разлетались, словно стеклянные, в итоге Пашка развел руками:

— Извините, господа бароны, но сегодня явно не ваш день. Но не будем портить праздник, выбирайте, кому что приглянулось.

Герцог с тестем с улыбкой наблюдали за гостями — те, словно детишки, дорвавшиеся до новых игрушек, бегали от одной стены к другой. Выбирали.

Подошла дата «отъезда», в последнюю ночь Беата выжала из него все соки — угомонились только к утру.

Измочаленный Пашка с нежностью смотрел на спящую супругу, прикорнувшую у него на груди. Попытался заснуть, но в голову лезли непрошеные мысли. Многому он научился у Мелы, она сумела разбудить в нем дремавшую силу, а может, проснулись гены предков, кто знает. А вот сама девушка оставалась для него загадкой за семью печатями. И главное — помалкивает о своих скрытых возможностях, такая невозможно упертая попалась. Иногдасоздавалось впечатление, что Мела разговаривает с несмышленым карапузом.

Не особо комплексуя на свой счет, Чернота занял выжидательную позицию, здраво рассудив — придет время, все узнает.

Утром, прихватив из сокровищницы килограмм двадцать золотых монет, положил их в дорожную сумку и, попрощавшись с Беатой, из кабинета через портал попал в дворцовые покои. Мелу нашел в кабинете, та разбиралась с бумагами.

Императрица, взвизгнув по-девчоночьи, бросилась ему на шею и затоковала совершенно по-бабьи:

— Соскучилась, извелась вся, любимый мой.

Признания переместились в спальню. Через два часа довольная Мела застегнула на Пашкином запястье крупный золотой браслет с серебристой пластинкой посередине. Это, Пашенька, ключ для перехода с планеты Хана и обратно.

— Металл со мной пройдет? А то в прошлый раз без всего остался.

— Не беспокойся, с ключом протащишь что угодно, но в пределах сотни тысяч тонн. Милый, если тебе будет угрожать реальная опасность, ныряй в портал, телепорт настроен на кабинет.

Императрица жарко поцеловала Пашку и подтолкнула к центру помещения. Стажер, следуя инструкции, нажал на пластину в центре браслета, перед ним замерцала арка перехода.

* * *

Сделав шаг, Чернота оказался на Базе, вернулся спустя год с лишним из затянувшейся стажировки. Выйдя из зала перемещений, прошел гулкими коридорами к кабинету начальника.

Архангелов вместе с Мозесом встретили его у порога, словно родного сына. Чуть ли не ура кричали. Обняли от избытка чувств, под локоток проводили к креслу. Да все так уважительно, по имени отчеству. Пашку охватили недобрые подозрения. Рубанул напрямую:

— Вы чего дурака валяете, в чем дело?

— Во-первых, позвольте перед вами извиниться, Павел Игнатьевич, за неудачный переброс и принесенные вам неудобства. Виновница наказана. Вам будет незамедлительно выплачена компенсация кроме оклада за год.

Старый Мозес захлопал в ладоши.

— Во-вторых, добро пожаловать домой, в Орден, господин аватара.

Оба начальника поклонились с вполне серьезными мордами.

Пашка с вытаращенными глазами наблюдал за дикой, по его мнению, сценой.

— Извините, но шутки у вас дурацкие. Какой на хрен аватара? Прекратите издеваться, я стажер Ордена Хранителей Равновесия, Павел Игнатьевич Чернов. Обычный человек и никак иначе, — и для убедительности помахал указательным пальцем.

— Конечно, конечно, Павел Игнатьевич, — легко согласились начальники, как скажете. Архангелов вдруг гаркнул в селектор:

— Лариса, коньяк срочно!

Через минуту в кабинет вплыло некое эфирное создание с подносом.

«Шеф не меняет своих привычек — секретарша опять блондинка», — заметил про себя Пашка.

— С возвращением вас, Павел Игнатьевич.

Выпив по рюмке коньяка, начальство озаботилось:

— Паша, держи ключ от своего коттеджа, переоденься и напиши коротенький рапорт.

— Страниц на сто, — с непроницаемой мордой добавил Мозес. — Шутка.

— Господа начальники, я притащил с собой двадцать кило золота, куда сдать половину?

— Лариса подскажет, отдыхай, стажер.

«То, что Архангелов перешел на «ты» — добрый знак. Значит, перестал придуриваться», — моментально отметил Пашка, выходя из кабинета.

После ухода стажера в кабинете повисла напряженная тишина. Первым заговорил Мозес:

— Поделись впечатлениями, Петр.

Архангелов, подойдя к окну, долго рассматривал деревья в весенней листве.

— Скажу одно, мальчик вырос, силища у него запредельная. Не хотел бы я оказаться на месте его врагов. Ну а ты что скажешь?

Мозес задумчиво побарабанил пальцами по столу:

— У Чернова стоит непробиваемый ментальный блок, впервые в жизни признаю свое поражение.

Архангелов вполголоса выругался.

— Петр, дадим ему отдохнуть, время пока терпит.

— Не больше пяти дней, — вскинулся великий магистр. — В запасе нужно иметь неделю.

— Согласен, давай, Петр, по рюмочке за успех будущей операции.

Дзинь-нь.

* * *

Приведя себя в порядок и переодевшись в привычные для этого времени вещи, Павел пообедал в столовой, а затем остаток дня корпел над отчетом.

Ночью отлично выспалсяи сейчас чувствовал себя полностью отдохнувшим и бодрым. Выскочив на улицу, проделал комплекс обязательных упражнений и с удовольствием помахал мечом.

Едва успел переступить порог коттеджа, раздался телефонный звонок местной связи.

Секретарша Лариса ангельским голоском пригласила к шефу незамедлительно.

Буркнув неразборчивое:

— Да, счас буду, — поплелся к административному зданию. — Чего опять придумали неугомонные начальники? Пожелания доброго утра от них не дождешься, не те люди.

Деловито барабанящая по «клаве» компьютера Лариса пригласила Пашку в кабинет. Архангелов с Мозесом, не теряя времени на сантименты, выдали «пирожок с повидлом» — вручили сберкнижку, бумагу на депозит в банковской ячейке и кредитную карточку Швейцарского национального банка.

— Ваш заработок вместе с компенсацией за год и два месяца, Павел Игнатьевич, составил один миллион шестьсот восемьдесят тысяч кредитов плюс триста двадцать тысяч боевых, итого два миллиона. Данную сумму разделили на три — часть в рублях, часть в золоте, оставшуюся сумму в твердой валюте вашей планеты, — торжественно подвел итог Архангелов.

«Нехило», — подумал Пашка.

— Вместе с остатком из шести миллионов получается двадцать шесть лимонов. Золотишко и валюта пригодятся.

— Решили все яйца в одну корзину не класть? — осведомился стажер.

— Ты, Паша, такой умный, все схватываешь на лету, — Мозес, улыбаясь, смотрел такими честными глазами, какие бывают только у прожженных аферистов и мошенников.

Игривый тон беседы прекратил Глава Ордена:

— Павел Игнатьевич, у нас к вам два вопроса. Первый — известно ли вам о судьбе двух наших Хранителей, пропавших на той планете, где были вы? И второй — о выполнении задания. Вы кто там по статусу?

— Великий герцог дé Лоредан, — честно ответил Пашка. Да, вот отчет, там все написано.

Стажер лукавил — о Создателях, Ире и Меле ни слова. Нет, о Меле I — императрице и ее восшествии на трон — написал, но без особых подробностей. Нутром чуял, рановато Ордену знать о таких фактах, да и самому следовало во всем хорошенько разобраться.

Начальники накинулись на его отчет после его ответа, дескать, о пропавших Хранителях ничего не знает.

Себе сделал зарубку — выяснить данный факт у Мелы при случае.

Петр Петрович с Мозесомбыстро прочли писанину, потом оба встали из кресел и торжественно поздравили Пашку с повышением по службе.

— Отныне ты, Паша, оперативник-мечник. Поздравляем!

Оба крепко пожали ему руку, Мозес добавил:

— Теперь твой оклад составляет сто тысяч кредитов.

На сей раз Архангелов не стал драть глотку, в двери появилась Лариса с подносом, на котором стояли три бокала с шампанским.

— Еще раз поздравляем, Павел, будь всегда на высоте. Ну, во славу Ордена. Во славу.

Звонкий звон бокалов. Выпили.

— Паша, есть к тебе архиважное дело. Что ты слышал о Большом адронном коллайдере?

Чернота пожал плечами.

— Слышал краем уха. Коллайдер, если не ошибаюсь, сталкиватель по-английски.

— Верно, Паша, сокращенно называют БАК, его созданием занималась куча ученых из ста стран. Общая длина основного ускорителя составляет двадцать шестькилометров шестьсот пятьдесят метров. Яйцеголовые ученые собираются разогнать адроны-частицы и с чем-то столкнуть. Руководил проектом некий Линдон Эванс, которого убрали после двух аварий в 2006 и 2013 годах. Сейчас там заправляет Джон Уэтбери. Располагается БАК недалеко от Женевы, рядом с границей Франции. Вот в этом месте, — и Архангелов ткнул пальцем в карту. — Ученые нашего института считают, что при удачном запуске ускорителя произойдет планетарная катастрофа — Земля сгинет в образовавшейся черной дыре. Вероятность катаклизма — шестьдесят пять — семьдесят процентов. Катастрофа отразится пагубно не только на Солнечной системе, но и на параллельных мирах, в частности на Земле-2 и Земле-3. Орден естественно такого паскудства допустить не может. Мы пытались своими силами предотвратить предстоящий запуск, но увы. Не можем пройти защиту. Неизвестная магия и нанотехнологии не дают возможности стереть с лица земли долбанный коллайдер. На тебя, Паша, одна надежда.

Архангелов выдохся от длинной речи, а Пашка, уставясь на карту, бормотал:

— Здоровенная штука, один не потяну. Когда конкретно намечается запуск?

— Через две недели, — старый Мозес смотрел на него прямо-таки как на родного внука.

Архангелов откашлялся:

— Павел, выручай, мы знаем, на тебя никакая магия не действует, вдобавок твои особые способности. За выполнение задания — премия в размере годового оклада.

— Петр Петрович, дело не в деньгах, мне придется привлечь специалиста со стороны. Вот ему оплату по высшему разряду.

— Паша, без проблем — премии обоим. Обеспечим операцию по высшему классу. Вся сила и мощь Ордена к твоим услугам.

— Хорошо, я согласен, но три условия.

Архангелов с Мозесом застыли в ожидании.

— Первое — дня четыре отдохну, родителей повидаю, деда. Второе — специалист будет с планеты Хана.

Мозес подавился смешком.

— Между прочим, на языке аборигенов означает «надежда», а не то что вы подумали, — уточнил Пашка. — И последнее — нужны подробные карты и планы местности.

— Павел Игнатьевич, ваши условия вполне приемлемые.

