Людмила Музыка

Сын герцога

Часть 1

— Меньше замах, — резко скомандовал мастер-мечник, следя за движениями ученика, а потом одобрительно кивнул.

Мальчишка был одним из немногих его учеников, которым не приходилось повторять дважды.

Если бы раньше кто-нибудь сказал старому мечнику, что можно стать мастером клинка в шестнадцать лет, он просто рассмеялся бы такому шутнику в лицо. Но, глядя на то, как движутся клинки в руках этого мальчика, он уже не был так уверен в своей правоте. Потому что когда их брал в руки этот ученик — они начинали петь.

Вот и теперь мастер почти с благоговейным восторгом следил за тем, как сверкает сталь в руках его ученика, творя свой страшный, но в то же время прекрасный танец. Завораживающе плавные движения, мгновенно переходящие в стремительные выпады, по-кошачьи мягкие шаги. Мечник не был уверен, что у него самого получилось бы лучше. Но в одном он был убежден — если его ученик еще не перешагнул ту зыбкую черту, которая отделяла просто хорошего фехтовальщика от мастера клинка, то он вот-вот сделает это, и старый мастер тихо радовался его успехам.

Единственное, что смущало учителя, это необыкновенная замкнутость ученика. Этот шестнадцатилетний мальчишка мог быть трижды мастером, но откуда в нем столько скрытности? Он не позволял себе почти никаких эмоций: ни радость от успеха, ни досада после поражения не отражались на его лице, загнанные под маску спокойного безразличия.

— На сегодня хватит, Джай, — сказал мечник, когда ученик повторил комплекс упражнений в третий раз.

— Благодарю вас за урок, учитель, — ответил тот, согнувшись в традиционном поклоне.

Мастер ответил ему кивком, размышляя о своем.

«Эх, мальчик, мальчик, — думал он. — Что же происходит с тобой, что никто не может достучаться до тебя через спокойствие это твое, через вежливость твою ледяную? Видно же, что устал так, что пальцы дрожат и едва удерживают рукоять, что плечи сводит. И все равно стоишь прямо, на лице ни намека на усталость. Упадешь же, едва отвернусь».

Джай действительно очень устал. Тренировочные клинки теперь казались ему неподъемными. Он даже удивился тому, как только что размахивал этими тяжеленными штуковинами.

Но расслабляться пока было рано. Ему нужно было явиться на семейный ужин, а потом у него был запланирован еще один урок, который он не собирался пропускать.

Когда Джай попрощался с учителем, его руки уже не дрожали, а спина была надменно выпрямлена, как и полагалось сыну герцога и племяннику императора.

Традиция семейных ужинов соблюдалась в замке постоянно. Это было единственное время, когда все члены семейства ар-Сантар собирались в одной комнате.

Джай занимал место рядом со старшим братом Терехом. Чуть дальше располагались еще парочка дальних родственников, живших в замке. Герцог, конечно же, сидел во главе стола. Украдкой Джай посмотрел на отца и старшего брата, в который раз удивляясь тому, как эти двое были похожи между собой, и насколько отличался от них он сам. Высокий широкоплечий Терех выглядел точной копией отца: то же телосложение, та же шапка соломенно-желтых волос, даже черты лица у него были такие же. Только карие глаза старший брат унаследовал от матери (у герцога глаза были голубыми).

Матерью Тереха была первая жена герцога — лавиэнская дворянка Илиандра ар-Сахан. Этот брак оказался удачным во всех отношениях. Союз двух древних родов был важным политическим ходом и способствовал улучшению отношений между Империей и Лавиэном. К тому же, молодая герцогиня прекрасно соответствовала своему новому положению: обаятельная, умная, образованная, и самое главное — уже через год после заключения брака она родила герцогу наследника. Увы, но этот брак продлился недолго. Герцогиня умерла в результате несчастного случая, когда Тереху исполнилось полтора года.

Герцог не собирался больше жениться. Но уже через пару лет он был вынужден снова вступить в брак. В то время обострились отношения с Хаганатом. Дело могло закончиться войной, и чтобы ее избежать, императору пришлось пойти на большие уступки. А гарантией заключенного мира стал брак между членом императорской семьи и дочерью хагана.

Свою невесту герцог ар-Сантар не видел до самого дня свадьбы. Так что когда ему привезли закутанную в покрывала с головы до ног насмерть перепуганную тринадцатилетнюю девчонку, и сказали, что это его будущая жена, ему осталось только за голову схватиться. Но отменить свадьбу было уже не возможно. Его отказ стал бы равносилен прямому объявлению войны. Вот так появилась вторая герцогиня — Жамия ар-Сантар. Вот уж кто был не приспособлен для этой роли, так это она. Молчаливая девочка с испуганными глазами, она очень старалась понять новый мир, в котором ей теперь приходилось жить. Но он так сильно отличался от ее родины. Конечно же, ее не приняли при дворе, хотя и терпели, не желая вызвать неудовольствие императора. Да она и появлялась то там от силы пару раз. Закутанная в баснословно дорогой румийский шелк так, что открытыми оставались только глаза, она не отходила от мужа ни на шаг.

Но и этому браку не суждено было продлиться долго. Через пять лет после его заключения на свет появился Джай, а его мать умерла. Роды были тяжелыми, и удалось спасти только младенца. Так ар-Сантар овдовел во второй раз. Больше он не женился, не смотря на все уговоры императора.

В отличие от Тереха, Джай ничего не унаследовал из внешности своего отца. Легкий и гибкий он казался хрупким рядом с по-медвежьи сложенным герцогом. А его черные волосы, собранные в подражание причесок степняков в длинный до пояса хвост, уж конечно, ничем не напоминали золотистую шевелюру отца. Даже черты лица у него были материнскими — тонкими и какими-то полупрозрачными, а глаза — серыми, а не голубыми, как у отца. Джай был настолько не похож на него, что если бы не ритуал, определяющий кровное родство, обязательный для всех членов императорской семьи, можно было бы усомниться в том, что они действительно родственники. Впрочем, такие сомнения иногда возникали у Джая.

Нет, нельзя сказать, что герцога не беспокоила судьба его младшего сына. Он всегда заботился о нем, у мальчика были лучшие учителя, он был представлен ко двору императора, где провел почти два года. Но вот той особой близости, которая подразумевается в отношениях отца и сына, между ними не было никогда. В детстве Джаю очень не хватало внимания отца, потом он научился скрывать свои чувства, а еще позже его научили принимать действительность такой, какая она есть. Вот так и получилось, что Джай безмерно уважая Нахора ра-Сантара как герцога, никогда не знал его как отца.

С братом у них тоже были не особенно близкие отношения. Десять лет — слишком большая разница в возрасте, чтобы у них было что-то общее.

А семейные ужины регулярно напоминала об этом.

Краем уха прислушиваясь к разговору герцога с Терехом, он подумал, что никогда не сможет разговаривать с отцом так же непринужденно, как старший брат. А Тереху было о чем рассказать. Последние пару лет он стал много времени проводить при дворе, появляясь в родовом замке только время от времени. Вот и теперь он вернулся после трехмесячной отлучки. И судя по всему, Терех все это время отнюдь не развлекался, а выполнял поручения императора.

Вникать в суть чужого разговора было трудно. Герцог и его старший сын прекрасно владели искусством «разговора между слов», когда несколько ничего не значащих фраз, собранные вместе, приобретали совершенно другой смысл. А Джай сегодня слишком устал. Но он упрямо заставлял себя слушать дальше. К тому же, после ужина его ждал мастер Риам.

Мастер Риам был одним из самых уважаемых людей в замке (еще бы кто-то позволил себе не уважать высшего мага и бывшего советника императора). При отце нынешнего правителя мастер занимал должность придворного мага, а еще он занимался обучением наследника престола и его младшего брата. Но постепенно жизнь при дворе стала тяготить его. Старому магу захотелось спокойного существования подальше от заговоров, интриг и большой политики. Так что когда Нахор ар-Сантар предложил старику поселиться у него, тот раздумывал недолго.

Только и на новом месте мастер Риам не смог усидеть без дела. Большую часть времени он теперь уделял своим книгам и лаборатории. Но и того, что оставалось с избытком хватало на занятия с Терехом, а потом и с Джаем.

Занятия с магом нравились юноше. Когда-то давно они начинались с изучения основ магии (Джай не собирался становиться волшебником, но, как и любой высокопоставленный вельможа, он должен был знать, что собой представляет одна из главных сил этого мира). Потом маг стал преподавать ему намного больше необходимых, с его точки зрения, вещей: политику, экономику, законодательство и многое другое. Чтобы не прерывать занятия, маг даже согласился на некоторое время снова поселиться при дворе, и провел там вместе с Джаем два года (к слову, для Тереха он такого исключения не делал).

Не удивительно, что, даже валясь с ног от усталости, юноша каждый вечер приходил на урок. Казалось, Джая интересовало все на свете. Он с одинаковым усердием изучал историю, философию, астрономию, стратегию и тактику, даже нудный этикет. Это притом, что ему приходилось изучать не только особенности имперского уклада, но и жизнь Хаганата. Официально он считался наследником хагана, хотя в ряду наследования занимал далеко не первое место и даже не десятое, уступая двум или трем десятком дядюшек: старших сыновей и племянников хагана. Да и дед, не смотря на почтенный (по меркам империи) возраст — шестьдесят семь лет — еще крепко держался в седле, а уж ясности его ума (или скорее хитроумию) позавидовали бы все придворные интриганы. Так что Джаю приходилось изучать, как пользоваться многочисленными столовыми приборами для официальных церемоний в императорском дворце, а потом еще и учиться есть руками (степняки не признавали ни ложек, ни вилок).

За это время юноша успел изучить несколько языков, используемых в империи, и пару наречий Хаганата. Но вот зачем ему еще понадобилось изучать азур (древний язык символов, используемый только магами) и эльвандар (язык давно исчезнувшей расы эльфов), он и сам не знал. Увлекся, наверное.

Хорошо еще, что магия облегчала обучение. На первых занятиях мастер Риам показал своему ученику несколько упражнений для тренировки памяти и внимательности, а также пару простеньких фокусов, оказавшихся потом очень полезными. Они позволяли, например, запомнить толстый фолиант после первого прочтения почти дословно. Правда, знания, полученные таким образом, нужно было закреплять обыкновенными уроками, иначе они быстро забывались. Поэтому Джаю по вечерам частенько приходилось то рисовать магические символы, то декламировать стихи на древнеэльфийском, даже макеты крепостей строить (это когда фортификацию проходили). Еще хорошо, что маленькие замки были магическими, и их не нужно было мастерить вручную.

Но больше всего Джаю нравились уроки, на которых мастер рассказывал о разных странах или их истории, и не просто показывал их на карте, а создавал особую иллюзию. Так что ученик мог собственными глазами увидеть самые разные уголки материка от Хребта мира до Великого океана. Эти иллюзии были очень реалистичными. Например, когда мастер рассказывал о вековой войне (темном времени, когда смута охватила все страны), юноше казалось, что он на самом деле переносится на поля сражений, видит горящие города, ему даже мерещились звуки боя и стоны умирающих. Когда учитель заметил эффект, производимый его иллюзиями на ученика, он стал их делать менее правдоподобными.

Единственными занятиями, оставшимися наиболее приближенными к реальности, были уроки по воинскому искусству. О том, что ему придется водить в бой игрушечные армии, Джай знал давно (видел в свое время один из специальных макетов Тереха: там, на точно воссозданном поле боя, двигались крошечные солдатики, действиями которых можно было управлять — очень дорогая магическая игрушка). Каково же было его удивление, когда вместо ожидаемого урока с макетом, учитель просто усадил его в кресло и приказал закрыть глаза. А уже через мгновение юноша оказался на поле битвы, причем, во главе одной и армий (потом должности менялись). В этот бой ему пришлось вести не игрушечных солдатиков, а вполне реальных солдат, которые очень натурально погибали. И думать ему нужно было не только о том, как и куда направить полки, но и об устройстве стоянок, обозе, лазарете, и многих других вещах, о которых совсем забывают мальчишки, решившие поиграть в войну. Джай потом еще долго вспоминал ту первую проигранную битву, когда он стоял и смотрел на то, как умирали его солдаты. Жестокий был урок. Но он понимал, почему учитель начал эти занятия именно так. И был благодарен ему за то, что мастер сразу же выбил из него мальчишеские представления о романтике сражений. Так что военное дело он учил с особым прилежанием. Впрочем, он все учил с особым прилежанием, вне зависимости от того, была ли это родословная лавиэнской королевы или сборник ванаанских сказаний.

Сегодня они собирались обсуждать трактат Джибара, историка и философа, жившего более двух тысяч лет назад. Это была очень редкая книга (описаний того периода осталось мало), но в коллекции мастера Риама она имелась.

Джай нашел учителя в гостиной. Маг сидел в любимом кресле у камина и смотрел на огонь. Он не сразу заметил ученика. Джаю пришлось подождать несколько минут, прежде чем мастер, наконец, повернулся к нему.

— Это ты, мой мальчик? — сказал он. — Проходи, я ждал тебя.

— Здравствуйте, учитель, — поклонился Джай и сел в соседнее кресло, с облегчением откинувшись на его спинку. Мышцы противно ныли, и приходилось прикладывать усилия для того, чтобы сидеть прямо.

— Трудный день, — понимающе кивнул мастер Риам, — о чем мы сегодня должны были поговорить?

— Рукопись Джибара, — напомнил юноша, внимательно глядя на него.

Сегодня учитель вел себя как-то не так. Мастер Риам всегда (сколько его помнил молодой лорд) был бодр и полон сил, а сегодня перед ним сидел старый смертельно уставший человек.

— Да, сумасшедший предсказатель, — пробормотал маг, а потом сказал, — не забивай себе этим голову Джай.

— Что-то случилось, учитель?

— Постарел я, мальчик. Ноги вот перед непогодой ломит. А сегодня так вообще никак себе места не найду.

— Тогда, может быть, продолжим завтра?

— Можно и завтра, — согласно кивнул маг.

Но когда Джай собрался уходить, он задержал его.

— Подожди немного. Дай левую руку.

Юноша послушно протянул учителю ладонь, но тот ухватил его за запястье. Хитро так ухватил, Джай, вряд ли, смог бы сразу повторить. Но поэтому мастер Риам и был магом, а он только сыном герцога.

Ведь магия бывала разной: можно рисовать символы или использовать артефакты, а можно обойтись и без них. Если особым способом сложить пальцы, то знаки рисовать совсем не обязательно. Этот способ отнимал слишком много энергии, поэтому маги не использовали его: зачем так бездарно тратить силы, если все можно упростить? Мастер Риам изучал этот вид магии очень давно, и с тех пор несколько раз он помог ему. Вот как, например, сейчас.

Чтобы не сбиться и не передумать в последний момент, маг мысленно проговаривал каждый свой шаг.

«Короткое усилие — и теперь главное удержать канал, — думал он. — Это хорошо, что мальчик устал до бессознательности. В другом состоянии начал бы сопротивляться. А кто не начал бы, если ему передавали столько информации, да еще за один раз. Тем более что мальчишка не без способностей, жаль, что заниматься с ним по-настоящему было некогда. Ничего, скоро все наладится само собой. И мозг выдержит — должен выдержать, не зря же он столько тренировал заклинания памяти. Теперь главное удержать канал… еще немного… совсем чуть-чуть… Это правильно, что знак Альма нельзя держать дольше нескольких секунд — слишком много сил он отнимает.

Но что остается делать, если приходится держать его и минуту, и две, и дольше. Главное — торопиться нельзя, нужно, чтобы все шло своим чередом».

А Джай молча сидел в своем кресле, отрешенно наблюдая за действиями учителя. То, что тот использовал магию, он понимал. Только разбираться, какую именно, ему совсем не хотелось. Он слишком устал. Запястье под пальцами мага, немного покалывало, а потом по руке стало расползаться приятное тепло, немного шумело в ушах, но это, наверное, от усталости. Так они просидели несколько минут, а потом учитель перехватил его руку удобнее и снова замер.

«Как же, удобнее. Если Альма неприятно держать, то от Джи просто пальцы сводит. Но это не главное. Зато Джи надежно запечатает канал, заодно и мальчику пригодится. Защитное заклинание, все-таки, и неслабое, а с такой подпиткой, как у мальчишки — почти постоянное».

Когда мастер Риам отпустил руку Джая, на том месте, где только что были его пальцы, проступил рисунок. Древний символ жизни был словно вытатуирован на внутренней стороне запястья. Юноша немного удивился тому, что учитель решил применить именно это заклинание (маг и раньше «ставил» ему защитники, но Джи не использовал никогда). Но вреда от него не было никакого. Наоборот, заклинание сильное и незаметное — вот и знак на его руке начал постепенно бледнеть, а через несколько минут он должен был совсем исчезнуть. Так что Джай не стал задавать вопросов, а просто поблагодарил учителя и пожелал ему спокойной ночи.

— Спокойной ночи, ученик, — ответил мастер Риам.

Даже, несмотря на усталость, юноша обратил внимание на то, как назвал его учитель. Не ставшими уже привычными «мальчиком» или «малышом» (так старый маг называл всех, включая самого герцога), но «учеником». Джай даже хотел задержаться, чтобы еще поговорить с учителем, но, посмотрев на усталое лицо мага, он решил отложить разговор.

Вот только поговорить им так и не удалось — маг умер в эту ночь.

О печальном событии узнали на следующее утро, когда слуга, приносивший мастеру Риаму завтрак, обнаружил его тело в том самом кресле возле камина. Причем, выражение лица у старика было настолько умиротворенным, что слуга не сразу сообразил, что тот совсем не спит.

Джай тяжело переживал эту потерю, но старательно скрывал свои чувства. Ему это даже удавалось, почти. Только мастер Гай — его учитель мечник стал больше гонять его во время тренировок, словно хотел отвлечь от тяжелых мыслей. И герцог иногда смотрел с пониманием. Но юноша не собирался обсуждать свои переживания ни с одним из них. С мастером Гаем они были слишком разными людьми, а с отцом не были достаточно близки. К тому же, Джай не нуждался ни в чьем сочувствии. Единственное, что могло ему помочь — это время.

Вот только и времени ему не хватило, потому что уже через две декады в замок приехали эти гости…

Они приехали с севера, с дарийской границы, и их появление никому не показалось чем-то из ряда вон выходящим. К герцогу периодически наведывались приграничные бароны. Обычно такие визиты были выгодными для всех: с одной стороны бароны решали свои проблемы, а с другой, они приносили важные сведения. Это помогало герцогу контролировать ситуацию на границе (осведомители осведомителями, но и мнение местных жителей важно было учитывать). Поэтому очередной неожиданный визит нисколько не удивил обитателей замка — на этот случай всегда держали несколько комнат для гостей свободными.

Гостей было трое: барон и два его сына, плюс с ними еще шесть человек охраны. Эти охранники и привлекли внимание Джая прежде всего. На первый взгляд, в них не было ничего примечательного — самые обыкновенные солдаты, хорошо обученные (живя на границе, нужно было держать сильный гарнизон, а не слишком старательные или скупые бароны быстро расплачивались своими землями, а зачастую и жизнями). Но обыкновенными они были только на первый взгляд.

Благодаря урокам мастера Риама для юноши становились очевидными вещи, которые не замечали все остальные. Например, вряд ли кто-то обратил внимание на неуловимую схожесть всех шестерых. Нет, внешне они были совершенно разными, отличаясь по возрасту, росту, телосложению. Они были по-разному одеты и вооружены. Но для Джая они были одинаковыми, как близнецы, словно эти люди не имели никаких отличительных черт. Это проявлялось во всем: в осанке, повороте головы, даже в том, как их руки сжимали поводья. Мало того, все шестеро действовали так слаженно, как будто читали мысли друг друга. Но ни слуги, ни солдаты, встречавшие гостей, не замечали этого.

Кто обратит внимание на то, что один из приехавших охранников раньше всех соскочил с лошади и тут же повернулся, чтобы принять поводья у своих товарищей? Или на то, что не менее трех из них все время находились не далее, чем в двух шагах от барона и его сыновей. При этом они даже не смотрели друг на друга. Действия этих людей были не просто распределены, они были затвержены до автоматизма. Эти люди не могли быть солдатами приграничного барона, они вообще не могли быть солдатами.

Заметив несоответствия, Джай продолжил наблюдение.

Барона и его сыновей поселили в замок, а их охрану — в казарму. Так что очередная вечерняя тренировка с мастером Гаем оказалась кстати (тренировочная площадка находилась рядом с казармами). Правда, в этот раз старый мечник был очень недоволен невнимательностью своего ученика. Джай ни разу не сбился с рисунка, но учитель видел, что тот думает о чем угодно, только не о тренировке. И он был прав.

Сейчас юношу не интересовали «всполохи», которые он отрабатывал два последних дня. Гораздо больше его занимали приезжие незнакомцы. Они не делали ничего необычного, один из охранников чинил свой плащ, другой точил кинжал, остальные о чем-то разговаривали со стражниками. Но хватило одного взгляда на то, как они рассредоточились по двору, изучая обстановку, чтобы еще раз убедиться в своих подозрениях.

Делиться этими наблюдениями с герцогом или с кем-то другим юноша пока не спешил. Его догадки нуждались в доказательствах, а их не хватало. Незнакомцы виртуозно исполняли свои роли.

Вдоволь насмотревшись на «солдат», Джай решил вплотную заняться остальными гостями. Это был один из тех немногих дней, когда он с нетерпением ждал ужина, ведь на него всегда приглашали гостей.

Сам барон показался Джаю не слишком подозрительным (или он играл свою роль лучше других). В его внешности не было ничего примечательного: невысокий, плотного телосложения. Лицо — обыкновенное для имперского уроженца: широкие скулы, тяжелый подбородок. Общую картину дополняли шапка коротко остриженных каштановых волос, изрядно побитых сединой, и не новый, но добротный камзол. В общем, он выглядел, ходил и говорил так, как и полагалось приграничному барону. И единственное, что говорило против него, это то, что он оказался в компании всех остальных.

Когда во время ужина герцог расспрашивал барона о ситуации на границе, гость отвечал без запинок. Чувствовалось, что он не просто хорошо наслышан о людях, о которых говорил, а знаком с ними лично. Конечно, важные вопросы не поднимались (главный разговор должен был состояться без свидетелей). Но ведь именно по знанию мелких ничего не значащих деталей, вроде здоровья соседа такого-то или, еще лучше, урожая свеклы в этом году, легче всего определить, что человек действительно является тем за кого себя выдает. Так что сидящий рядом с герцогом мужчина или был гениальным актером, или действительно являлся приграничным бароном.

Гораздо больше Джая заинтересовали сыновья барона, которые, кстати, мало походили на своего отца.

Старшему баронету было около восемнадцати лет. Высокий и гибкий, он был невероятно хорош собой. Идеальные, словно выведенные кистью художника, черты лица, зеленые глаза, шапка каштановых с золотистым отливом волос — баронетом хотелось любоваться снова и снова. Джай видел такие лица только у придворных красавиц и щеголей, которые тратили просто гигантские суммы на специальные заклинания, позволяющие менять внешность по своему усмотрению. Так молодящимся дамам удавалось выглядеть лет на пятнадцать — двадцать моложе, а дурнушки просто расцветали на глазах. Конечно, даже у этих заклинаний был предел возможностей, и они не могли превратить престарелую матрону в юную кокетку, но в сочетании с усилиями опытных портных и визажистов — эффект был потрясающим.

Джай считал подобную красоту ненастоящей, как если бы человек надевал чужую маску, скрывая свою истинную суть. Он всегда безошибочно определял настоящая внешность, или не обошлось без помощи мага. Так вот, сидящий напротив него молодой мужчина никогда не пользовался такими заклинаниями.

Продолжая свои наблюдения, Джай обратил внимание на его руки. Тонкие пальцы могли принадлежать музыканту, но крепкие запястья явно выдавали фехтовальщика. Но совсем не это привлекло внимание младшего сына герцога. Он следил за каждым движением гостя. Вот баронет, разговаривая с сидящим по соседству мастером Гаем, рассеянно вертит в руках серебряную вилку. Вот он положил ее на место, едва уловимым касанием поправив кружева на манжете своего камзола, наклонил голову к плечу… В каждом его движении угадывалась манера, которую никогда не удавалось воспитать ни одному из новоявленных дворян ни у своих детей, ни у внуков. Она словно передавалась по наследству в древних родах, впитываясь с молоком матери. Неуловимое отличие, выделяющее единицы из большой пестрой толпы, которую представлял собой королевский двор.

Баронет не просто приковывал к себе взгляд, он очаровывал. И даже потрепанный камзол и невзрачная рубашка не портили впечатления. Мастер-мечник, скорее всего, и не подозревал, почему так охотно отвечает на вопросы сидящего рядом с ним юноши.

Краем уха вслушиваясь в их разговор, Джай рассматривал последнего члена подозрительного семейства. Младшему баронету вряд ли было больше четырнадцати лет. Худенький мальчик, он казался бледным подобием старшего брата. У него были такие же изящные черты лица, но они не притягивали взгляд, а наоборот, придавали ему болезненный вид. Его светлые волосы казались блеклыми, а из-за того, что он держал голову наклоненной, они постоянно падали на лицо так, что не было видно глаз. За весь ужин младший баронет не произнес ни одного слова. Собственно, никто и не обращал на него внимания. Но Джая он заинтересовал.

Юноша не сразу сообразил, что заставило его присматриваться к юному баронету дольше, чем к другим. Странное ощущение, напоминавшее о лесе, тяжелых каплях росы на листве, о струях света, льющихся сквозь зеленые кроны. Оно появлялось каждый раз, когда младший сын герцога смотрел на мальчишку.

Голос его светлости отвлек Джая от попыток вспомнить то, чего он никогда не знал.

— Вы прекрасно знаете историю, — сказал герцог, который уже несколько минут прислушивался к разговору старшего баронета и мастера-мечника.

Они обсуждали вековую войну — темное время, когда воевали все и со всеми. Тогда страны появлялись и исчезали за несколько декад. И только вмешательство совета магов смогло остановить это безумие. К слову, это был первый и последний случай за последние три тысячи лет, когда волшебники проявили единогласие, прекратив свои распри ради общего блага.

Баронета интересовали эти события. К счастью или к сожалению, но мастер Гай тоже любил историю, особенно события военного времени. Так что собеседники нашли общую тему. Сам Джай мало прислушивался к их разговору. В свое время мастер Риам не просто рассказывал, но и показывал ему события тех лет. Так что ничего нового он не услышал.

— Благодарю вас, ваша светлость, — ответил баронет.

Причем Джаю показалось, что тот скорее раздосадован неожиданным вниманием герцога, хотя должен был бы радоваться ему.

— Баронет прекрасно разбирается в тактике, — одобрительно кивнул мастер-мечник, — пожалуй, я взял бы его сержантом.

Юноша, неожиданно оказавшийся в центре всеобщего внимания, смущенно улыбнулся и благодарно кивнул мечнику. И только Джай увидел скрываемое за этой улыбкой раздражение, как и взгляд, брошенный бароном на своего старшего отпрыска. В этом взгляде не было отцовской гордости, скорее предостережение и… страх?

— Что скажете, баронет? — усмехнулся герцог.

— Надеюсь, мастер Гай согласится преподать мне несколько уроков, — ответил тот.

Мечник кивнул, а Джай решил, что ни за что не пропустит следующую тренировку. Словно прочитав его мысли, мастер сказал:

— Думаю, вам было бы интереснее потренироваться с лордом Джаем. Если, конечно, милорд согласится.

— С удовольствием, — ответил Джай, а потом задумчиво произнес, — У нас найдется парочка гайнов. Вы не против, баронет?

Он отвернулся, отдавая слуге опустевший бокал. При этом краем глаза юноша наблюдал за своим будущим противником. А реакция баронета действительно была необычной. Сначала его глаза удивленно расширились, а потом на его лице появилось довольное выражение, которое он попытался скрыть, кивнув в знак согласия. И тем самым снова выдал себя.

Баронет со всеми его аристократичными манерами, только что нарушил неписаное правило, которое знал любой дворянин. Предложение Джая было двусмысленным. В зависимости от того, насколько у баронета развиты сила воли и терпение, он должен был или вежливо отказаться, или ответить встречным вызовом. Но он согласился.

Гайнами называли узкие прямые клинки из особого серебристого металла, секретом изготовления которого владели только гномы. Этот металл отличался высокой прочностью и легкостью. Но ценилось такое оружие не только поэтому, а еще и из-за своей редкости. Гномы изготавливали гайны только на заказ (по какому принципу они выбирали заказчиков, оставалось загадкой, но соглашались далеко не на каждое предложение). При этом запрашивали такие цены, что позволить себе такую покупку могли единицы. Мастерство владения гайном считалось дворянской привилегией — этому искусству в обязательном порядке обучали наследников древних родов. Самого Джая тренировал мастер клинка Аран — глава личной охраны императора. Эти занятия и занимали большую часть тех двух лет, которые младший сын герцога провел при дворе.

Так что его предложение потренироваться с сыном приграничного барона, который не имел возможности толком изучить это оружие (если он вообще когда-нибудь держал его в руках), можно было принять за насмешку.

Но дело было не только в этом. Последние две сотни лет гайны использовались в качестве дуэльного оружия. Иногда их носили и вместо обычных мечей, и использовали в бою. Но учитывая баснословную стоимость этого оружия, чаще его хранили и передавали по наследству вместе с семейными ценностями. Среди высшей знати считалось дурным тоном, драться на дуэли, используя другой клинок.

Так что реакция баронета на предложение Джая была очень необычной.

Краем глаза младший сын герцога заметил тревожный взгляд барона. А еще его заинтересовало, почему после его слов младший баронет вздрогнул и еще ниже опустил голову — так, что волосы прикрыли не только глаза, но и половину его лица. Единственным, кто отнесся к предложению Джая с безразличием, был герцог. Его светлость очень редко позволял своим эмоциям отражаться на лице.

Оставшаяся часть ужина прошла спокойно, если не считать встревоженных взглядов мастера Гая, которые Джай проигнорировал. Старому мечнику не за чем было знать о его догадках, а придумывать объяснения юноша не собирался.

Сразу после того, как герцог, а за ним и все остальные, поднялись из-за стола, Джай отправился в свою комнату. Раньше, когда был жив мастер Риам, он по вечерам валился с ног от усталости. А теперь, просто не мог уснуть. Часа через полтора, отложив в сторону очередной древний фолиант, и погасив свечу, юноша отстранено подумал о том, что вот и учителя уже нет, а он все продолжает уроки. А потом пришла ночь, и сон без сновидений.

На следующий день Джай проснулся, как всегда, рано. Наскоро умывшись, и надев свежую рубашку, он спустился на кухню, где его дожидалась тарелка холодной похлебки (он вставал слишком рано, чтобы заставлять кухарку готовить ему завтрак), а потом направился в противоположное крыло замка — туда, где располагались покои герцога. Этой дорогой юноша ходил каждое утро. Раньше эта обязанность возлагалась на Тереха. Но с тех пор, как старший брат перебрался в столицу, почетная должность мальчика на побегушках у герцога перешла к Джаю (его светлость имел собственное представление о том, как нужно воспитывать сыновей). Впрочем, юношу устраивало такое положение вещей. Так ему удавалось быть в курсе всех мало-мальски важных событий, происходящих в замке и за его пределами. Вот и сегодня он остановился у двери, постучал и, дождавшись привычного «войди», вошел в покои герцога.

— Доброе утро, ваша светлость, — поклонился он.

Герцог был уже на ногах (Джаю ни разу не удалось застать его спящим). На письменном столике лежало запечатанное послание. Но, проследив за его взглядом, герцог сказал:

— Письмо отвезет Слуй, — и, отвечая на непроизнесенный вопрос сына, продолжил, — у тебя на сегодня будет другое задание. Присмотрись внимательнее к нашим гостям.

Джай постарался скрыть свое удивление, а потом мысленно обругал себя. Как можно было забыть о том, что его светлость обучался у того же учителя, что он сам?

— И на этот раз будь осторожнее, — продолжил герцог, — Вчера ты сыграл очень грубо. Даже в столице ты себе такого не позволял.

На этот раз юноше было намного труднее сохранить бесстрастное выражение лица. Два года в императорском дворце были полны событиями (слишком много недругов оказалось у сына степнячки среди отпрысков «чистокровных» дворян, чтобы оставлять их без внимания). Его интриги были вполне безобидными, и никто серьезно не пострадал, если не считать того, что нескольким юнцам как следует утерли нос. Ни один из «обиженных» не смог обратиться к нему с прямым обвинением. Джай гордился тем, что спланировал все сам. А еще он был убежден, что ни Терех, ни тем более герцог (который вообще все время был в родовом замке) не догадываются о его маленьких шалостях. Они должны были знать только о дуэли…

Оказалось, что отец знал все.

Заметив удивление младшего сына, герцог позволил себе короткую усмешку:

— Не считай себя умнее остальных, — сказал он. — Тебе еще многому нужно научиться, и ты до сих пор недооцениваешь своих противников. Но сейчас не об этом…

Герцог замолчал, и тишину нарушил Джай.

— Они не те, за кого себя выдают.

— Ты задаешь правильные вопросы, — ответил герцог, — но слишком увлекаешься и не замечаешь деталей. Поэтому я еще раз напоминаю тебе, будь очень осторожен, ведя игру с таким противником. Ты прав, мы не знаем, кто они, и зачем они здесь, но забываешь о том, когда они приехали. А приехали они в очень подходящий момент, когда в замке нет ни одного сильного мага, — герцог прервал свои рассуждения вопросом. — Сколько времени нужно коннику, для того, чтобы добраться до границы?

— Декада, — ответил Джай, поражаясь собственной невнимательности.

Мастер Риам умер две декады назад. Он хотя и формально, но занимал должность советника герцога, и был единственным высшим магом на все герцогство. Кроме него в замке жил еще Тибус, но его способности ограничивались погодной магией, мыслепочтой и несколькими фокусами. Даже на простенький телепорт его сил не хватало. Со дня на день они ожидали приезда нового волшебника, и Тибус ждал его больше всех. Потому что последние две декады все заботы по поддержанию охранной магической сети, покрывающей территорию замка, легли на его плечи. А то, что для высшего мага было минутным делом, для простого погодника оказалось каторжным трудом, который отнимал все его силы. Учитывая эти обстоятельства, визит неожиданных гостей приобретал совсем другое значение.

— Благодарю вас, — поклонился Джай, ему было стыдно за то, что отцу пришлось напоминать ему о таких элементарных вещах. Неужели, он забыл все, чему учил его мастер Риам?

Герцог кивнул в ответ и сказал:

— Я надеюсь, ты понимаешь, что больше никому не следует знать о наших гостях ничего нового, особенно мастеру Гаю, он слишком часто с ними общается.

Джай снова поклонился и вышел. Впереди у него был долгий день.

Замок постепенно оживал. То тут, то там стали появляться первые заспанные слуги. Солдаты, смененные после ночного караула, спешили в казармы на заслуженный отдых. Жизнь текла своим чередом.

Джай вернулся в свою комнату, чтобы надеть куртку, вышел во двор и понял, что ему нечем заняться. Поручений от отца не было. Зато подсказка герцога дала новую тему для размышлений, и количество вопросов без ответов неудержимо росло.

Незваные гости опасались магов (Тибус не в счет)? Решили воспользоваться моментом, когда сеть ослаблена? Кто-то из них имел магические способности и скрывает это? Зачем?

Побродив по двору и послушав перекличку солдат на внутренней стене, Джай побрел к казармам. Ему совсем не хотелось туда идти.

В детстве младший сын герцога частенько сбегал в казармы, чтобы послушать солдатские байки. Но уже давно прошли те времена, когда каждый носящий меч и кольчугу казался ему непобедимым воином. Громкий голос сержанта привлек внимание Джая, и он невольно улыбнулся, догадываясь, что сейчас увидит. Сержант только что выгнал на площадку десяток новичков, и теперь всеми силами втолковывал им, какую ошибку они совершили, когда решили стать солдатами. В таком выборе засомневался бы кто угодно, если бы на него навьючили полный комплект вооружения, повесили за спину тяжеленный мешок и заставили бегать, прыгать и даже ползать, и все это в такую рань. Впрочем, крестьянские сыновья (кто еще мог записаться в гарнизон замка в такой глуши), с малых лет приученные к тяжелому труду, справлялись. Гораздо хуже дела обстояли с освоением трудной науки владения мечом. В лучшем случае им удавалось просто махать им так, чтобы не порезаться и не зацепить соседа.

Кивнув старшему, Джай подошел ближе.

— Доброе утро, милорд, — хмуро ответил сержант. Похоже, кто-то уже успел его разозлить, а это означало, что у новичков будет очень длинный день.

Юноша устроился на скамейке возле стены и рассеянно наблюдал за их страданиями. Ему не хотелось быть здесь, ему просто нечего было здесь делать. Но отец посоветовал «присмотреться к гостям», и если понаблюдать за семейством барона пока не было возможности, то за их охранниками — стоило попробовать.

От размышлений его оторвал неожиданно раздавшийся голос:

— Доброе утро, милорд.

— Доброе утро, Сутар, — ответил Джай (он знал поименно всех стражников и почти всех слуг замка). Сутар был из старожилов в гарнизоне и помнил Джая еще любопытным мальчишкой, сбегавшим от учителя, чтобы тайком пробраться в казармы или в караулку.

— Давненько вы у нас не появлялись, — сказал он, присаживаясь рядом.

Юноша неопределенно пожал плечами в ответ и спросил:

— Что это сегодня с сержантом?

— А он вчера поспорил с охранниками, что приехали с бароном. Они с нами вечером посидели. А Крам возьми и предложи ножи пошвырять, чем еще заниматься? Сначала просто так на интерес, потом на деньги. В общем, обыграл их старший нашего сержанта почти на половину месячного жалования. Вот сержант теперь на пополнении и отрывается.

— А что охранники?

— Да вроде неплохие ребята, дружные, — пожал плечами Сутар. — Капитану приглянулись, говорил, если бы все так начальство уважали, у него забот вполовину меньше было бы. Кстати, вон один из них.

Из казармы как раз вышел один из людей барона. Самый младший из всех, ему вряд ли было больше двадцати пяти. Высокий и нескладный, он казался немного неуклюжим, но это впечатление было обманчивым. Молодой лорд прекрасно помнил, как чужак одним плавным движением соскочил с лошади и другие мелочи, очень многое говорившие об этом человеке. Охранник вышел без куртки и теперь ежился от утренней прохлады. Потом он подошел к бочке с водой, умылся и провел мокрыми руками по волосам.

— Начальство уважают? — задумчиво протянул Джай. — Сейчас проверим…

Этому трюку мастер Риам научил его очень давно, еще до поездки в столицу. Вот где важно было выглядеть надменным и властным. «Это не просто игра, — говорил ему учитель, — среди придворных слишком много хороших актеров, чтобы распознать тебя под любой маской. Нет, все сложнее. Ведь в любом человеке есть доброта и жестокость, властность и простодушие, любопытство и безразличие. Все эти качества есть и у тебя. Нужно только найти их. Это не сложно, мой мальчик. Намного сложнее при этом не забывать, кто ты на самом деле». Ну что ж, учитель, спасибо за науку еще раз.

Нужно найти в себе нужные черты? Что ж, властности у сына герцога и племянника императора было хоть отбавляй, причем, властности подавляющей. Вот и Сутар уловив перемену в своем собеседнике, сразу же замолчал и вскочил на ноги, но Джай не смотрел на него.

Его раздражал другой, стоящий всего в десяти шагах от него, раздражал, как назойливая муха, осмелившаяся побеспокоить молодого бога. И божество было недовольно.

Чужак почувствовал направленный на него взгляд. Он резко обернулся, и выражение его лица в этот момент больше всего напоминало морду собаки, которая выполняла все команды, а теперь не знает, чем вызвала неудовольствие хозяина. Вот только грозного хозяина на этот раз не оказалось, вместо него был другой: такой же сильный и властный, но не имеющий права отдавать приказы.

Охранник поклонился Джаю, и когда он распрямился, его лицо снова было бесстрастным. Юноша взглядом велел ему уйти, и когда тот скрылся за дверью, он медленно стянул с себя маску. Возвращаться всегда было неприятно, потому, что властному господину, каким он был мгновение назад, очень не хотелось уступать место кому-то другому.

Заметив застывшего по стойке смирно Сутара, Джай махнул ему рукой, и тот осторожно опустился на краешек скамьи. Перемена в молодом лорде была разительной, и солдат все еще не был уверен в том, кто теперь перед ним: бывший любознательный мальчишка, или господин, чьи приказы следует исполнять беспрекословно.

— Да, уж милорд, — произнес ветеран, — ловко это у вас получилось.

Сын герцога пожал плечами в ответ. Он хорошо относился к Сутару, но не собирался ему ничего объяснять. Они поговорили еще несколько минут, а потом солдата позвал кто-то из стражников.

Устроившись на скамье, юноша постарался вспомнить детали произошедшего разговора без слов. Властному господину, которым он был только что, было не до мелочей, зато для настоящего Джая, они были очень важны. Вот чужак повернулся, вот он медленно согнул спину… В распахнутый ворот его рубашки молодой лорд отчетливо увидел не до конца заживший рубец, идущий по груди чужака и заканчивающийся на шее. Оставить такой след мог только кнут.

Порка кнутом применялась к черни, поэтому считалась самой позорной из всех наказаний. Кто мог избить кнутом свободного, мало того, хорошо подготовленного воина?

Еще один вопрос, на который не было ответа.

Оставшаяся часть утра не принесла ничего нового. Слуги занимались своими делами. Сержант, наконец, смилостивился, и позволил новичкам немного передохнуть. Но потом пришел мастер Гай, и их мучения продолжились. Слуй с небольшим отрядом ускакал куда-то на восток. Джай видел, как для них выводили лошадей. В общем, замок жил своей размеренной жизнью, словно и не было никаких непонятных чужаков.

В этот раз на тренировочной площадке собралось много людей. Мастер Гай привел сержантов, а за ними увязались несколько солдат, среди которых были и охранники барона. К ним присоединились слуги. Больше всего Джая удивил приход Тереха.

Но юноша заставил себя забыть о зрителях. Он настраивался, как перед дуэлью.

Наблюдатели оживились, а это означало, что его противник уже рядом.

— Милорд, — поклонился баронет, и младший брат повторил его движение.

Джай невольно отметил, как сильно отличались эти двое, не смотря на внешнее сходство. Поклон старшего баронета был легким и изящным. Он словно совершал очередное танцевальное «па», не задумываясь о его значении. Поклон его брата был таким же изящным, но на удивление серьезным. Не почтительным, или подобострастным, нет. Но для этого мальчика было очень важным движение, которое он совершал.

Джай приветствовал их кивком и предложил:

— Не желаете ли размяться перед тренировкой, баронет.

— Если вы не против, я хотел бы взглянуть на гайны, — ответил тот.

Молодой лорд пожал плечами и кивнул Лиму. В руках у слуги были футляры, один из которых был знаком сыну герцога до мелочей. Джай откинул крышку и всеобщий вздох восхищения напомнил ему о времени, когда он впервые увидел лежавшие перед ним клинки.

Ему исполнилось тринадцать, и они с учителем уже две декады жили при дворе. Достаточно долго, чтобы понять, что большинство дворян считают его недостойным такой чести. О нет, его никто не оскорблял. Хватало одних высокомерных взглядов, или презрительно сморщенных носов. Словно эти тонкие натуры вместо благоухания роз неожиданно почувствовали запах навоза. Хуже них были только подобострастно заискивающие улыбки, появляющиеся каждый раз, когда рядом с Джаем оказывался мастер Риам.

А потом его впервые вызвали на дуэль. Младший сын графа ар-Сина не отличался ни умом, ни терпением своего отца. Зато его высокомерия хватило бы на десяток наследников. Джай не мог не принять этот вызов. Он принял его и вышел с обычным клинком против гайна (у него просто не было другого оружия). Младший ар-Син тогда рассмеялся ему в лицо. Но ему определенно не стоило произносить оскорбления, которые были произнесены. Джай так и не запомнил, что именно сказал ему противник, но такой ярости он не испытывал никогда. Одно мгновение — и выбитый из рук гайн отлетел в сторону, как и ставший уже ненужным меч. Чтобы уничтожить своего врага Джаю не нужно было оружие, он был готов разорвать его голыми руками.

Когда подоспевшим стражникам удалось растащить сцепившихся юнцов, на младшего ар-Сина было страшно смотреть. Джай подозревал, что выглядит не лучше. Но, по крайней мере, с «поля боя» он ушел сам, а его противника пришлось нести на руках.

Потом где-то с декаду его никто не трогал, и сын юноша залечивал свои синяки и шишки под недовольными взглядами учителя, который наотрез отказался исцелить его магией, заявив, что каждый должен платить за свои ошибки. Сын герцога соглашался и покорно терпел боль. Он действительно был не прав. Но не в том, что избил ар-Сина, а в том, что позволил себя спровоцировать.

А через декаду на него началась настоящая охота. Ар-Син и парочка его дружков жаждали крови. Они не отваживались на открытое противостояние (граф был умным человеком — он не желал вызывать на свою голову гнев императора из-за бредней глупого мальчишки и кое-что втолковал своему сыну). Но исподтишка эти мелкие дворянчики кусались очень болезненно. Вот тогда сын герцога и затеял свою игру. Учитель мог бы гордиться им — Джай играл виртуозно. Одно нечаянно оброненное слово здесь, пара фраз там, и результат не заставил себя долго ждать. Поговаривали, что младшему ар-Сину досталась хорошая порка от отца. Его дружков вообще отослали из дворца. Джай упивался своей победой, а его враг готовил очередной план мести. Ведь бывает же иногда, что самый глупый расчет оказывается верным. Если не можешь победить противника сам, найди ему равного врага.

Род ар-Тан был одним из самых древних, а герцог ар-Тан — одним из самых влиятельных людей в Империи, правая рука императора. Его старший сын и наследник — уехал с посольством в Лавиэн. Его второй сын хранил границу с Ванааном. Его третий сын, чем не соперник зарвавшемуся отродью степнячки, которому давно пора указать на его место?

А еще бывает так, что никто не может остановить уже клинок, уже занесенный для смертельного удара: ни неожиданно опомнившийся глупый мальчишка, ни могущественный герцог, ни заслуженный мастер клинка, ни даже всесильный высший маг. И младший ар-Син мог потом мог сколько угодно рыдать возле распростертого тела, причитая что «он не хотел», потому что клинок прошел очень близко от сердца Джая. Так близко, что смерть уже протянула к нему свои руки.

Она тянула их к нему еще две декады, пока, наконец, не решила отступить.

Первое, что юноша увидел, придя в себя, это бледное от двух десятков бессонных ночей лицо мастера Риама. Вторым было хмурое и сосредоточенное лицо Тереха. Рядом стоял кто-то третий, и Джай попытался повернуть голову, чтобы его рассмотреть, но от этого движения у него потемнело в глазах, и он опять потерял сознание.

Чтобы встать на ноги ему понадобилось три декады (совместными усилиями придворного мага-целителя и мастера Риама, чудо все-таки произошло). Еще пару дней ушли на то, чтобы перестать раскачиваться при ходьбе, как пьяный матрос. А еще через три дня к нему пришел Дерен ар-Тан, его противник и несостоявшийся убийца собственной персоной. Пришел и сделал то, что никогда не делал до сих пор, и больше не собирался повторять. Впервые в жизни наследник древнейшего рода опустился на колено. И перед кем? Перед своим врагом? Перед отродьем степнячки? Дерен ар-Тан, сын герцога, просил прощения у Джая ар-Сантара, сына герцога, племянника императора.

Джай не смог ему отказать. Как не смог и отказаться от предложенного в знак примирения и дружбы подарка. Серебристые лезвия, украшенные тонким рисунком из переплетающихся ветвей, шероховатые рукояти, обтянутые кожей неизвестного животного — этот подарок был достоин самого императора. Дерен подарил своему бывшему врагу два самых великолепных гайна, которые тот когда-либо видел в своей жизни.

В тот момент Джай еще не догадывался, что уже через две декады возненавидит эти клинки. Потому что через несколько дней (согласно пожеланию императора) у него начались занятия под руководством мастера клинка Арана, главы личной охраны правителя.

— Раз уж тебе досталось такое оружие, — заявил он новоявленному ученику на первом же занятии, — значит, ты обязан уметь им владеть.

Мастер клинка Аран считался лучшим в искусстве владения гайном. И хуже его отвратительного характера было только упрямство, с которым он всегда выполнял свои обязанности. Как к любой своей работе, мастер Аран отнесся к навязанным ему занятиям с особой тщательностью. Он не просто научил молодого лорда владеть гайнами, он заставил его полюбить их. А потом юноша узнал, почему мастер клинка Аран считался лучшим. Он был единственным, кому удавалось справляться с двумя гайнами одновременно. Правда, с Джаем теперь их было двое.

Возвращаясь из воспоминаний, Джай коснулся рукояти гайна, и та отозвалась знакомым теплом. Иногда ему начинало казаться, что эти клинки живые, и они ощущают его присутствие, приветствуя его, и немного досадуя, что хозяин никогда не надевает их перевязи, предпочитая обычные мечи.

Баронету были предложены гайны из коллекции герцога. Они практически ничем не отличались от клинков Джая, разве что на них не было украшений. А так — те же серебристые лезвия, такие же обтянутые кожей неизвестного животного рукояти. Осмотрев оружие, баронет удовлетворенно кивнул и взял в руки оба.

Всеобщий вздох удивления, прокатился по толпе, которая уже замерла в предвкушении невиданного зрелища. Заметив сосредоточенное лицо Тереха, Джай кивнул брату и достал второй клинок.

После того как юноша стал учеником мастера Арана, больше никто не осмеливался вызвать его на дуэль. Впрочем, не только из-за славы его учителя. Император был очень недоволен, когда узнал, что случилось с его любимым племянником (о том, что он «любимый племянник» Джай и сам не догадывался, пока ему не рассказали). Да еще герцог ар-Тан пообещал ему свое покровительство и защиту. Так из всеобщего изгоя, молодой лорд неожиданно стал всеобщим любимцем. Ни о каких дуэлях, естественно, не могло быть и речи. Так что о его мастерстве, никто не знал. Дома Джай тренировался с гайнами в специально отведенном зале, а на площадку перед казармами он выходил только с обычными клинками, кинжалами или луком.

— Надеюсь, господа не забудут, что происходящее здесь — только тренировка, — напомнил мастер Гай.

Оба противника кивнули. Баронет поднял свои клинки, и Джай понял, что никогда не видел такой стойки. Ни такой, ни похожей на нее. Они сошлись на середине площадки, постепенно перемещаясь по кругу, и пока не спешили нападать. Просто присматриваясь друг к другу. Джай не знал, чего ожидать от своего противника. Но и тот уже не был так уверен в себе.

Баронет напал первым. Он был выше, и его клинки рассекли воздух сверху вниз. Быстро, слишком быстро, быстрее, чем смог бы мастер Аран. Никто не успел бы отразить эту атаку. Джай успел.

Зрители недовольно загалдели — они не успевали ничего понять. Но ни Джай, ни его противник, не слышали их голосов. Они жили в другой реальности, где секунды растягивались в часы, а минуты казались вечностью.

Следующим атаковал молодой лорд. Еще несколько серебристых росчерков, и противники снова оказались на безопасном расстоянии. Они сходились и расходились, приноравливаясь, изучая друг друга. Пока, наконец, не наступил тот решающий момент, когда пришло время отбросить осторожность и показать истинное мастерство.

Джай не думал ни о чем. Лишние мысли только отвлекали бы его. Он не смотрел на своего противника, на такой скорости это не имело никакого смысла. А прислушивался к себе, пытаясь ощутить, откуда идет опасность, и выставить ей навстречу клинок. На такой скорости не возможно ни задержать, ни перенаправить гайн, поэтому, удары, попавшие в цель, становились смертельными. Сейчас смерть окружала Джая со всех сторон. Он работал на пределе своих возможностей, но успевал только отражать атаки противника. О том, чтобы нанести ответный удар, не могло быть и речи. Он знал, что долго не продержится. И тогда Джай сделал то, за что мастер Аран выпорол бы его собственноручно, а учитель Риам только поддержал бы мастера клинка. Он допустил ошибку. Крошечную, едва заметную, но достаточную для того, чтобы противник, нащупавший брешь в его обороне, бросился вперед. Он позволил баронету подойти еще ближе, в последние мгновение отводя в сторону клинок, метивший в шею (скулу внезапно обожгло, но Джай не почувствовал боли). Второй клинок противника пропорол его рубашку опасно близко от незащищенного тела. Одно мгновение оставалось на то, чтобы выбить из рук баронета клинки. Но тут вмешалась судьба. Какой-то камешек выскользнул из-под ноги чужака, и тот покачнулся. Нет, он не упал, а просто немного наклонился вперед. Слишком близко от завершающего свой замах гайна Джая. Только младший сын герцога уже не мог остановиться.

Вот его руки, выбивают левый клинок из руки соперника, и тот улетает куда-то в сторону (юноша мысленно приказывает рукам остановиться, но те не слушают его). Вот его правый клинок завершает свою дугу (он только чуть-чуть замедлил свое движение), срезает несколько прядей волос (клинок едва уловимо вибрирует в его ладонях, или это пальцы дрожат от перенапряжения?), вот он подходит опасно близко к шее врага… и Джаю удалось совершить невозможное.

Они так и замерли друг напротив друга. Баронет в нижней стойке на одном колене с беспомощно отведенным в сторону единственным гайном. И Джай удерживающий один клинок на излете, а другой у шеи соперника. На коже баронета алой ниткой проступила глубокая царапина.

Молодой лорд медленно, словно боясь упасть, сделал шаг назад и опустил оружие.

Да, сегодня ему удалось совершить невозможное, остановив удар. Но он не был уверен в том, что поступил правильно. Кем бы ни был стоящий перед ним человек, но он свой удар останавливать не собирался.

Встретившись взглядом с глазами противника, Джай понял, что нажил себе еще одного врага.

Баронет поклонился первым, как и полагалось проигравшему.

— Благодарю за урок, милорд, — произнес он.

Зрители расходились неохотно. Джай подозревал, что слуги будут обсуждать этот поединок еще пару декад. Он убрал клинки в ножны и положил их в футляр.

— Отнеси в мою комнату, — скомандовал Лиму.

Слуга только кивнул в ответ. Ему нужно было забрать и вторую пару гайнов. Один клинок был уже в ножнах, а второй куда-то запропастился. Обернувшись, Джай увидел второй гайн в руках у младшего баронета. Тот смотрел на клинок с каким-то благоговейным восторгом и грустью одновременно.

— Ваш брат прекрасно владеет гайнами, — сказал сын герцога, подойдя к нему.

Мальчик вздрогнул от неожиданности. Похоже, его мысли в этот момент витали где-то очень далеко.

— Да, милорд, — наконец ответил он. — Он мастерски владеет гай-ан.

Это его «гай-ан», непривычно певучее и с ударением на другом слоге, что-то напоминало Джаю. Только никак не удавалось сообразить что именно.

— Но сегодня он нашел достойного противника, — неожиданно продолжил мальчишка и посмотрел на юношу таким же восторженным и грустным взглядом, каким только что рассматривал серебристый клинок.

А Джай замер на месте не в силах пошевелиться. Он смотрел на мальчишку, но вместо него видел лес, и теплые капли дождя, стекающие с потяжелевших от влаги листьев. Этот лес плакал. Но вот баронет поклонился, его волосы снова упали на лицо, прикрывая глаза, и видение растаяло. Молодой лорд кивнул ему в ответ, и мальчишка ушел вслед за братом.

Джай тоже собрался в свою комнату. Нужно было привести себя в порядок, да и порез на скуле все еще кровоточил.

— Хорошо тебе сегодня досталось, — сказал Терех и протянул ему платок.

— Бывало и хуже.

— Да, я многое слышал про мастера Арана.

Терех обучался владению гайном у другого мастера. К тому же он владел только одним клинком, поэтому не мог знать всех тонкостей двуручного боя.

— Если бы учитель увидел этот бой, он был бы очень недоволен.

— Почему?

— Я совершил ошибку, причем, намеренно, — ответил Джай.

— Ты специально подставился под удар? — переспросил Терех.

— По-другому было нельзя. У него совершенно незнакомая техника, я не знал больше половины стоек, не говоря уже о приемах, и он был быстрее мастера Арана.

— Я понял тебя, — хмуро ответил старший брат и направился в сторону дальнего крыла.

— Терех, — позвал его Джай, и когда тот обернулся, сказал, — передай отцу, что этот человек хотел меня убить.

Терех кивнул ему еще раз и пошел дальше уже в два раза быстрее.

А младшему сыну герцога оставалось еще пережить поздравления сержантов и солдат. Хорошо еще, что мастер Гай ограничился понимающим кивком и несколькими фразами, заодно разогнав всех любопытных. И Джай, наконец, смог добраться до своей комнаты.

Увидев собственное отражение в зеркале, юноша усмехнулся. Вид у него был ужасный. Лицо мокрое от пота и в серых потеках пыли, на щеке — бурые разводы, волосы растрепались и торчали в разные стороны, а рубашка превратилась в лохмотья (грязная, с пятнами крови, на боку она висела двумя неровными лоскутами).

Приведя себя в порядок, и заново переплетя волосы, Джай присел на край кровати. Ему было о чем подумать. В замке происходило что-то непонятное. Сначала приезд странных гостей. Потом этот поединок. Так ничего и не придумав, юноша надел новую рубашку и направился в столовую.

Очередной официальный ужин был «прекрасным» завершением этого вечера. Правда, в этот раз места напротив Джая пустовали. Барон извинился за своих сыновей: старшего, который «еще приходит в себя», и младшего, который «остался, чтобы ему помочь».

Как только закончилась официальная часть ужина, юноша сразу ушел к себе. Не раздеваясь, он повалился на кровать и заснул еще до того, как его голова коснулась подушки.

Джай проснулся посреди ночи и не сразу понял, что его разбудило. Несколько минут он прислушивался, но за это время не раздалось ни одного постороннего звука. Юноша лежал неподвижно, стараясь не нарушить царящей вокруг тишины, пока не сообразил, что именно эта тишина и разбудила его. В замке еще никогда не было так тихо, даже ночью. То тут, то там бродили слуги, разговаривали стражники, орали коты, за окном жужжали насекомые… Сейчас вокруг царило полное безмолвие. В котором неожиданно родился звук. Тихий свист, похожий на шелест листьев, только тоньше. Такой звук могла издавать только извлекаемая из ножен сталь.

Джай успел перекатиться на противоположную сторону кровати, и клинок вспорол подушку, промелькнув очень близко от его лица. Теперь между ним и нападающим была кровать — не самая надежная преграда, учитывая, что юноша был без оружия. Его меч лежал всего в двух шагах, но до него еще нужно было добраться.

Молодой лорд не смог толком рассмотреть своего противника, заметил только, что тот высокий, гибкий, одет во все черное, и ничего больше. Нападающий предпринял еще одну попытку добраться до своей жертвы, но младший сын герцога был начеку. Эта новая попытка стоила ему прикроватной бутоньерки, но он был все еще жив.

Как долго могла продлиться эта игра, так и осталось загадкой, потому что в комнате появился еще один человек. Вернее, пришедших было двое. Сначала в открытую дверь шагнул еще один чужак. И Джай мысленно выругался, потому что с двумя вооруженными людьми голыми руками он не справился бы (таких чудес не бывает).

Но судьба припасла для него в этот вечер парочку сюрпризов. Неожиданно раздавшийся в коридоре знакомый свист привлек внимание вошедшего. Он даже успел повернуть голову в ту сторону, откуда шел звук. А потом коротко сверкнула серебристая молния, и мертвое тело стало заваливаться вперед, а голова с глухим стуком упала на пол и покатилась куда-то в сторону.

Но всего этого Джай не видел. Потому что первый враг атаковал. От одного удара юноше удалось увернуться. От второго его чудом спасла спинка подвернувшегося под руку кресла. Третьего удара не последовало. Потому что убийце самому пришлось защищаться от нового противника. Но этого Джай не видел. Он искал оружие. Меч был все еще слишком далеко, но тут ему в руки попала знакомая коробка.

«Спасибо тебе, Лим, ты все-таки принес ее сюда», — мысленно поблагодарил он.

Одно мгновение понадобилось для того, чтобы юноша почувствовал себя вооруженным до зубов. Он оглянулся в поисках противника, но увидел только еще одно безжизненное тело. А стоявшую посреди комнаты широкоплечую фигуру Джай узнал бы и с завязанными глазами.

— Терех, — выдохнул он. И в это мгновение ему было совершенно наплевать, кем были их матери, и какая между ними разница в возрасте. Главное, старший брат был жив и пришел ему на помощь.

— Что происходит? — прошептал Джай.

— Замок захвачен. Нужно выбираться, — процедил сквозь зубы Терех.

— Отец? — выдохнул юноша, от мысли о герцоге у него перехватило дыхание.

— Справиться сам, — отмахнулся старший брат, прислушиваясь к чему-то в коридоре, — он слишком далеко, мы не доберемся.

— Сколько их?

— Я видел двенадцать, включая этих, — Терех махнул в сторону трупов.

— А слуги? Стража?

— Или спят, или мертвы — какая-то очень сильная магия, — и, предупреждая следующий вопрос младшего, он продолжил, — охранной сети больше нет. Что с Тибусом, я не знаю. А теперь молчи, и постарайся не отставать.

Джай молча кивнул и, стараясь ступать как можно тише, пошел вслед за братом. Коридор встретил их не только могильной тишиной, но и такой же могильной темнотой. Так что Джаю пришлось держать Тереха за плечо, чтобы не потерять его в темноте. А так как шаги у брата соответствовали его росту, то он почти бежал, чтобы не отставать. Они прошли через второй этаж, не встретив ни одного чужака. Но Джай не успел обрадоваться этому, потому что как только они добрались до лестницы, Терех неожиданно остановился и заставил его отступить к стене. Врагов было двое и они как две капли воды походили на тех, которые остались лежать в его спальне.

Предостерегающе сжав запястье младшего, Терех шагнул вперед.

Джай и не подозревал, насколько быстрым умел становиться его старший брат. Чужаки увидели его, потянулись к своему оружию, но больше не успели ничего. Два серебристых росчерка (Терех тоже вооружился гайном), и в замке стало на двух убийц меньше.

Двигаясь через первый этаж, они еще трижды натыкались на чужаков. Терех убил пятерых. На счету у Джая были двое (эти выскочили из-за спины, и его руки отреагировали быстрее, чем он сам успел что-либо сообразить). Наверно, они были неплохими мечниками, но группами по два-три человека против мастеров клинка им было не устоять.

На заднем дворе никого не оказалось.

— Они поймут, где мы, как только найдут трупы, — пробормотал Терех, — и тогда за нами пошлют кого-то получше.

Джай молча кивнул в ответ. Он почти не слышал слов брата. У него шумело в ушах, и кружилась голова. По всему телу то и дело прокатывались волны жара, а перед глазами вставала багровая пелена. Что-то ужасное неотвратимо приближалось. И он чувствовал его приход. Джай едва мог переставлять ноги, поэтому Терех практически тащил его на себе.

Но вот они, наконец, достигли своей цели — перед ними был кусок внутренней стены. В том месте, где к ней подходили конюшни. Терех стукнул по нижнему углу кладки, потом с силой заехал кулаком по щербатому кирпичу, и, наконец, пнул заросший мхом камень, лежащий немного в стороне. Внутри стены недовольно заворчал разбуженный механизм, и часть ее отъехала в сторону. Терех втолкнул едва державшегося на ногах Джая в открывшуюся дыру и сам собрался ступить следом, когда младший брат неожиданно вцепился в его рукав и хрипло прошептал:

— Поздно.

Его глаза невидяще смотрели куда-то за спину старшего брата, и когда Терех обернулся, то ему показалось, что он на мгновение ослеп. Потому что позади него пылали небеса.

Алые полосы свивались в гигантские клубки и вспыхивали, заливая небосвод кровавыми брызгами до самого горизонта. Белые и золотые зигзаги переплетались, скрещивались и разбегались в каком-то сумасшедшем танце. Редкие серебристые молнии пробегали по ним и медленно гасли, довершая плетение. Иногда между вспышками были видны звезды, безразличные к происходящему безумию, и такие же безмолвные, как и царившая вокруг тишина.

Выругавшись сквозь зубы, старший брат попытался затолкать Джая дальше в проход, но тот пошатнулся и стал сползать по стене.

Терех хотел удержать его, но от неожиданного острого укола в сердце у него перехватило дыхание. Проклятый огрызок, единственный, доставшийся ему в наследство из всех магических способностей отца, опять давал о себе знать.

— Не смей умирать, слышишь, — прошипел он.

Терех попытался поднять младшего брата, но еще один укол в сердце заставил его снова согнуться. Мужчина затравленно оглянулся на западное крыло замка, потом посмотрел на лежащего у его ног беспомощного мальчишку. Он не знал, как ему поступить. Потому что здесь Джай нуждался в его помощи, а там, в западном крыле, был только что тяжело ранен отец.

Но ему не пришлось делать выбор, потому что младший брат зашевелился.

Терех помог Джаю подняться на ноги, но когда он посмотрел ему в лицо, то едва не отшатнулся. Вместо привычного грозового неба, на него глазами брата смотрела кромешная тьма.

— Нам нужно в башню, — сказал юноша, и его голос отразился гулким эхом по всему двору.

Старший сын герцога ничего не ответил. Он просто пошел вслед за братом той же дорогой, которой они добирались до подземного хода, только теперь в обратную сторону. Сигнал от отца становился отчетливее.

Словно в насмешку, судьба преподнесла Тереху, лишенному способностей ко всем видам магии, единственный подарок. Он мог ощущать опасность, угрожающую его родным. Его единственный врожденный дар.

За всю свою жизнь Терех трижды благодарил ее за это. В первый раз, когда он успел ворваться в дуэльный зал и притащить с собой мастера Риама, который смог удержать тонкую нить жизни маленького и еще очень глупого Джая, обиженного на целый свет. Второй раз он поблагодарил ее сегодня, когда успел спасти уже не маленького, но все еще глупого младшего от клинков наемников. В третий раз он сделал это только что, понимая, что только злополучный огрызок дара может помочь ему найти отца.

Из-за поворота показались двое чужаков. Терех уже приготовился отбросить Джая в сторону и отражать нападение, но незнакомцы неожиданно остановились и стали оседать вниз. Оружие выпало из их ослабевших пальцев и с громким стуком покатилось по полу.

А младший просто шел вперед своей гибкой стелящейся походкой, глядя прямо перед собой и не замечая ничего вокруг.

Так они прошли через весь замок: сначала Джай, а следом Терех с обнаженным гайном в руке. Позади них остались не меньше двух десятков тел, но старший сын герцога ни разу не воспользовался своим оружием. Они беспрепятственно миновали западное крыло. Терех хотел было задержаться возле покоев отца. Но Джай прошел мимо, и старший брат не решился его останавливать.

Мужчина не знал, что происходит с мальчишкой, он даже не чувствовал его. Но сейчас старался не думать об этом. Младший был на ногах, они шли на помощь к отцу, и больше ничто не имело значения.

Западная башня была безлюдной. Она осталась единственным местом в замке в замке, где все еще горели факелы (смотреть на огонь, который не издавал ни одного звука, было страшнее, чем оказаться в кромешной тьме). Когда они подошли к узкой винтовой лестнице, Терех хотел пройти вперед, но Джай просто отстранил его в сторону и стал подниматься по ступеням.

Старший знал, что после того, как лестница сделает три полных оборота, они увидят тяжелую оббитую металлом дверь, которую обычно запирали на два засова. В комнату за этой дверью никогда не пускали посторонних. Хотя самому Тереху удалось побывать там пару раз, а Джая мастер Риам таскал туда несколько месяцев подряд. Эта комната была святая святых высшего мага, занимавшего должность советника герцога. Правда, последние две декады она принадлежала Тибусу, которому до высшего было очень далеко.

Кроме наборного стеклянного потолка и огромного количества пустого места в этой комнате не было ничего необычного: несколько стульев, стол, посреди которого стояла невзрачная сфера, заполненная сизым туманом. Напрочь лишенный способности замечать ауры Терех не видел в ней ничего прекрасного. Обыкновенный кусок мутного стекла, пусть и очень важный кусок. Именно на эту сферу замыкалась охранная сеть над замком. Чуть дальше стояла полка с целым ворохом каких-то предметов, назначения которых Терех не знал и не пытался узнать. Все здесь было наполнено магией, а значит оставалось для него недоступным.

Но вот лестница сделала третий оборот, а никакой двери на месте не оказалось. Ступени были усеяны обгоревшими кусками древесины и покореженными металлическими пластинками. Как будто дверь не только разбили, но потом еще долго крошили на мелкие щепки и старательно жгли.

Что происходило внутри комнаты, разобрать не удалось — все заливал белый слепящий свет, иногда переливающийся оттенками багрового и алого.

Джай замер перед этой светящейся стеной.

— Не ходи туда, — тихо сказал он, не поворачивая головы, и его голос снова подхватило эхо, но теперь оно было гораздо тише, и напоминало скорее зловещий шепот, — это сожжет тебя.

В то, что преграда убьет его, Терех поверил сразу. И продолжал верить даже когда Джай взял и шагнул прямо в слепящую завесу. Он только удобнее перехватил гайн, который так и не убрал в ножны, и приготовился ждать.

Джай не знал, что с ним происходит, и почему он делает то, что делает. Он словно перестал быть самим собой, и от этого юноше было так страшно, как никогда в жизни. Даже когда клинок Дерена ар-Тана пробил его грудь, и он осознал, что с такой раной ему не выжить, молодой лорд так не боялся.

Он снова почувствовал себя стоящим на тренировочной площадке, и смерть опять подбиралась к нему со всех сторон. Только на этот раз его враг был намного могущественнее и страшнее, а его руки были пусты, у него не было даже гайнов, чтобы отразить удар. Хотя, что могли эти крохотные искры противопоставить надвигающейся стене алого пламени, жадно пожирающего все на своем пути?

Но тот, другой, которым он теперь был, не боялся этого врага. Только с безразличием смотрел на происходящее. Как если бы все происходило именно так, как и должно было происходить. Но потом впереди загорелся маячок, который настойчиво звал его, и Джай пошел на этот хрупкий отголосок истинного света.

Он шел по пустым коридорам замка, стараясь не потерять ориентир. Иногда по бокам появлялись какие-то блики. Но они были такими слабыми, что мгновенно растворялись в окружающей тьме. Они не имели никакого значения. Важным был только дрожащий язычок белого пламени где-то там впереди. И еще Терех, осколок серого монолита — надежная опора, от которого шла тонкая светящаяся нить к еще одному огоньку. Тот светил неровно, разбрасывая вокруг себя искры.

А потом все потеряло какое-либо значение, потому что он увидел ЕЕ. Прекрасная, ОНА сверкала и переливалась всеми цветами радуги, серебристо мерцая и наполняясь жизнью, ОНА звала.

«Останься», — сказал он кому-то за спиной, а потом шагнул к НЕЙ, и ОНА приняла его в свои объятья.

Он потянулся к НЕЙ, и ОНА обволокла его со всех сторон. Языки света, словно струи жидкого белого пламени, стекали по его лицу, волосам, по всему его телу, не обжигая, но даря благодатное тепло, успокоение, счастье.

«Здравствуй, — беззвучно сказал он, — вот я и вернулся».

«Ты здесь… ты рядом… — шептала ОНА, — я ждала тебя… так долго ждала… я знала… я верила…»

Неожиданная острая боль вцепилась зубами в его запястье, переползла на руку, заполнила все его тело, разрастаясь все больше и больше, и он уже не мог вместить ее целиком. Тогда он закричал, выплескивая боль наружу. На одно короткое мгновение ОНА отпрянула в сторону, но этого хватило для того, чтобы радужная пелена спала с его глаз, и он увидел тот самый огонек-маячок, лежащий на его ладони, и еще один дрожащий язычок белого пламени, мерцающий неровно и тяжело, и совсем уже крохотную искру немного в стороне. Они звали его.

«Подожди, — сказал он ЕЙ. — Я еще нужен им».

«Я подожду, — ответила ОНА, послушно отступая в сторону. — Я верю…»

ОНА засыпала, и постепенно меркла сверкающая пелена.

Медленно гасли последние алые росчерки на небосводе, и ОНА засыпала.

Мир снова обретал покой.

Как только свет перестал слепить глаза, Терех рванулся вперед. Сначала ему показалось, что его с размаху окатили ледяной водой, а потом, заживо бросили в костер, но он не остановился. И преграда лопнула, пропуская его.

Комната почти не изменилась с тех пор, как старший сын герцога видел ее в последний раз. Разве что на полках стало больше магических безделушек. Но в этот раз в святая святых было слишком много народу.

Посреди комнаты стоял старший баронет. Тот самый, с которым повздорил Джай. И вид у него был еще хуже, чем после вчерашней тренировки. Он жадно хватал воздух открытым ртом, как после долгого бега, и явно пошатывался.

Вокруг него на равных расстояния друг от друга кольцом застыли шесть охранников барона. Они были вооружены, что называется «до зубов», и представляли собой серьезную угрозу.

Чуть в стороне лежал Джай. Похоже, он был без сознания. Но сейчас Терех не ощущал прямой угрозы для младшего брата. Если бы еще этот мальчишка, младший баронет, не держал его за руку, он бы вообще не волновался за него. Но за Джаем Терех наблюдал только краем глаза, потому что его взгляд был прикован к другому человеку. На полу у ног старшего баронета лежал связанный герцог ар-Сантар.

На то, чтобы оценить обстановку мужчине понадобилось мгновенье, длиной в один короткий вдох, и он рванулся вперед.

Их было семеро (мальчишка у стены не в счет), а он был один, они были вооружены, а у него был только гайн, он ворвался неожиданно, но они отреагировали мгновенно. Терех не стал задумываться над этим. Он делал то, что должен был сделать, потому что не мог по-другому. Потому что в двух шагах от него лежал связанный отец. Потому что там возле стены без сознания валялся младший брат. И их наверняка убьют, если он не сможет ничего предпринять. Потому что эти чужаки пришли на его землю, в его дом, и подняли руку на его близких. Потому что он один, но их только семеро, они вооружены, но у него есть гайн, они отреагировали мгновенно, но он был быстрее.

Дальше все смешалось в хаосе боя. Они слаженно нападали и продуманно отступали. Они двигались очень быстро, но им не хватало места. Их было семеро, потом шестеро, потом Терех ранил еще двоих… А потом рядом раздался знакомый свист, и смертоносный серебристый росчерк отбросил старшего сына герцога к стене. Он знал, что уже мертв, но еще достал кого-то концом клинка, а потом, оседая на пол, успел послать по мерцающей алой струне короткое: «вставай».

— Убить всех, — коротко приказал тот, кого считали старшим баронетом, двум оставшимся охранникам и вытер окровавленный гайн об одежду поверженного врага.

Но выполнить его приказ не успели, потому что у дальней стены поднялся на ноги Джай. Он не произнес ни одного слова, просто обнажил свое оружие и прыгнул вперед. И серебристый ураган стал сметать все на своем пути. Сначала охранника, все еще зажимавшего рассеченное левое запястье — след от клинка Тереха. Потом еще одного, и еще… А потом две встречные серебристые волны столкнулись, породив настоящий шторм. На этот раз не было уловок и хитростей, обманных выпадов и маневров. Джай не хотел победить, он желал уничтожить своего врага, стереть его с лица земли. И противник дрогнул. «Баронет» стал медленно отступать, шаг за шагом, приближаясь к стене. Еще несколько мгновений, и ему некуда будет деться. И тут в отчаянном прыжке он отпрянул в сторону.

Один миг ему понадобился для того, чтобы сорвать что-то с шеи, бросить на пол и раздавить каблуком. Он расхохотался Джаю в лицо. Младший сын герцога бросился вперед, но за спиной его врага уже наливался синевой диск портала. Мнимый баронет шагнул назад, напоследок метнув что-то в сторону, а следом за ним бросился последний выживший охранник.

Джай не стал преследовать их. Соваться в логово врага, очертя головой, было бы глупо.

Вместо этого, он осмотрел комнату. Герцог лежал теперь возле стены и его уже не опутывали веревки. Его благодетель обнаружился в шаге от него. Мальчишка, мнимый младший баронет, затравленно смотрел на молодого лорда, готовый, похоже, и к нападению, и к бегству одновременно. Посмотрев на него, юноша разжал руку, так, чтобы тот увидел то, что лежало на его ладони. Метательный нож — последний подарок от сбежавшего «баронета» для своего «брата». Джай едва успел перехватить его, и отточенное лезвие оставило глубокий порез на его ладони. Мальчишка посмотрел на своего врага-спасителя, потом на нож в его руке, и отвернулся.

Комната была завалена телами. Пятеро мертвых охранников барона лежали кто где, но и сам барон не избежал их участи. Похоже, отыграв свою роль, он перестал быть нужным своим нанимателям. Его труп был у окна.

Последнее тело лежало у дверей, и Джай заставил себя посмотреть на него.

Даже в смерти Терех выглядел устрашающе, он так и не выпустил оружие из рук. Осколок серого монолита, надежная опора, старший брат, которого юноша так и не успел узнать.

Молодой лорд наклонился и поднял с пола второй гайн, который выбили у него из рук во время боя. Мертвых можно было оплакать позже. Сейчас нужно было спасать живых. Словно очнувшись, Джай пересек комнату и опустился на колени перед отцом. Тот был без сознания. Быстро осмотрев его и убедившись, что на герцоге нет серьезных ран, юноша требовательно позвал:

— Тибус, иди сюда, — но когда никто ему не ответил, он повторил, — Тибус, — и на этот раз его голос прозвучал властно и нетерпеливо.

Маг медленно выбрался из-под стола, где не без успеха прятался все это время. Похоже, ему тоже хорошо досталось — выглядел он ужасно. Одежда висела лохмотьями, с рукава стекала кровь. Левой рукой он прижимал к груди безжизненную и ставшую сейчас бесполезной сферу защитной сети. Тибус повел по комнате безумным взглядом, а потом настороженно посмотрел на Джая. Молодой лорд понял, что маг просто не узнает его. Но у него не было времени разбираться, действительно ли погодник сошел с ума, или только до смерти напуган.

— Подойди сюда, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но повелительно. — Ты нужен своему герцогу.

Маг замер на несколько мгновений, а потом осторожно подошел. Он опустился перед распростертым телом на корточки, и немного замешкался, не решаясь выпустить свою драгоценную сферу из рук. Но потом пристроил ее на коленях, и положил обе ладони на грудь герцога.

— Он очень слаб, — сказал маг, и его голос звучал отрешенно и безразлично, — потерял слишком много сил, но теперь источники перекрыты.

— Он выживет? — спросил Джай.

— Я не целитель, — ответил Тибус. Потом он отошел в сторону, что-то бормоча себе под нос. Похоже, разговаривал со своим шаром.

Юноша лихорадочно размышлял над тем, как ему теперь поступить. Оставаться в башне было нельзя. Непонятно, что случилось с солдатами и слугами, но на их помощь рассчитывать не стоило. А главное — не известно, сколько еще наемников оставалось в замке. Молодой лорд помнил, что по дороге к подземному ходу они с Терехом убили не меньше десятка. Все, что происходило потом, сливалось в какой-то непонятный тягучий кошмар, не оставивший даже обрывков воспоминаний. В себя он пришел только в башне, когда Терех разбудил его. Правда, о том, как это было возможно, если в это время брат был уже мертв, Джай старался не задумываться.

— Сколько ваших сейчас в замке? — спросил он у мальчишки, который сидел на полу в нескольких шагах от него.

— Не знаю, — ответил тот, опасливо следя за каждым движением юноши, но, не двигаясь с места.

Сын герцога не поверил ему, но промолчал. Время и место для допроса были не подходящими. Нужно было срочно выбираться из башни, и, желательно, вообще из замка. Джай знал о трех потайных ходах, хотя как оказалось, их было больше (например, ход, по которому сегодня его хотел вывести Терех, оказался ему не знаком). Два из известных ему выходов, находились слишком далеко, а вот к лазу, ведущему из отцовских покоев, стоило попробовать добраться.

Если бы юноша остался один, он справился бы наверняка. Но бесчувственного герцога ему было не поднять. От Тибуса помощи ожидать не стоило. Щуплый маг и в нормальном состоянии не отличался ни силой, ни выносливостью. А уж теперь, да еще с раненой рукой, удивительно, как он удерживал хотя бы свой шар. Джай с сомнением посмотрел на отодвинувшегося в угол мальчишку, но сразу же отбросил эту мысль. Во-первых, он не доверял ему, а во-вторых, мнимый баронет выглядел еще тщедушнее Тибуса. В последней надежде юноша наклонился над герцогом, но хотя тот выглядел практически здоровым (по крайней мере, физически), он явно не собирался приходить в себя.

— Нужно позвать его, — неожиданно подал голос мальчишка.

Джай непонимающе посмотрел на него, и тот объяснил:

— Он терял силы. Если это не остановить, то человек умирает за несколько минут. Герцог сумел перекрыть источники, но вместе с ними перекрыл и все пути. Теперь он не может найти дорогу. Нужно позвать его, чтобы он видел ориентир.

Объяснения были более чем непонятными. Но на лестнице раздавались какие-то подозрительные звуки (похоже, после бегства «баронета» перестало действовать и заклинание, висевшее над замком), поэтому юноша только спросил:

— Что нужно делать?

— Положите руки ему на грудь и мысленно позовите его, — ответил пленник.

Бросив на него испытывающий взгляд, Джай положил руки на грудь герцога и мысленно позвал его по имени.

— Не так, — сказал мальчишка, теперь он сидел вплотную к юноше, но смотрел при этом только на распростертого перед ним человека, — сосредоточьтесь. Там, где он сейчас, у него нет памяти, он не знает ни своего титула, ни имени, вообще не знает слов.

— Тогда как мне позвать его? — раздраженно переспросил молодой лорд.

Шум в коридоре становился отчетливее, и он начал подозревать, что мальчишка просто тянет время.

— В вас одна кровь, просто найдите связующую нить, — спокойно ответил тот.

Похоже, за это время пленник успел принять какое-то важное для себя решение. Теперь он уже не боялся Джая, хотя и предпочитал соблюдать разумную осторожность. Вот и говорил он с нарочитым спокойствием, не желая еще больше раздражать собеседника.

«Как с младенцем разговаривает», — подумал Джай, но постарался вникнуть в объяснения.

Неожиданно перед его глазами проплыла картина: «Темный коридор, и маячок где-то впереди. Сзади идет брат, осколок серого монолита — надежная опора. От него тянется едва различимая нить к еще одному огоньку. Крохотный светлячок горит неровно, и в такт его пульсации дрожит тонкая нить».

Юноша мысленно представил себе такую же нить. А потом и увидел ее, удивляясь тому, как мог не замечать ее раньше. Она шла от его сердца и едва заметно подрагивала в такт его биению, вспыхивая попеременно то белым, то алым. Тонкая и такая обманчиво хрупкая, но ничто на свете не смогло бы ее разорвать. И тогда он потянул за нее. Совсем чуть-чуть, так, чтобы живая струна отозвалась тихим звоном, и тот, который был теперь далеко, мог услышать ее зов.

Когда Джай открыл глаза, то увидел, что мальчишка касается висков герцога кончиками пальцев. Но прежде, чем он успел что-либо сказать, тот убрал руки и удовлетворенно кивнул:

— Теперь главное не прерывайте связь, ему нужно время.

Вот только времени сыну герцога катастрофически не хватало, потому что на лестнице отчетливо раздавались шаги.

— Четверо, — шепотом произнес мнимый баронет.

Но молодой лорд и сам понял это. Четыре врага представляли собой серьезную угрозу. Но по узкой башенной лестнице можно было подниматься только по одному. Это давало шанс Джаю и остальным.

Юноша замер возле дверного проема, коротким движением обнаженного гайна показав мальчишке, что он с ним сделает, если тот попробует закричать. Но пленник спокойно проигнорировал его угрозу. Зато Тибус отреагировал очень правильно. На мгновение задержав взгляд на клинке Джая, он снова полез под стол. Глядя на то, с какой сноровкой это было проделано, юноша мысленно усмехнулся. Даже если маг и выжил из ума, то еще не все было потеряно. Но потом Джай выбросил из головы и поведение мальчишки-пленника, и причуды мага, потому что первый чужак уже показался в дверном проеме.

Он был невысок, едва ли выше самого Джая, но широк в плечах, и, наверное, очень силен. Молодой лорд приготовился нанести удар, который должен был стать для этого врага первым и последним. Чтобы идущий вторым не успел опомниться, прежде чем юноша успеет нанести еще один удар.

Поднявшись по лестнице, чужак сначала увидел баронета, который сидел возле неподвижного герцога, и, скорее всего, узнал его. Потому что спокойно шагнул внутрь. Джай и не рассчитывал на такую удачу. В последний момент враг все-таки почувствовал опасность, но гайн сына герцога полоснул по его шее чуть выше ворота кольчуги прежде, чем он успел оглянуться. Мертвое тело еще только начало оседать на пол, а молодой лорд уже повернулся к следующему врагу. Этот был высок, выше него почти на голову. Но юноша не смотрел ему в лицо, только на руки, удерживающие два необычных слегка изогнутых клинка. И тут удача решила отыграться за слишком легкую победу над первым чужаком. Второй враг успел отреагировать вовремя. Джаю не удалось остановить его ни первым ударом, ни вторым, ни даже третьим. Так что очень скоро у него оказался не один, а сразу три противника, причем противника-мастера. Отбивая очередной выпад, юноша вспомнил слова Тереха, когда они почти добрались до подземного хода. «Пришлют кого-то получше», — сказал тогда брат. Похоже, прислали лучших.

Взвинтив темп до предела, как на «тренировке» с баронетом, Джай достал кого-то кончиком клинка, но это была его единственная победа. Да, они были медленнее его, но не на много, и их все еще было трое. Молодой лорд не мог нападать, его мастерства едва хватало на то, чтобы защищаться. Он не знал, сколько еще сможет продержаться. Наверное, долго (не зря же мастер Аран потратил на него столько времени). Но тут капризная удача, снова решила улыбнуться ему. Неожиданно что-то отвлекло одного из нападавших, и Джай воспользовался шансом.

Один из двух оставшихся противников двигался медленнее другого (похоже, именно его он ранил). Юноша максимально ускорил темп, и враг не успел отбить метивший в его запястье клинок. В это же мгновение второй гайн сверкнул где-то на уровне его глаз.

Второй противник был осторожнее. Но, оставшись в одиночестве, он не успевал отбивать все атаки Джая. Серебристый клинок задел ногу чужака где-то под коленом. Этого хватило для того, чтобы тот потерял опору и стал заваливаться на бок. Его рука в инстинктивном жесте отошла в сторону, и юноша достал его уколом в подмышку.

Сын герцога обернулся в поисках третьего врага, и очень вовремя, потому что тот уже теснил кого-то к стене. Не раздумывая ни мгновения, Джай прыгнул вперед. Чужак отреагировал сразу. Он успел отбить один гайн, и даже уклонился от второго, когда меч другого противника вошел в его живот и продолжил свое движение, вспарывая кольчугу, а вместе с ней и тело чужака.

Только когда неожиданный помощник отбросил мертвеца в сторону, резким движением высвобождая свой клинок, Джай узнал в стоящем перед ним человеке его светлость герцога ар-Сантара.

— Отец, — выдохнул он, всматриваясь в немного побледневшее, но, несомненно, живое лицо его светлости.

Даже сейчас, когда они едва избежали смерти, когда погиб Терех, Джай не мог просто шагнуть вперед и обнять отца, хотя ему и хотелось сделать это.

Словно прочитав его мысли, герцог усмехнулся уголками губ и потрепал сына по плечу.

— Неплохо, малыш, — сказал он, обводя глазами комнату и тела убитых врагов, а потом он увидел Тереха.

Герцог не произнес ни одного слова. Мало того, ни один мускул не дрогнул на его лице. Он просто стоял и смотрел на тело своего старшего сына, а потом очень медленно, словно не желая этого делать, отвернулся.

Отвечая на его непроизнесенный вопрос, Джай стал быстро объяснять:

— Замок захватили ночью, не знаю как. Защитной сети больше нет. Нам удалось пробиться к подземному ходу. Потом Терех что-то почувствовал, и мы оказались здесь. Увидели наших «гостей».

Только пытаясь пересказать отцу последние события, Джай осознал, что не помнит почти ничего из случившегося. Он точно знал, что куда-то шел, с кем-то сражался. Но вот куда и с кем? Даже воспоминание о том, как мнимый баронет шагнул в портал, было каким-то смазанным и неясным.

— Терех погиб. Баронет и один из охранников ушли через портал. Потом появились эти четверо.

Герцог кивнул и так и не задал ни одного вопроса. А Джай подумал о том, что отец изменился. Нет, внешне он выглядел как всегда: сильный, властный, идеально владеющий собой. Но юноша явственно ощущал, что с герцогом что-то было не так. Словно он лишился чего-то очень важного, и дело было не только в смерти Тереха.

— Нужно связать с дворцом, — сказал герцог, а потом позвал, — Тибус.

На этот раз маг выбрался из своего укрытия намного быстрее. Все-таки с его светлостью он общался чаще, чем с Джаем, и больше верил знакомому голосу.

— Я хочу отправить послание, — сказал герцог.

— Но мне нужно удерживать сеть, — просительно захныкал волшебник, поглаживая свою игрушку, но, натолкнувшись на спокойный и даже какой-то отрешенный взгляд герцога, съежился и послушно кивнул.

Если его светлость и удивился странному поведению мага, то ничем не выдал себя. Он протянул ладонь, и Тибус накрыл ее своей, едва касаясь кончиками пальцев. Маг поморщился, а потом между их руками мелькнула короткая голубая молния.

Джай подосадовал, что сам не додумался воспользоваться мыслепочтой.

— Они будут здесь через пару минут, — сообщил его светлость.

Он благодарно кивнул магу, а потом отошел к стене туда, где лежал Терех. Опустившись перед распростертым телом сына на колено, герцог медленно провел ладонью по его щеке, отводя в сторону золотистую прядь, а потом закрыл ему глаза.

Через несколько минут в комнате должны были появиться очень много людей, и герцог прощался с сыном, пока вокруг не было посторонних глаз.

Он поднялся на ноги за мгновение до того, как посреди комнаты зажегся диск портала.

Только когда из портала появился Барус, высший маг и главный советник императора (сменивший на этом посту мастера Риама), Джай осознал, что теперь действительно все закончилось. Если уж сам Барус пожаловал сюда, значит территория замка обследована всеми возможными способами, ситуация взята под контроль, а враги обезврежены.

Вслед за магом из портала вышли еще три человека, среди которых юноша узнал мастера Арана. Двое других были ему не знакомы, но они были магами (сын герцога был в этом убежден, хотя и не знал, как сумел это определить).

— Приветствую вас, ваша светлость, — церемонно поклонился советник, потом он взглянул на тело Тереха и продолжил, — Примите наши глубочайшие соболезнования, по поводу всего произошедшего.

Все остальные тоже поклонились.

— Благодарю вас, господин советник, господа, — сказал герцог и поклонился в ответ.

— Мастер Лунар, мастер Дриан, думаю, мастер Аран вам хорошо известен, — представил всех советник.

Когда с церемониями было покончено, заговорил один из незнакомых Джаю магов:

— Ваша светлость, мы исследовали замок и окружающую его территорию, но не нашли ни одного живого врага. Только около трех десятков тел.

— А следы перемещений? — спросил герцог.

— Следов очень много, было не меньше десяти порталов, — развел руками маг, — но все искусно оборваны. Мы перепроверим их еще раз, но я не думаю, что стоит рассчитывать на успех.

— Что с моим замком?

— Боюсь, что большая часть слуг, находившихся в замке, мертвы. Те, кто занимал отдаленные помещения, не пострадали, сейчас они просто без сознания. После того, как враг разрушил защитную сеть, — маг кивнул на сферу в руках Тибуса, который стоял неподалеку и с беспокойством посматривал на прибывших, — было использовано «покрывало мрака», и мы не могли к вам пробиться. А потом началось вообще что-то непонятное…

— Ваша светлость, — перебил его Барус, — я думаю, мы сможем предоставить вам факты, после того, как все исследования будут закончены…

Второй маг смешался и замолчал. Действительно не стоило обсуждать столь важные вещи в такой обстановке.

— Жаль, что так и не удалось захватить ни одного пленного, — сказал его спутник.

— Ну почему же, уважаемый Лунар, один все-таки есть, — ответил Барус, глядя за спину Джая, туда, где стоял мальчишка — мнимый баронет, и сыну герцога очень не понравился этот взгляд.

Не смотрят так на людей, даже на врагов, только на лабораторных крыс или лягушек, у которых можно оторвать лапку или хвостик, или заставить бегать в колесе, и все с чистой совестью, только из благих побуждений. И тогда юноша сделал далеко не первую глупость в своей жизни, причем вполне осознанно.

— Это мой пленник, — заявил Джай, загораживая мальчишку.

Наверное, с ним все-таки что-то произошло в этот злополучный день. Потому что еще вчера он просто отошел бы в сторону и бесстрастно наблюдал за происходящим. Может, стиснул бы зубы, а потом все-таки отошел. Он бы вспомнил наставления мастера Риама, о том, что нужно знать, какого противника можно победить, а с каким вообще не стоит связываться. И о том, что не ему тягаться с высшим магом и советником императора, который к тому же отличался мстительным характером. Тем более из-за чего? Из-за пленника?

Сегодня Джаю на все это было наплевать. Потому что всесильный Барус ничем не помог, когда они нуждались в помощи, а сам дрожал как осиновый лист, пока враги не убрались прочь. Потому что он чуть не потерял отца. Потому что сегодня умер Терех. Умер, защищая их дом и его самого. Потому что, в конце концов, это были его земля, его замок, его люди, и даже тот мальчишка, который стоял за его спиной, принадлежал ему и только ему. Да просто потому, что он терпеть не мог этого Баруса.

Герцог никак не отреагировал на заявление сына, но Джай чувствовал, что отец удивлен. Вообще все присутствующие смотрели на него с недоумением. Все, кроме советника Баруса, рассматривающего стоявшего перед ним молодого лорда с каким-то болезненным интересом. Казалось, еще чуть-чуть, и он начнет вертеть Джая, как куклу-марионетку, разглядывая со всех сторон. Такое внимание еще больше разозлило юношу. Так разозлило, что он уже не мог удержать в себе свою ярость. На одно короткое мгновение он встретился глазами с советником, и позволил ей выплеснуться наружу. Но это только еще больше раззадорило мага.

— Не волнуйтесь, милорд, — произнес Барус с самой доброжелательной улыбкой на лице, — никто не претендует на вашу собственность.

Лицо мага при этом просто сияло от восторга, казалось, что он нашел сокровище — бесценный клад. Наверно, если бы советник просто рассмеялся ему в лицо, Джай удивился бы гораздо меньше. Странное поведение мага подействовало на него отрезвляюще, и теперь уже юноша с недоумением смотрел на Баруса.

— Надеюсь, вы не возражаете против простого допроса, конечно же, в вашем присутствии? Уверяю вас, вашему пленнику не будет причинен никакой ущерб, — поинтересовался советник.

Джай кивнул в ответ.

— Тогда вы разрешите мне посмотреть на него поближе? — очень вежливо и на этот раз без тени насмешки попросил маг. Молодому лорду не оставалось ничего другого, кроме как пропустить его к пленнику.

Тот стоял, спокойно глядя на приближающегося к нему мага (такому спокойствию позавидовал бы сам герцог). Он никак не отреагировал, даже когда Барус бесцеремонно ухватил его за подбородок и запрокинул голову, чтобы лучше рассмотреть лицо. А Джай подумал, что баронет зря отрастил такую челку, да за такие глаза как у него, огромные, причем, просто таки небесно-голубого цвета, любая придворная дама не только продала бы свою душу, но даже согласилась бы собственноручно мыть пол и чистить кастрюли. Хотя, если бы у Джая были такие глаза, он бы, наверное, тоже их прятал.

— Любопытно, — пробормотал советник, но было видно, что заинтересовала его вовсе не внешность пленника. Свободной рукой он провел по лицу мальчишки, словно снимая с него маску. Именно таким движением мастер Риам снимал иллюзию чужого облика.

При этом внешность пленника практически не изменилась. На самом деле он выглядел теперь лет на шестнадцать, был немного выше и тоньше, изящнее что ли, чем раньше, и уже не казался таким болезненным. Но это были единственные перемены, которые заметил Джай. Черты лица, и цвет волос остались прежними. Даже цвет глаз оказался настоящим.

— Очень любопытно, — чуть громче повторил советник.

Но ему не нужно было привлекать ничье внимание — все и так смотрели только на него.

Барус отбросил в сторону светлую прядь, открывая ухо мальчишки.

«Ухо как ухо, вполне обыкновенное», — подумал Джай, а потом оторопело уставился на своего пленника. Впрочем, сейчас даже невозмутимый герцог не сдержал удивленного вздоха, не говоря уже обо всех остальных. И им было чему удивляться. Потому что ухо пленника вовсе не выглядело обыкновенным. У него не было мочки, зато оно было вытянуто и заостренно кверху, явно не человеческое, тем не менее, оно смотрелось вполне гармонично.

— Эльф, — констатировал Барус.

«Как будто диагноз поставил», — подумал Джай и уставился на пленника во второй раз. Потому что теперь он был уже убежден в том, что это была совсем не его мысль.

— Но ведь эльфы исчезли несколько тысяч лет назад, — удивленно пробормотал мастер Дриан.

— Поздравляю с прекрасным приобретением, милорд, — усмехнулся Барус, выпуская пленника, и поворачиваясь к Джаю, — вам достался очень редкий экземпляр.

Хотя эльф никак не отреагировал на последние слова мага, молодой лорд понял, насколько сильно они задели и унизили его уже по тому, как мгновенно напряглась его спина, а взгляд заледенел. Но пленник достаточно быстро справился с собой, чтобы этого больше никто не заметил.

Нет, все-таки не зря сын герцога недолюбливал советника. Он даже эльфа сумел довести до бешенства всего за несколько минут. Но, учитывая, что большинство придворных просто на дух не переносили его могущество Баруса, то можно сказать, что Джай относился к нему очень даже неплохо.

— Его императорское величество распорядился, чтобы вы, ваша светлость, и ваш сын прибыли во дворец, — сообщил маг.

Юноша понимал, что им с отцом стоило бы задержаться в замке. Хотя бы выяснить, что с людьми. Но если император «распорядился», то никто не осмелится противиться его воле.

Словно прочитав его мысли, Барус продолжил:

— Не беспокойтесь на счет замка и прислуги. Мастер Лунар и мастер Дриам останутся здесь и позаботятся о них. Они закончат свои исследования, а потом восстановят защитную сеть. Ее активируют, как только вы вернетесь.

Оба мага согласно кивнули, подтверждая его слова.

— Активируйте сеть, как только это будет возможно, — распорядился герцог.

И юноша мысленно согласился с ним. Главным было восстановить магическую защиту, чтобы неожиданный визит больше не повторился. Маги кивнули еще раз. А потом к герцогу подошел мастер Аран, и Джай, наконец, понял, зачем начальник личной охраны императора оказался здесь.

— Я позабочусь о Терехе, Нахор, — произнес мастер клинка, сжав плечо герцога, и тот благодарно кивнул в ответ.

Аран был одним из очень немногих людей, которым доверял Нахор ар-Сантар. Если бы они родились равными по положению, то их отношения можно было бы считать дружескими. Но мастер клинка всегда очень тщательно соблюдал правила этикета, согласно которому сын захудалого виконта, пусть и занимающий высокую должность при дворе, стоял несоизмеримо ниже брата императора. Сегодня он впервые позволил себе обратиться к герцогу просто по имени, пытаясь хотя бы так выразить ему свою поддержку, и тот был благодарен ему за это.

— Я не смогу долго удерживать портал, — напомнил советник.

Герцог согласно кивнул в ответ.

— До встречи, друг мой, — сказал он Арану, потом повернулся к магам, — Надеюсь, вам не нужен этот предмет? — спросил он, указывая на сферу в руках у Тибуса, который настороженно уставился на них, прижимая к груди свое сокровище.

— Мы обойдемся без него, — ответил мастер Дриам, с сочувствием глядя на безумного мага. — На восстановление уйдет слишком много времени, так что лучше воспользоваться новым.

— Ну что же, тогда до встречи, господа, — сказал он, а потом повернулся к Тибусу. — Пойдем со мной.

Голос герцога звучал спокойно, но повелительно, его невозможно было ослушаться, и погодник покорно вошел в портал вслед за ним. Следующим должен был быть Джай.

— Захватите, пожалуйста, с собой вашего эльфа, милорд, — сказал ему Барус, прежде чем юноша сдвинулся с места, — Я думаю, что его величеству будет интересно взглянуть на него.

И почему в устах господина советника даже самые вежливые фразы всегда звучали насмешливо и высокомерно?

Молодой лорд оглянулся на пленника, и тот послушно подошел к нему, а Барус опять насмешливо хмыкнул. Но юноша никак не отреагировал на это. Перед тем, как ступить в портал, он в последний раз оглянулся на Тереха, а потом тьма и холод окружили его со всех сторон. Ощущение было мимолетным, но возникало каждый раз, когда Джай проходил через порталы.

Барус переместил их прямо во дворец. Как это было возможно, если над столицей действовала мощная защитная сеть, юноша не знал. Когда-то он спросил мастера Риама, как тот открывал порталы прямо во дворец, но учитель ответил уклончиво, а потом вообще сменил тему разговора. Государственные тайны были ни к чему юному сыну герцога, впервые увидевшему императорский дворец. И тот не настаивал. Вокруг него и так было слишком много нового и неизведанного.

Сначала дворец показался ему величественным и прекрасным. Джая очаровали эти бесконечные залы, галереи, бесчисленные башенки и скрытые уголки. Ему понадобилось две декады, чтобы изменить свое мнение на противоположное.

Их встречали два человека. Джай узнал обоих. Впереди стоял главный советник императора герцог ар-Тан, который почти не изменился за прошедшие два года. Разве что на его висках теперь было чуть больше седины. А в остальном, та же подтянутая фигура, те же мягкие обманчиво-неторопливые движения, тот же внимательный взгляд.

Рядом с герцогом стоял невысокий полненький придворный, в котором Джай без труда узнал Исидия, придворного мага-целителя.

— Приветствую вас, ваша светлость, — поклонился главный советник, — и примите наши соболезнования, по поводу гибели вашего сына.

— Благодарю вас, — сказал герцог. — Его величество во дворце?

— К сожалению, император сейчас на переговорах в Лавиэне, но он прибудет завтра к полудню, — ответил тот, присматриваясь Тибусу и эльфу. Но его отвлек Барус, появившийся из портала.

— К этому времени как раз закончат все отчеты, — сказал он, явно услышав последнюю фразу. — Сейчас все равно еще ничего нет.

Герцог ар-Тан поклонился ему, а потом спросил:

— Даже предварительного?

— Нет, — отрезал маг, — как и ничего неотложного. Все возможное, уже сделано. Остальное требует времени. Так что единственное, что сейчас в наших силах — это пойти к себе и как следует выспаться.

Джай не знал, почему Баруса всегда так раздражал герцог ар-Тан, и почему в его присутствии маг мгновенно становился сердитым и хмурым. Но почувствовал удовлетворение уже от того, что хоть кто-то сумел стереть с физиономии мага его насмешливую ухмылку.

— Я полностью согласен с советником, — неожиданно вмешался Исидий.

Он уже успел окинуть оценивающим взглядом Тибуса, и теперь озабоченно смотрел на герцога.

— Тогда, господа, — ответил Барус, подводя итог, — желаю всем спокойной ночи. Насколько это возможно.

Когда Барус скрылся в коридоре, герцог ар-Тан произнес:

— Император просил передать вам еще несколько слов. Вы позволите проводить вас?

Герцог ар-Сантар кивнул в ответ, и главный советник подозвал слугу.

Казалось, тот появился прямо из воздуха. У дворцовых слуг с годами вырабатывалась способность становиться невидимыми, причем без всякой магии, что позволяло им видеть и слышать не предназначенное для их глаз и ушей. И если при этом слуга еще и не умел держать язык за зубами, то его служба очень быстро заканчивалась, как и его жизнь. Так что доверенных слуг во дворце всегда отличало три качества: они были незаметны и появлялись сразу же, если возникала необходимость, но самое главное, они мгновенно становились слепы, глухи и немы по желанию хозяина. Похоже, что этот слуга был из самых доверенных. Он с вежливым поклоном указал Джаю на северный коридор. Как будто тот за два года не смог запомнить, где находятся его комната (он как племянник императора имел право на некоторые привилегии во дворце, в том числе и собственные покои).

— Я рад, что с вами все в порядке, лорд Джай, — сказал герцог ар-Тан. — Думаю, что Дерен будет счастлив снова увидеть вас.

— Благодарю вас, ваша светлость, — ответил юноша, понимая, что его вежливо выпроваживали.

Он попрощался с герцогом и магом, кивнул в ответ на предостерегающий взгляд отца.

Когда молодой лорд поклонился, пленник за его спиной повторил его движение. Но юноше не нужно было оглядываться на него, чтобы убедиться в этом. Каким-то образом Джай абсолютно точно знал, что эльф все это время шел за ним, а потом неподвижно застыл за его спиной, отступив ровно на шаг.

«Как тень», — подумал молодой лорд, и это очень ему не понравилось.

Только добравшись до своей комнаты, Джай понял, насколько он устал (ведь кроме напряженной ночи у него был еще полный событий предыдущий день). Но сразу лечь и расслабиться не удалось. Покои были в ужасном состоянии. Обычно к приезду гостей слуги наводили порядок. Но в том то и дело, что к его появлению посреди ночи никто не готовился.

В последний раз Джай был при дворе два года назад (он сбежал сразу после того, как закончилась его каторга у мастера Арана, и больше не появлялся). Поэтому теперь хмуро рассматривал шикарный двухгодичный слой пыли на полу, и всех без исключения предметах в комнате.

— Я прошу прощения, милорд. Сейчас здесь наведут порядок, — сказал слуга.

Хорошо еще, что перед уходом он зажег несколько свечей, а то Джай остался бы еще и в полной темноте. От созерцания серого великолепия его отвлекло чье-то недовольное хмыканье.

— Здравствуй, Либиус, — сказал молодой лорд, узнавая подошедшего уже по одному этому звуку.

— Приветствую вас, милорд, — довольно ухмыльнулся тот, — а я уж думал, что не признаете.

Но не узнать Либиуса было бы трудно. Потому что если кто, и не изменился за прошедшие два года, то это он. Та же невысокая фигура, то же морщинистое лицо, та же хитрая ухмылка, и похоже, тот же самый камзол, что и два года назад.

— Тебе не слишком хорошо жилось в последнее время? — спросил Джай, рассматривая старика.

Впрочем, назвать Либиуса стариком, можно было с большой натяжкой. Юноша так и не смог определить, сколько ему лет, а сам слуга не признавался. По всем расчетам выходило не меньше шестидесяти пяти. Но, глядя его ловкие руки и уверенную походку, молодой лорд начинал сомневаться в подсчетах.

Либиус прислуживал мастеру Риаму, еще, когда тот занимал должность советника императора. Когда маг перебирался в замок к герцогу, он хотел забрать старика с собой. Но тот решил остаться в столице. Чем он занимался следующие десять лет, так и осталось загадкой.

Но когда Джай вместе со своим учителем приехали во дворец, Либиус, как ни в чем не бывало, явился к ним в тот же день, чем очень обрадовал старого мага и озадачил сына герцога. Но свое недоумение юноша тогда благоразумно оставил при себе. Как потом выяснилось, не зря. Либиус оказался ужасно ворчливым и абсолютно непочтительным, а еще он был расторопным, вездесущим и просто незаменимым. Он знал всю прислугу в замке, всегда был в курсе всех новостей. А главное — ему можно было доверять. Именно Либиус помог тогда Джаю осуществить его маленькую месть. И за это юноша был готов мириться и с его ворчливостью, и с едкими замечаниями, и с насмешливым выражением, появляющимся на его лице всякий раз, когда юный лорд, еще совсем не знающий жизни при дворе, собирался учудить очередную глупость (то есть практически постоянно).

— Да и вам, как я посмотрю, хорошо досталось, — ответил слуга, рассматривая Джая, и ухмылка внезапно исчезла с его лица, сменившись задумчивым и грустным выражением.

Перемена была такой неожиданной, что юноша едва сумел скрыть свое удивление. Словно перед ним появился совершенно другой человек, которого он никогда не знал. Больше не было хитрого насмешливого расторопного слуги, его место занял кто-то мудрый и все понимающий.

— Значит, преставился старина Риам? — спросил он.

— Мастер умер две декады назад, — ответил Джай, не спрашивая, откуда Либиус узнал об этом — тот все равно не ответил бы.

— Ну что ж, светлого ему пути, — не совсем понятно выразился слуга, снова возвращая на лицо прежнюю маску. — Теперь я вроде как при вас?

Молодой лорд не знал, чего в этой фразе было больше: вопроса и утверждения, и только кивнул в ответ.

— Ох, и грязи тут развели, — проворчал Либиус, проходя в комнату, и оставляя на полу цепочки следов.

Он подошел к кровати и начал стаскивать с нее пыльное покрывало.

— Да вы проходите, милорд, заодно поможете порядок навести, — сказал старик.

Юноша улыбнулся в ответ. С момента их последней встречи Либиус совсем не изменился. Потому что заставлять сына герцога и племянника императора делать уборку в своей комнате посреди ночи, мог только он. Джай подошел к кровати с другой стороны и стал помогать складывать покрывало. Он хотел было скомандовать эльфу, чтобы тот присоединялся. Но тут вернулся слуга, а за ним явились еще двое с тряпками и ведрами в руках.

— Ванна готова, милорд. Сейчас принесут одежду для вас и вашего спутника, а в ваших покоях наведут порядок. Будут ли еще какие-нибудь распоряжения?

Джай отрицательно покачал головой. Слуга поклонился ему, потом уважительно кивнул Либиусу и исчез в конце коридора.

— Да уж, умеет наш герцог школить слуг, — пробормотал Либиус. — Да вы идите, милорд, вода остывает, а мы тут пока порядок наведем.

Юноша согласно кивнул и побрел в сторону ванной комнаты. Только сделав несколько шагов, он вспомнил об эльфе. Оставлять его на Либиуса ему не хотелось. Вернее не хотелось объяснять, кто этот мальчишка и почему за ним нужно было следить. Махнув пленнику, он пошел дальше по коридору.

В ванной их уже дожидались две наполненные лохани и два комплекта чистой одежды. Джай с удовольствием полежал бы в горячей воде, но он боялся уснуть прямо в лохани. Поэтому с помывкой пришлось заканчивать побыстрее.

На эльфа он все это время старался не смотреть. Впрочем, ему и не нужно было на него смотреть, для того, чтобы знать, что тот стащил с себя одежду и залез в воду, или то, что на его правом плече уже проявляется огромный синяк, или… пару минут назад молодой лорд все-таки приоткрыл глаза, чтобы рассмотреть спину своего пленника. Тонкие, едва заметные линии шрамов были чуть светлее остальной кожи и покрывали его спину и плечи сплошным узором.

Каким-то образом Джай «чувствовал» эльфа в буквальном смысле этого слова. Он не знал, каким образом это происходит, но за последние несколько часов случилось слишком многое, чтобы он мог еще чему-то удивляться, или чего-то бояться. Юноша постарался мысленно отгородиться от пленника. И это ему удалось — чужие ощущения исчезли.

Отстраненно отметив, что и рубашка, и штаны оказалась ему впору, повернулся к эльфу. Тому достался точно такой же комплект, как и у него: простые черные штаны и полотняная рубашка, от воды его волосы слегка потемнели и сбились в пряди, из-за чего стали видны заостренные кончики ушей.

«Будем надеяться, что ночью никто ничего не заметит», — подумал Джай. Отвернувшись, он не увидел, как идущий позади него эльф поспешно провел руками по волосам.

Когда они вернулись, комната выглядела намного чище, хотя все еще казалась не совсем обжитой. Слуги вымыли пол и перестелили кровать. Но оба кресла были задвинуты в угол, да и на письменных принадлежностях все еще лежала пыль.

— Закончат завтра, — сказал Либиус, проследивший за взглядом Джая, — здесь работы еще на час.

Юноша благодарно кивнул ему. Если бы пришлось ждать, пока слуги наведут порядок, он заснул бы стоя.

— Ложитесь спать милорд, — увидев его состояние, продолжил старик, — завтра утром во всем разберетесь.

Молодой лорд направился к кровати, указав пленнику на диван у противоположной стены.

— Повезло тебе, — хмыкнул слуга, протягивая тому покрывало, — а то пришлось бы спать на полу. Правда его теперь вымыли, и ночи сейчас совсем не холодные.

— Нужно бы присмотреть за ним, — сказал Джай, мотнув головой в сторону эльфа.

— Да куда он теперь от вас денется? — отмахнулся Либиус так уверенно, что юноша сразу же поверил ему. Старик никогда не ошибался, и если он сказал, что эльф никуда не сбежит, значит, тот никуда не сбежит.

Джай стащил с себя рубашку, потом сдвинул в сторону лежавшие на одеяле гайны и, наконец, лег на кровать, думая, что заснет мгновенно. Но стоило его голове коснуться подушки, как сон отступил. Сквозь опущенные ресницы юноша наблюдал за тем, как устраивается на диване его пленник, как Либиус гасит свечи и запирает за собой дверь.

— Как тебя зовут? — спросил он, зная, что эльф тоже не спит.

— Лар, — ответил тот.

А в голове у Джая прозвучало: «Лар аз Шааналь».

— А что означает «аз-Шааналь»?

Эльф молчал очень долго. Но когда юноша уже перестал ждать ответ, он неожиданно произнес:

— Это означает «раб Шааналь».

Решив, что на сегодняшний день с него достаточно новостей, сын герцога больше ни о чем не спрашивал. Казалось, он только на мгновение закрыл глаза, как приступ боли заставил его проснуться. В ушах все еще звучал свист плети обжигающей спину, и чей-то насмешливый голос постоянно повторял один и тот же вопрос. В комнате было темно. На диване заворочался пленник, и Джай понял, что только что увидел чужой кошмар.

Эльф не сразу понял, где он и что с ним, когда что-то чувствительно стукнуло его по голове. Он все еще был во власти сна, где боль смешивалась с унижением. Но когда это что-то упало ему прямо на лицо, он мгновенно вскочил на ноги. И только потом сообразил, что держит в руках обыкновенную подушку.

А молодой лорд натянул повыше свое одеяло и мгновенно заснул. Больше в эту ночь его никто не беспокоил.

Джай проснулся поздно. Наверное, впервые за последние несколько лет. Его разбудил насмешливый голос Либиуса, раздавшийся возле самого уха:

— Долго спите, милорд, весь дворец уже на ногах. Вот и эльф ваш уже проснулся.

После этих слов юноша мгновенно открыл глаза.

— А раз проснулись — так вставайте, — кивнул Либиус, подавая ему рубашку.

— Как ты узнал? — только и успел поинтересоваться молодой лорд.

— Да что же у меня глаз нет? — ответил старик. — Кстати, и у других глаза на месте, могут ведь и заметить кое-что. Встаньте-ка, я кровать застелю, и подарочек свой подержите.

Джай переложил гайны и сам застелил постель. Он прекрасно понимал, что Либиус прав. С внешностью эльфа нужно было что-то делать, иначе, кто-нибудь действительно мог его узнать. Вот когда юноша пожалел, что Барус уничтожил маску Лара. Сам он никогда не смог бы создать иллюзию. Его успехи в магии ограничивались несколькими простыми фокусами, вроде разжигания огня.

— И чему вас только учил мастер Риам? — покачал головой старик, глядя на задумавшегося Джая. — Вы же вроде этими эльфами больше всего интересовались. А самого главного не запомнили. Они же все как один маги. Правда, в настоящую силу где-то после третьей сотни входят.

Либиус задумчиво посмотрел на Лара, и сказал:

— Молодой еще. Наверное, и семидесяти нет. И, похоже, не обученный.

— Семьдесят три, — спокойно ответил эльф, а потом добавил. — И я могу восстановить маску.

Он подошел к зеркалу и провел руками по лицу, после чего на Джая снова смотрел четырнадцатилетний мальчишка — младший баронет.

— Вот и хорошо, — подвел итог старик, — все меньше хлопот будет.

А Джай просто сел на кровать и сжал голову руками. События вчерашней ночи (те, которые он смог вспомнить) промелькнули перед его глазами. И то, что вчера казалось само собой разумеющимся, сегодня представало в совершенно ином свете.

Кто-то зачем-то напал на их замок. Кто и зачем не понятно. План свой враги так и не осуществили, иначе не бежали бы с такой поспешностью. Кстати, между «кто-то напал» и «враги не осуществили» было сплошное белое пятно. Погиб Терех. Потом с помощью пленника удалось привести в чувства отца. Потом Джай повздорил с Барусом, а пленный мальчишка оказался эльфом. И сын герцога может читать его мысли и видит его сны. А теперь выясняется, что пленник не только эльф, но еще и маг.

— Да, много на вас забот навалилось, — сочувствующе протянул Либиус.

А молодой лорд мысленно прибавил к списку вопросов без ответов еще и непонятного старика, который знает то, что не должен знать, и видит то, что не должен видеть.

— Чем голову себе морочить, вы бы лучше в порядок себя привели, и съели чего-нибудь. Или думаете, герцог вас накормит? — произнес неугомонный старик и протянул юноше расческу (где он только ее раздобыл?).

И снова Либиус был прав. Увидев свое отражение в зеркале, Джай тяжело вздохнул. Вчера он забыл переплести волосы, и теперь у него на макушке красовался роскошный колтун, который предстояло расчесать.

