Этери Чаландзия

Стадия зеркала. Когда женщина знает, чего хочет

Редактор Роза Пискотина

Руководитель проекта И. Серёгина

Корректор О. Галкин

Компьютерная верстка Е. Сенцова, Ю. Юсупова

Фотограф А. Трясков

Художник обложки И. Южанина

© Э. Чаландзия, 2011

© Фотография. А. Трясков, 2011

© ООО «Альпина нон-фикшн», 2011

© Электронное издание. ООО «ЛитРес», 2013

Чаландзия Э.

Стадия зеркала. Когда женщина знает, чего хочет / Этери Чаландзия. – М.: Альпина нон-фикшн, 2011.

ISBN 978-5-9614-2319-8

Все права защищены. Никакая часть электронного экземпляра этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

Посвящается моей подруге

Предисловие

Мне хотелось бы сказать несколько слов от имени своей лирической героини Этери Чаландзия.

Эта книга продолжает серию, начатую в книгах «Чего хочет женщина» и «Каблуки в кармане». Моей героине все так же интересен как внутренний мир женщины, полный переживаний, порой незаметных постороннему глазу, так и неспокойный мир снаружи. В этот раз, помимо всего прочего, автору захотелось написать о вещах зловещих и невеселых по сути, например об изменах, расставаниях, кризисах среднего возраста и непростых отношениях в семье. Но было важно выдержать юмористическую интонацию и в «несерьезной» форме постараться донести идеи о необходимости оставаться самой собой, сохранять способность улыбаться вопреки обстоятельствам и учиться разговаривать с дорогими сердцу, но порой такими несговорчивыми родными и близкими. Термин «стадия зеркала» принадлежит Жаку Лакану, французскому философу и психоаналитику ХХ века. О том, что он означает и почему дал название книге, вы узнаете из самой книги.

Желаю приятного чтения.

Этери Чаландзия

Большинство образов и характеров вымышленные или являются сложным сочетанием придуманного и похожего на правду. Все совпадения исключительно случайны и незлонамеренны.

Женщины – цыпы и колбасы

Надо признать, что в некотором смысле женщины находятся в гораздо более сложном положении, чем мужчины. Большую часть своей жизни мы проводим, вычисляя и преследуя последних, и даже короткие или продолжительные брачные паузы не приносят облегчения, поскольку, как говорится, мало женить, еще надо удержать. Постоянное напряжение и готовность соблазнять, нападать или защищаться превратили женщину в существо опасливое и опасное.

Вот сколько в вашем окружении осталось НОРМАЛЬНЫХ женщин? В моем – раз, два и я… шутка. Я закоренелый психопат и невротик, так что я – не в счет и за скобками. Зато в силу собственных изъянов я с особым вниманием отношусь к условному понятию нормы. И каждую лишенную ярко выраженных патологий женщину ценю, как чей-то подарок судьбы.

Да, их мало, но они есть. Это дружелюбные открытые создания. У них, как правило, все в порядке с самооценкой, а неуверенность, если вдруг и обнаруживается, придает им известного шарма, а не сумасшествия. Они интересуются мужчинами, но не охотятся на них, а найдя своего избранника, не выносят ему мозг, а на равных долго и верно живут рядом. У них чистый и ясный взгляд, их сразу видно в толпе, в спортзале и в компании. К ним тянутся люди, потому что в нашем измученном недостатком нормального общения и матримониальной неустроенностью обществе неиспорченные женщины на вес золота. Они не корыстны, потому что умеют зарабатывать, и не сумасбродны, потому что знают цену деньгам. Они не лишены многих женских придурей, но эти придури посещают их в таких щадящих дозах, что грех жаловаться. И если кто-то скажет, что они скучны, я готова всю жизнь зевать в подобном обществе. В моей «красной книге» есть парочка таких чудес, и я под пытками не сдам их тем скептикам и циникам, которые считают, что женщина нормальная закончилась, так и не начавшись.

Однако посмотрим на популярные и процветающие современные виды. Один из самых распространенных сегодня – женщина-цыпа. Эта ископаемая порода существует уже много веков и, похоже, неистребима в природе и во времени. Женщина-цыпа может жить, не прочитав ни строчки Достоевского, не знать, чем опера отличается от оперетты, и понятия не иметь, где в ее городе находится краеведческий музей, зато она твердо уверена в том, что мир изменился в тот день, когда она родилась. И если по каким-то причинам через двадцать, сорок или шестьдесят лет после ее рождения кто-то еще сомневается в этом, то это его проблемы.

Как правило, эти стопроцентные самочки вырастают из папиных любимиц. Они уже на собственных отцах начинают развивать и оттачивать дурной характер. До них довольно быстро доходит, что, как бы ни выеживались их мамы и другие девочки, этот мир все еще мужской и, если кто-то хочет хорошо в нем устроиться, надо правильно выбирать себе друзей. Опытным путем они определяют, что мужчины любят ласку и лесть, что слезы их обескураживают, истерики вводят в ступор, а от немотивированных растрат и поступков они звереют. Однако более углубленные исследования показывают, что совсем необязательно делать то, что они любят, и оберегать от того, что их раздражает. Главное – умело манипулировать. Эти женщины только наивным лопухам кажутся безмозглыми пустышками, помешанными на загаре и маникюре. На самом деле это матерые психоаналитики и знатоки человеческих душ. С хорошим загаром и свежим маникюром.

Другое дело, что свои знания они используют в сугубо узкоспециальных целях. Они хорошо сориентировались во времени и поняли, что XXI век – это век паразитов. Выигрывает тот, кто найдет свой источник материальной, природной или эмоциональной энергии. А женщина-цыпа, как никто другой, умеет увлажнять глаза и надувать губки в стремлении добиться своего любой ценой. Мы уже знаем, что деньги не пахнут, теперь придется убедиться в том, что на пути к успеху не пахнет практически ничто. Вы можете найти прекрасную, престижную и высокооплачиваемую работу, вкалывать и горбатиться, зарабатывая себе деньги и репутацию, и это будет ваша жизнь. Женщина-цыпа найдет перспективного и платежеспособного мужа, будет вкалывать в салонах красоты и горбатиться в спортзале, зарабатывая себе безупречную фигуру и безбедную жизнь, и это будет ее выбор. И, если у вас принципиально разные взгляды по всем фронтам, это еще не значит, что вы со всех сторон правы, а она – проститутка. Между прочим, некоторые такие «проститутки» оказываются биологическими матерями нескольких прелестных детей и неплохими организаторами хозяйства, раскинувшегося на нескольких гектарах. Так что не будем только за то, что у женщины по-своему предприимчивый ум и домик в испанской Коломне, поливать ее из пулеметов общественного презрения.

Проблема в том, что тут, как это часто бывает, от первоначального замысла до его воплощения – пропасть. Действительно, чем плохи роскошные и уверенные женщины, способные за партией в покер вскружить голову любому магнату, лауреату или цинику мирового масштаба? Ничем. Они достойны восхищения. Но, к сожалению, это скорее киношный образ, личностного размаха и величия замысла в большинстве его жизненных воплощений не найти при всем желании.

В привычной обстановке цыпы – это избалованные женщины с весьма приземленными вкусами. Их привычная среда обитания – всевозможные рестораны, кафе и клубы, которые они засиживают, как элитные мухи, превращая уютные заведения в очередные модные места. Они кормятся колонками светских новостей с глянцевых страниц. Главная цель любой цыпы – хорошо устроиться в жизни. Само по себе это желание понятно, мало кто обладает таким мощным стремлением к саморазрушению, что мечтает провести жизнь в канаве или в обществе психоаналитиков. Другое дело, что для многих еще имеет значение, чего хотеть и как этого добиваться. Так некоторые создают еще что-то, помимо своего нестерпимо прекрасного образа, и используют в этом непростом деле умственные способности и творческие возможности. На этом фоне манипуляции чужим кошельком и розовым лифчиком вызывают некоторое пренебрежение. На что обладательницы розовых лифчиков смотрят из своих прошитых стразами лимузинов с еще большим пренебрежением. Они-то знают, что если в орнитологии ярким опереньем и вызывающим поведением приманивают самцы, то в человеческом обществе этим занимаются самки. И цыпам среди них нет равных. Они ткут свою паутину из высоких каблуков и томных взглядов и искренне считают, что работа, зарплата и двухкомнатная квартира в панельном доме – это утешительный приз проигравшим.

Мысль о том, что они сами выполняют роль парадного трофея для попавших в их силиконовые сети самцов, в силу достаточно размытых моральных ценностей их совершенно не беспокоит. Их цели, в сущности, банальны. Добившись выгодного брачного контракта, большого бриллианта и дома с пятнадцатью спальнями, они закрывают программу развития и с чувством глубокого удовлетворения рассекают пространство, отбрасывая розовую тень и развевая на ветру золотистыми волосами.

За смелую попытку расцветить своей гиперфеминностью жизнь и пейзаж я отношусь к некоторым цыпам с известной симпатией, однако недолюбливаю за немотивированное высокомерие, за поклонение вторичным материальным ценностям в виде сумок Birkin и автомобилей Maybach и за те понты, которыми они с королевским видом закидывают окружающих. Кроме того, я не мужчина-самец с заниженной самооценкой, и меня не впечатляют излишки силикона, бессмысленный взгляд и пустые речи.

Проще всего было бы сказать, что я им завидую. Но мне тридцать девять, а в таком возрасте, если есть голова на плечах, с этим уже ничего не поделать. С другой стороны, дурной вкус в экзистенциальных вопросах еще не самое большое зло на земле.

Другой тип – женщина роковая. Забавное дело, но классификация женских типов не терпит нестандартного подхода. И здесь в сознании накрепко застолблен образ томной красавицы в алых помадах, низким прокуренным контральто приказывающей вам отдать за нее жизнь или хотя бы прикурить ей сигарету. Попробуйте вместо этого демона втюхать публике в качестве роковой женщины миловидную барышню с обаятельной улыбкой и белобрысой челкой. Даже если из-за нее стрелялись и вешались, публика не поверит. Весь мир театр, и его актеры должны отрабатывать свои амплуа.

В идеале роковая женщина умна, в противном случае достаточно сообразительна, чтобы скрывать свою глупость. Не все стремятся воплотить в жизнь образ цыганки Азы, с глазами, полными тоски от груза знаний прошлого и будущего, однако порой желание соответствовать хрестоматийному облику оказывается сильнее рассудка, вкуса и здравого смысла. На моих глазах одна вся такая роковая мадам лихо припарковала свою белую ступу марки Mercedes у тротуара, заглушила мотор и начала шоу. Сначала открылась дверь и на асфальт встали красные туфли на каблуках высотой с Эйфелеву башню. Посетители кафе, уже отреагировавшие на арабский стиль швартовки белого судна, замерли в ожидании продолжения банкета, поскольку туфли пока были сами по себе. Ноги, блеснув пунцовым педикюром и парой бриллиантовых браслетов, опустились в них чуть позже. Дальше все кафе как завороженное наблюдало за долгим процессом рождения женщины из автомобиля. Наконец дверь ступы захлопнулась и перед нами встала высокая, тощая, длинная, «как день без хлеба», брюнетка в узком черном шелковом костюме, с сигаретой в зубах и в мрачном настроении. Образ на первый взгляд содержал все признаки роковизма. Так и казалось, что в машине остался черный кот, а дома – говорящий ворон. По талии женщины было понятно, что ест она не каждый день, по бледной коже лица – что явно недосыпает и, скорее всего, в сомнамбулическом состоянии бродит, перебираясь с одной крыши на другую. Так и мерещились закапанный свечами томик Эдгара По и книги о колдовской магии у изголовья постели. Естественно, черной, с шелковыми простынями. Однако после фразы официанту: «Ну че, Арчильчик, сочку, шо ли, плесни?» – мираж рассеялся и дело было немедленно и бесповоротно закрыто. То была самозванка.

Настоящая роковая женщина – это законченный образ без изъяна. Скорее всего, ее недолюбили в детстве, и с возрастом она научилась пугать и привлекать к себе внимание. Бледная чахоточная кожа, густо подведенные глаза, таинственные шрамы и письмена на всех частях тела – непременные атрибуты. Главная нота в ее губительных ароматах – трагичность. Невысказанная, затаенная. Ее глаза вечно полны неведомой простой тетке с авоськой внутренней болью, и от этого никогда не ясно, что у нее на уме. Для того чтобы находиться в своем изолирующем от обыденности и пошлости мире, роковая женщина мало разговаривает и плохо взаимодействует с действительностью. Если она вдруг работает, то, скорее всего, актрисой, певицей печальных и страстных баллад, художницей одного цвета – черного или поэтессой одной темы – смерти. Но то не работа, то призвание. Если же она содержанка, то она просто ничего не делает, грызет ногти, пьет кровь и нюхает кокаин. На службу роковая женщина ходит, только если хочет некрасиво свести счеты с жизнью. Так что если вдруг из окошка бухгалтерии вам протянула гонорар тонкая рука с багровым маникюром на нервически обкусанных ногтях, перекреститесь, у кассирши просто дурной вкус, роковым духом тут и не пахнет.

Несмотря на то что век посеребренного модерна остался далеко позади, роковые женщины выжили и продолжили существование в современных, не самых благоприятных условиях. Да, внешний образ потребовал некоторого апгрейда, но сущность осталась неизменной. Роковая женщина и в XXI веке – это опасная трясина. Про нее вечно ходят слухи, а за ее спиной перешептываются, что из-за нее Н. ушел из семьи, а она все равно его бросила и уехала в Африку с М., которого там по ошибке застрелила, перепутав с крокодилом. Некоторые мужчины, прослушав этот полуподростковый бред, выразительно крутят пальцем у виска и отправляются к своим дородным и витальным цыпам, других же словно магнитом тянет к этим тонконогим антилопам с рассеянным взглядом и невнятной биографией. Они покупаются на их нетривиальность, брезгливость к пошлости и густое хрипатое контральто. Они не копают глубоко и в упор не видят, что имеют дело с бытовым вампиром, склонным к театрализованному и демонстративному поведению, готовому круглосуточно высасывать жизненные соки у своих жертв. Этот вампир много курит, пьет, портит свое тело татуировками, изучает мертвые языки и ест только корень имбиря или цикорий исключительно из стремления к оригинальности. По сути это пустое место, которое не в состоянии ни посуду вымыть, ни выслушать кого-то, кроме самой себя. Да, если она по-настоящему одарена и талантлива, такая женщина может стать наваждением человечества, перенеся свои темные глаза и страсти на экран или сцену. Но в быту это практически неподъемная ноша. Надо очень любить искусство, чтобы счастливо жить с таким чудом.

Очень показательно, что сегодня, в период тотального кризиса и установки на всеобщее выживание, образ роковых красоток представлен весьма умеренно. Женщины очень хорошие маркетологи, и даже Анжелина Джоли вроде завязала с кровью в медальоне и беспорядочным татуажем на теле, нарожала детей и создала симптоматично странную семью. В качестве реакции на произошедшую мутацию у Брэда Питта почему-то выросла козлиная борода, но сатанинские взгляды, которыми самая красивая женщина планеты до сих пор по привычке одаривает толпу фотографов, уже никого не пугают. Вчерашняя дьяволица выглядит как уставшая, замотанная жизнью и семьей жена и мать.

Если роковая женщина переживает не лучшие свои времена, то популяция женщины нервной разрастается все активнее. Существо это занятное, вызывающее сострадание и опасения одновременно. Одета бывает или небрежно, с легкой придурью вроде фиолетовых гетр или вязаной шапочки цвета пролитой нефти, или, напротив, с маниакальной тщательностью и педантичностью. Как правило, у нее сердитое или озабоченное выражение лица, она замкнута, сосредоточенна и обязательно куда-то спешит. Оказавшись в стрессовой ситуации, то есть обнаружив перед собой незнакомца, который спрашивает ее, который час или как пройти в сберкассу, она начинает паниковать, хамить или беспомощно улыбаться, а уровень ее тревожности подскакивает до оранжевого.

Беззащитность этого существа порой просто вопиюща. Здесь тоже, скорее всего, постарались родители, и либо кто-то по отдельности проявил себя некачественным воспитателем, либо оба показали такой нелепый и непримиримый способ взаимоотношений с миром и друг с другом, что произвели на нежную девочку неизгладимое впечатление. В любом случае этот бегающий по поводу и без повода взгляд и ладошки на мокром месте просто так не случаются.

Однако нервная женщина не всегда производит впечатление социопатки. Худо-бедно, но она оказывается как-то встроенной в окружающую реальность. Она наверняка где-то работает, ходит в кино, в магазин, в гости, посещает выставки и зоопарк. Но не надо обольщаться, на самом деле она обитает в параллельном мире своих неврозов, страхов и фобий. Даже если она хорошо живет и ни в чем не нуждается, это еще не значит, что нервная женщина не проживает ежедневно невидимую постороннему взгляду драму. Она не расслабляется даже под наркозом и в вечном напряжении ждет трагического развития событий, поджидающих ее в подземном переходе в час дня и уж очевидно в авиаперелете на Сахалин или Мальдивы.

Из-за постоянного беспочвенного страха, терзающего ее, жизнь дерганной девушки полна защитительных предрассудков и суеверий. В ней все происходит не просто так, она не случайно встретила вчера на улице человека, чем-то похожего на Бетховена. И то, что ей положили в почтовый ящик чужое письмо, наверняка что-то значит. И ворона, прокаркавшая три раза под ее окном, – это явный знак – не надо сегодня ехать на работу.

В ее мире примет и перестраховочных маневров любой более или менее нормальный человек весело сойдет с ума за пару недель. Но нервная женщина точно знает, что она находится в особых отношениях с судьбой, ей нельзя терять эту связь и игнорировать ее подсказки и знаки. Несмотря на приличный внешний вид и высшее образование, она обладает сознанием первобытного человека. У нее здесь завязан узелок на память, там припрятан оберег от грозы, а дверь и вовсе приперта шваброй, чтобы ни враг, ни чье дурное намерение не просочились в спальню. Но даже если ее психика не разрушена до такого состояния, что она целует все розетки, выходя из дома, все равно нервная женщина ведет довольно специфический образ жизни.

Например, работа. Да, наша психопатка работает, но никто не уточнял, как, где и кем. Вполне возможно, что, запершись в своей норе, она неделями не выходит из дома и не вылезает из-за компьютера, осуществляя безопасную связь с миром с помощью проводов и провайдеров. Или, если все-таки суровый рок заставляет ее являться в общество и потеть где-то в офисе, посмотрите, общается ли она с окружающими и как именно. Одна разновидность невротичек отсиживается за густой завесой из кактусов, выставленных по краю стола или компьютера, другая широко улыбается всем встречным и поперечным, не понимая, что желание всем нравиться – первый признак процветающей болезни «ку-ку на всю голову».

А ее досуг? Да, как мы уже заметили выше, она ходит и туда, и сюда, и даже в гости иногда заглядывает, но опять же присмотримся повнимательнее, что за всем этим стоит. Или вы правда думаете, что ходить в кино на утренние сеансы, когда в зале одна она и старушка билетерша, – это нормально? Нет, хорошо, если ей на работу к одиннадцати и с утра нечем заняться, а если она это делает, потому что боится толпы в замкнутом темном помещении? Или эти ее походы в зоопарк в гордом одиночестве к вольеру енота-полоскуна и многочасовые телепатические беседы с облезлым животным – это что, признак душевного равновесия? А вот это «в гости» к какому-нибудь бледному и больному на всю голову хакеру и его пирсингованной подружке, которые за весь вечер произносят только: «Наливай» и «Отойди от компьютера», – это социальное общение? Я вас умоляю!

Нервная женщина, словно крот, прорывает свои метафизические ходы и норы в контексте реальной жизни и перемещается по ним, часто практически не входя в контакт с этой самой реальностью. У особо продвинутых наверняка найдутся в друзьях парочка психоаналитиков разного пошиба, гоняющих в хвост и в гриву по ее сознанию стайку застарелых фобий и нечаянный новый невроз, и какой-нибудь маргинальный массажист-эзотерик, регулярно за деньги и по доброте душевной вправляющий ей мозги и кости.

Каким-то чудом выйдя замуж, больная… простите, нервная женщина первое время очень даже старается вписываться и производить впечатление нормального человека. Она делает вид, что дружить семьями и готовить кастрюлями – это именно то, о чем она всю жизнь мечтала. Некоторые и правда в этот период несколько успокаиваются. Научившись крутить котлеты и разговаривать со свекровью, они добиваются снижения уровня своей тревожности и порой не без успеха годами вводят в заблуждение родных и близких паранормальным обаянием и очарованием. Но и тут ни в чем нельзя быть до конца уверенными. При одном развитии сюжета она может родить пару наследников-неврастеников и вскоре действительно счастливо смешаться с рядами мирных граждан, при другом, не отрываясь от чтения «Войны и мира», одним прекрасным днем выйти в окно в один конец. И хотя последние случаи происходят крайне редко и бывают отмечены печатью серьезного, хотя часто, к сожалению, незаметного окружающим недуга, все-таки посмотрите внимательнее на свою по– другу или жену. Не слишком ли часто она грызет ногти, уставившись в одну точку, и навязчивым движением теребит уже засалившуюся прядь волос? Не кажется ли вам странной эта ее манера по десять раз возвращаться домой и проверять безнадежно обесточенные кондиционеры и телевизоры? Не спит ли она, как-то повизгивая, не боится ли квитанций или мусорного ведра, а при появлении прыщика на коленке не начинает ли паковать вещи в мир иной?

Да, реальность порой бывает жестока, и нервная женщина, как, впрочем, любая другая, нуждается в бережном отношении. Не надо провоцировать ее внутренние болезни, подливать вина, подкладывать сигареты, разбрасывать по дому мистическую литературу и приохочивать смотреть на ночь сводки городских происшествий. Нервная женщина – это та же нормальная плюс ее невроз. Избавьтесь от последнего, и будет всем счастье. Хорошо помогают в таких случаях проверенные временем средства – душ Шарко и регулярная физическая активность в постели или спортзале. А еще лучше – смешать все вместе, добавить любви, понимания и сострадания, обнять и поцеловать в нос с ободряющей улыбкой. Это всегда хорошо для любой женщины.

Естественно, помимо вышеперечисленных видов существуют многие другие. Это и женщины эпатажные, которые чувствуют себя живыми, только когда весь мир рвет их на автографы. И женщины-колбасы, которые вроде бабы как бабы, простые и добрые, но типа Бритни Спирс вечно творят не пойми что и непонятно зачем. Или женщины-отличницы, стремящиеся к тотальной безупречности. И женщины-фурии, рвущие в клочья все, что попадается на пути и под руку. И женщины-тихони, проявляющие недюжинные способности в искусстве выноса мозга по-тихому. И еще многие другие типы, виды, подвиды и редкие экземпляры.

Но женщина всегда настолько самобытна и неповторима, что, только грубо обобщая, можно попытаться занести ее в какую-то группу. Процветают импровизационные смешения жанров с добавлением пикантных характеристик и индивидуальных особенностей. Кроме того, на любую женщину, нравится нам это или нет, влияет ее мужчина. И, поскольку мы страсть как хотим нравиться своим кавалерам, мы мутируем, эволюционируем, а порой и деградируем во всех направлениях. Так что неблагодарное это дело, классификация неуловимой и текучей женской субстанции. На этом поле всегда надо быть готовыми ко всякого рода неожиданностям и непротокольным отклонениям от нормы.

И надо твердо знать, что понятие нормы условно, а женщина – это всегда прекрасно!

Ну, почти всегда.

Женские идеалы

Две вещи преследуют женщину на протяжении практически всей ее жизни – вес и возраст. Ну, еще, пожалуй, желание выйти замуж, но с этим, видимо, уже ничего не поделать. А вот две первые величины мы с переменным успехом стараемся изменить, уменьшить или хотя бы скрыть от посторонних и любопытных глаз. Зачем?

Возраст

Манипуляции с цифрами начинаются не сразу, и попытки несовершеннолетнего создания выдать себя за половозрелую тетю и купить ящик водки или просочиться в ночной клуб вызывают лишь умиление. Однако при приближении к некоему рубежу, который, как правило, довольно субъективен и у каждой женщины свой, возникают дурные мысли и предчувствия. В зависимости от уровня тревожности женщина начинает так и сяк крутить дату рождения и прикидывать, что здесь можно сделать. Мало кто с удовольствием думает: «Да, мне тридцать (сорок, пятьдесят), у меня прекрасная работа, дружная семья и отличный косметолог, я всем довольна, не ропщу, не ною и получаю удовольствие от жизни». Бывают счастливые случаи, когда она настолько уверена в себе и оптимистична, что с успехом повторяет подобную мантру, даже если у нее нет и половины вышеперечисленных достижений и ей крепко за восемьдесят. Чаще происходит противоположное: «Какой ужас, ведь я до сих пор не родила, или не родила второго, или не села в кресло зама, главного или генерального, я даже не начала учить французский, а у меня уже межбровная морщина величиной с Суэцкий канал!»

Кто-то придумал страшную сказку про биологические часики, и мы принялись с замиранием сердца прислушиваться к их тиканью. Нет, оно понятно, жизнь не резиновая, никто не мечтает побыстрее состариться и умереть. Кроме того, очевидно, что лень – это опасное инфекционное заболевание, и, пока мы предаемся ей на диванах перед телевизорами, жизнь так и скачет мимо нас, унося в небытие массу нереализованных идей и начинаний. И еще печальнее, что вся окружающая действительность кишмя кишит впечатляющими примерами чужих подвигов и успехов. Ей всего двадцать, а она уже три раза была на Памире, другая еще сама под стол ходит, а уже нянчит очередного младенца, третьей почти столько, сколько мне, а она выходит замуж в пятый раз, и опять за молодого красавца! Все это таким мощным потоком атакует наше податливое сознание, что сидеть на диване и получать удовольствие от жизни становится совершенно невыносимо. Так и подмывает сорваться с места и бежать соблазнять юношей или зарабатывать свои миллионы, наверстывая упущенное. К сожалению (или к счастью), многие выбирают третий вариант, делают первую круговую подтяжку и на несколько лет успокаиваются тем, что на вид они еще девчонки и у них все впереди.

Сама по себе проблема возраста болезненно переживается женщинами по вполне понятным причинам. Еще совсем недавно достаточно было умыться холодной водой, и на лице не оставалось никаких следов вчерашнего праздника и сегодняшнего похмелья. Еще вчера она носила платья с разрезом и вырезом прямо на голое тело, а сегодня сначала, как холст на подрамник, надо натянуть поддерживающий лифчик и утягивающий корсет, а потом уже украшать все это вырезами и разрезами. Кожа вянет, нервы слабеют, становится все сложнее запоминать незнакомые слова и приходится щуриться, чтобы рассмотреть профиль интересного мужчины в полумраке бара. Следствием этих, в принципе, вполне жизненных обстоятельств, становится неудовлетворенность самой жизнью. Здесь что-то не так, там не эдак, а тут еще посмотришь в зеркало и ужаснешься – боже, я же старуха, какой Памир, какие мальчики, жизнь прошла, так и не начавшись, и уже нет смысла ничего пробовать, потому что все равно не успею! Когда я слышу подобные речи, мне кажется, что перед подъездом такой паникующей уже стоит заведенный катафалк и несколько человек в черном нетерпеливо дожидаются, когда, наконец, клиентка прекратит истерику и займет свое почетное место.

Почему мы так рано и болезненно сдаемся? С точки зрения привлекательности наши женщины в среднем живут, как неандертальцы, двадцать пять – тридцать лет. Почему? Что происходит после того, как вам исполняется ваш критический тридцать первый или сорок второй год? Почему возраст надо скрывать и в ответ на очередной «неприличный» вопрос принимать оскорбленный или независимый вид?

Иногда кажется, что, несмотря на прогресс и растущее благосостояние, мы все еще не живем, а изо всех сил выживаем. Из-за этого в массе своей в обществе ценятся лишь половозрелые и сексуально активные особи, способные спариваться, приносить потомство и радовать глаз. Стариков, увядших женщин и уставших мужчин просьба не беспокоиться. Нет, конечно, больных на всю голову товарищей обоих полов, которые уже в тридцать начинают подтягивать веки, в сорок пить кровь девственниц, а в пятьдесят продавать душу дьяволу за вечную молодость, во всем мире хватает. А большинство актеров и актрис всех стран и народов вообще готовы сделать себе пересадку головы, лишь бы не играть роли отцов и матерей, но, честное слово, лучше переплатить психоаналитику и как следует подлечить мозг, чем менять кожу на лбу и шее.

У нас все еще не прижилось понимание того, что женщина может и должна быть хороша и в двадцать, и в сорок, и, при желании, в восемьдесят. Что в жизни нет правил, кроме тех, что мы сами придумали, и, если кому-то хочется начать сначала, не заглядывая в свой паспорт, значит, так тому и быть.

В смысле внешнего вида я совсем не сторонница превращения женщины в натуральную лахудру с нечесаными волосами и неухоженными конечностями. Разумная середина всегда находится где-то между: «Боже, какой ужас, седой волос – мне нужны лимфодренаж, термаж и липосакция!» и «Плевать, заплыла жиром, и нормально!». Я за торжество здравого смысла и за то, чтобы у похабников, которые часто называют «старухой» молодую, в сущности, особу, открылись наконец глаза и закрылись поганые рты. И чтобы мы все перестали верить, что молодость – это вечные двадцать и гладкая задница. Нечего слушать всякую шушеру с комплексами, лучше причесаться, отложить лишнюю плюшку в сторону, надеть красивое платье и тихо себе порадоваться.

Тем более что есть чему радоваться. Это в пушкинские времена сорокалетняя женщина считалась матроной, а девица, в двадцать пять не вышедшая замуж, была безнадежна. Сейчас сорок лет – смешно сказать, порой только начало славного пути. Элизабет Гилберт, автор бестселлера «Есть, молиться, любить», в одном из своих публичных выступлений так и говорит: «Мне всего сорок, я молода». И молода, и глаз у нее горит, и у нас сердце радуется.

Сегодня возрастные рамки сильно раздвинулись, вернее, их раздвинули те женщины, которым совершенно не улыбалось в расцвете сил уходить с авансцены только потому, что где-то что-то нащелкало, а Марь Иванна из соседнего подъезда считает, что ходить на свидания после пятидесяти – это неприлично.

Я всегда считала, что люди везде одинаковые. В принципе, я и продолжаю так считать, с одной поправочкой: люди-то, может, и одинаковые, но привычки у всех разные. Вот французы. Понятное дело, в вопросах любви им нет равных. Жить в стране, придумавшей французский маникюр, макияж и поцелуй, и не любить себя и друг друга невозможно. Одной моей знакомой француженке пятьдесят три. У нее есть муж-ровесник и любовник пятидесяти шести лет. У мужа сорокалетняя любовница, а у любовника жена пятидесяти пяти лет. И вся эта по нашим понятиям перезревшая компания плевать хотела на возраст, морщины, целлюлит и носогубные складки. Люди любят друг друга, секс, жизнь, вино, улиток и не считают, что мужья, любовники, жены и любовницы должны быть только юными и гладкими. Нет, от счастья быть молодым или хотя бы молодо выглядеть никто не отказывается, но молодость сама по себе не становится решающим критерием отбора.

Не то у нас. Нет, понятно, что нашему человеку сейчас не до французских свобод. Многие мужчины до полусмерти вкалывают на передовой, борясь за выживание и преумножение капиталов, и для того, чтобы завестись после продажи очередного танкера, им нужна не просто женщина, а проститутка мирового масштаба. С ногами, бюстом, губами, светлыми волосами и глазами, в которых не разглядеть ничего, кроме безмятежности и счастья.

Такое положение вещей заставляет остальных женщин нервничать. Многие прикидывают, что, если они хотят оставаться в игре, надо переодеваться в мини, терять паспорт и переезжать в город, где никто не узнает, сколько вам на самом деле и настоящая ли у вас грудь. Ничего не поделаешь, не все еще выросли настолько, чтобы позволить себе быть такими, какие есть, получать от этого удовольствие и без силикона восхищать окружающих. Посмотрим, что будет дальше. Время-то у нас есть.

Вес

Сколько в мире женщин, довольных своим весом? Две? Три? Метаболизм – штука капризная. Я почти не верю тем, кто рассказывает, что лопает гамбургеры на ночь, засыпает, как хомяк, поглаживая надувшийся живот, а утром – раз, и излишеств как не бывало. Да, возможно, у двух из десяти благодаря Господу Богу и неутомимому желудку именно так и происходит, но ведь оставшиеся восемь точно врут. Не едят они никаких бутербродов ни с утра, ни на ночь. Грызут целыми днями морковку и живут, практически не слезая с напольных весов. Если их застать врасплох и спросить про вес, они с перепугу назовут его с точностью до миллиграмма. У них наверняка есть контрольное платье, в которое они время от времени влезают, чтобы поднять или испортить себе настроение, а на холодильнике висит список калорий, содержащихся в воде и петрушке, которыми они питаются.

И это при том, что любая нормальная женщина понимает, что идеальное тело, если оно вообще было, заканчивается где-то после двадцати пяти или после рождения ребенка, а на фотографиях в журналах один компьютер и фотошоп. Тем не менее мы верим всему, что видим, потом встаем перед зеркалом и начинаем хвататься то за бока, то за голову.

Восемь из девяти женщин, которых я знаю, сидят на диетах. Бóльшая часть из них ничего не ест или громко рассказывает о том, что ничего не ест после шести, семи или восьми вечера. Те, кто истребляет запеченного зайца за полночь, распространяют свои идеи о том, что все-де зависит от образа жизни и, если они до четырех утра попляшут в ночном клубе, весь заяц испарится без следа. Утверждение спорное, тем более что время идет, и желание до рассвета угорать в диско-барах проходит, а привычка есть от пуза остается. Кроме этих праздно танцующих в темноте есть еще трудолюбивые муравьихи, которые сутками надрываются на своих работах и нормально поесть могут раз в день, как мусульмане в Рамадан, после захода солнца. Естественно, привычка уговаривать на ночь борщ, куриные котлеты, пюре, компот и суфле из песочного теста с глазированной вишенкой рано или поздно приводит к бочкам, ушкам и слоям лишнего жира по всему периметру.

Обжираясь на ночь, злоупотребляя жирным, сладким, соленым, перченым, копченым и чем там еще нельзя, но вечно хочется, мы клятвенно обещаем себе: все-все, еще один укус, глоток и последний взгляд на калорийную снедь – и в спортзал, в горы, к балетному станку, три орешка на салатном листе в день, зеленый чай литрами и никакого алкоголя! Не знаю, куда кого заводят их мечты, меня занесло в качалку.

Поначалу, оказавшись в этом омуте тестостерона, я обрадовалась. Я давно не видела столько мужчин разом в одном помещении. И не просто мужчин, а потных самцов в растянутых майках на мускулистых плечах и с цепями на бедрах. Цепи, правда, несколько сбивали с толку. Я только собралась с духом спросить, на кой ляд им тут приковывать друг друга, как из-за угла вырулил бритый дядя, тащивший за собой на цепочке что-то похожее на металлическую крышку от канализационного люка. Я притаилась за беговой дорожкой. Я и так уже начала сомневаться, правильно ли сделала, что сюда пришла, а когда мужчина со своей бирюлькой прыгнул на перекладину и со страшными криками принялся отжиматься, мне совсем поплохело. Мужчины слева и справа от меня сопели и подкидывали в воздух по моим прикидкам что-то среднее между маленьким роялем и большим холодильником. Моя гантель была для них не тяжелее бритвенного станка, а когда я попробовала отжать среднюю норму одного качка, у меня что-то присвистнуло в кишках. Если бы каким-то чудом я взяла этот вес, я бы лопнула и разлетелась по углам. Улыбнувшись большим и сильным людям, я отошла от восьмидесятикилограммового утяжелителя.

Еще сильнее осознания своей немочи меня угнетало всеобщее равнодушие. Тут никто и бровью не повел в сторону моих кокетств. Одни мужчины бродили между тренажерами с таким сосредоточенным видом, словно контракты подписывали, другие так стонали, что я забыла, зачем пришла. Все было очень серьезно, здесь сопляки становились мужчинами, а женщины были ни при чем. Я могла прийти в тренажерный зал голой, на меня никто не посмотрел бы. Здесь тестостерон выделялся прямо в пот, испарялся и создавал удушливую и гнетущую атмосферу. Вопреки ожиданиям, качалка оказалась одним из самых скучных мест на земле. А потные качки – нарциссами без яиц.

После недели изматывающих тренировок у меня иссяк энтузиазм и временный абонемент. Я решила, что вместо того чтобы зарабатывать походку тяжеловоза и трицепс в совершенно неподходящем месте, лучше пересмотреть свое отношение к еде и жизни. Но высчитывать калории в тарелке оказалось еще скучнее, чем любоваться бесполыми Аполлонами. Я пожевала салат на ночь, послушала возмущенный вой кишечника и, плюнув на это дело, объявила, что у меня нет недостатков и мне не нужно ничего корректировать.

Я считаю, что дешево отделалась. Всемирная паранойя соответствия несуществующим в природе биологическим стандартам заставляет вроде умных и недоверчивых женщин принимать совершенно идиотические решения. Ну как можно в здравом уме вдруг начать есть одни огурцы или в двадцать восемь лет закачивать ботокс в мимические морщины? А удаление нижних ребер? А вырывание «лишних» зубов? А идея глотать глистов (краткое описание: «длина от 3 мм до 10 метров, голова с четырьмя присосками и хоботок с крючьями»), чтобы они за вас пожирали ваших зайцев в майонезе? А операции, инъекции и процедуры, которые проводят только на мышах и обезумевших в погоне за вечной молодостью и красотой женщинах, на кораблях в нейтральных водах? А упорные слухи о чудо-средствах, от которых сами собой вытягиваются ноги, увеличивается грудь, выравниваются и отбеливаются зубы и голубеют и глупеют глаза?.. И ведь читать смешно и страшно, но все равно не утихает нездоровый спрос, а вместе с ним и рост безумных предложений.

Сколько побед над разумом и здравым смыслом, оказывается, надо одержать на пути к своему счастью. Целлюлит, например, краеугольный камень всех женских несчастий. Если бы с мировой преступностью боролись так же, как женщина воюет с неровной кожей на пятой точке, на земле не было бы ни тюрем, ни воров. Косметическая промышленность только поддерживает ее в этой борьбе, вооружая всевозможными спецсредствами и суперновинками. И это при том, что миллионы мужчин долгое время даже не знали толком, что такое целлюлит и где его искать. Но мы научили! Мы так часто вставали перед зеркалом и начинали ныть, что нам ползадницы надо отрезать, что многим из них пришлось разобраться и вникнуть, где тут что и что тут лишнее. Господи, да кто, кроме нас, видел бы наши несовершенства, если бы мы молчали и как следует занимались сексом?! Мы что, каждый день раздеваемся на площади перед толпой за большие деньги? Или мы тут все супермодели, у которых, кстати, те же проблемы, что и у нас? Или нашим джинсам плохо, когда мы их натягиваем на свои неровные бедра? «Дело не в окружающих и не в мужчинах, дело в самоощущении!» – заявляют некоторые. Так неужели это самое самоощущение должно идти от гладкой задницы, а не от светлой головы? Вроде с возрастом мы должны становиться умнее, а не моложе.

Но нет – мы вечно недовольны собой, мы все время худеем, молодимся, сгоняем, выводим, поддерживаем, отказываем себе в одном, ограничиваем в другом и сажаем на нос пиявку. Мало кто грызет морковку и ходит в спортзал, потому что ему это нравится, большинство измывается над собой, потому что так надо.

Кому надо?

В древние времена красивая женщина должна была быть крупной и жирной, у нее на боках, как у грызуна за щекой, всегда было отложено кое-что про запас. В Средние века такой номер уже не проходил, женщина, напротив, должна была быть тощая, бледная, любое пышущее здоровьем тело воспринималось как оскорбление идеалов скромности, непорочности и воздержания. Красотки вроде тех, что в свое время вдохновляли Рембрандта и Рубенса, сегодня сидят на раздельном питании и с завистью провожают взглядами дистрофиков, покачивающихся на каблуках от недоедания. В разные времена и у разных народов у красоты было свое лицо и тело. Сейчас у всех есть выбор: быть похожим на кого-то с картинки, с экрана и из соседнего подъезда, копировать, подражать, соответствовать и бездумно воспроизводить или действовать самостоятельно. Нет, не расползаться, как кисель, и не застревать в дверном проеме с некрашеными волосами, обкусанными ногтями и небритыми конечностями, а полюбить себя несовершенную, с не самыми длинными ногами, с животиком, со здоровым аппетитом и c нелюбовью к тренажерам и уже успокоиться, наконец.

Хочу поделиться тайным знанием. На этом непростом пути к самосовершенствованию можно сделать поблажку. Влюбиться. Старый, как мир, способ, но действует безотказно. Как по волшебству исчезают лишние морщины, килограммы и года. То ли они действительно капитулируют в неизвестном направлении, то ли, переполненные своим счастьем, мы наконец перестаем замечать все эти глупости и растворяемся в главном – в любимом человеке и в своих чувствах к нему. И когда вы смотрите ему в глаза, а он обнимает все ваши недостатки и с придыханием говорит: «Какая же ты у меня красавица!», вы забываете о своих боках и бедрах, зажмуриваетесь и тихо сопите от счастья.

Вот есть все-таки иногда польза от мужчины. Что бы ни говорили, есть!

Война и мир

К сожалению, мир между мужчиной и женщиной – понятие относительное, неустойчивое и непродолжительное. Многие аналитики и знатоки вопроса буквально с линейкой и секундомером вычисляют периоды взлетов и падений, продолжительность семейного счастья и предполагаемое наступление кризисов. Но и без них понятно, что редкий совместный полет проходит безоблачно и безболезненно. Отчасти из-за объективных внешних обстоятельств – там воздушная ямка, тут ураганный ветер и теща приехала погостить, но порой прекрасный лайнер срывается в неконтролируемый штопор из-за военных действий, развернувшихся на борту.

Одной из главных причин матримониальных волнений во все времена была и остается человеческая наивность. Несмотря на многочисленные предупреждения и собственный опыт, одни все равно продолжают упрямо верить в любовь до гроба, другие – в идеальных мужчин и женщин, третьи – в то, что синие печати в паспортах обладают магической силой удерживать супругов вопреки их желаниям и логике событий. Насколько спокойнее и гармоничнее была бы жизнь, если бы все с самого начала понимали, что люди несовершенны, а семья сама по себе не цель, а процесс. Самый типичный способ борьбы с досадными осложнениями брака – объявление войны. Мало кто хватается за специальную литературу, бежит к психологам или снимает на двоих номер в гостинице. Обычно вчерашние голуби покрываются алюминиевой щетиной, выставляют вперед колюще-режущие предметы и с головой уходят в составление планов наступления, обороны и атак по всем видимым и невидимым фронтам. Есть пары, которым удается долго, очень долго, практически до самого развода держать лицо и сохранять умильную мину при жесточайшей подковерной борьбе. Глядя на них, друзья, коллеги и родственники даже не догадываются, что за закрытыми дверями эти милые люди кидают друг в друга самовар с кипятком и стараются добить, если не делом, то словом. Почти никто, кроме соседей, не в состоянии засечь их за этими развивающими занятиями. Расцарапав друг друга битым кирпичом, наутро, как ни в чем не бывало, супруги-убийцы цепляют на лица беззаботные улыбки и отправляются нести и дальше в массы лживый образ безупречной и крепкой семьи.

Однажды мне довелось стать случайным свидетелем такого семейного счастья. Я прохлаждалась на курортах, наслаждалась тишиной, уединением, покоем и голубой водой, пока в один прекрасный день забористая матерная брань не положила конец покою и не погнала цунами по всему заливу. Из соседнего бунгало взрывной волной выдуло насмерть перепуганных волнистых попугайчиков. Я насторожилась. Судя по всему, в двух шагах от меня происходила казнь. Нецензурно выражаясь, подвыпивший хлопец склонял свою женщину к добровольному признанию ее безнадежной порочности. Со знанием дела он перечислял подробности ее несанкционированных сексуальных связей, вопил, что ей теперь за это будет и сколько денег он потратит на ее похороны. Сумма объявлялась настолько ничтожная, что правильнее было бы вопить о том, что он просто зароет ее как бешеную собаку в местный белый песок. Надо сказать, что женщину отличали редкое самообладание и выдержка, она стойко сносила густые потоки брани и, очень точно попадая в короткие паузы, периодически приговаривала: «Не п… зди» и «Отъ…сь». Все это настолько контрастировало с божественным пейзажем, что становилось не по себе.