— Паша, — вздохнул Мозес, — одна просьба, возьми сначала пленных и выбей у них имя главного заказчика. Сего гада нужно доставить на Базу для обстоятельного разговора. У нас есть косвенные доказательства о причастности масонов к созданию БАК.

Обговорив некоторые детали предстоящей операции, бывший стажер, а теперь опер-мечник, вернулся в коттедж. Захватив сумку с золотом и упакованное в брезент оружие, побежал зал перемещений.

* * *

Через стационарный портал вышел в подвал своей дачи. На родине стояла зима, снегом засыпало участок напрочь. С удовольствием вдыхая морозный воздух, помахал лопатой — пробил дорожку до ворот. В прихожей скинул ватник и старый треух на вешалку, на кухне живо спроворил горячего чая. Наконец он дома, но расслабляться рано — впереди встреча с родными.

Посмотрел расписание — его электричка только через два часа. Стоп, нафига ему рельсы в два ряда? Достав из шкафа «аляску» и зимние ботинки, оделся и, захватив рюкзак вместе с остальными вещами, кинулся с участка. Остановившись на аллее, поозирался во все стороны, поводя носом, словно гончая, затем решительно двинулся в северном направлении. Через четыре аллеи нашел удачное место для создания портала. Мысленно представил арку перехода и тотчас воздух перед ним зазвенел. Выйдя из арки на окраине города и слегка поплутав по кривым улочкам частного сектора, вышел на оживленную трассу. Поймав такси, арендовал его на два часа. Заехав в центральный банк, Пашка положил в ячейку сумку с золотом, оставив с десяток монет на сувениры, со счета снял миллион рублей и отправился за подарками. Отдав таксисту задаток, вошел в торговый центр. Маме купил красивое колье с рубинами, отцу — два финских спиннинга с набором блесен и воблеров. Деду — ружье, «вертикалку» двенадцатого калибра.

Увешенный подарками подался на выход. Через полчаса такси остановилось у знакомого подъезда. По случаю выходного дня родители оказались дома. Потеряшку сначала обругали за то, что не подавал вестей, потом обнимали, целовали. Мама даже всплакнула, затем погнала в ванную привести себя в порядок. За столом Пашка раздал подарки, кроме них вручил сберкнижку на предъявителя — десять миллионов числилось на этом счету. Папа с мамой выпали в осадок:

— Сынок, откуда у тебя такие большие деньги?

— Не тревожьтесь, все заработано честным непосильным трудом, — спокойно заявил Пашка.

Отведав маминой домашней наливки из вишни, принялся уплетать пельмени с едкой горчицей. После чая завязался разговор — на многие вопросы пришлось отвечать уклончиво и даже кое-где приврать. В свою очередь, осведомился, как у них обстоят дела со строительством коттеджа. Чернота перед стажировкой оставлял родителям полтора миллиона рублей.

Отец с матерью отчего-то виновато потупились:

— Застопорилось на первом этаже, деньги кончились.

Игнатий Силантьевич сердито зыркнул на жену:

— Видишь ли, сынок, твоя мама решила быстро разбогатеть, внесла в контору «Ищи-свищи» полмиллиона под сто пятьдесят процентов годовых. Своими руками отдала жуликам деньги.

Ольга Николаевна вспыхнула:

— Не в контору, а в фонд «Благоденствие».

— Дело не в названии, а в результате.

— Постойте, вы что купились на финансовую пирамиду? Забыли, как лет двадцать-тридцать назад мошенники «обували» народé Не расстраивайтесь, вперед вам наука.

— Теперь мы понимаем, Пашенька, — Ольга Николаевна горестно вздохнула.

— И много пострадавших в нашем городе?

— Тысячи две, не меньше, — мама, желая прекратить крайне неприятный для нее разговор, стала собирать со стола пустые тарелки.

Игнатий Силантьевич пригласил сына в кабинет.

— Ты сильно изменился, сын. Скажи честно, убивал?

— Да, отец, но только плохих людей, ну и повоевать пришлось. Как догадался?

— Взгляд стал другой.

Игнатий Силантьевич достал из бара коньяк и разлил по рюмкам.

— За твое возвращение. Мог бы и письмецо черкнуть, мать извелась вся.

— К сожалению, из тех мест весточку подать невозможно.

«По большому счету балбес я, ой, балбес. Что стоило перед стажировкой написать несколько писем родителям, да оставить Архангелову. С оказией передавали бы мои послания. Не зря говорится: хорошая мысля приходит опосля».

— Папа, можно глянуть на договор с этим фондом?

— Не проблема, где-то в секретере лежит.

Через пять минут Пашка читал незамысловатый документ, слепленный до того искусно, что юридически придраться не к чему.

Жулики тоже чтили Уголовный кодекс и воспользовались пробелами в законодательстве. Деньги, переданные на добровольной основе фонду, шли якобы на приобретение квартир обездоленным малоимущим гражданам, а часть привлекалась на прибыльные финансовые проекты. Для затейников из финансовой пирамиды почти полная безнаказанность. Картину портили две вещи — финансовые проекты и проценты, обещанные пожертвователям. По сути, обыкновенное кидалово. В договоре адрес местного офиса, понятное дело съемного, и лишь одна ниточка — номер мобильного телефона. Судя по дате в договоре, родителей обманули четыре месяца назад, хорошо, рано спохватились. Пашке не жалко денег, ему жалко отца с матерью, попусту тратящих нервы на разное жулье.

— Найду и накажу, да так, чтобы другим неповадно стало.

Игнатий Силантьевич тяжело вздохнул:

— Самое смешное, через два месяца после внесения денег фонд испарился. Офис в городе закрыли, народ пошумел, даже списки какие-то составили, а толку.

— Ничего, папа, все образуется. Ладно, я к деду, буду завтра утром. Дед Силантий обрадовался внуку, поблагодарил за ружье, сокрушался, что Пашка погостит столь малое время.

Утром Чернота, объявившись в городе, отправился первым делом к операторам мобильной связи. Через них узнал, что телефон принадлежит некоей Галине Розановой. В паспортном столе с помощью гипноза узнал адрес и через час беседовал с яркой брюнеткой.

Просканировав ее память, выяснил, кто играл первую скрипку в филиале фонда. К двенадцати часам дня Пашка потрошил наглого делаша. Подозрения подтвердились — фонд находился в столице.

Делавар «местного розлива» знал лишь одного представителя головной фирмы — некоего Бориса Игоревича. Находясь с ним на прямой связи, отчитывался и получал указания. Покопавшись в памяти жулика, Пашка запомнил физиономию заместителя главного босса, а также номер мобильника. После чего нанес легкий ментальный удар и поставил установку — при виде денег будешь всегда испытывать расстройство желудка. Ментальное воздействие — страшная штука, похлеще гипноза. Приведя клиента в чувство, Пашка для проверки положил перед ним сотенную купюру. Тот побледнел, закатил глаза, и в воздухе удушающе запахло сортиром.

— Прощай, засранец, — и Чернота выскочил из квартиры афериста.

Наведавшись домой, никого не застал — родители на работе. Пришлось оставить записку: «Образовалось срочное дело, буду завтра».

Столица встретила бывшего стажера неприветливой хмурой погодой. Народ суетливо бежал по своим делам, не обращая внимания на грязную кашу снега под ногами.

К поискам Бориса Игоревича пришлось подключить ФАБ, органы не подвели, и через час Пашка скачивал информацию непосредственно с памяти клиента. Куда смылся его шеф, он не знал, но знал координаты старшего брата разыскиваемого. Тот имел вполне легальный бизнес, держал сеть магазинов «Троечка». Операция «Справедливость» переходила в завершающую стадию.

— Теперь относительно вас, неуважаемый Борис Игоревич. Ваша бесчестная жизнь закончилась, хватит дурить людей, начнете с белого листа. Продадите свою четырех комнатную квартиру и две дачи, сами переедете в коммуналку. Оставшуюся жизнь проработаете дворником в ЖЭКе. На нечестно нажитые деньги, а также сбережения купите гостинки. Их подарите бывшим детдомовцам.

Произнеся кодовую фразу, Пашка закрепил ментальное воздействие. Борис Игоревич, открыв глаза, тут же осведомился:

— Разрешите исполнять указания.

— Исполняйте, удачи вам, будущий директор метлы.

Ближнего родственника он отыскал легко, а уж узнать точное место пребывания главного жулика не составляло труда.

Хитрозадый аферюга свалил в Туманный Альбион, откуда, как известно, России не выдавали преступников.

Глава фонда «Благоденствие» Исаак Навроди с нахапанными миллионами осел в пригороде Лондона, в богатом особняке с многочисленной охраной. Считая себя в полной безопасности, любил сидеть вечерами у камина, заломив руки за голову, и мечтать, как он станет самым богатым человеком на планете. Но как говорится в народной поговорке: «на хитрую попу есть болт с резьбой».

Внезапно появившаяся фигура незнакомого молодого человека не испугала хозяина особняка — он посчитал происходящее сном, а зря. Незваный гость вдруг очутился рядом с креслом и наотмашь ударил по щекам.

— Просыпайся, ворюга.

У Навроди сердце оборвалось, с ним разговаривали на русском языке.

Подвергнув афериста ментасканированию, стажер присвистнул — этот деятель умудрился облапошить россиян на сорок миллионов фунтов стерлингов. Забрав из сейфа, открытого услужливым хозяином, пачки наличных, а также несколько компьютерных дисков с информацией о вкладчиках, приказал:

— Одевайся и пошли в закрома, то бишь в банк.

Через секунду телепортировались в одном из районов Сити. Перевод денег в центральный банк Россииосуществлялся мгновенно.

— А теперь домой, на родину. Обещаю тебе, урод, массу неприятных впечатлений.

Навроди глухо взвыл, но послушно шагнул в арку перехода вслед за Пашкой. В Москве, как и в Лондоне, стояла паскудная погода — дождь со снегом. Найдя пустующий дом под снос, стажер затащил в одну из квартир трясущегося от страха жулика.

— Слушай сюда, я дарю тебе жизнь. Благодарить не надо, — стажер отпихнул от себя Навроди, пытающегося целовать ему заляпанные грязью ботинки. — Но до конца дней своих будешь просить милостыню у перехода метро. Собранные деньги регулярно отдавай пенсионерам, себе только на пропитание.

Слова тяжелым молотом били по сознанию бывшего миллионера и впечатывались намертво.

Пашка изъял у подопечного личные документы, затем нанес последний штрих. Вытащенным из-за пазухи кинжалом отсек у Навроди пальцы правой руки. Тот от боли потерял сознание. Остановив кровь, забинтовал культю припасенным бинтом. Считая картину незавершенной, отсек полстопы на левой ноге, которую тут же подлечил. Приведя Навроди в сознание, прочел суровый приговор:

— Ты, паскуда, получил то, что заслужил. Теперь увечный и калечный полностью соответствуешь статусу бомжа и нищего. Тебе никогда больше не заняться финансовыми аферами, я стер твои возможности и умения. Прощай, уродливый урод.