— Похоже, в этот раз придется срезать, — констатировал Либиус, понаблюдав за его мучениями.

Юноша не сдавался, хотя единственным его достижением стали несколько вырванных прядей. Но тут к нему подошел эльф, отвел его руки в сторону, и просто провел ладонями по волосам, после чего те послушно распрямились, и закрыли черной волной спину Джая до пояса.

— Зачем такие длинные? — поинтересовался Лар.

— По этикету положено, — усмехнулся Либиус.

Эльф только пожал плечами и отошел. Но молодой лорд ощутил его недоумение. Лар не ожидал насмешки в ответ на простой вопрос.

— Официально я считаюсь одним из наследников хагана, — объяснил он, затягивая последний узел на шнурке, удерживающем его волосы.

— У степняков очень много разных традиций, — продолжил Либиус, видя, что Лар ничего не понял из такого объяснения, — то им вилки не по нраву, то им каменные дома не угодили, а если ты наследник вождя, так волосы нельзя срезать с самого рождения. Вот милорд и мается с ними.

Произнося эту речь, старик расставлял на столе (с которого чудесным образом исчезла вся пыль) тарелки с завтраком.

— А теперь лучше ешьте, что вам тут принесли, а то скоро к герцогу позовут, — закончил он свой рассказ.

После такого напутствия эльф только вяло ковырял вилкой в тарелке. О каком аппетите могла идти речь перед допросом? Зато молодой лорд быстро расправился с завтраком. Из разговора с герцогом ар-Таном он помнил, к полудню должен был вернуться император, и если потом их сразу поведут к нему, то в следующий раз поесть им удастся не скоро.

Пришли за ними сразу после завтрака.

— Прошу прощения, милорд, но его светлость герцог ар-Тан ожидает вас и вашего спутника, — сообщил слуга.

— Мы готовы, — кивнул Джай.

Он протянул Либиусу гайны (ходить по дворцу с дуэльным оружием, было запрещено), и последовал за слугой. Эльф как всегда шел за ним, отставая ровно на шаг.

Идти пришлось далеко. Слуга вел их боковыми коридорами в сторону южной башни, точнее юноша не смог определить. Потайных комнат и скрытых переходов во дворце было очень много.

В маленьком зале собрались только три человека. Но именно этих троих считали самыми влиятельными людьми в Империи (конечно, после императора). Герцог ар-Тан и герцог ар-Сантар сидели в креслах друг напротив друга и переговаривались в полголоса. Возле окна стоял советник Барус.

Джай почтительно поклонился всем троим, и эльф повторил его поклон.

— Прошу вас, присаживайтесь, — сказал Барус, когда с приветствиями было покончено.

И юноша сообразил, что они действительно находились в южной башне — вотчине придворных магов. Где еще Барус мог распоряжаться так по-хозяйски, как не у себя дома? Но юноша понимал, почему три человека, собравшиеся здесь, выбрали именно этот зал. Южная башня была одним из самых защищенных мест во дворце.

Он устроился в кресле, а Лар встал у него за спиной, проигнорировав второе.

— Значит, это и есть эльф? — протянул герцог ар-Тан, рассматривая незнакомца.

Барус только усмехнулся в ответ (похоже, сегодня даже главный советник не мог испортить магу хорошее настроение). Он шагнул к эльфу, но Джай опередил его.

— Лар, сними маску, — скомандовал он.

Эльф провел кончиками пальцев по лицу, уничтожая иллюзию.

Молодому лорду было интересно увидеть реакцию герцога ар-Тана. Но тот не зря столько времени прожил при дворе. В умении владеть собой главный советник мог соперничать с герцогом ар-Сантаром. Он позволил себе только легкое любопытство, а потом кивнул Барусу, словно признавая его правоту.

Но тот даже не заметил этого, с одинаковым жадным интересом рассматривая и эльфа, и самого Джая. У его могущества Баруса все-таки была слабость — его слишком привлекали загадки. А теперь перед магом были целых две, и он уже потирал руки в предвкушении.

— Надеюсь, вы не возражаете против нескольких вопросов, милорд? — спросил маг, усаживаясь в свое кресло.

Джай согласно кивнул, и Барус сделал приглашающий жест главному советнику, словно вежливый хозяин, зовущий гостя к столу.

— Расскажите, что произошло вчера, — попросил тот, обращаясь к сыну герцога.

Юноша постарался как можно подробнее описать события прошлой ночи, по крайней мере, те, которые помнил. Он рассказал о том, как проснулся из-за внезапно обрушившейся тишины, как Терех пришел к нему на помощь, а потом вывел из замка. Рассказал обо всем, что случилось в западной башне после того, как мнимый баронет скрылся в портале и до прихода подмоги.

— Я не помню ничего, с того момента, как Терех донес меня до подземного хода, и до того, как открылся портал, — завершил свой рассказ Джай.

Присутствующие по-разному отреагировали на его слова. Герцог ар-Сантар внешне казался безразличным, но Джай чувствовал, что отец заново переживает события прошлой ночи. Его могущество Барус с трудом скрывал свое нетерпение и заинтересованность. А герцог ар-Тан просто выслушал его, не торопясь пока делать выводы.

Но Джая удивило то, как внимательно слушал его эльф, жадно ловя каждое слово. Так удивило, что он даже не обратил внимания, что только что смог прочитать мысли и чувства всех людей, находившихся в комнате, даже не задумываясь об этом.

— Ваш брат не смог бы пронести вас через весь замок до башни, — сказал герцог ар-Тан, сделавший для себя определенные выводы из его рассказа. — И, насколько я понимаю, к тому моменту, когда вы пришли в себя, Терех был уже мертв.

— Я никак не могу объяснить свое появление в башне, — честно ответил Джай.

— Тогда, может быть, мы узнаем это от вашего спутника? — потом он посмотрел на эльфа и сказал:

— Назовите себя.

— Мое имя — Лар, — спокойным, даже каким-то безразличным тоном ответил тот. Как если бы ему чуть ли не каждый день приходилось отвечать на допросе.

— Откуда вы родом?

— Мне это не известно.

— Кто ваши родители?

— Я никогда их не видел.

— Каково ваше положение.

— Раб, — так же буднично ответил Лар.

Последний ответ озадачил герцога. Официально, рабство было признано только в одной стране в мире — в Румии, формально существовало в Хаганате, Ванаане, Дарии, и еще нескольких мелких королевствах. Так что выбор был достаточно большим. Но раб — эльф?

— На территории Империи вы — свободный, — сообщил герцог.

Лар никак не отреагировал на его слова. Зато Джай заметил, как в этот момент едва заметно усмехнулся Барус.

— Кто ваш бывший хозяин? — герцог явно напирал на то, что эльфу не стоило ничего скрывать о нем, раз он уже не подчиняется ему.

— Диран Шааналь.

Имя тоже было странным. «Шааналь» было созвучно некоторым румийским именам, но «Диран» больше походило на имперское.

— Каково его положение?

Джай хотел было сказать, что на самом деле не «его», а «ее» (он словно наяву увидел миниатюрную и невероятно красивую женщину с надменным выражением лица, которая носила это имя), но промолчал.

— Наместник правителя, — продолжал отвечать Лар.

— В какой стране?

— Валиан.

Это название было не знакомо Джаю.

— Где это?

— Я не знаю, — ответил Лар.

Герцог оглянулся на Баруса, и тот пожал плечами в ответ:

— Пока, он говорит только правду.

Похоже, маг все это время контролировал допрос. Джай заподозрил, что точно так же проверяли и его самого несколько минут назад. Но он понимал, что эти предосторожности необходимы.

— Как называются соседние страны?

— У нас их нет, вокруг только океан.

— Остров, — сделал вывод герцог. — Как вы оказались в замке?

— Сначала прошли через портал, потом добирались верхом.

— Кто ваши спутники?

— Мне назвали их, как барона Верта, господина Валира, с ними еще шестеро охранников, их имен я не знал.

— Кто был главным.

— Валир.

Ну, это было понятно и раньше. Похоже, этим вопросом герцог хотел просто еще раз подтвердить факты.

— Какова настоящая цель вашего приезда в замок?

— Я не знаю.

Барус молчал, и это обозначало, что эльф говорит правду.

— Что должны были сделать лично вы? — похоже, герцог решил зайти с другой стороны. Раб действительно мог не знать замыслов своих хозяев.

— Я должен был узнать… лешеаль.

Лар не смог подобрать подходящего слова на имперском, поэтому произнес его на языке своего народа.

— Что это означает?

— Человек, в котором течет кровь эльфа.

— Полукровка, — сказал Барус.

— Вы нашли его? — продолжил герцог.

— Да.

— Кто это был?

— Герцог ар-Сантар, оба его сына, еще двое слуг.

Эти слова заставили советника задуматься на несколько мгновений. Все-таки правы были те, кто говорил, что кровь древних родов скрывает очень много тайн. А слуги вполне могли оказаться внебрачными детьми или их потомками.

— Почему выбрали герцога?

Вот тут главный советник был прав, выбрали именно герцога, иначе связанным в западной башне валялся бы кто-то другой.

— Он единственный из всех владел магией.

Это известие явно не стало новостью ни для главного советника, ни для Баруса. Зато Джай с удивлением посмотрел на отца. Он и не подозревал, что тот скрывал такую тайну. Но дело было не только в этом.

Еще в замке юноша обратил внимание на то, что он может определять, является ли стоящий перед ним человек магом или нет (например, как с теми двумя, которые пришли вместе с Барусом). И теперь он был абсолютно уверен в том, что герцог не владел магией. Правда, потом молодой лорд вспомнил непонятную фразу эльфа о том, что его отцу «пришлось перекрыть все источники, чтобы выжить»… если имелось в виду именно это…

— Что за ритуал проводился в башне? — продолжал допрос главный советник.

— Я не знаю.

— Почему ритуал не удался?

— Не знаю.

Допрос заходил в тупик, и герцог решил сформулировать свой вопрос по-другому.

— Что вы запомнили?

Лар задумался на несколько мгновений, а потом произнес:

— Свет. Он лился со всех сторон, и обжигал.

Герцог повернулся к Барусу за объяснением:

— Похоже, они выпустили неконтролируемый поток силы, или заклинание дало сбой, — ответил тот.

— Что было после этого?

— Ворвался старший сын герцога, завязался бой, он убил одного охранника и ранил еще нескольких. Валир убил его, а потом приказал убрать всех остальных.

— Дальше, — нетерпеливо бросил главный советник.

— Потом милорд пришел в себя. Он убил охранников, кроме одного. Но Валир активировал портал.

— И он просто бросили тебя?

— Нет, — пожал плечами Лар. — Валир хотел убить меня, но милорд перехватил его нож.

Юноша ответил кивком на вопросительный взгляд герцога, а в доказательство показал ладонь, на которой была отчетливо видна глубокая царапина.

Потом главный советник задал пленнику еще несколько вопросов, но его ответы полностью соответствовали тому, что только что говорил Джай. Поэтому сын герцога слушал уже не так внимательно. Его раздражал изучающий взгляд Баруса. Казалось, что маг сейчас с гораздо большим удовольствием устроил бы собственный допрос не только для эльфа, но и для Джая. Впрочем, юношу раздражал весь этот так называемый допрос.

Промучив Лара еще не меньше получаса, герцог, наконец, сдался (что вовсе не гарантировало того, что он не примется за новый допрос, например, завтра, или даже уже сегодня вечером). Когда вмешался Барус:

— Ваша светлость, разрешите задать милорду еще пару вопросов? — получив утвердительный кивок, он продолжил. — Вы не маг, милорд?

Причем, это больше походило на утверждение, чем на вопрос.

— Нет, я изучал основы теории магии, но не более того, — ответил Джай.

— Тогда объясните мне, пожалуйста, как вы смогли надеть на вашего эльфа магический поводок.

Все присутствующие с недоумением посмотрели на мага.

— Это заклинание полного подчинения, и до сих пор оно считалось потерянным, — объяснил Барус.

Теперь всеобщее недоумение было направлено уже на Джая.

— Я не могу ответить на ваш вопрос, — сказал юноша.

— Тогда, — хищно улыбнулся маг, — надеюсь, вы не возражаете против небольшой проверки.

Джай не знал, какую проверку Барус имел в виду. Зато герцог ар-Сантар сразу же понял, о чем говорил маг:

— Заклинание поиска запрещается применять к членам императорской династии, — процитировал он, поднимаясь из своего кресла.

— Кроме случаев угрозы государству или жизни императора, и может быть использовано только высшим магом в присутствии не менее двух представителей императорской династии и целителя, — закончил за него Барус. — Разрушение защитной сети — прямая угроза безопасности государства. Сейчас сюда позовут Исидия, и, если я не ошибаюсь, господин главный советник, является дальним родственником его величества.

— В двенадцатом колене, — задумчиво протянул тот.

И герцог ар-Сантар снова опустился на свое место. Ему больше нечего было сказать.

— Вы считаете это необходимым? — спросил герцог ар-Тан.

— А вы? — вопросом на вопрос ответил Барус.

Следующие несколько минут они ожидали прихода целителя, а Джай пытался справиться с нарастающей паникой. О заклинании поиска он кое-что слышал. Оно давало доступ к любым воспоминаниям человека, включая его мысли и чувства, за какой-то определенный, интересующий мага момент времени. Некоторое время его использовали для допроса дворян, к которым было запрещено применять пытки. Но традиция не прижилась. Приблизительно треть всех испытуемых теряли разум. Случались так же и смертельные исходы. Поэтому заклинание поиска использовали только в особых случаях, и никогда не применяли к членам правящей династии.

А теперь Барус собирался испытать его на нем.

— Не считайте меня своим врагом, милорд, — произнес советник неожиданно серьезно, — и не думайте, что это доставит мне удовольствие. Поиск будет так же неприятен для меня, как и для вас.

Джай не успел ему ответить, потому что в комнату влетел Исидий. Услышав последнюю фразу, он сразу же набросился на Баруса:

— Вы с ума сошли. Милорду только шестнадцать, и последствия вчерашней ночи…

Увидев Лара, он резко замолчал и остановился. Вообще-то, Исидий видел его еще вчера, но должно быть, в ночной темноте не рассмотрел того, что стало очевидным при свете дня.

— Именно потому, что последствия вчерашней ночи нам не ясны, — воспользовался моментом советник, — это необходимо.

Исидий был слишком ошеломлен появлением эльфа, чтобы подобрать подходящий ответ, поэтому он беспомощно оглянулся на герцога ар-Сантара.

— Если ты откажешься, я поддержу тебя, Джай, — произнес тот.

Но юноша знал, что согласится. Потому что Барус был прав. Узнать, что произошло в замке прошлой ночью, было необходимо.

Для ритуала не нужна была подготовка. Барус просто положил ладони на виски Джая и приказал ему закрыть глаза. Все очень напоминало занятия с мастером Риамом, когда тот создавал иллюзии пространства.

Сыну герцога казалось, что и теперь он смотрит очередную иллюзию. Наверное, поэтому он совсем не испугался. Его немного беспокоило, что рядом находился кто-то еще. Посторонний смотрел на происходящее его глазами и слушал его ушами. Но он не вмешивался, и Джай решил, что позволит ему остаться. В конце концов, если незнакомец хотел посмотреть на странную ночь, полную звенящей тишины, и беспорядочной беготни по замку, то пусть смотрит. А потом юноша почувствовал чье-то приближение, и небо над его головой окрасилось в красный цвет. Ему не понравилось это небо, и он отвернулся от него. Чужак в его голове недовольно заворчал, ему хотелось посмотреть, что будет дальше, но молодой лорд шикнул на него и тот послушно умолк. А потом кто-то позвал его. Джаю было все равно, куда идти, но этот кто-то был настойчив. Он шел по каким-то коридорам, потом по лестнице. А потом он увидел свет и шагнул к нему. Чужак в его сознании кричал так громко, что начала болеть голова, и тогда юноша просто вышвырнул его прочь. А теплый свет был уже вокруг него. Молодой лорд смотрел на него, и ему казалось, еще немного, и он вспомнит что-то важное. Но потом неожиданная боль обожгла его ладонь. На ней плясал язычок белого пламени. Он дрожал от страха и рассыпал искры, потому что окружающий свет причинял ему боль. И тогда юноша накрыл его другой ладонью, защищая от света.

Иллюзия гасла перед его глазами, и Джай медленно приходил в себя. Он не сразу сообразил, что происходит, и где он находится, обводя глазами комнату и застывших людей. С трудом удалось вспомнить, что вон тот, замерший в кресле, герцог ар-Тан, главный советник императора. А этот, стоящий в двух шагах — Исидий, маг и целитель. Потом юноша поднял глаза и посмотрел на стоящего практически вплотную к нему человека. Отец — его он узнал сразу — смотрел прямо на него. Джай хотел протянуть руку, чтобы прикоснуться к нему, но оказалось, что его запястье сжимали чьи-то пальцы. И юноша с недоумением посмотрел на замершего перед ним на коленях перепуганного Лара, который не выпускал его запястье.

А потом тишину нарушил спокойный голос герцога ар-Сантара:

— Мастер Исидий, посмотрите, пожалуйста, что с советником.

Целитель вздрогнул и суетливо всплеснул руками. Проследив за ним взглядом, Джай увидел, как тот наклонился над Барусом, неподвижно лежавшим на полу.

— Он всего лишь потерял сознание, — с облегчением выдохнул Исидий. — Сейчас все будет в порядке.

Деловитый тон мага заставил Джая окончательно прийти в себя. Юноша еще не понял, что только что произошло, но, по крайней мере, вспомнил, кто он, и что делает в этой комната.

— Лар, пожалуйста, отпусти мою руку, — попросил он.

Эльф разжал пальцы, но на запястье Джая остались следы, которые очень скоро обещали превратиться в самые настоящие синяки. Несколько мгновений молодой лорд рассматривал их, а потом спросил у отца:

— Что пошло не так?

Герцог ничего не ответил, перед его глазами все еще стояла картина, где в кресле сидел и счастливо улыбался его сын, а над его головой кричал захлебываясь от страха высший маг и советник императора.

Вместо него ответил герцог ар-Тан.

— Сначала советник просто стоял, потом он неожиданно закричал и упал на пол, а эльф бросился вперед и схватил вас за руку. Все произошло слишком быстро, чтобы мы смогли хоть как-то отреагировать.

Голос Исидия привлек общее внимание:

— Вот так, господин советник, — говорил целитель, помогая Барусу подняться на ноги, — голова больше не кружится?

— Спасибо, — пробормотал тот, — я уже в порядке.

Исидий действительно хорошо знал свое дело, и маг быстро приходил в себя. Усадив Баруса в кресло, целитель подошел к Джаю, и тот протянул ему ладонь. Мгновенное щекочущее тепло пробежало от его пальцев, и Исидий выпустил его руку.

— С вами все в порядке, — сказал целитель.

Стоящий рядом герцог ар-Сантар вопросительно посмотрел на него, и тот продолжил:

— Синяки на запястье, несколько царапин и вчерашний порез на лице, еще небольшое переутомление. А в остальном милорд полностью здоров.

— Благодарю вас, мастер, — ответил герцог.

— А теперь вы, молодой человек, — сказал Исидий, повернувшись к Лару, и в его голосе явно угадывался профессиональный интерес. Эльф хотел отказаться, но целитель требовательно протянул руку, и Лару ничего не оставалось делать, как протянуть свою в ответ. Маленький добродушный целитель умел справляться с самыми капризными пациентами.

— Да уж, — пробормотал Исидий, и выразительно посмотрел на Лара, — когда немного освободитесь, загляните ко мне. Милорд, пожалуйста, проследите за этим.

При желании, целитель находил убийственные аргументы и для самых больших упрямцев. Потом он повернулся ко всем остальным и произнес:

— Если моя помощь больше не нужна, то я прощаюсь, господа, меня ожидает еще один пациент.

Коротко поклонившись, он исчез за дверью. Исидий не первый год работал при дворе и прекрасно понимал, что если его не пригласили на это собрание раньше, то в дальнейшем, его присутствие так же не желательно.

Когда целитель ушел, герцог ар-Тан повернулся к Барусу.

— Вы можете объяснить, что произошло? — спросил он.

— Не сейчас, — отрезал маг.

— У вас есть еще вопросы к моему сыну? — вмешался герцог ар-Сантар.

— Я выяснил достаточно.

— А у вас? — герцог повернулся к главному советнику.

— Нет, ваша светлость, — ответил тот. — Милорд и его спутник могут быть свободны.

Джай не заставил себя долго упрашивать. Он подождал, пока Лар восстановит маску, и собрался уходить, когда герцог ар-Сантар окликнул его.

— Переберешься в покои Тереха, — приказал он, потом посмотрел на эльфа и говорил уже для двоих, — и постарайтесь поменьше бродить по дворцу. Ко мне не приходите. Старик — прислужник Риама уже явился к тебе?

Когда юноша утвердительно кивнул в ответ, удивляясь тому, откуда отец знает про Либиуса, герцог продолжил:

— Пришлешь его за деньгами.

— Когда мы сможем вернуться домой? — только и успел спросить Джай.

— Сначала нужно дождаться императора, — ответил герцог. — А теперь идите.

Уже выходя, Джай все-таки успел услышать часть разговора, который велся в другом конце комнаты. Герцог ар-Тан был зол:

— Объясните мне, что здесь только что произошло, Барус? Сначала вы превратили допрос в фарс… почему вы настояли на присутствии Джая?

— Он бы и так узнал каждое слово. А эльф без него вообще не стал бы говорить. Вы думаете, он отвечал вам? Он отвечал ему.

— Объяснитесь, в конце концов.

— Нет, ар-Тан, сейчас это не в моей власти.

— И что в таком случае я должен передать императору?

— Передайте, что Высший совет соберется так быстро, как только это возможно.

Герцог явно не ожидал такого поворота дел, но он не был бы дипломатом, если бы не предпринял еще одну попытку:

— Это дело государственной важности, и вы должны…

— Это дело всемирной важности, и я уже давно вам ничего не должен, — отрезал маг.

Дальше Джай ничего не услышал, потому что слуга закрыл дверь за его спиной. И они снова шли по бесконечным коридорам, только теперь в обратную сторону. Когда они вернулись, Либиус был в комнате.

— Ну, как все прошло, милорд? — первым делом поинтересовался он.

— Понятия не имею, — честно ответил юноша, усаживая в свежевычищенное кресло.

— Это бывает, — философски пожал плечами старик, а потом посмотрел на замершего посреди комнаты и не знающего, куда себя деть, Лара.

— Ну что, жив? — насмешливо спросил он и сунул ему в руки тарелку с утренней кашей, — тогда ешь, еще не известно, когда в следующий раз покормят, денег все равно нет. А император сейчас приемов не устраивает, нету его.

Лара не пришлось долго уговаривать. Он проглотил все почти мгновенно, даже не смотря на то, что каша давно успела остыть.

— Либиус, мы переезжаем, — сообщил Джай, после того как эльф расправился со своим завтраком.

— Это куда? Тут вроде только порядок навели.

— В покои Тереха.

— А-а, — только и произнес Либиус.

Все он понимал, этот старик, кем бы он ни был на самом деле. Если уж Джай перебирался в комнаты старшего брата, то старый хозяин туда не вернется.

Сборы не заняли много времени. Из всех вещей у сына герцога были только гайны, и смена одежды, которую принесли вчера. Так что через несколько минут они уже шли по восточному коридору, в сторону рассветной башни.

Единственное, что так и не понял Джай за два года проведенных во дворце — по какому принципу здесь размещали гостей. И как получилось так, что Тереху полагалось жить в рассветной башне, герцогу ар-Сантару — в северном крыле, а Джаю где-то посередине.

Рассветная башня была лучшим вариантом. Восточная часть дворца считалась самой привилегированной. Здесь находились покои императора, наследника престола принца Марана, и некоторых приближенных к императорскому семейству особ. И именно поэтому, восточное крыло являлось самым защищенным, во всех смыслах. Здесь всегда было много охранников, и очень редко появлялись праздно шатающиеся придворные. Оно обслуживалось отдельным штатом слуг.

Здесь было безопаснее, удобнее и тише — то есть лучше во всех отношениях.

По сравнению со скромной комнатой Джая, у Тереха были настоящие покои, включающие прихожую, спальню, рабочий кабинет и ванную комнату. Последние пару лет Терех практически жил во дворце, приезжая домой только изредка и ненадолго. В шкафу лежали его вещи, на столе стояли его книги, все здесь ждало его возвращения. И теперь уныло приветствовало нового владельца, который вторгся незваным гостем в чужой дом.

— Ничего, милорд, скоро все образуется, — ободряюще протянул Либиус, — время пройдет…

Джай согласно кивнул, думая уже о другом.

С помощью заклинания поиска Барусу удалось узнать, что на самом деле произошло в их родовом замке прошлой ночью. И это так сильно напугало великого и могущественного, что он даже решил созвать Высший совет, который не собирался уже больше ста лет. Хуже всего было то, что собственные воспоминания оставались недоступными для самого юноши.

Молодой лорд прошел в теперь уже свой кабинет и сел в просторное кресло, которое так любил его брат, размышляя о том, как неожиданно и резко все изменилось.

Их родовое гнездо, всегда бывшее надежным укрытием от всех бед, оказалось неожиданно легкой добычей для врагов. Которые просто пришли и взяли все, что им было нужно. И они ничем не смогли ему помешать. Понятный и объяснимый мир молодого лорда был разрушен за одну ночь. Теперь он никому не мог доверять. Ни великому и могущественному Барусу, который не смог разобраться со всем сам. Ни главному советнику герцогу ар-Тану, цели которого были совсем не ясны. Ни подозрительному старику в соседней комнате, который на самом деле был намного мудрее и видел намного больше, чем показывал. И уж конечно он совсем не доверял непонятному эльфу, который по сути все еще был его пленником, а значит врагом.

Пожалуй, сейчас Джай доверял только отцу. Но герцог ар-Сантар слишком сильно изменился. Нет, внешне он все еще оставался бесстрастным и непоколебимым, но юноша чувствовал, что прошлой ночью что-то надломилось в нем. Похоже, оставшись без магии, он лишился части самого себя.

Только осознав все это, молодой лорд понял, что больше всего изменился он сам. Ему уже не нужно было надевать маску безразличия, теперь ему хотелось избавиться от нее. Не было необходимости отгораживаться от всего мира, который сам выступил против него. Что-то опасное просыпалось в нем, и он понимал, что теперь уже никогда не сможет стать прежним беззаботным мальчишкой. А потом, рассеянно перебирая бумаги Тереха, лежащие перед ним на столе, Джай с грустью подумал о том, что больше никогда он не будет младшим.

От этих размышлений его оторвал Либиус, неожиданно появившийся на пороге.

— Извините, что отвлекаю, милорд, но к вам пришли.

— Кто там? — спросил Джай, выходя из кабинета. Он никого не ждал. Да и в рассветную башню они перебрались буквально только что, еще и получаса не прошло.

Но старик не успел ничего ответить, потому что гость зашел сам, не дожидаясь приглашения хозяина. Юноша сразу же узнал его, хотя и не был близко знаком с этим человеком. Они даже ни разу не разговаривали друг с другом. И, тем не менее, сын герцога мгновенно склонился в глубоком поклоне, потому что посреди его гостиной стоял его высочество принц Маран, наследник престола и его двоюродный брат.

— Приветствую вас, ваше высочество, — произнес Джай, порадовавшись тому, что предусмотрительный Либиус вытолкал эльфа в спальню, прежде чем открыл дверь, — Вы желали меня видеть?

Принц ничего не ответил, и только растерянно смотрел на него. И молодой лорд ответил ему таким же растерянным взглядом. За те два года, которые Джай провел во дворце, он видел Марана довольно часто. Но только на приемах, и издалека. Они даже не были толком знакомы. Вряд ли, можно было назвать знакомством тот короткий торопливый кивок, которым наградил его наследник, когда его представляли императору. Юноша тогда даже не рассмотрел наследника.

Теперь у него была прекрасная возможность сделать это.

Маран был выше Джая на полголовы и заметно шире в плечах, но все равно казался маленьким. Наследник был старше него на четыре года, но выглядел намного младше своих лет. Это впечатление усиливалось из-за неестественного румянца на щеках, и по-детски растерянного взгляда. Впрочем, эта растерянность очень быстро сменилась сердитым и обиженным выражением.

— Это комната Тереха, — с непосредственностью пятилетнего ребенка заявил наследник престола, — почему ты здесь?

А молодой лорд смотрел на него и просто не знал, что ответить. И тут в комнату влетел запыхавшийся слуга.

— Ваше высочество, — тут же заискивающе заканючил он, не обращая внимания на Джая, — ну как же так, сбежали из комнаты, леди Мариса везде вас ищет…

— Надоели, — надул губы Маран, — нельзя то, нельзя это… Я хотел увидеть Тереха…

Потом он отвернулся от слуги и стал с интересом рассматривать Джая. По-видимому, необычная прическа юноши заинтересовала его.

— Кто ты? — спросил он.

— Меня зовут Джай, я брат Тереха, — ответил сын герцога.

— А где Терех?

Юноша колебался, подбирая слова. Марану явно не стоило говорить о том, что на самом деле произошло. Но что в таком случае нужно было ему ответить?

Увидев, что из-за его затянувшегося молчания в глазах наследника появляется беспокойство, грозящее вот-вот превратиться в настоящий испуг, и, уловив умоляющий взгляд слуги, Джай решился:

— Терех немного задержался в замке. И он… попросил меня… пожить у него…

От необходимости сочинять дальше его спасло появление еще одного человека, при виде которого слуга явственно затрясся и побелел.

В комнату вошла невысокая миловидная женщина средних лет. Она была одета в простое домашнее платье, и вообще всем своим видом просто олицетворяла уют и покой домашнего очага. Должно быть, это и была та самая леди Мариса.

— Куда же вы запропастились, ваше высочество, — ласково заговорила она, но в ее голосе угадывались и строгие нотки.

— Я хотел увидеть Тереха, но он не приехал, — ответил Маран, и опустил голову, прямо как набедокуривший мальчишка, которого только что пожурили за баловство.

Женщина ласково погладила его по руке, а потом посмотрела на Джая. И в этом взгляде не было ни капли теплоты. Только сила, власть, угроза и где-то там на самом дне ее глаз плескалась хорошо спрятанная усталость. Одного мгновения сыну герцога хватило для того, чтобы понять, что перед ним высший маг.

— Милорд? — тихо спросила она, и ее мягкий голос совсем не соответствовал холодному взгляду.

— Джай ар-Сантар, я младший брат Тереха, — ответило он.

Она кивнула в ответ, потом посмотрела на дверь спальни, за которой за минуту до ее прихода скрылся Либиус. И Джай почувствовал, что сейчас очень зыбкая черта отделяет его и старика, а потом, скорее всего, и Лара, от того момента, когда уже будут не нужны никакие ответы и ни на какие вопросы.

Всего мгновение понадобилось Марисе, чтобы принять решение, и на время отложить их смертный приговор.

— Нам пора идти, — сказала она наследнику, беря его за руку, — попрощайтесь с милордом.

Маран торопливо кивнул, и Джай автоматически ответил ему глубоким поклоном.

— До свидания, милорд, — напоследок произнесла Мариса, и в ее взгляде каким-то образом сочетались сомнение и предупреждение.

Только когда вся троица, включая незадачливого слугу, скрылась в коридоре, юноша смог облегченно вздохнуть. Желая подтвердить свою догадку, он вышел за ними и нисколько не удивился паре стражников, появившихся в двух шагах от его двери. Дальше по коридору стояли еще несколько человек из внутренней охраны дворца. И их нарочито расслабленные позы и безразличные физиономии не смогли бы никого обмануть.

Похоже, что Мариса не решилась так просто избавиться от племянника императора, но и позволить ему разгуливать по дворцу, она теперь не могла.

Джай вернулся в комнату и захлопнул дверь за собой.

— Охрана не выпустит из этой комнаты ни одного из нас, — сообщил он выглянувшему из укрытия Либиусу, а мысленно добавил «как будто у нас и без этого было мало проблем».

Старик кивнул в ответ и спросил:

— Что будем делать, милорд?

— Ждать возвращения императора, — ответил юноша, и сам удивился тому, насколько ровно и отрешенно прозвучал его голос.

Вслед за Либиусом из спальни вышел ничего непонимающий Лар. Хотя он и не видел гостей, но слышал весь разговор, и теперь с недоумением смотрел на сосредоточенного Джая и задумавшегося старика.

Сыну герцога не нужно было на него смотреть, чтобы узнать об этом. Он зашел в спальню и плотно закрыл за собой дверь, как будто это могло помешать ему видеть и слышать…

Лар проводил его еще более недоуменным взглядом, а потом опустился на диван и попытался собраться с мыслями. Он не понимал странных взаимоотношений окружавших его людей. Не понимал, почему советник, который был могущественным магом, признавал главенство другого человека, который не имел никакого отношения к магии. Почему старик-видящий — оказался слугой. А если он был слугой, то почему позволял себе такое непочтительное отношение к своему хозяину. Пытаясь разобраться во всем этом, эльф только окончательно запутался. Но больше всего его пугала собственная беспомощность. Он не понимал, какое положение занимает теперь он сам.

Раньше все было просто и понятно: была хозяйка и рабский ошейник, который можно было ненавидеть, и против которого можно было бунтовать. А еще были плеть, в зародыше подавляющая этот бунт, и непобедимое желание выжить, хотя бы так на коленях, с опущенной головой, но выжить любой ценой…

Теперь ошейник остался единственной объяснимой вещью в чужом и таком непонятном мире, и Лар цеплялся за него, как за последнее спасение, содрогаясь от отвращения к самому себе. Он не знал, чего ожиnbsp;дает от него новый хозяин, этот лешеаль умеющий танцевать с гай-ан и бестрепетно вставший на пути у могущественного мага. Этот мальчишка, в глазах которого пряталась тьма, та самая, что была сродни силам творения. Который ничего не приказывал, и эльф не знал, как с ним себя вести.

Его долго учили тому, где его место, заставляя снова и снова повторять, кто он и что он. Пока эта мысль не стала опережать его непослушные губы. Пока он не научился склоняться еще до того, как прозвучит приказ, и вставать на колени так же легко, как дышать или думать. Раньше он боролся из последних сил, сначала с хозяйкой, потом с самим собой. И эта борьба оставила на его душе шрамы гораздо заметнее тех, которые не хотели исчезать с его тела. А теперь он с надеждой утопающего цеплялся за остатки того, что так ненавидел.

Голос старика раздался так неожиданно, что эльф вздрогнул.

— Что, светлый, плохо тебе? — насмешливо спросил он, а когда Лар промолчал, Либиус продолжил. — Ладно, не отвечай, я и так вижу, что плохо.

Пленник непонимающе посмотрел на него, а потом все-таки отважился спросить:

— Ты же видящий. Почему ты — слуга?

— А если я видящий, так что же мне и прислуживать нельзя? — ухмыльнулся старик.

Но потом насмешливая маска исчезла с его лица, позволив на несколько очень коротких мгновений проявиться его истинной сути, и эльф поежился, почувствовав на себе его изучающий взгляд.

— Гонору в тебе много, — задумчиво произнес насмешник с глазами мудреца, привычно переиначивая слова на деревенский манер, — от него у тебя все беды. Жил бы как все.

— Не смог.

— Не захотел, — поправил его старик, — А теперь бы и рад, да не получается… непростого хозяина ты себе выбрал.

— Я не выбирал, — запальчиво перебил его Лар.

— Ой, ли, — покачал головой старик, и на его губах заиграла привычная насмешливая ухмылка, — не он тебя к себе привязал, ты сам к нему пришел.

В этот раз эльф промолчал. Он и сам прекрасно знал, что в тот момент, когда Валир выпустил поток рвущейся силы, стала разрушаться вся магия вокруг. Почти физически он ощутил, как лопнул ненавистный поводок, столько лет удерживавший его. А потом он собственными руками сунул обрывок в ладони чужака, отдавая ему свою боль, свой страх и свою свободу. Старик был прав, Лар сам сделал свой выбор. Или это проклятое желание выжить снова подвело его?

— Глупый ты еще, — покачал головой слуга, — не понимаешь…

— Чего? — удивленно спросил эльф, и получил в ответ еще одну насмешливую улыбку.

— Ведь это не он тебя держит, а ты его тогда удержал, и нас всех вместе с ним. Ты уж и дальше его держи, а то плохо ему сейчас. Так как и тебе плохо, даже еще хуже. Весь мир для него перевернулся, так что не осталось почти ничего. Брат вон погиб, отец едва не умер, учителя и того нет. Хоть ты его поучи.

— Чему? — удивленно спросил эльф, он совсем ничего не понял из странного объяснения Либиуса.

— А чему тебя учили?

Лар подумал о том, что попал в действительно ужасный мир, если здесь даже видящие сходят с ума. Кого он мог научить? Собственного хозяина? И чему?

— Глупый ты, — повторил старик, а потом еще раз попытался объяснить непонятливому эльфу такие очевидные для него самого истины, — он ведь совсем, как ты: упрямый, гордый, обидчивый, только в пять раз младше тебя. Судит по всему слишком строго, многого не замечает, а нельзя ему таким быть. Императору и советникам можно, нам с тобой можно, а ему нельзя, — сказал старик.

А потом махнул рукой, видя, что Лар еще больше запутался в его объяснениях, и посмотрел на дверь спальни, где лежал Джай, накрыв голову подушкой, чтобы хоть немного приглушить насмешливый голос, раздающийся в его голове.

Юноша лежал на кровати, смотрел в потолок и старался не думать ни о чем. Он не знал, как долго это продолжалось: несколько минут или несколько часов. Понимал, что это не выход из положения, но ничего не мог с собой поделать. Хотелось забыть обо всем на свете, как будто не было ни прошлой ночи, ни сегодняшнего дня. Хорошо хоть выматывающий душу разговор в соседней комнате, наконец, прекратился, и больше не было слышно ни Либиуса, ни Лара. Нет, присутствие эльфа все еще угадывалось где-то на самом краю сознания, но сейчас ощущение было приглушенным и неясным.

Тихий стук в дверь потревожил его. Джай приподнялся, чтобы прогнать Либиуса прочь (а кто еще мог явиться к нему без приглашения), когда увидел Лара. Эльф нерешительно постоял около двери, а потом все-таки сделал несколько шагов вперед.

— Чего ты хочешь? — спросил молодой лорд, стараясь подавить нарастающее раздражение.

— Я хотел спросить, что вы решили, милорд? Как вы поступите со мной?

Похоже, разговор со стариком сильно повлиял и на эльфа. Но если Джай старался отгородиться от всего мира и забыть обо всем, загоняя свои переживания внутрь и как можно глубже, то Лар все это время лихорадочно размышлял. Неизвестность душила его, и он больше не мог ее выносить.

— А как я должен с тобой поступить? — спросил сын герцога.

Неожиданный вопрос застал эльфа врасплох, и он не знал, что на него ответить. А юноша смотрел на него, и понимал, что еще немного, и он уже не сможет удержать собственный гнев. Ведь, в конце концов, именно с появления в их замке этого мальчишки (который, кстати, был в пять раз старше его самого) начались все несчастья. И пусть не Лар держал клинок, убивший Тереха, но он помогал его убийце, врагу, он сам — враг. А теперь еще посмел прийти к нему с таким несчастным видом и о чем-то спрашивать, чего-то просить? Он, который должен знать свое место.

Что произошло дальше, Джай так и не понял до конца. Казалось, он просто смотрел на Лара и даже не шевелился, когда слепящая волна ярости накрыла его. Той ярости, в которой угадывался свист рассекающей воздух плети и солоноватый привкус крови на разбитых губах. Ярости, которая причиняла боль.

Эльф неожиданно вздрогнул всем телом и побледнел. Но только когда он начал медленно опускаться на колени, молодой лорд понял, что только что натворил.

— Как вам будет угодно, милорд, — сухими непослушными губами произнес Лар, глядя в пол и сгибая спину. Для чего? Для следующего удара?

И теперь уже совершенно другое, но не менее сильное чувство, чем только что клокотавший в нем гнев, охватило Джая. Это был удушающий стыд. Никогда Джай ар-Сантар, сын герцога и племянник императора не поднимал руку на безоружного, на того, кто заведомо не мог ответить ударом на удар. И то, что на самом деле он даже пальцем не прикоснулся к эльфу, не имело никакого значения. Они оба знали, что только что произошло. Разгневанный хозяин указал своему рабу на его место, и тот послушно исполнил его волю. Теперь он был там, где ему и надлежало быть — на коленях у ног господина и с низко опущенной головой. А Джай чувствовал теперь такое же унижение, как и стоявший на коленях эльф, даже в два раза сильнее, потому что к собственным ощущениям примешивались еще и чужие. Мгновение понадобилось ему на то, чтобы схватить Лара за плечи и снова поставить его на ноги, но тот все еще продолжал смотреть в пол. Юноша удерживал его до тех пор, пока эльф, наконец, не поднял голову. А потом он отступил назад и сделал единственное, что еще мог, посмел совершить.

— Лар, я прошу твоего прощения, — произнес он.

Эльф ничего не ответил, а Джай так и не смог разобраться в его ощущениях, где в единое целое смешались унижение, боль, обида, удивление и непонимание. Он так и стоял, глядя прямо перед собой своими голубыми глазами, и не шевелился. Юноша хотел усадить его в кресло, но боялся прикоснуться к нему.

— Я могу идти, милорд? — наконец, тихо спросил Лар.

И юноша с трудом выдавил из себя короткое:

— Да.

А потом он мог только смотреть в спину бредущему прочь эльфу, бессильный против нарастающей волны собственного стыда. Следующие несколько часов ему было о чем подумать.

Обед им, конечно же, не принесли. Но Джай и не рассчитывал на это. Мариса не была похожа на женщину, которая станет заботиться о таких мелочах, как еда для пленников. Пусть даже один из них был сыном герцога и племянником императора.

Либиус уже полчаса ворчал по этому поводу. Приблизительно столько времени прошло с тех пор, как юноша покинул свое укрытие. Когда он, наконец, вышел из спальни, то сначала увидел Лара, бесцельно бродившего из угла в угол, и только потом заметил приткнувшегося в углу дивана Либиуса. Старик совершенно точно знал, что произошло. Он ничего не сказал Джаю, зато наградил привычным насмешливым взглядом.

— Ничего нового, милорд, — сообщил он, скорее для того, чтобы немного разрядить обстановку, — нас не выпускают, и кормить, похоже, не собираются.

Следующие полчаса прошли под его монотонное ворчание. Но юноша не обращал на него внимания. Единственное, что ему теперь оставалось — это запастись терпением и ждать. И он ждал.

Хорошо, что эльф успокоился и перестал бродить по комнате, как привидение.

Когда в коридоре послышались шаги, все они вздохнули с облегчением. Затянувшееся бездействие начинало раздражать. Джай был готов увидеть кого угодно: начиная от императора и заканчивая палачом. Но не смог скрыть свое удивление, когда увидел на пороге герцога ар-Сантара. Его сразу же засыпали вопросами.

— Что еще произошло? Почему в коридоре столько охраны, и к вам никого не пропускают? Я уже дважды посылал слуг, но они возвращались ни с чем.

— Здесь был Маран, — ответил юноша, осторожно подбирая слова.

Он не знал, как объяснить отцу, что только что произошло, и нужно ли было вообще объяснять. Но, похоже, герцог знал о состоянии здоровья наследника, потому что только кивнул в ответ и больше не задал ни одного вопроса. А потом неожиданно улыбнулся одними уголками губ.

— По крайней мере, с такой охраной, можно не опасаться незваных гостей, — сказал он, и молодой лорд понял, что отец действительно боялся за него. Если враги так легко смогли войти в их дом, то проникнуть во дворец было еще легче.

Охрана, которую распорядилась поставить Мариса, оказалась очень кстати. А на счет вынужденного затворничества… Герцог и раньше считал, что Джаю не стоило выходить из комнаты в ближайшие несколько дней, а теперь он мог быть в этом абсолютно уверен.

— Император будет во дворце через несколько часов. Так что пока сидите здесь и не привлекайте лишнего внимания, — подвел итог его светлость.

«Как будто у нас была такая возможность», — хмыкнул молодой лорд, глядя на то, как за ним закрывается дверь.

Но герцог прекрасно знал, что и кому он говорит. И в отличие от своего сына, он не забывал о таких важных деталях, как то, что эльф имел магические способности, а старик-прислужник прожил больше тридцати лет во дворце, и знал все его потайные входы и выходы, как свои пять пальцев. Так что его последние слова предназначались не только Джаю.

— Вот так и сиди тут без обеда, — пробормотал Либиус, снова усаживаясь на диван.

Ждать пришлось действительно долго. Из-за вынужденного бездействия несколько часов показались Джаю настоящей вечностью. Конечно, их можно было бы провести с пользой. Например, подробнее расспросить эльфа или, еще лучше, устроить допрос Либиусу.

Но старик задремал на диване, и юноше не хотелось его будить. И тем более ему не хотелось мучить вопросами Лара, которому и так сегодня досталось на допросе и после него. А ведь им предстоял еще и разговор с императором. Наверняка, непростой разговор.

Его величество был очень непростым человеком. Джай до сих пор вспоминал их первую встречу со смешанным чувством восхищения и тревоги. Хотя, на самом деле та встреча была второй. Потому что в первый раз юношу просто представили императору и наследнику престола на одном из приемов. Он тогда еще очень удивился сходству между правителем и герцогом ар-Сантаром: тот же рост и медвежье телосложение, правда волосы у императора были темнее, и глаза были карими, а не голубыми.

Во второй раз Джай встретился с императором после дуэли, которая чуть было, не стала для него роковой. Когда он достаточно окреп, и смог уверенно стоять на ногах, правитель принял его в своем кабинете. Император задавал вопросы о его жизни, о занятиях с мастером Риамом, не касаясь ничего личного или тайного. Поэтому юноша потом еще долго не мог сообразить, зачем его величество его вызывал. И только через несколько лет, когда он уже усвоил кое-что из уроков мага, сын герцога понял, что именно с помощью такой ничего не значащей беседы, можно узнать о собеседнике очень многое. Нужно только правильно задавать вопросы, и верно оценивать реакцию. А его величество был настоящим мастером этого искусства. За те несколько минут, которые он потратил на разговор с двенадцатилетним мальчишкой, каким тогда был Джай, он успел узнать о нем практически все: начиная от его пристрастия к древней истории, и заканчивая сложностями в отношениях с отцом.

Задумавшись об этом, юноша, наконец, сообразил, что его так беспокоило уже несколько часов. Сегодняшний допрос был совершенно неправильным. Герцог ар-Тан не был бы политиком, мало того, главным советником императора, если бы не владел искусством ведения беседы в полной мере. Так что то, что юноша видел и слышал сегодня утором, было фарсом. Разыгранным для кого? Скорее всего, для самого Джая. Потому что ни Баруса, ни герцог ар-Сантара не смогли бы так легко обмануть.

А если так, это означало, что разговор с эльфом не имел особого значения, во всяком случае, он не был основным. Главным было произошедшее потом. Вот почему его отец был так напряжен, он в отличие от своего невнимательного сына сразу сообразил, какую игру затеяли оба советника. И Исидия нашли подозрительно легко. Хотя обычно неуловимого целителя было просто невозможно отыскать во дворце.

Герцог ар-Тан не был магом, поэтому, предложить использовать заклинание поиска мог только Барус. Но все прошло не так, как рассчитывал советник. Необходимую информацию он получил. Но увиденное так напугала его, что договор с герцогом ар-Таном уже не имел для него значения. Даже воля императора становилась не столь важна.

Маг посчитал угрозу настолько серьезной, что только Высший совет мог ей противостоять. А если учесть, что Барус был не склонен к пустому паникерству, то в действительности дела могли быть еще хуже.

— Либиус, сколько времени нужно для того, чтобы собрать Высший совет? — спросил молодой лорд, уже не заботясь о том, спит старик на самом деле или нет.

Тот все-таки не спал, потому что мгновенно открыл глаза и удивленно посмотрел на Джая. Впрочем, к его удивлению примешивалась изрядная доля насмешки и… одобрения?

— Ну и вопросики у вас, милорд, — ответил он, — кто же этих магов разберет. Они могут и месяц собираться, и год. Впрочем, — добавил он после недолгого молчания, — если сильно постараются, то за пару дней управятся.

Судя по поведению Баруса, на этот раз совет должны были собрать очень быстро.

Джай снова задумался, поэтому Лар, которого заинтересовала эта тема, спросил у Либиуса:

— А что такое «высший совет»?

— Это совет магов, — ответил старик. — А высший — потому что там собираются только высшие. Причем, собираются обычно долго. Этих высших пока найдешь, потом пока уговоришь.

— Почему? — удивился Лар, который, похоже, имел совсем другое представление о высших магах.

— Они же вместе никогда не уживаются, сразу что-то делить начинают, вот и разбежались по всем странам кто советниками, кто отшельниками, смотря кому что нравиться. Иные так далеко забираются, что не сразу и найдешь. Правда, сейчас немного их осталось. Когда во время последней войны собирались, еще человек сорок набралось. Теперь, хорошо если три десятка будет.

И прежде чем эльф задал очередное «почему», старик продолжил:

— Уходят высшие: хоть и долго они живут, намного дольше простых людей, но все равно стареют, умирают, а учеников себе не берут. Это же очень трудно — учить. Особенно если править хочется, или еще хуже, когда все так надоели, что на людей смотреть тошно, и в пещеру бежишь. А ведь ученика еще выбрать надо, воспитать, знания ему передать — столько лет работы.

Заметив, что Джай тоже с интересом слушает его объяснения, старик добавил:

— А если не доглядишь, то такого воспитать можно, что он весь мир перевернет. Вот потому еще и не берут, что боятся. Я мастера Риама столько лет уговаривал, и все зря. Дождемся, что совсем никого не останется.

— И неплохо будет, — буркнул эльф.

На что старик только покачал головой:

— Ничего ты еще не понимаешь. Если бы не совет, кто вековую войну остановил бы? Так до сих пор и была бы смута. Да и теперь правители все перегрызлись бы, если бы не маги. Из высших каждый, конечно, по-своему живет, но мирный договор они соблюдают.

Выслушав объяснение, эльф снова замолчал. Он слишком плохо знал этот новый и непонятный для него мир, чтобы судить о нем. А в том мире, к которому он привык, действовали совсем другие законы.

О них вспомнили ближе к вечеру, когда солнце уже заметно опустилось к горизонту, а Джай стал подумывать о том, что визит к императору откладывается до завтрашнего утра. Но потом появился очередной безликий слуга (эта черта всегда отличала особо доверенных прислужников от всех остальных) и попросил их следовать за собой.

Количество стражников в коридорах увеличилось. Чуть ли не на каждом углу стояли охранники, провожавшие их компанию непривычно внимательными взглядами. Но их ни разу не остановили и не задали ни одного вопроса.

Джай не ожидал, что их приведут в личные покои императора. Здесь он ни разу не был, поэтому с интересом оглядывался по сторонам. Личные покои император мог переделывать согласно своим пожеланиям. И они радовали глаз полным отсутствием той показной роскоши, без которой не мог обойтись зал для приемов или тронный зал. Хотя, для отделки комнат и использовались лучшие ткани, а мебель была сделана из древесины альба, который выращивался только на юге Лавиэна, и очень дорого стоил, но зато здесь не было ничего лишнего. Ничего такого, что бы могло испортить атмосферу уюта и простоты.

Когда слуга открыл перед ними дверь, то внутрь он пригласил только Джая, указав остальным на низенький диванчик у стены.

Юноше хватило одного взгляда, чтобы понять, что перед ним личный кабинет императора. Он напоминал ту комнату, в которой его величество принимал своего племянника в прошлый раз, но был немного меньше, и обстановка здесь была проще: только письменный стол, несколько кресел (два из которых теперь были заняты), книжные полки, карта на стене. Ничего лишнего, или такого, что мешало бы сосредоточиться.

Император сидел в кресле за письменным столом. Напротив него в точно таком же кресле устроился герцог ар-Сантар. Увидев этих двоих, Джай еще раз убедился в том, насколько они похожи. Причем, сходство было не только внешним, оно угадывалось в движениях, жестах, даже во взглядах.

На юношу с одинаковым изучающим вниманием смотрели две пары глаз: карие и голубые.

— Приветствую вас, ваше величество, — поклонился Джай. Потом он точно так же поклонился отцу, и получил в ответ два очень похожих кивка.

Император указал ему на свободное кресло. И молодой лорд приготовился к тому, что сейчас ему придется в очередной раз вспоминать события прошедшей ночи, но его величество задал ему совсем другой вопрос.

— Джай, расскажи, пожалуйста, о том, что произошло с советником Барусом сегодня утром, — сказал он.

— Я многое не помню из событий вчерашней ночи, — ответил юноша. — И мне кажется, что советник добрался до этих воспоминаний. Но я не знаю, что он увидел.

— А эльф? Он же держал тебя за руку, когда ты пришел в себя.

— Лар помнит все только на уровне ощущений: свет, боль, страх, — покачал головой Джай.

— Ты уверен? — переспросил император.

— Я видел это в его воспоминаниях, когда он отвечал на вопросы герцога ар-Тана.

— Значит, на нем действительно магический поводок?

— Я не знаю, что это такое. Но иногда я слышу, о чем он думает, что чувствует… я могу причинять ему боль, даже не прикасаясь к нему, — все-таки добавил он после короткого молчания.

Император понимающе кивнул в ответ, а юноша надеялся, что внимательный взгляд отца только показался ему. Ему было стыдно вспоминать о случившемся.

Потом его величество еще несколько минут расспрашивая Джая о подробностях сегодняшнего утра, уточнил детали прошлой ночи. Он явно знал обо всем, что произошло, причем, больше самого сына герцога. Скорее всего, просто хотел посмотреть на реакцию Джая.

— Присмотрись к своему эльфу внимательнее и пока не выпускай его из виду, — наконец сказал он.

А юноша с недовольством подумал о том, почему все вокруг называют Лара именно «его эльфом». Должно быть, что-то все-таки промелькнуло на его лице, потому что император продолжил:

— К сожалению, теперь он действительно твой, Джай. Я не знаю, что представляет собой магический поводок, но если бы советник Барус мог его разорвать, то сделал бы это сразу. Но он не стал даже допрашивать эльфа.

— Потому что тогда я бы тоже все узнал?

— Да, — ответил его величество и вопросительно посмотрел на Джая.

— Я слышал разговор советника Баруса с герцогом ар-Таном, — объяснил юноша.

Теперь император вопросительно посмотрел уже на своего брата, но тот только покачал головой в ответ. Герцог не слышал ни слова из разговора советников. Должно быть, Барус применил что-то из своего арсенала, но это не объясняло, как тогда их услышал Джай. По крайней мере, до тех пор, пока молодой лорда не осенило: на самом деле весь разговор слышал Лар, а он сам уже через него. Магические способности у эльфа были, и неплохие (иллюзия образа давалась далеко не всем магам), вполне могло хватить на заклинание защиты от подслушивания.

— Советник Барус сказал, что хочет созвать Высший совет, — продолжил Джай.

Но эта новость не стала неожиданностью ни для императора, ни для его брата.

— Да, господа маги решили вмешаться, — ответил его величество, и юноша так и не смог понять, как тот относится к этому известию. Должно быть не слишком хорошо, так как император продолжил:

— Но, по крайней мере, эльф все еще у нас.

И герцог ар-Сантар кивнул, соглашаясь с ним.

— Хорошо, — подвел итог правитель, — на то, чтобы собрать Высший совет уйдет несколько дней, так что нам остается только ждать. Вам придется некоторое время пожить во дворце.

— Мне нужно как можно быстрее вернуться в замок, — ответил герцог ар-Сантар, — и я не собираюсь оставлять здесь Джая.

Даже многолетняя привычка сдерживать свои эмоции на этот раз не помогла юноше скрыть удивление. Ни разу в жизни он не видел, чтобы герцогу изменила его великолепная выдержка. До сегодняшнего дня. Сначала утром отец не смог скрыть своего беспокойства, но тогда свидетелями были только Джай и Лар. А сейчас он позволил себе разговаривать с императором таким категоричным тоном, как если бы отдавал приказание мастеру Гаю.

— Я понимаю твое беспокойство, — ответил его величество, проигнорировав явную грубость, — но вам действительно лучше остаться во дворце. Над вашим замком не восстановят защитную сеть, пока маги не договорятся. Или ты предпочитаешь сидеть там под угрозой нового нападения?

— Здесь мы тоже под угрозой.

— Давай не будем опять начинать этот разговор, — примирительно сказал император, и брат ответил ему хмурым взглядом, но промолчал.

Похоже, они долго спорили на эту тему, и герцог проиграл этот спор.

— Сегодня к тебе заходил Маран, — произнес его величество, обращаясь к Джаю, и тот кивнул в ответ.

Тогда император вышел из-за стола и отбросил в сторону занавеску, за которой показалась скрытая дверь.

— Пойдемте со мной, — сказал он.

Они прошли через несколько залов и оказались в просторной комнате, из которой вынесли почти всю мебель. Зато здесь было очень много детских игрушек, сваленных по углам. Посреди комнаты прямо на полу сидел его высочество, наследный принц Маран и старательно складывал пирамиду из разноцветных кубиков. Чуть в стороне от него в кресле расположилась уже знакомая Джаю леди Мариса, а выход в коридор загораживали двое слуг.

Несколько долгих минут юноша с ужасом рассматривал наследника престола, а потом отвернулся и неожиданно встретился глазами с императором, который, как оказалось, все это время наблюдал за ним. И хотя по лицу его величества ничего нельзя было определить, Джай понял, почувствовал его боль и усталость. Император любил своего единственного сына, но он слишком устал надеяться на его выздоровление.

— Первые приступы начались несколько лет назад, — тихо сказал правитель, — Сначала, они были редкими, но потом стали повторяться чаще. Сейчас он практически не выходит из этого состояния. А мы ничего не можем предпринять. Исидий бессилен ему помочь. Марисе удалось только затормозить процесс, но не остановить его.

Император поманил их прочь, пока Маран не заметил их присутствия.

— Пока нам удавалось это скрывать. Но если в ближайшее время не случится чуда, то мне придется назвать другого наследника.

Джай смотрел на императора и думал о том, что он не хочет знать то, что знает, и слышать то, что сейчас услышит. Эта мысль посетила его еще до того, как за Марисой закрылась дверь в его комнату, и он все это время гнал ее прочь. Скорее всего, он и на Лара сорвался именно потому, что не смог окончательно отделаться от нее. И вот теперь она неотвратимо настигала его.

— После смерти Тереха, ты мой ближайший наследник, Джай.

— Нет, — одними губами произнес сын герцога, уже понимая, что его желание или нежелание теперь не играют никакой роли, а потом посмотрел на отца.

Герцог ар-Сантар поднял глаза на сына, и юноша понял, что и этот спор с императором отец уже проиграл. А еще он понял, почему Терех столько времени проводил при дворе. Конечно, мастер Риам дал им обоим прекрасное образование, но этих знаний было не достаточно для наследника престола, и тем более для императора. Поэтому Терех уезжал во дворец, там он наблюдал, спрашивал, старался понять — он учился. Причем, на протяжении нескольких лет. Но он погиб, и огромный мешок ответственности свалился теперь на плечи его младшего брата — шестнадцатилетнего мальчишки, который, только тем и занимался в своей жизни, что совершал одну глупость за другой.

Потом император разговаривал еще о чем-то с герцогом ар-Сантаром. Но в этот раз Джай совершенно забыл обо всех наставлениях учителя, и не прислушивался к их беседе. Даже когда отец повысил голос, он никак не отреагировал. Ему было все равно. И только когда в кабинете воцарилась тишина, юноша поднял голову и с недоумением посмотрел на обоих. На лице герцога снова была хорошо знакомая маска безразличия, за которой он мастерски умел скрывать свой гнев. А выражение лица императора было его зеркальным отражением. Они явно собирались продолжить свой разговор, но чуть позже, и уже без свидетелей.

— Кажется, с тобой были двое, — напомнил император.

— Лар и Либиус — мой слуга, они тоже видели Марана, — ответил Джай.

Император приказал привести обоих.

Первым в кабинет вошел эльф. Он поклонился всем присутствующим, а потом занял привычное место — позади Джая. Император наградил его изучающим взглядом, но так ничего и не сказал (на Ларе опять была маска, и он совсем не привлекал внимания). Зато Либиус заинтересовал правителя. После того, как старик поклонился и сделал несколько шагов вперед, император присмотрелся к нему и явно узнал. Причем, судя по ухмылке, которой наградил его старик, его величеству было что вспомнить.

— Старик будет молчать, — уверенно произнес император, а потом повернулся к Джаю, — Ты ручаешься за эльфа?

— Да, — коротко ответил тот.

— Хорошо, тогда возвращайся к себе.

«И не выходи из своей комнаты», — мысленно продолжил молодой лорд. Император и его брат были действительно во многом похожи.

Юноша поклонился им обоим и побрел назад в сторону своих новых покоев. Лар и Либиус шли за ним.

Джаю понадобилось полчаса, чтобы немного прийти в себя. А первым доказательством его «возвращения к жизни» стал насмешливый голос Либиуса, раздающийся в его голове (постепенно он уже начинал к этому привыкать)

— Ну, как там наш милорд? — спросил старик, ужасно довольный тем, что его, наконец, выпустили из заточения, и он смог компенсировать пропущенный обед.

Эльф задумался на мгновение:

— Расстроен, растерян, — перечислил он, а потом добавил, — а теперь злится.

Джай просто вылетел из спальни к ним в прихожую.

— Так ты тоже можешь читать меня? — спросил он.

— Только общее настроение, — ответил эльф, и растерянно посмотрел на него. Как если бы Джай задал очень глупый вопрос.

— Как бы он выполнял приказы, если бы вообще ничего не слышал? — хмыкнул старик и указал на стоявший на столе поднос. — Я тут ужин раздобыл, милорд. Так мы только вас и ждали.

Отказываться было глупо, тем более что есть очень хотелось, и юноша только кивнул в ответ.

Так отвратительно начавшийся день, продолжение которого было еще хуже, заканчивался, в общем-то, неплохо. Либиусу достался прекрасный ужин, Лара ожидал шикарный диван, на котором он мог разместиться с удобством, и только Джай лежал на своей кровати и смотрел в потолок, размышляя о том, что ему делать со свалившейся на него Империей, пока не провалился в сон.

На следующий день молодой лорд проснулся поздно и с мыслью, что жизнь во дворце плохо на него влияет, и он начинает превращаться в лежебоку. Впрочем, он с удовольствием сбежал бы отсюда не только из-за этого.

Сидеть в комнате и дальше было невыносимо. А тут еще Либиус снова начал ворчать, и Джай отправил его к герцогу ар-Сантару за обещанными деньгами, а заодно приказал выяснить, где сейчас находится Исидий. Он же обещал привести к нему Лара. В остальном, юноша попросту не знал, чем себя занять. В замке его день всегда был заполнен до отказа так, что к вечеру он просто валился с ног от усталости. Частые поездки по поручениям отца, тренировки с мастером Гаем, занятия с мастером Риамом, и еще огромное количество дел, не оставляли ему ни одной свободной минуты.

Теперь свободного времени было предостаточно, и юноша понимал, что нужно срочно чем-то заняться. Потому что если от вынужденного безделья он снова начнет думать, то опять сорвется на кого-нибудь.

Либиус вернулся через полчаса с деньгами и известием, что Исидий ожидает их у себя после полудня.

— Сейчас он занят, — закончил свой рассказ старик, а потом, глядя на погрустневшего Джая, добавил. — Вы бы прогулялись, милорд. Я как раз друга вашего видел, младшего ар-Тана, когда мимо белой галереи проходил.

Юноша с сомнением посмотрел на Лара. Ему не хотелось тащить эльфа за собой, а император просил не выпускать его из виду. Но тут вмешался Либиус.

— Да, никто вашего эльфа не узнает, он же под маской.

— Барус узнал, — ответил молодой лорд.

— На то он и высший маг, — пожал плечами старик, — так этих высших на весь дворец всего двое: советник и целительница, и оба его уже видели.

Как и обещал Либиус, Джай нашел Дерена в белой галерее.

Юноше нравилось это место: мозаичный пол, белоснежные мраморные колонны, поддерживающие сводчатый потолок. Отсюда открывался прекрасный вид на один из внутренних садиков. Слуги появлялись здесь очень редко, а придворные практически никогда. Поэтому юноше было очень интересно, что здесь забыл Дерен ар-Тан, чья одинокая фигура маячила возле одной из колонн.

Первые несколько мгновений он с удивлением рассматривал своего бывшего врага, ставшего лучшим другом. Дерен изменился за прошедшие два года — еще больше вытянулся (теперь он был почти на голову выше Джая), стал шире в плечах. Внешне он очень походил на своего отца, но юноша знал, что Дерен никогда не станет политиком. Для этого он был слишком прямолинеен и непреклонен, слишком любил говорить правду в глаза, из-за чего часто попадал в неприятности.

Судя по выражению лица младшего ар-Тана, сейчас был как раз такой случай. Дерен никогда не умел скрывать эмоции, и, похоже, за прошедшие два года так этому и не научился.

Наверное, он почувствовал взгляд Джая, потому что сразу же обернулся. Но сердитое выражение на его лице мгновенно сменилось широкой улыбкой, как только Дерен его узнал. Если юноша и изменился за последние пару лет, то не намного. К тому же, кто еще из придворных стал бы носить такую прическу, как у младшего сына герцога ар-Сантара?

— Джай, как я рад тебя видеть, — сказал Дерен.

— Здравствуй, Дерен, — ответил Джай, а потом кивком указал на меч на поясе друга. — Я смотрю, здесь ничего не меняется.

Вообще-то, представители древних родов имели официальное право носить оружие во дворце (какая-то традиция подтверждала это), но считалось дурным тоном пользоваться этой привилегией помимо официальных приемов. Так что если Дерен решил взять с собой меч, это означало, что у него действительно были неприятности.

— Небольшое недоразумение, — отмахнулся младший ар-Тан, рассматривая Джая, потом он с интересом взглянул на стоявшего чуть в стороне Лара, — А ты как здесь оказался?

— Тоже что-то вроде того, — уклончиво ответил молодой лорд.

Он не знал, что можно рассказать Дерену, а что нет, и стоило ли рассказывать вообще. Поэтому был благодарен другу за то, что тот не задал больше ни одного вопроса, ограничившись только внимательным и сочувствующим взглядом. Дерен уважал чужие тайны. К тому же, не смотря на все свое простодушие, глупостью он никогда не страдал. Поэтому, предпочел сменить тему.

— Сколько мы уже не виделись?

— Два года, — ответил Джай. — Я уехал после празднования дня рождения наследника.

— Ты сбежал сразу же, как только мастер Аран выпустил тебя на волю, — хмыкнул Дерен.

Он был старше почти на год, и поэтому иногда позволял себе покровительственный тон.

— Как ты меня нашел?

— Мой слуга видел тебя, — пожал плечами молодой лорд.

— Какой-то старик проходил здесь несколько минут назад, — кивнул Дерен, а потом посмотрел в другой конец коридора.

Он явно кого-то ждал. Джай собрался расспросить его об этом, когда посторонний звук привлек его внимание. Но первым на опасность отреагировал Лар:

— Справа, — крикнул он, а потом резко отскочил в сторону. Что-то глухо звякнуло о мраморный пол в том месте, где только что стоял Джай, но тот успел укрыться за колонной. Хорошо, что у его друга тоже оказалась отменная реакция, потому что второй арбалетный болт пролетел очень близко от его головы.

Одно мгновение понадобилось юноше, чтобы оценить ситуацию. Их было трое, против неизвестного количества нападавших, причем, только у Дерена был меч. Но в любой момент в галерее мог показаться кто-нибудь из слуг, а это означало, что враги будут действовать быстро.

Знакомый едва уловимый свист подтвердил опасения Джая.

Он осторожно выглянул из-за колонны, а потом поднялся на ноги и вышел из-за нее. Рядом в полголоса выругался Дерен, а потом встал чуть впереди (все-таки меч был только у него). Краем глаза юноша заметил, что Лар прятался за соседней колонной. Он еще успел подумать, что может быть, эльфу удастся позвать на помощь, пока нападающие заняты им и Дереном, но сразу же отбросил эту мысль. Потому что врагов было семеро, а он остался без оружия. Но хуже всего было то, что Джай сразу же узнал гибкие уверенные движения и невероятную слаженность, которой отличались и так называемые «охранники барона». Новые враги явно были из той же породы. Если бы только у него были его гайны…

Они атаковали, и первым их встретил Дерен выпрыгнувший вперед.

Мгновенное усилие понадобилось для того, чтобы время послушно замедлило для Джая свой бег, как на тренировках с гайнами, или как во время его последнего боя в замке.

Трое оказались возле него, и их клинки поднялись одновременно.

Он успел уклониться от одного, повернулся, пропуская второй, и понял, что ничем не может помешать третьему, достичь цели. Клинок медленно и неотвратимо приближался к его животу. Когда отточенному острию оставалось пройти расстояние длинной в ладонь, юноша неожиданно ощутил, как где-то глубоко внутри него зарождается странное тепло. Лезвие приблизилось, а тепло уже распространилось по всему его телу, и Джай даже успел подумать о том, что для приближающейся смерти, это ощущение слишком приятное. Начали покалывать кончики пальцев, и он хотел посмотреть на свои руки, когда почувствовал, как холодная сталь коснулась его кожи.

Но тут сбоку что-то мелькнуло, и противник отлетел в сторону, а юношу пронзила острая боль. Перемена ощущений была настолько неожиданной, что он потерял концентрацию. Все тело обдало смутно знакомой горячей волной, а потом яркая вспышка света ослепила его.

Сначала Джай осознал, что он еще жив, потом — что больше не ощущает никакой опасности. Только через несколько мгновений, когда к нему вернулось зрение, он понял почему.

Он все еще стоял на том же месте возле колонны, а вокруг него лежали четыре неподвижных тела. Пятый труп был чуть в стороне. Еще один лежал там, где его настиг клинок младшего ар-Тана. И теперь Дерен дрался с последним врагом. Джай нисколько не сомневался в том, кто победит. Он даже не взглянул туда, откуда доносился звон сталкивающегося металла. Вместо этого он шагнул в сторону и наклонился над лежащим на полу Ларом. Тот был, несомненно, жив, но бледен, как мел.

— Не шевелись, — приказал молодой лорд, рассматривая рану на боку эльфа.

Разрез был очень глубоким, и из него толчками выливалась кровь. Юноша стащил с себя рубашку, и попытался ею прикрыть рану, чтобы уменьшить кровотечение.

В это время Дерен наконец-то пробил оборону противника, и остановил его прямым ударом в грудь.

— Может мне кто-то объяснить, что здесь происходит, — пробормотал он, — потому что эти явно не ко мне.

А потом он увидел Лара, и склонившегося над ним друга, и замолчал.

— Ты сможешь его нести? — спросил Джай, и в его взгляде было что-то такое, от чего Дерен мгновенно забыл и о доставшемся ему чувствительном уколе в предплечье, и о ране на ноге, кровь из которой расплывалась по штанине. Он просто кивнул, и осторожно поднял раненого мальчишку (слугу своего друга) на руки. Тот побледнел еще больше, и на его лбу выступили бисеринки пота, но он не издал ни одного звука. Зато Дерен заметил, как в этот момент стиснул зубы Джай.

Чей-то удивленный вздох стал неожиданностью для всех. Еще одна незнакомая фигура показалась в конце коридора.

— А вот это уже ко мне, — пробормотал Дерен, а потом громко сказал, — Прошу прощения, лорд Урмас, но я сейчас немного занят, так что давайте отложим наш разговор.

Не дожидаясь ответа, они с Джаем поспешили в сторону восточного крыла. И ни одного из них не волновало, что на полу галереи остались семь безжизненных тел.

— Исидий обещал к полудню быть у себя, — сказал Джай, хмуро оглядываясь на Лара.

— Как раз вовремя, — невесело пошутил Дерен, стараясь идти как можно быстрее, и одновременно поменьше трясти мальчишку.

Исидий оказался на месте, и успели они действительно вовремя. Потому что как только Дерен опустил Лара на диван, тот потерял сознание.

Хорошо еще, что целитель не стал задавать вопросов, а сразу же принялся за работу. Отбросив в сторону окровавленную рубашку Джая, осмотрел рану.

— Слишком глубокая, — пробормотал он, а потом положил ладони на края разреза.

Молодой лорд уже видел процесс исцеления, поэтому не удивился, когда вокруг ладоней целителя появилось золотистое свечение. А Лар неожиданно выгнулся дугой и глухо застонал.

«Ничто в этом мире не дается бесплатно, в том числе и исцеление», — объяснил когда-то смертельно уставший мастер Риам чуть живому Джаю, когда тот поинтересовался, почему он до сих пор чувствует боль, хотя от раны остался только тонкий едва заметный рубец. Потом, когда его подопечный поднялся на ноги, учитель изложил ему несколько сложных научных теорий, которые юноша честно запомнил и даже постарался понять. Но единственно истинной для него стала та самая первая фраза.

Ничто в мире не давалось бесплатно. И Джай молча сжимал зубы, принимая на себя чужую боль, потому что этот непонятный и ужасно надоевший ему эльф бросился на меч, чтобы спасти его жизнь. Сын герцога почувствовал, как крохотные раскаленные иголочки коснулись разорванных тканей, восстанавливая, сращивая, сшивая, они были всюду, и терпеть их прикосновения было просто невыносимо.

Неожиданно раздавшийся голос Исидия заставил его прийти в себя.

— Вы мне мешаете, милорд, — сказал целитель и снова наклонился над эльфом.

Дальше юноша старался просто терпеть, не вникая в чужие ощущения.

Исидию понадобилось еще несколько минут, чтобы завершить работу. Но когда он, наконец, отнял руки, то вместо глубокой раны на боку Лара была видна только длинная линия шрама. Да и сам эльф выглядел значительно лучше. Правда, он все еще был без сознания, но теперь его дыхание выровнялось, а лицо выглядело просто бледным, а не восковым.

Оставалось надеяться, что Дерен не обратил внимания на то, что внешность раненого немного изменилась. Маска эльфа рассеялась, как только начала действовать магия исцеления.

— С ним все будет в порядке, милорд, — сказал Исидий, заметив обеспокоенный взгляд Джая.

Потом он повернулся к Дерену, и заставил его показать рану на руке и закатать штанину. А юноше стало невероятно стыдно за то, что он со своим беспокойством об эльфе совсем забыл поинтересоваться, как себя чувствует друг.

Укол в руку, который получил младший ар-Тан, оказался не слишком серьезным, зато ране на ноге Исидий уделил гораздо больше внимания. Джай даже подивился тому, как Дерен смог дойти до покоев целителя в таком состоянии, да еще и с раненым на руках. Он виновато посмотрел на него, но тот ответил понимающей и немного грустной улыбкой.

Юноша сейчас очень напоминал Дерену его самого, когда четыре года назад он также трясся над раненым мальчишкой, правда, тогда к его беспокойству добавлялось еще и тяжелое бремя вины.

Закончив с лечением младшего ар-Тана, Исидий подошел к Джаю, но тот только отрицательно покачал головой. Целитель не стал настаивать, и спросил:

— Надеюсь, больше не было пострадавших?

— Нет, — ответил молодой лорд, а мысленно добавил «только трупы, которые так и остались лежать в коридоре».

Должно быть, та же мысль посетила и Дерена, потому что он неожиданно поднялся и сказал:

— Присмотри пока за своим другом, а я позабочусь об остальном.

Когда за ним закрылась дверь, к Джаю обратился Исидий:

— Милорд, я хотел поговорить с вами на счет вашего…

Целитель замолчал, стараясь подобрать правильное слово, и юноша закончил за него.

— Моего эльфа.

— Да, — кивнул маг и продолжил, — Как целитель я не должен говорить такие вещи никому, кроме своего пациента, но в данной ситуации…

— Я и так все буду знать, — опять помог ему подобрать слова Джай.

— Мне очень не нравится его состояние, — произнес Исидий, и, отвечая на вопросительный взгляд молодого лорда, попытался объяснить, — нет-нет, не физическое. Я закрыл рану, и думаю, что с ней не будет проблем. Но меня волнует другое… Я никогда такого не видел… ни один из моих пациентов… Мне трудно это объяснить…

И молодой лорд, наконец, понял, что тот хотел сказать.

Магия исцеления обычно разрушала большую часть заклинаний вокруг себя (что-то связанное с законом противодействия основных потоков). Именно поэтому исчезла маска Лара. А вот невидимые путы, надежно привязывающие эльфа к Джаю, оказались ей не по зубам. Должно быть, магический поводок как-то искажал картину, которую видел целитель, и он просто не знал, как на это реагировать.

— Я понял, что вы хотите мне сказать, — ответил молодой лорд, и так и не подобравший нужные слова Исидий облегченно вздохнул.

— Тогда, пожалуйста, присмотрите за ним. Сейчас ему нельзя волноваться и…

Джай снова кивнул. А про себя подумал, что с таким хозяином эльфу гарантирован нервный срыв, если, конечно, до этого его не убьют. Вчера на допросе он устроил ему очередной сеанс приятных воспоминаний (свои собственные сын герцога не помнил, зато переживания Лара чувствовал очень хорошо), потом вечером избил его. А сегодня эльфа уже успели смертельно ранить (и это было только начало дня).

— Нужно перенести его в мою комнату. Или его нельзя беспокоить?

— Вообще-то не желательно, — ответил целитель, — но ко мне в любой момент может прийти кто угодно…

Юноша согласно кивнул в ответ. Сегодняшнее происшествие уже не удастся скрыть. Даже если не считать Урмаса, который очень вовремя появился в галере, то не меньше десятка слуг видели, как Дерен нес Лара по коридорам. Но вот то, что Лар на самом деле эльф, нужно было сохранить в тайне.

— Его может отнести кто-нибудь из стражников, — предложил Исидий.

— Тогда нужно что-то придумать с его внешностью, — ответил Джай. — Вы сможете создать образ?

— К сожалению, нет, — покачал головой целитель, — но у меня есть кое-что другое.

Он на несколько минут исчез в соседней комнате, а когда вернулся, то протянул юноше подвеску на витом шнурке. Тот присмотрелся к игрушке, сделанной в виде серебряного трилистника, и с удивлением посмотрел на Исидия.

— Знак серого барона? — спросил он.

— Ко мне попадают разные люди, — уклончиво ответил целитель.

Должно быть, у него действительно были очень разные пациенты. Потому что знак серого барона, некоронованного короля ночной столицы, обычно не давали просто так. Любой уличный мальчишка продал бы душу за такую игрушку, но видеть ее в руках у придворного мага было немного странно.

— Амулет? — поинтересовался Джай.

— Да, — кивнул Исидий, — по идее, он должен отводить глаза. Правда, я никогда им не пользовался.

Что ж, теперь у него была возможность испытать свой подарок.

Юноша завязал шнурок на шее эльфа, а потом затолкал подвеску ему под рубашку (еще не хватало, чтобы кто-нибудь увидел ее). Подействовал ли амулет, он так и не смог определить, потому что лично для него ничего не изменилось.

— Я позову стражника? — спросил целитель.

— Да, пожалуйста, — решившись, ответил Джай и добавил, — мастер Исидий, спасибо вам.

— Ну что вы, милорд, — улыбнулся целитель, — я рад, что могу помочь.

Он вернулся в сопровождении высокого широкоплечего стражника, которому, судя по его внешнему виду, больше подошла бы работа грузчика.

— Тарм поможет вам, милорд, — произнес целитель.

Стражник почтительно поклонился Джаю и замер у двери, а юноша отметил, что тот даже не повернул головы в сторону Лара. И только когда он указал ему на диван, Тарм заметил, что в комнате есть еще один человек.

— Я зайду немного позже, чтобы проверить его состояние, — напоследок сказал целитель.

— Благодарю вас еще раз, мастер, — поклонился Джай, а потом оглянулся на стражника.

Тот бережно, как ребенка, держал раненого на руках, но смотрел при этом прямо перед собой. Похоже, амулет все-таки действовал. До покоев они добрались очень быстро. Юноша постоянно оглядывался, проверяя, не отстал ли стражник, но тот даже не сбился с дыхания.

— Моя помощь больше не требуется, милорд? — спросил он, опусти в Лара на диван.

— Нет, благодарю вас, — ответил юноша, и стражник скрылся в коридоре, спеша вернуться на свой пост. Как только за ним закрылась дверь, молодой лорд повернулся к Лару.

Эльф так и не пришел в себя. Но выглядел он намного лучше, чем раньше. Его дыхание было ровным, а на щеках уже появился слабый румянец. Если бы не кровавое пятно на его рубашке, то Лар казался бы просто спящим. Нужно было его переодеть, но Джай не решился лишний раз беспокоить эльфа.

Прошло уже больше часа, но Лар до сих пор не пришел в себя. Куда-то запропастившийся Либиус так и не появился. Но Джая мало интересовало, чем занимается старик, гораздо больше его волновало, что предпринял Дерен. И еще, как скоро обо всем случившемся узнает герцог ар-Сантар.

Поймав себя на этой мысли, юноша улыбнулся. Пожалуй, впервые в жизни он почувствовал себя набедокурившим мальчишкой, в ожидании выволочки от строгого отца. Додумать эту мысль он не успел, потому что эльф неожиданно зашевелился. Лар тихонько застонал и попытался перевернуться на бок, но из-за боли снова откинулся на спину. И только после этого открыл глаза. Несколько долгих мгновений он смотрел куда-то в потолок, собираясь с мыслями, а потом обернулся к Джаю.

— Уже все в порядке, — успокаивающе произнес тот. — Целитель закрыл твою рану. Правда, болеть будет еще несколько дней.

— Благодарю вас, милорд, — ответил эльф.

Юноша промолчал, не зная, что еще сказать. Он ожидал от Лара чего угодно, но только не благодарности за собственную глупость, которая чуть не стала для него смертельной. Причем, благодарности искренней (это молодой лорд знал наверняка).

Уловив его настроение, эльф улыбнулся и объяснил:

— Вы за меня волновались.

А Джай подумал о том, что он совершенно не понимал этого эльфа, даже не смотря на то, что мог читать его мысли.

Либиус появился через полчаса, когда умытый и переодетый Лар, опять задремал на диване, а Джай успел перерыть гардероб Тереха, в поисках чего-то подходящего для себя. Его единственная рубашка, доставшаяся от щедрот герцога ар-Тана, так и осталась лежать на полу в комнате Исидия. Хотя, учитывая то, в каком состоянии она была, дальше она могла служить только в качестве половой тряпки.

Пересмотрев всю одежду Тереха, он так и не нашел ничего подходящего. Брат был на голову выше его и почти вдвое шире в плечах, так что Джаю только и оставалось утешаться тем, что свисающий воротник и подвернутые рукава — это лучше чем ничего, или, что Лар вон спокойно натянул на себя точно такую же и даже не поморщился.

Рассмотрев свое отражение в зеркале, юноша чуть не расхохотался. Потому что теперь к его необычной прическе прибавился еще и клоунский наряд. Так что отец мог оставаться совершенно спокойным — в таком виде Джай вышел бы из своей комнаты разве что под конвоем.

А потом вернулся Либиус. И хотя старик на этот раз удержался от привычного язвительного смешка, юноше хватило одного взгляда на его ухмыляющуюся физиономию, чтобы руки сами потянулись запустить в насмешника чем-нибудь тяжелым.

— Где ты был? — тихо спросил Джай, чтобы не разбудить спящего эльфа, а потом махнул в сторону соседней комнаты.

— Итак? — повторил он, когда за ними закрылась дверь кабинета.

— Интересные дела творятся во дворце, милорд, — пожал плечами старик.

— Сильный шум поднялся?

— А как же. Вся внутренняя охрана на ногах, сейчас всех стражников и слуг поголовно проверяют. Советник Барус лично всю белую галерею из конца в конец исходил. А герцог ар-Тан сразу же побежал к императору, после того, как сынок к нему явился.

Джай кивнул в ответ. Конечно же, Дерен был прав, и его отец обязан был знать об этом нападении. Тем более что нападавшие были одеты как дворцовые слуги, а двое из них — даже в обмундирование внутренней стражи.

— Расшевелили осиное гнездо, — хмыкнул Либиус, — правда, всех все равно не выловят.

Он сказал это так убежденно, что Джай сразу же появилось подозрение — а не приложил старик руку ко всему случившемуся. И чем дольше он думал об этом, тем больше убеждался в своей правоте. Ведь это Либиус направил его в белую галерею, а потом настоял, чтобы он взял с собой Лара. Старик единственный знал, куда они направляются.

А нападение было спланированным. То есть враги точно знали, где и когда организовать засаду. Но кто-то должен был сообщить им об этом. И этот кто-то спокойно стоял теперь напротив Джая и даже позволял себе ухмыляться.

— Нас чуть не убили, — сквозь зубы процедил молодой лорд.

Если бы перед ним был не Либиус, то Джай отреагировал бы совсем по-другому. Но он знал старика слишком давно, чтобы дать ему шанс оправдаться.

Поступки слуги иногда не поддавались объяснению и зачастую имели двойное или даже тройное дно. И юноша часто ловил себя на том, что ищет в словах старика скрытый смысл, даже когда в них не было ничего, кроме насмешки. Но еще никогда тот не опускался до предательства.

Либиус одобрительно хмыкнул, а потом насмешливая маска исчезла с его лица, и только это удержало Джая на месте. Потому что стоявший перед ним мудрец все-таки соизволил объяснить глупому и ничего не понимающему мальчишке, почему было необходимо, чтобы все случилось именно так, как произошло.

— Настоящая опасность угрожала только вашему другу, — сказал старик, и его голос звучал холодно и отрешенно, — но он удачлив, и хорошо владеет мечом.

— Они ранили Лара, — произнес Джай намного спокойнее, чем сам от себя ожидал.

— Всего лишь случайность. Он еще не разобрался в себе, поэтому совсем не думает и делает глупости, — ответил старик, и знакомые насмешливые морщинки опять появились в уголках его глаз. — К тому же, разве вы позволили бы кому-нибудь еще обижать вашего эльфа?

— Зачем? — только и смог выдавить из себя Джай, молча проглотивший упрек.

— Теперь они обыщут весь дворец, и даже смогут найти кое-что интересное, — продолжал старик, — императору нужно обращать больше внимание на то, что происходит в его доме, и иногда ему приходится об этом напоминать.

Голос Либиуса постепенно приобретал прежнее звучание, словно заново набирался жизни. А Джай с облегчением, к которому почему-то примешивалась большая толика разочарования, наблюдал за тем, как медленно и неохотно возвращается на лицо его собеседника знакомая насмешливая маска.

— Зачем ты говоришь мне все это? — спросил он.

— Потому что вы тоже не разобрались в себе.

— Поэтому не думаю и делаю глупости? — продолжил молодой лорд, и получил в ответ насмешливую ухмылку.

Старик был действительно невыносим, и только поймав себя на этой мысли, Джай понял, что больше не сердится. Потому что Либиус был прав. Если существовала возможность выявить врагов, притаившихся во дворце, то риск становился оправданным.

А еще старик был прав и в том, что Джай совсем не думал и постоянно совершал ошибки. Как, например, сегодня. Он не подумал о последствиях и пошел в галерею. Не разобрался, что с ним происходит, и убил там пятерых человек. Даже когда Исидий занимался Ларом, он только мешал целителю. Казалось, что Джай целый день только то и делал, что совершал одну глупость за другой.

— Ничего милорд, — словно прочитав его мысли, сказал Либиус, — вот увидите, скоро все образуется. И эльф ваш поправится, и во дворце порядок наведут, и его светлость успокоится…

— Герцог очень зол?

— Беспокоится, — пожал плечами старик, — тоже пошел с императором поговорить. Хоть бы не подрались, а то у них в детстве всякое бывало.

Джай представил, как его величество и его светлость сошлись в рукопашной прямо посреди рабочего кабинета, и не смог подавить нервный смешок.

— И откуда ты все это знаешь? — спросил юноша, даже не надеясь на ответ. — Может, еще скажешь, когда Высший совет, наконец, соберется?

— Так сегодня и соберется, — ответил Либиус, — советник Барус уж очень торопился, да и Исидия позвали в императорские покои. Видать, целительнице нужно отлучиться…

Старик еще раз хмыкнул. По-видимому, Джай с округлившимися от удивления глазами действительно выглядел очень смешно.

Остаток дня юноша собирался провести в своей комнате.

Либиус принес обед для него и для Лара, а потом опять куда-то ушел, и Джай даже не стал спрашивать куда. Ему не хотелось знать, что еще задумал старый интриган, и кто от этого может пострадать. Потом он разбудил эльфа и накормил его, решив, что хорошее питание так же важно, как и хороший сон. Лар не возражал против этого, проглотил свою порцию и снова уснул.

Чуть позже появился герцог ар-Сантар. Должно быть, разговор с императором оказался очень напряженным, потому что его светлость даже не пытался скрыть свою ярость. А Джай подумал о том, что еще никогда не видел отца в таком состоянии: тот был напряжен, как струна, на скулах проступили пятна, а зубы были сжаты так, что проступили желваки. Его величеству за какой-то час удалось сделать то, чего не смогли добиться даже враги, напавшие на их замок и убившие Тереха — герцог был в бешенстве. Джай уже приготовился к тому, что сейчас все громы и молнии падут на его многострадальную голову, но гроза так и не разразилась.

Нахор ар-Сантар стоял и молча смотрел на мальчишку, своего младшего сына, такого нелепого в этой слишком большой для него рубашке с подвернутыми рукавами, с растрепавшимися по плечам волосами, с этим его порезом на щеке. А потом он шагнул вперед и прижал его к себе так крепко, как только смог. И уткнувшийся в его плечо Джай отстраненно подумал о том, что на спине уже сегодня проявятся синяки, но это не имело никакого значения, потому что отец был жив, был рядом. Потому что, не смотря ни на что, герцог ар-Сантар любил своего глупого младшего сына, которому понадобилось шестнадцать лет, чтобы понять это.

Юноша чувствовал, как гнев отца постепенно угасает. Сначала выровнялось его дыхание, потом бешено колотящееся сердце замедлило свой темп, и, наконец, стали расслабляться сведенные от напряжения плечи, спина… И только после этого герцог выпустил счастливого, но немного помятого сына из своих объятий.

— Я же велел тебе не бродить по дворцу, — спокойным, но несколько усталым голосом сказал он.

— Мне очень жаль, — произнес Джай, которому больше нечего было ответить.

— Через несколько дней мы возвращаемся в замок, так что, пожалуйста, сделай усилие и постарайся не попадать в неприятности.

— Да, отец, — ответил молодой лорд.

Герцог хотел сказать что-то еще, но только кивнул, взглянул на спящего эльфа, а потом снова посмотрел на сына.

— Увидимся завтра, — сказал он и вышел в коридор.

Джай посмотрел на закрывшуюся за ним дверь, а потом оглянулся на Лара. Тот дышал ровно и глубоко, как и полагалось спящему, и юноша был благодарен ему за это.

Потом опять вернулся Либиус и рассказал, что поиски идут уже по всему дворцу, и кое-кого удалось поймать. А по его довольной физиономии было понятно, что и на этот раз не обошлось без его участия. Он с удовольствием рассказывал о том, как начальник внутренней охраны носился по всему дворцу, устраивая облаву на очередного стражника, который решил улизнуть со своего поста, или повара, который захотел уединиться в амбаре с посудомойкой. Как герцог ар-Тан чуть ли не бегом бежал из кабинета его величества в сторону южной башни, а потом все придворные маги, включая старичка погодника и учеников-первогодок (правда, без участия советника Баруса) обследовали замок от подвалов до чердака, взламывали секретные переходы, которыми не пользовались неизвестно сколько лет, а потом выбирались оттуда покрытые толстым слоем пыли и паутины. Еще Либиус вскользь упомянул, что видел Дерена, и что с ним все в порядке.

Джай обрадовался этому известию.

Ближе к вечеру к ним заглянул Исидий. Он так торопился, что только осмотрел рану Лара (вернее оставшийся от нее шрам), заверил, что выздоровление идет даже быстрее, чем он рассчитывал, и сразу же убежал.

А потом этот невероятно долгий день все-таки подошел к концу.

Джай проснулся где-то за час до рассвета, и не сразу понял, что разбудило его.

Нет, на этот раз ночь не предвещала никакой угрозы, она дышала тишиной и спокойствием. Даже каким-то умиротворением. Юноша лежал и смотрел в потолок, наслаждаясь ее прохладой, пока, наконец, не сообразил — что разбудило его. Он снова видел чужой сон.

Сон, наполненный шелестом листвы и музыкой дождя. Где величественные деревья поднимали свои кроны почти до небес, и золотые лучи света танцевали между ветвями. А на холме возвышался прекрасный белоснежный замок с изящными башенками и высокими шпилями, украшенными развевающимися флагами. Но как только он понял это, то снова заснул.

В этот раз утро выдалось спокойное.

Либиус суетился над завтраком, и Джай даже пошутил на счет того, как с таким отменным аппетитом старику удается оставаться таким худым. У него было просто великолепное настроение. Он, наконец, смог переодеться (Либиус раздобыл пару рубашек соответствующего размера). Правда, юноша посылал его за ними еще вчера, но старик был слишком занят своими делами. Хотя, молодой лорд подозревал, что тому просто хотелось полюбоваться на выражения лица Исидия, когда тот увидит его наряд. Джаю в тот момент понадобилась вся его выдержка, чтобы вести себя, как ни в чем не бывало, потому, что губы целителя неудержимо расползались в улыбке.

Вторую рубашку Джай отдал Лару, и с радостью отметил, что эльф уже не морщился, натягивая ее. Он поправлялся действительно быстро. Самому молодому лорду понадобилось гораздо больше времени, чтобы встать на ноги после ранения. Правда, и рана у него была посерьезнее.

— Все готово, милорд, — сообщил Либиус, закончивший расставлять тарелки.

Юноша с недоумением посмотрел на свою порцию.

— Тут же на троих хватит, — сказал он.

Лар с таким же выражением лица смотрел на свою тарелку.

— Вы кушайте, милорд, кушайте. Потом, в дороге, не известно, когда толком поедите…

Джай, уже привыкший к тому, что Либиус знает все на свете, послушно взял в руки вилку. Если старик сказал, что им скоро в дорогу, значит, так и будет.

— А что, маги уже договорились? — как бы, между прочим, спросил он.

— Как же, договорятся они, — хмыкнул старик, — всю ночь ругались, но так ничего и не решили. Наш советник только под утро вернулся, злющий…

Это последнее известие забавляло Либиуса больше всего.

— Ничего, им даже полезно, — продолжил старик таким тоном, словно рассказывал о передравшихся подростках, а не о самых могущественных магах этого мира, — хоть немного зашевелятся, а то разбежались по углам — ничего не видят, ничего не слышат, и знать ничего не хотят… Хотя, они и сейчас не о том думают. Тут граница зашаталась, а у них только «древняя кровь» на уме. Да вы ешьте, милорд, остынет же.

Джай автоматически поднес вилку ко рту и начал жевать.

Он не знал, о какой границе говорил Либиус, и почему она «зашаталась», но вот выражение «древняя кровь» ему было знакомо. Оно упоминалось в той самой рукописи Джибара, которую он так и не успел обсудить с учителем. Древний философ, историк и маг, живший около двух тысяч лет назад, писал неправильными витиеватыми фразами и не признавал хронологии. В его описаниях события прошлого и настоящего шли вперемешку с философскими рассуждениями и непонятными пророчествами. Он приводил слишком мало фактов, и полностью игнорировал доказательства. Так что мастер Риам не зря назвал его сумасшедшим.

Но это была единственная книга, в которой описывались события, происходившие еще до вековой войны. Поэтому Джай перечитал ее от начала до конца, стараясь вникнуть в смысл длинных, без единого знака препинания предложений, и понять, что из описанного происходило на самом деле, а что только домыслы автора. Получалось не всегда. Особенно это касалось приведенных Джибаром текстов пророчеств. Не понятно было даже то, принадлежат ли они ему самому, или кому-то другому. Но именно в одном из них и говорилось про «древнюю кровь».

Начало пророчества юноша не запомнил. Он уделял больше внимания описаниям исторических событий. Зато последняя фраза осталась в его памяти.

«Тогда придет тот в ком проснулась древняя кровь маг правитель хозяин земель падет старый мир сменится новым», — процитировал Джай.

— Вот и они о том же, — кивнул старик.

Он хотел сказать что-то еще, но неожиданно раздался жалобный звон — Лар уронил свою вилку. Вернее, она просто выпала из его ослабевших пальцев. Но эльф даже не заметил этого. Он смотрел на хозяина круглыми от удивления глазами, а потом едва слышно произнес:

— Шеаль Илвалир…

— Кровь Илвалира, — автоматически перевел Джай (вот и знания эльвандара ему пригодились).

— И этот туда же, — покачал головой старик, а потом так посмотрел на эльфа, что тот мгновенно пришел в себя. Дальше он смотрел только в свою тарелку.

Об Илвалире Джай читал когда-то в детстве. Именно так звали героя сказок, который спас весь мир. Правда очень похожие имена встречались и в легендах других народов. Например, Илливар — в сказаниях Хаганата или Ильвариель — в лавиэнских мифах. Все они были очень разными. В одних — главный герой был королем, в других — магом, в третьих — просто воином. Но все они сходились в том, что он обязательно спасал мир, причем, зачастую ценой своей жизни.

— Но это сказки, — пробормотал Джай, а потом вопросительно посмотрел на старика.

— Вот и я говорю, что это только сказки, — сказал Либиус так категорично, как будто юноша собирался ему возражать, — а бороться нужно с живым врагом.

После чего Либиус подвинул к себе тарелку с таким видом, что сразу же стало ясно — дальше спрашивать бесполезно. Старик уже сказал все, что он хотел сказать, и теперь предоставлял собеседнику возможность делать собственные выводы.

Но молодой лорд и так уже достаточно узнал: совет магов состоялся, а это означало, что уже очень скоро они смогут вернуться домой.

Джай и не догадывался насколько скоро. Едва Либиус унес опустевшие тарелки, появился слуга.

— Его светлость просит вас быть готовыми в течение часа, — сообщил он.

Но юноше понадобилось гораздо меньше времени на сборы. Из всех вещей у него были одни только гайны. Правда, несколько минут пришлось потратить на записку для Дерена. Либиус пообещал передать ее, зато от предложения поехать вместе с Джаем категорически отказался.

— Я и мастеру Риаму говорил, и вам повторяю милорд, — сказал он, — ну как же я без столицы?

Хотя юноша явно уловил в этой фразе совершенно противоположное.

«Как же столица без меня», — хмыкнул насмешник с глазами мудреца. И Джаю ничего не оставалось, кроме как с ним согласиться. Поэтому он просто попрощался с Либиусом.

— До свидания, милорд, — ответил старик и поклонился. — Я буду ждать вашего возвращения.

Возвращаться они должны были через портал. Но Джай и не предполагал, что с ними отправится столько народа. В зале собралось не меньше двадцати человек.

Юноша отыскал глазами отца. Тот стоял рядом с императором, поэтому он поклонился обоим. И герцог, и его величество выглядели одинаково спокойными, но Джаю хватило одного взгляда, чтобы понять, что оба чем-то недовольны. Императора, судя по всему, не устраивал их отъезд. Но что же раздражало его светлость?

Молодой лорд узнал ответ на этот вопрос, когда заметил стоявших чуть в стороне охранников. Их было не меньше десятка, и среди них Джай с удивлением узнал людей из личной охраны императора. Похоже, что и его величеству удалось кое на чем настоять.

Но не только охрана раздражала его светлость.

Рядом с герцогом стояла высокая светловолосая дама, закутанная в синий шелк и кружева. На вид ей было около тридцати, но из-за напряженно сжатого рта, она казалась старше. Юноше хватило одного взгляда, чтобы понять, что перед ним высший маг.

— Леди Тамина согласилась занять место моего советника, — сообщил герцог, представляя ее.

До сих пор предполагалось, что место мастера Риама должен был занять невысокий седобородый маг, которого герцог несколько раз принимал в своем замке. Но за последние два дня изменилось очень многое.

Магичка ответила на поклон Джая коротким кивком и улыбкой, которая так и не коснулась ее глаз.

В собравшейся толпе юноша не сразу заметил Тибуса. Несчастный маг выглядел уже лучше. По крайней мере, теперь его взгляд был осмысленным (в чем была несомненная заслуга Исидия). Но он заметно нервничал и крепко прижимал к груди свою сумку. Джаю не составило труда догадаться, что в ней находилось (даже не смотря на старания Исидия, Тибус еще не скоро сможет расстаться со своей сферой).

Юноша поприветствовал Баруса, и тот ответил ему на удивление почтительным поклоном. Зато леди Тамине достался от него хмурый взгляд. Похоже, Либиус был прав — высшие маги не выносили друг друга.

— Ваше величество, будем начинать? — спросил советник.

— Приступайте, — кивнул император.

Прощание было недолгим. Его величество и его светлость обменялись парой слов (все важное и нужное было уже сказано), Джаю достался короткий кивок. И уже через несколько мгновений перед ними стал наливаться синевой диск портала.

Юноша невольно поежился в предчувствии пронизывающего холода, который он ощущал каждый раз во время таких переходов. Но мысль о том, что скоро они окажутся в родном замке, заставила его приободриться.

Молодой лорд попытался представить его очертания, но перед его глазами неожиданно возникла совершенно другая картина. На вершине холма стоял прекрасный белоснежный замок, украшенный изящными башенками. Их шпили с развевающимися на них флагами тянулись высоко-высоко в небо. Туда, где лениво махал крыльями алый дракон.

«Не забивайте себе голову глупыми сказками», — беззвучно проворчал знакомый голос, и картина из чужого сна растаяла. Джай мотнул головой, прогоняя наваждение, и шагнул в портал.

Часть 2

Лето в этом году выдалось дождливое. Настоящие дожди шли не часто, но небо все время было затянуто серыми тучами. И даже магу погоднику не удавалось ничего сделать с постоянной моросью, которой не было конца. Из-за нее люди редко выбирались из теплых, а главное, сухих домов. Но последние несколько ясных дней подняли всем настроение. Казалось, что сам замок встряхнулся, прогоняя с себя сонную одурь и оживая на глазах. Слуги шустрее засновали по двору. В коридорах зазвучали веселые голоса.

Джай тоже поддался всеобщему приподнятому настроению. Ему захотелось хотя бы на несколько часов избавиться от гнета замковых стен и вырваться на волю. Но остаться в одиночестве не удалось. Стоило ему утром пробраться в конюшню, как через несколько минут там появился эльф. Он молча поклонился Джаю, а потом так же молча стал седлать второго коня. Так что молодому лорду ничего не оставалось, кроме как взять его с собой. Хорошо, хоть стражники на воротах не стали задавать лишних вопросов, и подняли решетку по первому требованию. А потом Джай толкнул пятками коня, и ветер бросился ему в лицо. Все тревоги и заботы остались где-то далеко-далеко позади, и ощущение бешеной скачки опьянило его. А когда оно прошло, юноша просто наслаждался царившими вокруг спокойствием и тишиной, которых ему не хватало в замке. Обратно его конь возвращался шагом, и он не собирался его подгонять. Чуть в стороне ехал Лар. И хотя по лицу эльфа было трудно что-либо определить, молодой лорд чувствовал, что он тоже рад этой прогулке.

Юноша невольно отметил, как сильно изменился Лар за прошедшие два года. Изменилось все: выражение лица, взгляд, походка. Он стал спокойнее, увереннее в себе. Перемены не коснулись только его внешности. Эльф до сих пор выглядел как шестнадцатилетний мальчишка. Но, учитывая, как медленно взрослели представитель его расы, Лар должен был выглядеть точно так же еще лет десять или пятнадцать. Теперь он не скрывал свою внешность за иллюзией, а только зачесывал волосы так, чтобы его остроконечные уши не слишком бросались в глаза.

Джай вспомнил тот день, когда велел эльфу больше не надевать маску, и усмехнулся.

Это произошло через месяц после их возвращения домой.

Жизнь в замке начала налаживаться. Новые слуги постепенно приспосабливались к своим обязанностям, а хозяева привыкали к новым лицам. Герцог назначил нового казначея. А место погибшего мастера Гая занял мастер Дар — один из прибывших с ними охранников императора.

Когда все стало входить в привычную колею, Джай решил, что нужно изменить кое-что еще. Сначала, никто не обращал внимания на изменения во внешности слуги сына герцога (положение Лара было не совсем ясным, но большинство воспринимали его именно так). Но потом какая-то глазастая служанка присмотрелась к нему внимательнее. И уже через полчаса прислуга и стражники сбегались ото всюду, чтобы хоть одним глазком взглянуть на эльфа. Поднялся такой шум, что Джай даже немного пожалел о задуманном им представлении. Но рассчитал он все правильно. Когда о его выходке узнали герцог и леди Тамина, было уже поздно что-либо менять.

Отец отнесся к новости спокойно. Она даже позабавила его. Зато магичка была в бешенстве. Она устроила Джаю выволочку, которую он спокойно пропустил мимо ушей. Если леди Тамина считала его капризным ребенком, затеявшим очередную шалость, то юноша не собирался ее в этом переубеждать.

Замок гудел еще две декады. Но ни одна новость не может обсуждаться вечно. Поэтому постепенно все успокоились. Лара все еще провожали любопытными взглядами, но слуги уже не сбегались отовсюду, чтобы поглазеть на него. Правда, сам эльф не скоро избавился от привычки прислушиваться, нет ли кого-нибудь в коридоре, прежде чем открыть дверь.

Теперь на него обращали внимание не больше, чем на других. Да и сам Джай уже привык к постоянному присутствию Лара. В замке не хватало слуг и как-то так вышло, что эльф занял место погибшего Лима. Он приносил воду для умывания, иногда завтрак или обед, заботился об одежде и периодически пытался наводить порядок в комнате юноши. Кроме этого, эльф все чаще стал появляться на конюшне. Оказалось, что Лар просто обожал лошадей, и они отвечают ему тем же. Поэтому после того, как старший конюх переборол свое недоверие к новичку (на это ушло всего два дня) бывший пленник стал желанным гостем в его владениях. И даже то, что мальчишка на самом деле оказался эльфом, не изменило к нему отношения старика.

А в последнее время Лар, похоже, решил еще и записаться в личные телохранители Джая.

Только после возвращения в замок молодой лорд начал понимать, во что он ввязался. Когда выяснилось, что эльф на самом деле никому не был нужен. Маги уже узнали все, что их интересовало. Герцог ар-Сантар четко дал понять, что если его сын взвалил на себя эту заботу, то пусть сам во всем и разбирается. Леди Тамина демонстративно не замечала Лара. А все остальные даже не подозревали, кто он такой.

Но последить за пленником несколько дней — это одно дело, а постоянно читать чьи-то мысли — совершенно другое. Постоянное напряжение сводило с ума. Поэтому Джай и решил, во что бы то ни стало, избавиться от магического поводка. Но это оказалось не так-то просто. Во-первых, он не был магом (что бы там не произошло в императорском дворце). Во-вторых, даже теоретически не знал, что представляет собой это заклинание. А в-третьих, не хотел обращаться за помощью к магичке. Юноша не настолько ей доверял.

Его последней надеждой оставалась библиотека мастера Риама, доставшаяся ему в наследство после смерти учителя. Но там было такое количество книг по магии, что искать в них заклинание, которое сам толком не понимаешь, было все равно, что искать иголку в стоге сена.

Тогда юноша решил подойти к проблеме с другой стороны. Он постарался построить мысленный барьер между своими и чужими ощущениями (так же как он концентрировался во время тренировок). Сначала, ничего не получалось. Чужие эмоции обрушивались на него всякий раз, как только он терял концентрацию. И только через пару декад стали появляться первые успехи.

Когда Джай проснулся в холодном поту (обычное пробуждение в последнее время), и понял, что в этот раз видел свой собственный кошмар. Он так обрадовался, что даже решил отложить визит к леди Тамине, запланированный на этот день (его последнюю надежду). Потом посещение магички переносилось еще несколько раз, чтобы так и не состояться.

Юноше понадобилось два месяца для того, чтобы научиться полностью заглушать чужие мысли в своей голове. Еще полгода ушло на то, чтобы окончательно избавиться даже от ощущений. Они появлялись, только если Лар был поблизости. Вот и теперь он чувствовал легкое беспокойство эльфа только потому, что тот ехал в нескольких шагах от него.

— Почему ты волнуешься? — спросил Джай.

— Не стоило выезжать из замка без охраны, милорд.

— Ты становишься похожим на моего отца. Нам ничто не угрожает. Здесь так тихо.

— Да, очень тихо…

Но Джай знал, что эльф имел в виду совсем другую тишину. За последние два года действительно ничего не происходило. В замке навели порядок, набрали слуг, восстановили защитную сеть. Герцог и леди Тамина, наконец, нашли общий язык. Из дворца приходили хорошие известия (состояние Марана не улучшалось, но император пока отложил объявление нового наследника). Эта последняя новость особенно радовала Джая.

Но что предвещало это затишье? Неизвестный враг затаился? Готовит новое нападение? Или отказался от своей цели, какой бы она ни была? Последнее казалось маловероятным.

— Возвращаемся в замок, — скомандовал молодой лорд, заставляя коня ускорить движение.

Их беззаботное утро подошло к концу.

Джай и не надеялся, что их отлучка останется незамеченной. Отец уже узнал о ней, и, конечно же, рассердился. Юноша понял это по неодобрительным взглядам стражников. Похоже, утренней смене досталось за то, что их выпустили из замка без сопровождения.

— Его светлость просил вас зайти к нему, как только вы вернетесь, — сообщил один из них.

Джай кивнул в ответ, а Лар протянул руку, чтобы принять у него поводья.

— Его светлость сказал, что желает видеть вас обоих, — добавил стражник.

Молодой лорд ничем не выдал своего удивления, и еще раз кивнул. Отец никогда не устраивал ему выволочек при свидетелях. А это означало, что что-то произошло.

Не стоило лишний раз испытывать терпение герцога, которому уже наверняка доложили об их возвращении. Поэтому они с Ларом сразу же направились к нему.

В кабинете отец был не один. В кресле напротив сидела леди Тамина. И юноша, в который раз, задумался, сколько же ей на самом деле лет. Судя по гладкой коже и едва наметившейся сеточке морщинок в уголках глаз, не больше тридцати. Но магичка, наверняка, была старше этого возраста. Высшие маги жили дольше обычных людей, и соответственно, медленнее старели. Мастер Риам, например, дожил почти до двух сотен лет, и по его словам, начал стареть только после восьмидесяти. Так что леди Тамина на самом деле могла быть в два раза старше, чем выглядела.

— Доброе утро, — произнес молодой лорд, кланяясь сначала ей, а потом герцогу. — Ваша светлость, вы желали видеть меня?

— Джай, сядь, пожалуйста, — сказал отец и указал ему на свободное кресло.

Юноша опустился в кресло, и Лар, как всегда, встал позади него.

— Час назад приехал посланник хагана.

— Что-то случилось? — поинтересовался Джай.

Отец часто обменивался посланиями с правителем Хаганата. У них постоянно возникали какие-то конфликты по поводу нарушения границы, задержек торговых караванов, мелких стычек между степняками и приграничными жителями Империи. Все это приходилось долго и нудно решать, потому что со степняками никогда не удавалось договориться сразу. Но что такого особенного хаган мог написать в этот раз?

— Он хочет, чтобы ты приехал к нему на семидесятилетие, — ответил отец.

Новость была действительно неожиданной. Хаган не забывал про внука, но к себе ни разу не приглашал.

— И что вы ему ответили? — осторожно спросил Джай.

— Пока ничего. Но официально, я не могу ему отказать.

Юноша понимал его сомнения. У герцога действительно не было ни одной официальной причины, чтобы отказать хагану. Реакция на такой отказ могла быть непредсказуемой. Возможно, старый лис только и ждал очередной ссоры с императором и искал для нее повод. Но с другой стороны отец не мог просто отпустить Джая к степнякам. К этим варварам с их дикими законами и запутанными традициями. У них же даже магов не было — одни шаманы.

— Кто обеспечит ему безопасность? — словно прочитав его мысли, спросила леди Тамина.

Судя по хмурому выражению, появившемуся на лице герцога, она задавала этот вопрос уже не в первый раз. Леди Тамина была вторым человеком после императора, кому удавалось очень быстро выводить его светлость из себя.

— Это было требование? — спросил Джай.

— Нет, только просьба, — ответил герцог.

«Тем хуже будут последствия отказа», — подумал молодой лорд. Одно дело, когда хаган желает видеть сына герцога, и совершенно другое, когда дед хочет увидеть своего внука. Родственные связи были особенно важными для степняков.

— Император будет против, — использовала свой последний аргумент леди Тамина.

Но Джай уже знал, что он поедет в Хаганат. Сидевшая рядом с ним женщина, была высшим магом. Но при этом она совершенно не представляла себе, что такое жизнь рядом со степняками. Шаткий мир, установившийся в последнее десятилетие, поддерживался титаническими усилиями императора. К тому же, всем им очень повезло, что последний хаган оказался не таким ревностным хранителем традиций, как предыдущий, и намного лучше разбирался в вопросах внешней политики. Старый лис предпочитал вытребовать для себя очередную уступку, а не хватался за меч, как его предшественник (возможно, именно поэтому ему и удалось править так долго).

Для общения со степняками нужен был особый подход. Именно поэтому брат императора и сидел в этой глуши, а не где-нибудь на границе с Лавиэном или Ванааном. Только сильный и властный человек мог заставить их уважать границы своих владений. Но в то же время, только очень умный и изворотливый политик мог разобраться в их запутанных традициях, и находить в них необходимые лазейки. Видя, что все ее доводы бесполезны, магичка решила покинуть поле боя.

— Похоже, мои слова — это пустое сотрясание воздуха, — заявила она.

— Миледи, мы всегда ценили ваши советы, — ответил герцог, и Джай уловил в его голосе тщательно скрываемое раздражение.

Магичка кивнула в ответ на его полупоклон и вышла из кабинета.

— Когда мы выезжаем? — спросил Джай, как только за ней закрылась дверь.

Он прекрасно понимал, что отец не стал бы рассказывать о письме хагана в присутствии Лара, если бы не собирался отправить его вместе с ним.

— Через декаду, — ответил герцог. — Нужно подобрать охрану, как следует подготовиться…

Он замолчал и выразительно посмотрел на Лара. Эльф не заставил себя упрашивать дважды: молча поклонился и исчез за дверью. А Джай с трудом подавил обреченный вздох. Ему все-таки не удалось избежать выволочки за утреннюю прогулку без охраны.

Но леди Тамина не была бы сама собой, если бы не боролась до конца. Она еще несколько раз пыталась переубедить герцога. Это было понятно уже по тому, что два следующих дня его светлость вел себя с ней подчеркнуто вежливо. Потом магичка переключила внимание на Джая.

Давно прошли те времена, когда леди Тамина могла позволить себе повысить на него голос. Он прошел слишком хорошую школу у мастера Риама, а потом и при дворе, чтобы заставить считаться со своим мнением даже высшего мага. В последние два года Джай покорно сносил выволочки только от отца (наверное, потому что слишком мало получал их от него в детстве). Вот и теперь леди Тамина была предельно вежлива и старалась говорить как можно убедительнее.

— Там вы окажетесь совершенно без защиты, — настаивала она, — вы не представляете, сколько сил требуется на поддержание заклинаний над замком…

Джай согласно кивал, а сам думал о том, что уж он то как раз представляет. Замок действительно прикрывала мощная магическая сеть, почти такая же, как над столицей. Кроме нее, было еще несколько не менее сильных заклинаний, защищающих от магических воздействий извне. Его родовое гнездо превратилось в бастион, готовый отразить не только любую физическое (в чем была несомненная заслуга мастера Дара), но и магическое нападение.

— Вы последняя надежда императора, — продолжала магичка. — Прошу вас, подумайте еще раз, и откажитесь от этой затеи.

Джай собирался ответить ей что-то в меру вежливое, но решительное. Но неожиданно, даже для самого себя, произнес:

— Леди Тамина, почему вы согласились приехать сюда?

Только произнеся эти слова, юноша, наконец, осознал, что именно об этом он думал последние полчаса. Этот вопрос он задавал себе и раньше. Почему леди Тамина согласилась покинуть свою такую далекую Фидию, и переехать на границу Хаганата. Насколько помнил Джай из уроков мастера Риама, Фидия была практически провинцией Лавиэна, и только по недоразумению все еще считалась отдельным государством. Да, там был свой король, но он подчинялся Лавиэнской королеве (и был ее дальним родственником). На территории Фидии действовали лавиэнские законы. А вся эта страна больше напоминала большую деревню, с полями, лесами, огородами и одним крошечным городком, который и был ее столицей. И из этого зеленого рая, где не было политических интриг (какие интриги, если всю политику определяла лавиэнская королева) и никаких проблем страшнее засухи или неурожая, леди Тамина переехала к ним.

Да, она была настоящим высшим магом, и ей удавалось поддерживать все эти заклинания над замком. Она неплохо разбиралась в людях, и была хорошо осведомлена. Но никогда она не была и не сможет стать политиком. Ей не овладеть тонким искусством беседы между слов, состоящей из пауз и недомолвок. Она никогда не сможет плести настоящие интриги, когда нужно играть легко и изящно, как крошечный паучок, который кропотливо свивает свою нить, чтобы потом превратить ее в смертельную ловушку. Да, она умела быть холодной и высокомерной, но разве могло ее высокомерие сравниться с ледяным величием, которое мастерски мог изобразить любой придворный. Наверное, именно потому, что она всего этого не могла, Джай и задал ей этот вопрос.