Я переглянулась с окоченевшими попугаями, прыгнула в лодку и отплыла от греха подальше за горизонт. Мне казалось, что возвращаться я буду, ориентируясь по костру, который полыхнет на месте соседнего бунгало. Каково же было мое изумление, когда вечером я встретила своих соседей живыми, здоровыми и безмятежно обнимающимися в баре. Женщина была в белом платье с оборкой, а мужчина неплохо говорил по-английски. Я не поверила своим глазам. Несколько часов назад он называл ее международной проституткой и обещал оставить детей сиротами, а сейчас поил мохито из трубочки и нежно поправлял оборку на плечах. Я решила, что перегрелась на солнце. Однако назавтра в положенный час попугаи опять вздрогнули, а над морской водой пронеслась вторая часть драмы под названием «Убийство грязной шлюхи в голубой лагуне». Я опять рванула в долгий заплыв, не желая знать, воткнет он ей весло туда, куда обещает, или нет. И вновь вечером они беспечно ворковали на верандах, и только ее расцарапанная лодыжка подтверждала, что я не доотдыхалась до объемных галлюцинаций.

Теперь, с течением времени, я думаю, что это была по-своему счастливая пара. Простые бесхитростные ребята из Череповца, влюбленные в жизнь и друг в друга. Демонстрируя несколько отредактированную народную мудрость, что, если вопит и обещает скормить акулам, значит, любит, они были гораздо ближе и роднее, чем те чопорные дистиллированные немецкие пары, в которых засохшие жены строго по прямой передавали за ужином соль своим похожим на складные ножички мужьям.

В совместной жизни и внутри, бывает, не все понятно, а со стороны и сам черт не разберется. Многие супруги, обменявшись «любезностями», после которых нормальный человек ложится на пол и берет больничный, поправляют костюмы и прически и преспокойно направляются вдвоем в кино, в гости к маме или в объятиях падают в постель. Непрекращающийся крик и обещания пустить пулю в чей-то лоб составляют такой привычный и мирный фон их жизни, что решение разойтись порой оглушает окружающих своей неожиданностью. Родные и близкие подобной пары теряются, когда получают копию свидетельства о разводе. Для них еще вчера практически святые Маша и Паша ходили за ручку, были поводом для радости и примером для подражания. А теперь на волне безудержного разоблачения выясняется, что Маша много лет бьет Пашу, который пьет водку, считает Машу агентом «Моссада» и не дает ей денег ни на новую шубу, ни на новую грудь. Окружающие сильно расстраиваются и начинают сокрушаться, как же это они проморгали тот факт, что «святые» уже давно прокляли друг друга и в качестве памятных подарков обменялись местами на кладбище.

Точно так же расстраивается любезная публика, когда разводятся суперзвезды, профессионально скалившие зубы в объективы фотокамер и являвшие миру благополучие, совет да любовь, общих детей и нераспиленный семейный бюджет. Публика, точно так же, как родные и близкие Маши с Пашей, чувствует себя обманутой, ведь любой счастливый брак – это надежда на то, что хоть у кого-то может получиться что-то стоящее вместо того, что получается сплошь и рядом. И когда всплывают мрачные подробности, становится грустно.

А есть семьи, в которых никто не прячется по углам. Эти ребята прямо в кафе, ресторане, на улице или пляже выкладывают партнеру, что они о нем думают, а потом начинают бегать вдоль прибоя, норовя прихлопнуть друг друга крышкой от рояля. Свидетели, дрожащие от нетерпения или страха, их не только не волнуют, но даже подзадоривают. Подогретые алкоголем, адреналином и взаимной ненавистью, такие супруги заканчивают вечер в травмпунктах или в милиции. Кто-то, добившись своего и достав-таки партнера тяжелым предметом, попадает за решетку и в сводки криминальных новостей. И ведь все это семья, а не война в Ираке.

Если москвичей испортил квартирный вопрос, то современных супругов совершенно развратил вопрос, кто в семье главный. Оказалось, что сегодня ответ на него вовсе не так очевиден, как кажется. От зафиксированной установки, что-де убоится жена мужа своего, одно «де» и осталось. Женщина, которая сама вкалывает, вкладывает деньги в нефтяной бизнес, ишачит на трех работах и воспитывает своих детей, уже давно ничего не боится. Мужчине, появившемуся на ее горизонте, приходится изворачиваться и изощряться, чтобы его вид кого-то устрашал, а не вызывал зевоту или раздражение. Иные дамочки при первых признаках недовольного клекота выставляют прихотливый объект вон и без сожаления. Проблема в том, что вопреки нефтедолларам и здравому смыслу большинству женщин все еще нужен мужчина, и не только для размножения и удовольствия. Мы все еще упрямо верим в любовь и мечтаем о гармонии и счастье. Не найдя, кого бояться, мы берем инициативу в свои руки и мастерски внушаем какому-нибудь бесхребетному лопуху, что он самый сильный, смелый и брутальный самец из всех тех, что остались на земле. Порой, не на шутку воодушевившись, некоторые из них сами находят дорогу в ЗАГС, с мужественным видом надевают кольцо на палец невесте и на вопрос о серьезности своих намерений сурово и сдержанно отвечают: «Да!»

Дальнейшая счастливая жизнь в такой семье зависит от терпения и мудрости ее главы. И фокус в том, что теперь это не мужчина. Как отвечал герой Вуди Аллена на вопрос сына, кто в их семье главный, он или мама: «Конечно, я главный. Она только принимает решения!» Так женщины получили власть только потому, что мужчины ее потеряли. И в каком-то смысле эти женщины виноваты перед человечеством. От тесного общения с ними произошел новый мужчина – слабый, вялый, нервный, безынициативный, склочный, мстительный и ревнивый. Он жалуется на все, даже на то, что вынужден приносить деньги в семью. Не отдает детей при разводе. Обвиняет жену в том, что завел любовницу. Обвиняет любовницу в том, что та самостоятельно не может разделаться с женой. Делает пластические операции и уже начинает скрывать свой истинный рост, вес и возраст. Понятно, что он виноват кругом и по всем фронтам, но мы ведь все время были рядом, мы-то куда смотрели?

Из-за того, что эстроген и тестостерон разлиты и в мужских, и в женских организмах, мы все потенциально бисексуальны. Половая доминанта всего лишь вопрос пропорций. Совсем недавно общество не требовало от женщины быть сильной, смелой и решительной, напротив, оно настаивало на нежном характере и податливом нраве. Теперь быть слабой и податливой выгодно, только если вы хотите кого-то очень сильно обмануть. В реальной жизни нежными остались только замшевые вставки на наших сумках. Некоторые из нас даже смерти не боятся.

Мы хорошо усвоили, что стоит расслабиться и размякнуть, как на работе подсидят, в пробке не пропустят, собственные дети сядут на голову, а муж вынесет последнее, что осталось нетронутым, – мозг. А ведь еще недавно в этом деле не было лучшего специалиста, чем женщина. Времена меняются. Образ нежной девы со слабыми нервами стремительно растворяется в выхлопных газах большого города, и ему на смену из тех же газов выходит женщина с автоматом, которая, как это веками делали ее небритые враги, сначала стреляет, а потом думает. Конечно, в каком-то смысле это преувеличение, и, слава богу, мир еще не без добрых и слабых сердец. Вот только где они? Сегодня, когда среднестатистическая женщина готовит отбивные, домочадцы затихают по углам. Каким должен быть ее спутник, чтобы спокойно встать рядом и с улыбкой подсаливать продукт? Нормальным мужиком. Где он? Современный юноша инфантилен и самодоволен. Современный взрослый мужчина самодоволен и без сил. Заработав свои миллионы, седые волосы и стенокардию, он теряет доверие к людям и вкус к жизни. Когда ему говоришь, что он хорош собой, он на всякий случай косится в зеркало и ноет, что ему все врут. Когда напоминаешь о заработанных миллионах, начинает плакать и жаловаться, что все разграбят и похоронят, как Моцарта (!), в общей могиле. У этого несчастного всегда на солнце пятна, а дождь кислотный. Утомленные Бурбоном и Майбахом личности наводняют кабинеты психоаналитиков и пытают их вопросами о смысле жизни и качестве бытия. Те в редком случае предлагают что-то новее библейских истин, но исправно складывают в коробочки гонорары за консультации.

Их пациенты только рассказывают, что мечтают о самодостаточных партнершах, а на деле, как моченые помидоры, нанизывают на свой шампур одну любовницу за другой. Любовницы, кстати, тоже попадают в ловушку. Они, может, и сами хотели бы, как те жены, снимать фильмы и руководить испытаниями литиевых батареек, но им их соколы бесхвостые в популярной форме объяснили, что, когда у тебя есть свое мнение и свой счет в банке, это плохо, а когда у тебя оргазм по его команде, это хорошо. Оказавшись в водовороте противоречивых тенденций, многие мужчины и женщины приобретают новые привычки и качества и либо мутируют, либо идут ко дну.

Редкая семья прозябает без развлечений – выяснений отношений, скандалов, скандальчиков, битья посуды, и попыток оторвать друг другу голову или еще что-нибудь, столь же бесполезное и бездействующее. Мало какой союз не накапливает противоречий и рано или поздно не начинает угрожающе пыхтеть, как пароварка под давлением. Однако в ссорах и битье посуды есть известная польза, поскольку они позволяют сбрасывать накопленное раздражение и выпускать пар, не доводя пару до развода или убийства. Понаблюдав за теми, кто так или иначе выживает после семейного кризиса, должна признать, что убедительнее выглядят здравомыслящие зрелые личности. Нежные девы со слабыми нервами и романтическим туманом в голове в процессе супружеских войн теряют рули и ветрила и покрываются псориазом, у них вылезают волосы и начинают крошиться ногти. Они запираются в домах, не отзываются на телефонные звонки и даже, если рано или поздно отваживаются надеть красивое платье и выйти без мужа на улицу, по-прежнему прячут глаза, полные слез. И пока их бывшие лечат свои недуги в окружении юных санитарок на берегах Швейцарских озер, эти горемыки меланхолично выбирают между петлей, пулей и духовкой.

Но чем хороша жизнь – она непредсказуема и полна контрастов. Мало кто может с уверенностью сказать, чем дело кончится даже в самом безнадежном положении. Может, пулеметы наконец замолчат, все вернется на круги своя, родится еще один наследник и еще лет десять все проживут дружно и счастливо? А может, бракоразводный процесс затянется, высосет все силы и деньги и заставит жестоко разочароваться в человеке, с которым столько лет были нос к носу и плечом к плечу? А может, удастся мирно разойтись, остаться хорошими друзьями и до конца жизни безвозмездно помогать друг другу, вспоминая лучшие годы, проведенные вместе? А может, мир в семье всегда лучше войны? Даже если жизнь превращается в бесцветные будни, когда никому не надо самоутверждаться, ломать мебель и голыми руками топить партнера в его собственном соку? Разве плохо, когда брак – это добровольный союз двух свободных и сильных личностей, в котором никто не подавляет друг друга и не лезет, толкаясь локтями, на сервант, чтобы воткнуть там на видном месте свой флаг с надписью «Я главный»? Когда в доме вся посуда в сохранности, а дети счастливы и не плачут без причин? Неужели это все настолько скучно, что рано или поздно обязательно должно разлететься в разные стороны? Не верю. Я верю в исключения. Нам же всегда кажется, что мы не такие, как все.

И кто знает, может, в этом тоже наша сила?

Секс, секс, секс

В некотором смысле вся наша жизнь зависит от того, как мы относимся к сексу. Для одних он существует только в браке, и точка. Позиция четкая, присуща обычно женщинам, внушает одновременно восхищение и ошеломление. Проблемы две. Первая связана с тем, что дамы, изо всех сил педалирующие тему брачной моногамии, в какой-то момент начинают внушать то же самое своим мужчинам. Те не так просты, как кажется, и только первые несколько лет брака послушно вторят безумным идеям своей рыбки о супружеской верности до гробовой доски, но по истечении положенного срока принимаются железной рукой наводить порядок. Так свекровь возвращается на собственную жилплощадь, женщина прекращает заниматься карьерными глупостями и прирастает к плите и люльке, а мужчина, сбрасывая вечером перепачканную чужой косметикой рубашку на руки ошеломленной жены, невозмутимо заявляет, что его кобелиные потребности неизменны уже несколько тысячелетий. Alas!

Вторая проблема связана с самими женщинами. Дело в том, что вот это «я другому отдана и буду век ему верна» является прекрасным слоганом и неплохо портит настроение менее удачливым подружкам, но на деле часто трагически не соответствует физиологическим и романтическим потребностям вечно неспокойных души и тела. Обнаруживается это несоответствие часто в самый неподходящий момент. Так, например, девушка-красавица совершает невозможное, женит на себе богатого и прославленного джентльмена, перебирается в восьмой округ Парижа, доводит в своем облике до совершенства все, над чем природа подхалтурила, и тут бы ей жить-поживать и нажитым добром наслаждаться, но как бы не так. Непременно в самый неподходящий момент в эпицентре этого искусственно созданного райка появляется мускулистый торс разносчика почты или пиццы, прекрасная дева ахает и понимает, что теперь, когда у нее есть все, ей не хватает только сексуальной горячки и воспламеняющих кровь страстей. Она начинает с тоской смотреть на огонь в камине и отвисший живот своего прославленного, но бесполезного в постели джентльмена.

Если он еще не бесполезен, все равно дело плохо, поскольку сексуальная лихорадка подвержена энтропии, а подколоченная гвоздями брака, она в какой-то момент и вовсе иссякает и, в соответствии с законом сохранения энергии, переходит в творческую, политическую, хозяйственную или просто бессмысленную активность. Даже когда отношения перерастают в «глубокое чувство», секс неизбежно линяет. И вот тогда на горизонте появляется неизбежная дилемма – с одной стороны, надежная жизнь с мужем, его положением, банковским счетом и пузом, с другой – несколько страниц горячего романа с молодым и честолюбивым разносчиком пиццы. Расчет и страсть входят в конфликт, добродетель колеблется, и самолет добропорядочного брака грозится сорваться в штопор. Дальше все зависит от того, кто и что победит. Если расчет и чувства к мужу, то брак будет односторонне спасен, благосостояние и положение не рассосутся в воздухе и вчерашняя леди не очнется в придорожной гостинице с зубочистками в кармане. Если страсть к любовнику, то жизнь совершит незапланированную кривую и останется надеяться только на чудо и грамотно составленный брачный договор. Ну и на то, что любовник – это следующий этап жизни, а не системная ошибка.

Третий вариант – когда побеждает сама девица-красавица. Муж и любовник вписываются в извилистое сексуальное расписание, и овцы остаются целы, и сексуальные аппетиты удовлетворены. Да, безупречная репутация самой верной и безупречной женщины на свете, которая в сексе, как кактус в поливе, не нуждается, оказывается подпорченной, но нет на свете тех пятен, которые женщина не вывела бы при желании. Кроме того, многие пошли по стопам мужчин. Те так долго и убедительно доказывали, что семья – это одно, а связь на стороне – совсем другое, что жены решили сами проверить. Проверили, убедились, что мужья не врали, и принялись жить в свое удовольствие, придерживаясь раздельного сексуального питания. Те, у кого совесть особенно кушать не просит, отлично устроились.

Однако вопреки заверениям анатомов центры удовольствия у всех находятся в разных местах. И если одна женщина самоутверждается за счет секса, другая – за счет отказа от него. Эти железные леди скорее утопят себя в броме, уедут в деревню или другую страну, от греха подальше, но не дадут ход адюльтеру и не позволят своей нечаянной страсти к какому-то сопляку испортить самое важное в жизни – семью. Я их уважаю. Меня вообще всегда привлекают крайности. В особенности те, на которые способны женщины. Одно «но». Часто за примерами такой убежденной верности стоит тривиальный страх потерять все нажитое непосильным трудом и оказаться перед необходимостью начинать все сначала. Для женщины так важно чувствовать себя защищенной и обеспеченной, что многие готовы на стальные цепи посадить все свои сексуальные потребности и наслаждаться стабильностью и уверенностью в завтрашнем дне. Кроме того, любовник – это не мороженое, слишком много внутренних запретов и внешних табу надо преодолеть, чтобы позволить себе полакомиться и не лечь потом под поезд.

Но, странное дело, выходит, что надо иметь мужество не только хранить верность, но и изменить. И получить-таки после пятнадцати лет воздержания то, о чем уже не просит – вопиет отчаявшийся организм, – здоровый, страстный, воскрешающий и омолаживающий секс. А после этого, возможно, пойти дальше и сделать то, что давным-давно нужно было сделать, покончить наконец с почившим союзом и дать всем желанную свободу. Это довольно деликатный момент, потому что, с одной стороны, нельзя почем зря разрушать семьи и ломать судьбы. С другой – страх мешает открыть глаза и увидеть очевидное – секса нет, потому что между людьми давно вообще ничего нет. И хватит уже мучить друг друга и пора начинать мучить кого-то нового. Но это всегда сложно, требует размышлений, взвешиваний, исследований «за» и «против» и отчаянного и бездумного броска в бездну.

А что, если женщина не обременена никакими отношениями, вполне себе самостоятельна и свободна и, боже, какой ужас, хочет секса? Кажется, ну тут ей и флаг в руки – но как бы не так!

Вот странно, мужчина, который смотрит на незнакомую женщину с вожделением и говорит ей, что хочет ее, – он герой. Женщина, которая вожделеет мужчину и прямо в глаза говорит ему об этом, вызывает подозрения. Еще вопрос, дадут ли смелому и воодушевленному мужчине отставку в бескомпромиссной форме, но вот «озабоченную» женщину наверняка оценят как маньячку. Есть во всем этом какая-то беспробудная вековая несправедливость. Дескать, что взять с мужчины, он ходок, его природа таким сделала, а женщина – она для другого, она – семья, опора, тыл, она должна сохранять достоинство и неприступность, стирать, готовить, шить и штопать, а не вожделеть незнакомцев. А если она по каким-то причинам еще не шьет и не штопает, то должна смотреть на этого перспективного незнакомца с позиции, даст он ей в будущем возможность шить и штопать или нет.

Согласна, отношение к запретам формирует человека, и способность сказать «нельзя!», когда очень хочется, воспитывает характер. Но во-первых, самые сладкие плоды всегда висят за забором, а во-вторых, зачем задавать человеку неразрешимую задачку – дескать, секс полезен для здоровья и необходим женскому организму, но практически все способы его достижения аморальны и недостойны. Кроме супружеской спальни, в которой секс сам собой угасает в обратной зависимости от крепости брака.

Вообще, в нашем сознании все слишком сложно устроено. Казалось бы, давно в космос летаем, а непереработанные формы «ответственности» и «вины» продолжают беспокоить сознание. Дескать, переспал с женщиной – женись, переспала с незнакомцем – все, конец, пропала репутация, теперь ты гулящая дешевка и клейма на тебе негде ставить. Нет, я против того, чтобы без единой мысли в голове скакать по малознакомым постелям, нет-нет, в век заразы и мужской непорядочности это весьма сомнительное развлечение. И такие прекрасные женские козыри, как гордость, недоступность и неприступность, при умелом использовании могут привести к осуществлению стратегических планов в ущерб тактическому «славно переспать». Проблема в том, что зачморенная чужими запретами женщина сама не понимает, где заканчивается то, чего от нее хотят и ждут, и начинается то, чего она сама хочет. У большинства ведь на подкорке навечно нацарапано, что мужчины не любят доступных, а секс без чувств – это проституция. То, что эта проституция процветает в давно остывших супружеских спальнях, – это другое, это благородная жертва на алтарь сохранения брака, будь он неладен.

Но секс, если не усложнять все матримониальными подвигами, – это интимные отношения, в которые вступают взрослые люди по взаимному согласию с желанием хорошо провести время и доставить друг другу удовольствие. Что в этом плохого?! Почему, когда женщина видит приятного ее глазу мужчину, с которым ей хочется провести ночь, а наутро, о ужас, расстаться, она не улыбается ему нежно и призывно, а по привычке цепенеет, впивается в бокал, сигарету или руку подруги и принимается перебирать в сознании свои бесценные добродетели – недоступна, неприступна, горда, холодна, секс даром не нужен, секс с незнакомым мужчиной – только через собственный труп. И вообще, что он обо мне подумает, что подруга решит, что бармен скажет и как я сама потом буду смотреть в собственное отражение в зеркале?..

Я не верю в мораль, когда оказывается, что лучше отказать самой себе и остаться один на один с подругой или добродетелью, чем провести прекрасную ночь с мужчиной и презервативом и нимало не поступиться этой самой добродетелью. Детский сад какой-то – или у нас все серьезно и наутро мы поженимся, или ничего мне не надо, я биологическая ошибка, я не женщина, я конвоир своих чувств!

Тут есть еще одно осложнение, и не только несчастная женская голова, напичканная рецептами целомудрия чужого приготовления, оказывается во всем виновата. Это осложнение – мужчины. Поскольку без них в нашем деле никак не обойтись, приходится признать, что бóльшая их часть приучена потреблять, совершенно не приучена к ненавязчивому флирту и непригодна для отношений, рассасывающихся на рассвете. Во-первых, мужчины так боятся потерять свою свободу, что сами не верят в сказки о сексе на одну ночь. Их тоже преследуют рудиментарные воспоминания о том, что, переспав, придется менять всю свою жизнь, разъезжаться с любимой мамой и влетать на большие деньги, фату и женские слезы. Во-вторых, очевидно, с этой женщиной, которая строит глазки из-за стойки, что-то не в порядке. Да, она, конечно, хороша в полумраке бара, но при ближайшем рассмотрении наверняка окажется семидесятилетней ведьмой в подтяжках, которая отчаялась до такой степени, что в открытую ловит на живца. Но если улыбнуться ей в ответ, отступать уже будет поздно. Так что сидим ровно, от газеты не отвлекаемся. Да и настроения у меня сегодня нет. И вообще, я женат! Последняя спасительная мысль подытоживает мужские сомнения, женщина вычеркивается из планов на вечер, и что-то, что могло случиться по взаимному согласию, опять не происходит.

Похоже, пока совсем немногие созрели для секса как для удовольствия. Нет-нет, есть легкие головы (я не имею в виду беспорядочно спаривающуюся между собой молодежь), которые, не испытывая никаких морально-нравственных метаний, предаются безопасному сексу без обязательств и драм. И как-то на ловцов и звери бегут – сами собой находятся мужчины-энтузиасты, которые оказываются предупредительны в постели и ненавязчивы с утра. Они непринужденно обмениваются номерами телефонов и не впадают в депрессию, если дальнейшее общение не складывается. Похожие на них в этом отношении женщины тоже живут моментом и, переспав, не начинают выгрызать на безымянном пальце место для обручального кольца. И кстати, на моей памяти из парочки таких безумных ночей в одном случае получилась семья с детьми, а в другом – отношения длиной почти в восемь лет. Понравились люди друг другу, переспали, разлетелись в разные части света, подумали, созвонились, встретились, улыбнулись, поняли, что неплохо бы продолжить, и продолжили. И никто не выедал десертной ложечкой мозг ни партнеру, ни себе, терзаясь, не пострадали ли за прошедшую ночь их добродетель, свобода, репутация и прочая ерунда.

Повторяю, я против беспорядочных связей, я за любовь и крепкую семью до ее логического завершения. С другой стороны, я за смелость, умение красиво жить и оставлять в своей жизни место приключению и празднику. За умение прислушиваться к собственным желаниям и не делать вид, что вы живете в монастыре кармелиток. За то, чтобы была найдена грань между распутством и целибатом, чтобы мы позволяли себе быть самими собой и не впадали в крайности.

Кажется, это был какой-то праздник у знакомых, когда гостей так много, что никто за тобой не следит и не кормит с рук. Высокий расслабленный бонвиван, который глаз не сводил с одной женщины весь вечер. Прелестная болтовня на веранде. Вино, остроты, призывный блеск в глазах. Сумасшедшая ночь в гостинице. Ни минуты сна, блаженство и пустота во всем теле. Самая вкусная сигарета в мире, выкуренная на двоих с видом на восход и спящий город. Апельсиновый сок, королевский завтрак, бешеное продолжение с новыми силами и расставание, полное глубокой симпатии и искреннего восторга.

Потом пару раз они разговаривали по телефону, он прислал ей очаровательный подарок, и однажды они случайно столкнулись в аэропорту. Никакой неловкости. Похоже, именно с этим человеком ее связали самые прекрасные и ничем не подпорченные воспоминания об отношениях, которых не было…

Всем, кто еще не попробовал, от всей души желаю. Одно предупреждение. От ошибок не застрахован никто, и, вполне возможно, секс с незнакомцем вместо приятных воспоминаний оставит ощущение недоразумения и неловкости. Секрет хорошего секса – как формула прекрасных духов, бог знает, что должно смешаться в безошибочной пропорции, чтобы в душе, как в небе, полыхнуло фейерверком. Иногда этого не происходит, даже когда вы с принцем Монако пьете шампанское на его яхте в открытом море. Ничего не поделаешь. Потенциально надо быть готовой ко всему, делать правильные выводы и не лезть на рожон, когда он весь вечер проедает вас глазами, но при этом обнимает за талию совершенно другую женщину (правда, возможно, у всех троих взгляды на секс совсем широкие и полностью совпадают). Незапланированный секс – это всегда приключение, от которого при прочих равных условиях не стоит отказываться. Поскольку нельзя отказываться рисковать и пить с утра шампанское.

p. s. Единственное, чем нельзя рисковать, так это здоровьем! Секс, а тем более с незнакомцем, всегда должен быть защищенным. Какими бы честными и восхищенными глазами он на вас не смотрел!

Фасолевый суп

Уровень чувствительности некоторых личностей порой поражает воображение особ рационального толка, хладнокровно переваривающих эту жизнь и не отвлекающихся на всевозможные ахи и охи. Я к последним не отношусь. Мой мир состоит из ярких впечатлений, вдохновляющих страстей и лошадиных доз валерианы. Да, я живу неспокойно, но если во мне прорастает любовь, то это навечно и до глубины души.

Недавно, едва не прослезившись над тарелкой фасолевого супа, того самого, который мне с моим спутником когда-то подавали в наше первое, почти свадебное путешествие, я поняла, что люблю еду и все, что с ней связано. Нет, я не обжора и даже не гурман, это нечто другое, повышенная эмоциональность, приправленная долей невроза, щепоткой воображения и ароматом хорошей памяти. При таком раскладе, в сущности, неважно, что вам сложили в тарелку – деликатес размером с пуговицу или разогретую тушенку. Как только запахи и вкусы достигнут центра, отвечающего за беспричинный смех и немотивированные слезы, мир вокруг опять ненадолго изменится.

Мои родители, отойдя от дел, городским развлечениям предпочли пение соловьев и переехали за город. Деревянный дом, туманное озеро с выдрой, еловая чаща с крепкими лисичками и воздух, прозрачный, звенящий, вкусный воздух, действующий на городского человека как веселящий газ. Но я езжу туда не за этим. Я ведьмой мчусь по загородному шоссе, потому что знаю – в субботу мама будет печь хачапури. Нет, я живу вполне насыщенной жизнью, но при мысли об ароматной свежеиспеченной хлебной корке и горячем сыре, вытекающем из разрыва в тесте, у меня словно вырастают крылья. Я обожаю момент, когда захожу из холода в разогретую кухню, наполненную тонкой мучной взвесью, и вижу маму, сосредоточенную на судьбе очередного хачапури. Я замолкаю, затихаю и понимаю, что жизнь – она здесь, а совсем не там, где мне почему-то все время кажется. Друзья-товарищи до сих пор удивляются моей немногословности в родительском доме. А о чем говорить, когда на столе томится горячий хлеб и красное вино разлито по бокалам? За окном в холодной тишине неспешно падает снег, а здесь, в тепле, мукé и мире живут люди. И это так просто и так вкусно, что глаза ломит то ли от счастья, то ли от слез.

Кстати, позже разогретый в микроволновке хачапури теряет все свое магическое очарование и становится просто едой, а не поводом для масштабных сантиментов.

А ведь я никогда не считала себя сентиментальной. Настолько, что однажды даже захотелось осознать границы природной воинственности и благоприобретенного цинизма. Совершив усилие над собой, я купила фильм «Девушка на мосту» Патриса Леконта, бутылку Asti Martini и корзинку живой клубники. Мне казалось, что меня в состоянии доконать и что-то одно из этого набора, но вот ведь, как ни странно, кино, шампанское и клубника составили мне один из самых незабываемых вечеров. Было лето, все окна в моей городской квартире были открыты настежь, где-то внизу гудел огромный утомленный город, Даниэль Отей со смешанным чувством восхищения и ужаса смотрел на безмятежную Ванессу, охлажденное шампанское подпевало сочной клубнике, а я, как кошка, сидела, свернувшись в кресле, и с наслаждением думала: нет, я еще не хладнокровная сучка, я же-е-енщина, молодая, рассеянная, сентиментальная. И шампанское щипало язычок, а густой алый сок растекался по пальцам.

Этот беспрецедентный опыт не помешал спустя месяц в телефонном разговоре с мужчиной прикончить внушительную дозу Johnnie Walker с колотым льдом. Никаких аллюзий. Жестко и со вкусом. Однако тоже оставляет воспоминания.

А какие воспоминания оставили мясные тефтели, слопанные под холодным небом горного Алтая… Это была киноэкспедиция в труднодоступный район планеты. Мылись, спали и ели как придется. Я вообще-то в нормальной жизни мясо почти не ем, так, хамон по праздникам, а там на всё про всё было два варианта – баранки и баранина. Баранина во всех мыслимых и немыслимых видах выдавалась три раза в день, баранки в виде сушек во все оставшееся время. Неделя на сушках превратила меня в голодного, злого и гордого человека. И тут вдруг, в один воистину прекрасный день, в обеденное время к съемочной площадке подкатила знакомая ГAЗель, из которой почему-то невероятно, немыслимо, невозможно вкусно пахло. Я, как зомби, вооружившись именной пластиковой вилкой, пошла на запах. Мама дорогая! Эти шарики из нежной телятины, приправленные самыми обычными помидорами, были не едой, они были настоящим земным блаженством. И уж вовсе подарком судьбы показалась порция добавки, по страшному блату припасенная для меня помрежкой. Разве я смогу забыть, как, прикрывая от алтайских ветров и духов свою добычу, я искала место? Нашла. И, устроившись на кочке, разглядывала круглую, как чаша, и бесконечную, как жизнь, долину, ела, жевала и глотала еду. Но это не был акт насыщения. Это было получение многослойного, многогранного и многомерного удовольствия. Я ведь до сих пор помню тот день, тот ветер, тот пейзаж и те тефтели. И еще долго не забуду, несмотря на то что почти не ем мяса.

Да, там еще сбоку была помойка, по которой живописно были рассеяны чьи-то рога и копыта, но об этом я уже почти забыла.

А еще был кофе в Сорренто. На пустой террасе на рассвете, наутро после… И ведь понял седой официант Антонио, что мне нужен Кофе, а не то, что обычно разливают немецким туристам из термосов на завтрак. Принес. Один глоток – и все поплыло перед глазами. Амальфитанское побережье. Плотная пенка забористого ристретто. Силуэт Везувия на горизонте. Густой и тяжелый аромат молотых зерен. Розовая вода залива…

И тут же вспомнился совсем другой кофе совсем в другом мире. Побережье Черного моря, белокаменная набережная, элегантный фасад гостиницы «Рица», такой же старый и седой, как Антонио, дядя Резо, со своей вечной сигареткой в углу рта, и его хозяйство – маленькие турки с шипящей коричневой пенкой, которыми он уверенной рукой шуровал в раскаленном песке. Мне тогда едва хватало роста, чтобы, встав на цыпочки, рассмотреть происходящее. И дядя Резо, кучерявый кавказский Зевс, казался настоящим кофейным королем. Волшебником. Из ничего, из песка и табачного дыма разливающим таинственную тугую жидкость. Мне в детстве все разрешали, я показала пальчиком, бабушка пожала плечом, и дядя Резо передал мне крошечную фарфоровую чашку на блюдце. Как это можно забыть! Ведь то был не кофе, то был ход и пропуск во взрослую жизнь. Я отхлебнула. Один глоток, и все поплыло перед глазами. Черноморское побережье. Высокие женщины с прическами. Чайки, пикирующие над вечерней волной. Мужчины в костюмах и с сигаретами. Дядя Резо, с усмешкой наблюдающий за мной сквозь кучерявый дым…

Бабушка потом рассказывала, что, глотнув «пойла этого старого подлеца», ребенок расплылся в блаженной улыбке и потерял сознание. Не знаю. Детство всегда обрастает легендами, как днище затонувшего корабля ракушками. Но даже если этого не было, я бы хотела, чтобы так было. Отхлебнуть кофе – и потерять сознание. От счастья. От полноты момента. От радости бытия…

От немыслимой дозы кофеина, намешанной в турке «старого подлеца».

Их не так много, как кажется, этих моментов, в которых пересеклось несовместимое – вкус и чувства, запахи и воспоминания, еда и счастье. Но память – упрямая вещь. И, приезжая в Берлин, я опять и опять иду в знакомый итальянский ресторан и так же, как когда-то, заказываю «зуппа ди фьяджоли». Мне приносят тарелку, полную вкуснейшего варева, в котором с помидорами, зеленью и чем-то неустановленным густо намешана крупная красная фасоль. Я хлебаю свой фьяджоли и понимаю, что нет на свете человека, счастливее меня.

Потому что я так люблю еду и все, что с ней связано…

(В первоначальном варианте опубликовано в журнале L’Officiel.)

Сделайте мне счастливо

Не знаю, к радости или к сожалению, но в вопросах любви и счастья нет в мире более наивных существ, чем женщины.

Мало того что мы верим мужчине, мы еще верим всем тем, кто сулит нам «суженого», «ряженого», «вернуть», «отбить», «приворожить», покупаемся на посулы «вечной молодости и счастья» и, отдавая дань современным веяниям, ищем «внутреннюю гармонию». Я знаю взрослых успешных женщин с несколькими образованиями, которые с серьезным видом ходят к подозрительным особам с сильно подведенными глазами и именами вроде Магдалены или Зорастрианы, принимают участие в ритуальных распитиях кофейных напитков, а потом часами глубокомысленно смотрят в оставшуюся на дне грязь. Наконец Магдалена трагическим басом произносит: «Вижу другую женщину!», указует на какую-то слизь на краю стакана и погружается в сосредоточенную печаль, прерываемую душераздирающими вздохами. И хорошо, если бы это был кружок по интересам, мало ли закидонов на земле, но нет, за удовольствие покопаться в кофейной гуще надо платить. И вы выкладываете Магдалене Брюс, а по паспорту Машке Брусникиной, круглую сумму, причем делаете это наверняка с большим удовольствием и, что еще важнее, с огромной надеждой.

Мне всегда было интересно, почему одни, когда им говорят, что у них засорилась чакра сахасрара, мрачнеют, начинают пить укропный отвар и всячески чиститься, а другие выразительно крутят пальцем у виска и продолжают заниматься своими делами. Конечно, в мире есть много того, что нам и не снилось и в голову до поры до времени не приходило. Ну что знала морально и психологически устойчивая Вероника Степановна о динамической медитации, ауросоме или бессознательной проекции, пока Толик Кучерявый не кинул ее с тремя детьми и без всякой материальной поддержки? Правильно, ничего. Зато теперь ей только покажи фотографию подлеца, она с первого взгляда скажет, где сейчас пасется эта ошибка природы и что его ожидает в ближайшие несколько лет. И ведь права будет – к гадалке не ходи!

Так и большинство из нас более или менее сносно коптит небо до тех пор, пока не происходит какой-то катаклизм, справиться с которым собственными силами не представляется возможным. Так, расставшись с мужчиной, мы начинаем активно искать или нового мужчину, или нетрадиционные способы борьбы с депрессией, хандрой, неверием в себя и свою судьбу. И тут наступает звездный час армии платных специалистов. Я думаю, что по масштабам она сопоставима с рынками оружия и наркотиков. В мире несчастных людей много больше, чем счастливых, и мало кто из несчастных не мечтает за умеренную плату в корне изменить свою жизнь. Все хотят примерно одного и того же – душевного спокойствия, счастья, благополучия, достатка, большой и светлой любви, на худой конец просто мужа – и с радостью тянутся ко всем тем, кто им эту радость обещает. И неправду говорят, что многие люди глупеют от счастья – еще большее их число глупеет в погоне за ним.

В разное время я, разделяя чужие и свои печали, посещала сомнительные движения, объединения и организации, призванные восстанавливать справедливость и чистить замусоренные кармы. Поскольку в этих вопросах я скептик и циник, каких свет ни видывал, затащить меня во всевозможные «Пути к свету» и «Дороги к себе» было крайне проблематично. Собственное разбитое сердце я всегда предпочитала латать по старинке – с помощью тренажерного зала, продолжительного путешествия и/или нового любовника. Сдавалась я только под несокрушимыми аргументами вроде того, что «как можно отказываться сходить посмотреть на что-то новое, это же страшно интересно». Спекулируя на моем любопытстве и любознательности, меня запихивали в автомобиль и возили по тайным адресам. В принципе подруги молили меня об одном: «Молчи! Что бы ни происходило, сиди и помалкивай!» Я молча слушала наставления, но обещать ничего не могла.

В одном пункте счастья на меня зачем-то пытались покапать воском, от боли и неожиданности я вспомнила ровно те слова, которые, видимо, в хлам разбивали всю позитивную энергетику, годами копившуюся в помещении с голубыми стенами. Естественно, меня вывели с позором, а подруг вынесли с инфарктами. Я не сопротивлялась. Меня только интересовало, будут в забегаловке с испорченной аурой делать капитальный ремонт или нет. Я искренне желала, чтобы проходимцы влетели на бабки и перекрасили стены в приличный цвет.

В другом заведении три женщины, похожие на сытых кошек, ждущих свою мышь, продавали разноцветную маслянистую жидкость, разлитую по флаконам. Поначалу идея мне понравилась. В помещении хорошо пахло, было тепло, светло и весело, со мной долго возились, а кто же этого не любит! Спрашивали о том о сем, внимательно слушали, записывали ответы. Естественно, от такого обращения я вошла во вкус. Мне предложили подобрать себе «свои» склянки и так нахваливали мой выбор, что я засомневалась в искренности всего происходящего. Однако «кошки» с такой любовью смотрели мне в глаза и так убедительно доказывали, что смазывание висков зеленой жидкостью в корне изменило их судьбы, что я сдалась. На выходе из моего кошелька в «кошачью» кассу веером полетели денежки, я с отчаянной радостью обратила внимание, что их как-то слишком много туда летит, но окончательно пришла в себя только дома. С недоумением я рассматривала батарею разноцветных флаконов, радужные фотографии моих внутренних органов, пустой кошелек, восторженные глаза подруги, которая натерлась уже всеми жирами, распустила антенны и ждала сигналов из космоса. Волшебные флаконы так и полетели в форточку. Надо ли говорить, какими словами я вспоминала тех «кошек», когда дурман окончательно развеялся и я пришла в себя!

Вообще-то моя нелюбовь к всевозможным полуоткрытым, полузакрытым и засекреченным организациям, развивающим дух и тело, сформировалась еще на заре туманной юности. Тогда несколько моих знакомых, красивых и умных молодых людей обоего пола, ходили, одурманенные сайентологической белибердой. Их восхищение идеями Рона Хаббарда было столь велико и простодушно, что я согласилась сходить с ними на очередную лекцию. Посещение закрытого мероприятия произвело впечатление. Я в изумлении слушала энергичных лекторов, которые с энтузиазмом первооткрывателей рассказывали почтенной публике о бессмертной душе и неограниченных возможностях человека, так, словно Христа и Будды просто не существовало в природе и все эти духовные и этические закрома обнаружились только с приходом загорелого лидера религиозного новообразования. Тогда-то, глядя в преданные и уже чем-то просветленные глаза окружавших меня мужчин и женщин, я затосковала.

Мою тоску и желание побыстрее смыться из этого центра нечистого разума подогревало не только то, что я слышала, но и то, что я видела. Собравшиеся были разделены на учеников и преподавателей, на группы и подгруппы. Они что-то говорили, ходили от стенки к стенке, напряженно всматривались в лица друг другу, кто-то мычал, кто-то колотился в страшном танце в коридоре, и было похоже, что тут все или под газом, или в отключке. Вскоре я почувствовала себя единственным нормальным человеком, и это притом, что в близких кругах заговаривают о моей нормальности, только когда хотят как следует посмеяться. Короче, вволю насмотревшись на жующих и мычащих, я поспешила из зачумленного пространства.

Спустя годы судьба продолжала испытывать меня на прочность. Теперь в силу разных обстоятельств мы с друзьями оказались перед кривым и косым зданием с лакированной табличкой на входе. На табличке было написано что-то вроде: «Три капли росы, которые в ясный утренний день упали с цветка лотоса и превратились в теплый ласковый дождь». В восточном варианте название экономно занимало ровно три развесистых иероглифа. У меня как-то нехорошо заныло под ложечкой, но подруги затолкали меня внутрь. Мы разулись, переоделись и оказались в зале размером с мою кровать.

В соответствии с беглым инструктажем, полученным нами в бамбуковом предбаннике, нам гарантировали, что в результате занятия под руководством опытного мастера-инструктора-психолога-духовника-наставника-востоковеда и прочее, прочее, прочее за наши деньги наша же духовная энергия будет приведена в гармоничное и боевое состояние, печали и тревоги отступят, а подкопченная дурными мыслями и делами аура очистится. Тут же выправятся отношения с врагами и обидчиками, а также с родителями, детьми и ушедшими налево супругами. Должники раскошелятся, и новые предложения от жизни не заставят себя ждать. «Ловко, – подумала я, – ничего не забыли». И отправилась очищаться и восстанавливаться.

Женщина в одежде китайского безработного мне сразу не понравилась. Я в принципе была не против поплакать, глядя на свечу, и подумать о своем прошлом и будущем, но тетя с ходу так окрысилась на то, что снятая обувь в беспорядке скопилась перед дверями в ее святилище, что я умоляюще посмотрела на подруг. Они были безжалостны. Ни они, ни я еще не понимали, куда попали.

Поначалу происходящее даже заинтересовало меня своей обезоруживающей нелепостью. Не знаю, может, меня подводит умение наблюдать за жизнью со стороны, но, когда взрослых и вполне половозрелых людей выстраивают в «ручеек» и направляют восьмерками бегать по крошечному помещению, чтобы «освоить пространство», я радуюсь от души. Последний раз я так веселилась в детском саду, но в тех стенах заливистый смех был всем на радость, здесь же в ответ на мои похохатывания на меня смотрели с осуждением. Все было очень серьезно, и только одна я этого не понимала. После того как мы вытерли бока друг о друга и о стены, тетя-гуру, видимо, посчитала пространство достаточно освоенным и усадила нас кружком. Бывалые достали карандаши и блокноты, и я поняла, что нас ждет теоретическая часть.

Справедливости ради надо сказать, что сама по себе эзотерика – мощная сила. Суть большинства учений сводится к тому уверенному распознаванию плохого и хорошего, о котором мы все прекрасно знаем, просто иногда умудряемся позабыть. Кроме того, важную роль играет мистическая составляющая, отсылающая к древним и тайным учениям. Вот тут-то и расставлены невидимые ловушки. Кому не хотелось бы приобщиться к эксклюзивным знаниям, недоступным простому обывателю? Какой юный романтик не мечтает стать магом и чародеем? Какая обманутая женщина откажется гармонизировать свою внутреннюю сущность с неблагоприятными внешними обстоятельствами да еще с благородными целями – создать семью, родить детей, встретить мужчину и обрести с ним любовь и счастье? И, понятное дело, когда тебе авторитетно внушают, что все происходящее с тобой не случайно, ты постепенно начинаешь верить, что и на капот машины тебе нагадили с каким-то высшим смыслом. Ты убеждаешься, что однозначно профукиваешь свою жизнь, не используя атомный потенциал, заложенный в тебя природой. И твое счастье, что по воле судеб ты попала именно в то место, где из полуфабриката сделают настоящего человека.

В нашем случае начали издалека. Наша госпожа обладала явно отрицательным обаянием, но пользовалась им мастерски и на полную катушку. Для начала, косясь в мою сторону, она напомнила тем, кто расслабился и забыл, что наше совместное времяпрепровождение – это вам не поход в консерваторию. Все бездельники, волею случая, оказавшиеся здесь и сейчас, – суть избранные, любезные судьбе и универсуму личности, привилегия которых находиться в безопасном месте, пока весь остальной кривой и косой мир катится в пропасть, разваливаясь по дороге. Нам был бегло явлен экскурс по основным этапам развития человечества, несколько расходящийся и с теорией Дарвина, и с библейскими хрониками одновременно. Затем последовала впечатляющая оценка плачевного настоящего и сразу следом – перспективы, где основной массе населения планеты были уготованы второстепенные роли без слов, а вот собравшимся явно светило большое будущее и зрительские места исключительно в первых рядах.