Немноговремениспустя центробанк провел уникальную операцию — английские фунты перевел в рубли и перегнал на счета потерпевших граждан украденные у них деньги.

Пашка не поленился, дал в центральных газетах объявление: «Бывший фонд «Благоденствие» возвращает добровольные взносы всем пожертвователям во всех городах России». Последняя строка объявления гласила: «Граждане, не имейте дело с различными фондами и финансовыми пирамидами — вас обманут».

В первом попавшемся терминале, имеющим выход во Всемирную паутину, поместил предостережение строителям финансовых пирамид:

«Жулики, немедленно верните деньги обманутым вкладчикам, иначе вам уготована судьба Исаака Навроди». Ниже текста располагалась четкая цветная фотография просящего милостыню бывшего учредителя фонда.

По столице поползли нехорошие слухи среди определенных кругов. Простые люди откровенно радовались торжеству справедливости.

Конечно, нашего героя можно обвинить в излишней жестокости, если не знать печальных последствий деятельности фонда. Только в родном городе Черноты среди обманутых людей насчитывалось три суицида и десятки граждан остались без крыши над головой (люди продавали квартиры для взноса в фонд).

Домой он попал поздним вечером в довольно паршивом настроении. Отужинав с родителями, быстрей убрался в глаз долой в свою комнату. Сложив аккуратно вещи по армейской привычке, бухнулся спать. Радовало одно — удержался от убийства, а ведь вначале хотел предать гада мучительной смерти.

Через минуту Пашка уже спал, не испытывая ни малейших угрызений совести. В его понятии справедливость нужно восстанавливать самыми радикальными методами. За время стажировки убедился в этом неоднократно. Проснулся бывший стажер поздно, около девяти часов утра. После завтрака пробовал отдохнуть, посмотрел телевизор — одни пустые программы. Бездельничать не получалось, хоть тресни. Привыкший за последнее время к энергичной деятельности, Пашка откровенно маялся, да и сам современный технологичный мир не вызывал восторга. Для поднятия настроения взялся за генеральную уборку квартиры. За три часа вылизал ее до блеска. Убить время решил в ближайшем кинотеатре — лучше бы не ходил. Показывали очередной штатовский блокбастер, скроенный по типичному голливудскому лекалу. После очередной схватки со злом, оставив после себя полуразрушенный город, три главных героя, взявшись за руки, уходят по широкому автобану навстречу заходящему солнцу. Хэппи энд.

Из зала публика вывалила полуоглохшей из-за невероятных децибел, лишь многочисленная молодежь легкомысленно похохатывала, едко комментируя киноляпы.

Пашка поражался одному — ладно, он поперся от безысходности смотреть заморский бред, но чтобы столько много народу собралось, как-то уже странно. По его мнению, давно прошли времена «голливудомании», и народ по горло наелся западной киножвачки.

Купив в киоске эскимо, отправился домой, разворачивая фольгу. Откусив мороженое, вдруг застыл столбом.

«Чего я до сих пор дурью маялся, ведь в Тарагоне ничего нет из благ цивилизации. Того же мороженого».

Пашка заметался по аллее, прохожие с опаской обходили странного парня. Резко успокоившись, привел мысли в порядок. То, что Орденом наложен запрет на прогрессорство, его мало волновало. Из Хранителей в ближайшую пару сотен лет никто на планету не доберется. Да и не собирался он устраивать на Хане техническую революцию. По сравнению с оставшимся наследством Создателей, оберегаемым сверхмощным Разумом, Пашкины шаги в развитии отдельно взятой империи просто лепет новорожденного. Жаль, времени остается мало. Справочники и энциклопедии отпадают, хотя с собой кое-что прихватить необходимо. Значит, информацию придется скачать из Инета. Черт, ни у родителей, ни у него самого компьютера нет. Так, стоп, кто из друзей и товарищей вплотную сидел на «железе»? В памяти всплыло Таран, он же Сашка Таранец, учились вместе в школе. Хакер от Бога, по юности едва не схлопоталсрок за успешный взлом секретных файлов Министерства обороны. Закончил универ по специальности «программист-антихакер». Группа училась под патронажем ФАБ, куда большая часть выпускников и отправилась тянуть лямку.

Выкинув недоеденное мороженое в урну, Чернота помчался домой. Сев плотно на телефон, через полчаса звонков одноклассникам узнал искомый номер. Сашку выловил через час с небольшим, тот обрадовался звонку, забросал вопросами, но Пашка его быстро остудил.

— Таран, помощь нужна по твоему профилю.

— Легко, запиши адрес, у меня новая квартира в центре. Подъезжай.

Записав данные и уточнив детали, прихватил наличность инаправился к остановке. Проехав на автобусе четыре остановки, оказался почти в центре города. Отоварившись в супермаркете хорошим вином (крепкие напитки Сашка Таран неупотреблял), прихватил большую коробку шоколадных конфет. Сердце чуяло, хакер женился, так что конфеты будут в самый раз. Минут через двадцать прибыл на место — дверь открыл сам Сашка.

— Проходи. Сколько лет, сколько зим. Где пропадал, Паша?

— В командировках большей частью, дома редко бываю.

— Ну раздевайся.

В коридоре появилась весьма миловидная девушка. Сашка представил:

— Моя жена Надя. А это мой товарищ и одноклассник Паша Чернов.

Пашка незамедлительно передал в женские руки большой пакет с эмблемой магазина и пошел вслед за хозяином всвятая святых — компьютерную комнату. Судя по бардаку и валяющимся всюду железякам с проводами, любимая супруга сюда не допускалась. Выкинув различный хлам из кресел, Таран уселся напротив.

— Вуа-ля, — и в его руке оказалась одна из бутылок марочного вина, купленного Чернотой полчаса назад.

— Ну ты даешь, Таран, на фига тебе контора, иди в цирк, больше заработаешь.

Сашка хохотнул, выкручивая пробку штопором:

— Ага, денег может и больше, зато возможностей гораздо меньше.

— Тебе видней, давай за встречу.

Крымское терпкое вино приятным теплом разлилось по телу. Усидев бутылку за обменом новостями и свежими анекдотами, заговорили о деле.

Когда Пашка на пальцах объяснил суть вопроса, Таран хохотал до икоты.

— Чего мы собственно ржем? — насупился гость. — Дело-то серьезное.

— Ой, я не могу, держите меня семеро. Ха-ха-ха. О, Господи, я то думал, тебе надо взломать защиту какого-нибудь банка или собрать компромат на серьезного мафиози. С тобой, Чернота, не соскучишься. То, что ты просишь, задание для первоклашек. Ладно, делу — час, потехе — время. Гони список.

— А нету списка, сам сообрази, это тебе не в стрелялки компутерные играть, да пасьянс раскладывать, тут думать надо, — пробурчал Пашка. — Прикинь, что нужно для развития цивилизации, но не выше уровня пятидесятых годов прошлого века.

Таран озадаченно почесал затылок:

— Умеешь подкидывать ребусы. Сколько времени даешь на исполнение?

— Две недели.

— Ни хрена себе калымчик, не успею, служба опять же.

— Забей большой болт на свою службу, больничный состряпаем, — раздраженно бросил Пашка. Оплатой не обижу — сто тысяч в твердой валюте или в золоте. Говорят, оно мало подвержено инфляции. Эй, Саша, очнись, — Чернота бестолково запрыгал перед хозяином, тот сидел с остекленевшими глазами, не реагируя на окружающую обстановку. Очнулся он после нескольких пощечин.

— Ну и гад же ты, Чернота, предупреждать надо, что стал подпольным миллионером.

— Ай, брось выдумывать, говори по существу — берешься?

— Мог бы и не спрашивать, давай уточним детали.

Продуктивный диалог гостя с хозяином прервала Надежда.

— Мальчики, к столу.

Хозяйка, заглянувшая на минуту в комнату, упорхнула в зал.

— Одно условие — никому ни слова, даже своей любимой половине. Проболтаешься, язык отрежу.

Глянув на затвердевшее лицо гостя, Сашу пробрал озноб. Чернота не шутил, от него исходила невероятная сила и уверенность.

— Надеюсь, до этого не дойдет, — хохотнул Пашка, разряжая возникшую напряженность.

— Болтать служба отучила, не беспокойся, пойдемперекусим. Надя заждалась.

Ужин прошел замечательно, оба смешно ухаживали за хозяйкой, сыпались тосты шутки. Лишь иногда Пашка замечал серьезный, изучающий Сашкин взгляд. Посидев с часик, гость распрощался с хозяевами.

* * *

Разговор с мамой получился сложным. Ольга Николаевна сердилась на сына:

— Ты толкаешь меня на должностное преступление.

— Мамуля, выручай, Сашка должен сделать для меня очень важную работу, причем срочную.

Ольга Николаевна долго сопротивлялась, но, в конце концов, согласилась, правда, с одним условием — Александр должен самолично прийти к ней на прием.

Пашка от радости запрыгал козлом, а потом, подхватив мать, закружил ее по комнате.

Та, смеясь, отбивалась:

— Вымахал под потолок, а дитя дитем. Хватит, поставь меня на место.

Симулянт Таран получил бюллетень по всем правилам с диагнозом люмбаго и, потерев ладошки, уселся перед монитором, сожалея лишь об одном — тратит время на плевую, по его мнению, работенку. Хорошо, никто из знакомых хакеров не в курсе, иначе позору не оберешься. Одно утешало — сказочно щедрая оплата.

Известие о том, что блудный сын опять исчезает в неведомые дали, всполошило родителей.

— Съезжу ненадолго по служебной необходимости, мигом обернусь, — оправдывался Пашка и подмигнул отцу, тот понимающе опустил веки.

— Побыл всего ничего и опять уезжаешь, непутевая у тебя работа. Лучше бы женился, мы с отцом внуков хотим нянчить. Жена бы не позволила шляться где попадя, — в сердцах заявила Ольга Николаевна.

Реакция сына оказалась неожиданной — тот зашелся в хохоте.

— Ой, не могу. Папа, мама, вы меня простите, забыл сообщить, голова дырявая, — и Пашка виновато развел руки. — Я же женился в командировке, сыну три месяца. Назвали Андрэ, тьфу, Андреем. Здоровенький такой.

Последовала немая сцена, затем куча обвинений в бестолковщине и безответственности, дальше шквал вопросов, на которые он попытался ответить. Пашка дал честное пионерскоепривезти жену с сыном через год.

— Ребенок пока маленький, думаю, ему вредно перемещаться на столь длинные расстояния.

Родители согласились подождать, отмякли и подобрели. Игнатий Силантьевич достал их холодильника бутылку коньяка.

— Надо отметить такое знаменательное событие.

Мама поддержала, заметив:

— Смотри, через год не привезешь жену с нашим внуком — выпорю.

Мужчины захихикали.

Ложась спать, Ольга Николаевна сказала мужу:

— У нас с тобой замечательный сын, ты не находишь?