Леди Тамина не ожидала такого вопроса. Юноша выслушал ее и даже согласился с ее доводами, она старалась говорить прямо и без недомолвок. Все должно было быть очень просто. Но сейчас во взгляде Джая было что-то такое, чему она не находила объяснения. Почему этот мальчик, выглядевший моложе своего возраста, смотрел на нее так? С таким необъяснимым пониманием, и даже сочувствием…

— Потому что больше некому было это сделать, — честно ответила она, прежде чем сообразила, что только что сказала. Разве мог этот мальчик понять…

Джай кивнул в ответ. Из короткой фразы он понял намного больше, чем она предполагала. Невольно ему вспомнились слова насмешника с глазами мудреца: «Высшие не берут учеников, потому что боятся». Маги действительно боялись. И он даже знал, чего именно.

После возвращения в замок юноша добрался до библиотеки мастера Риама (вернее, сумел взломать запирающее заклинание на одной особой полке), и наконец-то, прочитал, что же такое «древняя кровь».

Джай мотнул головой, прогоняя непрошеные воспоминания.

— Вот и я должен поехать, потому что больше некому, — произнес он.

На следующий день магичка отослала сообщение императору. После чего у герцога состоялся очень долгий разговор с его величеством. Но, судя по тому, что подготовку к поездке никто не отменял, Джая ожидало путешествие в Хаганат.

Сборы заняли немного времени. Мастер Дар отобрал четверых человек в качестве охранников.

— По крайней мере, они не спровоцируют войну через пять минут после знакомства с нашими соседями, — вынес он свой вердикт.

Еще десять человек должны были сопровождать Джая до границы с Хаганатом. Дальше правитель степняков обещал выделить для внука собственное сопровождение. То есть недвусмысленно дал понять, что так уж и быть, разрешает небольшую личную охрану, но не собирается пропускать в свои владения целый отряд.

Немного времени понадобилось для того, чтобы подобрать оружие, лошадей, уложить дорожные мешки и позаботиться обо всех мелочах, необходимых для любого путешествия. Гораздо больше хлопот доставил выбор подарка. Все-таки Джай ехал на празднование дня рождения правителя Хаганата. Герцог остановил свой выбор на оружии. Ведь хаган был не только правителем, но и воином, сколько бы лет ему не исполнялось.

Но вот и подарок был выбран, и отряд собран, и день отъезда назначен, а герцог с каждым днем становился все мрачнее. За день до отъезда он пришел в комнату Джая. Хотя не был в ней с тех пор, как тому исполнилось восемь лет.

— Здесь кое-что изменилось, — заметил он.

Юноша подумал, что порядок был скорее заслугой Лара, чем результатом его собственных усилий. Когда он был ребенком, его комната всегда выглядела словно после небольшого урагана.

— Не только это, — словно прочитав его мысли, хмыкнул отец. — За эти два года ты очень изменился, Джай.

Юноша с сомнением посмотрел на себя в зеркало. Его проблема как раз состояла в том, что за эти два года он совершенно не изменился. Ему исполнилось восемнадцать лет, а выглядел он точно так же, как и в ночь нападения на замок. И судя по тому, что молодой лорд узнал из книг мастера Риама, ему еще очень долго придется быть шестнадцатилетним.

— Я не имел в виду твою внешность. И даже не наследство мастера Риама, — добавил герцог.

Юноша удивленно посмотрел на него. Отец не мог узнать… даже если леди Тамина не смогла ничего почувствовать. Он же даже своей магией не мог пользоваться… или мог?

— Как вы узнали?

— Я был неплохим магом, — улыбнулся герцог, — а не заметить, что рядом выбрасывается такое количество силы, мог разве что Тибус. Ведь мастер Риам держал поток несколько минут.

— И вы не вмешались?

— Если бы я нарушил ритуал, это убило бы тебя. Но сейчас не об этом. Мне не нравится то, что с тобой происходит, Джай.

Юноше и самому не нравилось происходящее. Он заметил, что не взрослеет около года назад. Вернее, сначала он обратил внимание на то, что его раны и порезы стали заживать быстрее. Постепенно выравнивались даже старые шрамы, полученные в детстве. И только потом молодой лорд заметил, что его внешность совсем не меняется. А через некоторое время он добрался до книг мастера Риама.

Описаний того, что такое «древняя кровь», на самом деле было немного. Упоминалась легенда о древних правителях, которые были то ли эльфами, то ли полукровками. Они жили намного дольше обыкновенных людей, и считались сильными магами. Причем, автор книги ясно давал понять, что сам воспринимает все это, только как сказку.

Каждое утро в течение последнего года, глядя на себя в зеркало, Джай убеждался, что некоторые сказки могут становиться реальностью. Новость о предстоящих долгих веках жизни могла бы даже обрадовать его, если бы он не перевернул страницу, и не прочитал перечисление бед и несчастий, которые обрушатся на мир с пробуждением «древней крови». Автор не забыл упомянуть и злополучное пророчество Джибара.

После всего этого Джай долго приходил в себя. Но стоило ему успокоиться, и убедить себя не верить сказкам (Лару, например, исполнилось уже семьдесят четыре, а выглядел он его сверстником, и никто от этого в обморок не падал), как два месяца назад на него обрушилось очередное известие. Оказалось, что он помнит то, чего никогда не мог видеть или слышать. Например, откуда он мог узнать, что сеть над замком относится к высшим заклинаниям третьего порядка? Юноша даже не подозревал о том, что заклинания делятся на порядки. А через пару дней выяснилось, что он может видеть магию в прямом смысле этого слова.

Джай старался реже выходить из своей комнаты, и не смотреть по сторонам. Потому что то, что он видел, пугало его. Он даже не подозревал, сколько магии находилось вокруг: магическая сеть, огненная цепь, охватывающая стены кольцом, особая защита на воротах, нечто вроде щитов над самыми высокими башнями, отражающий купол. И не только это. Явно не обошлось без магического вмешательства и при строительстве замка. Потому что иногда юноше казалось, что сами стены начинают светиться едва уловимым зеленоватым огнем — защита от разрушения, от сырости, еще не известно от чего. А еще ведь были амулеты, которые носили на себе слуги, стражники и даже дети: от ран, от болезней… Тяжелее всего в эти дни было общаться с леди Таминой. Для его нового зрения магичка сверкала так ярко, что начинали болеть глаза. Наверное, именно поэтому он так и не обратился к ней за помощью.

Отцу Джай тоже ничего не рассказал. Посчитал, что герцог, ничем не сможет ему помочь. Как оказалось, зря. Если бы он пришел к нему, не пришлось бы мучиться в неизвестности, прежде чем в памяти всплывут воспоминания последнего разговора с мастером Риамом. И это его «спокойной ночи, ученик». Вспомнив об этом, юноша сообразил, откуда у него могли появиться новые знания.

Какое заклинание в ту ночь применил мастер Риам, Джай пока толком не понял. Его память выдавала знания маленькими частями. Как строгий учитель, который проводил интересный урок, но только на одну определенную тему. За два месяца он продвинулся ненамного. Его память словно боролась за каждое воспоминание, отдавая его нехотя и с трудом.

Голос герцога вернул Джая к действительности

— И это мне тоже не нравиться.

— Что, отец?

— Сейчас ты растерян, еще не осознал, кто ты есть.

— Поэтому, не думаю и делаю ошибки? — пошутил Джай.

Но герцог не знал о его разговоре с Либиусом, поэтому не мог оценить шутку.

— Да, — совершенно серьезно кивнул он. — Пока ты был здесь в замке, несколько лишних месяцев не играли никакой роли. Но теперь я уже жалею, что не поговорил с тобой раньше.

— Я все понимаю, — начал было Джай.

Он понимал все, что хотел сказать ему отец. Что нужно взять себя в руки, быть готовым к нападению в любой момент…

— Нет, — перебил его герцог, и юноша всерьез начал подозревать, что отец на самом деле читает его мысли, — ты не понимаешь. Мне не нравится, что в последнее время ты слишком увлекся своими книгами. Ты стараешься найти какой-то скрытый смысл, но не замечаешь того, что происходит на самом деле. Перестань бороться с воображаемыми врагами, Джай. У тебя слишком много реальных.

Сам того не подозревая, герцог только что опять повторил слова Либиуса, и Джай усмехнулся.

— Мой слуга во дворце говорил мне то же самое, — сказал он.

— Либиус? — переспросил его светлость, и, получив утвердительный кивок, продолжил. — Он был прав…Этот старик всегда прав.

Джай с удивлением посмотрел на него, и тот объяснил:

— Когда-то он сказал мне, что магия — это не самая большая сила в этом мире. Тогда я не поверил ему…

Джаю очень хотелось знать, что имеет в виду его отец, но он так и не задал этого вопроса. Герцог стойко перенес известие о том, что он уже никогда не сможет быть магом. Но это внесло большие изменения в его жизнь. Наверное, именно поэтому ему было так трудно общаться с новой советницей.

— Я постараюсь быть внимательнее, — пообещал юноша, чтобы прервать затянувшееся молчание.

Когда за отцом закрылась дверь, он несколько минут сидел на кровати и просто смотрел в окно. А потом встал и убрал на полку книгу, которую читал. Потому что отец был прав. В последнее время он слишком часто думал о легендах, сказках и предсказаниях. Возможно, он проживет дольше других. Возможно, даже сможет стать магом. Так почему бы не радоваться этому, а заодно и попытаться воплотить в жизнь оба эти «возможно».

Через несколько минут появился Лар. Все эти два года он так и жил в его комнате. Сразу после возвращения в замок Джай не хотел надолго терять его из виду. Потом у него появилось столько забот, что было не до эльфа. Когда Лар перестал носить маску, было бы жестоко выгнать его из последнего убежища, куда не осмеливались заходить назойливые слуги. А потом юноша привык к его присутствию, и перестал обращать на него внимание. Тем более что он видел его только утром во время тренировки и вечером после ужина. А при желании, эльф умел становиться совершенно незаметным. Вот и теперь Лар двигал так тихо, что Джай услышал только тихий стук, с которым кувшин с водой опустился на скамейку, а потом шорох сминаемой простыни.

А еще юноша с удивлением отметил, что у эльфа сегодня было великолепное настроение. Впервые за последние три месяца.

Они выехали на рассвете. Уже отъехав на приличное расстояние от замка, Джай обернулся, стараясь рассмотреть фигуру отца, еще различимую в проеме ворот. Их прощание получилось очень коротким. Все необходимое было уже сказано. К тому же, планировалось, что он вернется через пару месяцев. Но что-то подсказывало юноше, что его поездка затянется.

В шаге от герцога виднелась фигурка леди Тамины, которая тоже вышла проводить его. Возможно, в его отсутствие эти двое смогут договориться, и, наконец, осознают то, что уже давно поняли все остальные. Но вот отец махнул стражникам, и те опустили решетку. Дальше Джай смотрел только вперед.

До границы с Хаганатом было десять — двенадцать дней пути. Юноша взглянул на хмурящееся небо и мысленно прибавил к этому сроку еще пару дней. Действие защитной сети над замком распространялось где-то на два-три дня пути. А это означало, что не меньше декады они будут ехать без магического прикрытия. Но потом Джай выбросил из головы неутешительные расчеты. В конце концов, о том, что путешествие опасно, известно было давно. Поэтому юноша просто подставил лицо ветру и подумал, что, не смотря ни на что, он рад возможности выбраться из замка.

Отряд ехал вперед. В полдень останавливались на привал. Вечером находили место для лагеря и ставили палатки. Если бы погода была получше, можно было бы обойтись и без них, но противный мелкий дождик вынуждал каждый раз устанавливать навесы, чтобы хоть немного защититься от вездесущей сырости. Хорошо, что амулеты, выданные Тибусом всему отряду перед отъездом, позволяли быстро высушить одежду. Жаль только, что они не могли так же согреть людей.

Первые дни были особенно утомительными. Джай считал себя неплохим наездником, и любил конные прогулки. Но целые сутки, проведенные в седле, вряд ли, смогли бы доставить кому-то удовольствие. Особенно когда известно, что следующая декада будет такой же. Так что про себя он радовался, что ему полагалась отдельная палатка, которую он делил только с Ларом. Потому что в конце дня можно было залезть внутрь, лечь на одеяло и не шевелиться. На удивление, эльф намного легче переносил поездку. Когда на третий день пути Джай нахохлившись сидел у костра и пытался согреться, Лар умудрялся и помогать ставить палатку, и переговариваться с солдатами, готовившими ужин. Правда, когда он, наконец, завернулся в свое одеяло, то заснул мгновенно. А Джай понял, что эльф уставал не меньше его самого.

На четвертый день отряд остановился на ночлег в маленьком поселке. Кровать там смогли выделить только для Джая, а солдатам и эльфу (который по такому случаю опять создал магическую маску) пришлось ночевать на сеновале. Но даже такая крыша над головой была лучше палатки. К сожалению, поселков на границе с Хаганатом было немного (имперские граждане плохо ладили со степняками), так что даже на такой ночлег рассчитывать больше не приходилось.

На пятый день они втянулись в ритм, и к вечеру уже не валились с ног. Ехать теперь стало намного веселее. Но потом окончательно испортилась погода. Мелкая морось сменилась дождем, от которого и так непросыхающая дорога окончательно размокла. Лошади двигались шагом, только изредка переходя на рысь. А на восьмой день пути хлынул такой ливень, что солдаты не стали сворачивать лагерь, решив переждать, пока хоть немного распогодится. Только дождь не собирался заканчиваться. Пару раз он затихал, но только для того, чтобы потом хлынуть с новой силой.

Джай, которому все утро пришлось просидеть в палатке, хмуро смотрел на небо через откинутый полог. В стороне от него раздавался голос сержанта Хула (старшего в отряде).

— Ненавижу такую погоду, сколько можно уже? Льет и льет, словно прорва. Прямо не лето, а осень какая-то.

Юноша мысленно с ним согласился. Он тоже не любил дождь, особенно такой…

— Лар, — тихо позвал он эльфа, который лежал, завернувшись в одеяло.

Услышав свое имя, он мгновенно открыл глаза и вопросительно посмотрел на Джая.

— Как у тебя с погодной магией?

— Не очень хорошо, милорд, — покачал головой эльф. — Я не смогу остановить этот дождь.

Но Джая интересовало кое-что другое.

— Тебе не кажутся подозрительными вон те тучи на востоке? — спросил он.

Лар перебрался ближе к откинутому пологу палатки и присмотрелся внимательнее.

— Они движутся к нам, — наконец сказал он.

— И те, что с севера тоже, — продолжил Джай. — Похоже, что кому-то очень захотелось, чтобы сегодня мы никуда не ехали.

Эльф ответил ему коротким кивком. А юноша нашарил рукой сапоги и натянул их.

— Пойду, поговорю с сержантом.

Он выбрался из палатки и набросил плащ. Сержант заметил его приближение раньше, чем юноша окликнул его.

— Что-то случило, милорд? — спросил он.

— Возможно, за нами следят. Сегодняшний дождь идет не просто так. Предупредите солдат, чтобы они были предельно осторожны.

— Вы ожидаете нападения?

— Мы сейчас на середине пути между границей и замком.

Сержант понимающе кивнул. Положение у них действительно было невыгодное. И до замка, и до степняков, которые по идее должны были их встречать, было одинаково далеко.

— Я сейчас же отдам распоряжения, — согласился он.

День прошел в напряженном ожидании. Сержант увеличил количество караульных, солдаты все время всматривались в серую пелену, окружавшую лагерь со всех сторон, но нападения так и не произошло. Дождь лил весь день, не переставая, и только к вечеру стал немного стихать. Так что отряд решил никуда не двигаться до следующего утра. Перед сном Джай на всякий случай положил гайны так, чтобы в нужный момент они оказались под рукой. Но ночь не принесла никаких неожиданностей. А утром выяснилось, что дождь, наконец, прекратился.

Следующие два дня оказались на удивление ясными. Дорога просохла, и отряд смог двигаться быстрее, что радовало всех. Солдаты были согласны уже на что угодно (даже на шатры степняков) лишь бы больше не трястись в седлах под дождем. Сержант пока не отменял усиленные караулы, но молодой лорд несколько раз ловил на себе его вопросительные взгляды. А когда до границы оставалось три дня пути, он все-таки подошел к юноше.

— Может быть, хватит перестраховываться, милорд? Ребята измотаны.

— Нет, не хватит, — ответил тот, и, в конечном счете, это решило очень многое.

Все это время им слишком везло. Ни одного происшествия с того момента, как они выехали из замка. Ощущение надвигавшихся неприятностей не оставляло Джая.

На них напали следующей ночью.

Юноша проснулся из-за того, что Лар положил руку ему на плечо. Он мгновенно открыл глаза и вопросительно посмотрел на эльфа (тот не стал бы будить его просто так). Лар коснулся своего уха, давая понять, что услышал что-то подозрительное, а потом передвинулся к выходу из палатки, вслушиваясь в ночную тишину. Джай не раздумывая потянулся к гайнам. И в этот миг пришел тревожный сигнал от караульного.

Протяжный свист разрушил тишину ночи, а потом оборвался так же резко, как и возник.

Нужно отдать должное выбору мастера Дара, солдаты отреагировали мгновенно. Звонкая трель еще не успела оборваться, как весь лагерь был уже на ногах. Причем, солдаты сначала хватали оружие и только потом натягивали сапоги.

Лар сидел ближе к выходу, поэтому первым выбрался из палатки. В его руке был меч, на поясе висели оба кинжала. Джай отстал от него всего на шаг. Но едва он успел стряхнуть ножны со своих гайнов, как налетели чужаки. Юноше хватило одного взгляда, чтобы узнать их. И воспоминания, которые он считал почти похороненными, вернулись к нему с новой силой. Потому что опять была ночь, и чужаки, закутанные в черное, снова пришли, чтобы убивать. Их было много, слишком много для небольшого отряда, но у Джая не осталось времени, чтобы подумать об этом. Он ринулся в бой.

Гайны сверкнули в его руках, и время привычно замедлило бег. Он поднырнул под руку одного, и задел другого концом клинка, потом повернулся к третьему… они не могли устоять. Джай был быстрее, но их было больше. Он брал их жизни одну за другой, но враги снова бросались на него с решимостью самоубийц. Они знали, что юноша не сможет долго удерживать такой темп. И он это знал. Но пока он держался, и шел вперед. А они уступали ему дорогу, и все продолжалось.

В стороне мелькнули светлые волосы. Джай достал кого-то метившего в спину Лара. Потом рядом захрипел один из его солдат, и молодой лорд понял, что теряет темп. Потому что в мире, где отступало время, не было места звукам. Он не знал, сколько его защитников осталось. Теперь они сбились в кольцо, и враги окружили их. Джай дрался рядом с каким-то солдатом. Он знал его имя, но сейчас не мог вспомнить его. Справа от него сражался Лар. Чуть дальше — сержант. Был кто-то еще, но юноша не успел их рассмотреть.

Но вот сержант пошатнулся, его толкнули внутрь живого кольца, а их круг уменьшился еще на одного человека. Потом стал заваливаться на землю солдат, сражавшийся рядом с Джаем, и тот, наконец, вспомнил, что его звали Жаг. А чужаки наступали.

Молодой лорд убил одного, потом второго, потом кто-то зацепил Лара, и острая боль растеклась по плечу Джая, но он не заметил ее, потому что не мог отвлекаться даже на это.

Они, наверное, убили бы всех… они, наверняка, убили бы всех… Но в шум звенящих клинков и стонов умирающих влились другие звуки. Сначала послышался нарастающий мерный рокот, неудержимый, как шум прибоя. И громкие крики вторили ему.

Но Джай не мог, не имел права отвлекаться. Потому что он окончательно потерял темп, потому что Лар был ранен, и приходилось прикрывать еще и его, потому что враги почувствовали, что их победа близка, и стали нападать еще яростнее. А потом он с удивлением осознал, что они дрогнули и побежали. И только после этого юноша заметил рядом с собой высокого воина в кожаной одежде и с длинными темными волосами, такими же темными, как у него самого.

— Приветствую тебя, Джай ар-Сантар, — сказал тот по-имперски.

Услышав собственное имя, молодой лорд встрепенулся. Напряжение боя отступило, и он, наконец, опустил клинки.

— Я Хейт из рода Атан, мы ждали тебя, — сказал незнакомец, давая понять, что он знает, как себя чувствует Джай, и пока не требует от него ни приветствий, ни объяснений.

Юноша благодарно кивнул в ответ и осмотрелся вокруг. Их лагерь превратился в поле брани, по которому теперь ходили воины, одетые так же, как и Хейт. Они искали раненых.

— Мои люди позаботятся о тех, кого можно спасти, — сказал степняк.

А в том, что это был именно степняк, Джай уже не сомневался. Вместе с тем, как проходила горячка боя, к нему возвращалась способность мыслить здраво.

— И о тех, кого можно допросить, — пробормотал он.

— Да, и о них тоже, — кивнул Хейт.

Похоже, отряд, который выслали им навстречу, продвинулся немного вперед. Но сегодня Джай был благодарен степнякам за то, что они без позволения нарушили границу Империи.

Он оглянулся на тех, с кем только что сражался плечом к плечу. Из его защитников на ногах остались стоять только четверо. Юноша с беспокойством посмотрел на сидевшего на земле Лара, который перевязывал плечо. Судя по ощущениям, это была не единственная рана эльфа. Тот почувствовал его взгляд, потому что сразу же поднял голову, а потом махнул здоровой рукой, показывая, что все в порядке.

Наблюдавший этот разговор без слов степняк удивленно хмыкнул, но молодой лорд не стал оборачиваться. Он и так знал, что эльф остался без маски. Юноша подошел к месту, где раньше стояла его палатка, чтобы отыскать ножны от гайнов и свои сапоги, которые так и не успел надеть.

Задача оказалась не из легких. Палатка валялась на земле бесформенной грудой. К тому же, по ней пробежался не один десяток ног. К счастью, ножны он нашел почти сразу. Но сапоги пришлось хорошенько поискать. Зато за эти пару минут юноша окончательно пришел в себя. Следовало выяснить, сколько выживших, и что с ранеными. И с Хейтом он еще даже толком не поздоровался, не говоря уже о том, чтобы поблагодарить его за спасение.

— Благодарю вас за помощь, — сказал он, подойдя к степняку, — вы появились очень вовремя.

— Я рад, что оказался неподалеку, — ответил тот.

Теперь Джай смог рассмотреть его. Высокий (выше него почти на голову) степняк был худым и жилистым. Его смуглая кожа и очень темные глаза ясно указывали на то, к какому народу он принадлежал. Общую картину дополняли черные волосы, сейчас распущенные по плечам, и прикрывавшие спину до середины лопаток (слишком длинные для простого воина). Хейт был старше Джая лет на десять, пятнадцать. Он смотрел на юношу спокойно, но с некоторым превосходством. Как если бы умудренный опытом ветеран смотрел на мальчишку, недавно взявшего в руки меч.

Молодой лорд и сам знал, что выглядит, как мальчишка. И даже выглядывающие из-за его спины рукояти гайнов не придавали ему солидности. Поэтому он еще раз кивнул степняку, и направился к раненым.

Их осталось немного: сержант и еще один охранник. Оба были без сознания. Хлопотавший над ними солдат только пожал плечами в ответ на вопросительный взгляд Джая.

— Фарн выживет, милорд, — сообщил он, — его просто хорошо стукнули по голове, а все остальное — не смертельно. С сержантом хуже. Но он и не в таких переделках побывал, должен выкарабкаться. И шаман сказал, что жить будет.

Рядом лежали трое раненых степняков, которыми занимался воин, с вплетенными в волосы красными нитями целителя (больше он ничем не отличался от остальных).

Поискав глазами своих охранников, Джай увидел, что они помогали переносить убитых. Все-таки они были солдатами, а не телохранителями. Шел бой, и они сражались. Бой закончился, и они хоронили мертвых товарищей. Все было так, как и должно было быть, подумал он. Только Лар куда-то запропастился. Но стоило юноше подумать об этом, как откуда-то сбоку раздался голос эльфа.

— Степняки захватили двух пленных, — сообщил он.

Джай с трудом подавил вздох разочарования. Он то надеялся, что удастся захватить больше врагов.

— Выжившие ушли через портал, — словно прочитав его мысли, продолжил Лар, — и они добивали своих раненых.

Юноша кивнул в ответ. К счастью, эльф оказался намного наблюдательнее него. Даже во время боя Лар успевал оглядываться по сторонам, в то время как он только пытался дотянуться до очередного врага.

— Где их держат? — спросил молодой лорд.

Лар махнул в ту сторону, откуда появился, но прежде, чем Джай успел сделать первый шаг, эльф спросил:

— Может быть, сначала перевяжите ногу?

Юноша посмотрел на расползающееся по штанине алое пятно. Боли почти не было, но это еще не означало, что рана несерьезная. Поэтому Джай просто сел на землю и стал закатывать штанину. Наверное, Хейт был прав, когда посчитал его мальчишкой.

К пленникам их пропусти сразу, тем более что Хейт был уже там.

Оба чужака были связаны по рукам и ногам. В двух шагах от них на корточках сидели три степняка — охранника. Достаточно далеко, чтобы не мешать разговору Хейта и Джая, но так, чтобы в любой момент мгновенно оказаться рядом.

В пленниках не было ничего необычного. Обоим было где-то под сорок. Обычные лица имперских или лавиэнских уроженцев (явно не румийцы, и не степняки). Их черты, взятые по отдельности, были абсолютно разными, но при этом в них угадывалось неуловимое сходство. Как у людей, которые жили по соседству долгие годы. Тонкие линии шрамов на руках и лице ясно указывали, чем занимались эти двое, причем, занимались уже давно. Одежда ничем кроме цвета не выделялась. Обычные рубашки, штаны, тонкие кольчуги, такие же, как у стражников в замке.

— Пока не сказали ни одного слова, — сообщил Хейт, до этого молча стоявший рядом.

— Они и во время боя молчали, — задумчиво пробормотал Лар.

А Джаю очень не нравилось то, как медленно и едва уловимо менялось выражение лиц пленных. Создавалось впечатление, что чужая маска сползает с их лиц, открывая истинную сущность. И то, что она собой представляла, не понравилось юноше еще больше.

— Лар, ты сможешь повторить поисковое заклинание? — спросил он.

— Какое?

— То, которое использовал Исидий, — ответил Джай.

Эльф послушно наклонился над ближайшим пленником. Кончики его пальцев коснулись виска чужака, и с них сорвалась крошечная золотистая молния. При этом связанный даже не пошевелился, а все так же продолжал смотреть прямо перед собой.

Но уже через мгновение Лар резко отдернул руку.

— Ничего нет, — произнес он, — ни мыслей, ни эмоций. Они мертвы.

— Но они дышат, их сердца бьются, — сказал Хейт.

— Это ненадолго, — ответил Лар.

Джай отвернулся от теперь уже бесполезных пленников, отстраненно подумав, что такой смерти он не желал бы никому. Даже врагам. Потому что убийство духа было несоизмеримо отвратительнее и страшнее, чем убийство тела.

Затянувшуюся тишину нарушил Хейт:

— Наша стоянка в получасе езды отсюда. Соберите то, что вам необходимо.

Перемена в его поведении была разительной. Теперь перед Джаем стоял воин, глава воинов, грозный и неустрашимый, каким и должен быть рэм степняков, и больше он не улыбался.

Чего-то подобного юноша и ожидал. Конечно, он был внуком хагана, но это не мешало ему оставаться чужаком. А слово «чужак» на языке степняков означало то же самое, что и «враг». К тому же, это тогда, в разрушенном лагере, Джай был главой воинов, то есть почти рэмом для степняка. А теперь он становился только чужаком, которого нужно было защищать, но уважать — не обязательно.

Когда они вернулись, степняки уже убрали тела. И теперь разоренная стоянка производила унылое впечатление. Солдаты все еще были заняты похоронами. Поэтому Джай разыскал среди оставшихся вещей свою дорожную сумку, которая к счастью не пострадала.

— Соберите палатку и вещи для обратной поездки, — скомандовал он, когда выжившие охранники вернулись.

— Но милорд, — начал было один из них, — мы должны сопровождать вас.

— Это приказ, — резко ответил Джай. — Я и эльф остаемся со степняками. Вы отвезете раненых в замок и доложите герцогу о том, что здесь произошло.

Он говорил властно и повелительно. Потому что имел право отдавать приказы, и его солдаты обязаны были беспрекословно их выполнять.

Только когда они ушли, Джай осознал, что снова повел себя, как ребенок. Хейт указал ему на его место, а он отыгрался на собственных солдатах, которые только что прошли через бой, похоронили девятерых друзей, и все ради него.

Пока он раздавал приказы, эльф уже успел сложить сохранившиеся остатки их вещей.

— Что-нибудь еще, милорд? — спросил Лар подчеркнуто вежливо.

«И этот туда же», — мысленно простонал Джай. И оттого, что в тоне эльфа не было и намека на неодобрение, зато явно угадывалось сочувствие, легче ему не стало.

Лагерь степняков находился неподалеку. Они добирались до него так долго только потому, что везли с собой раненых. А потом Джай с интересом рассматривал остроконечные шатры, которые до сих пор видел только на занятиях мастера Риама. Стоянка выглядела обжитой. Похоже, степняки дожидались их здесь уже несколько дней.

Хейт указал юноше на шатер, расположенный ближе к центру, а потом велел одному из своих воинов разместить остальных солдат.

Молодой лорд оглянулся на остатки своего отряда. Солдаты были хмурыми и усталыми. Фарн все-таки пришел в себя, но с трудом держался в седле. А для сержанта пришлось соорудить носилки, которые привязали между двух лошадей. Джай сомневался, что тот выдержит обратную дорогу. Но у них не оставалось выбора. Сержанта нужно было довезти хотя бы до поселка, в котором они заночевали на четвертый день пути.

Воины в лагере уважительно приветствовали Хейта и вернувшихся с ним людей. На сына герцога и его солдат смотрели с холодным безразличием. Только Лару достались несколько кивков. Честно говоря, реакция степняков при виде эльфа сильно отличалась от той, которую привык видеть Джай у людей, впервые увидевших Лара. Не было ни одного удивленного взгляда, ни одна голова не повернулась им вслед.

Поймав недоумевающий взгляд эльфа, юноша только непонимающе пожал плечами в ответ.

Он едва успел снять с седла свой дорожный мешок и скатку с одеялом, как его лошадь мгновенно оказалась расседланной, и сопровождавший их степняк увел ее. Вместе с лошадью Лара. Поэтому юноше не оставалось ничего другого, кроме как свалить седло у входа во временное жилище и забраться внутрь. Шатер оказался небольшим, но их палатка была еще меньше. Так что Джай только мысленно вздохнул и снял с плеча дорожный мешок. Следом полетели плащ и скатка с одеялом. Ему сейчас не помешало бы умыться. Наверное, он произнес это вслух, потому что Лар ему ответил:

— Думаю, здесь есть ручей, милорд, лошадей они должны где-то поить.

— Значит, мы его найдем, — подытожил юноша.

Найти ручей не составило труда. Юноша с облегчением опустил руки в прохладную воду. Рядом не удержался от довольного вздоха Лар. Наконец, они смогли смыть с себя грязь и усталость сегодняшнего дня. И даже то, что в сапогах Джая теперь булькало, а рубашка намокла и прилипла к спине, не могло испортить ему настроения.

Он затянул узел на шнурке для волос, а потом набрал полные ладони воды и еще раз ополоснул лицо. Эльф все еще плескался в ручье, когда неподалеку раздался звонкий мальчишеский голос. Молодой лорд уже слышал его, но до этого тот звучал тише, и юноша не прислушивался к словам. Да и теперь он поймал только конец фразы. Что-то про мужчин не достойных носить оружие и называться мужчинами, согласных сгибать свою спину перед женщинами, если те возьмут в руки даже не меч, а кнут для лошадей. Говорили по-имперски, чтобы сразу стало понятно, к кому обращаются. Фраза была построена идеально, и чувствовалось, что автор гордится тем, как ему удалось сложить одно слово с другим, чтобы они зазвучали особенно едко и обидно.

Джай даже не повернул в сторону насмешника головы, зато Лар начал медленно вставать. Сначала напряглись его плечи, потом спина, потом он поднялся в полный рост.

Юноша обернулся туда, где зазвучал и тут же оборвался чей-то смех. Степняков было трое: старшему на вид исполнилось лет восемнадцать, младшему около пятнадцати. И по тому, как побледнело его лицо, Джай понял, что смеялся именно он. Впрочем, потом побледнели все трое. Должно быть, Лар был действительно страшен. Молодой лорд не видел его лица. Но одного взгляда на то, как неожиданно проступили белые линии шрамов на его спине, хватило для того, чтобы даже ему стало не по себе.

А Лар злился. Он злился на мальчишку-насмешника, еще больше злился на себя самого, за то, что позволил себе так отреагировать, и ничего не мог поделать со своей злостью… Он не мог просто успокоиться, но и наказать обидчика он тоже не мог. Откуда было знать мальчишке-степняку, что его слова так верно попадут в цель и снова разбередят рану, которая только начала затягиваться? Эльф так и застыл на месте, не в силах пошевелиться.

Тогда Джай поднялся на ноги и положил руку ему на плечо.

— Пойдем, Лар, — тихо сказал он. — Сегодня мы убили уже достаточно врагов.

Эльф медленно, словно преодолевая собственное сопротивление, кивнул. А потом его напряжение схлынуло, как волна, оставив только усталость и досаду. Он подхватил рубашку, лежавшую на земле, и пошел вслед за Джаем.

Они добрались до шатра, и снова ни один человек даже не посмотрел в их сторону. За все это время Лар не произнес ни одного слова. Но когда юноша уже лежал, завернувшись в свое одеяло, эльф неожиданно произнес:

— Благодарю вас, милорд.

Джай промолчал, не зная, что сам сейчас чувствует: облегчение от того, что эльф это сказал, или разочарование от того, что тот сказал именно это.

На следующее утро юноша проснулся от шума — степняки сворачивали лагерь. Поэтому они с Ларом тоже собрали вещи (собственно, и собирать-то было почти нечего).

— Нужно проверить, как там остальные, — сказал Джай, когда со сборами было покончено, и эльф согласно кивнул в ответ.

Когда они отыскали солдат, маленький отряд оказался полностью собран и готов к походу. Фарм держал в руках поводья четырех оседланных лошадей. По сравнению со вчерашним, он выглядел неплохо. Второй солдат удерживал поводья еще двоих, между которыми были закреплены носилки для сержанта. Два оставшихся охранника в это время укладывали раненого в носилки.

Джай поздоровался со всеми, и они ответили нестройным хором.

— Как он? — спросил юноша, всматриваясь в бледное лицо сержанта, который все еще был без сознания.

— Спит, — ответил один из охранников. — Шаман дал нам питье для него, от него он сразу заснул.

— Хорошо, — кивнул молодой лорд. — Когда вы отправляетесь?

— Сейчас и поедем. Мы только вас и дожидались.

— Да, еще запасных наших приведут, — поддакнул второй охранник.

Джай подумал о том, что на обратной дороге у них будет очень много запасных лошадей.

— С ними все будет в порядке, милорд, — произнес Лар, когда всадники скрылись из виду.

— Да, я знаю, — ответил Джай, но еще долго смотрел вслед уехавшим солдатам. Последним имперцам на ближайшие несколько месяцев.

Они вернулись к шатру. Но оказалось, что за это время его уже успели разобрать. А на его месте их дожидалась куча сваленных вместе вещей. Зато кто-то привел их лошадей. Подойдя ближе, Джай с удивлением узнал вчерашнего мальчишку-насмешника.

У молодого степняка явно поубавилось гонору. Он стоял с низко опущенной головой и сжимал в руке поводья. Еще бы, ведь в двух шагах от него стоял Хейт, и выражение его лица не предвещало тому ничего хорошего.

— Доброе утро, рэм, — первым поздоровался Джай, как и полагалось младшему, пусть и гостю.

— Приветствую вас, тэм Джай, тэри Лар, — ответил тот.

Юноша про себя отметил разницу в обращении. Вообще-то, и «тэм», и «тэри» имели одно значение — «уважаемый». Но у степняков ничего не бывало просто так. И если рэм по-разному обратился к ним, значит, это имело значение.

— Наша жизнь отличается от жизни в Империи, — продолжил Хейт. — И у вас появится много вопросов.

Юноша согласно кивнул в ответ. Вопросов, наверняка, будет много. Слишком сильно отличались имперские законы от традиций Хаганата.

— Кроме меня, язык Империи хорошо знает только Хор, — Хейт повел подбородком в сторону мальчишки.

А Джай едва удержался от очередного кивка. В том, что мальчишка прекрасно говорит по-имперски, они с Ларом уже убедились. Молодой лорд мельком взглянул на эльфа, но по лицу Лара ничего нельзя было определить (он как-то очень быстро перенял эту привычку герцога ар-Сантара).

— Он будет вас сопровождать, — подытожил Хейт.

Джай хотел отказаться, но передумал. В любом случае, помощь мальчишки была бы совсем не лишней. Да и Лар успел выучить только несколько слов на языке Хаганата.

— Благодарю вас, — ответил юноша.

Рэм коротко кивнул ему, а потом повернулся к юному степняку.

— Ты позаботишься о наших гостях, — сказал он, выделив последнее слово. И голова мальчишки опустилась еще ниже.

— Да, рэм, — ответил он.

— С должным уважением, — резко добавил Хейт на родном языке.

Джай ни за что не поверил бы, что можно покраснеть еще сильнее, чем Хор до сих пор, пока не увидел это собственными глазами. Мальчишка стал просто багровым.

— Да, рэм, — повторил он.

Хейт успел отойти всего на несколько шагов, когда Хор неожиданно резко мотнул головой и посмотрел Лару прямо в глаза, а потом медленно и церемонно поклонился ему. Точно такой же поклон достался и Джаю. Степняк просил прощения (молча и как-то очень по-взрослому). Не смотря на свой возраст, Хор уже считался полноправным членом отряда. А они всего лишь чужаками. Но мальчишка заставил себя извиниться, и Джай не мог не уважать его решение. Юноша повторил его поклон, краем глаза заметив, что Лар сделал то же самое.

Отряд двигался с максимально возможной скоростью. По подсчетам Джая выходило, что если они будут так спешить, то доберутся до границы с Хаганатом уже через два дня. Степняки явно были обеспокоены. Они постоянно оглядывались по сторонам, всматривались в горизонт, словно старались различить там неведомого врага.

Джай и Лар ехали в середине колонны. При этом ни одна голова не повернулась в их сторону. Но когда молодой лорд попытался придержать лошадь, к ним подъехал Хор (все это время мальчишка ехал неподалеку, но вплотную не приближался).

— Не стоит отставать от отряда, тэм Джай, — посоветовал он.

Уважительно, как и требовал от него Хейт, но настойчиво. Юноша только пожал плечами в ответ, и подтолкнул лошадь каблуками, заставляя ее двигаться вровень с остальными. Он ожидал, что мальчишка снова отъедет, но тот пристроился рядом с Ларом. Похоже, за прошедшие пару часов Хор все-таки смирился со своим наказанием. Теперь, когда рядом не было ни Хейта, ни старших воинов, молодой степняк уже не старался подражать их нарочито расслабленным позам и безразличным выражениям лиц. Джай с интересом рассматривал его.

Смуглая кожа, карие глаза, темные волосы были собраны в хвост. Для степняка, у него была самая обычная внешность. Кожаная одежда, такая же, как и у остальных, пара кинжалов на поясе. Ножны с мечом Хор прикрепил к своему седлу так, чтобы в любой момент он мог обнажить клинок. Понаблюдав еще некоторое время, Джай решил, что ошибся, определяя возраст мальчишки. Гладкая кожа лица, угловатая фигура. Вряд ли, Хору исполнилось больше четырнадцати лет, хотя он и казался старше своего возраста. Маловато для того, чтобы мальчишку приняли в отряд.

Но Джая заинтересовало кое-что еще. В отличие от остальных воинов, Хор еще не достаточно хорошо умел скрывать свои чувства. В том числе и любопытство, с которым он смотрел на Лара. Причем, его заинтересованность очень отличалась от того, как обычно реагировали люди, впервые увидевшие эльфа. Хор не старался рассмотреть самого Лара, как делали все остальные. Зато его заинтересовало оружие и одежда эльфа. Словно он удивлялся не тому, что Лар — эльф, а тому, во что тот вырядился.

В полдень отряд остановился на привал. А потом они ехали весь день до заката. Джай уже начал подозревать, что Хейт вообще не собирался останавливаться на ночлег. Когда прозвучал долгожданный сигнал, и колонна замедлила движение. Только когда юноша, наконец, слез с лошади, он почувствовал, как устал за этот день. Не меньше, чем после вчерашнего боя. Степняки, привыкшие месяцами не вылезать из седел, целый день держали высокий темп. И они не собирались делать скидки для гостей.

Хаганцы не стали устраивать лагерь. Просто разожгли несколько костров, и начали устраиваться на ночлег. Они расстилали соху (короткие шкуры, которые заменяли им одеяла) прямо на земле. И Джай порадовался тому, что последние пару дней не было дождя. Потому что в отличие от этих шкур, их с Ларом одеяла очень даже промокали.

На то, чтобы устроиться на ночлег потребовалось немного времени. А потом Джай, наконец, смог растянуться на своем одеяле. И в этот момент его совершенно не волновало, что ему придется провести ночь под открытым небом, и спать прямо на земле. Главное, ему больше не нужно было трястись в седле, постоянно заставляя себя держать спину прямо.

Рядом с ним устраивался на ночлег Лар. По его замедленным движениям становилось понятно, что эльф тоже очень устал. Этот день вымотал их обоих.

На следующий день Джай проснулся последним.

Вечером его память решила преподать ему очередной урок (первый за всю прошедшую декаду). Но заклинание огненного кольца оказалось ужасно длинным и отвратительно нудным. И теперь у него болела голова.

Он еще не успел толком проснуться, как Лар сразу же сунул ему в руки тарелку с завтраком.

— Нужно спешить, милорд, — сказал он, — все уже почти собрались.

— Похоже, рэм Хейт очень торопится, — пробормотал Джай, пытаясь справиться с головной болью.

Лар только кивнул в ответ. Потом Хор привел лошадей (это начинало входить в привычку). Уже взявшись за седло, юноша заметил алую ленточку, вплетенную в гриву его лошади. Возможно, если бы у него перед глазами до сих пор не плясали огненные искры, он ни за что не обратил бы на нее внимания. На первый взгляд ленточка казалась совершенно обыкновенной, но когда юноша коснулся ее, она засветилась в его руках.

— Не нужно снимать оберег, тэм Джай, — неожиданно сказал Хор.

Весь прошлый день мальчишка не проронил ни одного слова, а тут вдруг решил заговорить.

— Оберег? — переспросил сын герцога.

— Он защищает от неприятностей в дороге, — пожал плечами степняк с таким видом, как будто говорил очевидные вещи. Джаю ничего не оставалось, кроме как оставить лоскуток на том же месте, где он его нашел, и взобраться в седло. Потом во время езды он присмотрелся к лошадям степняков, и заметил, что у большинства были такие же обереги.

Похоже, рассказы о Хаганате все-таки были преувеличенными.

Еще на первых занятиях мастер Риам рассказывал Джаю о природе магии. Тогда ученик мало понял из его слов. Теория магии оказалась слишком запутанной и была мало подтверждена фактами. Но кое-что он запомнил. Неожиданностью для него стала новость, что магия действовала не на всей территории материка. Например, проклятые земли были закрыты для магов (впрочем, как и для всех остальных людей). Многие заклинания не действовали в Ванаане. А на землях Хаганата магия не действовала вообще. Из-за чего степнякам так долго удавалось сохранять свои границы. А императорам приходилось морочить себе голову, выискивая компромиссы на переговорах с очередным хаганом.

Но после утреннего открытия, Джай сомневался точности сведений мастера Риама. Потому что для людей, которые не признавали магию, у степняков ее было слишком много.

Несмотря на спешку, к вечеру стало ясно, что в этот день они не успеют пересечь границу. Поэтому Хейт приказал разбить лагерь.

У Джая весь день болела голова, и ему никак не удавалось ни унять эту боль, ни отгородиться от нее. Казалось, что где-то за правым ухом поселился пульсирующий огненный шар, реагирующий на каждый громкий звук, на каждое неосторожное движение. К вечеру он так измучился, что его раздражало уже все на свете: слишком громкое ржание лошадей, скрип колес, сосредоточенные лица степняков, сочувствующие взгляды Лара, которые к концу дня превратились в откровенно обеспокоенные. Джай едва сдерживался, чтобы не наорать на него.

В этот раз тоже пришлось ночевать на земле, но даже просто лежать было уже невыносимо. Тихие голоса степняков отдавались для него рокотом, так что хотелось заткнуть уши. Пламя костров слепило глаза. Но стоило их закрыть, как вокруг него стеной начинали плясать алые искры, а за ними клубилась серая мгла, и она медленно приближалась. Поэтому Джай старался смотреть вверх на звезды.

У него в ногах сидел эльф, и сын герцога чувствовал его беспокойство, но у него не было сил, хоть как-нибудь отреагировать на это.

А Лар действительно волновался. Джаю становилось все хуже с каждым часом этого отвратительно долгого дня. Но беспокоило его не только это. Он чувствовал угрозу. Ощущение появилось еще утром, но окончательно разобраться, что происходит, Лару удалось только к обеду. Что-то приближалось. По-видимому, это почувствовали и степняки, потому что весь день они выглядели непривычно хмурыми и сосредоточенными, и постоянно подгоняли коней. Да те и сами все время порывались ускорить шаг. Животные тоже ощущали опасность.

Даже мальчишка-степняк, сидевший в двух шагах от Лара, постоянно оглядывался по сторонам. Потом он неожиданно поднялся, и эльф увидел подходившего к ним Хейта. Лар коротко кивнул степняку, краем глаза заметив, что Джай продолжает лежать, глядя куда-то вверх. Молодой лорд даже не заметил появления рэма. Хейт постоял рядом несколько мгновений, но потом ушел, так ничего и не сказав. А Лар подумал, что в эту ночь рэму не помешало бы удвоить дозоры.

Когда Джай глухо застонал и обхватил голову руками, эльф наклонился к нему. Он отвел руки юноши, прикоснулся к его вискам, и золотистые искры сорвались с его пальцев. Это не было исцелением (для настоящего лечения у эльфа не хватало ни знаний, ни опыта), но это было единственное, чем он мог помочь.

Что-то прохладное коснулось висков Джая, заставляя боль отступить. Перед глазами прояснилось, и он узнал склонившегося над ним Лара. Юноше совсем не нужно было прислушиваться к чужим ощущениям, чтобы понять, почему ему стало легче. Но он знал, что облегчение будет недолгим, и очень скоро перед глазами снова будет клубиться серая мгла. Но эта короткая передышка дала ему возможность собраться с силами, и память услужливо преподнесла ответ, который он искал.

Джай содрогнулся от своей догадки. Потому что новый враг уже шел по их следу. Юноша никогда не видел этого врага, но он знал его имя. Вернее, их имена.

— Позови Хейта, — резко сказал он. Нельзя было терять ни минуты.

Лар мотнул головой, и Хор тут же сорвался с места.

Потом Джай протянул руку, и эльф помог ему подняться. Его шатало, и он с трудом держался на ногах.

— На нас натравили ванаанских псов, — сказал он.

Лар ответил ему непонимающим взглядом. Это название ничего не говорило ему. Он никогда не читал ванаанских легенд о проклятье, пришедшем из древних веков. И у него не было мудрого учителя, который рассказал бы ему, что эти сказки не имеют ничего общего с реальностью. Потому что на самом деле никакого проклятья не существовало. Только гений мстительного безумца, который, к сожалению, оказался еще и магом. Он жил очень давно, и история не сохранила его имени. Зато его творения оставили глубокий след в памяти людей.

Потому что о том, как погиб прекрасный и величественный город Лидий, помнили до сих пор. Такой кровавой резни не устраивал никто и никогда. Твари, созданные сумасшедшим магом, уничтожали все живое на своем пути, не разбирая, были ли это люди или животные. За один день погибли все жители Лидия, включая стариков и новорожденных младенцев. И их смерть была ужасной.

Когда произошли эти события, было неизвестно. Точная дата не сохранилась. Но, учитывая то, что у этого врага было имя даже на эльвандаре — времена были очень древние.

Ванаанских псов (как их называли в легенде) уничтожили совместными усилиями нескольких десятков магов через два дня после гибели города. К тому времени твари успели добраться до четырех поселков и небольшого городка, которым не посчастливилось располагаться слишком близко от несчастного Лидия. Наверное, если бы маги не остановили их, они так и продолжали бы убивать, пока не уничтожили бы все живое, до чего могли дотянуться.

Считалось, что ванаанских псов перебили всех до одного. Та же участь постигла и их создателя. Осталась только легенда, как напоминание о том, какой разрушительной может стать магия в руках безумца. Но теперь эта легенда ожила, и следовала за ними по пятам.

Джай не знал, как ему удалось определить, какой враг преследовал их на этот раз. Было ли это наследством мастера Риама, или чем-то другим. Но в том, что их догоняют именно ванаанские псы, он был убежден. Впрочем, у творений сумасшедшего мага было множество имен: «проклятье ночи», «творение зла»…

— Кэр Тавар, — коротко сказал Джай. И подумал о том, что эльфы не зря назвали этих тварей «рождающими слезы», потому что тех, кто вставал у них на пути, можно было только оплакать.

По тому, как вздрогнул и побледнел Лар, юноша понял, что это название знакомо эльфу. Впрочем, уже через мгновение оказалось, что его знает не только он. Как раз в этот момент к ним подошел Хейт, и он слышал последние слова Джая. Степняк почему-то сразу поверил ему и не стал задавать лишних вопросов.

— Как далеко? — коротко спросил рэм.

— Близко.

— Где?

— Идут с севера.

— Сколько?

— Много, — ответил Джай, сжимая зубы, потому что в глазах снова начинало темнеть.

Лар до боли сжал его плечо, и от этого ему стало немного легче.

— Пока они нас не видят, — продолжил молодой лорд, — но ваша защита слабеет.

— Сможешь держаться в седле? — только и спросил Хейт.

— Да, — выдохнул Джай.

Он не был уверен, что сказал правду. Но сейчас у него не оставалось выбора.

— Приведи их лошадей, — коротко приказал рэм, а потом развернулся и почти бегом направился к своему костру.

Через пару мгновений весь отряд был на ногах. Степняки седлали лошадей. Они ничего не брали с собой. Причем, это касалось не только так и не разобранных шатров, к которым так никто и не подошел, но даже личных вещей. Например, их соху (шкуры-одеяла) так и оставались лежать на земле, как и походные котелки, и многие другие мелочи, собирать которые, теперь не было времени. Несколько мгновений степняки потратили на то, чтобы затушить костры. Но не более того.

Джай как-то отрешенно отмечал эти детали. Он покорно позволил Лару оседлать свою лошадь. Тот тоже не стал складывать их вещи. Немного поколебавшись, эльф все-таки пристегнул к седлу футляр с подарком для хагана. Но это единственное, что он взял с собой, кроме оружия.

Впрочем, сейчас все это совершенно не волновало Джая. Ему опять становилось хуже. Он не сопротивлялся, когда Лар помог ему забраться в седло. А потом отряд двинулся вперед. И юноша вообще перестал обращать внимание на происходящее, сосредоточившись на том, чтобы удержаться в седле. Потому что степняки гнали лошадей галопом, и те охотно неслись вперед, не смотря на усталость после дневного перехода. Животным тоже хотелось бежать как можно дальше, и как можно быстрее.

Как долго продолжалась эта скачка (несколько минут, или несколько часов) Джай не знал. Казалось, они ехали уже целую вечность. У него постоянно темнело в глазах. И вместо скачущих впереди воинов он видел зыбкую серую пелену, которая подобралась так близко, что стали видны отдельные тени, скользящие по ее поверхности. Джаю хотелось их рассмотреть, но алые искры, кружащиеся вокруг, мешали это сделать. Иногда ему начинало казать, что он попал в огненный водоворот. Но потом алые точки стали гаснуть — серая пелена поглощала их одну за другой.

Это зрелище так захватило Джая, что он не замечал, что едет, не видя дороги. И только смутное ощущение тревоги, идущее от Лара, позволяло ему придерживаться правильного направления. Он и не догадывался, что в этот момент ехал, слепо глядя перед собой, и его лицо больше напоминало застывшую маску. Так, что не только Лар, но и ближайшие к нему степняки поминутно оглядывались на него.

Они не успели.

Джай понял это в тот момент, когда откуда-то сбоку донесся многоголосый вой. А уже через мгновение последние искры защитного заклинания погасли. И серая мгла взволновано заколыхалась, ощущая близкую добычу.

Как только оборвался вибрирующий вопль, у юноши перестала болеть голова. Это произошло так резко, что он не сразу осознал, что вместо приближающегося серого нечто снова видит спины скачущих впереди степняков.

А потом появились они.

Джай решил, что автор легенды о ванаанских псах ошибался в своих описаниях. Потому что преследовавшие их твари ничем не напоминали собак. Впрочем, они вообще не походили ни на одно из известных юноше животных. Приплюснутая голова с плотно прижатыми ушами казалась маленькой по сравнению с сильно выдающейся вперед пастью. Именно она бросалась в глаза прежде всего. Вернее, сначала внимание привлекали длинные клыки, блестевшие в слабом лунном свете. Широкая грудь, и мощные лапы, снабженные огромными когтями. Короткий хвост. Густая шерсть переливалась всеми оттенками серого, и только на шее виднелась черная полоса в виде ошейника.

Твари были большими. Когда-то в императорском зверинце Джай видел настоящего леопарда. Так вот, эти создания были раза в два крупнее него. Но в их движениях угадывалось что-то от грации дикой кошки. И эта гибкость, помноженная на мощь, делала их совершенными орудиями убийства.

Но самым отвратительным было не это. И даже не то, что твари были защищены от большинства видов магии (Джай и сам не знал, почему он был уверен в этом). А то, что неизвестный создатель наделил их зачатками разума. Они не просто исполняли приказ, а получали удовольствие от того, что забирали чужие жизни. Делая это изобретательно. Как будто, играли в придуманную ими самими игру.

Вот и теперь они играли. Твари, подобравшиеся почти вплотную, не спешили нападать. Несколько минут они просто бежали рядом, позволяя своим жертвам хорошенько рассмотреть себя. И только изредка вызывающе клацали зубами, подгоняя перепуганных лошадей. Но те и так неслись во весь опор.

Даже если бы юноша захотел развернуть свою лошадь, он не смог бы этого сделать. Обезумевшее от страха животное больше не слушалось поводьев. Оно просто бежало вперед. Так что Джаю оставалось только вцепиться в луку седла в попытке сохранить равновесие. Правда, теперь он уже не знал, что для него лучше: погибнуть под копытами коней несущихся позади, или достаться на растерзание порождениям извращенной фантазией безумного мага.

Юноша больше не смотрел на них. Зачем, если он и так ощущал присутствие каждой. Он знал, что слева от отряда движутся около десяти тварей, а справа пристроились не меньше дюжины. Как знал и то, что это только треть спущенной на них своры. А все остальные уже поджидают их впереди. Он чувствовал их радость и предвкушение. И даже эти едва уловимые отголоски чужих эмоций заставляли его содрогаться от отвращения.

А потом юноша увидел то, к чему так стремился Хейт. Больше всего это напоминало стену, целиком состоящую из алого света. Джай был уверен, что если подъедет ближе, то сможет рассмотреть знакомые алые искры, свивающиеся в единое полотно. Он еще успел подумать о том, кому и зачем понадобилось устанавливать такое мощное защитное заклинание, для поддержания которого понадобились бы усилия не менее десяти высших магов. Но потом у него не осталось времени на размышления, потому что впереди показалась остальная часть своры.

Джай, чья лошадь неслась в середине отряда, не видел поджидавших их тварей, но он чувствовал их приближение. В это мгновение юноша каким-то непостижимым образом знал, что происходит вокруг. Он почувствовал, что один из загонщиков, разгоряченный преследованием, бросился вперед. И Джая затошнило, когда он ощутил восторг твари, только что разорвавшей молодого воина.

Через несколько мгновений несущиеся впереди лошади увидели поджидавшую их свору. Они уже не могли остановиться, и стали шарахаться в стороны. Скачущие позади, еще не подозревали о новой опасности, поэтому продолжали лететь вперед, но потом и они начинали метаться из стороны в сторону. В итоге все смешалось в невообразимом хаосе. Лошади натыкались друг на друга, взвивались на дыбы. Так что даже степняки, считавшиеся прирожденными наездниками, с трудом удерживались в седлах.

А потом свора бросилась вперед. И Джай понял, что им не спастись.

Твари, созданные для того, чтобы убивать, наконец, настигли свою добычу.

Их слишком давно не выпускали на охоту. Так давно, что брошенное в миску мясо перестало казаться пресным и безвкусным, и они стали забывать это будоражащее чувство погони, эту нетерпеливую сладость предвкушения…

Поэтому, в этот раз они не спешили доводить дело до конца, наслаждаясь каждым мгновением погони. Подпуская жертву к заветной черте, чтобы она еще успела рвануться вперед в последней надежде на спасение. Совершенно бесполезной надежде.

Потому что тварей было слишком много. И обычные клинки не могли их остановить. Потому что обезумевшие лошади не слушались своих седоков. А до защитной границы оставались целых две сотни шагов. Потому что свора уже бросилась вперед.

Самые быстрые первыми настигали своих жертв. И люди, и лошади падали под ударами их когтей. А потом твари рвали их еще живыми. Джай видел это собственными глазами. Его лошадь оказалась в наружном круге толпы, в которую сбился отряд. Защитная стена пылала теперь прямо перед ним. Но от спасения его отделяло не меньше десятка тварей. И вот ближайшая из них бросилась к нему.

Она двигалась очень быстро, но для юноши время привычно замедлило бег. И стремительный рывок врага превратился в плавный прыжок. Он в мельчайших подробностях видел, как напряглись мускулы твари, как она с какой-то ленивой грацией оторвалась от земли. Как ее лапы вытянулись вперед, и когти выдвинулись на всю длину, целясь в шею его лошади. На фоне алого света, ее шерсть казалась почти черной. И только клыки сверкали неестественной белизной.

Джай смотрел на приближающегося врага и понимал, что не сможет его остановить. Просто не дотянется до него. И тогда он сделал единственное, что ему оставалось — выбросил руку вперед и произнес заклинание огненного кольца, подкрепляя его соответствующим усилием воли.

Наверное, это было ошибкой. Это было глупостью наверняка. Потому что огненное кольцо нельзя выпускать просто в воздух, не прикрепляя его к конкретному объекту.

Но в тот момент Джаю было на это наплевать. В его арсенале не было сильных заклинаний (память не торопилась отдавать ему свои сокровища). Он и это то вспомнил только потому, что заучивал его еще сегодня утром. Впрочем, то, что у него получилось, очень отличалось от того, что в его представлении должно было произойти. Потому что заклинания третьего порядка не произносят на одном дыхании, без соблюдения ритма и последовательности. По сути, Джай не вложил в произнесенные им слова никакого смысла, а просто вызвал стихию огня и выпустил ее. Что случилось потом, юноша так и не понял до конца.

Сначала от его пальцев протянулся огненный луч, который ударил прямо в морду летящей на него твари. Та отпрянула в сторону. Но ее вопль и запах паленой шерсти свидетельствовали, что удар достиг цели. К сожалению, остальные успели увернуться. А потом заклинание натолкнулось на защитную стену, и та неожиданно вспыхнула в ответ.

В это мгновение Джаю показалось, что его основательно стукнули по голове. У него все поплыло перед глазами, и по телу стала разливаться противная слабость. Он еще успел заметить, что его луч слился с пылающей стеной, а потом стал расходиться в стороны. Причем, так быстро, что он задел нескольких тварей, которые не успели вовремя отскочить. И огненная завеса стала, как будто, немного ближе. А потом лошадь Джая неожиданно рванулась вперед.

Бедное животное не понимало, что происходит. Но когда хищник, который уже почти дотянулся до него, неожиданно отлетел в сторону, и впереди открылся свободный проход, лошадь в последней надежде на спасение бросилась туда. Следом за ней понеслись несколько других.

Джай не видел этого, потому что алая завеса резко приблизилась, и он зажмурился от яркого света, который слепил глаза. Правда, пламя, окружившее его со всех сторон, оказалось просто ледяным. Но это уже не волновало юношу. Потому что ощущение присутствия чего-то злобного и отвратительного наконец-то отступило. Остались только усталость и чувство тревоги, идущее от Лара. Но на этот раз Джай обрадовался ему. Если эльф чего-то боялся, значит, он был еще жив.

Позади раздался топот лошадей, и через мгновение юноша ощутил, что Лар тоже пересек границу. Только после этого он позволил себе облегченно вздохнуть. Джай рванул поводья, и лошадь послушно остановилась. Животное перестало чувствовать угрозу и снова стало слушаться седока. Юноша хотел оглянуться на остальных спасшихся. Но стоило ему повернуть голову, как в глазах опять потемнело, а ставшее непослушным тело стало заваливаться на бок.

Чьи-то руки подхватили его, но этого он уже не увидел.

Просыпаться не хотелось. По всему телу разлилось приятное тепло, и веки казались неподъемно-тяжелыми. Но поблизости раздавались чьи-то голоса, и Джай невольно прислушался к разговору. Один из голосов принадлежал Лару. Впрочем, второй тоже казался знакомым.

Юноша открыл глаза и осмотрелся. Увидев над собой сужающуюся крышу, он понял, что находится в шатре. Его вещи были аккуратно сложены и лежали у него в ногах. Там же обнаружились и гайны. Джай быстро оделся. Потом положил руку на клинки, и те привычно отозвались ощущением тепла.

Разговор за стенкой шатра к этому времени уже прекратился. Шкура, прикрывавшая вход, отодвинулась в сторону, и внутрь заглянул Лар. Встретившись с ним глазами, Джай подумал, что никогда не видел, чтобы эльф так улыбался. Не растягивал губы из вежливости, и не ухмылялся коротко и зло. А именно улыбался, открыто и от всей души.

Лар выглядел не лучшим образом. Он был бледен, с кругами под глазами. Но, учитывая, что им пришлось пережить, он выглядел неплохо. Зато сам Джай чувствовал себя на удивление прекрасно отдохнувшим и полным сил.

— Доброе утро, милорд, — поздоровался Лар, и в его голосе явно угадывалось облегчение.

А у Джая появилось смутное подозрение, которое только усилилось, когда он заметил обеспокоенную физиономию Хора, выглядывавшего из-за плеча эльфа.

— Доброе утро, — ответил сын герцога и коротко кивнул степняку. Тот автоматически кивнул в ответ, но потом почему-то смущенно покраснел и отступил в сторону. Джай отметил странное поведение мальчишки, но в этот момент его занимали совершенно другие вопросы.

— Где мы? — спросил он.

— Возле лагеря сторожевого отряда степняков, в двух днях пути от границы, — ответил эльф.

— Я был без сознания два дня? — удивленно переспросил молодой лорд. Он подозревал, что проспал не меньше суток, но два дня — это было уже чересчур.

Лар явно не хотел отвечать. Но потом все-таки признался:

— Восемь дней.

— Восемь дней, — с недоумением повторил Джай. — Что там произошло?

— Мы пересекли границу, — начал Лар. Юноше очень не понравилось то, как тщательно эльф подбирал слова. Словно боялся сказать что-нибудь лишнее.

— Что со сворой? — нетерпеливо спросил он. Сейчас ему было не до того, чтобы вытягивать из Лара каждое слово.

— Их накрыло огненной завесой, — ответил эльф.

Джай требовательно посмотрел на него, и Лар стал рассказывать уже более подробно:

— После того, как мы пересекли границу, Кэр Тавар попытались добраться до нас. Первые сразу же сгорели, но остальные вовремя сообразили, что к чему.

После этих слов, по спине юноши пробежал холодок. Даже не хотелось представлять, что могла сотворить такая огромная свора с приграничными поселками. А от мысли, что за восемь дней эти твари вполне могли добраться и до замка, Джая начало подташнивать.

Должно быть, эльф почувствовал его состояние, потому что он отрицательно помотал головой.

— Их не осталось, — сказал он, а потом стал торопливо объяснять. — Едва мы пересекли черту, как стена качнулась вперед. Она сожгла их всех.

— Ты уверен, что не осталось ни одного?

— Да, — кивнул Лар. Голос эльфа звучал убежденно, но Джаю казалось, что он, что-то не договаривает. Юноша вопросительно посмотрел на него, и Лар неохотно объяснил:

— Там на шесть сотен шагов осталась только выжженная земля.

Молодой лорд представил себе эту картину и содрогнулся. Твари были уничтожены. Но ведь кроме них, по ту сторону черты оставались еще и степняки. А выпущенная на волю стихия смела все живое на своем пути.

— Кто еще спасся? — тихо спросил Джай.

— Кроме нас — семеро, — ответил Лар.

И это все, что осталось от отряда из пятидесяти человек.

— Хейт? — коротко бросил молодой лорд, но эльф только отрицательно покачал головой.

Джай вспомнил степняка, гордого и неустрашимого. Такого, каким и полагалось быть воину, главе воинов. И спросил себя, кто был виноват в смерти рэма: напавшие на отряд твари, или выпущенная им стихия.

— Что было потом?

— Неподалеку находился один из сторожевых постов, и Лиам вывел нас прямо к нему.

В ответ на вопросительный взгляд Джая, Лар объяснил:

— Он теперь старший вместо Хейта.

Молодой лорд кивнул в ответ, и эльф продолжил:

— Нам выделили проводника, и тот довел нас до лагеря сторожевого отряда. Здесь мы уже шесть дней.

— Что-то происходило?

— Как будто бы нет, — пожал плечами Лар, — только в первый день… Лиам повздорил с местным рэмом. В итоге мы расположились отдельно. Нам выделили вещи и еду, но в остальном делают вид, что нас нет.

Джай хотел продолжить расспросы, но в этот момент шкура, прикрывавшая вход в шатер, отъехала в сторону, и внутрь заглянул степняк. Юноша узнал его без труда. Невысокий воин с приметным шрамом на щеке, который обычно ехал слева от Хейта, и изредка перебрасывался с рэмом парой слов. Наверняка, он был одним из ветеранов отряда, учитывая возраст (ему было уже за сорок), и количество шрамов. Джай понял, что перед ним тот самый Лиам, о котором только что рассказывал Лар.

Молодой лорд уже начал вставать, чтобы поприветствовать вошедшего, но степняк поклонился ему первым. Причем поклонился как старшему. Это так удивило Джая, что он снова опустился на свое место и непонимающе посмотрел на него.

— Приветствую тебя, мой рэм, — коротко сказал Лиам.

После этого недоумение молодого лорда только возросло. Но он быстро взял себя в руки. Нужно было ответить на приветствие, поэтому он кивнул и произнес:

— Приветствую тебя, — и только потом сообразил, что ответил на родном языке степняка. Если это и удивило Лиама, то он не подал виду.

— Мальчик сказал, что ты пришел в себя.

— Да, мне лучше.

Лиам некоторое время напряженно рассматривал его, а потом произнес:

— Я пришел сказать, что отряд готов выехать в любой момент.

Степняк коротко поклонился и вернул шкуру, закрывавшую вход в шатер, на прежнее место. Джай вопросительно посмотрел на Лара, но тот ответил ему таким же непонимающим взглядом. Если сын герцога хотя бы поверхностно разбирался в традициях степняков, то эльф не мог похвастаться даже этим.

— Я позову Хора? — предложил Лар. Эльф выбрался из шатра, и вернулся через несколько мгновений вместе с мальчишкой.

— Проходи, — кивнул Джай на место возле Лара.

Несколько мгновений молодой лорд рассматривал сидевшего перед ним мальчишку, не зная с чего начать разговор. Хор тоже молчал. Сначала он упорно смотрел вниз, но потом все-таки поднял глаза.

— Лиам назвал меня рэмом. Почему?

Джай решил, что вести разговор лучше всего на имперском, чтобы и Лар понимал его.

— Потому что вы теперь наш рэм, — ответил мальчишка, и в его голосе явно угадывалось удивление. Он не ожидал, что придется объяснять такие очевидные для него самого вещи.

— Меня уже не считают чужаком?

— Вам подчинилась Сейн Ашаль, — пожал плечами Хор.

— Огненная завеса, — перевел с эльвандара молодой лорд.

— Она защищает только детей степи, — кивнул мальчишка. — Но вы позвали ее, и она спасла всех нас.

Такое объяснение звучало совсем не убедительно, но только для Джая. Он достаточно долго изучал теорию магии, чтобы знать, что к любому заклинанию можно было найти подход. Все зависело от количества затраченных на это сил и изобретательности мага. Но в том то и дело, что Хор никогда не изучал теорию магии. Он жил в другом мире, слишком отличавшемся от того, в котором вырос Джай. В этом мире не было места для закона сохранения, распределения и преобразования магии. Зато существовало бессчетное количество верований и ритуалов. И то, что Сейн Ашаль защищала только степняков, было догмой, не подвергавшейся обсуждению.

Поэтому Джай мог быть трижды внуком хагана, или не быть им вообще. Он мог носить какую угодно одежду, и разговаривать на любом языке. Но для семерых оставшихся в живых воинов он был степняком. Мало того, теперь он был их рэмом, если не по праву рождения, то согласно долгу крови. Потому что он спас их жизни.

Джай несколько мгновений размышлял над тем, как ему теперь поступить, но так и не принял никакого решения. В любом случае, сначала ему нужно было явиться к хагану. А после этого он собирался как можно быстрее вернуться в родовой замок. И то, что семь степняков несколько дней будут называть его рэмом, ничего не меняло.

Лагерь сторожевого отряда Джай увидел сразу же, как только выбрался из шатра. Только со своей стороны он насчитал почти два десятка шатров. По сравнению с этим лагерем, их собственная стоянка выглядела более чем скромно. Шатер, в котором разместили Джая и Лара, оказался единственным. Все остальные ночевали под открытым небом.

Не смотря на раннее утро, все воины были уже на ногах. И у каждого было дело, которым он занимался. Кто-то готовил завтрак, несколько человек укладывали вещи, еще двое занимались лошадьми. Все обязанности были распределены, как и полагалось в настоящем отряде.

Степняки приветствовали Джая короткими кивками, а потом опять возвращались к своим занятиям. И по их безразличным лицам юноша так и не смог определить, рады они его выздоровлению или нет.

Осмотрев теперь уже свой маленький отряд, он отметил, что раненых не оказалось. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Тех, до кого успели дотянуться напавшие на отряд твари, уже невозможно было спасти.

Неожиданно раздавшийся голос Лиама заставил Джая вернуться из воспоминаний.

— С воинами все в порядке, — сообщил степняк, верно истолковавший взгляд юноши.

Тот кивнул в ответ, стараясь скрыть свою досаду. Он ведь даже не заметил, как степняк подошел к нему. А это было плохим признаком.

После беседы с Ларом, а потом и с Хором юноша более-менее разобрался в том, что произошло в ночь нападения на отряд. Когда его заклинание столкнулось с огненной завесой степняков, ему повезло, по крайней мере, дважды. Причем, просто невероятно повезло. Потому что когда сталкивались заклинания высшего порядка, последствия невозможно было предугадать. Слишком много законов магии и природы нарушались в этот момент.

Джаю повезло, что оба заклинания основывались на единой стихии огня. И его огненный луч (который уж точно никак не мог быть кольцом) просто влился в защитное заклинание степняков. Но в суматохе он совершил ошибку непростительную для любого мага, вне зависимости был ли он умудренным опытом учителем, или начинающим учеником. Потому что любой новичок первогодка знал неписаный закон: «заклинание, которое не можешь погасить, нельзя замыкать на себя». На артефакты, на амулеты-накопители — на что угодно, только не на себя. А Джай мало того, что вызвал неконтролируемую стихию, так еще и замкнул ее на свой внутренний источник. Он использовал единственный шанс на спасение. Но когда его заклинание соединилось огненной завесой, у него вообще не осталось никаких шансов. Потому что защитная стена была способна поглотить силы всего Высшего совета магов и не заметить этого. Резервы Джая были опустошены почти мгновенно.

Об экспериментах с магией теперь можно было забыть на несколько месяцев, если не лет.

Джай сначала даже испугался, что лишился своих способностей навсегда. Но сохранившаяся мысленная связь с Ларом убедила его в обратном. Словно в насмешку, огненная завеса, отнявшая у него всю магию, не коснулась проклятого поводка, от которого юноша избавился бы с большим удовольствием. Судя по его состоянию, заклинание добралось до жизненных сил. Правда, как ему удалось выжить после этого, оставалось загадкой.

— Когда мы сможем выехать? — спросил Джай. Он не был уверен, что продержится в седле весь дневной переход. Но и задерживаться на месте еще дольше не хотел. В конце концов, чем быстрее он доберется к хагану, тем быстрее сможет вернуться домой.

— Все готово, — пожал плечами Лиам.

— Тогда выезжаем сразу после завтрака, — подытожил Джай, и Лиам согласно кивнул в ответ.

Ему тоже не терпелось двинуться в путь. Остальные степняки, слышавшие весь разговор, заметно оживились. Восемь дней вынужденного ожидания — долгий срок для тех, кто хотел вернуться домой.

Но отправиться сразу им не удалось. Степняки еще не успели оседлать лошадей, когда из лагеря сторожевого отряда выехали несколько воинов и направились к их стоянке. Стоявший рядом с Джаем Лар присмотрелся к всадникам, а потом уверенно произнес:

— Это рэм сторожевого отряда.

— С дружеским визитом? — хмыкнул юноша.

— С ним только два воина, — пожал плечами эльф.

Но они оба понимали, что даже если бы рэм приехал один, это ничего бы не изменило. Стоило им сделать неверный шаг, как уже через мгновение сотня воинов стерла бы их маленький отряд с лица земли. Окончательно юноша убедился в этом, когда к нему подошел Лиам.

— Рэм Барг хотел поговорить с тобой, — хмуро сообщил он.

— Со мной? — удивленно переспросил Джай.

— С нашим рэмом, — неохотно объяснил степняк.

Хотя, Лиам больше ничего не сказал, юноша уловил его сомнение. Но толком обдумать эту мысль он не успел, потому, что всадники уже подъехали.

Джай без труда определил, кто из этих троих был рэмом. Ему хватило одного взгляда на воина, ехавшего впереди, чтобы понять, что это и есть Барг. Рэм полностью отличался от Хейта. Невысокого роста и плотного телосложения, он был намного старше погибшего рэма. И в отличие от Хейта, Барг даже не пытался казаться вежливым по отношению к чужаку, которым был для него Джай.

Возможно, юноша и стерпел бы все это. Сейчас ему меньше всего хотелось выяснять отношения со степняком, которого видел впервые в жизни. Если бы он не был так зол. Что именно разозлило его, Джай и сам не знал. Должно быть, последствия эксперимента со стихией огня давали о себе знать. Но и Баргу не стоило так откровенно грубить. Ему следовало спешиться не менее чем в пятидесяти шагах от стоянки и дождаться приглашения. Но вместо этого он подъехал к юноше почти вплотную. Рэм слегка поклонился Лару, потом коротко кивнул Джаю, и сделал вид, что не замечает Лиама и всех остальных. Причем, именно в таком порядке. Но последней каплей стал презрительный взгляд, которым один из сопровождавших Барга воинов одарил Лиама и остальных. Словно, ему было противно находиться в присутствии соплеменников, признавших рэмом чужака.

Поэтому Джай и не подумал отвечать на такое «приветствие». Его спина была надменно выпрямлена, и он смотрел Баргу прямо в глаза. Причем, властности в его взгляде хватило бы на десяток рэмов. Это было грубостью, опасно граничащей с оскорблением. Но Джай имел на это право. Сын герцога и племянник императора не должен склоняться перед дикарем. А рэму и внуку хагана не пристало терпеть оскорбления от кого бы то ни было. По положению он был выше Барга и по имперским законам, и по обычаям Хаганата, и степняк сам напомнил ему об этом.

Сам рэм даже не пошевелился, но сопровождавшие его воины схватились за мечи, готовые обнажить оружие в любой момент. Краем глаза Джай заметил, как Лиам сделал шаг вперед. Остальные степняки тоже напряженно ожидали дальнейшего развития событий. И даже Лар, оставаясь внешне спокойным, сместился в сторону, выбирая для себя более удобную позицию.

Молчание затянулось. А всеобщее напряжение казалось почти осязаемым. Барг и Джай застыли друг напротив друга. Но в сложившейся ситуации угадывалось что-то неправильное. Слишком уж нарочитым было поведения степняка. Он как будто специально провоцировал Джая, чтобы посмотреть на его реакцию. Да и высокомерие рэма выглядело немного наигранным. По крайней мере, для сына герцога, который за годы, проведенные при дворе, видел достаточно прирожденных актеров, чтобы распознать чужую игру. Короткая усмешка, скользнувшая по губам степняка, подтвердила его догадку. Джай ответил Баргу такой же усмешкой и кивнул.

Этот разговор без слов наблюдали все присутствующее. Но, пожалуй, только Лар сумел его понять. Так что даже Лиам не смог скрыть своего удивления, когда рэм сторожевого отряда неожиданно рассмеялся, а потом соскочил со своей лошади.

— Неплохо, мальчик, — сказал степняк по-имперски.

— Что именно? — уточнил Джай, решив не обращать внимания на такое обращение.

— Выглядишь неплохо. По сравнению с тем, что я видел шесть дней назад, — ответил Барг.

Он оглядел их стоянку. Оценивающе посмотрел на Лиама. Коротко взглянул на Лара, и снова повернулся к Джаю.

— Когда выезжаете? — спросил рэм, и на этот раз в его взгляде не было насмешки.

— Сейчас.

— Хорошо. Я дам вам проводника.

Это было не предложение, а констатация факта. Так что Джай только пожал плечами в ответ. Зато Лиам после этих слов напряженно уставился на рэма.

— Он догонит вас к концу дня, — продолжил Барг.

Он снова взобрался в седло и развернул коня в сторону лагеря. Правда, напоследок все-таки обернулся, для того, чтобы коротко бросить через плечо:

— Береги своего рэма, Лиам.

Было ли это пожеланием или угрозой — не ясно. Но в любом случае, им стоило как можно быстрее отправляться в путь. Поэтому, как только Барг и его воины отъехали достаточно далеко, Джай повернулся к Лиаму и сказал:

— Заканчивайте сборы, выезжаем.

— Да, рэм, — ответил степняк, и посмотрел на юношу с какой-то странной смесью уважения и удивления.

А Джай подумал о том, что, наверное, никогда в жизни он не сможет понять степняков.

На то, что бы собрать свои вещи ему понадобилось несколько минут. Хор привел его лошадь, которая была уже оседлана. Юноше осталось только сложить свой соху и привязать его к седлу. Об остальных походных мелочах уже успел позаботиться Лар.

Так что очень скоро отряд из девяти человек двинулся в путь. Лагерь сторожевого отряда остался позади. Как и маленький шатер — все, что осталось от их стоянки.

Отряд двигался на восток. Направление указывал Лиам. Джай и остальные следовали за ним, растянувшись неровной цепочкой. Вообще-то, вести отряд должен был бы рэм. Но по обоюдному молчаливому согласию юноша переложил эту обязанность на плечи Лиама. И не только эту…

По сути, степняк руководил всей жизнью отряда: он распределял обязанности, назначал часовых, выбирал места для стоянок. В общем, делал все то, чем и должен был заниматься командир. Так что сыну герцога оставалось только недоумевать, почему степняк с таким упорством продолжал называть его рэмом.

Отряд двигался не слишком быстро, и первые пару часов Джай уверенно держался в седле. Но уставать он начал задолго до полудня. Юноша старался не показывать этого, но Лиаму хватило пары взглядов, чтобы понять, что с ним происходит. Поэтому, на привал они остановились намного раньше, чем рассчитывал Джай. Хотя ему было немного досадно, что из-за его слабости они не могли ехать быстро, он понимал, что степняк был прав. Если бы он вывалился из седла от усталости, то отряду пришлось бы задержаться намного дольше.

Привал растянулся на два часа, но молодой лорд не возражал и против этого. Он с удобством устроился на своем соху и сделал вид, что задремал, хотя, на самом деле все это время продолжал наблюдать за теперь уже «своими» степняками. Ему даже удалось кое-что о них узнать.

Например, теперь он знал, что высокого хмурого воина с длинными шрамами на обеих предплечьях звали Зим. Он был еще молод (вряд ли старше двадцати пяти лет), но, судя по тому, с каким уважением к нему относились все остальные степняки, включая Лиама, он был далеко не последним человеком в отряде Хейта. Воина с рыжеватыми волосами, ясно указывавшими на то, что не все его предки принадлежали к славному народу детей степи, звали Мааюн. Он был всего на пару лет старше Хора, и, скорее всего, был новичком. Оставшиеся трое, чьих имен Джай пока не знал, определенно были ветеранами. Но старшинство Лиама признавали все. Из общей картины выбивался, пожалуй, только Хор. Он постоянно о чем-то напряженно размышлял. Выглядел обеспокоенным и неуверенным в себе. И молодой лорд не раз ловил на себе его настороженные взгляды.

Отыскав глазами мальчишку, Джай увидел, что тот разговаривал с Ларом. Причем разговор у них был на удивление оживленным. Хотя обычно эльф предпочитал держаться подальше от чужаков. Но, похоже, мальчишка-степняк стал исключением. Чем-то он все-таки понравился Лару, если тот уделял ему столько внимания.

Присмотревшись к эльфу, юноша отметил, что тот выглядел неважно. Бледный, с кругами под глазами он казался измученным. Наверняка, не спал целую декаду. Ведь последние восемь дней ему приходилось присматривать за Джаем. Юноша достаточно хорошо изучил Лара, поэтому был уверен, что тот ни за что не подпустил бы к нему незнакомцев. А степнякам эльф не доверял.

Хотя внешне Лар выглядел совершенно спокойным, это не могло обмануть Джая (он ощущал его напряжение). Стоило бы как следует его расспросить. Но для разговора по душам пока не было ни времени, ни возможности. А использовать другой доступный ему способ, узнать правду, юноша не хотел. Слишком много времени и сил он потратил на то, чтобы создать барьер между своим и чужим сознаниями, чтобы теперь ослаблять его. Мысль о проклятом поводке натолкнула Джая на еще одну догадку, которая ему очень не понравилась. Настолько, что его сонливость как рукой сняло. Словно почувствовав его взгляд, эльф оглянулся и направился к Джаю.

— Что-то случилось, милорд? — обеспокоено спросил он.

— Со мной все в порядке, — ответил юноша, а потом резко спросил. — Она дотянулась и до тебя?

Он не хотел, чтобы кто-нибудь кроме эльфа его понял, поэтому говорил на эльвандаре.

— Кто? — удивленно переспросил Лар (тоже на древнем языке). Вопрос Джая явно застал его врасплох.

— Сейн Ашаль.

Эльф медлил с ответом, но Джай понял его без слов. Понял, что его догадка оказалась верной, и в очередной раз мысленно обругал себя. Потому что последствия его магического эксперимента были еще страшнее, чем он предполагал. Мало того, что он сам едва не погиб, так еще и чуть было не убил Лара. Потому что после того, как были опустошены магические резервы Джая, огненная завеса дотянулась и до эльфа. Для которого наложенный на него поводок стал смертельной ловушкой.

Лар сразу же догадался, о чем подумал Джай.

— Нет-нет, даан, — поспешно произнес он, а юноше снова захотелось выругаться. Ему совсем не понравилось то, как назвал его Лар.

Вообще-то, слово «даан» можно было перевести по-разному, в зависимости от того, какой смысл вкладывал в него говоривший. Оно переводилось, как «владыка», «правитель», «имеющий право повелевать» — достаточно лестный титул, если не считать нескольких «но».

Во-первых, Джай всегда недолюбливал громкие титулы, потому что слишком хорошо знал, что собой представляет большая часть их обладателей. А во-вторых, это «даан» еще можно было перевести, как «господин» или «хозяин». А хозяином Джай не хотел быть никому и никогда. Вот только в случае с эльфом его желание или нежелание не имели никакого значения. Проклятый магический поводок надежно связывал их обоих.

— Ничего страшного не случилось, — продолжил Лар.

— Так она дотянулась до тебя?

— Почти, — признался эльф, — но вы вовремя разорвали связь.

— Я? — удивился Джая. Насколько он помнил, у него не оставалось сил даже на то, чтобы держаться в седле, не говоря уже о том, чтобы бороться с заклинанием (справиться с которым, по его представлениям, не смог бы даже высший маг).

— Перед тем, как потеряли сознание, — подтвердил Лар.

— Тогда, что с тобой?

Эльф явно не хотел отвечать, но юноша умел быть настойчивым.

— Рассказывай, — сказал он, и Лар не осмелился ослушаться.

— Вы потеряли слишком много сил. Вы умирали…

— И ты, — начал было Джай, но потом замолчал.

Потому что догадался, что именно сделал Лар — ту же глупость, что и он сам. Вот только в отличие от сына герцога, эльф прекрасно осознавал последствия своего поступка. Он просто не мог не знать о том, что, замыкая источник своей жизненной силы на умирающего, он имеет все шансы отправиться вслед за ним. Да любой целитель на его месте…

— Я не целитель, даан, — смущенно пожал плечами эльф.

Джаю очень хотелось сказать ему, кто он на самом деле, но он не произнес ни одного слова. Потому что знал, что Лар не мог поступить по-другому. Проклятый поводок не только заставлял эльфа подчиняться, но еще и накладывал на него обязательства по защите хозяина. Юноша просто не посмел сказать что-нибудь еще. У него не было права даже на то, чтобы поморщиться от очередного «даан». Поэтому он только кивнул эльфу в знак благодарности.

Уловив перемену в настроении Джая, Лар снова обеспокоено посмотрел на него.

— Все в порядке, — успокаивающе ответил молодой лорд, а потом снова улегся на соху и закрыл глаза. Чтобы не видеть удивленных взглядов степняков, которые вслушивались в каждое слово этого разговора. Юноша снова (уже в который раз) пообещал себе, что разорвет поводок, чего бы это ему не стоило.

То ли отдых пошел Джаю на пользу, то ли его задумчивость сыграла свою роль, и он просто не обращал внимания на усталость. Но в итоге отряд в этот день проехал половину дневного перехода. И за все это время юноша не увидел ни одного поселка (даже издали), мало того, они не встретили ни одного путника.

Лиам уже начал подыскивать подходящее место для стоянки, когда Зим вдруг приподнялся на стременах, всматриваясь куда-то вдаль.

— По правую руку всадник, — сообщил он.

Джай посмотрел в том направлении, но различил только неясный силуэт. На таком расстоянии рассмотреть незнакомца смог только эльф.

— Он один и едет в нашу сторону, — сказал Лар.

— Рэм Барг обещал, что проводник нагонит нас к концу дня, — напомнил Джай, а потом повернулся к Лиаму. — Ты выбрал место для стоянки?

— Да, — ответил степняк, махнув рукой куда-то вправо, — там должен быть ручей.

Когда незнакомец добрался до их стоянки, отряд уже устроился на ночлег. Лошади были расседланы и стреножены (о них позаботились Хор и Сиг — степняк, имя которого Джай узнал совсем недавно). Мааюн занимался ужином. Для всех остальных тоже нашлась работа. И только молодой лорд ни в чем не участвовал. Он уже успел вволю напиться из ручейка, а заодно и смыть с лица дорожную грязь, и теперь сидел на своем соху и наблюдал за тем, как Лиам отдает последние распоряжения по устройству стоянки.

Когда Зим (который в этот раз был дозорным) сообщил, что всадник подъехал достаточно близко. Лиам вышел вперед, а через несколько мгновений к нему присоединился Джай. Хоть и формально, но он считался рэмом отряда, а кому, как не рэму, следовало встречать гостей. Лар по привычке встал за его плечом, отступив на шаг.

В сотне шагов от стоянки незнакомец спешился (согласно традиции степняков, оставшееся расстояние он должен был пройти пешком). Эта традиция зародилась еще во времена войн между родами. Тогда воевали все и против всех. Поэтому любой чужак изначально воспринимался, как враг. А гость (званый или незваный) должен был соблюдать определенные правила предосторожности, если не хотел быть застреленным без предупреждения. И хотя уже много времени прошло с тех пор, как роды объединились под властью хагана, эта традиция сохранилась.

Гость приближался неторопливым шагом. Впрочем, сейчас Джай был даже рад этой задержке. За это время он успел рассмотреть чужака. А рассматривал его юноша очень внимательно. Все-таки не каждый день он встречал настоящих эльфов.

В том, к какой именно расе принадлежал незнакомец, не возникало сомнений (достаточно было взглянуть один раз на заостренные кончики его ушей, выступавшие из-под волос). Джай, конечно, понимал, что Лар не мог быть единственным эльфом на континенте. Но он не предполагал, что встретит кого-то из его соплеменников именно в Хаганате.

Полтора года назад молодой лорд потратил много времени и сил на то, чтобы выяснить, где же находится этот загадочный Валиан, о котором рассказывал Лар. Он замучил эльфа расспросами, пересмотрел половину книг в библиотеке, но его поиски так и не увенчались успехом. Потому что ни страны, ни острова с таким названием не существовало. Во всяком случае, в изученной части мира.

Но в том то и дело, что карт Хаганата никто никогда не составлял, а восточное побережье материка никогда не исследовалось. Так что там вполне мог находиться остров… но на этом Джай решил пока остановиться и не делать поспешных выводов. Для начала стоило присмотреться к незнакомцу.

По человеческим меркам тому можно было дать чуть больше двадцати лет. Но, учитывая то, как медленно взрослели эльфы, незнакомец должен был быть старше этого возраста раз в десять. Внешне он напоминал Лара: то же изящное телосложение, такие же идеально-правильные черты лица. Но, присмотревшись к нему внимательнее, Джай понял, что этих двоих вообще нельзя было сравнивать. И дело было вовсе не в их внешности. Они были совершенно разными. Уже хотя бы в том, что в отличие от Лара, который всегда старался быть как можно незаметнее. У этого эльфа никогда не было необходимости скрывать, кто он на самом деле. Он уверенно смотрел прямо перед собой, а его спина была надменно выпрямлена, как и полагалось представителю древней расы, одному из любимых и самых совершенных созданий творца.

Юноша с интересом рассматривал этого такого непохожего на Лара эльфа, отмечая все новые детали. Незнакомец был невысоким (всего на полголовы выше Джая). Сложенный по-эльфийски изящно, он казался почти хрупким. Но сын герцога прекрасно знал, насколько обманчивым было это впечатление. Лар, например, не смотря на то, что выглядел, как шестнадцатилетний мальчишка, по силе не уступал большинству взрослых мужчин. А уж по выносливости он дал бы фору любому из солдат гарнизона замка, включая самого мастера Дара.

Темно-каштановые волосы чужака были гладко зачесаны назад. Так что Джай хорошо рассмотрел его лицо: высокий лоб, миндалевидные глаза цвета молодой листвы, идеальная линия носа, тонкие губы. Именно такими юноша всегда представлял себе эльфов (до тех пор, пока не встретил Лара). Правда, он не предполагал, что когда-нибудь увидит эльфа, одетого на манер степняков. Охотничья куртка и штаны незнакомца напоминали традиционные кожаные одежды степняков-воинов, хотя и не повторяли их в точности.

Но это была далеко не единственная странность, на которую обратил внимание Джай. В облике чужака угадывалось еще какое-то несоответствие. Эта неправильность не бросалась в глаза. Юноша и заметил то ее только потому, что ощутил безмерное удивление Лара. Удивление, в котором угадывались неприятные презрительные, почти брезгливые нотки. А ведь до сих пор он и не подозревал, что Лар, лишенный даже зачатков высокомерия, вообще был способен кого-то презирать. Но, наверное, было в этом чужаке что-то, заставившее бывшего раба смотреть на него именно так.

Эльф остановился в двух шагах от Джая и остальных и коротко поклонился. Как и полагалось рэму, молодой лорд кивнул ему в ответ. Краем глаза он заметил, что Лиам ответил эльфу уважительным поклоном. Но даже если юноша и сделал что-то не так, незнакомец никак не отреагировал на это.

— Приветствую вас, — произнес он на языке степняков, не обращался ни к кому конкретно, но смотрел при этом только на Джая. — Мое имя — Натаэль.

Как и полагалось вежливому гостю, эльф представился первым. Так что юноша не оставалось ничего другого, кроме как последовать его примеру.

— Рэм Барг сообщил, что вам нужен проводник, — продолжил эльф, а потом спросил, — Куда вы направляетесь?

Скрывать цель их путешествия не было смысла, поэтому Джай честно ответил:

— В Итиль Шер.

Эльф задумался на несколько мгновений, а потом произнес:

— Я смогу провести вас до Караша.

Это название ни о чем не говорило Джаю, поэтому он замешкался с ответом. Вместо него ответил Лиам.

— Мы благодарим за помощь, тэри Натаэль.

Наверное, на этом официальная часть знакомства с проводником закончилась. Потому что эльф только кивнул в ответ и, не дожидаясь приглашения, повел свою лошадь к лошадям степняков.

Джай наблюдал за ним с недоумением. Зато степняки, похоже, не видели в поведении эльфа ничего необычного. Воины приветствовали его уважительными кивками, а потом возвращались к своим занятиям. Новый проводник не заинтересовал даже Хора. А это означало, что эльфов мальчишка уже видел, причем, не один раз. Вот только где и когда? Очередной вопрос без ответа. Впрочем, кое-какие ответы можно было попытаться получить.

— Лиам, нам нужно поговорить, — скомандовал Джай.

— Да, рэм, — ответил степняк.

За прошедший день у юноши накопилось так много вопросов, что теперь он не знал, с которого начать. Слишком многое оставалось невыясненным: зачем Хейт пересек границу? кто создал Сейн Ашаль? откуда в Хаганате эльфы? И все эти вопросы были слишком важными, чтобы выбрать из них какой-нибудь один. Поэтому Джай начал с более мелких подробностей.

— Что произошло между тобой и Баргом? — спросил он. — Почему ты отказался остаться в лагере?

— Тогда мне пришлось бы отвечать на его вопросы, — пожал плечами степняк. — Я должен был остаться?

Вот уж чего Джай не ожидал от Лиама, так это ехидства. Но он понимал, что сам напросился, если не додумался до настолько простого ответа. Ведь если бы отряд принял помощь и защиту Барга, то тем самым они признали бы и его главенство. А значит, Лиаму пришлось бы не только рассказать ему обо всем, что произошло на границе, но и выполнять его распоряжения. Для Джая было неприемлемо как первое, так и второе (похоже, как и для Лиама).

А так, каждый остался при своем. Их маленький отряд всего лишь временно находился на землях Барга. И если им пришлось немного задержаться в пути, то это никак не касалось местного рэма. Так что тому проще было сделать вид, что он вообще не видел ни Лиама, ни его воинов, ни тем более странных чужаков.

— Я подумал, что ты не захочешь отвечать на его вопросы, — продолжил степняк.

— А о чем не хотел рассказывать ты? — спросил молодой лорд и испытывающе посмотрел на Лиама. Тот явно не хотел отвечать. Но в этот раз степняк сам загнал себя в ловушку. Признав Джая рэмом, он обязан был ответить на его вопрос.

— Никто не должен был узнать, что мы пересекали границу.

— Почему? — удивился юноша. — Вы же нарушаете границу чуть ли не раз в декаду.

— Это местные ходят, куда хотят, — покачал головой Лиам. — А мы — не имели права. Хаган запретил воинским отрядам бывать по ту сторону Сейн Ашаль.

— Но вы пересекли ее по его приказу, — начал Джай.

А степняк закончил вместо него:

— И поэтому никто не должен об этом знать.

Теперь поведение Лиама уже не казалось Джаю необычным. Странным, скорее было согласие рэма сторожевого отряда поддержать его игру. Впрочем, эти подробности можно было уточнить потом. Поэтому Джай решил перейти к более серьезным вопросам.

— Какое именно задание вы получили?

— Мы должны были встретить тебя и проводить в Итиль Шер.

Джай и не ожидал от степняка другого ответа. Потому что если и были еще какие-нибудь дополнительные приказы, то о них знал только Хейт. Но его интересовало кое-что другое.

— Ты сам смог бы провести отряд?

— Да.

— Тогда зачем Барг навязал нам проводника? И можно ли ему доверять?

— Ему можно доверять, мой рэм, — сказал степняк. — Его помощь очень кстати. В нашем отряде на тропу могли выводить только Хейт и Ратар (это наш шаман), но они оба погибли. Так что если бы Барг не дал нам проводника, то до Итиль Шер мы добрались бы месяца через три, а то и больше. А с помощью тэри Натаэля мы будем там намного быстрее.

Что такое «тропа» Джай уточнять не стал (и сам догадался). А ведь он и не предполагал, что в Хаганате использовали пространственные переходы. События последних десяти дней перевернули все его представления о жизни народа степи. Шаманы, Сейн Ашаль, эльфы… Не слишком ли много для страны «диких варваров»?

Для первого разговора информации было предостаточно. Но на всякий случай Джай спросил:

— Может быть, мне нужно узнать о чем-то еще, Лиам?

Степняк помолчал несколько мгновений, а потом произнес:

— Мальчик… он не из нашего отряда.

— Хор?

— Да, — кивнул Лиам. — Он с двумя воинами нагнал нас через день после того, как мы выехали из Итиль Шер. Не знаю, зачем Хейт взял его с собой.

Степняк явно давал понять, что не собирается заниматься проблемами Хора. Так что разбираться с мальчишкой Джаю, скорее всего, придется самому. Мало ему было собственных проблем, так теперь придется решать еще и чужие…

— Хорошо. Я поговорю с ним, — принял решение молодой лорд. — Больше ничего?

— Срочного — ничего.

— Тогда, я благодарю тебя за разговор, — сказал Джай (этой фразой степняки обычно заканчивали беседу). Лиам коротко поклонился в ответ. Когда степняк ушел, юноша коротко пересказал Лару их разговор.

— Что ты скажешь? — спросил он.

— Вы не спросили его о нашем проводнике…

— Не думаю, что он знает что-нибудь о нем. В любом случае, до Караша не один день пути. У нас еще есть время.

— Да, милорд, — согласно кивнул эльф. — Мне поговорить с Хором?

— Пока не стоит. Сейчас главное — убраться от границы.

Лар снова кивнул в ответ. Они действительно понимали друг друга. Как понимали и то, что их преследователи (кем бы они не были), продолжат свои попытки. И даже огненная завеса степняков вряд ли сможет их удержать.

На следующий день отряд рано оправился в путь. Ехали в том же порядке, что и раньше, с той только разницей, что теперь дорогу указывал Натаэль, а за ним уже ехали все остальные. Двигались, как и прежде, на восток.

Джай рассеянно наблюдал за линией горизонта, размышляя о своем. Правда, изредка он бросал короткие взгляды в сторону нового проводника. Эльф то и дело привлекал его внимание, и юноша сам не мог понять почему. Была в нем какая-то неправильность, несоответствие, которое никак не удавалось уловить.

Юноша покосился на Лара. Тот выглядел безмятежно спокойным, но Джай знал, что эльф сейчас предельно сосредоточен. Словно им вот-вот придется отражать нападение неизвестного врага. Впрочем, последние пару часов юноша и сам ощущал смутную тревогу. Он оглянулся на степняков. Но по их лицам, как всегда, трудно было что-то определить. И только Хор казался непривычно тихим. Он больше не пытался заговорить ни с Ларом, ни с Мааюном, как вчера. А еще он почему-то все время старался держаться поближе к Джаю (немного позади, но все-таки рядом). Словно перенял привычку Лара вечно маячить за плечом, как тень. Когда Зим, ехавший в конце цепочки, неожиданно нагнал их.

— За нами наблюдают, — сообщил он.

— Сколько их? — спросил Лиам.

— Я видел двоих, но может быть и больше, — ответил степняк. — Думаю, это местные, похожи на охотников.

Лиам кивнул ему, и Зим придержал лошадь, чтобы снова занять свое место в цепочке.

— У нас неприятности? — спросил Джай.

— Еще не знаю, — покачал головой Лиам. — Сейчас мы на чужой земле и без разрешения.

— Но мы же договорились с Баргом…

— Он контролирует только приграничную полосу. А мы уже в трех днях пути от Сейн Ашаль.

Ехавший впереди Натаэль неожиданно обернулся (он все-таки прислушивался к их разговору) и произнес:

— Это земля рода Шааз. Они миролюбивы и не станут трогать путников.

— Лучше быть настороже, — пробормотал Лиам и махнул Сигу, который ехал следом за ним. А тот передал предупредительный знак по цепочке. Лиам лишний раз перестраховывался, но очень скоро выяснилось, что он был не так уж неправ.

Хотя до полудня было еще далеко, Джай всерьез стал подумывать о том, чтобы объявить привал. Он устал, и прекрасно понимал, что если сейчас не сделает остановку, то потом просто не сможет держаться в седле. К тому же, Лиам уже несколько раз оглядывался на него, явно намекая, что если в ближайшее время Джай не объявит привал, то он сделает это вместо него. Причем, со всем уважением к своему молодому, а потому совершенно бестолковому рэму.

Юноша хотел окликнуть Натаэля, но эльф неожиданно обернулся сам.

— Впереди всадники, — сообщил он.

Его голос, как всегда, звучал ровно и невыразительно. Словно, ему было совершенно все равно, что это за всадники показались там впереди. Первым на его слова отреагировал Лиам.

— Кто они? — спросил степняк.

— Думаю, они из рода Шааз, — ответил проводник.

— Сколько их?

— Я вижу семерых, но на самом деле их больше, — ответил эльф. — Может быть, дюжина или около того.

Джай все это время старался рассмотреть всадников, о которых говорил Натаэль. Но те были слишком далеко, чтобы можно было их различить.

— Что будем делать, рэм? — спросил степняк, обращаясь к Джаю.

— А у нас есть выбор?

Выбора у них действительно не было. Возвращаться к границе было бессмысленно и очень опасно. Так что единственное, что им оставалось — это попытаться договориться с этими людьми. В конце концов, времена войн между родами давно прошли. По крайней мере, так говорил Джаю мастер Риам. Хотя сейчас юноша был уже не уверен в словах учителя. Иначе, почему Лиам подал сигнал — готовиться к отражению атаки.

— Сначала попытаемся просто поговорить с ними, — на всякий случай сказал Джай.

— Да, рэм, — ответил степняк, но механически передвинул рукоять своего меча так, чтобы она удобнее ложилась в ладонь.

Юноша оглянулся на остальных воинов своего отряда. Степняки выглядели невозмутимыми, как всегда. И только Хор с трудом скрывал свое волнение. Он нервно перебирал поводья, и его рука то и дело касалась рукояти кинжала, словно ему все время хотелось проверить, на месте ли его оружие. Джай заметил его жест и произнес:

— Старайся держаться ближе к Лару.

В конце концов, он отвечал за этого мальчишку.

— Да, рэм, — ответил Хор, глядя при этом куда-то в сторону (словно не хотел смотреть сыну герцога в глаза). Но сейчас юноше было не до него.

— Сколько у нас времени? — спросил он у Лиама.

— Если они будут двигаться с той же скоростью, то меньше часа, — ответил степняк.

— Тогда не будем спешить.

В идеале, он предпочел бы вообще остановиться на привал и потратить этот час на отдых. Но не стоило лишний раз сердить чужаков, по-хозяйски располагаясь на их земле. Через полчаса всадники приблизились настолько, что даже Джай смог их рассмотреть.

Эльф ошибся в своих подсчетах — незнакомцев оказалось два десятка. Достаточно много, чтобы начать беспокоиться, но все-таки не настолько, чтобы паниковать.

— Одни воины, — отметил Лар, также не отрывавший глаз от приближающихся незнакомцев.

— Приготовили нам теплый прием, — сказал Джай. — Интересно, долго готовились?

Лару не нужно было объяснять, что имел в виду молодой лорд. Была ли эта встреча с воинским отрядом продолжением той охоты, в которой они играли роль загоняемого зверя? Или всего лишь совпадение?

— Не похоже, — медленно протянул эльф, — иначе их было бы больше…

— А ты уверен, что это все? — спросил Джай. — В любом случае, скоро узнаем наверняка.

Лар согласно кивнул, а потом хмуро посмотрел в спину их проводника.

— «Миролюбивы и не станут трогать путников», — пробормотал он, повторяя недавние слова Натаэля, но так тихо, что даже Джай с трудом расслышал его.

А еще через полчаса встреча, наконец, состоялась.

Отряды замерли друг напротив друга на расстоянии полета стрелы. Джай не знал, почему медлил рэм чужаков (может быть, потому, что никак не мог определить, кто перед ним: враги или нет). Во всяком случае, он сам отдал приказ Лиаму не двигаться с места именно поэтому.

Джай напряженно всматривался в лица незнакомых воинов, решая, как ему поступить. Когда почувствовал на себе чей-то ненавидящий взгляд. Ему понадобилось мгновение для того, чтобы определить, кто именно смотрел на него. И он с недоумением уставился на молодого воина, стоявшего с краю. Собственно, он обратил на него внимание еще в тот момент, когда чужаки подъехали достаточно близко для того, чтобы их можно было рассмотреть. Не часто ему приходилось встречать таких огненно-рыжих.

Волосы незнакомца попеременно отдавали то медью, то золотом. Так что начинало казаться, будто на его голове развели небольшой костер. Этот воин по определению не мог быть одним из детей степи. Такой цвет волос был редкостью даже для Империи, не говоря уже о Хаганате, где все население было темноволосым. Кроме того, даже не смотря на загар, кожа этого воина была намного светлее, чем у его спутников. А еще у него были очень необычные темно-зеленые глаза, того странного бутылочного оттенка, который иногда появляется у очень старого стекла.

Джай еще никогда не встречал такой испепеляющей ненависти, как во взгляде этого чужака. Но почему этот незнакомец так ненавидел его? Ведь юноша был уверен, что видит этого странного типа впервые. На вид тому можно было дать не больше восемнадцати лет. И если бы не его необычная внешность, он ничем не выделялся бы среди остальных членов своего отряда. Он был одет в такой же кожаный наряд, как и все остальные воины, и вооружение у него было точно таким же. Впрочем, Джай отметил еще одну деталь, которая отличала этого чужака от остальных. На его шее был завязан тонкий шнурок, подозрительно напоминавший удавку. Странное украшение для степняка.

Должно быть, юноша слишком увлекся, рассматривая непонятного незнакомца, поэтому упустил момент, когда рэм чужого отряда, наконец, сделал свой выбор. И сделал он его не в пользу чужаков, незваными явившихся на его землю.

Потом Джай много раз прокручивал в голове произошедшие события, с каждым разом все больше убеждаясь, что ему снова просто немыслимо повезло. Что если бы во втором отряде было еще хотя бы пару стрелков и целься они чуть точнее, если бы он успел отдать приказ, и еще несколько таких «если бы» — то все сложилось бы совсем по-другому. Но все это было потом. А в тот момент, когда просвистела первая стрела, Джай растерялся. Ему повезло, что стрелок метил не в него, а в Натаэля, иначе это путешествие закончилось бы для него намного раньше, чем он рассчитывал. А так, юноша еще успел повернуться к проводнику, даже заметил недоумение, промелькнувшее в его глазах (когда Натаэль посмотрел на стрелу, которую поймал у самой груди).

Этого мгновения молодому лорду хватило, чтобы прийти в себя. Очень вовремя, потому что следующая стрела предназначалась уже ему. Джай разрубил ее в полете (не самый сложный трюк из тех, которым обучал его мастер Аран). Потому что остановить вторую стрелу, метившую в Хора, было намного сложнее. Он еще не полностью пришел в себя после знакомства с Сейн Ашаль, и пока не мог двигаться так быстро, как раньше. Юноша справился, хоть и с трудом.

Мимо просвистели еще несколько стрел. А потом отряд нападавших качнулся вперед. И Джай уже поднял руку с зажатым в ней гайном, подавая своим воинам универсальный для всех стран и народов знак «в атаку». Он даже успел подумать о том, как глупо все получилось. Когда выяснилось, что судьба в этот день приготовила ему еще один сюрприз.

Тот самый рыжий воин, на которого обратил внимание Джай, неожиданно вырвался вперед.

— Нет, Дайр, остановись, — закричал он кому-то позади себя, а потом соскочил с лошади.

Ему повезло, что остальные воины его отряда двинулись вперед не слишком решительно, иначе они просто затоптали бы его. Но степняки успели вовремя остановить лошадей. Впрочем, рыжий даже не заметил этого, он бежал вперед.

— Охотник, прошу тебя, не делай этого, — закричал он.

А Джай замер прямо на середине движения — с гайном в поднятой руке (он так и не отдал приказ к атаке). Потому что слова, которые только что произнес этот незнакомец смог понять, наверное, только он один. Или мир сошел с ума, и степняки стали разговаривать на ванаанском?

Рыжему хватило пары мгновений для того, чтобы преодолеть большую часть разделявшего их расстояния (бегал он действительно быстро). Ему оставалось пробежать еще шагов двадцать, когда его рука потянулась к рукояти клинка. Джай даже успел удивиться его поведению. Неужели, этот сумасшедший еще на что-то рассчитывал?

Краем глаза он заметил, как Лиам качнулся вперед. Но первым отреагировал Лар. Одним плавным движением эльф соскочил с лошади и тенью скользнул к незнакомцу (при желании, Лар мог двигаться очень быстро). А уже через мгновение его меч замер у горла чужака, почти касаясь загорелой кожи прямо над полоской шнурка.

— Не двигайся, — произнес Лар (эти слова на языке степняков он уже выучил).

Рыжий послушно замер. И его рука нарочито медленно опустилась на пояс, заканчивая начатое движение. Короткий щелчок — и перевязь с висящим на ней оружием оказались на земле. Причем, все это время незнакомец смотрел только на Джая. Казалось, что он вообще не замечает ни Лара, ни клинка, который касался его горла.

— Не трогай их, — произнес он, — тебе же нужен только я.

Джай, стараясь скрыть свое удивление, перевел взгляд на тех, кого его практически умоляли «не трогать». Их было два десятка воинов, готовых броситься в бой. Правда, они почему-то до сих пор оставались на месте. Но вряд ли это продлилось бы долго. И это их он должен был «не трогать»? Но рыжий по-своему истолковал его взгляд.

— Они не будут отнимать твое время, охотник, — сказал он, и в его голосе явно угадывались просительные нотки, а потом он громко прокричал, — Дайр, ты обещал, что не будешь вмешиваться.

Джай не поверил своим глазам, когда рэм чужого отряда подал знак своим воинам. Медленно и неохотно, но они все-таки опускали свои мечи и убирали их в ножны. Они отступали. Вот только юноша, почему-то, совсем не радовался такой победе (если, конечно, это можно было назвать победой). Для начала, следовало разобраться в происходящем. Джай спешился и подошел к своему неожиданному и практически добровольному пленнику.

— Как твое имя? — спросил он на ванаанском, и получил в ответ полный ненависти взгляд.

Впрочем, рыжий быстро справился с собой, и огонь в его глазах превратился в едва тлеющие угли.

— Илар Шадан, — ответил он.

— Откуда ты родом? — продолжил расспросы молодой лорд, вспоминая нужные слова..

— Из города Ирн, провинции Даная, — покорно ответил незнакомец, а потом произнес, — Зачем ты задаешь вопросы, на которые уже знаешь ответ, охотник?

— Охотник? — переспросил Джай, стараясь, чтобы в его голосе при этом угадывалась только тень заинтересованности (такую игру сын герцога мог вести сколько угодно долго — слишком хорошие учителя в свое время ему попались). Но в этот раз реакция его собеседника оказалась совершенно непредсказуемой. Тот неожиданно качнулся вперед, и если бы Лар не повернул руку с мечом, то рыжий сам располосовал бы себе горло. Правда, глубокую царапину на шее он все-таки заработал.

— Тебе мало просто взять мою жизнь, — задыхаясь от ненависти, процедил он. — Тебе нужно еще и мое унижение?

Его рука вцепилась в непонятный шнурок с такой силой, что побелели костяшки пальцев, но удавка не поддалась. Шелковая петля надежно охватывала шею пленника. Рыжий боролся с ней несколько мгновений, но потом его рука безвольно опустилась.

— Делай то, что должен, охотник. И давай покончим с этим, — каким-то безмерно-усталым голосом произнес он (словно все его силы ушли на эту последнюю вспышку гнева).

Вот только Джай и сам не знал, что ему теперь делать. Ну не убивать же, в самом деле, этого сумасшедшего? Он протянул руку и коснулся шнурка, стягивавшего шею незнакомца (за последний два года у него развилась стойкая неприязнь ко всякого рода ошейникам и поводкам). Шелковая прядь оказалась гладкой и прохладной на ощупь, но Джаю показалось, что он прикоснулся к чему-то мерзкому, и ему тут же нестерпимо захотелось избавиться от этого. Словно почувствовав его желание, удавка мелко задрожала под его пальцами, а потом неожиданно легко поддалась, рассыпаясь на отдельные нити. Так что юноша даже не почувствовал, как разорвал ее.

Молодой лорд задумчиво посмотрел на своего пленника, который побледнел так, что веснушки проступили черными точками даже сквозь загар. А потом произнес (старательно выделяя при этом каждое слово):

— Мое имя Джай ар-Сантар, и я рэм этого отряда. Мы пришли сюда не за тобой.

Пленник посмотрел на него глазами человека, уже ощутившего на себе дыхание смерти, но еще не до конца поверившего в то, что ее удалось избежать. Разговаривать с ним сейчас было бесполезно. Поэтому Джай просто махнул рукой и направился к своей лошади.

— Отпусти его, — сказал он Лару, и тот послушно убрал меч.

Он отошел от рыжего на несколько шагов (мало ли что мог вытворить этот сумасшедший в следующий момент), а потом помахал рукой рэму другого отряда (во всяком случае, он надеялся, что воин, выехавший немного вперед, и есть их рэм).

— Может быть, все-таки поговорим? — прокричал Джай, и степняк медленно кивнул в ответ.

Они встретились, как враги. Джай понял это сразу. Ему достаточно было увидеть, как степняк демонстративно положил руку на перевязь (очень близко к рукояти меча), чтобы понять, как именно Дайр относится к незнакомцам, вторгшимся в его владения. Продолжение было не лучше. Незнакомый рэм наградил Джая тяжелым взглядом и произнес:

— Кто ты, и зачем ты здесь?

Молодой лорд спокойно выдержал его взгляд (все-таки высокомерию степняка было еще очень далеко до того ледяного величия, которое мастерски демонстрировал герцог ар-Сантар).

— Мое имя Джай ар-Сантар, и я — рэм этого отряда, — невозмутимо ответил он. — Мы едем на восток. На вашей земле оказались случайно, просто шли мимо.

Он старался, чтобы его слова звучали как можно убедительнее. Но, судя по упрямо вздернувшемуся подбородку Дайра, старался он зря — степняк ему не поверил.

— Я Дайр из рода Шааз, — представился он, — и сейчас ты на земле моего рода, чужеземец.

«Чужеземец», то есть практически «чужак». А слово «чужак» на языке степняков означало то же самое, что и «враг». Но у Дайра были все основания называть его именно так.

Ведь юноша даже не походил на степняка. Его одежда, оружие, манера поведения — все выдавало в нем чужака. То есть человека, которому в принципе не стоило доверять. И вот, этот чужак заявляет, что он рэм отряда истинных детей степи. Что само по себе было не просто не возможно, но даже мысль о таком казалась святотатством. Не удивительно, что Дайр не поверил ему. Джай опять с досадой подумал о том, насколько все было бы проще, если бы Лиам перестал делать вид, что чужак руководит отрядом, когда все и так знают, кто на самом деле этим занимается. Вот он, наверняка, сразу нашел бы общий язык с этим Дайром. Но ничего уже нельзя было отменить, и юноше опять приходилось выкручиваться самому.

— Мы никому не причиним вреда, — настаивал он. — Разреши нам пройти, и мы покинем вашу землю так быстро, как только возможно.

Дайр не спешил с ответом, решая: прислушаться ли к тому, что подсказывает ему интуиция, и прогнать незнакомцев прочь; или поступить так, как велит закон.

— Я не смогу принять такое решение сам, — наконец сказал степняк (он все-таки нашел компромиссный вариант). — Поэтому ты и твои люди отправитесь с нами.

Такой поворот событий совсем не понравился Джаю. Ему не хотелось терять время.

— Зачем? — спросил юноша.

— Ты расскажешь свою историю главе нашего рода. Решение примет он, — произнес степняк, а потом добавил категорическим тоном. — Или вы едете вместе с нами, или возвращаетесь туда, откуда пришли.

Конечно, Джай мог бы добавить к его списку еще одно «или». Но ему не хотелось доводить дело до драки.

— Хорошо, мы поедем с вами, — согласился он. — Если ты нас приглашаешь.

Степняки свято чтили закон гостеприимства. Согласно которому, любой человек (даже кровный враг) становился неприкосновенным после того, как получал статус гостя. Джай старался хоть немного обезопасить себя и остальных. Дайр зло сверкнул на него глазами, но потом все-таки произнес:

— Я приглашаю тебя.

— И моих людей?

— И твоих людей, — кивнул степняк, а потом развернул коня и направился к своим воинам.

Джай последовал его примеру, и тоже вернулся к своему отряду.

— Рэм Дайр пригласил нас некоторое время погостить у него, — сообщил он. — Я согласился.

Никто и не подумал оспаривать это решение. Только Лиам подъехал ближе и едва слышно произнес:

— Они все равно не смогли бы нас задержать.

— Не все в нашем отряде — опытные воины, — пожал плечами Джай.

Он имел в виду Хора и Мааюна. Хотя Лиам вполне мог причислить к новичкам еще и его самого. Но свое мнение степняк, конечно же, оставил при себе.