Я забеспокоилась. Несмотря на бодрый тон и сладкий елей, распространявшийся по крошечному помещению и оседавший на наши уши, здесь явно что-то было не так. Женщина вещала, внимательно и проникновенно заглядывая в глаза каждому, а собравшиеся, в массе своей, следили за предводительницей с обожанием и восторгом. Кто-то что-то так неистово записывал в тетрадки, что рвалась бумага и трещали карандаши. Добавляя абсурдных штрихов происходящему, собравшиеся по очереди молча подходили к гирлянде колокольчиков и встряхивали ее, очищая звуком все еще чем-то замусоренное пространство. Я тоже подошла. Дернула за веревочку, колокольчики звякнули, я постояла, ожидая благодати, ничего не почувствовала и дура дурой вернулась на свое место, понимая, что оно у меня может быть где угодно, только не здесь.

Потом все стало совсем плохо. Повинуясь принципу, объявленному теткой «принципом случая», все разбились на пары и расселись по углам. Это на йоге в подобном положении мы тянули друг друга в поперечный шпагат, здесь надо было раскрывать душу. Поскольку я не понимала, с какого перепугу мне надо ее раскрывать худой женщине с толстыми щиколотками, я быстро провалила задание и предоставила слово своей визави. Она радостно затараторила о некоем проблемном Лелике семнадцати лет, а я с чистой совестью принялась рассматривать собравшихся. И опять я видела женщин со светлыми взорами и мужчин с мужественными лицами.

Я вспомнила свою знакомую, хорошую добрую девочку, которая под грузом невыносимых отношений с мужчиной прибилась к группе таких же просветленных товарищей. Для понту ее долго не хотели брать, потом все-таки взяли, но объявили, что теперь она никто и звать ее никак, что она полное ничтожество и должна это осознать, принять и смириться. Девушка, даром что была из хорошей семьи, растила дочку и защитила кандидатскую диссертацию по филологии, решила идти до конца и послушно принялась «работать с гордостью». Она тихим и ровным тоном без всякого возмущения рассказывала нам, как на «занятиях» их связывают и вывешивают с восьмого этажа, изгоняя пороки и открывая новые горизонты сознания. Как они крутят воображаемым хвостом, представляя себя богинями-ящерицами. Как за неимением ЛСД занимаются холотропным дыханием и что потом с каждым прошедшим «второе рождение» происходит. Я слушала, слушала, и все больше понимала: что русскому хорошо, то немцу смерть. И думала, какое мужество надо иметь, чтобы позволить себе быть самой собой, а не жить под чью-то дудку, какой бы авторитетной и спасительной она ни казалась.

Да, жизнь идет, и мы, к сожалению, не всегда становимся лучше. Возможно, от некоторых врожденных или приобретенных несовершенств было бы неплохо избавиться, а какие-то совсем не лишние подправить и отреставрировать. Дома, с родными, близкими, в одиночестве, с книгами, в пути-дороге, как угодно, но не под руководством в нашем случае чужой тети, которая, войдя во вкус, обходила паству, заглядывала своим натренированным взглядом в глаза и кричала: «Откройте свои души! Откройте!»

И, пока в моей запечатанной и заколоченной душе в ответ на такую дешевую театральную бесцеремонность ширилось и росло возмущение, собравшиеся с энтузиазмом открывали и выворачивали, им явно было тесно в предложенных рамках и хотелось чего-то большего – прыгнуть с балкона с закрытыми глазами, квартиру продать, с мужем развестись, бросить машину, работу, любимую собаку и прочее, прочее, прочее…

Было очень грустно. Очень хотелось, чтобы все эти женщины со светлыми взглядами, как и моя знакомая, все-таки нашли свое счастье. И чтобы оно имело вид простого любящего парня, а не абстрактного «высшего смысла». И чтобы мужественные мужчины зажили уже, наконец, своей головой и отказались от преследования образа мудрой матери, которой им до такой степени не хватало в жизни, что любая мало-мальски харизматичная и предприимчивая особа была в состоянии восполнить пробел и стать «мамой» для чужих, в сущности, людей. И чтобы все прочитали несколько книжек и познакомились с Зигмундом Фрейдом и академиком Павловым, чтобы по крайней мере иметь представление об авторстве базовых идей и мыслей.

В перерыве я спросила девушку-красавицу с русыми косами, насколько они доверяют своей тете. «На все сто!» – с энтузиазмом поэта Бездомного отозвалась красавица. «А если она вас заставит в форточку прыгать, прыгнете?» – спросила я. «Прыгнем», – последовал спокойный и серьезный ответ. Стало совсем грустно. В общем, уходили мы, путаясь в своих и чужих лаптях, утирая слезы, набежавшие то ли от продолжительного пожирания взглядом свечей, то ли от понимания того, что если кого-то судьба и случай по праву прибили на этот праздник жизни, то мы явно оказались лишними.

Я счастливо вернулась в мир заурядных и бесперспективных людей, которые не умеют двигать взглядами камни и не готовы за умеренную плату переродиться еще при жизни. Признаться, после посещения этой расчудесной организации я долго не могла успокоиться. Да, я восхищаюсь даосами, зачитывалась в свое время Кастанедой, уважаю технику медитации, имею карты Таро и верю в то, что у меня есть душа. Люблю все новое и стараюсь уважать потребности окружающих, какими бы странными они порой ни казались. Жизнь меня уже не раз научила, что программа счастья у всех ручной сборки. И если кому-то нужна тетя с колокольчиками, чтобы чувствовать себя счастливым, успешным и не таким, как все, – то и колокольчик ему в руки. Но чувство досады не отступало.

Я же понимала про саму себя, что, как бы я ни топорщилась и ни щетинилась, меня мотало по всем этим институтам счастья не от хорошей жизни. И где-то в глубине души я все-таки надеялась, что эта тетя или тот дядя доходчиво объяснят мне, в чем я была не права, какая я хорошая, в каком направлении мне надо думать и что делать, чтобы набраться космических энергий и войти в полосу устойчивого и продолжительного счастья. И никто, кроме меня, не виноват в том, что я наивна, как голубь, и готова верить в разноцветную воду, магические кристаллы и холотропное дыхание, которые вместе или по отдельности в состоянии привести мою душу в равновесие, мысли в порядок и мужчину в дом.

Меня тянет к новым знаниям и людям, но, видимо, я не до такой степени несчастна, чтобы заталкивать в себя все подряд без разбору. Меня насторожило, что моя знакомая девушка-красавица легко и без сожалений распрощалась со своим кружком, в котором воспитывала покорность и смирение, как только встретила свою любовь. И не она одна. Подобное бегство с кораблей просветления происходило сплошь и рядом. Нет, конечно, попадались упертые и бесконечно одинокие личности, которые прорастали на новом месте, и было им от этого счастье, но были и другие, те, кто, найдя себя в семье, любви или работе, погружались с головой в реальную жизнь, предпочитая ее эзотерическому дурману.

Согласна, если по каким-то причинам вам не удалось найти или построить простое человеческое счастье, а кто-то обещает, что, научившись вращать воображаемым хвостом, вы получите и его, и многое другое, дальнейшее – вопрос веры. Верите, что зеленая вода помогает – она будет помогать. Полагаете, что, концентрируя внимание на предмете, рано или поздно сдвинете его с места, значит, так тому и быть. И мир полон незаурядных и экстраординарных явлений и личностей. Кто-то читает текст с завязанными глазами, кто-то медитирует на морозе так, что под ним снег тает, а кто-то с помощью щелчков и свиста разговаривает с пришельцами…

Идеального мира не существует, а представление о счастье и пути к нему у каждого свои. Про себя могу сказать, что индустрия счастья явно без меня не развалится, надеюсь, что и я без нее счастливо проживу.

Дом моей мечты

Прогуливаясь вечером по городу, я очень люблю заглядывать в освещенные окна домов. Ничего не могу с собой поделать, мне страсть как интересно, что происходит в квартире на последнем этаже пятиэтажного панельного дома, как устроен быт в апартаментах большого современного гиганта из стекла и бетона, чем живут люди в сталинском особняке и почему в подъезде напротив до пяти утра не гаснет свет на кухне.

По самым скромным подсчетам, мы проводим больше половины своей жизни дома, и, посетив ту или иную жилплощадь, можно составить устойчивое представление о ее хозяевах. Не зря Синяя Борода наказал молодую любопытную жену, вопреки запретам шаставшую по его тайным комнатам. И пусть та каморка с мертвыми женщинами была скорее метафорой мужского подсознания, куда уж точно не след лазать юным дамам, все равно нечего рваться без приглашения за закрытые двери, можно узнать много лишнего.

Когда по долгу службы я договариваюсь об интервью, я не настаиваю на встрече в квартире, особенно если человек известный и уж совсем наверняка если он принадлежит к артистическому миру. Раньше я не понимала почему, ведь – см. выше – именно жилище может много чего рассказать о своем владельце, а потом стало ясно, что как раз этого-то и не хочется. Я не хочу разоблачений. Любой, сидя в кафе, потягивая мохито и разглагольствуя о себе и своей жизни, имеет шанс создать тот образ, который ему нравится. Будет он скучен и правдив или получится сочинить красивую легенду – неважно. Но если мне хочется попасть к кому-то домой, значит, человек меня по-настоящему зацепил.

Я чрезвычайно чувствительна в вопросах дома, быта и семьи, поэтому те, для кого дом – это всего лишь возможность завалиться поспать и девушку привести, вызывают у меня одновременно и жалость, и зависть. Потому что, с одной стороны, страшно грустно, имея возможность, не иметь стимула вдохнуть жизнь в свое жилище, с другой – подобная позиция гарантированно защищает от прогрессирования мещанства и прямо-таки транслирует внутреннюю независимость и свободу от внешних условностей. Но есть и те, кто умеет находить золотую середину между бронзовыми канделябрами и газетами вместо обоев.

Я помню одну такую квартиру в Питере. Матрас лежал-таки на голом полу. Телевизора не было, его заменял медитативный вид на Неву, который заслуженно стоил отдельных денег при покупке жилья. Был копеечный белый кокон-плафон из IKEA, красная кофеварка на подоконнике, книги, составленные в башни от пола до потолка, и вечно голодная анорексичная черная кошка Эльза. Нет, ну были еще, конечно, и галстуки в шкафу, и зубная щетка в ванной, и тарелки зеленого цвета работы неизвестного мастера из Сванетии. Однако безусловными ценностями этого дома оставались блоковский профиль хозяина, его радушие и долготерпение. Там были разговоры о психоанализе, шизофрении, Фрейде и будущем человечества, очень много красного вина и сигареты на балконе. Вечера затягивались, переходили в ночь и растворились в лучах рассвета, но никому не хотелось ни спать, ни уходить из этой квартиры.

Было еще одно чокнутое жилище в Вене, где в большой комнате стояли… два рояля. Больше в ней не было ничего. За стеной – микроскопическая спальня ровно для кровати и чтобы ноги было куда поставить, рядом кухня с холодильником-мини-баром, по моим прикидкам, стибренным из дешевой гостиницы из-под носа зазевавшегося портье, и электроплиткой «помоги себе сам» с вечно искрящим проводом. И тоже засасывало это место, как волшебная трясина. Может, потому что старые Блютнеры под умелыми руками пели, как соловьи, может, еще почему-то, но факт – мы все, как продавцы на арабском рынке, приносили с собой коврики и подушки, чтобы было что подложить под задницу, и сидели до глубокой ночи. Пили вино, слушали Моцарта и Брамса, и жизнь казалась такой легкой, такой бесконечной и многообещающей.

Конечно, атмосферу всегда создает и поддерживает хозяин. В другом доме все было идеа-а-ально, прекрасный ремонт, пара подлинников в позолоченных рамах, стеклянный потолок в оранжерее, сочетавшиеся друг с другом цветом и характерами собака и кошка и во всех отношениях достойная семейная чета, но не о чем было поговорить и не за что толком выпить. Не тянуло теплом из электрического камина, и, похлебав дорогих харчей и отдав дань уважения хозяевам, народ, стараясь спешить не слишком откровенно, вскоре покидал безжизненные хоромы. Почему? Потому что вроде все было, а души не было.

А в другом доме, избушке на краю елового леса и земляничных полян, души было побольше, чем в ином человеке. И окна там были в резных наличниках, и дверь закрывалась на остроносый крючок – никакой тебе пультовой охраны. Деревянный пол пел и скрипел под босыми ногами. И настенные часы были с гирьками и полоумной кукушкой, каждые пятнадцать минут вылетавшей из своего гнезда с таким ужасом, словно кто-то хватал ее за хвост. И чуть влажные подушки, раздувшиеся от пера и пуха, в которые ты проваливался бесконечно, до самого утра и истошного петушиного крика. И чай на земляничных листьях из небольшого подкопченного самоварчика на кухне. И ароматные кучи грибов и яблок на пожелтевших газетах по столам и «шифонэрам». И молодая бестолковая кошка на видном месте, которая на мышей не отвлекалась и явно готовила себя к какой-то совершенно другой жизни, целыми днями намывая розовым язычком свои серые полоски. И ведь, страшно сказать, там были и кружевные салфетки на подушках, и неистребимый ковер с оленями на стене, и полудохлая лампочка Ильича на шнурке, и сортир в огороде, и рукомойник на гвозде, и все равно, ничто не доставало ни печалью, ни пошлостью. Легкая грусть и комариный звон подступали в предзакатных сумерках, собаки лениво брехали где-то на краю света, и до сих пор, невыветрившиеся из подсознания, напоминают о себе и густой запах коровника, и аромат теплого парного молока из бидона, и сладость земляничного варенья из надтреснутой «хрустальной» розетки.

К сожалению, обычно в своих домах и квартирах мы не наслаждаемся, а функционируем, живем, едим, спим, порой пускаем пыль в глаза окружающих. Ле Корбюзье называл дом «машиной для жилья». Такой подход меня не вдохновляет. Так же, как одежда – возможность прикрыть наготу, машина – способ передвижения, квартира – место, где можно на время бросить кости и отдышаться. В Японии эту мысль довели до совершенства, распространив в индустриальных и деловых районах номера-чемоданы, в которые можно втиснуть свое тело и дать ему несколько часов сна. Понятное дело, никому и в голову не придет украшать такой чемодан репродукцией Кацусики Хокусая или ароматическими свечами.

В этом смысле худшее зло – это съемная жилплощадь, на которую всем наплевать, и жилплощадь, до которой никому просто нет дела. Конечно, здесь все зависит от домовладельца и его представлений о необходимом и прекрасном. Некоторые личности в состоянии обычное купе превратить в уютную берлогу, а у их антиподов, которые имеют все, включая, прости господи, кольца для салфеток, дом так же пуст и неуютен, как автобусная остановка ноябрьским утром. Минус съемного жилья в том, что оно чужое и непостоянное. Жилец думает: «Ну и на фиг мне возиться с новыми обоями, перекрашивать входную дверь и намывать окна, если через пару месяцев я все равно отсюда съеду?» Понятное дело, что никуда он не съезжает ни через пару месяцев, ни через пару лет и продолжает пользоваться кривыми хозяйскими вилками и вешать шляпу на ржавый гвоздь. От посещения его берлоги с души воротит, и каждый раз, покидая подобные заплеванные помещения, я думаю, как же мало людей, чья природная харизматичность настолько велика, что они могут выложить обед на газету и никто не обратит на это внимания.

Но, поскольку все в мире находится в равновесии, другой жилец наверняка прикидывает с точностью до наоборот: «Почему я целых два месяца должен жить в хлеву?», берет пару баллонов автомобильной краски цвета меди и за полдня превращает рассохшиеся двери в антиквариат, а из его туалета, полного несовершенств, но выкрашенного в глубокий кобальт, иные бездельники часами не выходят, списывая все на желудочные возмущения. Но мы-то знаем, что, сидя там, эти эстеты мечтательно рассматривают неровные стены восхитительного цвета и получают свое удовольствие.

И ведь дело не в дизайне, а в отношении. В кругу моих знакомых циркулирует история «о самшитовой (самшит – вечнозеленое растение) палочке». Однажды в непогожий день у некой красавицы испортилась машина. Автомобиль встал посреди дороги, чихнул, фыркнул, и заниматься бы девушке эвакуацией под дождем, если бы мужчина средних лет и приятной наружности не вызвался помочь. Для порядка посмотрев под капот и на двигатель, он объявил ситуацию безнадежной, посадил девушку в свой лимузин и довез до ее порога. Там, естественно, она в качестве благодарности пригласила домой руки вымыть, дух перевести и чашечку кофе выпить. Ну, любому понятно, к чему дело шло, однако вышло все совсем иначе. Мужчина, кстати, женатый, может, на что-то и настроился, но, сидя на кухне и потирая свежевымытые руки, вдруг заметил, что женщина помешивает кофе в турке самшитовой палочкой. И так ему это понравилось, такое он увидел пронзительное отношение и к напитку, и к жизни, что у него дух перехватило. Впечатленный и растроганный, он вскоре красиво ушел от жены и сочетался законным браком с так и не понявшей, отчего на нее такое счастье свалилось, женщиной с фантазией. Так, оказалось, что бытие и в мелочах определяет сознание, а порой и семейное положение.

Наслаждаться жизнью в идеале можно и нужно везде и всюду, но если в самолете, за рабочим столом и в очереди в музей наслаждаться бывает довольно проблематично, то почему бы не делать это в одном проверенном месте на земле – в своем доме? Потому что если не там, то где же? И, если кто-то любит высокие, белоснежные, пышно взбитые перины и не боится своих желаний, у него оказывается на одну радость в жизни больше. Пока он вкалывает на своих рудниках и ворочает трастовыми капиталами, он нет-нет да и вспомнит лишний раз о любезной мягкой постели с лавандовой отдушкой, которая в числе прочих радостей ждет его дома.

А завтрак на вашем балконе, выходящем в зеленый двор, солнечным воскресным утром, когда весь город спит и только одинокий шмель прилетает погудеть к вам над вашим какао с булочками… А удовольствие открыть в положенный час холодильник, в котором нежатся свежий сыр с правильными дырками, тонко нарезанная розовая ветчина и бутылка охлажденного шардоне! За окном проливной дождь, слипшийся со снегом и смогом, ветер, грязь, автомобильные пробки до Мадрида, а вы сидите в воронке из пледа, причмокиваете над бокалом и смотрите фильм Иоселиани… Вот это вечер, вот это жизнь.

Кстати, если хотите лучше узнать хозяина дома, обязательно суньте нос в его холодильник. Если человек приличный, у него и там будут уют и порядок. Если же личность смутная и темная, по всем полкам будут рассованы криво вспоротые консервные банки с дохлой рыбой и йогурты, превратившиеся в известняк. С другой стороны, одна женщина была влюблена в человека, у которого в холодильнике лежали только батарейки для синтезатора и упаковка воблы. Кому что…

Глядя по телевизору на жуткие жилища, которые время от времени навещает милиция, я думаю: а что, если хотя бы один день все небритые и нечесаные люди в этом доме не пили бы и не били бы друг друга табуреткой по голове, а, одолжив у соседей чистящие средства, привели бы его в порядок? Выкинули бутылки, окурки, объедки, тряпье полусгнившее, вымыли посуду и окна, открыли форточку и впустили свежий воздух? Неужели у них не отлегло бы от сердца и не захотелось чего-то другого, нового, непривычного, причесаться, например, маме позвонить, в службу спасения своей жизни? Почему людям, которые беспробудно пьют от непреходящей среднерусской тоски в своих деревенских домах, не приходит в голову забор выровнять и покрасить, дверь отремонтировать, грязь со двора убрать, цветочек посадить на видном месте? Почему до сих пор живет и побеждает анекдот про двух червяков, сидящих в куче навоза? Неужели порок неистребим, и человек, убрав свой дом, захочет нажраться опять до потери памяти, а не сходить в кино или на прогулку с ребенком? И не до винного ларька и обратно, а в парк на волю, на природу! Я думаю, тем ментам и женщинам из службы опеки надо не с постановлениями ходить по неблагополучным квартирам, а с тряпками и чистящими порошками. Бить тряпкой по голове вместо опохмела и заставлять мыть, скоблить, тереть и чистить во имя новой и счастливой жизни. Одна известная женщина как-то сказала, что, для того чтобы в доме было чисто, нужны всего-то вода и тряпка. И желание не жить в помоях. Да, ментам потом в ту квартиру каждую неделю придется возвращаться, чтобы поддерживать чистоту и надежду. Но, может, лучше эти квартиры от грязи очищать, чем от трупов? Не знаю. С одной стороны, все это наивно, конечно, а с другой – сколько пакетов с мусором я своими руками вынесла из берлог своих друзей и подруг, которые по разным причинам находились в угнетенном душевном состоянии и отказывались жить, работать и выходить на улицу. Да, ни одна уборка сама по себе не решила жизненных проблем и не вылечила разбитые сердца, но всегда надо было с чего-то начинать…

Еще один тип жилья, который вызывает у меня содрогание, но уже по другим причинам, – это мемориальные квартиры. Дом Горького, кабинет Достоевского, квартира Ермоловой, диван Пушкина, шалаш Ильича… ну ладно, шалаш не считается. Но в остальных интерьерах, пока я не прекратила эти эксперименты, мне каждый раз становилось не по себе. Нет, моя нервная система разболтана не до такой степени, что я в одном месте вижу тень писателя, а в другом слышу голос актрисы. Скорее как-то страшно неловко смотреть на чужую постель или таз для умывания, даже если их обладатели давно переместились в мир иной и с умилением наблюдают за всем этим безобразием сверху. В мою концепцию любви к великому человеку не вписывается кучка бездельников, которая с любопытством зевак – путешественников во времени таращится на коричневый кожаный диван, прямо-таки вожделея заметить пару пятен живой крови… Там, в кабинете поэта, аутентичный экспонат и зловещие завывания экскурсовода довели-таки одну девицу до натурального обморока. Я посмотрела на счастливую возню, образовавшуюся вокруг упавшего тела, и пошла прочь.

Для других людей острые ощущения – часть бизнеса. На Тайване дома, в которых произошло убийство или самоубийство, продаются почти в два раза дешевле, и государство внимательно следит, чтобы хозяева не темнили и не скрывали правду. По закону там даже тюремный срок можно схлопотать, если не признаться, что в вашем доме грохнули бабушку топором. Но пока одни тайцы боятся духов умерших и обходят стороной такую жилплощадь, другие, со стабильной психикой и жидкими доходами, напротив, так и рвутся въехать в дешевые дома «с привидениями».

У меня в памяти осталось три ярких впечатления, связанных с жилищами. Первое – это когда мои родители вопреки здравому смыслу и моим горестным причитаниям зачем-то сделали ремонт в квартире, в которую сами меня когда-то привезли из роддома. Нет, за эти годы там, конечно, пару раз освежали стены и меняли лампочки, но одно дело, когда их меняют, и вам четырнадцать, а другое – тридцать четыре. Вам любой психолог средней руки скажет, что человеку важно иметь связь с детством. Вот я и бегала за родителями, умоляя не трогать ни потрескавшуюся раковину, в которую я лила слезы после каждого неудачного свидания, ни старый дубовый паркет, по которому я глубокой ночью могла проскользнуть мимо папиной комнаты, не пискнув ни одной половицей. Нет, пожали плечами и отобрали у взрослого человека детство! Даже балконную дверь в моей спальне вынесли. А ведь я ее собственной головой разбила, навернувшись однажды со спинки кровати, по которой расхаживала, изображая сиротку-акробатку. Семья, обнаружив в тот день гору битого стекла и ребенка с кровавой царапиной во всю голову, пребывала некоторое время в немом оцепенении, потом от стресса все принялись орать на меня и друг на друга. Моя партия свелась к жалкому попискиванию, что я – девочка на шаре, но этот писк растворился в мощном бабушкином контральто, которая гудела о ребенке, который чуть не погиб, потому что никому здесь не нужен. Это шикарное русско-грузинское шоу продолжалось до позднего вечера, а теперь добрые люди взяли и выкинули на помойку практически мемориальные двери. И ведь не на что теперь будет небрежно кивнуть, распинаясь о начале большого пути…

Второе потрясение было связано с одним добрым знакомым. Мужчина был состоятелен, розовощек, ухожен, источал ароматы дорогого табака и неплохого одеколона и, зная о моем твердо дружеском к нему отношении, без задних мыслей настойчиво приглашал (с подругой, можно без) на фирменный пирог с курагой. Перспектива посмотреть на что-то, сделанное в двадцать первом веке мужчиной своими руками на кухне, интриговала отчаянно. Наконец настал день, и мы с подругой заявились смотреть на чудо. Лучше бы мы на метро покатались. Ни я, ни девушка, как ни старались, куска не могли проглотить, все время отвлекаясь на обстановку. Было такое ощущение, что квартиру никто не мыл, не чистил, не красил, не любил, не убирал, да и не нужна она была никому последние полсотни лет. Мы сидели посреди этой помойки, как две расфуфыренные вороны, мучительно соображая, как в доступных выражениях объяснить неплохому парню в хорошем костюме, что засохшие макароны на оконном стекле – это не дизайн, что локти гостей не должны прилипать к столу, а от жилья в целом должно оставаться ощущение, что в нем живет молодой человек, а не три парализованные старухи. И ведь не в бедности дело, какие-никакие доходы у молодого человека уже были, скорее это напоминало незавершенный процесс воспитания. Умываться, чистить зубы и ухаживать за собой родители его научили, а дальше или на что-то отвлеклись, или надоело, и парень так ничего и не узнал о влажной уборке и возможностях современного пылесоса. И ведь он был не одинок. Даже не знаю, жалеть или радоваться, что ни тогда, ни позже, я так и не увидела его спутницу жизни?

Третий случай связан с чистой радостью. Это был дом моей мечты, в который мне повезло попасть как-то раз на юге. Небольшое помещение – прихожая, налево кухня, направо ванная, одна комната и веранда. Отполированные солнцем и временем деревянные полы, беленые стены, немного старой мебели со скрипом, характером и вкусным запахом, стеллаж с красным вином, сундук с книгами, «почитанными» любознательными мышками, кафель на веранде и бескрайнее море до самого горизонта. Я как в сказке прожила в этом доме неделю. Босая, спускалась с утра к воде и уплывала за горизонт, здороваясь со всеми рыбами, птицами и веселыми южными облаками. После купания брала на рынке сыр, хлеб и помидоры размером с мою голову. Обедала, как библейский герой, сидя под натянутым холщовым тентом на веранде. Потом читала, писала, гуляла, пела, плясала, не знаю – жила. Вечером шла в крошечный кинотеатр, в котором каждый день, мне на радость, давали новый фильм, а ночью, под сыр и вино, сидела и слушала, как вздыхает внизу море и перекликаются невидимые существа, то ли птицы, то ли рыбы, то ли души погибших моряков. И как будто в какое-то охранное кольцо меня тогда взяли – не то что ни одна человеческая сволочь не докучала, даже ни один комар не укусил. А может, ни сволочей, ни комаров там просто не было?

Вот так, на краю моря, в одиночестве и легком опьянении, я тогда поняла, как же здорово жить там, где ты хочешь и как ты хочешь. А если повезет найти того, кому это все понравится так же, как тебе, это и будет простое и чистое человеческое счастье.

Моё?

Когда мне было совсем мало лет и в окружении грузинских нянек я копалась в песке на пляже, у меня не возникало и тени сомнения о границах и масштабах моего мира. Мне принадлежало ВСЕ. Море, солнце, песок, облака, чайки, няньки, посетители пляжа, белокурый мальчик под соседним зонтиком и все его игрушки.

Прошло время, и мои взаимоотношения со своим и чужим углубились, расширились и усложнились. С одной стороны, детская безмятежная уверенность, что весь мир мой и точка, не сильно пострадала. Любуясь закатом, Ниагарским водопадом, архитектурой Барселоны или мужем Анжелины Джоли, я, как и в детстве, продолжаю думать, что это все – мое. Возможно, у испанского народа и голливудской звезды есть свое мнение на этот счет, но в каком-то смысле и у меня мою уверенность никто не в силах отобрать. С другой стороны, очевидно, что все не так просто.

Чаще всего «мое» – это форма речи. «Моя вилка» в ресторане, «мой номер» в гостинице или «мой автобус» приехал суть очевидная условность. Но тем не менее собственнический подход и дрейфующее воображение позволяют нам начисто забыть о сотнях голов, спавших на «нашей» подушке, и тысяче рук, лапавших «нашу» вилку.

Однако предмет все стерпит, и Эвересту глубоко начхать, считаю я эту гору своей или нет. К сожалению, совсем иначе обстоит дело с людьми. Здесь вопрос собственничества стоит ребром и создает массу проблем. Например, что мы имеем в виду, когда говорим «мой муж»? Для любой женщины эти два простеньких слова вмещают гораздо больше смысла, чем они того заслуживают. «Муж» означает, что умелая, хитрая, ловкая охотница использовала ситуацию, обстоятельства и свои способности и обездвижила, стреножила и окольцевала недалекое, неженибельное и похотливое существо, так же склонное к моногамии, как дикий кролик к воздержанию. Это слово – медаль на груди победителя. Слово «мой» означает – руки прочь, хищные стервы! Но это все внешние сигналы и предупреждения. Они транслируют уровень тщеславия и уверенности (или неуверенности) женщины в себе, мужчине и их отношениях.

Другое дело – сигналы внутри союза. Не знаю, может быть, мир так и кишит умными женщинами, у которых на все вопросы есть варианты правильных ответов, но мне до сих пор непонятно, как грамотно разделить мужчину на своего и чужого. Это только на первый взгляд кажется, что он весь такой цельный и неделимый. Чем дольше он живет, тем большим количеством налипших на него персонажей обрастает. Его мама, понятное дело, неистребима, как пыль. Она всегда была, есть и будет, даже когда сама собой закончится. И вообще, это святое. Дальше идут бывшие жены, дети, друзья, любовницы вчерашнего дня, сегодняшние подруги и завтрашние враги.

Бывшие жены, хоть и отступают с паспортных страниц, но за горизонт, к сожалению, не заваливаются. Да и сложно куда-то завалиться, когда ты нарожала мужчине кучу наследников и продолжаешь мечтать о его недоеденном имуществе. Даже благополучно устроив свою жизнь, эти женщины часто продолжают мотылять перед лицом нового союза, периодически напоминая свежеиспеченной миссис, что, во-первых, ее мужем, как той вилкой, уже пользовались, во-вторых, что ничего хорошего из этого не получилось, кроме пары очаровательных детишек.

Детишки тоже в состоянии добавить своего перца в чужие деликатесы. Нет, конечно, дети есть дети, и нет лучшего детектора совести мужчины, чем его отношения с потомством. Плохо, если по каким-то причинам у вас с этим потомством не складывается. Редко кому новая тетя нравится больше собственной мамы, хотя всякое случается. Но даже хорошо воспитанные отпрыски, бывает, плюют в суп мачехе и расцарапывают вилкой капот ее новой машины. Развод – всегда травма для детей, но часто и сами дети и до, и после развода – травма для родителей. Чтобы никто не расслаблялся и не забывал, кто тут главный, они будут звонить сто раз на дню, закатывать истерику, не сумев припарковать велосипед во дворе, и вызывать через папу пожарных, плохо затушив сигарету в пепельнице. Естественно, папа не дурак, и уже через десять минут встанет на пороге, обнаружив, что его дитя, вместо того чтобы читать ноты с листа, сует себе в рот сигарету с ментолом. Наблюдая, как ваш избранник спасает своих птенцов от всех катаклизмов на земле, вам останется тихо подсчитывать в углу, сколько минут в день он был «ваш» и с вами.

Кроме конкретных родственников есть еще и конкретные явления. Например, работа, с которой большинство мужчин неразлучны, как садовод с лопатой. Если он ненавидит продажу консервированных огурцов, но вынужден торговать, чтобы жить самому и давать жизнь другим, это плохо. По-своему еще хуже, если он влюблен в свое дело и на ночь глядя любуется не вашими прелестями, а своими банками. Им-то друг с другом, понятное дело, хорошо, а вам? Особенно когда вы во всем новом и алом лежите поперек кровати и тщетно пытаетесь переключить внимание мужчины с огурца на свое многозначительное белье. А если огурцы – это молоденькие студентки-артистки, которым он самозабвенно и самоотверженно преподает пантомиму и миманс без выходных и праздников, да еще на последнем издыхании отрабатывает сверхурочные и берет работу на дом? О каком безраздельном и даже частичном владении мужчиной можно говорить, когда он окружен толпой двадцатилетних старлеток? С другой стороны, если он аптекарь, пьет бром и ходит на службу по часам с понедельника по пятницу, воспламенит ли он наше неспокойное сердце? Не знаю.

Однако самую большую проблему, как всегда, представляем мы сами. В конце концов, и старлетки не чума, и среди бывших жен попадаются приличные женщины, и дети, случается, любят папу, и его мама – приличный человек, и работа не волк, а счастья все равно нет. Почему? Потому что непонятно, где проходит та заковыристая граница, которая отделяет нас от предмета нашей любви.

Должна сказать, что с трудом понимаю, где в близких отношениях с мужчиной начинаюсь и заканчиваюсь я, собственной персоной. Где и в каких количествах мы вместе, а где без проблем и обид по отдельности. С самого начала своих осмысленных союзов я задавалась этим вопросом и все не находила ответа. Вот вдруг поехать отдыхать не вместе, как слипшиеся помидоры, а порознь, это что – все, начало конца? Ну, захотелось ему рвануть в Питер одному на своей дурацкой машине, и что? Мне всегда казалось – ничего. Я сама убежденная одиночка, долго и с трудом привыкала к сиамскому синдрому, от которого все индивидуалисты и эгоисты страдают после потери личной свободы. Другое дело, что, когда я хочу на своей прекрасной машине устремиться за Полярный круг, я уверена в себе и в том, что на соседнем сиденье не раскинется неучтенный и загорелый маугли, о котором в моем паспорте ничего не сказано. А кто поручится за то, что у мужчины во время его пробега по отечественному бездорожью в салоне автомобиля не заведется длинноногая цапля с влюбленными глазами? Никто.

Поэтому, как только они отправляются в путь, тут же, как вороны на телефонные провода, к нам на диваны слетаются возбужденные подружки и начинают каркать о мужской неверности. Одного уверенного «кыш» бывает достаточно, чтобы распугать эту зловещую стаю, но осадочек-то остается.

Сколько женщин, заходя в ресторан, с первого взгляда сканируют обстановку и, как будто невзначай, сажают мужчину спиной ко всем цесаркам, сидящим с распушенным хвостом и невинным взглядом? Кому мы не верим? Своим мужчинам или самим себе? Мы проявляем разумные предосторожности или страдаем глубокой формой параноидального расстройства?

Тут вопросов больше, чем ответов. Как доверять, но не впадать в наивность? Как жить вместе, но сохранить независимость? Как позволить ему помогать и поддерживать, но не испытывать при этом собственной беспомощности? Как дать свободу и не почувствовать себя жертвой? Как привязаться, но не задушить? Как жить вдвоем, оставаясь самой собой? Это только на первых порах подобных проблем не возникает. На первых порах вообще никаких проблем не возникает, но ведь время-то идет. И не всегда хочется менять мужчину только потому, что количество вопросов без ответов и самостоятельно нажитых седых волос увеличивается в угрожающей прогрессии.

Один из вариантов – понять и принять, что в вопросе взаимоотношений слова «мой» или «моя» – исключительно фигура речи. Почти так же, как «мой поезд» и «моя вилка». Это насмотревшись во влюбленные глаза друг другу, мы сначала немного забываемся, а потом и вовсе теряем чувство реальности, и нам всерьез начинает казаться, что «мой» муж – это навечно, как мой нос или мой большой палец.

К сожалению, подобная недальновидность до добра не доводит. Мы все «чьи-то» ровно до тех пор, пока нам самим это нравится. Но инерция и привычка – две страшные силы. И оказывается проще простого проморгать и прохлопать момент, когда один из партнеров по разным причинам начинает нуждаться в некотором расширении свобод и полномочий. И, если он захотел сам без вас выбрать себе машину, это еще не значит, что всему конец и пора в отместку заводить трех любовников.

Да, часто женщина не готова отступить с завоеванной территории. Когда вы привыкаете звонить по сорок раз на дню и рассказывать, какая красивая птичка сейчас села вам на капот и что вы чувствуете после плотного обеда, бывает непросто остановиться. Может, это теперь стиль и образ вашей жизни, вы искренне тащитесь от такой плотной связи с мужчиной и ни сном, ни духом, что его уже который год тайно тошнит и от вас, и от вашего капота.

Да, никто, кроме нас, не в состоянии определить границы собственных свобод, но любовь сама, с одной стороны, свобода, а с другой – бесконечная череда обязательств. При благоприятном развитии событий навык делиться собственными свободами и ловко и изящно разделять чужие приходит с опытом.

Наверняка для того, чтобы в один прекрасный день не обнаружить себя на веревочке или не обнаружить кого-то другого на своем коротком поводке, нельзя терять чувства реальности и способности объективно оценивать происходящее с вами и вокруг вас. В любви не все возможно детализировать, осмыслить, проверить, измерить, взвесить и упаковать. Нельзя подстраховаться до такой степени, чтобы не совершить ни одной ошибки. Нужно разговаривать и договариваться. Сесть вместе, налить успокоительное и обсудить, что, как и в каких количествах нравится, что не нравится, что смущает, что пугает, а от чего с души воротит. Если два человека не случайно привязались друг к другу, у них наверняка найдутся время и желание понять, кто где заканчивается и начинается, без ущерба для психического и физического здоровья обоих. И бывает очень полезно разобраться в том, насколько безраздельно вы принадлежите человеку, который вами владеет.

Изменения

У меня есть в Берлине любимый магазин. Маленький, уютный, на тихой улице, с запахом ванили и белыми болонками Фи-Фи и Ки-Ки, вечно дремлющими то в корзине, то на креслах, то на бусах и галстуках в витрине. Хозяйка, пожилая и прекрасная фрау Августа в мутных жемчугах прошлого века, всегда так вам рада, словно вы тот Карлсон, что улетел, обещал вернуться и сдержал обещание. Пока вы перебираете вешалки, она и кофе сварит, и сплетни про соседей расскажет, и о тех, с кем переспали ее Фи-Фи и Ки-Ки, доложит. И вещи там совершенно волшебные – шелковые платья, старинные кружева, лайковые перчатки, броши, диадемы, браслеты и невыносимо прекрасные шляпки-таблетки с вуалями. В общем, куча старого барахла с довольно внушительными ценниками.

То, что мужчины ни в этом барахле, ни в ценниках ничего не понимают, хозяйка знает уже много лет, поэтому кофе и рассказы о похождениях болонок использует как пудру для их мозгов, пока вы, охая и ахая, примеряете очередные шелковые панталоны за занавеской. Сколько терапевтически прекрасного старья я вывезла из этого «блошиного» рая – не счесть. До сих пор натыкаюсь на прекрасные булавки для платков, которыми можно только красиво заколоть мужчину, и тихо радуюсь.

Теперь одна поправочка – у меня был в Берлине любимый магазин. В свое последнее посещение, на скорую руку переделав какие-то дела, по недоразумению затесавшиеся в мой каникулярный распорядок, я поскакала на пересечение двух штрассе на углу одной платц. И солнце было теплое, и небо было ясное, и предвкушение приятного времяпрепровождения было. Не было только магазина. Дом десять на месте, дом четырнадцать – тоже на месте, да и дом двенадцать никуда не исчез, только где моя старая ведьма Августа и ее похотливые собачки?! В знакомой витрине вместо Фи-Фи лежала розовая колбаса, и с этим ничего нельзя было поделать. Кружева, жемчуга и болонки безвозвратно вылетели то ли в финансовую, то ли в какую другую трубу.

Происшествие меня насторожило. В каком-то смысле я была избалована европейской устойчивостью, стабильностью и консерватизмом. Здесь просто так не исчезали магазины, по тридцать лет продававшие пыльный винтаж. Это в родном городе я привыкла жить, как в калейдоскопе. Сегодня рестораны, библиотеки, кафе и спортзалы располагаются в одном порядке, а наутро, глядишь, все встряхнулось, перевернулось и там, где вчера собирали грязную одежду в чистку, теперь пекут хлеб или продают шампунь для лошадиной гривы.

На месте стоянки, на которой я годами парковала свою машину, теперь стоит торговый центр, а в сквере, где я выгуливала лабрадора, устроили парковку. В кафе, в котором было так приятно проводить полдня за завтраком в воскресенье, теперь стригут волосы, в парикмахерской, где мне ровняли челку, теперь продают железные двери. В заведении напротив моего дома сначала торговали коврами, потом открыли банк, потом он лопнул, и его место занял супермаркет, он прогорел, опять на полгода вернулись ковры, но они сгорели в буквальном смысле, и после ремонта помещение два года пустовало. На днях там завелись рабочие. На вопросы, «чем порадуете после открытия», они так недобро смотрят, что я и не знаю, чего ждать. Не удивлюсь, если там примутся продавать фасованный навоз или кислоту для аккумуляторов.

Гаишники работают как диверсанты и тоже не дают расслабиться и к чему-нибудь привыкнуть. Повинуясь их воле, дорожные знаки в одном и том же месте могут сегодня показывать тупик, завтра – улицу с двусторонним движением, а послезавтра вообще падение в реку. На одной улице «кирпич» крутился, как флюгер на ветру, заставляя опытных автолюбителей засылать пеших казачков, чтобы не сорить лишними деньгами в пользу хитрых сотрудников госавтоинспекции. К их импровизациям всегда готовы присоединиться люди в оранжевых халатах, которые с помощью отбойных молотков за ночь способны превратить тихий переулок в дорогу войны, устроить фонтан на перекрестке или потерять все крышки от канализационных люков. Вы хитрите и привыкаете объезжать свежевырытый трубопровод тайной тропкой через дворы, но тут на сцену выходят еще более хитрые дворники и создают такие проблемы, что оказывается проще бросить машину в кустах бузины, чем прорываться домой огородами. А главное, что происходит все это спонтанно, без предупреждения, заставляя вас вновь и вновь хвататься за голову, понимая, что привычным способом никуда не добраться и вместо расслабляющей поездки опять придется бороться с обстоятельствами и как-то выкручиваться.

В Германии полицейские, обнаружив неправильно припаркованный автомобиль, отправляются на поиски владельца. К нашему хорошему знакомому, хозяину отеля, приходили люди в форме и уточняли, не у них ли остановился господин Штрудель и не будет ли он столь любезен переставить свой шарабан в положенное место, пока за деньги налогоплательщиков этого не сделали городские службы. У нас зимой городские службы чистили на улице снег, а потом полдня по всему району бегали полуголые граждане с выпученными глазами и кричали друг другу, в каком переулке видели красный Mercedes, а куда перепарковали зеленый Opel.

Переменная величина – безусловная константа мегаполиса. Бизнес так крутится и изворачивается, что ни в чем нельзя быть твердо уверенным. Все течет, все неудержимо меняется. Хорошо, если вы успеваете за окружающей действительностью, а если от непрекращающихся перемен вас начинает мутить и подташнивать?

Мне очень нравится быть завсегдатаем. Даже в непродолжительной поездке я предпочитаю пить кофе в одном и том же месте и страшно радуюсь, когда через пару дней хозяин ресторана приветствует меня как нормального человека, а не одноразового туриста. И дома я всегда стараюсь довести до совершенства свои отношения с продавцами зелени, приемщицами в химчистке, аптекаршами, обувщиком, тетей Валей, у которой я беру газеты в киоске, и только с кассиршами в супермаркете до сих пор все никак не удается наладить контакт. Только к ним привыкнешь, как они исчезают и на их местах за кассами появляются такие же, но уже новые женщины с пустыми глазами, с которыми опять надо начинать все сначала.

Вообще, город находится в постоянном движении. Автомобили, общественный транспорт, пешеходы, мотоциклисты, велосипедисты – все это месиво целыми днями перемещается во все концы и страшно нервничает, когда начинает увязать в пробках. Кроме видимых глазу изменений есть менее заметные, но более существенные. Почти половина моих знакомых мигрирует по городу из одной квартиры в другую, в зависимости от карьерного роста или спада – от периферии к центру или в обратном направлении. Меняются адреса, фамилии, места работ, номера телефонов. Порой все происходит так быстро, что не успеваешь разобраться, что к чему.

Еще вчера эти двое были парой, ты звонила им и поздравляла с рождением ребенка. Прошло несколько месяцев, и те, что жили душа в душу, планировали родить второго мальчика и построить домик в деревне, плюнули друг на друга и разошлись. А ты – ни сном, ни духом. Звонишь поздравить с Новым годом и не понимаешь, отчего собеседник отчетливо коченеет на том конце провода, когда ты передаешь приветы и поздравления Лене, его жене.