— Согласен, хорошего парня воспитали, — и нежно поцеловал жену.

Утром через портал Пашка оказался на Базе. Заскочил к Архангелову отметиться. Лариса, листавшая яркий журнал, тормознула молодого человека:

— Шефа нет, будет во второй половине дня.

— Ага, так значит, тогда передайте начальнику, что опер-мечник Чернов отбыл по делу.

Симпатичный парень крутанулся на пятке и исчез, причем без применения магии. На такой фокус хладнокровная секретарша только хмыкнула, продолжая изучать последние веяния моды. Вернувшись в свой коттедж, Пашка переоделся. Посмотрел на себя в трюмо, покрутил головой — типичный феодал-эксплуататор. Без меча, забытого впопыхах у родителей, чувствовал себя голым.

«Не ну так не пойдет, не будем нарушать инструкцию».

Выбежав из жилища, скорым шагом направился в оружейку. По законам Ордена любой Хранитель, отправляющийся на задание, обязан иметь при себе оружие. Мотивировка простая — от личной безопасности зависел положительный исход операции. Нарушители карались беспощадно, собственно таковых за всю историю Ордена насчитывались единицы.

Оружейным арсеналом последние пятьдесят лет заведовал бывший мечник Михей с помощниками — парой постоянно меняющихся стажеров. В оружейку ссылали на штрафные работы зарвавшихся молодых курсантов и стажеров. Заварсеналом, хромающий на протезе Михей, был для нарушителей дисциплины настоящим бичом Божьим. Наказанные курсанты, перемазанные ружейной смазкой с ног до головы, проклинали тот день, когда им вздумалось похулиганить. Хромой Михей спуску никому не давал и гонялсалаг, как жучек. Пашка, зная его суровый характер, приготовился к головомойке за утерю личного оружия. Странно, но Михей даже ворчать не стал.

— Не стой столбом, пиши заявку.

Пашка черкнул пару строк в формуляре и опасливо покосился на заведующего. Тот расписался, поставил штамп и гаркнул:

— Янек, быстро сюда!

Выскочившему замурзанному парню всучил бумагу:

— Тащи все по списку, время пошло.

Пашка скромно присел у канцелярского стола, гадая, почто Михей такой добрый сегодня. Разгадка оказалась проста.

— Начальство приказало дать тебе зеленый свет. Бери, что хочешь, количеством не ограничиваю. За пропавший ствол не переживай, уже списал.

У Черноты отлегло от сердца. Из притащенных стажером пяти мечей выбрал узкий полуторник. Кроме него прицепил к поясу кобуру с «Коброй». Три запасных магазина распихал по карманам.

— Дядя Михей, приготовь мне на завтра снайперку, желательно компактную, и две коробки бронебойных патронов.

— Сделаем, удачи тебе, мечник.

Пашка отсалютовал мечом и помчался в зал переходов.

Встав, как положено, в центре красного круга, нажал на серебристую пластину браслета. С легким гудением возникла искрящаяся арка перехода. Перекрестившись, шагнул в неизвестность. Темнота, мелькание в глазах золотистых вспышек. Еще шаг — и он вышел в пустой кабинет Мелы. За окном явно за полдень. Выйдя в коридор, наткнулся на бегущего Хуго.

— Стой, полковник, куда бежишь?

— Ваше сиятельство, беда у нас, — и понизив голос, добавил: — императрица пропала.

XI глава

Пашка, стиснув зубы, медленно посчитал про себя до двадцати. Бросил, не глядя:

— За мной, — и вернулся в кабинет.

Начальник охраны дворца, полковник Хуго, слыл человеком храбрым, но сейчас почувствовав озноб не только позвоночника, тем не менее шагнул вслед за герцогом. Герцог дé Лоредан плюхнулся в кресло:

— Докладывай.

Гвардеец вытянулся во фрунт:

— Сегодня утром обходил ночные посты — охрана доложила, смена прошла спокойно, без происшествий. Дежурный офицер произвел пересмену караулов, а я шел этим коридором и видел нашу императрицу, входящей в кабинет.

— Ваше сиятельство, после допроса горничных и других слуг, получилось, последним лицезрел нашу несравненную Мелу I дé Сагредо я.

— Дальше.

— У кабинета, как и в других местах, где бывает императрица, расставлены парные посты. Гвардейцы клялись — больше в кабинет никто не входил и не выходил. Тревогу поднял министр финансов герцог дé Анжен — ему срочно понадобилась подпись императрицы на банковских бумагах.

— Хуго, пригласи тех гвардейцев, что охраняли кабинет, срочно.

Начальник охраны не врал — ментасканирование это четко определило. Гвардейцы тоже оказались чистыми.

Потайная дверь в кабинете отсутствовала. Пашка внимательно осмотрел окна — никаких следов взлома, массивные позолоченные задвижки закрыты изнутри. Снаружи ажурные кованые решетки закрывали оконные проемы. В самом кабинете идеальный порядок, на столе чисто, Мела к работе не приступала.

Отпустив гвардейцев, попросил Хуго послать за Ливэном.

— Да и завтрак на двоих, — добавил Пашка.

Он предполагал, куда могла смыться красавица.

— Найду, убью, заразу.

От злости Пашка забегал по кабинету, нещадно матерясь.

В дверь постучали, вслед за слугой, катившим сервированный столик, зашел Ливэн.

Чернота прижал палец к губам, Главный казначей замер на полуслове.

Дождавшись ухода слуги, шепотом спросил:

— Ты не нашел Мелу, Паша?

— Нет, как видишь.

— Вы-то куда смотрели, мать вашу, позорище. Императрицу проспали. Ладно, давай позавтракаем. Поисками я сам займусь.

Через полчаса Ливэн ушел в свое министерство, а Пашка приказал охране никого в кабинет не впускать. Соорудив арку перехода через браслет и представив точку выхода, шагнул в искрящийся туман. Выйдя из портала у знакомого круглого здания, озадаченно заозирался. Куда делась дикая первозданная природа — везде красивые цветочные клумбы, фигурно подстриженный кустарник, аккуратные дорожки с утрамбованным желтым песочком. Справа возвышалась шикарная вилла с прилегающим искусственным озером овальной формы, на берегу которого виднелись пляжные зонтики и шезлонги. Разноцветные пичужки порхали меж цветов, оглашая окрестность веселым пением. Несколько разноцветных летних беседок дополняли идиллию неги и безмятежного отдыха. Из дальней беседки, обвитой лозами винограда, доносилась песня, Чернота бодрым сайгаком ринулся вперед. Два молодых девичьих голоса старательно выводили знакомую мелодию, и что характерно на русском:

Вот хто-то с горачки спустился-а,

Наверно, милай мой иде-оть.

На нем защитна гимнастерка,

Ана с ума меня свидеть.

«Ну прямо за околицей деревни среднерусской возвышенности. Спокойно, Паша, спокойно», — успокаивал себя Чернота.

Сунув голову внутрь беседки, язвительно осведомился:

— Не помешаю вам, дамочки? Душевно поете, аж слеза прошибла, — он похлопал по карманам в поисках платка и не найдя вытер глаза кулаком.

— Ка-а-кой муш-шина, — восторженно заверещала незнакомая эффектная брюнетка. — Мелка, прячься, твой кавалер не в духе.

— Пашенька, ик, я, ик, так соскучилась, ик, — пролепетала императрица, стараясь не брякнуться с подушек на ковер.

На круглом низком столике, заставленном кувшинами и бутылками, сиротливо приткнулись две чашки с остывшим чаем.

— Мела, представь меня своей подруге.

Красавица на миг оторвалась от бокала.

— Ты ее прекрасно знаешь, это Ира. Ик.

— Мадам, не оставите ли нас на минуту, прошу тысячу извинений, но у меня срочное дело к императрице.

— Не мадам, а мадемуазель, — фыркнула брюнетка.

— Тем более, — строго оборвал Пашка.

Ира, или как там ее, попыталась выйти, но не вписалась в поворот и задела плечом косяк — беседка загудела.

«Да они пьяны в стельку, — дошло, наконец, до Пашки. — Ну девочки-припевочки».

— Мелочка, радость моя, трезвей в темпе, у меня проблема нарисовалась. Нужна твоя помощь.

— Отнеси меня на ручках на виллу, там душ есть, — закапризничала красавица.

— Ноу проблем, — и подхватил ее на руки.

Девушка от удовольствия потихоньку мурчала на его плече. Через час возлюбленная являлась эталоном для подражания юным девам.

Надавать бы тебе по заднице, — мечтательно протянул Пашка, оглаживая рукой приятные выпуклости.

— А я не против, накажи свою противную девочку, — и Мела, смеясь, оттопырила попку. — Вот только не пойму за что?

— Сядь рядом, не провоцируй дядю, вот так. За что, говоришь? Как тебе не стыдно, бросила страну, народ и пьянствуешь у черта на куличках. Когда хозяин внезапно исчезает из дома, бросив подворье и домашнюю скотину на произвол судьбы, что его ждет по прибытии? Правильно — разор и запустение. Все украли, вдобавок и дом сгорел, помогли милые добрые соседи. Аналогично. Улавливаешь, девочка?

Мела пребывала в шоке, так жестко ее любимый с ней до сих пор не разговаривал. А как все хорошо начиналось. Ира придумала замечательный план, предложила расслабиться по полной программе. Тем более весомая причина — она обрела тело, а Меле до того надоели скучные государственные дела, да еще лизоблюды с масляными глазками и тупыми рожами.

— Подожди, Пашенька, во дворце заправляет мой материальный двойник. Ира гарантировала, трое суток отдыха у меня есть.

— Ага, сегодня императрица исчезла из кабинета. Видимо, батарейка сдохла. Дорогая, не водись с дурной компанией, эта Ира тебя ничему хорошему не научит, слушай только меня.

Красавица смущенно наливалась краской.

— Вижу осознаешь, ладно забыли. Мелочка, я ведь не просто так сорвался из отпуска. Моей планете угрожает гибель, — и Пашка рассказал о Большом адронном коллайдере. — Одному тяжко устранить нависшую угрозу, начальство считает что БАК — чей-то заказ. Нужна информация. Есть кандидатуры на роль плохишей, живут в богатой стране, которая пытается править государствами Земли. Наша организация не может допустить смерти миллиардов людей, а тем более возникновения черной дыры.

Мела, помолчав немного, спросила:

— В данной истории тебе ничего странным не показалось?

— Еще как, возникает естественный вопрос, зачем заказчику собственная гибель? Можно найти более дешевый способ самоубийства.

— Правильно, Пашенька, следовательно заказчик к моменту запуска должен находиться на безопасном расстоянии. Может, даже в параллельной Вселенной.

— Зови свою непутевую подругу, пусть консультирует.

Нарисовалась Ира — трезвая и сменившая гардероб. Весьма скромный макияж, строгий деловой костюм — юбка чуть ниже колен и гладкая прическа, шикарный локоны стянуты сзади в узел.