— А наш проводник не вооружен, — добавил юноша, вспомнив о том, что единственным оружием Натаэля, которое он заметил, были охотничий нож и короткий лук, сейчас притороченный к седлу.

— Я не хотел рисковать, — подвел итог Джай.

Лиам кивнул и снова вернулся на свое место в цепочке. Дальше ехали молча.

Причем, ехали уже три часа, а проклятого поселка до сих пор не было видно.

Поселок показался совершенно неожиданно. Джай даже заподозрил, что степняки использовали магию (что-нибудь вроде купола невидимости), и только через несколько мгновений сообразил, что никакой магии не было и в помине. Просто последние полчаса он не обращал внимания на то, что происходило вокруг. Но даже появление долгожданного поселка не обрадовало его (на радость уже не было сил). Поэтому юноша только с удивлением подумал: «неужели, добрались», а потом крепче ухватился за луку седла, уговаривая себя, что ехать им осталось совсем недолго. Наверно, он сказал об этом вслух, потому что Лар ответил ему.

— Держитесь, милорд, мы почти приехали.

Их встречали какие-то люди. Наверное, они приветствовали Дайра и его воинов. Впрочем, один старик все-таки обратился лично к нему. И юноша заставил себя сосредоточиться и ответить ему. Он назвал свое имя и поклонился степняку. Хотя из-за того, что Лар все время крепко держал его за плечо, поклон вышел кривоватым. А потом его отвели в шатер и, наконец, оставили в покое.

Солнечный зайчик пробился из-за неплотно задвинутой занавески и скользнул по лицу Джая: затерялся в спутанных прядях волос, на мгновение задержался на щеке, проказливо коснулся ресниц. Юноша попытался игнорировать его, но тот настойчиво напоминал, что новый день уже наступил, а значит, пора вставать. Джаю все-таки пришлось открыть глаза.

Шатер, в котором он находился, оказался очень большим. Ему в нем предоставили уголок, отгороженный от остальной части (словно комната в доме, только вместо стен здесь были завесы из шкур). Такое уединение было, в лучшем случае, сомнительным. Потому что преграда не давала видеть, но прекрасно позволяла слышать все, что происходит за импровизированной стеной. Но это было лучшее, что могли предоставить степняки своим гостям.

Из-за завесы, отделявшей его «комнату» от остальной части шатра раздавались приглушенные шаги, но голосов не было слышно. Юноша прислушивался несколько мгновений, а потом потянулся за своей одеждой, сложенной аккуратной стопкой у его ног.

Оделся он быстро. Зато с волосами пришлось повозиться. Все эти традиционные узлы, конечно, выглядели красиво, но отнимали ужасно много времени. Закончив с прической, юноша отодвинул занавеску и осмотрелся.

Как он и предполагал, шатер оказался большим. Перегородка из шкур разделяла его на две половины: мужскую и женскую. Мужская половина оказалась пустой, и Джай мог спокойно осмотреться. Правда, смотреть было не на что. Обстановка оказалась предельно простой. Пол был застелен грубыми шкурами. Точно такие же шкуры, но более аккуратной выделки, служили в качестве лежанок. Единственной мебелью был низенький деревянный столик, стоявший у самой стены. На нем теснились глиняный кувшин и несколько плошек. На стенах было развешено оружие. Правда, в основном охотничьи ножи и луки (меч был только один). Но весь арсенал выглядел ухоженным. Причем, чувствовалось, что служили все эти вещи не только для красоты, но и согласно своему прямому назначению.

Именно так, по представлениям степняков, и должно было выглядеть жилище настоящего воина: ничего лишнего и ненужного. Воин должен уметь обходиться малым. А окружать себя яркими, но бесполезными вещами — женский удел. Но юноша больше склонялся к тому, что окружавшая простота была, скорее проявлением бедности, а не результатом следования традиции.

Джай вышел из шатра, и первым, кого он увидел, был, конечно же, Лар. Эльф сидел у входа, и, кажется, даже не шевелился. Он смотрел куда-то поверх голов проходящих мимо людей. Но юноша знал, что Лар следил за всем, что происходило вокруг. В шаге от эльфа сидел Зим. Но ни Лиама, ни остальных степняков из его отряда не было видно.

Первым на появление Джая отреагировал Лар. Он сразу же поднялся на ноги и привычно поклонился Джаю. Зим тоже встал, но ограничился коротким кивком. Юноша кивнул им в ответ.

Шатер, в котором он ночевал, располагался в центре поселка (причем, поселка немаленького). Со всех сторон виднелись точно такие же шатры. Их было много — не меньше четырех десятков. И судя по размерам, каждый из них мог свободно вместить полтора-два десятка человек. Похоже, род Шааз был многочисленным. По подсчетам Джая выходило, что в распоряжении местного рэма было около двух сотен воинов — серьезная сила для небольшого приграничного рода. Правда, сейчас в поселке находились в основном женщины и дети. Мужчин оказалось совсем немного, в основном старики. Но это как раз было вполне объяснимо. День давно был в разгаре, и большая часть степняков, занимались своими прямыми обязанностями: охотой, охраной, да мало ли чем еще. А вот следить за домом считалось исконно женской работой.

— Где все остальные? — поинтересовался Джай.

— Лиам, Сиг, Имар, Ваг и Мааюн утром ушли вместе с охотниками, — ответил Зим.

— А Хор?

— Он где-то в поселке, — пожал плечами степняк, которого мало заботило то, где пропадал вполне взрослый, а потому полностью отвечающий за свои поступки мальчишка. Предупреждая следующий вопрос юноши, он продолжил:

— Наш проводник — гость в шатре главы этого рода. Сегодня я его еще не видел.

Джай сделал себе зарубку в памяти: постараться выяснить, почему сородичи Лара пользуются среди детей степи таким почетом и уважением.

— Похоже, все при деле, — пробормотал он, а потом повернулся к эльфу и спросил, — ничего необычного не происходило?

— Как будто бы, нет, — пожал плечами эльф, и юноша понял, что кое-какие странности все-таки были. Но Лар не хотел о них рассказывать, предпочитая дождаться более удобного случая.

— Хорошо, — кивнул Джай. — Надеюсь, мне оставили завтрак?

— Конечно, милорд, — хмыкнул эльф.

Завтрак молодого лорда обнаружился в одной из накрытых плошек. Он давно остыл, но Джай проглотил еду, даже не заметив этого. Не удивительно, ведь он ничего не ел со вчерашнего утра.

Опустошив свою плошку, Джай поставил ее на столик и произнес:

— Ну что ж, поблагодарим гостеприимных хозяев за кров и пищу.

А сидящий напротив него Лар едва слышно хмыкнул в ответ. Учитывая, что в шатре они сейчас находились совершенно одни (по крайне мере, на мужской половине больше никого не было) традиционная фраза благодарности хозяевам прозвучала, скорее, как насмешка. Дайр даже не пытался изображать радушного и гостеприимного хозяина.

Из-за завесы, разделявшей шатер, снова раздались чьи-то шаги. А Джаю хотелось поговорить с Ларом без свидетелей, поэтому он предложил:

— Как на счет прогулки?

Эльф согласно кивнул в ответ.

Идея с прогулкой оказалась удачной. После многодневной скачки было невероятно приятно просто пройтись. К тому же, Джай никогда не видел настоящего поселка степняков, а теперь у него была возможность осмотреться.

Юноша так долго изучал обычаи и традиции степняков, что почти перестал воспринимать этих людей, как живых существ из плоти и крови (для него они превратились в очередную иллюзию, которую ему показывал мастер Риам). Но теперь, когда эта иллюзия ожила, у него появилось какое-то странное двойственное отношение к происходящему. С одной стороны, он совсем как в детстве, с удивлением и восхищением смотрел на этот новый, чужой для него мир. На этих людей, живших по совершенно другим законам, таких необычных и интересных. Людей, не принимавших достижений цивилизации и соблюдавших традициям предков, превыше всего ценивших свою честь и исполнение долга. Но в то же время юноша трезво оценивал сложившуюся ситуацию. И что же он видел перед собой? А видел он народ, который не мог или не хотел измениться, когда весь мир стал совсем другим. Народ, живущий прошлым и для прошлого. Народ, у которого не было будущего.

Джай тряхнул головой, прогоняя непрошенные мысли, и постарался сосредоточиться на том, что ему рассказывал Лар.

— Мне не нравится это место, даан, — тихо сказал эльф, когда они отошли от шатра достаточно далеко (чтобы избежать посторонних ушей, говорили на эльвандаре).

— Почему? — поинтересовался Джай.

Лар редко позволял себе выказывать собственные предпочтения. Так что слышать от него такие слова, как «мне не нравится» было немного странно (и это настораживало).

— Такое чувство, словно на меня набросили паутину, — объяснил Лар.

Сыну герцога не нужно было объяснять, что представляет собой заклинание, которое эльф называл «паутиной». После того, как ему несколько месяцев подряд снились чужие кошмары, он узнал очень много такого, о чем раньше и не подозревал. В том числе и о том, как можно обезвредить мага, лишив его магических способностей (не навсегда, но надолго).

Это заклинание относилось к разряду той особой, запретной магии, о которой очень мало упоминалось в книгах мастера Риама. Может быть потому, что даже писать о ней, было запрещено. Но зато в загадочном Валиане ее, похоже, использовали очень успешно.

— Думаешь, что кто-то из местных… — начал было Джай, но не договорил, потому что Лар отрицательно покачал головой в ответ.

— Ни один из них не применял заклинания, — убежденно произнес эльф.

— Тогда почему?..

— Я не знаю, даан. Само это место… оно какое-то странное…

— Мой учитель рассказывал мне, что в Хаганате не действует магия, — задумчиво протянул молодой лорд.

За последнюю декаду он уже не раз убеждался, что многое в рассказах мастера Риама о Хаганате не соответствовало действительности. Но это не означало, что его учитель был не прав совершенно во всем.

— Как давно начались странности?

— Я заметил только после того, как мы въехали в поселок, — ответил Лар. — Особых изменений в ощущениях нет. Разница проявляется только, когда пытаешься использовать силу.

Джай кивнул, догадавшись какие именно «действия» Лар имел в виду. Наверняка, эльф опять пытался его лечить. Вот только на этот раз у Лара ничего не получилось… А потом выяснилось, что и его простенькие, но вполне действенные, бытовые заклинания перестали действовать. Причем, без видимой причины. Не удивительно, что «это место» совершенно «не нравилось» Лару.

Нараставший шум привлек внимание Джая. Судя по отдельным выкрикам, которые удавалось разобрать, неподалеку затевалась драка. Юноша собирался уйти куда-нибудь, чтобы избежать неприятного зрелища (а заодно и возможных неприятностей). Но, прислушавшись к выкрикам, передумал. Мало того, он даже ускорил шаг, чтобы быстрее добраться до «поля боя». Потому что ясно расслышал слово «чужак». А, учитывая то, что Лиама и большей части его воинов сейчас не было в поселке, кандидатур на роль чужака, было не так уж много…

— Похоже, у Хора неприятности, — произнес Джай, отвечая на непроизнесенный вопрос Лара.

Шум неожиданно стих, и юноша пошел еще быстрее. Обогнув очередной шатер, он буквально вылетел на открытую площадку. Судя по развешанным повсюду мишеням, здесь местные мальчишки тренировались в стрельбе из лука. И действительно, в центре площадки сгрудились не меньше десятка юных степняков с луками в руках. Правда, на этот раз, их мало заботило оттачивание собственного мастерства — у них нашлось зрелище интересней.

Две сцепившихся фигуры катались по земле, нанося друг другу не слишком прицельные, но болезненные удары. И Джай совсем не удивился, узнав в одном из драчунов Хора (как будто были другие кандидатуры). Его противника юноша не успел толком рассмотреть, отметил только, что тот был одногодком мальчишки.

В сложившейся ситуации не было ничего страшного. Мало ли из-за чего подрались пара мальчишек. В их возрасте свойственно решать проблемы с помощью кулаков. Но Джая насторожила неожиданная тишина, воцарившаяся на площадке. Клубок из тел, наконец, распался — соперники откатились в стороны друг от друга. Вернее, откатился Хор (отброшенный удачным пинком), а его противник просто поднялся на ноги и замер на месте, ожидая следующей атаки. Выражение лица этого мальчишки очень не понравилось Джаю. Слишком уж серьезно выглядел молодой степняк. Словно участвовал не в обычной драке, а как минимум в битве не на жизнь, а на смерть. Он напряженно следил за каждым движением своего противника, но сам не спешил нападать. Осторожничал? Или боялся? Вряд ли, учитывая, что этот мальчишка был, по крайней мере, на полголовы выше Хора, и шире в плечах. Тогда почему он с такой опаской следил за каждым его движением?

Но уже через мгновение Джай понял, почему. Когда Хор поднялся на ноги и медленно повернулся к своему врагу. Именно врагу, потому что с такой испепеляющей яростью можно смотреть только на того, кого действительно ненавидишь каждой клеточкой своего тела. На того, кто не имеет права жить, каждым своим вздохом, каждым ударом сердца отравляя твое существование. На того, кого нужно убить и без промедления, уничтожить, стереть с лица земли… Но что заставило Хора вести себя так? Впрочем, выяснить это можно было и позже. Сначала нужно было утихомирить мальчишку, и как можно быстрее.

Сын герцога окликнул его по имени, но Хор никак не отреагировал на это. Похоже, он даже не слышал его. Сейчас для него существовал только один человек — его враг, и степняк шагнул ему навстречу…

Джай понял, что медлить дальше было нельзя. Несколько быстрых шагов (главное успеть до того, как мальчишка снова бросится в атаку), и юноша ухватил Хора за плечо, с силой надавив на болевую точку в основании шеи. Мальчишка дернулся, пытаясь избавиться от удерживавшей его руки, рефлекторно попытался достать Джая локтем. Но тот легко уклонился, сместившись в сторону, а потом перехватил руку Хора, заставляя его замереть на месте. Он выдержал ровно один вздох, позволяя степняку прийти в себя, а потом едва слышно произнес (так, чтобы его слова услышал только тот, кому они предназначались):

— Ты уверен, что хочешь сделать именно это?

Он постарался, чтобы его голос прозвучал как можно нейтральнее: ни тени поощрения или запрета, ни намека на любопытство — никаких эмоций. Как если бы ему было безразлично, каким будет ответ. Потому что этот ответ имел значение только для одного человека — для самого Хора.

На то, чтобы прийти в себя, и начать мыслить более-менее разумно, мальчишке потребовалось не меньше минуты. Яростное безумие, охватившее его, отступало медленно и неохотно. Но вот его плечи расслабились, а дыхание стало ровнее. Он медленно повернулся к Джаю, потом снова посмотрел на своего недавнего врага, и предательская краска стыда стала заливать его щеки.

— Нет, рэм, — тихо произнес Хор, и только после этого юноша отпустил его.

— Надеюсь, на этом спор исчерпан? — спросил молодой лорд, ясно давая понять, что не потерпит продолжения драки.

— Да, рэм, — ответил Хор, и на этот раз его голос прозвучал уже более твердо.

— Тогда, тебе лучше попрощаться с твоими новыми знакомыми, — произнес Джай, — приведи себя в порядок, а потом возвращайся в шатер. Тебе больше не стоит гулять по поселку.

Мальчишка не поднимая головы, побрел вдоль шатров. Но отпускать его одного все-таки не стоило, поэтому Джай отыскал глазами Зима. Воин понятливо кивнул и направился за Хором. После чего, словно по команде, остальные мальчишки, включая участника сегодняшней драки, разбежались кто куда. Пару мгновений юноша смотрел им вслед, а потом повернулся к Лару и произнес:

— Ты был прав. Это место действительно странное…

И в ответ услышал:

— Вы даже не представляете, насколько, — причем этот голос принадлежал вовсе не эльфу.

— Приветствую тебя, тэм Илар, — произнес Джай, поворачиваясь к ванаанцу (а говорил именно он).

— Рэм Джай, тэри, — церемонно поклонился рыжий. — Решили осмотреть поселок?

Его слова прозвучали двусмысленно (учитывая последние события).

— У вас есть на что посмотреть, — осторожно ответил юноша.

— Но ведь гораздо интереснее то, что скрыто от глаз, — хмыкнул ванаанец.

Он словно намекал на какую-то тайну, известную им обоим. Вот только Джай не догадывался, какую. Впрочем, Илар сам все объяснил.

— Вам лучше присматривать за мальчиком все время, пока вы здесь, — сказал он, переходя на ванаанский (и на этот раз в его тоне не было и намека на улыбку), — поселок находиться слишком близко к точке фокуса, и здесь воздействие негаторного поля очень сильное. А маленький маг плохо обучен и не умеет держать контроль. Не известно, как он отреагирует в следующий раз.

— За ним проследят, — согласно кивнул Джай, старательно делая вид, что магические способности Хора для него не новость. Об этом можно было позаботиться позже.

Зато разговор с ванаанцем не стоило откладывать надолго. Молодой лорд еще раз взглянул на Илара, решая, как ему поступить: поддержать его игру или признаться в том, что он понятия не имеет, что происходит.

— О каком воздействии идет речь? — прямо спросил юноша.

Оказалось, что колебался он напрасно. Ванаанец просто не поверил в его неведение. Впрочем, окажись Джай на его месте, он тоже не поверил бы. Слишком много совпадений произошло. Какова вероятность встретить в Хаганате чужака разговаривающего на ванаанском? А ведь было еще и странное происшествие с удавкой, смысл которого понял, наверное, только Илар. И сегодняшний случай с Хором… Не удивительно, что рыжий только пожал плечами в ответ, ясно давая понять, что если его собеседник желает и дальше притворяться, то он согласен ему подыграть.

— Негаторное поле класса Б, скорее всего, естественного происхождения, — не меняя интонации (словно повторяя хорошо заученный урок) произнес ванаанец, — оно исключает почти все виды магических воздействий. Точный процент подавления сказать не смогу, но наверняка больше девяти десятых, хотя и не сто процентов…

Наверное, Илару казалось, что он рассказывает очевидные вещи. Но для Джая его слова не говорили ничего. Не смотря на то, что юноша потратил на изучение теории магии очень много времени и сил, о негаторных полях он слышал впервые. Поэтому из всего сказанного он вынес для себя одно — рыжий «степняк» разбирался в магии намного лучше него самого. А из этого, в свою очередь, можно было сделать еще один вывод…

— Ты — маг? — спросил Джай и мысленно поморщился. Волей-неволей приходилось соответствовать роли рэма.

— Я — ученик третьей ступени, — ответил ванаанец.

Чем снова поставил Джая в тупик. Насколько ему было известно, в Империи ученики магов были просто учениками, и ни на какие ступени не делились.

Впрочем, в на родине Илара все могло быть иначе. Ванаан был закрытой страной. Горный хребет надежно отгораживал его от остального мира, и ванаанцы строго следили за тем, чтобы ни один посторонний не смог проникнуть через единственный действующий перевал. На всем остальном протяжении горный массив, заслуженно носивший название Хребет Мира, был непреодолимой преградой не только для людей, но даже для гномов. Было доподлинно известно, что ни один из представителей горного народа даже близко не подошел бы к этим горам. Поэтому, что на самом деле творилось на землях по ту сторону гор, толком никто не знал.

Но тогда напрашивался вполне закономерный вопрос: как Илар оказался в Хаганате? И почему он жил в месте, где не действовала магия? Ведь для любого мага такое ограничение было мучительным: не имея возможности использовать свое могущество, он терял часть самого себя. Ведь магия — это не просто инструмент, доступным немногим избранным. Она — неотъемлемая составляющая сущности мага. Что же могло заставить Илара добровольно отказаться от части собственной души?

— Как ты здесь оказался? — спросил Джай, сомневаясь, что рыжий станет отвечать. Но на удивление ванаанец ответил:

— Думаю, вы имеете право это знать, — задумчиво произнес он. — Мне исполнилось десять лет, когда я достиг третьей ступени обучения — хороший результат для безродного сироты, пригретого учителем только из жалости…

При этих словах Илар болезненно скривился, словно вспомнил о чем-то очень неприятном.

— Тогда я получил доступ в большую библиотеку, — продолжил он, — и мне в руки попала книга о пространственных переходах. Ученикам третьей ступени запрещено использовать магию высшего порядка, но разве я мог удержаться. К сожалению, обычные порталы легко отследить. И чтобы избежать неприятностей, я изменил заклинание: добавил фактор максимальной защиты, но увлекся и напутал с векторами… В результате портал, который я построил, не имел выхода. Но понял я это только после того, как шагнул в него.

Джай слышал о том, к чему может привести неправильное применение магии перемещения. В лучшем случае портал откроется куда-нибудь не туда. И незадачливому магу просто несказанно повезет, если его переход не завершиться где-нибудь в воздухе (например, прямо над бездонной пропастью) или на дне океана. Такие случаи уже бывали. Правда, эти истории больше напоминали обычные байки, но кто поручится, что в их основу не легли реальные события?

О магах, чьи порталы не имели выхода, особенно нечего было рассказывать. Потому что их истории не имели ни красочных подробностей, ни смешных (или трагических) завершений. Эти люди просто исчезали с лица земли, так тихо и незаметно, словно их никогда не существовало.

Поэтому в рассказ ванаанца верилось с трудом, слишком невероятным он казался. Но с другой стороны, Джай понимал, что если бы Илар на самом деле хотел его обмануть, то придумал бы что-нибудь более правдоподобное.

— Я тогда так и не понял, где оказался, — признался ванаанец. — Мне показалось, что это место было вне нашего мира. Оно было какое-то неправильное… чужое… или это я был для него чужим… А потом появилось такое странное ощущение: не было ни мыслей, ни желаний — только полное безразличие. Наверное, я умирал…

— Тогда как тебе удалось спастись?

— Мне помогли, — хмыкнул Илар, — не знаю, кто это был: маг или высшая сила. Я не видел его, просто чувствовал, что рядом появился кто-то еще. А потом этот кто-то просто вышвырнул меня оттуда. Очнулся я уже в Хаганате.

— Хорошо, — протянул Джай, обдумывая услышанное. — А как ты попал к Шааз?

— Меня подобрали охотники и принесли в поселок, — ответил Илар, — я пролежал без сознания несколько дней. Проснувшись, понял, что не знаю, где нахожусь. Все вокруг разговаривали на неизвестном языке, и никто не знал ни ванаанского, ни имперского. Воздействие поля мучило меня, но я был прикован к постели и не мог никуда уйти. А потом понял, что мне просто некуда идти…

— Ты не пытался вернуться домой?

— Теперь здесь мой дом, — как-то очень сурово произнес ванаанец и провел пальцами по шее (словно хотел коснуться несуществующей удавки — привычка, выработанная годами). Но в этот раз его рука не нащупала злополучного шнурка. И осознав это, Илар едва заметно вздрогнул.

— Если бы я вышел за пределы поля — то тварь, висевшая у меня на шее, активировалась бы, — произнес рыжий, а потом добавил. — Впрочем, кому, как не вам знать об этом?

— Откуда мне об этом знать? Я же не маг, — пожал плечами Джай, чем вызвал у Илара нервный смешок.

— Как вам будет угодно.

Джай хотел, было, ему возразить, но не успел, потому что к ним неожиданно подбежал кто-то из местных мальчишек.

— Илар… там рэм Дайр… вернулся… — задыхаясь после быстрого бега, произнес он, — хочет тебя видеть…

— Сейчас приду, — кивнул ему ванаанец, и малолетний гонец тут же помчался назад.

— Прошу простить меня, рэм Джай, — явно выделяя «титул» Джая произнес ванаанец теперь уже на языке степняков, — но мой рэм зовет меня…

Рыжий ушел вслед за мальчишкой. А Джай так и остался стоять на месте. Из задумчивости его вывел Лар.

— Милорд, нам лучше вернуться, — напомнил эльф.

— Да, конечно, — согласно кивнул юноша, а потом спросил. — Лар, что ты думаешь об этом человеке?

— Он — маг, — пожал плечами Лар с таким видом, словно этим все было сказано.

Кем бы ни был Илар: ванаанцем или степняком, какими бы человеческими достоинствами он не обладал — это не имело значения. Потому что, прежде всего, рыжий был магом, и именно это определяло его суть. Ведь маг — это уже не совсем человек, он живет по своим законам морали и справедливости. И зачастую эти законы сильно отличаются от общечеловеческих.

— Думаешь, он лгал мне?

— Не знаю, милорд. Мне не знаком язык, на котором вы разговаривали, — снова пожал плечами эльф.

В поселок они возвращались молча. Вернее молчал Джай, а Лар не нарушал тишину. И юноша был благодарен ему за это — ему действительно было о чем подумать. Он давно разучился верить в совпадения, и не раз убеждался, что в этом мире не бывает ничего случайного (особенно если в дело замешана магия).

Казалось бы, что общего между случившимся на границе, и неожиданным визитом в поселок местного рода? Совсем ничего, если бы не одно «но»… после нападения ванаанских псов прошла всего декада, а на пути Джая уже появился беглый ученик мага с удавкой на шее, который «совершенно случайно» оказался ванаанцем…

Вернувшись к шатру их «гостеприимного» хозяина, Джай сразу же пожалел об этом. Судя по доносившимся голосам, Дайр был в отвратительном настроении. Но отступать было поздно, потому что их заметили.

— Рэм Джай, — подчеркнуто-уважительно поклонился степняк.

— Приветствую тебя, рэм Дайр, — юноша ответил ему таким же поклоном, прекрасно понимая, что, не смотря на показную вежливость, степняк не перестал считать его своим врагом.

Джай кивнул сидевшему у стены Илару. Судя по выражению лица ванаанца, рэм уже успел основательно испортить ему настроение.

— Это все, что ты хотел мне сказать? — тихо спросил рыжий, и Джаю показалось, что где-то рядом с ним зашипела огромная змея.

— Мы договорим позже, — с явной угрозой в голосе ответил Дайр.

— Я подожду снаружи, — кивнул Илар и выбежал из шатра.

— Ты вовремя, — сообщил степняк, и в его голосе ясно угадывалось недовольство. — Глава рода ждет тебя в своем шатре.

— Как мне его найти?

— Илар покажет тебе дорогу, — ответил Дайр, а потом еще более раздраженно произнес, — сегодня твои воины самовольно ушли из поселка. Они отказались вернуться.

— Моим воинам запрещено выходить за линию шатров? — поинтересовался юноша — терпеть нападки степняка он не собирался.

Дайр буквально побагровел от ярости, но у него хватило ума не отвечать (вернее, он просто проглотил все, что хотел сказать). Потому что любой ответ поставил бы степняка в невыгодное положение. Пару мгновений Джай выдерживал паузу, наблюдая за переливами его лица, а потом, сжалившись, произнес:

— Я благодарю тебя за этот разговор, рэм Дайр.

Газа Дайра сверкнули настоящим бешенством, но у него хватило сил на короткий кивок.

Подозрительно повеселевший Илар дожидался в двух шагах от шатра.

— У вас настоящий талант, — хмыкнул рыжий (разговаривал он снова на ванаанском), — мне еще ни разу не удавалось так быстро довести Дайра до белого каления…

— Ты часто выводишь его из себя? — скорее для того, чтобы просто поддержать беседу, спросил Джай (сейчас его больше занимал предстоящий разговор с главой рода Шааз).

— В последнее время не очень, — пожал плечами Илар. — Но раньше — частенько…

— И он терпит такое отношение?

— А что ему еще остается? — снова хмыкнул Илар. — Дайр — мой брат.

Вот теперь молодой лорд действительно удивился. Как ванаанец мог оказаться братом степняка?

— Так получилось, что я спас ему жизнь, — немного смущенно пожал плечами Илар. — Думаю, только поэтому мне и разрешили остаться в поселке.

Джай хотел расспросить ванаанца поподробнее, но оказалось, что они уже пришли.

— Ашан живет здесь, — сказал Илар, указывая на небольшой шатер, стоявший в стороне от остальных.

— Рэм Джай, тэри Лар, прошу вас, заходите, — раздалось из шатра.

Джай послушно шагнул внутрь, и Лар последовал за ним.

Шатер главы рода Шааз мало напоминал жилище Дайра. Если дом рэма (по крайней мере, его мужская половина) отличался аскетической простотой, и полностью соответствовал представлениям степняков о том, каким должно было быть жилище воина. То в доме главы рода эта простота не казалась такой демонстративной. Стены шатра были завешены разноцветными коврами, ложе застлано плетеным покрывалом, тут и там лежали разные бытовые мелочи — все это делало обстановку более уютной и какой-то домашней.

— Приветствую тебя, тэм Ашан, — уважительно поклонился молодой лорд, и к его огромному удивлению глава рода Шааз ответил ему таким же глубоким поклоном.

Он был стар (лет восьмидесяти), но хотя от его былой силы остались разве что воспоминания, Ашан умудрился сохранить гордую осанку воина. Высокий, из-за старческой худобы, которую не скрывал даже широкий халат, он казался немного нескладным. Но движения степняка сохранили свою легкость и гибкость, так что сразу становилось понятно, что, даже не смотря на почтенный возраст, дряхлость еще не скоро завладеет его телом. Взглянув в лицо главы рода Шааз, Джай подумал о том, что теперь он знает, каким станет Дайр через полвека, когда его лицо избороздят глубокие морщины, а волосы покроются пеплом седины (если, конечно, вспыльчивый степняк доживет до того времени). Но, поймав на себе проницательный взгляд старика, юноша понял, что таким, как его отец (или дед — сходство между ними было слишком сильным, чтобы считать его простым совпадением) Дайр не станет никогда. Недюжинный ум Ашана, данный ему от рождения, прожитые годы отточили до смертоносной остроты, закалив его в горниле опыта так, что даже время не сумело его сломать. Джаю даже стало немного не по себе от испытывающего взгляда старика.

— Устраивайтесь удобнее, — махнул в сторону подушек степняк, а потом плотно задвинул занавеску, прикрывавшую вход в шатер. — Разговор будет долгим…

Джай, выбрав ближайшую подушку, уселся на нее, скрестив ноги на манер степняков. Лар устроился в шаге от него прямо на полу, подогнув ноги и сев на пятки (как во время тренировки).

Увидев это, Ашан едва слышно хмыкнул, а потом снял с одного из столиков глиняный кувшин и три чаши. Все это он поставил перед Джаем и сел на подушку напротив него.

— Кровь земли хороша тем, что веселит душу, но не замутняет разум, — произнес он, разливая в чаши вино. Одну из них он протянул юноше, а вторую Лару.

Джай из вежливости пригубил вино, оказавшееся непривычно терпким на вкус. Степняк же задумчиво повертел свою чашу в руках, а потом отставил ее в сторону, так и не сделав ни одного глотка. На языке жестов и недомолвок, который использовали степняки, это обозначало, что Ашан пока не расположен верить словам собеседника — не лучшее начало разговора.

— Расскажи мне о том, что произошло на границе, — попросил степняк.

Джай даже вздрогнул от неожиданности, едва не расплескав вино из своей чаши. Он не сразу сообразил, что Ашан имеет в виду совсем другую границу, и совсем другие события.

— Мы направлялись на восток, и так случилось, что наш путь пролег через ваши земли, — собравшись с мыслями, начал свой рассказ молодой лорд. — Мне жаль, если рэм Дайр принял нас за врагов, но ни я, ни мои люди не давали для этого повода, мы просто шли мимо.

— Кажется, там был еще случай с одним из воинов? — лукаво прищурившись, спросил Ашан.

Все он знал, этот старый лис, и то, что произошло, и то, что только могло случиться. Наверняка, Дайр уже доложил ему обо всем. Только зачем ему понадобилось разыгрывать эту комедию?

— Тэм Илар принял меня за кого-то другого, — пожал плечами Джай, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, а то этот разговор начинал его раздражать, — но мы прояснили это недоразумение.

— Дайр принял тебя за врага, Илар принял тебя за кого-то другого, — задумчиво повторил старик. — Но ты говоришь, что они оба ошиблись. Ты не похож на детей степи. Твоя внешность, одежда, даже оружие — все говорит о том, что ты чужак. Но семь воинов утверждают, что ты их рэм. Кто же ты на самом деле?

— Мое имя Джай ар-Сантар, и я рэм своих воинов, — произнес юноша, не собираясь больше ничего объяснять.

Можно было попробовать сочинить какую-нибудь историю поправдоподобнее. Но Джай давно убедился, что чем дольше плелась паутина лжи, тем больше была вероятность запутаться в ней самому. Юноша почти физически ощущал, как истекают драгоценные секунды, отмеренные ему на то, чтобы убедить главу рода Шааз пропустить его отряд. А потом неожиданно осознал, что бы он не произнес, в чем бы не признался, это никак не повлияет на итог разговора. Ашан уже принял свое решение, причем явно не в пользу незваных гостей. Слишком уж нарочито спокойно он себя вел. И то, как степняк задавал вопросы, только подтверждало догадку Джая.

— Ты больше ничего не хочешь мне сказать?

— Я больше ничего не могу тебе сказать.

Джай уже приготовился к тому, что через мгновение старик велит ему убираться с земли своего рода. Но Ашан не спешил. Он задумчиво рассматривал молодого чужака, и по его лицу ничего невозможно было прочитать. А потом глава рода Шааз медленно поднял свою чашу и в несколько глотков осушил ее до дна.

Удивление Джая было настолько сильным, что ему так и не удалось скрыть его до конца. Юноша понял это, по тому, как насмешливо улыбнулся его собеседник. Впрочем, в этой улыбке не было ничего обидного. Просто на какое-то мгновение глаза старика сверкнули озорными искрами (совсем, как у малолетнего хулигана, которому только что удалось в тайне от родителей совершить очередную пакость). Сходство было настолько сильным, что Джай и сам едва удержался от улыбки.

— Ты знаешь, что ты очень похож на своего деда? — неожиданно спросил Ашан.

И на это раз Джай даже не пытался скрыть свое удивление.

— Мне никогда не говорили об этом, — осторожно ответил он.

— Ты похож на него, — задумчиво произнес старик, и по выражению его лица Джай понял, что Ашан имел в виду не только (или вернее, не столько) внешнее сходство. — Правда, я видел хагана лет тридцать назад и с тех пор он, наверняка, изменился. Но в тот момент, когда ты въехал в поселок, мне показалось, что не было этих тридцати лет.

Наверняка, степняк что-то напутал в своих подсчетах. Потому что если в этом году хагану исполнялось семьдесят, то тридцать лет назад ему было не меньше сорока. А перепутать сорокалетнего мужчину с шестнадцатилетним мальчишкой (ведь за последние два года Джаю так и не удалось хоть немного повзрослеть) было бы трудно. Но юноша не стал говорить об этом степняку.

— Ты еще вчера знал, что пропустишь нас? — поинтересовался Джай.

— Конечно, — пожал плечами степняк.

— Тогда зачем было разыгрывать меня?

— Не смог удержаться, но ведь ты сразу понял, что к чему.

— Не сразу, — признался Джай.

— Ты отправляешься завтра? — старик поднялся на ноги и направился к тому самому сундуку, который привлек внимание Джая.

— Да, завтра утром.

— Тогда, думаю, они тебе пригодятся, — произнес Ашан и протянул юноше его гайны.

Еще вчера Джай вынужден был отдать их ему, тем самым, продемонстрировав, что выполнит любое решение, которое примет глава рода Шааз.

— Благодарю, — ответил молодой лорд, сжимая шероховатые рукояти. Не то, чтобы он скучал по своим клинкам (у Джая никогда не было особого пристрастия к оружию), но в окружении степняков без гайнов он чувствовал себя неуютно.

— Дайр проводит тебя до границы, — подвел итог степняк.

Сначала Джай хотел отказаться, уже предчувствуя «радость» от предстоящего путешествия в компании рэма, но потом передумал. Путешествовать в составе большого отряда было безопаснее. Поэтому он согласно кивнул, но заминка с ответом не ускользнула от внимания старика.

— Моему внуку давно пора научиться держать себя в руках, — проворчал глава рода. — Понимаю, что это все не вовремя, но… я хотел попросить тебя об одолжении.

— О каком? — невольно насторожился Джай.

— Это трудно объяснить. Так что, наверное, мне лучше начать с самого начала, — устало вздохнул глава рода, и впервые с начала их разговора Джай осознал насколько тот стар. — Десять лет назад охотники нашли в степи мальчишку-чужака. Его ранила арктум — дикая кошка. Мальчишка истекал кровью, так что охотники сначала даже побоялись его трогать — думали, что он умрет на месте. Они пошли по следу зверя (испробовав человеческой крови, арктум продолжила бы нападать на людей — поэтому ее нужно было убить). Охотники нашли ее — кошка не успела уйти далеко, но оказалось, что спешили они зря, потому что арктум была уже мертва — ее морду покрывала серебристая сетка, край которой перерезал зверю горло. Охотники не стали к ней прикасаться.

А Джай подумал, что эти охотники поступили очень мудро. Потому что сетка, которую описал Ашан, очень напоминала разновидность заклинания ловчей сети — одного из самых действенных и смертоносных заклинаний в арсенале магов (на его построение требовалось много сил, но выпустить его можно было простым движением кисти). А если сеть оставалась видимой, это означало, что она все еще действовала.

— Когда охотники вернулись к мальчишке, тот потерял сознание, — продолжил свой рассказ Ашан. — Они уже хотели уходить, когда один из них заметил еще одни следы. Он пошел по ним, и нашел двух человек: это были Дайр и еще один разведчик. До них добралась та же арктум. Разведчик был мертв, а Дайр ранен в ногу, но он не мог ходить и сильно ослабел от потери крови. Он даже разговаривал с трудом, но настоял, чтобы охотники забрали с собой и мальчишку.

Старик помолчал несколько мгновений, словно, вспоминая подробности того далекого дня.

— Когда они добрались до поселка, Дайр рассказал, что на самом деле произошло. Арктум увязалась за ними и его напарником с самого утра. Они решили, что им удалось сбить ее со следа. Но арктум просто затаилась, она выждала удобный момент, а потом напала. Воин погиб сразу — кошка прыгнула прямо на него, а Дайру удалось отскочить в сторону. Он швырнул в нее кинжал, но только ранил ее, и это еще больше рассердило арктум. Она располосовала ему ногу и уже готова была вцепиться в горло, как вдруг появился какой-то мальчишка-чужак. Он громко закричал, а потом побежал прочь, и это отвлекло внимание зверя. Арктум догнала его очень быстро. Тогда мальчишка развернулся и бросил что-то в морду зверя, но кошка закончила прыжок — она разодрала ему грудь, а потом стала кататься по земле и бить себя лапами по морде. С диким воем, она вскочила и убежала прочь.

Из рассказа степняка выходило, что Илар (а неизвестным мальчишкой-чужаком был именно он) повел себя очень геройски, отвлекая на себя внимание зверя. Но Джаю слабо верилось, что рыжий был способен на подобные подвиги (вернее, подобную глупость). Просто Дайру повезло, что портал ванаанца открылся в нужное время и в нужном месте. А вот реакция десятилетнего мага на несущегося на него огромного зверя оказалась вполне закономерной: закричать и убежать. Он даже не сразу сообразил применить сеть — поэтому кошка и успела прыгнуть.

— Илар был тяжело ранен, так что никто не верил, что он выживет.

Живучести ванаанца можно было позавидовать. Застрять в пространственном переходе (если, конечно, Илар не сочинил ту историю), потом попасть в лапы к арктум и после этого остаться в живых — не каждый мог бы похвастаться такими приключениями.

— Зачем ты настоял на ритуале? — спросил Джай, и на этот раз уже Ашан не смог скрыть своего удивления. Старик не ожидал от юноши такой осведомленности.

— Мальчишка хотел остаться в поселке, — пожал плечами Ашан, но потом признался, — честно говоря, я больше думал о Дайре. У него всегда был отвратительный характер: слишком вспыльчивый, слишком бескомпромиссный… А этот случай с Иларом оказался очень кстати…

Похоже, старик решил воспользоваться тем, что мальчишка был при смерти. Иначе, он ни за что не стал бы связывать узами кровного родства своего внука с неизвестным чужаком.

Словно прочитав его мысли, Ашан с нажимом произнес:

— Я рад, что он выжил. Дайр присматривал за ним все это время. Правда, когда Илар пришел в себя, на него свалилось гораздо больше забот, — хмыкнул старик.

Похоже, Ашан был даже рад огромному количеству проблем, которые обрушились на голову несчастного Дайра по вине его «братца».

— Тэм Ашан, о чем ты хотел попросить меня? — напомнил Джай.

— После ритуала Илар стал Шааз по крови, но по духу он так и остался чужаком. И однажды он уйдет от нас, — произнес степняк.

Юноше хотелось добавить, что это может произойти очень скоро. Теперь, когда он разорвал удавку, уже ничто не удерживало ванаанца в таком неблагоприятном для мага месте. Так что рыжий должен был сбежать при первой же возможности.

— Я не смогу забрать его с собой, — сказал Джай, сообразив, к чему клонит старик.

— Я прошу не об этом, — покачал головой Ашан. — Не думаю, что он захочет уйти от нас прямо сейчас. Но потом, когда это случится, ему некуда будет пойти.

Джай мысленно с ним согласился. Вряд ли, тот, кто повесил Илару на шею такое экзотическое «украшение», ожидал его возвращения. Так что рыжему ни в коем случае нельзя было появляться в родном Ванаане. В Хаганате с его природными (или не совсем) аномалиями Илару тоже нечего было делать. А учитывая то, что кроме ванаанского, Илар знал только имперский — у него был не такой уж большой выбор.

— Ты занимаешь высокое положение в своей стране? — спросил степняк, и Джай кивнул в ответ. — Тогда тебе будет нетрудно ему помочь.

В принципе, сыну герцога действительно не составило бы большого труда куда-нибудь пристроить ванаанца, если бы не одно «но»… Илар был магом, а это в корне меняло ситуацию.

Рано или поздно, но он проявит свои способности не перед теми людьми, и тогда, как минимум, Джаю придется разбираться с советом магов. А о том, что будет в худшем случае, даже думать не хотелось. Вряд ли, «сеть» была единственным заклинанием в арсенале ванаанца, хотя уже и ее хватало с лихвой. Единственный выход — найти Илару учителя. Но с магами у юноши, складывались не самые хорошие отношения, поэтому уговорить кого-нибудь из них взять рыжего к себе в ученики будет проблематично. Последняя надежда оставалась на леди Тамину. Юноша медлил с ответом, и тогда Ашан нанес решающий удар:

— Я знаю Илара уже десять лет, но мне так и не удалось узнать, откуда он и как оказался в Хаганате, — признался степняк, а потом добавил, — но тебе он поверил сразу…

На это Джаю нечего было сказать. Впрочем, Ашан и не ждал от него ответа, он и так знал, что гость согласится… уже согласился… иначе, не стал бы обдумывать варианты решения проблем.

— Мое имя Джай ар-Сантар, я — сын герцога ар-Сантара, — наконец, произнес Джай, — он сможет найти меня в родовом замке, это недалеко от границы Хаганата.

— Я передам ему это, когда придет время, — кивнул Ашан.

А юноша едва не расхохотался в ответ. Он только теперь осознал, что степняк вчистую обыграл его. Не имея никакого преимущества в разговоре, Ашан умудрился добиться от него добровольного согласия (практически обещания) позаботиться об Иларе, если тот появится в Империи. Причем, старик не просто уговорил Джая, он обставил все так, чтобы тот самостоятельно принял нужное ему решение.

Юноша не удержался от улыбки, и, заметивший это, Ашан едва слышно вздохнул.

— Ты действительно очень похож на своего деда, — сказал старик.

Джай не стал уточнять, что именно степняк имел в виду. Пора было заканчивать их затянувшийся разговор, пока Ашан не вытребовал у него еще какое-нибудь обещание.

— Что-то не так, даан? — спросил Лар, когда они отошли от шатра. Эльф ощутил растерянность Джая, и это обеспокоило его.

— Здесь все не так, — ответил юноша (они разговаривали на эльвандаре, поэтому не было особого смысла таиться). Джай коротко пересказал свой разговор со степняком.

— Что ты думаешь об этом? — спросил юноша.

— Молодой маг может быть опасен, — ответил эльф.

— От него, наверняка, будут неприятности. Придется подыскать ему учителя, — пожал плечами Джай, но, ощутив обеспокоенность Лара, он насторожился. — Или дело не в этом?

— Вещь, которая висела у него на шее, это артефакт подчинения…

— Ты хочешь сказать, что мне не стоит связываться с теми, кто повесил ему на шею эту удавку? — поинтересовался Джай.

— Эта вещь может быть не единственной, — ответил Лар.

Вот об этом сын герцога действительно не подумал. Он ничего не знал о свойствах злополучного шнурка. Джай предполагал, что тот был чем-то вроде поводка, ограничивавшего передвижения Илара (когда маг выходил за границу определенной зоны, удавка активировалась). Но кто знал, чем это артефакт являлся на самом деле?

Ведь для того, чтобы по-настоящему «приручить» мага, не достаточно было просто ограничить его передвижения. Ни одна привязь не смогла бы удержать того, кто усилием воли способен изменить облик мира по своему усмотрению. И хотя «изменять облик мира» на самом деле были способны только высшие маги. Но кто поручится, что однажды Илар не станет высшим? Задатки у него были очень даже хорошие — не каждый маг мог построить портал (а ведь рыжему тогда было всего десять лет).

Но для того, чтобы стать магом, мало просто иметь способности. Нужно долго и прилежно учиться — и Илар учился. Вернее, его учили. Причем, очень старательно, пытаясь максимально развить способности мальчишки, который еще даже не подозревал, какими силами он наделен. Потому что его «хозяину» нужны были не неумехи и недоучки, а опытные и преданные слуги? И этот «хозяин» (если, конечно, ему была дорога собственная жизнь) обязан был обезопасить себя от малейшей возможности неповиновения таких могущественных слуг.

— Ты прав, — произнес Джай, — этот шнурок был слишком демонстративно выставлен напоказ. Словно, его повесили специально для того, чтобы он бросался в глаза.

— Как клеймо, — кивнул Лар.

Дальше они шли молча. Джай размышлял, как ему поступить с Иларом. О чем думал Лар, юноша не знал. Но ощущение тревоги, идущее от эльфа, было красноречивее слов…

У входа в шатер Дайра их встретил привычно невозмутимый Зим.

— Как там мальчишка? — поинтересовался Джай.

— Спит, — ответил степняк.

— Лиам и остальные не возвращались?

— Нет, Рэм, — ответил степняк.

А Джай подумал, что за прошедшие несколько дней он слышал от Зима несколько коротких фраз, и те были произнесены только по необходимости. Если бы это было возможно, Зим, наверное, ограничивался бы только короткими «да» и «нет», или вообще перешел бы на язык жестов. В этом были и свои преимущества — приказ Джая степняк выполнил, не задавая вопросов. Но все-таки он был немного странным этот молодой воин с длинными шрамами на обоих предплечьях и хмурым выражением лица. Хотя уже то, что Лиам решил оставить с Джаем именно его, говорило о многом.

Остаток дня прошел спокойно, если не сказать, скучно. Хор спал, Зим неподвижной статуей замер у входа, остальные воины не возвращались. Дайр, увидев, что «гость» обосновался в шатре, ушел в сторону шатра главы рода Шааз, причем выражение лица в этот момент у него было очень недовольное (должно быть, заметил гайны). Но даже это не смогло поднять Джаю настроение, потому что он так и не придумал, что делать с Иларом.

Все вокруг как будто сговорились доставлять Джаю как можно больше проблем. Сначала Лар с его ненавистным поводком, потом степняки, решившие сделать его рэмом, Хор с ворохом пока неизвестных проблем, теперь Илар и его заботы… а в ближайшем будущем на него могла свалиться ответственность еще и за всю Империю… В этот момент юноша как-то очень остро осознал, что ему не хватает старшего брата. Последнее время он часто вспоминал о нем, и ему было невыразимо стыдно за свои глупые детские обиды, не позволявшие ему по-настоящему узнать Тереха. Который всегда был рядом, всегда был готов помочь. Но чтобы понять это, Джаю пришлось сначала его потерять. Тогда он еще не знал, как это — остаться совсем одному. Но, оглянувшись на Лара, Джай понял, что на самом деле один он не был никогда. Он и сам не понимал, кем для него был этот эльф: уже не враг, но еще не друг, не раб, не слуга. Он тенью следовал за Джаем, привычно отставая на шаг. Но именно его молчаливая поддержка зачастую была той единственной спасительной соломинкой, помогавшей сыну герцога не согнуться под очередным ворохом проблем.

Вот и теперь спокойный взгляд Лара подействовал отрезвляюще, заставив Джая вынырнуть из водоворота тяжелых воспоминаний и сосредоточиться на сегодняшних заботах. Очень вовремя, потому что охотники, наконец, вернулись. Впереди шел донельзя уставший и злой Лиам. И у остальных лица тоже отнюдь не светились радостью.

— Ну, как поохотились? — подлил масла в огонь их раздражения молодой лорд.

— Прекрасно, — процедил сквозь зубы степняк.

— Значит, вы все-таки что-то поймали, — ехидно заметил Джай, и Лиам едва не задохнулся от возмущения. Да чтобы мальчишка-чужак учил его охотиться…

— Рэм Дайр приставил к нам своих охотников, — начал он, но замолчал, натолкнувшись на насмешливый взгляд мальчишки… нет уже рэма… своего рэма…

— Ты на его месте поступил бы по-другому? — спросил Джай.

Степняк задумался, а потом согласно кивнул в ответ.

Юноша дал Лиаму еще пару мгновений на то, чтобы успокоиться, а потом сообщил:

— Я договорился с тэмом Ашаном. Завтра утром мы уезжаем отсюда.

Лиам еще раз кивнул. А остальные степняки заметно оживились.

— Рэм Дайр проводит нас до границы земель своего рода, — предупредил Джай, и это немного умерило их воодушевление. — Пусть кто-нибудь найдет нашего проводника и передаст ему это.

— Да, рэм, — ответил Лиам и знаком велел всем расходиться. А когда воины разбрелись в разные стороны, он тихо сообщил:

— Охотники проговорились, что видели чужаков.

Юноша невольно напрягся. Раздумывая: выследили ли их враги, или они пока обследуют возможный район поисков.

— Ищут нас? — едва слышно спросил Лар.

— А ты веришь в такие совпадения? — одними губами ответил Джай.

Эльф промолчал, но юноша и так знал его ответ. Они оба давно перестали верить в совпадения.

Этот день принес немало неприятностей. Но вечер оказался не лучше. Впрочем, начиналось все относительно мирно. Две женщины, закутанные в покрывала с головы до пят так, что видны оставались только глаза, расстелили посреди шатра узорчатую скатерть и расставили на ней плошки с едой, а потом, повинуясь повелительному жесту Дайра, скрылись на женской половине шатра. На их месте Джай тоже сбежал бы при первой же возможности, потому что рэм был явно не в духе. Юноша решил не напрашиваться на неприятности, пытаясь завести никому ненужный разговор. Лар и Хор тоже ели молча, поэтому некоторое время в шатре было тихо. Но разве мог выдержать такую идиллию Илар?

— Как прошел твой разговор с Ашаном? — ехидно поинтересовался он.

Ванаанец ни к кому конкретно не обращался, но по его насмешливой физиономии сразу становилось понятно, чей разговор с главой рода он имел в виду.

— Прекрасно, — хмуро ответил Дайр, стараясь не смотреть в его сторону (словно рыжий уже самим своим видом выводил его из себя).

— Кажется, вы повздорили? — продолжил Илар, и незаметно подмигнул Джаю.

— Подслушивал? — резко вскинул голову рэм.

— Зачем, — пожал плечами ванаанец, — вы так громко разговаривали, что мне и снаружи было все прекрасно слышно.

Похоже, подобная выходка была вполне в духе Илара, потому что степняк отреагировал на нее намного спокойнее, чем предполагал Джай. Для того чтобы взять себя в руки, Дайру понадобилось всего два вдоха, после чего он, выделяя каждое слово, произнес:

— Мой разговор с главой рода тебя не касается.

— А мне показалось, что вы обсуждали очень интересные вещи, — продолжил рыжий.

Он явно задался целью вывести Дайра из себя, и это у него неплохо получалось — степняк был в ярости. Забыв о гостях, он полностью сосредоточил свое внимание на бесцеремонном рыжем создании, которое каждым своим вздохом отравляло его существование.

— Так что же ты не зашел? — прошипел Дайр. — Тебе не помешало бы послушать.

— Нравоучения Ашана? — ухмыльнулся Илар. — Нет, спасибо, это твоя привилегия. К тому же, ты забыл: я и так все слышал.

— Все? — уточнил степняк, и на этот раз его голос прозвучал подозрительно тихо и вкрадчиво.

— Ну, почти, — признался рыжий, — начало я пропустил — вы же не сразу стали орать друг на друга.

— Если ты сейчас же не замолчишь, — с явной угрозой произнес Дайр.

— То что? — заинтересовался Илар.

— То я повторю каждое слово Ашана специально для тебя, — ответил степняк.

Рыжий скорчил недовольную гримасу, но промолчал. Правда, угроза подействовала ненадолго. Но теперь Илар обращался уже к Джаю и говорил в полголоса.

— Он ведь действительно может заставить меня второй раз слушать эту чушь, — словно оправдываясь за неожиданно прерванное представление, произнес Илар на ванаанском, — они спорили почти полтора часа, но у Дайра такая память, что он повторит весь разговор слово в слово.

Услышав свое имя, степняк одарил рыжего хмурым взглядом, но на удивление так ничего и не сказал. Словно разговор на неизвестном языке его совершенно не интересовал.

— Иногда он бывает таким смешным, — продолжил ванаанец, а потом вздохнул, — я буду по нему скучать.

— Ты собираешься уходить? — осторожно спросил Джай.

— И очень скоро, — хмыкнул Илар, а потом смущенно добавил, — я слышал и ваш разговор с Ашаном.

Этого следовало ожидать, но Джай все-таки с трудом подавил тяжелый вздох.

— Тебе не опасно выходить за пределы поля? — спросил он, уже понимая, что попытка переубедить ванаанца ничего не даст. Как можно убедить человека отказаться от мечты в шаге от ее исполнения?

— Метка висела на змейке, — беспечно пожал плечами Илар, и коснулся шеи в том месте, где раньше была удавка. — Теперь никто не сможет меня отследить. К тому же, я не собираюсь возвращаться в Ванаан, а в Империи меня никто не знает.

Джаю ничего не оставалось, кроме как пожать плечами в ответ. Если Илар принял окончательное решение, то кто он такой, чтобы указывать рыжему, как ему поступать?

— Мне тяжело здесь находиться, — признался Илар, а потом оглянулся на Хора.

Мальчишка выглядел неважно: он казался уставшим (и это после того, как проспал почти полдня), жевал с явной неохотой, через силу заставляя себя проглотить очередной кусок. Но больше всего Джая обеспокоило безразличное выражение его лица. Казалось, что степняку было все равно: где он находился, что ел, и чем занимались окружавшие его люди.

— Это место словно отнимает часть меня самого, — продолжил ванаанец. — Разве вы не чувствуете?

— Я не маг, — пожал плечами Джай, не особенно рассчитывая на то, что Илар ему поверит.

Тот и не поверил.

— Вы не степняк — но воины называют вас рэмом, не маг — но на шее вашего… спутника… магический поводок, — задумчиво протянул ванаанец, и юноша отметил заминку, когда он подбирал подходящее слово, чтобы назвать Лара.

— Между прочим, его невозможно передать кому-то другому, — продолжил Илар.

— Ты в этом уверен?

— Я уже видел такие заклинания.

О том, где и когда рыжий мог видеть заклинание, которое высший маг и советник императора Барус считал давно потерянным, Джай спрашивать не стал. Гораздо больше его интересовал другой вопрос.

— Его можно разорвать?

— Мысленным приказом, — пожал плечами Илар.

— А если не получается? — продолжил расспросы Джай.

Об этом способе он знал уже давно — прочитал о нем в одной из книг мастера Риама. Но все попытки избавиться от поводка таким способом ничего не дали, если не считать головной боли от перенапряжения.

Вот теперь Илар действительно удивился и… заинтересовался. Несколько мгновений он напряженно всматривался во что-то видимое только ему одному, а потом произнес:

— Вообще-то связующее звено выглядит необычно. Общая направленность сохранена, но контур двойной — элемент подчинения чем-то усилен. Причем вторая компонента переплетается с ним очень плотно. Он даже здесь в негаторном поле функционирует в полную силу. Не удивительно, что вам не удалось его разорвать, — добавил ванаанец.

Наверное, он считал, что говорит очевидные вещи. Но такие слова, как «направленность» или «компонента» ни о чем ему не говорили Джаю.

— Структура этого заклинания изменена, — на этот раз уже более доходчиво объяснил ванаанец, а потом признался, — я не знаю, как его разорвать.

Юноша с трудом подавил разочарованный вздох. Хотя он особенно и не рассчитывал на помощь Илара, но понимать, что очередная попытка не увенчалась успехом, было досадно. Ощутив перемену в настроении Джая, Лар вопросительно посмотрел на него, и тот кивнул ему, давая понять, что все в порядке.

Пронаблюдав за этим разговором без слов, Илар задумчиво произнес:

— Не понимаю, почему вы хотите от него избавиться. Соответствие констант почти идеальное и вы полностью контролируете…

Но что именно «контролирует» Джай, Илар так и не договорил. Должно быть, было в этот момент во взгляде сына герцога что-то, заставившее ванаанца замолчать. Из-за чего даже Дайр перестал притворяться, что его не интересует их разговор, и теперь напряженно следил за каждым движением своего гостя. Но юноша сумел взять себя в руки. Поэтому остаток ужина прошел относительно спокойно. Дайр и Джай обменялись парой ничего не значащих, но обязательных фраз. Илар, к всеобщему удивлению, не произнес больше ни одного слова. Остальные, тем более, не пытались завязать разговор. Но когда этот затянувшийся ужин закончился, Джай все-таки вздохнул с облегчением — наконец, он смог расслабиться и немного отдохнуть.

Их сборы были короткими. Джая беспокоило отсутствие Натаэля, но эльф как-то совершенно незаметно появился перед самым отъездом. Только что его не было — и вот он уже здесь, невозмутимо привязывает к седлу свой дорожный мешок.

Но отряд все не отправлялся в путь. В основном, по вине Дайра. Степняк долго отбирал людей, для эскорта (или скорее конвоя) гостей. Джаю не оставалось ничего другого, кроме как набраться терпения и ждать, когда рэм, наконец, закончит свои сборы. Он устроился у шатра, наслаждаясь последними мгновениями отдыха. Но спокойно посидеть ему не удалось. Сначала к юноше подошел глава рода Шааз. Похоже, старик решил поучаствовать в проводах «дорогих гостей».

— Благодарю тебя, за гостеприимство, тэм Ашан, — церемонно поклонился Джай, — я сохраню в своем сердце память о твоем доме. Не то, чтобы ему очень хотелось это сказать, но это была единственная традиционная фраза, подходившая для такого случая, которую он смог вспомнить.

Несколько мгновений они молча наблюдали за тем, как Илар препирается с Дайром. На глазах у остальных воинов рыжий не мог показать себя во всей красе (неуважительное отношение к рэму непозволительно даже для его брата). Но это не помешало ему проявить чудеса изобретательности, и вывести Дайра из себя, используя при этом исключительно вежливые фразы. Так что Джаю стало немного жаль рэма Шааз, которому приходилось общаться с таким «братцем» каждый день (отчасти, это даже оправдывало его отвратительный характер). Но, вспомнив о своем обещании Ашану, юноша подумал, что скоро впору будет жалеть его самого.

— Спасибо, что согласился присмотреть за Иларом, — словно прочитав его мысли, добавил старик.

— Ты так уверен, что я справлюсь?

— Уверен. В твоем отряде двое древних и пять опытных воинов. Но все они признают твое старшинство.

Джаю было, что сказать по этому поводу, но он промолчал — ему не хотелось спорить с главой рода. Но, похоже, степняк сумел что-то прочитать по выражению его лица.

— Они могут спорить с тобой по мелочам, но когда ты принимаешь решение — безоговорочно подчиняются, — улыбнулся старик. — Когда воин признает кого-то своим рэмом, он доверяет ему свою жизнь. Думаешь, он (Ашан кивнул на Лиама) доверил бы свою жизнь шестнадцатилетнему мальчишке-чужаку только потому, что ты — внук хагана?

— Мне восемнадцать, — пробормотал Джай, скорее потому, что ему больше нечего было сказать.

За это время спор между Дайром и Иларом явно перешел на другой уровень, так что теперь Джай даже мог различить отдельные слова. И он непроизвольно поморщился, представив себя на месте рэма Шааз.

— Иногда мне кажется, что Илар просто не хочет становиться взрослым, — признался Ашан.

— Он никогда не был ребенком, — покачал головой Джай.

Да и какое детство могло быть у «безродного сироты» (как сам себя называл Илар) и ученика мага, если уже в десять лет ему повесили удавку на шею?

— Наверное, ты прав, — задумчиво произнес степняк, а потом снова улыбнулся, — ты знаешь Илара всего два дня, но понимаешь его лучше любого из нас.

Как раз в этот момент Дайр в очередной раз высказал рыжему свое категорическое «нет», и раздосадованный Илар, наконец, оставил его в покое.

— Мне жаль, что он уезжает, — произнес Ашан.

— Даже так? — слегка удивился Джай.

— Без него здесь станет скучно, — признался степняк, и его улыбка была немного лукавой.

Они попрощались, и Ашан направился к Дайру, отдававшему последние распоряжения. Когда к Джаю подошел Илар.

— Дайр решил оставить меня в поселке, — хмуро сообщил он.

— Неподалеку видели чужаков, — ответил молодой лорд, — тебе лучше не попадаться им на глаза.

— Ищут же не меня, — пожал плечами ванаанец.

«Ищут меня», — мог бы ответить Джай, но промолчал (некоторые ответы лучше было держать при себе). Но рыжий понял его без слов. Он присмотрелся к юноше, а потом неожиданно произнес:

— А ведь на вас метка.

— Ты уверен? — насторожился Джай.

— Хорошо замаскирована — я даже не сразу понял, что это она, только теперь рассмотрел…

Не то чтобы молодой лорд сразу же поверил ванаанцу. Но с другой стороны, наличие маячка объясняло бы очень многое. Например, как чужаки отыскали его отряд. Да и нападение Кэр Тавар представало в совершенно другом свете. А то Джай все не мог понять, почему эти твари так упорно преследовали их отряд, даже не смотря на защиту. Объяснение оказалось очень простым — их натравили, на него. А для удобства еще и повесили метку, чтобы зверушки отыскали его уже наверняка. Только кто мог это сделать? И когда?

— Здесь ее смогут отследить? — спросил Джай.

— Нет, пока вы в зоне действия поля, — ответил ванаанец и ехидно добавил, — может быть, останетесь?

Но они оба знали, что предложение Илара было всего лишь шуточным ответом на такое же предложение со стороны Джая.

— На восток поле тянется еще на два дня пути, — на этот раз серьезно произнес ванаанец, — но вам лучше уничтожить метку, как только это будет возможно.

В очередной раз убеждать Илара в том, что он не маг, у юноши не было ни времени, ни желания. Поэтому он просто кивнул в ответ и спросил:

— У тебя есть тай?

Так называли витой разноцветный шнурок, с помощью которого степняки передавали друг другу сообщения. У них не было бумаги. Вместо нее дети степи использовали специально выделанные шкуры. Но таким образом сохранялись только очень важные тексты: описание традиций или исторических событий. А в повседневной жизни для передачи информации, степняки использовали специальные шнурки, которые и назывались «тай». Из них вывязывался ряд узлов, каждый из которых имел свое определенное значение. Таким образом, получалось послание.

Когда-то Джая заинтересовал этот необычный способ «письма», и он даже выучил несколько основных узлов. Но для сообщения, которое он собирался отправить, его умений хватало с лихвой. Когда удивленный Илар протянул ему желто-красный тай (сочетание цветов говорило о том, кому принадлежит послание), юноша завязал на нем всего один узел. Тот самый, который он вывязывал каждое утро на своем шнурке для волос.

— Мой родовой замок — недалеко от границы Хаганата, — произнес Джай и протянул ванаанцу свое творение, — если меня не будет на месте, передашь это моему отцу. Он поможет тебе.

О том, что сначала герцог устроит ванаанцу допрос, Джай не стал ему говорить. Все равно, у него не было возможности составить настоящее послание. А так, отец, по крайней мере, будет знать, что он все еще жив (этот узел герцог узнает наверняка).

— Благодарю, — кивнул ванаанец. Он хотел сказать что-то еще, но в этот момент Дайр дал сигнал к отправлению. Поэтому Илар только поклонился сыну герцога, рассеянно кивнул Лару и произнес на неплохом имперском:

— До скорой встречи, милорд.

Джай кивнул ему в ответ, потом оглянулся на свой отряд (проверяя, все ли на месте). На месте были все, и юноша махнул рукой Дайру, давая понять, что они могут отправляться. Отряд двинулся в путь, оставляя за спиной поселок рода Шааз.

Дайр сразу взял высокий темп, словно ему не терпелось поскорее избавиться от чужака, приносившего ему одни неприятности. Но на привал они остановились все-таки раньше полудня. А вечером Джай с удивлением обнаружил, что выдержал целый дневной переход. Правда, на стоянке Лару пришлось буквально вынимать сына герцога из седла. Но в тот момент ему было уже совершенно все равно, что о нем подумают рэм рода Шааз и его люди.

О том, что его магия вернулась, Лар сообщил к концу второго перехода. Но отряд Дайра сопровождал их еще два дня. Их совместное путешествие прошло не так уж плохо. Оба отряда демонстративно не замечали друг друга на привалах, но когда приходило время снова отправляться в путь, все они дружно выстраивались в единую колонну.

Когда Дайр сообщил, что на следующий день его отряд отправляется обратно, Джай только пожал плечами в ответ. В тот момент ему было совершенно все равно, что собирается делать рэм Шааз, если только для этого ему не нужно будет шевелиться в ближайшие восемь часов. Дайр тоже понял это. Он постоял рядом с Джаем несколько мгновений, явно собираясь сказать ему что-то еще, но потом передумал и ушел к своим воинам.

Но утром он все-таки подошел к Джаю.

— Мы отправляемся назад, — сообщил Дайр.

— Благодарю тебя за помощь и гостеприимство, — как можно вежливее ответил Джай.

Ему не хотелось напоследок ссориться со степняком. Зато Дайр был настроен не слишком дружелюбно. Он хмуро кивнул сыну герцога в ответ. А Джай с недоумением посмотрел на рэма Шааз. Чем еще тот был недоволен? Их отряд покидал земли его рода, чтобы больше никогда сюда не возвращаться. Так что ему пора бы уже было и успокоиться.

— Ашан сказал, что мой брат скоро уйдет от нас, и что он просил тебя позаботиться о нем, — произнес Дайр, и Джай с запозданием понял, что именно так беспокоило степняка.

— Это правда, — ответил он.

— Почему он попросил об этом именно тебя?

— У меня высокое положение в моей стране, и он решил, что я сумею помочь Илару, — осторожно ответил Джай.

— Но ты так не считаешь? — нахмурился степняк. Молодой лорд посмотрел на него с явным удивлением — оказалось, что рэм Шааз умеет не только слушать, но еще и делать правильные выводы (кое-что из способностей деда он все-таки унаследовал).

— Я не уверен в этом, — честно ответил Джай. — Илар — маг, а это создает определенные сложности.

— И все-таки ты обещал Ашану, — начал было степняк, но Джай перебил его.

— Да, я обещал, и сделаю все возможное, чтобы исполнить свое обещание. Но я не знаю, когда я смогу вернуться домой. К тому же, многое будет зависеть от самого Илара.

— Я не верю ни одному твоему слову, чужак, — почти прорычал степняк.

А Джай заметил, как Лар передвинулся ближе к нему и положил ладонь на рукоять своего меча. Остальные воины тоже подозрительно притихли. И в воздухе, что называется «запахло грозой».

— Ты можешь верить во что угодно, — безразлично произнес Джай.

Сейчас с Дайром было бесполезно разговаривать. Он был разъярен и любые доводы были бессмысленны. Зато вот такой тон: спокойный до безразличия, мог заставить его прислушаться. И Дайр действительно прислушался. Несколько мгновений он сверлил Джая глазами, но потом все-таки спросил:

— Что будет с моим братом?

— У него есть дар. Но ему придется закончить обучение, чтобы стать полноправным магом, — ответил сын герцога. — Пока Илар остается в вашем поселке, это невозможно.

— Тогда почему он не ушел от нас раньше? — задал вполне закономерный вопрос Дайр. А Джай подумал о том, рассказывал ли Илар хоть кому-нибудь о своем прошлом, если даже его «брат» задает ему такие вопросы.

— Он не мог уйти. Если бы он отошел от поселка достаточно далеко — это убило бы его.

— Шнурок, висевший у него на шее, — догадался степняк, а потом добавил, — но теперь, когда ты разорвал его, уже больше ничто не удерживает его у нас…

— Если бы его ничего не удерживало, то он ушел бы в тот же день, — быстро произнес Джай, прежде чем Дайр додумается до того, что на самом деле его «брат» всего лишь неблагодарная… (дальше уже шли эпитеты на усмотрение степняка). — Для мага мучительно каждое мгновение, если он не может использовать свои способности, но Илар все-таки остался с вами.

Некоторое время Дайр смотрел на юношу с совершенно непонятным выражением лица, а потом произнес:

— Ты действительно присмотришь за ним?

Причем неприкрытая угроза в его голосе мешалась с такой трогательной заботой, что Джай едва удержался от улыбки.

— Если я отвечу «да» — ты мне поверишь? — спросил он.

— Наверное, нет, — ненадолго задумавшись, ответил степняк, — но я хочу это услышать.

— Хорошо, — согласился сын герцога, а потом, выделяя каждое слово и глядя при этом Дайру прямо в глаза, произнес, — я постараюсь сделать все возможное, чтобы с твоим братом ничего не случилось.

Степняк кивнул ему в ответ, и в это мгновение к ним подошел Лиам.

— Мой рэм, у нас все готово, — сообщил он. — Мы можем оправляться.

— Да, Лиам, — ответил ему Джай, а потом опять повернулся к Дайру.

— Рэм Дайр, — уважительно поклонился он, — я сохраню в своем сердце память о нашей встрече.

Как ни странно, но на этот раз традиционная фраза уже не казалась насмешкой. Джай произнес ее предельно серьезно, и почти от души (в том, что он еще долго будет вспоминать вспыльчивого степняка, юноша нисколько не сомневался — особенно когда придет время разбираться с проблемами его «братца»).

— Рэм Джай, — ответил ему таким же уважительным поклоном Дайр.

Он не стал больше ничего говорить. Просто стоял и смотрел, как они садились на лошадей, как Лиам оглянулся на Джая и тот повелительно взмахнул рукой, отдавая приказ трогаться в путь.

Но если бы в этот момент сын герцога смог прочитать мысли Дайра, то его очень заинтересовало бы то, о чем думал рэм рода Шааз.

А Дайр смотрел им вслед и думал о том, что еще никогда не встречал такого опасного человека, как этот чужак. Мальчишка, но уже воин и рэм — его боялся сам Ашан. Старик не показывал этого, но Дайр видел его страх… страх, спрятанный за улыбкой. Потому что еще никогда гордый и неустрашимый глава рода Шааз не опускался до того, чтобы просить. С его уст могли слетать только приказы. Но этого мальчишку он просил, не осмеливаясь на большее…

И дело было не только в Ашане.

Дайр видел, как относились к чужаку его воины. Как они мгновенно выполняли любой приказ, иногда еще до того, как нужные слова сорвутся с его губ. Причем, его слушались все: начиная от молодого степняка (почти мальчика) с чуть рыжеватыми волосами, имени которого Дайр не знал, и заканчивая этим Лиамом, рядом с которым рэм рода Шааз чувствовал себя неопытным юнцом. Даже воин с глазами убийцы, который как послушный пес просидел весь день возле его шатра, беспрекословно подчинялся этому мальчишке.

В его отряде были двое древних. Представителей этого народа Дайр никогда не видел, но, как и любой из детей степи, много слышал о них. Сильные и неустрашимые, они считались непревзойденными воинами, и при этом были по-настоящему мудры. Они жили очень долго, намного дольше людей (их память хранила тайны тысячелетий), и всегда сторонились детей степи. Но рядом с этим мальчишкой, даже древние забыли о своем величии…

Один из них был обычным проводником. А второй… кем именно был светловолосый незнакомец с непривычно коротким для его народа именем — Лар, Дайр так и не понял. Не воин… не друг… может быть, слуга? Но чтобы древний прислуживал человеку — это было просто немыслимо. И все-таки это было…

И поэтому он был по-настоящему опасен, этот непонятный чужак с глазами цвета осеннего неба.

С одинаковым мастерством владея и клинком, и словом, он разил ими наповал. Настоящий воин, настоящий рэм, настоящий… кто? Враг? Вряд ли, иначе он не отдал бы с такой легкостью свое оружие (Дайр видел, как чужак не глядя швырнул свои клинки в руки Ашану).

Чего он добивался? Зачем явился в их дом? Действительно шел мимо? Или ему нужен был Илар?

Мальчишка… Зачем он рванулся тогда к этому чужаку? Зачем потребовал исполнения обещания, данного столько лет назад? Не вмешиваться… стоять и смотреть… Разве Дайр смог бы просто стоять и смотреть? Если бы не клинок у горла Илара…

Илар… даже он поверил незнакомцу… тот, который не верил никому и никогда. Дайр был его братом, но до сих пор ничего не знал о нем: кто он, откуда, как попал в эти края? А этому чужаку Илар рассказал обо всем. Это не была ревность, нет. Просто непонимание…

Он был действительно опасен, этот чужак, так хорошо знавший традиции его народа, опасен настолько, что даже Дайр начинал его бояться… Не как воина, нет. Рэм рода Шааз уже давно разучился благоговеть перед теми, кто владел клинком лучше него самого (в этом мастерстве невозможно было достичь совершенства, только совершенствоваться). Дайр боялся его и не как рэма. Сам рэм, сын рэма и внук рэма, он прекрасно знал, что означало вести за собой…

Тогда почему неустрашимый Дайр — рэм рода Шааз боялся мальчишки? Может быть, потому что и сам начинал ему верить?

Но откуда Джаю было знать об этом? Он размеренно покачивался в седле и тихо радовался тому, что земли Шааз (а главное, рэм этого рода), наконец-то, остались позади.

В отряде постепенно восстановился былой порядок. Натаэль вел отряд. Лиам организовывал стоянки и распределял обязанности. У остальных тоже были свои заботы. И только Джай снова ни в чем не участвовал (но это вполне его устраивало).

Во время привала юноша устроился на соху и рассеянно наблюдал за тем, как Мааюн возился с костром. Это время можно было использовать и с большей пользой. Например, поговорить с Хором. Но мальчишка как-то очень медленно приходил в себя после посещения поселка Шааз. Поэтому Джая решил отложить разговор с ним на некоторое время.

Наблюдая за степняками, он обратил внимание на то, как Лар прошел мимо Натаэля, демонстративно не замечая его. Проводник никак не отреагировал на это. Зато Джая заинтересовало поведение Лара. Юноша подождал, пока эльф устроится рядом с ним, и спросил:

— Чем тебе так не нравится наш проводник?

Зная, что у эльфов прекрасный слух: и у того, который сидел рядом с ним, и у другого (на противоположном конце стоянки), он говорил едва слышно, практически одними губами.

— Это так заметно? — так же тихо произнес Лар.

— Ты обеспокоен, и я не понимаю почему.

— Но ведь он — отступник, — начал было Лар, но потом осекся и спросил, — разве вы не чувствуете?

И Джай, наконец, понял, какая неправильность угадывалась в облике Натаэля.

Об отступниках он знал не так уж много. Только то, что во время войны магов король эльфов выступил на стороне одного из враждующих. Но не все подданные поддержали его. Часть эльфов отказались участвовать в войне, и тогда собственный король проклял их. Эти эльфы навсегда покинули священный лес. И никто не знал, куда они делись (по крайней мере, до сегодняшнего дня). Автор книги, в которой описывались эти события, утверждал, что все отступники исчезли с лица земли. Впрочем, их более послушных соплеменников ожидала не менее печальная участь. Почти все они погибли во время войны.

— Он — второй эльф, которого я вижу в жизни, — пожал плечами Джай, — я чувствую, что с ним что-то не так, но не могу понять, что именно.

— Он лишен защиты священного леса, — объяснил Лар и юноша кивнул в ответ.

В той же книге он прочитал, что священный лес являлся источником жизни эльфов. Это было по-настоящему заповедное место, куда не допускался ни один человек или гном (кроме особых случаев). Магия этого леса была основной составляющей магии эльфов. Считалось, что именно она дарила им молодость и долголетие. Но, глядя на Натаэля, Джай засомневался в правдивости этого утверждения. Эльф выглядел молодым и здоровым, даже не смотря на то, что был «отступником», как назвал его Лар.

— Я думал, что вы не можете жить без вашего леса, — произнес Джай.

Он читал, что священный лес исчез с лица земли во время катаклизма, которым завершилась война магов. Тогда большая часть суши ушла под воду, включая земли, принадлежавшие эльфам. Но в последнее время Джай слишком часто сталкивался с тем, чего просто не могло существовать по определению. Так почему бы где-нибудь в Хаганате или Ванаане (да мало ли еще плохо исследованных земель) не расти священному лесу?

— Этот лес — наш дом, — ответил Лар.

Он никак не мог подобрать нужные слова для того, чтобы объяснить Джаю то, что чувствовал. Но юноше не нужны были его слова. Переживания Лара были достаточно сильными для того, чтобы он ощутил то же, что чувствовал эльф.

Джай как будто собственными глазами видел зеленые кроны и льющиеся сквозь них потоки света, сверкающие капли росы на изумрудной листве, слышал пение невидимых птиц, ощущал ароматы цветов. Этот лес был поистине великолепен. Но главным было даже не то, каким его видел Лар, а то, каким он его ощущал. Величественный и бесконечно мудрый, этот лес был по-настоящему живым. Он радовался и грустил, сердился и обижался, прощал и надеялся. А еще он ждал… ждал своих непослушных, но все-таки любимых детей, терпеливо и не теряя надежды… он ждал их возвращения домой.

Джай мотнул головой, прогоняя видение до того, как чужие мысли в его голове из едва различимого шепота опять превратятся в непрекращающийся гул. Ощущение присутствия чего-то невыразимо прекрасного было мимолетным. Но юноша почувствовал острое сожаление, когда оно пропало. Теперь он приблизительно представлял себе, что чувствовали изгнанники, когда их лишили надежды на возвращение домой. Да, они выжили, но лишились при этом слишком многого. Причем, наибольшей жалости заслуживали эльфы, рожденные уже после «изгнания». В отличие от своих предков, Натаэль и его сверстники уже родились слепыми и глухими к магии священного леса. Но, может, в этом было и их спасение. Когда не знаешь, чего лишился, потеря уже не кажется такой невосполнимой.

На следующий день отряд снова двигался на восток. Все было как всегда. Но странное чувство неправильности происходящего беспокоило Джая с того момента, как они тронулись в путь. Он придержал коня, чтобы тот поравнялся с лошадью Лара.

— Ты ничего не чувствуешь?

— Что именно, милорд?

— Что-то происходит…

Юноша огляделся по сторонам. Но вокруг был только привычный унылый пейзаж, так что к тревоге Джая добавилась еще и досада. Ему казалось, что он ослеп и оглох одновременно. Зато Лар сразу понял, что именно его беспокоило.

— Мы идем по малой тропе, — произнес он, но Джай только непонимающе посмотрел на него.

— Это когда шагаешь не прямо, а сквозь… так можно сократить путь, — попытался объяснить эльф.

Похоже, понятие «малая тропа» было настолько простым для него, что у Лара просто не хватало слов для того, чтобы его объяснить. Впрочем, юноша понял, что эльф имел в виду.

— Ступенчатый пространственный переход? — спросил он.

Но на этот раз уже Лар непонимающе хлопал глазами. И Джай решил, что после возвращения в замок обязательно отыщет для него учебник по теории магии. По крайней мере, тогда они смогут понимать друг друга.

Ступенчатый переход был не таким уж сложным приемом. Так что некоторые невежды считали его чем-то вроде магического фокуса. Заклинание было простым, и однократный переход не требовал больших затрат, потому что совершался на короткие расстояния, чаще всего в пределах видимости. Но в том то и дело, что переход был ступенчатым. Он состоял из множества последовательных прыжков. И для его выполнения требовалась идеальная концентрация. Промежутки между прыжками составляли всего несколько мгновений. А за это время маг должен был уничтожить след, оставшийся после предыдущего прыжка, выбрать новый ориентир и проконтролировать направление движения. Такой способ перемещения позволял намного быстрее добраться до цели, но отнимал слишком много сил. Поэтому маги не любили его, предпочитая порталы. А ступенчатым переходом чаще пользовались ученики.

В исполнении Натаэля «малую тропу», как назвал это заклинание Лар, свободно можно было приравнять к заклинаниям второго порядка. Эльф без видимых усилий поддерживал ступенчатый переход в течение нескольких часов, причем прыжки были выполнены так виртуозно, что Джай их даже не замечал. А ведь Натаэлю приходилось вести за собой целый отряд. Так что был этот эльф отступником или нет, это не мешало ему быть сильным магом.

Но, похоже, что ни для кого в их отряде это не было тайной. Джай не сразу обратил внимание, что все это время Лиам и остальные степняки старались держаться плотной группой. Даже дозорные теперь ехали в основной группе, а не сбоку, как раньше. Как если бы они прекрасно знали, что стоит кому-нибудь из них отбиться от остальных, и он может не попасть в очередной контур переноса — останется стоять на месте, в то время как остальные будут уже далеко.

Три дня Натаэль вел отряд по малой тропе. Потом еще два дня путешествовали обычным способом. Отряд двигался без лишних остановок (Ашан приказал снабдить их запасом еды — поэтому охотиться не приходилось). А на шестой день пути, когда солнце уже поднялось достаточно высоко, и Джай стал подумывать о привале, Натаэль, ехавший во главе отряда, неожиданно обернулся и произнес:

— Впереди Караш.

Часть 3

Подъезжая к Карашу, Джай думал, что увидит нечто вроде поселка Шааз, только больших размеров. Каково же было его удивление, когда впереди показался настоящий город. А ведь когда-то мастер Риам очень долго объяснял своему непонятливому ученику, почему у степняков в принципе не могло быть городов. Увидел бы его учитель это место.

Караш оказался большим городом. Конечно, до столицы Империи ему было далеко, но и провинциальным городком его не назвали бы. У него были даже защитная стена, выложенная из камня, и огромные входные ворота. Так что на первый взгляд Караш отличался от городов Империи только тем, что его ворота охраняли не привычные стражники в кольчугах или латах, а воины-степняки, одетые в свои традиционные кожаные одежды. Впрочем, досмотр они проводили вполне профессионально. А, понаблюдав за их действиями несколько минут, Джай убедился, что к своим обязанностям эти люди относились намного ответственнее, чем солдаты, находившиеся на службе у императора.

Воины расспрашивали каждого путника, входившего в город, осматривали каждую повозку. А прибывающих было немало: всадники (ехавшие по одному или небольшими группами), пешие странники, торговцы с гружеными повозками… Но, даже не смотря на толпу у ворот, их отряд привлекал внимание больше всего. Конечно, два эльфа, семь воинов и чужак были очень необычной компанией и не могли остаться незамеченными. Так что Джай совсем не удивился, когда один из степняков, охранявших ворота направился прямо к ним.

— Приветствую тебя, тэри. Что привело тебя в Караш? — спросил степняк у Натаэля, который по привычке ехал впереди остальных.

Похоже, эльфа посчитали главой их отряда. Но Джай был даже рад, что ему не пришлось объясняться с воином-стражником. Ведь он и сам не знал, зачем Натаэль привел отряд в этот город. Все объяснения Лиама сводились к банальному «эльфы всегда правы». А самого проводника не удалось расспросить по той простой причине, что эльф не реагировал на расспросы. Он вообще был очень странным, этот их загадочный проводник. Слишком уж подчеркнуто отстраненно вел себя эльф. Днем он ехал впереди отряда и почти никогда не оборачивался. Во время привалов и ночных стоянок — располагался в стороне от остальных. К тому же, он почти не разговаривал. За прошедшую декаду Джай услышал от него только несколько слов. И всегда, что бы не случилось, Натаэль сохранял бесстрастное выражение лица. Но юноша так и не смог определить, было ли поведение эльфа хорошо спланированной игрой, или его на самом деле ничто не волновало.

— Рэм Баор в городе, воин? — спросил эльф.

— Да, тэри, — ответил степняк. Больше он не задал ни одного вопроса.

А потом они, наконец, въехали в Караш. Джай уже приготовился увидеть чудо — настоящий город степняков. Но при ближайшем рассмотрении в нем не нашлось ничего чудесного. Узкие улочки, пересекавшиеся под всевозможными углами, превращали город в настоящий лабиринт. Кособокие глиняные домики, высотой максимум в два этажа, тесно прижимались друг другу, иногда оставляя между собой небольшие проходы в виде арок.

Рассматривая эти однообразные строения, Джай решил, что степняки не любили (или не умели) работать с камнем. Потому что за полчаса езды по Карашу он так и не увидел ни одного каменного строения (кроме защитной стены вокруг города) и ни одной мощеной мостовой. Так что даже по сравнению с провинциальными городками Империи, Караш выглядел жалко.

Джаю быстро надоело рассматривать неказистые домики, поэтому он изучал местных жителей. Но уже через несколько минут убедился, что, даже научившись строить города, степняки все равно оставались степняками. Традиции предков для них были незыблемы. Поэтому внешне жители Караша мало отличались от людей, которых Джай видел в поселке рода Шааз.

Женщины носили длинные бесформенные одежды, полностью скрывавшие фигуру, и закрывали лица так, что видны оставались только глаза. Одежда мужчин отличалась большим разнообразием. Степняки-воины (их почему-то оказалось намного меньше, чем предполагал Джай) носили кожаные куртки и штаны, такие же, как у Лиама и остальных воинов в их отряде. Остальные жители носили похожую одежду, но сделанную из ткани. А старики одевали длинные цветастые халаты. Вооружены были все, включая женщин. Но мечи были только у воинов, остальные обходились кинжалами или ножами.

Еще Джай обратил внимание, что на улицах совершенно не было детей, и (что выгодно отличало Караш от имперских городов) они не встретили ни одного нищего. Кроме того, он так и не увидел здесь ни одного эльфа.

Натаэль уверенно вел отряд по запутанному лабиринту улочек и переходов. А Джай уже откровенно скучал, редко оглядываясь по сторонам. Как оказалось — зря.

Сначала раздался предостерегающий крик Лара. Эльф закричал так неожиданно, что Джай не успел сообразить, что произошло. Но отреагировал он, как и учили, мгновенно. Его ладонь автоматически легла на рукоять гайна. Он даже успел обернуться, ища источник угрозы, когда что-то толкнуло его в бок. Толчок был настолько сильным, что юноша едва не вылетел из седла. Одной рукой он ухватился за поводья, а вторую прижал к боку. И только нащупав конец арбалетного болта, глубоко засевшего где-то между ребер, Джай, наконец, понял, что только что произошло. На них снова напали. Вернее, снова напали на него.

Лиам и остальные осматривали улицу, пытаясь отыскать врага. Но кем бы ни был неизвестный стрелок, он уже скрылся. Поэтому воины только распугали прохожих. Джай хотел остановить их, но ставшие непослушными губы отказывались ему подчиняться. А когда он повернул голову, пытаясь отыскать Лиама, у него неожиданно потемнело в глазах. И если бы Лар вовремя не поддержал его, то сын герцога свалился бы с лошади.

От ладоней эльфа стало распространяться живительное тепло. Он снова пытался его лечить, используя собственную жизненную силу (Лар не был целителем, поэтому это был единственный доступный ему способ помочь Джаю). Но в этот раз, у него ничего не получалось. Не смотря на все усилия, эльф не мог залатать брешь, через которую уходила жизненная сила. Юноша понимал, что вот-вот потеряет сознание. Он знал, что если не остановит эльфа, то тот так и будет вливать в него силу, пока не свалится замертво рядом с хозяином. И тогда Джай сделал единственное, что ему еще оставалось — сломал барьер, который так старательно возводил целых два года, для того, чтобы донести до чужого сознания повелительное «нет».

А через мгновение волна чужого негодования накрыла его. Эльф был действительно зол. Правда, не совсем понятно — на кого. Казалось, Лар злился на весь свет. На отступника, который притащил их в этот город. На степняков, которые постоянно отвлекали его внимание. На себя самого, потому что вовремя не заметил опасность. На Джая с его дурацкими приказами. Вообще на всю Империю и Хаганат вместе взятые, потому что они жили по каким-то непонятным и нелогичным законам, которые нарушались чаще, чем соблюдались. Но все это Джай отмечал как-то отстраненно. Сейчас ему было уже все равно, о чем думал злополучный эльф, к которому он за последние два года, похоже, успел привязаться. И даже то, что по телу начинала разливаться противная слабость, уже не волновало его.

Наверное, его сняли с лошади и уложили на землю. Потом кто-то (скорее всего Лар) вытащил из его бока арбалетный болт. Джай почувствовал это, потому что неожиданная боль заставила его на пару мгновений прийти в себя. Но этого хватило для того, чтобы юноша расслышал несколько фраз, произнесенных на древнем как мир языке.

Разговаривали двое, и оба голоса казались смутно знакомыми.

— Сделай же что-нибудь! — выкрикнул один.

— Что я могу? — безразлично ответил второй.

— Ты же целитель! — настаивал первый.

— Мне не подвластна магия жизни, и я не могу исцелять, — спокойно, как маленькому ребенку, объяснял второй.

— Просто позови его, отступник! — захлебывался от ярости первый, но теперь его голос звучал уже не так ясно.

— Он всего лишь человек, и не услышит меня, — едва слышно прошептал второй.

Это было последнее, что услышал Джай прежде, чем потерял сознание.

Это был великолепный сон: наполненный тихой музыкой ветра, играющего в зеленых кронах, и золотистым теплом первых солнечных лучей. Он дарил покой и умиротворение. Поэтому Джаю не хотелось просыпаться, и он еще долго лежал с закрытыми глазами, пытаясь удержать ускользающее сновидение.

Тихий шорох открывающейся двери заставил его насторожиться, и это окончательно развеяло остатки сна. Потому что Джай четко помнил, что Лар умел появляться и исчезать из его комнаты совершенно бесшумно. А слуги никогда бы не осмелились вот так подкрадываться к нему. И только после этого юноша осознал, что он не может находиться в родовом замке. Память о событиях последних дней возвращалась медленно и неохотно. Джай замер, стараясь дышать ровно и глубоко, как и полагалось спящему. Незнакомец осторожно закрыл за собой дверь. Он ступал бесшумно, но тихий шорох одежды и едва уловимый аромат полевых цветов выдавали его присутствие. Прохладные пальцы коснулись лба юноши, и тот все-таки открыл глаза.

Неожиданный гость, а вернее гостья, тут же испуганно отдернула руку. Но убегать она не стала. Просто замерла на месте. Так что Джай смог рассмотреть незнакомку, застывшую в шаге от него. У нее были тонкие черты лица и необычные для степнячки светло-голубые глаза. Но смуглая кожа и черные волосы не оставляли никаких сомнений в том, к какому народу она принадлежала. Девушка, или скорее девочка (вряд ли, ей исполнилось больше двенадцати лет), казалась маленькой и хрупкой. И просторная рубашка с широкими рукавами только усиливала это впечатление. Эта рубашка и шелковые шаровары, перехваченные на лодыжках ремешками, составляли всю ее одежду. Для Джая, который привык видеть женщин одетых в платья (или, на худой конец, в мантии), она выглядела необычно.

Он так и не смог определить, кто она. Потому что, не смотря на простоту наряда и босые ступни (не удивительно, что девочка ходила совершенно бесшумно), вряд ли она была служанкой. Прислугу не стали бы одевать в одежду, сшитую из румийского шелка. К тому же в ее косу были вплетены цепочки с мелкими золотыми монетами — достаточно дорогое украшение.

Оглядевшись, Джай увидел, что находится в небольшой комнате, стены которой были завешаны разноцветными коврами. Точно такие же ковры лежали на полу. И даже потолок был затянут тканями. Так что создавалось впечатление, что это не комната, а необычной формы шатер. Здесь не было мебели. Кровать заменяло ложе из сваленных друг на друга шкур. Оно возвышалось над полом всего на ладонь и занимало большую часть комнаты. Это ложе и несколько больших подушек на полу и составляли всю обстановку.

— Что это за место? — первым делом спросил Джай.

— Дом рэма Баора, господин, — ответила степнячка.

Имя показало юноше знакомым. Но ему понадобилось несколько мгновений для того, чтобы вспомнить, что именно его упоминал Натаэль в разговоре с воином-стражником.

— И как я здесь оказался?

— Тебя привезли твои воины. Ты был ранен и долго не приходил в себя.

— Это уже входит в привычку, — пробормотал сын герцога на имперском.

Девочка явно не поняла его, но переспрашивать не решилась.

— Как долго я спал? — продолжил свои расспросы молодой лорд.

— Один день и одну ночь.

Похоже, ранили его серьезно. Если он столько времени провалялся без сознания, не смотря на то, что степнякам все-таки удалось отыскать целителя. А им это удалось. Иначе Джай не сидел бы в этой комнате. Наверняка, на том арбалетном болте все-таки висела какая-то магическая гадость. Для того чтобы закрыть обычную рану хватило бы усилий одного Лара.

Вспомнив о ране, Джай с удивлением отметил, что не чувствует боли. Он ощупал место, куда, как он отчетливо помнил, угодил болт, но не обнаружил повязки. Чтобы развеять последние сомнения Джай осмотрел бок, но никакой раны не обнаружил. Не было даже шрама. Только светлая полоска кожи указывала на то, что последние события не приснились ему, а произошли на самом деле.

— У вас хороший шаман, — произнес Джай.

— О нет, господин, — ответила девочка, — Тиам ничего не делал. Только осмотрел тебя и сказал, что его помощь не нужна.

Ситуация становилась все интереснее. Но выяснением личности неизвестного спасителя можно было заняться и позже. Сейчас Джая гораздо больше интересовал другой вопрос.

— Где мои люди? — спросил он.

— Твоих воинов поселили с воинами рэма, господин.

— Эльф вместе с ними?

Отсутствие Лара беспокоило Джая. Он почему-то не чувствовал его присутствия: ни мыслей, ни эмоций. Осталось только неясное ощущение, указывавшее на то, что эльф был все еще жив. Степнячка медлила с ответом, и юноша требовательно посмотрел на нее.

— Мне не знакомо это слово, господин, — призналась она.

Тогда Джай провел кончиком пальца по уху, изобразив заостренную форму ушей эльфов. Так что девочка сразу же сообразила, что именно его интересовало.

— Один тэри сейчас разговаривает с рэмом. А второй — остался с твоими воинами, господин, — ответила она.

Джай снова облокотился на подушки — ему нужно было подумать. Потерпев очередную неудачу, неизвестный враг снова попытался довести дело до конца. Не получилось с нападение на отряд — почему бы не использовать Кэр Тавар? Не вышло со сворой — можно попробовать застрелить из арбалета. Стрелок потерпел неудачу — враг придумает что-то еще. Не вечно же Джаю будет сопутствовать удача… Тем более что проклятая метка выдавала его месторасположение, куда бы он не пошел. Ему нельзя было долго оставаться на одном месте. Нужно было выбираться из Караша, как можно быстрее.

— Где моя одежда?

— Я сейчас принесу, — ответила девочка и вскочила на ноги. Причем с такой готовностью, словно мечтала о том, чтобы сбежать из этой комнаты как можно быстрее. Но прежде чем она подошла к двери, юноша все-таки окликнул ее:

— Подожди, — произнес он, — ты не сказала, как тебя зовут.

— Мое имя Шеони, господин, — девочка неуверенно улыбнулась ему в ответ, а потом скрылась за дверью. А Джай понял, что снова попал в очередные неприятности.

Ведь все признаки беды были, что называется, на лицо. Имя ему захотелось узнать… А о том, что девчонка ухаживала за ним все это время (кроме нее других кандидатур не было) он подумал? Или хотя бы о том, что она почти полчаса находилась с ним в одной комнате (практически в его спальне), да еще и без покрывал? Даже то, что она называл его «господином» он принял, как должное. Привык, что к нему в последнее время даже по имени никто не обращался, все называли «рэмом», «милордом», «дааном»…

Но в том то и дело, что для Шеони он не был ни «милордом» (в Хаганате его имперские титулы не имели значения), ни «рэмом» (она же не была воином), ни тем более «дааном». Для нее он был господином. То есть по законам степняков эта девочка считалась его женой. И хотя в Хаганате вкладывали в это слово иной смысл, чем в Империи (жена для степняка была скорее собственностью, чем спутницей жизни), сути это не меняло — теперь Джай должен был нести за нее ответственность. Узнать бы еще, откуда на него свалилась такая «радость».

Шеони вернулась очень быстро (не прошло и нескольких минут). Она протянула Джаю ворох одежды, среди которой он узнал свои штаны и дорожную куртку. Только рубашка оказалась другой. Сын герцога повертел ее в руках, раздумывая, сколько заплатил за нее щедрый хозяин этого дома (все-таки румийский шелк, к тому же редкого бледно-голубого цвета). Но девочка, похоже, по-своему поняла его молчание.

— Ваша была совсем испорчена, господин. Ее уже нельзя было починить, — извиняющимся тоном произнесла степнячка. Словно это она была виновата в том, что изорванную и окровавленную тряпку, не удалось привести в божеский вид.

Джай только пожал плечами в ответ. Он оделся, стараясь не смотреть на степнячку, которая даже не подумала выйти из комнаты. Потом стянул волосы в хвост. Благо, на это не потребовалось много времени, потому что кто-то заботливый (он даже знал — кто) расчесал их, пока он был без сознания.

Юноша как раз собирался выяснить у Шеони, куда делись его сапоги, когда в дверь неожиданно постучали. Джай вопросительно посмотрел на степнячку, но та только покачала головой в ответ. Кем бы ни был незваный гость — она не знала, кто он. Впрочем, гостем в этом доме был как раз Джай, о чем ему напомнили уже через мгновение. Никто не собирался дожидаться его приглашения — почти сразу дверь распахнулась, и в комнату вошли двое. Первым оказался степняк лет шестидесяти. Джаю достаточно было один раз взглянуть на него, чтобы понять, что перед ним хозяин этого дома — рэм Баор.

Рэм производил неоднозначное впечатление. Невысокий полноватый степняк, облаченный в дорогой халат, и подпоясанный роскошным поясом с длинными кистями. Он выглядел как-то очень по-домашнему. Особенно умиляли мягкие тапочки с загнутыми носками, выглядывающие из-под шаровар. Все это плохо сочеталось с классической прической воина и совсем не игрушечными кинжалами за поясом. А еще рэма выдавали его глаза. Слишком расчетливые для воина. Такие больше подошли бы купцу или владельцу каравана.

— Приветствую тебя, рэм Джай, мое имя Баор из рода Карта, я рэм Караша, — произнес степняк.

Он так и сказал «рэм Караша», то есть не воинов или рода, а всего города. И Джай подумал, что жизнь степняков, очень сильно отличалась от того, какой ее представляли по ту сторону Сейн Ашаль. Если здесь уже появились свои губернаторы. Впрочем, раз уж степняки обзавелись собственными городами, им были просто необходимы те, кто ими управлял бы.

Рэм дал знак Шеони, и девочка скрылась за дверью. Замешкавшись только на мгновенье — чтобы пропустить в комнату второго гостя, в котором Джай не без удивления узнал Натаэля.

Рассматривая Баора, юноша не сразу обратил внимание на эльфа. Хотя стоило бы. Слишком необычно выглядел Натаэль. Он казался взволнованным и каким-то растерянным. Это не сразу бросалось в глаза. Но выражение легкой обеспокоенности так непривычно смотрелось на его лице, что Джай не мог этого не заметить.

В соответствии с традицией, Джай назвался и поблагодарил Баора за гостеприимство. На что получил набор не менее традиционных фраз и цепкий оценивающий взгляд. Очень неприятный такой взгляд. У Джая даже появилось ощущение, что рэм смотрел на него не как на человека (врага или друга — это уже другой вопрос), а как на товар, выбирая который нужно было взвесить все «за» и «против», рассчитать прибыль и затраты, прежде чем решить подходит он или нет. И, похоже, подсчет был не в пользу Джая.

Впрочем, юноша не собирался его переубеждать. Еще не хватало, чтобы степняк начал строить на счет него какие-то планы, в то время как молодому лорду нужно было как можно быстрее покинуть Караш.

— Я пытался убедить тэри Натаэля, что гостю в моем доме будет предоставлено все самое лучшее, но он беспокоился о твоем здоровье, поэтому мы пришли проведать тебя, — сказал Баор.

— Я уже в порядке, — ответил Джай.

— Надеюсь, моя дочь хорошо о тебе заботилась?

— Да, благодарю, — кивнул Джай.

Он совсем не удивился тому, что девчонка оказалась дочерью рэма. Но то, что Баор вообще упомянул о ней, немного озадачило его. Среди степняков было не принято обсуждать женщин, кем бы они ни были: женами, сестрами или дочерьми. Правда, после того, как степняки наладили отношения с румийцами и переняли от них некоторые обычаи, их отношение к женщинам изменилось. Не зря же в их языке, кроме слова «тани» (жена) появилось еще одно понятие «ат-тани» (то есть почти жена). Так степняки называли рабынь-чужачек, которых приводили в свой дом. Правда, потом этим словом стали называть еще и младших жен, взятых из дальних родов или бедных семей. Потому что хотя формально эти женщины считались женами, фактически они были кем-то вроде прислуги в домах своих мужей.

Степняк хотел продолжить разговор, но эльф опередил его.

— Рэм Баор, мне нужно поговорить с рэмом Джаем наедине, — произнес Натаэль. Причем, таким тоном, словно совершенно не сомневался, что его приказ будет немедленно исполнен.

Баор просто побагровел от ярости. Но он сдержал себя в руках.

— Конечно, тэри, — сквозь зубы процедил степняк и скрылся за дверью.

А Джай подумал о том, что зря эльф разозлил Баора. Дети степи не прощали унижения.

— Не стоило его злить, — произнес Джай. — Сейчас мы в его городе.

— Баор не осмелится причинить вред ни одному из нас, — ответил Натаэль. Он говорил на эльвандаре, и Джай тоже перешел на древний язык:

— Ну, если вы так считаете.

Он неопределенно пожал плечами, исподтишка разглядывая эльфа. Странный он какой-то был сегодня. Слишком уж эмоциональный, и почему-то рассерженный на Джая. Но юноша никак не мог понять, почему. Ведь они с эльфом не ссорились. Более того, за все время их короткого знакомства они даже толком не поговорили. Так почему же теперь Натаэль смотрел на него, как на главного врага.

«Этому то я чем не угодил?»- хмуро подумал Джай, а вслух задал другой вопрос:

— Вы что-то хотели мне сказать, тэри Натаэль?

Эльф поджал губы, словно решая отвечать или нет, а потом все-таки произнес:

— Только проверить ваше состояние, рэм Джай. Дайте вашу руку.

Молодой лорд безропотно протянул ему ладонь, и эльф ухватил его за запястье. От его пальцев сразу же стало распространяться знакомое тепло. Совсем как от исцеляющих заклинаний. И Джай, наконец, сообразил, кто был загадочным спасителем, так удачно вырвавшим его из лап смерти в этот раз. К тому же, теперь было понятно, почему после исцеления не осталось ни шрама, ни боли. Книгу «Жизнеописание народа эльфов» юноша перечитывал ни один раз. А после появления Лара практически выучил наизусть. Именно в этой книге рассказывалось об особом виде магии, которая была доступна только эльфам. Ее называли магией жизни или магией леса. С помощью этой магии древние эльфы могли творить настоящие чудеса: всего за одну ночь выращивать огромные леса, создавать новые виды жизни, а некоторые (особо одаренные) умели исцелять. Причем, это исцеление было не простым заживлением ран и повреждений, как делали человеческие маги, а истинным, когда исцелялась не только тело, но и душа. В этой же книге упоминалось, что с помощью магии жизни можно было даже воскрешать умерших, но Джай всегда считал это преувеличением.

— С вами все в порядке, — вынес свой вердикт Натаэль, и как-то очень неохотно выпустил его руку.

— Благодарю вас, вы спасли меня, — юноша уважительно поклонился эльфу. А что еще ему оставалось? Натаэль спас его от смерти. Поэтому заслужил хотя бы благодарности.

— Вы истинный целитель, — добавил Джай, а про себя подумал: знать бы еще, что этот истинный целитель делал на границе Хаганата и почему выдавал себя за проводника.

Но додумать эту мысль, он не успел, потому что эльф неожиданно дернулся, как от пощечины, а потом его лицо исказила гримаса настоящего бешенства. Как если бы Джай не поблагодарил его, а оскорбил до глубины души. Он уже открыл рот, чтобы высказать сыну герцога все, что о нем думает, но так и не произнес ни одного слова. Вскочил и выбежал из комнаты.

Натаэль несся по коридору лихорадочно размышляя о том, что произошло… никогда в жизни он не чувствовал себя настолько униженным. А ведь всего несколько дней назад…

Он уже почти смирился. Жизнь по-прежнему казалась ему серой и бессмысленной, но Натаэль больше не пытался добавить в нее красок. Разочаровываться было больно. Поэтому он решил оставить все так, как есть. Проклятье его рода, нет проклятье всего его народа, настигало его. И пусть это было жестоко и несправедливо, пусть он не был ни в чем виноват (как многие до него, и как и те, кто придут после него), он ничего не мог с ним поделать. Ему оставалось только смириться и ждать. Ждать того последнего мига, когда его душа, наконец, покинет надоевшее тело. Но ожидание затягивалось, а заветный миг все не приходил. Тоски становилось все больше, и все труднее было удерживать ее в себе, скрывая от близких. Но те, кто любили его, не могли не заметить перемены. Поэтому чтобы не расстраивать их своей болью Натаэль сбежал.

Он уехал так далеко, как только это было возможно — к самой границе. Будь его воля, он, наверное, добрался бы и до края мира, но эльф не мог выйти за пределы Сейн Ашаль — это принесло бы неприятности остальным. Поэтому он остался в лагере людей.

Первое время воинские порядки даже развлекали его. Но очень скоро и это новое стало обыденным и скучным. А потом в его жизни появился этот человек.

Юный даже по человеческим меркам, этот странный чужак то и дело притягивал к себе его взгляд. И Натаэль никак не мог понять, что с ним происходило. Нет, тоска никуда не делась. Она становилась даже сильнее, стоило ему посмотреть на этого чужака. Но Натаэль с каким-то маниакальным упорством продолжал смотреть на него снова и снова. Это было больно и страшно, но почему это делало его снова живым?

Наверное, именно поэтому он не убил его в тот первый день. Хотя должен был, просто обязан был уничтожить его в тот миг, когда впервые увидел это на шее незнакомого собрата. Чужак нес в себе угрозу, страшнее которой была разве что смерть: слишком большую цену народу эльфов пришлось заплатить за свою свободу, чтобы они научились ценить ее как ничто другое.

Но Натаэль колебался. Он колебался все время, пока вел отряд, пока они сидели в том захолустном поселке, пока шел по малой тропе, и даже здесь в Караше он снова колебался. А потом произошло то, что произошло.

Удачный выстрел, простенькое проклятие из магии крови — и жизнь чужака оказалась на волоске. Это было так странно, так нелепо, так глупо, что даже смешно. Но Натаэль не понимал, почему в тот момент, когда безвольное тело стало заваливаться навзничь, ему захотелось заплакать. Снова навалилась тоска, и эльф уже почувствовал приближение заветной черты, когда незнакомый собрат, попавший в ловушку чужой воли, ухватил его за руку и подтащил к чужаку, а потом приказал использовать силу.

Глупый, неужели он не знал, что это бесполезно. Потому что сила не откликалась, как ее не зови. Натаэль уже пытался, пытался столько раз, но зря. Чуда не случалось. Сила не приходила, зато приходили разочарование и боль. Боль, которую невозможно было терпеть. Она была наказанием и напоминанием…

Но собрат настаивал, он умолял спасти странного человека, который почему-то был ему нужен. И Натаэль согласился. Что значил для него еще один урок боли, когда весь мир казался серым и безжизненным?

А потом произошло чудо. Искрящийся источник живительной силы, радостный и звонкий послушно потянулся к его рукам, стоило только поманить. Он обрушился на Натаэля сияющим водопадом, сметая все на своем пути: мысли, чувства, желания. Оставляя после себя только одно ощущение — полный и безграничный восторг. И Натаэль плавал в этом восторге, заново обретая себя. Он уже почти вспомнил, почти ощутил, но его безжалостно вышвырнули прочь.

Его буквально отодрали от чужака, и только тогда Натаэль, наконец, понял, чью силу он только что призывал. И боль от осознания этого была намного сильнее той боли, которую он согласен был перенести. Это было неправильно, несправедливо, жестоко, но все-таки было. Сотни раз он задавал себе вопрос, почему именно теперь, когда он уже почти смирился, почему все должно было произойти именно так. И сотни раз не находил ответа.

А еще Натаэль знал, что он не сможет уйти. Теперь, когда ему удалось ощутить, пусть и на мгновение, вкус истинного чуда, он уже не сможет отказаться от надежды хотя бы на миг снова прикоснуться к нему. Потому что рядом с этим даже рабский ошейник уже не казался таким отвратительным.

Натаэль боролся с собой. Он боролся каждый миг, но и проигрывал себе каждое мгновение. Как проиграл и сегодня, когда не смог отказать себе в возможности снова увидеть чужака. Он был нетерпелив и несдержан, рассердил Баора, но все-таки получил свою награду. Краткий миг блаженства. Слишком мимолетный, чтобы можно было насладиться им сполна. Но слишком сладкий, чтобы от него отказаться.

Чужак протянул ему руку, обещая весь мир. А потом безжалостно стегнул словами, указав Натаэлю его место. Вот почему эльф летел по коридору, стараясь сдержать слезы обиды и разочарования.

Но откуда было знать об этом Джаю? Несколько минут он размышлял, чем мог обидеть эльфа. Но так ничего и не придумал. А потом вернулась Шеони с огромным подносом в руках.

— Твой завтрак, господин.

Она явно боялась его, эта маленькая степнячка с необычными для ее народа светло-голубыми глазами. Так боялась, что глиняная тарелка заметно дрожала в ее руке. Но при этом, она заставляла себя держать спину прямо и не опускала глаза в ответ на испытывающий взгляд Джая. Просто сидела на ковре, и молча ждала, пока он возьмет протянутую тарелку.

Из-за того, что ей приходилось удерживать эту посудину на весу, непомерно широкий рукав ее рубашки задрался, и юноша смог рассмотреть цепочку синяков, отчетливо проступивших на смуглой коже выше запястья. Заметив его взгляд, девочка поспешно поправила рубашку, и на этот раз опустила голову, пряча глаза.

— Рэм Баор — твой отец? — поинтересовался Джай, забирая у нее тарелку и усаживаясь на подушку (есть ему не хотелось, но отказываться от еды было бы глупо — не известно, когда его накормят в следующий раз).

— Моя мать была его ат-тани, — ответила Шеони.

— Была?

— Она умерла, когда я была маленькой, — произнесла девочка с тихой печалью давно оплаканного горя.

Ее слова объясняли многое. И необычную для степнячки внешность Шеони. И несоответствие ее дорогого наряда и подчеркнуто пренебрежительного отношения к ней рэма Баора. И то, почему степняк приставил к Джаю именно ее.

В сущности, Баор поступил очень умно, разом решив две проблемы. С одной стороны, он выказал уважение Джаю (или скорее его деду), подарив ему девочку из своей семьи. И тем самым загладил свою вину перед родом хагана (все-таки одного из ближайших родственников владыки едва не убили на его земле). А с другой стороны — он избавился от дочери, которую очень трудно выдать замуж, учитывая, что ее мать была всего лишь ат-тани. Отдать ее за какого-нибудь ремесленника, Баору не позволило бы его положение. А найти ей мужа среди воинов было затруднительно. Рэму пришлось бы отдавать за нее хорошее приданое. В общем, девчонка висела камнем на его шее. А тут так удачно подвернулся Джай… Даже если она станет всего лишь ат-тани, так ведь не для обычного воина, а для внука хагана. А это уже не позор, а настоящая честь.

Но хуже всего было то, что юноша не мог отказаться от такого подарка. И то, что такая «радость» ему разве что в кошмарах могла присниться, ничего не меняло.

Ближе к полудню, когда Джай уже не знал, куда себя деть от безделья, прибежала Шеони с сообщением, что его ждут в личных покоях Баора. А потом и отвела его туда.

Обстановка здесь оказалась приблизительно такой, какой юноша ее себе представлял — роскошной до невозможности, но слишком уж пестрой. Яркие разноцветные ковры полностью затягивали стены, пол и даже потолок. Везде валялись расшитые золотом подушки. Посреди комнаты стоял низенький столик на вычурных ножках, заставленный тарелками и кувшинчиками. Именно возле него и возлежали рэм и его гость.

Баор был завернут в шитый золотом халат, подпоясанный широким поясом, украшенным длинными кистями (похоже, к приему этого гостя он решил одеться особенно нарядно). Рэм поприветствовал Джая и представил ему своего собеседника, как посланника великого хагана тэма Райна.

Посланник хагана, возлежавший на подушках напротив Баора, неторопливо повернул голову и с интересом уставился на Джая. Он был молод: не старше двадцати лет, но при этом держался властно и уверенно — как человек умевший, а главное привыкший повелевать. В его внешности не было ничего необычного: смуглая кожа, правильные черты лица (правда, разрез глаз был не совсем обычный — с чуть приподнятыми наружными углами). Незнакомец был одет в традиционную для воинов кожаную одежду. Внимание Джая привлекла прическа посланника. Его волосы, завязанные в традиционный хвост, были слишком длинными. Кроме того, несколько прядей обвивали красные нити, которыми обычно украшали свои волосы шаманы. Судя по этим признакам, незнакомец был близким родственником хагана: сыном или, что больше подходило по возрасту — внуком. Мало того, он был магом.

Поприветствовав их обоих, Джай устроился на подушке рядом с посланником хагана.

— Мне сказали, что ты серьезно ранен, — произнес Райн, окидывая юношу изучающим взглядом.

— Со мной все в порядке, — ответил тот, не зная как себя вести с этим степняком: как с родственником или все-таки как с чужаком.

— Мой шаман уверял, что рэм Джай полностью здоров, — подтвердил его слова Баор.

Но посланник даже не взглянул в его сторону. Вместо этого он внимательно изучал Джая. Так что тому даже стало немного не по себе под его пристальным взглядом. Но угрозы от этого степняка юноша не ощущал.

Зато Баор явно чувствовал себя не в своей тарелке. Ведь в отличие от Джая, рэм Караша встречался с Райном уже не раз. А потому знал, что посланника хагана ни в коем случае нельзя было недооценивать. Он выглядел моложе, чем был на самом деле. А его показное равнодушие было только маской, за которой скрывалась очень своеобразная личность.

Райн был опасен, как ядовитая змея. Обычно спокойный и рассудительный он превращался в смертельно опасного противника, если его растревожить. Причем никогда не мстил в открытую, предпочитая затаиться и выждать удобный момент, когда жертва не будет ожидать удара. А потом наносил единственный укус, как правило, смертельный. Поэтому мало кто решался с ним связываться.

Но Баор был даже рад, что хаган прислал в Караш именно его. Потому что в своих поступках Райн проявлял завидную последовательность и никогда не рубил с плеча. Было бы намного хуже, если бы в качестве посланника приехал его брат Триан. Вот уж у кого был действительно взрывной темперамент. Перед ним Баору вряд ли удалось бы оправдаться. Ведь на его земле ранили одного из прямых наследников хагана (и зачем только этого проклятого мальчишку принесло в Караш?). Хорошо еще, что мальчик выжил. Убийство представителя правящего рода ему не простили бы.

Райн, похоже, удовлетворившись результатами осмотра своего новоявленного родственника, снова повернулся к степняку.

— Ты выяснил, кто это сделал? — спросил он.

— Нет, — честно признался Баор (врать шаману было бессмысленно и опасно), — стрелка так и не нашли. Но я приказал сохранить арбалетный болт, которым ранили рэма Джая. Мой шаман сказал, что он заинтересует тебя.

Баор протянул Райну сверток, и тот сразу же его развернул, с интересом рассматривая арбалетный болт, лежавший у него на ладони. На первый взгляд в нем не было ничего необычного: прочное древко, отточенный наконечник (подозрительно блестящий, без единого пятнышка крови). Но Райн держал его слишком уж осторожно, и рассматривал он его подозрительно долго (явно видел что-то большее, чем простое оружие).

— Да, он мне пригодится, — согласился степняк, тщательно заворачивая болт в кусок ткани, так чтобы даже ненароком к нему не прикоснуться.

— Мои воины продолжают поиски, — сообщил Баор.

— Вряд ли они что-нибудь найдут, — пожал плечами посланник хагана, а потом повернулся к Джаю, — тебе повезло. Целитель, который тебя лечил, совершил чудо. После такого не выживают.

Юноша только пожал плечами в ответ. Он не хотел рассказывать ни Райну, ни Баору о Натаэле. Правда, и сам не знал почему (скорее всего, сработала выработанная годами привычка: сообщать только ту информацию, которая необходима).