Или, тоже был эпизод, встречаешься со старым другом, который всю жизнь работал на телевидении и слыл прекрасным профессионалом. Только откроешь рот расспросить его о творческих планах, как вдруг более ушлая подружка лягает тебе сапогом под столом, не прекращая жизнерадостно улыбаться. Ты тоже пытаешься сохранить подобие улыбки, наскоро прикидывая варианты расправы с крашеной ведьмой, опять набираешь воздуха в легкие, и опять тебя жестко травмируют под столом. Только спустя некоторое время, прекратив наконец возить подругу головой о кафель в туалете, ты узнаешь, что ваш приятель пропил дорогую камеру, и его так жестоко уволили, что теперь при слове «телевидение» он начинает бить посуду в общественных местах. Ты кое-как приводишь подружку в порядок, возвращаешься к столу и заводишь ни к чему не обязывающий разговор о дроздах, которые клюют клубнику на родительских грядках.

В мире, полном неожиданностей и постоянных перемен, непросто живется. А таким, как я, важно знать, что он все-таки держится на нескольких основных гвоздях. Что родительский дом там, где он должен быть и будет по истечении времен. Что в спортзале, в который я уже сто лет хожу, в один прекрасный день не откроют ветклинику. Что моя редакция не закроется, дом моей подруги не снесут, а на месте моего любимого сквера не выроют десятиметровую яму. Что три семьи, в которые я верю, не развалятся без предупреждения и что под моими окнами не построят пятнадцатое транспортное кольцо.

Я знаю, что, если это или что-то другое все-таки произойдет, мне все равно наверняка придется смириться и привыкнуть. Мне и самой нравятся сменные экспозиции и вернисажи, но как приятно знать, что, когда захочется, можно прийти в любимый музей и встать столбиком перед любимыми голубыми танцовщицами. И медитировать от счастья. И какие бы бури ни бушевали у меня в голове и в сердце, мне важно знать, что у внешнего мира есть свои более или менее прочные границы и формы. Я хочу быть хоть в чем-то уверенной. Хорошо, если не в своем расписании на год вперед, то хотя бы в завтрашнем дне. И в том, что моя машина за ближайшую ночь никуда не денется.

Простое человеческое желание…

Неизменное.

Песок в трусах

Если в отношении мира вокруг нас мы ждем стабильности, то в отношении собственной личности все не так просто.

Среди моих знакомых есть только один тип, который за пятнадцать лет умудрился практически не измениться сам и ничего не поменять в своей жизни. Он все так же весел, беспечен и незлобив, как в юности. Любит походы в горы и отдых на песчаных пляжах, живет по тому же адресу, где родился, и, если вечером набрать его домашний телефон, наверняка возьмет трубку. Он даже живот не наел, а отсутствие печали в глазах и морщин на лбу заставляет подозревать, что у него нет нервов и, соответственно, совести. Этот человек-консерва портит настроение окружающим, потому что всем хочется видеть динамику, прогресс, регресс, ускорение, замедление – не важно – признаки жизни. Но он никому делать приятное не собирается и считает, что в постоянстве его сила. С одной стороны, это позиция, с другой – она как-то настораживает. Однако оказалось, что и у этого вечнозеленого кипариса есть свои проблемы. Обобщая, я бы назвала их «песком в трусах».

– Понимаешь, – признался он однажды, – я люблю море. С детства люблю, с юных, можно сказать, лет. Больше всего я обожал, наплававшись до синевы, выбраться на берег, распластаться на горячих камнях и греться, пропекаться, как рыба-гриль, до тех пор, пока станет совсем невмочь, и тогда раскаленной ракетой опять врубиться в прохладные морские волны.

Я слушала и кивала, поскольку, как человек, выросший у моря, прекрасно понимала и про «рыбу-гриль», и про «раскаленную ракету».

– Но недавно я обнаружил, – всхлипнул он, – что теперь «наплаваться до синевы» – это по-быстрому доплыть до буйка и обратно, что валяться на камнях страшно неудобно, а песок, набившийся в мокрые трусы, не дает спокойно лежать в шезлонге! Теперь, для того чтобы расслабиться, мне надо принять душ, смыть соленую воду, вытереться, сменить мокрые плавки на сухие и только после этого, получив свой Кампари, наслаждаться жизнью. Причем лед в стакане не должен растаять, а апельсин обязан горчить.

Его скорбные речи наводили на размышления. Человеческое существо подвержено изменениям. Предположим, биологическое старение не в счет. В личностном и социальном плане кто-то со временем прогрессирует, набирает вес в обществе и счет в банке, а кто-то деградирует: получает блестящее образование, подает то тут, то там всевозможные надежды, а потом теряет ко всему интерес и однажды засыпает с непотушенной сигаретой в алкогольных парах. Но есть тип изменений, которые обычно появляются с возрастом и носят легкий оттенок или тяжелый характер занудства.

Я прекрасно помню, как в свое время с группой товарищей-студентов мы скопили полторы копейки, навешали лапшу на уши родителям, положили в карманы зубные щетки, надели на себя пару лишних свитеров и укатили на неделю в горы кататься на лыжах. Курорт был дрянной, еда паршивая, лыжи прокатные, а мы нищие и неприхотливые, как воробьи. Мы жили вшестером в двух комнатах, на завтрак ели кашу с хлебом, вечером пили дешевое кислое вино и курили вонючие сигаретки, но были до потери пульса счастливы. Мы были далеко от дома, и тогда это было счастье, мы были сытые, пьяные, не обремененные ни багажом, ни заботами, катались в самых прекрасных, как нам тогда казалось, горах в мире, и нам было плевать, что в номере всего один душ на шестерых. Прошлой зимой я расстроилась, когда обнаружила, что на кухне фешенебельного курорта закончился зерновой хлеб, и совсем раскисла, когда поняла, что забыла дома пилку для ногтей.

Казалось, еще совсем недавно мне было все нипочем. Когда-то незнакомый доктор в поликлинике сделал мне небольшую, но довольно болезненную операцию на указательном пальце во время обеденного перерыва. После этого я взяла не неделю отпуска, а рукопись в редакции и по долгу службы поволокла ее на другой конец города. Я ехала на маршрутке, метро и троллейбусе. Потом довольно долго искала нужный дом. Потом стемнело и пошел дождь. Я возвращалась домой в холодном автобусе и улыбалась до ушей, потому что у меня был день рождения, и все остальное было неважно. Сегодня я не пойду на такие жертвы даже за очень большие похвалы и награды. Я за месяц начинаю всех готовить к своему празднику, и мне даже странно представить, что в этот день я могу потащиться куда-то по чужим делам с больной конечностью.

И синдром «песка в трусах» мне теперь прекрасно знаком. В юности я каждый год приезжала к своей родне на Кавказ и на несколько месяцев погружалась в Черное море. Ночами я читала книжки, а весь день проводила под пальмами и на пляже. Я часами не вылезала из воды. Бабушка проверяла вечером, не выросли ли у внучки плавники и жабры. Я уплывала так далеко, что однажды столкнулась нос к носу с дельфинами, удивленными встречей с незнакомой тощей рыбой, а в другой раз за мной выслали катер береговой охраны, поскольку, по некоторым подсчетам, я уже полчаса целенаправленно стремилась куда-то в нейтральные воды. Я могла загорать, лежа на песке, на гальке, на камнях, на бетонных плитах, автомобильных покрышках и железнодорожных рельсах, и мне везде было одинаково удобно. Я не сгорала на сорокаградусной жаре, говорила медузам «бу!», и они тонули от страха, наедалась тремя помидорами и спала пятнадцать минут в день. Этим летом, заметив рыбку-малютку, выпрыгнувшую из волны в полукилометре от меня, я заорала так, что мне в ответ из-за горизонта просигналил итальянский сухогруз. Теперь я смешиваю два крема с пятидесятипроцентными коэффициентами защиты в расчете на то, что в сумме они дадут сотню и защитят мое бледное тело, как куски картона. Самый легкий способ самоубийства сегодня – это выйти на пятнадцать минут на полуденное солнце и выпить залпом текилу-бум. И песок в трусах мне мешает уже лет пять, поэтому в двух чемоданах я таскаю на отдых пятнадцать основных и восемь запасных купальников и целый день меняю их на пляже, независимо от того, захожу я в воду или нет.

И я не одна такая. Моя знакомая, молодая, в сущности, женщина, оказалась в безвыходном положении, когда у нее сломалась машина. На предложение спуститься в метро, пересесть на наземный транспорт или на худой конец поймать такси дама в недоумении и с испугом таращила глаза. За много лет она так привыкла к кондиционерам, расслабляющей музыке, комфорту, изоляции и защищенности, что расставаться со своими привычками не собиралась. Правда, надо отдать ей должное, она все-таки попробовала. Для начала она пыталась забраться в автобус не в ту дверь, потом, обнаружив, что маршрут с 1985 года несколько изменился, принялась совать деньги водителю, а столкнувшись с сопротивлением, по привычке устроила скандал. Такси тоже не прокатило, вернее, усатый гость столицы так прокатил женщину со светлыми волосами, что она зареклась подвергать свою жизнь опасности, а непрекращающийся поток комплиментов восприняла как сексуальное домогательство. Машину грозились чинить целых две недели, и она была в отчаянии.

Другая дамочка жаловалась на скандал, который вышел у нее с мужем из-за размеров ее новой гардеробной. Муж собственноручно измерил рулеткой помещение, отведенное под ее шубы и лифчики, и заявил, что Георгиевский зал Кремля меньше этой костюмерной. Женщина пожала плечиками, мужчина вскипел. Он зачем-то вспомнил, что пятнадцать лет назад она имела всего одну шубу и ровно два вечерних платья, однако была не менее элегантна, экономически выгодна, весела и беззаботна.

Обобщая эти и многие другие примеры, пришлось сделать вывод – с возрастом мы почти все меняемся и, к сожалению, порой не в лучшую сторону. Нет, в этом вопросе есть и тяжелые случаи от рождения. Я прекрасно помню молодых людей, которым и в семнадцать все было не так, ветер вечно дул в лицо, жемчуг был мелок, а тарелка недостаточно полна. Недавно я встречалась с таким товарищем. Он уже в университете предъявлял претензии ко всему на свете, и в частности к качеству еды в столовке. Пока все студиозы, как голуби, задорно клевали деревянные пельмени и резиновые оладьи, он приносил свои деликатесы в пластиковых коробочках и вкушал их в стороне, повязав шелковую салфетку на шею. Спустя полтора десятка лет он вел себя еще менее адекватно. Сначала он полчаса мыл руки в туалете ресторана, потом тер вилку своим надушенным платком, а после почти час издевался над официанткой, объясняя, в каких пропорциях надо смешать соль и перец для его салата. Я еле дождалась десерта и продиктовала ему свой телефонный номер с пятью ошибками. Даром, что этот человек состоялся как профессионал, занимался любимым делом, был счастливо женат и заколотил кучу денег.

Но, как выяснилось, в вопросе занудства достаток ни при чем. Конечно, кто бы спорил, большие деньги расслабляют и избаловывают, особенно беспечное женское большинство. Но привередливость и скрипучий нрав проявляются независимо от успешности и карьерного роста. И порой непонятно, кто хуже, нищенствующий зануда или форбсовский пессимист.

Так или иначе, но со временем мы начинаем рассеивать и терять свою неприхотливость, легкий характер и веселый нрав. К хорошему быстро привыкаешь, а привыкнув, боишься потерять. Так для многих становится настоящей психологической травмой необходимость спуститься в метро или переехать с Тверской улицы в Тверскую область. Понятное дело, что практически со всех сторон номер в «Англетере» лучше комнаты в привокзальном приюте «Бардачок», но, если вы отказываетесь ехать в другой город, только потому, что ваш люкс занят, плохо ваше дело.

К сожалению, сохранить свежий взгляд ни мир, открытость, любопытство, непредвзятость и непритязательность удается единицам. Общепринятые атрибуты взрослого и состоявшегося человека – уверенность, сытость, осведомленность, основательность, закрытость, авторитетность и искушенность. Наверное, сложно с той же искренностью, что и в первый раз, радоваться сто сороковой поездке в Париж или продолжать верить в любовь до гроба, стоя у алтаря с пятым мужчиной. Многие умные люди это понимают и грустят по дням ушедшей молодости, когда все было вкусно, остро, радостно и многообещающе. На карьерных и любовных фронтах большинство крепчает, закаляется и покрывается толстым защитным слоем равнодушия. Редко кто сохраняет полудетский восторженный взгляд на жизнь, на женщину, на хорошее вино, на рассвет над городом, на перспективу красиво заработать или потратить деньги. Единицы умудряются жить, не чувствуя бремени славы и благополучия. Да, они не мечтают потерять все и опять начать сначала, но и перспектива провала и потерь не пугает их до отчаяния. Они счастливо оснащены вечной молодостью по воле богов и родителей. Другим, тем, кто понимает, что неумолимо бронзовеет и каменеет, приходится изыскивать возможности и пробовать варианты. Кто-то начинает лазить по горам или высотным зданиям, кто-то погружается на океаническое дно и заводит отношения с рифовыми акулами, кто-то из принципа продает свой Bentley и пересаживается на УАЗ (хотя, это я, конечно, хватила). И все для того, чтобы взбодриться, встряхнуться, встрепенуться и вспомнить молодость. А кто-то вязнет в трясине жизненных обстоятельств, прирастает пивным пузом к холодильнику и пустым взглядом к экрану, ни о чем не жалеет и не догадывается…

В идеале жизнь обогащает человека и со временем прежде беззаботные глаза наполняются смыслом. Никто не говорит, что в сорок надо быть таким же беспечным, как в двадцать. Но одно дело опыт, а другое – свинец в ногах и список принципов в голове. За изменениями в душевном организме надо внимательно следить, точно так же, как и за изменениями в физическом теле. И одни изменения поддерживать, а другие изживать. Хотя бы пытаться.

У меня есть один неплохой пример, жаль, он совсем не близко. Это преклонных лет женщина, которая любит красивую жизнь, но при необходимости может и в шалаше переночевать. Она ездит по всему миру и не ноет, когда ей достается место в хвосте самолета или билет в купейный вагон, хотя она, конечно, не дура и понимает толк и в первом классе, и в Восточном экспрессе. Она любит хорошую лечебную косметику, но может намазать лицо овсянкой, положить огурец на глаза и не жужжать. У нее была коллекция прекрасных украшений, но, когда ее обокрали, она только пожала плечами и купила в соседней лавке пластмассовую стрекозу, прицепила на пиджачок и была страшно довольна собой. Потерянные драгоценности она как нормальный человек оплакала, а оплакав, благополучно забыла. Она ездит на хорошей машине, но, если что, не брезгует прокатиться и на помятом шарабане своей внучки. Эта женщина не переедает, но и не выкладывает клевер по тарелке, сетуя на заснувший метаболизм и отложение глупости на бедрах. Она весела, довольна жизнью и свободна. Так же, как в молодости, любит Герберта Караяна и готова ехать в другой город на перекладных, чтобы посмотреть хорошую выставку или послушать умного человека.

Она мне очень нравится, потому что это, без ложной скромности, я примерно через сто тридцать лет.

И кто знает, как оно будет, поживем – увидим!

Измена

Вотношении этого пакостного во всех отношениях явления люди делятся на страусов и маньяков. Страусы сразу после ЗАГСа роняют голову в песок или в какую-то другую изолирующую субстанцию, и, убедив себя в том, что, если они чего-то не видят и не слышат, значит, этого и в природе не существует, сносно влачат свои и чужие дни. Ошибочно предполагать, что эти типы не страдают. Понятное дело, что мозг и под песком работает, и страусы понимают, что неспроста они приняли столь нелепое и уязвимое положение. Так жена-героиня, поглядывая на своего ходока-супруга, как правило, широко известного народным массам, гордо говорит в телекамеру: «Я его сразу предупредила: “Делай, что хочешь, главное, чтобы я ничего не знала!”» Чаще всего к моменту подобных откровений супруг уже слабо видит, плохо слышит и доброжелательно улыбается хрустальной пепельнице. Зрители, наблюдающие подобную идиллию, соотносят информацию с собственным жизненным опытом и либо умильно кивают паре с пепельницей, либо плюют в экран. Однако принцип «меньше знаешь, лучше спишь» проверен временем и нервами, поэтому признается годным к употреблению.

Ему противостоит другая устойчивая жизненная позиция, называется «хочу все знать!». Маньяки, высекающие подобный девиз на фюзеляжах своих истребителей, спят и едят только для поддержания жизненных сил, однако, войдя в штопор, перестают отвлекаться на всякую ерунду и сосредотачиваются на главном – поиске улик и доказательств.

Я своими глазами видела этих иссушенных ревностью и тревогой товарищей, которые с трудом сдерживали треморы во всех конечностях и, лихорадочно сверкая глазами, рассказывали о победах и поражениях в своем непростом деле.

Из всего вышесказанного можно сделать вывод о том, что и страусы, и маньяки в стрессовой ситуации поступают сообразно особенностям своей психики. Как правило, желание знать или не знать – часть жизненной философии. И измена здесь всего лишь один из тестовых пунктов. Когда я однажды попыталась рассказать своему доброму товарищу, из чего сделана та баварская сосиска, которую он с аппетитом макает в якобы дижонскую горчицу, он поднял на меня свои светлые глаза и тихо спросил: «Зачем?» Бумага, целлюлоза, металлическая стружка или крысиный хвост – ему было все равно. Мозг осознавал сосиску. Точка. Мне стало стыдно. Точно так же несколько лет спустя стало стыдно тому доброхоту, который попытался внести ясность в подробности якобы счастливой семейной жизни моего товарища. «Зачем?» – так же миролюбиво спросил тот. Он видел то, что хотел видеть, – красивую молодую женщину, любящую жену и мать своих детей. Точка.

Несмотря на то что позиция страусов часто осуждается, объявляется безвольной и трусоватой, в ней есть своя красота и сила. Страусы оказываются мужественными и искренне любящими существами, готовыми до последнего стоять на защите бастионов брака и любви. Они верят в непогрешимость своих партнеров, даже когда те в себе сомневаются. Но страусы душат сомнения в зачатке и выливают кастрюли ледяного безразличия на головы неравнодушных доброжелателей, пока сам изменник или изменница, угнетенные столь беспрецедентным благородством, не падают им в ноги с разоблачающими откровениями. И вот тут наступает опасное затишье.

Если кто-то однажды видел, в какие клочья может разнести обманутого страуса, он подавится своими откровениями, но больше никогда не поползет разоблачаться. Ведь что такое признание в измене? В большинстве случаев это эгоистическое желание освободиться, снять груз и облегчить душу. Особая пикантность заключается в том, что снимать и облегчать вы собираетесь перед тем самым человеком, которому наставляли рога и копыта, кувыркаясь в чужой спальне. Но сейчас это неважно. Важно то, что надо все исправить, начать с красной строки и новой страницы. Отмыться, очиститься. Жизненно необходимо восстановить свое честное имя, главным образом в собственных глазах. Ничего, что для этого вам придется воткнуть нож в доверявшего вам человека. «Он/она любит и доверяет, потому что не знает, какая я сволочь! А вот будет ли он/она любить, если узнает?» Дальше мысль изменника совершает и вовсе головокружительный кульбит: «Если простит, значит, точно любит! А если нет, то – (внимание!) – никогда и не любил/любила!..» Многим спутникам страусов хватает наглости еще и жаловаться потом заинтересованным лицам: «Если бы вы знали, как тяжело жить с нормальным человеком!»

Но одно дело спящие страусы, другое – разбуженные. Обнаружив факт измены, что называется, из первых рук, они ведут себя непредсказуемо. Некоторые даже после этого не верят. Вслед за сакраментальным: «Дорогой/дорогая, я тебе изменил/изменила!», они коченеют, долго смотрят в одну точку, потом звякает микроволновка, каркает птица за окном, КамАЗ врезается в «жигули», страус вздрагивает, встряхивается, поднимает безмятежные глаза на свою половину, которая ни жива ни мертва и едва дышит, и, словно во сне, договаривает фразу, на которой его прервали: «…и ты представляешь, из тех четырех помидоров, что я вчера взял на рынке, три оказались мятыми». С этого момента он становится потенциально опасным для окружающих. Страшный стресс ляжет на душу, как на дно, и, когда спустя три года этот миролюбивый и положительный во всех отношениях страус вырвет хвост домашнему попугаю или въедет на своей машине в вестибюль метро, мало кому придет в голову соединить не связанные между собой события. А зря!

Но это не единственная реакция. Многие ломаются. Кто-то на время, кто-то навсегда. Кто-то находит в себе силы простить. Кто-то уходит в лес, в запой или кругосветку.

Вообще-то неважно, кто столкнулся с изменой, страус или маньяк. Измена с гарантированным успехом увечит и того и другого. У кого-то со временем края раны затягиваются, у кого-то так и остается дырка, в которой вместо сердца гуляют сквозняки. Одних пережитый ужас делает добрее, мудрее и терпимее, других превращает в ледорубов. Но, так или иначе, подержав в руках телефон партнера с любовной перепиской, и страус, и маньяк наутро просыпаются в новой реальности. И не заблуждайтесь, наблюдая за смеющимся или острящим человеком, недавно пережившим измену. Мало кто попадает в больницу с инфарктом. Большинство продолжает жить. Только вы никогда не узнаете, каково вставать утром, готовить овсянку и ровным тоном отвечать на телефонные звонки, после того как повезло прочитать классическую тошнотворную пошлость вроде: «Мне холодно без тебя засыпать, любимый!» Эстетическое возмущение быстро отступает на второй план, если этот «любимый» – ваш мужчина.

Все это так нестерпимо больно, что я не раз пытала вездесущих маньяков, зачем они так самоотверженно ищут доказательства и улики себе на голову?! Причины назывались разные. По моим наблюдениям, большинство маньяков исповедуют моральную чистоту, прозрачность отношений и безусловное доверие партнеру. Обман они воспринимают как тяжелое неизлечимое заболевание, поэтому бóльшая часть их жизни направлена на распознание и обнаружение заразы на ранней стадии. В медицине подобное отношение к здоровью приветствуется, в совместной жизни, когда вы шестнадцать раз за вечер спрашиваете: «А кто это тебе звонил сегодня после захода солнца?», вас бьют сковородкой по голове. Однако голова у маньяка хоть и дурная, но крепкая, и, когда звон в темечке слегка стихает, он опять принимается за свое. Помимо открытых допросов применяется техника скрытого шмона и тайного вынюхивания. Маньяки подозрительны, как таможенники на границе. Они вечно что-то проверяют, прикидывают, сопоставляют, вытряхивают и высматривают. Как правило, ничего ни с чем у них не сходится, и ужас обжигает при мысли, что, пока они тут расщепляют жиры с обнаруженных волос, их партнер крадется в чужую постель с шампанским и гладиолусом.

Воображение у этих ребят работает как атомная электростанция, производя немыслимое количество сюжетов и сценариев на квадратный сантиметр скучной реальности. Они настолько крепко заперты в своем неспокойном внутреннем мире, что могут разрыдаться перед витриной с сосисками или расхохотаться в очереди к стоматологу, вообразив себе то или иное развитие драмы под названием их жизнь. И, как правило, рано или поздно их рвения венчаются успехом, поскольку, если даже на Дездемону нашелся компромат, то доказать, что обычный человек склонен к разврату, – исключительно дело времени и желания.

Получив подтверждение своим самым страшным подозрениям, маньяки, как ни странно, в большинстве случаев успокаиваются и стихают, словно кипящая вода в снятой с огня кастрюле. В принципе, с того момента, как неопровержимые доказательства материализовались в виде грязного носового платка, серии фотоснимков плохого качества или в лице развязавшего язык «объекта», полная страсти деятельность маньяков объявляется законченной. Многие испытывают совершенно непротокольное облегчение и сразу следом депрессию – правильно, а теперь-то чем заняться?

Сложный коктейль чувств дополняет, как правило, досада, потому что если страусам признаются в измене со слезами на глазах, то на маньяков порой чуть ли не с радостью кричат: «Да! Изменила/изменил! И очень рада/рад этому!» Это понятно, ведь равнодушно подвергаться долгосрочной слежке просто невозможно, и к финишу нервы сгорают у всех участников процесса. И у преследователя, и у жертвы.

Но не стоит чернить маньяка, его тоже надо понять. Все-таки это человек, причем человек обманутый. Многие не понимают, что он так неистово рыл и копал, потому что по-своему любил партнера и ценил их союз, а не только сплошь из малодушных или корыстных соображений. Совсем необязательно, что осознание своей проницательности и правоты спасает маньяка от боли и обиды. Нет, всякое, конечно, бывает, особенно когда помимо душевных страстей на кону оказываются малолетние дети или многомиллионные наследства, но люди есть люди. Кто-то ведет себя неадекватно из-за хронического сучизма, из-за того, что у него без спроса отобрали то, что ему «принадлежит», а кто-то от разочарования и растерянности. Измена практически для всех, кто однажды видел ее кривое рыльце, – наваждение, отрава с гадким привкусом, лишь со временем постепенно уходящим в прошлое. Это при условии, что факт ее обнаружения становится финальной точкой, а не невыносимым многоточием, когда, например, две женщины живут, зная или догадываясь о существовании друг друга, ни на что не могут решиться и нянчат детей, про которых уже и не поймешь, где наследники, а где незаконнорожденные. Вот и задавайся после этого вопросом, чего в нас больше – Востока или Запада.

Причины измены подробно и обстоятельно изучены мировой литературой, поэзией, кинематографом и личным опытом практически всех и каждого, но, когда это, не дай бог, происходит конкретно с вами, история гарантированно принимает «совершенно неожиданный» поворот. Когда понимаешь, сколько союзов треснуло и развалилось оттого, что кто-то с кем-то захотел переспать, начинаешь думать, что секс – это чистое зло. Когда слышишь, как мужчины наступают со словами: «Ты во всем виновата, ты же женщина!», а женщины обороняются: «Ты все испортил, потому что ты – не мужчина!», хочется развестись, еще не выйдя замуж. Когда сталкиваешься с тем, что одни, обнаружив измену, поджигают дома или машины, а другие отбирают детей и замораживают счета в банках, начинаешь вздрагивать от простого вопроса: «Когда вернешься?»

В природе нет безошибочных и универсальных способов адекватной реакции на факт измены. Уязвленное самолюбие жаждет возмездия. Человек теряет спокойствие, сон, способность соображать и выражать свои мысли. Одни впадают в апатию и депрессию, другие – в бешенство и страстное желание отомстить. Очень мало кто равнодушно пожимает плечами: дескать, не мое дело. Сколько людей, столько странностей. Я знала семью, где муж и жена платили друг другу за измены. Переспал с секретаршей – купил жене мини-купер. Изменила с шофером – преподнесла супругу хорошие часы. В другой паре жена сама суровой рукой подбирала очередную натурщицу своему мужу-художнику, потому что хотела сохранить равновесие неверности в семье и не потерять собственного мускулистого красавца-каратиста. Причем то, что порой муж испытывал законное желание заглянуть в супружескую спальню, вызывало полное понимание у жены. Так и крутилась эта лихая секс-карусель, подскакивая на поворотах истории.

Но, когда вы жили – не тужили и улыбались партнеру, как утреннему солнцу, а потом внезапно проснулись в ужасе с пониманием того, что ваш мир рухнул и перестал существовать, вы испытываете сначала страх, а сразу потом жгучую жажду мести. Кто-то не считает нужным себя сдерживать и обрабатывает молотком все стекла в машине предателя или предательницы. Кто-то собирает в кучу самые ценные и любимые вещи врага и в неистовом танце мести сжигает коллекционные пластинки «Битлз» и сумки Birkin во дворе дома. Кто-то, как ручная граната с вырванной чекой, падает в кровать первого встречного во имя совершения ритуальной мести в виде ответной измены. Жаль, кстати, первого встречного. Часто бедные люди недальновидно радуются свалившемуся с неба партнеру и знать не знают, в какое пекло их занесло.

Сам изменник прекрасно понимает, чем рискует, когда крадется налево, поэтому изо всех сил старается замести за собой все следы измены. Он боится (иногда за жизнь, иногда за кошелек) и правильно делает. Никто не знает, в какой пропорции смешано человеческое и животное начала в мирной и тихой на вид домохозяйке в фартучке. Одна добрая женщина, за обедом узнав, что ее муж полтора года изменял ей с соседкой, доела котлету и воткнула нож с вилкой ему в бок. Мужчина выкрутился, но следующие полгода общался с женой через посредников, предупреждая их о необходимости держаться на безопасном расстоянии от «бешеной фурии».

Получив измену в качестве жизненного проигрыша, по большей части мы, конечно, сильно расстраиваемся. Но время идет, и, если разум благополучно выдерживает потоки алкоголя и приступы отчаяния, мы устаем и успокаиваемся. И когда сквозь спиртное, пот, кровь, слезы и пожелания сдохнуть всем мужчинам (или женщинам) на земле проступает наконец способность соображать, лучше всего простить. Я до сих пор не вполне понимаю, как это работает, но верю, что другого выхода нет. Это не оратория голубки мира, по любому поводу готовой распахнуть свои белые крыла навстречу всем придуркам на земле. Это нехитрый жизненный расчет. Если не простить и не отступиться, будет только хуже. Ядовитый компот из боли, обиды и отчаяния не отпустит и со временем начнет с успехом разъедать внутренности. Жизнь превратится в непрекращающуюся бойню, в которой вы – без кожи, а все, что происходит вокруг, – нестерпимо.

Простить – это значит в первую очередь спасти и обезопасить себя. Сохранять семью или союз либо не сохранять, жечь его или ее фотографии либо не жечь – ваше дело. Здесь каждый за себя и сам знает (или не знает), как и что лучше. Но лучше всего отступить с миром. Да, никто не говорит, что простить человека, которому вы верили, а он… ну, не важно… так же легко, как выключить свет в комнате. Но, если каким-то чудом это все-таки удастся сделать, ощущения будут сравнимы со свободным падением с парашютом за спиной. Словно вас сначала выкинули из самолета и вы с ужасом и отчаянием пропарывали жесткие воздушные слои, крутясь и вертясь во всех направлениях и захлебываясь собственными соплями, потом нашли кольцо, дернули и… и вдруг все вновь приобрело очертания. Некоторое время вы висите в небесах, глуповато улыбаясь и таращась на все четыре стороны, а потом приходит упоительное ощущение свободы и новых горизонтов.

И кстати, говорят, что порой те, кто изменил, неважно, попались они на измене или нет, сами страдают. И не от страха потерять свой дворец на Волге или получить разделочной доской по голове. А оттого, что понимают: как ни крути, они обманывают близкого человека, врут ему, вешают лапшу на уши, честно глядя в наивные и доверчивые глаза. Негодяи отдают себе отчет, что все это неправильно, но ничего не могут с собой поделать и предпочитают здоровой семье задорный секс и размеренной жизни угарную вечеринку. Нет, есть бессердечные сволочи, которым сходить налево – как цветы полить, с них никакого спроса. Но, за вычетом этих мутантов, остальные-то более или менее нормальные люди. И если любовь – большое чувство, возможно, и ошибки, которые ее сопровождают, не маленькие? И если человек понял, что совершил именно ошибку и от ужаса и раскаяния второй год ползает на коленях вокруг вашего дома, может, все-таки перестать заслуженно поливать его сверху расплавленной смолой, а пустить в дом? И неважно, кто вы, страус или маньяк, и будет развод или нет. Человек-то останется. И вряд ли вам будет легче до конца своих дней его ненавидеть. Ему от этого, может, и ничего, конечно, если вы не размазываете ртуть по его участку, а ненавидите на расстоянии. Он новую семью заведет, детей нарожает, в Италию съездит. А вы? Из чувства мести выйдете замуж за какого-нибудь задохлика и будете назло замужней, но несчастной? Отберете у бывшего все имущество и оставите жить в шалаше, чтобы он ни на день не забывал, какая вы мстительная ехидна?

Можно не исповедовать никаких религий и учений, но жизнь убедительно доказывает, что крайне редко хорошее пристает к плохому. И если после испытания, которое вы получили в виде измены, остаются лишь злость, месть и желание воткнуть вилку поглубже, то как-то глупо ждать от жизни чего-то доброго, светлого и многообещающего.

Да, к сожалению, в таких случаях руки сами так и тянутся к столовым приборам, но ведь есть и другие варианты. Дождаться, когда спадет первая волна бешенства и обиды, успокоиться, сесть за стол переговоров, пусть не с первого раза, но обо всем договориться. И не только о том, как вы распилите пополам домик в Коломне или однокомнатную квартиру в Бибирево. А о том, как жить дальше. Была ли измена ошибкой или закономерностью? Есть ли у вас обоих шанс на жизнь после измены? На какую именно жизнь у вас есть шанс? Удивительное дело, но, оказывается, при обоюдном желании и отложенных в сторону вилках можно договориться до очень интересных вещей и даже оказаться в одной кровати. На время или так, на полчаса, жизнь покажет. Главное, не оставлять у себя за спиной ненавистного врага. Потому что единственный человек, с которым вам придется жить до конца дней, – это вы сами. И вот с этим человеком лучше оставаться в мире и согласии.

И тогда все нужное приложится, а лишнее – отпадет.

Перемена мест

Пока некоторые ухитряются всю жизнь провести под одной крышей, других так и тянет к перемене мест. Эти прирожденные кочевники едва обустроятся, сделают ремонт, заведут жену, детей и собаку и сразу начинают мечтать о переезде и переселении. Но это отдельные личности, обычного человека на поиски нового местожительства обычно толкают внутренние или внешние обстоятельства. Внешние выглядят совершенно прозаично. Например, вам нужны деньги. Вы хотите большую квартиру сделать маленькой и из разницы отжать приличную сумму, или переехать из Котельников в Ховрино, и нажиться на этой рекогносцировке, или просто продать все, что у вас есть, и с кучей денег затеряться где-то на Диком Западе. Так или иначе, но здесь все более или менее понятно и, как правило, логично. В случае с внутренними обстоятельствами вы просыпаетесь, потягиваетесь, почесываясь, подходите к окну, отдергиваете занавеску, и у вас портится настроение. Да, велика вероятность, что из своего окна вы видите кирпичную стену с нарисованным на ней детородным органом, но иногда вы вроде ничего такого не видите, но вам все равно обрыдло смотреть на все эти купола, высотки и подсвеченные исторические фасады. Возможно, вас утомила жизнь, вы развелись, вам хочется чего-то нового, а мозг устал и не понимает, что лучше съездить на пару недель к морю, чем приступать к поискам квартиры. Но процесса уже не остановить, вы загораетесь идеей и принимаетесь собирать по городу коробки и ящики.

Для женщины часто поводом к перемене мест служит ветер в голове. Когда он дует со стороны невроза, ничего конструктивного ждать не приходится. Бывает, что желание изменить все в жизни приходит вместе с разбитым сердцем. Тогда на волне отчаяния многие в одиночку устраивают ремонты, двигают шкафы и стены, затевают переезды. Есть еще вариант, когда вроде все хорошо и спокойно, но очень хочется чего-то эдакого. И не дай бог, если по каким-то причинам чем-то «эдаким» становится покупка нового жилья.

У меня все началось издалека. Внезапно без видимых внешних причин я зачастила в свою пустовавшую городскую квартирку и объявила всем заинтересованным лицам, что там началась генеральная уборка, расчистка и раздача слонов. На этом этапе мне удалось привлечь к работам посторонних, сыграв на своей щедрости и их жадности. Многие скряги содрогнулись, узнав, что с такого-то числа я начну выбрасывать все, что сочту непригодным в своем обновленном светлом будущем. Независимо от того, окажется ли это пачка пожелтевшей писчей бумаги или старая кровать, все будет безжалостно отправлено на помойку. В указанный день тридцать три личности с раскрытыми клювами и багажниками ждали меня под подъездом. Повели себя эти птенцы, как сущие стервятники. Ни о какой помощи они и не помышляли – наскоро разграбив предложенное барахло, они слегка подрались за право обладания старым комодом, сломали вещь, наорали на меня, расселись по машинам и разлетелись в разных направлениях. После этого еще целый месяц ушел на сортировку оставшегося по принципу «на выход» и «еще сгодится». До сих пор и не понимаю, как в небольшой квартирке, в сущности, пустовавшей много лет, могло скопиться восемь (!) здоровенных мешков никому не нужных предметов.

Когда территория была очищена и мешки где уговорами, а где угрозами, пристроены, наступил этап нового замусоривания пространства.

Теперь я принялась таскать по старому адресу более подходящие, с моей точки зрения, вещи. Домочадцы с интересом наблюдали за очередной фазой бешеной активности, но думали: «Чем она нас будет мучить, пусть лучше с упорством жука-навозника стаскивает свежее барахло в свои хоромы». Я ни на кого не оглядывалась и продолжала превращать в чудо дизайнерской мысли и без того, в сущности, прелестную квартирку.

В один прекрасный день все было кончено. В хрустящем, сверкающем, лоснящемся и благоухающем пространстве я накрыла стол, собрала всех заинтересованных лиц, прилюдно самопровозгласила себе первой мещанкой на деревне, выпила шампанского и, пока все бродили по углам, щупали шторы и прицокивали языками, поняла, что нужно делать дальше.

Один родственник поднял бокал за благополучие и процветание, я взяла ответное слово и попросила у собравшихся прощения и телефон риелтора.

Надо сказать, что в целом ко мне в семье относятся очень терпеливо и снисходительно. Я, как тот Сид в мультфильме «Ледниковый период», вечно путаюсь под ногами и совершаю всякие глупости, но вынь меня из семьи, и все развалится. До того вечера в это верила не только я одна, но и подавляющее большинство собравшихся. После моего тоста многие переглянулись и решили, что будет не так уж страшно, если меня по-тихому слить в дурку или за МКАД. Поскольку часть моих близких родом с Кавказа, не вся посуда пережила тот вечер, но я устояла, и через месяц у меня был четкий план действий и риелтор. С этого момента моя жизнь покатилась под откос, но я об этом еще не догадывалась.

Увешанный положительными характеристиками и рекомендациями, как новогодняя елка дождиком, риелтор явился на первую встречу… с компасом. Совершенно не заинтересовавшись мной, он сразу принялся бегать вдоль дома и крутить прибором во всех направлениях. Я так поняла, что у новых специалистов теперь свои методы, и решила не мешать. Судя по клокочущим звукам, доносившимся от подъезда, риелтор был уже чем-то недоволен. «Совсем не фэн-шуй», – мрачно резюмировал он и потребовал показать ему квартиру.

В лифте выяснилось, что нам всем предстоит эзотерическое следствие, и если оно покажет, что энергетически, психологически, кармически или еще как-то, мы с моей жилплощадью не совпадаем, то мужчина возьмет на себя труд впаривать ее следующим владельцам. Если же звезды и его компас покажут, что я и квартира созданы друг для друга, то так тому и быть. И мое мнение тут никого не волнует. Я, запуганная тем, что со звездами не спорят, принялась нервной рукой отмыкать замки.

Вскоре был оглашен вердикт – квартира была абсолютно и безоговорочно непригодна для моего в ней проживания, я вздохнула с облегчением и подписала договор. Спустя неделю моя жизнь превратилась в ад. Теперь я знала, что наместник сатаны на земле выглядит как риелтор с компасом. Нет, наверняка где-то есть спокойные, профессиональные, высокоморальные и экологически выдержанные специалисты по покупке и продаже недвижимости. Все, что им надо, – это за определенную сумму выполнить свой долг – найти вам именно то, что вы хотите, в процессе поиска минимизировать расход средств и нервов и выпить с вами бокал шампанского по завершении сделки, перед тем как попрощаться навсегда.

В моей жизни все оказалось еще веселее.

Уже второй посетитель, посмотревший мою квартиру, заявил, что ему все нравится и завтра у нас сделка. У меня от такого счастья задергалось веко, но мой риелтор почему-то совсем не радовался, руки незнакомцу не целовал, молчал и непринужденно улыбался. Я еще не знала, что непринужденная улыбка этого человека не сулит ничего хорошего. После того как перспективный покупатель, практически мой новый родственник, ушел, мой враг внимательно осмотрел меня, что-то прикидывая, явно остался недоволен осмотром и сообщил, что за завтрашний день мы должны найти мне новую квартиру. Я прямо села в компот от «радости».

Конечно, я не планировала посвятить остаток жизни поискам жилья, но заставлять меня всего за день из-под палки найти квартиру своей новой мечты в городе с пятнадцатимиллионным населением было как-то бесчеловечно. Я поделилась паническими сомнениями с риелтором, он горестно кивнул, очевидно, своим подтвердившимся опасениям, и затем в пять минут обрисовал мне образ идеального клиента, которому я, понятное дело, совсем не соответствовала. В двух словах это было полено с деньгами. Мне надо было перестать создавать проблемы профессионалам и хорошим людям и прекратить уже, наконец, заблуждаться на предмет того, кто тут главный. По наивности и незнанию я и правда думала, что именно я – гвоздь программы. Оказалось, я просто досадное недоразумение на чужих профессиональных и жизненных маршрутах.

Вечером того же дня из моего факса вылез рулон бумаги с распечатанными адресами. Я прикинула свои возможности и городские пробки и поняла, что даже муха под героином не сможет пролететь по намеченному маршруту. Но отступать было поздно. Я уже являлась частью живой цепочки, которая называлась альтернативой, а у моего виска, как пуля, с тихим свистом, висел риелтор. Обдумывая завтрашнее адское расписание, я повалилась спать. Мне все больше начинала нравиться моя старая берложка.

Из пятнадцати тысяч квартир мы смогли посмотреть только пять. Большинство других были или проданы, или не существовали в природе. Но мне хватило и тех, что мы увидели. В первой, похоже, жили какие-то неизвестные науке страшные звери, которые ползали под паркетом и обоями, взрыхляя и то и другое, грызли кирпич и переваривали цемент. Хозяева, когда решили расправиться с мутантами, просто поставили посреди помещения бидон с масляной краской розового цвета, протянули бикфордов шнур и рванули все это к известной матери. Единственным местом, куда не дотянулась взрывная волна поросячьего цвета, была ванная, но там были свои проблемы, и через полупрозрачный потолок явственно просматривались ноги соседа. Едва унеся собственные из этого, кстати, совсем недешевого логова, мы продолжили наш путь страданий.

Следующая, не менее дорогая квартира располагалась на последнем этаже старой пятиэтажки без лифта. Карабкаясь вверх по узкой лестнице, засиженной санками, велосипедами, рельсами и соплами реактивных самолетов, я постепенно вычеркивала из воображаемого списка имена родных и близких. Было очевидно, что, несмотря на всю их любовь ко мне, до последнего этажа не дойдет никто. В конце концов из соседней квартиры к нам, гордо подбоченясь, вышла пьяная женщина с железными зубами, я поняла, что я и тут не жилец, и поспешно ретировалась. Риелтор что-то кричал в лестничный проем о совокупной глупости всех женщин на земле, но я плохо себя вела, проявляла твердость и трусость и продолжала убегать. В третью квартиру мы не попали, потому что женщина отказывалась показывать свою жилплощадь незнакомым бандитам, а ее риелтор застрял где-то во Фрязине. Оставив эту чужую драму за спиной, мы посмотрели еще две берлоги, и на город опустилась ночь. Под испепеляющим взглядом своего Вергилия я понимала, что теперь самое подходящее для меня место жительства – картонный ящик из-под холодильника. Мы расстались врагами, а наутро я влюбилась в первую же квартиру, которую увидела.

Активизировался второй этап гонки – продажа собственности. Я уже знала, что в центре полно отвратительного и дорогого жилья. В большинстве квартир предлагалось ознакомиться, до какого состояния можно сгноить паркет, разрушить потолок, развалить стены и какое количество неизученной флоры и фауны можно вырастить на обычной батарее. Позже, когда я показывала свою музейного вида квартирку потенциальным покупателям, я глазам своим не верила, когда эти люди приподнимали брови и крутили носами. Их вид словно говорил: «Хороший паркет, деревянные окна, кондиционер, красивая ванна… Ну, не знаем, не знаем, зачем нам все это? Мы любим грязь, слизь, тараканов размером с тарелку и крыс, загрызающих котов. А тут вы с вашими изяществами!» Я только руками разводила. Видимо, эти люди заводились только при виде сгнивших ванн и трещин размером с человеческую голову.

Тот покупатель, который едва не стал моим родственником, с ходу согласившись купить мою квартиру, пропал. А ведь с таким чувством грезил, в какой цвет перекрасит стены, как расставит новую мебель и какую хорошую женщину наконец заведет. Я было затосковала от этих рассказов, но уже на следующий день шустрый дядя исчез со всех радаров, на телефонные звонки не отвечал и никакой заинтересованности к своей будущей жизни в моих стенах не проявлял. Это, конечно, несколько расстраивало мои планы, но в глубине души я была рада, потому что большинство его идей были просто возмутительны. Риелтор философски отнесся к пропаже человека, небрежно заметил, что это еще ничего, хуже, когда они с деньгами пропадают, и, не обращая внимания на звук моего упавшего тела, продолжил делать вид, что днем и ночью занят только одним – продажей и покупкой моей недвижимости.