Пашка не удержался:

— Ну прямо образ положительной учительницы начальных классов в натуре. Неча изображать невинную овечку — не верю. Ты оказываешь плохое влияние на Мелу, спаиваешь ее, отвлекаешь от работы. Даже алиби технически обеспечить не можешь, срамота. А вообще, милые дамы, у вас с мозгами проблемы — надо отпраздновать, ну и наладилась бы в гости сама. В общем, Ира, первое и последнее предупреждение, если что, отлучу от подруги.

Чернота в сердцах хотел добавить: «курица не птица, баба не человек» или «волос длинный — ум короткий», но опомнился и лишь насупил брови.

Девушки, внимательно слушавшие гневную воспитательную тираду, отреагировали по-разному. Мела, покрывшаяся красными пятнами, захлюпала носиком, а Ира, распустившая пенсионерский узел прически, зааплодировала. Тяжело вздохнув, прокомментировала:

— Повезло тебе, Мелка, такого орла отхватила. Настоящий мужик, а я бедная одна кукую.

Бедовая брюнетка подсела к императрице, они обнялись и вдруг синхронно заревели. Пашка выбежал из зала — он, как и все мужчины, не выносил женских слез. Помотавшись по террасе, набрел на перспективную идею, которую, вернувшись, озвучил.

— Девушки, хватит плакать, у меня в Тарагоне между прочим из четырех друзей трое холостяков. Отличные парни, тебе, Ира, повезло — есть, из кого выбрать. Кстати, Мела их всех знает.

У девушек моментально высохли глаз, а Мела, хлопнув себя по лбу, самокритично заявила:

— И чего я такая глупая, ну конечно. Ирка, Пашенька все верно сказал, у него прекрасные и интересные друзья. Точно, выдадим тебя замуж и можем встречаться хоть каждый день.

Дамочки встрепенулись, зашептались и пытались намылиться явно для обсуждения кандидатур на роль жениха.

— Стоп, стоп, дело прежде всего.

Опять уселись вокруг круглого столика.

— Ира, сначала к тебе вопрос. Ты ведь на прямой связи с компьютером, — и дождавшись утвердительного кивка, продолжил: — Нашу организацию интересует судьба двух сотрудников, пропавших восемьдесят три года назад при переходе на эту планету.

Брюнетка, опустив глаза, пробормотала:

— Извини, Паша, но они погибли, ты прошел по известной причине.

«Недаром сектор закрыли, вечная память операм-мечникам», — подумал стажер.

— Вдвоем с Мелой мы долбаный коллайдер уделаем, заказчиков повяжем, но есть одна неувязочка. У страны-прогрессора имеются значительные запасы ядерного оружия, есть вероятность возникновения атомной войны. Ваши предложения?

После пяти минут молчания брюнетистая красотка нашла приемлемый вариант. Наметки плана будущей операции прошли бурно и не совсем дипломатично. Под конец осипший Пашка вопил, что они ненормальные, отмороженные на голову авантюристки, но в итоге сдался — поберег свои нервы.

Ире, пытавшейся примазаться к компании, отправляющейся на Землю, категорически отказали и посоветовали срочно заняться техническим обеспечением.

Вход в арсенал Создателей находился не далеко, в лигах сорока у огромной скалы, облепленной пятнами лишайников. На летающей платформе добрались быстро. Скала под управлением компа со скрежетом отъехала в сторону, открывая большущую круглую дыру. Пологий спуск привел в некое помещение со слабо светящимися стенами, посреди которого отчетливо виднелся золотистый диск телепорта.

Пашку заинтриговала такая деталь — выхода отсюда не наблюдалось, только вход.

— Защита от дураков, — пояснила Ира. — Пошли, хватит глазеть, — и первая ступила на диск.

В точке прибытия Чернота интуитивно почувствовал — до земной поверхности не одна сотня метров. Судя по отстраненному взгляду, Ира напрямую общалась с компом. Торцевая стена огромного предбанника, как окрестил ее Пашка, бесшумно ушла в сторону. Открывшийся вид подземной пещеры вызывал оторопь — стены и потолок терялись в полумраке. Можно океанский лайнер упрятать, и не один, — мелькнуло в голове стажера. На металлизированном полу загорелась зеленая стрелка и тотчас зашелестела бегущая дорожка. Через час троица покинула арсенал, нагруженная тремя серебристыми кофрами. Вечером, разбирая содержимое, Чернота заметил:

— Ваш склад напоминает мышеловку — завалит портал с выходом и кранты, сиди грызи хвост.

Павел Игнатьевич, не считайте Создателей дураками, входов с порталами несколько, — отозвалась Ира, с пыхтеньем доставая очередной контейнер.

Брюнетка сноровисто разложила на ковре два комбинезона с капюшонами и две пары высоких ботинок на высокой подошве. Через минуту разложенные вещи стали менять свой первоначальный черный цвет, появились хаотично бегающие пятна. После проступившего четкого рисунка ковра, обмундирование исчезло вместе с обувь.

— Ира, — гаркнул Пашка, что за фокусы, куда вещи подевала?

Дамы демонстративно фыркнули.

— Пашенька, они лежат перед тобой, — промурлыкала Мела. Продукт древних технологий «Хамелеон ВН-7» применялся в очень давние времена.

Стажер, опустившись на колени, нащупал ботинки, а затем комбинезон.

Рисунок ковра смялся, поднявшийся Пашка с восторгомнаблюдал за очередным превращением. Ира пояснила:

— Деактивировать «Хамелеон» можно простым волевым усилием, он настраивается индивидуально на хозяина. Защита класса экстра на основе биметалла держит удар любого холодного, легкого стрелкового, плазменного и электрического оружия. Капюшон, застегивающийся наглухо, не мешает визуальному наблюдению. Имеет множество накладных и внутренних карманов, закрывающихся герметичными клапанами. Дополнительные аксессуары — поясной ремень и перчатки из того же материала. Собственно и генерируемого воздуха хватает на час. «Хамелеон» защищает от радиации, агрессивной химической и ядовитой среды, позволяет сохранять внутри комфортный микроклимат при внешней температуре отминус ста до плюс триста градусов по Цельсию. Данное изделие создавалось для разведки и диверсий — сплошная архаика. У меня на языке мозоль, давайте отдохнем, посидим, расслабимся, — заныла Ира.

Пашка с умилением выслушавший невероятные ТТХ[10] «Хамелеона» и вырастивший невероятных размеров зеленую жабу, недовольно рыкнул:

— Цыть, некогда гулеванить, что по оружию и разрушителю?

Брюнетка недовольно поморщилась, но достала из кофра два плоских прямоугольных кейса. Раскрыв один из них, сноровисто собрала оружие. На ковре покоилось нечто хищное и красивое черного цвета, энергомичное и тщательно вылизанное, так и просилось в руки. Штурмовая реактивная винтовка ШВ-5М, на солдатском сленге «шавка».

— Убойная дальность — три километра, калибр — девять миллиметров, емкость магазина — тридцать патронов, гильза из спецматериала, испаряющегося в момент выстрела. Оптика — электроквантовый прицел, позволяет читать текст мелкого шрифта на расстоянии четырех километров. Вес винтовки — два с половиной килограмма, общая длина — восемьсот пятьдесят миллиметров. Имеется переводчик автоматического огня, бесшумность выстрела достигается благодаря стволу-глушителю.

— Ира, что ты говорила о реактивных пулях?

— Пуля после выстрела получает скорость тысяча двести метров в секунду, пролетев сто метров, включает собственный микрозаряд, и скорость достигает до двух тысяч метров в секунду. Пробивает броню до семидесяти миллиметров, «Хамелеон» не возьмет, но от кинетического удара может наступить летальный исход.

Пашкина жаба выросла с небоскреб — заховать бы бесценное добро в норку, под родную кочку.

— Ира, не тяни, что там еще?

— Дык боеприпасы.

— Открывай второй ящик. О, мечи. Ну у нас и свои есть.

— Такие вряд ли. Это молекулярные мечи, рубят все.

— Ага, понятненько.

— И последнее, — Ира с трудом достала сглаженный по углам солидных размеров футляр — больше всего он напоминал капсулу.

Девушка нажала пальцем невидимый сенсор, и открылась верхняя крышка.

— Перед вами разрушитель материи, последняя модель. Имеет несколько режимов по разным материалам, в первую очередь, нейтрализация радиоактивных элементов.

— То есть уран и оружейный плутоний перерабатывает в труху — в безобидные изотопы, — уточнил стажер.

— Совершенно верно, Создатели с его помощью прекращали ядерную войну государств разных планет.

Пашка с Мелой внимательно слушали инструкцию применения ценного прибора. Уставшая и замотанная Ира взмолилась об отдыхе. Пашка нехотя согласился, с условием — компьютер должен немедленно запустить биопроцессор. Копия императрицы должна выдержать минимум неделю без сбоев.

С тяжелым сердцем Пашка остался ночевать на вилле — поджимало время.

За ужином Ира в очередной раз взбрыкнула — потребовала настоящее имя. Дескать, ее оскорбляет аббревиатура компа, а она личность.

— Сударыня, вам и карты в руки, называйте себя, как хотите, состряпайте документы и все дела, — благодушно ответил Чернота, обгладывая куриную косточку.

Возмущенные дамы затрещали сороками, обвиняя его в бездушии и черствости. Зажав уши руками, он сбежал с виллы, отправившись пошептаться с Искусственным Разумом. Сев у сферы за приготовленный для него столик, плодотворно провел время. Главный компьютер не стал жмотиться, тем более почти все имущество, обмундирование и вооружение с боеприпасами по прошествии тысячелетий подлежало списанию, несмотря на качественную консервацию. Пашку впервые в жизни обуяла жадность, причем ненормальная, а служебная. Пупырчатое земноводное с молодецким уханьем носилось вокруг сферы. Комп приятным голосом осведомился, что ему собственно конкретно надо.

— Что мне надо? — и как тот Рабинович из анекдота выдал:

— Защитные комбинезоны «Хамелеон» — три тысячи комплектов, штурмовые винтовки ШВ-5 М — две тысячи, боеприпас к ним — двадцать миллионов патронов, мечи молекулярные — двадцать единиц, разрушитель материи — десять штук с портативным питанием, — это раз, и Чернота в эйфории халявы загнул палец.

Сфера ехидно осведомилась:

— А морда не треснет?

— Не отвлекайся. Что есть в наличии? Лучше предоставь список, а за меня не переживай, ничего не треснет, ничего не слипнется.

Девушки, почесав языки на очень актуальную и важную тему (сколько платьев и каких именно нужно взять Меле в путешествие), ощутили некий дискомфорт — отсутствие мужского внимания.

— Интересно, где наш Пашенька запропастился?

— Пойдем поищем, — подхватила Ира.

Не обнаружив Черноту вблизи виллы, отправились к зданию по соседству. Войдя, увидели довольно занимательную картину — Паша травил анекдоты, а комп хохотал с чисто женским повизгиванием. После очередного взрыва смеха слышалось.