Потом степняки еще долго обсуждали другие дела. Но молодой лорд только краем уха слушал их разговор. Вникать в детали все равно не было смысла. Он так задумался, что когда Райн то ли в шутку то ли в серьез задал ему какой-то вопрос об устройстве Караша, ответил на него почти автоматически. И только потом сообразил, что только что полностью раскритиковал систему внутренней безопасности города. Кажется, он говорил долго. Потому что остановился только, когда заметил легкую панику во взгляде Баора. Райн тоже смотрел на юношу с явным удивлением, а потом озадаченно хмыкнул:

— Пожалуй, ты найдешь общий язык с Трианом…

Джай ничего не ответил, только заметил, как затравленно посмотрел на Райна Баор. И ему даже стало любопытно, что же это был за таинственный Триан, если от одного упоминания его имени рэм Караша терял последние капли уверенности в себе.

Прощание с Баором вышло быстрым и каким-то скомканным. Чувствовалось, что собеседникам не терпелось избавиться друг от друга. Поэтому, как только с традиционным обменом любезностей между посланником хагана и хозяином дома было покончено (Джай ограничился только прощальным поклоном), они, наконец, покинули дом Баора.

Небольшая заминка вышла только с Шеони, которую Джаю совсем не хотелось забирать из дома ее отца. На что он прозрачно намекнул Баору. Но ему хватило одного взгляда на побагровевшее от гнева лицо степняка, чтобы понять, что такого оскорбления степняк не потерпит. Поэтому пришлось забирать девочку с собой (еще не хватало, чтобы разъяренный Рэм отыгрался на ней).

Райна дожидались два воина-степняка. Здесь же были и все воины Джая. Чуть в стороне от них стояла Шеони. Маленькая фигурка, с головы до ног закутанная в бесформенные покрывала. Она испуганно прижимала к груди небольшой узелок (не много же вещей у нее набралось). Увидев своего господина, девочка тут же подбежала к нему и спряталась у него за спиной. В ее глазах не было ни капли доверия (они слишком мало были знакомы, чтобы она научилась ему доверять), только страх и выработанная годами привычка послушно исполнять приказы того, кто имел право их отдавать. Наверное, нужно было ее успокоить. Но юноша отвлекся на воинов своего отряда. Степняки были обеспокоены, хотя и старались не подавать виду. Но вот они заметили его, и юноша с удивлением отметил, как перестает нервно теребить поводья Хор. Как расслабляются сведенные напряжением плечи Зима, и холодная решимость в его глазах сменяется удовлетворенным спокойствием. Как едва заметно улыбается одними уголками губ Лиам, соскакивая с лошади. Степняк коротко поклонился, немного обеспокоено осматривая юношу с головы до ног.

— Я жив, — произнес Джай, заметив его взгляд.

Лиам улыбнулся в ответ, а потом вопросительно посмотрел на Шеони.

— Это подарок рэма Баора, — произнес молодой лорд.

Если такой ответ и удивил степняка, то он не подал виду. Только кивнул Хору, чтобы тот подвел лошадь Джая. Наблюдавший эту картину Райн сдавленно хмыкнул (сын герцога стоял к нему достаточно близко, чтобы услышать это). Но уже через мгновение оказалось, что главное представление на этот день было еще впереди. А устроил его, как это ни странно, Лар.

Прежде чем Джай перехватил поводья, эльф подошел к нему этой своей стремительной и совершенно неслышной походкой (словно подкрался), а потом опустился перед юношей на колено, протягивая ему его гайны. Он двигался легко и быстро, словно оттачивал это движение годами. Вот его колено мягко толкнулось в дорожную пыль. Спина, как и полагалось, была выпрямлена, а руки поднялись на строго необходимую высоту. Он наклонил голову так, чтобы видеть только носки сапог стоявшего перед ним лорда. Вся его поза выражала абсолютную покорность и готовность выполнить приказ. Как и полагалось рабу приветствовать хозяина.

Джай почувствовал себя униженным, как никогда. Но он понимал, что любое произнесенное им слово или поступок, только еще раз убедят эльфа в его правоте. И только поэтому ему удалось сдержаться. Юноша не сразу заметил, как дрожали руки Лара, и вовсе не под тяжестью его клинков. Но стоило Джаю осознать это, как чужие эмоции захлестнули его (проклятый поводок, наконец, дал о себе знать). Его просто накрыло волной испепеляющей ярости эльфа. Тот был взбешен настолько, что почти ничего не видел перед собой — весь мир для него окрасился в багровые и алые тона, среди которых черным пятном выделялась только одна фигура — его хозяин.

Джай понимал, почему злился Лар. Ведь он сам разрушил разделявший их сознания барьер, отдал ему прямой приказ, ясно указав ему на его положение. Поэтому эльф стал вести себя соответственно- так, как он умел (его очень долго этому учили — и кому как не Джаю было знать об этом). Ведь бунтовать можно было даже так — на коленях и с низко опущенной головой.

Стараясь разобраться в хаосе чужих эмоций, Джай неожиданно понял, что как это ни странно, Лар вовсе не ненавидел его. Эльф злился, чувствовал себя униженным, оскорбленным до глубины души, но все-таки не ненавидел. И осознание этого придало сыну герцога сил. Настолько, что он даже смог вырваться из плена чужих воспоминаний, мысленно отгородившись от них. Он забрал у Лара гайны, а когда тот, как и полагалось, замер на месте, ожидая разрешения подняться, Джай сказал ему только одно слово (то, которое должен был сказать):

— Прости.

Юноша произнес его очень тихо. Но Лар услышал его (не мог не услышать). Он поднял голову и посмотрел Джаю в глаза. А потом поднялся и побрел к своей лошади. Молодой лорд чувствовал, что эльф все еще злился на него, но на этот раз к алым всполохам его гнева примешивались легкая растерянность и почему-то едва ощутимые нотки стыда. Похоже, Лар уже и сам сожалел об устроенном представлении.

Но, стыдно было не только эльфу. Джай, надевая перевязи гайнов, тоже старался не смотреть по сторонам. В этот момент ему было очень трудно сохранить бесстрастное выражение лица. Потому что все присутствующие смотрели только на него. Даже не на злополучного эльфа, устроившего это представление, а именно на него… и юноше нестерпимо захотелось надавать Лару хороших оплеух. Тот и отошел-то еще совсем недалеко… Но, наверное, именно потому, что Лар находился от него всего в двух шагах, юноша смог расслышать (можно сказать — чужими ушами), как Райн тихо произнес:

— Жаль, этого не видел Асиэль.

Теперь настроение Джая испортилось уже окончательно. Не хватало ему еще ссор с местными эльфами (имя, которое упомянул Райн, было явно эльфийским).

Хор, наконец, подвел его лошадь, и Джай нетерпеливо забрал поводья из его рук, мельком взглянув на мальчишку. Ему хватило беглого взгляда, чтобы увидеть насколько осунулся Хор. В дороге, когда Джай видел его каждый день, это не так бросалось в глаза. Но теперь юноша отчетливо видел, что мальчишка был бледен и казался измученным. Дав себе зарок поговорить с Хором при первой же возможности, Джай кивнул ему на Шеони:

— Присмотри за ней.

Не воинов же ему было просить позаботиться о его ат-тани? А он не был уверен в том, что сможет самостоятельно удержать девчонку в седле. Поэтому молодой степняк показался ему лучшим вариантом.

Хор посадил Шеони впереди себя — и она тут же судорожно схватилась за луку седла (чувствовалось, что на лошадь девочка села впервые). Но степняк так ловко перехватил поводья, устроившись позади нее, что Джай сразу же перестал за нее беспокоиться.

— Мы можем отправляться, — сказал он, обращаясь к Райну.

Но ответить посланник хагана не успел, потому что из боковой улочки выехал еще один всадник. В котором Джай с удивлением узнал Натаэля.

— Мне нужно попасть в Итиль Шер. Вы разрешите мне присоединиться к вашему отряду? — заявил эльф.

Джай согласно кивнул в ответ. Разве он мог отказать ему в такой пустяковой просьбе после того, как тот спас ему жизнь?

— Мои люди готовы, тэм Райн, — сообщил молодой лорд. — Теперь мы можем ехать?

— Конечно, рэм Джай, — неожиданно расхохотался посланник хагана и дернул поводья своего коня, заставляя того тронуться с места.

Из Караша они выбирались долго. Большому отряду было трудно передвигаться по извилистым улочкам. А для Джая эти два часа были особенно долгими. Только когда проходные ворота оказались у него за спиной, юноша смог облегченно вздохнуть. Он оглянулся на город, с которым у него было связано одни неприятные воспоминания, и подумал, что не хотел бы сюда возвращаться.

От города они отъехали достаточно далеко — на половину дневного перехода. Пора было бы уже остановиться на привал. Но Райн выбрал странное место для остановки. На первый взгляд здесь не было ничего необычного. Просто открытый участок земли без травы или деревьев. Но, судя по тому, как насторожился Лар, когда они подъехали ближе, Райн не зря привел их именно сюда.

— Твои воины могут спешиться, но пусть крепче держат лошадей, — сказал посланник хагана и первым соскочил на землю.

Джай, а потом и все остальные спешились и встали полукругом, удерживая лошадей за поводья (Хор на всякий случай еще и Шеони придерживал за локоть). Пока Райн рисовал на земле что-то непонятное для большинства членов отряда, Джай с нескрываемым интересом наблюдал за ним. И хотя прошло уже почти пять лет с тех пор, как он увлекся азуром (языком настолько древним, что никто не помнил его звучания, и только маги использовали его в своих ритуалах), не узнать знаки, которые ему показывал мастер Риам, было невозможно.

Вон тот — «роу» — символ направления, а этот «аю» — вызов, следом «ола», «хы», «сио» и «тоу» — символы сторон света. Были еще несколько знаков, которые Джай не знал, но общий смысл был понятен ему и так — Райн собирался отправить сообщение.

В Империи использовали мыслепочту. Но в Хаганате, похоже, предпочитали старые проверенные методы. Впрочем, Джая удивило даже не то, что Райн знал азур, а то, насколько хорошо он его знал. Чувствовалось, что древний язык степняк изучал тщательно. Под присмотром хорошего учителя-каллиграфа. Правда, Райн пририсовал «тоу» слишком длинный хвостик, отчего он стал похож на «тай» — символ воды. Но это была единственная оплошность, которую заметил молодой лорд.

Степняк продолжал рисовать — и рядом с символами сторон света появились еще несколько знаков: «ита» — приветствие, «лид» — белый, «шеен» — готовность… Райн рисовал их по кругу, и кольцо из древней вязи вот-вот должно было замкнуться. Заклинание активировалось в тот момент, когда последний символ замкнул круг.

А через минуту на том же месте появился диск портала. Он был настолько большим, что в него спокойно смог бы проехать всадник. Но кроме размера и непривычного зеленоватого оттенка он ничем не отличался от переходов, которые строили мастер Риам или тот же Барус. Поэтому Джай узнал его без труда. А, узнав, непроизвольно поморщился. Перемещаться через порталы он любил.

— Вам лучше поторопиться, — сообщил Райн, — проход не будет держаться вечно.

Джай кивнул ему в ответ, а потом повернулся к Лиаму и остальным и произнес:

— Крепче держите лошадей — они не видят перехода, но чувствуют его, поэтому могут испугаться. Когда окажетесь по ту сторону — сразу же отходите, чтобы не мешать остальным.

— Да, рэм, — ответил за всех Лиам.

— А ты разбираешься в переходах, — хмыкнул Райн, — часто путешествовал?

— Несколько раз, — пожал плечами Джай.

Отвлекшись на посланника хагана, он пропустил момент, когда сначала Зим, а потом и Сиг, скрылись за зеленоватой дымкой, заполнявшей. Следующим должен был идти он сам.

Переход, как обычно, встретил его пронизывающим холодом, от которого мгновенно заледенело все тело, и перехватило дыхание. Это ощущение было мимолетным. Но, даже очутившись по ту сторону портала, Джаю казалось, что он все еще продолжает мерзнуть. Юноша зябко передернул плечами, а потом торопливо потянул поводья, заставляя лошадь отойти в сторону. Сделал он это очень вовремя, потому что уже через мгновение из портала появился Лар. И только после этого юноша огляделся по сторонам.

Они оказались на широкой площадке, мощенной камнем (портал открылся прямо посреди нее). Здесь свободно разместились бы полсотни всадников. Так что их маленький отряд занял едва ли пятую ее часть. Со всех сторон площадку окружал лес. Причем это была не та жалкая поросль, иногда встречавшаяся в восточных провинциях Империи. И даже не рукотворные насаждения, которые развела вокруг своей столицы лавиэнская королева. Это был самый настоящий лес. С вековыми деревьями-великанами, так плотно переплетавшими свои ветви, что редким солнечным лучам удавалось пробиться сквозь этот непроницаемый живой щит. С непролазными зарослями подлеска, такими густыми, что они казались единой монолитной стеной, непреодолимой не только для всадников, но даже для простых путников. С едва различимыми извилистыми тропинками, вьющимися среди необхватных стволов. Это был великолепный лес. И именно поэтому ему не было места в Хаганате. Его земля, иссушенная солнцем и ветрами, никогда не смогла бы родить такое чудо.

Вывод напрашивался только один — кто-то очень постарался, чтобы его создать.

Неизвестный маг должен был потратить невероятное количество сил и времени для того, чтобы изменить состав почвы, направление ветра, сделать насаждения… а ведь просто изменить климатические условия и высадить растения было не достаточно. Нужно было еще обеспечить замкнутость системы. Ведь лес — это не просто деревья и кусты, это еще и цветы, мхи и лишайники, животные, птицы и насекомые… и еще бесконечное множество разных «и», о которых Джай даже не догадывался. Тот, кто проделал такую работу, был настоящим гением…

Впрочем, стоило проверить еще один вариант.

— Мы все еще в Хаганате? — поинтересовался Джай, но так тихо, чтобы его мог услышать только Лар.

Эльф помолчал несколько мгновений, а потом так же тихо произнес:

— Я не могу определить, где мы находимся, милорд.

Лар обеспокоено оглядывался по сторонам, словно старался рассмотреть что-то, видимое только ему одному.

— Здесь какой-то магический купол, — добавил он.

Джай хотел расспросить его подробнее, но в этот момент раздался чей-то судорожный всхлип. Обернувшись, юноша увидел, как Шеони, едва появившись из портала, начинает оседать на землю. Хор успел ее подхватить, и девочка безвольно повисла у него на руках (похоже, она потеряла сознание). Переживания последних дней явно не прошли для нее бесследно. А путешествие через портал потребовало от нее особенно много сил. Поэтому шагнуть в него она еще смогла, но на большее ее уже не хватило. Хор с легкостью удерживал девочку на руках. Но Джай, на всякий случай, кивнул Сигу, чтобы тот помог мальчишке.

Вслед за Хором, из портала один за другим появились и все остальные. Последним показался Райн.

— Что это за место? — спросил молодой лорд.

Степняк насмешливо улыбнулся ему в ответ, а потом произнес:

— Добро пожаловать в Итиль Шер.

Когда магический диск погас, выяснилось, что на площадке находились еще несколько человек (и не только человек). Незнакомцев было пятеро: три степняка и два эльфа.

Ближе всех стоял невысокий молодой воин. Джаю достаточно было один раз взглянуть на него для того, чтобы понять, что перед ним еще один из сыновей хагана. Внешне незнакомец был очень похож на Райна: правильные черты лица, такой же необычный разрез глаз и длинные волосы (разве что без алых нитей). Впрочем, отличий между этими двумя тоже было много. Незнакомец был ниже посланника хагана и тоньше его в кости. Так что по сравнению с другими степняками он казался маленьким и хрупким. Но только на первый взгляд. Потому что стоило присмотреться к нему внимательнее, как сразу становилось ясно, что это впечатление было обманчивым. Потому что молодой степняк был воином, мало того — рэмом воинов. Спокойный, уверенный в себе, немного высокомерный, он был именно таким, каким и должен был быть настоящий рэм. Но главным было даже не это, а то, с каким уважением смотрели на него его воины. Не смотря на то, что они были в два (а то и в три) раза старше своего рэма — в их взглядах не было даже намека на снисхождение, с которым ветераны смотрят на неопытных юнцов (и которое Джай иногда читал в глазах Лиама).

Незнакомец заинтересовал юношу. Но гораздо больше его внимание привлекали стоявшие в стороне эльфы. Джай видел только двух представителей древней расы: Лара и Натаэля. Но они оба долго жили среди людей и переняли от них слишком многое: привычки, манеру одеваться… Поэтому совсем не соответствовали образу прекрасных, сильных и мудрых созданий, о которых рассказывал ему учитель. В отличие от этих двоих.

Юная, хрупкая, невообразимо прекрасная эльфийка казалась произведением искусства. Потому что природа не смогла бы создать такое совершенство. Тонкие, словно выведенные кистью художника, черты лица. Огромные миндалевидные глаза невозможного фиалкового цвета. Белоснежная кожа, словно, подсвеченная изнутри. Волосы, золотистым водопадом стекавшие почти до колен. Шелковое платье, облегавшее изящную фигуру. Ей даже не нужны были украшения, для того, чтобы подчеркнуть свою красоту. Ее платье было самого простого покроя. А единственным украшением, которое заметил Джай, был узкий серебряный обруч, удерживавший волосы незнакомки.

Ее спутник — высокий худой эльф с длиннющей косой цвета спелой пшеницы (в которой, кстати, застряли несколько травинок) производил не такое сильное впечатление. Его штаны были покрыты пятнами (словно эльф не один час ползал по земле на коленях). Наряд дополняли темно-зеленый камзол, распахнутый на груди, и сапоги, измазанные грязью. У эльфа был такой вид, словно ему только что пришлось продираться сквозь непролазные заросли, причем на четвереньках. Он хмуро оглядел прибывших гостей, затем наградил сердитым взглядом Райна, но промолчал.

Джаю пришлось сделать над собой усилие, чтобы перестать разглядывать этих двоих и повернуться к степняку, который вышел ему на встречу. Как и полагалось вежливому гостю, юноша поклонился первым.

Степняк ответил ему традиционным поклоном, а потом произнес на хорошем имперском:

— Приветствую тебя в Итиль Шер, Джай ар-Сантар. Мое имя Триан. Я — брат твоей матери.

Джай уже внимательнее посмотрел на своего дядюшку. Но так и не понял, какое впечатление тот на него произвел. Наверняка, хороший воин. Наверное, хороший рэм. Триан выглядел немного суровым. Но был слишком молод (едва ли ему исполнилось больше двадцати лет), чтобы воспринимать эту суровость всерьез. Впрочем, должно же было в нем быть что-то такое, из-за чего стоявшие рядом с ним воины вытягивались в струну? И даже степняки из отряда Джая смотрели теперь только на Триана.

— Будь гостем в моем доме, — продолжил степняк.

А юноша едва удержался от удивленного хмыканья. Хаган приглашал его, как внука. Но в Итиль Шер его приняли, как гостя, в не как родича. И это не могло не наталкивать на размышления.

— Это честь для меня, — ответил он, традиционной для таких случаев фразой.

Триан кивнул в ответ, а потом представил эльфов.

— Это Дамиар и Исмиль, они создали переход для твоего отряда.

— Благодарю вас за вашу помощь, — поклонился Джай.

Дамиар кивнул ему в ответ. Он был все еще слишком зол на Райна, поэтому не обратил особого внимания на Джая и остальных. Зато Исмиль гости явно заинтересовали. Она с любопытством смотрела на прибывших степняков. Увидев Лара, девушка по-настоящему удивилась. Несколько мгновений Исмиль рассматривала его со смесью недоумения и недоверия на лице. И, похоже, кое-что ей все-таки удалось рассмотреть. Потому что потом она перевела взгляд на Джая… В это мгновение юноше показалось, что он снова вернулся в детство. Когда он тринадцатилетним мальчишкой впервые попал в императорский дворец. Где ему подробно объяснили, почему жалкому отродью степнячки не было места среди знатных, а главное «чистокровных» дворян. Тогда на него смотрели с таким же презрительным высокомерием, почти с отвращением. С той только разницей, что родовитые мальчишки (его сверстники), решившие «открыть ему эту тайну», уже научились прятать свое высокомерие за вежливыми улыбками. А эльфийка даже не пыталась скрыть свои эмоции. Она не произнесла ни одного слова. Но ее презрительный взгляд был красноречивее слов.

А потом из-за их спин показался Натаэль. И Джай, а вместе с ним и все остальные были забыты в тот же миг. Эльфийка смотрела только на него. Сначала удивленно (словно не могла поверить собственным глазам). А потом на ее лице отразилось такое безграничное счастье, которое не возможно было описать словами. Исмиль качнулась вперед, собираясь броситься на шею Натаэлю. Но потом замерла на месте. Так словно боялась неосторожным движением спугнуть открывшееся ей виденье. Джай с интересом следил за ней. Зато степняков необычное поведение эльфийки явно не заинтересовало.

Триан повернулся к Райну и резко произнес уже на языке степняков:

— Ты опоздал, брат.

— Я говорил, что мы будем на месте после полудня.

— После полудня прошло уже больше двух часов, нам пришлось трижды обновлять переход, — отрезал Триан, и прежде чем Райн снова начнет оправдываться, продолжил, — думаю, у тэри Дамиара есть, что тебе сказать.

Судя по хмурому взгляду эльфа, он хотел сказать Райну очень многое. Джай не отказался бы послушать, что именно. Но Триан не стал развивать эту тему. Он уже высказал брату все, что хотел, и теперь его интересовал кое-кто другой. Степняк повернулся к Лиаму.

— Это все, кто остался? — спросил он и, получив утвердительный кивок, продолжил. — Ты пойдешь со мной — расскажешь, что произошло. Остальные пусть отправляются в лагерь.

В этот момент Джай решил вмешаться. Не то, чтобы ему так уж сильно хотелось связываться с Трианом. Но пока Лиам и остальные были его воинами. Поэтому право командовать ими было его привилегией.

— Куда ты собираешься отправить моих людей, рэм Триан? — спросил он.

— По какому праву ты называешь их своими? — резко бросил степняк.

Джай промолчал, не зная, что ответить. Не рассказывать же ему было о том, как он на самом деле стал рэмом отряда (вернее о том, как его поставили перед фактом, что теперь он еще и рэм). Вместо Джая ответил Лиам.

— По праву жизни и крови, — произнес он.

Это было похоже на одну из традиционных фраз, которые так любили степняки. И хотя Джай еще не слышал такую формулировку, общий смысл был понятен и так.

Триану понадобилось несколько мгновений для того, чтобы принять решение.

— Они в твоей власти, — сказал он. — Ты хочешь, чтобы они сопровождали тебя?

— В твоем доме мне не нужна охрана. Размести моих воинов вместе со своими, — ответил Джай.

И с раздражением подумал, что со степняками просто не возможно было вести нормальный диалог. Если на каждый вопрос у них заготовлен ответ. И все что остается — произносить слова, которые должны быть произнесены.

Потом они долго шли по тропинке. Она была достаточно широкой для того, чтобы по ней могли пройти лошади. Но оказалась очень извилистой, поэтому животных пришлось вести шагом.

Джай то и дело оглядывался по сторонам. Картина окружавшего его векового леса казалась ему нереальной. Ведь всего полчаса назад он ехал по голой степи. А теперь его со всех сторон окружали огромные деревья-великаны, протягивавшие свои ветви куда-то высоко-высоко в небо, словно хотели дотянуться до облаков. Это было фантастическое, просто невозможное зрелище. Но тут тропинка сделала крутой поворот, и лес неожиданно закончился.

Перед Джаем оказалась стена в два с половиной человеческих роста высотой. Она была так сильно увита плющом и диким виноградом, что кладка оказалась полностью скрыта под живым зеленым покрывалом. Тропинка вела к арке, которая тоже оказалась наполовину скрытой зелеными зарослями. Но возле нее дежурили два воина, поэтому не заметить ее было бы трудно. Первым через нее прошел Триан.

Джай шагнул вслед за ним и удивленно замер на месте. Всего мгновение назад он слышал только музыку леса: пение птиц, шелест листвы… Но стоило ему шагнуть через этот проход, как на него обрушился водопад новых звуков и запахов: отовсюду раздавались голоса, ржание лошадей, какой-то звон и скрежет, который непременно сопровождал работу большого количества людей. Джаю на мгновение показалось, что он попал в родной замок. Здесь был точно такой же широкий мощеный двор, по которому то и дело сновали люди со свертками в руках, чуть в стороне стояли воины… все было совсем, как дома. С той только разницей, что служанки были закутаны в покрывала, а охранники носили кожаные одежды вместо привычных кольчуг.

Но уже через мгновение Джай понял, что между этим местом и его родовым замком не было ничего общего. Потому что сооружение, которое он увидел, совсем не походило на замок. Скорее, оно напоминало сказочный дворец.

Белоснежные стены, увитые плющом. Витражные окна, выложенные из кусков разноцветного стекла. Открытые террасы. Бесконечные колонны и балкончики, сплетающиеся в диковинную вязь. И все это казалось изящным, хрупким, почти невесомым…

Ничего подобного не было ни в Империи, ни в Лавиэне. И уж тем более это великолепие не могли построить степняки. Неказистые глиняные домики Караша, так же отличались от этого белоснежного великолепия, как неумелые детские поделки отличаются от произведений искусства. Наверняка созданием дворца занимались эльфы.

Из оцепенения Джая вывел голос Триана.

— Добро пожаловать в сердце Итиль Шер, — произнес степняк.

Пока отряд собирался во дворе, а Триан был занят, отдавая распоряжения воинам (эльфы к этому времени уже куда-то испарились). Джай подозвал к себе Лиама и спросил:

— Куда вас отправят?

— Скорее всего, во внешний круг. Сюда допускается только внутренняя стража из воинов рода, — ответил степняк, а потом добавил, — тебе лучше забрать мальчишку с собой. Ему не стоит появляться в нашем лагере.

Юноша оглянулся на Хора, который отвязывал от седла свой дорожный мешок и в тоже время пытался поддерживать Шеони. Девочка уже пришла в себя, но ее заметно покачивало, и степняку приходилось постоянно следить за тем, чтобы она не упала.

— Хорошо, — кивнул Джай, — но потом нам нужно будет поговорить, Лиам. Хор, останешься со мной.

Краем глаза молодой лорд заметил, что мальчишка резко выпрямился, услышав его слова. А потом тихо всхлипнула Шеони (похоже, Хор слишком сильно сдавил ее локоть). Но сейчас Джаю было не до переживаний юного степняка.

Их долго вели по лабиринту комнат и переходов. Впрочем, они дошли бы намного быстрее, если бы Джай не останавливался так часто. А что ему еще оставалось делать, если все вокруг выглядело таким необычным и увлекательным. Он никогда не видел таких комнат, которые словно перетекали одна в другую. Таких витражей, сделанных из крошечных осколков разноцветного стекла. Таких стен, выложенных из тщательно отполированного камня. Они не были затянуты тканями или коврами. Да и зачем? Ни одна ткачиха не смогла бы повторить тот непередаваемо тонкий узор из кристалликов и прожилок, который могла создать только сама природа. И все это великолепие было наполнено светом и теплом: плитка для пола была подобрана в светлых тонах, витражи совсем не затемняли комнат. А камни стен как будто излучал приглушенное сияние.

Убранство комнат тоже радовало глаз. Резная деревянная мебель, умело подобранные вазы с цветами, изящные статуи. Здесь не было ничего лишнего, ничего слишком яркого или громоздкого. Ничего такого, что могло бы испортить впечатление ожившей сказки.

Джай поймал себя на мысли, что он с удовольствие побродил бы по этому дворцу еще несколько часов, но они пришли. Гостям выделили целых три комнаты (по одной на каждого), и Джай наугад выбрал крайнюю правую. Как ни странно, но она оказалась оформленной в традиционном (для степняков) стиле, и обстановка в ней была предельно простой. На полу лежал пушистый ковер, из мебели здесь были только прикроватный столик и ложе, возвышающееся над полом всего на ладонь. Зато, открыв соседнюю дверь, Джай обнаружил за ней настоящую ванную комнату. Там прямо в полу был сделан бассейн, в который по специальным трубам подавалась холодная и горячая вода — настоящая роскошь. Такого он не видел даже в императорском дворце.

Ему сразу же невыносимо захотелось искупаться. Ведь последний раз он принимал ванну еще в родовом замке, а это было три декады назад. Три декады непрерывной скачки, ночевок под открытым небом, не говоря уже о бое с чужаками и нападении Кэр Тавар.

От неприятных воспоминаний Джая отвлек голос мальчишки-прислужника.

— Если эти комнаты не подходят, рэм Триан велел показать вам другие.

— Меня все устраивает, — пожал плечами молодой лорд.

— Тогда я провожу госпожу на женскую половину, — произнес мальчишка.

После этих слов Шеони испуганно вздрогнула. Чтобы подбодрить ее, Джай постарался произнести как можно мягче:

— Не волнуйся, все будет хорошо. Иди.

— Госпожа Тана позаботится о ней, — словно подтверждая его слова, произнес слуга, а потом спросил, — что-нибудь еще, рэм Джай?

— Только обед.

— Его сейчас принесут, — поклонился мальчишка.

Он отвесил еще один уважительный поклон Лару и скрылся за дверью. Шеони ушла за ним.

— Что ж, будем устраиваться, — хмыкнул Джай.

Он бросил в угол походный мешок, снял перевязи с гайнами, стащил сапоги и, наконец, добрался до ванной. Джай просидел в теплой воде не меньше часа и оставался бы там даже дольше, если бы не пришел Лар с чистой одеждой и сообщением, что обед готов. Поэтому ему все-таки пришлось вылезать из бассейна и наскоро приводить себя в порядок. Когда он зашел в комнату, Лар как раз заканчивал возиться с тарелками. Зато Хора нигде не было видно. Похоже, мальчишка остался в другой комнате. Очень удачно, потому что Лару явно хотелось о чем-то поговорить.

— Это место — оно очень странное, милорд, — сообщил эльф.

— Странное? — переспросил Джай.

— Слишком много заклинаний: какой-то отражающий купол, защитная сеть, еще что-то непонятное.

— Словно не выезжали из замка, — хмыкнул молодой лорд.

— Не совсем, — покачал головой Лар.

Он помедлил, словно старался разобраться в собственных ощущениях, а потом произнес:

— Это не только защищает, но еще и подавляет. Мне нужно прикладывать усилия даже для того, чтобы просто смотреть…

— Вроде поля в поселке Шааз?

— Нет, — покачал головой Лар, — если это и поле, то искусственное…

— Странно, — протянул Джай.

В том, что эльфы постарались оградить себя от постороннего вмешательства, не было ничего удивительного. Но вот то, что они намеренно ограничивали собственные способности, не поддавалось объяснению.

— Вы не чувствуете изменений?

— Нет, — юноша покачал головой.

Он надеялся, что после лечения Натаэля, восстановятся и его магические способности. Но скоро убедился в том, что это не так.

— Насколько сильно это подавление? — поинтересовался он, стараясь, чтобы Лар не заметил его беспокойства.

Эльф щелкнул пальцами, активируя простенькое заклинание из привычной для него бытовой магии — волосы Джая мгновенно высохли. И юноша невольно поморщился — он терпеть не мог, когда Лар испытывал на нем что-нибудь из своего арсенала.

— Не знаю, милорд, — ответил эльф, — как будто бы не очень, но я не уверен…

— Для ловушки — это было бы слишком сложно, — пробормотал Джай скорее для самого себя. — Вряд ли, тут так тщательно готовились к нашему приходу.

— Нас могли пригласить в нужное место, — заметил Лар.

— Теперь ничего не изменить. Мы уже здесь, — пожал плечами Джай, и эльф согласно кивнул в ответ.

О них вспомнили ближе к вечеру. Когда солнце уже окрасило небеса в алые тона. Мальчишка-прислужник снова провел их по лабиринту комнат и коридоров. Но на этот раз бродить пришлось не так долго. Уже через десять минут степняк довел их до нужной двери и шагнул в сторону, пропуская Джая и Лара перед собой.

Юношу удивило отсутствие охраны (по пути он не встретили ни одного воина). В доме рэма Баора вооруженные воины стояли у каждого входа. Но, похоже, в Итиль Шер придерживались других правил. Они вошли в распахнутую дверь и оказались в просторной комнате, убранной в традиционном для степняков стиле. На полу лежали ковры и большие подушки для сидения. Стены тоже были затянуты коврами. Только вместо куска полотна, который степняки обычно использовали в качестве скатерти, здесь стоял настоящий стол. Он едва возвышался над полом, но при этом был достаточно большим, чтобы за ним могли поместиться полтора десятка едоков.

Правда, сейчас за этим столом сидели только два человека: Райн и незнакомый сыну герцога мальчик лет двенадцати. Судя по сходству с посланником хагана и длинным (до пояса) волосам — это был еще один из сыновей владыки степи. Он с интересом рассматривал Джая и остальных, не пытаясь скрыть свое любопытство. В отличие от Райна, который, как обычно, выглядел спокойным и уверенным в себе. Пожалуй, даже слишком уверенным…

Джай уже видел молодых магов, едва начинавших осознавать свое могущество. Но при этом считавших, что они способны покорить весь мир. По словам мастера Риама, это заблуждение рано или поздно посещало каждого, избравшего магию в качестве своего жизненного пути. Причем, оно было опасно не только (и, скорее, не столько) для окружающих, как для самого молодого волшебника. Потому что в трудной науке магии, правильная оценка собственных сил — одна из основ, на которых базировались любые заклинания. Но Райну до осознания этой истины было еще далеко.

Как и полагалось вежливому гостю, Джай первым поприветствовал хозяев дома. Мальчик ответил ему таким же уважительным поклоном. Райн ограничился коротким кивком. Он указал юноше на подушку напротив. А Лар и Хор устроились по бокам от него.

— Рад, что ты к нам присоединился, а то в доме сейчас остались только мы, — Райн кивнул в сторону мальчишки, — вы еще не знакомы… это Лаван — мой младший брат.

— Джай ар-Сантар, — произнес сын герцога, а потом добавил, — это — Лар и Хор из рода Атан.

Если раньше младший сын хагана с любопытством рассматривал только Джая и Лара, то теперь он и на Хора посмотрел с явной заинтересованностью. Но спрашивать ни о чем не стал, уступая инициативу в разговоре старшему брату. Райн подождал, пока слуга расставит тарелки и скроется за дверью, а потом поинтересовался у Джая:

— И что ты думаешь о сердце Итиль Шер?

— Никогда не видел ничего подобного, — осторожно ответил тот.

— Убедился, что сюда не так просто попасть?

Похоже, Райн решил продолжить разговор, начатый ими еще до перехода через портал. Когда Джай предупредил его об угрозе, а степняк заявил, что Итиль Шер — самое безопасное место на земле. Молодой лорд как никто другой знал о том, что абсолютно безопасных мест просто не существовало. Но говорить об этом Райну было бесполезно.

— Портал может построить любой сильный маг, — заметил Джай.

— Это не обычный портал, — едва заметно улыбнулся Райн. Словно он знал какую-то тайну, известную только ему одному.

— Я не маг, и не разбираюсь в тонкостях высших заклинаний.

— Но ведь тебе не обязательно делать это самому, — задумчиво пробормотал Райн, так тихо, что Джай сумел разобрать его слова только по движению губ. А вслух он произнес:

— Тогда, может быть, тэри Лар объяснит подробности?

Краем глаза Джай следил за тем, как отреагирует Лар. Но эльф оставался совершенно спокойным. Даже когда Райн произнес его имя, он никак не отреагировал на это.

— Лар не говорит на языке детей степи, — ответил Джай.

Посланник хагана только озадаченно хмыкнул. Зато Лавана слова Джая удивили:

— Но наш язык знают все древние, — сказал он, — даже те, которые только прибыли с острова.

Под сердитым взглядом старшего брата, Лаван сразу же замолчал. Но произнесенные слова уже невозможно было вернуть обратно. А Джай подумал о том, сколько еще загадок ему предстоит узнать в Итиль Шер…

Если эльфы жили на острове, то где-то очень далеко от материка — в месте, куда не заплывали ни торговые, ни пиратские корабли. Иначе, им не удалось бы так долго скрывать свое существование. Ведь на континенте были убеждены, что их раса давно исчезла с лица земли. Они скрывались очень долго, а потом все-таки решили вернуться.

Но почему они выбрали именно Хаганат? Впрочем, этот выбор был объясним. За тысячелетия изоляции эльфы, наверняка, привыкли к своему одиночеству. Ведь не смотря на то, что они вернулись на континент, обнародовать свое возвращение, похоже, не собирались. Вот почему в качестве своего нового дома они выбрали закрытую страну. Таких было немного: Ванаан, Дария и Хаганат. Из них Хаганат был самым безопасным.

Само перемещение не составило для них труда. Ведь в их распоряжении были порталы. Зато обустройство на новом месте, наверняка, потребовало много времени и сил. Нужно было установить отношения со степняками, построить защитные заклинания, наладить сообщение с островом… и эльфы справились со всем этим. Они обосновались в Итиль Шер, оградив его от посторонних вторжений. Мало того, вырастили здесь настоящий лес. А для этого нужно было время…Когда же они переселились на континент? Двести? Триста лет назад?

Достаточно давно, чтобы о них узнали даже в отдаленных уголках степи. Но не настолько, чтобы влияние их культуры распространилось весь Хаганат.

От размышлений на эту тему Джая отвлек Райн.

— В любом случае, тебе не о чем беспокоиться, — произнес он.

— Нельзя надеяться только на магию. Она не самая большая сила в этом мире, — ответил сын герцога, но ответа он так и не дождался. Зато инициативу в разговоре перехватил Лаван. Он с интересом смотрел на Лара и Джая, но обратился, как это ни странно, к Хору.

— Род Атан живет где-то на юге? — спросил он.

Услышав имя своего рода, Хор оторвал глаза от тарелки и с некоторым удивлением посмотрел на Лавана, а потом оглянулся на Джая. Он совсем не ожидал, что младший сын хагана станет о чем-то его расспрашивать, поэтому не знал, как ему теперь поступить. Юноша поощрительно улыбнулся ему в ответ. В конце концов, кому как не Хору было рассказывать о своем роде.

— Да, тэм, земли моего рода находятся неподалеку от румийского перевала.

— Но почему ты оказался так далеко от дома? — продолжил свои расспросы Лаван.

— Я должен был найти своего старшего брата.

— Ты его нашел?

— Да, тэм, — кивнул Хор.

По его виду сразу стало понятно, что Лаван разбудил неприятные воспоминания, которые еще даже не начали покрываться пеплом забвения. И мальчишка снова замкнулся в себе.

— Иногда братья доставляют столько хлопот, — пробормотал Райн.

Впрочем, достаточно громко для того, чтобы Лаван услышал его. Он понял намек и прекратил свои расспросы.

— Рэм Триан не присоединится к нам? — поинтересовался Джай больше для того, чтобы сменить тему разговора.

— Он остался в лагере, — ответил Райн.

Похоже, Триан решил воспользоваться моментом и устроить допрос Лиаму и остальным. Впрочем, на месте степняка, сам Джай поступил бы точно так же. Потому что когда из пятидесяти воинов возвращаются только шестеро, выяснить, что с ними произошло — жизненная необходимость. И традиции не имели к этому никакого отношения.

— Триан — рэм всех воинов нашего рода, — добавил Лаван.

— Он обеспечивает безопасность Итиль Шер, — продолжил Райн.

В его голосе угадывалась только тень насмешки. Но этого хватило Джаю для того, чтобы понять, что отношения между братьями складывались не так уж гладко.

Оставшаяся часть ужина прошла относительно спокойно. Райн и Джай старательно избегали тем, неприятных для обоих. Зато Лавану все-таки удалось разговорить Хора. Они говорили о роде Атан, о румийских караванах, приходящих из-за перевала, о купцах, всегда норовивших обмануть излишне доверчивых детей степи, о необычных воинах, сопровождавших караваны в качестве охраны, и их странном вооружении, потом об оружии вообще… Сначала Хор только отвечал на вопросы Лавана, но потом разговор заинтересовал и его самого. А под конец ужина, они так увлеченно что-то обсуждали, что Райну с Джаем оставалось только понимающе переглядываться. Мальчишки всегда оставались мальчишками, кем бы ни были их родители.

Но сын герцога был даже рад, что эти двое нашли общий язык. Потому что вольно или невольно, но у Лавана получилось то, что не удавалось ему самому. А именно — достучаться до Хора. В последнее время мальчишка чересчур замкнулся в себе. А Джаю не хватало времени разобраться, что с ним происходило. Постоянно возникали другие, более важные заботы. Поэтому когда в конце разговора Лаван предложил Хору, присоединится к нему во время утренней тренировки, Джай поощрительно кивнул мальчишке. И мысленно поблагодарил своего еще такого молодого дядюшку за то, что тот хотя бы на время избавлял его от части хлопот.

Вернувшись в комнату, Джай застал там Шеони. Девочка ждала его сидя на ковре. Но стоило юноше войти, как она тут же вскочила на ноги.

— Что-то случилось? — спросил Джай.

— Я принесла твою одежду, господин.

Пребывание в Итиль Шер явно пошло девочке на пользу. Она выглядела отдохнувшей. Ее волосы были гладко зачесаны назад и стянуты золотыми лентами. К тому же, Шеони сменила наряд. Теперь на ней была бледно-желтая шелковая рубашка и вышитые шаровары. В этот момент она выглядела действительно красивой.

— Тебя хорошо приняли? — поинтересовался Джай.

— Госпожа Тана — очень добра ко мне, — несмело улыбнулась девочка.

Похоже, ее действительно приняли в этом доме очень хорошо. Вряд ли, ее сегодняшний наряд лежал в том узелке, который она забрала из дома своего отца.

— Мы задержимся здесь на несколько дней, — сказал он, — но потом нам снова придется отправляться в дорогу.

— Хорошо, господин, — ответила степнячка и снова улыбнулась ему, но на этот раз уже чуть смелее.

— Хочешь поскорее сбежать отсюда?

— Нет-нет, господин. Здесь очень красиво, — поспешно произнесла Шеони.

— Не хотела бы здесь остаться? — в шутку спросил он и тут же пожалел об этом.

Потому что Шеони по-своему истолковала его слова и испугалась. Ее губы мелко задрожали, а щеки залила просто мертвенная бледность. Нужно было успокоить ее, пока испуг не перерос в настоящую панику.

— Я не собираюсь тебя здесь бросать, — как можно убедительнее произнес Джай.

Он хотел увидеть выражение ее глаз, но девочка смотрела себе под ноги.

Наверное, проще было бы просто обнять ее и позволить выплакаться. И если бы на месте Шеони оказалась обычная имперская девчонка, возможно, он так и поступил бы. Но Шеони была степнячкой. Мало того, она считалась его ат-тани. Поэтому Джай не знал, как с ней себя вести.

— Прости, я не хотел тебя напугать, — сказало он.

На этот раз Шеони все-таки подняла глаза. Она все еще боялась, но теперь к ее страху примешивалась еще и изрядная доля удивления.

— Не бойся, — мягко улыбнулся Джай.

— Я постараюсь, господин, — тихо сказала Шеони. Она все еще не верила ему, но очень хотела поверить.

— Тебе лучше вернуться на женскую половину, — после недолгого молчания произнес юноша.

Наверное, он опять сказал что-то не то. Потому что Шеони едва заметно вздохнула. Но сказать что-нибудь она не решилась. Только набросила свои покрывала и тут же скрылась за дверью.

Джай посмотрел ей вслед и подумал о том, что совершенно не понимает детей степи. Казалось бы, что такого особенного он сказал этой девчонке, из-за чего она задрожала, как осиновый лист? Ведь ему уже начинало казаться, что она перестала его бояться. А когда он отпустил ее — она почему-то расстроилась. Нет, он ее решительно не понимал. И в этот момент Джаю нестерпимо захотелось снова оказаться дома, в родном замке, где все было если не просто, то, по крайней мере, знакомо. А самое главное — объяснимо.

Шеони почти бежала по коридору. Ее башмачки едва слышно шелестели по отполированному полу. Но даже этот негромкий звук казался ей раскатами грома. Привыкшая ходить босиком девочка, или скорее девушка, никак не могла освоиться. Все было новым и непонятным. Новая обувь, новая одежда, новый дом, новый господин. Но больше всего пугала неизвестность: что еще должно измениться в ее жизни, чего ей ожидать?

Когда ее отвели к старшей жене хагана, Шеони боялась так, что ее колени дрожали, и сердце замирало в груди. А вдруг она не понравиться госпоже? Она как никто другой знала о том, кто на самом деле правит домом, и кого ей в случае чего стоило опасаться. Конечно, ее жизнью распоряжался господин. Но он сам отослал ее на женскую половину. А здесь была только одна хозяйка — госпожа Тана, старшая жена владыки степи. Восхитительно прекрасная молодая женщина лет двадцати пяти. Как и любая хозяйка дома, госпожа была величественна и высокомерна. И Шеони непроизвольно втянула голову в плечи, ощутив на себе взгляд ее глаз. Слишком свежи были воспоминания о том, как обходилась с ней старшая жена его отца. Как и россыпь синяков на ее руках, сейчас скрытых широкими рукавами рубашки.

Шеони была готова к гневному окрику, к насмешкам, к чему угодно, но не к тому, что произошло. Она зажмурилась, когда госпожа подошла поближе, а потом вздрогнула, ощутив на своих плечах теплые ладони. Не сразу девочка осознала, что ее не наказывают, а наоборот прижимают к груди и гладят по голове. То ли от неожиданности, то ли от облегчения она расплакалась. Ей совсем не хотелось сердить неожиданно добрую госпожу (раньше реакция на ее слезы была однозначной — еще одно наказание), но Шеони просто не могла остановиться. Слезы текли по ее щекам, а потом она начала говорить. Обо всем: об умершей матери, об отце, который даже не знал ее имени, о доме, где ей все время не было места. Сообразив, что только что нажаловалась еще и на мужа, которого она совсем не понимала и не знала, как ему угодить, девочка испуганно дернулась и зажала рот ладошкой. Но даже после этого ее никто не наказал.

Госпожа внимательно выслушала ее, и даже решила помочь. Подарила новую красивую одежду, и собственными руками уложила волосы Шеони, вплетя в них ленты и украшения. Еще никогда девочка не чувствовала себя такой красивой. Но все усилия оказались напрасны. Господин не обратил никакого внимания на ее наряд. Не подошел к ней и даже не прикоснулся. А потом еще и напугал странными речами о том, что оставит ее здесь одну.

И теперь Шеони бежала по коридору, стараясь удержать непрошенные слезы. Неужели она настолько не нравилась ему? Была совсем не нужна?

Добравшись до своей комнаты, девочка рухнула на кровать, уткнувшись носом в подушку. Но ее глаза оставались сухими. И только когда кровать прогнулась под весом еще одного тела, а теплая рука погладила ее по волосам, Шеони, наконец, расплакалась.

— Это ничего, это пройдет, ты сильная, ты справишься, — тихий голос успокаивал где-то над ухом.

И девочка развернувшись, уткнулась в колени госпожи, не замечая, что хозяйка дома смотрит на нее сочувственно и сожалеющее. Она совсем не была уверена в том, в чем пыталась убедить перепуганную Шеони. Как и в том, поступает ли она правильно, стараясь подарить девочке надежду, которая могла оказаться очередным разочарованием.

Джай уже почти заснул, когда дверь в его комнату неожиданно открылась — на пороге стоял Лар со своими дорожными сумками в руках. Он посмотрел на эльфа с явным недоумением. Зачем тесниться и спать на полу, если каждому из них выделили отдельную комнату? Но юноша уже достаточно хорошо изучил Лара, чтобы понять, что тот не стал бы надоедать ему без веских оснований. И если эльф считал, что им не стоило разделяться, значит, тому была причина.

— Все так плохо? — поинтересовался сын герцога.

— Все хуже, чем кажется, — уверенно, но не совсем понятно ответил Лар.

Джай не стал уточнять, что именно тот имел в виду. Несколько минут он прислушивался к шороху, доносящемуся из угла комнаты. А когда тот затих Джай, наконец, закрыл глаза и подумал о том, что, несмотря на то, что они добрались до Итиль Шер, количество забот не уменьшалось.

На следующий день Джай решил прогуляться по дворцу. Он проходил один зал за другим, и все его заботы и тревоги как-то незаметно отошли на второй план. Залы словно перетекали один в другой. Наполненные светом, они казались продолжением друг друга. Но при этом были совершенно разными. Белые, голубые, зеленоватые, золотистые, мозаичные стены, словно излучали сияние, проникавшее даже в самые отдаленные уголки комнат. Высокие стрельчатые окна, украшенные бесчисленными витражами были широко распахнуты. Но некоторые из них все-таки забывали открыть. И тогда лучи света, проходя через разноцветное стекло, тоже окрашивались в разные цвета. Они отражались от пола, от стен, яркими зайчиками играли на потолке. Многочисленные колонны казались такими хрупкими, что с трудом удерживали своды. Повсюду были бесконечные мозаики и фрески, такой искусной работы, что изображения казались живыми. Шелковые гобелены, затягивающие стены от пола до потолка. Изящные статуи, настолько искусные, что их не смогли бы высечь человеческие руки. И, конечно же, многочисленные внутренние дворики, с их бесконечными клумбами, фонтанчиками… они выглядели поистине восхитительно, и так и манили отдохнуть в их тени, и насладиться их прохладой.

Джай долго бродил по дворцу, но, наверное, не обошел и половины комнат. Впрочем, он особенно не торопился, часто подолгу замирая на одном месте, чтобы рассмотреть понравившуюся ему деталь. Так что Лару, явно не разделявшему его восторгов, не оставалось ничего другого, кроме как ходить следом. Юноша понимал, что бродит уже несколько часов, но просто не мог остановиться.

Переход от волшебной сказки к грубой реальности оказался слишком резким, а потому болезненным. Джай старался держаться подальше от закрытых дверей. Но в этот раз не удержался. Узор, украшавший очередную дверь, свивался в символы, указывавшие, что по ту сторону находилась библиотека. И юноша не смог пройти мимо такого чуда, как библиотека степняков (ведь считалось, что дети степи в принципе не признавали письменность). Но рассмотреть ее Джай не успел, оказавшись лицом к лицу с двумя другими любителями книг. Собственно в этом не было ничего необычного (мало ли кому понадобилось зайти в это место), если бы не одно «но». Оба незнакомца были эльфами. Стоило им с Ларом войти, как выражение удивления на лицах этих типов сменилось гримасой брезгливого отвращения. Настолько сильного, что Джай поспешно шагнул назад и закрыл за собой дверь.

— Мне очень жаль, милорд, — едва слышно произнес Лар.

— Ничего страшного. Это было действительно интересно, — зло усмехнулся Джай. Он оглянулся на закрытую дверь, поэтому не заметил тревожного взгляда Лара.

Встреча с эльфами настолько испортила ему настроение, что новые чудеса уже не восхищали его. Оказавшись во внутреннем дворике, Джай несколько минут постоял возле фонтана, подставляя лицо под брызги воды. И они ледяными иголочками кололи его щеки, заставляя закрыть глаза, успокаивая. Идти еще куда-нибудь ему не хотелось, поэтому он повернулся к эльфу и произнес:

— Нам лучше вернуть в комнату, Лар. Сегодня я увидел уже достаточно нового.

— Да, милорд, — согласно кивнул эльф. Впрочем, он с самого начала был не в восторге от этой «прогулки».

В этот раз на ужин собрались все сыновья хагана (во всяком случае, те, которых знал Джай). Триан и Райн были заняты разговором. Оба хорошо владели собой, поэтому их голоса звучали относительно спокойно. Но Джаю даже не нужно было вслушиваться в смысл коротких отрывистых фраз, которыми обменивались степняки, чтобы понять, что между ними разразился нешуточный спор. Причем, он уже перешел в ту стадию, когда логика уступает место упрямству, и спор вот-вот грозил перерасти в настоящую ссору. Лаван в разговоре не участвовал. Мальчик просто сидел за столом со скучающим видом, поэтому именно он первым отреагировал на появление Джая и остальных. А потом и Триану с Райном пришлось прекратить свою словесную дуэль.

Они замолчали и поприветствовали Джая. Причем так слаженно, что юноша едва удержался от насмешливого хмыканья. Несмотря на все свои противоречия, эти двое были удивительно похожи друг на друга. Одинаково гордые и властные, они были одинаково упрямы и, наверное, именно поэтому так часто ссорились. Братья выглядели ровесниками. Но Триан был старше, и, похоже, это не нравилось Райну.

Джай устроился напротив Триана. А Лар и Хор, как и вчера, сели по обе стороны от него. Мальчик-слуга поставил перед ними какие-то тарелки. Но повисшая за столом напряженная тишина не способствовала улучшению аппетита.

Сообразив, что Триан не собирался развлекать гостей, Райн попробовал разрядить обстановку.

— Я слышал, ты решил осмотреть сердце Итиль Шер, — произнес он. А юноша с трудом подавил тяжелый вздох. И почему Райну нужно было заговорить именно об этом?

— Да, тэм, — кивнул Джай, — ваш дом — настоящее чудо. Кто все это создал?

На его вопрос, как это не странно, ответил Триан.

— Этот дом построили древние, в подарок нашему прадеду, когда он стал великим хаганом.

— Лет сто назад, — не удержался от того, чтобы поучаствовать в разговоре, Лаван.

— Тогда как раз заключили мир с западными родами, — не меняя интонации, продолжил Триан.

Он потянулся за бокалом и случайно задел локтем Райна. Тот удивленно вскинулся, но так ничего и не произнес, только посмотрел куда-то поверх головы Джая.

А потом события стали развиваться с неудержимой стремительностью…

Джай заметил, как Райн резко подался вперед, а потом время замедлило для него бег. Сразу же пропали все звуки. Зато резкий рывок Райна для него превратился в плавное движение, которое можно было отследить во всех деталях. И юноша увидел, как степняк вытянул руку вперед, и с его пальцев сорвалось нечто тревожно пульсирующее алым. В этот момент Триан ухватив Лавана за шиворот, заставляя его повалиться на спину. Кажется, мальчишка упал, но этого Джай уже не увидел. Он обернулся для того, чтобы встретить опасность лицом к лицу, и понял, что не успевает…

Если бы Триан заметил врага мгновением раньше, если бы сын герцога не сидел к нему спиной, если бы чужак использовал другое заклинание, если бы… хотя нет, замедлить движение «игл» не смогло бы ничто и никогда. Юноша еще не успел завершить поворот, когда с ладоней чужака сорвались смертоносные серебряные искры. Они летели густым веером, стремительно приближаясь. Слишком стремительно даже для замедленного времени, в котором жил в это мгновение Джай.

Он еще успел подумать, что чужак выпустил иглы на уровне груди, поэтому если достаточно быстро уклониться… даже это не дало бы ничего. Во-первых, потому что он просто не успел бы упасть на пол достаточно быстро. А во-вторых, веер стал рассыпаться, и всех сидевших за столом должно было окатить смертоносным дождем буквально с головы до ног. И тогда Джай сделал единственное, что ему оставалось. Он резко отклонился назад, опираясь спиной на Лара. А потом обеими ногами пнул Хора так сильно, как только смог. Достаточно сильно, чтобы мальчишка отлетел куда-нибудь подальше. И если ему повезет, то даже за пределы веера. Наверное, молодой лорд переломал ему ребра. Но это можно было вылечить. В то время как стоило самой крошечной из серебристых искр только коснуться тела человека, и его уже ничто не смогло бы спасти. А так у Хора был, по крайней мере, шанс…

Шанс, которого не было у остальных. Потому что смертоносные искры были уже на расстоянии ладони от лица Джая, и ничто не могло их остановить… или все-таки могло?

Между ним и мерцающей смертью, неожиданно возник щит из зеленоватого тумана. Он оказался достаточно прозрачным для того, чтобы юноша смог рассмотреть, как искры натыкались на эту преграду и застывали на месте, а потом гасли (словно туман высасывал из них жизнь). Щит держался всего мгновение, длинной в долгий предолгий вдох. А когда он погас, потускневшие иглы дождем осыпались на пол. Безжизненные, они больше не представляли опасность…

Не медля ни мгновения, Джай прыгнул вперед. Краем глаза он заметил, как Лар стал заваливаться на спину. Но сейчас главным для него было добраться до врага. И сделать это до того, как он использует еще что-нибудь из своего арсенала. Но первым до чужака добралось заклинание, выпущенное Райном. Он лежал на, полу не в силах пошевелиться. Его так плотно опутывали алые нити ловчей сети, что он казался с ног до головы покрытым кровью. Впрочем, там, где нити касались голого тела, действительно выступила кровь. Его лицо почти не пострадало, зато рукам досталось основательно, и на шее проявилась быстро набухающая алая полоса.

Убийца был молод, не старше тридцати лет. И совсем не походил на степняков. Не смотря на загар, его кожа была слишком светлой. Русые коротко остриженные волосы. Лицо немного вытянутое, но черты правильные. Даже можно сказать аристократические. Как же он смог пробраться в сердце Итиль Шер — святая-святых степняков? Разве что с помощью магической маски. А теперь заклинание перестало действовать, потому что создавший его маг умирал.

Присмотревшись внимательнее, Джай рванул воротник рубашки чужака. Чтобы увидеть на шее незнакомца уже знакомую петлю, шелковистой змейкой струящуюся по его коже и с силой врезающуюся в плоть, вспарывая горло. Юноша, не задумываясь, ухватился за нее. Но на этот раз удавка только слегка подалась под его пальцами и даже не подумала рваться. Мало того, она обожгла руку Джая, и он от неожиданности выпустил ее.

Этого мгновения хватило обреченному для того, чтобы сделать один единственный вдох. Он посмотрел невидящими глазами куда-то сквозь молодого лорда и едва слышно произнес:

— Я подвел вас, хозяин. Простите меня…

Он умер, едва последнее слово сорвалось с его губ, и Джай выпустил из рук безжизненное тело.

Юноша еще успел оглянуться, и увидеть, что Лар неподвижно лежал возле стола. Он был без сознания. Хор лежал в стороне и тоже не шевелился. Джаю действительно удалось отбросить мальчишку за пределы веера, но его удар оказался слишком сильным. Лаван уже успел подняться и теперь непонимающе оглядывался по сторонам. Похоже, мальчишке повезло. Триан вовремя дернул его за шиворот, заставляя упасть на пол. Меньше всех опасность угрожала Райну. Он сидел напротив Лара и Джая. Поэтому, когда перед ними возник щит, степняк тоже оказался под его защитой. До него не долетела ни одна игла. Но разве мог об этом знать Триан? Он успел свалить на пол Лавана, а потом постарался проделать то же самое с Райном. И ему это удалось. В результате, Райн тоже оказался на полу, придавленный телом старшего брата.

Но, к сожалению, выпуская свое заклинание, Райн слишком подался вперед. Поэтому, для того, чтобы сбросить его вниз, Триану пришлось приподняться. А потом он просто не успел откатиться в сторону. И часть игл, прошедших выше щита, все-таки нашли свою мишень. Несколько штук засели в его плече, еще две или три вспороли рубашку на спине. Их было совсем немного. Но хватило бы и одной единственной иглы…

Триан безвольно повис на Райне, придавив его своим весом. Но тот одним змеиным движением вывернулся из-под него, а потом замер на месте, уставившись на кровавые пятна, расползавшиеся по рубашке на спине его брата.

— Лаван, — выдохнул Райн.

Наверное, он хотел крикнуть, но у него получился какой-то полувздох-полустон. Лаван сразу же наклонился над Трианом. Но что именно он собирался сделать, Джай так и не увидел. Потому что в этот момент в комнату ворвались воины охраны. И в опасной близости от его горла оказался чей-то обнаженный клинок. Юноша едва успел это осознать, как неожиданно раздался задыхающийся голос Лавана.

— Райн, я не могу его удержать.

Один из воинов качнулся в сторону, и Джай увидел, что мальчишка обеими руками сжимал голову Триана. По щекам Лавана бежали слезы, а от его рук распространялось золотистое свечение, которое обычно сопровождало магию целителей.

— Дарна сюда, — крикнул Райн.

Один из воинов дернулся, было, выполнять его распоряжение. Но так и не сдвинулся с места. Потому что в комнату вбежал еще один степняк. Он был одет как воин, но в его волосы были вплетены алые нити шамана. Он сразу же подбежал к Триану и упал возле него на колени. Его ладони легли поверх ладоней Лавана, и золотистое свечение усилилось.

На несколько мгновений все замерли на своих местах, а потом степняк-целитель глухо произнес:

— Мне нужна помощь, один я не справлюсь.

Райн махнул рукой, и один из степняков мгновенно сорвался с места и исчез за дверью.

Триан все еще лежал на животе, и Джай смог рассмотреть иглы, застрявшие в его спине. Они все еще тускло поблескивали серебром…

— Нужно вынуть иглы, — произнес молодой лорд.

Ни Лаван, ни степняк-целитель не отреагировали на его слова. Поглощенные своей работой они то ли не услышали его, то ли не могли отвлечься ни на мгновенье. Зато Райн его услышал, и наклонился к Триануайн его услышал и повернулся к ТриануР, но его остановил окрик Джая.

— Только не голыми руками.

Райн оторвал от скатерти широкий лоскут и обернул им руку. Наклонившись над Трианом, он осторожно потянул за одну из игл. Та не захотела поддаваться. И Райну пришлось приложить усилие, чтобы ее выдернуть. Оказавшись в его руке, игла тускло сверкнула еще раз, а потом погасла. Райн отбросил ее и потянулся за следующей. Игл оказалось много. Только из спины Триана Райн выдернул семь или восемь. А ведь были еще те, которые засели в плече степняка.

Для спасения Триана делали все возможное. А Джая все больше беспокоило, что ни Лар, ни Хор до сих пор не пришли в себя. Оба лежали неподвижно и не подавали признаков жизни. Насколько он мог судить по ощущениям, доносившимся до него через магический поводок, Лар был жив, но без сознания. А вот за Хора юноша беспокоился все сильнее. Неужели, до него все-таки дотянулась одна из игл? Или он сам слишком сильно ударил мальчишку?

Мгновения тянулись с выматывающей душу медлительностью. Райн успел выдернуть не меньше дюжины игл, прежде чем в комнату вошли двое. Пожилой степняк в вышитом халате, похоже, был целителем. Он сразу же направился к Триану. Следом за ним вошел тот самый эльф, который участвовал в создании портала для отряда Джая. Кажется, его звали Дамиар.

Охранники беспрепятственно пропустили эльфа к телу убийцы. И даже расступились в стороны, чтобы ему не мешать. Но за манипуляциями Дамиара Джай не следил, потому что в этот момент целитель, который занимался Трианом, уступил место старику. Молодой шаман выглядел измотанным, но все-таки подошел к Лару и склонился над ним. Его пальцы окутало золотистое сияние, которое почти сразу же погасло.

— Посмотри, что с мальчиком, — нетерпеливо бросил ему Джай.

Степняк взглянул на него с явным неодобрением, но послушно подошел к Хору. Возле мальчишки он просидел не меньше минуты. Зато когда сияние вокруг его рук погасло, Хор тихо застонал и даже попытался перевернуться на спину. Шаман придержал его, не давая шевелиться. А Джай, наконец, смог облегченно вздохнуть. Все это время он находился в постоянном напряжении, даже не осознавая этого.

За эти несколько минут Райн успел справиться со всеми иглами, и теперь следил за действиями Лавана и второго целителя, которые до сих пор не отходили от Триана. Джаю не хотелось его отвлекать, но ему уже надоело сидеть с обнаженным клинком у горла. Поэтому он окликнул степняка.

— Тэм Райн, может быть, ты скажешь своим воинам, чтобы они опустили оружие.

Степняк обернулся и с недоумением посмотрел на него. Похоже, он только сейчас осознал, в каком положении до сих пор находился Джай. Райн приказал воинам его отпустить, и молодой лорд, наконец, смог подняться на ноги.

Он подошел к Хору, возле которого до сих пор сидел молодой шаман.

— Как он? — спросил Джай.

— С мальчиком будет все в порядке, но пару дней ему лучше поменьше двигаться. Четыре ребра были сломаны в нескольких местах, их отломки задели легкое, к тому же, он сильно ударился головой, — перечислил шаман.

Джай благодарно кивнул ему, а потом наклонился к Хору. К сожалению, магия исцеления не избавляла от боли. Но Хор терпел ее молча. Только закусил губу от напряжения, и на его лбу выступили мелкие бисеринки пота. Мальчишка посмотрел на Джая затуманенными глазами. И прошло несколько мгновений прежде, чем в них появилось узнавание. Хор снова попытался пошевелиться, но Джай удержал его.

— Тебе нельзя двигаться, — сказал он, — просто полежи. Будет больно. Но ведь ты справишься?

— Да, рэм, — едва слышно ответил Хор.

— Все будет хорошо, — успокаивающе произнес Джай. С уверенностью, которой не было у него самого, но которая сейчас была так нужна мальчишке.

Шаман, сидевший возле Хора, коснулся его лба. И с его пальцев сорвались несколько золотистых искр. Веки мальчишки сразу же опустились, и его лицо расслабилось.

— Как долго он будет спать? — поинтересовался молодой лорд

— До завтра, — ответил шаман. — Утром я зайду к нему.

— А что с эльфом?

— У тэри сильное переутомление, — ответил степняк и снова посмотрел на юношу с явным неодобрением. — Я не смог его разбудить. Но, думаю, что скоро он и сам придет в себя.

Джай подошел к эльфу и наклонился к нему. Лар выглядел не так уж плохо. Он дышал размеренно и глубоко. И если бы не его неестественная бледность, то он казался бы спящим. Но именно эта видимость благополучия и насторожила Джая. Что-то было не так.

Сейчас он находился на расстоянии вытянутой руки от Лара. Но через магический поводок, доносилось только смутное чувство, напоминавшее о том, что Лар был все еще жив. Юноша попытался прислушаться к чужим ощущениям. Но в этот раз проклятый поводок предательски молчал. Ни чувство холода, ни нытье мышц из-за долгого лежания в неудобной позе, ни боль от удара (ведь эльф упал прямо на пол)… не доносились через него. Тогда Джай с силой сдавил запястье Лара. Наверное, со стороны это выглядело отвратительно. Как если бы, он специально мучил эльфа, который и так уже находился без сознания. И приглушенное шипение Дамиара, только подтвердило это. Но юноша не обратил на него внимания. Злополучный поводок продолжал хранить молчание. И Джай понял — почему. Потому что даже боль не имела значения для того, кто так близко подошел к заветной черте, отделявшей жизнь от небытия. А Лар подошел к этой черте чересчур близко.

Джай оглянулся на молодого шамана, который лечил Хора. Но так и не окликнул его, сообразив, что если бы степняк мог привести эльфа в чувства, то он сделал бы это сразу. Второй целитель до сих пор занимался Трианом. И на его помощь тоже не стоило рассчитывать. Джай с сомнением посмотрел на Дамиара. Но потом вспомнил о том, как к нему относились местные эльфы, и решил, что ни один из них не стал бы помогать ему даже за все сокровища в мире. Ждать помощи было просто неоткуда. И тогда Джай решил снова нарушил обещание, которое давал самому себе два года назад. Юноша сосредоточился и постарался дотянуться до чужого сознания. Но на этот раз не просто «услышать» эльфа, а еще и «позвать» его. Так же как когда-то он пытался привести в чувства герцога ар-Сантара. Хотя их с Ларом не связывали узы кровного родства, но магическая привязь оказалась едва ли не прочнее кровных уз.

Злополучный обрывок послушно задрожал, превращая его пожелание в приказ (выполняя то, для чего он и был создан). Лар услышал его (не мог не услышать). И юноша почти физически ощутил, как эльф возвращается. Медленно и неохотно, словно через силу. То, что сейчас сделал Джай, даже близко не напоминало исцеление. Потому что целитель, спасая человека, дарит ему жизнь. А он — лишил Лара его смерти. И хотя результат был один и тот же, юношу передернуло от отвращения. И мысль о том, что у него не было другого выбора, вовсе не утешала его. Несколько мгновений ничего не происходило. Но потом веки Лара едва заметно дрогнули, и он открыл глаза.

— Даан? — беззвучно произнес он.

Но даже это усилие сейчас было для него чрезмерным, и Лар устало прикрыл глаза. Джай облегченно вздохнул и улыбнулся эльфу одними уголками губ. Правда, улыбка у него получилась немного грустной.

— Не говори, — сказал сын герцога, так тихо, чтобы только Лар мог слышать его слова, — я тебя слышу.

«У меня получилось?» — на этот раз уже без слов спросил эльф.

— У тебя все получилось, — ответил Джай, — ты нас спас.

«Где человек, который на нас напал?»

В этот раз Лару понадобилось чуть больше времени на то, чтобы сформулировать свой вопрос.

— Он мертв, — произнес сын герцога, — отдыхай, тебе нужно набраться сил.

Лар едва заметно кивнул ему в ответ и закрыл глаза. Заснул он почти мгновенно. Но на этот раз это был самый обыкновенный сон, который нес только покой и отдых — именно то, что сейчас нужно было эльфу больше всего.

Джай оглянулся на Райна. Тот уже достаточно пришел в себя, чтобы сообразить, что не время сидеть на одном месте. Пока не выяснится, что с Трианом, старшим становился он сам. И разобраться в происходящем было его обязанностью. Раздав указания воинам, степняк подошел к Дамиару. Должно быть, он расспрашивал его о результатах исследования тела убийцы. Но они разговаривали слишком тихо, чтобы Джай мог что-нибудь разобрать.

— Тэм Райн, — окликнул его молодой лорд, — мое присутствие здесь больше не требуется?

Степняк хмуро посмотрел на него (словно, это Джай был виноват во всем произошедшем, в том числе и в том, что Триан находился на грани жизни и смерти).

— Ты можешь вернуться в комнату, — ответил он.

— Мне нужна помощь, чтобы перенести моих людей.

— Воины тебе помогут.

Один из степняков тут же подхватил Хора на руки, а второй осторожно поднял Лара. Джай благодарно кивнул Райну и уже собирался выйти из комнаты, когда неожиданно раздался голос Дамиара.

— Рэм Джай, ты не уделишь мне несколько минут?

Голос эльфа прозвучал сухо и подчеркнуто официально. Словно, ему не хотелось разговаривать с Джаем, и он вынужден был так поступить в силу крайней необходимости. Наверное, именно таким тоном предписывалось общаться монархам враждующих держав.

— Я хотел бы взглянуть на твою руку, — продолжил Дамиар.

Юноша посмотрел на свою ладонь и только теперь заметил широкую алую полосу, пересекавшую ее (прикосновение к удавке не прошло бесследно). Больше всего это напоминало ожог. Но, как это ни странно, Джай не чувствовал боли. Несколько мгновений он с недоумением рассматривал свою ладонь, а потом протянул руку эльфу.

— Откуда это? — поинтересовался Дамиар.

— Был неосторожен, — пожал плечами Джай. Но под требовательным взглядом Райна сдался:

— Когда сомкнулась ловчая сеть, змейка активировалась, и стала его душить, — Джай кивнул на тело чужака, — я попытался ее разорвать.

— Ее невозможно разорвать, — покачал головой степняк.

Молодой лорд не стал его переубеждать. Для воспоминаний момент был явно неподходящим.

— Тебе повезло, что ты отделался только ожогом.

— Везение здесь не причем, — пробормотал Дамиар.

Все это время он задумчиво изучал ладонь Джая, а потом сдвинул рукав его рубашки, обнажая запястье. Символ «Джи» медленно бледнел, но был все еще хорошо различим. Защитное заклинание снова засыпало, до того момента, когда его носителю понадобится помощь. Если бы не оно, Джаю пришлось бы туго. И юноша, уже в который раз, мысленно поблагодарил мастера Риама за его последний подарок.

Дамиар выпустил руку Джая и спросил:

— Убийца успел что-нибудь сказать?

— «Я подвел тебя, хозяин, прости меня», — процитировал Джай.

Где-то за его спиной судорожно вздохнул Хор. Кажется, державший его воин был неосторожен, и слишком сильно сдавил мальчишку. И его, и Лара следовало отнести в комнаты.

— Еще какие-то вопросы, тэри? — поинтересовался молодой лорд, и эльф отрицательно покачал головой в ответ. У Райна тоже не оказалось к нему вопросов.

В этот момент старик-целитель закончил свою работу, и устало опустился на подушку. Лаван тоже отнял руки от головы Триана, а потом уселся прямо на пол возле старшего брата. Мальчишка выглядел совершенно измотанным, но по довольному выражению его лица Джай понял, что жизнь Триана была вне опасности. Райн отвлекся на них. А юноша знаком велел воинам, которые несли Хора и Лара, следовать за ним. Он коротко кивнул Дамиару и, не дожидаясь ответного кивка, направился к двери. Поэтому не увидел, что эльф задумчиво и немного озадаченно смотрел ему вслед.

Впрочем, сейчас сыну герцога было не до Дамиара. Ему нужно было позаботиться о Ларе и о Хоре, а главное — решить, что делать дальше. Итиль Шер оказался не таким уж безопасным, как предполагалось…

Когда Лар, наконец, проснулся, уже успело рассвести. Эльф сонно пошевелился, а потом открыл глаза. Выглядел он заметно отдохнувшим, и только слабые тени под глазами все еще напоминали о вчерашнем происшествии. Представители древней расы были действительно сильнее людей, и намного быстрее приходили в себя. Джай после такого переутомления восемь дней провалялся без сознания, а Лару оказалось достаточно двенадцатичасового сна.

— Доброе утро, милорд.

— Доброе утро, — улыбнулся Джай (он и сам не подозревал, насколько обрадуется тому, что эльф, наконец, пришел в себя). — Как ты?

— Со мной все в порядке.

— Ты помнишь, что вчера произошло?

Лар задумался на одно короткое мгновение, а потом произнес:

— Тот человек выпустил иглы и…

— Ты выставил щит, — подсказал Джай.

— Я не знал, что он отнимает столько сил, — ответил Лар.

— Ты потерял сознание.

Эльф едва заметно нахмурился, стараясь вспомнить события вчерашнего вечера.

— Вы разбудили меня, милорд, — наконец, произнес он.

Джай подавил тяжелый вздох. Он и сам понимал, что его поступку не было оправданий (по крайней мере, сам себя он не мог оправдать), и эльф имел полное право злиться на него.

— Я не должен был, — начал молодой лорд (одновременно стараясь прислушаться к чужим ощущениям) и замолчал, с недоумением глядя на Лара, — ты не сердишься?

Эльф действительно отнесся к этой новости подозрительно безразлично. Честно говоря, он вообще никак не отреагировал на нее.

— Почему я должен сердиться? — неподдельно удивился Лар.

— В прошлый раз ты злился на меня трое суток, — ответил Джай и сразу же пожалел об этом.

За эти два года между ним и Ларом установились тесные, хотя и немного странные взаимоотношения. У них просто не было другого выхода, кроме как научиться понимать друг друга. Когда тебе несколько месяцев подряд сняться чьи-то кошмары, волей-неволей начинаешь узнавать этого человека (или нечеловека) лучше.

Поэтому Джай и сам не знал, как он относился эльфу. Он давно перестал считать его своим врагом. Юноша уже не помнил, когда это произошло. Наверное, еще в императорском дворце, когда Лар так бесстрашно и так глупо подставился под удар, стараясь его спасти. Но и друзьями они не были. Уже хотя бы потому, что дружба предполагает равенство, а равными они не были никогда. Сын герцога и племянник императора был несоизмеримо выше безродного чужака (пусть даже и эльфа). А хозяин не мог находиться на одной ступени с рабом. Между ними была непреодолимая пропасть. И именно Лар не позволял Джаю забыть об этом. Каждым словом, каждым жестом напоминая ему о том, кто он и что он, и какое место он должен занимать. Вот и теперь эльф подчеркнуто уважительно поклонился и произнес:

— Я прошу вашего прощения, милорд.

— За что? — поинтересовался Джай.

— Я сделаю все возможное, чтобы мои эмоции больше не беспокоили вас, — ответил эльф.

Джай с трудом подавил очередной тяжелый вздох. Не смотря на то, что он знал Лара уже два года, мог читать его мысли и видел его сны, иногда он совершенно не понимал этого эльфа. Но в любом случае, собирался сказать Лару то, что должен был.

— Это я хотел сказать тебе… мне жаль, что так произошло. Я сделаю все возможное, чтобы подобное не повторилось.

Теперь уже Лар посмотрел на юношу с недоумением (похоже, сейчас они оба не понимали друг друга).

— Милорд, вы имели полное право отдать приказ.

«Я себе не давал такого права», — подумал Джай. А вслух спросил:

— Тогда почему ты так злился в прошлый раз?

Он и сам знал, что ему не стоило задавать этот вопрос. Но раз уж они перешли на личности, нужно было расставить все точки над «и». Лар выпрямился, а потом, выделяя каждое слово, произнес:

— Моя жизнь принадлежит вам, и вы в праве распоряжаться ей по своему усмотрению.

Его лицо оставалось бесстрастным. Причем на этот раз, Лар оставался совершенно спокойным не только внешне. До Джая не донеслось даже отголосков чужого раздражения, только тень глухой тоски обреченного, уже давно смирившегося со своей участью. Эльф говорил то, что думал. Потому что не мог по-другому — его учили думать именно так…

— Но я не хочу распоряжаться ничьей жизнью, — ответил Джай, но потом замолчал и оглянулся на Лара.

Тогда в Караше он приказал эльфу не вмешиваться потому, что не хотел, чтобы тот рисковал своей жизнью из-за него. Он знал, что проклятый поводок снова заставит Лара жертвовать собой ради его спасения, и не мог, не хотел допускать этого. Но в тот момент, когда юноша отдал приказ, он именно «распорядился чужой жизнью». И злополучный поводок был совершенно не причем. Потому что Джай сделал все сам. Он лишил Лара права выбора, то есть снова указал эльфу на его место (словно, тот мог об этом забыть). Не удивительно, что тот так долго злился на него. Джай и сам бы себе такого не простил.

Словно прочитав его мысли, Лар едва заметно улыбнулся и произнес:

— Все в порядке, милорд.

Джай подавил нервный смешок. На месте Лара он возненавидел бы себя, а эльф еще старался его успокоить. И, наверное, именно поэтому юноша решил быть честным до конца.

— Я действительно не могу разорвать этот проклятый поводок.

— Я знаю, — еще раз улыбнулся эльф.

Но на этот раз его улыбка была немного грустной и какой-то понимающей. И Джай почувствовал себя ребенком, которого пытался утешить умудренный опытом взрослый. Впрочем, не смотря на то, что внешне Лар казался его ровесником, ему исполнилось уже семьдесят пять лет (для человека — настоящая старость). И он действительно был намного старше Джая, причем не только по количеству прожитых лет…

А на следующий день в Итиль Шер вернулся великий хаган. Никакой официальной церемонии по поводу возвращения правителя не устраивали. А если и устраивали, то Джая на нее не пригласили. Зато ближе к середине дня их с Ларом вызвали в личные покои хагана.

Комната, в которой они оказались, напоминала рабочий кабинет герцога ар-Сантара: большой стол, несколько кресел. Ничего лишнего или отвлекающего внимание. Впрочем, Джай не присматривался к особенностям обстановки. Гораздо больше его интересовали собравшиеся здесь люди. Из них молодой лорд знал только Райна, который устроился в своем кресле с видом человека, приготовившегося наслаждаться незабываемым зрелищем. Двух других степняков Джай видел впервые.

Первому на вид можно было дать лет двадцать — двадцать пять. Длинные волосы, собранные в традиционный хвост указывали на его высокое положение. Джаю хватило одного взгляда, чтобы определить, что перед ним еще один из сыновей хагана. Незнакомец был очень похож на Райна. Правда, их сходство было только внешним. Потому что Райн не стал бы на него смотреть с такой смесью ярости и презрительного высокомерия, даже если бы они были врагами.

Второй степняк был старше. На вид ему можно было дать лет тридцать — тридцать пять. Но его выдавали глаза и тонкие сеточки морщинок, прячущихся в уголках глаз. Впрочем, Джая поразило не это. Увидев этого человека, юноша неожиданно понял, как будет выглядеть он сам через пару десятков лет (если к тому времени ему все-таки удастся повзрослеть). У незнакомца были такие же черты лица, такие же волосы и даже цвет глаз у него был точно такой же. Отличия были, но небольшие. Кожа степняка была темнее, чем у него. Линия подбородка казалась немного тяжелее, а его скулы были более резко очерчены. К тому же степняк был выше Джая и шире его в плечах. Но, даже не смотря на это, они были поразительно похожи.

— Я рад, что мы встретились, сын моей дочери, — произнес степняк.

А юноша, наконец, сообразил, кого видит перед собой. А именно — великого хагана, правителя детей степи и собственного деда.

Джай не поверил собственным глазам. Если хагану исполнилось семьдесят лет — тот никак не мог выглядеть тридцатилетним. Даже с помощью магии не возможно было сохранить молодость так надолго. Пытаясь найти ответ на мучавший его вопрос, сын герцога по привычке оглянулся на Лара, и замер, пораженный собственной догадкой.

О том, что в его жилах текла эльфийская кровь, Джай знал еще два года назад. Но он и не подозревал, что унаследовал ее не только по отцовской линии. Ведь в Итиль Шер жили эльфы, а это означало, что его дед вполне мог оказаться… На эльвандаре было слово, имевшее подходящее значение…

— Лешеаль…

Наверное, Джай произнес его вслух, потому что хаган едва заметно поморщился. А сбоку донеслось насмешливое хмыканье Райна.

— Тебе не мешало бы проявить хоть немного почтительности, — надменно произнес молодой степняк, имени которого юноша пока не знал.

Но прежде чем Джай успел как-то отреагировать на его слова, раздался голос хагана.

— Асиэль, я не разрешал тебе говорить, — сказал он. И хотя его голос звучал спокойно и даже как-то отрешенно, в нем было столько подавляющей властности, что молодой степняк мгновенно замолчал. Зато на Джая эти интонации произвели совершенно противоположное впечатление: заставив его прийти в себя и сосредоточиться (так на него действовала манера общения герцога ар-Сантара). Мысленно напомнив себе о том, кто он и где находится, Джай согнулся в вежливом поклоне и произнес:

— Приветствую тебя, владыка степи.

Хаган коротко кивнул ему в ответ и указал на два незанятых кресла. Джай послушно сел в одно из них, а эльф встал у него за плечом, привычно отступив на шаг. Владыка степи никак не отреагировал на это. Зато Асиэль посмотрел на Лара с плохо скрываемым удивлением, но, помня приказ хагана, он промолчал.

Наверное, целую минуту степняк изучающе смотрел на Джая. Так что под конец тому уже с трудом удавалось выдерживать его взгляд. Но, вот тот, наконец, отвел глаза и произнес:

— Ты привел угрозу в мой дом.

— Ты хотел меня видеть, — напомнил ему Джай. В конце концов, он оказался в Хаганате не по своей воле, а согласно желанию правителя степи.

— Да, я хотел тебя видеть.

— И ты знал, что на меня ведется охота.

Хаган прислал слишком большой отряд сопровождения. Мало того, он велел Хейту пересечь границу и дожидаться Джая уже на противоположной стороне. То есть степняк предполагал нападение.

— Да, я знал об этом.

«Но не подозревал о том, что атаки продолжатся и в Хаганате», — мысленно добавил Джай.

— Поэтому я не виню тебя в том, что произошло, — продолжил владыка степи. — Но тот, кто пришел за тобой, нарушил покой моего дома. И я хочу знать, кто это сделал.

Степняк имел на это полное право. Только Джай ничем не мог ему помочь.

— Я не знаю, кто это был, — честно ответил он.

— Ты хочешь сказать, что у тебя нет врагов?

— Я хочу сказать, что не знаю имени этого врага…

Не смотря на то, что он говорил чистую правду, юноша и сам понимал, что его слова звучали совсем неубедительно. Когда твоей смерти желает кто-то настолько могущественный, чтобы использовать в погоне не только людей, но и магов, просто не возможно не знать имени такого врага.

— Что случилось с отрядом, который я выслал тебе навстречу?

— Почти все погибли, — ответил Джай.

— Шестеро выжили, — напомнил владыка степи, — я хочу знать, что на самом деле произошло…

Хаган умел быть требовательным и властным (иначе он не был бы владыкой степи). Джай не мог не уступить. К тому же, чем больше оставалось недомолвок, тем проще подозрениям было перерасти в уверенность.

— На нас напали в двух днях пути от границы, — начал он, но степняк перебил его.

— Начни с того, что произошло два года назад.

Джай так давно не вспоминал о той ночи, когда изменилась вся его жизнь. Но стоило хагану упомянуть об этом, как воспоминания всколыхнулись с новой силой. Юноше показалось, что все случилось только вчера. Словно еще совсем недавно он был обыкновенным мальчишкой со своими заботами и обидами, такими мелкими, что теперь о них было смешно вспоминать. Воспоминания причиняли боль, но Джай не мог, не хотел от них избавляться. Как если бы они стали частью его сущности, очень важной частью. Почувствовав его состояние, Лар положил руку на спинку его кресла так, чтобы кончики пальцев касались плеча молодого лорда. И от его поддержки, юноше стало легче.

— Эти люди приехали в наш замок за день до нападения. Приграничный барон с сыновьями и шестеро охранников. Они прекрасно играли свои роли, и у нас не было повода их подозревать. А потом произошло это нападение…

Джай продолжал говорить, и сам удивлялся тому, насколько отрешенно звучал его голос. Словно он рассказывал о чем-то, случившемся не с ним, а с каким-то посторонним человеком. Он коротко рассказал о нападении чужаков, вскользь упомянул о смерти Тереха, и ни словом не обмолвился о Ларе. Закончив рассказ о том, что случилось два года назад, Джай перешел к недавним событиям.

— До границы оставались еще два дня пути, когда на отряд напали. Почти все мои солдаты были убиты, и если бы не помощь Хейта, не осталось бы вообще никого. Но он подоспел вовремя, и нам удалось отбиться. Я отослал оставшихся в живых обратно в замок, а мы с Ларом остались с отрядом Хейта. А потом на нас натравили этих тварей…

Джай замолчал, пытаясь побороть нахлынувшие воспоминания, и хаган не мешал ему, ожидая продолжения рассказа. Но Асиэль оказался не так терпелив.

— Каких тварей?

— Кэр Тавар, — ответил Джай.

Где-то за его спиной резко выдохнул Райн, но юноша не обратил на это внимания.

— Они гнали нас до самой границы. Напали буквально в последний момент. А потом Сейн Ашаль выжгла все живое на шесть сотен шагов. На несколько дней нам пришлось задержаться на границе, но потом мы продолжили путь. Рэм Барг дал нам проводника, и тот привел нас в Караш. А потом за нами приехал тэм Райн.

Джай решил, что хаган уже узнал обо всем случившемся по эту сторону границы если не от Райна, то из донесений Барга и Баора. А значит, не было смысла пересказывать то, что и так было всем известно.

— Но и здесь они нашли нас, — продолжил он, — поэтому нам нельзя надолго оставаться на одном месте. Пока мы здесь, твой дом в опасности…

Хаган посмотрел на Джая с совершенно необъяснимым выражением лица и произнес:

— Ты останешься здесь на три дня. Потом сможешь уехать, куда захочешь.

— Хорошо, — кивнул молодой лорд.

При всем желании они не смогли бы выехать прямо сейчас. Хор не выдержал бы поездки. Да и с Лиамом и остальными еще нужно было переговорить. Словно прочитав его мысли, степняк спросил:

— Ты уже решил, что будешь делать со своими аштари?

Юноша отрицательно покачал головой, и хаган продолжил:

— Реши этот вопрос до своего отъезда. Мне не нужна смута среди воинов.

— Да, владыка, — коротко поклонился Джай, а потом спросил, — я должен ответить еще на какие-нибудь вопросы?

— Может быть, позже.

— Тогда, пожалуйста, прими мой подарок, — произнес юноша, вспомнив об официальной причине своего визита в Хаганат.

Он протянул руку, и Лар вложил в его ладонь тот самый футляр, в который был упакован подарок, предназначенный для хагана. Наверное, это была единственная вещь (кроме одежды и оружия), которую они привезли из замка. Всем остальным им приходилось обзаводиться уже по дороге.

Подарок Джай вручил по всем правилам: с традиционными поклонами и пожеланиями долгих лет. Хотя до сих пор не понимал, почему его отец выбрал именно такой подарок хагану. Изящные кинжалы, предназначенные, скорее, для женской, чем для мужской руки. Лезвия украшенные древней вязью. Несколько символов на очень старом языке гласили: «Пусть будут они защитой тому, кто дорог мне». У подарка наверняка был скрытый смысл. Но, к сожалению, герцог отказался объяснить, какой именно.

— Я благодарю тебя за твой подарок и за этот разговор, — произнес степняк, завершая церемонию дарения и отпуская Джая.

Только оказавшись в своей комнате, юноша, наконец, вздохнул с облегчением. Разговор с хаганом был недолгим (едва ли дольше получаса), но за это время он устал сильнее, чем уставал за день, проведенный в седле. Постоянное напряжение, неприятные воспоминания, необходимость обдумывать каждое слово, контролировать реакцию окружающих…

К сожалению, юноша так и не понял, как к нему отнесся владыка степи. Хаган слишком хорошо владел собой для того, чтобы по выражению его лица можно было что-нибудь прочитать. И уж конечно, он никак не мог услышать разговор, который произошел в кабинете хагана сразу после его ухода.

Стоило двери кабинета закрыться за спиной Джая, как Асиэль тут же вскочил и возмущенно выдохнул:

— Отец, неужели ты позволишь этому…

Договорить он не успел, потому что владыка степи прервал его.

— Асиэль, кажется, я запретил тебе говорить. Не заставляй меня напоминать тебе об этом в третий раз.

Несколько мгновений Асиэлю удавалось выдерживать взгляд хагана, но потом он опустил голову.

— Я прошу прощения, владыка, — произнес молодой степняк и сел в свое кресло.

Хаган коротко кивнул ему в ответ, а потом повернулся к Райну.

— Что с защитным куполом?

— Прореху уже залатали, — ответил Райн, — сейчас совет древних вместе с Дамиаром проверяет все остальное.

— Этого не достаточно.

— Я утроил внутреннюю охрану дома, а город теперь патрулируют аштари.

— Идея Триана? — поинтересовался хаган.

— Нет, моя, — пожал плечами Райн, — решил, что не стоит надеяться только на магию.

Владыка степи снова кивнул, соглашаясь и с необходимостью предпринятых мер, и с правильностью последнего утверждения сына, а потом сказал:

— Я хочу, чтобы нашему гостю обеспечили полную безопасность.

Райн согласно кивнул, зато Асиэль не удержался от едкого замечания:

— Если бы не он, то нападения вообще не произошло бы. Этот мальчишка — угроза всей нашей семье.

— Если бы он не приехал сюда, мы до сих пор были бы уверены в том, что Итиль Шер полностью защищен, — заметил Райн.

— Еще скажи, что я должен поблагодарить его за то, что в нашем доме оказался убийца, — ответил Асиэль, а потом добавил, — не думаю, что Триан разделит твое мнение. Впрочем, вы всегда плохо ладили…

Райн хмуро посмотрел на старшего брата, но промолчал. Хаган тоже ничего не сказал, но под его задумчивым взглядом Асиэль невольно съежился. Он только теперь сообразил, что в этот раз зашел слишком далеко. Прошло несколько томительно долгих мгновений, прежде чем владыка степи, наконец, продолжил разговор:

— Королева прибывает послезавтра.

— Она не отменила визит?

— Нет, — покачал головой владыка степи, — поэтому я хочу, чтобы к тому времени ты обеспечил безопасность Итиль Шер настолько, насколько это возможно.

— Да, отец, — коротко поклонился Райн.

— Вместе с королевой прибудут еще несколько древних, — добавил хаган, — ты должен встретить их.

Асиэль, который думал, что почетную миссию по приему гостей, возложат на него, как на старшего сына и наследника хагана, удивленно вскинул голову, но промолчал. Он и так уже достаточно сильно рассердил отца, поэтому не хотел окончательно выводить его из себя.

Райн снова поклонился и спросил:

— А что делать с мальчиком? Может быть, не стоит выпускать его из дома?

— Он наш гость, а не заложник. К тому же, у него прекрасная охрана, — ответил владыка степи и улыбнулся одними уголками губ, — но можешь поступать так, как считаешь нужным.

Он знаком разрешил Райну уйти, а потом повернулся к своему старшему сыну и произнес:

— Ты слишком много времени проводишь среди древних, Асиэль. И слишком мало сил уделяешь своим обязанностям. Я это исправлю.

— Прошу прощения, владыка, — ответил молодой степняк, — я вел себя непочтительно.

Но его попытка загладить вину не увенчалась успехом. Асиэль и сам понимал, что теперь неприятностей было не избежать. Как понимал и то, что в этот раз отец придумает для него что-нибудь особенно неприятное. Но ему не оставалось ничего другого, кроме как с достоинством принять его (Асиэль умудрялся вызывать неудовольствие владыки степи чаще, чем все остальные сыновья хагана вместе взятые, поэтому уже научился смиряться с неизбежным).

— Рад, что ты осознаешь это, — произнес хаган.

Но прежде, чем Асиэль успеет обрадоваться забрезжившей надежде на спасение, добавил:

— Поэтому я разрешу тебе остаться в Итиль Шер до приезда королевы. Но потом ты отправишься на границу. Несколько месяцев в приграничном лагере пойдут тебе на пользу.

Старший сын хагана с трудом подавил тяжелый вздох («великим воином» в их семье был только Триан, а Асиэль всегда терпеть не мог походную жизнь), поэтому наказание для него было суровым. Правда, он еще не подозревал насколько. Потому что через мгновение владыка степи добавил:

— Рэм Барг примет тебя в качестве воина.

Вот теперь Асиэль понял, что ему предстояло. Ночевки на голой земле, ночные дежурства, необходимость питаться походной бурдой, постоянная муштра и все остальные «прелести» походной жизни ожидали его уже в ближайшем будущем. Но больше всего Асиэля раздражало даже не это. А то, что все неприятности на его голову свалились из-за какого-то мальчишки-чужака, которого он видел впервые, и который принес столько проблем в их и так нелегкую жизнь.

Асиэль поклонился отцу и, не оборачиваясь, вышел за дверь, поэтому не увидел задумчивого взгляда хагана. Впрочем, даже если бы он оглянулся, вряд ли, ему удалось бы рассмотреть тень сожаления, прячущуюся в глазах его отца.

А владыка степи смотрел на своего сына именно с сожалением. Несмотря на то, что Асиэль был старшим из его сыновей, иногда хагану начинало казаться, что тот никогда не перестанет быть ребенком. Возможно, все дело было в том, что мать Асиэля была не чистокровной степнячкой, а полукровкой, как и он сам. Полукровки взрослели медленнее обычных детей. Именно поэтому хаган зачастую позволял Асиэлю намного больше, чем остальным своим сыновьям. Но теперь владыка степи раскаивался в этом. Возможно, ему нужно было быть с Асиэлем даже строже, чем с остальными. Чтобы он с самого детства осознал, какая ответственность на него возложена (как Триан, или хотя бы как Райн).

А еще ему нельзя было допускать, чтобы Асиэль так увлекался древними. Они казались слишком сильными, слишком мудрыми. Конечно, мальчишка мечтал стать одним из них (не понимая, что, даже не смотря на смешанную кровь, для самих древних он всегда будет оставаться всего лишь человеком). Со временем Асиэль и сам осознал бы эту истину. Но владыке степи нельзя было допускать того, чтобы его сын так увлекался чужой культурой, чужими обычаями, забывая о традициях своего народа, о долге перед своей семьей. И сегодня хаган осознал это особенно остро. Потому что всего за несколько минут разговора его старший сын отрекся от кровного родича, мало того, упрекнул своего брата в том, что тот желал смерти другому его брату. А ведь с момента прибытия в Итиль Шер, Асиэль ни разу не поинтересовался состоянием Триана.

Не слишком ли близко, его старший сын принял представления древних о семье? Эльфы не понимали родства в человеческом смысле этого слова. Семьей они называли представителей единой линии родства. Причем они не обязательно должны были питать друг к другу родственные чувства. Определяющим было единство крови.

Но хуже всего, что Асиэль так и не понял, что за наказание выбрал для него владыка степи. Ведь походные неудобства были далеко не самыми большими неприятностями, которые предстояло перенести Асиэлю. Для того чтобы заслужить уважение настоящих воинов-степняков, было не достаточно просто родиться сыном правителя. Нужно было доказать, что ты и сам что-то из себя представляешь. И если Асиэль не справится… что ж, тогда наследником станет Триан.

Размышляя об этом, владыка степи неосознанно коснулся подаренных ему кинжалов. Кончиками пальцев он провел по символам вязи. Как давно он их не видел? Уже больше двадцати лет.

Именно эти кинжалы он подарил своей девочке, когда она уезжала. Жамия — самый первый и самый любимый его ребенок (наверное, потому, что та женщина — ее мать — тоже была самой любимой). Хаган не хотел отпускать свою дочь, но она сама захотела уехать. Ей было тесно в мире детей степи, и так хотелось чего-то нового, неизведанного. Уезжая, она была так счастлива. Впрочем, и после того, как ее мечта осуществилась, она тоже была счастлива, обретя покой и защиту в доме своего мужа. Пусть и ненадолго (как и ее мать недолго была радостью жизни хагана, умерев вскоре после родов). А теперь под его пальцами снова вилась знакомая вязь: «Пусть они будут защитой тому, кто дорог мне». И хаган мысленно дал обещание человеку, которого он никогда не видел, но которого так хорошо понимал. Он пообещал ему сделать все возможное, чтобы защитить этого странного мальчика, которому служил один из древних, и которого признали своим рэмом воины-аштари.

Впрочем, хаган в любом случае защищал бы его. Уже за то, что он так резко ворвался в их жизнь, заставив по-новому посмотреть и на себя, и на окружающих. За то, что Райн несколько часов не отходил от Триана, пока тот не пришел в себя. За то, что он сам осознал, какую огромную ошибку он сделал в отношении Асиэля (и за то, что у него еще осталось время, чтобы ее исправить).

Но откуда было знать об этом Джаю? Теперь, когда цель его приезда в Хаганат была достигнута (по крайней мере, официальная, потому что истинную цель приглашения юноша не знал до сих пор), ничто его здесь больше не держало. У него оставалось не так много времени, чтобы решить все вопросы с Лиамом и остальными. Зато разговор с Хором не стоило больше откладывать.

Джай заглянул к Хору к концу дня, когда дневная духота уже спала, сменившись вечерней прохладой. Мальчишка лежал на куче подушек, сваленных возле окна, и тоскливо наблюдал за проплывающими облаками. Еще утром молодой лорд приказал ему не выходить из комнаты и больше лежать. Собственно, это было распоряжение шамана, который лечил мальчишку. Но, зная упрямый характер Хора, Джай на всякий случай добавил к его словам кое-что и от себя. Так чтобы мальчишка уж точно оставался в кровати. Вот он и оставался в ней.

Вспомнился их последний разговор во время привала. Всем опять занимался Лиам. Зато у Джая было полно свободного времени и сил для того, чтобы устроить Хору небольшой допрос. Давно пора было разобраться с мальчишкой, но у него все никак руки не доходили.

— Рэм? — удивленно произнес степняк, когда молодой лорд поймал его за рукав и потащил за собой к месту, где был расстелен его соху.

— Нам нужно поговорить, — сказал Джай. И Хор послушно сел напротив него.

Даже чересчур послушно. Поведение мальчишки настораживало юношу. После поселка Шааз тот был сам не свой: замкнулся в себе и почти не разговаривал. Зато приказы Джая или Лиама выполнял мгновенно и беспрекословно. Словно превращаясь в уменьшенную копию Зима.

Но не спрашивать же его было об этом напрямую, поэтому Джай спросил о другом.

— Расскажи мне о своем роде.

Хор не знал, что именно его интересовало, поэтому рассказывал все подряд.

— Мы живем далеко на юге, возле самых гор. У нас большой и богатый род, но мы живем согласно традициям, и не строим городов. Наши земли лежат очень близко от перевала, поэтому к нам часто заезжают караваны из Румии. Они привозят ткани, пряности, женщин… в обмен берут наших лошадей, шкуры животных, ковры…

— Твой отец — рэм вашего рода?

— Да. Он — рэм и глава рода Атан. Я его третий сын, — кивнул степняк, и, сообразив, каким будет следующий вопрос, продолжил, — Хейт был старшим, но после того, как он ушел из рода, старшим стал Актар.

— Ушел из рода? — переспросил Джай. — Почему?

Для степняков не было страшнее наказания, чем изгнание из рода. Поэтому он и предположить не мог, что кто-то из детей степи мог пойти на такое добровольно.

— Не знаю. Отец не любил, когда ему напоминали о Хейте. Поэтому мы редко говорили о нем, — признался Хор. — Отец… он очень… суровый человек. И Хейт был похож на него. Актар рассказывал, что они часто спорили.

Похоже, история была стара, как мир. Очередная ссора закончилась тем, что рэм в буквальном смысле слова указал своему старшему сыну на дверь.

— Но отец не отрекался от него, — словно прочитав его мысли, покачал головой Хор. — Поэтому, когда Хейт уехал, никто и подумать не мог, что он не вернется.

— Зачем ты его искал?

— Отец приказал его найти, — ответил мальчишка, — он приказал мне ехать в Итиль Шер. Сказал, что это семейное дело, поэтому должен ехать или я, или Актар, но он не может отпустить Актара. Поэтому пришлось ехать мне.

— Как ты нашел Хейта? — поинтересовался Джай.

— Мне повезло, — пожал плечами мальчишка, — я встретил его отряд, когда они выехали из Итиль Шер.

— И ты его узнал?

Хор помедлил с ответом (словно решая, стоило ли открывать Джаю свой секрет или нет), а потом произнес:

— В детстве я всегда мог определить, где находится Актар или отец. Не знаю как. Я просто знал, где они и что с ними. А когда мы подъехали к Итиль Шер, и я увидел воинов, то просто почувствовал, что один из них — Хейт.

Чуть подрагивающий голос мальчишки выдавал его напряжение. Похоже, Джай был первым человеком, кому он доверил свою тайну. Поэтому ему было особенно важно, чтобы тот поверил ему. Но юношу не нужно было ни в чем убеждать. О том, что такое «узы крови» он знал не понаслышке.

— Он сам подошел ко мне, — продолжил Хор, обнадеженный тем, что его не стали перебивать. — Даже не стал спрашивать, кто я. Спросил только, зачем я приехал. Я рассказал…

— Он отказался возвращаться?

— Сказал, что не может принять такое решение без согласия хагана, но переговорить с ним он сможет только через несколько декад. А потом велел мне возвращаться домой.

— Почему же ты не уехал?

— Отец велел без Хейта не возвращаться. А в Итиль Шер меня не пропустили, — продолжил мальчишка, — поэтому Хейт разрешил мне остаться с его отрядом.

Решение Хейта, показалось Джаю более чем странным. Степняк знал, насколько опасным будет его путешествие. Он собирался выехать за пределы Хаганата (то есть из-под защиты Сейн Ашаль). И все-таки взял мальчишку с собой. Подвергая при этом опасности не только самого Хора, но и весь отряд. К сожалению, выяснить, почему он так поступил, было уже не возможно.

Заскучавший Хор явно обрадовался приходу Джая (хоть какое-то разнообразие после целого дня, проведенного в четырех стенах). Он даже попытался приподняться и изобразить нечто вроде традиционного поклона, но тут же сморщился от боли и откинулся на подушки.

— Лежи, — махнул ему Джай, и кивнул Шеони, сидевшей в углу.

Еще вчера он поручил ей позаботиться о Хоре. Не то, чтобы мальчишке нужен был чей-то присмотр. Но ему нельзя было двигаться, и помощь не помешала бы. Поэтому Джай решил приставить к нему Шеони в качестве сиделки. Подпускать к мальчишке кого-то постороннего он не хотел.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался он.

— Со мной уже все в порядке, рэм.

Мальчик действительно выглядел вполне здоровым. Разве что продолжал непроизвольно морщиться при каждом неловком движении (к сожалению, магия исцеления не избавляла от боли). Но лечивший его шаман обещал, что это пройдет через несколько дней.

— Хорошо, — кивнул Джай, а потом добавил, — я хотел с тобой поговорить. Мы уезжаем из Итиль Шер.

— Сегодня? — спросил Хор, рывком принимая сидячее положение (он закусил губу, чтобы не застонать).

— Через несколько дней.

— Шаман обещал, что через два дня я буду полностью здоров.

— Да, — снова кивнул ему Джай, — но дело не в этом.

Он помолчал, размышляя о том, нужно ли было вообще что-нибудь объяснять, или хватит простого приказа. Но Джай все еще чувствовал себя виноватым за то, что случилось с Хором.

— Я не принадлежу народу степи, и мой дом находится по ту сторону Сейн Ашаль, — произнес он, — но ты и сам знаешь об этом. Через несколько дней я отправляюсь домой, и тебе тоже пора возвращаться. Тебя ждет твой отец.

Это известие не обрадовало Хора. Мальчишка опустил голову, а потом едва слышно произнес:

— Да, рэм.

— Я попрошу тэма Райна, чтобы тебе дали сопровождение, — продолжил Джай.

После его слов голова Хора опустилась еще ниже, а на его щеках появились багровые пятна. Мальчишка так и не произнес ни одного слова, только кивнул в ответ. Наверное, нужно было поговорить с ним. Но Джай не захотел мучить его еще одним допросом. Поэтому просто пожелал Хору выздоровления. Правда, перед уходом он еще раз оглянулся на Шеони, с сожалением подумав о том, что не от всех забот можно было избавиться так же легко, как решить проблемы с Хором. Если мальчишку он еще мог отправить домой, то девочку ему в любом случае придется забрать в Империю.

На следующее утро Джай решил занятья вопросом аштари. Все равно других занятий у него не было. После вчерашнего разговора юноша больше не видел ни владыку степи, ни его сыновей. Все о нем, словно, забыли. Джай опасался, его не выпустят из дворца. Но опасения не подтвердились. Правда, вместо проводника по Итиль Шер, которого он попросил найти, к нему приставили двух воинов-конвоиров. Впрочем, польза от них была немалая. Чужак, свободно разгуливавший по Итиль Шер, вызвал бы слишком много подозрений. А присутствие степняков избавляло его от неприятностей со стороны местных жителей.

На выходе из дворца им пришлось преодолеть целый заслон охраны. Так что, добравшись до ворот, Джай вздохнул с облегчением, а потом удивленно замер, рассматривая открывшуюся картину. Перед ним была огромная площадь, выложенная разноцветными плитами, в центре которой находился огромный фонтан. Его чаша возвышалась над уровнем плит меньше, чем на ладонь. И водная гладь казалась продолжением их узора. Вода струилась единым бесконечным потоком по бесчисленным ступеням, превращаясь в великолепный каскад. Тугие струи поднимались высоко в небо для того, чтобы там взорваться настоящим фейерверком брызг, сверкавших в солнечных лучах, как драгоценные алмазы. Они окутывали верхушку водяного исполина невесомой кисеей. Картина была почти волшебной.

Справа тянулась стена, выложенная из белого камня (похоже, она охватывала замок полукольцом, отгораживая его от леса — потому что сразу за ней виднелись деревья). Зато на противоположном конце площади находились какие-то дома. Но Джай не сумел их толком рассмотреть. Дворцовая площадь оказалась действительно огромной, и эти строения были слишком далеко. К тому же, фонтан закрывал половину вида на город.

— Отсюда далеко до внешнего круга? — поинтересовался Джай у одного из конвоиров (раздумывая над тем, успеет ли он взглянуть на Итиль Шер).

— Вдоль защитной стены — два часа ходьбы, — ответил степняк.

— А если добираться через город?

— В два раза дольше.

— Тогда идем короткой дорогой, — решил Джай.

Сначала нужно было переговорить с Лиамом и остальными, а уже потом (если останется время) осматривать достопримечательности.

Добирались они сначала вдоль стены, потом по тропинке, ведущей через лес. А потом деревья расступились, и Джай с Ларом оказались на городской окраине. В первый момент молодому лорду показалось, что он снова попал в Караш. Здесь были точно такие же неказистые глиняные домики, тесно прижимавшиеся друг к другу. Такие же узенькие улочки. Но жители, которых они встречали на пути, все-таки отличались от обитателей Караша.

Во-первых, здесь практически не было мужчин. В основном женщины и, как это ни странно, дети (наверное, в Итиль Шер было безопаснее, чем в городе рэма Баор, если матери выпускали детей играть на улицах). Зато стариков здесь было подозрительно мало.

А во-вторых, что все степняки неукоснительно следовали древним традициям. Здесь не допускались малейшие отклонения от правил. Все женщины были закутаны в покрывала и закрывали лица (даже кисти рук были спрятаны в широких рукавах). Мужчины (включая древних стариков) носили традиционные воинские одежды и заплетали волосы в хвост. Вооружены были все, включая пятилетних детей. Мало того, эти люди не просто выглядели, но и ходили, говорили (и, наверное, даже думали) только так, как предписывали обычаи.

Каждый из них приветствовал юношу уважительным поклоном. Сначала он решил, что эти приветствия предназначалось Лару (учитывая особенное отношение степняков к представителям древнего народа). Но потом встретился глазами с каким-то стариком. Тот всего мгновение удерживал его взгляд, а потом согнулся в подчеркнуто уважительном поклоне. Словно перед ним был не чужак, случайно оказавшийся в Итиль Шер, а чуть ли не наследник хагана.

— Что это за место? — наконец, не выдержал Джай, когда они свернули на очередную улицу.

— Это окраина Итиль Шер, — ответил один из воинов-проводников. А второй добавил:

— Здесь живут аштари.

Джай кивнул в ответ. Теперь стало понятно, почему эти степняки так реагировали на его появление.

Лар не понял, что именно сказал проводник, но одно из его слов показалось ему знакомым.

— Я уже слышал это слово, — произнес он на имперском и вопросительно посмотрел на Джая.

— Какое?

— «Аштари».

— Это очень старая история, — задумчиво протянул Джай.

Он помолчал, раздумывая, с чего бы начать свой рассказ, а потом произнес:

— Когда степь была раздробленной, роды постоянно воевали между собой. Но потом один из западных родов возглавил рэм, который оказался удачливее остальных. За несколько лет он захватил земли ближайших родов. Но не опустошил их, как до него поступали все остальные. А потребовал от рэмов покоренных родов принести ему клятву и признать его главенство. И нашел способ добиться того, чтобы его условия были выполнены. Первый же рэм, который отказался ему подчиниться был жестоко наказан: сначала погибли все члены его семьи, а потом весь его род был уничтожен. И только когда был убит последний, победитель позволил несчастному умереть. После такой демонстрации силы, остальные рэмы были уже не так упрямы и выполнили требование завоевателя. В итоге он подчинил западное побережье. Но ему оказалось этого мало. Этот рэм решил покорить всю степь.

Джай снова замолчал, вспомнив одно из занятий с мастером Риамом, когда учитель показывал ему события тех лет. Кажется, именно после этого урока, старый маг стал делать свои иллюзии менее реалистичными.

— Как ему это удалось? — спросил Лар, отвлекая юношу от воспоминаний.

— У этого завоевателя был большой и сильный род. Но постоянные войны привели к тому, что у него осталось очень мало воинов. Конечно, рэмы покоренных родов, присылали ему свои отряды, но они были разрозненными. А нужна была единая армия, которая признавала бы главенство одного человека. И завоеватель решил, что создаст такую армию из воинов покоренных родов. Он потребовал от вассальных рэмов, чтобы каждый воин принес ему клятву, признавая его своим рэмом.

— Они согласились? — поинтересовался эльф.

— Они не могли согласиться, — ответил Джай, — это было бы нарушением традиций. «У воина может быть только один рэм» — это один из основных законов, на котором основывался мир детей степи. А покрыть свой род вечным позором для степняков было даже страшнее, чем умереть. Но и не выполнить этот приказ рэмы покоренных родов тоже не могли. И тогда они пошли на хитрость. Они дали завоевателю воинов, которых он от них требовал, но объявили, что теперь эти воины стали «аштари» или изгнанниками. Раньше изгоями становились только за тяжкие преступления, поэтому такое наказание считалось позорным. Но позор в этом случае падал только на голову провинившегося, а не на весь род. И вассальные рэмы решили пойти на такой шаг: пожертвовать несколькими десятками, для того, чтобы спасти сотни. Правда, они не подумали о том, что, продолжая свои завоевания, их господин будет нуждаться все в большем количестве воинов… и они будут отдавать их ему. В итоге, в некоторых родах почти не осталось взрослых мужчин: только дети и старики, уже неспособные удержать клинок. Но завоеватель получил свою армию. Его воины были непобедимы, они бесстрашно бросались в бой. Большей частью для того, чтобы найти там свою смерть и избавиться от позора.

Они свернули на очередную улочку, и Джай замолчал, ожидая, пока они пройдут мимо большой группы детей. Хотя, вряд ли, маленькие аштари поняли бы хотя бы слово из его рассказа.

— Он покорил всю степь? — спросил Лар.

— Да, — кивнул сын герцога, — он объединил всю степь и стал первым хаганом. Правда, потом он попытался завоевать еще и Империю. Но маги быстро прекратили эту войну. И степняку пришлось удовольствоваться землями Хаганата.

— И что он сделал со своей армией, когда ему уже нечего было завоевывать?

— Даже после того, как войны были закончены, хагану все еще были нужны воины. Ведь империю мало создать, ее еще нужно удержать в своих руках. И аштари помогали хагану сохранить его империю. Они хранили границы, контролировали подчиненных рэмов, обеспечивали безопасность хагана. Ведь, в сущности, только на их верность он и мог положиться. Но и этого завоевателю показалось мало. Ему мало было обезопасить только себя одного…

— Воины не стали бы слушаться его наследника, — догадался эльф.

— Поэтому хаган потребовал от аштари еще одну клятву. Они поклялись служить не только ему самому, но и его роду. То есть в случае смерти самого завоевателя, аштари переходили под начало его сына и наследника. И чтобы сохранить эту традицию, завоеватель велел своим воином брать себе жен из покоренных родов, заводить семьи. Чтобы их дети могли служить ему или его наследнику.

— Поэтому те шестеро признали вас своим рэмом?

— Да, — ответил Джай, — в какой-то степени я тоже из рода хагана.

До защитной стены они добрались даже быстрее, чем рассчитывал Джай. Воины-проводники заметно прибавили шагу. Словно им хотелось как можно скорее добраться до цели (наверное, чтобы потом можно было побыстрее убраться отсюда). Но юноше и самому становилось немного не по себе от постоянного ощущения чужого взгляда, сверлившего спину.

Ворота охраняли шестеро воинов (и это только с внутренней стороны ворот). Ни один из них так и не задал им ни одного вопроса (то ли они узнали в Джае одного из наследников хагана, то ли были оповещены о его приходе). Но, проходя мимо них, юноша непроизвольно поправил перевязь гайнов. Слишком уж тяжелыми были взгляды у аштари, которые смотрели ему вслед.

Оказавшись по ту сторону стены, Джай то и дело оглядывался по сторонам. Все-таки он впервые попал в настоящий воинский лагерь, обустроенный согласно традициям детей степи.

Этот лагерь был огромным. Джай даже не пытался подсчитать количество шатров. Небольшие шатры, похожие один на другой как две капли воды, не образовывали стройные ряды (как обычно располагали палатки в имперской армии). Но в их расстановке угадывался определенный порядок. Они стояли небольшими группами, между которым оставлялось пространство, достаточно широко, чтобы можно было подвести лошадей. Возле каждой группы шатров находилось особое место, где разжигали костры (там стояли специальные треноги, на которые подвешивали котелки с едой). Эти и другие детали Джай отмечал автоматически, его больше занимали воины, вышедшие им навстречу. Аштари было трое. Из-за того, что все аштари носи одинаковую одежду, определить, кто они было довольно трудно.

— Зачем ты пришел сюда? — спросил самый старший из троицы.

Он даже не подумал поприветствовать хоть и незваных, но все-таки гостей. Но, не смотря на то, что степняк явно напрашивался на грубость, молодой лорд решил не отступать от правил. Он коротко кивнул (уважительный поклон от одного из наследников хагана аштари мог бы посчитать насмешкой) и произнес:

— Мое имя — Джай ар-Сантар. И я хочу видеть своих воинов. Рэм Триан сказал мне, что их отослали в ваш лагерь.

— В нашем лагере находятся только аштари, — произнес степняк, одарив юношу хмурым взглядом.

— Мои воины — аштари, — ответил Джай, сохраняя бесстрастное выражение лица.

Он уже понял, что степняк был прекрасно осведомлен о том, кто он и зачем пришел. Поэтому этот бесполезный разговор начинал ему надоедать.

— Все воины-аштари приносили клятву рэму Триану, — продолжил свои размышления вслух степняк.

Джай подумал, что хаган был прав, требуя от него решить вопрос с Лиамом и остальными как можно быстрее. Они пробыли в Итиль Шер всего один день, а среди аштари уже назревало недовольство (ведь этот степняк, наверняка, был не единственным, кому не нравилась сложившаяся ситуация).

— Я не требовал от них нарушения клятв, — ответил сын герцога, добавляя в свой голос чуть больше властности, — они сами признали меня рэмом. А теперь, я желаю видеть своих людей, воин.

Вряд ли, степняк удовлетворился таким ответом. Но и сказать ему, похоже, было нечего.

— Они в одном из дальних шатров, — ответил он, а потом повернулся к одному из часовых, — Лит, проводи рэма к его воинам.

Не услышать издевку его словах смог бы разве что глухой… Поэтому Джай изобразил на лице покровительственную улыбку и произнес:

— Я благодарю тебя за твою помощь, воин. Думаю с такими защитниками, рэм Триан может быть абсолютно спокоен за безопасность Итиль Шер.

Да, это было глупо и мелочно, но юноша все-таки не смог удержаться от ответной издевки. Конечно, был вариант, что этот степняк ничего не знал о ранении Триана (и, уже произнеся последние слова, Джай понадеялся на это). Но, судя по тому, как мгновенно окаменели лица воинов, они знали о том, что произошло с их рэмом.