Теперь я, как элитная проститутка, по нескольку раз на дню принимала посетителей в своей квартире и устраивала так называемый показ. Дело было довольно хитрым, потому что я с таким вдохновением расписывала достоинства жилья, что у людей возникал резонный вопрос: «Зачем же продавать такое счастье?!» Эту часть брал на себя риелтор. При приближении людей с большими деньгами он преображался на глазах. Горной серной принимался гарцевать по паркету, демонстрируя исключительное качество полов, в красках описывал добродетели соседей и преимущества окон, выходящих на север и во двор. Если он видел, что посетитель хмурился, он принимался авторитетно доказывать, что здесь все нужно переделать ко всем чертям и тогда этот медвежий угол станет нормальным жилищем.

Он прихватывал очередного растяпу за локоток и отводил гулять вдоль плинтуса, по секрету нашептывая одному ему известный способ безошибочно вписать холодильник между стеной и кофеварочной машиной. Не знаю, что он там нашептывал на самом деле, но покупатели один за другим пропадали навек. В какой-то момент мне стало казаться, что квартира проклята и нужны священники, цыгане или новый риелтор, чтобы дело сдвинулось.

Я звонила своему в пять часов утра, с ходу сообщала, что только что сжевала и выплюнула наш контракт и больше не хочу ни покупать, ни продавать, ни есть, ни спать, ни душ принимать, ни нравиться мужчинам. Я уже была готова переселиться в городскую канализацию, когда все часы пробили, и настало время сделки.

Как ни странно, но самые яркие впечатления у меня остались от вязаной сумочки с аппликациями, в которой покупательница привезла деньги в банк. Сама процедура была долгой, нудной, все собравшиеся из последних сил старались напрячься, сосредоточиться и понять, на чем их собираются провести, и косились друг на друга, ожидая последней непредусмотренной протоколом подставы. Мы все время подписывали какие-то бумаги, и я так устала, что не глядя подмахнула бы договор о самосожжении. Единственное, что меня развлекало, это тканевые ежики на сумке с деньгами. Учитывая сумму, лежащую внутри, это было настолько безумно и трогательно, что как-то скрашивало бесчеловечный процесс превращения квартиры в кучу денег. Наконец, пересчитав эту кучу вдоль и поперек и расставив везде, где надо, свои закорючки, мы организованной шеренгой двинулись в банковское хранилище.

Постепенно закончился привычный мир и розовый мрамор, исчезли расфуфыренные служащие и посетители, похожие на проворовавшихся Ротшильдов. Мы оказались в длинном и сыром коридоре. По моим прикидкам, он находился значительно ниже уровня моря и, судя по его наклону, стремился еще ниже. В коридоре мы встретили человека-гориллу. Я вежливо сказала «Здравствуйте», но примат меня не заметил. Он откручивал вентили на двери, больше напоминавшей переборки подводной лодки. Я хотела было как-то ненавязчиво пошутить, разряжая напряжение, но нас без лишних разговоров загнали внутрь. Горилла принялась ловко задраивать входную дверь. «Мне бы маме позвонить!» – пискнула я, но меня толкнули за решетку. Решетку тоже закрыли. Я оказалась в центре города под землей в обществе безумной женщины с ежиками на вязаной сумке, двумя психопатами-риелторами, гориллой и безмолвной женщиной-проводником. Меня в полуобморочном состоянии подтолкнули к ячейке, ежики исчезли, ключи провернулись, и я решила, что с этого места дальше могу ничего не помнить.

Тех ежиков, кстати, я больше не увидела. Минуя меня, они перешли в следующие руки, произошла незаметная в масштабах жизни перемена, и спустя некоторое время косяк газелей, груженных моими книгами и вилками, потянулся в совершенно новом направлении.

Самое смешное, что, подтверждая мысль об идиотизме некоторых женщин, в конечном счете я купила совсем не то, что хотела. Вместо квартиры с балконом, ванной и высоко над городом, я приобрела жилье без балкона, без ванной и относительно низко над землей. С одной стороны, во всем, конечно, был виноват риелтор. Едва заметив огонь, вспыхнувший в моих глазах при виде обновки, он мгновенно прекратил на меня дуться и соловьем запел о лучшем в мире жилище. Двуличность его заключалась в том, что он запел бы то же самое, заинтересуйся я овощным ларьком на привокзальной площади. Но к тому моменту я уже покрылась такой броней, что ни его песни, ни танцы, ни фэн-шуй-компас меня уже не беспокоили. Я прикидывала, в какой цвет перекрашу стены и что куда поставлю, и думала, что с квартирами, как с мужчинами, мечтаешь о чем-то одном, а влюбляешься в нечто совершенно противоположное.

Обретя наконец покой на новом месте, могу напомнить, что ввязываться в покупки или продажи квартир надо только в случае крайней жизненной необходимости. Если вам по каким-то причинам захотелось изменений и приключений на свою задницу, езжайте в леса дельты Амазонки или попробуйте новую краску для волос. Покупка, продажа, переезд и ремонт хороши, только когда вам действительно некуда отступать или когда ваше сердце разбито на куски. Но и в этом случае есть варианты.

Не квартирные.

Зависть к пенису

Человек – исключительно творческое создание, даже когда он не догадывается об этом. Неизвестно, с какими целями наши предки рисовали оленей на стенах пещер, но, похоже, им это нравилось. И нам нравится. Да, сложно почувствовать себя Бэнкси, выбирая картинку на скринсейвер или подбирая полотенца в цвет шторке в ванной, но, если задуматься, все это тоже как-то украшает действительность. Можно было бы сказать, что в стремлении к прекрасному женщине нет равных, но это будет явным преувеличением. По самым скромным подсчетам, выход в свет французского пижона XVIII века требовал многочасовой вдумчивой подготовки, а короля или знатного вельможу вообще наряжала целая армия помощников и костюмеров.

Современные темпы жизни лишили нас многих удовольствий, но далеко не всех. Недавно на Тверской я столкнулась с человеком с бородой. Я такого чуда никогда не видела – длинная, почти до колен, тонкая, свитая в жгут, борода была вся в завитках и каких-то позвякивающих бирюльках. У меня прямо рот приоткрылся. Не всякая женщина сегодня способна отрастить себе косу, но, даже если она ее отрастит, мало кто своей фантазией и терпением превратит прическу в артефакт. Тот мужчина был автором и исполнителем метрового шедевра, выращенного на собственном подбородке. Если бы я так не растерялась, а мужчина не свернул за угол, я бы ему поаплодировала.

Если разобраться, не так-то много осталось у мужчин возможностей самовыражаться. Золотые телефоны, кожаные портфели, модельного вида девушки и посеребренные кабриолеты остаются самыми распространенными способами красиво преподнести себя окружающим и действительности. Времена изменились, где теперь парики, плюмажи, сюртуки, кружева на манжетах, замши на отворотах, медальоны, перстни, перевязи, пряжки, бархатные подтяжки, шелковые чулки и прочее, прочее, прочее? Нет, есть стройный голубой косяк, представители которого могут надеть все это и вместе, и по отдельности, и еще глаза подвести, сделать татуаж губ и эпиляцию щетины. Но эти ребята и правда созданы для того, чтобы нравиться. Так же, как и таинственные и выхоленные по последнему слову моды метросексуалы. А как же наши обычные брутальные парни? К сожалению, большинство мыслит стереотипами. Кеды, джинсы, майка, загорелые плечи, деревянные бусики – эдакий парень-сафари. Дорогой костюм, шелковый галстук, ухоженные ноздри, руки, ноги, волосы, часы дороже Спасской башни – хозяин-владелец-директор-жена-двое-детей-дом-в-Марбелье. Растянутый свитер, линялые джинсы, вечно блуждающий, воспаленный и восторженный взгляд, отросшие патлы, недопитое вино, смятая пачка сигарет в кармане – творческая личность, вечно без денег, но всегда с идеями.

Редко, когда в мужской среде попадается что-то особенное, стоящее внимания и оставляющее впечатление. Я помню одного типа в Париже. Было ясное утро, и парижане и гости столицы, как змеи, выползали погреться на весеннем солнышке. Мужчина среднего роста, очень худой и коротко стриженный, почти бритый, сел за соседний столик. Порывом ветра донесло аромат крепкого парфюма. Пару раз откровенно взглянув в его сторону, я выработала допустимый лимит любопытства и дальше, как лошадь, была вынуждена отчаянно косить глазом. Оторваться было невозможно. Сухое жесткое лицо трагического тирана. Цепкие глаза, жесткие складки вокруг рта. Объемное, неброское, страшно дорогое пальто, стакан водки с оливками в одиннадцать утра. Не менее крепкие, чем одеколон, сигареты и тонкое золотое кольцо в виде согнутого гвоздя на пальце. От этого человека веяло такой культурной ценностью, что, казалось, рядом с ним посидел – как в музей сходил. Мне кажется, я знаю, кто это был, и, если я не ошибаюсь, я нечаянно позавтракала в обществе одного из самых деспотичных и влиятельных людей в мире танца. Но, даже если я ошибаюсь и это был просто пожилой гей, сводник, черный антиквар, парижский аристократ или преподаватель иностранной литературы, спасибо ему большое за неизгладимое воспоминание. И вроде не было никаких излишеств, кроме водки в ранний час, выдававшей бессонную ночь или презрение к общепринятым нормам, но за этим человеком стояла жизнь, которую не каждому выпадает прожить.

С женщиной в вопросах украшательства все более или менее понятно. На нашем стремлении прихорошиться, привлечь внимание желанного самца и заполучить его в мужья или любовники паразитирует огромная индустрия. Единицы обладают столь непоколебимой уверенностью в своих чарах, что надевают черную водолазку и идут по трупам. Подавляющее большинство нуждается в реквизите, как удочка в блесне. Но вот интересно, что заставляет мужчин гетеросексуальной ориентации украшать себя, словно новогоднюю елку, всем, что под руку подвернется? Бриллианты в ушах, цепочки на запястьях, деревянные ожерелья на шее, фикса на зубе, серебряный череп на пальце и наколка «мама не горюй» на предплечье.

Татуировки – это отдельная тема. Видимо, если с браслетами и кольцами некоторые мужчины не вполне определились и сомневаются, не умаляют ли эти цацки их достоинства, в татуировках многие нашли свое брутальное счастье. Чего я только не видела: голые бабы на руках, кусты роз на ягодицах, православные купола на спине, Джон Леннон на груди и вторая соната Бетховена на пузе. Страшно популярны всевозможные петли, орнаменты, крючки, колючки и полные тайного смысла надписи на китайском, японском, малайском, кельтском, идиш, ладино, хинди и языке древних майя. Типичная история: набить где-нибудь на видном месте имя своей возлюбленной, ходить королем, потом швырнуть девушку в набежавшую волну и сводить ненавистные буквы, разводя на их месте грязное пятно. Но и орел, и дракон, и портрет Ленина под сердцем – все это тоже способы самовыражения. Почему мы думаем, что обычного современного мужчину заботит только размер и счет в банке? Он тоже человек и тоже иногда видит глазами и чувствует сердцем. И воспринимает себя как часть пейзажа. И хочет этот пейзаж украсить. Иногда своей отполированной машиной, иногда надписью на заборе или запястье. Кроме того, бывают и уважительные причины. На моей памяти один ботаник набил дракона на ноге, потому что решил стать режиссером. С его точки зрения, наколка соответствовала образу и в разы сокращала дистанцию от менеджера до творца. С наколкой все получилось, получилось ли с профессией – не знаю.

На первый взгляд в этой странной тяге самцов-производителей к прекрасному и не разобраться. Однако если копнуть, обнаруживаются интересные подробности. Наша сила и слабость в том, что мы многого не знаем, а что знаем, выборочно осознаем. Вот вы часто задумываетесь, насколько жизнь женщины определяется завистью к пенису? Думаю, что нечасто. Однако, по мнению Зигмунда Фрейда и Карен Хорни, а это не издатели глянцевого женского журнала, именно беспокойство по поводу отсутствия этой висюльки определяет психологический склад и невротический тип девочки. Пойдем дальше. Независимо от того, верующие мы люди или категорически нет, нам знакомо понятие Творца, Бога, Создателя, Всевышнего, Вседержителя и Зевса Всемогущего.

Теперь посмотрим, кто, вопреки маскулинной логике мироздания, воплощает роль создателя на земле? Женщина. Огромная системная ошибка! Но именно она, а не мужчина со своей висюлькой, вынашивает и производит на свет самую большую, по некоторым мнениям, ценность – человека. И беременной женщине, как священной корове, мужчины вынуждены поклоняться, даже если им совсем не хочется. А если они не поклоняются и не уступают место в транспорте, то они антихристы. И часто ли мы задумываемся, какое унижение и зависть испытывают «хозяева мира», осознавая экзистенциальное преимущество любой безмозглой мочалки перед их возможностями? Да никогда. Но любое напряжение, связанное с отсутствием чего-либо желаемого, нуждается в компенсации. И вот, осененные своими талантами или болью осознания их отсутствия, толпы мужчин сублимируют свое возмущение в искусство. Кто как умеет. Кто-то создает шедевры на века, кто-то – татуировку на предплечье. И как плотны их ряды! Кое-как втиснулись там Зинаида Серебрякова, здесь Анна Ахматова, слева Лилиана Кавани, справа Людмила Улицкая. Да, в исполнительницы нас всегда пускали – попеть, поплясать, поиграть в Дездемону и Беатриче – это пожалуйста, но дальше – кыш, курицы, все места заняты. И ведь сложно объяснить только тем, что зажимали и не давали ходу, тот факт, что не родилось еще на свете, например, женщины-композитора, равной по степени, силе и неудержимости таланта Моцарту. Получается, надо признать разум божественного замысла – все опять сбалансировано – он гений, напишет 45-ю симфонию, а ты – ну что ты, родишь очередного Ваню. Да, есть шанс, что из этого Вани получится Иван Великий, но это только время покажет, и в том уже будет заслуга Творца, а не твоих скромных воспитательских талантов.

Учитывая, что вышеизложенную теорию тяги к прекрасному написала женщина, к ней тоже не стоит относиться серьезно. Однако, как бы я ни мучилась завистью к пенису и ни страдала от собственных несовершенств, я человек (так и хочется поставить здесь точку!) чрезвычайно чувствительный к прекрасному во всех его проявлениях. И пусть это будет серьга в носу или борода до пятки – все лучше, чем война в Ираке. Но мужчины неисправимы. Они расписывают свои машины тиграми и колокольчиками и впечатывают их друг в друга на дороге. Но это уже совсем другая история.

Агрессия

Как-то раз компания друзей в поисках интеллектуальных развлечений набрела на тест, определявший, насколько человек зависим от внешних раздражителей. Результаты оказались разнообразны. Кто-то отличался завидной эмоциональной стабильностью и не реагировал ни на соседскую дрель, ни на многокилометровые пробки, кто-то заводился с полуоборота, когда к нему не по имени-отчеству обращались в баре, а кто-то выяснил, что, не имея сил сопротивляться агрессивному напору среды, искренне страдает от этого.

Я знаю за некоторыми личностями эту особенность. Не то чтобы окружающая действительность загоняла их в лечебные заведения известного профиля, но все же для большинства нет на земле милее места, чем дом родной, желательно максимально изолированный от этой самой действительности. Эти тревожные товарищи болезненно отзываются на любое раздражение извне и спасаются от негармоничного внешнего мира в своем доме, как черепахи под панцирем. Цепляют на входе камеру видеонаблюдения и, когда не узнают в лицо того, кто топчется на входе, на всякий случай запираются в ванной, пускают воду и выключают свет.

В каком-то смысле я их понимаю. Я люблю свой дом, ценю его толстые стены и крепкие замки. Мне внутри так хорошо, что совершенно не хочется покидать помещение без нужды. Нет, я, конечно, выбираюсь туда-сюда и за покупками, но, выруливая из своего переулка на большую дорогу и вливаясь в поток лихачей и гонщиков, я совсем не радуюсь. Я на всякий случай опасаюсь. Спасибо, до сих пор город был ко мне вполне благосклонен, то есть равнодушен, но я принадлежу к тем несчастным, которые физически ощущают агрессию, висящую в нашей замусоренной неврозами атмосфере.

Считается, что агрессия присуща практически всем живым организмам. Даже плотоядное растение росянка охотится и убивает, потому что хочет есть, то есть жить. Ее и упрекнуть-то не в чем. И у тигра, рыскающего по тайге за своим ужином, нет ни малейшей ненависти к конкретно взятому зайчику. Дескать, прости, брат, ничего личного, просто кушать хочется. Вообще в животном мире все устроено очень разумно. Самцы демонстрируют агрессию, гремят клыками и трясут рогами, выясняют, кто страшнее, и в награду сильнейший получает самку и дает здоровое потомство. Род эволюционирует, все счастливы. У бодающихся оленей нет задачи умертвить соперника. В то время как человек, сконструированный на животном материале, но вроде бы, по некоторым сведениям, одухотворенный моральными нормами, нравственными обязательствами и десятью заповедями, выпивает литр алкоголя и потом ни в одном суде мира не может объяснить, за что грохнул троих неизвестных и как они вообще оказались на его кухне.

А если слегка испортить и усложнить условия обитания? Даже добродушные и миролюбивые мушки дрозофилы начинают свирепо нападать друг на друга, если всего лишь на несколько градусов подогреть температуру воздуха в их «вольере». Мысль, что жизнь в больших мегаполисах, подобных Москве, вредна для физического и психического здоровья, принципиально не нова. Пятнадцать миллионов жителей, вынужденных топтаться в пределах МКАДа, при всем желании не могут искренне любить и уважать друг друга. Мы постоянно путаемся под ногами, стоим в пробках и очередях, портим настроение, воздух, кровь и нервы. Древесные лягушки до такой степени не выносят кваканья соседа, что стараются селиться как можно дальше друг от друга, чтобы не видеть, не слышать и по утрам на одной тропинке не пересекаться. На болотах пока еще есть такая возможность, а у нас? У нас все так плотно и густо, что порой даже дома невозможно расслабиться и забыться. Звуки внешнего мира проникают внутрь, и визг тормозов, сирен, грохот отбойных молотков, матерная брань, шум строек и игра соседа сверху в мячик в два часа ночи не прибавляют ни спокойствия, ни оптимизма.

Да, соседи есть везде, и любой город может быть потенциально опасен. И в Париже есть кварталы, в которые не стоит забредать с фотоаппаратиком на шее и выражением умилительного туристического счастья на лице. Но черта с два с вами что-то случится на авеню Клебер! А если все-таки именно там окопались злодеи, вас кто-то дернул за косичку и потребовал отдать босоножки, назавтра вы попадете в газеты. В Москве, никого особенно не удивляя, который год по Тверской заставе в мороз и слякоть ходят несвежие люди в сандалиях на босу ногу и требуют денег на опохмел.

Недавно меня разбудили… автоматные очереди. Вот я лежу в своих перинах, а вот – качусь колбаской под батарею, закрывая голову руками. Судя по звукам, доносившимся с улицы, там во всех направлениях прыгали разъяренные южане, которые что-то или кого-то не поделили, кричали, что утопят город в крови, и беспорядочно стреляли в воздух. У меня шея затекла, когда из соседнего дома приехала наконец милиция, однако от этого стрельба только усилилась. Утром я влезла в Интернет, желая выяснить, что это было, но происшествие в силу своей заурядности не привлекло ничьего внимания. И ведь прыгали и стреляли в ту ночь совсем не в районе Южного порта, а в самом центре.

Современный большой город – большая помойка со слегка отпескоструенными фасадами. Понятно, что по сравнению, например, с Детройтом Москва – песочница, а в некоторых городах России можно покидать жилище после захода солнца, только если вы половозрелый мужчина в татуировках, у вас есть оружие или бойцовая собака. Психи, маньяки, воры и разбойники бегают по всем странам и континентам, и где-нибудь в Неаполе проще сразу выйти на улицу голым, чем потом подсчитывать, что и в каких количествах с вас сняли. Но здесь я дома и мои требования значительно выше. Я хочу хорошо себя чувствовать не только в квартире за семью замками, тремя железными дверями и с тревожной кнопкой на животе. Однако наш город и его обитатели загоняют таких, как я, в угол.

Москва, в силу своей истеричности, воистину женщина. Здесь все на грани, все чудом и в последний момент. Жители вечно так спешат, как будто им жить осталось пару дней и надо обязательно все успеть, иначе случится непоправимое. Какой-нибудь со всех сторон несостоявшийся гражданин, которому не повезло ни в карьере, ни в любви, садится за руль и понимает – да, пусть я никто, и Светка меня бросила, но я классный водитель, и этого у меня никто не отберет! Он приделывает к своей полудохлой тачке три двигателя и показывает всем, кто тут самый страшный и крутой. Может, в животном мире ему в качестве утешительного приза и досталась бы Светка, но в мире людей он рано или поздно улетит на тот свет, не дай бог, прихватив с собой пару случайных прохожих.

Раньше говорили, что тюрьма – зеркало общества, теперь достаточно просто выйти на дорогу. У большинства водителей такой переизбыток неудовлетворенности и тестостерона, что они просто не в состоянии стоять на месте и, распушив хвост и растопырив пальцы, под бешеный вой сабвуфера мчатся по прошпекту во весь опор. Заставлять их почем зря давить на тормоз или ждать, пока какая-то мочалка впишет свой шарабан в образовавшуюся щель или пенсионер переберется по пешеходному переходу, просто бесчеловечно.

Порой кажется, что это совершенно асоциальные типы, которые не имеют ни родных, ни близких, не помнят или не знают, как это – везти в машине бабушку, собаку, ребенка или кого-то еще, помимо своих обкуренных корешей. Вы никогда не обращали внимания, с какой яростью из-за вашей спины уходит на обгон машина, водитель которой считает, что вы слишком медленно плететесь? Потом он поравняется с вами и, прежде чем показать класс, посмотрит на вас, как на слизь на заборе. Если бы его истребитель самовосстанавливался, он с удовольствием наподдал бы под зад вашему пылесосу, чтобы тот убирался с дороги и не мешал ему рассекать.

К сожалению, ряды агрессивных беспредельщиков на дороге все увереннее пополняют милые женщины. Они ведут себя так, словно у них каблук застрял в педали газа. И если некоторые мужчины-головорезы хотя бы обладают пространственным мышлением, видят дорогу и умеют управлять автомобилем, то у этих дамочек есть только свежий маникюр, мощная машина и пустая голова с парой дурацких идей о собственном великолепии. Распустив куриные мозги на ветру, они носятся по городу за новыми босоножками и пользуются автобусными остановками как крытыми парковками. Как можно сворачивать в кирпичную стену, потому что GPS мужским голосом сказал: «А теперь, Леночка, поверните направо!»? А кричать из окна Mercedes на дедушку за рулем старой пятерки, что он «тупой кретин», их мама научила?

Немотивированная ярость нашего человека порой превышает критический уровень. Люди злятся и бесятся везде – на кассе, в прачечной, парикмахерской, сберкассе и даже в библиотеке я видела синих от ярости личностей, которые едва сдерживались, чтобы не покусать нерасторопную библиотекаршу. У нас, если что вдруг не сразу, то уж лучше никогда, чем с вырванными нервами. Видимо, сказываются годы, проведенные в безнадежных и бесконечных очередях. Теперь никто не хочет терять ни минуты своего драгоценного времени и от души готов начхать на чужие скорости и ритмы.

Нет, я сама совсем не тормоз и люблю прокатиться с ветерком, но я не кусаю свой руль, когда мне приходится сбавить обороты, и, если мне надо пересчитать сдачу, я хочу ее пересчитать, а не гадать, что воткнет мне в спину нервная тетя с дергающимся глазом. Я немного успокаиваюсь только в редкие воскресные летние дни, когда из города уезжает двенадцать миллионов и появляется надежда, что оставшиеся три сумеют разъехаться на дороге и договориться. И очень завидую тем уравновешенным личностям, которые, как полиролью, покрыты защитным веществом, отталкивающим чужую ярость. Я ее, в принципе, тоже отталкиваю, только это стоит мне такого количества нервных клеток, что проще никуда не выходить из дома, чем так их разбазаривать.

Как человек неспокойный, я наблюдательна и внимательна к людям и деталям. По первому «Алло!» я определяю, взбешен или расстроен абонент на другом конце провода. По кивку таксиста могу представить, насколько расслабляющая поездка меня ждет, а настроение повара-грузина, который раз двадцать на дню выбегает с телефоном из ресторана и с проклятьями принимается биться головой о березу под моим окном, понятно без лишних слов. Какой смысл ждать любезных улыбок от незнакомых прохожих, когда они, похоже, до смерти ненавидят своих родных и близких. «Вася, положи вилку! Вилку положи! ПОЛОЖИ ВИЛКУ, Я СКАЗАЛА!!!» – рычит такая мама крошке-сыну, разглядывающему столовый прибор в ресторане с любопытством человека, впервые столкнувшегося с внеземной цивилизацией.

«Ты, урод, я сказала, я к Нинке не пойду. Отстань, слышь, отвянь, гниль поганая, достал уже, кому говорю!» – шипит белобрысая крыса своему бойфренду за завтраком в кафе. Причем, похоже, для «гнили» этот текст – привычный обмен утренними любезностями.

Мое рабочее место в городской квартире устроено очень удобно. Я сижу у окна и, отвлекаясь от экрана компьютера, порой с любопытством наблюдаю за воронами, собаками и прохожими. Обычно я стараюсь не обнаруживать себя, но та тетка в розовом сарафане меня доконала. Каждый день она с разными проблемами отводила свою малолетнюю дочь в садик. В то утро ребенок упирался, вырывался, заливался горючими слезами и вел себя как истинно несчастный человек. Однако мамаша была беспощадна, она волокла пятилетнюю девочку за косы по асфальту и орала: «Замолчи, замолчи, гадина! Если не замолчишь, я сдам тебя в детдом! Ты у меня неделю есть не будешь! Я ноги тебе вырву!» Тут даже безутешный ребенок на секунду затих, прикидывая, за что ноги-то отрывать, но ситуация была настолько безысходна, что рыдания возобновились. Тут не выдержала я. «У тебя у самой ноги отвалятся, если будешь так разговаривать с ребенком!» – вдруг заговорила стена человеческим голосом. Надо сказать, мерзавка вздрогнула. Поскольку за сосной и березой меня в окне было не разобрать, а звучало пророчество отчетливо и зловеще, она притормозила, осмотрелась, побледнела, возможно, задумалась о своих ногах и Божьей каре, подхватила малышку на руки и прибавила скорости. Больше я их не видела, очевидно, мать-гиена и несчастный ребенок сменили маршрут.

Естественно, все в природе взаимосвязано и, воспитанные в атмосфере «любви» и «взаимопонимания» детки позже уверенно несут их в жизнь и массы. От этого в ЖЭКе на ваше «Здравствуйте», вам гавкают: «Че надо?», а в пробке не ленятся открыть окно и выматерить за то, что машина шибко красивая. Вы никогда не обращали внимания, как ведут себя люди, идущие навстречу друг другу по узкой, а иногда и по широкой дороге? Присмотритесь при случае. Большинство (к счастью, не все) демонстративно смотрит невидящим взглядом прямо перед собой и на встречную фигуру не отвлекается. Элементарная для воспитанного человека реакция в такой ситуации – уступить, дать дорогу, раскланяться, расшаркаться, шляпу снять. Черта с два! Никаких шляп. Не дождетесь. Это бой, поединок, в городских джунглях человек человека проверяет на крепость, кто кого – я сойду или у него дрогнут нервы и он уступит? Если так себя ведут практически голые безоружные пешеходы, легко представить, на что способны люди с травматическими пистолетами за рулем. Они организуют криминальную пищевую цепочку, становясь питательным кормом для новостей и сводок происшествий, которые, в свою очередь, со сладким ужасом потребляем мы, тихо радуясь, что нас сегодня пронесло. Но пронесло ли?

К сожалению, постоянное пребывание в напряженной обстановке формирует устойчивые реакции на внешние раздражители. А агрессия, кроме всего прочего, это производное от страха. Испытывая страх и желая внушить его другому, животные увеличиваются в объемах – ощетиниваются, ставят спину горбом, распушают перья, а геккон и вовсе раздувается и начинает изо всех сил квакать на врага. У нас от страха уже полгорода квакает друг на друга. Вам говорят: «Здравствуйте!», и вы потеете. Вас спрашивают: «Который час?» – вы пугаетесь так, словно у вас квартиру хотят отобрать. Я недавно искала сберкассу в незнакомом районе, так люди, едва заслышав: «Простите!», разбегались в разные стороны, как будто у меня не было скальпа, а вместо ридикюля на плече висел АК-47. На своих каблучках и в платьице в цветочек я преследовала шуструю, как мартовской заяц, пожилую женщину, которая после моего «Мадам!» почему-то метнулась в сторону трамвайных путей. Она обставила меня и два трамвая и победно ускакала за горизонт. А двадцатилетняя коза с пирсингом в носу и вовсе вытаращилась на меня с таким ужасом, словно я спрашивала не про сберкассу, а где у них в районе героин фасуют. Я рта не успевала раскрыть, а люди уже говорили: «Не знаю», «Не видела», «Не слышал», «По-русски не понимаю» – и спешили прочь. Я, как почтовый голубь, чудом нашла сберкассу, из которой меня выставили в грубой форме под предлогом, что у них через десять минут обеденный перерыв. Да пропади пропадом эти коммунальные услуги, если за них приходится платить такой ценой! Я сама ушла от мира и освоила систему сетевой оплаты. Такими темпами я скоро научусь совсем не выходить из дома. Но что толку, агрессивная среда и тут достанет. Этажом выше уже второй год друг на друга матом квакает супружеская чета, а если у них вдруг по каким-то причинам перерыв или перемирие, достаточно выйти в Сеть и прошвырнуться по некоторым форумам. Вот где пекло адское, безнадежное и беспредельное. Помрет какой-нибудь человек, а ему вслед анонимы строчат: «Туда тебе, козлу старому, и дорога…»

Нет, понятно, и геккону, и обществу совершенно необходимо, просто жизненно важно давать выход агрессии. Знаменитый этолог Конрад Лоренц уверенно доказал, что не испытывать ее живое существо просто не может. Не срываться, не гавкать, не квакать и не бить кулаком по столу в конечном счете вредно для здоровья. Но одно дело – бить кулаком по столу, а другое – по чьей-нибудь физиономии.

Потенциально любой может плюнуть вам в суп и наорать на вас в пробке. Но, даже если этого не происходит, вы привыкаете жить локтями вперед, в ожидании какой-то пакости, которая наверняка произойдет, и на всякий случай надо быть к этому готовым. Не знаю, может, подобный жизненный фон и «вставляет» героев эпохи перемен, например вечно готовых к войне и бою мальчиков, но я нежная девочка и мне тоже должно быть в этой жизни место. Вот я и спешу домой, закрываю двери на все замки и устраиваюсь поудобнее перед экраном, с которого на меня изливается вымышленная реальность любимого фильма, или, забравшись в компьютер, пытаюсь создавать собственную. Телевизор с его криминальными новостями на всех каналах я не включаю и в Интернете веду себя, как в инфицированном помещении: задержав дыхание, бегу в почту и обратно. А когда мир доносит до меня отголоски кваканья соседей и нервные сигналы автомобилей за окном, я делаю громче «Лунную сонату» или надеваю наушники со звуками пенящегося прибоя. Изоляция – мой остров спокойствия. Проблема в том, что я не Робинзон.

Я не сдаюсь и продолжаю улыбаться прохожим и раскланиваться с ними на узкой дороге. Пусть порой это выглядит несколько идиотически, но у меня нет другого выхода. После каждой хамской выходки, после того, как облили грязью в прямом и переносном смысле, я вспоминаю, как в другом месте другие люди пропустили друг друга на перекрестке, улыбнулись просто так, от полноты жизни, придержали дверь на входе или безвозмездно помогли незнакомке на каблуках вскарабкаться по лестнице. И дело не в том, что одни такие хорошие, а других мама в детстве била бутылкой по голове (хотя и в этом, конечно, тоже). Дело в том, что каждый выплывает как умеет. И если я еще могу улыбаться хаму, который просто так, от пустоты своей жизни, плюет в лобовое стекло моей машины, значит, буду улыбаться.

Я верю, что когда-нибудь этот мир встряхнется, перевернется и научится спокойствию и паре вежливых слов. Что горожане прекратят устраивать на ровном месте Армагеддон, снизят скорость и остановятся на переходе пропустить дедушку с собачкой. Что люди, тридцать лет живущие в одном подъезде, начнут встречать друг друга улыбками и отвечать на взаимные приветствия. Что мамы прекратят орать на детей, а дети перестанут плакать в ответ. Я просто вынуждена верить, что общий уровень нежности и предупредительности возрастет, потому что мне нужен свет хотя бы в конце туннеля. Ведь иначе здесь все просто передавят, передушат и перестреляют друг друга, захлебнувшись в злобе и агрессии.

Я готова ждать. Вопрос в том, готов ли мир меняться?

Свекровь

Если вы думаете, что брак – это дело двоих, вы сильно ошибаетесь. Ослепленные чувствами молодые, как правило, как-то не задумываются, что, объединив свои жизни под сводами ЗАГСа, они в одночасье оказываются в компании людей, многие из которых жениха в глаза не видели, а на невесту уже у алтаря смотрят с подозрением. Все эти сестры, братья, девери, свояченицы, внучатые племянники, троюродные бабки, золовки и прочая, прочая всегда имеют собственное мнение, особенно насчет будущего молодых. Побросав свои дела, они с энтузиазмом просвещают несчастных в том, как надо мыть посуду, гладить рубашки, застилать постель и что именно в этой самой постели делать.

Подобная доброта душевная часто оборачивается обычной бесцеремонностью и вызывает растерянность молодоженов. Они только руками разводят, когда вместо поздравительной телеграммы с рождением ребенка приходит телеграмма со списком рекомендованных имен. Теперь, чтобы сделать приятное Зинаиде Андреевне из Воркуты, молодая мать должна зачем-то назвать свою дочь Вениамином. Незнакомые люди будут дарить вам постельное белье с ужимками бывалых сводников, пожившая кокотка преклонных лет – убеждать, что, как ни крути, все мужчины сволочи, а Леопольд Петрович, алкоголик со стажем, убедительно докажет, что, если жена не любит футбол и пиво, муж на законных основаниях может изменять ей с первого дня брака.

Однако все это чистые радости по сравнению с главной опасностью молодой семьи. Свекровь. Вот испытание, которое не всем невестам удавалось преодолеть на пути к счастливой свадьбе, и препятствие, от столкновения с которым не одна семейная лодка разлетелась в щепки и на куски. Нет, конечно, никто не сбрасывает со счетов и тещу, которая при желании способна травмировать все живое, до которого в состоянии дотянуться. Некоторые мужчины, доведенные до отчаяния непрекращающимся пилением и высверливанием дырочек в мозгу, в минуту слабости хватают утюг и бросают его в окно. И понятное дело, что в этой драме утюг играет роль тещи.

Но поговорим о матери мужа. Должна предупредить, мне в этом смысле везло. Поэтому о собственном опыте или никак, или только хорошо. Но у меня есть глаза и уши, я много чего повидала и мне есть что рассказать.

То, что именно со свекрови многие браки начинаются и на них же заканчиваются, давно стало общим местом и зловещим предсказанием. И я теоретически понимаю этих женщин. Ну действительно, ведь какой непростой путь был ими пройден. Сначала надо было найти подходящего мужчину, что само по себе почти подвиг, зачать ребенка, потом долго вынашивать и рожать в муках. После этого растить, нянчить, сопли вытирать, попу промокать и долго объяснять, что можно, а чего нельзя. Отмазывать от армии, вынимать из отделения милиции, опять вытирать сопли, заставлять жить, учиться, работать, дышать, стоять, сидеть, спину держать прямо. Бороться с его сигаретами, выпивкой, девочками, подростковым хамством, юношеской дурью и опять бесконечно вытирать сопли… И вот после многолетних мощных строительных работ по возведению незаурядной и во всех отношениях выдающейся личности появляется эдакая трясогузка с челочкой, которая даже хомячка прокормить не может, но уже строит глазки шедевру. Да от этого кто угодно умом тронется.

Дальше многое зависит от шедевра. Нет, мамы тоже разные бывают. Кто-то растит сына, но при этом не забывает и про себя. Более или менее безболезненно переживает непростой период отпочкования прыщавого новообразования, дает ему свободу, но остается в пределах досягаемости в случае необходимости. Таких мам сыновья любят, но живут своей жизнью и невесту приводят не показывать, а знакомиться.

К сожалению, чаще все бывает иначе. Во-первых, если период готовности чада к семейной жизни совпадает с маминым климаксом, сын с одинаковым успехом может приводить в дом хоть невесту, хоть собаку, всем будет гарантировано плохо. Кроме того, одно из самых больных мест наших женщин – это возраст. По непонятным причинам где-то после пятидесяти такая мама решает, что на сексуальном поле она уже не игрок, и начинает искать себе другие роли. Если спасать человечество, озоновый слой, памятник Петру I или собственный брак по каким-то причинам не удается, остается проверенный вариант – спасать свою кровиночку, родного и единственного горемыку-сына. То, что у горемыки давно свой бизнес, Mercedes и накачанные «банки» на руках величиной с ее голову, матери не видят. Они даже жену иногда умудряются годами не замечать. Зато с десяти метров различают пятно на его галстуке и затаенную грусть в глазах.

Все делается еще хуже, когда эта женщина вспоминает, что все свое детство дите было брошено на произвол судьбы, и, пока она надрывалась на трех работах, оно пускало сопли в руках бабушек и дедушек, мамки не видело и плакало по ночам в подушку. И что именно сейчас, когда ему крепко за двадцать, когда кроме Светкиных глаз и перспектив завоевания нефтяного рынка и мирового господства его вообще мало что волнует, надо бросаться наверстывать упущенное и все портить!

Как я люблю этих женщин, самоотверженно рвущихся в квартиру помыть окна, когда вы находитесь в десяти секундах от оргазма, или через весь город волокущих кастрюли со своей стряпней для сына, хозяина нескольких ресторанов. Взаимодействовать с такими пламенными сердцами и моторами крайне сложно, потому что, когда рядом кто-то так неистово служит и горит, остается только отойти в сторону и не мешать. Но вот этого-то категорически нельзя делать. Для того чтобы выжить и отстоять свое, нельзя прятаться в тылах, надо стоять на передовой и смело смотреть в лицо сопернику.

Лица, естественно, всегда разные, но некоторые объединяет схожесть черт. Так, в природе семейных отношений встречается, например, «свекровь деятельная», подвид «мачеха». Очень непростой тип. Как правило, это интересные женщины, волевые и целеустремленные натуры, привыкшие если не побеждать, то проигрывать с достоинством. Они руководят, управляют, имеют подчиненных и собственное мнение по любому вопросу. Умеют ставить цели, добиваться их, столбить завоеванное и точно помнить, что оно у них есть. Поэтому, если вам вдруг показалось, что она решит пересмотреть вопрос о том, кто в жизни ее сына главный, вы сильно ошибаетесь. Такая женщина сына любит, но и о себе не забывает, поэтому на перспективную невестку смотрит как на то, с чем не только ему, но и ей придется некоторое время жить вместе.

Пару слов о вас. Действительно пару, потому что вы пока никто и звать вас никак. Даже если вы совершаете профессиональные подвиги и какие-то прорывы в собственной жизни, в новой семье об этом никто демонстративно не догадывается, и здесь надо будет начинать строить свою репутацию с нуля. Поэтому, если вами руководят здравый смысл и любовь к мужчине, для начала придется понравиться его матери. В этом деле везет девушкам гибким, в чем-то немного беспринципным, в чем-то крайне принципиальным, артистичным, домовитым, веселым и покладистым. В природе такое чудо встречается нечасто, однако порой можно выйти из положения, искусно имитируя и подыгрывая. Проблема в том, что планка будет выставлена очень высоко и придется действительно изо всех сил прыгать, чтобы соответствовать чужим идеалам.

Здесь есть одна уловка. Дело в том, что не всегда эти идеалы так ужасны, как поначалу кажется. Часто, когда от девы ждут, что она родит двойню, выучит три языка, защитит диссертацию, съездит с благотворительной миссией в Кот-д’Ивуар и выведет новый сорт тюльпана имени его мамы, она и сама понимает, что, в принципе, все это не так уж и плохо. Если во имя любви и мира на земле девушка начинает рожать и копаться в земле, у нее появляются шансы через несколько лет стать масштабной личностью, развестись с мужем, дружить с бывшей свекровью и помогать голодным детям планеты.

Но есть и другой вариант, когда молодая невестка смотрит в стальные глаза свекрови, уже расписавшей ее жизнь на пару десятилетий вперед, и, с трудом отдирая прилипший к небу язык, произносит: «Нет». Естественно, свекровь цепенеет, и в дальнейшем все зависит от градуса ее самодурства и масштабов ее же комплекса неполноценности. Ну да, в принципе, еще что-то зависит и от ее сына, но если мама по каким-то причинам уже вышла на самостоятельный уровень пилотирования ваших с ней отношений, то мальчик здесь совершенно ни при чем.

Столкнувшись с неожиданным сопротивлением, такая свекровь может перейти в наступление. В худшем случае – в активное, и тогда только держитесь. Она каждый вечер будет на пальцах убедительно доказывать своему сыну, что вы вялая ботва и обуза, что вы ни на что не годитесь, и союз с вами – самая большая ошибка в его сказочно успешной жизни. И неудивительно, что рано или поздно он посмотрит на вас с сомнением.

В лучшем случае сопротивление его мамы будет пассивным, но чрезвычайно наглядным. Из каждого своего успеха эта неспокойная душа будет устраивать оргию, приглашать высоких гостей отметить получение очередной Нобелевки, выход книги или покорение труднодоступной вершины, с гордостью представлять своего красавца-героя-гения-сына и, рассеянно поглядывая в вашу сторону, бормотать: «А это… это живет с нами». Вариант, может, и не худший, но для чувствительных натур болезненный.

При таком раскладе надо все взвешивать и принимать ответственное решение – либо уходить из его жизни, либо уходить в тень и гнуть свою линию. Уходить бывает очень трудно, потому что вы отчетливо помните, что замуж-то выходили не за маму сына, а за него самого. А вот то, что за время пути вы оказались скорее ее половиной, чем его женой, противоречит логике семейного благополучия. И правильно делает, что противоречит.

Гнуть в тени свою линию тоже непросто. Главное, чтобы она у вас была и чтобы вместо чужого плана личностного развития и самосовершенствования у вас наготове был свой такой же. Если вы не хотите выращивать тюльпаны, но мечтаете освоить дактильную азбуку и через несколько лет добиваетесь таких успехов, что переводите на язык глухонемых новости на Первом канале, рано или поздно вашей свекрови придется заткнуться. Вообще, лучше всего все вопросы затыкаются внуками, но это, во-первых, исключительно ваше с мужем дело, а во-вторых, не надо обольщаться, одними детьми этого минотавра не усмирить. Родив пару карапузов, вы, с ее точки зрения, выполните всего лишь свою биологическую задачу, то есть, считайте, практически ничего выдающегося не совершите и только еще больше привяжете к себе ее бедолагу-сына. Поэтому дальше, не отходя от колыбели, вы будете вынуждены изо всех сил расти и развиваться во все стороны. И дай бог, чтобы вам это действительно было необходимо!

Но если у вас нет своей четкой линии, вам нечего и некуда гнуть, вы хотите жить, радоваться самой себе и радовать окружающих, а там – посмотрим, вам крышка. С такой философией и жизненным подходом в системе координат нашей мамы не удержаться. В этом мире надо вкалывать, а не радоваться. Люди без четкой гражданской и жизненной позиции позорят семью и общество, точка. Короче, вы один раз ошибетесь, и вас выкинут на орбиту. Там вы продолжите по мере сил и возможностей веселиться, а ваше место вскоре займет другая «модель для сборки», вполне возможно, более податливая и сообразительная. И хорошо, если она понравится ее сыну…

Жить с такой свекровью бывает интересно, но очень неспокойно.