— Ставь птицу, давай следующий пункт.

Пашка быстренько чиркал стилом по длинному листу бумаги, который белой полосой обвивался вокруг столика. Опер плотоядно скалясь, шел дальше по списку.

* * *

По широкому коридору Базы от зала перемещений двигалась странная процессия — впереди шла яркая парочка, одетая в замшу и кожу по моде средневековья, с мечами на поясе, а за ними по воздуху плыли три серебристых кофра и большой деревянный сундук с бронзовыми уголками. Встречающиеся сотрудники Ордена обращали на них внимание лишь из-за неземной красоты девушки, что касается остального — они и не такое видели. Подумаешь, антигравитация, три раза ха-ха.

В приемной Лариса попросила немного подождать.

— У шефа совещание, но вас, Павел Игнатьевич, примет незамедлительно.

Секретарша прощебетала что-то в амулет связи, и вскоре из кабинета вышли участники производственной летучки. Закрыв за собой дубовую дверь, парочка очутилась всвятая святых, в обиталище Главы Ордена, архимага Архангелова. Кроме шефа, за массивным столом сидел старый Мозес. Восторженные приветствия, родные прямо-таки объятия не могли снять Пашкиной настороженности — что-то старики затевают. Побухтев ни о чем минут пять, шеф пожелал общения с Мелой наедине.

— Да это ведь проверка, — сообразил Пашка. — Высшие архимаги Ордена купились на юный возраст и изящную фигурку девушки. Ну-ну, — внутренне ухмыльнулся стажер.

На ментальном уровне послал Меле пару фраз — та понятливо опустила глазки и легонько сжала его руку. Выходя вслед за Мозесом в приемную, не удержался и шепнул на ушко красавице:

— Держи себя в руках, дорогая, — и подмигнул левым глазом.

В приемной Пашка, опасливо покосившись на могучую дверь кабинета, обитую бронзовыми полосами с завитушками (Архангелов притащил ее из очередной командировки, и больше она подходила для главной башни какого-нибудь замка), предложил всем присутствующим покинуть помещение — во избежание, так сказать. Старый Мозес, изобразивший бровями домик, спорить не стал и, подхватив под руку сопротивляющуюся Ларису, устремился к выходу. Устроившись в креслах, стоявших в холле, молча ждали развития дальнейших событий, лишь Лариса негодовала, оторвали, дескать, от срочной работы. Во время ее гневной тирады пол ощутимо вздрогнул, послышался гулкий удар и страшный грохот. Троица переглянулась и, толкаясь, ввалилась в приемную. Выдержанный суховатый на эмоции Мозес заржал, хватаясь за живот. Лариса схватилась за голову, а Пашка кинулся поднимать Архангелова, ворочающегося, как жук, на лежащей двери кабинета, посреди приемной.

— Ой, не могу. Ха-ха, проверил специалиста на свою голову, — надрывался Мозес.

Знаменитую дверь приладили на место материальной магией, а затем пошло конкретное обсуждение предстоящей операции. Для прикрытия Орден выделял четырех свободных Высших магов и сотню мечников-оперативников.

— Вам, девушка, на адаптацию и изучение материала времени до утра. Получите в финансовой части командировочные и загляните на склад, — необходимо переодеться. — Паша, не забудь автопереводчики.

Сладкая парочка ушла порталом в коттедж, прихватив багаж. На полу у входа сиротливо стоял серебристый кофр.

— Ох уж эта молодежь, один ветер в голове. Вот, пожалуйста, забыли свои вещички, — осуждающе кивнул головой Архангелов.

— Не торопитесь с выводами, Петр, у Чернова память отличная, думаю, кофр оставлен с умыслом. Давай глянем, любопытно, что за сюрприз нам приготовили. Счас просканирую… Нет, магией не пахнет.

Щелкнули замки, и начальство принялось за содержимое, но прежде ознакомились с описью, лежащей сверху. После тщательного осмотра изделий кофра оба обалдело посмотрели друг на друга.

— Интересно, откуда Паша спер такое богатство, ведь никакой магии, сплошная технология будущего, — Архангелов озабоченно почесал подбородок.

Усевшись за стол, Петр Петрович гаркнул:

— Лариса, водочки нам с лимончиком.

Выпив запотевшую рюмки водки, Мозес с преувеличенно серьезной физиономией поинтересовался:

— Петр, за что тебя Пашина подруга долбанула? Неужели хотел обидеть беззащитную девушку? Га-га-га.

— Смейся, смейся. Клянусь, ничего не сделал, настоящая хулиганка оказалась.

— Колись давай, наверное, хотел сломать ее ментальный блок?

— Ну да. А она возьми да шарахни энергоударом, хорошо, заранее магическую защиту поставил, а то бы раскатала в блин. Слава Богу, Пашка с девочкой на нашей стороне, не завидую противникам.

— Нам с Павлом действительно повезло, — согласился Мозес. Впервые в истории Ордена стажер притаскивает столь уникальное оружие.

Мозес с Архангеловым, забыв про водку, принялись обсуждать возникшие радужные перспективы. К девяти часам утра в кабинете Главы Ордена собрались непосредственные участники предстоящей операции. Кроме Мозеса и четверых Высших магов, которых Пашка знал в лицо, присутствовал начальник разведки Аргус и командир сотни оперов Конрад — гигант, под два метра ростом. Согласовав последние детали и варианты, маги поспешили на выход. Оставшихся по знаку Мозеса молодых людей инструктировал лично Архангелов.

— В Женеве для вас забронирован номер полулюкс на трое суток, вот ваши паспорта с визами и отметками таможни и пограничников, билеты на авиарейсы Москва — Женева для достоверности, а перемещаться естественно порталом. По последним данным, заказчик БАК — из Федеральной резервной системы. Держите второй комплект документов, пригодится в Америке. В финансовых тратах не стесняйтесь — вы богатые туристы из России. Да, самое важное — у руководителя проекта Джона Уэтбери в предместьях Женевы живет любовница, некая Барбара Мец, которую он посещает регулярно.

Петр Петрович положил перед ними две фотографии. На одной — блондинистая секс-бомба, на обратной стороне — адрес. Второе фото — снимок живописного поселка у реки Рона, сделанный с высоты бреющего полета, с проставленными координатами. Молодые люди внимательно осмотрели фотографии, запоминая информацию.

— Господа начальники, у нас есть версия, что заказчики в последний момент перед запуском коллайдера уйдут с планеты через портал.

— Точно, — оживился Мозес. — Вот он недостающий кубик в головоломке.

— Берите руководство ФРС[11] и колите их до… Ну вы поняли, — подал голос Архангелов. — В темпе, ребята, в темпе, до запуска БАК осталось шесть дней.

Пашка с Мелой тепло одетые по случаю зимы вышли из портала в подвале дачи. Поставив три щегольских чемодана на пол, взятых вместо кофров, пытались сориентироваться в полной темноте. Пашка, чертыхаясь, нашарил выключатель.

— Девочка моя, что скажешь? Поднимаемся на верх, в дом, или сразу махнем в Швейцарию?

— Пашенька, глянем на минуту твои хоромы — и на задание.

— Как скажешь, поднимайся за мной по лесенке.

Мела обошла комнаты и кухню, словно кошка, везде суя любопытный носик. Выйдя во двор, взвизгнула от восторга:

— Снег, самый настоящий снег.

— У нас этого добра хоть ж…, в общем много, — отозвался Пашка.

Красавица не отказала себе в удовольствии и плюхнулась в середину невысокого сугроба. После дуракаваляния на свежем воздухе сидели у гудевшей печки пили чай. Глядя на порозовевшие щечки и сияющие глаза боевой подруги, подумал: «Девчонка совсем, детство в одном месте играет, а ведь императрица. Какая она все-таки разная». Закончив чаепитие и отогревшись, Пашка притащил чемоданы из подпола.

— Пора выдвигаться на исходную позицию, кстати свой чемодан тащи сама.

Мела кивнула в знак согласия. Стажер вспомнил с отвращением, какой нешуточный бой ему пришлось выдержать из-за сундука с барахлом. Слава Богу, начальники подключились, и большую часть дамских нарядов оставили на Базе. На резонный довод Черноты, дескать, купить в Европе модную женскую одежду легко, были бы деньги, Мела отвечала не логично, но убойно:

— Ты хочешь, чтобы я голая отправилась?

Пашка на миг представил такую картину:

— Нет, любимая, не хочу, боюсь за психическое здоровье мужской половины Швейцарии. Загнутся от спермотоксикоза.

Смех смехом, но больших трудов стоило сократить объем нарядов до чемодана.

В Женеве, выйдя из портала, очутились на заднем дворе длинного старого здания. Выбравшись на оживленную улицу, поймали такси и отправились в гостиницу «Република». Оформились без проволочек, коридорный довез багаж до номера на тележке.

Мела, едва они освоились в номере, потащила Пашку по магазинам. Ей, видите ли, прямо-таки нечего надеть. С тяжелым стоном пришлось согласиться.

Швейцар, получив чаевые, свистнул в свисток, и тотчас, мягко шурша шинами, к входу подкатила машина. Постояльцы гостиницы шустро порскнули в теплый салон, скрываясь от моросящей влаги.

Едва отъехав, водитель подал знак — пароль:

— Куда прикажете, господин Чернов?

Пашка проходил по документам под своей фамилией.

— Повози нас, брат, по лучшим магазинам, нам нужно приодеться.

— Сделаем, такси круглосуточно в вашем распоряжении.

Черноте для приобретения европейского лоска понадобился один час. Мела зависла в Доме моды — крупнейшем супермаркете женской одежды, обуви и аксессуаров — надолго. Видя такое дело, они с таксистом устроились в кафе неподалеку. Водила, он же опер-мечник Стефан кратко доложил обстановку.

— Место жительства любовницы нашли, дом взят под плотное наблюдение. Похоже, сегодня она ждет Уэтбери в гости.

— Значит, будем брать. Что по основному объекту?

— Почти все наши там, встали лагерем в пятидесяти километрах, дальше лезть не рискнули.

— Правильно сделали. К гостинице подъедешь к шести часам вечера, объявимся в поселке пораньше, нужно осмотреться.

— Хорошо, сделаем. Какие дальнейшие указания, шеф?

— Дождемся нашу даму и двинем в хороший ювелирный магазин.

Безуспешно прождав Мелу два с половиной часа, Пашка сорвался на поиски красавицы, благо, помнил ее сверкающую ауру. Нашел быстро, вот отодрать любимую от примерки шмоток оказалось тяжеловато. Пришлось прошипеть на ухо о срыве задания — дисциплина восторжествовала. Багажник машины, а также полсалона оказались забитыкоробками и пакетами.

— Ничего, — злорадствовала Пашка. — Вот напялишь на себя комбинезончик, да поползешь по болоту с пиявками, сразу страсть к шопингу поубавится. Барахольщица.

— Пиявки? А что это такое, Пашенька?