— Лит, выполняй приказ, — повелительно произнес старший аштари, и один из часовых тут же направился в сторону, знаком велев Джаю и остальным следовать за ним.

Когда до места оставалось шагов сорок, проводник-аштари остановился и указал юноше направление, а потом отправился обратно (ему то ли нельзя было надолго оставлять свой пост, то ли не хотелось находиться в обществе Джая). В любом случае, тот и сам увидел нужный шатер. Вернее, сидевшего возле него Зима. Словно почувствовав его взгляд, степняк неожиданно встрепенулся. Причем, Зим выглядел встревоженным (такое проявление эмоций было необычным для него, и обеспокоило Джая). Ваг и Имар нашлись возле соседнего шатра, Мааюн, как обычно возился с костром. Но, заметив его, все они вскочили на ноги и подошли ближе. Причем, если по лицам ветеранов, как обычно, невозможно было ничего прочитать. То реакция Мааюна была непонятной. С одной стороны он явно обрадовался появлению сына герцога. Но при этом почему-то выглядел виноватым.

Джай поприветствовал всех коротким кивком.

— Где Лиам и Сиг? — первым делом поинтересовался он.

— Я здесь, мой рэм, — ответил Лиам, вынырнув из шатра.

Он уважительно поклонился, но объяснять ничего не стал. Впрочем, молодому лорду и не нужны были его объяснения. Все признаки неприятностей были на лицо. Причем, в буквальном смысле. На скуле Мааюна была свежая ссадина. А у Имара забинтована ладонь, и на повязке проступило кровавое пятно. Остальные были как будто бы в порядке.

— Где Сиг? — спросил Джай, уже более требовательно.

— Он в шатре, — ответил Лиам, сохраняя нарочито бесстрастное выражение лица.

Как будто юноша и так не догадывался, что если степняк не смог выйти ему навстречу, это означало только одно — его дела были действительно плохи. Джай отбросил полог шатра и шагнул внутрь. Ему понадобилось несколько мгновений для того, чтобы глаза привыкли к полумраку, царившему внутри, а потом он опустился на колени возле Сига. Степняк был без сознания. Его грудь и рука были плотно обмотаны повязками. Мало того, Сига явно лихорадило.

Джай резко выдохнул, стараясь подавить волну глухого раздражения. Выжить после встречи с Кэр Тавар, не сгореть в пламени Сейн Ашаль, с такими трудностями добраться до Итиль Шер — и все это только для того, чтобы умерить от рук таких же аштари. И хотя Сиг был все еще жив, судя по его состоянию, мучиться ему осталось недолго.

Выбравшись из шатра, Джай спросил у Лиама:

— Что здесь произошло?

— Вчера пришло сообщение, что рэм Триан ранен. Что с тобой — было не известно. А тут еще мальчишки устроили драку, — степняк кивнул на заметно покрасневшего Мааюна, — их удалось разнять. Но все были уже на взводе, и слово за слово разгорелся спор уже между воинами. В итоге — Имара зацепило и Сиг был ранен.

— Его осмотрел шаман?

— Нет, — покачал головой Лиам, — мы больше не члены отряда.

Джай еще раз оглядел свой маленький отряд, думая, где найти целителя для Сига. Выбор у него был небольшой. Вопрос нужно было решать немедленно — Сиг был очень плох.

— Как зовут того, кто командует лагерем в отсутствие Триана? — спросил он.

— Интар, — хмуро ответил степняк, а потом начал, — рэм…

Но договорить он не успел, потому что Джай поднял руку, заставляя его замолчать. Он был слишком раздражен, чтобы выслушивать нравоучения. И хотя злился юноша вовсе не на Лиама, не проследившего за воинами, и даже не на Мааюна, который был зачинщиком драки. Его раздражали все степняки вместе взятые. За то, что жили по каким-то дурацким законам, придуманным несколько тысячелетий назад. За то, что так мало ценили и свою, и чужую жизнь. За то, что в последнее время ему слишком часто приходилось разбираться с чужими проблемами, и все окружающие только и норовили ему добавить новых забот. Наверное, было в этот момент в его лице что-то такое, из-за чего Лиам мгновенно замолчал. А остальные стали поглядывать на Джая с опаской (кроме Зима, к которому уже вернулась его привычная невозмутимость).

Велев всем оставаться возле шатра, юноша развернулся и направился к тому месту, где он разговаривал с воином-аштари. Лар неслышной тенью следовал за ним, привычно отставая на шаг.

Их возращения ожидали. Иначе разговаривавший с ним степняк не стоял бы на том же месте и смотрел бы на Джая с таким превосходством.

— Я хочу поговорить с Интаром, — произнес молодой лорд (и в его голосе не было даже намека на просьбу).

— Не думаю, что его стоит беспокоить, — насмешливо протянул степняк. Он словно специально старался вывести юношу из себя. И это ему прекрасно удавалось (учитывая, что тот и так был на взводе, даже стараться не пришлось).

— Это не просьба, — сказал Джай.

Он почти физически ощутил, как Лар за его спиной напрягся (похоже, их разговор со степняком привлек внимание других аштари). Но сейчас молодой лорд не имел права отступать.

— Или мне напомнить тебе о твоих обязанностях, воин? — спросил он.

То ли степняку нужен был всего лишь удобный повод, то ли его слова оказались действительно оскорбительными для аштари. Но воин разозлился.

— Мальчишка, ты забываешь, с кем разговариваешь, — начал он, и его рука сомкнулась на рукояти меча.

Но договорить степняк попросту не успел. Потому что Джай плавно скользнул вперед, и мгновение послушно растянулось для него в долгий предолгий вздох.

Наверное, посторонние наблюдатели даже не заметили его движения. Только что он стоял в нескольких шагах от степняка. А уже через мгновение оказался к нему вплотную. Мало того, один из его гайнов остановился у его горла. Достаточно близко, чтобы тот почувствовал холод металла.

— Это ты забываешь, с кем разговариваешь, — хмуро произнес Джай.

Не то, чтобы он был настолько зол, чтобы потерять над собой контроль и начать размахивать гайнами. Мало того, сам юноша считал свое поведение далеко не самым умным в сложившейся ситуации. Все-таки он находился в лагере, в котором было не меньше тысячи подготовленных воинов. Но здесь и сейчас он просто не мог поступить по-другому. Находясь в Хаганате, он был вынужден следовать законам и традициям народа степи. А согласно этим традициям рэм не должен был терпеть оскорбления, тем более от воина. Как и внук хагана обязан был указать аштари на его место. Юноша ограничился тем, что заставил степняка замолчать.

Воин действительно замолчал (с мечом у горла не поразговариваешь). Как это ни странно, но он вовсе не выглядел испуганным. Разве что опасливо покосился на замерший возле его горла клинок. А еще на стоявшего в стороне Лара. Эльф не обнажал своего оружия. Но по напряженной позе, было понятно, что он был готов сделать это в любой момент.

Джаю меньше всего хотелось устраивать бойню в лагере.

— Может быть, все-таки поговорим? — спросил он.

Услышав его слова, аштари едва заметно улыбнулся, а потом опустил веки (ни ответить, ни кивнуть он не мог из-за застывшего возле его горла гайна). И юноша убрал клинок.

— Так зачем тебе нужен Интар? — поинтересовался степняк, потирая шею (наверное, чтобы убедиться, что его голова все еще была на своем месте).

— Один из моих воинов ранен. Я хочу, чтобы его осмотрел ваш шаман, — ответил Джай.

— Только это?

— Да, — кивнул молодой лорд (с недоумением подумав о том, что еще ожидал услышать от него степняк). Но уже через мгновение он получил ответ на свой вопрос.

— И тебя не интересует, кто в этом виноват? — уточнил степняк.

— Нет, — ответил Джай.

Ему действительно совершенно не волновало, почему началась драка между воинами. Лиам и остальные в любом случае были виноваты. Либо в том, что спровоцировали драку. Либо в том, что поддались на провокацию. Причем, они и сами прекрасно это понимали. Поэтому Джай не собирался терять время на выяснение ненужных обстоятельств.

— Хорошо, — кивнул степняк и снова улыбнулся одними уголками губ, — я пришлю шамана.

Джай сообразил, что видит перед собой того самого Интара, которого он искал. Поэтому он благодарно кивнул степняку и махнул Лару, давая понять, что все в порядке. Эльф понимающе кивнул и отпустил рукоять меча. Интар, с интересом наблюдавший за этим разговором без слов, не удержался от насмешливого хмыканья. Но Джай не обратил на это внимания. Главным было то, что степняк обещал прислать шамана. А думать о нем этот аштари мог, все что угодно. Тем более что Интар не собирался озвучивать свои мысли.

Шаман действительно пришел сразу. Он сразу же направился в шатер к Сигу. Джай вошел следом за ним, но шаман не обратил на него внимания. Он осторожно ощупывал грудь раненого, и вокруг его ладоней появилось золотистое сияние. Прошло не меньше минуты, прежде чем степняк, наконец, опустил руки и отодвинулся. Сиг все еще был без сознания, но его дыхание стало заметно ровнее, и он уже не выглядел умирающим. Самое страшное было позади.

Чтобы не тревожить раненого шаман знаком велел Джаю выйти из шатра. Когда они оказались снаружи, аштари произнес:

— Я закрыл рану на груди. Но рана на руке оказалась слишком глубокой.

— Он потеряет руку? — переспросил Джай.

— Нет, — ответил степняк, — но уже не сможет пользоваться ей так, как раньше.

— Но он выживет?

— Его жизни ничего не угрожает, — кивнул аштари.

— Я благодарю тебя за твою помощь, — произнес Джай и поклонился степняку.

Шаман задержался на несколько минут, чтобы осмотреть руку Имара, после чего ушел куда-то вглубь лагеря. Юноша проводил его глазами, а потом оглянулся на «своих» степняков. Он не стал им ничего говорить (со стороны это наверняка выглядело бы забавно, если бы мальчишка начал отчитывать взрослых воинов, как провинившихся школьников). К тому же, он не знал подробностей случившегося. Возможно, кто-то из аштари в этом лагере сказал или сделал что-то оскорбительное для воинов его отряда. И они просто не могли отреагировать по-другому (степняки слишком болезненно относились к понятию своей чести).

Поэтому Джай ограничился тем, что повернулся к Лиаму и произнес:

— Я хотел с тобой поговорить.

Остальным не пришлось намекать дважды. Они сразу же разошлись кто куда.

— Что-то случилось? — обеспокоено спросил Лиам.

— Через два дня я уезжаю из Итиль Шер обратно в Империю.

Он подождал, давая возможность Лиаму высказаться. Но степняк молчал, и юноша продолжил:

— Ты и сам понимаешь, что вы не можете отправиться туда вместе со мной.

Лиам снова промолчал.

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — спросил Джай.

— Ты не задал мне еще ни одного вопроса, мой рэм, — произнес степняк.

Вот так: «мой рэм» и никак иначе. Молодой лорд сколько угодно мог ходить вокруг да около. Но степняку оказалось достаточно произнести только два слова для того, чтобы он понял, что для Лиама все его доводы не имели никакого значения. Потому что «долг жизни и крови» для аштари был важнее здравого смысла. Тогда Джай решил зайти с другой стороны.

— А если я прикажу вам остаться?

— Мы выполним твой приказ, — спокойно ответил Лиам.

И юноша не удержался от тяжелого вздоха.

— Иногда я вас совершенно не понимаю, — тихо пробормотал он. Но степняк все-таки услышал его.

— Нас — это аштари? — поинтересовался Лиам.

— Нет. Вас — это детей степи, — ответил Джай.

Степняк внимательно посмотрел на него, а потом тихо произнес:

— Я постараюсь тебе объяснить, мой рэм, — он помолчал, словно собираясь с мыслями, а потом продолжил. — Некоторые считают аштари особым родом. Но хотя между нами действительно есть родственные связи, и мы подчиняемся одному рэму, мы не род. Мы — аштари — изгнанники. У нас нет и не может быть дома, куда мы могли бы возвращаться. И не смотря на то, что у многих из нас есть жены и дети — у нас не может быть настоящих семей. У нас нет даже имени, которое мы могли бы бросить в лицо своим врагам. Все что у нас есть — это наш долг, который ведет каждого из нас от рождения и до смерти.

Лиам снова замолчал, и Джай, воспользовавшись моментом, чтобы спросить:

— Разве ты не нарушил традицию, когда признал своим рэмом чужака?

— Тебе подчинилась Сейн Ашаль, а она защищает только детей степи, — ответил Лиам.

— Удобная отговорка.

— Возможно, — пожал плечами степняк, — но у меня не было другого выбора. Хейт погиб, и нам нужен был рэм. А ты спас наши жизни, когда призвал Сейн Ашаль. К тому же, ты — из рода хагана. Поэтому я принял решение…

— И все согласились? — спросил сын герцога, глядя Лиаму в глаза.

— Не все, — ответил степняк, — но большинство.

Джай не стал уточнять, кто именно выступил против решения Лиама. Он не хотел это знать.

Зато у степняка появился вопрос:

— Ты хочешь, чтобы мы остались здесь?

— В моей стране вы всегда будете чужаками.

— Не думаю, что быть чужаком — хуже, чем быть аштари, — улыбнулся Лиам (и его улыбка показалась Джаю немного грустной).

Такого поворота молодой лорд не ожидал. Он действительно не представлял себе, как жили эти люди. С младенчества вынужденные носить позорное прозвище изгнанников. Только потому, что они родились аштари. Люди, которые были лишены своего дома, рода и даже имени. У которых не осталось ничего кроме долга и традиций предков, которые они соблюдали даже тщательнее, чем остальные степняки. Потому что только они и остались им от той другой жизни, которой они не знали никогда. И Джай неожиданно осознал, что, как это ни странно, но из всех степняков аштари были единственными истинными детьми степи. Потому что только они свято чтили древние законы. И только они, как и предписывалось, больше жизни, почитали свой долг. А еще они все как один были воинами и сыновьями воинов (а в древнем законе говорилось, что, только став воином, мальчик получал право называться мужчиной). Но, не смотря на все это, для своего народа они оставались всего лишь изгнанниками. Как и их дети, и дети их детей… их изначально лишили выбора…

И тогда Джай решил пойти на компромисс…

— Хорошо, Лиам, я дам вам выбор, — произнес он. — Те из вас, кто останутся здесь — вернутся под командование Триана. Те, кто захотят уехать — отправятся со мной в Империю. Но я хочу, чтобы каждый принял решение сам.

Дождавшись ответного кивка степняка, юноша продолжил:

— И еще одно, Лиам. Те, кто захотят уехать со мной должны понимать, что им придется жить в другой стране, где действуют другие законы. Вам придется выучить новый язык и научиться приспосабливаться к новому миру…

— Я понял тебя, — ответил Лиам.

И Джай был благодарен ему за то, что хотя бы в этот раз он не стал называть его рэмом. У него еще оставалась надежда на то, что упрямство Лиама уступит здравому смыслу, и степняк примет правильное решение.

Попрощавшись с аштари, Джай махнул дожидавшимся его конвоирам и направился обратно к городской стене. К тому моменту, когда они добрались до ворот, юноша уже успел пересказать Лару подробности разговора со степняком. А потом подвел итог:

— Кажется, я опять сделал большую глупость, Лар.

— В замке всегда найдется занятие для нескольких воинов, милорд, — ответил эльф.

— Отец будет даже рад их появлению. Во время переговоров ему не помешает иметь под рукой людей, которые разбираются в тонкостях традиций детей степи. Но дело не в этом… я опять не думаю и делаю ошибки…

— Потому что никак не определитесь, кто вы? — продолжил Лар (оказалось, он тоже прекрасно помнил слова старика-видящего).

— Да, — кивнул молодой лорд.

Если бы он повел себя, как Джай ар-Сантар, сын герцога ар-Сантар, он, прежде всего, подумал бы о неприятностях, которые сразу же свалятся на его голову, как только он появится в Империи в обществе степняков. И вспомнив об этом, он нашел бы способ оставить Лиама и остальных в Хаганате.

А если бы он повел себя, как рэм, то подумал бы о том, какая судьба ожидала его воинов в стране, где детей степи считали дикими нецивилизованными варварами, способными только скакать верхом и размахивать мечами. Но Джай метался между этими двумя ипостасями, не зная как ему поступить. И в итоге совершил двойную глупость: и как сын герцога, и как рэм.

Следующее утро не предвещало неприятностей. Сначала Джаю и Лару принесли завтрак. После этого юноша заглянул к Хору и убедился, что мальчишке стало намного лучше. Он был все еще слаб, но, по крайней мере, больше не морщился при каждом неосторожном движении.

После лагеря аштари, он решил прогуляться по Итиль Шер и осмотреть город. Его прогулка незаметно затянулась до глубокого вечера. Но Джай не жалел потраченного на нее времени. Потому что на Итиль Шер действительно стоило посмотреть.

Особенно на улицы, площади и парки, составлявшие центр города. К их созданию явно приложил руку тот же архитектор, который построил сердце Итиль Шер. Потому что хотя дома, который увидел Джай, значительно уступали дворцу хагана в размерах. Выполнены они были в точно таком же стиле.

Белоснежные стены, выложенные из полированного камня. Огромные витражные окна. Изящные террасы и балкончики, увитые плющом и диким виноградом. Притом, что каждое отдельное строение выглядело непохожим на другие, все вместе они составляли единый ансамбль.

Но по-настоящему изысканными выглядели только главные улицы столицы. Стоило отойти подальше от центра, как окружающая картина разительно изменилась. Впрочем, этот Итиль Шер был тоже прекрасен. Да, его дома уже не поражали изяществом и соразмеренностью форм. Они выглядели более массивными и основательными. Но при этом вовсе не казались безобразными. По-своему они были очень даже красивы. И уж конечно они ничем не напоминали глиняные строения, в которых жили аштари.

До окраин юноша так и не добрался. Он побродил по улицам, посмотрел на центральный рынок. Прошелся мимо лавок мастеровых, с любопытством заглядывая во все открытые двери. Из-за чего многие обитатели еще долго смотрели ему вслед. Но Джай не обращал на них внимание. Два воина, которые сопровождали их с Ларом по пятам, отпугивали всех любопытных прохожих.

Молодой лорд и сегодня с удовольствием продолжил бы изучать Итиль Шер. Но явился мальчишка-прислужник и сообщил, что их с Ларом ожидают на официальном приеме по случаю приезда королевы древних.

Если что и могло испортить настроение Джая, так это слова «официальный прием» и «древние». А уж если они сочетались вместе — впору было начинать скрипеть зубами от злости. Юноша даже подумал о том, чтобы сбежать от такого удовольствия. Но когда юный степняк добавил заветное «хаган велел», ему не оставалось ничего другого, кроме как выполнить пожелание владыки. Оставшиеся минуты Джай потратил на то, чтобы привести себя в порядок. Он заново переплел волосы и переоделся.

Лар хмуро наблюдал за его приготовлениями, и, в конце концов, сын герцога не выдержал:

— Если не хочешь идти туда — не ходи.

— Думаю, что гостья хагана ожидает именно нашего прихода, милорд, — ответил Лар.

— Невежливо заставлять даму ждать, — согласился Джай.

Но после его слов выражение лица у эльфа стало еще более хмурым. Ощутив его беспокойство, юноша резко потянул за концы шнурка для волос, намертво затягивая узел, а потом повернулся к Лару и произнес:

— По крайней мере, теперь мы знаем, зачем нас вызвали в Итиль Шер.

— Да, милорд, — кивнул эльф, откладывая в сторону свои кинжалы (на всех официальных приемах действовало неофициальное правило — туда нельзя было приносить оружие). И это тоже очень не нравилось Лару. К началу церемонии они, конечно же, опоздали…

Зато Райн явился туда вовремя. Молодой шаман терпеть не мог официальные визиты. Но к счастью для него, он был только третьим сыном хагана, и ему не обязательно было присутствовать на всех нудных церемониях. Обычно эта почетная обязанность возлагалась на плечи Асиэля (вот уж кто любил пустить пыль в глаза). Или на Триана, который подходил к этому делу с привычной педантичностью. Но не в этот раз. Асиэль так не вовремя поссорился с отцом, а Триан был все еще нездоров. Вот и приходилось теперь Райну отдуваться за троих.

Нет, с подготовкой зала и комнат для гостей он разобрался быстро. Тем более что визит королевы был запланирован уже давно, и к нему тщательно готовились (большую часть этих забот Райн благополучно переложил на плечи старшей жены хагана). Но вот сама церемония встречи…

Труднее всего, оказалось, совместить сложные традиции детей степи с запутанными ритуалами древних. И Райн до сих пор не был уверен, удалось ли ему это. Он даже позавидовал Триану, которому, по случаю болезни, можно было не приходить на церемонию. И когда тот на нее все-таки явился, Райн посмотрел на брата с недоумением, которое очень быстро сменилось раздражением. Иногда он просто не понимал чрезмерную исполнительность Триана. Притащившегося словно специального для того, чтобы с мученическим видом постоять в сторонке, действуя ему на нервы. Впрочем, когда в зал вошла королева древних, Райн понял, что и сам ни за что не отказался бы от подобного зрелища.

Дети степи отводили женщинам роль жен и матерей. Поэтому они просто не понимали, как древние (эти великие воины и шаманы) могли подчиняться женщине. Но любой степняк, хотя бы раз увидевший королеву согласился бы, что эта женщина была достойна того, чтобы править древним народом. Королева выглядела юной, но в то же время мудрой и величественной. На нее невозможно было не смотреть, и при этом не благоговеть.

По случаю приезда королевы, в зале собралось очень много древних. От народа степи присутствовали только члены семейства хагана и несколько рэмов. Учитывая последние события, хаган не хотел видеть в своем дворце посторонних. К тому же, обычаи древних слишком отличались от традиций народа степи. Поэтому на церемонии присутствовали только те рэмы, которые были знакомы с представителями древнего народа.

Когда официальная часть закончилась, Райн не удержался и все-таки подошел к Триану. Того уже заметно пошатывало. Но достаточно было взглянуть на упрямо сведенные брови старшего брата, чтобы понять, что уговаривать его было бесполезно. Если он решил оставаться в этом зале, его можно было унести отсюда только связанным. Своим упрямством Триан доводил до бешенства не только Райна, но и всех окружающих (включая самого хагана). Однажды приняв решение, он уже не отступал от него. Любой ценой, добиваясь поставленной цели. Но нужно было признать, что именно благодаря этой своей черте Триан сумел добиться такого уважения среди воинов.

Поэтому, подойдя к старшему брату, Райн не стал ему ничего говорить. Только подхватил Триана под локоть, стараясь, чтобы со стороны это не слишком бросалось в глаза.

— Не надо меня хватать, — произнес Триан так тихо, чтобы его услышал только младший брат, — я еще способен держаться на ногах.

— А выглядишь так, как будто вот-вот упадешь, — так же тихо ответил Райн, подставляя ему плечо.

И, противореча собственным словам, Триан сразу же оперся на него. Ему действительно было тяжело стоять, но вслух он никогда бы в этом не признался.

— Нужно было привязать тебя к кровати, — пробормотал Райн, подумав о том, что прошла уже целая вечность с тех пор, когда они могли вот запросто друг с другом разговаривать.

Как же получилось, что они стали почти врагами? Ведь, по сути, им было нечего делить. У Триана были его воины, Райн занимался своей магией. Почему же они умудрялись так часто ссориться? От размышлений на эту тему его отвлек Триан.

— Чтобы я пропустил такое зрелище? — хмыкнул он, и Райн согласно кивнул. — Да, королева появляется у нас не часто.

— Я говорил не о королеве, мне казалось, что на церемонии должны присутствовать все члены нашего рода…

— Мальчика должны были позвать, — ответил Райн (ему не нужно было объяснять, кого именно Триан имел в виду), — я слышал, что вчера он побывал в твоем лагере, и чуть не убил Интара

— Да, мне доложили об этом.

— Помнится, ты попытался прибить Интара только года через два после вашего знакомства, — задумчиво протянул Райн, поудобнее перехватывая локоть старшего брата.

— Мальчик лучше владеет своими мечами, чем я тогда, — пожал плечами Триан.

Он давно научился реально оценивать и свои, и чужие возможности.

— Со временем из него получится неплохой рэм, — добавил Триан.

— Только «со временем»? — насмешливо переспросил Райн. — Он в Хаганате всего месяц, а уже отобрал у тебя твоих аштари. Кстати, как ему это удалось?

— Ты же сам настаивал на том, чтобы Хейт вел отряд.

— Он был единственным, кто смог бы поддерживать магическую защиту.

— Мне пришлось передать воинов ему. Сам знаешь: «у воина может быть только один рэм». А когда он погиб… — Триан замолчал, не считая нужным озвучивать очевидное.

— Понятно, — протянул Райн, — мальчишке просто повезло оказаться в нужном месте в нужное время…

— Я бы так не сказал, — покачал головой Триан. — Эти шестеро на самом деле признали его.

— Наверное, потому что он похож на тебя — такой же упрямый, — пробормотал Райн.

Остроты Райна уже начинали надоедать Триану, поэтому он не удержался от ответной колкости.

— Он понравился тебе именно потому, что похож на меня?

— Нет, потому что его терпеть не может Асиэль, — отрезал Райн, ясно давая понять, что не желает продолжать разговор на эту тему.

Церемония мало интересовала Триана. Он рассеянно осматривал зал, а потом взглянул на боковой выход. И сделал это как раз вовремя. Потому что именно в этот момент в проеме показались две мальчишеские фигуры. В одной из которых Триан без труда узнал сына своей сестры. Из-за его плеча как обычно виднелась беловолосая голова странного древнего, который не отходил от мальчишки ни на шаг. Не смотря на то, что эти двое старались привлекать к себе как можно меньше внимания, стоило им появиться в зале, как почти все древние обернулись к ним. И Триан услышал, как Райн едва слышно пробормотал над самым его ухом:

— Ты был прав. На это действительно стоит посмотреть.

Стоило Джаю переступить порог церемониального зала, как ему тут же захотелось сбежать оттуда как можно скорее. Потому что такое количество эльфов, собравшихся в одном месте, не могло привидеться ему и в страшном сне. И все они смотрели на него. Вернее, на них с Ларом. Причем, если на своего соплеменника они смотрели с плохо скрываемым удивлением и сочувствием. То молодому лорду доставались уже знакомые презрительные взгляды. На него обрушилась целая волна чужого негодования, в котором ощутимо угадывались приторные нотки страха. Джай всерьез подумал о том, чтобы развернуться и уйти. Но его остановил Лар.

— Милорд, вы хотели поприветствовать хозяев этого дома, — едва слышно раздалось возле самого уха.

И юноша сразу же расслабился. Если ты не один, можно выстоять и против армии.

— Да, Лар, ты прав, — произнес Джай и огляделся.

Помещение зала оказалось просторным. Поэтому все попытки украсить его в традиционном для степняков стиле изначально были обречены на провал. Хотя неизвестному мастеру все-таки удалось сохранить в убранстве традиционные мотивы. Но это было скорее намеком, чем подтверждением правила. Впрочем, само действо, тоже ничем не напоминало ритуалы степняков. Согласно традициям детей степи хаган должен был встречать гостей за столом, сидя на возвышении, и его сыновья должны были сидеть рядом с ним. Но вместо этого правитель степи принимал своих гостей стоя. И рядом с ним находился только Асиэль.

Гостей было много — больше двух десятков. Но одна из эльфиек явно выделялась из толпы, и Джай понял, что видит саму королеву эльфов. Что ж она была достойна того, чтобы носить свой титул. Ее золотые волосы были уложены короной на голове, а потом спускались водопадом из мелких косичек до талии. Белоснежная кожа, идеально правильные черты лица и изящная фигура, затянутая в темно-зеленый шелк. Эта эльфийка была именно такой, какой и должна была быть настоящая королева: гордой, властной и невероятно красивой.

По правую руку от правительницы стоял высокий эльф с волосами настолько светлыми, что они казались седыми. Конечно, это было только иллюзией. Потому что, не смотря на нечеловечески долгу жизнь, эльфы никогда не старели, сохраняя свою молодость и красоту сотни лет. И все-таки незнакомец был невероятно стар. Джай и сам не знал, почему он был так уверен в этом. Как не знал и того, почему этот эльф показался ему таким знакомым. Юноша был уверен, что никогда его не видел. Но не мог отделаться от ощущения, что хорошо знал его (или кого-то очень похожего на него).

Слева от королевы стояла эльфийка в бледно-голубом платье. Джай взглянул на нее только мельком. Но и этого хватило ему для того, чтобы понять, что даже по сравнению другими представительницами своего народа эта эльфийка выделялась своей красотой. Ее прозрачно-белая кожа казалась подсвеченной изнутри. Длинные прямые волосы, черным покрывалом спускались ниже талии девушки. Огромные глаза небесно-голубого цвета и тонкие черты лица не могли не притягивать взгляд. Этой эльфийкой хотелось любоваться снова и снова. И Джай не смог удержаться от того, чтобы не посмотреть на нее еще раз.

Каким-то чудом юноше все-таки удалось сохранить бесстрастное выражение лица. Он коротко поклонился. Ни один из эльфов не ответил на это приветствие. Но Джай и не ожидал от них ничего подобного. Собственно, его поклон был предназначен вовсе не этим заносчивым созданиям, возомнившим, что они знали все на свете. И даже не хагану и королеве. Джай поступил так потому, что это было нужно ему самому. Сейчас он не мог ответить на оскорбление. Поэтому вел себя так, как велел ему долг.

Прошло не меньше минуты, прежде чем эльфы стали отворачиваться, демонстративно не обращая на него внимания. Теперь можно было бы уйти. Но сын герцога решил остаться. Его поспешный уход, наверняка, расценили бы, как бегство. А модой лорд не мог позволить себе проявления слабости. Особенно сейчас, когда вокруг него собралось так много людей (и не только людей) так откровенно ненавидевших его.

Но просто стоять посреди зала было бы глупо, поэтому Джай огляделся, стараясь отыскать хотя бы одно знакомое лицо. К сожалению, почти все присутствовавшие степняки были ему не знакомы. Но потом юноша заметил Райна и Триана. они стояли на другом конце зала. Но пробиваться через толпу, чтобы добраться до них не пришлось. Потому что стоило ему приблизиться, как эльфы тут же расступались (как если бы он был прокаженным, и они боялись заразиться от него смертельной болезнью).

Джай покосился на Лара, который в этот раз шел рядом с ним, а не маячил где-то за плечом. Выражение лица эльфа оставалось привычно бесстрастным. Но юноша знал, что Лар был далеко не так спокоен, как казалось. Его безумно раздражала собравшаяся вокруг толпа.

Джай коротко поприветствовал обоих сыновей хагана, и Лар повторил его поклон.

— Ты пропустил всю церемонию, — заметил Райн, отвечая на его приветствие коротким кивком (он все еще поддерживал брата, поэтому и не стал кланяться).

— Я нарушил какой-то обычай?

— Вообще-то, нет, — покачал головой Райн, — твое присутствие было не обязательным. Но тебе стоило на это посмотреть. Королева древних появляется у нас очень редко…

— Мне повезло, что я оказался в Итиль Шер именно сейчас, — кивнул Джай.

Ему не хотелось, чтобы сыновья хагана догадались, как мучительно неприятно ему было находиться в этом зале. Но Райн и Триан не могли не заметить странного поведения эльфов. А сделать нужные выводы было не так уж сложно.

— Ты — гость в нашем доме и мог поступить так, как считал нужным, — произнес Триан. — Но ты член нашего рода, поэтому ты должен был прийти.

Что ж, Триан, прежде всего, был воином и рэмом воинов, и долг для него был превыше всего. Степняк был все еще слаб (так что Райну приходилось поддерживать его), но для недавнего умирающего он выглядел неплохо. Поэтому сын герцога решил воспользоваться моментом и поговорить с ним об аштари, не дожидаясь следующей возможности.

— Я хотел попросить тебя об одолжении, рэм Триан, — произнес он.

— О каком? — слегка насторожился степняк (он не ожидал такой резкой смены темы разговора).

— Прими моих воинов под свою руку, — ответил Джай.

Наверное, существовало какое-то специальное правило передачи воинов аштари. На случай, если, например, хаган не желал заниматься ими лично. Он мог передать командование любому воину из своего рода (как сейчас Триану). Но у юноши не было ни желания, ни возможности узнать эти подробности. Поэтому он прямо сказал степняку, что именно ему было нужно.

— Я возвращаюсь в Империю, — продолжил Джай.

— Они — твои аштари, и пойдут за тобой куда угодно, — резко ответил Триан.

Молодой лорд так и не понял, что именно разозлило степняка. То ли он посчитал, что Джай пренебрегал долгом рэма. То ли решил, что он считает аштари недостаточно надежными воинами.

— Детям степи не стоит жить за пределами Сейн Ашаль, — ответил молодой лорд.

И снова подумал о том, что со степняками было невероятно трудно вести разговор. Приходилось или отвечать традиционными фразами (и даже не надеяться на то, что сможешь чего-то добиться от собеседника), или тщательно обдумывать каждое слово. Чтобы не только прямое звучание, но и подтекст соответствовали тому, что нужно сказать.

Но сейчас Джай даже не пытался вести игру. Он говорил именно то, что думал. И Триан понял это. Степняк согласно кивнул ему в ответ, а потом спросил:

— Ты приказал им остаться?

Вопрос был вполне закономерный. Одно дело, если Джай отдал Лиаму и остальным такой приказ. А совершенно другое, если Триану самому придется разбираться с ними. Поэтому Джай ответил:

— Я дал им выбор.

— Какой?

— Я прошу тебя принять под свою руку тех, кто захочет остаться. Остальные уедут со мной.

Триан задумчиво смотрел на Джая, а потом произнес:

— Хорошо, я выполню твою просьбу.

— Благодарю тебя, рэм Триан, — коротко поклонился Джай.

Он снова оглянулся на зал, надеясь, что за эти несколько минут на него перестали обращать внимание. Но его ожидало разочарование. Конечно, на него уже не смотрели так открыто, но косых взглядов было предостаточно. И жалили эти взгляды не хуже, чем оскорбления, брошенные прямо в лицо. Поэтому Джай решил не задерживаться.

— Мое присутствие здесь необходимо? — спросил он.

— Вообще-то нет, — ответил Райн, — церемония уже закончилась.

— Тогда мне лучше вернуться к себе.

Райн безразлично пожал плечами. Зато Триан хмуро оглядел зал, а потом согласно кивнул. Степняку явно не нравилось странное поведение древних. Но молодой лорд так и не понял, что именно беспокоило Триана. Безопасность нежданно обретенного родственника, который за несколько дней умудрился доставить им столько хлопот? Или недовольство представителей древней расы, которые, по сути, обеспечивали безопасность Итиль Шер? Для Джая выбор был очевидным.

Он коротко попрощался с обоими сыновьями хагана, и сразу же направился к выходу. Поэтому никак не мог услышать те несколько фраз, которыми обменялись Райн и Триан после его ухода.

— А ты говорил, что из него получится хороший рэм, — задумчиво протянул Райн, глядя вслед удалявшемуся мальчишке.

— Ты не согласен? — поинтересовался Триан.

— А разве не ты говорил, что принимать решения должен рэм, а все остальные могут их только исполнять?

Триан с сожалением посмотрел на брата. Словно тот не мог понять очень простую истину, известную практически любому.

— Рэм может заставить воина выполнить приказ, — сказал он, — но настоящему рэму не нужно никого заставлять. Потому что его воины сами захотят выполнить все, что он скажет.

Он помолчал пару мгновений, а потом добавил:

— А этот мальчик может стать именно настоящим. Воины, которые уйдут вместе с ним, будут преданы ему до самой смерти. И не потому, что они должны ему подчиняться, а потому что они этого хотят.

— Ну, если ты так говоришь, — безразлично пожал плечами Райн.

Его мало интересовали воинские обычаи. Он выбрал для себя совсем другой путь.

Но откуда было знать об этом Джаю? Он быстро шел по коридору, удаляясь от зала, в котором остались сыновья хаган, а вместе с ними и ненавистные эльфы. И думал о том, что был бы просто счастлив никогда не видеть ни одного из представителей древней расы живших в Хаганате.

Впрочем, не он один.

Натаэль не хотел идти на церемонию приветствия королевы. Подобные мероприятия он никогда не любил. А сегодня ему особенно хотелось побыть одному. Конечно, он собирался поговорить с советником ее величества (встретиться с королевой было бы намного сложней). Собственно, для этого Натаэль и вернулся в Итиль Шер. Но он хотел сделать это с глазу на глаз. А не перед толпой сородичей, следящих за каждым его движением.

Беглец, неожиданно вернувшийся из добровольной ссылки, не мог не заинтересовать.

Поэтому Натаэль старался избегать ненужных встреч. И на церемонию идти не собирался. Его уговорила Исмиль. Сестренка, когда была в хорошем настроении, кого угодно могла уговорить. Да и как можно было отказать этому светящемуся от счастья чуду с растрепавшимися от долгого бега волосами и сверкающими глазами?

Поэтому на церемонию Натаэль все-таки пошел. Хотя и старался держаться в стороне, и лишний раз не попадать на глаза никому из знакомых. Но, как оказалось, он мог особо не утруждаться. Все внимание сородичей было посвящено сначала ее величеству, которую некоторые из присутствовавших в зале, не видели уже несколько десятков лет. А когда появился чужак, чей отряд ему пришлось сопровождать, уже и церемония не интересовала эльфов. Все смотрели только на него. И Натаэля буквально затрясло от презрения и ненависти, которыми наполнился зал. Он как целитель (пусть и не имеющий возможности использовать силу), ощущал общий эмоциональный фон. А чувства собравшихся были настолько яркими, что он почти физически ощущал это вязкое удушающее нечто, алым облаком окружившее чужака, а потом заполнившее все вокруг.

У Натаэля перехватило дыхание. А в голове мелькнула мысль: как этому странному мальчишке удавалось выдерживать все это? Он же чувствовал, не мог не чувствовать направленный на него поток (магия жизни должна была стократ усиливать его ощущения). Но чужак стоял прямо, с гордо поднятой головой. А за его плечом был тот самый порабощенный эльф. Плетение ошейника горело так ярко, что его мог рассмотреть любой желающий. Но неизвестный сородич не стыдился его. Не опускал глаза, натолкнувшись на сочувствующие взгляды, не старался отодвинуться от своего хозяина. Наоборот, наклонился к нему и что-то прошептал, поддерживая, успокаивая.

Это было неправильно, неестественно, странно. Натаэль не понимал ни этого странного чужака, ни неизвестного сородича. А хуже всего было то, что он не понимал себя самого. В груди зарождалось странное чувство. Уже не обида. Он кое-как смирился с тем, что обладателем магии жизни стал человек, мало того, маг, поработивший одного из его сородичей. Это было странное новое ощущение, которому Натаэль не мог найти названия. Потому что простым словом «надежда» его нельзя было описать.

Приглашение от королевы принесли после полудня. Джай как раз раздумывал, не устроить ли еще одну затяжную прогулку по Итиль Шер. Но необходимость выбора между любопытством и безопасностью отпала сама собой.

Приглашение было оформлено в лучших традициях Империи. На особой бумаге, которой могли пользоваться только дворяне (скорее по причине ее стоимости, чем согласно каким-то традициям), каллиграфическим почерком были выведены несколько строк на имперском.

Большую часть послания составляли перечисления имен и титулов самого Джая. А последняя строка гласила: «приглашается на аудиенцию к ее величеству королеве Атэр Инира леди Мирримель».

Дочитав послание до конца, сын герцога непроизвольно поморщился. Во-первых, потому что терпеть не мог перечисления своих титулов. А во-вторых, потому что такое официальное приглашение Джай получал только однажды: когда Дерен ар-Тан вызвал его на дуэль.

Когда слуга скрылся за дверью, Джай обернулся к Лару и произнес:

— Ее величество королева Мирримель приглашает меня на аудиенцию.

— Они — отступники, милорд, им нельзя доверять, — ответил тот.

Он уже составил свое мнение обо всех окружающих эльфах. И не собирался от него отступать.

— Я заметил, что не слишком им понравился, — кивнул Джай.

Он был убежден, что целью их поездки в Хаганат была именно встреча с королевой. Но странное поведение эльфов настораживало его. Юноша не понимал, зачем понадобился правительнице древних. Или ее величество желала увидеть не его? Впрочем, теперь у него была возможность выяснить это.

В гостевую часть дворца они добирались долго. Джаю уже начинало казаться, что он будет бесконечно бродить по этим коридорам, переполненным воинами охраны и толпами эльфов, чье настороженное внимание становилось все труднее выносить. Но вот они свернули в очередной коридор, оказавшийся (на удивление) пустынным. А потом одна из дверей открылась, и из-за нее показался седоволосый эльф, который сопровождал королеву во время церемонии. Он кивнул Джаю и произнес на прекрасном имперском:

— Лорд Джай, пожалуйста, войдите.

Юноша послушно шагнул вперед. Лар хотел пройти следом за ним, но седоволосый остановил его:

— Вашему спутнику лучше подождать вас здесь.

Эта просьба (хотя, слова эльфа прозвучали, скорее, как приказ) удивила Джая. Он почему-то был уверен, что королеву эльфов интересовал именно Лар. Но не оставалось ничего другого, кроме как подчиниться.

— Останься здесь, — приказал он.

— Да, милорд, — ответил Лар, и привычно скрывая за длинной челкой выражение глаз. Но Джаю не нужно было на него смотреть. Он почти физически ощущал исходящее от Лара напряжение и беспокойство.

Комната, куда его пригласили, оказалась очень светлой и просторной. В ее убранстве не было даже намека на традиции степняков: никаких ковров или вышитых подушек, ничего пестрого и броского. Зато здесь была мебель. Не те низенькие деревянные столики, к которым юноша в последнее время уже начинал привыкать. И даже не широкие кресла, которыми хаган заставил свой кабинет. А самая настоящая мебель: столы, стулья, диванчики, книжные полки… и все это было украшено изящными резными узорами и затянуто шелком, подобранным в тон к полированному камню стен.

Джай только мельком взглянул на детали. Собравшиеся здесь представители древней расы заинтересовали его гораздо больше. Их было трое: королева, седоволосый эльф и та самая эльфийка, которая сопровождала правительницу древних во время церемонии. Похоже, эти двое были доверенными лицами ее величества. Девушка вполне могла оказаться ее родственницей (между ней и королевой эльфов угадывалось внешнее сходство). А седоволосый, скорее всего, был кем-то вроде советника правительницы древних. То, как он вел себя, очень напоминало Джаю манеру поведения герцога ар-Тана.

Королева сидела в кресле. Ее спина, как и во время церемонии, была надменно выпрямлена, но юноше правительница показалась немного усталой. То ли он обратил внимание на то, как она положила руки на подлокотники кресла, как слегка запрокинула голову… то ли все дело было в собственной фантазии Джая.

Вторая эльфийка стояла возле окна позади ее величества. Но стоило юноше перешагнуть порог, как она тут же повернулась к нему. Вблизи незнакомка оказалась еще прекраснее, чем он запомнил. У нее были изящные черты лица, и просто невероятные глаза небесно-голубого цвета. Только через несколько мгновений Джай сообразил, что непозволительно долго рассматривает эльфийку почти в упор. Но, похоже, такая реакция была ей не в новинку. Девушка спокойно стояла, позволяя рассматривать себя. И только когда юноша отвел глаза, она едва заметно улыбнулась. Чтобы сгладить неловкость, возникшую по его вине, Джай уважительно поклонился королеве.

— Приветствую вас, ваше величество.

Так как приглашение для него оформили согласно традициям Империи, Джай решил вести разговор на имперском.

— Приветствую вас, лорд Джай, — ответила королева, отвечая на поклон сына герцога коротким кивком, — нас не представили друг другу. Но я много слышала о вас. Познакомьтесь. Леди Элавиоль — моя племянница.

Джай подумал о том, что это имя напоминало перезвон колокольчиков и очень подходило эльфийке. Он поклонился ей, и та ответила ему легким реверансом.

— Лорд Кан — мой советник, — добавила королева, кивнув на седоволосого эльфа.

Они с Джаем обменялись легкими полупоклонами. И юноша смог рассмотреть второго спутника правительницы внимательнее. Если бы не слишком светлый оттенок волос (подозрительно напоминавший седину) на вид ему можно было дать лет двадцать пять — тридцать. Но только на первый взгляд. Потому что достаточно было присмотреться к нему внимательнее для того, чтобы понять, что этот эльф был невероятно стар. Даже его глаза (светло-серые, почти прозрачные) казались седыми. Ощутив на себе взгляд этих глаз, Джаю стало немного не по себе.

— Вас, наверное, удивило мое приглашение, — продолжила королева.

— Немного, — осторожно ответил Джай.

После того приема, который устроили ему эльфы в зале для церемоний, подчеркнуто вежливое обращение правительницы древних казалось ему подозрительным.

— В Итиль Шер редко появляются гости из-за пределов Хаганата, — продолжила эльфийка, — мы практически отрезаны от остального мира.

Намек был более чем прозрачный, но не понять его было не возможно.

— Я постараюсь ответить на ваши вопросы, ваше величество, — ответил Джай.

Он не спешил что-то обещать. Не потому, что не хотел отвечать. Правителей государств могла интересовать только одна вещь — политика (не важно, были ли их подданные людьми или эльфами). Просто юноша не был уверен в том, что сможет ответить. За последние два года он ни разу не выезжал из родового замка, поэтому имел очень приблизительное представление о том, что происходило в Империи.

— Говорят, что обстановка в Империи сейчас неспокойная. Некоторые утверждают, что возможна война, — произнесла королева.

— Да, обстановка немного тревожная, — согласно кивнул Джай, — но никто не говорит о войне. С Лавиэном и Ванааном были подписаны мирные соглашения. С Дарией заключен договор о соблюдении границ. И пока нет оснований предполагать, что они будут нарушены.

Вообще-то, основания для этого были (и Джаю это было известно, как никому другому). Но доказательств того, что в нападении на родовой замок герцога ар-Сантара принимали участие ванаанцы или дарийцы так и не нашли. Поэтому император не предпринял по этому поводу никаких официальных действий.

— К тому же, войну не допустит Великий совет, — добавил Джай.

— Маги редко приходят к согласию, — произнесла королева, задумчиво рассматривая юношу (словно решая, стоило ли продолжать этот разговор или нет). Но потом она взглянула на советника и сказала:

— К сожалению, сейчас угроза войны реальна, как никогда.

Джаю нечего было на это ответить. Он прекрасно понимал, что между официальной политикой стран и реальным положением дел на континенте была непреодолимая пропасть. Зато правительница древних была осведомлена в этом вопросе намного лучше его. Только какую войну она имела в виду? С Ванааном? С Дарией? С кем-то еще? Нельзя было исключать все варианты.

Пауза затягивалась, и юноше становилось все труднее выдерживать пристальное внимание эльфов. Противное ощущение того, что не только каждое его движение, но даже каждая мысль предугадывается ими, не оставляло его. И от этого становилось мерзко вдвойне. Наверное, именно так чувствовал себя Лар, когда… Но додумать эту мысль он не успел, потому что королева решила прервать затянувшееся молчание.

— Вот поэтому я и хотела поговорить с вами, лорд Джай.

— Почему, именно со мной?

— Вы племянник правителя одного из самых сильных государств на континенте. И насколько я знаю, в вашей стране это достаточно высокая степень родства даже для того, чтобы претендовать на трон…

— Наследником его величества является его сын — принц Маран, — ответил Джай, раздумывая над тем, как много ей могло быть известно. Ведь эльфийка не могла знать о том, в каком состоянии сейчас находился Маран… или все-таки могла?

— Да, конечно, — кивнула королева (и по ее лицу не возможно было что-либо прочитать), — но вы достаточно приближены к вашему императору.

Она снова замолчала, и на этот раз тишину нарушил сын герцога:

— Для чего?

— Для того чтобы передать ему мое сообщение. Атэр Инир окажет всю возможную поддержку Империи в случае войны.

Это действительно было неожиданностью, и Джай удивленно посмотрел на королеву эльфов. Угроза должна была быть действительно серьезной, если даже древние, скрывавшиеся на протяжении нескольких тысяч лет, решили открыто объявить о себе всему миру.

— Этот договор должен остаться тайным, — словно прочитав его мысли, продолжила королева. — Мы долго находились в тени, и я хочу, чтобы люди, живущие по ту сторону Сейн Ашаль, и дальше не знали о нашем существовании.

— Вы думаете, это возможно? — с недоумением поинтересовался Джай.

— Пока нам это удавалось, — ответила эльфийка, и к снисходительности в ее голосе примешивались легкие нотки неудовольствия. — Поэтому, я настаиваю, чтобы договор был тайным.

— Да, ваше величество, — кивнул Джай. — Но что именно требуется от меня?

— Я хочу, чтобы вы передали императору мое послание, — ответила правительница древних и, предупреждая его следующий вопрос, продолжила, — переговорные порталы слишком легко отследить. А такой способ сообщения более надежен. Единственное, о чем я прошу, это чтобы послание было передано правителю Империи лично в руки.

Джай не стал уточнять, что произойдет, если оно все-таки попадет к кому-нибудь кроме императора. Эльфийка, наверняка, снабдит свое послание не одним заклинанием, чтобы защитить его от посторонних глаз. Юношу интересовало другое…

— Боюсь, что я не лучший кандидат в гонцы, — произнес он, — в последнее время на меня ведется охота. Поэтому, отдавая мне такой документ, вы подвергаете свой секрет двойному риску.

— И все-таки, я могу доверить его только вам, — произнесла королева, и в ее голосе не было даже намека на просьбу. Только уверенность в том, что ее приказ будет выполнен.

Но Джай и сам знал, что выполнит ее условия. Просто не имеет права их не выполнить. Потому что королева эльфов первой решила обратиться к императору людей. Потому что эльфы хотели подписать договор именно с правителем Империи. И главное, потому что за эти несколько минут самое страшное в этом мире слово «война» успело превратиться во вполне реальную угрозу.

И именно поэтому Джай решил быть честным до конца.

— Я подозреваю, что мой враг может отслеживать мои перемещения, поэтому, как только я окажусь по ту сторону Сейн Ашаль…

Он не стал договаривать, что в этом случае произойдет. Как не стал упоминать о том, что добраться до него могли и до пересечения границы Хаганата (если один убийца отыскал его в сердце Итиль Шер, то это сможет сделать и другой).

Королева снова взглянула на советника, безмолвной статуей застывшего в двух шагах от Джая, а потом (словно решившись) произнесла:

— С этим я смогу вам помочь.

Она оглянулась на Элавиоль. В руках девушки оказался небольшой футляр (Джай не заметил, откуда она его взяла), который она передала правительнице древних. Королева провела по деревянной крышке кончиками пальцев, снимая защитные заклинания, а потом протянула коробочку Джаю.

— Что это?

— Откройте, — произнесла эльфийка (правда, в это мгновение юноше показалось, что она меньше всего хотела, чтобы он прикасался к ее сокровищу).

Внутри лежала только одна вещь — небольшая подвеска в виде цветка лилии на цепочке. Металл, из которого они были сделаны, напоминал серебро, но почему-то казался теплым на ощупь. Но это была единственная странность, на которую обратил внимание Джай.

— Что это? — снова спросил он, рассматривая подвеску.

— Защитный артефакт, — ответила королева, — он блокирует заклинания поиска.

Она говорила убедительно. И Джай, наверняка, поверил бы ей, если бы краем глаза не следил за второй эльфийкой. Реакция Элавиоль показалась ему более чем странной. В тот момент, когда он взял в руки злополучную подвеску, девушка инстинктивно подалась вперед. Она казалась удивленной и испуганной (как если бы он неожиданно схватился за ядовитую змею, но та его почему-то не укусила). Джай хотел подробнее расспросить королеву о подозрительном украшении, но в этот момент отозвался магический поводок.

Последние полчаса юноша почти не ощущал Лара. Поэтому неожиданная вспышка чужого гнева показалась ему ослепительно яркой. Джай оглянулся на дверь (словно это могло помочь ему понять, что происходило за ней) и непроизвольно сжал подвеску. Острые углы впились в ладонь, и неожиданная боль привела его в чувства.

— Его нужно как-то активировать? — спросил Джай, стараясь загладить свою оплошность (его странное поведение не могло не остаться незамеченным — теперь эльфийки настороженно следили за каждым его движением). И только по лицу советника не возможно было что-нибудь прочитать.

— Достаточно просто одеть, — ответила королева.

Чтобы закрыть эту тему, юноша повесил цепочку на шею, и заправил ее под рубашку. Подвеска оказалась почти невесомой, и только ощущение неясного тепла напоминало о ее присутствии. Но сейчас это волновало юношу меньше всего. Потому что судя по настроению Лара, ситуация за дверью ухудшалась с каждым мгновением.

— Как долго вы собираетесь оставаться в Итиль Шер? — спросила королева.

— Еще сутки, — ответил Джай.

— Тогда я передам вам свое послание завтра, — подвела итог правительница эльфов.

Юноша только кивнул ей в ответ. Ему хотелось как можно быстрее закончить этот разговор, и эльфы поняли это.

— Если за это время у вас появятся еще какие-то вопросы, вы можете обратиться к Кану, — добавила королева, и Джай снова кивнул. Чтобы избежать долгого традиционного прощания, он встал и поклонился эльфийке. Королева ограничилась словами:

— Я благодарю вас за этот разговор, лорд Джай.

Традиционная для степняков фраза завершения беседы, в переводе на имперский прозвучала немного странно. Но сути это не меняло. Поэтому юноша снова поклонился и направился к двери.

В коридоре он появился как раз вовремя. Лар стоял на том же месте, где его оставил Джай. Но теперь его обступили эльфы. Незнакомцев было трое. Слишком много, чтобы происходящее оказалось простым совпадением.

Ближе всех к Лару оказался высокий эльф, цвет волос которого подозрительно напоминал оттенок волос королевы Мирримель. Джай подавил тяжелый вздох. Сейчас ему меньше всего хотелось связываться с кем-то из представителей правящей династии древних. Но и оставаться в стороне он тоже не мог. Потому что незнакомец почти нависал над Ларом. Он говорил слишком тихо, чтобы юноша мог разобрать его слова. Но ему не нужно было прислушиваться, чтобы понять, что светловолосый эльф был в бешенстве. Каждый его жест, каждый взгляд выдавали его гнев.

Зато Лар казался воплощением спокойствия. Он не только ничего не отвечал незнакомцу, но даже как будто не замечал его. Что еще больше раззадоривало светловолосого. Настолько, что он даже потянулся к рукояти кинжала висевшего у него на поясе (хорошо еще, что эльфам, как и всем остальным гостям хагана во дворце, запрещалось носить с собой мечи).

Джай сомневался, что незнакомец действительно собирался напасть на безоружного Лара, но рисковать не хотел. Поэтому шагнул вперед и произнес:

— Что здесь происходит?

Это было произнесено достаточно уверенно и громко. Эльфы не могли не обратить на него внимание. Они действительно сразу же обернулись к нему. Но прежде Джай поймал предупреждающий взгляд Лара. Юноше хватило мгновения для того, чтобы понять, что именно его тревожило. Достаточно было встретиться глазами со светловолосым незнакомцем. Эльф был разозлен, и даже не пытался этого скрывать. Но яростью молодого лорда было бы трудно напугать. Его обеспокоили искры безумия, ясно угадывающиеся во взгляде чужака. Того самого безумия, которое застилает глаза багровой пеленой, заставляя забывать обо всем, и погружает душу во мрак. Потому что нет ничего опаснее, чем встать на пути у человека, пораженного этим недугом. А безумный эльф был в сто раз опаснее безумного человека… и теперь он смотрел Джаю прямо в глаза.

— Человеку не стоит вмешиваться в дела эльфов… лорд, — произнес светловолосый на имперском.

В его словах была неприкрытая угроза, но Джай не собирался отступать.

— У меня есть право вмешаться в этот разговор, — ответил он, и прежде, чем светловолосый успел что-нибудь ответить, добавил, — что вам нужно от моего слуги?

— Слуги? — хмыкнул незнакомец, а потом повернулся к Лару и произнес на эльвандаре, — так это и есть твой хозяин, щенок? Когда же он успел надеть на тебя ошейник? В колыбели?

Лар ничего не ответил, поэтому светловолосый продолжил:

— Где же твоя гордость, чужак? Где твое достоинство? Даже если ты не мог победить… ты должен был бороться до конца… или умереть, но не дать этой мерзости к тебе прикоснуться. Почему ты все еще жив?

Лар продолжал хранить молчание, и тогда вместо него ответил Джай.

— Потому что я этого хочу, — произнес он и только потом задумался над тем, что только что сказал, и сколько правды было в его словах. Учитывая события последнего нападения — немало.

Что именно собирался ответить незнакомый эльф, так и осталось загадкой. Потому что ситуацию спас Кан, очень вовремя появившийся в коридоре.

— Илинель, твоя мать может тебя принять, — сказал он, демонстративно не замечая происходящего.

Но, как это ни странно, его слова отрезвили светловолосого. Он застыл на месте, и Джай решил воспользоваться ситуацией.

— Лар, мы уходим, — скомандовал он.

— Да милорд, — привычно ответил тот.

Они отошли всего на несколько шагов, когда раздался голос Илинеля:

— Ты — позор своего рода чужак. Не удивительно, что ты не осмеливаешься назвать свое имя. Собачья кличка больше тебе подходит.

Лар не оглянулся. Но Джай почувствовал, как раздражение в душе эльфа неожиданно сменилось глухой тоской и даже болью. Илинель и сам не подозревал, насколько сильно он оскорбил и унизил Лара своими последними словами. Только когда за ними закрылась дверь их комнаты, молодой лорд повернулся к Лару и произнес:

— Мне кажется, или эти твои соплеменники ведут себя как-то не так?

Эльф молча кивнул ему в ответ.

— Что же здесь происходит?

А в это время на другой половине дворца…Королева эльфов устало откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Разговор с Илинелем утомил ее. Впрочем, как и всегда.

Мирримель понимала, что мальчику было необходимо ее внимание. Но она так не хотела к нему привязываться. Потому что просто не смогла бы еще раз пережить все то, что испытала, когда Тайниль ушел навсегда. А Илинель был так похож на своего отца… настолько, что иногда ей было мучительно больно смотреть в глаза собственному сыну, потому что они напоминали ей о том, кто уже не вернется.

А еще потому, что она видела в них отблеск проклятья, которое рано или поздно должно было погубить Илинеля. Проклятья, которое отобрало у нее Тайниля и всех остальных, кого она знала, любила и поклялась защищать. Проклятья, которое было наложено на ее народ тысячи лет назад, но действовало до сих пор. Но хуже всего было то, что она помнила, что произошло в тот день, когда небеса окрасились кровью и выжившие позавидовали мертвецам, потому что должна была помнить, а потом и передать той, которая придет после нее, что…

Зеленые кроны встревожено шумели над ее головой и птицы в испуге улетали прочь, но Айя не видела этого — она смотрела на Илина. Невообразимо прекрасное лицо брата было изуродовано горем, а его глаза пылали от ярости. Как безумный он метался по поляне и кричал, что отмстит так страшно, что содрогнуться небеса. Но Айя знала, что месть не сможет утолить его горя, как не сможет воскресить Тайан.

— Ты обещал, что не будешь участвовать в этой войне, брат, — сказала она, пытаясь воззвать к его благоразумию.

— Они сами нарушили договор, — резко ответил Илин, а потом с надрывом произнес, — о чем ты говоришь сестра? О каком договоре может идти речь после того, как они убили ее?

— Я скорблю о твоей потере. Но теперь мы должны сделать все для того, чтобы избежать еще больших потерь. Наш народ…

— Сделает то, что прикажет его король, — перебил ее Илин, — Священный лес вступит в войну.

— Брат!

— Я принял решение, Айя, и даже ты не сможешь меня переубедить.

Она действительно не смогла. Не смотря на все ее старания и упорные уговоры, Илин стоял на своем. И Айе не оставалось ничего другого, кроме как склонить голову, принимая его решение, и направиться прочь. Ее остановил голос брата.

— Айя, сестра, ты — все, что у меня осталось, и я хочу, чтобы в этой войне ты была рядом со мной.

Она не стала оборачиваться, потому что знала, что стоило ей снова посмотреть на него, и она уже не сможет сделать то, что должна совершить. Как не стала ничего ему говорить. Потому что не имела права поступить по-другому — теперь от нее зависела не только ее жизнь, но жизнь ее народа, его наследие и его память. Которые она должна была их сохранить. Даже не смотря на то, что ее измена была той последней каплей, которая уничтожила остатки рассудка ее брата, правителя священного леса короля Илина, единственного дорогого ей существа. Слезы текли по ее щекам, но Айя сделала шаг, потом еще один и еще… И тогда Илин закричал так громко и страшно, что она бросилась бежать.

— Так будь же ты проклята, ты и все, кто уйдет за тобой. Проклинаю вас! Убирайтесь прочь и никогда не возвращайтесь. Ты слышишь Айя? Я навсегда запрещаю вам переступать границу Священного леса!

Он кричал что-то еще, но Айя бежала так быстро, что уже не могла разобрать его слов, а его голос заглушали ее собственные рыдания. Она остановилась, только когда у нее совсем не осталось сил, а потом сползла по стволу дерева и обхватила себя руками. Ей было холодно и больно. А в груди поселилась сосущая пустота. Только теперь она осознала, что означало для нее последнее проклятье брата. Но у нее больше не было слез для того, чтобы оплакать еще одну потерю.

Айя не знала, сколько времени прошло, прежде чем она смогла подняться на ноги — несколько минут или часов. В тот момент ей показалось, что успели пройти годы, прежде чем она смогла сделать первый шаг. Но она знала, что будет сильной ради тех, кто пойдет за ней (а пойти за ней должны были многие) и ради тех, кто придет после нее.

Их действительно было очень много: сотни, десятки сотен изгоев, тех, кому не осталось места в старом мире, тех, кто не хотел в нем оставаться. Они нашли остров, который лежал далеко за границей обитаемых земель и был отделен от материка неприступными скалами. Они назвали его Атэр Инир — второй дом, и поселились на нем, вдали от мирской суеты и от войны, признав власть новой королевы — правительницы Айи. А потом наступил этот ужасный день…

Королева не знала, что совершили человеческие маги, какие силы они призвали в их несчастный мир. Она просто не успела задуматься об этом. Потому что в этот момент она ощутила такую боль, что не смогла устоять на ногах и рухнула на пол. Она не могла пошевелиться, и даже на то чтобы связно думать у нее уже не было сил. Все, что ей оставалось, это только смотреть, и она смотрела…

Смотрела на то, как невыносимо яркое алое сияние заполняет небеса, затянутые сетью из снежно-белых и золотых зигзагов. Ощущала, как мелко задрожала земля. И на мгновение Айе показалось, что она слышит мучительный стон самого мира. А потом пришла спасительная темнота, и эльфийка с радостью бросилась в ее объятия. В тот момент она с благодарностью приняла бы даже смерть. Лишь бы та позволила бы ей больше не видеть, не слышать и не чувствовать того, что происходило…

Усилием воли Мирримель заставила себя вынырнуть из чужих воспоминаний, полученных вместе с бременем власти, и открыла глаза. Чтобы тут же натолкнуться на встревоженный взгляд Элавиоль.

— Со мной все в порядке, девочка, — поспешила успокоить ее королева, — сегодня у всех нас был трудный день.

Элавиоль не пришлось повторять дважды. Она присела в реверансе, а потом ушла, оставив королеву и ее советника наедине.

— Рано или поздно, но тебе придется ей все рассказать, — сказал Кан после того, как девушка скрылась за дверью.

— Тогда пусть это случиться позже. Элавиоль еще слишком юна и наивна. Рассказать ей все сейчас было бы слишком жестоко.

— Она выдержит, — холодно заметил советник, — как выдержала ты и те, кто были до тебя.

Королева промолчала — ей нечего было на это ответить.

— Всем нам приходиться чем-то жертвовать ради общего блага, — добавил Кан.

— Даже тебе? — поинтересовалась эльфийка.

— Даже мне.

Королева помолчала несколько мгновений, а потом задумчиво произнесла:

— Моя память хранит очень многое, и иногда я путаюсь в собственных воспоминаниях, Кан. А ты последний из круга хранителей, поэтому я давно хотела тебя спросить…

— О чем? — спросил советник, и по его лицу, как обычно, ничего нельзя было прочитать.

— Ты старше любого из нас. Был советником еще при моей матери. Но иногда мне начинает казаться, что в тех воспоминаниях, которые хранит наш род…

— Сейчас неподходящее время для этого разговора, — прервал ее советник.

— Своим молчанием ты уже ответил на мой вопрос, — напряженно проговорила эльфийка, — ты действительно был там. Ты убедил Айю предать своего брата. Из-за тебя все мы…

— Все произошло так, как и должно было произойти, — снова прервал ее Кан, — и что бы ты не думала, королева, все вы живы только благодаря Айе.

Но Мирримель уже не могла остановиться.

— Разве это жизнь? Мы не живем — мы умираем, медленно и неотвратимо. Сколько остались на острове? Четыре сотни? Пять? А сколько детей родились за последние сто лет? Скоро нас совсем не останется, и тогда кому ты будешь рассказывать о том, как все должно было произойти?

Королева почти сорвалась на крик, но не замечала этого.

— Или ты ослеп и не видишь, как умирают наши дети? Две — три сотни лет, и они угасают, как пламя свечи. Без магии Священного леса они просто не хотят жить, не видят смысла своего существования. Любой, у кого есть хоть капля дара, заранее обречен. Да, мы делаем все возможное, чтобы их спасти. И купол, который мы создали, подавляет дар и продлевает их жизнь, но насколько? На десять лет? На двадцать? Мы всего лишь продлеваем их агонию! Что ты видишь в нашем будущем, ты — кого называли видящим?

— Замолчи.

Голос Кана прозвучал, как всегда, спокойно, даже отрешенно, но в этот раз в нем было столько силы и властности, что Мирримель не посмела ослушаться и замолчала.

— Нарушив договор и вступив в войну, Илин погубил Священный лес. За это он и его народ были изгнаны. Это должно было случиться, и это произошло. Если бы Айя и остальные остались вместе с ним — их ожидала бы та же участь. Они или были бы убиты, или превратились бы в рабов тех, кого раньше презирали.

— Значит, все было напрасно, — тихо произнесла королева, — но тогда зачем ты приказал Айе оставить Илина?

— Кто-то должен был сохранить мудрость нашего народа, его знания и его историю, — ответил Кан, а потом добавил, — Айя знала, на что она шла и какую цену ей придется за это заплатить. И она сама сделала свой выбор.

— Этого нет в моих воспоминаниях.

— Тебе сообщили то, что ты должна была узнать. Не меньше, но и не больше.

На несколько мучительно долгих мгновений в комнате повисла напряженная тишина, которую нарушила Мирримель.

— Но теперь все изменилось…

Королева ни мгновения не сомневалась в том, что если бы советник захотел утаить от нее все, что только что рассказал, она не услышала бы от него ни одного слова. А это означало только одно — она должна была все это узнать, причем именно здесь и сегодня.

— Этот мальчик, которого мы видели вчера. Он из тех — других, потомок оставшихся с Илином. Ты знал, что этот человек привезет его сюда, — Мирримель прижала пальцы к вискам, пытаясь сосредоточиться и думать логически. — Именно ты настаивал на том, что мы должны установить отношения с Империей людей. И это ты предложил пригласить сюда внука хагана для переговоров. Ты знал, что он привезет его с собой.

Мирримель не замечала, что рассуждает вслух, но Кан ей не мешал.

— Почему ты не дал мне с ним поговорить? Этот мальчик мог бы рассказать о тех других, и если бы мы нашли кого-то из потомков Илина, возможно, я смогла бы… — что именно она смогла бы, королева так и не договорила, потому что советник перебил ее.

— У Илина не было потомков, — сказал он, — ни один мужчина из его рода не смог бы надеть корону. Ты никогда не задумывалась о том, почему Атэр Инир правили только королевы? Твой род больше никогда не обретет истинную власть.

— Тогда зачем тебе было нужно затевать все это? Что ты видел в нашем будущем, видящий?

Мирримель не ожидала, что советник ответит ей, но тот неожиданно произнес:

— Не только Айе пришлось расплачиваться за эту сделку с судьбой, королева Атэр Инира, пресветлая Мирримель. Поэтому, как твой советник, я прошу тебя больше никогда не называть меня этим словом, потому что оно не отражает мою суть.

Эльфийка едва заметно вздрогнула, а потом кивнула. О видящих она знала совсем немного. Только то, что когда-то их было трое: по одному на каждую из существующих рас (эльф, гном и человек). Они были чем-то вроде хранителей для своих народов. Не маги, но при этом обладающие просто невероятной силой, видящие были практически бессмертны. Они хранили знания тысячелетий, и даже будущее иногда приоткрывало для них свою завесу. Наверное, они могли бы быть богами. Если бы имели право вмешиваться в историю народов. Но это единственное, что им было запрещено. Во время великой войны, едва не уничтожившей мир — видящие не остались в стороне. И им пришлось заплатить за это. С тех прошло столько времени, что никто, даже высшие маги, не помнили об их существовании. Никто, кроме Мирримель, получившей воспоминания о трагедии ее народа от своих предшественниц. Но и она не знала, а скорее догадывалась, что из себя представлял ее советник. И честно говоря, никогда не задумывалась, чем Кану пришлось заплатить за то, что случилось тысячи лет назад.

— А сейчас позволь оставить тебя, — как ни в чем не бывало, продолжил советник.

Он уже шагнул к двери, когда Мирримель задумчиво произнесла:

— Этот мальчик тебя не интересовал… ты хотел видеть человека, который привез его сюда. Но зачем, Кан? Чем так важен этот чужак, что ты даже отдал ему артефакт Айи? Он должен быть очень сильным магом, если смог взять его в руки. Но зачем тебе понадобился человеческий маг? Он подчинил себе одного из нас… К тому же, мы так долго скрывались от высшего совета. А теперь ты решил одним махом разрушить все то, чего мы добивались сотни лет?

Задавая свой вопрос, Мирримель не надеялась получить ответ. Кан никогда не объяснял свои поступки, даже если всем остальным они казались неправильными и абсурдными. Но на этот раз советник все-таки удостоил ее ответом.

— Он необходим всем нам, королева, — произнес он, глядя в глаза Мирримель, и эльфийка непроизвольно съежилась под его взглядом.

В этот момент ей показалось, что глазами советника на нее смотрело другое существо. Могущественное и властное, оно было бесконечно старым и невероятно мудрым, но при этом смотрело на Мирримель с таким безразличием, что она боялась пошевелиться, чтобы только не потревожить его. Ей показалось, что прошла целая вечность, прежде чем Кан, наконец, отвел глаза.

— Но, к сожалению, мы ему не нужны, — добавил он и скрылся за дверью.

А королева еще долго сидела в своем кресле, глядя ему вслед и обдумывая его слова.

Если бы Джай мог услышать этот разговор, он наверняка озадачил (и даже напугал) его. Но откуда ему было знать, что обсуждали королева эльфов и ее советник после его ухода? Юношу занимали совсем другие вопросы. Если еще утром все его планы сводились к тому, чтобы вернуться в родной замок. То теперь все изменилось. Чтобы выполнить поручение королевы Мирримель, ему нужно было добраться до столицы империи и как можно быстрее.

Джай устроился на подоконнике, но голос Лара оторвал его от размышлений.

— Что-то случилось, милорд?

— Это так заметно? — юноша улыбнулся одними уголками губ.

— Нет, — ответил Лар, — но вы обеспокоены.

— Сейчас мы не сможем вернуться в замок, — честно ответил Джай (скрывать что-то от Лара просто не было смысла).

— Вы решили здесь задержаться? — поинтересовался эльф.

Но в его словах угадывался другой вопрос: «вас не собираются отсюда отпускать?». Юноша отрицательно покачал головой, отвечая на оба вопроса одновременно.

— Придется переходить границу южнее, — произнес он.

Эльф не задал больше ни одного вопроса. Да и зачем? Он и так прекрасно понял, куда именно направлялся Джай. А в остальном… Лар никогда не был любопытным. Тем более что хозяин и так ничего не скрывал от него. Как это ни странно, но эльф был единственным существом, кому Джай мог доверять. Вот и теперь он помолчал несколько долгих мгновений, а потом окликнул Лара.

— Ты когда-нибудь видел что-то подобное? — спросил он, достав из-под рубашки подвеску, подаренную королевой Мирримель.

Эльф повертел украшение в руках, потом присмотрелся к нему внимательнее.

— Артефакт и очень сильный, — произнес он.

— Можешь определить назначение?

— Слишком старый — плетение стерлось, — покачал головой Лар.

Джай благодарно кивнул ему в ответ и снова надел подвеску. Эльф проследил за его движением, а потом неожиданно произнес:

— Это работа моего народа, милорд. В нем нет ни человеческой, ни какой-либо другой магии, только эльфийская. Но ни один из отступников не смог бы сделать ничего подобного. В него вложена магия Священного леса… это очень древняя вещь…

— Ему несколько тысяч лет? — переспросил Джай, рассеянно теребя подвеску.

— Да, милорд, — кивнул эльф.

— Значит, мне подарили настоящее сокровище, — безразлично пожал плечами молодой лорд. Эта новость совсем не обрадовала его. Мало того, ему нестерпимо захотелось избавиться от злополучной подвески. Но невесомая цепочка, уютно устроившаяся на его шее, отозвалась на его прикосновение приятным теплом. Поэтому он так и не расстегнул застежку, хотя его пальцы уже потянулись к ней.

— Я не чувствую в нем угрозы, — произнес Лар, заметивший движение Джая.

— Будем надеяться, что ты прав…

Остаток дня прошел спокойно. Джай решил понаблюдать за тренировкой воинов. Тем более что зрелище для него оказалось очень познавательным. Больше всего ему понравились тренировки мечников. На площадке Джай заметил Лавана. Но мальчик был занят, и юноша не стал его отвлекать, просто понаблюдал за ним со стороны. Для своего возраста тот оказался очень умелым и ловким. Впрочем, Джай тут же одернул себя. Ведь он не знал, сколько лет Лавану исполнилось на самом деле. А, учитывая примесь эльфийской крови, мальчишка мог выглядеть намного младше своего возраста (собственно, он мог быть старше самого Джая).

Вечером их с Ларом пригласили на традиционный ужин. Джай ждал этого приглашения. Ему нужно было увидеть хагана. В этот раз ужинали в другом зале, где-то во внутренних покоях хагана (во всяком случае, так решил Джай).

Этот зал был маленьким, рассчитанным на несколько человек. Но все семейство хагана прекрасно там поместилось. Джаю досталось место между Райном и Лаваном. Лару предложили место с краю, но он предпочел устроиться рядом с Джаем (немного позади него) и степняки демонстративно не обратили на это внимания. Разговор не заладился с самого начала. Райн, правда пытался разговорить Триана и даже задал несколько вопросов Джаю, но нормальной беседы так и не получилось. То ли у всех не было настроения, то ли на них так действовало присутствие хагана. Но ужинали в тишине, обмениваясь только взглядами.

Джай незаметно наблюдал за присутствующими. Сидевший рядом с ним Лаван старался казаться как можно меньше и незаметнее, зато Райн так и напрашивался на очередные неприятности. Даже официальная обстановка не могла испортить ему настроение, и он просто не мог усидеть на месте. Присмотревшись к Триану, Джай заметил, что тот выглядел уже практически здоровым, и молча порадовался за него. Этот молчаливый серьезный степняк нравился ему. В отличие от Асиэля, который единственный из всех дядюшек вызывал у Джая стойкую неприязнь. Это чувство было взаимным. И Асиэль не пытался этого скрывать. Но, конечно же, больше всего внимания молодой лорд уделил самому хагану.

Он видел правителя степи второй раз, но никак не мог составить свое мнение о нем. Джай всегда представлял себе своего деда стариком, этаким сосредоточием властности и величия, убеленным сединами и закутанным в традиционный халат. Судя по тому, что он узнал от отца, хаган был хитер и изворотлив, но при этом мудр и умел находить компромиссы. Он был достаточно властным и жестким политиком, чтобы удерживать степь под своей пятой, но никогда не отличался особой жестокостью. Хотя, если это было необходимо, он не останавливался ни перед чем (в начале своего правления каждому хагану приходилось огнем и мечом подчинять недовольные роды, и последний владыка степи не стал исключением). Все эти знания сложились в определенный образ, который и ожидал увидеть Джай.

Но вместо этого он увидел молодого воина, в чьих жилах текла кровь древнего народа. Владыку степи, но не совсем степняка. Собственного деда (но воспринимал ли тот его, как своего внука?). Юноша не понимал этого странного человека, который сидел напротив него, не знал, чего от него ожидать. А хаган не спешил развеять его сомнения.

Первым с этого ужина решился улизнуть Райн. Он вежливо поклонился всем присутствующим (хотя Джаю его улыбка показалась скорее нахальной). Как только он скрылся за дверью, молодой лорд хотел последовать его примеру. Но взгляд хагана заставил его замереть на месте. Триан и Лаван ушли через несколько минут. И только Асиэля пришлось «выпроваживать». Похоже, тот тоже хотел поговорить отцом. Но хватило одного властного взгляда правителя степи, для того, чтобы Асиэль оставил их наедине (присутствие Лара в этом случае роли не играло — он все равно не понимал язык степняков). Первым заговорил хаган. Но произнес он совсем не то, что ожидал Джай.

— Ты хотел со мной поговорить?

— Да, владыка, — кивнул молодой лорд. — Три дня, выделенные мне, подходят к концу, и мне пора уезжать…

— Если дело только в этом, то ты можешь оставаться здесь сколько хочешь. Ты — сын моей дочери, мой дом — твой дом, — ответил хаган, но потом посмотрел Джаю в глаза и добавил, — но ты ведь все равно не останешься…

— Я должен уехать. Мне нельзя надолго задерживаться на одном месте.

— Как только ты выедешь из Итиль Шер, на тебя опять начнется охота, — напомнил степняк.

Он не пытался уговорить его остаться в Хаганате, просто констатировал факт, и юноша это понимал.

— Я постараюсь выжить, — ответил он.

Несколько мгновений владыка степи задумчиво рассматривал своего внука. Этого странного мальчика, который не переставал его удивлять. Он нарушал все мыслимые и немыслимые традиции, но аштари покорно выполняли его приказы. Он казался замкнутым и молчаливым, но всего за два дня сумел найти общий язык с такими разными людьми как Райн и Триан. В нем не было ни капли магии, но он разбирался в ней лучше, чем большинство шаманов. А его странные отношения с эльфами… он смотрел на них с презрительным безразличием. Но при этом сама королева древних просила его о встрече. Этот мальчик был настоящей загадкой. И правитель степи с сожалением подумал о том, что у него совсем не осталось времени на то, чтобы ее разгадать. Единственное что он мог, это постараться защитить этого странного ребенка настолько, насколько это было возможно.

— Ты решил, как будешь выбираться отсюда?

— Попытаюсь проехать вдоль южного хребта. Если конечно старая дорога сохранилась по эту сторону границы, — ответил Джай и вопросительно посмотрел на владыку степи.

Это был один из слабых моментов его плана (а вернее, авантюры, в которую он собирался ввязаться). Старая дорога была одним из памятников старины. Она была построена то ли до, то ли сразу после великой войны и до сих пор неплохо сохранилась (по крайней мере, та ее часть, которая находилась в Империи).

— Дорога проходима. Но почему ты собрался ехать именно по ней? — поинтересовался хаган.

— В горах магический поиск затруднен. Я надеюсь выиграть немного времени…

Джай боялся, что правитель степи будет возражать против его плана. Но тот неожиданно согласился.

— Хорошо, аштари проведут тебя до перевала, — кивнул степняк, а потом потянулся к своему кинжалу и отстегнул от его ножен тоненькую цепочку с невзрачным коричневым камешком на конце, — отдашь это стражу южной границы. Он поможет тебе перебраться через Сейн Ашаль.

— Стражу южной границы?

— Спросишь у своего проводника, он приведет тебя к нему, — ответил степняк.

Джаю очень хотелось поинтересоваться, откуда у него мог взяться проводник, да еще и «свой», но он промолчал. Только с недоумением повертел в руках подарок хагана и подумал о том, что в последнее время у него накопилось слишком много безделушек. Сначала «подарок» королевы эльфов, теперь это. Если так пойдет и дальше, то скоро он будет увешан артефактами с головы до ног. А в том, что в странном коричневом камушке тоже заключалась магия, юноша не сомневался.

— Благодарю тебя, владыка, — произнес Джай, когда пауза начала затягиваться.

Они обменялись еще несколькими фразами, а потом правитель степи разрешил ему уйти.

Оказавшись за дверью, Джай подумал, что у них получился очень странный разговор. Сплошные паузы и недомолвки. И дело было вовсе не в том, что им нечего было обсудить. Просто по-другому не получалось. Слишком необычным человеком оказался хаган. Он говорил и делал совсем не то, что ожидал от него Джай. Мало того, правитель степи сразу же принял его решение, ни разу не возразив. Как если бы хаган разговорил с ним, как… с равным?

Эта мысль настолько удивила Джая, что это почувствовал даже Лар. Эльф вопросительно посмотрел на него, и молодой лорд ответил ему успокаивающим взглядом. Необходимое решение он уже принял. Теперь оставалось воплотить его в жизнь, а главное — самому остаться в живых.

Часть 4

Из Итиль Шер они уезжали тайком (насколько это было возможно). Поэтому пышных проводов им никто не устраивал. Были только Райн, помогавший эльфам с настройкой портала, и Триан, явившийся за своими аштари. Но Джай был этому даже рад. С хаганом они уже все обсудили, и с Лаваном он успел попрощаться. А остальным не обязательно было знать об их отъезде (не стоило забывать о враге, у которого даже в сердце Итиль Шер были глаза и уши).

Проводы растянулись из-за аштари. Нет, Джай и раньше не сомневался, что Лиам увяжется за ним. Степняк уже несколько раз намекал ему на это. Но юноша не ожидал, что Зим и Мааюн тоже захотят уехать из Итиль Шер. Переубедить этих упрямцев остаться, ему не удалось. Хорошо еще, что остальные оказались сговорчивее и согласились вернуться под командование Триана. Хуже всего дела обстояли с Сигом. Шаман залечил его рану, и воин чувствовал себя хорошо. Но рука ему плохо подчинялась. И до сих пор было не известно, сможет ли он пользоваться ей или нет. Сиг и сам понимал, что однорукий калека, не способный удержать меч, будет обузой для отряда, поэтому ни на чем не настаивал и ничего не просил. Но Джай не мог его бросить просто так.

Его успокоил Триан. Оказалось, что воинам-аштари, получившим ранение, в Итиль Шер не бросали на произвол судьбы. Их отправляли обучать воинскому искусству мальчишек, или подбирали другую работу. Так что за Сига можно было не переживать.

Джай едва успел переговорить с Трианом, когда Райн сообщил, что к переходу все готово и вот-вот откроется портал. Юноша крепче вцепился в поводья своей лошади, опасаясь, что животное может испугаться и рвануться в сторону. А потом оглянулся на свой поредевший отряд. Теперь их стало еще меньше: они с Ларом, Хор, Мааюн, Зим и Лиам. Еще Шеони, но она вряд ли смогла бы постоять за себя, поэтому за воинскую единицу ее можно было не считать. Правда, хаган выделил для них десяток воинов сопровождения. Которые должны были довести их маленький отряд до перевала. Так в общей сумме отряд получился очень даже приличный. Но Джай никак не мог отделаться от мысли, что его спутников с каждым днем становится все меньше.

— Ну что, все на месте? — поинтересовался Райн, торопливо заканчивая последние символы заклинания.

— Нет проводника, — ответил Триан.

Джай хотел поинтересоваться, кого еще ему навязали в попутчики, но не успел. Вопрос отпал сам собой, когда объявился Натаэль. Юноша посмотрел на него с недоумением, вот уж кого он не ожидал увидеть среди своих попутчиков. Древние его в принципе терпеть не могли, а Натаэль особенно. Но свое мнение молодой лорд, конечно же, оставил при себе.

— Теперь все, — произнес Триан, а потом обернулся к Джаю, — мы всегда рады тебе, сын сестры, и будем ждать твоего возвращения. Помни наш дом — твой дом.

Юноша ничего не ответил. Да и зачем, все нужное было сказано еще вчера. Поэтому Джай просто поклонился степняку и, дождавшись своей очереди, шагнул в портал. Впереди у него снова была дорога.

Проводив мальчишку и оставив брата разбираться с переходом, Триан снова вернулся во дворец. Его ждал великий хаган.

— Как все прошло? — поинтересовался владыка, едва за Трианом закрылась дверь.

— Прекрасно. Переход был точен, поэтому проблем не должно быть.

— Хорошо. Значит, они уже на середине пути к южной границе. Если проводник проведет их по малой тропе, через декаду они будут там.

— Да, отец, — кивнул Триан, устраиваясь в предложенном кресле.

Они недолго помолчали, а потом молодой рэм все-таки осмелился спросить:

— Этот мальчик так важен, потому что он из нашего рода? Или не только?

— Почему ты так решил? — поинтересовался хаган, с интересом уставившись на сына (такого вопроса от него не ожидал).

Триан был умен и наблюдателен. Если бы ему прибавить немного изворотливости, хаган выбрал бы его своим наследником, отстранив Асиэля. Но стать политиком, второму сыну владыки было не суждено. Он интересовался только воинскими делами. И, казалось, не замечал ничего кроме них. Но как выяснилось, очень даже замечал.

— Ты не стал бы пренебрегать безопасностью Итиль Шер даже ради одного из нас. А для этого мальчика построили портал на максимальное удаление, это ослабило нашу защиту.

— Не думал, что ты интересуешься магией.

— Только защищающей Итиль Шер, отец.

Вот теперь это было больше похоже на Триана. Всегда собранного и настороже.

— Ты прав. Он важен не только потому, что сын Жамии. Хотя и этого уже было бы достаточно. Все дело в нем самом.

— И кто же он?

— Не знаю, — честно ответил хаган.

Триан был единственным, кому он никогда не лгал. Молодой рэм не выносил лжи, но дело было даже не в этом. Просто именно второй сын стал для владыки степи единственным человеком, с которым он мог поговорить начистоту. Асиэль слишком увлекся эльфами, Райн — магией, а Лаван был еще слишком молод, чтобы посвящать его в тайны. Зато Триан был достаточно рассудителен и абсолютно предан.

— Знаю только одно — этот мальчик нужен древним. Настолько, что они готовы отказаться от своей изоляции и выйти в мир.

— Ты хочешь, чтобы древние ушли из Хаганата?

Триан удивленно уставился на отца. Вот уж чего он не ожидал от хагана, так это желания избавиться от эльфов. Сам Триан был убежден, что влияние эльфов стоило ограничить (чересчур много власти они взяли в свои руки). Но он никогда не думал полностью избавляться от них. Слишком многое в Хаганате сейчас зависело от эльфов. Их знания, их умения, их магия — все это было жизненно необходимо для Итиль Шер и для всего народа степи.

— Но почему, отец? Ты же говорил, что они определяют наше развитие. Что только благодаря ним мы двигаемся вперед…

— Говорил, и не отказываюсь от своих слов. Если бы не знания древних мы до сих пор жили бы в шатрах и пасли скот, а Хаганат никогда не стал бы единым. Они действительно изменили наш народ. Но все дело в том, что они слишком быстро его изменили. Ты когда-нибудь был в приграничных поселках, Триан?

— Я был в лагере сторожевого отряда на южной границе, — ответил молодой рэм.

— Я имею в виду не воинский лагерь, а обыкновенный поселок. Тебе стоило бы на это посмотреть.

— Приграничные роды до сих пор чтят традиции, — протянул Триан, и до него потихоньку начинало доходить, что именно хотел сказать ему отец.

— Дело не только в традициях, вообще во всем. Там на границах словно другой мир или другое время. Представь, что было бы, если бы хоть один из приграничных рэмов увидел Караш, я уже не говорю об Итиль Шер. И если бы эти рэмы смогли объединиться…

— Был бы бунт.

— Уже сейчас есть много недовольных нарушениями традиций, и с каждым годом их становится все больше. Древние помогли нам развиваться, но теперь из-за них мы на пороге внутренней войны…

Несколько минут Триан подавленно молчал, стараясь переварить новость, которая никак не укладывалась в его голове. И в то же время, он понимал, что в таких вещах отец просто не мог ошибаться. Не зря он столько лет удерживал в своих руках всю степь.

— Тогда почему королева…? — начал было молодой рэм, но, сообразив глупость вопроса, замолчал.

— Потому что она королева, — усмехнулся хаган, — она не одна из детей степи, и даже не человек. Она поступала так, как было выгодно ее народу.

«Но не нам»- подумал Триан, но так и не произнес это вслух. Зачем проговаривать и без того очевидные вещи? Вместо этого он спросил:

— А что будет, если древние уйдут в Империю?

— Если они уйдут, то больше не будет Сейн Ашаль, — ответил хаган. — Нам придется приспосабливаться к новому миру. Защищать западную границу.

— То есть война все равно неизбежна?

— Возможно. Но даже это будет лучше войны между родами. Общий враг их объединит.

Триан снова кивнул, соглашаясь со словами отца. Если то, о чем он говорил, должно было случить. То лучше бы это произошло сейчас, пока реальная власть сосредоточена в руках одного человека. Триан сомневался в том, что тот же Асиэль сумеет удержать свое влияние. Молодой рэм настолько задумался, что не замечал, что выражения лица хагана изменилось, и теперь он смотрел на сына с явным сожалением. Потому что Триан совсем не понял, что именно его отец хотел ему сказать. Молодой рэм думал о войне, в то время как хаган говорил ему о мире. Мире, который возможно удастся удержать, если один удачливый мальчик все-таки доберется до своей цели.

А в это время Джай все больше удалялся от Итиль Шер. Порталом их с Ларом перенесло к южной границе Хаганата. На это явно указывал горный хребет, к которому они приближались все быстрей. Натаэль снова вел их по малой тропе. Поэтому путешествовали они быстро. Через несколько дней добрались до обжитых земель. Дальше отряд ехал обычным способом, без магии. А еще через день Хор заявил, что они на землях его рода.

Обрадовался ли мальчишка возвращению домой или нет, Джай так и не понял. Слишком уж хмурым выглядел Хор. Но юноша решил не обращать на это внимание. Сам он был очень даже рад, что они, наконец, добрались, и что не пришлось никого упрашивать позаботиться о Хоре. Род мальчика занимал территории возле перевала, куда и направлялся Джай. Осталось только сбыть его на руки родителю, и с чистой совестью отправляться дальше. Но у Атан им пришлось задержаться.

Сначала выяснилось, что аштари должны были сопровождать их не до перевала, а только до лагеря этих самых Атан. Потому что личной гвардии хагана нельзя было появляться возле границы (это вызвало бы слишком много подозрений). Правда, каким образом в сопровождавших его степняках можно было заподозрить аштари, Джай так и не понял. Лично для него все воины, что те, что эти выглядели одинаково. Но спорить он не стал. Тем более что хаган уже продумал этот момент. Для рэма Атан было приготовлено особое распоряжение — обеспечить его безопасности.

Вот тут и начались неприятности. Так как послание хагана было секретным, то есть снабженным специальным защитным заклинанием, то прочитать его мог только рэм Атан. Но он не смог сделать по той простой причине, что был болен и уже вторые сутки не приходил в себя. Шаман племени неотступно находился возле него. А других степняков, способных справиться с заклинанием, просто не было. Поэтому Актар — второй сын рэма, временно взявший бразды правления на себя, решил не торопиться и подождать, пока его отец очнется, или пока шаман не сможет заняться текущими делами. А Джая и остальных оставил в поселке в качестве почетных гостей, обеспечив им максимальную безопасность (то есть усиленный конвой). На все попытки Хора объяснить ситуации, и рассказать, кто есть кто, старший брат согласно кивал, а потом продолжал стоять на своем: «Несколько дней ничего не решают. Нужно подождать». И они ждали. Джай уже начал скучать от безделья. Единственным развлечением стал румийский торговец, который немного разнообразил их жизнь.

На всем континенте слово «румиец» уже давно стало нарицательным. Так называли удачливых торговцев, пронырливых и всегда умудрявшихся сорвать хороший куш. Румия действительно славилась своими торговцами, которые изъездили весь континент. Их товары ценились в Империи и в Лавиэне. А теперь оказалось, что и со степняками они нашли общий язык.

Сам торговец не понравился Джаю. Когда он рассыпался льстивыми речами, его глазки так и бегали по сторонам. От новости, что рэм болен и не сможет его принять, улыбка почтенного Шааля заметно подувяла. Оказалось, что Рэм Атан караваны румийцев всегда проверял лично. То ли он недолюбливал торговцев, то ли дело в особом распоряжении владыки. Но факт оставался фактом. Шаалю предложили или остаться в лагере, или возвращаться назад. Конечно же, торговец остался. Возвращаться ни с чем ему не хотелось.

Единственной, кого совсем не расстроила неожиданная задержка, была Шеони. Девушка понимала, что уже через несколько дней она навсегда покинет Хаганат. Поэтому пользовалась последней возможностью побыть среди своих. Женщины приняли ее в свой круг. Им было так интересно послушать и о родном для Шеони Караше, и о загадочном Итиль Шер, где ей удалось побывать. И она охотно рассказывала им обо всем: о городе, о прекрасной старшей жене хагана, которая была к ней так неожиданно добра. Потом уже в свою очередь расспрашивала о жизни на южной границе.

Оказалось, что жизнь Атан очень отличалась от того, к чему привыкла Шеони. И дело было даже не в том, что этот род жил возле самой границы и часто переезжал, поэтому своего города у них не было. А в том, что в роду Атан оказалось немало девушек из других народов.

Когда Шеони решилась задать этот вопрос одной из местных женщин. Та охотно объяснила, что все дело было в румийских торговцах, которые вместе с тканями и другими товарами привозили еще и рабынь, экзотическая внешность которых нравилась детям степи. Поэтому у Атан было много ат-тани из чужих земель. Эти девушки все время вносили в их быт что-то новое. Отсюда и шли основные различия и отступления от традиций. Эта новость немного встревожить Шеони. Ведь ее всю жизнь приучали к тому, что законы народа степени незыблемы. Но, как это ни странно, именно среди Атан она почувствовала себя почти, как дома. Причем не в доме своего отца, а именно «дома». В месте, где ей было уютно и комфортно. Здесь среди Атан никто не оборачивался ей вслед. В поселке встречались девушки с намного более необычной внешностью, чем у нее. А еще здесь никто и не думал смотреть на нее с презрением только из-за того, что ее мать была ат-тани. Потому что если в положении жен и почти-жен еще были различия, то детей от них никто не делил.

Муж оставил ее на попечение старше жены рэма Атан и все время пропадал где-то с воинами и странным древним, который не отходил от него ни на шаг. Молодой воин, за которым она ухаживала всю последнюю декаду, тоже уже не нуждался в ее опеке. Он почти поправился. И теперь его не нужно было развлекать разговорами, чтобы отвлечь от боли заживающей раны.

Шеони невольно улыбнулась, вспомнив вечера у походного костра. Когда молодой воин с непривычно коротким именем Хор падал с ног от усталости. Он был слишком горд, чтобы это показать. Поэтому самостоятельно расседлывал коня, а потом буквально валился на свой соху. Его рана еще не окончательно зажила, но он не показывал свою боль. Шеони догадывалась о ней только по его замедленным движением и гримасам, изредка искажавшим его черты. Устроившись на соху, раненый долго не мог заснуть. И тогда, чтобы отвлечь его, Шеони подолгу разговаривала с ним. Наверное, она за всю жизнь не говорила так много, как за эти несколько дней. Но это оказалось так удивительно приятно — говорить. Просто говорить, не опасаясь, что получишь окрик за неосторожное слово. Зная, что тебя действительно слушают, давая возможность выговориться. И ей совсем не было обидно, когда молодой воин засыпал под ее размеренную речь. Потому что на следующий вечер он снова подзывал ее, и она могла рассказать все, что не успела.

В поселке Атан Шеони оказалась предоставлена самой себе. Поэтому когда прибежала младшая ат-тани хозяина дома, в котором ее поселили, и сообщила, что приехал торговец, девушка не смогла отказаться от искушения и не посмотреть на него. Она же никогда не видела торговцев. Тем более из загадочной Румии. Той самой, откуда привозили прекрасные ткани и необычные украшения, а еще ароматные благовония, которые так любила старшая жена ее отца.

Торговец не впечатлил Шеони. Невысокий толстячок в поношенной дорожной одежде совсем не привлекал к себе снимания. Зато две телеги, тщательно укрытые кусками серого сукна, так и манили взгляд. Казалось, только откинь полотно, и из-под него появятся горы несметных сокровищ. Девушке хотелось посмотреть на них поближе, но она не осмелилась подойти. Опасаясь рассердить охранников, сопровождавших груз купца. Воины выглядели грозно, хоть и непривычно для Шеони.

Ее новые знакомые из Атан оказались посмелее. Женщины тоже не стали подходить к повозкам. Зато им удалось переговорить с рабынями, которых торговец вез то ли в подарок, то ли на продажу. За девушками тоже наблюдали, но не так внимательно, как за тюками с поклажей. Да и куда они могли посреди поселка степняков? Поэтому их удалось расспросить. Обе девушки были румийками. Они выросли в рабстве, поэтому спокойно относились к своему незавидному положению (то ли привыкли, то ли считали подобное в порядке вещей). И с женщинами Атан общались очень охотно, расспрашивали о жизни среди степняков. Все-таки им предстояло жить среди этих людей.

Степнячки отнеслись к рабыням благосклонно. Но Шеони, с детства приученная распознавать малейшие признаки недовольства на лицах старших тани и ат-тани, заметила и несколько недовольных взглядов. Будь девушка легковернее, она сразу же забыла бы о них. Но Шеони давно привыкла к тому, что неприятности могут произойти в любой момент. Именно поэтому она и обратила внимание на детали, которые не заметили остальные во время разговора с девушками рабынями, и потом, когда рэм Актар собрал своих гостей за одним столом…

За дни вынужденного ожидания Джай исходил поселок Атан из конца в конец. Пару раз он устраивал тренировки для аштари и даже, о чудо, поговорил с Натаэлем. Эльф изменил манеру своего поведения, и общаться с ним стало гораздо легче. Теперь он не казался каменной статуей не способной на малейшее проявление эмоций. Но разговор у них получился какой-то уж очень не однозначный и оставил после себя неприятный осадок. У Джая даже создалось впечатление, словно эльф принимал его за кого-то другого.

От скуки, молодой лорд решил совместить приятное с полезным и попробовать разговорить румийца. Новости из Румии доходили в Империю с опозданием. Удаленность и южная гряда, надежно отгораживавшая Румию от остального мира, способствовали этому. А тут была такая возможно — получить известия из первых рук. Но вытрясти из почтенного Шааля что-нибудь стоящее оказалось удивительно сложно. А еще сложнее — отвертеться от встречных каверзных вопросов. Торговец оказался чересчур догадливым и ужасно любопытным. Чтобы избежать лишних расспросов, Джай старался его избегать. Они встречались только во время традиционного ужина в шатре Актара. Но и там юноше удавалось держаться от него подальше.

В этот раз он тоже сел на противоположном конце «стола». Впрочем, сиди Джай ближе, вряд ли он успел бы что-нибудь изменить. Слишком неожиданно все произошло.

Ужин начинался как обычно с традиционного приветствия рэма и его гостей. После того, как все расселись по местам, женщины уставили стол-скатерть тарелками. А почтенный Шаль по своему обыкновению, полностью захватил внимание рэма Актара. Конкурировать с ним никто и не пытался. Джай старался поменьше попадаться на глаза степняку, который косился на него с явным подозрением. Лар тем более ни во что не вмешивался. А Хор, повздоривший с братом из-за них обоих, обиженно молчал. Остальные воины, имена которых юноша не знал (и честно говоря, не старался узнать) переговаривались между собой. Поэтому в шатре стоял приличный гул, и никто не обратил внимания, как одна из девушек разносивших еду, что-то прошептала Хору. Она так волновалась, что тяжелое блюдо дрожало в ее руках. Но девушка справилась с собой и аккуратно поставила его на стол.

Джай не придал бы этому значения, если бы не узнал невысокую фигурку Шеони. Поведение степнячки насторожило его. Но подумать о том, какие секреты могли появиться между этими двоими, он не успел. Потому что Хор неожиданно побледнел и бросил взгляд на Актара. Рэм и торговец как раз собирались распить вино. Шааль передал степняку наполненную чашу, а потом налил себе еще одну. Актар уже поднес напиток к губам, когда Хор, неожиданно сорвавшийся со своего места, выбил несчастную плошку из его рук. В итоге вино залило лицо и грудь рэма, а в шатре повисла тишина.

Нужно отдать должное Актару. У него хватило выдержки остаться на месте и стереть вишнево-красные капли стекающие по щекам, а потом спросить:

— Что это было, Хор?

— Вино отравлено, — выдохнул мальчишка.

Как это ни странно ему поверили. Причем все: и Актар, и остальные воины.

Враз побледневший торговец неожиданно оказался в центре всеобщего внимания. Он мелко затрясся, но выдавить из себя что-то членораздельное так и не смог. То ли от неожиданности, то ли от страха. Хор с полыхающими от рвущейся на свободу неконтролируемой силы глазами выглядел страшно. Даже Джаю стало не по себе. А ведь он, в отличие от большинства собравшихся в шатре степняков, представлял, что может натворить необученный маг, если его настолько вывести из себя.

Пока торговец пытался справиться с неожиданно пересохшим горлом, степняки повскакивали с мест. Шааля чуть не разорвали на куски. Но Актар опять проявил чудеса выдержки и рассудительности. Несколькими властными выкриками он заставил воинов отступить. Но торговец не успел этому обрадоваться, потому что лично для него взгляд рэма не предвещал ничего хорошего. И вот тогда румийца что называется «прорвало». Он заговорил, и говорил не умолкая. Клялся в своей невиновности, в том, что вино было самым обыкновенным, даже пытался для наглядности отпить из своей плошки. Но не успел, потому что Актар перехватил его руку, забирая злополучную посудину.

Внимание всех степняков в этот момент было сосредоточено на них двоих. Поэтому никто не обратил внимания, как один из воинов, сидевших у выхода, скрылся за пологом шатра. Никто кроме Джая. Судя по тому, как решительно был настроен степняк. Он что-то задумал. И это что-то не предвещало спутникам торговца ничего хорошего.

Молодой лорд не собирался вмешиваться в происходящее (в конце концов, все это его не касалось). Но потом он поймал взгляд румийца: затравленный и непонимающий. И неожиданно совершено ясно понял, что даже если в вине Актара и был яд, Шааль не имел к нему никакого отношения. Как понял и то, что если срочно ничего не предпринять случится что-то непоправимое. Потому что если здесь, в шатре, Актар сумеет удержать своих воинов. То там, по ту сторону полога, некому будет их остановить.

Джай знаком велел Лару следовать за ним, а потом выскользнул из шатра. Нужно было добраться до людей Шааля раньше того степняка. Молодой лорд не собирался вмешиваться в драку, а только предупредить охранников, чтобы те не вздумали сопротивляться. Сейчас степнякам хватило бы малейшего повода для убийства. Еще оставался крошечный шанс на то, что воинов удастся вразумить, но Джай особенно на это не рассчитывал. И оказался прав.

Они с Ларом успели к тому моменту, когда степняки окружили охранников торговца, за спинами которых маячили силуэты рабынь. Ни о каком предупреждении теперь уже не шла речь. Степняки обнажили оружие, охранники оказались не робкого десятка и потянулись за своим. Шансов у них не было никаких, но сдаваться они не собирались.

Зазвенели мечи, и Джай отступил в сторону. Вмешиваться в чужую драку было бы бессмысленно. Но и уходить он пока не стал. Любопытство сыграло свою роль. Да и Лиам и остальные аштари, неожиданно появились как из-под земли.

Охранники дрались яростно. Они были все еще живы только потому, что степняки не хотели их убивать. Иначе, их давно уже смели числом. Румийцы не могли этого не понимать, но продолжали сражаться, стараясь не подпустить степняков к повозкам. Их поведение выглядело более чем странным. Потому что так не защищают чужую собственность, только свою жизнь.

Несколько минут Джай наблюдал за дракой, а потом обратил внимание на спрятавшихся за телегами рабынь. Одна из них, не отрываясь, следила за воинами. Она была явно напугана. Зато вторая казалась удивительно спокойной. Пользуясь тем, что всеобщее внимание было направлено на охранников, она деловито рылась в вещах на дальней телеге. Потом нашла какой-то мешок и попыталась незаметно отбежать. Но, заметив Джая, замерла на месте. Ее глаза опасно сузились. И послушная рабыня в миг превратилась в разгневанную фурию, стремительную, как выпущенная стрела, и такую же смертоносную. Отбросив мешок (прятать его теперь не было смысла) она бросилась к Джаю. Но добраться до него она не успела. Потому что дорогу ей преградил Зим.

Степняк действовал без колебаний. Как если бы перед ним была не женщина, а настоящая убийца. Впрочем, уже через мгновение выяснилось, что девушка действительно прошла подготовку. Потому что от меча она уклонилась очень даже профессионально. Но и Зим был далеко не новичком. Он достал ее в обратном движении, и рабыня сломанной куклой осела на землю. Только и сам Зим пострадал. Румийка смогла до него дотянуться, вонзив кинжал в его грудь и чудом не задев сердце (придись удар выше всего на палец, и степняк умер бы на месте). Но пока Зим был еще жив и даже в сознании. Он опустился на землю, тяжело оперевшись на собственный клинок. Джай, оказавшийся к нему ближе всех, успел его поддержать прежде, чем тот упадет. К кинжалу юноша не прикасался, понимая, что стоило его вынуть и степняк попросту истечет кровью. Зиму срочно нужна была помощь целителя.

— Шаман Атан сейчас у рэма, — напомнил Лиам.

Но Джая интересовал другой целитель.

— Натаэль, — произнес он и кивнул Мааюну.

Не Лара же было за ним посылать (эти двое терпеть друг друга не могли, и эльф еще чего доброго мог отказаться куда-то идти). А Лиам сам бы не пошел, считая безопасность своего рэма важнее спасения воина. Румийцы все еще продолжали сопротивляться. Но после того, что произошло, степняки удвоили усилия, особенно не церемонясь с охранниками. Через минуту сопротивление было подавлено. Один из наемников держался за раненое плечо. Еще один валялся без сознания. Но крови на нем не было видно. Так что, скорее всего он был жив. Остальных обезоружили и связали.

Когда с румийцами разобрались, Джай велел Лиаму перенести Зима в шатер, а потом оглянулся на Лара. Тот понял его без слов и, стараясь не привлекать внимание, подхватил мешок погибшей рабыни. Нужно было выяснить, что она так не хотела показывать степнякам. Но с этим можно было разобраться позже. Сейчас главным было спасти Зима.

Мааюн вернулся через несколько минут вместе с Натаэлем. Похоже, по дороге он уже успел ему кое-что рассказать, потому эльф не задал ни одного вопроса и сразу же направился к раненому. Бегло осмотрев его, Натаэль рывком вытащил кинжал (к тому моменту Зим уже потерял сознание, поэтому никак не отреагировал на его действия). Эльф зажал рану и сосредоточился, но ничего не происходило. Повинуясь собственной интуиции, Джай положил руку ему на плечо. Он и сам не знал, зачем так поступил. Но в тот момент именно это действие показалось ему правильным. Натаэль вздрогнул от прикосновения, но чужую руку сбрасывать не стал, сосредоточившись на своей работе. Вокруг его ладоней появилось золотое свечение. Рана Зима стала затягиваться, но очень медленно. Словно нехотя.

Джай не раз видел работу целителей. Поэтому сразу сообразил, что в этот раз что-то было не так. Эльф выглядел так, словно он не исцелял, а как минимум воскрешал Зима с того света. Натаэль побледнел и от напряжения на его висках выступили капельки пота. Он удерживал заклинание не меньше минуты. Но полностью закрыть рану степняка так и не смог. Разрез остался на месте. Правда теперь он уже не был таким глубоким, и кровотечение заметно уменьшилось. Теперь рана выглядела просто серьезной, а не смертельной.

— Перевяжите его, — произнес эльф, — сейчас я больше ничем не смогу ему помочь.

Лиам как раз заканчивал перевязку, когда раненый пришел в себя. Зима напоили целебным отваром и оставили отдыхать. Джай тоже не отказался бы от нормального отдыха. Но об этом пока можно было только мечтать. Потому что если судьба румийского купца интересовала его поскольку постольку. То с мешком рабыни-убийцы нужно было разобраться как можно скорее.

Юноше хватило одного взгляда на наследство румийки, чтобы понять, почему все получилось так, как получилось. Среди свертков с товаром оказалась занятная шкатулка, буквально притягивавшая взгляд своим безликим видом по сравнению с другими вещами. На ней не было ни узоров, ни гравировок. Зато плотно подогнанные стенки препятствовали проникновению влаги. А оббитые металлом уголки защищали от ударов. Джаю пришлось повозиться, чтобы ее открыть. Но, добившись своего, он тут же захотел выбросить неожиданную находку и вымыть руки. Остановило его только то, что содержимое шкатулки не стоило рассыпать по всему шатру. Потому что серебряная пыль была опасна в даже очень маленьких количества. И не важно, каким образом она попадала в организм: с вдыхаемым воздухом или просто наносилась на кожу.

Серебряная пыль или порошок забвения считался одним из самых сильных наркотиков, известных на континенте. Щепотки этого вещества было достаточно для того, чтобы превратить человека в безвольную куклу, способную думать только об одном — как получить еще одну порцию. Поэтому в Империи был принят закон, согласно которому тот, у которого найдут хотя бы малую толику этого вещества, приговаривался к пожизненному заключению или даже к смертной казни. Наверное, у степняков были похожие законы. Иначе, тренированная убийца, так искусно притворявшаяся рабыней, не стала бы бросаться на меч. Такие люди обычно не страдают тягой к самоубийству.

К сожалению, серебряная пыль ценилась очень дорого. Поэтому, не смотря на угрозу сурового наказания, всегда находились люди, готовые рискнуть своими жизнями за кругленькую сумму. Содержимого шкатулки, которую нашел Джай, хватило бы для того, чтобы обеспечить безбедное существование не только всем охранникам и бывшей рабыне вместе взятым, но и их внукам.

Оставалось выяснить, знал ли сам торговец о товаре, который на самом деле он перевозил. И кому этот товар предназначался. Но искать ответы на эти вопросы было заботой рэма Атан. А Джаю оставалось только передать находку Актару.

Но просто так всучить злополучную шкатулку степняку ему не удалось. Пришлось долго и с подробностями объяснять, где и при каких обстоятельствах он ее обнаружил. Актар устроил Джаю настоящий допрос. Юноша подозревал, что он до сих пор не разделил участь торговца, которого только что вывели связанным и под конвоем, только потому, что во время схватки пострадал один из его людей. Да и Хор, все это время не отходивший от Актара, до сих пор не успокоился. Глаза мальчишки подозрительно поблескивали, и от него буквально веяло неконтролируемой силой. Старший брат и другие воины то и дело косились на него. Но выгонять из шатра не стали. Не желая лишний раз раздражать (похоже, у Атан имелся опыт общения с необученными магами). Поэтому и расспрашивал его Актар с особой осторожностью. Спросил только, откуда Хор узнал об отравленном вине, а потом сразу же велел позвать Шеони.

Девушка безумно волновалась, но как это ни странно почти не боялась. За последнее время с ней произошло столько непонятных и страшных вещей, что она, наверное, просто устала бояться. Чего стоил только тот переход через волшебный диск, когда они оказались в Итиль Шер. Шеони еще никогда не испытывала такого ужаса, как в тот момент, когда молодой воин, с которым тогда она еще не смела заговорить, потащил ее прямо в это сверкающее нечто. По сравнению с пережитым, допрос рэма Атан был не таким уж страшным. Но и не волноваться она не могла. Не каждый же день ей приходилось держать ответ перед рэмом. Заметив мужа, Шеони немного успокоилась (все-таки она была не одна). Поэтому смогла более-менее связно рассказать о том, что произошло.

О том, как она обратила внимание на странное поведение одной из женщин во время разговора с румийскими рабынями. Как поймала ненавидящий взгляд, направленный на рыжеволосую чужачку. Но не придала ему значения. И только когда увидела, что та же самая женщина подносила торговцу вино во время ужина, сообразила, что что-то было не так. Потому что на ней были чужие покрывала. Шеони узнала ее только по рукам. Предчувствие беды никогда не обманывало ее. Поэтому девушка решила не молчать, а рассказать о своих догадках мужу. Но он сидел слишком далеко. Шеони догадалась подойти к молодому воину, которого уже немного знала. Ничего конкретного она не могла сказать. Просто попросила присмотреть за почтенным торговцем. О том, что в вине рэма был яд, она и не догадывалась.

Расспросив ат-тани чужака, Актар отпустил ее, а заодно и ее мужа. Не стоило разбираться с внутренними проблемами рода при посторонних. По-хорошему, нужно было выставить из шатра еще и Хора. Но мальчишка все еще был не в себе, и Актар не стал его трогать.

Кстати, правильно поступил. Потому что Хор действительно не мог успокоиться. Напряжение последних декад, когда каждое мгновение нужно было быть готовым к новому нападению. Гибель Хейта, собственное ранение. И, что переносилось тяжелее всего, постоянные метания между долгом роду и долгом крови. О которых Хор не смел никому рассказать (у его нового рэма хватало своих неприятностей, чтобы заботиться еще и о его проблемах). Все это измотало его. Настолько, что ему хватило бы малейшего повода, чтобы окончательно сорваться. Так не вовремя проснувшуюся силу никак не удавалось взять под контроль.

Наверное, он выглядел страшно. Потому что младшая тани Турама, которую только что ввели в шатер, отшатнулась от него. А рэм Актар то и дело косился на брата. Впрочем, это не мешало ему вести допрос. Напуганная женщина и не пыталась отпираться. Она отвечала на все вопросы, через слово начиная умолять о прощении, то и дело повторяя, что она «не хотела» и «так не должно было быть». Выслушав ее путаные объяснения, Хор едва не расхохотался от того, насколько банально и глупо все оказалось. Младшая тани Турама, не так давно считалась хозяйкой в шатре своего мужа. До того несчастного для нее дня, когда Турам привел в свой дом ат-тани. Рабыня-чужачка, которую привез с собой почтенный Шааль в свой прошлый приезд к Атан, так понравилась воину, что он купил ее, не раздумывая. И все бы было ничего, если бы рыжеволосая не оказалась такой изворотливой и властной особой. Не прошло и года, как она настроила мужа против старшей жены и в итоге заняла ее место. Такое иногда случалось (если воина не устраивала хозяйка его дома, он мог выбрать из своих жен другую). Но еще никогда госпожой не становилась ат-тани, мало того — бывшая рабыня. Такого позора истинная степнячка не могла перенести. Жаловаться мужу она не посмела. Разговаривать с ат-тани считала ниже своего достоинства. Все что оставалось отвергнутой жене — это надеяться, что господин устанет от чужачки, и вспомнит о ней. А еще — терпеть насмешки бывших подруг. Но месяцы тянулись один за другим, и чуда не происходило. А потом в поселок снова приехал проклятый торговец. И опять он привез с собой рабынь (как назло, одна из них тоже была рыжеволосой).

Вряд ли Турам стал бы покупать себе еще одну ат-тани (его новая жена такого бы не допустила). Но об этом степнячка подумала уже потом. А сначала, когда она увидела румийца и его живой товар, все мысли вылетели у нее из головы. Осталось только одно желание — не позволить еще одной рыжеволосой захватчице появиться в ее доме.

Торговец все не уезжал, и женщина не находила себе места от беспокойства. А вчера вечером у нее произошла очередная ссора с ат-тани ее мужа. После чего отвергнутая жена решила действовать. И не придумала ничего лучше кроме как поднести торговцу яд. Чтобы проклятый Шааль заплатил за то горе, которое принес ей и не только ей. Ведь рабыни ат-тани появились не только в шатре ее мужа. И очень скоро они обязательно проявили бы свою суть.

Чтобы отвести от себя подозрения, горе-мстительница украла чужие покрывала (это оказалось не сложно — она просто сняла их с веревки после того, как хозяйка вывесила свои вещи на просушку). Чтобы никто ничего не заметил, предприимчивая младшая тани собиралась сразу же их вернуть. В шатер Актара она пробралась легко. Но к румийцу никак не удавалось подойти. Женщине пришлось постараться, чтобы добраться до него с кувшином вина (в который она бросила несколько листочков горьчихи — ядовитого растения, которое иногда использовали охотники). Яд должен был подействовать не сразу, только когда торговец вернется в свой шатер. Поэтому никто ничего не заподозрил бы. Но отравительнице не повело минимум дважды. Во-первых, потому что именно в этот момент торговец предложит Актару обменяться чашами в знак взаимного доверия. А во-вторых, потому что у Хора так не вовремя проснулся магический дар.

Конечно, женщина уверяла, что у нее и в мыслях не было вредить Актару. Но слушать ее причитания никто не собирался. Когда несостоявшуюся убийцу увели, Актар приказал привести кого-нибудь из пленных охранников-румийцев. Но вместо этого в шатер вошел другой человек.

Этого человека Хор узнал с первого взгляда. Еще бы ему было не узнать шамана рода Атан и собственного учителя. Уважаемому Дхелю было уже за шестьдесят. Но по силе и выносливости он дал бы фору многим молодым воинам. А по уму — десятку воинов-ветеранов. И алые нити шамана Дхель не зря носил в своих волосах. Хора всегда поражал этот человек своей силой и свое волей, а еще своей способностью находить выход из любой ситуации. Но сейчас Дхель был сам не похож на себя. Создавалось впечатление, что он неожиданно постарел на десять лет.