Однако гораздо более хлопотно ужиться с его мамой, если она относится к типу «вечная боль», подвид «не нужна никому на свете». Это не женщина, это открытая рана и непреходящее страдание. Медицинский справочник – ее настольная книга. В ее друзьях все врачи и медсестры города. Эта бледная немочь с хрупким здоровьем и слабой душевной организацией на самом деле злостный манипулятор и эгоист. В силу разных причин окончательно замкнувшись в себе, она не понимает и не принимает факта существования кого-то еще в сфере интересов и забот ее сына, медбрата по призванию. Появление окончательно материализовавшейся в ее жизни невестки она встречает парой приступов своих хронических и неизлечимых заболеваний, если этот номер не проходит, с трагичным видом и с палочкой приходит на церемонию бракосочетания и, даже если там ее обморок не расстраивает чужих планов, впадает в стабильно критическое состояние на протяжении всего вашего брака. Забавно, но на самом деле эти женщины обладают бычьим здоровьем и железными нервами. Под их дудку пляшут все члены семьи, а они, отлеживаясь после очередного «припадка», зорко следят из-под влажного полотенца на лбу, достаточно ли душевно под нее пляшут.

Если по каким-то удивительным причинам такой маме не удается поселиться в квартире молодых или заманить их в свое, пропахшее валокордином логово, она въезжает в соседнюю жилплощадь на лестничной площадке или, в худшем для нее случае, обосновывается в доме напротив. Для вас это не так уж плохо, поскольку привычка по пять раз в день мотаться из Южного Бутова в Северное Бирюлево с каплями от сердца и примочками от синяка неблагоприятно влияет на взаимоотношения в молодой семье. Эта женщина до глубокой старости живет своим перманентным умиранием и ловко бойкотирует все попытки отправить ее на диспансеризацию к независимому эксперту. Молодую невестку она будет держать от себя на расстоянии укола, но, если вы, преисполнившись сочувствия, решите как следует разобраться в ее запутанном и противоречивом диагнозе, впадет в такую кому, что меньше всего вам захочется консультироваться со специалистами. Она по разу в месяц будет шептать пересохшими и потрескавшимися губами о том, что пришло ее время, однако с завидным постоянством вновь и вновь выкарабкиваться из могилы, медленно, но верно подталкивая в нее дурацкий брак своего сына.

Бороться с ней бессмысленно, поскольку вы тут появились только вчера, а она уже много лет живет на кислородном аппарате и нервах близких. Сын тоже оказывается в заложниках, потому что, если игнорировать ее стоны, прослывешь негодяем, а если каждый раз, когда у нее голова заболит, срываться с постели или из командировки, можно умом тронуться. Невесте надо очень внимательно рассматривать своего избранника и, уловив нервные треморы и дергающийся взгляд, сопровождающие каждый звонок от мамы, поставить правильный диагноз и уклониться от посещения ЗАГСа. В противном случае брак будет или коротким и жестким, или длительным и безнадежным.

Помимо непрекращающихся капризов, кризов, приступов и припадков, у этой женщины и в хозяйстве вечно что-то отваливается, разваливается, исчезает или не работает. В морально-нравственном аспекте за мужа в такой ситуации можно быть практически спокойной – у него просто не найдется времени изменять, мотаясь между поисками нового препарата от маразма, починкой сорванных кранов и реставрацией дорогих маминому слабому сердцу детских саночек.

По цепкости «вечная боль» не уступает другой приятной женщине – бывшей жене, которая тоже использует все возможные и невозможные предлоги, чтобы лишний раз привлечь к себе внимание и вызвать на спасение очередной «безнадежной ситуации». Бывшие жены и вечнобольные матери часто успешно объединяются на пороге нового брака и принимаются любить друг друга со всей широтой своих истерзанных псевдоинфарктом и разводом сердец. Даром что полгода назад кипяток были готовы лить друг другу на голову. И понятно, что коктейль из старой бессовестной лисы, прошлогодней змеи и мужа-тряпки не добавляет перспектив счастливой семейной жизни. Поэтому, если вам выпала в свекрови деятельная мачеха, не вешайте нос, осмотритесь. Наверняка кому-то в вашем окружении приходится жить с аппаратом для измерения давления и пистолетом у виска. Причем, к сожалению, у собственного.

Еще один тип свекрови – «тихая сапа», подвид «мамочка». На нее можно положиться с первых секунд брака. Эта милая женщина сама все устроит. Вы и пискнуть не успеете, как окажетесь у нее в лучших подружках. Она так обожает своего сына, что уверена – в свой или ее дом он может привести только самое лучшее, и сразу с места в карьер начнет восхищаться вашими волосами, глазами, зубами, манерой говорить, стоять и двигаться, забросает вас комплиментами по поводу и без, и вы… расцветете. Вы почувствуете, что именно этого-то вам и не хватало в жизни – идейного единомышленника, умудренной опытом подруги, женщины, с которой можно говорить о чем угодно, не выбирая выражений, и в первую очередь о ее проходимце-сыне. Волна эйфории накроет вас с головой, и вы с легкостью необычайной понесетесь по мутным волнам брака до первого конфликта. Причем совсем не обязательно, что именно вы что-то не поделите с ней. Нет, ссора может вспыхнуть и между вами с мужем, и между ним с мамой, и вообще, где-то на стороне между случайными прохожими – неважно. Бархатный намордник слегка сползет в сторону, и из-под него сверкнет и громыхнет такими клыками, что у вас засосет под ложечкой.

Вы узнаете, что эта милая женщина может одним взглядом останавливать поезда и разговаривать на одном языке с пьяной очередью. Вы с большим вниманием отнесетесь к ее биографии и обнаружите, что предыдущие мужья умерли или эмигрировали, а то, что есть сегодня, сидит тихо, без нужды голоса не подает и коротко и кротко отвечает на четко сформулированные вопросы. Пока вы будете хлопать глазами, поражаясь тому, как хитро порой устроен мир, женщина вновь примет позу гейши и с нежной улыбкой вернется к разведению бабочек и катанию ватных шариков.

Возможно, вы не с первого раза поймете, насколько все серьезно, и потребуется не одно подтверждение тому, что перед нами стальной конь в шелковом сарафанчике. Эта женщина мягко стелет – жестко спать. Но она знает, что так полезнее для спины, и, если у вас еще не угас инстинкт самосохранения, вы с этим согласитесь, даже если обожаете мягкую перину.

Однако больше всего на свете вы хотите понравиться его маме и так стараетесь, что в первое время, когда вам говорят: «Ах, как же вы похожи на Нелли Викторовну!» – у вас прямо пара лишних ног вырастает. Это вообще известная ловушка брака, когда сыновья присматривают себе в жены женщину, чем-то похожую на их мать. А кто не прочь, чтобы с ним до конца жизни носились с тем же энтузиазмом, какой иная мамаша задает при их рождении. И тут все опять зависит от масштабов бедствия, потому что некоторые мужья прямо-таки до развода расстраиваются, обнаружив, что сходство было поверхностным. А перед вами опять встанет дилемма – оставаться самой собой и всех разочаровывать или изо всех сил соответствовать и восхищать. Задача непростая, поэтому я люблю браки между взрослыми и состоявшимися людьми. Там – какую маму ни покажи, с ней вежливо поздороваются и вернутся к прерванному телефонному разговору. А по молодости лет юные девы в пельмень готовы расшибиться, лишь бы всем понравиться.

Понравится «тихой сапе» несложно, гораздо сложнее сохранить и преумножить восхищение. Какими бы прекрасными, незаурядными и нетривиальными ни были бы ваши отношения, нельзя забывать, что родила-то она не вас, а своего сына. И даже если это не бросается в глаза с первого раза, у нее один пуп земли – он. Поэтому, пока ситуация беззлобна и безоблачна, эта женщина будет мило хихикать с вами над его тупыми привычками, но как только вы, не дай бог, обидите мальчика, бархатная маска… ну вы помните, неудержимо поползет в сторону. Неопытные молодые жены часто ведутся на свои идеи и внешние признаки, а потом не понимают, как та, с кем они ездили на Валаам, готовили фасолевый суп и распивали спиртные напитки, может такой ледяной рыбой разговаривать по телефону. Может. Она еще и не то может.

На самом деле «тихая сапа» – вариант совсем не плохой, потому что любить сына – это нормально, а невестка не всегда и не во всем бывает права. Эта девица, первый раз вышедшая замуж, только вчера избавилась от родительской опеки и нравоучений, расправила плечи, вдохнула полной грудью и решила, что началась ее собственная свободная жизнь, где она сама себе голова и хозяйка. Как бы не так! Неожиданно выясняется, что теперь вместо родной мамы ей компостирует мозг чужая тетка, причем и сама тетка как-то не очень, и методы компоста у нее, скажем прямо, так себе. Это вообще массовое знаковое заболевание – у нас мало кто умеет жить, не трогая других. Почему-то невероятно сложно отойти в сторону, отстать, не мешать, не лезть в душу, не держать свечку. Нет, все так и норовят оказаться по уши в процессе, в теме и в материале. От этого, когда «тихая сапа» начинает транслировать даже важную и нужную жизненную информацию, хочется спрятаться в холодильнике. Нет, инициатива – вещь, конечно, прекрасная, и от новых знаний грех отказываться, но все-таки зачем настойчиво учить невестку крутить тефтели, если ни она, ни ее муж – ваш сын не любят мяса? Неужели нельзя сделать то, о чем просят уже который год, например объяснить, куда исчезают чувства, деньги, молодость, или раскрыть наконец чертов секрет приготовления ее миндального печенья, который охраняется так, словно это код доступа к запуску баллистической ракеты?!

Ладно. Справедливости ради надо признать, что некоторое невестки так умеют мозг выносить, что иной раз не грех у них поучиться.

Скажу так – если мужей выбирают, то со свекровью можно выбрать только стиль и способ взаимоотношений. Если вам повезло и это хорошая женщина, с которой интересно и весело проводить время, которая верит, что вы любите ее сына, и понимает, что он далек от совершенства, – поздравляю. Кто-то выигрывает в лотерею миллионы, кто-то, как путевку в жизнь, получает свекровь нормальную. Это спокойная женщина, которая живет своими интересами, доверяет выбору сына и не замечает в вас признаки деградации, вырождения и лихорадки Эбола. Если же вам досталось что-то страшное – посмотрите внимательно на мужчину. Иногда он не стоит и дня мучений, проведенных с ним и его больной на всю голову мамашей, а иногда даже странно предположить, что вы все могли по каким-то причинам не встретиться. И кстати, что касается тефтелей и прочей лабуды – не стоит отказываться узнать что-то новое в жизни, конечно, если это не таинственный порошок лилового цвета, который незнакомцы суют вам в карман где-нибудь в Патайе. Учитесь, кто знает, может быть, ваш следующий муж будет вам пальцы целовать за ваши тефтели. А вы будете с непередаваемым чувством блаженства вспоминать, что та, которая когда-то вас этому научила, надежно осталась в далеком безопасном прошлом.

P.S. И самое главное – жить надо отдельно от любой свекрови!

Лето в городе

Мы все время стремимся куда-то уехать, летом на заслуженный отдых, зимой в теплые края, поздней осенью – куда глаза глядят. Понятное дело, что нет на свете места милее, чем отчий дом, но мы все равно мгновенно и с радостью отзываемся на любую возможность куда-нибудь вырваться и смотаться.

Раньше я только нашу таежную зиму воспринимала как повод к точечной эмиграции. Однако в последние годы и расчудесное лето начало вызывать эскапические позывы. Если бы у меня была возможность где-то в начале июня погрузиться в прохладные воды Ионического, Адриатического или Саргассова моря, прикрепить к себе пенопластовый стол с компьютером, на голову нацепить панаму из солнцеотражающей ткани и обеспечить бесперебойную доставку слабоалкогольных коктейлей, наверное, я бы сносно провела время. Но у меня нет такой возможности. Взрослых на все лето на каникулы не отпускают. Приходится рассекать по расплавленному от зноя городу во всех направлениях, принимать участие в совершенно идиотической в сорокаградусную жару деятельности и еще делать это с серьезным лицом.

Нет, кто бы спорил, само по себе лето, конечно, прекрасно – тепло, светло, зелено, на дорогах относительно свободно. Все начинает портиться, когда температура бьет рекорды, зашкаливает за тридцать пять и устойчиво держится неделями. Жилые дома постепенно превращаются в жарочные шкафы, общественный транспорт – в душегубку, в частных автомобилях ломаются кондиционеры, и они становятся передвижными СВЧ. Естественно, их водители тупеют до такой степени, что умудряются устроить многочасовую безнадежную пробку из пяти машин в широком поле. Зато по жаре активизируются дорожные службы, которые норовят аккурат к лету перекопать половину дорог и вырыть на какой-нибудь центральной площади яму размером с тунгусский метеорит. От этого то тут, то там образуются многокилометровые парковки, и автолюбители до глубокой ночи изощряются в попытках добраться до родного дома. Правильно припарковать машину погожим летним днем означает загнать ее в густую стабильную тень. Некоторые сообразительные водители, заработав ожоги в раскаленных на солнцепеке кадиллаках, научаются следить за светилом и предсказывать его перемещения. Они знают, что первые минуты в машине, нагревшейся до состояния врубившегося в землю звездолета, опасны для филейных и прочих частей организма.

Стабильная жара в городе угнетающе влияет почти на всех его обитателей. Нет, есть, конечно, удивительные личности, которые и в плюс тридцать свежи, как розы зимой, всему радуются и не обнимаются с холодильником. Но их мало. Большинство все-таки страдает, безнадежно обмахивается газетками и короткими перебежками передвигается из одного кондиционированного помещения в другое. Так, однажды я нашла свою приятельницу в супермаркете в секции йогуртов. Раскинув руки крестом, ошалевшая от жары кандидат наук и мать двоих детей лежала на открытых полках между кефирами и ряженками. Общественное мнение ее не волновало. Ей было холодно, ей было хорошо. Я сама как-то раз провела больше часа в магазине мужских носков, обстоятельно проверяя товар и медленно блуждая от стенда к стенду. Продавцы прекрасно понимали, что меньше всего мне сейчас нужны их шерстяные гетры в полоску, но я была готова в подробностях обсуждать узоры и орнаменты, лишь бы не выходить на солнцепек из охлажденного помещения.

Когда на улице за тридцать, каждый спасается как может. Бродячие собаки начинают зарываться в землю, хитрые кошки вообще исчезают и появляются только с наступлением сумерек. Молодые и глупые голуби мрут, как мухи, получив тепловой удар или разрыв сердца. Асфальт экранирует жар, над раскаленными автомобилями колеблется перегревшийся воздух, кондиционеры не справляются, вентиляторы исчезают из продажи, а мороженое и ледяная кока-кола разлетаются во все стороны. По улицам медленно ползут старушки с кружевными зонтиками, а ошалевшие люди в костюмах снимают штаны и садятся в городские фонтаны. Да, конечно, по сравнению с безнадежной грязью и беспросветной ноябрьской тоской все это кажется вполне сносным, но в плюс тридцать семь сравнительная система работает плохо и совсем не утешает.

Сотни страждущих в положенное время выстраиваются в многокилометровые пробки, стремясь покинуть перегревшиеся города и найти успокоение на дачах. Я ездила к родителям. Меня не впечатлило. Да, там определенно не воняет перегретыми выхлопными газами, летают бабочки и стрекозки, и на первом этаже деревянного дома даже в три часа дня можно почти спокойно сидеть в голом виде на табурете. Но на улице все равно те же тридцать с лишним, кондиционер есть только в автомобиле, а сосед Леха уже к обеду стабильно пьян, поет страшные песни и разводит костры под ночной шашлык. Кроме того, несмотря ни на какие температурные аномалии, на любой даче обнаруживается мощный фронт земляных, строительных и каких-то поделочных работ, ты вечно должен что-то стричь, мыть, полоть, прибивать или отпугивать. Иногда бывает сложно объяснить, что, когда на улице под сорок, меньше всего хочется кого-то стричь или отпугивать.

Перспективы «прошвырнуться по грибы, по ягоды» вдохновляют только наивных новичков. Бывалые горожане знают, что сначала их поднимут на заре, поволокут куда-то в туман и заставят подбирать пищу с земли. Поскольку у меня совершенно не развит инстинкт голодного натуралиста, я не могу понять, зачем надо полдня, перекликаясь кукушками, бродить по берендеевским дубравам, уворачиваться от полоумных лягушек и во всю глотку орать, что ты видишь настоящую сыроежку. Потом меня унижают за ведро поганок, которое я стабильно приношу из подобного турпохода, не верят, что я встретила лося с тремя рогами, и не сочувствуют тому, что на меня плохо посмотрела болотная жаба. Естественно, в следующий раз я прошу меня не трогать, покупаю малину у бабушки на рынке, с тихим торжеством встречаю взмыленных родственников и прошу найти три принципиальных отличия моей ягоды от той, что они ценой своих жизней приволокли из чащобы.

В деревенском пруду на меня вечно нападает местная выдра, в соседней речке мальки склевывают блестки с моего купальника, а на выходе из мутной воды атакуют стаи беспощадных шершней и песни давно косого соседа.

Вечером жизнь приобретает более или менее сносный характер, температура снижается и начинает дуть умиротворяющий прохладный бриз. Все рассаживаются на веранде поговорить о звездах и попить белого винца, и только дикие крики жены окончательно потерявшего человеческий облик Лехи разбавляют атмосферу идиллического пленэра. Взбешенные комары звенят жалами вокруг обработанных химикатами людей, чуют кровь, но ничего не могут поделать. Родственники воняют ядом, но все равно остаются близкими и любимыми людьми, с которыми так хорошо проводить время после захода безжалостного солнца. Уже после второго бокала все делается совсем волшебным, и только немного беспокоит мысль об алкоголизме и неизбежном возвращении в расплавленный город.

Прошлым летом, не имея возможности вырваться даже к комарам в деревню, я молилась на свой кондиционер, который с почти человеческими стонами заглатывал ядовитый воздух с улицы и превращал его во что-то более или менее удобоваримое для дыхания. Все, кто остался в окутанном дымовой завесой городе, созванивались и рассказывали, что они видят, вернее, не видят из окон своих квартир. Я однажды не увидела вообще ничего. Сказка о ежике в тумане приобрела одно неприятное уточнение – теперь мы со своими экзистенциальными вопросами блуждали в ядовитом тумане. Было страшно оставаться и страшно уезжать, оставляя близких в этом мареве. Никогда не забуду, как ездила по городу, словно стертому чьим-то огромным и безумным ластиком. Очень скоро положение стало настолько отчаянным, что мы начали с наслаждением вспоминать ноябрьскую трясину. Те, кто не успел вовремя поставить кондиционер, встали в безнадежную очередь, уходившую концом куда-то в ноябрь и за горизонт. Ни молебны патриарха, ни вертолеты президента не спасали. Название Шатура приобрело зловещий смысл, а колотый лед – безусловную ценность.

Повторяю, в каком-то смысле лето – это хорошо. Конечно, если бы я сидела (см. выше) в Саргассовом море в панаме из солнцеотражающей ткани, все было бы совсем прекрасно. Но ничего не поделаешь. Вот зимой, разогревая полуобмороженные пальцы над плитой, я наверняка буду вспоминать не безжалостное июльское ярило, а ласковое теплое солнышко, не вонь перегретых КамАЗов, а аромат лисичек под елкой, не отравленный смогом воздух, а фантастические виды города без Кремля и Петра Первого. И с грустью буду размышлять о своей загадочной душе, которой вечно хочется не того, что есть, а чего-то совершенно другого. Даже если это безжалостное пекло в раскаленной столице.

Жена или любовница

Ближе к тридцати практически каждая женщина как минимум по разу или сама пробует себя в роли разрушительницы чьего-то семейного очага, или какая-нибудь цыпа длиннохвостая пытается то же самое проделать с ее собственным. Погружаясь в этот мутный вопрос, вряд ли можно с ходу сказать, что положение жены позитивнее и перспективнее, чем положение любовницы, и наоборот. И там и тут свои подъемы и спуски, поводы для горючих слез и нечеловеческого счастья. Да, на первый взгляд у любовницы есть воодушевляющий период, полный африканских страстей и заоблачных надежд, но при известном развитии сюжета со временем все это бесследно испаряется, и остается одна непоколебимая экзистенция – жена.

Но начинается все, как всегда, прекрасно. Женщина встречает несвободного мужчину – какой умильный сюжет. Система знаков, навязанных обществом, довольно легко преодолима – при приближении интересного объекта кольца сами собой слетают с мужских пальцев, а фотографии семьи улетучиваются из бумажников. Другое дело, что женщину XXI века обмануть довольно сложно. Мы подозрительны от природы, чувствуем на расстоянии и видим за километр. Не всегда, правда, делаем верные выводы, но на незагорелый след на безымянном пальце еще почти никто из наших не попадался. По глупости и наивности многие мужчины не понимают, что женатого человека видно, даже когда он голым купается в проруби. Ни одна домработница, хотя бы и до смерти влюбленная в хозяина таитянка, не сможет придать ему такой вид, цвет и запах, какой он приобретает в руках женщины, с которой прожил десяток лет и нарожал наследников. Таким мужьям только кажется, что они пахнут одеколоном, на самом деле они за версту источают ароматы дома, семьи, детской отрыжки и выплат по кредитам за автомобиль супруги. У них, как правило, сытый взгляд и заметный живот. Они принципиально отличаются от своих вечноголодных и рыщущих в поисках миловидной добычи собратьев-холостяков, хотя, поскольку именно такими некоторые мужчины остаются и до седьмого брака, здесь на уровне диагностики возможны неточности и сбои.

С другой стороны, я иногда смотрю на мужчин и ни глазам, ни ушам своим не верю. Человек стоит в кассу с тележкой, доверху груженной шампунем для окрашенных волос, шампанским и памперсами, вдоль и поперек клеит незнакомую тонконогую газель, а на выразительные взгляды в сторону своих покупок, не моргая, врет о том, что все это «для друга Толика!». При мысли о том, что Толик писается и восстанавливает посеченные концы вьющихся волос, становится не по себе всей очереди, но не мужчине, и в том случае, если женщину это тоже не сильно заботит, чья-то семья начинает разрушаться уже у кассы.

Проблема женщин в том, что практически все мы потенциальные любовницы. И меньше всего я верю тем, кто строгим тоном рассказывает, что они лучше переспят с одноруким бандитом, чем с женатым мужчиной. Годами выдерживая и настаивая на одиночестве и целибате свои принципы, эти женщины порой срываются, как снежные лавины, и бывают неспособны остановиться, даже если у мужчины, попавшего в зону их внимания, обручальное кольцо болтается в носу.

С другой стороны, на эту скользкую дорожку выходят не только одинокие сердца. Между прочим, и замужние дамы, осатанев от своих бесцветных мужей и будней, порой оказываются в любовницах. Кстати, иногда очень благодарных и предупредительных. Да, любовная связь между женатым и замужней, с одной стороны, удваивает проблемы и сложности, но с другой – многое упрощает, поскольку после фразы: «Спасибо, но вы ошиблись номером, мы пиццу после шести не заказывали», замужняя женщина понимает, что сейчас на нем висят четверо детей и жена лязгает челюстью на кухне, что в ресторан с ней он сможет пойти только вечером, после того как сдаст детей теще, а жену в дурдом. Таких любовниц не надо чуть что отпаивать валерьянкой и убеждать, что жена – это мировое зло, а она – любовь всей его жизни. Однако, как известно, опыт и понимание не всегда защищают от болезненных переживаний.

Что уж говорить о юной душе, безоглядно спикировавшей в болезненно растопыренные объятия измученного семьей и браком мужчины, который, как наркоман на последних стадиях ломки, проклинает свою судьбу, но вновь и вновь в положенный час суетливо сверяется с будильником, шустро шнурует шнурки и мчится в юдоль печали и горнило страданий. Мужчины редко бывают изощренными психологами, да, как показывает жизнь, этого и не требуется. Очень быстро они понимают, что у женщины не так много базовых кнопок управления и, если попеременно давить то на жалость, то на совесть, довольно долго можно безнаказанно болтаться между двумя кроватями.

Те, кто предпочитает не заморачиваться, извлекают из широких штанин и вовсе беспроигрышный афродизиак – деньги и, подсадив всех на материальную иглу, развлекаются с чистой совестью. И ведь правда не понимают, почему где-то не по протоколу разражается многоступенчатая истерика. «Я же всех содержу, всех обеспечиваю, все капризы выполняю! Что вам еще нужно?!» Ну действительно, какая глупость нервничать и страдать оттого, что по ту сторону кровати у него кто-то есть.

Хорошо, при прочих равных условиях любовница, особенно на начальных стадиях падения под названием «роман с женатым мужчиной», ведет жизнь принцессы. Мужчина влюблен! В нее! Какое счастье! Каждую свободную минуту он проводит с ней, она – радость всей его жизни, им есть о чем поговорить, а от напора страстей трещат и лопаются кровати. Да о чем еще можно мечтать, когда всю дорогу за рулем он разговаривает с ней по телефону! И, черт возьми, первые несколько месяцев почти не больно оттого, что едет-то он не к вам, а к своей цепкой, как верблюжья колючка, жене и сопливым ребятишкам.

Но время идет, и постепенно наступает сезон дождей. Уже даже научно доказано, что основное дело любой более или менее толковой женщины – создавать. Неважно что – обед, атмосферу в доме, семью, ситуацию на дороге. Встречая мужчину, в девяти случаях из десяти женщина начинает искать в его глазах и поступках перспективу. Восемь из десяти пытаются разглядеть ее, даже если он женат на Монике Белуччи. Дальше женщина оказывается перед непростой задачей – для того чтобы ей что-то создать здесь, надо что-то разрушить в другом месте. Семь из десяти обычно не заморачиваются на всякие моральные принципы и кармические долги, тем более что хитрый мужчина только и делает, что печально шевелит ушками и ноет о том, как его много лет никто не понимал и не давал в постели. Любовница изо всех сил восполняет пробелы в жизни избранника, но со временем начинает замечать, что, несмотря на все ее нечеловеческие усилия, фантазию и шелковые пеньюары, дело-то никуда не двигается.

У нее просыпается интерес к его жене-гиене. По первости она, понятное дело, вызывает только отвращение и ненависть. Мало того что эта тупая баба, как кусок гранита, стоит на пути к всеобщему счастью, мало того что она ни бельмеса не понимает в сложном душевном устройстве мужчины, так она ему еще и рубашки плохо гладит и носки по оттенкам черного не разбирает! Как бы ни лоснился чей-то муж, любовница всегда найдет просчеты и недоработки. Только она умеет вложить всю душу в стрелки на брюках, только ей придет в голову смотаться на птицеферму под Клином, чтобы обворовать ошарашенных кур и пожарить ему яичницу из свежих яиц с налипшим перышком! На определенном этапе любовница всеми силами, средствами и способами демонстрирует свое превосходство во всех областях. Ну, в постели, понятное дело, ей нет равных, но этого мало, она должна петь соловьем, плавать карасем и ходить конем, особенно в непредвиденных ситуациях. Так что в этой жизни какая-то жена ей по всем фронтам не конкурент. Но с определенного момента любовницу начинает интересовать и тревожить, почему эта совершенно неконкурентоспособная женщина тормозит ей весь процесс? И можно ли верить мужчине, когда он так изощренно и убедительно на словах распыляет жену на атомы? И что на самом деле представляет собой женщина, с которой он прожил годы и десятилетия? В чем ее секрет? Чем она его держит? Какие песни поет? Какой у нее голос, почерк, цвет волос, скринсейвер в офисе? Как часто она делает маникюр и, естественно, круговую подтяжку лица? На какой улице живет ее подружка, как зовут ее инструктора по йоге и прочее, прочее, прочее и, самое главное, где эта курица хранит свои семейные фотографии? За возможность тайно влезть в спальню или личный компьютер жены иные любопытные любовницы готовы отдать пару лет жизни. Порой одни ведут себя как маньяки, подкарауливая беззащитных женщин за углом и преследуя их на автомобиле по городу. Другие начинают копировать внешность, повадки и жизненные ценности соперницы. Я знаю мужчин, которые с ужасом рассказывали, что, ускакав от жены к любовнице, растерянно замирали на пороге, не понимая, куда попали. Жены тоже, бывает, проникаются нездоровым интересом к фавориткам мужа. Многие, добравшись до разоблачительной фазы супружеской жизни, требуют укол героина и фото разлучницы, чем повергают мужчину в недоумение, потому что, как изменять, он знает, а вот зачем смотреть в лицо врагу под кайфом, не понимает. Сами мужчины редко интересуются соперником и всегда уверены, что, даже если тот миллионер, все равно наверняка сморчок сморчком, и то, что надо, у него размером с пуговицу.

Тем временем наша любовница, все глубже увязая в сомнительной связи, постепенно начинает понимать, что все не так просто и что в одиночку тут ничего не разрушишь и не создашь. Она принимается вовлекать в свои планы мужчину и опять же сталкивается с какой-то неопределенной позицией. Часто на этом этапе открываются новые подробности, и выясняется, что жена, помимо идиотизма, мотовства и фригидности, больна гораздо более благородным и неизлечимым заболеванием вроде тригеминальной невралгии, что они повенчаны в церкви, а это не просто в ЗАГС сходить, бумажки подписать, ты же понимаешь. Дети покончат с собой, если однажды папа не вернется домой с работы, и, наконец, коварная умирающая так хитро составила брачный контракт, что после развода он будет вынужден ездить на метле и спать в скворечнике. Дальше эти трагические обстоятельства тщательно смешиваются с просьбами о понимании и помиловании, сдабриваются легкими упреками и заливаются мощным потоком секса и подарков. Женщина принимает подарки и участие в сексе, но настроение у нее заметно портится.

Примерно с этого момента беззаботный период, полный страстей и надежд, сворачивается, и начинается гонка с преследованием. Мало кто расстается загодя, когда еще ничего не испорченно. В любви, и правда, как на войне, нужна определенность, и расставаться с мужчиной нужно, только вскрыв и рассмотрев во всех подробностях его лживую и подлую натуру. Зачем помнить его нежным, щедрым и влюбленным? Нет, в сознании должна остаться злобная скотина, на которую были потрачены лучшие годы жизни и которая мизинца твоего не стоила, как потом хором будут месяцами петь организованные в сочувствующий хор подружки.

Обе главные героини мучаются отчаянием и неврозом, пока кто-то из них окончательно не расшибает мозг в лепешку и не организовывает беспрецедентный по своей глупости проект – встречу друг с другом нос к носу и лицом к лицу. В подобной ситуации женщинами движет стремление драматизировать жизнь и жгучее любопытство, которое, как известно, не одну кошку сгубило. Однако у женщины, как у той кошки, с жизненными запасами все в порядке. Вдоволь насмотревшись друг на друга, померявшись достоинствами, а иногда на скорую руку и зачем-то побратавшись, они расползаются в стороны вполне довольные собой и убежденные, что мужчина просто не способен по своей воле прельститься женщиной с такими зубами, ногами и взглядами на искусство Возрождения. Удивительно, как много положительных эмоций мы получаем, обнаружив, что соперница – обычная женщина с двумя руками, двумя ногами, без головы и с пятном на сумке.

Хорошо, с эмоционально нестабильными, нелогичными и вечно переполненными всякой романтической белибердой женщинами все понятно, но, сколько живу, мужчин не понимаю. Они-то почему зевают и не исчезают за горизонт, оставив девушке в зависимости от своей финансовой потенции золотую машину, сережку или шоколадку? Они-то на что надеются, входя в зону осеннего марафона, тотального вранья и заслуженных оплеух по обе стороны барьера? Ведь они с самого начала понимали, что из семьи, скорее всего, не уйдут, что жена – прекрасный человек, и ей после долгих лет безобразий тоже нужен некоторый отдых (несколько своеобразный, правда, в мужском понимании), и что нежная дева всем хороша, только срок годности их отношений с первого дня написан на ее свежем и восторженном личике.

Мне кажется, у нас и институт брака какой-то косой и хромой, а уж школа любовных отношений и вовсе не налажена. Здесь, как на американских горках, сначала страшно весело, интересно и дух захватывает, а потом страшно тошнит и хочется побыстрее выбраться, но нельзя – ведь непонятно, уйдет он все-таки от жены или нет!

В общем, перепробовав все запрещенные приемы, от разбрасывания дешевой помады по салону его машины и раскладывания вырванных волос по лацканам пиджака, любовница начинает все чаще ставить вопрос ребром и выносить его на голосование. Мужчина сначала по инерции еще тратится на бижутерию и утешительные призы, но тоже все чаще начинает приезжать к одалиске в дурном настроении и – придравшись к колючим тапочкам – в еще худшем уезжать, под предлогом глубокой обиды обеспечивая себе неопределенный перерыв в общении.

Заканчивается все каскадом скандалов, выяснением отношений, слезами, душераздирающими рыданиями, оскорблениями и выбрасыванием подаренных сувениров в окно. Потом в последний раз хлопает дверь, и женщина получает, что хотела, – неопровержимые доказательства того, что их встреча была ошибкой. Иногда расставание происходит в несколько подходов, знаменитое классическое и мучительное отрезание хвоста по частям. Тут и чувства держат, и пара новообразовавшихся привычек не отпускает, и не все надежды выдавлены, и пострадать еще охота… Но, рано или поздно, и это заканчивается. Получивший отставку мужчина мешком сидит в своей гостиной, безучастно смотрит на огонь в камине и перебирает в пальцах перочинный ножичек, который она подарила ему когда-то. Она, лежа в пенной ванне и собственных слезах, пьет виски или текилу (для такого случая шампанские сопли не подойдут). За окнами догорает летний/зимний закат…

Пока он догорает, посмотрим в другую сторону, в сторону жены. Минусы ее положения в том, что вместе с закатами отгорели все костры их пламенных страстей с мужчиной, и теперь, для того чтобы завести его и себя, надо закинуться тяжелыми наркотиками. При таком раскладе причиняемый здоровью вред оказывается очевиднее некоторого оживления, возникающего в организме после пары оргазмов. То есть здесь – скорее минус. Несмотря на диеты, фитнес и чудеса пластической хирургии, тело после двух-трех родов заметно уступает любой двадцатилетней попке. Но, даже если все прекрасно отреставрировано и декорировано и вам со спины, в сумерках или на расстоянии пушечного выстрела дают те же двадцать, вы все равно знаете, сколько вам на самом деле, и по ночам рыдаете в паспорт, надеясь, что соленые слезы смоют двухзначный приговор. Так что тут тоже мало плюсов. Дети постепенно растут и из нежных крошек превращаются в прыщавых негодяев, требующих в грубой форме денег и чтобы от них отстали. Тоже минус. Отношения с мужем… Ну, тут сейсмическая синусоида и вовсе превращается в продолжительную прямую без всяких подскоков и извилин. Это даже не минус, это ноль. Ноль с многочисленными скандалами по поводу и без.

А что, если все еще хуже? Если жена умница, красавица, стройная или полная, но вполне довольная собой, по ночным клубам не шастает, детей любит, мужа обожает, вкалывает дома и на работе, вкусно готовит и интересно рассуждает обо всем на свете, а муж все равно печально теребит перочинный ножичек и злится на огонь в камине? Ничего не поделаешь, утверждают бесстрастные авторитетные источники, мужчину не переделать, все равно рано или поздно он придерется к тому, что у вас косой пробор и папа профессор, обидится и помчится утешаться в объятиях метрессы. Есть железные женщины, которые, превратившись в гибрид матери и сиделки, доводят ситуацию до абсурда, самостоятельно подыскивая мужьям миловидные противоядия от страшно унылой семейной жизни. Вон Петр Первый, тот вообще имел наглость жаловаться жене из загранкомандировки, как тяжело ему лечиться от алкоголизма – дескать, приходится отказывать себе и в любовных утехах, чтобы, не дай бог, не сорваться. Это как же надо было отдрессировать жену, чтобы она все это читала, сочувствовала и еще советом помогала? И это только на первый взгляд неудачный пример с царем с неистовой репутацией. Иногда смотришь на некоторых мужей и понимаешь: всем крупно повезло, что этот невменяемый управляет всего лишь компанией по производству пластиковых стаканчиков, а не страной, городом или деревней.

Самое странное, что, за редким исключением, многие жены точно знают, когда у их мужей кто-то есть на стороне. Что это за радар такой, который часто вроде без видимых причин сигнализирует о лишнем объекте, болтающемся на орбите? И ведь это не банальные волосы на пиджаке и следы помады на шнурках. Нет, это предчувствия, из которых формируются сначала грозовые облака подозрения, потом штормовая уверенность, а там уже наступает время неопровержимых шквальных доказательств. Да-да, я прекрасно помню, что и тут женщины «сами во всем виноваты», поскольку их изъеденные беспочвенными подозрениями и ревностью мужья в конце концов не выдерживают и заводят любовницу практически с чистой совестью. Дескать, а чего и не завести, если на скандалах и ливневых слезах я уже отстрелялся по полной программе? Ну, во-первых, очень скоро выясняется, что далеко не по полной, а во-вторых, по мне, в этом расхожем утверждении правды не больше, чем в другой народной мудрости о том, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Я бы сказала, что часто он не лежит, а пролегает дальше без всяких остановок, поскольку мужчина, оказывается, не дурак в одном месте хорошо покушать, а в другом с успехом в постели полежать.

Да, мужчине, конечно, приходится непросто. С одной стороны, собственные инстинкты и общественное мнение, которое как-то рассеянно и сквозь пальцы смотрит на то, что у половозрелого самца есть семья – полная чаша и любовница в Бибирево, а с другой стороны, на все это взглядом медузы-горгоны смотрит жена. И в этом взгляде сложно рассмотреть что-то хорошее. Да и общественное мнение – вещь, конечно, неплохая, только оно вечером супом не накормит и костюм из химчистки не заберет. А вот как только ты бросишь свою медузу с тремя детьми и уедешь жить в Бибирево, сразу из нормального человека превратишься в негодяя-развратника. И, что самое обидное, спустя пару лет бибиревская сирена обернется – правильно – медузой, и все опять начнется сначала.

Нет, есть, конечно, особо одаренные мужья, которые так жизнерадостны, любвеобильны и стратегически хитры, что умудряются долгие годы смешивать, но не взбалтывать жену с любовницей, не навлекать на свою задницу приключений, а на голову проклятий и жить долго и счастливо. Если при этом обе женщины не болеют нервными расстройствами и не бродят по психоаналитикам, то, возможно, у него и правда дар плюс безграничные сексуальные возможности.

В Средней Азии такую большую и счастливую семью называют гаремом, а в средней полосе мамы наставляют своих дочек делать все возможное и невозможное, чтобы в нее не вляпаться. Видимо, плохо наставляют.

Феномен измен вдоль и поперек изучен самыми разными умами, начиная от светил психоанализа и заканчивая соседкой Клавдией Ильиничной, чье мнение в вопросе взаимодействия полов в силу внушительного жизненного опыта порой авторитетнее рассуждений Фрейда. При желании можно примкнуть к любой теории, так или иначе толкующей мужскую ненасытность. Среди мужчин встречаются те, кто объясняет свою страсть к адюльтерам неистребимым зовом природы, или самцы, пораженные синдромом Казановы. Эти половые альтруисты каждую неудовлетворенную женщину, встреченную на своем пути, считают оскорблением всему мужскому роду, и готовы, надрывая пупок, исправлять несправедливость. Есть и альтернативное мнение, что, дескать, мужчины, склонные к изменам, ни на что не делятся и называются просто кобелями.

Лично мне кажется, что в большинство мужских голов с библейских времен вживлены устаревшие программы, которые давно пора выскрести и как следует апгрейдить. По нынешним временам завет плодиться и размножаться их самих пугает до такой степени, что даже по дороге в булочную они суют в карман упаковку контрацептивов – на всякий случай. Однако, вооружившись презервативами, как гранатами, эти товарищи так и шныряют в поисках легкой добычи. (При этом, когда вдруг женщине нужен мужчина, его не найти ни днем с огнем, ни ночью с факелом!)

Мало кто из нас откажется встретить своего человека и прожить с ним жизнь или какую-то ее часть, не вздрагивая от поздних звонков и не заглядывая тайком в его карман, телефон или бумажник. Мы все хотим верить, доверять, не проверять и жить вместе долго и счастливо. Но вместе с тем, как бы мы ни старались превратить то, что нам досталось, в надежного партнера, всегда есть шанс обломаться и обмануться.

Как ни крути, в вопросах любви не бывает правых и виноватых. Здесь не действуют доводы разума, логические умозаключения и призывы к долгу и совести. Все это барахло благополучно тонет в потоках бушующего дофамина и страстей. Что делать, мужчину в каком-то смысле можно понять – привлекательных и добрых женщин много, а жизнь одна. Жаль, мало кого заботит, что прожить ее надо так, чтобы не было мучительно больно кому-то рядом. Тому, кто, возможно, любит и ждет – дома с ужином или на другом конце города с надеждой!

Молодая кровь

То, что современные женщины оборзели, уже доказано всеми возможными способами, включая форбсовские рейтинги. Тем не менее масштабы мутаций и новые тенденции впечатляют. Обнаружив в себе скрытые возможности швейцарских ножичков, которые тебе и штопор, и вилка, и шило, и свисток, многие успешные дамочки сделали первую круговую подтяжку и с интересом огляделись. Оказалось, что, крутясь как белки в колесе и по привычке отказывая себе то в одном, то в другом, они так увлеклись, что кое-что пропустили в жизни.

За время пути некоторые мировоззренческие пугалочки морально устарели и поизносились. Например, стало очевидно, что мамы и замужние подружки сильно перемудрили с мыслью о том, что одинокой быть неприлично. Оказалось, приличия тут вообще ни при чем, а самодостаточность совсем не так плоха, как казалось некоторым. Одна, сама, отдых на Кипре, машина, квартира, дача, сын в хорошей школе, дочь на выданье, а у самой любовник предэкзаменационного возраста. Вот тут, кстати, притормозим, поскольку иметь любовника, а тем более молодого, всегда было еще более преступно, чем гордо и достойно влачить безрадостное и неприличное одиночество.

На рынке душевных и сексуальных услуг молодые девочки всегда были в цене, это понятно, но теперь их все активнее принялись теснить розовощекие дионисы и купидоны. Нет, конечно, любви все возрасты были так или иначе покорны во все времена, однако каждый раз каждая конкретно взятая женщина решает вопрос по-своему. И, если Джулия Ламберт осторожничала, встречаясь со своим малолетним Томом (кстати, актрисе было всего сорок пять, по сегодняшним меркам женщина в самом расцвете сил, как Карлсон), то многие другие свободные во всех отношениях дамы игнорируют удивленные взгляды ханжей и завистников, трансформируют осуждение в восхищение и гордо демонстрируют свои кучерявые трофеи.

Радость мужчины от завоевания очередной белобрысой русалки с продолжительными ногами и силиконовыми вставками, минуя подгруппу старой доброй классики, уверенно отправляется в категорию устаревших и немного провинциальных забав. Теперь круто, когда вам за сорок, ему за двадцать, и вы – женщина.

Круто, потому что, если на чужой успех и кошелек «стоит» у всех, то при прочих равных у мальчиков еще «стоит» и в постели. И это не всегда говорит о виагре и/ или подписанном кровью договоре с сатаной, часто «стоит», потому что при виде стройной, красивой и наглой бабы, летящей в Гонконг первым классом, «не стоять» просто не может. Умные мальчики присмотрелись, подумали и произвели революцию.

Оказалось, что в XXI веке быть просто альфонсом не всегда выгодно и порой недальновидно. Это, скажем так, тактический план. Ну купите вы, что хотите, ну устроите свою задницу в кондиционированном и ароматизированном пространстве, а дальше что? Вот некоторые и сообразили, что польза от дамы не столько в ее деньгах и связях, сколько в ней самой. Что вместе с отличным сексом они получают такие уроки личностного роста и развития, которыми даже под гипнозом не обогатишься. Результаты ошеломительные – женщина спит с зародышем и молодеет, зародыш тусуется с женщиной, повышает свой IQ пескаря и на глазах из «не пойми чего» превращается в настоящего человека.

Скучные науки вечно норовят засечь какое-нибудь чудо, описать его и лишить всяческой романтики. Дескать, интерес мальчика к взрослой тете называется геронтофилией и приравнивается чуть ли не к сексуальным извращениям. Точно так же, ни черта не смысля в науках, рассуждают бабушки у подъездов. Они строго отслеживают длину чужих юбок и подгоняют судьбы влюбленных, как костюм, в соответствии с собственными идеалами. К сожалению, ареалы распространения заинтересованных женщин не ограничены дворовыми лавочками, они, как инфекция, витают везде и всюду и вечно норовят сунуть свой нос в чужую жизнь и навести там свой порядок. «Ишь, причесалась и каблуки нацепила! И куда это, интересно, собралась, на ночь-то глядя, проститу-утка?!» Или: «Как не стыдно – ей уже за сорок, а встречается с молоденьким!» Или: «А чегой-то на такой машине хорошей ездит, деньги, что ли, девать некуда?!» Дай мне волю, я бы раз в квартал проводила бы чистки, собирала этих ведьм на стадионах и глушила их сознание и подсознание, как рыбу, динамитом. Чтобы расходились по домам тихими, добрыми, ласковыми, сосредоточенными на своей жизни или на идее создать уже наконец эту самую свою жизнь, а не паразитировать на чужих биографиях.