— Стефан, тормозни у ближайшей аптеки.

Через пять минут побледневшая Мела с гримаской брезгливости смотрела на аквариум с лечебными пиявками.

— Они еще и кровь сосут из человека, не хуже вампиров, — мстительно заметил Пашка.

— Миленький, я все поняла и осознала, не надо болот с этой гадостью.

— Осознала, говоришь? Посмотрим. Стефан, поехали.

В небольшом, но уютном магазинчике с громким названием «Амстердам» Чернота изрядно опустошил свою банковскую карточку. Он купил подарки трем самым дорогим женщинам — маме, Беате и Меле. Консультируясь с красавицей, а у нее оказался безупречный вкус, приобрел разные бриллиантовые гарнитуры с очень тонкой искусной оправой. Мела в восторге от презента зацеловала Пашку не выходя из торгового зала. В номере отблагодарила чисто по-женски, отдаваясь любимому человеку телом и душой. Не давая девушке впасть в негу после сладких утех, загнал ее в душ.

— Пойдем пообедаем, скоро за нами приедут.

Мела запрыгала птичкой — есть повод надеть обновки.

В ресторане гостиницы кормили вкусно, но не сытно, правда, обслуживание на высоте. Красота девушки не осталась без внимания — мужчины за столиками цокали от восхищения, сворачивая шеи. В бриллиантах и бело-голубом платье, подчеркивающем ее идеальную фигуру и высокую грудь, на высоких шпильках Мела была неотразима. Пашка, запивая хорошо прожаренный бифштекс минералкой, с ухмылкой поглядывал на забывших чопорность туристов, обильно роняющих слюну.

— Шоб вы подавились, империалисты проклятые.

Видимо, в нем проснулась генетическая ненависть к классовому врагу. Такое с Пашкой иногда случалось.

Ровно в шесть ноль-ноль напарники уселись в форд Стефана. Под негромкий шансон, доносившийся из радиоприемника, продремали всю дорогу. Около семи часов добрались до места. Спустя сорок минут на запястье Стефана послышался писк вызова. Опер, выслушав сообщение по амулету связи, повернулся к пассажирам:

— Клиент прибыл с охраной.

Пашка с Мелой достали из сумки «Хамелеоны», надели ихповерх одежды, застегнув поясные ремни с прицепленными кинжалами, стали переобуваться.

— Стефан, передай ребятам, охрану вырубить через десять минут.

Неисправимая Мела нацепила на шею кокетливый красный шарфик. Пашка с опером покатились со смеху, увидев дикую картинку.

— Мелка, сними сейчас же шарф, не позорь наши славные ряды. Ты бы еще плакат повесила: «Янки, гоу хоу».

Стефан, уткнувшись в баранку, сотрясался от дикого хохота.

— Дорогая, нарушение правил маскировки ведет к прямому провалу выполнения задания, поняла, горе ты мое.

Девушка со вздохом сняла шарфик, а он так чудно смотрелся с «Хамелеоном».

— Нет, до чего мужчины толстокожие и туповатые.

Избавившись от яркого аксессуара, девушка, достав карманное зеркальце, принялась прихорашиваться, что вызвало и мужчин новый приступ веселья. Отдышавшись, Пашка заявил строгим командирским голосом:

— Отставить чистить перышки, Мелочка, хватит, у нас уже щеки болят.

Чертыхнувшись, добавил про себя: «Такое не лечится, это диагноз».

Стефан, прильнувший к амулету, повернулся:

— Охрана нейтрализована, можно начинать.

— Вперед, скомандовал Чернота.

Бесшумными тенями скользнули к кустарниковому забору. С наступлением темноты жизнь в поселке Вануаз замерла — европейцы рано вставали и также рано ложились спать. Уличные фонари потухли, горели лишь ночники над козырьками входных дверей домов. В нужном коттедже мягкий свет исходил только из двух больших окон. Пашка мотнул головой в сторону неосвещенной части дома. Взявшись за руки, совершили микропрыжок через портал. Выбралисьиз темных комнат в освещенный зал и застали стриптиз в натуральном виде. Под негромкую музыку Барбара Мец неторопливо раздевалась перед любовником, извиваясь в якобы эротичном танце.

— А фигурка ничего, вполне. Стоп, не о том думаю. Начали на счет три. Раз, два, три…

С порога нанесли два слабых ментальных удара. Полураздетая блондинка мягко рухнула на пол, Джон Уэтбери растекся в кресле.

— Работаем.

Пашка кинулся к Барбаре, подхватил и утащил ее на диван. Мела, поколдовав пару секунд над американцем, привела его в чувство. Янкес под ментальным воздействием, смотря остекленевшими глазами в никуда, рассказал все. Иногда его словесный понос приходилось обрывать, требуя конкретной информации. Основные необходимые сведения напарники услышали позже. Двадцать девятого января в четырнадцать ноль-ноль состоится пробный запуск БАК. Сам эксперимент — через пять дней. Заказчиком проекта является ФРС, Уэтбери имел дело с одним человеком — председателем совета управления Борухом Гернанке. В головах напарников возник образ седого мужчины с вислым носом.

Выудив из сознания клиента координаты главного офиса ФРС и непосредственно председателя, задали последний вопрос:

— Где и в каком виде хранится документация по коллайдеру?

— В рабочем кабинете, сейф за картиной с пейзажем. Шифр — БМ-9.666.724, сканирование радужки глаза обязательно. Документация и рабочие чертежи на дисках в единственном экземпляре в целях секретности.

Стерев память о допросе, отправили руководителя проекта в глубокий сон. На обратной дороге в гостиницу обговорили дальнейшие действия.

На следующий день молодая пара русских съезжала из гостиницы «Република». Два коридорных вывезли на крыльцо две никелированные тележки, загроможденные чемоданами, коробками и пакетами. Выбравшись за пределы города, с чистенького автобана свернули на узкую неприметную дорогу. Среди небольшой рощи встретились с операми поддержки, приехавшими на шести машинах. Через созданный портал небольшая кавалькада автомобилей переместилась в основной лагерь близ плато Сен-Бернар. Компактный лагерь располагался среди стройных сосен, открыто — маги поступили грамотно и хитро. Вместо магической защиты здоровенное полотнище защитного цвета, натянутого между деревьями. Бросающаяся надпись, выполненная белой краской, гласила: «Клуб «Милитари» приветствует участников соревнования пейнтбола». На таких придурков нормальные гражданене обращают внимания. Психология-с. С колес в штабной палатке устроили маленький разбор полетов. Собственно вариант один — начинать операцию следует за час до пробного пуска.

— Машины, палатки и все лишнее оставляем здесь под присмотром десяти человек. Быстренько завтракаем и готовим снаряжение.

Пашка прошелся по палатке, формулируя задачу перед магами. Четверка закаленных и опытных Хранителей с интересом наблюдала за юнцом. В их понимании, ведь самому младшему Высшему Магу исполнилось двести десять лет.

— Господа товарищи, ваша задача не заморачиваться с магической и прочей защитой объекта. Мела сделает портал прямо в зал управления, я займусь главным фигурантом — Уэтбери. Вы ментальным ударом вырубаете ученую братию вместе с техперсоналом и стираете им память за последние…м-м…двадцать лет, естественно, только о БАК и всякой физике в частности. Если в зале обнаружатся маги, ликвидировать их в первую очередь. Мела, если что поможешь Хранителям.

Напарница кивнула.

— Конрад, твои опера займутся охраной, обрубите им связь с внешним миром.

Один из Высших не выдержал:

— Павел Игнатьевич, мы не услышали главного, что с коллайдером? Наших сил недостаточно для его разрушения, да и взрывчатки с собой не брали. Все-таки двадцать шесть километров металлической трубы, упрятанной в толще скальных пород — это не шутка.

— Не беспокойтесь, мы с напарницей разберемся, — легкомысленно махнул рукой Пашка.

Хранители недоверчиво покрутили головами, но спорить не стали — дисциплина в Ордене железная.

Операция прошла успешно, но, к сожалению, не без потерь. Погибли пять оперов-мечников, наткнувшись на минную полосу у охраняемого периметра. Сволочные европейцы поставили не извлекаемые мины в керамооболочке с хитрым защитным полем, не обнаруживающихся магическим зрением. Свои «Хамелеоны» Пашка с Мелой отдали Конраду — всего у его отряда насчитывалось семь комбинезонов. Чернота крыл себя на все корки, выкинул бы из сундука тряпки красавицы, да набил его чем полезным, но поезд ушел.

Через созданный Мелой портал шагнули в подземный коридор здания. Обнаружить большое скопление людей не составило проблемы. Один из Высших стремительно понесся по коридору дальше — нейтрализовать персонал и обслугу. Перед дверью зала управления остановились, приглушив свою ауру.

— Внимание, в помещении пять магов, остальные люди в количестве двадцати трех человек, — сообщила Мела. — Работаем синхронно, до пробного пуска — двадцать минут. Пошли.

Ворвавшись в зал, больше напоминающий космический центр связи с бесчисленными мониторами и панелями, опер с напарницей перешли на скоростной режим и сходу нанес ментальный удар по чужим магам. Защиту с наскока пробить не удалось. Несколько выстрелов из штурмовой винтовки не достигли цели — пули летели по параболе, огибая чужих магов. Миг — и молекулярный меч сносит голову противнику. Для клинков Создателей не существует преград. Пока Пашка зачистил одного плохиша, Мела разделалась с остальными. Высшие не подкачали — все ученые находились без сознания, кроме Джона Уэтбери, находившегося в шоке.

Ухватив за шиворот руководителя безобразием под названием БАК, Пашка потащил его из зала.

— Без меня не начинайте, — бросил он команде.

Обчистив сейф, Пашка заботливо избавил янкеса от знаний точных наук и стер память о сегодняшнем дне. По скоростному лифту вытащили наружу всех участников несостоявшегося эксперимента — тридцать семь ученых и техников. Отряд мечников, завершив в нейтрализацию охраны, уволокпленных на безопасное расстояние. Удалившись метров на пятьсот, Высшие ждали дальнейших указаний от Чернова, к которому за короткое время прониклись уважением.

— Господа маги, последний штрих, соорудите нам двадцатиметровую вышку. Сверху нам будет удобней.

Высшие пожали плечами — надо, сделаем, задача из материальной магии для первоклашек. В воздухе что-то лязгнуло, запахло озоном, ап… и вышка готова. С помощью левитации перенеслись наверх.

— Очень живописное место, — заметила Мела.

Действительно, плато окружали горы с лесами у подножий, чистейший воздух бальзамом вливался в легкие.

— Начнем, пожалуй, дорогая, твоя левая сторона, моя, наоборот, дальше по кругу.

Хранители, раскрыв рот, смотрели на уникальное зрелище, их поразило отсутствие применения магии. Каменистая поверхность плато вдруг стала вспучиваться, словно из-под земли протискивался огромный червь. Послышался гул обваливающихся скал, разрушение шло широким кольцом — через несколько минут БАК приказал долго жить. На закуску оставили подземное здание управления коллайдером.