Хора настолько поразили эти изменения, что он не сразу сообразил, что Дхеля, собственно никто не вызывал. И если он все-таки пришел, значит…

— Отец пришел в себя? — первым отреагировал Актар, вскакивая с места.

— Да, он хочет тебя видеть, — кивнул шамана, и, заметив Хора, добавил, — вас обоих…

Конечно, теперь сыновьям рэма было уже не допроса. Состояние отца было важнее. Они буквально выбежали из шатра. И только тогда шаман позволил себе расслабиться и опуститься на соху. В этот момент, он чувствовал себя старым, как никогда. Исцеление рэма вытянуло из него все силы. И он не был уверен в том, что сможет сотворить хоть одно заклинание в ближайшие пару дней. А это было плохо, очень плохо. Оставалось надеяться только на то, что приступ рэма не повторится. Потому что если такое произойдет, он просто физически не сможет ему помочь.

Он посмотрел вслед Хору с Актаром, и подумал о том, что теперь то уж их отцу придется им все рассказать. Рэм был болен и уже давно. Если бы не помощь целителя, степняк давно оставил бы этот свет. Иногда, наедине с Дхелем, он и сам заговаривал об этом (болезнь съедала его изнутри, до срока превращая сильного мужчину в дряхлого старика). Но, не смотря на физическую немощь, рэм Атан сохранил ясный ум и просто поразительную силу воли. Он не позволял себе слабости. Не мог ее себе позволить, пока его наследник был не определен. Если бы только Хейт не вспылил тогда и не ушел из рода, возможно, у Атан был бы уже новый рэм.

Увидев отца, Хор замер на месте, не осмеливаясь пошевелиться. Потому что если Дхель показался ему стариком, то рэм Атан выглядел еще хуже. Он был худ и бледен (как если бы кто-то вдруг выкачал из него всю жизнь). И даже слова ему давались с трудом. Но взгляд рэма оставался прежним. Он по-прежнему был властным и каким-то отчаянно упрямым. Даже проигрывая, рэм Атан не собирался сдаваться. Пусть его врагом сейчас была не вражеская армия, а собственное тело. Вернее, поселившая в нем хворь.

Актар оправился от неожиданности быстрее Хора. Он первым опустился возле отца на колени.

— Актар, — выдохнул рэм, узнавая.

— Я все сделал, так как ты хотел, отец. С родом все в порядке. И Хор вернулся.

— Хейт?

— Нет. Хор приехал без него.

Новость настолько «не обрадовала» рэма Атан, что он даже нашел в себе силы приподняться и требовательно уставиться на младшего сына.

— Где Хейт?

— Он мертв, — честно ответил Хор. Скрывать правду не было смысла. Да и такому властному взгляду было не возможно солгать.

— Ты уверен?

— Я видел это собственными глазами.

Рэм откинулся на подушки и уставился в потолок шатра. И сыновья не посмели оторвать его от размышлений. Хор просто не мог оторвать от него глаз. Он и раньше не сомневался в выдержке своего отца. Но только теперь, по-настоящему осознал, какой силой воли тот обладал. Ведь еще пару месяцев назад он даже не догадывался о том, что его отец был болен.

Прошло несколько минут, прежде чем рэм Атан повернулся к сыновьям и произнес:

— Я доволен тобой Актар.

— Да, рэм, — прямо так, не вставая с колен, поклонился тот. А потом вышел из шатра, напоследок кивнув младшему брату (то ли подбадривая, то ли утешая). Хор тоже с удовольствием бы сбежал отсюда (смотреть на отца было больно). Но его пока никто не отпускал.

— Хор, расскажи мне, как это произошло, — приказал рэм. И юноша не осмелился его ослушаться.

Он рассказал все. Даже то, что скрыл от Актара. Потому что недоговаривать или лгать отцу было не возможно. Он рассказал о Хейте и аштари. О путешествии и гибели отряда. О том, как и от чего ему и еще нескольким счастливчикам удалось спастись. О маленьком приграничном поселке, о Караше и, конечно, об Итиль Шер. А самое главное, о странном чужаке, оказавшемся на самом деле одним из наследников великого хагана. О том, как он несколько раз спасал ему жизнь.

Отец слушал молча, позволяя выговориться до конца. Но Хору почему-то все труднее было выносить его взгляд. Слишком тяжелый для такого физически слабого человека. Если бы рэм так посмотрел на него пару месяцев назад. То Хор не осмелился бы поднять головы. Но последние декады закалили его. Молодой воин видел слишком многое, чтобы теперь не устоять перед собственным отцом. Поэтому упрямо вскинул голову и посмотрел рэму в глаза. Ему нечего было скрывать. Он сделал все, что мог. Выжил и вернулся.

Рэм Атан несколько мгновений рассматривал своего младшего сына. Но по его лицу ничего нельзя было понять. И только когда он произнес:

— Я хочу видеть этого твоего рэма.

Хор сообразил, что если он и не выиграл этот поединок без слов, то ему удалось свести его в ничью. Потому что отец признал его решение и его выбор.

— Сейчас? — уточнил Хор.

— Нет, завтра, — ответил рэм Атан, снова откидываясь на подушки, — сейчас расскажи мне о Хейте.

А в это время на краю поселка… Натаэль по привычке поселился в стороне от людей. Целитель, как и все его сородичи, терпеть не мог шатры. С их тяжелым для чувствительного эльфийского обоняния запахом плохо выделанных шкур, смешанном с ароматами стряпни и приторных благовоний, которые так любили степнячки. Натаэль предпочитал ночевать на открытом воздухе, не смотря на то, что спать приходилось практически на голой земле. Не зря же он целый год прожил в лагере приграничного сторожевого отряда. Вернее, это он думал, что прошел только год. Потому что по уверениям Исмиль, он покинул Итиль Шер больше трех лет назад.

Воспоминания о сестре отозвались глухой болью в сердце и чувством вины. Он опять сбежал от нее, не попрощавшись. Наталь понимал, что этим причинит девушке боль, но и поступить по-другому он не мог. Не имел права. Особенно теперь. Потому что, вернувшись в Итиль Шер, он увидел то, что не заметил во время своего отъезда. Проклятье их семьи (которое по своей сути могло бы быть благословением) не обошло стороной и Исмиль. Они оба были обречены, и целитель не хотел отказываться даже от призрачного шанса на спасение. Но в глубине души, эльф понимал, что дело было не только в этом. Просто однажды прикоснувшись к истинному чуду, он уже не мог от него отказаться. И именно поэтому, когда молодой степняк прибежал к нему с просьбой осмотреть раненого воина, он пошел за ним, не раздумывая. Сама мысль о том, что он сможет еще раз коснуться магии жизни, заставила его сердце биться быстрее.

Раненый степняк выглядел очень плохо. Фактически он умирал. В первое мгновение, Натаэль даже засомневался, сможет ли он чем-нибудь помочь. Но все-таки решил попробовать. Целитель выдернул кинжал и попытался сдвинуть края раны. Сначала у него ничего не получилось (ведь без магии жизни он не мог использовать свой дар). И только когда чужак положил ему руку на плечо, Натаэль смог, наконец, приступить к исцелению.

В тот раз, когда он лечил чужака, сила, казалось, решала все сама. Ему оставалось только поддерживать поток и правильно его распределять. Теперь же исцеление давалось ему с трудом. Натаэлю приходилось прикладывать усилия для того, чтобы брать энергию у носителя, а потом передавать ее раненому. Процесс потребовал не столько усилий, сколько внимания Начинающему целителю не хватало опыта, чтобы за всем уследить. Он терял энергию при передаче, превращая широкий поток в неуверенную струйку. Сомневался в правильности своих действий, поэтому слишком медлил. В итоге ему так и не удалось полностью закрыть рану. Он только остановил кровотечение и срастил главные сосуды. Но воина все-таки удалось спасти. Правда, ощущением своего триумфа целитель наслаждался не долго. Потому что как только чужая рука исчезла с его плеча, и оборвался магический поток, Натаэль очень остро осознал, что сам он ничего не смог бы добиться. Но осознать не означает принять. Поэтому и ворочался Натаэль на своем соху, уже даже не пытаясь заснуть. О каком сне может идти речь, когда не знаешь, на что решиться.

Новый день преподнес Джаю новый сюрприз. Но на этот раз (для разнообразия) приятный.

Когда появился Хор с сообщением, что его отец пришел в себя и может принять уважаемого гостя, он вздохнул с облегчением. Скоро они смогут продолжить путешествие. Правда, теперь отправиться дальше смогут не все. Но Джай уже кое-что придумал по этому поводу. Оставалось только воплотить в жизнь его план.

К рэму пустили только Хора и Джая. Даже Лару пришлось остаться снаружи. Рэм явно не собирался доверять свои (и не только свои) тайны посторонним. Он оказался не таким, каким юноша его себе представлял. Нет, Джай, конечно, подозревал, что отец Хора и Хейта не мог быть обыкновенным человеком. Откуда-то же у этих двоих должны были появиться магические способности. Но он не ожидал, что степняк окажется магом. Не необученным самородком с внезапно развившимися способностями, а настоящим магом, осознающим свои возможности. Стоило им с Хором войти в шатер, как исчезли все посторонние звуки. Кто-то использовал заклинание полога тишины, отрезавшее их от всего остального мира. А, учитывая, что в шатре их осталось только трое: Хор, сам Джай и рэм Атан, кто именно это сделал, было очевидно.

Внешне рэм выглядел так и должен был выглядеть человек после долгой болезни. Бледным и измученным. Но даже полулежа на груде подушек (где он устроился явно не без посторонней помощи) рэм производил впечатление. Сильный, гордый, властный. Как хищный зверь, который даже раненый остается смертельно опасным.

— Значит, ты и есть тот чужак, которого мой сын называет своим рэмом? — вместо приветствия спросил степняк.

Рэм был явно не в духе. Но Джай решил пока не обращать внимания на намеренную грубость.

— Мое имя Джай ар-Сантар. Хор был в моем отряде, — подтвердил он.

— Был? Ты отказываешься от его клятвы?

Судя по интонации степняка, и «да», и «нет» разозлили бы его одинаково сильно. Поэтому Джай ответил честно:

— Я ее не принимал.

Рэм довольно хмыкнул. Но, похоже, одного слова Джая ему было не достаточно.

— Что ты скажешь, на это, Хор? — требовательно спросил он.

— Что это правда.

Джай сидел спиной к юному степняку, поэтому не мог рассмотреть выражение его лица. Зато рэм Атан прекрасно рассмотрел, как упрямо сжал губы его сын. Мальчишка явно что-то задумал. Но рэм не собирался давать ему возможность все испортить. Тем более теперь, когда чужак сам отказался от его клятвы (даже упрашивать не пришлось). На всякий случай, стоило отослать Хора куда-нибудь подальше.

— Сегодня на западную границу едет новый отряд, ты отправишься с ними.

— Нет.

Теперь уже и Джай обернулся к Хору. Такого поведения от мальчишки он не ожидал.

— Это не просьба, — в голосе рэма Атан прорезались металлические нотки.

— Я знаю, отец. Я выполню твой приказ и уеду. Но не сегодня, а через два дня.

— Хочешь проводить своего рэма?

— Хочу проводить своего брата.

У рэма просто не нашлось слов для того, чтобы ответить. Ему нужно было поставить мальчишку на место (и это было бы правильнее всего). Но в то же время он понимал, что поступи он так, и это все испортило бы. Зато Хора совершенно не волновали терзания его отца. Впервые в жизни он самостоятельно принял настолько важное решение. И теперь не собирался от него отступать. Хор упрямо вскинул голову, твердо встретив испытывающий взгляд рэма.

— Ты решил?

— Да, — кивнул молодой степняк. Он приготовился к долгому спору. Но отец не стал ни в чем его убеждать. Он кивнул, принимая решение своего сына, и заявил:

— Я разрешаю тебе остаться в поселке еще на два дня. Теперь можешь идти.

Хору не пришлось повторять дважды. Он проворно вскочил на ноги. Но прежде чем откинуть полог шатра все-таки обернулся.

— Рэм Джай трижды спасал мне жизнь, отец.

Когда мальчишка ушел, рэм Атан устало откинулся на подушки и уставился на молодого лорда:

— Ну что ж, брат моего сына. Теперь мы можем поговорить.

— Да, рэм, — ответил юноша, настороженно следя за сменой выражения его лица.

Новость, которой только что «осчастливил» его Хор, совсем не обрадовала Джая. Он так надеялся, что хотя бы здесь, у Атан все пройдет гладко. Но Хаганат не хотел его отпускать, не одарив напоследок очередным ворохом неприятностей. Зачем только мальчишке понадобилось вспоминать об этом обычае? Кровное родство за спасенную жизнь. И ведь наверняка он не сегодня это придумал. Возможно, еще в поселке Шааз, когда насмотрелся на Илара и его брата (откуда-то же Хор должен был взять эту идею). А потом долго и тщательно все обдумывал.

— Но ведь не было никакого ритуала? — на всякий случай уточнил Джай. Стоило прояснить этот момент.

— Ты действительно трижды спасал его?

Джай задумался. Один раз — на границе, когда использовал магию, потом во дворце выбросил мальчишку из-под ледяных игл. Были еще несколько моментов, когда мальчишка мог посчитать себя спасенным.

— Наверное, — неуверенно протянул молодой лорд.

— Тогда ритуал не нужен. Я признаю тебя членом рода.

— Почему?

— Потому что должен, — отрезал рэм и устало откинулся на подушки. Несколько минут он задумчиво рассматривал потолок шатра. Но Джай не собирался прерывать молчание, поэтому снова заговорил степняк.

— Хор всегда был слишком упрямым. Если он что-то вбивал себе в голову, то переубедить его было уже не возможно. А сейчас, он свято уверен в своей правоте. И если я откажусь признать тебя его братом, он просто сбежит из рода, как Хейт. А я не могу потерять еще и его. Он должен стать следующим рэмом Атан.

— А Актар? — спросил молодой лорд, решив, что раз уж рэм разоткровенничался, можно и ему и вопросы позадавать.

— Актар… он прекрасно справляется с воинами. Но никогда не станет главой рода.

— Почему? — снова спросил Джай. Чем дольше он слушал объяснения степняка, тем больше вопросов у него появлялось. Юноша не был уверен, что получит ответ. Но рэм ответил.

— Потому что у него нет дара.

Степняк недовольно покосился на него, но все-таки продолжил:

— Ты уже видел Сейн Ашаль. Она идет вдоль западной границы Хаганата. Но здесь на Юге ее нет. Конечно, горный хребет надежно прикрывает степь. Но ведь есть перевал и горные тропы, которые нужно защищать. А храбрости воинов зачастую недостаточно против изворотливости торговцев и наемных убийц. Именно поэтому эти земли были подарены моему роду прадедом великого хагана с условием, что во главе рода всегда должен стоять рэм, имеющий дар. Иначе Атан пришлось бы уйти отсюда. Моим наследником должен был стать Хейт. Но теперь его нет. Поэтому вся надежда на Хора.

«Если он твоя последняя надежда — тогда зачем же ты отправил его в такое путешествие через полстраны. Когда нужно было глаз не спускать с мальчишки?», — хотел спросить Джай, но не спросил. Впрочем, рэм и так прекрасно понял, о чем он подумал.

— Я не думал, что его дар проснется. Он должен был осознать себя еще несколько лет назад. Но ничего не происходило. Шаман, который учил его, уверял, что мальчишка никогда не сможет использовать свои способности. Поэтому я решил отыскать Хейта. Актара я не мог отпустить — кто занимался бы родом в мое отсутствие? Поэтому в Итиль Шер поехал Хор.

Что ж это многое объясняло. Непонятным было одно — почему рэм все это рассказывал, по сути, совершенно постороннему человеку (пусть и будущему члену своего рода). Не удержавшись, Джай все-таки задал этот вопрос.

— Почему я рассказываю тебе об этом? — коротко усмехнулся рэм, — Потому что не могу не выполнить приказ своего хагана. Это тоже одно из условий договора с Атан.

Из рукава халата он достал распечатанный свиток, в котором Джай узнал послание. То самое, из-за которого они уже третий день не могли выехать из Хаганата, потому что никто не мог его прочитать. Теперь письмо нашло своего адресата.

— Я должен во всем тебе помогать.

То ли хаган в своем послании был слишком убедителен, то рэм Атан преследовал свои цели, но в итоге Джаю удалось добиться даже того, на что он не рассчитывал. Он не только упросил рэма позаботиться о раненом аштари, но и всех остальных ему навязал.

Тащить их в столицу Империи было не просто глупо, но и опасно. Степняки привлекали бы слишком много внимания. В то время как ему нужно было стать как можно незаметнее. Поэтому их пришлось бы отослать сразу, как только они пересекут границу. Раньше Джай собирался отправить их в родовой замок. Он уже представлял, что скажет ему отец после возвращения. Сначала рыжий маг, потом дети степи. Но выгонять их сразу герцог бы не стал (Джай был уверен в этом), поэтому за аштари можно было бы не переживать.

Но в свете последних событий все складывалось намного удачнее. Рэм Атан в принципе не возражал против присутствия его воинов. Официально Джая признали одним из Атан, а Лиам и остальные, как подчиненные ему воины, тоже становились уже не совсем чужими этому роду. Оставалось только убедить в этом самих аштари.

Но уговорить их остаться оказалось намного легче, чем предполагал Джай. Лиам выслушал его, не перебивая. А потом согласно кивнул, то ли подчиняясь приказу своего рэма, то ли принимая его объяснения. Только попросил переговорить и с остальными воинами лично. Мааюн тоже не возражал. Как это не странно, но труднее всего пришлось с Зимом. Степняк, вроде бы ничего не говорил. Но выражение его лица было красноречивее слов. Если бы не рана, он ни за что не оставил бы Джая. Только выздоравливать ему предстояло еще очень и очень долго. Поэтому все свои возражения степняк оставил при себе.

— Ему будет трудно привыкнуть, — заметил Лиам после того, как юноша вышел из шатра.

— Не труднее, чем тебе или Мааюну, — ответил Джай.

— Мааюн еще молод. К тому же он полукровка, как многие здесь. Ему будет легче приспособиться. А Зим уже один раз ломал себя. Он не родился аштари.

— Его изгнали из рода?

— Нет. Его род выкосила какая-то болезнь. Выжил только он и еще трое детей. Но они были слишком слабы, чтобы передвигаться, не говоря уже об охоте. К тому моменту, когда их нашли аштари, патрулировавшие границу, трое умерли от голода. Выжил только Зим. Потом он захотел остаться и стать одним из нас.

— Потому что вы его спасли, — кивнул Джай.

— Нет, потому что остальные не захотели. Там в округе знали, что у них произошло. Но никто так и не решился войти в поселок, боясь заразиться.

Лиам немного промолчал, а потом продолжил:

— Аштари не принимают чужих. Преступникам, изгнанным из рода, нет места в наших шатрах. А добровольно к нам не приходят. Поэтому Зим — исключение. Но и он толком и не прижился среди нас. У него нет ни семьи, ни своего дома.

Джай задумчиво посмотрел вслед женской фигурке, которая юркнула в шатер. Он уже видел ее пару раз (эта степнячка присматривала за раненым). А потом обернулся к Лиаму. Ему даже не пришлось ничего объяснять. Воин понял его без слов. Сейчас у раненого Зима просто не было другого выхода, кроме как приспосабливаться к новой жизни.

— Присмотри за ними, Лиам, — попросил молодой лорд.

Причем, просил он не только за аштари, но и за Хора. Судя по состоянию рэма Атан, мальчишке в ближайшее время очень пригодится хороший советчик. А такой опытный воин, как Лиам, мог бы многому научить молодого рэма.

— Да, мой рэм, — ответил степняк и коротко поклонился.

А юноша настраивался на еще один совсем не простой разговор.

Солнце едва поднялось над горизонтом, но Джай с Ларом уже тряслись в седлах, оставляя позади поселок Атан и тех, кто последние несколько декад были для них если не друзьями, то союзниками. По настоятельной просьбе (больше похожей на приказ) рэма Атан аштари не стали их провожать. По каким-то особым причинам им нельзя было показываться возле перевала. Впрочем, Джай был этому даже рад. Он не любил долгих прощаний. Но в поселке остались не только воины-аштари. Там же юноша распрощался Хором и с Шеони. Это был трудный разговор. Юноша был уверен в том, что поступает правильно. Но симпатию, возникшую между этими двоими, было трудно не заметить. Хор изначально воспринимал ат-тани своего брата частью своей семьи. А девочка (хотя по понятиям степняков уже девушка) совсем не боялась юного воина, за которым ей пришлось ухаживать. Даже наоборот. Не зря же именно к нему она подошла в тот вечер, когда едва не отравили Актара. И именно на него она смотрела, когда рэм Атан расспрашивал ее о том, что произошло. Словно просила его поддержки. Конечно, Джай не стал говорить об этом ни Шеони, ни Хору. Он только попросил юного степняка позаботиться о ней. Чем озадачил Хора, и несказанно обрадовал девчонку. Не заметить облегчение в ее взгляде смог бы разве что слепой.

Она действительно хотела остаться. Ей нравился этот род, где ее уже почти приняли. И нравился Хор. Пусть молодой, но все-таки воин, и сын рэма. Он никогда не повышал на нее голос, слушал все, что она хотела ему рассказать, а главное — был из ее народа. То есть понятным и объяснимым. В отличие от мужа-чужака, которого она совершенно не понимала. Вернее, теперь уже бывшего мужа.

Заметив, как девочка посмотрела на своего нового супруга (довольно и в то же время оценивающе), Джай едва удержался от насмешливого хмыканья. Что-то подсказывало ему, что Шеони не долго будет оставаться просто ат-тани. Так что с ней они распрощались довольные друг другом.

Попрощаться с Хором оказалось намного тяжелее. Мальчишка явно переживал. Ему не хотелось терять еще одного брата (пусть и не кровного). Да и Джай за время путешествия по Хаганату сам не заметил, как привязался. И не только к Хору, но и к остальным. К Лиаму, на которого всегда можно было положиться, к смешливому Мааюну, и даже к молчаливому Зиму, хотя от его взглядов иногда бросало в дрожь. Все они так упорно называли его своим рэмом, что он и сам уже почти поверил в это. И теперь, когда пришла пора расстаться, ему было немного не по себе. Но он знал, что поступает правильно. Утешая себя таким образом, юноша подгонял коня. Слишком много времени было потеряно зря. Нужно было спешить.

Джай никогда не был в горах. Поэтому ему было интересно посмотреть на каменных великанов, к подножью которых они добирались почти два дня. Но интересно было первые пару часов. Потом стало просто скучно. Воины сопровождения, которых выделил для него рэм Атан, ехали молча. Лар тоже особо не напрашивался на разговоры. А Натаэль, зачем-то увязавшийся вместе с ними, ускакал куда-то вперед.

Степняки продолжали ехать на юг, прямо к горам. Хотя давно пора было свернуть на запад. Старая дорога, по которой они с Ларом должны были продолжить путь, шла вдоль горного хребта, а не через него. Но когда он поинтересовался у предводителя отряда, куда они собственно направлялись, оказалось, что ехали они не к старому тракту, а к перевалу. Юноша собирался устроить сыпнякам допрос с пристрастием, но ситуацию прояснил Натаэль.

Он объяснил, что прежде чем продолжить путешествие по старой дороге, нужно было пообщаться со стражем южной границы. Правда, кто именно этот страж, эльф не стал объяснять. Сказал только, что Джай скоро сам его увидит. Так что юноше оставалось только продолжать мучиться от любопытства.

К концу второго дня они, наконец, добрались до гор. Дорога стала резко подниматься вверх, поэтому пришлось уменьшить скорость движения. Лошади теперь шли чуть ли не шагом. И Джай уже настроился на долгую поездку. Но уже через полчаса Натаэль неожиданно остановил лошадь и знаком велел степнякам сделать то же самое.

Молодой лорд с недоумением огляделся по сторонам. Лично он не видел ничего интересного в том месте, которое выбрал эльф. Дорога как дорога, камни как камни. И тем более не было ничего примечательного в том куске скалы, на который Натаэль уставился с таким видом, словно там была дверь в сокровищницу.

С минуту ничего не происходило. Но эльф упрямо продолжал смотреть в одну точку. И недовольный голос, раздавшийся откуда-то сверху, подтвердил, что Натаэль знал, что искать.

— И кому я там понадобился? Что за срочность?

Джай обернулся и удивленно моргнул. Оказалось, что кусок скалы, так заинтересовавший эльфа, был вовсе не монолитным. И часть поверхности, оказавшейся чем-то вроде щита, раскрашенного под камень, отъехала в сторону. За ней показался то ли лаз, то ли отдушина, из которой теперь торчала голова самого настоящего гнома, причем заспанного и очень недовольного тем, что его разбудили. Он хмуро оглядел степняков, и, заметив Натаэля, недовольно скривился.

— Ну, ясное дело — остроухий. Кто еще додумается до ментального вызова? Слушай, прекрати орать, и так голова раскалывается. И вообще я уже пришел…

Натаэль согласно кивнул, и гном вздохнул с заметным облегчением. Теперь, когда он не хватался за голову, его можно было рассмотреть получше.

Джай уже видел представителей его расы и не раз. На самом деле гномов на континенте было не так уж мало. Если сравнивать с количеством людей, то соотношение было бы один к десяти. Но благодаря тому, что гномы предпочитали жить отдельными общинами, встретить их можно было нечасто. В провинциальных городках они почти не попадались. Зато в столице Джай с лихвой на них насмотрелся. Там для гномов был выделен целый квартал (этакий город внутри города). Поэтому в толпе всегда можно было увидеть невысокую коренастую фигуру.

Внешне гномы мало отличались от людей. В отличие от эльфов, которые поражали своей красотой, среди представителей этой расы можно было встретить как невзрачных, так и миловидных. Единственными внешними отличиями были только рост, и крепкое коренастое телосложение. Но второе касалось в основном гномов-мужчин. Потому что гномки-женщины в большинстве своем были сложены очень даже пропорционально.

Не смотря на внешнее сходство, существовало и множество отличий между гномами и людьми. Пожалуй, самым главным было то, что продолжительность их жизни была раза в три-четыре больше человеческой. Из-за того, что им некуда было спешить, гномы отличались некоторой обстоятельностью, поэтому часто становились объектами для шуток. Но те, кто считал гномов тугодумами, ошибались. Скорее они были перестраховщиками. А уж хитроумия у них было не отнять (особенно, если дело касалось их выгоды). Джай лично знал нескольких представителей этой расы, которые в умении вести дела дали бы фору любому румийцу.

Второй отличительной особенностью гномов было то, что они не могли использовать магию. Встретить гнома-мага было так же невероятно, как достать звезду с неба. Правда, попадались некоторые счастливчики, сумевшие подчинить себе стихийную магию (причем исключительно огненную). Но они были исключением, которое только подтверждало правило. Чаще всего такие самородки становились кузнецами или оружейниками (гномы издревле славились своими изделиями из металла).

Но и среди людей, магические способности были едва ли у каждого сотого, а развить их до нужного уровня удавалось вообще единицам. Поэтому гномы от отсутствия магического дара нисколько не страдали. Тем более что артефакты можно было купить в любом городе, где была хоть одна магическая лавка. И действовали они не намного хуже истинных заклинаний.

Но сам Джай считал главной отличительной особенностью гномов — их скрытность. Ведь, казалось бы, о них было известно практически все: их история, обычаи, уклад. Вроде бы они ничего не скрывали. Но только после уроков мастера Риама юноша осознал, насколько ошибочным было это представление. Потому что о гномах люди не знали практически ничего.

Например, то, что гномы строили подгорные города, было известно всем. Но никто и не догадывался, что под южным хребтом у них было настоящее подгорное государство. А на поверхности жили только те представители этой расы, которые или не получили достаточного статуса доверия, или были изгнаны за нарушение закона.

А законы у них были очень суровыми. В случае признания гнома виновным изгонялся не только он сам, но все его семейство. Мало того, его детям и всем остальным потомкам было запрещено переступать границу подгорного королевства. Этот закон существовал долгие годы. Поэтому со временем гномы разделились на две половины: тех, кто жил под горами, и тех, кто поселился на поверхности. Их традиции и быт очень отличались. И хотя между собой они не враждовали, но и особой симпатии межу ними не было.

Об этом знали очень мало людей. Но только кругу избранных было известно, что на самом деле таких отдельно существующих сообществ у гномов было не два, а три. Потому что если обитателей южного хребта еще изредка можно было встретить и даже отличить. То о представителях третьей группы было ничего не известно. Кроме места их обитания.

Потому что клан, поселившийся под хребтом мира (горным массивом, отгораживающим Империю от Ванаана и неизведанных земель) категорически отказывался не только от общения с людьми, но и с представителями своей же расы. Об этом Джаю тоже рассказал мастер Риам.

Да, гномы умели хранить секреты. Причем не только свои, но и чужие.

Учитывая то, как отреагировал этот заспанный тип, на появление Натаэля, о существовании эльфов он знал уже давно. А это означало, что как минимум подгорные кланы были прекрасно осведомлены о ситуации в Хаганате. Осознав это, Джай невольно задумался, сколько еще чужих тайн ему предстоит узнать, прежде чем он доберется до столицы. Поэтому он прослушал, что именно ответил целителю гном (да и эльф говорил так тихо, что почти ничего нельзя было разобрать). Зато вопль подгорника мгновенно привел его в чувства.

— Да никогда. Я еще не выжил из ума.

— Подумай, — настаивал Натаэль.

— Нет, и никакие сокровища мира не заставят меня передумать, — категорически отказался гном.

Говорили они на эльвандаре, поэтому он даже не пытался понизить голос (рассчитывал, что люди не могут знать древний язык). Зато Джай ловил каждое слово, стараясь понять, в чем же эльф хотел убедить несговорчивого гнома.

— Ее величество щедра, — продолжал уговаривать Натаэль.

— Нет.

— Ты можешь назвать любую цену.

Очередное «нет» прозвучало уже не так убедительно, но достаточно твердо.

— Даже если это будет артефакт истинного пламени…

Глаза гнома алчно блеснули. Несколько мгновений он напряженно рассматривал Джая и Лара, но потом снова упрямо замотал головой.

— Нет. Я никуда их не поведу. И ты не сможешь меня купить. Еще никогда в наши туннели не ступала нога человека. И тем более там нечего делать твоему сородичу.

И только после этих слов юноша, наконец, сообразил, чего добивался от гнома Натаэль.

Решение вопроса, над которым он бился последние пару декад, оказалось элементарно простым. Он не мог покинуть Хаганат через Сейн Ашаль. Смертельно рисковал, отправляясь по старой дороге. Но ему и в голову не могло прийти, добираться в Империи через горы. Вернее по подгорным тоннелям, которыми гномы изрешетили Южный хребет. А ведь такое решение было самым лучшим. В горах магический поиск был затруднен. А в подгорных тоннелях он становился практически не возможным. Джай даже не задумывался об этом, потому что у них с Ларом не было шансов пробраться в эти тоннели. Ни один гном не согласился бы его провести. Или все-таки согласился бы? Если предложить ему соответствующую цену.

Натаэль явно исчерпал все свои идеи. Поэтому юноша решил вмешаться. Благодаря хагану, у него было, что предложить этому гному в обмен на подгорную прогулку. Он и сам не знал, что представляла собой эта вещь. Но владыка степи не стал бы давать ему обычную безделушку.

— Возможно, я сумею убедить уважаемого глэда, помочь нам в этом деле, — произнес Джай.

За что заработал два недовольных взгляда. Натаэль лихорадочно раздумывал, чтобы еще такое предложить неуступчивому гному. Сам гном был раздосадован тем, что приходится отказываться от такого огромного куша. А когда он сообразил, что к нему обратился человек (подозрительный уже тем, что за него просил эльф), это тоже не прибавило ему настроения. Одно дело договариваться о сделке с кем-то из остроухих. Эти, по крайней мере, умели держать слово. А другое дело — обсуждать подобное в присутствие человека (вот уж кому не стоило доверять). На людей гном уже насмотрелся: и на степняков, и на румийцев. Поэтому знал, что они из себя представляют.

Но гному стало любопытно, что собирался предложить ему чужак, если он уже отказался от артефакта истинного пламени.

— Что у тебя есть? — прямо спросил он.

— Как насчет этого? — произнес Джай, доставая подарок хагана.

Когда гном рассмотрел, что именно ему предлагают, его глаза округлились от удивления. Он приоткрыл рот, но не смог выдавить из себя ни одного звука. Только жадно смотрел на подвеску с таким видом, словно она была воплощением всех его самых сокровенных желаний.

Только через пару вздохов он достаточно пришел в себя для того, чтобы спросить:

— Откуда это у тебя?

— Не имеет значения.

— Но…

— Важно то, что я отдам вам эту вещь в обмен на услугу, — продолжил Джай.

Но страж южной границы (а молодой лорд уже не сомневался, что это был именно он) не собирался торговаться. Он посмотрел на юношу неожиданно серьезными глазами и произнес:

— Мальчишка, ты даже не представляешь, что держишь в руках.

— Не представляю, — согласился Джай, — достаточно того, что вам известно, что это такое. Так мы договорились?

— Да, — ответил гном, не раздумывая. — Я проведу тебя через наши тоннели, если ты отдашь мне эту вещь.

— Меня и моего спутника.

— Тебя и твоего спутника, — кивнул гном, — поднимайтесь к проходу.

Его голова исчезла из отверстия, и щит, имитировавший скалу, пополз на свое место. Уже через пару мгновений поверхность снова казалась монолитной.

Вход в тоннели оказался скрыт так же хитро, как и слуховое окно, через которое выглядывал гном. Чтобы добраться до него, нужно было пройти по тропе, а потом подняться по стене. Взобраться по ней оказалось совсем не сложно (лезть не высоко, да и удобных выступов на ней нашлось предостаточно), но для непосвященного она казалась непроходимой.

Если бы не Натаэль, они с Ларом еще долго бродили бы по округе, стараясь что-нибудь найти. Но даже целитель не знал точного расположения входа в тоннель. Потому что, взобравшись наверх, он несколько мгновений с недоумением оглядывался по сторонам, не зная, куда идти дальше. А потом просто уселся возле стены.

— Подождем здесь, — ответил он на вопросительный взгляд Джая, — скорее всего, выход открывается изнутри. Подгорник сам выйдет к нам.

Юноша согласно кивнул и устроился на каменном выступе напротив эльфа.

— Кстати, а почему его называют стражем южной границы? — спросил он.

Не то что бы его так уж интересовал этот вопрос. Но о незнакомце, которому собираешься доверить свою (и не только свою) жизнь, стоило хотя бы что-нибудь узнать.

Натаэль не успел ничего ответить. Потому что сбоку послышался какой-то шум, а потом знакомый голос сообщил:

— Это долгая история. Лучше я расскажу ее по дороге.

Довольно ухмыляющийся гном показался из-за ближайшего обломка скалы. И Джай уже во второй раз подивился тому, с каким мастерством подгорники маскировали свои тоннели. Они сидели в двух шагах от выхода. Но ни эльфы, ни он сам его не заметили.

Прощание с Натаэлем вышло коротким. Они обменялись полупоклонами и не стали ничего говорить. Зачем? Если все нужное было уже произнесено. Но перед тем как шагнуть вслед за гномом, молодой лорд оглянулся. Он не боялся спуститься в гномьи тоннели. Но от осознания того, что небо теперь он увидит ох как не скоро, ему было немного не по себе. Да и эмоции Лара, доносившиеся поводок, тоже были далеко не радостными.

То ли все дело было в его переживаниях, то ли в чистоте горного воздуха, но небо в этот раз показалось юноше пронзительно синим. А очертания скал настолько четкими, словно выведенными кистью художника. Было видно каждый выступ, каждую трещинку в камне. И тем отчетливее можно было рассмотреть одинокую фигуру Натаэля, изваянием застывшего на месте, и поэтому казавшегося неотделимой частью горного монолита.

Эльф смотрел им вслед не отрываясь, и по его лицу, как всегда, ничего нельзя было прочитать. Но Джаю не хотелось запоминать его таким: безразличным и почти безжизненным. Он невольно вспомнил их разговор с целителем во время последнего привала, когда эльф был совершенно другим. Собственно, это даже нельзя было назвать разговором. Потому что говорил один эльф. В то время как Джай только слушал его, затаив дыхание и стараясь осмыслить все то, что ему пытались донести. Потому что то, что рассказывал Натаэль… это было немыслимо, невероятно в своей жестокости и в то же время объясняло очень многое. Так многое, что молодой лорд не мог не верить целителю.

Он молча выслушал его. И даже когда Натаэль ушел, Джай так ничего и не произнес. Ему нечего было сказать. Обещать что-то эльфу он не имел права. Потому что не знал, сумеет ли помочь. Поэтому Джай промолчал тогда, и сейчас перед расставанием он тоже ничего не сказал. Только оглянулся на замершего эльфа, а потом шагнул вслед за гномом в тоннель. Нужно было идти дальше.

Мастер Риам показывал Джаю подгорные пещеры и города с помощью иллюзий. Но гномьи тоннели оказались немного не такими, как он их себе представлял. Причем дело было не во внешних отличиях, а в том странном ощущении, которое появилось сразу же, стоило им спуститься под землю. Само ощущение каменного свода над головой действовало угнетающе. Казалось, что потолок давит на плечи, а стены постепенно сужаются, превращая широкий проход в крысиный лаз. Колеблющиеся тени от факела только усиливали впечатление. Прошло несколько минут, прежде чем Джай сообразил, что переживает не свои ощущения. Потому что на самом деле плохо было Лару. Не зря гном не хотел вести эльфа по подземным переходам. И оглядывался на него через каждые пару минут он тоже не зря. Лар, конечно, старался сдерживаться и не показывать свое состояние. Но скрыть от Джая настолько сильные эмоции он не мог. А гному и не нужно было ни о чем догадываться. Он и так прекрасно знал, что должно было произойти.

— Говорил же, что остроухим нельзя соваться в наши тоннели, — проворчал гном.

Остановились они как раз вовремя. Потому что Лар буквально сполз на пол и обхватил колени руками. Но пока Джай соображал, как ему поступить, первым отреагировал гном.

— На вот хлебни, легче станет, — он протянул эльфу свою баклажку.

Лар подозрительно принюхался к содержимому, но отказываться не стал. Сделал осторожный глоток, а потом страдальчески скривился (напитки гномов отличались не только крепостью, но и непередаваемым вкусом, и похоже, питье их нового проводника не было исключением). Отдышавшись, эльф решился на ее один глоток, а потом вернул баклажку гному, поблагодарив его коротким кивком. Говорить сейчас он был не в состоянии.

Зато Джай уже достаточно пришел в себя, отграничив свои и чужие ощущения, для того, чтобы спросить:

— Что с ним?

— В тоннелях многим становится не по себе, — пожал плечами гном.

— Лар не боится замкнутого пространства, — настаивал молодой лорд, и гном все-таки объяснил:

— Отнорку, по которому мы идем, больше двух тысяч лет. А старые тоннели — особенные. Их специально строили с тем расчетом, чтобы непрошенные гости не смели в них соваться.

— Теперь не строят?

— Мастера перевелись, — отмахнулся гном и наклонился к эльфу. — Ну, как ты?

— Живой, — прохрипел Лар.

— А если живой, так нечего рассиживаться. Нужно убираться отсюда поскорее. Тут редко кто появляется. Но не стоит рисковать.

Около часа они шли по тоннелю, никуда не сворачивая. Глядя на гнома можно было бы подумать, что он никуда не спешил. Подгорник неторопливо шел, не сбиваясь с дыхания. Но Джаю с Ларом приходилось чуть ли не бежать за ним. Хуже всего приходилось эльфу. Он так толком и не пришел в себя, и ему было тяжело выдерживать заданный ритм. Но после того как они свернули в боковой проход, гном заметно сбавил скорость.

— Все, теперь можно расслабиться, — довольно сообщил он, — сюда точно никто не будет соваться.

— Почему? — насторожился Джай. Ему совсем не хотелось задерживаться в месте, которое даже гномы обходили стороной.

— Отсюда начинаются заброшенные тоннели.

— Это про которые рассказывают все эти сказки про подземных монстров?

— Они самые, — хмыкнул гном.

Наверное, взгляд в этот момент у Джая (впрочем, как и у Лара) был очень красноречивый, потому что подгорник торопливо продолжил:

— Да нет здесь никаких монстров. Разве что крысы, ну и так еще кое-что по мелочи. Сами подумайте, чем бы они здесь питались?

— Может гномами, — предложил Лар.

А молодой лорд про себя отметил, что в присутствии гнома, эльф почему-то чувствовал себя намного раскованнее, чем в обществе собственных соплеменников.

— Если шутишь, значит, точно пришел в себя, — хмыкнул их неожиданный проводник.

— Так почему тоннели заброшенные? — уточнил Джай.

— Потому что слишком старые. Но не волнуйтесь, потолок нам на голову не упадет. Я недавно здесь был и проверял.

После такого объяснения, не удивительно, что Лару (а вместе с ним и Джаю) стало еще больше не по себе. Но возразить им было нечего. Единственно, что им оставалось, это надеяться, что гном прав. А еще, что он не окажется постыдным исключением из правила среди своего народа (гномы всегда славились способностью держать слово) и все-таки выведет их из этого лабиринта где-нибудь в Империи.

Подгорник оказался ценным проводником. Он не только уверенно вел их по тоннелям, ни на мгновения не задумываясь при выборе очередного поворота (чувствовалось, что дорогу он знал очень хорошо). Но еще и говорил не переставая. Причем умудрялся делать это так, что его слушатели совсем не уставали от рассказа. Даже наоборот, просили рассказать что-нибудь еще.

Благодаря этому Джай узнал много нового о подгорных городах и об их жителях. Конечно, большей частью это были различные байки и смешные истории. Но ведь и они не возникали на пустом месте. И тот, кто умел слушать, мог извлечь очень многое даже из этих простеньких рассказов. Джай умел не только слушать, но еще и сопоставлять. Поэтому из рассказов гнома он смог вычленить несколько интересных фактов.

Например, что жизнь в подземных городах была далеко не так легка, как считалось на поверхности. Подгорники делились на несколько кланов. И хотя все они подчинялись единому королю, сами кланы все время соперничали между собой, деля сферы влияния. Южный хребет был невелик. И с тех пор, как гномы облюбовали его в качестве своего места жительства, его исследовали из конца в конец. Новые месторождения находили крайне редко. Поэтому каждая новая выработка становилась тем камнем преткновения, над которым сталкивались интересы всех кланов.

Второй проблемой было то, что пространство в городах было хотя и большим, но ограниченным. Подгорные города располагались в огромных пещерах. Когда поселения гномов были небольшими, это не имело никакого значения. Но после того как численность подгорного народа увеличилась, пещеры оказались заполнены доверху. Поэтому в последнее время некоторые гномы стали добровольно переселяться на поверхность. То, что раньше считалось позорным изгнанием, теперь становилось единственным выходом из ситуации.

Были и другие детали, которые отмечал и старательно запоминал Джай (мало ли когда эти знания могли ему пригодиться).

Как и молодой лорд, Лар тоже внимательно слушал проводника. В основном, потому что действие настойки подгорника уже прекратилось, а испытывать на себе гномье варево еще раз ему не хотелось (горло до сих пор горело так, словно он напился жидкого огня). Болтовня проводника позволяла ему отвлечься и не думать ни о чем.

Зато Джаю было из-за чего переживать. В первую очередь из-за из неподготовленности к путешествию. Если с водой не было проблем (оказалось, что у их проводника были запасы везде, где только можно, и их вполне хватало на троих). То с едой дела обстояли хуже. У них с Ларом было только то, что они прихватили от степняков. То есть еды хватило бы на пару дней.

Но когда юноша задал этот вопрос гному, то оказалось, что за продукты им не нужно было переживать.

— Я все равно не смог бы провести вас по тоннелям через весь хребет, — ответил гном, — здесь возле перевала много заброшенных ходов. Но в Империи слишком оживленно. Там каждый отнорок на счету. Шагу нельзя ступить, чтобы не наступить кому-нибудь на ногу.

— Тогда как же мы пройдем?

— Придется вести вас через портал.

Вот так Джай узнал еще одну большую тайну гномов. Оказалось, что у них были собственные подземные порталы. Но об этом можно было подумать и позже. Потому что в этот момент юношу гораздо больше интересовал совершенно другой вопрос.

— Я думал, мы путешествуем тайно. У портала наверняка будет охрана.

— Так и есть, — кивнул проводник, — но всегда можно найти способ, чтобы завязать лишние глаза и заткнуть лишние уши.

В ладони гнома блеснула золотая монета, и тут же исчезла между проворных пальцев. А у Джая появились большие сомнения относительно рода занятий их проводника. Слишком уж этот «страж» походил на контрабандиста. Но у гнома, он, конечно же, ничего прашивать не стал. Только согласно кивнул и непроизвольно пощупал карман своей куртки. Тот куда он спрятал камешек-подарок хагана. Проследив за его движением, гном неожиданно зло прищурился.

— Если ты покажешь эту вещичку еще кому-нибудь, я разорву наш договор, — произнес он с явной угрозой в голосе, — и не надейся с ее помощью кого-то подкупить. Ключ отберут, а вас с остроухим сбросят в ближайший отвал как нарушителей границ.

— Зачем мне это? — демонстративно безразлично пожал плечами Джай. — Я сдержу свое слово.

— Я тоже, — кивнул гном. Причем было не понятно, имел ли он в виду свое обещание доставить их в Империю или только что высказанную угрозу. Скорее всего, и то, и другое.

Следующие несколько минут шли молча. Поэтому у Джая было время подумать. Их проводник на самом деле был не так прост, как выглядел на первый взгляд. Но этого стоило ожидать. Не зря же именно к этому гному его отправил хаган, и эльфы обращались к нему за помощью. Да и свое странное прозвище он наверняка получил не просто так (кстати, стоило поинтересоваться, как он его получил). А еще юношу заинтересовал тот факт, что гном назвал подарок хагана «ключом». Неожиданная догадка о том, что именно он нес в своем кармане, оказалась настолько невероятной, что Джай даже не сразу поверил в ее реальность. Но потом, как следует поразмыслив, решил, что его идея была не так уж неверна.

Существовало множество легенд о подгорных пещерах, о золотых жилах, идущих прямо через породу и о драгоценных камнях, растущих на стенах, словно цветы. Но еще больше было легенд о гномьих сокровищницах. Тайниках, заполненных золотом и драгоценностями, великолепным оружием и сильнейшими артефактами. У каждого клана и у гномьего короля были такие тайники. Но легенды рассказывали не о них. А о сокровищницах, оставшихся от древних кланов, исчезнувших во времена великой войны. Которые создавались, когда гномы только начинали исследовать южный хребет и находили действительно редкие залежи минералов и драгоценных камней. В них хранились великолепные изделия древних мастеров и оружейников. О сокровищницах, защиту для которых создавали могущественные маги (чья сила едва не разрушила весь мир).

Джай не знал, существовали ли такие места на самом деле. Но легенды не возникают на ровном месте. Что-то гномы должными были находить. Просто ему не верилось, что в его кармане лежал ключ, к одному из таких тайников. Как-то не ассоциировался этот обыкновенный (даже не драгоценный) обломок с грудами богатств. Но, наверное, именно таким и должен был быть ключ от сокровищницы — невзрачным и не привлекающим внимания тех, кто не знал его истинного предназначения (их проводник вон с первого взгляда догадался). Непонятным оставалось только одно — где владыка степи мог его отыскать.

Гному понадобилось полчаса для того, чтобы успокоиться и снова начать вести себя, как ни в чем не бывало. А Джай, наконец, смог вздохнуть с облегчением. Все-таки путешествовать по подгорным тоннелям было гораздо комфортнее с уравновешенным, пусть и немного болтливым проводником, чем с подозрительным, сверкающим глазами типом, от которого не знаешь, чего ожидать.

По тоннелям они шли часов шесть. Конечно, ни солнца, ни звезд здесь не было видно, поэтому приходилось ориентироваться на «внутренние часы». По ощущениям Джая уже должен был стоять глубокий вечер. Но гном, похоже, не собирался устраиваться на ночлег. И молодой лорд был уже морально готов к тому, что придется просить пощады (в смысле привала), иначе он просто упадет от усталости. За весь день они сделали только две короткие остановки. И во время движения гном не делал никаких скидок на то, что они с Ларом оказались просто не приспособлены к таким долгим переходам по подземным тоннелям. Все-таки и воздух здесь был другой, и идти было намного тяжелее, чем по той же степи. Но пока Джай собирался с мыслями, они как раз вышли в небольшую пещерку, и гном объявил остановку.

— Вы пока устраивайтесь, а мне нужно отлучиться, — сказал он.

— Надолго? — насторожился Джай.

— Как получится, — пожал плечами гном.

Наверное, выражения лиц у молодого лорда и Лара в этот момент были очень красноречивыми, потому что подгорник поспешил объяснить:

— Мне нужно встретиться кое с кем. Постараюсь договориться на счет портала. Но взять вас на эту встречу я не могу. Лучше не ждите меня. Не уверен, что смогу скоро вернуться.

Он задержался на несколько минут для того, чтобы развести небольшой костер, используя вместо дров особые горючие камни, которые обнаружились в специальной нише прямо в пещере.

— Огневик прогорит через несколько часов, но тепло будет давать и после того, как потухнет. Так что не замерзнете, — сообщил гном и направился к ближайшему проходу.

Напоследок он оглянулся, чтобы произнести:

— Не беспокойся. Гарантия моего возвращения лежит в твоем кармане.

Подгорник скрылся за поворотом. А Джаю с Ларом не оставалось ничего другого, кроме как устраиваться на ночлег. Юноша думал, что в этих проклятых пещерах он ни за что не сможет заснуть, но переутомление взяло верх над осторожностью. И молодой лорд забылся сном сразу же, как только его голова коснулась соху.

Проснулся он из-за того, что кто-то настойчиво тряс его за плечо. Честно говоря, первой реакцией Джая было схватиться за клинки. Но чувство опасности молчало, поэтому юноша только несколько раз моргнул, разгоняя остатки сна. Оказалось, что разбудил его Лар.

— Просыпайтесь, милорд, наш проводник уже вернулся, — сказал он.

— Собирайтесь, — подтвердил знакомый голос, — я договорился на счет портала, но нужно успеть до смены караула.

Собрались они в рекордные сроки. И минуты не прошло, как все вещи были упакованы, и гном затоптал угли, оставшиеся от огневика. Потом они где-то с полчаса чуть ли не бегом бежали по тоннелям. Правда, на этот раз уже более обжитым. Здесь было намного чище. Кое-где попадались механизмы, о назначении которых Джай даже не догадывался. Но все это юноша отмечал только мельком (подробнее просто не успевал рассмотреть).

Впереди показался очередной поворот, перед которым их проводник резко затормозил. Он вытряхнул из своего мешка два помятых свертка, оказавшихся изрядно поношенными плащами.

— Надевайте, — нетерпеливо скомандовал гном.

Джай не стал задавать вопросов, послушно завернулся в широкий плащ и натянул на голову капюшон, чтобы скрыть лицо. Лар последовал его примеру. Критически осмотрев их с ног до головы, гном недовольно поморщился:

— Не похожи.

Молодой лорд был с ним полностью согласен. Их с Ларом можно было бы перепутать с гномами разве что в полной темноте. Слишком уж у них телосложение отличалось. Но в любом случае даже такая маскировка была лучше, чем ничего.

— Капюшоны сильнее натяните, — напоследок велел гном.

Потом они прошли через несколько залов, пока не оказались в том, где собственно и располагался портал. Сам переход оказался именно таким, каким Джай его себе и представлял. Огромное каменное окно, выложенное из разноцветных камней, по периметру которого располагались магические артефакты. Собственно, для создания перехода было достаточно одних артефактов. Но гномы, как любители изделий из камня, к тому же существа не лишенные чувства прекрасного, просто не могли создать другой портал. Это сооружение поражало своими размерами и почти ювелирной отделкой. Но у Джая, к сожалению, не было возможности ею полюбоваться. Потому что все его внимание теперь было сосредоточенно на стражниках, которые охраняли портал. Один из них как раз разговаривал с их проводником. Похоже, они хорошо знали друг друга.

— Так это и есть, твои несчастные заблудившиеся детишки, которых так срочно нужно вернуть родителям? Как же они оказались так далеко от дома? — поинтересовался стражник.

— Ну, ты же знаешь эту молодежь. Стоит отвернуться, как их уже и след простыл. Так и норовят забраться куда-нибудь подальше, — ответил проводник. И внушительных размеров мешочек перекочевал из его рукава в карман его собеседника, тихонько звякнув напоследок.

Стражник сделал вид, что ничего не заметил. Зато глазки у его помощников довольно заблестели.

— Ладно. Не будем заставлять несчастный родственников лишний раз переживать, и отправим вас поскорее. Но на счет портала я тебя предупредил.

Что именно хотел сказать этим гном, Джай понял сразу же, как только они вплотную подошли к порталу. Как понял и то, почему возле него не было посторонних. Оказалось, что боковая арка еще не закончена. В этом не было ничего страшного, если бы не одно «но». Артефакт, который предстояло в ней закрепить, сейчас был просто подвешен на специальном канате. Использовать портал в таком состоянии решился бы разве что сумасшедший. Потому что поручиться за то, что заклинание перехода будет наложено правильно, не смог бы ни один маг.

Сумасшедшим, Джай себя не считал. Но он понимал, что иногда в силу необходимости приходится совершать по-настоящему безумные поступки. Поэтому, когда их проводник шагнул к порталу, юноша безропотно последовал за ним. И Лар, как всегда, шел на шаг позади него.

Когда они подошли к арке, гном-охранник нажал на управляющий артефакт, и портал стал наливаться синевой. И как только он засветился достаточно ярко, гном, а за ним и Джай, шагнули в переход. Юноша еще успел почувствовать, как Лар сжал его запястье (для того, чтобы их не разбросало в разные места, если портал сработает не так, как нужно), а потом знакомый холод окутал его со всех сторон. Миг, и они оказались за множество дней пути от того места, где только что находились.

Оглядевшись по сторонам, Джай увидел, что они находились в какой-то комнате. Здесь не было арки перехода. Собственно, здесь не было почти ничего. Только несколько странных гобеленов, по виду больше напоминающих половые тряпки, и груды мусора, сваленного по углам. Молодой лорд не представлял, для чего могло служить это помещение, и где оно находилось. Но, судя по облегченному вздоху их проводника, он здесь ориентировался.

— Немного промахнулись, но не слишком. Отсюда до выхода меньше часа ходьбы. Если поторопимся, успеем к открытию главных ворот.

Но спешить они никуда не стали. Наоборот, решили отсидеться в укромном местечке, пока к воротам не соберется побольше гномов и людей (поселение гномов у главных ворот считалось открытым, и людям разрешалось сюда приходить). Правда, им нельзя было оставаться в поселке на ночь. Но нарушение этого запрета считалось скорее хулиганством, чем преступлением. Поэтому иногда люди в нем все-таки оставались.

Все это Джаю и Лару рассказал их проводник, к которому опять вернулась его разговорчивость. Так как отсиживаться пришлось долго, гном разговорился, что называется «от души». Но ничего особенно нового для юноши он не рассказывал, поэтому молодой лорд решил поинтересоваться, почему его называли «стражем южной границы» и было ли это официальной должностью.

На что гном расхохотался, а потом объяснил, что на самом деле это было прозвище. Зато официально присвоенное самим гномьим королем за неоценимые заслуги перед короной. Но объяснять, чем же он так угодил его величеству, подгорник не стал. Заявил, что это его профессиональная тайна (а Джай решил, что, учитывая профессию этого гнома, услуги, скорее всего, были еще и незаконными).

Проводник довел их почти до ворот, после чего заявил:

— Вам придется самим пройти ворота.

Судя по тому, как он опасливо покосился на стражу, ему действительно не стоило там появляться. Потому юноша протянул ему обещанную плату.

— Мы в расчете, — сказал он.

Заветный камушек мгновенно исчез в рукаве подгорника. Но ответного «в расчете» гном не произнес. Вместо этого он посмотрел на Джая, и в этот раз в его глазах не было и намека на веселье. Как если бы сквозь мастерски сыгранную личину неожиданно проступила истинная суть. Но это изменение было настолько мимолетным, что юноша не был уверен в том, произошло ли оно на самом деле или просто показалось ему.

— Империя начинается по ту сторону ворот, — сказал гном.

Они коротко распрощались, и подгорник исчез в том же тоннеле, из которого они пришли.

Оглядевшись, юноша увидел, что у ворот собралась уже приличная толпа. Были и гномы и люди. Так что Джай и Лар (снова изменивший внешность с помощью магической маски) не бросались в глаза. Стражник обратил внимание больше на их заплечные мешки, чем на них самих. Молодой лорд боялся, что его станут спрашивать на счет гайнов (оборванец в потрепанной и запыленной одежде с настолько дорогими клинками за спиной выглядел более чем странно). Но гном только безразлично взглянул в его сторону и знаком велел проходить. Створки гигантских ворот, служивших границей между территориями людей и гномов, были широко распахнуты. Поэтому очень скоро они с Ларом оказались под открытым небом.

Первые несколько минут Джай просто наслаждался ощущением свободного пространства, когда каменный потолок не давит на плечи, и спокойно можно дышать свежим воздухом. А не смесью из гари факелов с испарениями пещерной плесени.

Отчетливый смешок Лара привел его в чувства. Юноше стало любопытно, что могло настолько рассмешить эльфа, что он изменил своей привычной маске безразличия. Оказалось, что Лар смотрел не куда-нибудь, а на ворота в королевство гномов.

Это были даже не ворота, а целые врата. Огромные и неподьемно-тяжелые (они приводись в движение с помощью специальных механизмов, спрятанных внутри стен). Величественные створки поражали не только своими размерами, но и искусной отделкой. На них были выгравированы представители всех рас (даже эльфов неизвестные мастера не обошли своим внимание, изобразив их с невероятной точностью). Но особенно много здесь было драконов. Ими украсили столбы, на которых удерживались ворота. А два огромных дракона занимали большую часть створок. Их изобразили с таким мастерством, что было видно каждый коготок, каждую чешуйку. Но с первого взгляда становилось понятно, что неизвестные мастера не только никогда не видели легендарных ящеров, но еще и имели очень смутное представление о том, как они выглядели на самом деле. Потому что если бы у настоящих драконов были такие крылья, они не только не смогли бы летать, но и по земле передвигались бы с трудом.

Заметив взгляд не к месту наблюдательного стражника, которого заинтересовала их необычная реакция на шедевр гномьих мастеров, Джай решил убираться от ворот по добру по здорову. В последнее время они с Ларом слишком часто испытывали судьбу, чтобы теперь попасться из-за таких пустяков.

Они выбрались из подгорных тоннелей и оказались в Империи. Теперь оставалось только добраться до столицы. Но для этого нужно было раздобыть лошадей. А еще не помешало бы как следует отдохнуть и вымыться перед очередной поездкой. Определив цели на ближайшее будущее, Джай повернулся в сторону человеческого города.

— Сначала трактир, потом рынок, — скомандовал он. И Лар согласно кивнул в ответ. Их путешествие продолжалось.

Город встретил их шумом и толкотней. Но Джай обрадовался даже давке. Только очутившись в толпе, он осознал, что действительно вернулся в Империю. Да здесь было шумно, грязно и им с Ларом пока некуда было пойти. Зато вокруг были привычные имперцы, а не увязшие в традициях степняки, с которыми приходилось контролировать каждое свое слово, каждый жест, да еще и отвечать заученными фразами. И главное — над головой было прекрасное голубое небо, а не каменный потолок.

В общем, до трактира молодой лорд добрался в радужном настроении, которое сразу же испортилось, как только он узнал цены на ночлег. Городок находился у самых ворот в подгорное королевство и служил перевалочным пунктом для торговцев. Да и желающих просто полюбоваться на такую достопримечательность тоже находилось немало. Поэтому трактирщики здесь процветали, позволяя себе взвинчивать цены чуть ли не до небес.

Джай пересчитал монеты в своем кошельке (доставшемся от щедрот родственников-степняков) и все-таки оплатил номер в одной из гостиниц попроще. Принять ванну и выспаться на нормальной кровати стало уже жизненной необходимостью. И только наевшись, а потом, расслабившись в теплой воде, он, наконец, смог задуматься о том, что делать дальше.

Лар как раз расплатился со служанкой, которая забрала их вещи в стирку, и вернулся обратно в комнату.

— Милорд, нам не стоит задерживаться здесь надолго, — напомнил он.

— Мы и не будем, — ответил Джай, — купим лошадей и сразу поедем дальше.

— Когда?

— Завтра. Так что постарайся отдохнуть. У нас мало денег, поэтому дальше придется ночевать под открытым небом.

— Сколько нам ехать?

— Если погода не испортится, то недели две. Может быть больше. Я никогда не был в этих краях — знаю их только по карте.

— Тут много торговцев, и должен быть большой тракт.

— Жаль, что у нас нет денег на портал, здесь наверняка есть и маги.

В этот раз Лар промолчал. Они оба прекрасно понимали, что получить помощь магов можно было бы и другим способом. Достаточно было бы просто сообщить титул Джая. Но тогда им не удалось бы попасть в столицу тайно. К тому же, предчувствие надвигающейся опасности не оставляло юношу, стоило ему только подумать о том, чтобы рассказать кому-нибудь, кто он такой. А в последнее время он привык доверять своей интуиции.

На следующий день, позавтракав и расплатившись с трактирщиком, Джай и Лар отправились на местный рынок выбирать лошадей. Рынок они нашли сразу, зато подходящих лошадей пришлось искать очень долго. Основная проблема была та же, что и с оплатой гостиницы — цены здесь были несусветные. Обычный тяжеловоз стоил, как породистый рысак. А более-менее приличная лошадь еще в три раза дороже.

Побродив по рынку больше часа, но, так и не выбрав ничего подходящего (вернее такого, что бы они могил себе позволить), приунывший Джай решил попытать счастья на окраинах. И как это ни странно ему повезло. Он смог купить двух лошадей. Конечно, не таких уж хороших, но и не тех заморенных кляч, которых ему предлагали на рынке за его деньги.

Деревенский простак, который согласился их продать, так таращился на его гайны, что сторговаться с ним оказалось удивительно просто. Романтический ореол дворянина из обедневшего рода, отправившегося в дорогу в поисках приключений (кем старался выглядеть Джай) сыграл ему на руку. Потому что парня гораздо больше заботили его «невероятные подвиги», чем нагоняй, который незадачливый торговец получит от отца после возвращения домой.

Расплатившись за лошадей и подобрав для них сбрую, молодой лорд направился к выходу с торжка, где им удалось все это приобрести. Но неожиданно раздавшиеся крики и ругань привлеки его внимание. Причина шума оказалась весьма прозаичной. Какой-то воришка обчистил карманы дородного крестьянина в вышитой рубахе. Но сделал это неумело, и толстяк заметил пропажу еще до того, как карманник скрылся в толпе. Естественно, крестьянин сразу же поднял шум.

Мальчишка бросился бежать, чем выдал себя. Крестьянин побежал за ним, но воришка был намного быстрее него, и ему наверняка удалось бы уйти. Если бы крестьянин не догадался схватить с прилавка кнут и хлестнуть им по спине удирающего. От неожиданной боли мальчик вскрикнул и рухнул на четвереньки. Но схватить его толстяк все равно не успел. Потому что юный вор продолжил по инерции двигаться вперед, пока не уткнулся в чьи-то ноги. И вот тут крестьянину не повезло во второй раз. Потому что его беглец рухнул не куда-нибудь, а к ногам Лара.

К кнутам и тем, кто их использует, у эльфа всегда было особое отношение. Поэтому в этот момент он видел перед собой не вора, нагло забравшегося в чужой карман и получившего по заслугам. А зареванного избитого мальчишку, которому едва ли было больше двенадцати лет. И ему показалось абсолютно правильным шагнуть вперед, чтобы защитить юного вора. Но он совсем выпустил из виду, что сейчас на нем была надета магическая маска, и все окружающие воспринимали его, как подростка. К тому же хрупкого и болезненно бледного (телосложение то осталось прежним, да и после прогулок по тоннелям он еще не совсем отошел). Естественно, никто и не подумал его испугаться. Только Джай догадывался о том, что может сотворить взбешенный эльф. Но останавливать Лара ему не пришлось, за него это сделал кое-кто другой.

Властный голос, перекрывший шум толпы, заставил всех замереть на своих местах.

— Что здесь происходит?

Стражники появились очень вовремя. И судя по ошарашенным лицам окружающих, обычно представителей правопорядка на окраинах днем с огнем не найдешь. А если и найдешь, то заняться чем-то полезным (в смысле их прямыми обязанностями) не заставишь. А тут они сами появились, причем так вовремя и аж втроем.

Заметив рядом со стражниками невысокую коренастую фигуру в дорогом халате, молодой лорд сообразил, кто именно был причиной такого своевременного появления стражи.

— Не извольте беспокоиться, уважаемый глэд. Я сейчас со всем разберусь, — уже чуть тише произнес стражник с нашивками старшего патруля, обращаясь к гному (по виду того можно было принять за купца, но Джай сомневался, что торговля была единственным его занятием). Слишком уж уверенно держал себя этот гном. Да и стражник вел себя с ним подчеркнуто подобострастно. Не как с простым торговцем.

Тем временем второй стражник уже успел протиснуться к непосредственным участникам событий. Оттеснив Лара, он ухватил воришку за шиворот, заставив его подняться на ноги. Мальчишка выглядел жалко: он пытался стереть слезы, но только развозил грязь по лицу. Его рубашка была разорвана и перепачкана кровью. Кстати, очень хорошая рубашка, пусть и не броская, но зато из качественного полотна с вышивкой вдоль воротника и на манжетах. Слишком дорогая для обыкновенного вора. Присмотревшись к мальчишке внимательнее, Джай заметил еще некоторые несоответствия. Тот был слишком ухоженным: волосы чисто вымыты и аккуратно подстрижены. И его руки никак не могли быть руками обитателя трущоб, скорее, писаря или музыканта.

Сомнения юноши относительно личности воришки развеял гном.

— Тэн, что с тобой произошло? — спросил он.

Стражники, да и все остальные «очевидцы» случившегося не сразу сообразили, к кому он обращался. Но когда пойманный мальчишка шмыгнул носом и начал оправдываться, все стало на свои места.

— Я сделал все, как вы велели, господин. Но когда я побежал обратно к вам, этот человек погнался и за мной и ударил кнутом.

Незадачливому пареньку просто не повезло. Он бросился бежать, исполняя поручение хозяина, именно в тот момент, когда крестьянин обнаружил пропажу. Чем привлек к себе внимание. А раздосадованный толстяк не успел толком рассмотреть мальчишку, решив, что если тот побежал, значит, он вор.

— Почему ты здесь один? Где Левин? — продолжил расспросы гном.

Мальчишка виновато опустил голову.

— Мы разделились. Решили, что так быстрее здесь все объедем.

— Я же велел вам не бродить по городу по одиночке. Ладно, об этом позже поговорим, — нахмурился подгорник (в том, что этот глэд был представителем именно подгорных кланов, Джай уже не сомневался). Знаки на одежде гнома ясно указывали на это.

Молодой лорд думал, что на этом инцидент будет исчерпан, и они с Ларом, наконец, смогут выбраться и с этого торжка, и из этого города. Но слова гнома заставили его замереть на месте.

— Насколько я понимаю, вы лорд Джай? — спросил он, и, не дожидаясь ответа, продолжил. — Если это так, то нам с вами нужно поговорить.

В первое мгновение юноша замер от неожиданности, стараясь сообразить, откуда этот гном мог знать его настоящее имя. Ведь даже в гостинице они с Ларом назвались вымышленными прозвищами. И Джай был совершенно убежден, что этого гнома он никогда раньше не встречал. Момент был упущен, и отказываться теперь не было никакого смысла. Поэтому юноша кивнул.

— Я остановился в гостинице «Лев и корона», там мы сможем спокойно поговорить, — сказал гном.

— Я спешу и не смогу надолго задерживаться в городе.

— Это и не нужно. К тому же, этот разговор будет выгоден для нас обоих.

Поэтому вместо того, чтобы уезжать как можно скорее, им с Ларом снова пришлось возвращаться обратно (где еще мог остановиться настолько уважаемый гном, как не центральной гостинице).

Пока Джай мучился от неизвестности, стараясь понять, зачем он мог понадобиться гному. А главное, откуда тот вообще о нем узнал. Сам подгорник тоже никак не мог успокоиться, не понимая, как такое могло произойти. Почему ему уважаемому глэду, мало того, советнику главы клана приходилось срочно выбираться на поверхность, а потом еще и носиться по всему городу, разыскивая двух потерявшихся мальчишек. Которые даже не были гномами. Староват он стал для таких пробежек, как сегодня. Да и не по статусу ему… хотя как раз это волновало почтенного Гавина меньше всего. Он был не настолько чванлив, как некоторые его знакомые (которые, кстати, занимали менее высокое положение в клане). Намного больше его интересовало, чем были важны эти человеческие дети, если за них просил член королевской семьи (и не какой-нибудь захудалый родственник, а родной брат подгорного короля).

Сообщение от Дрейна он получил еще вчера, причем очень странное сообщение. Потому что, не смотря на свое высокое положение, брат короля редко опускал до прямых приказов, предпочитая добиваться своего другими способами. Темперамент у него был не намного спокойнее, чем у его величества (вот уж действительно родственники). Но в отличие от правителя его брат умел держать себя в руках. Ему пришлось этому научиться, чтобы у некоторых не особенно рьяных приверженцев короля даже мысли не возникло, что их тайный заговор уже давно не тайный, а попытки заменить правителя послушной марионеткой обречены на провал.

События развивались своим чередом. Его величество устроил брату показательный разнос прямо в тронном зале, а потом отправил в такую же показательную ссылку на окраины. Наградив Дрейна титулом хранителя южной границы и чуть ли не прямым текстом велев ему оттуда не возвращаться.

Еще нескольких приближенных к правящему семейству (в том числе и самого Гавина) тоже временно выслали из дворца. Чтобы заговорщикам было, где развернуться. И теперь, когда оставалось нанести решающий удар, и схватить бунтовщиков на месте преступления, Дрейн рисковал годами проделанной работы только для того, чтобы пара человеческих мальчишек добралась до столицы Империи.

Этого Гавин не мог понять. Но и отказать Дрейну он тоже не мог. Особенно после такого послания. В котором его высочество наследный принц (своих детей у его величества пока не было, поэтому брат, как ближайший родственник, считался его наследником) повелевал ему оправиться в человеческий город и отыскать двух мальчишек, которые пройдут через западные ворота на рассвете следующего дня. Гавину не оставалось ничего другого, кроме как подчиниться.

В город он выбрался только ближе к полудню, поэтому у ворот мальчишек не застал. Но, решив, что без лошадей и снаряжения, эти двое никуда не пойдут (до столицы путь не близкий), гном разослал своих подчиненных на поиски. Хорошо еще, что благодаря письму Дрейна, у него было подробное описание мальчишек.

В первый день они никого не нашли. Зато следующим утром один из наемников сообщил, что похожих ребят видели на центральном рынке, где те пытались купить себе лошадей. Так как они ничего не приобрели (чему Гавин совсем не удивился, его самого поразили расценки в этом человеческом городишке) гном решил, что разыскивать их теперь нужно было на окаринах. По крайней мере, он на месте этих двоих пошел бы именно туда. И гном не прогадал. Он действительно сумел отыскать пропажу. Вернее с этим справился юный Тэн. Он был братом одного из доверенных людей Гавина, и напросился на прогулку по городу вместе с ним (хотя гном приказал вести поиски скрытно и не привлекать посторонних). Но с этим можно было разобраться позже. Сейчас главным было договориться с мальчишками, которым (по приказу все того же Дрейна) тоже нельзя было ничего рассказывать.

Подгорнику хватило пары мгновений, чтобы составить впечатление о своих новых подопечных. На вид они выглядели как обыкновенными человеческие дети. Слишком юные, чтобы самостоятельно оправиться в путешествие в Хаганат (так как Дрейн был стражем южной границы, понять, откуда он их притащил, было не так уж сложно). Но Гавин тут же напомнил себе, что не стоило считать этих двоих беспомощными детьми. Они же как-то сумели пробраться через горы. Да и свои мечи наверняка носили не для украшения.

Именно мечи и привлекали внимания гнома прежде всего. Парные гайны за спиной у темноволосого юноши не могли остаться незамеченными уже хотя бы потому, что были истинными. Хотя Гавин и не был мастером по металлу, но как гном и в прошлом неплохой мечник, он разбирался в оружии. А как подгорник он еще и прекрасно чувствовал металл (только изгои с поверхности теряли эту способность, а жители подгорного королевства получали чутье с материнским молоком). Поэтому гному не нужно было смотреть на оружие мальчишки, чтобы знать, что поверхность клинков украшена вязью. Той, которая отличала истинные гайны от подделок, на которые некоторые мастера тратили драгоценный металл.

Гайны ценились у людей, поэтому достаточно было одного удачно проданного клинка для того, чтоб обеспечить целое семейство. Но решались на такое немногие. Потому что мастер, изготовивший подобный клинок терял репутацию оружейника и навсегда мог распрощаться с любимым делом (и основным источником своих доходов). Поэтому чаще всего гайны ковали тайно и так же тайно продавали только через доверенных лиц. Этим объяснялась и баснословная стоимость таких клинков.

Но все это не касалось мечей незнакомца. Потому что как раз они были настоящими. Действительно древними. Потому что тайна создания такого оружия была утеряна народом Гавина очень давно. Как и способность к магии, с помощью которой и создавались истинные гайны. Видеть такие клинки в руках человеческого мальчишки, который, скорее всего, даже не предполагал каким сокровищем он владеет, было немного странно. Но Гавин достаточно много повидал в своей жизни, поэтому давно разучился удивляться таким странностям.

Понаблюдав за навязанными ему мальчишками, бывший советник подгорного короля решил, что эти двое, скорее всего, были аристократами. Потому что если младшего еще можно было принять за слугу. То старшего выдавали надменно выпрямленная спина и повелительный взгляд. Но, к сожалению, кто они на самом деле, Гавин так и не смог ничего определить. И в этот момент ему было очень жаль, что Дрейн в кои то веки продумал все до мелочей, и в своем письме недвусмысленно дал понять, что не потерпит, если бывший советник устроит незнакомцам допрос. Роль Гавина сводилась к простому «найти и отвести».

Ну что ж, найти он их нашел, теперь осталось только отвести. А потом советник, наконец, сможет вернуться к привычным делам. И если все сложится так, как рассчитывал его величество, к тому времени, когда он вернется в королевство, с заговорщиками уже будут разговаривать дознаватели.

Добравшись до гостиницы, Гавин отдал помощнику распоряжение собирать их вещи и заодно позаботиться о Тэне. А сам отвел мальчишек в специальную комнату для переговоров (в больших гостиницах всегда устраивали такие вот укромные уголки для того, чтобы купцы или другие посетители могли уединиться и спокойно поговорить).

— Так о чем вы хотели со мной поговорить? — спросил Джай, едва за слугой закрылась дверь, отделившая комнату для переговоров от основного зала. Осведомленность гнома не могла не настораживать. Да и постоянные задержки в дороге уже начинали раздражать.

— Об одном предложении.

— От которого я не смогу отказаться?

— Нет, почему же, сможете. Но я надеюсь, что вы согласитесь, — покачал головой гном.

Идея, рассказать мальчишкам какую-нибудь историю поправдоподобнее, уже не казалась ему такой привлекательной. Они, конечно, были детьми, но не наивными же младенцами, чтобы верить в сказки. Поэтому Гавин решил рассказать правду (насколько это было возможно).

— Меня просили доставить вас в столицу Империи, — сказал он.

— Кто просил.

— Один уважаемый глэд.

— Надеюсь, у этого глэда есть имя?

— Конечно, есть. Но я не хотел бы его упоминать. Скажу только, что вы недавно с ним познакомились, и он кое-что вам задолжал. Поэтому попросил меня вернуть его долг.

Несколько долгих мгновений Джай смотрел на гнома, раздумывая, соглашаться или нет. В том, что подгорник не солгал ему, юноша не сомневался. Способность чувствовать своего собеседника, которая иногда появлялась у него, помогла и на это раз. Молодой лорд размышлял о другом. С одной стороны, теперь они с Ларом и сами могли добраться до столицы. Но с другой — двое детей (если сам он все еще выглядел на шестнадцать, то эльфу в маске нельзя было дать больше четырнадцать) путешествующих без сопровождения, фактически без денег, зато с очень дорогим оружием. Даже если они не станут добычей охотников за легкой наживой, то наверняка будут привлекать к себе внимание (что было гораздо опаснее всех бандитов вместе взятых).

— Хорошо, я согласен, — принял решение молодо лорд. — Но вы говорили, что предложение будет выгодным для нас обоих.

— Свою выгоду я от него уж получил, — загадочно улыбнулся гном, подумав о том, что если кто и получил что-то от этой сделки, то точно не он. И Гавин очень хотел бы узнать, что именно досталось Дрейну.

А в это время в сердце подгорного королевства… Его величество совсем не по-королевски бегал по кабинету и никак не мог успокоиться.

— У тебя что, совсем нет головы на плечах, Дрейн? Заброшенные тоннели, недостроенный портал… пожалуйста, сделай мне одолжение, в следующий раз, когда ты захочешь покончить жизнь самоубийством, просто прыгни в забой. Зачем так изощряться?

— Да ладно, ничего же страшного не произошло, — протянул гном, с удобством устроившийся в королевском кресле и с интересом наблюдавший за метаниями брата.

— Ничего страшно? Это ты называешь, ничего страшного? Ты безголовый…

Дальше шли такие эпитеты, что Дрейн даже заслушался, отметив про себя, что за последнее время словарный запас его величества изрядно пополнился (все-таки давненько он не был при дворе). Он уже давно уяснил, что успокаивать брата в такие моменты просто не было смысла. Нужно было просто запастись терпением и переждать, пока король успокоится сам. Вот и в этот раз, побушевав несколько минут, его величество снова уселся в свое кресло и, тяжело вздохнув, произнес:

— Тебя еще в детстве нужно было прибить за твои выходки.

— Кто бы тебе тогда помогал распутывать заговоры? И вообще, иногда мне кажется, что ты мне завидуешь, — протянул недавний опальный родственник.

— Это чему? — полюбопытствовал король. Сердиться на брата по-настоящему, у него уже не было сил. Слишком много забот навалилось в последнее время.

— Ну, у меня же такая интересная жизнь: ссылка, заговор… кстати, как там наш драгоценный дядюшка, по совместительству главный заговорщик? Уже все рассказал, или все еще молчит?

— Пока молчит. Но это ненадолго, — ответил король, и в этот раз уже совершенно серьезно спросил:- Зачем ты это сделал, брат? Как можно было так рисковать? Тебе оставалось побыть на границе всего пару дней…

— Мне нужно было доставить этих мальчишек в Империю. Я не мог отказаться от этой сделки.

— Ради чего?

— Не ради чего, а ради кого? Ради всех нас. Ты не думал, чем будешь заниматься после того, как разделаешься с этим заговором, брат?

— Займусь обустройством южных отрогов. Старый город нуждается в реставрации. Да у меня куча работы. Хватит на десять жизней.

— Это не работа, это рутина, которой не будет конца. Всегда будут проблемы с тоннелями и обустройством городов. Но разве этим ты хотел заниматься? Вспомни, о чем мы с тобой мечтали, когда был и детьми. Отыскать старые сокровищницы, разгадать тайны древних…

— Ты правильно сказал, мы были детьми. А теперь, мы выросли, у меня нет времени на мечтания. Я — король, Дрейн, ты понимаешь, король, — его величество стащил с головы обруч, в будни заменявший ему корону, и с ненавистью швырнул его на стол, — а это чертова уйма ответственности. Ты знаешь, в каком состоянии сейчас свод над малым городом? Что южные тоннели недавно снова затопило? Что нам не хватает питьевой воды? Что центральный город перенаселен почти в два раза? А тут еще этот заговор.

— Я все понимаю, — начал, было, страж южных границ, но его перебили.

— Нет, ты не понимаешь. Если бы ты понимал, то помогал бы мне, а не бегал по заброшенным тоннелям не известно ради чего.

— Очень даже известно, — на этот раз рассердился уже Дрейн, и он швырнул королю ту самую подвеску, которую получил за доставку человеческого мальчишки и замаскированного эльфа в Империю. Что бы там не говорил его брат, но в этот раз он прекрасно осознавал, на что шел, и ради чего это делал.

— Ключ? — поинтересовался король.

— Помнится, не так давно ты отсылал посланников к хребту мира, и просил помощи у их короля.

— Закрытый клан категорически отказался вести переговоры.

— Думаю, что они не будут больше упрямиться, если ты предложишь им это, — сказал Дрейн, и снова откинулся на спинку кресла, наслаждаясь полученным эффектом.

— Всего лишь ключ, — уже не так уверенно протянул его величество, рассматривая невзрачный камешек, — коричневый шэс, кажется, он встречается на западных отрогах.

— В политике ты лучше разбираешься, чем в геологии, брат, — вздохнул страж южной границы, как если бы объяснял совершенно очевидные вещи, — это золотисто-коричневый шэс, и он встречается только в северной части хребта мира. Но дело даже не в этом, на камушке висит мощное защитное заклинание, можешь мне поверить.

В этот раз его величество просто кивнул. Он уже давно смирился с тем, что именно его брат был тем единственным счастливчиком в их семье, кому достались крохи магического дара.

— Это очень старый ключ. А, учитывая, что тайник находится где-то в хребте мира, скрывать он может очень и очень многое. Сами мы никогда не доберемся до этих сокровищ. Но можем их предложить затворникам. Думаю, ради тайн древних кланов, они согласятся пойти на небольшие уступки. Что ты там от них хотел?

— Доступ к южным отрогам хребта мира. Все равно там никто не живет. А мы могли бы решить вопрос с перенаселением, — пробормотал король, и с явным сомнением посмотрел на безделушку.

Предложение, конечно, было авантюрным (действительно в духе его брата). Но подгорники были в таком отчаянном положении, что стоило хвататься за любую возможность.

Когда все основные моменты они уже обговорили, оставалось выяснить только дно:

— Так кого ты провел через наши тоннели?

— Мальчишку — родственника хагана и одного остроухого.

— Ты притащил сюда эльфа? — схватился за голову король, снова вскакивая из кресла.

А Дрейн опять устроился поудобнее (что-то подсказывало ему, что после такой новости его величество будет очень долго приходить в себя).

Путешествовать с Гавином и его людьми (среди которых, кстати, не было ни одного гнома) оказалось удивительно комфортно. Все было продумано до мелочей: остановки в гостиницах, короткие привалы, чтобы дать передохнуть лошадям. Даже легенда, которую гному несколько раз пришлось озвучить для особенно любопытных трактирщиков или купцов (подгорник выдавал себя за торговца, поэтому разговоров с последними было не избежать). Нигде они не задерживались дольше, чем это было необходимо. Поэтому юноша и оглянуться не успел, как они оказались в дне пути от столицы.

— Завтра вы поедете одни, — заявил гном, после того как Джай и Лар уже расправились со своим ужином, и собирались идти спать.

— Да, глэд, — ответил молодой лорд. Он и сам не хотел, чтобы гном вез их до самого города, и уже всерьез начал подумывать о том, чтобы потихоньку от него улизнуть. Но Гавин сам разрешил этот вопрос.

— Благодарю за вашу помощь, — продолжил молодой лорд.

— В расчете, — ответил гном.

По обоюдному молчаливому согласию они ни о чем друг друга не расспрашивали, и в этот раз тоже обошлись парой необходимых слов. Словно незнакомцы, случайно встретившиеся в пути только для того, чтобы тут же забыть о существовании друг друга.

А потом Гавин развернул свой небольшой караван и направился в обратную сторону, размышляя о том, что увидит дома. По его подсчетам попытка переворота уже должна была благополучно провалиться. А это означало, что ему снова придется вернуться ко двору и заняться своими привычными обязанностями, которыми без него, наверняка, никто не занимался. Представив количество предстоящей работы, подгорник с трудом подавил тяжелый вздох. И в этот момент его уже не волновало, кем были загадочные мальчишки, ради которых ему пришлось две недели тащиться по главному тракту, изображая из себя приезжего торговца. А заодно и клоуна для всех желающих (торговец-подгорник был тем еще зрелищем.

Впрочем, Джай и Лар тоже не вспоминали о необычном гноме, с которым им пришлось путешествовать последние пару декад. Потому что перед ними была долгожданная цель, к которой они добирались так долго — столица Империи.

Входные ворота в город оказались широко распахнуты. Правда, для того чтобы пройти через них, пришлось отстоять очередь, а потом еще и уплатить специальный взнос (на который ушли остатки денег). Но, преодолев это последнее препятствие Джай, наконец, смог вздохнуть с облегчением. Вернее смог бы вздохнуть с облегчением, но не успел. Потому что стоило им с Ларом ступить на мощеную улицу с внутренней стороны ворот, как тревожный звон, похожий на удар колокола разнесся над городом, заглушая все остальные звуки. Он еще не успел отзвучать, как за спиной молодого лорда лязгнули створки ворот, закрывшихся сами собой. В силу вступила защитная магия города.

Несколько мгновения все с недоумением оглядывались по сторонам, не понимая, что только что произошло. Пока кто-то сообразительный не выкрикнул:

— Нападение на столицу!!!

Все словно дожидалась только этих слов — сразу же начали говорить, кричать, метаться из стороны в сторону. Из упорядоченного потока люди смешались в единую неуправляемую толпу. В городе нарастала паника.

Джай знаком велел Лару идти следом за ним (перекрикивать толпу было бесполезно). Нужно было уходить от ворот. Потому что перепуганные люди, не до конца осознавшие, что только что произошло, теперь стекались к выходу из города. Интуитивно желая выбраться из ловушки, в которую теперь превратилась столица Империи.

Какой безумный гений создавал защиту для столицы, никто не знал. Город был очень старым, построенным сразу после войны магов. В те времена людям приходилось постоянно поддерживать оборону, чтобы хоть как-то обезопасить свои дома и родных. А так как основная угроза исходила от тех, кто владел магической силой, то и защита от них тоже была магической. Ее ставили на все: на дома, на вещи, на людей. В столице защитные заклинания были вплетены в фундамент построек, в кладку стен. И даже сама земля здесь была пропитана магией, которой оказались не страшны сотни и тысячи лет. Оставаясь невидимой, она хранила город и его обитателей. А ведь большинство из них даже не догадывались о ее существовании.

Люди испуганно метались по улицам, стараясь понять, что произошло. Почему все ворота в город внезапно закрылись (причем, сами собой). Мало того, теперь к стене, окружавшей столицу, не возможно было подойти ближе, чем на пару шагов. Сразу же срабатывала защита, и нарушителя отбрасывало назад. Выбраться нельзя было не только по земле, но и по воздуху (Джай собственными глазами видел птицу, разбившуюся о невидимый купол, накрывший город).

Для того чтобы выполнить свою миссию (а заодно и разузнать, почему сработала защитная магия столицы) им с Ларом нужно было попасть в императорский дворец. Но добраться до него оказалось просто непосильной задачей. Не меньше часа ушло на то, чтобы выбраться из толпы, собравшейся у ворот. Но даже когда им это удалось, они не смогли сразу отправиться к дворцу. Оказалось, что заклинание не просто окружало город со всех сторон, но и разделило его на секторы. Из-за чего некоторые улицы стали непроходимыми. Мало того, императорский дворец оказался отгорожен от всего остального города отдельным внутренним куполом. И в отличие от внешнего, его можно было рассмотреть невооруженным глазом. Он был похож на дымку, которая невесомым покрывалом окутывала башни дворца, искажая четкие линии (как рябь на воде искажает черты отражения).

Казалось, судьба насмехалась над Джаем. Преодолев такой долгий путь, и, наконец, оказавшись в столице, он смотрел на императорский дворец, но не мог в него войти. А хуже всего было то, что они с Ларом оказались запертыми в охваченном паникой городе без денег и без еды. Им нечем было заплатить за гостиницу. Можно было попытаться найти знакомых (все-таки Джай прожил в столице почти три года и успел здесь кое с кем познакомиться). Но те несколько человек, к которым он мог обратиться за помощью, жили во дворце. Поэтому им с Ларом не оставалось ничего другого, кроме как отыскать подворотню потише и устраиваться там на ночлег. Надеясь, что защитная магия над городом рассеется раньше, чем они начнут голодать.

Место для ночлега они так и не нашли, зато неприятности даже искать не пришлось — сами посыпали на их головы. Джаю с Ларом не повезло оказаться в не самом благополучном квартале города. Не известно, по какому принципу древние маги создавали свое заклинание (должно быть раньше кварталы в столице располагались по другому). Но в итоге в их сектор попали несколько улиц, район мастерских, рынок и прилегающий к нему квартал. Последнее было особенно неприятно. Этот квартал всегда пользовался дурной славой. Так что Джай совсем не удивился, когда в подворотне, где они с Ларом решили обосноваться, появились какие-то типы с совсем недружелюбными намерениями. Неожиданностью для него оказалось то, что они не стали нападать на них с Ларом, а начали драться между собой. Причем, счеты у них, похоже, были очень старыми. Потому что незнакомцы даже ругательствами не обменялись, сразу схватились за мечи. Их было приблизительно поровну с обеих сторон (человек по шесть — юноша не успел толком сосчитать). Поэтому шансы на победу были равны. Но оставаться, чтобы досмотреть, кто из этой драки выйдет победителем, молодой лорд не собирался. Вот только сбежать потихоньку им с Ларом не удалось. Нет, специально их никто не догонял, но выходы из проулка оказались заблокированы дерущимися. Поэтому Джаю с Ларом ничего не оставалось кроме как притаиться и ждать. Ну не пробиваться же им было оттуда с боем. Чтобы потом нарваться на клинки объединившихся против общего противника бандитов.

Но уже через несколько минут молодой лорд пожалел о своей нерешительности. Потому что к одной из сражающихся сторон подошло подкрепление. Потасовка превращалась во что-то крупномасштабное. В проулке стало неожиданно мало места, и Джай с Ларом уже не могли оставаться в стороне. Не потому что действительно хотели вмешаться, а потому что им не оставили другого выбора. Когда одного из дерущихся отбросило к ногам Лара, его противник инстинктивно замахнулся мечом не на поверженного, а на нового врага, который все еще стоял на ногах. Поэтому эльфу пришлось защищаться. А потом и Джай не смог остаться в стороне. Сами того не желая, они оказались замешаны в потасовку.

Не известно, чем бы все это закончилось, если бы не вмешалась стража. Им удалось разогнать дерущихся. Вернее после того, как стражники оказались в переулке, драка мгновенно прекратилась. Те, кто еще мог стоять на ногах, подхватили раненых и разбежались в разные стороны. В итоге в проулке осталось только два мертвых тела.

Но этого Джай не увидел. Потому что его и Лара чуть ли не за руки утащили с места драки какой-то мальчишка (тот самый, который свалился под ноги Лару) и его товарищ. Еще двое из их компании несли третьего на руках. Раненый глухо стонал, и все внимание этих двоих было сосредоточено на нем. Поэтому никто против прибавления в команде не возражал.

Место, куда их привели, казалось обыкновенной подворотней. Но только на первый взгляд. Небольшая площадка, удачно затерявшаяся среди домов так, что ее не сразу можно было найти, выглядела ухоженной. Наверняка, ее использовали не просто как внутренний дворик. Джай убедился в этом, когда рассмотрел помост, замаскированный под выступ стены. И несколько ниш со спрятанными скамейками. Но все это он рассмотрел уже потом. Потому что сначала два подозрительных типа перегородили дорогу.

— Тио, кого это ты притащил? — спросил один из них. — Хозяин запретил приводить сюда посторонних.

— Они с нами, — ответил один из тащивших раненого (похоже, он был в этой компании главным). — Мальчишки прикрыли мелкого в драке, а потом отвлекли на себя внимание, поэтому я смог вытащить Дэса. Я им должен…

— Решил поиграть в благодарность? — насмешливо хмыкнул охранник. — Не поздновато ли спохватился, Тио? Уж тебе то…

Договорить он не успел, потому что тот, кого называли Тио с угрозой произнес:

— Ты собрался учить меня манерам? Уйди с дороги. Мой человек ранен. Я должен отнести его к целителю.

— Ладно, проходи. Но я должен доложить хозяину про чужаков, — посторонился охранник.

— Докладывай, — безразлично пожал плечами Тио и потащил раненого дальше.

Они уже успели отойти на несколько шагов, когда громила снова окликнул его:

— Кстати, Тио, кто на вас напал?

— Люди Айта, — ответил тот и проворчал, — наконец то догадался спросить…

К целителю Джая с Ларом не повели. Собственно они к нему и не стремились (ни один из них во время драки не пострадал). Зато совершенно не возражали, когда мальчишка, которого так удачно спас эльф, и его спутник повели их в таверну. Все равно, неприятностей теперь было не избежать. Впустить то их на охраняемую территорию впустили, но вот выпустят ли — было не известно. Поэтому юноша решил действовать по обстоятельствам, но для начала как следует подкрепиться.

Когда они вошли, в зале оказалось полно народа. На них с Ларом не обратили внимания. Или сделали вид, что не обратили (Джай все-таки поймал пару любопытных взглядов). Но не подходить к ним, ни окликать их никто не стал. Всех интересовала только одна тема — что произошло в городе. Так как рассказчики в большинстве своем даже не пытались понизить голос, в таверне стоял непрекращающийся гул. Но за те несколько минут, пока готовили их заказ, молодой лорд сумел вычленить из этих разговоров кое-что интересное.

Ситуация была приблизительно такой, как он и предполагал. Паника в городе привела к беспокойствам и среди местных банд. Засуетились все, даже те, кто годами находились в тени. Из-за того, что город был теперь разделен на части, да еще и так неудачно, некоторые группы остались без поддержки, и другие пользовались их неожиданной слабостью (Джай с Ларом стали невольными участниками одной из таких разборок). Спасало только то, что похожие проблемы были практически у всех. Поэтому в их секторе никто не имел ощутимого преимущества.

Хуже всего было то, что серый барон, которому подчинялись все группировки столицы, теперь находился на противоположном конце города. То есть единой власти в их секторе не было. Но прошло еще не достаточно много времени для того, чтобы это толком осознали. Поэтому многие предпочитали пока не высовываться, выжидая, что произойдет. Город сейчас был похож на бочку с порохом, к которой уже поднесли горящий факел, но еще не успели подорвать.

Мальчишка из банды Тио, который, по-видимому, решил взять над ними шефство, болтал без остановки. Но больше всего от него доставалось Лару (судя по настроению эльфа, он уже успел пожалеть о том, что спас этого балабола). Зато Джай смог поужинать более-менее спокойно. Стараясь не ежиться под оценивающим взглядом их второго спутника. Который был намного старше и опытнее, поэтому отметил и необычное оружие подозрительных юнцов, с которыми ему теперь приходилось возиться, и их нарочитое спокойствие.

Но гораздо больше молодого лорда волновал другой взгляд. Ощущение чьего-то пристального внимания не покидало его с тех пор, как он перешагнул порог таверны. Он не чувствовал угрозы, но и просто так проигнорировать это ощущение не мог. Стараясь, чтобы его действие не слишком бросались в глаза, юноша несколько раз оглядел таверну, надеясь отыскать наблюдателя. И ему это удалось.

Молодой лорд ожидал, что это будет какой-нибудь громила или вор, которого заинтересовали его клинки. Но оказалось, что следила за ним женщина. Молодая девушка в цветастом платье уличной гадалки, она почти висела на плече у какого-то типа и громко хохотала. Две ее товарки постарше устроились на соседней лавке, буквально осадив еще одного головореза с обеих сторон. На первый взгляд, их можно было бы принять за проституток… в образ не вписывались только короткие кинжалы, висевшие на поясе у каждой из них. И непонятное поведение мужчин. Джай никак не ожидал, что такой тип, как тот к которому сейчас приставала незнакомка, даже не попытается ее обнять. А его товарищ вообще выглядел обеспокоенным. Словно ему совсем не нравилось общество неожиданных соседок, но и прогнать их он не мог.

Молодой лорд настолько увлекся, стараясь разгадать эту загадку, что его интерес не остался не замеченным.

— Лоя снова притащила сюда своих подружек, — хмыкнул мальчишка, оставив покое Лара. — Они работают на рынке…

— И чем занимаются? — поинтересовался Джай.

— Так ничего серьезного — гадают, иногда попрошайничают. Вольные пташки. Хотя многие хотели бы прибрать их к рукам.

— Не болтай того, чего не понимаешь, — одернул болтливого юнца его старший товарищ, — Лоя под покровительством серого барона.

Молодой лорд снова оглянулся на незнакомку, размышляя о том, чем эта особа смогла заинтересовать хозяина теневой столицы, что он даже взял ее под свое покровительство. Судя по тому, что он слышал об этом человеке, просто симпатичной мордашки для этого было недостаточно.

А в это время та, кого знали, как Лою, отвернулась к окну. Из него открывался прекрасный вид на какую-то лавку. Но женщина не смотрела на нее. Потому что ее глаза в этот момент видели совсем другое…

Дворец был похож на растревоженный улей. Носившиеся тут и там слуги. Перепуганные придворные. Бесчисленные стражники с демонстративно-спокойным выражением лиц и подрагивающими от напряжения руками, сжимающими рукояти клинков. Придворные маги, тщетно пытающиеся справиться с древней магией, настолько сильной, что даже их совместные усилия не давали никакого результата. Уже больше шести часов они были заперты во дворце, как в ловушке. И ни один из них не знал, почему это произошло. Как ни один из них не знал и том, что в это же время в восточной башне умирал их император.

Его величество сломанной куклой лежал на полу, и жизнь медленно вытекала из него вместе с кровью из раны, которую никто не позаботился перевязать. Потому что некому было это сделать. В зале, где он находился, не осталось живых. Только трупы. Стражники, прислуга — все они лежали на тех местах, где их настиг магический удар.

Но сердце императора, которого защищала древняя магия его рода, все еще продолжало биться. Упрямо выталкивая очередную порцию крови только потому, что правитель не мог позволить себе умереть. Только не сейчас, когда некому перенять корону. Ради Империи и ради своего сына (которые вряд ли проживет больше нескольких дней после того, как станет известно о его недуге), он должен был жить. Возможно, ему бы это удалось, и даже без помощи целителя. Если бы рядом оказался хоть кто-нибудь способный перевязать его, чтоб остановить кровотечение. Но рядом не было никого… почти никого.

В нескольких шагах от его величества прямо на полу сидел его единственный сын и наследник и с отрешенным выражением лица играл в свои игрушки. Казалось, что он не замечал ничего вокруг: ни тел прислуги, ни умирающего отца. Он сидел так уже несколько часов.

Как если бы судьба решила напоследок поиздеваться над императором. Он несколько часов лежал и смотрел на своего сына не в силах не только пошевелиться, но даже окликнуть его.

А в соседнем зале загнанным зверем металась высший маг и целительница Мариса. Вот уже несколько часов она не могла выбраться из ловушки, в которую угодила благодаря собственной глупости, и теперь магичка не знала, как исправить ситуацию. Потому что любой ее выбор, оборачивался для нее только злом. Но она даже не подозревала насколько была права. Как не догадывалась и том, что только благодаря магической клетке, была все еще жива.

Сжимая пальцы так, что ногти впивались в ладони до крови, она всматривалась в закрывавший дворец защитный купол, стараясь разобраться в плетениях заклинаний, и снова (как и много лет назад) проклинала собственный дар. Ненавистное целительство, которое отняло у нее шанс на истинное могущество.

Да она была единственной целительницей среди высших магов. Но при этом считалась слабейшей из них. Магия исцеления не терпела другой магии, разрушая ее. Точно так же, как и дар исцеления не терпел другого дара, ревниво отбирая у своего носителя даже крохи магии стихий. А Мариса так мечтала об истинном могуществе. Чтобы ни один выскочка, вроде проклятого Баруса, не смел смотреть на нее свысока.

Магичка с ненавистью посмотрела на распростертое у ее ног тело высшего мага и советника императора. С каким удовольствием, она убила бы его. Чтобы навсегда стереть отвратительную усмешку с его губ. Но маг пока был нужен ей, и потому он был все еще жив. Ошейник надежно сдерживал Баруса, не позволяя не только использовать магию, но даже пошевелиться.

Мариса ласково провела пальцем по шелковому плетению удавки, наслаждаясь глухим стоном, сорвавшимся с губ мага. Каждое ее прикосновение причиняло ему боль. Достаточно было просто погладить шелк, чтобы заставить Баруса застонать. А если сжать удавку немного сильнее — и его стон превращался в надрывный крик.

Несколько минут Мариса забавлялась со своей игрушкой, но после того, как маг закричал особенно громко и неожиданно обмяк, потеряв сознание. Она снова подошла к окну. Нужно было попробовать разобрать плетение защиты еще раз. Скопить немного сил, и снова попробовать. Еще немного постараться и выбраться, наконец, из этой проклятой столицы. Где она задыхалась, вынужденная играть чужую роль. Постоянно кланяться этому человечишке, возомнившему себя центром вселенной только потому, что он сумел надеть на себя корону. Возиться с его сыночком… хотя последнее было как раз легче всего. Ей даже понравилось вести эту игру. Нет смотреть за мальчишкой было совершенно неинтересно, зато было так любопытно наблюдать за реакцией его драгоценный родственников, и этого идиота Исидия. Ведь они даже не догадывались о том, почему Марану все время становилось хуже. Собственно они не подозревали, почему он вообще заболел.

Зато когда она давала мальчишке небольшое послабление, и позволяла его разуму на несколько мгновений вырваться из пелены магического безумия, они радовались как малые дети. И тем приятнее было снова разочаровать их еще раз.

Только и эта игра надоела ей за эти пару лет. И Мариса позволила себе маленькую вольность. Ей стало любопытно, что случиться, если Марана освободить хоть на несколько минут. Конечно же, она тщательно подготовилась, чтобы никто не догадался, что происходило в комнате наследника. Зато потом было так интересно наблюдать за его метаниями. Настолько интересно, что Мариса позволяла себе такую вольность еще несколько раз. И нужно же было ей настолько расслабиться, чтобы прозевать появление императора (а все это проклятая древняя магия, защищавшая владыку Империи — именно с ее помощью ему удалось пройти защиту магички).

Человечишка оказался слишком проницательным. Сделал вид, что ничего не понял, а сам ее заподозрил. Тайком вызвал слуг и Баруса. А потом произошло то, что произошло.

Советник ее недооценил. Подпустил слишком близко — за что и поплатился. Хотя Мариса должна была признать, что не будь при ней артефакта подчинения, она ни за что бы не справилась с высшим магом. А так победа оказалась за ней. Если бы еще проклятый маг не успел выпустить свое заклинание.

Она не смогла его погасить, только отбила и очень неудачно. В итоге погибли все слуги, находившиеся в комнате. Император и его наследник тоже попали под удар. Владыка был ранен, зато Маран почти не пострадал. Судьба людей не волновала магичку. Но нападение на императора было равносильно нападению на город — и это запустило проклятую древнюю магию.

Мариса справилась бы с ней. Если бы только у нее было чуть больше сил. Если бы она могла использовать магию Баруса. Если бы она хоть немного разбиралась в плетениях такого порядка. Слишком много «если», для того чтобы надеяться на успех…Но даже самой себе магичка не могла признаться в том. Что причиной ее неудач было еще и чувство самосохранения. Что-то подсказывало ей, что после такого провала ей будет ох как трудно оправдаться. Потому что тот, кто потребует с нее отчет, никогда не принимал никаких оправданий.

Гадалка тряхнула головой, прогоняя наваждение. Несколько мгновений она сидела неподвижно, постепенно приходя в себя, а потом поймал взгляд того самого чужака. Спрятав собственную неуверенность за широкой улыбкой, она направилась к нему. Что ж, за эту работу ей заплатили еще с утра…

Утро было удачным во всех отношениях. Простак, которому им с девочками удалось задурить голову, оказался невероятно щедрым. Кошелек серебра. На эти деньги они целый месяц могли ни в чем себе не отказывать. Им нечасто настолько везло.

Лое уже тогда стоило бы заподозрить неладное. Но в этот раз собственный дар подвел ее. Она не ощутила приближения беды. Поэтому когда странный старик подошел к ней, гадалка не стала прогонять его сразу. И даже когда в его ладони сверкнуло золото, девушка всего лишь насторожилась. В то время как ей стоило бежать без оглядки.

— Чего желает, господин? — спросила она.

Хотя господином этого старика можно было назвать с большой натяжкой. Слишком уж поношенным был у него камзол. Да и оружия, без которого не выходил из дома ни один уважающий себя горожанин (не говоря уже о знати) у него не наблюдалось. Но девушке было не жалко слов. Тем более что их собирались оплатить золотом.

— Что можно купить у гадалки? — хмыкнул старик, — Предсказание…

— Мой дар к вашим услугам, господин. Что вы желаете узнать? прошлое? будущее?

— Зачем мне прошлое? Только будущее имеет значение, — покачал головой старик и протянул девушке руку.

Она тут же ухватилась за нее, переворачивая ладонью вверх, как делала до этого тысячи раз. Последовательность действий была заучена до автоматизма: перевернуть ладонь, затем сделать вид, что старательно изучаешь ее, загадочно улыбнуться, потом… но все что «потом» девушка не успела. Потому что старик каким то змеиным движением выдернул свою руку (и это из ее профессионального захвата), оставив в ее ладони монету.

— Предсказание нужно не мне, — сказал он.

Лоя хотела сразу же отказаться. Все происходящее уже начинало ей надоедать. Но золотая монета так приятно грела ладонь, что девушка замешкалась, и снова заговорил незнакомец.

— Сделаешь его для мальчишки с двумя древними клинками. И это должно быть честное предсказание, Астэль.

Короткой фразы оказалось достаточно для того, чтобы девушка замерла на месте. Она с ужасом смотрела на старика, не понимая, откуда этот незнакомец мог знать имя, данное ей матерью (которую она никогда не видела). Собственно, девушка и знала то его только благодаря своему дару. Но никогда, даже мысленно, она не называла себя так. Она была Лоей, сиротой выросшей в приютном доме и сбежавшей оттуда едва ей исполнилось восемь лет. Ребенком, выжившим в трущобах и нищете. Уличной гадалкой, предсказывающей будущее за медяки. И только один человек на свете, кроме самой Лои, знал, что у нее был истинный дар. В обмен на эту тайну она купила покровительство серого барона и собственную защиту. Но даже он не знал настоящего имени гадалки.

Старик дал ей несколько мгновений на то, чтобы прийти в себя.

— Мы договорились? — спросил он, и на его лице опять появилась насмешливая ухмылка, но эта маска уже не могла обмануть девушку. Она ясно видела угрозу в его взгляде. Поэтому только кивнула в ответ, напоследок все-таки решившись уточнить:

— Как я узнаю нужного человека?

— Не волнуйся, ты не сможешь его не узнать, — ответил старик.

Он уже скрылся в толпе, а Лоя все стояла, судорожно сжимая проклятую монету в кулаке. Ей хотелось отбросить ее, как ядовитую змею, но никак не удавалось разжать пальцы. Плата была принята. И гадалка понимала, что не сможет не выполнить поручение.

Чего только не произошло в городе за этот день. Но даже пробуждение древней магии мало беспокоило Лою. Она искала нужного ей человека. Искала его весь день, до тех пор, пока не нашла.

Она действительно сразу узнала его. Едва он переступил порог таверны. И дело было не в его оружии (на него девушка обратила внимание в последнюю очередь) и даже не в необычной внешности (в Империи было не принято, чтобы мужчины носили настолько длинные волосы). Просто стоило ему войти в зал, как гадалка уже не могла оторвать от него глаз. Ее дар даже без ее желания отзывался на его присутствие. Еще никогда она не встречала человека, от выбора которого зависело так много вероятностей (даже старик, знавший то, о чем никто не мог узнать, не вызывал у нее таких чувств). Казалось, что буквально каждый шаг этого необычного существа, которое ей посчастливилось встретить на своем пути, что-то изменял для всего мира.

Поэтому Лоя не могла усидеть на месте. Уже не поручение, а собственное любопытство вело ее. Хотелось прикоснуться к руке незнакомца. Не для того, чтобы рассмотреть линии на ладони (в них она не видела никакого смысла). Просто использовать свой дар в полную силу она могла, только прикоснувшись к нужному человеку или предмету.

Юноша смотрел на нее настороженно. Когда она предложила ему погадать, он отказался. Но Лоя не была бы Лоей, если бы не умела настоять на своем. Уговорами и шуткой она вынудила его протянуть ей руку.

Стоило только прикоснуться к его запястью, как дар мгновенно откликнулся. Ей даже не пришлось сосредотачиваться, достаточно было просто смотреть. И она смотрела. Старательно вглядываясь в калейдоскоп событий, мелькавших перед ее глазами. Сила дара пьянила, требуя плату болью. Все было как всегда. И в то же время не как всегда. Поток вероятностей в жизни незнакомца оказался невообразимо огромным. Он свивался в настоящий лабиринт, в котором каждый поступок вел к очередному перекрестку и новому выбору. В нем не возможно было ничего разобрать. Впрочем, Лоя и не пыталась. Она давно усвоила истину, что человеческий разум не может постигнуть замыслы богов, и тот, кто хочет приблизиться к их загадкам, только уничтожает сам себя. Поэтому гадалка не пыталась ничего понять. Только рассмотреть и запомнить. Получалось с трудом. Вероятности накладывались одна на другую, смешивались в бесконечном хороводе. Но Лое все-таки удалось кое-что рассмотреть. И тогда она начала говорить. А когда договорила, постаралась убраться из таверны как можно быстрее.

Пока она находилась рядом с этим незнакомцем, ее дар не хотел успокаиваться. Сводя ее с ума очередным водоворотом видений. И чтобы спасти собственный рассудок, Лоя была вынуждена сбежать, надеясь, что судьба больше никогда не сведет ее с этим странным человеком.

Когда незнакомка предложила погадать — Джай отказался. Во-первых, потому что не верил в такие предсказания. А во-вторых, у него не было денег, чтобы ей заплатить. Они с Ларом даже ужинали за чужой счет. Но женщину это не остановило. Она проворно ухватила его за запястье. Но вместо того, чтобы рассматривать его ладонь — закрыла глаза. А потом произнесла:

— Твоя дорога ведет на запад. Там ты сможешь найти ответы на свои вопросы, если захочешь их отыскать и решишься рискнуть. Тогда ты потеряешь весь мир, но найдешь новый, чтобы вернуть то, что потерял. Если не решишься — для мира будет все потеряно.

Молодой лорд с недоумением уставился на девушку. Он то ожидал услышать очередную историю, наподобие: «долгие годы богатства и славы» или «страшная опасность подстерегает тебя на пути». Которая завершилась бы настойчивой просьбой, поблагодарить гадалку за своевременное предупреждение. Но предсказание оказалось запутанным и состоящим из одних намеков. Единственное, что удалось понять из этого набора слов — то, что источник большинства проблем Джая находился где-то на западе. Он и сам догадывался об этом. Слишком часто происходившие в ним неприятности, оказывались связанными с Ванааном. Но откуда об этом могла узнать уличная гадалка? Она действительно что-то увидела или просто догадалась? В любом случае, юноша постарался запомнить ее слова.

Едва закончив говорить, девушка сразу же заспешила прочь. Так словно хотела сбежать, то ли от неожиданного внимания (сейчас на них смотрела вся таверна), то ли от собственных видений, которые не хотели ее оставлять.

— Ты не попросишь плату за свое предсказание? — окликнул ее Джай.

— Разве у тебя есть чем мне заплатить? — хмыкнула гадалка, а потом добавила, — За это предсказание мне уже заплатили…

Девушка скрылась за дверью прежде, чем молодой лорд успел ее еще о чем-то спросить. И юноша раздосадовано опустился на свое место. Догонять ее не было никакого смысла. О странном предсказании можно было подумать и позже, как и отыскать злополучную гадалку (если ее имя знал каждый встречный, найти ее не составило бы труда). Сейчас у Джая были более насущные проблемы. Ему нужно было как можно быстрее попасть во дворец и разобраться, что же там произошло.

Так как на город до сих пор никто не нападал. Не трудно было догадаться, что защитная магия сработала потому, что что-то случилось во дворце (это объясняло и наличие внутреннего магического купола). Юноша старался не думать о том, что под угрозой мог оказаться император. Как и вспоминать о том, в каком состоянии находился Маран. Поэтому всеми силами старался поддерживать в себе надежду на то, что эти двое были все еще живы. Это все, что ему оставалось: надеяться и ждать…

Тот, кого называли Либиусом, встречал рассвет в южной башне императорского дворца. Опершись о кованую решетку, он наблюдал за тем, как первые солнечные лучи окрашивают горизонт в нежно-розовый цвет. Это зрелище завораживало его. Прожив бесчисленное количество лет, получив истинное могущество и потеряв его, старик не уставал поражаться величию окружающего мира. Его красоте, его совершенству, его великолепию. Только для того, чтобы иметь возможность смотреть на него, стоило жить.

Он не знал, откуда бралось это чувство. Ничего подобного у людей старик не замечал. Наверное, это было в его природе: видеть и понимать. Потому что только так он мог по-настоящему хранить этот мир. Только так он знал, что ему действительно есть что защищать.

Старик считал себя неплохим хранителем. Когда у него была власть, он делал все возможное, чтобы уберечь это великое творение. Ради него он отказался от собственного могущества и ни разу не пожалел об этом. И ради него он все еще продолжал жить, исполняя свою миссию в меру оставшихся сил. Эти несчастные крохи казались каплями в сравнении с тем океаном могущества, которым он обладал. Но, имея эти жалкие остатки собственных способностей, Либиус чувствовал себя свободнее, чем когда все силы мира подчинялись ему.

Собственный титул хранителя, старик всегда считал злой шуткой. Потому что только очень жестокий разум мог назвать этим словом существо, способное одним мановением руки перевернуть вселенную, но не имеющее право сдвинуть даже песчинку, танцующую в сердце урагана. Закон о невмешательстве связывал его незримой цепью по рукам и ногам, не давал двигаться и даже дышать. Все что ему оставалось — это смотреть и запоминать, знать о том, что случится, и ни в коем случае не вмешиваться. Если бы только он мог еще и не чувствовать. Не умирать с каждым закатом, и не возрождаться вновь, когда солнце опять осветит горизонт. Не вслушиваться в пение ветра и не замирать от восхищения, глядя, как трепещет листва или расцветает цветок. Не мчаться как безумный на другой конец света только для того, чтобы увидеть очередной танец стихий: шторм, песчаную бурю, лесной пожар, снегопад. А главное, не смотреть на этих созданий, которые по недоразумению творец посчитал величайшим из своих творений: безумных в своих желаниях, жестоких в своих поступках, и в то же время прекрасных в своем совершенстве. Не видеть, как они сражаются друг с другом, убивают и умирают, безжалостно уничтожая все вокруг.

Он смотрел на них долгие сотни и тысячи лет. До тех пока эти безумцы не сотворили то, что начало разрушать саму ткань мироздания. Но на это хранитель уже не смог просто смотреть. Он вмешался в происходящее. Заставив время остановиться и изменив судьбу: свою и всего остального мира. Поэтому мир продолжил существовать. Но и жизнь его хранителя тоже стала существованием. Могущественный разум, запертый в бессмертную оболочку, ограниченную способностями обычного человека. Опыт тысячелетий и немного предвидения — вот и все что осталось Либиусу. Он все так же не мог открыто вмешиваться в происходящее, только иногда исподволь подталкивать некоторых действующих лиц в нужном направлении. Но и этого оказалось достаточно для того, чтобы солнечные лучи в очередной раз окрашивали горизонт в нежно-розовый цвет.

Бывшnbsp;ий хранитель всегда очень остро чувствовал, когда он приближается к черте между дозволенным и запрещенным. Вчера он почти вплотную приблизился к этой черте, удержавшись у самого края. Когда купил предсказание у маленькой гадалки. Поэтому сегодня он не имел права на ошибку, чтобы не искушать судьбу.

Либиус знал, что там, на другой половине дворца, умирает император. Но если вовремя помочь — то его еще можно будет спасти. Как знал и то, что если подправить траекторию движения пары человек, то на странности в восточной башне обратят внимание стражники, а потом и дворцовые маги. И они успеют вмешаться и разрушить защитный барьер, установленный целительницей. Старик понимал, что именно нынешний император был лучшим выбором для этой страны, особенно в свете надвигающихся событий. Что юноша, почти мальчишка, не сможет удержать власть, если разразиться война. Но, не смотря на все это, бывший хранитель продолжал стоять у окна и любоваться рассветом. И даже когда сердце императора сделало последний удар, а магический купол, окутывавший дворец, с жалобным звоном рассыпался на куски, Либиус не пошевелился.

Джай проснулся на рассвете. Собственно он почти не спал. За те несколько часов проведенные в полудремотном состоянии ему даже толком расслабиться не удалось, не то, что отдохнуть. Хотя в этот раз их с Ларом устроили на ночлег почти по-королевски — в отдельной комнате. Правда, без кроватей. Но даже такой ночлег был лучше ночи, проведенной в подворотне на голой земле.

Лар тоже не спал. Просто лежал с закрытыми глазами и не шевелился. Но молодой лорд чувствовал его настороженность. Они оба ощущали какую-то угрозу. Что-то было не так.

Громкий звон, похожий на звук разбившегося стекла, раздался так неожиданно, что Джай тут же вскочил. Еще миг — и его ладони сомкнулись на рукоятях гайнов.

«Что это было?»- хотел спросить он. Но Лар понял его без слов.

— Купола над городом больше нет, — ответил эльф.