Спасибо, мальчики, в отличие от более уязвимых женщин, обычно плевать хотели на завистливую нечисть, на то, кто что подумал и каким взглядом вслед посмотрел. В этом смысле у них есть чему поучиться или вспомнить, как самой в двадцать с хвостиком было начхать на все и всех. Есть счастливые женщины, которым и в сорок, и в пятьдесят все нипочем. Лиля Брик в последний раз влюбилась, когда ей было крепко за восемьдесят. Правда, любовь была несчастной, и она отравилась, но оставила потомкам впечатляющий пример женщины, которой всегда было начхать на все предрассудки! Те, кто понимают толк в подобном отношении к себе, мужчине и жизни, сегодня по любви спят со своими студентами и не теряют равновесия на десятисантиметровых шпильках. Эти бабы как в пустоту смотрят в сторону осуждающих и недоумевающих, и те, униженные таким наплевательством, в конце концов позорно отступают. И пусть их…

А мы посмотрим, кого нам послал случай. Объективно, молодой человек хорош уже тем, что молод. Это значит, есть шанс, что его сознание еще свободно от возрастного мусора, что женщины вызывают у него жгучий интерес, а все остальные мужчины всерьез не воспринимаются. Как ни смешно, но именно молодые люди прекрасно понимают, что для женщины в определенных обстоятельствах крепкое тело и легкий нрав оказываются гораздо ценнее и полезнее, чем мужнин счет в банке и квартира с видом на Москву-реку. Нет, понятно, что сочетание одного с другим идеально, но, как правило, деньги трагически не липнут к молодости, а безмятежная улыбка – к миллионам. Так что веселые мухи отдельно, а дорогие котлеты отдельно – но, возможно, оно и к лучшему.

Молодой принц будет смотреть на вас влюбленными и восхищенными глазами и перед этим устоять совершенно невозможно, поскольку суровая реальность в лице и, главное, во взгляде ровесника уже давно никуда не манит и ничего хорошего не сулит. Возрастные отношения вообще довольно прагматичны. Мужчина за сорок смотрит на женщину в кафе и прикидывает, как она будет сочетаться с его зарплатой, квартирой, старой женой, новым автомобилем и планами на лето. Примерно то же самое делает женщина, рассматривая очередного кандидата. Повинуясь неистребимому брачному инстинкту, она еще прикидывает, выгорит здесь сходить под венец или нет, соответственно, стоит отвлекаться на его проплешину или не очень. Цинизм подобного отношения возмутителен только на первый взгляд. Уже со второго взгляда становится понятно, что это жизнь, и мало кто в состоянии изменить ее законы. Но вот молодой и пылко влюбленный пони, гарцующий от жизнеутверждающего оптимизма, плевать хотел на правила, принципы и голос разума. Распираемый тестостероном, он кричит вам в уши, что нет ни смерти, ни старости, ни гравитации, что тормоза придумали трусы и что жить надо по своим законам, а не по законам общества. Когда он переключается на то, что ваш муж – идиот, а у вас нет, не было и не будет морщин, вы начинаете проявлять первые признаки заинтересованности. Вскоре вы подсаживаетесь на его смелые речи, как наркоман на иглу, а потом – раз – и с вами что-то происходит. Здравомыслящие, сильные, благополучные женщины, которые «и в дурном сне не могли себя увидеть в объятиях студента», внезапно открывают свой заплывший третий глаз и в потрясении застывают.

Конечно, карьера, заботы, разводы, болезни, дети, проблемы, долги, расставания и неудачные эксперименты над собой и своей жизнью оставляют налеты и наросты на нашей душевной организации. Как говорят пластические хирурги: «Мы вам можем кожу на лице, как на коленке натянуть, но глаза все равно выдадут возраст и состояние души». А тут судьба подсовывает нам пилюлю счастья в виде молодого сумасшедшего, который смотрит на вас, как эскимос на Эйфелеву башню, и от восторга все время обо что-то спотыкается и падает. И вы, щуря свой третий глаз, наконец обнаруживаете, что этот ровесник вашего сына – мужчина, который второй месяц по вам сохнет, вас хочет, готов ради вас горы наизнанку вывернуть и терпеливо ждет, когда же вы проморгаетесь.

Женщина некоторое время для порядка колеблется, этого у нас вообще не отнять, потом дает самой себе картинную отмашку, дескать, была не была, однова живем, и бросается в стремнину. Некоторое время ее там крутит и вертит, главным образом от ужаса при мысли о разнице в цифрах, потом эти глупости проходят, и вскоре женщина начинает чувствовать себя, как новенькое свежевымытое стекло. В свободную минуту она прямо диву дается, сколько же грязи и копоти на нее налипло! Какими замутненными глазами она смотрела на этот мир! Каким серым и унылым он ей казался!

Обаяние и беззаботность молодости гарантированно воскрешают женщину из забытья повседневности. В принципе, любая влюбленность бодрит и молодит, но влюбленность в желторотого птенца прямо-таки реанимирует и списывает с десяток непросто прожитых лет, зажигает огонь в глазах и наполняет воздух хмельным ароматом свободы и безрассудства.

Что касается секса, то, во-первых, он будет. Во-вторых, его будет много. Да, возможно, это тот случай, когда качество может уступать количеству, но это точно не проблема. Молодые люди, как правило, благодарные ученики, от теоретической части они прямо-таки с места в карьер рвутся к практике, демонстрируя фантастическую обучаемость и сумасшедшее рвение на любовных фронтах. Так что дело за выносливостью женского организма. Но и тут проблем обычно не возникает. Это как с ездой на велосипеде: можно десять лет не кататься, но забыть невозможно, едва сев в седло, мгновенно вспоминаешь, как крутить, рулить, обгонять и уворачиваться. Главное, самой успеть во время остановиться. Я встречала сорокалетних женщин, до такой степени осатаневших от морально-нравственного целибата, что они были готовы до полусмерти укатать двадцатилетних мальчиков. Однако те не жаловались и, отдышавшись, к всеобщей радости, предлагали повторить.

Понятное дело, что очень скоро переполненная эндорфином и дофамином женщина начинает понимать, что, похоже, наконец начался лучший период ее жизни. На могучей волне счастья она, сама того не замечая, защищает диссертации, выигрывает олимпийское золото, переплывает Днепр, выкидывает из своей жизни всех мужчин-кровососов и практически каждый день по нескольку раз оказывается на околоземной орбите. Юноша, как обогащенный уран, открывает для себя мир культурных и жизненных ценностей, о которых раньше и не догадывался. Он заканчивает институты, покоряет неизвестные ранее миру вершины, устраивается на двадцать четыре работы и через месяц начинает говорить на пятнадцати языках. Жизнь кипит и бьет ключом, и конца и края этому счастью не видно.

Первые признаки финала подступают медленно, но неотвратимо. Ничего не поделаешь. Это лишь старое вино с годами становится только лучше. Молодое бешено искрится и пузырится, но и скисает раньше времени. На деле очень редко юное дарование оказывается столь амбициозным, развитым и одаренным в любви, что, закрепив период стартового сумасшествия, догоняет свою подругу и продолжает дальше двигаться рядом и вместе. Удовлетворив свою кроличью страсть, любопытство и потешив самолюбие, многие мальчики довольно быстро отступают под давлением жизненных обстоятельств. Все отчетливее начинает маячить угроза отчисления из вуза, и все чаще попадается на глаза взбешенное мамино лицо, которая и так все давно понимает, только не догадывается, сколько лет подружке сына. Друзья в прыщах и приспущенных штанах не прекращают крутить пальцем у виска, и если раньше было понятно, что это они от зависти, то сейчас уже ничего не понятно, да еще и у однокурсницы Леночки, оказывается, такие хорошенькие ножки!

Женщина в свою очередь тоже все чаще поглядывает в сторону полусожженной записной книжки с номерами друзей и врагов. Сказывается сначала почти неощутимый дефицит общения, поскольку только первое время можно часами взбивать перину на постели. Через пару месяцев к этому начинает хотеться присовокупить интересный разговор на понятную обоим тему. Гарантированно приедается его невежество, рэп, дешевое пиво, неоправданная беспечность, плохой вкус, езда по встречной, стоптанные кроссовки и то, что у студента вечно нет денег.

Вот тут жизнь во всей красе показывает свою вульгарную пасть. Понятно, что в начале романа все, что связано с финансами, совершенно неважно! Ну совершенно! Да, она в месяц имеет столько, сколько у него не будет, даже если он продаст половину внутренних органов. За один, правда, может быть, кое-кто дал бы и больше, но не будем так жестоки. Каждый раз, когда приходит время расплачиваться за консоме, божоле и устриц, у нее сжимается сердце, поскольку она понимает, что стремление поддерживать ее привычки скоро доведет его до грабежа и разбоя. Юноша и правда совершает нечеловеческие подвиги, проворачивает мутные финансовые аферы и каждый раз злобно огрызается, когда обнаруживает у себя в кармане и на прикроватной тумбочке неучтенные суммы или золотые часы. Но женщина приходит в восторг от его злости и с еще большим энтузиазмом убеждает, что ей страшно приятно, поэтому и ему должно быть приятно, и, в конце концов, зачем ей деньги, когда у нее их куры не клюют? Делает она все это настолько убедительно, что в какой-то момент молодой кабанчик задумывается: и правда, а что такого? Продвижение вперед по маршруту искушений происходит быстро и успешно. Очень скоро он начинает понимать, как важно уважить ее желания и перестать устраивать сцены из-за дорогих подарков, которые она, как лосось икру, по поводу и без мечет каждый месяц. Так же с успехом он смиряется с ее потребностью встречаться в хороших гостиницах или чистой съемной квартире, а не в его крысятнике. Даром что, кстати, от съемной квартиры два шага до его института, хотя кто при таких обстоятельствах туда теперь ходит. И ее настоятельные просьбы переодеться из адидасовского рубища хотя бы в Gap или Nike, не говоря уже о проверенных временем и кошельком D&G и Armani, тоже вскоре пониманием отзываются в его сердце. И вот уже, хлоп-хлоп глазками, а на месте невинного, наивного и влюбленного птенца любви, как черт из ступы, появляется расфуфыренный и вальяжный альфонс.

О дальнейшем развитии сюжета снято столько нравоучительных и слезливых мелодрам, что нет смысла рассказывать, кто, кого и почему вскоре бросит. Хотя отчего же? В двух словах – возможны два варианта – или он ее, или она его. Третий вариант – когда это происходит красиво и по обоюдному согласию – в принципе существует, но на деле встречается редко.

Конечно, многое зависит от того, кому что было надо и кто на что потенциально был готов. Одно дело, когда независимо от возраста встречаются люди, прости господи, созданные друг для друга. Встречаются, объединяются и дальше их никакими силами не разлучить. А бывает, что сошлись, вспыхнули, поразились своей смелости и широте взглядов, отбушевали, заскучали, обвинили друг друга в том, что «ты старая дура», а «ты молодой козел», и разошлись. Не судьба. И возраст тут, как правило, ни при чем.

Но те юноши, которые сохраняют уважительное и восхищенное отношение после расставания, входят в историю. Только дураки некрасиво расстаются со своими благодетельницами. Они не понимают, что женщина в возрасте – как высокотоксичная отрава, после нее ровесницы будут казаться поролоновыми манекенами, непригодными ни для секса, ни «поговорить», а в окружении «брошенки» плохие характеристики распространяются мгновенно. Так что есть опасность, что с корабля на бал у вас не получится. Но на каждое правило находится исключение. И возможно, иная прошитая ботоксом акула только рада будет подхватить то, что с чужого борта упало или оказалось оттуда вышвырнутым.

Женщина после всех потрясений с облегчением возвращает себе членство в своем возрастном клубе, с наслаждением приходит обратно в дорогие рестораны с нормальной кухней и вновь приобретает привычку не смотреть на цены в меню. Да, возможно, периодически ее сердце охватывает ностальгия, и она вспоминает тот черствый бублик, который они грызли под мостом, обнимаясь и шепча друг другу нежности и сальности, но со временем и это проходит. Мужчины в хороших костюмах опять начинают ласкать взгляд, а разговоры с ними – уши, жизнь возвращается в свою колею, а роман с младенцем зачисляется в категорию забавных и шальных воспоминаний-недоразумений.

Да, возможны варианты – кто-то, единожды вкусив молодой крови, дальше уже не может остановиться. Эти вампирши меняют своих задохликов, как перчатки, живут страстями, и дай бог им счастья таким, каким они его видят. Некоторые мальчики, развращенные опытом общения со зрелыми дамами, тоже обнаруживают, что не могут слезть с возрастной иглы, и продолжают с энтузиазмом переходить из одних поживших рук в другие, и тоже – флаг им в руки.

Примеров счастливых и взаиморазвивающих неравных союзов и правда немного. Хорст Кеттнер, с юных лет влюбленный в неукротимую Лени Рифеншталь, втерся к ней в доверие, когда ему было тридцать, а ей… семьдесят. Еще три десятка лет до смерти Лени они прожили вместе, погружаясь с аквалангами в океан и занимаясь подводной киносъемкой. До последнего дня Хорст оставался со своей возлюбленной, а после ее смерти говорил: «Я словно провалился в пропасть и ощущаю безумную пустоту». Эдит Пиаф в сорок с лишним лет не без потрясения приняла предложение руки и сердца двадцатилетнего Тео Сарапо и потом говорила, что всю жизнь его ждала. Кеттнеру не так давно исполнилось шестьдесят, Сарапо погиб в автокатастрофе через несколько лет после смерти певицы. Кто знает, что происходило в этих и других таких же «странных» союзах? Скорее всего, все то же самое, что и в обычных, только женщины были просто великими, а мужчины, похоже, великими влюбленными. А одна моя знакомая на вопрос о том, каково это – быть замужем за юношей в два раза моложе тебя, только пожала плечами: «А что такого? Ну, моложе, и что? Ты так спрашиваешь, как будто я живу не с мужчиной, а с лемуром!»

Но я-то все равно считаю, что женщина, связавшая свою жизнь с мальчишкой, незаурядна и обладает несвойственной среднестатистическому большинству смелостью и широтой взглядов, а мальчишка, способный любить и игнорировать многозначительные ухмылки в свой адрес, и вовсе герой. И несмотря на то, что я уже довольно давно не верю в сказки, каждый раз, сталкиваясь с подобной парой, я складываю ручки на груди и умильно вздыхаю. Может, потому, что вопреки жестокой логике жизни я все еще верю в сказки. По крайней мере в ту, в которой любви все возрасты покорны.

Актеры

Практически все мы иногда играем. Изображаем радость, разворачивая дурацкий подарок, с наигранным вниманием слушаем занудливого собеседника, рыдаем взахлеб, добиваясь извинений и подарков. Говорят, женщины – прирожденные актрисы. Возможно. Эволюция загнала нас в довольно узкие рамки. Мы так редко умеем впечатляюще рычать, пугать и орать хриплым басом, что нам приходится изворачиваться по-своему. Строить глазки, надувать губки, искусно падать в обморок, красиво плакать и влюбленными глазами смотреть мужчине в рот. У каждого свои методы и приемы.

Однако, как бы мы ни старались, мы все жалкие любители. Нам за наши выкрутасы не аплодируют, денег не платят и не рвут на куски и автографы. Потому что мы homo vulgaris – обычные люди. Другое дело актеры… Герои, кумиры и небожители.

Надо сказать, относятся к ним в разных кругах по-разному. Понятное дело, что обычный человек цепенеет, когда видит живого Дмитрия Харатьяна в мясной лавке. Даже если оцепеневший не точно идентифицирует звезду и не уверен, кто перед ним – известный певец, актер, дирижер или композитор, он безошибочно чувствует знаменитость и уже не может просто закрыть рот и отойти в сторону без автографа. Я видела людей, которые норовили упасть в обморок, теряли дар речи, застывали с глупейшей улыбкой на лице, начинали странно похохатывать, а одна женщина от шока при виде любимого артиста и вовсе разделась. Не сводя глаз с кумира, принялась стягивать с себя верхнюю одежду. Распоясавшуюся поклонницу оттеснила охрана, потрясенного актера увели коллеги.

Так или иначе, но в толпе и на публике актеры берут свое и пожинают плоды, принимая восхищение, поклонение и почитание своих обожателей и случайных прохожих.

В профессиональной сфере все гораздо прозаичнее и циничнее. Там никто в обморок не падает, и только у молоденькой и впечатлительной гримерши первые два дня будут дрожать кисточки в руках. Но на третий день и она расслабится и, расчесывая накладные усы какого-нибудь всенародного любимца, будет думать о своем. Продюсеры – народ бывалый и хитрый. Они предаются бытовому лицедейству, изображают, как они восхищаются и преклоняются, чтобы подписать наконец пару бумажек, заполучить звезду в проект и заговорить уже совсем другим голосом. Режиссеры делятся на тех, кто души в актерах не чает, любит их, как детей родных, и носится с ними, как курочка с яйцом, и на тех, кто прагматично выжимает все таланты в свои постановки.

Взаимоотношения между самими актерами – отдельная статья, написанная дрожащими руками многих поколений. Случаи, когда на съемочной площадке или сцене встречаются партнеры, независимо от пола, статуса и возраста воспламеняющие друг друга своими талантами, к счастью, не редки. Результаты таких встреч остаются в умах, сердцах и истории мирового искусства. Однако повсеместно процветают и неистребимая актерская ревность, профессиональное пакостничество, лицемерие, двуличие, перетягивание одеяла на себя и многое другое, что распространено среди всех соперников в мире. Просто одни состязаются за женщину, финишную ленточку или партию обогащенного урана, другие – за место под софитами. А оно, как известно, во-первых, пусто не бывает, а во-вторых, не так-то его там и много.

От этого большинство представителей таинственного племени лицедеев делится на тех, кто уже признан, и на тех, кто только находится на пути к признанию. Признанными быть хорошо. Они уважаемы, почитаемы, их везде и всюду приглашают, красные коврики перед ними раскатывают, премии раздают, с замиранием сердца внимают каждому слову. Противоположный пол – только помани, все бросит и поползет за сцену. Совсем хорошо, когда все это достается в зрелом возрасте и на здоровую голову. Драматично, когда слава приходит, а вы уже и передвигаетесь с трудом. Не менее драматично, когда она приходит, а вам двадцать, в голове у вас ветер, а в кармане еще вчера была большая дыра. Деньги, слава, девочки, мальчики, статьи, интервью, реклама, газеты, телевидение, журналы, премии, наркотики, билборды, алкоголь, визг при встрече, рев при расставании – от этого не всякая взрослая голова удержится на плечах. А уж юные и вовсе трещат и лопаются одна за другой, способствуя высвобождению подростковой гормональной активности и уступая место на конвейере неистовых страстей новым кумирчикам. Многие так стремительно появляются и исчезают, что об их профессиональных возможностях и талантах никто не успевает ничего толком понять, а уже надо комментировать появление следующего дарования.

И все же дорога к успеху и признанию хороша, только если коротка и заканчивается, едва начавшись. В противном случае бесконечная череда плохих сценариев, дешевых гостиниц, жалких гонораров, жидких аплодисментов, невнимания, неузнавания, год за годом разъедает уязвимую душу актера. Неуспех может быть так же губителен, как и шумное признание. Кто-то скажет, что успех – понятие внутреннее. Ну это как посмотреть. Вот, к примеру, если вы счетовод или бухгалтер, оформили все бумажки как никогда красиво, точно и ровно в срок – нет границ вашему счастью и радости. И что, вам будет неприятно, если старший счетовод, проходя мимо, ненароком заглянет в документы, одобрительно покрякает и скажет что-нибудь типа «Ну вот, Иванов, можете, когда захотите»?! У вас что, не вырастут крылья и вы не полетите над своим рабочим столом? Полетите. Так почему же тогда актеру должно быть достаточно одного чувства внутренней радости, чтобы спать спокойно?! Нет ничего странного в том, что он хочет засыпать в обнимку с самой красивой женщиной планеты, на цветах, подаренных другими красивыми женщинами, и прислушиваясь к звукам неистовствующей под окнами толпы. С другой стороны, если актер не будет испытывать чувства удовлетворения от того, что сделал, вполне возможно, не видать ему ни спокойного сна, ни шикарной телки в постели. Все зыбко, двусмысленно и неоднозначно в этом мире.

Никто еще толком не разобрался в том, что такое талант, откуда он берется и куда исчезает. Поскольку меньше всего в этом понимают сами актеры, им приходится обманывать поверх обмана и, представляясь публике людьми мужественными, спокойными и уверенными в себе, содрогаться при мысли, что завтра новый съемочный день или очередной спектакль. Самые смелые признаются, что опыт и всесторонний почет не защищают от страха провалить все к чертовой матери, а только подогревают его. Но мы не верим. Ну как этот плечистый красавец с бархатным голосом может вообще чего-то бояться?

Однако и плечистые красавцы и голубоглазые красавицы так подозрительны и тревожны, что изнутри актерский мир прямо-таки оплетен паутиной примет, суеверий, предрассудков и необъяснимых традиций. Например, актеру перед премьерой или спектаклем нельзя желать удачи. Вы от всей души говорите человеку совершенно естественные, с вашей точки зрения, слова, а он, сделав страшные глаза, в слезах убегает от вас по коридору.

Уронив сценарий, надо обязательно сесть на него. Любой студент знает, что, если не сделать этого, ничего хорошего не получится. Спектакль или фильм развалятся, роль расклеится, а режиссер плюнет, все бросит и уедет в лес. С другой стороны, ни один корифей сцены и экрана не объяснит вам, что меняется от того, что вы впечатываете свой зад в стопку бумаги, но мы помним, что нам не до логики и рационального мышления. Искусство – это неподконтрольная и мистическая зона брожения человеческих страстей.

Здесь сам черт не разберет, зачем перед началом съемок принято, как перед спуском на воду корабля, разбивать – но не бутылку, а тарелку. Ее осколки разбираются на сувениры и потом долгое время валяются по ящикам письменных столов участников съемок. По завершении съемочного периода устраивается «шапка», традиционная пьянка для всей группы, и тоже пока никто не смог внятно объяснить, почему она называется «шапкой», а не «ушанкой» или «пилоткой».

Одно из самых волнующих событий в жизни актера – премьера фильма или выпуск нового спектакля. Выпуску предшествуют несколько показов, один из них – так называемый «мамы-папы». В зал на халяву набиваются друзья, родственники, скептики, сочувствующие и вездесущие бабушки-театралки. Никаких шершней-критиков и минимум расфуфыренных знаменитостей. Атмосфера – золотая. Смеются до колик, плачут взахлеб. Хлопают так, что, кажется, еще немного – и начнут самопроизвольно раздавать призы и награды. Это день всеобщей радости и цветистых комплиментов. А комплименты – не такая простая вещь, как кажется. Их надо уметь произносить и принимать.

Большинство людей делятся на краснобаев и молчальников. Первые набиваются в гримерные после премьеры и стрекочут, как сороки. Уж они и так и эдак лобызают и нахваливают. И здесь актер удивил, и там огорошил. А как тонко показали истинное лицо героини! А какое соответствие декораций основной идее спектакля! Уставшие актеры беспрестанно улыбаются и, как голуби, кивают головами. Не то молчальники. Эти типы угловато втискиваются в гримерку, со скорбным видом суют свой облезлый цветок, многозначительно жмут руку до крови, делают такое выражение на лице, что, дескать, да, брат, все хорошо, я все понял, и, уронив дверь, удаляются. Их можно понять: рассеивать в воздухе комплиментарную взвесь – дело особой профессиональной выучки и некоторой беспринципности. Надо же не просто восхищенно охать, хотя и это не возбраняется. Но охает хор, а солисты солируют.

Отдельным строем солируют сами артисты. Иногда из-под палки дружеских обязательств, иногда по своей доброй воле они посещают не только свои, но и чужие премьеры. И тут с них особый спрос. Потому что всем, конечно, приятно послушать, как плачет от счастья соприкосновения с высоким тетя Маша из Нижнего Тагила, но еще интереснее, что скажет коллега, уже пятнадцать лет играющий ту же роль в другом театре. Как правило, комплименты от актеров – это спектакль в спектакле. Если послушать, что поют в гримерках и за их дверями, самому себе перестанешь верить и начнешь подозревать в двуличности все человечество. Обычно одна партия исполняется на публику, в ней артист объявляется новым Лоуренсом Оливье, а режиссера предлагается короновать прямо на сцене, а потом в узком кругу выразительно крутят пальцем у виска и закатывают глаза, невербальным способом давая понять, что спектакль – ужас-ужас-ужас, и еще хуже только то, что сами создатели этого не понимают. Не знаю, каково это, стоя взмыленным в сквознячной гримерке, смотреть в глаза коллегам и слушать их сладкие речи, догадываясь, что через пять минут они будут говорить за ее пределами? Знать, потому что в роли приглашенной звезды сам делаешь все то же самое. Но не зря говорят, что человек привыкает ко всему. Возможно, и к этому он тоже рано или поздно привыкает.

Как мы уже поняли, профессиональный актер – суть явление таинственное и загадочное. Настолько загадочное, что у многих возникает вопрос: а человек ли это вообще? У некоторых вторых половин на этот счет существуют или большие сомнения, или твердая уверенность в обратном. Они тут же вспоминают о старинной традиции хоронить лицедеев за городской стеной, отдельно ото всех «честных» граждан. Сторонники идеи, что все актеры ведьмаки и знаются с нечистой силой, до сих пор видят в этом какой-то смысл. Интересно, видят ли они смысл в сжигании почем зря на кострах красивых женщин только потому, что в Центральной Европе несколько столетий всерьез увлекалась этим занятием?

И все же, как бы мы все ни ждали чего-то такого патологического и мистического от актеров, все же они, даже самые великие из них, местами – обычные люди. Они живут, едят, спят, ходят в тапочках, выходят замуж и женятся. Вот тут мы и притормозим.

Семья сама по себе омут страстей и где-то после пяти лет существования – горнило страданий. Предположим, что в него оказываются втянуты два актера, муж и жена. Такой союз может быть долгим и прочным или развалится после премьеры. В любом случае в подобной комбинации счастливых пар – единицы. Но даже если они сияют безмятежными улыбками на страницах газет и журналов, никто никаким счастьеметром не измерит истинное состояние семейной атмосферы за закрытыми дверями.

Два актера в семье – союз страстный, взрывоопасный и летучий. Чаще всего, встретившись на съемках или на репетициях, от стресса и полноты жизни герои воспламеняются, влюбляются, уходят из семей, женятся, выпускают премьеру, облетают все обложки и телеэфиры, горят ярко, но недолго, а там, глядишь, и у него новый спектакль, и у нее новая картина. Экспедиция в Гималаи или съемки в Париже. Новый партнер, новый фонтан, новый роман, новый пиар-ход. С возрастом и опытом некоторые все-таки столбят семейную территорию, и на романы отвлекаются только в целях поддержания творческого горения и вдохновения. И миру мир, если вторые половины все прекрасно понимают.

Вариант «она актриса, он режиссер» – более устойчивая классика. Как правило, взаимосообщающийся сосуд творческих и жизненных интересов при прочих равных условиях обеспечивает стабильную связь. О простом человеческом счастье опять говорить трудно, но, если объединяются Феллини и Мазина, нам и дела нет до семейных драм, мы питаемся шедеврами – результатами гениального союза. Параллельно всегда существует проблема обострения непонимания, когда муж не снимает свою музу в каждом фильме и не ставит на нее все спектакли. Если же снимает и ставит, возможны более детализированные конфликты – не то сказал, не по делу наорал, вышла на площадку неподготовленная и прочее, прочее. Кстати, жизнь показывает, что время не стоит на месте, и вариант со сменой ролей и перевоплощением жены в продюсера, а мужа в примы сегодня имеет все шансы на стабильное существование. Все-таки женщины – прекрасные руководители и наставники. И муж-актер для них – это дважды ребенок, всегда придется и деньги на проект искать, и шнурки завязывать.

Альянс продюсера и актрисы – тоже вариант и тоже не без своих проблем. Отношения режиссера и актрисы строятся на более тонких материях, интересы же продюсера гораздо ближе к земле – создать нечто, на чем можно хорошо заработать. А прагматизм всегда жесток. Муж-продюсер из чистого расчета поставит на новую старлетку, а неуравновешенная жена-актриса пустит пулю в лоб – себе, продюсеру, старлетке или автоматной очередью пройдется по всем сразу.

Комбинация – актер и обычный человек, вариант пятьдесят на пятьдесят (как, впрочем, и все остальные). Вопрос в том, в какой пропорции оба супруга готовы сочетать нормальность и ненормальность в своей жизни и одинаково ли они видят обе эти субстанции. Для человека, воспитанного в традиционных ценностях, союз с актером или актрисой – каскад испытаний. Очень многое из того, что до замужества вам казалось невозможным, станет нормой жизни. С актером вы научитесь жить по его правилам, под его дудку и в соответствии с его расписанием, которое, как погода в России, зависит исключительно от Божьей воли или решения продюсера. Так что довольно быстро вы начнете просыпаться посреди ночи и ложиться спать на заре.

Пережив пять ночных смен подряд, когда мужчина, как проститутка, уходит из дома с наступлением сумерек, а возвращается серый, мятый, злой и похожий на кусок старого картона под утро, вы познакомитесь с легкой формой нервного расстройства. Если ночные съемки затянутся, вы рискуете в скором времени слететь с катушек и развязать военный конфликт из-за разлитого кофе. А этого делать категорически нельзя. Потому что, когда один из супругов актер, да еще, не дай бог, заслуженный, признанный и обласканный, никому, кроме него, не позволено устраивать почем зря скандалы и погромы. Вы можете бить резиновый муляж в спортзале, стрелять по мишеням в чистом поле или приходить на стадион, прокричаться во время футбольного матча, но дома вы должны тихо сиять радостью и отбрасывать позитивную тень в ту сторону, в которую требуется. А если вдруг не требуется, то и вовсе ничего никуда не отбрасывать.

Иногда это бывает совсем непросто. Например, когда мужчина снимается в романтической комедии или любовной драме. Естественно, рано или поздно доходит до любовных сцен. На моей памяти некоторых товарищей тошнило и покачивало при виде того, как его жена или ее муж в голом виде катается по кровати в обнимку с партнером или партнершей. В ответ на жесткий наезд или безутешную истерику актеры начинают закатывать глаза и тяжело вздыхать. Когда надо, наезжают в ответ, когда не надо, на пальцах доказывают рыдающей жене, что невозможно ничего такого испытать с партнершей, у которой ледяные небритые ноги, когда в павильоне сквозняк, а человек с микрофоном на «удочке» смотрит на вас, как на двух улиток на капустном листе. Что меньше всего хочется любви и секса, когда режиссер орет про профнепригодность, а вы не орете ему в ответ, что он сам профессионально только конфеты разворачивает, а из последних сил сохраняете сексуальный и соблазнительный вид в кадре. Подобный доклад, приправленный сдержанным отчаянием и нечеловеческой усталостью в глазах, звучит довольно убедительно. Особенно для наивного любящего сердца, которое в ужасе обливается кровью при виде мужа, вваливающегося домой глубоко за полночь в разводах помады по всему телу. Многие неопытные личности пытаются прямо на месте организовать совсем другие разводы, однако довольно скоро сталкиваются с необходимостью дрессировать свой дурной нрав, молчать в тряпочку и верить любой глупости, произнесенной хорошо поставленным голосом.

Надо сказать, что в вопросе постановочных страстей актеры и лукавят, и нет. Можно было бы организовать курсы ознакомления со спецификой профессии и на благотворительных началах устраивать вторым половинам «экскурсию с погружением». Приводить в холодную студию, просить раздеться догола и укладывать в постель к малознакомому человеку на глазах трех-четырех десятков не менее чужих граждан. Полежишь так полчасика перед камерой, послушаешь крики: «Руку выше! Выше, я сказал! Почему у нее соски синие?! Почему у нее вообще есть соски?!» – и подумаешь: а ну ее, эту Пальмовую ветвь, мировую славу и признание гильдии кинокритиков! Домой хочу, к любимому коту и маме! И только вы, плюнув партнерше на соски, соберетесь утекать из бутафорской постели, а вас – хвать за плавник – и обратно в койку! Куда это вы собрались?! А контракт? А обязательства перед продюсерами? А неустойки? А проданная реклама и назначенная дата мировой премьеры? Подумаешь, не та партнерша и не те соски. Это индустрия, в которой вы, ваше величество, винтик, пусть и народный или заслуженный!

Однако, с другой стороны, как бы печально все это ни выглядело, не надо забывать, что из тех бутафорских постелей вылетело столько браков и пламенных страстей, что у человека со стороны всегда остается место здоровому недоверию. Раз на раз не приходится. Ведь, бывает, и студия теплая, и постель мягкая, и партнерша с гладкими длинными ногами и бархатным голосом. И вообще, партнеры – не реквизит. Они вызывают чувства. Иногда плохие, иногда хорошие. Иногда очень хорошие. И здесь homo vulgaris опять попадает в сложную ситуацию.

Что вы будете делать, если ваш партнер, предположим мужчина, каждый вечер за ужином закатывает глаза и начинает в деталях, в мелочах и подробностях рассказывать, какое золото его новая партнерша? Какая она чуткая, гибкая – психологически и физически, как ее любит камера и вся съемочная группа! Как она схватывает все на лету, какой у нее прекрасный второй план, а третий так просто бесподобный, какой божественный анфас и точеный профиль! И если вы еще кривитесь в улыбке на словах «схватывает на лету», мстительно представляя себе йоркширского терьера, летящего над каньоном за пластиковой тарелкой, то, забравшись в Интернет и вволю налюбовавшись на безупречные профиль и анфас, вам в следующий раз совершенно не захочется смеяться. При первых восторженных позывных вы натянете супругу тарелку с супом на голову и пожелаете ему много счастья в будущей жизни. Самое обидное, что вы можете жестоко ошибиться. Потому что актеры не совсем люди, вернее, не всегда люди, а порой совсем пришельцы. И ваш муж, или друг, или враг в той прелестной женщине с каштановыми кудрями и голубыми глазами действительно видит только прекрасную партнершу! Как он умудряется не замечать ее сводящего с ума хрипловатого контральто, изящной ноги и лебединой шейки – уму непостижимо. И становится совсем не по себе, потому что, если он ничего такого не замечает, значит, явно не в себе и с ним что-то не так. А если все прекрасно замечает, значит, страшно врет, давно с ней спит, ваша семейная жизнь закончилась и надо быстрее уходить самой, чтобы не было мучительно больно от того, что вас бросили. Без комментариев.

При этом не менее опасен и другой вариант, когда вечером ваш актер, ни на минуту не затыкаясь, поносит партнершу, поминая матерными словами и ее третий план, и писклявый тон, и дурацкий профиль. Вы согласно и сочувствующе киваете, а наутро лезете в Интернет, видите там прелестную женщину с каштановыми кудрями и голубыми глазами, дивитесь тому, как причудлива природа антипатий и привязанностей, а потом из газет узнаете, что они с вашим мужем четыре года вместе строят коттедж на Клязьме! Без комментариев.

На самом деле ревновать мужа-актера к партнершам так же бессмысленно, как бессмысленно бояться летать на самолетах. Шансов разбиться в лепешку практически нет, но больное воображение не отпускает. И это при том, что объективно гораздо опаснее втрескаться в придорожный столб на своем авто или застукать мужа с бухгалтершей, аптекаршей или чьей-то няней. Все-таки женщину часто подводит здравый смысл. Если актеры превращают кино в жизнь, то мы из собственной жизни норовим устроить жесткий триллер или сопливую мелодраму. А «пришельцы» оказываются самыми обычными мужиками со всеми вытекающими последствиями.

И вообще, на первый взгляд как-то странно желать любимому человеку, чтобы он сплошь и рядом общался на съемочных площадках и репетициях с бездарными дубинами с холодными ногами. Но это только на первый взгляд… Однако и без дополнительных женщин жизнь в артистическом стиле – настоящее испытание. Может, вы выдающийся биолог или преподаватель эсперанто с мировым именем, но дома у вас одна звезда. И это не вы. В вашей жизни все крутится вокруг искусства. Во имя него женщины готовят диетическое питание и таскают его по съемочным площадкам, помогают учить роли, как теннисные автоматы, подавая реплики, носятся по городу в поисках чудо-тоника на муравьином помете, который, по проверенным данным, смывает грим и разглаживает морщины. Такая женщина будет работать психотерапевтом, гримером, костюмером, диетологом, косметологом, терапевтом и личным тренером, а он потом, стоя с «Оскаром», зажатым в потных ладошках, всех поблагодарит, и первыми, конечно, маму и продюсера, а про нее даже не вспомнит!

Что делать. Счастье вообще понятие относительное. Иногда его и в простой семье не отыскать. А тут, может, пара ваших фотографий зацепится в газете, и вы войдете в историю, как «та самая Маша», которая жила с ним после окончания съемок «Гамлета» и перед выпуском «Короля Лира». А может, вы всю жизнь проживете пусть немного странно и не без проблем, но в любви. Потому что все актеры, даже самые великие, все же люди. И ничто человеческое им не чуждо.

Ну, почти ничто…

Публичные выступления

Сначала я делала вид, что мне совершенно все равно и я ничуть не обеспокоена. Подумаешь, выйти к полусотне непоследних людей в стране и поприветствовать их с очередным культурным завоеванием. Ну действительно, как нечего делать. Однако постепенно, с приближением даты мероприятия, я начала все сильнее почесываться и как-то невпопад отвечать на вопросы близких. День, обведенный в календаре в зловещий черный кружок, подкатывался все ближе. Я расчесала себя до крови и села писать программную речь.

Тут бы и сказочке конец, но, к моему удивлению и ужасу, впервые за последние двадцать лет я не смогла выдавить из себя ни строчки. Человек, не чуждый писательского ремесла, я методично изводила бумагу, уродуя ее совершенно непотребными сентенциями. В принципе, все, что мне требовалось, – это радушно поприветствовать собравшихся. Основная мысль сводилась к тому, что «как здорово, что все мы здесь сегодня собрались», ну и конспектное уточнение, по какому именно поводу. Но то ли мой мозг после многостраничных текстов просто не воспринимал задачу в микроформате, то ли от страха он вообще уже ничего не воспринимал, но я была в полном, беспросветном и безнадежном тупике.

Когда до черной даты оставалось несколько дней, я, колеся по городу, позвонила знакомому психиатру и потребовала рецепт. Он задал несколько наводящих вопросов, подумал и твердо сказал: «Валериана!» Я пообещала натравить на него всех моих родственников, уже не на шутку заведенных моими делами, – он стоял на своем. Я принялась торговаться, объясняя, что одна маленькая сильная таблеточка лучше, чем ящик разбодяженного травяного бухла, – парень с крепкими нервами был непоколебим. Тогда я заорала в трубку, что раз так, пусть он собирает свои манатки и в положенный день и час приезжает по вышеуказанному адресу, потому что там меня не просто сорвет с катушек, а разнесет в клочья тремя инфарктами, и он, не оказавший мне своевременной помощи, сможет хотя бы прибрать на месте события, сложить клочки в ведро и отвезти родственникам! Не дожидаясь ответа, я открыла окно и швырнула телефон в придорожное болото.

Возможно, каменное сердце психиатра дрогнуло, когда он услышал свист ветра в динамиках пролетающей над МКАД Nokia, потому что в тот вечер, испив с домашними чаю, я впервые за долгое время, как и мой бедный брат телефон, провалилась в мутное болото сна. Перед тем как отключиться, я поняла, что родственники вступили в сговор со специалистом и сообща договорились решать мои проблемы по-своему. Не пойдя на поводу у невротички и не снабдив ее мощным транквилизатором, они, как дурного карася, динамитом оглушили ее не менее мощным снотворным. Наутро, обводя тяжелым взглядом притихшее семейство, я заплетающимся языком назвала всех «клофелинщиками» и удалилась «работать».

Благодаря неопознанному сильнодействующему препарату следующие дни прошли относительно спокойно. Я часами принимала ванну без воды и смотрела кино в выключенном телевизоре. Родственники потирали руки, не таясь, звонили злодею, испытывающему на моих нервах фармакологические новинки, и докладывали обстановку. Однако расплата наступила в положенный час.

За борьбой с моими неврозами все как-то забыли, что мероприятия-то никто не отменял. Все, кроме меня. Может, мое тело и спало, но в положенный час мозг проснулся и бешено заработал. Чем бы меня ни пичкали предатели, утром дня Х я была чиста, как стеклышко. Все страхи были на местах, дыхание сбито, руки мокрые, ноги ватные и протокольная дрожь сотрясала колени. Я не помню, что в тот день происходило, начиная с пяти часов и примерно до полуночи. По рассказам окружающих, мероприятие удалось на славу. Да, одна из выступавших немного странно выглядела и говорила не своим голосом, но в целом все прошло вполне прилично.

Позже, придя в себя и отдышавшись, я пыталась разобраться, что случилось. То публичное выступление, которое измотало меня и потрепало нервы моей семье, не стоило и сотой доли переживаний. Все свелось к милому – привет-привет, хороший день, отличная компания, прекрасный повод, так выпьем же за это! Все. Мне поулыбались, жиденько похлопали и через минуту обо всем забыли, переключившись на шампанское, икру и последние сплетни. Однако воображение больше двух недель терроризировало меня картинами невнятного, но апокалиптического содержания. Я сама не понимала, чего боюсь, но боялась отчаянно. В какой-то момент глава семьи посадил меня на стул, зафиксировал дрожащие руки, мрачно, но с интересом уставился на бледную физиономию и начал допрос: «Что конкретно пугает?» Я молчала, сопела, недобро смотрела исподлобья и мучительно придумывала правдоподобный вариант ответа. «Ты боишься упасть со стула?» – спрашивал меня хорошо поставленным баритоном человек, способный рассказывать анекдоты стадиону. «У меня не будет стула!» – обрадовалась я, поймав его на несоответствии. «Значит, бессмысленно бояться упасть с него», – обрадовался в ответ баритон. «Ты боишься, что тебя побьют?» – сформулировал он следующий вопрос. «Камнями?» – уточнил он почему-то с надеждой в голосе. Я отрицательно затрясла головой. «Тебя не убьют и даже не поколотят…» – уже с нескрываемым сожалением констатировал «промывала мозга». «Может, ты боишься сморозить какую-то глупость?» – фехтовал он сам с собой. «Но ты же женщина…» – примиряюще опустил шпагу мужчина. Услышав возмущенный клекот, он постарался замять неловкость: «В конце концов, это же не доклад о молекулярной биологии! Так, парочка приветствий подвыпившей публике. Тебя же в обычной жизни невозможно заставить замолчать даже за большие деньги! Я не понимаю, чего тебе бояться!!!» – вспылил, наконец, он, и допрос бесславно закончился.

Теперь я не просто боялась, я еще и дулась, несколько дней не разговаривала с баритоном, не кормила его и была холодна во всех смыслах. Однако, когда отгремели все бои и памятная дата заняла свое невыдающееся место в моем прошлом, я вернулась к основным вопросам теоретической части.

Может быть, я как-нибудь по-другому боялась, зная, что страх публичного выступления очень распространен. Более того, он находится на втором (!) месте после базового страха человека – страха смерти. То есть в первую очередь, что очевидно, мы все боимся помереть, а сразу следом за этим – не летать на самолетах, не выходить замуж и жениться, не обнищать и не встретиться с ядовитой змеей на Плющихе, а всего лишь выйти к своим собратьям и навешать им лапши на уши!

Физиологическая реакция в таких случаях вполне объяснима. Мы боимся, организм вырабатывает адреналин, само по себе это прекрасно, однако его переизбыток приводит к неконтролируемому поведению. Может, вы и хотели бы, чтобы колени и голос не дрожали, но совладать со своим телом и прояснить кашу в голове собственными усилиями не удается. Психологи рекомендуют нехитрый прием – физические нагрузки. Поприседать, подышать, попрыгать, руками помахать, сделать пару упражнений из йоги. Естественно, не стоит принимать позу плуга на сцене на глазах изумленной публики или отжиматься непосредственно перед выступлением. В первом случае вы потрясете аудиторию не тем, чем надо, а во втором – элементарно собьете дыхание. Тем не менее способ, при его кажущейся простоте, отличный и проверенный, поскольку вы не просто размахиваете конечностями, как попавшая в воздушную воронку цапля, а выводите из организма лишний адреналин, оставляя себе ровно столько, сколько нужно для сносного выступления.