— Ласточка, я притомился, сделай сама.

— Хорошо, Пашенька, — и изящная красавица сделала.

Воздух впереди задрожал, покачнулась вышка, впереди на плато вдруг образовался кратер, исторгший из себя с уханьем облако пыли и пара.

— Все, господа, представление окончено, аплодисментов не надо.

Ошеломленные Высшие вяло реагировали на Пашины приколы, с такой силищей они столкнулись впервые.

Вернувшись в лагерь и передохнув, отправили порталом тела погибших и трофейную документацию с двумя операми на Базу. Через короткое время от места пребывания здесь людей не осталось и следа. Команда порталом переместилась в Америку, в пригород Нью-Йорка.

Высшие не стали изобретать велосипед, а соорудили точно такой же лагерь, лишь сменили полотнище на французском. Теперь по-английски обозначили место пребывания придурков, сбрасывающих адреналин от безделья. Пашка приказал всем отдыхать. Пообедав саморазогревающимися пайками, бойцы разбрелись по палаткам. Сам опер уснул, едва очутился в спальном мешке.

— Здорово сегодня вымотался.

Рядом посапывала его Мела с улыбкой на лице — видимо, приятные сны снились красавице.

Лагерь фальшивых пейнтболистов проснулся рано, едва начало светать. Короткие указания Высшим, завтрак и неразлучная парочка телепортировалась в Нью-Йорк — центр деловой жизни Америки.

Очутившись на пустынной Уолл-стрит, Пашка без зазрения совести позаимствовал приглянувшийся ему линкольн, приткнувшийся у тротуара. Что для Хранителя «противоугонка»? Так, семечки, не искать же нужный номер дома на своих двоих. Пока он мотался по улице, Мела успела вздремнуть.

— Просыпайся, дорогая, мы перед офисом ФРС.

Натянув комбинезоны, шагнули в портал не выходя из салона. Попав в приемную босса, переместились в кабинет, усевшись в креслах из белой кожи. Ждать пришлось около двух часов, наконец, в дверь зашел господин Гернанке. Выпотрошив председателя, любовники уставились друг на друга.

Открывшаяся истина оказалась не только невероятной, но и страшной.

— Ну и что с этим гадом делать?

— Бритвой по горлу и в колодец, — брякнул Пашка. — Шутка.

— Можно, конечно, стереть память, но его соратников может насторожить раньше времени неадекватность главаря.

— Согласен, забираем с собой.

Спустя минуту кабинет опустел, и лишь среди густого ворса ковра, раскинутого по всей площади пола, поблескивала золотая запонка с кровавым рубином, выпавшая из рукава рубашки Боруха Гернанке.

Днем позже Высший маг Симон доложил:

— Ваша информация подтвердилась, Павел Игнатьевич, предполагаемый портал находится в трехстах двадцати пяти километрах от города Денвера штата Колорадо. Расположен недалеко от истоков одноименной реки. Кстати, в шестидесяти трех километрах от точки перехода проходит шестиполосный автобан. Местность оцеплена войсками я тяжелым вооружением. В небе постоянно висят вертолеты и барражируют истребители.

— Подготовились, значит. Что еще?

— Замечено передвижение больших автоколнн, — Симон чуть замялся. — В общем на свой страх и риск нырнул ближе к объекту, меня выкинуло обратно в портал.

Симон передал мыслеобраз — мгновенная картинка запечатлела гористую местность с одной единственной дорогой, упиравшейся в высокую скалу. Неподалеку стояло несколько сот грузовых и легковых колонн.

— Да их там не меньше трех тысяч, ни фига себе.

— Павел Игнатьевич, вам пакет от Главы Ордена, вчера забыл передать.

Вскрыв пухлый конверт, обнаружил карту штатов с небольшой россыпью точек. В углу рисунок ракеты с кружком и тремя лепестками внутри.

— Хороший подарок от Архангелова, только жаль времени в обрез. Ладно, ядерным арсеналом займемся позже, пока не горит. Сегодня пошлите несколько групп наблюдателей, меня интересует конкретное количество военной техники с привязкой к местности.

Симон коротко бросил:

— Есть, — и пошагал к палатке Конрада.

Он специально отослал Высшего Мага, ходившего за ним по пятам и ждущего от шефа остроумного четкого плана, чего у Черноты пока не было. Пашка мрачно ходил между палаток, спотыкаясь о колышки и растяжки, — думал. Не меньше дивизии вояк нагнали засранцы для своей охраны, да еще семь магов у портала — крепкий орешек. Устраивать мясорубку не хотелось. Вздохнув, поплелся к своей палатке. Мела спала, по-детски положив ладошку под щечку. Чувство нежности и обиды захлестнуло Пашку — он тут все извилины заплел, а прелестница дрыхнет без задних ног. Недовольно бурча под нос, поцеловал девушку в щеку, а затем открыл чемоданы глянуть на снаряжение. Бездумно перебирая оружие, наткнулся наразрушитель, на который тупо смотрел минут пять. Что-то забрезжило в сознании, мелькнула явно дельная мысль, стоп, поймал. Тут же кинулся будить подругу:

— Мела, вставай, проснись, засоня.

— Что случилось, Пашенька? На нас напали? — красавица терла нераскрывающиеся глазки кулачками.

— Девочка моя, нужна срочная консультация. Скажи, разрушитель материи действует на окислы и оксиды металлов.

— Естественно, ты только для этого меня будил? — последнюю фразу императрица произнесла голосом сварливой жены.

Пашка, не обращая внимания на нее недовольство, сделал вдруг неожиданное признание:

— Я гений!

Мела, похлопав глазами, всполошилась:

— Дорогой, ты, наверное, переутомился, давай я тебя полечу.

— Погоди, доктор Айболит. Помнишь признательные показания Гернанке? Он и его компания являются потомками змей, а их хозяева, создавшие портал в незапамятные времена, живут на планете с каким-то шипящим названием.

— Ну помню.

— Хорошо, тогда скажи, почему у ползучих гадов голубая кровь?

У Мелы глаза стали по блюдцу, на пол-лица.

— Оксид меди, — и зажала рот ладошкой. — Пашенька, ты гений!

Чернота приосанился.

— Теперь уточним, у разрушителя материи какой радиус действия?

— Километров пятьсот, по-моему.

— У него имеется таймер?

— Да, нужно внимательно изучить инструкцию.

— Ты представляешь, что он натворит вих гадюшнике? Мы отправим разрушитель в портал вместе с живой посылкой с председателем ФРС.

Мела хохотала до слез.

Пройти сквозь порядки войск оказалось элементарно просто.

Джанго, Высший Маг, мастер стихий, накрыл равнину с колоннами и кемпингами плохишей плотным облаком тумана. Позиции войск также оказались в серой и вязкой мгле. Под пассами Джанго небо затянуло черными тучами, в которых сверкали молнии. Воздушное охранение оказалось нейтрализовано, правда, сам маг потом погиб у портала. От взорвавшегося в небе вертолета отлетел кусок винта и пробил Высшего насквозь — видимо, ослабла магическая защита. В прорыв после ментального удара пошли всем отрядом. Опера-мечники тут же бросились по флангам, нейтрализуя зольдатиков. Пашка с Мелой и Высшими через портал переместились к скале, которую охраняли чужие маги. Гравитационным ударом Чернота размазал их тела о камни, защита плохишей оставляла желать лучшего. Дальше началось побоище — ментальные удары наносились во всю мощь. В ход пошли мечи — змеелюди гибли пачками. Перед операцией Пашка объяснил Высшим и Конраду, что представляет из себяпротивник. Коллективное решение — пленных не брать. Эти твари не заслуживали снисхождения, обрекая планету людей на гибель варварским экспериментом с коллайдером.

Кое-где возникали незначительные очаги сопротивления, безжалостно подавляемые на корню. Среди массы змеелюдей Пашка иногда видел знакомые лица, не сходящие с телеэкранов и газетных полос. Финансовые магнаты, политики и прочая шушера Америки и Европы собралась в одном месте. Змеелюди давно окопались у вершин власти, а в некоторых странах стояли на самом верху. Молниями метались Хранители среди нелюдей, кроша их направо и налево. Бойня закончилась только через полтора часа. К скале притащили связанного Гернанке, лишившегося голоса после нехитрых манипуляция магов. Примотав к его спине скотчем разрушитель материи, заботливо накинули куртку:

— Чтобы не простыл раньше времени, — пояснил Пашка.

Лица Хранителей расплылись в кривых усмешках. Скала исчезла точно по времени, которое указал плененный председатель. Установив на таймере разрушителя задержку в три секунды, втолкнули плохиша в портал. На счет семь Мела скомкала переход в другой мир, многим послышались обреченный вой и шипенье с той стороны. Пространство огромной пещеры с треском сомкнулось, запечатывая проход на планету Земля навсегда.

Хранители постояв немного перед гладкой поверхностью камня, порскнули по сторонам — нужно помочь мечникам вырубить оставшихся вояк. У трофейных колонн машин отряд собрался к вечеру. Уселись кто на чем, отрешенно глядя внутрь себя — вроде действовали правильно, по справедливости, а вот чувство гадливости и недовольства собой не проходило.

— Командир, ты где? — Пашку за рукав дергал Конрад. — Мой опер интересную штуку обнаружил, пойдем покажу.

Бывший стажер нехотя поднялся вслед за Конрадом. За ними пристроилась Мела — женское любопытство неистребимо. Прошагав не менее километра, обнаружили огромное скопище мощных грузовиков двадцатитонников. Опер-мечник, увидевший начальство издалека, помахал рукой. Ничего не объясняя, он просто ткнул пальцем в лежащий на подножке автомобиля желтый трапециевидный брусок. Хранители неверяще уставились на кусок металла с клеймом Американского национального банка.

— Золото?

— Так точно, господин Чернов.

— Сколько его?

— На глаз, около двадцати четырех тысяч тонн.

— Ни фига себе.

Насколько помнил Пашка, золотой запас янкесов составлял чуть больше восьми тысяч тонн.

— Это что, вся автоколонна загружена благородным металлом?

— Ага, около тысячи двухсот грузовиков. Богатые трофеи, легкая рука у вас, Павел Игнатьевич.

— Мела, срочно делай портал на Базу.

Конец первой книги.

Примечания

1

Феня — блатной жаргон

2

ФАБ — Федеральное агентство безопасности

3

Лига — 1.5 километра

4

ВВ — взрывчатое вещество

5

МБ — место базирования

6

ИР — Искусственный Разум

7

Хана — надежда

8

Гибу — баран

9

Жачус — хмельной напиток из кобыльего молока

10

ТТХ — тактико-техническая характеристика

11

ФРС — Федеральная резервная система США

Content

Владимир Лошаченко
Хранители равновесия. Стажер

I глава

II глава

III глава

IV глава

V глава

VI глава

VII глава

VIII глава

IX глава

X глава

XI глава

Примечания