В качестве превентивных мер имеет смысл готовиться. В конечном счете путем нечеловеческих усилий мне тогда удалось-таки наскрести пять-шесть фраз, которые не вызывали у меня рвотных рефлексов. Надо ли говорить, что тот текст целиком и полностью занял мой мозг на все оставшиеся до выступления дни. Я повторяла его в душе, в пробке, в лифте, в постели, во сне, в обмороке. Я могла прочитать его в любом порядке, с любого места, в любое время суток. Я могла переставлять слоги в словах и буквы в словах, короче говоря, к определенному моменту я была настолько в теме, что не знала, как от нее отвязаться.

Теоретически я все делала правильно, только сильно перестаралась. Текст выступления, особенно если вы не матерый волк публичных речей, имеет смысл составить заранее. Его можно выучить наизусть или насобачиться читать с листа – это зависит от личных предпочтений и иногда от ситуации. Главное – его надо, во-первых, иметь, а во-вторых, неплохо отработать на покорных и благодарных сородичах и послушать, что скажут. Если люди толковые, прислушаться к критике, если ничего не понимают, но радуются, вежливо поблагодарить.

Не лишне покрутиться перед зеркалом, отрабатывая манеры, паузы и ослепительные улыбки. Самые дотошные и нервные начинающие ораторы иногда записывают свои репетиции на камеру, а потом устраивают критические просмотры. Может, все это и смешно выглядит со стороны, но, если кому смешно, пусть смеется. Нам не до смеха. Нам надо выступить на публике и не помереть. А для этого все средства хороши. Главное в процессе подготовки – вовремя остановиться и, как советуют бывалые люди, расслабиться непосредственно перед выступлением.

Ни в коем случае не надо напиваться в дым накануне. Ну, один бокал, ну рюмочку, не больше. Как бы ни хотелось уйти в отрыв и залить алкоголем панический ужас – не надо поддаваться. Психологи в показательном порядке пачками поили людей и наблюдали за их реакциями на следующий день. Какое там выступление! Многие «мама» не могли промычать с первого раза. Понятное дело, что потребуются усилия сверхчеловека, чтобы после вчерашнего всползти на сцену и заплетающимся языком поприветствовать публику. А вы не просто не сверх-, вы и человек-то с похмелья наполовину. Так что лучше накануне полоть огороды, перемыть все окна в подъезде или не вылезать из постели с неутомимым партнером, вымотать себя физически и заснуть крепким сном человека, которому море по колено. Конечно, если разум не оставил вас окончательно, вы не перестараетесь и наутро сможете встать на ноги без посторонней помощи. Но даже если и не так – все равно физическая ломка лучше, чем паническая атака плюс синдром похмелья.

Совсем хорошо, когда у вас психика, как у Гагарина. Он, говорят, и стал Гагариным потому, что накануне первого полета человека в космос спал со счастливой улыбкой без задних ног. Очевидно, что не только здоровый сон прославил старшего лейтенанта ВВС, но, ходят слухи, что именно это стало последней каплей, подтвердило наличие психической стабильности, и из шестерки лучших самым лучшим признали именно его.

Вообще, любой опыт пристрастной работы над собой полезен, даже если ваше первое выступление станет последним и вы больше никогда, даже под пулями, не выйдете к толпе со своим скомканным листочком во влажных пальчиках. На самом деле, убедившись, что не так страшен черт, как его малюют, наверняка выйдете, и не раз, научитесь получать свою дозу пьянящего адреналина и поймете, что есть в жизни вещи и пострашнее. А вот навыки, которыми вы обрастете в процессе мучительной подготовки, могут оказаться совсем не лишними. И дело не только в том, что в идеале вы научитесь свободно и непринужденно стоять, ходить, говорить и переворачивать страницы. Удерживать внимание аудитории, а потом и влиять на нее, когда в смешных и драматических местах вашей речи публику будет пробивать то на хохот, то на слезу. Важнее другое. Вы узнаете про себя много нового, а что на свете может быть интереснее подобных открытий?

Например, долгое время меня, за отсутствием необходимости выступать на публике, терзал другой страх – страх полетов. И что? Меня с моей аэрофобией раскололи на пятнадцатой минуте первого сеанса у психоаналитика. Я пришла с позицией – в самолет все равно не сяду, но за то, чтобы посмотреть, как вы тут корячитесь, готова заплатить денег. К тому времени я не летала уже несколько лет, успешно освоила все мыслимые и немыслимые альтернативные способы передвижения, великодушно решила, что без Новой Зеландии в этой жизни как-нибудь проживу, и пришла к специалистам просто поглумиться.

На меня посмотрели с симпатией, не предвещавшей ничего хорошего, и попросили описать процесс перелета, заострив внимание на том, что именно пугает. Я начала медленно и неуверенно, потом разохотилась и вошла во вкус, а на пятой минуте поняла, что взахлеб и со счастливым видом рассказываю, как сдаю чемодан в багаж, как выпиваю рюмочку кальвадоса в баре, как топаю на посадку в похожий на белого кита самолет и трепещу в ожидании предоргазменного восторга, сопровождающего разгон машины, момент отрыва шасси от взлетно-посадочной полосы и взлета… когда все – земля, проблемы, нерешенные вопросы, неоплаченные счета и уже совершенные ошибки остаются позади. Впереди – неизвестность и новые горизонты…

Аналитик был профессионалом, но даже он не мог скрыть торжества – оболгавшаяся со всех сторон пациентка не просто не боялась полетов, она их обожала.

Другое дело, что потом три месяца мы терли, какая напасть заставила меня поверить, что я боюсь летать. Процесс исследования оказался затратным, но крайне интересным.

Нежелание летать и выступать на публике в облагороженном виде звучат как аэрофобия и пейрофобия. Страх, их сопровождающий, является немотивированным и неконструктивным. Если бы «жертва» рисковала быть забитой камнями за слабое или неубедительное выступление, тогда имело бы смысл десять раз подумать, прежде чем рваться к публике со своими речами. В обычной жизни нервному оратору, скорее всего, даже яиц с помидорами не достанется, поэтому нечего кокетничать. Ни в полетах, ни в женитьбе, ни в выступлениях на публике нет ничего по-настоящему опасного и смертельно страшного. Но наше неспокойное воображение нашептывает нам совершенно другое. Шекспир правильно сказал: «Tis nothing good or bad / But thinking makes it so», что-то вроде: «Не плохо это и не хорошо, / Пока не думал ты об этом».

И, если мысли о полете или публичной лекции доводят-таки вас до отчаяния, имеет смысл покопаться в причинах и следствиях. Тем более что, наблюдая за летающими, как птицы, и выступающими, как соловьи, гражданами, мы испытываем справедливое чувство досады – ну почему они, выскочки, могут, а я, трижды кандидат наук, нет?

Страх, конечно, огромная сила. Мало кто оказывается настолько смелым, чтобы не убегать и не прятаться от него, а отважно пойти навстречу. Сесть в самолет, жениться на любимой женщине, потрогать гадюку, выйти к публике. Но ведь правду говорят: «Лиха беда начало!» Психологов развелось – как лягушек во французском пруду. Конечно, можно попробовать для начала самостоятельно пообщаться со своим сознанием и подсознанием. Часто нескольких грамотно сформулированных вопросов и силы воли хватает, чтобы преодолеть спонтанную панику. Если этот способ не срабатывает, можно пойти дальше и обратиться к платным специалистам. И не надо жалеть на себя денег. Поверьте, не самое худшее вложение. Кроме того, поговорить о себе всегда интересно.

Хороший мозгоправ может предложить два варианта. Первый – избавиться от того, с чем вы пришли. Пришли с ненавистью к мышам, уходите с новым хвостатым другом на плече. Или явились с жалобой на то, что вас рвет от перспективы выходить на сцену, через месяц вас невозможно оттащить от микрофона. Психолог занимается конкретной задачей, распознает причины и излечивает пациента. Другой вариант сложнее, длительнее и дороже – разобраться, почему, собственно, вы коченеете при звуках самолетных двигателей и падаете без чувств при виде грызуна с блестящими глазками. Конечно, желание покопаться в себе человеку не навяжешь против его воли, но, скажу сразу, второй вариант лучше. Потому что любая фобия, как верхушка айсберга, под толщей воды или, в нашем случае, подсознания, скрываются истинные причины страхов и проблем. Не самолета вы боитесь на самом деле, но вот что именно вас пугает? Грамотный специалист отучит вас трусить при виде боингов, вы с восторгом приметесь летать во всех направлениях, а потом вдруг обнаружите, что до смерти боитесь пауков, салата с капустой или сообщений от жены в мобильном телефоне. Потому что свято место пусто не бывает, а у современного жителя большого и нервного города явных и скрытых проблем столько, что как открываешь газету в разделе происшествий, так и хватаешься за собственную голову в надежде, что в ней ни при каких обстоятельствах не возникнет и половины представленных идей о том, как извести, замучить и покалечить ближнего.

И последнее. И психологи, и консультирующие пилоты, и другие платные специалисты хороши во всех отношениях, но многое, как всегда, зависит от самого человека. И одно из самых мощных лекарств в борьбе со страхами, реальными и вымышленными, – практика. Поверьте, если вы устроитесь стюардессой или найдете работу с частыми и неизбежными командировками, приметесь регулярно носиться во все концы страны или света, вы уже через месяц начнете заходить в самолет, как в автобус. Или, если вызоветесь каждое утро на общем собрании читать стихи перед коллегами, тоже довольно скоро перестанете коченеть от страха и забывать свое отчество.

Потому что страх не крокодил, он приручаем. Было бы желание. Но, с другой стороны, вы никому ничего не должны. И если после сто сорок пятого выступления (или отказа от него) с вас снимают мокрую от пота и страха одежду, то можно с облегчением сказать: «Да, я не боец, и черт с ним!» И посвятить себя тому, что у вас прекрасно получается и без полетов, жен, змей и публичных выступлений. В конце концов, далеко не всем охота провести жизнь в борьбе, хотя бы и с самим собой и собственными страхами.

Есть дела и поважнее.

Должна как женщина

Любое действие имеет последствия. Даже когда кажется, что вы бессмысленно и безрезультатно бьетесь головой о стену, где-то в другом месте все-таки осыпается штукатурка. Так и женщина, прогрессируя и развиваясь в разных направлениях, обнаружила, что за право быть самостоятельной, успешной и внутренне свободной надо расплачиваться. Мужчины, поднятые на волну женской эмансипации, быстро смекнули, что к чему, и пошли в отказ. Ну правда, если ты такая сильная и ничего не боишься – давай не бойся до конца. Сама зарабатывай, мусор выноси, покупай недвижимость и чини свою машину! Телефон мастера Лехи я дам, а вот дальше – все, сама-сама…

Женщина сначала поныла по привычке, а потом день за днем и шаг за шагом обнаружила, что и с Лехой прекрасно можно договориться без мрачной тени за спиной, и квартиру продать или разменять без головной боли, и самостоятельно определиться с детским садом, и за сто рублей поймать какого-нибудь хомяка на дороге и с его помощью поменять пробитое колесо. Неизвестно, на это ли рассчитывали мужчины. Возможно, некоторые все-таки надеялись, что раздавленная неодолимыми жизненными обстоятельствами хитрая лиса приползет мириться, сдаст большую часть своих новых полномочий и все будет по-старому. Видимо, не все приползли. Когда стало очевидно, что пробитым колесом женщину не переехать, открылся второй фронт, и началось моральное давление.

Теперь все заинтересованные лица заголосили о том, что она «как женщина» должна сохранять семью, обеспечивать микроклимат, нянчить детей и делать мужа счастливым (даже против его воли), готовить обед из трех блюд с компотом и быть ухоженной, молодой, современной и всегда всем довольной. Женщина в некотором удивлении остановилась и прислушалась. Такая постановка вопроса оказалась гораздо более занятной, чем борьба с техническими неисправностями и дискуссии на тему границ совести и горизонтов самостоятельности.

Совсем недавно вышеописанное «должна» вообще не обсуждалось. На женщину и так было свалено все на свете: кастрюли, пеленки, работа с девяти до шести, муж, его мама, ее мама, кандидатская диссертация, семейные обеды, детские утренники и при всем при этом необъяснимое для окружающих желание зачем-то хорошо выглядеть и пахнуть не хозяйственным мылом, а хорошими духами. Тут ее мало кто понимал, а она сама, помня, что все и всем должна, моталась по городу на метро и уставала так, что ночью, не домыв пол, засыпала рядом с мокрой тряпкой. Мужчина… ни черта не делал, ни как мужчина, ни как женщина. Самые совестливые отдавали зарплату и складывали в раковину грязные тарелки, остальные регулярно выпивали и на предложение погулять с ребенком оскорбленно таращили глаза. Женщина скрипела зубами, но терпела, помня о том, что одинокой быть неприлично и что без мужа она пропадет. При этом независимые опросы показали, что практически каждая первая не уходила от своего мужа… из жалости! Они уже тогда понимали, кто выживет, а кто запутается в сетях брака.

А потом наступила полоса расплаты. Мужчину (да и женщину) на очередном историческом повороте выкинуло из системы бесперспективных, но стабильных зарплат, и оказалось, что жизнь – лотерея, можно выиграть, а можно проиграть. Многие проиграли, спились и мертвой петлей повисли на шее родственников. Другие выиграли, заколотили кучу денег и теперь уже на новых основаниях, отмахиваясь от своих ночных кошмаров и психологических травм, заорали женщине, что она «должна, я сказал!!!».

Женщины поняли, что бесплатного сыра не бывает даже в семейной мышеловке и за привилегию хорошо жить, вкусно есть и дорого одеваться надо платить. Эти самоотверженные особы спасали семьи, закрывали глаза на импотенцию мужа и вытягивали его то из наркотического, то из алкогольного угара, не зная, что день грядущий им готовит. Многие, выбравшие такой путь, и сейчас мало в чем могут быть уверены и, подходя к своим особнякам, каждый раз рады, что замок не сменили и все дети на месте. Они спасали ближнего из жалости и сострадания, героически ставили на себе крест и жили, совершая подвиг и посвящая себя вчерашнему кандидату наук, спившемуся неудачнику и домашнему тирану. Те на их плечах и с их помощью выкарабкивались из трясины нищеты и безвестности, достигали уровня нефтяной пенки, а потом меняли на длинногривых кобылиц и в качестве большого одолжения оставляли комнату в коммуналке, с которой когда-то все начиналось. Эти женщины воспитали поколение сыновей, уверенных в том, что женщина не человек, а гигабайт, что она все может и ей ничего не нужно, что семья держится только на ней, что ее единственное дело – рожать и обеспечивать надежный, теплый, вкусный и всегда веселый тыл, и что если не она, то кто же? Эти мальчики выросли уверенными в том, что деньги – это сила, а женщина должна – «раз сидеть, два тихо».

Мало кто учел, что подраставшие тем временем девочки прислушивались не только к разговорам посторонних, но и к самим себе. И пока со всех сторон их наставляли, что, кому и в каких количествах они должны, им впервые захотелось ответить на страшный вопрос: «А почему, собственно?..» По стране прокатилась мощная и не затихающая до сих пор волна разводов, когда женщина поняла, что, если ей вместо нормального мужчины, который принимает полноценное участие в семье и жизни, меняет подгузники ребенку и, не краснея от стыда, вывозит коляску на улицу, опять попался полуфабрикат, это не значит, что она во всем виновата!

Самое забавное, что большинство в условиях современного глобального кризиса семьи совсем не хочет ломать свою генетическую природу. Вовсе нет! Многие все так же хотят рожать, стирать, готовить, обеспечивать этот самый теплый и веселый тыл, но, во-первых, понимают, что как-то глупо делать все это из навязанного чувства долга, а во-вторых, кое-кто начал задаваться резонным вопросом: а мужчина-то где?

«Где-где, капусту рубит», – холодно докладывали с передовой. «Ну и что? – возмущалась женщина. – И я рублю, причем никак не меньше!» Дальше многие пошли на опережение и прямым текстом объявляли своим половинам: «Если я заработала на наш совместный отдых этим летом, почему бы тебе не приготовить ужин сегодня вечером?» Они так и не поняли, почему после пары подобных высказываний мужья стали разбегаться по любовницам и загранкомандировкам. А потому что рано пока ставить им такие условия. Они только-только начали с трудом привыкать, что жена тоже человек и может деньги в дом приносить, а вы хотите, чтобы они забыли кодекс самца и принялись запускать стиральную машину! Не надо требовать все и сразу, у них и так сейчас стресс по всем фронтам. Во-первых, чем больше женской самостоятельности, тем меньше контроля. Сегодня она на свои деньги себе шубу купила, прикидывает он, завтра куда-нибудь уедет, а там, глядишь, и без меня заживет. А во-вторых, я точно знаю, что стоит мужчине поменять подгузник ребенку или самостоятельно сварить яйцо, как он тут же перестанет быть мужчиной и превратится в бабу с яйцами. Я что, дурак, что ли, своими руками пыль вытирать! Я же мужчина!

Будем реалистами, потребуются годы, чтобы у них появилось сомнение во взгляде и голосе. И это при том, что гендерные границы уже давно смешались и размылись. Женщины носят мужские костюмы и управляют корпорациями, а мужчины делают маникюр и плачут, когда проигрывает их любимая футбольная команда, однако внутрисемейные рубежи непоколебимы. Мужчина отдергивает ухоженную руку от грязной сковородки и… бежит к любовнице, где от него ничего, кроме подвигов в постели, не ждут и можно относительно спокойно отсидеться. Но теперь и там неспокойно, потому что, когда у девушки падает книжный шкаф, она вспоминает, что в постели у нее мужчина, а мужчина может держать в руках молоток. Она, дурочка, еще не знает, что уже больше половины и этого не могут. Потому что на всякий случай все, что касается дома, не касается его. А на те деньги, что он приносит, можно позвать совсем других мужчин и заставить их пятками гвозди в пол заколачивать. Такие мужчины очень удивляются, когда женщина на тех же основаниях предлагает завести дома прислугу. Зачем? Что за барство? Сама должна все делать, какие-такие занятия йогой и чтение юнгианцев? Марш к котлам и кастрюлям, курица!

В современных условиях подобное отношение к дому, семье и женщине делается все более нелепым. Нет, меня, может, и восхищают рассказы о том, как его мама рожала в поле и, завернув дитя в подол, бежала поднести молочко своему пахарю-косарю. Или как она надрывалась на всех работах, приползала домой, делала ужин мужу и уроки с детьми, потом до глубокой ночи шила, стирала, строгала, гладила и пироги пекла, а утром вставала, как зомби, и с закрытыми глазами шла на автобусную остановку. Может, я чем-то и вдохновляюсь, глядя в музее на портрет простоволосой женщины с веслом, кайлом или отбойным молотком, но для себя я все хочу устроить иначе. Так что не надо мне по большому секрету раздавать бесценные советы о том, как угробить свою жизнь с таким же успехом, как это делали предыдущие поколения. Не стоит меня недооценивать, у меня есть свои идеи. Да, я люблю мужчину и не собираюсь всегда кормить его в ресторанах, знаю, что могу свернуть горы и на мне и правда много чего держится в доме, но, если я вдруг говорю: «Стоп, хватит!», это не значит, что я заболела и что женщина во мне умерла. Это значит, что надо на меня посмотреть со вниманием и поинтересоваться вежливо и с любовью: «Что-то не так, душечка-красавица? Надоело в одиночку вылизывать квартиру и с улыбкой смотреть, как я стряхиваю пепел в постель, на пол и в твой салат? Или тебя до сих пор беспокоит, почему, если ты научилась одновременно мыть посуду и зарабатывать деньги, меня упорно тошнит от грязной сковородки? Или ты еще сомневаешься, что непреходящий атрибут женственности – это натруженные руки и огонь вечного подвига в глазах?» И ведь у многих дам уже давно готовы ответы на все эти вопросы с подковырками.

Однако мало кто готов к подобным непростым диалогам наяву. Не все женщины хотят конфликта и развода, а большинство мужчин не столь дальновидны и уверены в себе, чтобы начать поливать цветы и гулять с ребенком, не устраивая из этого показательного номера или продолжительного скандала. Многие из них все еще сидят в засаде и ждут, когда эта дура внемлет наконец своему долгу, голосу свекрови и зову совести, бросит жить, как нормальный человек, опять навалится на мясорубку и начнет совершать успокаивающие всех подвиги. Велика вероятность того, что ребята в засаде проиграют. Потому что если мы смогли справиться с пробитыми колесами, полным безденежьем и тоской от одиночества и предательства, то со своей совестью мы разделаемся в два счета.

И кстати, насчет мужчин-добытчиков. Да, тех из них, кто путем нечеловеческих усилий хочет заработать все деньги на земле и давно хронически истязает родных и близких своим трудоголизмом, жаль. Искренне и от души. Мало того что их мотает, как гигантских белок в колесе, так некоторые еще не теряют уверенности в том, что, пока они зарабатывают свои миллиарды, у них никто не отнимет право не слушать женщину и гнать ее к кастрюлям. Потому что это ее долг, и так было всегда. Я сказал.

С этими ребятами пока не о чем разговаривать. Им надо сначала остановиться, отдышаться, нанять хорошего зама, а то и двух, полежать в клинике или сходить куда-нибудь под парусом и понять, что помимо собственного вечного подвига они еще могут научиться получать удовольствие от жизни и заработанных денег. И если они хотят иметь настоящую семью, то делать то и другое в обществе жены и детей, а не вьетнамских проституток! А если это невозможно и они все-таки намерены сгореть в сорок лет от инфаркта или сифилиса, то это их личный выбор, которым нельзя шантажировать жену и требовать, чтобы она относились к вам, как к человеку, когда вы давно превратились в загнанное алчное животное.

Что касается протеста против традиционного разделения на мужское и женское, тут тоже нельзя все доводить до абсурда. Есть женщины, которые терпеть не могут готовить, а некоторые мужчины с удовольствием сами собой моют посуду. Видимо, надо отталкиваться от природы, но не от того, что мамы рассказывали. Жалко, что в свое время они не рассказали, что муж и жена – это два человека, а не просто женщина с кастрюлей и мужчина с кошельком. С другой стороны, мам тоже сложно винить, у большинства их мужей тогда и кошелька-то не было, и женщина очень хорошо понимала, что если не она, то кто же? Есть, правда, мнение, что, если бы наши мамы так убедительно не доказывали это своим мужьям, те бы регулярно не отправлялись в соседнюю рюмочную с чистой совестью. Но в любом случае это их жизнь, и совершенно необязательно под чужую диктовку совершать чужие ошибки.

Забавно, что русские жены до сих пор высоко котируются на международном семейном рынке. Да, у многих есть свои специфические закидоны, но в массе своей иностранцы просто шалеют от этих женщин, которые делают все на свете и ничего не ждут в ответ. С другой стороны, достоверно известно, в каком шоке пребывала Джессика Ланж, когда Михаил Барышников заставил ее мыть полы, по русской традиции подоткнув подол и стоя на коленях. Да, время идет, и выживает тот, кто внимательно следит за теми изменениями, которые уже наступили, и теми, которые еще только начинают вырисовываться на горизонте. Сложно сказать, приведут ли феминизация и эмансипация к концу света, но уже сейчас как-то странно плевать против ветра и бубнить про женский долг и моральные обязательства. Я вас умоляю, полстраны невыездных из-за того, что кто-то кому-то алиментов не платит, а все туда же…

Мужчины, ку-ку, многие из нас уже давно вышли из пещеры, зачем теперь вы туда стремитесь и еще нас с собой норовите затащить? Не надо.

И может, хватит уже, наконец, во всем слушать свою маму?

Стадия зеркала

Считается, что примерно после двух лет от рождения, подходя к зеркалу, мы начинаем понимать, что к чему. Оказывается, что «я», то есть то, что хочет есть, пить, писать, чесаться, смеяться, плакать и орать часами без перерыва, размазывая сопли по щекам, – вот эта самая забавная двуножка с бессмысленным взглядом и веселым легким завитком на затылке. Понимание, что это зеркало, что оно просто отражает, что ногами его бить нельзя, потому что мама выпорет, – приходит позже и является небесполезным, но побочным открытием. Главное, впервые в сознании появляется, возможно, один из самых важных образов, который будет потом так или иначе волновать всю оставшуюся жизнь – собственный. Психологи называют этот момент «стадией зеркала».

Ну, стадия и стадия. Прекрасно. Лично я ничего такого ошеломительного не помню. Судя по фотографиям, в два года никаких выдающихся примет у меня не было. Ребенок как ребенок. С толстыми ножками и ямочками на щеках. На эти ямочки я до сих пор ловлю… проблемы себе на голову. Но дело не в этом.

Дело в том, что потребность осознавать себя во времени появляется у человека вновь и вновь на протяжении жизни, и как правило, когда он оказывается в непростых жизненных обстоятельствах. От случая к случаю задачи по самоидентификации усложняются, а ответ на вопрос «Кто я?» начинает обрастать все большим количеством деталей, подробностей и туманностей. В целом процесс непростой, но чрезвычайно полезный и неизбежный для любого мыслящего существа. Даже моя несравненная собака порой с таким философическим выражением на морде заглядывает в зеркало, что кажется, будто она там действительно кого-то видит и имеет к этому «кому-то» массу вопросов. Надеюсь, по большей части они касаются беспардонного кусочничества и попыток перезнакомиться со всеми кобелями в округе. С другой стороны, кто бы говорил…

Как правило, особенности «стадий зеркала» подчиняются глубоко личным и индивидуальным процессам, но через некоторые проходят практически все. Огромной вехой для любого становится потеря близкого человека, но это испытание, травма, которую человек получает на всю оставшуюся жизнь и только вложением огромных душевных усилий способен превратить рану в источник сил и смириться с потерей. В большинстве таких случаев, как говорят, «лечит время».

В обычной жизни и потеря работы, и новая любовь, и прекрасная книга, и отличный фильм, и встреча с человеком, который в двадцать лет открывает уже седьмой хоспис, а вы в состоянии самостоятельно только почту из ящика по утрам доставать – все это способно любого подвести к зеркалу и заставить озадаченно уставиться в него. Но есть как минимум два явления, которые становятся иногда причиной, иногда следствием этапной «стадии зеркала». Это кризис среднего возраста у мужчин и расставание, развод или кризис в отношениях с мужчиной у женщин.

Одна из базовых потребностей практически любого мужчины – свобода. Если он женат, имеет детей, работает и еще не дай бог чем-то руководит, то ее процент стремительно приближается к полному и безоговорочному нулю! Понимание того, что он даже на рыбалку без разрешения не может съездить, в один прекрасный день огорошивает мужчину. Не знаю, что именно он чувствует, глядя на себя в зеркало после удара экзистенциальной лопатой по голове, но, судя по утечкам из проверенных источников, это шок. Шок, приправленный чистым и честным матом, способным объяснить все зло на земле, особенно когда оно сосредоточено на территории одной конкретно взятой многострадальной жизни. И правда, как жить, если работа – это или способ методично убивать время за гроши, или отчаянная гонка за очередным миллионом и инфарктом? Если жена – хладнокровная рептилия, которая в постели только спит, а в жизни вечно мерзнет и требует то новую шубу, то путевку в Египет. Если дети растут лгунами и аферистами и, судя по повадкам, вообще рождены от соседа, а теща с ее блинами и душеспасительными беседами – одиннадцатая египетская казнь. Если на даче сгорел забор, у машины стуканул движок, самому мужчине стуканул, страшно подумать, какой год, жизнь прошла стороной, так и не начавшись, а он, между прочим, в детские годы чудесные мечтал стать скрипачом или гондольером и с легким сердцем рассекать веслом воды Джудекки, распевая японским туристам о кареглазых венецианских проститутках.

Самое страшное, что некоторые особо решительные так и поступают. Продают тещу, дачу или забор, сжигают свой рабочий стол в офисе, если есть совесть и средства, обеспечивают всю семью выходным пособием и уматывают куда подальше спасать свою жизнь по собственному сценарию, а не по воле жены или тестя.

Да, некоторые сценарии и роли, в которых видит себя мужчина, ошеломляют. Например, вчера кандидат исторических наук – сегодня пчеловод-пасечник в горах Алтая. Или заснул менеджером среднего звена, проснулся в полной уверенности, что он ветеринар в уголке Дурова. А что, Поль Гоген тоже не мелочился! Променял Париж, семью и непыльное место госслужащего на проституток с экзотическими именами. И, несмотря на тяжелые венерические заболевания, в полном кайфе провел завершающую часть своей жизни. Не факт, что наш пчеловод или гондольер войдут в историю и, как Гоген, станут знамениты своими новыми талантами, но это не главное, главное, что теперь, глядя в зеркало, они видят там то, что хотят видеть, а не то, что счастливо привыкли видеть окружающие.

Естественно, от такого прозрения именно у этой инициативной группы начинает портиться настроение. Одно дело, когда сам мужчина с облегчением осознает, что он пчеловод, другое – когда это доходит до его жены, и она сильно удивляется. Практически любая замужняя женщина является опытным паразитом, привыкшим получать свое от налаженной и накатанной по ее правилам семейной жизни. В принципе, где-то после десяти лет брака муж может просыпаться утром кем угодно, хоть пчелой, хоть почтовым голубем, жена этого так же великодушно не заметит, как он сам не замечает, что ему уже третий год подкладывают крысиный яд в еду, экспериментируя с дозами и добиваясь безропотного подчинения по всем вопросам. Любое покушение на основы своей жизни женщина воспринимает как террористическую атаку и заводится с энтузиазмом сирены-мигалки на правительственной машине. Тут же вокруг мужчины встают аллегорические заборы, рвы и километры колючей проволоки. Ему полощут мозг ответственностью, обязательствами, беспомощными детьми, хроническими болезнями отцов, сгоревшим забором на даче, капающим краном на кухне, профуканными годами собственной жизни и опасностью глобального потепления. И знаете, на месте иного мужчины я бы тоже с прытью зайчика-побегайчика улепетывала от перспективы в одиночку расхлебывать все это. Хорошо, починив кран перед побегом.

Да, обычно задавленный подобными обстоятельствами мужчина со всех сторон сам неправ. Главным образом в том, что позволил близким людям превратиться в паразитов, а жизни – в протухшее болото. Но иногда неразрешимые противоречия приобретают такие масштабы, что надо найти смелость не тянуть удушающую лямку до конца дней, а все бросить и начинать сначала. Возможно, я, как женщина, считаю, что «бросать» и «начинать» надо примерно в одном и том же месте и уж точно в том же составе. Мужчина же приучен все ломать и уезжать на Камчатку с новой подругой. В его мире именно женщина в первую очередь требует немедленной отставки и замены. Ее, как топор войны, зарывают в огороде, с надеждой, что с этим злом на этот раз навсегда покончено, и уносятся в новую жизнь.

Велика вероятность, что жена его больше никогда не увидит (не в трагичном смысле, а просто жизнь разведет по разные стороны). Возможно, после того как все пчелы сдохнут, гондола развалится, а любовница съест все деньги и нервы, он вернется в дом. Возможно, пристыженный и побитый. Велика вероятность, что ему до конца дней будут поминать этот нелепый бунт на корабле и окончательно отравят жизнь. А возможно, произойдет полное и безоговорочное переосмысление семейных и жизненных ценностей, и два человека с радостным удивлением встретятся вновь. Посмотрят друг на друга и в зеркало, объяснятся, поймут, что им все нравится, счастливо заживут дальше и умрут в один день. У судьбы и без нас много сценариев, а тут еще мы все запутываем, подкидывая свои варианты и версии.

Главное, смириться с мыслью, что мужчину в критические моменты надо уметь отпускать. Научиться распознавать наступление этих самых критических моментов и не путать их с обычным похмельем. Не ломать жизнь ему и себе из-за каждой очередной любовницы и прочитать наконец несколько хороших книг о мужской психологии и физиологии. Там черным по белому написано, что и у них есть гормоны и иногда они сходят с ума. Что порой не желание испортить женщине жизнь, а законы природы толкают его на необъяснимые с точки зрения взрослого человека и здравого смысла поступки. И настало время разобраться, что такое либидо и почему перспектива его потери так влияет на мужчину, что из примерного семьянина он превращается в похотливого голубя.

Жизнь современного мужчины может быть какой угодно, она может даже вызывать всеобщую зависть и восхищение, но никто не гарантирует, что это именно то, к чему он сам стремился. И я вполне могу признать, что в тот момент, когда до него доходит, что жизнь не бесконечна, что через некоторое время он официально состарится, а до этого придется, скорее всего, болеть, просить о помощи и познакомиться с Ее Величеством Импотенцией, мужчину срывает с катушек в пользу последнего мощного, затяжного и беспощадного рывка.

Вообще, кризис на то и кризис, чтобы все разваливалось. Другое дело, что на месте развалин совершенно необязательно должна образоваться воронка от снаряда и гора трупов. Проблема в том, что меньше всего в это верит женщина, которая переживает расставание с мужчиной.

Не будем лукавить. Конечно, по большей части это драма. За годы, проведенные вместе, два человека не просто привыкают друг к другу, они создают свой мир. Я знала пару, которая как государственный праздник отмечала между собой день первого снега. У других была заведена традиция раз в два-три месяца уезжать в неизвестном направлении с выключенными телефонами. Надо ли говорить, сколько в этой семье народилось наследников и наследниц… У третьих за время брака сделались похожими голоса, у четвертых на седьмом году совместной жизни стали одинаковыми походки. С ними жила очаровательная дворняжка по кличке Милочка, которая ходила, смешно взбрыкивая задней лапой. Так все семейство и прогуливалось в парке, синхронно отбрасывая в сторону левую ногу. Все эти милые детали у всех разные, общее одно – за время пути люди сживаются, срастаются, заполняют пространство друг друга и, как бы оно там внутри все несовершенно ни было, привыкают к этому. Ученые определили, что за несколько лет совместной жизни у супругов синхронизируются ритмы сна и образуется одинаковая кишечная флора. Естественно, в тот момент, когда по каким-то причинам та или иная половина практически слипшихся организмов отваливается, на ее месте возникает… нет, не новый широкоплечий любовник, а большая пустота, сопровождаемая тупой болью и острыми приступами отчаяния. Причем возникает она у обеих сторон. Наивно думать, что отвалившийся мужчина уже на следующее утро перестает привычным жестом шарить у себя под кроватью в поисках заботливой рукой выложенных туда с вечера носков или сигарет и не посматривает в положенное время на часы в ожидании сигнала к кормлению. А потеря приятных привычек – это стресс. И если подобные вещи способны первое время расстраивать не самых сентиментальных от природы мужчин, можно представить, во что превращается эмоциональная жизнь женщины, которая по традиции и по зову сердца так или иначе всю себя выстраивает вокруг своего мужчины.

Но не будем останавливаться на мелодраматических подробностях этого периода. Пропустим пару месяцев или лет непросыхающих дождей, алкогольной зависимости, добровольного домашнего заточения, отказа от любой деятельности или, напротив, методичного прочесывания всех заведений, сулящих жизнь после развода, затяжных путешествий в Италию-Таиланд-Индию или, на худой конец, «в деревню, к тетке, в глушь, в Саратов». Как правило, пройдя через это и многое другое, женщина в какой-то момент оказывается-таки в «стадии зеркала» и задается гораздо более практичным вопросом, чем «И кто это у нас тут самый красивый сегодня?». А именно: «Кто я есть на самом деле?»

Подобная заинтересованность чрезвычайно полезна. Поскольку со своей неистребимой тягой к построению любых мало-мальски сносных отношений с первым встречным женщина рискует начать все сначала не от своего лица, а от лица той, которая сформирована годами совместной жизни с совершенно другим мужчиной. Мы вообще проявляем чудеса коммуникативной нелогичности: при первом общении, не моргнув глазом, врем, что всю жизнь любим то и ненавидим это (даже если ни о том, ни об этом слыхом не слыхивали), изо всех сил стараемся внушить мысль, что мы из одного теста, что у нас очень много общего и на нас совершенно не страшно жениться. Подобный прием можно назвать эволюционной хитростью, поскольку часто одурманенные мужчины действительно женятся и только потом прозревают и коченеют – надо же, а ведь как клялась, что обожает хоккей, футбол, рыбалку и секс втроем!.. Однако не все женщины разоблачаются вскоре после загса, кое-кто мухлюет до последних дней брака.

И только немногие сообразительные особы, отрыдав свое после расставания, собственным умом доходят до мысли, насколько может быть полезен период между двумя мужчинами. В квантовой механике существует принцип неопределенности, в вольной интерпретации его можно сформулировать как невозможность одновременно делать и думать. Точнее, чтобы управлять, надо осознавать, но это, как мы знаем, порой просто несовместимо, и мозг имеет шанс включиться и начать функционировать, только когда вы, отмахав кулаками, уже окончательно вышли из игры. Вот тут наступает время сесть в сторонке, вдохнуть-выдохнуть, почесать репу и задаться вопросом: «А что это, собственно, было?»

Так расставание с мужчиной может стать моментом важной остановки и критической переоценки. В первую очередь себя. Кто вы есть на самом деле? Какая вы сама по себе? Одна, без мужчины, без обязательств, без давления и необходимости прогибаться и подстраиваться. Действительно ли вы любите то, что едите, носите, слушаете, смотрите и читаете? Вы и правда фанат Хачатуряна, хоккея и халяльной еды или вы привыкли так думать, потому что жизнь с мужчиной заставила? Вы любите одеваться в длинное – короткое – закрытое – с вырезом – со стразами – черное – белое – в горошек или ваш муж любил, когда вы носили все это? Вы чувствуете себя домохозяйкой, получающей истинное наслаждение от стирки – уборки – готовки и вытирания всех сопливых носов в округе, или у вас просто не было выхода, а на самом деле вы крутой управленец, одним махом увольняющий зазевавшегося подчиненного? Вы любите сидеть дома или путешествовать? Вам нравится тихо улыбаться за столом или вы душа вечеринок? Вам нельзя давать в руки денег или вы способны на собственную зарплату свести все концы с концами, купить сыну новый велик и еще съездить к морю на выходные?

Помимо привычек и новообразований, которые возникают в нашем характере естественным путем, как контрибуция, необходимая плата за привилегию жить вместе, появляется и прорва всякого мусора, которым партнеры обмениваются в долгосрочном союзе. И некоторые внутренне несвободные и неуверенные в себе мужчины по ходу дела щедро навешивают на женщину совершенно не нужные ей страхи и комплексы. Так, на черный день. На всякий случай. Бог им, конечно, судья, но наступает время нам самим решать, что мы носим, можем, любим и чего хотим.

Если пойти этим непростым путем и посвятить свободное время не переливанию из пустого в порожнее главной темы, что «этот урод и мизинца моего не стоил», а заняться пристрастной самоидентификацией, можно узнать много нового и интересного про себя и про свою жизнь. В удачном браке люди имеют массу преимуществ, помогают друг другу и поддерживают, в конце концов, уже научно доказано, что уровень тревожности у них значительно ниже и живут женатые мужчины дольше одиночек. Единственное, ну почти единственное, чего нет у супругов, – это свободы. Каждый справляется с узами брака как может, кто-то терпит, кто-то начинает погуливать налево, а кто-то убеждает себя в сравнительной системе ценностей и на фоне привилегий брака соглашается поступиться личностными привилегиями. Надо ли говорить, что чаще всего на такие компромиссы идут женщины. Справедливости ради придется признать, что порой и мужчинам удается синтезировать счастье и ловко и долго обманывать самих себя. Однако когда по тем или иным причинам союз разваливается и на обоих его участников обрушиваются килограммы и кубометры свободы, оказываются, что многие по инерции не знают, что с этим добром делать. Если аквариумных рыбок долгое время продержать в стеклянной коробке меньшего размера, чем аквариум, а потом в один прекрасный день убрать ее, они по привычке будут плавать, не пересекая установившихся в их сознании границ. Обидно, конечно, чувствовать себя скалярией или вишневым барбусом, но, что делать, часто наше поведение мало чем отличается от поведения челюстноротых. Поэтому так полезно иногда заглядывать в зеркало и задаваться правильными вопросами.

В процессе просветления и приобретения истинных знаний имеет смысл обезопасить себя еще от одной ошибки – жестокого самосуда. Порой, разбирая завалы и распутывая клубки, женщина приходит в отчаяние от того, какой «дурой» она была, как позволила зомбировать свой светлый разум и из того прекрасного, открытого и светлого источника, которым была, превратиться, например, в тощую, злую и нелюдимую ведьму с отчаянием в глазах! Путь типичный и тупиковый, сулящий исключительно неконструктивную потерю нервов и времени. Поскольку, хотим мы этого или нет, но см. выше, люди, на долгие годы объединяясь в пару, влияют друг на друга, как космические светила. Вы же не будете стрелять в ночное небо из-за того, что на земле «зависят от луны приливы и отливы»? И на своего бывшего не стоит наводить ружье (хотя тут у каждого свои идеи), желая поквитаться за болезненный багаж дурацких привычек и неестественных привязанностей. Между прочим, он тоже начал в свое время обращать внимание на седые волосы на висках и привык к расстегаям на обед именно благодаря вам.

Повторяю, сам факт возникновения гастрономических, культурных, бытовых, лирических и прочих заимствований и наслоений совсем не безобразен, просто в определенный момент жизненно необходимо разобраться, что в этих наслоениях ваше, а что чужое. В более широком и важном смысле – что идет на пользу и способствует дальнейшему развитию, а что тормозит, обременяет, мешает, тянет назад в прошлое, которого уже нет. Что является частью вашей натуры, а что можно преспокойно оставить на чердаке у свекрови и не волочить за собой в новое счастливое будущее. Тем более что впереди наверняка ждет очередной мужчина и будет как-то странно, если по инерции вы станете играть на его нервах по тем же нотам, что и в предыдущем брачном сезоне. Конечно, кое в чем мужчины похожи друг на друга, как металлические болванки с конвейера, но все же у каждого есть свои отличия. А главное, они есть у женщины.

Согласно еврейской мифологии первой женой Адама была вовсе не Ева, а некая Лилит. Они с Адамом были созданы Всевышним из одного «теста» (по некоторым сведениям – обыкновенной грязи) и были равны друг перед другом, о чем Лилит никогда не забывала напомнить мужу. Как это ни печально, но уже с первой ячейкой общества вышла промашка. Женщина устала от неправомерных требований зануды беспрекословно принять его лидерство и во всем подчиняться и улетела в ночь. Брак или что там у них было, распался, и Адам принялся ныть и выпрашивать себе жену получше. Как известно, второй раз, чтобы чего не вышло, ее мастерили из его собственных запчастей. В общем, даже странно ждать от мира безропотного приятия феминизма и эмансипации, учитывая историю вопроса. Что касается Лилит и Евы, обе эти красотки на века определили два основных типа женщин. Одна – сама по себе, знающая себе цену, непокорная и свободолюбивая, другая надежная и покладистая спутница мужчины, Женщина с большой буквы. И, хотя и та и другая по-своему двигают историю и занимают в ней свои почетные места, к Евам мир относится как-то снисходительнее. Все-таки жена, мать, правда, из двух знаменитых сыновей один оказался лопухом, а другой убийцей, но все равно именно Лилит остается занозой в космической заднице. Всегда неспокойно, когда женщина самостоятельна и имеет свое мнение.

Решающая «стадия зеркала» в более или менее сознательном возрасте позволяет присмотреться к своему отражению и определить хотя бы, кто вы – Ева или Лилит. Потому что глупо хлопать глазками, если вы не безусловная вторая половина и не готовы к масштабным перестановкам в своем характере ради очередного Адама. И тут не надо воевать и сражаться, надо знать себя и не примерять заведомо ложные варианты, а подбирать подходящего партнера. Это сексом можно заниматься и с космонавтами, и с трубочистами, а мужья, как мы сами мечтаем, – это партнеры на всю жизнь (или продолжительную ее часть), и их надо уметь выбирать как следует, чтобы не бегать потом по ЗАГСам по поводу и без.

К сожалению, практически все союзы на земле обречены на то, что все будет сиять и переливаться, пока не наступит чей-то кризис среднего возраста или не придет время расставания и развода. Что делать, Лилит до сих пор в гордом одиночестве рассекает просторы вселенной, да и Адама с Евой поганой метлой прогнали из рая за неумеренное женское любопытство. Такова жизнь.

Но в ней всегда найдется место счастливому исключению. И кто сказал, что это не наш случай!

Content

Этери Чаландзия
Стадия зеркала. Когда женщина знает, чего хочет

Предисловие

Женщины – цыпы и колбасы

Женские идеалы

Возраст

Вес

Война и мир

Секс, секс, секс

Фасолевый суп

Сделайте мне счастливо

Дом моей мечты

Моё?

Изменения

Песок в трусах

Измена

Перемена мест

Зависть к пенису

Агрессия

Свекровь

Лето в городе

Жена или любовница

Молодая кровь

Актеры

Публичные выступления

Должна как женщина

Стадия зеркала