— А над дворцом?

— Не знаю. Отсюда я не могу ничего разобрать.

— Значит, посмотрим поближе, — подвел итог молодой лорд и потянулся за сапогами.

Но сразу отправиться во дворец им не удалось. Сначала пришлось уговаривать неожиданных благодетелей выпустить их с охраняемой территории. Потому что предусмотрительный Тио отдал распоряжение не выпускать их без его ведома. Джай предполагал нечто подобное (ну не могли их оставить совсем без контроля), поэтому безропотно согласился подождать, пока найдут человека, который поручился за него. Он даже постарался придумать что-нибудь более-менее правдоподобное, чтобы объяснить свое неожиданное желание покинуть убежище. И очень удивился, когда Тио вообще не стал ни о чем его расспрашивать. Спросил только, куда они направлялись.

— На центральную площадь, — ответил молодой лорд.

Тогда неожиданный знакомец удивил его еще раз, заявив:

— Подождите пару минут, я дам вам сопровождение.

После чего юноша не выдержал и, наконец, задал вопрос, мучавший его со вчерашнего дня:

— С чего вдруг такая забота о нас?

— Может быть, я просто благодарен за помощь.

— Ты носишься с нами, как с ближайшими родственниками, только за то, что мы немного тебе помогли? — спросил молодой лорд с легкой долей сарказма. Он, конечно, выглядел младше своего возраста, но не столько же, чтобы поверить в подобную ерунду. И в этот раз он получил ответ:

— Есть человек, которому я кое-что задолжал и не могу лично вернуть этот долг. Но я могу помочь его другу.

Тио выразительно посмотрел на Лара. Так, словно это объясняло все. Джай с недоумением посмотрел на него. Зато эльф, сразу понял, что тот хотел сказать. Потому что вытащил из-под рубашки цепочку с амулетом. Молодой лорд без труда узнал безделушку, которую видел много раз — любимая игрушка Лара, позволявшая отводить глаза. Эльф часто использовал ее в замке, когда нужно было избавиться он назойливого внимания слуг или, что случалось намного чаще, за кем-то скрытно проследить. Тот самый артефакт, который подарил Лару придворный целитель Исидий. Он был самым обыкновенным (такие безделушки можно было найти в любой магической лавке). Но это там, в родовом замке Джая, никто не обращал на него внимание. А здесь в столице прекрасно знали, что обозначал символ, изображенный на нем. Знак серого борона и его покровительство.

Что ж это объясняло очень многое. Поэтому Джай только кивнул Тио и произнес:

— Мне нужно как можно быстрее попасть на дворцовую площадь.

— Это можно устроить…

А в это время в императорском дворце…

Мариса, полночи промучилась над заклинанием, превратившим дворец в клетку, и уснула прямо в кресле. От безысходности у нее опускались руки. Выход из положения целительница так и не нашла.

Она проснулась от неприятного ощущения, ознобом прошедшегося по спине. Кто-то потревожил защитный контур, который она набросила на покои императора. Придворные маги, наконец, заметили, что его величества нигде нет. Впрочем, скорее они заметили отсутствие советника Баруса.

Мариса с ненавистью посмотрела на лежавшее на полу тело высшего мага, и едва удержалась от того, чтобы не пнуть поверженного врага. Усилием воли она заставила себя успокоиться. Ей нужно было сосредоточиться и дать отпор недоучкам, слишком много возомнившим о себе.

Поодиночке эти стихийники были неопасны, но если они додумаются объединиться (а они уже додумались до этого — иначе атаки на защитный контур были бы намного слабее), то будут представлять угрозу. А у нее после всех этих экспериментов осталось не так много сил.

Контур держался долго — не меньше часа, прежде чем защита начала уступать давлению извне. И Мариса в который раз прокляла настырность того недоучки, который с таким упорством бился с ее заклинанием. Выигранного времени было слишком мало, чтобы она могла восстановить свой резерв (забирать энергию у Баруса оказалось неожиданно тяжело). Но его хватило на то, чтобы подготовиться к визиту незваных гостей. Она встретила их во всеоружии.

Первый же ворвавшийся в ее убежище маг получил ледяную иглу между глаз (зачем было тратиться на целый рой, если хватало одного точного удара). Следующий упал с точно такой же иглой в сердце. Но остальные успели отреагировать и усилили защиту. Впрочем, Мариса и не собиралась повторять свой излюбленный фокус еще раз. Даже единичные ледяные иглы отнимали у нее много сил (проклятое целительство плохо совмещалось с атакующей магией).

Рассмотрев тела, Мариса недовольно поджала губы. Всего лишь ученики. Она то надеялась использовать элемент неожиданности для того, чтобы избавиться от кого-то посерьезней. Например, от старшего наставника. Но тот оказался предусмотрительным — пустил молодняк впереди себя. Впрочем, Мариса на его месте поступила бы точно так же.

Дальше маги стали действовать умнее — пустили поисковые заклинания. Маленькие разведчики были слабыми, поэтому сразу же гасли, увязая в обрывках защитного контура целительницы. Но этих нескольких мгновений жизни им хватало для того, чтобы передать информацию своим хозяевам. Магичка не пыталась им помешать. Пока события развивались именно так, как она и рассчитывала. Даже магические ищейки принесли ей больше пользы, чем вреда.

Мариса довольно улыбнулась, подумав, что все-таки не зря она не стала спешить и избавляться от императора и его наследника. Хотя их присутствие и действовало ей на нервы. Зато теперь придворные маги два раза подумают, прежде чем запустить в нее чем-нибудь смертоносным. Побояться зацепить своего правителя.

Затишье было ожидаемо недолгим. Очередная атака оказалось изощренной, но вполне угадываемой. Поэтому целительница отбила ее без труда. Несколько отводящих заклинаний, обманная сеть и силы, выпущенные стихийниками, поглотили друг друга.

Мариса даже презрительно скривилась, подумав о том, насколько необученными оказались эти выскочки, именующие себя придворными магами. Если они додумались атаковать ее с помощь противоположных стихий. Но потом ей стало уже не до насмешек. Атаки последовали одна за другой. Отчаявшиеся после стольких поражений маги действовали все рискованнее. Используя параллельно несколько линий нападения. И теперь магичке катастрофически не хватало сил, чтобы их отразить. Она потянулась к магии Баруса, ломая сопротивление и захлебываясь в потоке его силы, который захлестнул ее с головой, но почему-то очень быстро истощился. Впрочем, Мариса сразу сообразила, почему, и с ненавистью посмотрела на высшего мага. Подумав о том, что даже сейчас, полностью подчиненный ее воле, Барус умудрялся портить ей планы. Он бросил на борьбу с подчиняющим артефактом весь свой резерв. И теперь Марисе достались только остатки его могущества.

Пообещав себе, что она обязательно придумает для него особенное наказание, магичка снова сосредоточилась на поединке. Потому что проклятые недоучки, словно почувствовав ее слабость, удвоили усилия. В их действиях не было ничего особенно опасного: обычные заклинания, самые простые схемы атак. Но они не давали ей ни мгновений передышки. Просто брали ее на измор.

Их замысел был не так уж плох. Если бы не одно «но». Маги не учитывали взрывоопасный характер Марисы. Потому что когда она по-настоящему выходила из себя, то такие понятия, как «логика» и «целесообразность» переставали для нее существовать. А сейчас магичка не просто вышла из себя, она была в бешенстве.

Очередная совместная атака придворных магов увенчалась успехом. И защитный контур Марисы прогнулся настолько, что огненная стрела погасла в нескольких сантиметрах от ее груди. Целительницу обдало волной жара, и рукава ее платья начали тлеть. Зато в отместку магичка сумела достать одного из недоучек прямо через защиту. Он умер еще до того, как его тело опустилось на пол. Но Мариса не успела насладиться этим зрелищем по той простой причине, что в этот момент добивала еще одного ученика, напустив на него огненных пчел (а эта смерть была гораздо зрелищней предыдущей). Кому-то досталось еще одна ледяная игла. И Мариса уже всерьез подумывала использовать что-нибудь общепоражающего действия, чтобы достать всех остальных сразу, а не вылавливать поодиночке (в ее арсенале была пара заклинаний из запретной магии, и оставшегося резерва должно было на это хватить). Но сделать это она не успела. Потому что именно в этот момент дворцовые маги решили показать, что они тоже на многое способны. И Марисе пришлось уйти в глухую оборону.

Среди проклятых недоучек нашелся кто-то, разбирающийся в целительстве. Потому что теперь ее атаковали именно с учетом слабостей этого вида магии. Придворные чародеи больше не пыталась сломать ее защиту грубым напором (благодаря тому, что атакующая магия давалась целителям с большим трудом, компенсаторно защитная магия была у них намного сильнее). Теперь защиту Марисы обходили, напирая на слабую привязку к стихийным источникам, на несоответствие между потоками, ее расплетали, словно кружево, и нити заклинаний расползались в разные стороны, превращая плотную сеть в дырявое решето. Магичка едва успевала их подхватить. Чтобы удержать их на месте, приходилось снова и снова подпитывать заклинание. Но сила текла, как вода. И Мариса в который раз за это утро прокляла Исидия (кто еще, как не придворный целитель мог объяснить ее врагам такие тонкости). Потому что свора жалких недоучек медленно, но уверенно побеждала высшего мага.

Магичка чувствовала, что ее загоняют в угол, что еще несколько минут и у нее просто не останется сил на то, чтобы удержать распадающееся заклинание. А потом уже больше ничто не будет сдерживать ораву придворных магов, готовых разорвать ее на куски за то, что она сделала с их императором. Чтобы выжить, ей срочно нужны были силы, которых уже не было ни у нее, ни у привязанного к ней Баруса. И тогда Мариса решилась на то, на что не решилась бы ни за что и никогда, будь у нее малейший выход из ситуации. Магичка потянулась к запретной магии. Той магии, которая была подвластна всем высшим, но ни один из них ни разу не решился ее применить. Слишком уж капризной она была.

Магия смерти каждому открывала свои объятья, но лишь единицы смогли выжить после ее ласки. И только Мариса оказалась достаточно безумной, чтобы рискнуть. Смерть разливалась вокруг нее. Она витала в воздухе, едва заметным сладковатым ароматом тревожа тех, кто мог ее ощутить. Отдаваясь покалыванием в кончиках пальцев, заставляя сердце биться сильнее. Магичка потянулась к этой сила и та ответила ей благосклонностью. Смерть благоволила тем, кто ее умножал, а Мариса достаточно убивала и не только в эти два дня.

Поток силы, обрушившийся на нее, едва не сбил ее с ног, заставив пошатнуться. Но магичка сумела устоять. Она презрительно улыбнулась, раздумывая, что ей сотворить с толпой надоедливых насекомых, которыми теперь казались ей маги. С новыми возможностями она могла почти все. Но новый удар заставил Марису упасть на колени. Причем пришел он оттуда, откуда она его не ждала. Дар целительства был слишком ревнивым, чтобы терпеть рядом с собой кого-то еще. Но больше всего он ненавидел смерть, свою противоположность и злейшего врага. И когда Мариса потянулась к чужой магии, собственный дар оставил ее.

Магичка не успела толком осознать, что же только что произошло. Она тяжело опустилась на пол, потому что ноги отказывались ее держать. Слабость сковала все ее тело. Но хуже всего было отвратительное ощущение, что она лишилась части самой себя. Очень важной части. Как если бы из нее вынули душу. Магия смерти окутывала ее невидимым плащом, но теперь ощущение этой силы отзывалось горечью у нее на языке. Горечью собственного поражения.

Наверное, если бы маги атаковали ее в этот момент, она даже не стала бы сопротивляться. И тогда для бывшей целительницы все закончилось бы. Но судьба распорядилась по-другому.

Громкий мелодичный звон разнесся по всему дворцу. И в это мгновение казалось, что сам воздух наполнился неведомой силой. Мариса сделала глубокий вдох, и ей нестерпимо захотелось жить. Пусть даже без дара, но жить, дышать, думать, добиваться… Одного вдоха ей хватило для того, чтобы осознать, что защитного купола над дворцом больше нет.

Всплеск выброшенной силы, и воронка телепорта открылась почти мгновенно. Магичка исчезла буквально за секунду до того, как место, где она только что находилась, засыпало целым роем огненных стрел.

— Не успели, — разочарованно выдохнул пожилой маг, считавшийся старшим среди придворных чародеев (конечно, после его могущества Баруса). Но Исидий его не услышал.

Целитель метнулся в соседний зал, уже предчувствуя, что увидит ужасную картину. И все равно оказался не готов к открывшемуся перед его глазами зрелищу. Исковерканные магической атакой тела слуг выглядели отвратительно. Но Исидий в своей долгой жизни видел и более неприятные вещи. Поэтому смотрел он сейчас не на них.

Его взгляд был прикован к единственному телу, лежавшему посреди зала. Телу его императора.

Его величество был, несомненно, мертв. Потому что ни один человек не сможет выжить после того, как потеряет такое количество крови (его кровью был залито буквально все вокруг). Голова мертвеца покоилась на коленях его сына, сидевшего прямо на полу. Маран ласково перебирал еще не успевшие потускнеть каштановые пряди, гладил прохладную кожу щеки и едва заметно раскачивался, словно убаюкивал отца, не понимая, что его сон будет вечным.

Звук открывшейся двери привлек внимание наследника престола, и на Исидия уставились совершенно пустые глаза, в которых не было даже тени мысли. В этот момент Маран показался целителю не намного более живым, чем его отец.

Исидий никогда не страдал отсутствием сообразительности. Не растерялся он и на этот раз. Поэтому захлопнул дверь в комнату до того, как остальные маги успеют увидеть эту картину. Прежде всего, нужно было посоветоваться с советником ар-Таном. Теперь, когда его величество погиб, и стало окончательно ясно, что Маран не сможет надеть корону. Вся надежда была на главного советника. На то, что им удастся выиграть время и посадить на трон нового императора — племянника почившего правителя (как бы тот не сопротивлялся). Причем, сделать это до того, как печальная новость станет общеизвестной. Исидий не хотел смуты в своей стране.

Сейчас им очень пригодилась бы помощь Баруса. Но злополучный маг так не вовремя куда-то исчез. Впрочем, додумать эту мысль Исидий не успел. Потому что сначала ему пришлось сдерживать любопытных придворных магов и их учеников, придумывая для них отговорки поубедительнее. Чтобы не пустить их к телу императора. Молодежь он, конечно же, не убедил. Но юные волшебники послушно присмирели, повинуясь окрику своего наставника, который оказался достаточно умным, чтобы самостоятельно сделать нужные выводы. И целитель смог немного перевести дух. Но очень скоро выяснилось, что расслабился он зря. Уже через пару мгновений в соседнем зале нашли его могущество Баруса.

Маг был без сознания, и Исидий уже протянул руку, чтобы активировать привычное диагностическое заклинание. Но, рассмотрев удавку на шее высшего, непроизвольно отшатнулся. Ему хватило пары мгновений для того, чтобы понять, что от этого он не сможет исцелить. Пока на советнике был проклятый артефакт, Исидий не мог к нему даже прикоснуться — его магия попросту убила бы Баруса.

То ли жители столицы пока не заметили перемены. То ли звон разрушения магического купола могли услышать только избранные, имеющие магический дар. Но на улицах города пока было тихо. Джай и Лар быстро добрались до дворцовой площади. И никто даже не попытался их задержать. Тем немногим прохожим, которые встретились им по пути, хватало одного взгляда на головорезов, которых Тио выделил им в качестве сопровождения. Так что все недобропорядочные граждане (а кто еще мог бродить по подворотням в такую рань, разыскивая одиноких прохожих) разбегались без предупреждения. Правда, стражники, патрулировавшие улицы, проводили их компанию настороженными взглядами, но ни окликать, ни останавливать не стали — обошлось.

Проблемы начались уже после того, как они с Ларом добрались до центральной площади. Их провожатые давно скрылись в очередном проулке. Оставив сумасшедших мальчишек самостоятельно напрашиваться на неприятности, дразня дворцовую стражу.

В том, что во дворец будет не так просто попасть, Джай не сомневался (ворота были закрыты наглухо). Как и в том, что герцог ар-Тан распорядится увеличить количество охранников (караул у ворот теперь состоял из восьми человек, а не из четырех). Но молодой лорд не ожидал, что на дворцовой площади окажется столько народа. Здесь собрались люди из всех слоев населения, начиная от зажиточных горожан и заканчивая нищими. В толпе Джай заметил нескольких гномов и как минимум одного дворянина. Не известно, чего добивались эти люди. То ли действительно хотели попасть во дворец. То ли оказались отрезаны заклинанием от своих домов и пришли на площадь в поисках защиты. Но в итоге дворцовые ворота оказались в настоящей осаде. О том, чтобы попасть во дворец, не привлекая к себе внимания, теперь не могло быть и речи.

Было раннее утро, поэтому многие из собравшихся на площади людей все еще спали. Но не все. Так что появление Джая и Лара не осталось незамеченным. Но особого интереса к ним никто не проявлял. Дольше всех за ними следил какой-то гном (похоже, он обратил внимание на гайны), но потом и он отвернулся.

— Что будем делать, милорд? — одними губами спросил эльф, но Джай услышал его.

— Пробираться внутрь, — ответил он.

Юноша мысленно поблагодарил Либиуса, который когда-то показал ему еще несколько выходов из дворца. Одним из них (тем, которым обычно пользовалась дворцовая прислуга) он и собирался воспользоваться. Правда, чтобы его найти, им с Ларом пришлось побродить по переулкам. Этим выходом Джай пользовался только однажды, и это было глубокой ночью. Поэтому он не сразу рассмотрел нужный дом. Узнал его только благодаря резному коньку на крыше. И только после этого увидел вывеску, которую искал. Кондитерская была не самой популярной в этом районе. Но у ее владельца было еще несколько лавок по всему городу, поэтому он не бедствовал. Правда, многие удивлялись, почему почтенный торговец до сих пор не закрыл свое единственное неприбыльное заведение, используя это место с большей пользой. Но тот только отшучивался, заявляя, что кондитерская была его счастливым талисманом, который и обеспечивал его основной доход. И лишь единицы знали, что торговец говорил чистую правду. Потому что суммы, которые ему ежемесячно выплачивали из государственной казны только за то, чтобы кондитерская не привлекала лишнего внимания, торговец не получил бы ни от одной самой прибыльной лавки.

Ее дверь никогда не запиралась, и этот раз не стал исключением. Поэтому Джай, а следом за ним и Лар, беспрепятственно проникли внутрь. Кондитерская встретила их полумраком и тишиной. Но юноша знал, что это впечатление было обманчивым. Потому что людям, работавшим в этом месте, слишком хорошо платили за их работу.

Стоило им сделать пару шагов, как за прилавком показался чей-то силуэт. Короткий щелчок и свет от свечи залил помещение, осветив и неожиданных вторженцев, и самого хозяина. Невысокого толстяка в помятом переднике.

— Добро пожаловать в нашу кондитерскую, господа. У нас есть самые лучшие сладости во всей столице. На самый изысканный вкус. Что вы желаете отведать? — поинтересовался он так, словно к нему каждый утро забредают подозрительные вооруженные личности только для того, чтобы полакомиться пирожными.

— Я слышал, что вы поставляете сладости для дворцовой кухни, — ответил Джай, отметив и это нарочитое спокойствие, и цепкий оценивающий взгляд.

— Ну что вы, эти слухи преувеличены, — всплеснул руками толстяк, — но вот сладости к столу начальника стражи поставляем действительно мы.

Намек был более чем прозрачным. И Джай понял, что если он срочно не придумает что-нибудь убедительное, их с Ларом просто выставят за дверь. Пробиваться с боем не было смысла. Юноша помнил, что в прошлый раз по ту сторону потайного тоннеля дежурили две пары стражников (теперь их наверняка было больше). А на подкуп толстяка, у него не было денег.

Единственное, что ему оставалось — это назваться полным именем, и надеяться, что ему поверят. Но сделать это он не успел. Потому что из-за прилавка показалась знакомая фигура в потертом камзоле. Джай с удивлением уставился на Либиуса.

— Что-то вы задержались, милорд, — проворчал старик с таким видом, словно юноша отправился в город поразвлечься и вместо того, чтобы вернуться вечером, явился на рассвете. А бедный старый слуга прождал его под дверью всю ночь.

— Вам они знакомы, господин? — вежливо поинтересовался толстяк. Похоже, к Либиусу он относился с особым трепетом. Впрочем, не он один. Старика опасалась и дворцовая прислуга, и стража, и даже в городе он был с очень многими знаком (как это ему удавалось, для Джая всегда было загадкой).

— Еще бы мне не узнать собственного лорда, — хмыкнул Либиус, — тем более что я его всю ночь дожидаюсь. Надеюсь, вы уже нагулялись, милорд?

— Более чем, — ответил Джай, не зная, что еще можно сказать.

— Тогда пойдемте скорее. Вас уже давно заждались.

Старик обернулся к скрытой двери. Несколько ударов по нужным выступам и часть стены отъехала в сторону, открывая вход в тоннель, ведущий во дворец. Либиус потащил туда Джая с такой скоростью, что тому приходилось чуть ли не бежать за ним. Следом за ними неслышной тенью в тоннель скользнул Лар.

Дворец показался Джаю подозрительно тихим. Особо впечатлительные личности могли бы назвать такую тишину зловещей. Юноша впечатлительным не был. Но и ему стало не по себе.

Из-за чего-то же сработала защитная магия столицы. Да и Либиус, наверняка, явился за ним не просто так. Этот старик никогда и ничего не делал без веской причины.

Юноша задумался о том, откуда слуга мог узнать о его возвращении в столицу. И почему так вовремя появился у тайного входа. Но, зная, что старик все равно не ответит, спросил о другом.

— Что произошло? Почему сработала магия города?

— В двух словах не расскажешь, милорд, — невесело хмыкнул Либиус, — лучше вам увидеть все своими глазами.

Когда старик повел их не куда-нибудь, а в сторону восточной башни (к личным покоям императора), смутное беспокойство Джая перешло в твердую уверенность, что у него серьезные неприятности. Повсюду было огромное количество охраны. Восточная башня превратилась в настоящий бастион. Либиус привел его в приемную императора. Но его величества там не было. Только герцог ар-Тан о чем-то споривший с Исидием. Впрочем, стоило Джаю войти в комнату, они тут же замолчали и повскакивали со своих мест.

Сначала на их лицах читалось только безмерное удивление. Ни советник императора, ни придворный целитель не ожидали увидеть его во дворце. Но когда удивление сменилось невероятным облегчением, Джай по-настоящему испугался. Он хотел спросить, что же собственно произошло, но не успел. Потому что герцог ар-Тан заговорил первым.

— Приветствую вас, милорд. Хвала богам, что вы вернулись в Империю. Я только что связывался с вашим отцом, но он сказал, что вы отправились в Хаганат.

— Да, я был там по приглашению владыки степи. Вернулся только вчера, но не смог сразу же попасть во дворец.

— Проклятая защитная магия, — пробормотал Исидий, но никто не обратил на него внимания.

— Что здесь случилось? — спросил Джай. — Где его величество?

— У меня для вас плохие новости, милорд, — ответил герцог, оперевшись на спинку своего кресла. — К сожалению, наш император теперь в лучшем мире.

— Мертв? — глухо переспросил Джай.

Больше для себя самого, потому что новость о том, что ему возможно уже сегодня придется надеть корону, привела его в ужас. Одно дело ожидать чего-то подобного в далеком будущем, а совсем другое оказаться перед этой перспективой прямо сейчас. Юноша не просто не хотел, он категорически не желал взваливать на себя такую ответственность. Вот только права выбора ему никто не давал.

Наверное, эти мысли очень живо отразились на его лице. Потому что он поймал на себе взгляд Исидия, полный сочувствия. И как это ни странно, именно этот взгляд, помог молодому лорду взять себя в руки. Теперь он не имел права на слабость. Зато имел все права на то, чтобы потребовать ответы на свои вопросы.

— Как это произошло? — спросил молодой лорд.

— Его величество был ранен в результате магической атаки, — ответил придворный целитель, — после этого он прожил еще несколько часов. Но к тому времени, когда мы смогли пробиться во внутренние покои — он был уже мертв. Истек кровью.

Что ж с причиной смерти его величества было более-менее понятно. Оставалось выяснить причину нападения на него.

— Кто на него напал? — в это раз Джай обращался уже к герцогу ар-Тану.

— Высшая магичка Мариса.

— Целительница? — удивился молодой лорд. Он даже представить себе не мог, что убийцей императора окажется именно она.

В отличие от большинства людей, мало знакомых с природой магии, Джай знал, что целителям были свойственны как отрицательные, так и положительные человеческие качества. Да, их дар не терпел другой магии. Но на волю носителя не влиял. Так что теоретически целительские способности могли появиться у кого угодно: даже у наемного убийцы. Другое дело, что человек, связавший свою судьбу со смертью, вряд ли смог бы развить в себе этот дар. Поэтому не было ничего удивительного в том, что Мариса смогла убить императора. Оставалось загадкой, почему она так поступила. После того как почти два года занималась лечением наследника. Если конечно, магичка действительно лечила Марана…

— Что с его высочеством? — спросил Джай, особенно не рассчитывая на хорошие известия.

— Он не ранен, — ответил придворный целитель, — по крайней мере, физически.

— А в остальном?

— Так и не пришел в себя.

Приблизительно такого ответа юноша и ожидал. Он устроился в одном из кресел для посетителей и требовательно посмотрел на герцога ар-Тана.

— Расскажите мне все по порядку, — попросил молодой лорд.

Советник говорил коротко и по существу. Никаких лишних фраз, никаких эмоций — только факты. Которые совсем не утешали. Погибший император, неизлечимо больной наследник престола и сбежавшая убийца, которая была к тому же еще и высшим магом. Последнее было особенно плохо. Ведь для того, чтобы поймать ее придется обращаться за помощью в высший совет. Вспомнив о магах, Джай обратил внимание на отсутствие главного мага Империи.

— Где советник Барус? — спросил он, когда герцог закончил свой доклад.

— Он в соседнем зале. Но в своем нынешнем состоянии не сможет ничем помочь.

— Что с ним?

— Вам лучше взглянуть на него самому, — ответил целитель.

Исидий оказался прав. Джаю хватило одного взгляда, чтобы понять, что произошло с Барусом. Маг был без сознания. Хотя внешне на нем не было никаких повреждений, если не считать потрепанную одежду и царапин на лице. Его уложили на диван в соседнем зале, оставив слугу в качестве сиделки.

Маг лежал в не самом удобном положении, из-за чего его голова оказалась запрокинутой назад. Поэтому молодой лорд без труда рассмотрел шелковую удавку, стягивавшую шею Баруса. А, рассмотрев, он не смог оторвать от нее глаза. Потому что такой шнурок он видел уже дважды: сначала на шее рыжеволосого мага, а потом у неизвестного убийцы, который напал на него в Итиль Шер. Но юноша даже предположить не мог, что увидит нечто подобное на шее высокомерного советника его величества, всесильного высшего мага.

— Артефакт подчинения, — выдохнул Джай.

— Вы уже видели подобное? — оживился Исидий. — К сожалению, мы так и не смогли ее снять. А пока на нем эта вещь, я не могу его исцелить.

Джай молча кивнул в ответ. Он не собирался рассказывать целителю, откуда узнал о таких артефактах. Поэтому просто шагнул к Барусу и ухватился за проклятый шнурок. Руку обожгло невыносимой болью. Как если бы он сунул ладонь прямо в костер, но Джай был готов к этой боли, и пальцы не разжал. Он не надеялся, что освободить Баруса будет та же легко, как Илара. Но и позволить ему умереть, как убийце, напавшему на него в Итиль Шер, тоже не мог. Потому что сейчас высший маг был ему жизненно необходим. Мало того, Барус нужен был всей Империи.

Где-то над ухом раздался испуганный возглас Исидия. Но первым на выходку Джая отреагировал Лар. Он обхватил зашатавшегося юношу поперек груди, поддержав его. И только поэтому тот не свалился на пол рядом с неподвижным магом.

— Держитесь милорд, — скорее почувствовал, чем услышал Джай, и ощутил, как от рук эльфа стало распространяться знакомое тепло. Мысль о том, что Лар снова пытался лечить его магией, настолько разозлила молодого лорда, что даже боль в руке отступила на второй план. Всего на мгновение, но этого оказалось достаточно, чтобы Джай сделал решающий рывок и разорвал артефакт. Он еще успел увидеть, как Барус судорожно вздохнул, прежде чем Лар усадил его на пол. Теперь уже они оба не могли устоять на ногах.

— Милорд, — запричитал Исидий, опустившись рядом с ним на колени, — как вам только в голову пришло…

Целителю пришлось самому разгибать его пальцы по одному. Потому что рука отказывалась подчиняться Джаю. Отбросив обрывок артефакта, он смог заняться лечением. Его пальцы окутало золотистое свечение, и юноша почувствовал, как боль начала отступать.

— Спасибо, Лар, — сказал он, — теперь можешь меня отпустить.

Эльф послушно отодвинулся в сторону, предварительно убедившись, что Джай не свалится на пол. Но падать молодой лорд не собирался. Впрочем, вставать он тоже не спешил. Предпочитая подождать пока Исидий закончит с исцелением. Но, натолкнувшись на осуждающий взгляд герцога ар-Тана, юноша все-таки поднялся на ноги. Он был уверен, что поступил именно так, как и должен был поступить, и оправдываться перед советником не собирался.

— Вы что-то хотели мне сказать? — спросил молодой лорд.

— Только одно, — ответил герцог, демонстративно не обращая внимания ни на зашевелившегося Баруса, ни на Исидия, который, едва закончив лечение Джая, сразу же поспешил к магу, — когда вы пришли, мы как раз решали, как поступить с телом императора. К сожалению, его высочество категорически отказывается его отдавать. Он начинает кричать каждый раз, стоит к нему приблизиться.

— Пожалуйста, не пугайте его, — отозвался Исидий, на мгновение оторвавшись от своего пациента, — его высочеству нельзя волноваться. Сначала попытайтесь его уговорить.

Советник кивнул ему в ответ и пригласил Джая следовать за собой. С трудом подавив тяжелый вздох, юноша побрел вслед за ар-Таном. Он очень смутно представлял, как будет успокаивать разбушевавшегося Марана. Но в том, что это придется делать именно ему, нисколько не сомневался. Как не сомневался, что герцога к двоюродному брату он ни за что не подпустит. Теперь, когда император умер, из ближайших родственников у принца остались только он сам и его отец. Юноша чувствовал ответственность за беспомощного и, по сути, никому не нужного двоюродного брата.

Ар-Тан привел его в том самый зал, в котором император в прошлый раз показывал своему племяннику Марана. Его высочество даже сидел почти на том же месте, что и тогда. Только в этот раз он не играл в игрушки, а обнимал мертвого отца и настороженно следил за слугой, который загораживал выход из зала.

Комната была в ужасном состоянии. Тела погибших слуг уже вынесли, но остались пятна крови на стенах, на полу, на игрушках наследника престола. Джай старался не обращать на них внимание. Как и на тяжелый запах смерти, не выветрившийся не смотря на распахнутые настежь двери. Потому что сейчас все это не имело значения. Важен был только Маран.

Он смотрел на Джая перепуганными глазами. А когда юноша попытался к нему подойти, испуг в глазах его высочества сменился настоящем ужасом. Он еще сильнее прижал к себе голову императора и то ли закричал, то ли завыл как раненый звереныш. Маран попытался отползти от него подальше. Но тело императора оказалось слишком тяжелым, чтобы его тащить, а бросить его он не мог. Поэтому принц только сжался в комок и снова жалобно закричал.

Не останавливаясь ни на мгновение, чтобы не передумать, Джай стремительно преодолел разделявшее их расстояние и опустился на колени воле Марана. Не зная, как успокоить безумца, он просто обнял его и начал укачивать, как матери укачивают маленьких детей. Тихо проговаривая больше для себя, чем для брата:

— Все будет хорошо. Теперь все будет хорошо. Я позабочусь о тебе. Не плачь. Теперь я буду рядом с тобой.

Он не знал, сколько так просидел. Прижимая к себе дрожащего Марана, который то начинал вырываться из его рук, то наоборот прижимался к нему. Стирая дорожки слез с бледного лица, и снова и снова повторяя успокаивающие слова, уже не задумываясь, что он говорит. До тех пор, пока брат не перестал всхлипывать и не привалился к его плечу, позволяя себя обнять.

Но когда Джай попытался выпутать его пальцы из волос мертвеца, принц снова испуганно сжался, вот-вот готовый расплакаться. Разговаривать с ним сейчас было бесполезно. Маран сейчас больше походил на загнанного зверька, чем на человека. И реагировал он даже не на слова, а на интонации. Поэтому юноша решил действовать по-другому, и попробовать повторить с Мараном то же трюк, который он когда-то использовал, чтобы привести в чувство отца. Позвать его по кровной связи. Ведь ощущение кровного родства было чем-то сродни инстинктам. Поэтому даже потеряв себя, принц должен был его сохранить.

Найти связующую нить удалось даже легче, чем в прошлый раз (наверное, сказался опыт).

— Отпусти его, — тихо прошептал молодой лорд, передавая свою просьбу по алой пульсирующей струне. — Ему там будет хорошо. А здесь у тебя останусь я.

Юноша не ожидал, что Маран отреагирует на его просьбу. Но тот, казалось, только и ждал от него сигнала. Потому что неожиданно расплакался, а потом выпустил мертвого отца и уже двумя руками обхватил Джая за шею. А потом юноша снова гладил его по волосам, пережидая очередную истерику, утешая. Пока Маран не устал рыдать и не положил голову ему на плечо, с детской непосредственностью забравшись Джаю за шиворот и вытащив эльфийскую подвеску. Блестящая игрушка заинтересовала его. Принц буквально не отрывал от нее глаз.

Молодой лорд, не задумываясь, снял цепочку и повесил на шею Марану. Теперь, когда он добрался до столицы, то сможет обзавестись проверенной защитой (непонятному эльфийскому артефакту юноша не доверял). А отнимать у Марана понравившуюся игрушку сейчас было бы жестоко. Тем более что с ее помощью удалось отвлечь его и увести из зала. Правда, напоследок Маран все-таки оглянулся на отца. Но плакать в этот раз не стал, только сильнее прижался к Джаю.

Юноша решил отвести его в свои покои. Там было тихо и ничто не напоминало бы принцу о событиях прошедшего дня. Его высочество категорически не хотел отпускать молодого лорда от себя. Стоило Джаю отойти от него, как Маран сразу же начинал заливаться слезами. Поэтому юноше пришлось просидеть еще полчаса возле кровати и держать его за руку, пока тот не заснул. Оставив принца на Либиуса и нескольких доверенных слуг, молодой лорд смог заняться остальными делами. Но оказалось, что герцог ар-Тан уже обо всем позаботился. И о теле императора, и об организации защиты восточной башни, и даже о том кому и в каком виде нужно было подать информацию, что в Империи вот-вот сменится правитель. После того светопреставления, которое устроили маги в восточном крыле, ни о какой секретности можно было и не мечтать.

Но герцог ар-Тан не был бы самим собой, если бы не придумал работу и для Джая. Так что молодому лорду хватило занятий на целый день. Поэтому, к собственному стыду, о Маране он вспомнил только глубоким вечером, когда вернулся в свои покои. Юноша уже приготовился к тому, что придется выслушать еще одну истерику (принц вел себя, как ребенок, а какому ребенку понравится, если его запрут в комнате на целый день). Каково же было его удивление, когда, едва зайдя в комнату, он увидел Марана спокойно сидящим на диване и внимательно слушающим Либиуса.

— Добрый вечер, надеюсь, ты тут без меня не скучал, — произнес Джай, и застыл на месте, когда его высочество ответил ему внимательным и совершенно осмысленным взглядом, а потом произнес:

— Нет, мне не давали скучать. Добрый вечер, брат.

С тех пор, как Джай вернулся во дворец, прошло уже десять дней. Целая декада, показавшаяся ему вечностью, и, тем не менее, пролетевшая как один день. Юноша был постоянно загружен работой: с документами, с придворными, с Мараном. Впрочем, о времени, проведенном с братом, он совсем не жалел.

Исидий так и не смог объяснить причину неожиданного выздоровления его высочества (впрочем, как и причину его болезни). Но попросил Джая как можно больше времени проводить с Мараном. Потому что его присутствие благоприятно влияло на его выздоровление. А еще он велел принцу ни при каких обстоятельствах не снимать эльфийский амулет. На нем оказалось столько целительных заклинаний, что можно было и мертвого оживить. Так что с цепочкой Маран теперь не расставался.

То ли к счастью, то ли к сожалению, но принц не помнил событий того фатального дня, когда погиб его отец. Собственно он почти ничего не помнил из того времени, пока длились приступы безумия, насланные Марисой. Но, даже не смотря на то, что он почти ничего не знал о событиях двух последних лет, Маран держался очень хорошо. Властный, уверенный в себе, он просто не давал возможности хоть кому-то усомниться в своих силах. И только иногда, наедине с Джаем, позволял себе расслабиться, и показать свою усталость.

Вот так и прошли эти десять дней. Расписание было таким плотным, что Джаю только к концу декады удалось выкроить время и нормально поговорить с отцом. А не просто обменяться с ним посланиями по мыслепочте. Юноша устроился перед зеркалом и положил руку на магический шар. Прошло несколько мгновений, прежде чем отражение в зеркале изменилось. И теперь с его поверхности на него смотрел герцог ар-Сантар. Джай всматривался в знакомые черты, только сейчас осознав, как давно он не видел отца и как сильно по нему соскучился.

— Сын, — произнес герцог, отвечая ему таким же взглядом, в котором мешались беспокойство и облегчение.

— Здравствуй, отец, — выдохнул Джай.

— Как вы там? Как Маран?

— Все идет по плану. Маран уже полностью восстановился, теперь вьет веревки из герцога ар-Тана и всех остальных, кто под руку попадется.

— А ты?

— У меня тоже все хорошо. Ничего непредвиденного, — ответил Джай, и, решив перевести разговор на более нейтральную тему, спросил. — А как вы там? Как дела у леди Тамины?

— О у нас за последние пару декад чего только не произошло. Так что Леди Тамина настоятельно просила тебе передать, что если ты немедленно не заберешь из замка свое рыжее недоразумение, то она найдет другой способ от него избавиться. И все слуги только поблагодарит ее за это.

Джай не сразу понял, о ком шла речь. А когда сообразил, то даже не знал радоваться ему этому известию, или наоборот опасаться.

— Илар. Так он все-таки приехал. От него было много неприятностей?

— Ты не представляешь, что может натворить вырвавшийся на волю маг-недоучка, — ответил герцог. Но, судя по тому, как он насмешливо прищурился, каверзы Илара больше позабавили, чем рассердили его. — Тебе лучше побыстрее найти для него учителя. И я не советую тебя просить об этом леди Тамину.

— Я надеялся на ее помощь, — вздохнул Джай.

Но, вспомнив о том, что один высший маг кое-что ему задолжал, юноша повеселел. После помощи с удавкой. Барус наверняка не сможет отказать ему в услуге и пристроит Илара кому-нибудь в ученики. Впрочем, судя по уровню способностей мальчишки, обучать его придется самому высшему магу. Так что Джай заранее не завидовал им обоим: высокомерный учитель и не признающий никакие авторитеты ученик, они наверняка очень многому научатся друг от друга.

— Хорошо, я заберу его в столицу, — подвел итог молодой лорд.

Еще несколько минут они говорили о текущих заботах. Напоследок герцог снова внимательно всмотрелся в изображение сына. Словно старался убедить себя, что вот он перед ним, что с ним все хорошо, и в то же время никак не мог поверить в это. Так что Джаю стало не по себе. Ему нестерпимо захотелось обнять отца, и оказаться в кольце по-медвежьи сильных объятий. И он опять пожалел о том, что герцог не смог хоть ненадолго оставить замок и приехать в столицу.

После того, как связь прервалась, Джай еще несколько минут просидел перед зеркалом, а потом поднялся и вышел на балкон переговорного зала. Отсюда открывался прекрасный вид на горные вершины, видневшиеся где-то у горизонта. Юноша внимательно всматривался вдаль, стараясь понять, откуда идет это неясное чувство тревоги, беспокоившее его каждый раз, стоило ему посмотреть на заснеженные пики хребта мира. В этот раз оно было настолько сильным, что даже Лар сумел его ощутить.

— Что-то случилось, милорд? — спросил он.

— Не волнуйся, все в порядке, — ответил Джай, оглянувшись на эльфа, который с удобством устроился на кресле прямо с ногами и теперь тоже рассеянно смотрел куда-то вдаль.

Молодой лорд не знал, что именно видел в этот момент Лар: Империю или свою далекую родину. Лично он сам смотрел просто на запад. Туда, где за горным хребтом лежал загадочный и опасный Ванаан. Ему опять вспомнились слова уличной гадалки: «твоя дорога ведет на запад». От размышлений юношу оторвал голос слуги:

— Прошу прощения, ваше высочество. Но его светлость герцог ар-Тан просил напомнить, что коронация вот-вот начнется. Вас уже заждались.

— Пойдем, Лар. Не будем заставлять ждать нашего нового правителя, — хмыкнул Джай.

За последнюю декаду произошло, по крайней мере, одно чрезвычайно радостное для него событие — ему все-таки удалось отвертеться от императорской короны.

Часть 5

Открыв глаза, Джай несколько минут лежал неподвижно, рассматривая серый навес, раскачивающийся в такт движения повозки. За последнюю декаду, он изучил этот навес до мелочей: рассмотрев каждое пятнышко, каждый шов, каждый прут решетки, на которую он был натянут. Юноша уже убедился, что его клетка была слишком прочной, чтобы он смог выбраться из нее без посторонней помощи.

А ведь еще декаду назад ничто не предвещало беды…

Прошел год с тех пор, как Джай вернулся в столицу. А его императорское величество Маран взошел на престол. Целый год, полных самых разнообразных событий. Очень напряженный год. Смена правителя — это изменения во всем государстве. А нет ничего хуже, чем жить во времена перемен.

Новый император с первых дней правления показал свой характер, сосредоточив всю полноту власти в своих руках. Маран оказался талантливым, хотя и жестким политиком. То, чего его отец добивался от Лавиэна годами уговоров, ему удалось достичь несколькими месяцами ультиматумов. Каким-то образом он даже добился уступок от подгорного королевства. Но тут, скорее всего, дело было в очередном хитром плане гномов, а не в дипломатических талантах Марана. Кроме того, новый правитель провел пару административных реформ. Но больше всего он уделил внимание армии. Как все это удалось Марану за один год, было загадкой. Страну лихорадило, но потом жизнь снова стала налаживаться. Все возвращалось на круги своя. Перемены не коснулись большей части Империи. В основном были задействованы приграничные регионы. Но жители границ давно привыкли к тому, что их жизнь может измениться в любой момент. Поэтому воспринимали их соответственно.

Перемены произошли и в императорском дворце. Нет, внешне здесь все было, как и раньше: лабиринты залов и потайных ходов, толпы придворных, вездесущие слуги, постоянные интриги, заговоры и скандалы. Изменения, которые здесь произошли, были не видны невооруженным глазом. Вернее, о них знали только те избранные, которым полагалось о них знать.

Например, зачем было сообщать придворным о том, что полностью реорганизовали охрану дворца. Им достаточно было знать о том, что количество стражников увеличилось. А в остальные подробности оказались посвящены только начальник охраны и герцог ар-Тан, который руководил всеми изменениями. Но были вещи, в которые не посвящали даже этих двоих. Например, о том, что преобразовалась и магическая защита столицы, знали только император и советник Барус. Даже Джай узнал о них только потому, что магу не удалось скрыть эту тайну от своего пронырливого ученика. А Илар успел ему обо всем разболтать, прежде чем новый учитель сделал ему предупредительное внушение.

Перемены произошли и в жизни Джая. Теперь его почтительно называли «ваше высочество наследный принц» (пока у Марана не появятся свои дети, он считался наследником). И уже никто не осмеливался называть его «отродьем степнячки» даже за глаза. Новый император недвусмысленно дал понять, что не потерпит непочтительного отношения к своему двоюродному брату. А, учитывая характер его величества, сердить его решился бы разве что сумасшедший.

За этот год Джай ни разу не выезжал из столицы. Он, конечно, хотел наведаться в родовой замок и повидать отца. Но Маран так загрузил его работой, что у юноши просто не оставалось времени на поездки. Поэтому с отцом он общался только через магическое зеркало. И это была далеко не единственная перемена, с которой ему пришлось смириться.

Джай и раньше не сомневался, что жизнь наследника не состоит из балов и развлечений. Но из-за того, что к власти пришел новый император, ему было вдвойне нелегко. В окружении Марана оказалось очень мало людей, которым он мог доверять. Герцог ар-Тан, Барус, Исидий, еще пару человек. Джай тоже попал в этот список, но порадоваться доверию нового правителя не успел. Слишком много дел на него навалилось.

Разобравшись с Лавиэном, Маран благополучно свалил ответственность за все остальные переговоры на новоявленного принца. А то, что не ожидавший от него такой подлости его высочество никогда этим не занимался, императора не волновало. «Сам разберешься», — заявил он. И Джаю не осталось ничего другого, кроме как стиснуть зубы и пойти разбираться.

С мелкими королевствами не возникло проблем. Смена правителя Империи на них не повлияла. Поэтому их представители ограничились стандартными пожеланиями долгого правления и подарками для нового императора. Правда, Джаю пришлось высидеть нудную семичасовую церемонию на жестком неудобном троне, выслушивая их тирады. Но по сравнению с пыткой, которую ему устроил румийский посол, пытаясь выторговать очередные уступки для своих торговцев, церемония была не такой уж изматывающей.

По настоящему много работы у Джая появилось только через месяц после коронации Марана, когда подгорный король захотел пересмотреть торговый договор. Самим договором юноша не занимался, зато ему пришлось заниматься делегацией от подгорного королевства. То есть сначала лихорадочно вспоминать все, что мастер Риам рассказывал ему о придворном этикете подгорников. Потом пытаться все это воспроизвести и при этом не попадаться на уловки гномов, которые по изворотливости не уступали румийцам.

Новый договор был подписан в рекордно-короткие для гномов сроки — всего за три месяца. Но порадоваться отъезду подгорников Джай не успел. Потому что стоило гномам отправиться в свои подземелья, как решили напомнить о себе эльфы. Королева Мирримель прислала новое послание (в этот раз с помощью магического вестника). В ответ на которое, Маран не придумал ничего лучше, кроме как предложить ей прислать своего представителя в столицу. Конечно, с соблюдением строжайшей секретности относительно личности посла.

Джай надеялся, что эльфийка откажется рисковать, но она согласилась. Что совсем его не обрадовало. Учитывая, что о существовании древних в Хаганате знали только два человека: император и сам молодой лорд, не трудно было догадаться, кому поручили развлекать нового посла. Джая спасло только то, что королева не стала отправлять своего представителя сразу. Поэтому у него было время подготовиться к его приезду. Но настроение это не улучшало. К тому же, у молодого лорда появилось немало и других забот, которые отнимали все его время. До тех пока судьба не решила преподнести ему очередной сюрприз — и все снова изменилось.

За этот год Джай почти не покидал дворец. Пару раз проехался по центральной площади, встречая официальные делегации. Потом еще несколько раз выбирался в город уже по своим делам. Ему пришлось свести все «неофициальные» встречи до минимума. Потому что незаметно выскользнуть за стены дворца теперь было почти невозможно. Джай выходил из положения, посылая с поручениями Либиуса (вот уж кто умел проникнуть куда угодно и когда угодно). Но оставались такие встречи, на которых ему приходилось присутствовать лично. Как и в этот раз. Серый барон был не тем человеком, с кем можно было разговаривать через посредников.

На встречу Джай взял с собой только Лара и телохранителей, которых навязал ему Маран (проще было уговорить серого барона явиться на аудиенцию к императору, чем отвязаться от этих вездесущих типов, следивших за каждым его шагом).

За этот год юноша уже привык к постоянному присутствию охраны. Как и телохранители успели доказать, что не зря едят свой хлеб. Вот и в этот раз, именно они первыми отреагировали на нападение. Они даже выиграли для Джая несколько секунд. Он еще успел осмотреться и выхватил гайны. Но потом его отбросило к стене магической волной. У Джая зашумело в ушах, а перед глазами поплыли разноцветные пятна. Наверное, он сумел бы подняться и оказать отпор нападавшим (все-таки гайны все еще оставались в его руках), но неизвестный маг не оставил ему ни одного шанса на сопротивление. Следующий удар буквально впечатал его в стену, и юноша безвольной куклой свалился на мостовую. Пришел в себя он уже в повозке.

Что произошло с Ларом и телохранителями, Джай так и не узнал. Только ощущение тревоги, идущее от эльфа, немного успокаивало его (по крайней мере, Лар был еще жив). В остальном же, юноша не знал свершено ничего. Повозка, в которой он находился, была накрыта плотным пологом, сквозь который почти не проходил свет. Мало того, она была закрыта еще и с помощью магии. Так, что снаружи не долетали никакие звуки. Поэтому Джай не знал ни того, где они находились, ни того, куда направлялись. Два охранника-тюремщика, которые приносили ему пищу и убирали ведро с отходами, то ли убедительно притворялись глухонемыми, то ли действительно не понимали имперский. Все, что ему оставалось — это ждать, пока они доберутся до места назначения, и уже там попытаться выяснить, кто захватил его в плен. Теперь он мог рассчитывать только на себя самого.

Молодой император сосредоточенно перебирал разложенные на столе документы. Но иллюзия спокойствия давалась ему с трудом. Сейчас его совсем не заботили дела казначейства. Марану хотелось только одного: собрать дворцовую гвардию и перевернуть столицу, а если понадобиться, то и всю Империю до самого Хребта мира, но найти принца Джая, куда бы его не увезли. Правитель даже не допускал мысли о том, что его брата могли убить. Тело так и не нашли. Поэтому что бы не твердил Барус о том, что он не может проследить их по связи кровного родства, для Марана брат был все еще жив. И он собирался отыскать его, во что бы то ни стало.

Пока правду об исчезновении принца знали только несколько человек: сам император, его первый советник герцог ар-Тан (который руководил поисками) и высший маг Барус. Сейчас Империи любой ценой нужно было избегать скандалов. Но, честно говоря, политическая выгода волновала Марана меньше всего. Он все еще не поднял на ноги гвардию только потому, что понимал, что тогда продолжать поиски Джая будет сложнее. В поднявшейся суматохе похитители сумеют затеряться намного быстрее. Поэтому и только поэтому Маран целый день делал вид, что увлеченно занимается работой, в то время как ждал только одного — возвращения первого советника с очередным докладом.

Вот и теперь стоило герцогу переступить порог рабочего кабинета императора, как Маран тут же отбросил свои бумаги и требовательно уставился на него.

— Никаких зацепок, — не стал тратить время на хождение вокруг да около, герцог ар-Тан. — Мои люди осмотрели место нападения и тела телохранителей. Но ничего не нашли. Нет даже намека на то, куда могли увезти его высочество.

— В магическом фоне тоже ничего. Остатки стихийной магии, несколько маскирующих заклинаний, а потом они как будто испарились, — добавил вошедший вслед за герцогом Барус.

— Тогда я поднимаю свою гвардию, — заявил Маран.

— Не думаю, что это что-то даст. Я уверен, что принца уже нет в столице, — заметил герцог. Он не пытался переубедить своего императора (когда Маран был в таком состоянии, как сейчас, переубедить его было не возможно), просто констатировал факт.

— Магический поиск по городу ничего не дал, — поддержал его советник Барус.

Они оба прекрасно понимали, что если его величество поднимет войска, то единственное чего он добьется — это паники в столице. Маран и сам это понимал. Но вынужденное бездействие выводило его из себя. Они катастрофически теряли время, а вместе с ним и шансы отыскать Джая.

Усилием воли император заставил себя успокоиться и постарался мыслить рационально.

— Какие у вас предположения? Куда его могли увезти?

— На самом деле предположений не так уж много, — осторожно начал герцог ар-Тан, лихорадочно продумывая, как преподнести императору результаты расследования. Зная характер Марана, реакция на новость у него могла быть очень неадекватной (вплоть до объявления войны).

В отличие от главного советника, маг был настроен более решительно. Поэтому он не стал ходить вокруг да около, поставив правителя перед фактом.

— Это Ванаан.

Маран не был ошеломлен этой новостью. Собственно, именно такого ответа он и ожидал. В отличие от герцога ар-Тана и его могущества Баруса, он был посвящен в основные подробности путешествия Джая по Хаганату, поэтому имел гораздо лучшее представление о том, кто охотился за наследным принцем.

— Я отправил отряд на западную дорогу, — сообщил герцог ар-Тан.

— Думаете, похитители настолько глупы, что поедут по главному тракту?

— Не имеет значение. Все равно выход к перевалу только один. Там можно будет их перехватить.

— Отправьте еще один отряд, — распорядился император и, немного подумав, добавил, — и отошлите распоряжение южному легиону — выступать к Хребту мира.

— Наши действия могут воспринять, как подготовку к нападению, — напомнил советник. — На западной границе сосредоточена половина нашей армии.

— Не вы ли говорили мне, что война неизбежна, — жестко усмехнулся император, — а начнется она годом раньше или годом позже — не имеет значения. Но если эту войну нельзя предотвратить, мы должны быть к ней готовы. Вы согласно со мной, советник?

— Да ваше величество, — коротко поклонился герцог ар-Тан. И хотя по его лицу невозможно было ничего прочитать, Маран был уверен, что он выполнит все его распоряжения. Герцог мог быть трижды с ним не согласным, мог плести интриги за его спиной и скрывать нужную информацию. Но он никогда не смог бы его предать. Ар-Таны были преданы Империи и ее императору.

Когда за главным советником закрылась дверь, правитель повернулся к магу:

— Насколько удалось растянуть поисковое заклинание?

— На три дня пути по западному тракту.

— А по другим направлениям?

— Чтобы обследовать такую территорию, мне понадобилось бы привлечь еще хотя бы одного высшего мага. Но вы категорически отказались от помощи Высшего совета, — напомнил Барус.

— А вы уверены, что вашим советникам можно доверять? — поинтересовался император.

— Мы все давали клятву о сохранении мира.

— Как и Мариса? — хмуро спросил его величество, и Барус проглотил все, что он хотел до этого сказать.

Действия бывшей целительницы не только бросили тень на весь Высший совет, они поставили под сомнение клятвы, которые когда-либо приносили высшие маги. Совет переживал не лучшие времена. В нем и раньше не было единства. А теперь маги смотрели друга на друга с подозрением, отслеживая каждый шаг, каждую мысль. Любое неверное движение могло повлечь обвинение в предательстве.

Барусу же было вдвойне труднее, чем остальным. Кроме внутренних разногласий между магами, ему приходилось бороться еще и с недоверием собственного императора. А ведь немало времени и сил отнимал еще и так нежданно появившийся ученик.

Вспомнив об Иларе, Барус непроизвольно поморщился. Ученик доставлял ему слишком много проблем. Постоянные стычки с придворными и интриги были только видимой частью айсберга из «подвигов» Илара. Гораздо хуже были постоянные попытки сунуть нос в дела своего учителя (слишком удачные попытки, чтобы с ними можно было не считаться). Иногда Барусу начинало казаться, что на самом деле Илар знает каждый его шаг. У него даже выработалась привычка проверять свои комнаты и лабораторию. После того, как он нашел там следящие заклинания, слишком умелые, чтобы их можно было принять за работу дворцовых магов. Хорошо еще, что его ученик был достаточно неопытен, чтобы по-настоящему их замаскировать. Впрочем, в неопытности Илара, Барус тоже все больше сомневался.

Да, большую часть времени мальчишка вел себя как обычный ученик мага: задавал правильные вопросы, совершал ожидаемые ошибки. Но иногда поведение Илара настораживало Баруса. Слишком уж нарочитым был его интерес. Словно то, что он рассказывал, было уже известно его ученику, но тот ни в коем случае не собирался показывать это своему учителю. И делал это мастерски. Барусу ни разу не удалось его подловить.

Да ученик ему попался талантливый во всех отношениях: проныра и интриган, он практически не поддавался контролю. Если бы не его дар, Барус ни за что не взял бы его в ученики. Но у мальчишки были такие способности к магии, что он не смог ему отказать (и просьба лорда Джая была здесь совершенно ни при чем). Принимая у Илара клятву ученичества, Барус думал только о том, что выпускать из-под контроля такой талант было бы не просто глупо, но и опасно. Мальчишка мог стать высшим, мало того, одним из сильнейших. А заиметь такого врага (пусть даже в будущем и только теоретически) Барус не собирался.

— А как на счет вашего ученика. Вы могли бы привлечь его к поискам? — словно прочитав его мысли, поинтересовался император.

— Он еще слишком неопытен, — ответил Барус.

Вот чего он собирался делать, так это выпускать Илара из столицы. Даже ради поисков принца Джая. Особенно ради них. Ведь в отличие от его величества, высший маг прекрасно знал о том, что на самом деле его ученик был ванаанцем.

Не смотря на все его старания, скрыть, откуда он был родом, Илару не удалось (не зря Барус столько лет тренировал заклинания для определения лжи). К тому же внешность у мальчишки была слишком уж характерной. Но посвящать императора в эти подробности маг не собирался. Как не собирался говорить ему о том, что на сознании мальчишки стояли такие блоки, что даже он со всеми своими способностями к ментальной магии и большой практикой допросов не смог через них пробиться. Поэтому, кроме того, что Илар был из Ванаана и получил начальную ступень ученика мага, Барус ничего не знал. И до тех пор, пока он не смог вытащить остальные знания из головы мальчишки, он не собирался его от себя отпускать. Эти сведения представляли огромный интерес для Высшего совета, а интересы совета были выше интересов Империи.

— К тому же, Илар сейчас присматривает за эльфом его высочества, — продолжил Барус.

— Он уже пришел в себя? — спросил император.

— Да. Но ничего нового не смог рассказать, кроме того, что мы уже знаем. Нападавших было около десятка. Внешне они походили на обыкновенных наемников. Он не успел толком их рассмотреть, потому, что его почти сразу смело заклинанием.

— Хорошо. Продолжайте поиск и сразу же доложите мне, если удастся что-то отыскать, — распорядился император.

— Да, ваше величество, — поклонился Барус и скрылся в коридоре.

А Маран снова склонился над своими бумагами. Несколько мгновений он просто смотрел на доклад казначейства. А потом собрал всю документацию и бросил ее в кресло, а поверх освободившего стола расстелил один единственный, зато очень большой лист.

Подробнейшая карта империи, над созданием которой несколько месяцев трудились имперские рисовальщики, была безжалостно измарана чернилами. На ней появилась широкая дуга, отделившая хребет мира от Империи. Потом император стал наносить на нее другие значки. Потратив не менее получаса на свои художества, Маран осмотрел то, что у него получилось, и довольно прищурился. Что ж, если Ванаан хотел войны с Империей, ему было чем на это ответить.

Пока император слушал доклады своих советников, на другой половине дворца состоялся еще один не менее важный разговор.

— Не спеши, тебе еще рано вставать, — сказал Илар, заново укрывая своего строптивого пациента. Он уже не раз пожалело том, что согласился присматривать за раненым эльфом.

Нет, пока Лар лежал без сознания, присматривать за ним было нетрудно: обновить повязку и запустить диагностическое заклинание, проверяя, как проходит исцеление. Вот и все, что требовалось от ученика мага. Но когда эльф, наконец, проснулся, удержать его на месте стало практически невозможно. Илар даже начал подумывать о том, что привязать его к кровати. По крайней мере, пока не вернется Исидий (вот уж кто умел справляться с любыми пациентами). Наверное, что-то такое отразилось на его лице. Потому что Лар неожиданно послушался, позволил себя уложить и даже выпил целебную настойку. И только тогда ученик мага смог облегченно вздохнуть. В настойку был добавлен особый порошок, благодаря которому эльф снова заснул.

— Все сидишь? — поинтересовался Либиус, проскользнувший в комнату так незаметно, что Илар даже вздрогнул от неожиданности.

— А что еще остается? — проворчал рыжеволосый. — Его нельзя оставлять без присмотра, а Исидий вечно занят.

Илар и сам с удовольствием занялся бы чем-нибудь более полезным, чем уход за эльфом. Тем более что с этим заданием справился бы любой ученик целителя. Но все дело было в том, что исцеляющие чары разрушали маскировку Лара. А о том, что он эльф, никто не должен был узнать. Вот и приходилось Илару сидеть с ним сутки напролет. Хорошо еще, что Либиус забегал несколько раз и приносил последние новости (еще бы он перестал подкрадываться к нему, было бы совсем замечательно).

— Как там поиски? — поинтересовался ученик мага, уже зная, каким будет ответ.

— Никак, — пожал плечами старик, устроившись в последнем свободном кресле, — милорда уже вывезли из столицы.

— Его вывезли из столицы минимум шесть часов назад. Такими темпами господа советники никогда его не найдут, — произнес Илар, раздумывая, что лично он мог сделать в сложившейся ситуации (он задавал себе этот вопрос весь прошедший день, но нужного ответа не находил). Всего лишь ученик, пусть и не последней ступени, он ничего не мог противопоставить полноправному магу. А в том, что в похищении принца принимал участие минимум один маг, не было никаких сомнений.

К тому же, если бы Илар попытался вмешаться, ему пришлось бы открыть своему новому учителю очень многие тайны. Чего рыжеволосый совсем не хотел. Слишком уж специфическим было его предыдущее обучение. А у магов по эту сторону Хребта мира было совершенно определенное отношение к носителям так называемого «запретного знания» (очень кровожадное). Поэтому Илар всеми силами скрывал, откуда он и кто он, хотя бы из чувства самосохранения.

Но теперь был особенный случай. Додумать мысль о том, что произойдет, если он все-таки расскажет Барусу часть правды, Илар не успел. Потому что Либиус прервал его размышления, категорично заявив:

— Ты не будешь вмешиваться.

— Это почему? — полюбопытствовал ученик мага.

Не то, чтобы он собирался ослушаться приказа старика (а слова Либиуса прозвучали, как настоящий приказ). Илар прекрасно знал о том, кем на самом деле являлся старый слуга, и не осмелился бы ему перечить. Просто ему стало любопытно, почему он вынужден был оставаться в столице, хотя уже шесть часов как должен был скакать к западной границе.

— Ты все равно ничего не сможешь изменить, — ответил Либиус, — и погибнешь, когда попадешься.

«Когда», а не «если», — отметил Илар. И промолчал. А что ему еще оставалось? Если видящий говорил, что он погибнет, как только высунет нос из столицы, это означало, что он действительно погибнет. А погибать Илар не хотел. Только не теперь, когда он избавился от проклятой удавки и получил возможность пользоваться своим даром. Когда он, наконец, мог просто жить, а не существовать, ожидая, что за ним вот-вот явятся ищейки.

— Если бы все дело было только в этом, — вздохнул Илар.

Несколько мгновений Либиус рассматривал его, так что ученику мага стало не по себе. Появилось ощущение, что его душу только что вынули из тела, рассмотрели со всех стон, а потом вернули обратно. И все это с ледяным безразличием, с каким божество может посмотреть на обычного смертного.

— Ты справишься, — заявил старик.

Илар промолчал. А что ему еще оставалось? Только молчать и надеяться, что проклятая привязка все-таки не активируется, и его не потащит следом за Джаем в Ванаан. Последняя надежда оставалась на то, что выкраденный принц на самом деле не догадывался, насколько к нему был привязан спасенный им рыжеволосый маг. Потому что тогда привязка обязательно отреагирует.

Даже избавившись от удавки Илар не получил истинной свободы. Такова была сущность проклятого артефакта. Он помогал сдерживать ученика во время обучения, обеспечивая их полное подчинение учителям. Но при этом влиял не только на разум, но и на сознание своего носителя. Изменяя его таким образом, чтобы к тому моменту, когда придет время снять с него удавку, он не превратился в наделенного огромной силой бунтаря. К концу обучения в академии магии, у каждого ученика было, что припомнить своим учителям (как и за что им отомстить). Но до сих пор, ни один учитель не пострадал от рук своих выпускников, как и ни один выпускник не помышлял о том, чтобы причинить вред высокопоставленным магам или правителю. Потому что после снятия артефакта, оставалась привязка — нечто вроде тени заклинания подчинения. Она обеспечивала верность новоявленного мага своему государству и его правителю, а еще (хоть и в меньшей степени) тому магу, который снимал удавку. Сильнейших владыка освобождал лично. Благодаря этому маги Ванаана имели четкую структуру власти, на вершине которой находился сильнейший маг — ректор магической академии, который в свою очередь подчинялся правителю.

Артефакты действовали безотказно. И даже то, что в случае Илара, удавку снял не ванаанец и фактически не маг, не имело значения. Привязка появились. И то, что его ведущим стал имперский принц, совершенно не мешало ученику мага ощущать себя подданным Ванаана. Целый год это не вызывало никаких противоречий (тем более, что Джай не догадывался о свалившейся на него удаче, поэтому если и пользовался своим правом ведущего, то только неосознанно). Но теперь, когда он исчез, это превратилось в настоящую проблему для Илара.

Впрочем, такая проблема была не только у него.

— Он тоже справится? — хмуро спросил он, кивнув на спящего эльфа.

— Скорее нет. Слишком сильная связь, — ответил Либиус.

— Он погибнет? — поинтересовался Илар.

Ему, почему-то, было немного жаль эльфа. Хотя ученик мага никогда не считал Лара равным, но все равно как-то к нему привязался.

— Не обязательно, — покачал головой старик, — его дар еще не полностью проснулся, поэтому если он будет хорошо маскироваться, его могут и не заметить. Теперь он сам выбирает себе дорогу.

На это Илар снова промолчал. Старик знал намного больше его самого как о том, что уже произошло, так и о том, что только должно было случиться. Поэтому даже если у рыжеволосого ученика мага и было что ему сказать, он решил оставить свое мнение при себе. Его хорошо научили продумывать каждое свое слово прежде, чем оно будет произнесено. Вспомнив о полученных уроках, Илар непроизвольно поморщился. Воспоминания были не из приятных.

В этот момент Лар глухо застонал, и новоявленный целитель склонился, проверяя его состояние. Убедившись, что эльф и не думал просыпаться, он снова устроился в кресле поудобнее.

Чтобы не случилось в прошлом, сейчас было неподходящее время предаваться воспоминаниям. Нужно было решать сегодняшние проблемы. А проблема у них была только одна — пропавший наследный принц, к которому все они так или иначе были привязаны. И который даже не догадывался о том, какая буря поднялась после его исчезновения.

Повозка мерно покачивалась во время езды, изредка притормаживая на поворотах. Так же как и вчера, и за день до этого… Судя по тому, сколько раз приглушенный мрак в клетке Джая сменился полной темнотой, прошло уже не меньше декады с тех пор, как он попал в плен. И это была очень долгая декада. Похитители торопились — они ни разу не остановились на ночлег. Как им это удавалось, оставалось загадкой. Возницы могли меняться несколько раз в день. Но где они нашли столько сменных лошадей? Впрочем, этот вопрос недолго занимал Джая.

В его клетку почти не проходил свет. Выпрямиться в ней в полный рост можно было, только распластавшись на полу. Но невыносимее всего была тишина, она казалась просто оглушающей. Через пару дней юноша поймал себя на том, что постоянно разговаривает сам с собой лишь бы слышать хоть какие-то звуки. Единственным развлечением были короткие визиты тюремщиков. Один раз утром и второй вечером, уже после того, как сумерки сменятся полной темнотой. Вот и в этот раз, когда Джай перестал различать очертания своих рук, телега замедлила ход. Через несколько минут навес отодвинулся, впустив внутрь узкую полоску света. И юноша непроизвольно зажмурился. После темноты даже приглушенный вечерний свет показался ему ослепляющим. Впрочем, ему не нужно было смотреть, чтобы узнать, что именно делал тюремщик. Они всегда делали одно и то же: ставили тарелку с едой, потом…

Но в этот раз не было никакого «потом». Потому что вместо привычных действий, охранник зачем-то залез в клетку. И Джаю все-таки пришлось раскрыть глаза, чтобы рассмотреть предмет, который он положил у его ног.

Браслеты, настолько широкие, что закрывали руки почти до локтей, совсем не внушали доверия. Слишком подозрительно выглядели символы, покрывавшие эти «украшения» плотной вязью. И хотя юноше не удалось разобрать ни один из них, он не сомневался, что созданием этих вещей занимался вовсе не ювелир, а маг-артефактор. Джай ни за что не стал бы прикасаться к ним добровольно, но его мнением никто не интересовался. Тюремщик недвусмысленно дал понять, что выбраться из повозки он сможет, только надев артефакты. А оставаться в проклятой клетке, было уже выше его сил.

Браслеты, как это ни странно, никак себя не проявили в его руках: не засветились и даже не нагрелись. Но Джай очень сомневался, что снять их удастся так же легко, как надеть.

Охранник выбрался из клетки и, о чудо, оставил дверцу открытой. Юношу явно приглашали наружу, и он не стал отказываться от такого приглашения.

Ему понадобилось несколько минут на то, чтобы прийти в себя и заново привыкнуть к окружающему миру. Слишком яркому и звучному после декады полумраки и тишины. Джай даже порадовался, что его выпустили наружу глубоким вечером, а не в полдень. Иначе, он просто ослеп бы от яркого света. Но сильнее всего его ошеломили звуки. Шорох листвы, скрип дерева, ржание лошадей. Еще декаду назад, юноша не обратил бы на них никакого внимания. Теперь они казались ему восхитительной музыкой, и Джай замер на месте, наслаждаясь ее звучанием.

Оглядевшись, он понял, что оказался в какой-то безлюдной роще. Впрочем, вряд ли похитители выпустили бы его из клетки в месте, где могли оказаться нежеланные свидетели.

Чужаков было трое: два охранника-тюремщика, которых юноша видел уже не раз. Они каждый день приносили ему еду. Зато третьего молодой лорд видел впервые. Он выглядел, как обычный наемник. Но, скорее всего, был магом. Во-первых, кому-то же нужно было поддерживать заклинание над клеткой. А во-вторых, что-то необычное угадывалось во внешности незнакомца. Джай даже понадеялся, что это его магический дар стал возвращаться. Но потом разочарованно вздохнул — о прошлых способностях теперь ему оставалось только мечтать.

Все три чужака занимались своими делами по обустройству стоянки (похоже, в этот раз они все-таки остановились на ночлег). И на Джая никто не обращал внимания. Но так могло бы показаться только на первый взгляд. Потому что стоило ему немного прийти в себя, как третий незнакомец (в котором он распознал мага) направился к нему.

— Прошу прощения за причиненные неудобства, — сказал он, — это была вынужденная необходимость.

Вот уж чего юноша не ожидал от него, так это извинений. Сначала его пытаются убить (причем не один раз), и только чудом ему удается спастись. Потом, когда врагу, наконец, удается добраться до него, его почему-то не убивают на месте, а берут в плен. А теперь еще и тюремщик начинает извиняться за то, что посадил его в клетку. Джай окончательно запутался в происходящем. Он позволил незнакомцу отвести себя к костру, даже принял из его рук тарелку с ужином. После того как похитители потратили столько сил на то, чтобы тайком вывезти его из столицы, яда в еде можно было не опасаться.

— Теперь, когда мы отъехали достаточно далеко, вы сможете путешествовать верхом, — продолжил маг.

«Не боитесь, что так у меня будет гораздо больше возможностей сбежать», — подумал Джай, но вслух этого не произнес. Впрочем, чужак и так догадался, какие мысли бродили в голове его пленника.

— И не надейтесь, что вам удастся сбежать, — заявил он. — Браслеты на ваших руках, как вы уже, наверное, догадались, артефакты. Они не позволят вам это сделать.

Джаю не собирался уточнять, что именно с ним произойдет, если он все-таки попытается. Поэтому снова кивнул в ответ. Нарочитая вежливость незнакомца вовсе не обнадеживала. Юноша был уверен, что этот маг при необходимости убьет его с такой же вежливой улыбкой на губах.

— Кстати, если у вас есть какие-то вопросы, вам лучше задать их сейчас, — продолжил чужак. — Потому что с завтрашнего дня вы не произнесете ни слова.

В ответ на его слова, артефакты на руках Джая ощутимо нагрелись. Поэтому не трудно было догадаться, каким образом маг собрался заставить его молчать.

— Вынужденная предосторожность? — невесело усмехнулся молодой лорд.

— Только временная мера. Когда мы доберемся до места, в ней не будет необходимости.

Юноша промолчал. Все равно незнакомец не дал ему никакого выбора — просто поставил перед фактом (хорошо еще, что предупредил заранее — и Джаю не пришлось на следующий день лихорадочно искать объяснения неожиданной немоте).

— Куда мы направляемся? — напоследок поинтересовался он, не особенно рассчитывая на ответ.

— Вряд ли вы когда-нибудь бывали в тех краях, — задумчиво протянул маг, — Хребет мира очень красив в это время года. У вас будет прекрасная возможность полюбоваться на большой перевал.

— Все-таки Ванаан, — едва слышно протянул молодой лорд, и ему вспомнилось странное предсказание уличной гадалки.

«Твоя дорога ведет на запад, там ты сможешь найти ответы на свои вопросы, если захочешь их отыскать и решишься рискнуть…», — тогда сказала она. Что ж, его действительно везли на запад.

Как и обещал маг, его больше не пытались посадить в клетку (повозку оставили в той роще, где они впервые остановились на ночлег). Зато следили за ним круглые сутки. Со стороны это не бросалось в глаза. Казалось, что ванаанцы занимаются привычными делами: обустраивают лагерь, ухаживают за лошадьми. Но Джай постоянно чувствовал на себе чей-нибудь внимательный взгляд. Мало того, охранники никогда не отходили от него дальше, чем на пару шагов. Только один из них мог оставить свой пост, и только когда рядом находился маг. Так что юноша не питал никаких иллюзий по поводу своей «свободы». Как и относительно своих шансов на спасение. Поэтому, не смотря на то, что он ни минуту не прекращал мечтать о побеге, сбежать по-настоящему так ни разу и не попытался. Даже через несколько дней, когда они вернулись на тракт. То ли из-за слежки, то ли из-за браслетов (а, скорее всего, из-за того и другого вместе взятых), но Джай послушно ехал вперед, не привлекая к себе лишнего внимания.

В душе еще теплилась детская надежда на то, что удача все-таки улыбнется ему. И кто-нибудь обратит внимание на их компанию. Но кого могли заинтересовать обыкновенные то ли наемники, то ли оборванцы, слишком невзрачно одетые для того, чтобы в их карманах водилось хоть сколько-нибудь серебра. Таких на торговом тракте было девять человек на десяток. Они никогда не останавливались в крупных городах, объезжая их стороной. Ночевали в деревеньках, встречавшихся на пути, или в лесу. И нигде не задерживались дольше, чем это было необходимо. Дни сменялись один за другим, но Джай, почему-то не обращал на это внимание. Для него дни проходили монотонно и однообразно, сменяясь такими же однообразными остановками на ночлег. Пока однажды утром он с удивлением не осознал, что снежные вершины Хребта мира оказались очень близко. Слишком близко, чтобы магия браслетов сумела подавить его инстинкт самосохранения. И юноша, наконец, смог трезво оценить обстановку.

Они находились в нескольких днях пути от подножия гор, а это означало, что не позже чем чрез декаду они доберутся до перевала. Что произойдет потом, Джай старался не загадывать. Хватало текущих проблем.

День не задался с самого утра. Вернее, теперь, когда юноша начал адекватно оценивать обстановку, он уже не мог оставаться таким спокойным как раньше. Не смотря на близость границы с Ванааном, тракт оказался оживленным. Они ни разу не встретили ни одного настоящего торгового каравана. Зато купцов с несколькими телегами, да и просто крестьян, спешащих куда-то по своим делам, здесь было предостаточно. Как и наемников, различных пеших странников и других подозрительных личностей, род занятий которых юноша не смог бы так сходу определить. Им даже встретился целый отряд гномов.

Они и привлекли внимание Джая. Во-первых, тем, что ехали на лошадях. Хотя в Империи даже дети знали, что подгорные жители терпеть не могут путешествовать таким образом. Предпочитая передвигаться пешком или на телегах, но никак не верхом. А во-вторых, сам факт того, что целый отряд гномов оказался так близко к ванаанской границе не мог не обращать на себя внимания. Учитывая, что согласно негласному закону подгорного народа ни один из живших в Империи гномов не имел права приближаться к Хребту мира. Появление этого отряда на тракте могло означать два варианта. Либо правитель подгорного королевства, наконец, нашел общий язык с четвертым кланом гномов. Либо Джай видел перед собой представителей этого самого таинственного четвертого клана.

Необычный отряд ускакал вперед, и ему снова пришлось рассматривать дорогу. Через два дня они остановились в приграничном городке. Джай уже мечтал о ночевке в нормальной постели. Да и от приличной ванны он не отказался бы. Поэтому только облегченно вздохнул, когда маг указал им на дверь трактира. Краем глаза заметив, что сам ванаанец с ними не пошел, а скрылся переулке, юноша зашел внутрь и сразу же направился к дальнему столику. Все равно конвоиры выбрали бы именно его: удобно расположен и весь трактир виден как на ладони. Один из охранников скользил за ним бесшумной тенью, второй пошел договариваться на счет ужина и комнат.

Посетителей в трактире оказалось немного. Несколько человек по виду местных жителей, какой-то тип в пропыленном плаще, и вооруженная до зубов девица в куртке наемницы. Внимание привлекала только компания гномов за дальним столом. Подгорники показались Джаю знакомыми. Похоже, именно их он видел на тракте два дня назад. Они спокойно ели свой ужин, изредка переговариваясь между собой, но так тихо, что ничего невозможно было разобрать. Поэтому юноша никак не мог понять откуда бралось чувство странного беспокойства, не оставлявшее его, едва он перешагнул порог трактира. Но уже через полчаса, выяснилось, что интуиция не подвела его.

Им как раз принесли ужин, когда в трактир ввалилась шумная компания. Наемники отмечали удачное завершение очередного задания. И отмечать они его начали несколько часов (и трактиров) назад. Народ был уже хорошо навеселе и останавливаться не собирался. Хозяин трактира посмотрел на них с беспокойством. Но заказанную выпивку все-таки подал (брошенное на стойку серебро сделало свое дело). Компания устроилась посреди зала и продолжила веселиться, довольно громко, но пока без битья мебели и посуды.

Может быть, все бы и обошлось. Но к несчастью хозяина трактира, его заведение в этот вечер пользовалось повышенной популярностью. Буквально через несколько минут в зал ввалились еще не меньше десятка человек. Слово за слово началась перепалка, которая мгновенно переросла в драку. А подраться наемники не просто любили, но и умели. Трактир превратился в поле боя. Выход на улицу оказался заблокированным дерущимися. Зато осталась лестница на второй этаж. Поэтому Джай не удивился, когда тяжелая рука одного из ванаанцев упала ему на плечо. Он и сам понимал, что пора было убираться (жаль было только недоеденного ужина).

Но добраться до комнаты спокойно им не удалось. Вернее удалось бы, если бы молодой лорд не стал, в который раз, искать неприятности на свою голову и ввязываться, куда его не просили.

Не они одни оказались такими сообразительными и пытались пробраться к лестнице. Гномы тоже не хотели вмешиваться в потасовку. Но им не так повезло. Их столик находился слишком близко от места, где началась драка. Подгорникам пришлось отбиваться, и делали они это очень даже не плохо (наверняка, без проблем пробились бы к лестнице). Если бы парочка наемников не свалились им под ноги, отрезая дорогу. Как раз в этот момент Джай оглянулся, чтобы посмотреть, что происходит в зале. Поэтому успел заметить, что на самом деле эти двое были не такими уж пьяными, как казалось на первый взгляд. И упали они очень так удачно. Если бы ближайший к ним гном не успел отшатнуться, наверняка напоролся бы на вовремя подставленный кинжал.

Драка приобретала совсем другое значение. Похоже, кому-то было очень нужно, чтобы в этом трактире сегодня произошла потасовка, и в ней пострадали именно эти гномы. Мнимые наемники (а их набралось не меньше десятка), теперь уже не скрываясь, решили повторить попытку. Причем, сделали это так слаженно, что гномам пришлось отступить.

Пока Джай оглядывался по сторонам, лестница оказалась заблокирована. Причем, драка уже перешла в ту стадию, когда мало было просто кулаков и участники стали хвататься за оружие. Поэтому юноша совсем не возражал, когда один из ванаанцев заслонил его, отгораживая от зала (второй в этот момент прикрывал его со спины). Все равно ему не оставили собственного оружия, чтобы он мог защитить себя.

А у гномов дела шли все хуже и хуже. Им не удалось образовать кольцо — не хватило места, поэтому подгорников разбросало по всему залу. Неподалеку от Джая оказался самый молодой из них (у него даже борода еще толком не отросла). И дела у него были плохи. На него наседали сразу двое. Защищаясь, он отступал назад, не замечая, что за его спиной притаилась еще одна угроза. Потому что ванаанцам было совершенно все равно, кто собирался приблизиться к объекту их охраны: наемный убийца или обычный горожанин, гном или человек.

Джай мельком взглянул, как его охранники-конвоиры выставили перед собой оружие. И четко осознал, что стоит гному приблизиться еще на шаг, и это будет последнее, что молодой подгорник сделает в своей жизни. Потому что ванаанцы не будут драться, они просто убьют. Сначала гнома, потом наемников, затеявших эту драку, а потом и всех остальных, кто еще оставался в зале. Просто для того, чтобы не оставлять свидетелей.

Не давая себе ни мгновения на то, чтобы передумать, Джай выскользнул из-за спины ванаанца и, ухватив гнома за шиворот, так же быстро шагнул назад. Если бы этот фокус попытался провести кто-нибудь из наемников, то он запросто лишился бы руки, а то и головы. Но молодой лорд не зря столько лет обучался сражаться гайнами. При желании он становился очень быстрым. Вот и теперь гном не успел отреагировать. Он не только не достал Джая своим клинком, но еще и свалился под ноги ванаанцам. Кстати только это его и спасло. Потому что эти двое как раз прекрасно представляли, на что был способен мастер гай-ан.

Их клинки просвистели у гнома над головой и остановились только потому, что не удержавший подгорника юноша и сам потерял равновесие, свалившись прямо на него. Выражения лиц ванаанцев не предвещали ничего хорошего. Джай замер, прикрывая гнома и лихорадочно раздумывая, как остановить этих двоих. Но придумывать ему ничего не пришлось.

Потому что в трактир зашел еще один посетитель, и уже через мгновение всех участников побоища разбросало в разные стороны магической волной. Повинуясь властному жесту, ванаанцы расступились. Джай смог подняться на ноги и отряхнуться. А спасенный им гном, пользуясь моментом, откатился на безопасное расстояние. На негодующий взгляд мага юноша только пожал плечами. Объяснять что-либо он не собирался. Тем более что благодаря тому же магу, разговаривать он не мог (артефакты исправно выполняли свою работу). А грозных взглядов он перестал бояться еще в детстве — сказывалось воспитание отца.

Вот только ванаанец был не тем человеком, кто стал бы терпеть открытое неповиновение. Тем более от собственного пленника. Невидимая тяжесть опустилась на плечи Джая, пригибая его к дощатому полу. А вслед за тяжестью пришла боль. Юноша невольно пошатнулся и прикусил губу, но продолжал упрямо смотреть прямо на мага. На тренировках его учили управлять собственным телом и своими ощущениями. Поэтому первые несколько мгновений ему удалось устоять. Вот только в отличие от учителей, ванаанец не собирался его щадить и усилил воздействие. От неожиданно скрутившей его боли юноша упал на колено и оперся руками об пол. Раздавшийся откуда-то сбоку судорожный вздох он уже не услышал. Как не увидел и того, что спасенный им гном попытался броситься к нему, но его удержал его старший товарищ, перехватив поперек груди. В отличие от молодого подгорника его спутник знал не только о том, что сделал маг, но и том, где обучали такому искусству. Знал и молился, чтобы проклятый ванаанец, занятый своими делами, забыл об их существовании.

Несколько минут магической пытки Джаю показались вечностью, и он прекрасно понимал, что это был далеко не предел страданий, которые может причинить ему маг одним усилием воли. Поэтому когда тот, наконец, отпустил его, юноша не стал напрашиваться на неприятности и злить ванаанца. Ему дали несколько минут на то, чтобы отдышаться. А потом пришлось подниматься на ноги плестись за магом прочь из трактира. О том, чтобы остаться в нем на ночь уже не могло быть и речи. Заночевали они прямо у дороги в двух часах езды от города.

А еще через несколько дней, добрались до подножия гор. Как они проезжали имперские посты, Джай не запомнил. Маг активировал артефакты, поэтому это время прошло для юноши, как в тумане. Очнулся он уже где-то в горах. Понять, где именно он оказался, было не возможно, Но юноша не особенно и старался. Дорога перед ними была одна, а это означало, что где-то там впереди находился перевал, а за ним Ванаан (другого не дано).

Беспокоиться по этому поводу, у молодого лорда уже не было сил. Из-за подавляющего действия артефактов он уже и сам не знал, где его собственные эмоции, а где навязанные магией. Даже довольно улыбающийся маг уже не раздражал его. Джаю было просто все равно. Хотелось только одного, чтобы это проклятое путешествие, наконец, закончилось.

Поэтому он и не заметил, что за ними началась слежка. Даже не обратил внимания на то, что ванаанцы стали беспокойно оглядываться по сторонам. А маг то и дело бормотал заклинания и недовольно хмурился (магический поиск в горах был затруднен, поэтому ему никак не удавалось найти наблюдателя). Слежка продолжалась несколько часов, но неизвестный так и не проявил себя.

Из-за того, что дорога постоянно поднималась в гору и то и дело петляла между скалами, лошади шли медленным шагом. А когда они добрались до плато и каменные стены, наконец, расступились, Джай вообще остановил коня. Он не ожидал, что Хребет мира окажется настолько красивым и «живым». Насмотревшись на южные горы, юноша думал, что и здесь он увидит только безжизненный камень. Каково же было его удивление, когда перед ним открылись покрытые зеленью склоны, по которым спускались волны кустарника и даже деревьев. Сверкающие серебряные ленты речушек, собирающихся в небольшие озерца, или сбегающие по уступам водопадами. Редкие обломки скал, пробивавшиеся через зеленый покров, казались драгоценными камнями, вставленными умелым мастером в живую оправу. И все это великолепие звенело, сверкало и переливалось на солнце. Так что казалось, что сами горные склоны дышат в такт дуновению ветра и разговаривают на своем неведомом языке. Но Джая поразила даже не красота открывшейся перед ним картины. А странное ощущение, что не только он смотрел на горы, но и они смотрели на него в ответ. Словно они были живым существом. Которое теперь настороженно присматривалось к незваным гостям, опасаясь привлечь их внимание, но в то же время, не умея справиться с собственным любопытством (даже странно, что такое впечатление производили тысячелетние великаны, одни из самых древних на континенте).

Если бы у юноши сохранились его магические способности, возможно, он и сумел бы разобраться, в чем дело. Но Джаю оставалось надеяться только на собственные глаза и уши. Поэтому сначала он посчитал, что необычное ощущение всего лишь плод его воображения. И думал так до того момента, пока странная магия (настолько сильная, что ее присутствие почувствовали даже лишенные магических способностей люди) не проявила себя.

Больше всего это напоминало ментальную атаку. На Джая обрушился целых шквал чужих ощущений: страх, удивление, недоверие, узнавание, радость, что-то еще, что не удалось так сразу определить. Воздействие было настолько сильным, что у него перехватило дыхание и собственное тело отказалось ему подчиняться. Юноша вывалился из седла (хорошо еще, что лошадь в этот момент не двигалась, поэтому упал он удачно — ничего себе не повредив). Но порадоваться этому молодой лорд не успел. Потому что сущность, заинтересовавшаяся его появлением, решила поближе рассмотреть свою новую игрушку. И ванаанский маг мог потом сколько угодно метаться по плато, пытаясь определить, куда исчез его пленник. Потому что Джай в этот момент был уже очень далеко не только от того места, но и от Хребта мира.

А в это время где на середине пути между столицей Империи и горным массивом…

Всадник, ехавший по центральному тракту на запад, придержал свою лошадь, а потом и вовсе заставил ее остановиться. Он ехал уже много дней подряд и очень устал. Но нигде не позволял себе задерживаться дольше, чем это было необходимо.

Этот путник ничем не выделялся из толпы. На нем был добротный, хотя и очень запыленный плащ, видавшие вид сапоги и широкополая шляпа, скрывавшая загорелое обветренное лицо. Притороченный к седлу меч и кинжалы за поясом, ясно указывали на то, что этот человек умел за себя постоять. Поэтому пока ему удавалось избегать любителей легкой наживы. Но грабители были далеко не единственными, чьего внимания этот путник хотел избежать.

Впрочем, сейчас его меньше всего беспокоили любопытные взгляды попутчиков, с недоумением смотревших на странного всадника, который не с того ни с сего остановился посреди дороги. А потом спешился и уставился куда-то вдаль. Как если бы пытался рассмотреть горные вершины, или даже что-то за ними. Потому что в этот момент его волновало совсем другое.

Ощущение магическое привязки, которое до их пор вело его как путеводная нить, неожиданно изменило направление. В одно мгновение его цель каким-то образом оказалась намного севернее, чем была до сих пор. И путник не мог понять, каким образом это могло произойти. Не меньше минуты, он старался разобраться в собственных ощущениях, а потом, что-то решив для себя, снова взобрался на лошадь и вернулся на тракт. Даже с учетом случившегося, дорога у него была одна — к горному перевалу.

Кончиками пальцев мазнув по лицу и убедившись в сохранности маски, всадник снова пришпорил коня. Ему предстояло провести в пути еще очень много дней.

Сначала Джай даже не понял, что только что произошло. Вот он только что упал с лошади, ощутимо приложившись о камни. А потом вдруг оказался в другом месте. Причем, привычного холода перемещения, которое юноша не спутал бы ни с чем и никогда, не было и в помине.

В первое мгновение юноше показалось, что он снова попал в столицу Хаганата. Потому что настолько большие деревья он видел только там. Но ему хватило одного взгляда, одного вздоха для того, чтобы понять (даже не понять, а почувствовать каждым кусочком кожи), что тот выращенный эльфами лес ни в какое сравнение не шел с этим Лесом.

Нет, внешне все было очень похоже. Огромные древесные великаны, тянувшие свои кроны куда-то высоко в небо. Роскошный травяной покров. Громкое пение птиц и просто одуряющий запах цветов и зелени. Но насколько же по-другому воспринимался этот лес. Не просто как скопление деревьев, пусть и великолепных и тщательно лелеемых. А как живое мыслящее существо. Бесконечно старое и в то же время юное, любопытное и по-детски непосредственное, а еще почему-то очень знакомое и даже… родное.

Ощущения был настолько странными, что, пытаясь разобраться в себе, Джай не успел даже толком испугаться. Испугался он уже позже, когда лес с ним «заговорил». Очередная ментальная атака, но теперь состоящая не только из эмоций, а еще и из образов, оказалась намного сильнее предыдущей. Поэтому юноша даже не пытался ей сопротивляться. Все что ему оставалось, это терпеть и надеяться, что пытка закончится до того, как он потеряет сознание.

Сознание он не потерял. Но сил у него не осталось даже на то, чтобы сидеть. Поэтому Джай распростерся на траве и просто смотрел вверх. Туда, где сквозь просветы в зеленых кронах можно было рассмотреть кусочки неба. Но юноша их не видел. Калейдоскоп картинок мелькал у него перед глазами, и он уже не понимал, что происходит вокруг.

Все прекратилось так же внезапно, как и началось. Навязанные образы и чужие ощущение в одно мгновение просто исчезли. Джай еще несколько минут полежал на траве, опасаясь, что они вернуться. Но ничего не произошло. Поэтому он снова поднялся на ноги и осмотрелся.

Окружающий лес выглядел так, как и должен был выглядеть настоящий лес. Вот только впечатление неправильности никуда не делось. И еще юноша до сих пор чувствовал направленный на него чей-то внимательный взгляд. Казалось, что не только каждое его движение, но и каждая мысль оцениваются этим неизвестным существом. Джай не чувствовал исходящей от него угрозы, только заинтересованность и почему-то радость. Но он не настолько доверял собственным ощущениям, чтобы делать выводы, основываясь только на них. Особенно когда разум говорил, что в его ситуации не стоило ждать ничего хорошего. Да, ему удалось сбежать от ванаанцев. Но где он оказался, было не понятно. К тому же, браслеты-артефакты до сих пор красовались на его руках.

Но просто стоять на одном месте было бы глупо. Поэтому юноша решил осмотреться. Идти по лесу оказалось удивительно легко. Тропинка словно сама стелилась ему под ноги. Деревья отодвигали в стороны свои ветки. А когда юноша устал бродить и подумал об отдыхе, неподалеку нашелся небольшой ручеек с прохладной и необычайно вкусной водой. Рядом с ним росли кусты, покрытые сочными плодами. А на мягкой подстилке из трав и листьев в корнях ближайшего древесного великана, оказалось, очень удобно лежать. Так что утомленный последними событиями юноша невольно задремал. Не заметив, как притихли лесные птицы. И даже ветер уже не так громко шелестел листвой, словно, боялся разбудить гостя леса.

Проснувшись, Джай почувствовал себя полностью отдохнувшим. За последний год ему впервые удалось выспаться так хорошо. Потом, позавтракав фруктами и умывшись, он снова двинулся в дорогу. Лес казался необычным. Но настоящие странности Джай заметил не сразу. Только через пару часов, когда он уже стал подумывать об остановке, юноша заметил, что деревья вокруг изменились. Лес был тем же. Но по-настоящему больших деревьев стало попадаться все меньше, да и сами деревья теперь росли гораздо реже. Из-за чего живой зеленый купол над его головой теперь уже не казался монолитным. Тут и там в нем виднелись прорехи, через которые лился солнечный свет.

Но странными были не сами перемены местности, а то, как быстро они происходили. Стоило Джаю сделать сотню шагов, и он оказывался в совершенно другом месте. Но паниковать по этому поводу не собирался. И так было ясно, что весь этот лес пропитан магией. Поэтому как раз ничего обычного в нем и не должно было быть.

Когда юноша подумывал уже сделать остановку, тропинка привела его к действительно волшебному месту. Деревья здесь расступались, образуя широкую поляну, покрытую густым травяным ковром. А весело звенящий ручеек сбегал по россыпи камней искрящимся водопадом, и заканчивался заводью у корней большого дерева. Эти корни были так причудливо переплетены, что очень напоминали лестницу. Проследив за ними глазами, Джай невольно замер на месте. Потому что корни на самом деле сплетались в лестницу, которая вилась вокруг ствола на два человеческих роста в высоту и заканчивалась у небольшой площадки в ветвях. На которой стоял дом. То, что это был именно дом, юноша понял сразу. Хотя ни разу в жизни не видел ничего подобного. Да и где он мог увидеть дом даже не построенный, а выращенный прямо на дереве? Не удержавшись от любопытства, молодой лорд поднялся наверх.

Дом оказался не слишком удобным. Неровные стены и пол, неравномерно расположенные окна и косая крыша. Все это напоминало детские рисунки. На которых уже появляется отдаленное сходство с оригиналом, но до правильного изображения еще далеко. Впрочем, Джай не стал привередничать. Даже такое укрытие было лучше отдыха на голой земле. Тем более что неизвестный архитектор позаботился о минимальном комфорте. Кровать здесь заменяло ложе из ветвей, укрытое мхом и широкими листьями. Рядом находилось нечто, напоминавшее стол. На котором кто-то услужливо разложил свежие фрукты. Словно специально к его приходу.

Впрочем, в этом лесу все было возможно. Так что не только фрукты, но и весь дом могли появиться специально для него.

После того, как неизвестный маг потратил столько усилий, отказываться от такого подарка было бы невежливо (и опасно). Поэтому юноша не ушел отсюда ни к концу дня, ни на следующий день. Фруктов для еды вкруг поляны было предостаточно. А просто так бродить по лесу ему уже надоело. Тем более что магическая сущность теперь никак не проявляла себя, предпочитая затаиться и наблюдать. Джаю не оставалось ничего другого, кроме как отдыхать в свое удовольствие и ждать, когда неизвестный снова напомнит о себе.

Юноша прожил в домике на дереве два дня. За это время он исследовал всю округу. На свой страх и риск перепробовал все съедобные на вид плоды (знал, что глупо было так рисковать, но когда они сами просились в руки, отказаться было не возможно). Нашел настоящую речку и даже в ней искупался. Правда, потом долго сушил волосы и одежду, потому что на самом деле купаться не собирался, а просто свалился в воду, поскользнувшись на мокрой траве (и ведь как будто специально кто подтолкнул). После этого еще дольше боролся с мокрыми волосами, так как ничего и близко напоминавшего расческу так и не нашел. Поэтому в домик на дереве Джай вернулся не в лучшем расположении духа. Но зато на следующий день, на столике возле кровати он нашел деревянный гребешок (необычной формы, но не настолько, чтобы не понять, что это такое). А потом оказалось, что с его одежды исчезли вся грязь и пятна, оставшиеся после блужданий по лесу и купания в реке. Так прошли два дня.

На третий день юноша проснулся бодрым и отдохнувшим и понял, что ему совершенно нечем заняться. Всю округу он уже исходил. А удаляться от жилища ему не хотелось. Закончив с утренней порцией фруктов (которые, откровенно говоря, уже начинали надоедать, но юноша все не решался заняться охотой — мало ли как отреагирует на это местный хозяин) он устроился возле корней дерева, служившего ему домом. И именно в этот момент сущность до этого не проявлявшая никакой активности решила напомнить о себе.

Первое прикосновение было таким легким и осторожным. Словно касание кошачьей лапки, мягкой и совсем не страшной, если не знать, что под шерстью спрятаны острые когти. Джай заметил его только потому, что все время ждал чего-то подобного. Он замер, ожидая, что будет дальше.

Следующее прикосновение было более решительным. Джаю даже удалось кое-что разобрать. Хорошо, что эмоций, которые ему хотели передать, было не так много: радость, узнавание, что-то еще… Юноша сообразил, что таким образом его приветствуют. Поэтому кивнул в ответ. Разговаривать вслух он не мог, а посылать ментальные образы не умел. Но его собеседника, похоже, не интересовали такие мелочи. Он спокойно мог общаться даже с полностью лишенным магии человеком. Правда, манера вести беседу у него своеобразная: с помощью эмоций или образов (хотя те же маги предпочитали использовать мыслеречь). Но зато он очень быстро учился. Стоило Джаю только подумать, насколько ему было бы проще понимать незнакомца, если бы тот использовал слова, как в голове прозвучало тихое:

«Здравствуй».

«Кто ты?»- так же беззвучно спросил Джай.

«Я — лес… дети гор называют меня лесом… ты тоже будешь меня так называть?»- шепот, приправленный долей любопытства и беспокойства.

«Тебе не нравится?».

«Нет».

«Тогда как мне тебя называть?»- поинтересовался юноша.

«Не знаю, я еще не придумал… старик говорил, что можно не спешить… у меня есть время…»- с сомнением.

«Старик?»- переспросил Джай.

«Да. Он не любит разговаривать, и все время спит»- тихий едва слышный вздох.

«А ты любишь поговорить?»

«Мне скучно… здесь никогда никого нет, а дети гор слышат только горы… иногда они приходят, но никогда не остаются. Ты тоже уйдешь?»- снова с беспокойством.

«Не сейчас. Может быть позже», — осторожно ответил молодой лорд, надеясь, что его собеседник не додумается удерживать его в этом лесу насильно.

«Хорошо… ты интересный… и можешь со мной разговаривать… мне нравится».

По мере разговора Джай все больше убеждался, что разговаривает с ребенком. Наделенным невероятными способностями, наверняка не человеком, и все-таки ребенком. Любознательным, немного шаловливым (не зря же он его в реке искупал) малышом, которого оставили без присмотра с кучей игрушек. Но он уже успел во все переиграть, и теперь ему хочется чего-то нового и интересного. Оставалось выяснить только, чем его заинтересовал Джай.

Должно быть, он подумал это достаточно «громко», потому что его услышали и даже ответили.

«Ты необычный… я тебя почувствовал, когда ты был там — в горах, а потом услышал… старик говорил, что я никогда не смогу, а у меня получилось»- это прозвучало с такой гордостью, что юноша не удержался от улыбки.

«Кто этот старик?»- поинтересовался он, и снова получил в ответ целый набор эмоций и образов, от которых закружилась голова.

Похоже, у его собеседника не было слов, чтобы ответить на этот вопрос.

«Он не любит, когда его беспокоят… но тебе я его покажу… пойдем»- прошелестело в голове.

Джай не знал радоваться ли ему такой удаче или нет. С одной стороны хотелось прояснить ситуацию. Но с другой, неизвестный старик наверняка будет не таким безобидным, как его нынешний собеседник. В любом случае, выбора у молодого лорда не оставалось. Лес уже открыл для него тропу. Юноше хватило пары шагов, чтобы оказаться в нужном месте. Общая картина поменялась не так сильно, как он предполагал. Вокруг все еще были деревья, а под ноги стелилась трава. Но насколько же этот лес отличался от предыдущего.

Он был невероятно старым. Не дряхлым, нет. Его деревья были сильны и величественны. И зеленые кроны над головой Джая так же тянули ветви к солнцу и теплу, радуясь каждому новому рассвету. Но ощущался этот лес действительно старым (точно такое же впечатление на молодого лорда произвел хребет мира — а эти горы были такими же древними, как и сам континент). И точно так же, как и его невидимый собеседник, этот лес был живым.

Но, даже понимая это, юноша не удержался и вздрогнул, когда услышал беззвучное:

«Что случилось, дитя? Зачем ты будишь меня раньше положенного срока?»

Это прозвучало медленно и тягуче. Так словно говоривший не успел толком проснуться. Но нужно отдать ему должное, сориентировался он достаточно быстро. Невидимому спутнику Джая даже не пришлось ничего объяснять.

«Кого ты привел ко мне, дитя? Ты уже забыл, что я рассказывал тебе о людях?»- спросил незнакомец. Но как это ни странно в его словах не было недовольства или угрозы, только усталость и немного укора (как если бы мать корила своего неразумного малыша за очередную шалость).

«Он не такой, как остальные…»- оправдывался младший собеседник.

— Да уж, вижу, что не такой, — ответил старший.

И Джай снова невольно вздрогнул. Потому что это было произнесено вслух.

Незнакомец, казалось, соткался из воздуха. Еще мгновение назад его не было. Но стоило моргнуть, как он уже появился. Это был эльф (заостренные уши и типично эльфийская внешность не оставляли никаких сомнений). Высокий — на голову выше молодого лорда, с длинными темными волосами, уложенными в замысловатую прическу, одетый во что-то старинно-церемониальное, он приковывал к себе взгляд. Именно так выглядели эльфы на странных гравюрах, которые показывал еще маленькому Джаю мастер Риам.

— Как ты оказался так далеко от дома, дитя древней крови? — спросила ожившая легенда, и юноша замер на месте. Такого приветствия он не ожидал. Как не ожидал и того, что одна из его главных тайн будет раскрыта так легко.

Хотя и понимал, что рано или поздно кто-то обратил бы внимание на то, насколько юным для своего возраста выглядел брат императора. Юноша уже ловил на себе задумчивые взгляды советника Баруса (но на то он и был высшим магом, чтобы обращать внимание на все необычное — а на все необычное связанное с наследным принцем Барус обращал внимание вдвойне).

Пока его секрет знали только отец и брат. Новость о «необычности» принца не слишком обрадовала императора. Ему очень не хотелось его отпускать (через пару лет Джай собирался уехать из дворца). Но он согласился, что такое решение было необходимым.

Джай все еще не мог разговаривать, поэтому незнакомец подошел к нему и протянул ладонь.

— Просто покажи мне, — попросил он, и юноша не стал сопротивляться.

Их руки соединились, и картинки прошлого замелькали у него перед глазами. Похищение, последний год во дворце, предательство Марисы… Вся его жизнь, начиная с сегодняшнего дня и заканчивая первыми детскими воспоминаниями, была просмотрена, словно книга. Но больше всего юношу поразило не только что продемонстрированное могущество, а то, как незнакомец отреагировал на его воспоминания. В нем не было ни капли любопытства или удивления, только усталость и глухая тоска.

— Мои несчастные дети. Как жестоко с вами поступила судьба, — произнес он, выпустив руку Джая.

«Ваши дети?»- непонимающе посмотрел на него юноша.

— Люди называли их лесным народом, — отозвался на его мысль незнакомец.

«Священный лес», — выдохнул молодой лорд, с немым восхищением уставившись на одно из древнейших созданий мира.

— То, что от него осталось, — произнесло существо, только внешне напоминавшее эльфа. И Джай, наконец, понял, кого он видит перед собой. Всего лишь отражение, созданное для того, чтобы людям (вернее эльфам) было легче общаться со своей святыней.

Тогда оставался еще один вопрос, кем же был тот второй, с кем раньше разговаривал Джай.

— Он — мое дитя, — снова подслушав его мысли, произнес не-эльф, а потом добавил, — ты поделился со мной своими воспоминаниями. Если хочешь, то я подарю тебе несколько своих.

Не давая себе времени думаться и отказаться, юноша снова протянул ему ладонь. И лес показал ему… как разрушался мир. Земля тряслась от непрекращающихся толчков, а небеса окрасились в алый. Магические потоки рвались, как гнилые нити и тот, кого называли Священным лесом, умирал. Его губили потоки огня, выплескивавшегося из жерл внезапно проснувшихся вулканов. А то, что не успевал убить огонь, заливало соленой водой мирового океана, вышедшего из берегов. Но будь это всего лишь схватка стихий, древний лес смог бы в ней победить. Если бы в хаосе творящегося вокруг не погибал весь мир, а вместе с ним и вся его магия.

Лес плакал от боли, но его боль ни в какие сравнения не шла с физическими страданиями. Потому что в эти мгновения он чувствовал, как умирали его дети. Его непослушные, слишком гордые, наивные, но от того не менее любимые дети умирали один за другим. И он чувствовал, каждого из них, он умирал вместе с каждым. Умирал сотни и тысячи раз. Пока их не осталось ни одного.

Обессиленный он уже был готов уйти вслед за ними, когда теплые руки отца обняли его, даруя желанный покой. Потом он уснул и стал долгие сотни лет, чтобы проснуться в новом мире. В мире, в котором больше не было лесного народа. Наверное, он смог бы его возродить, но не стал. Терять оказалось слишком больно.

Но время текло, а желание жить оказалось сильнее воспоминаний. И тогда в недрах древнего леса, зародилась новая жизнь. Его возлюбленное дитя: юный, неопытный, наивный, любознательный, как и все дети. Тот, кому одно из древнейших созданий этого мира поклялось никогда не открывать свою память, и оберегать его любой ценой.

«Но почему тогда он рассказал об это мне — человеку?»- подумал Джай (контролировать мысли оказалось намного сложнее, чем выражение лица).

— Потому что в тебе проснулась древняя кровь, и рано или поздно ты сам нашел бы сюда дорогу, — ответил лес, и немного помолчав, добавил, — и потому что ты рассказал мне о моих детях. Я не знал, что кто-то из них остался в живых.

«Эльфы из Хаганата, — догадался молодой лорд. — Ты хочешь забрать их сюда?»

— Не только их, но и остальных. Тех, которые сейчас далеко. Прошу тебя, помоги им вернуться…

«Помочь вернуться? Но как? Откуда?»

— Нить ведет куда-то на запад.

«Ванаан», — обреченно повесил голову Джай. Казалось, что все силы на свете сговорились специально для того, чтобы доставить его в эту проклятую страну. Но юноша знал, что не сможет отказаться. И вовсе не из-за просьбы древнего леса. Артефакты на его руках, которые наверняка прикончат его стоит ему удалиться от Хребта мира больше, чем на сотню шагов. Постоянные нападения убийц, из-за которых гибли его близкие. Угроза надвигающейся войны. Вот теперь еще потерянные эльфы. И где-то на заднем плане предсказание уличной гадалки. Слишком много фактов говоривших, что его дорога все равно однажды приведет в Ванаан. Но теперь у него был выбор: сделать это под конвоем или попробовать выиграть немного времени и сил.

— У тебя еще есть время, — отвечая на его мысли, произнес лес, — не нужно никуда спешить. А сейчас отдохни. Дитя, позаботься о нашем госте.

«Хорошо», — прозвучало в голове Джая и юный лес открыл для него тропу обратно к домику на дереве.

Там юноша провел больше декады. Он отдыхал, бродил по округе, лакомился фруктами, тренировался с деревянными мечами, которые лес вырастил специально для него. Но, не смотря на то, что особых занятий у него не было, скучать ему не пришлось. Все его время отнимал юный лес. Научившись разговаривать и немного осмелев, он сутки напролет забрасывал своего гостя вопросами. Причем, интересовало его буквально все: страны, в которых успел побывать Джай, люди которые там жили, их обычаи. Иногда его вопросы были совсем детскими. Например, юноше приходилось объяснять ему, что такое семья. А уже через мгновение он начинал расспрашивать нюансы политических взаимоотношений между Империей и Лавиэном. Молодой лорд объяснял все, что мог объяснить. Единственное, о чем он не рассказывал молодому лесу, это о войне. Отмалчивался или переводил разговор на другую тему. Решив, что некоторые вещи лучше не рассказывать детям, которые все новое стараются попробовать и испытать на себе. А юное дарование, с которым ему приходилось общаться всю последнюю декаду, пыталось воплотить в жизнь практически все, о чем он говорил.

За это время они уже раз двадцать переделывали дом. А когда юный лес научился создавать иллюзии, Джаю даже показалось, что он перенесся в детство. Когда мастер Риам с помощью таких же уроков рассказывал об устройстве мира своему маленькому ученику. Только теперь в роли учителя выступал он сам.

Так что декада для него не прошла, а пролетела. Он даже немного обрадовался, когда старый лес сообщил о том, что ему пора собираться в дорогу. Правда потом пришлось еще долго утешать малыша и обещать, что он обязательно вернется. Труднее всего в тот момент было самому поверить в собственное обещание (ложь магическое создание определило бы мгновенно). Но он справился. Еще через день Джай снова оказался у подножия гор, немного западнее от того места, откуда его вытащил юный лес.

А сразу после его ухода в чаще леса произошел еще один разговор…

Существо, внешне похожее на эльфа, сидело на берегу небольшого прудика, не обращая внимания, что мнет свой церемониальный наряд. Кончики пальцев скользили по поверхности воды, нарушая спокойствие водной глади, и от них расходились круги.

Древний лес думал о том, правильно ли он поступил, отправив наследника древней крови к его врагам. Что если они решаться повторить то, что совершили несколько тысяч лет назад, и из-за чего едва не погиб весь мир. Лес думал и не находил ответа. Потому что поступить по-другому он не мог. Пока оставался малейший шанс, что его дети отыщут дорогу домой. Вернее, этот мальчик покажет им нужную дорогу.

Лес не задумывался о том, что будет, когда это произойдет. И как он расскажет своим детям, что их Священного леса больше нет. А то, что от него осталось — это крошечный островок — сил которого едва хватает, чтобы хранить воспоминания. И сможет ли его малыш принять на себя его ношу — оберегать народ, который он никогда не знал. Сможет ли он полюбить их достаточно сильно, чтобы заботиться о них, прощать их недостатки и быть для них домом, даже когда они будут забывать о нем. Веселый смех, прогремевший на весь лес, отвлек его от тягостных мыслей. А потом невысокая фигурка налетела на него, едва не столкнув в воду.

— У меня получилось! Получилось! — верещал худенький мальчишка лет десяти и смеялся так радостно, что и взрослый «эльф» не удержался от улыбки.

Он с интересом рассматривал свалившегося на него ребенка, отмечая новые детали. Изящные черты лица, очень длинные растрепавшиеся во все стороны волосы, маленькие округлые ушки — мальчишка определенно был человеком. Вернее, выглядел, как человек. Потому что тот, кого сейчас держал на коленях старший лес, на самом деле был воплощением сущности его младшего. Тем воплощением, которое выбирают только один раз в жизни. Поэтому теперь его малыш будет выглядеть именно так. Разве что со временем повзрослеет, но не более того.

То ли неосознанно, то ли специально, но юный лес полностью скопировал внешний вид своего недавнего гостя (конечно, с учетом возраста). Только глаза у мальчишки оказались не серыми, а темно-зелеными. Такими же, как у его старшего. И это открытие почему-то очень обрадовало древнего.

Он покрепче прижал к себе мальчишку, размышляя о том, как быстро вырос его малыш. Если уж ребенок додумался создать собственный образ, то теперь его нельзя было оставлять ни на минуту. С его могуществом, наверняка, натворит каких-нибудь бед. А им сейчас нельзя было привлекать к себе внимание: у него не осталось сил, а малыш еще слишком слаб, чтобы противостоять человеческим магам.

Древний тяжело вздохнул, представив себе количество навалившихся на него забот. Но потом снова улыбнулся. Его мальчик рос, его дети оказались живы, пусть пока они были далеко, но однажды они вернутся — а ведь совсем недавно он даже не мечтал об этом. Жизнь продолжалась, и ему было для чего жить.

Джай решил, что никогда не полюбит горы. И даже не потому, что в горах с ним постоянно происходили неприятности. Просто после декады в священном лесу, красота каменных великанов его совсем не восхищала. Горы показались юноше хмурыми и холодными. Как и гномы, которые встретили его.

Нет, он прекрасно понимал, что его появлению они не обрадуются (четвертый клан не подпускал к своим тоннелям имперских соплеменников, а ведь Джай даже не был гномом). Но юноша не предполагал, что все окажется настолько плохо.

Гномы, встретившие его, были одеты в кольчуги. Их руки защищали широкие наручи. А специальные металлические пластины прикрывали ноги от щиколоток до колен. Подгорники были вооружены короткими широкими мечами (именно такое оружие предпочитали представители их расы — не слишком длинное, с учетом их роста, но достаточно тяжелое, указывающее на их силу). Так что выглядели они внушительно. Так, словно вот-вот должны были броситься в бой, а не встречали одинокого невооруженного путника.

Но отступать было поздно, поэтому Джай подошел к ним и вежливо поклонился.

— Меня предупредили о твоем приходе. Следуй за мной, — сказал гном. И это было последнее, что он произнес на протяжении следующего часа, пока юношу вели по тоннелям. Таким же, как и те, которые молодой лорд уже видел в южных горах. Поэтому он совсем не удивился, когда подгорники привели его к порталу (он ожидал как раз чего-то подобного).

Портал охраняли два таких же хмурых, вооруженных до зубов гнома (из-за одинакового вооружения и выражений лиц для Джая все они были похожи, как близнецы). Не дожидаясь распоряжений от его конвоира, один из охранников сразу же активировали переход. Диск портала налился синевой, и юноша шагнул в него, надеясь, что по ту сторону перехода его не поджидает новая клетка.

Клетки не было. Был только на вид пожилой (то есть на самом деле очень старый) гном, и ставший уже привычным конвой из двух вооруженных воинов.

— Приветствую вас, лорд ар-Сантар. Меня зовут Имрин, я буду вас сопровождать.

Лишенный голоса молодой лорд не мог ответить на его приветствие словами, поэтому ограничился уважительным поклоном. В ответ на вопросительный взгляд гнома, он продемонстрировал браслеты.

— Это может стать проблемой, — задумчиво протянул Имрин, рассматривая артефакты, — думаю, прежде чем знакомиться с главой, стоит кое-куда зайти.

Юноше было все равно, поэтому он просто пожал плечами в ответ. Джай не горел желанием знакомиться с лидером местного военного лагеря. А именно такое впечатление производил четвертый клан. И чем дольше его водили по тоннелям, тем сильнее он убеждался в своей правоте. А уж когда Имрин вывел его к подземной пещере, в которой располагался жилой квартал, никаких сомнений у него не осталось. Потому что это место и отдаленно не напоминало обычный город. Безликие, выстроенные в линейку и оттого напоминающие казармы дома. Четко разграниченные рабочие зоны. Все это можно было бы списать на трудности жизни под землей, если бы не вездесущие патрули. Казалось, что охраны в этом городе было больше, чем самих жителей. У каждого выхода, каждой мало-мальски важной постройки дежурили один, а то и два гнома. Да и остальные жители выглядели так, как будто в любой момент готовились отразить нападение. Большинство мужчин носили кожаные куртки с металлическими нашивками, которые с успехом заменяли кольчуги. Одежда женщин была попроще, но и она походила на облегченные кожаные доспехи. Многие жители были вооружены кинжалами. Достаточно внушительными, чтобы при случае они могли сойти за укороченные мечи. Чем дольше юноша рассматривал подземный «город», тем больше вопросов у него появлялось.

Имрин привел Джая не куда-нибудь, а в оружейную лавку. Хозяина за прилавком не оказалось, но старик коротко переговорил с его подмастерьем и выяснил, что мастер с утра работал в мастерской. Дальше уже не расспрашивая ни о чем, гном потащил его к соседнему дому, в котором как оказалось, и находилась мастерская оружейника.

Мастер встретил старика приветливой улыбкой, а на молодого лорда покосился с явным подозрением. Но ничего спрашивать не стал. Сразу же принялся за работу. Браслеты он рассматривал долго. Джаю даже надоело стоять перед ним с протянутыми руками. Но он бы и полдня перед ним простоял, лишь бы гном снял с него артефакты. И когда тот заявил, что сделает это, юноша едва удержался от облегченного вздоха (радоваться было еще рано).

Сама процедура потребовала от молодого лорда не только терпения, но и всей его силы воли. Потому что когда к его рукам поднесли огонь (даже понимая, что он магический и находится под контролем мастера огненной стихии) оставаться на месте было ох как не просто. Как не просто поверить в то, что раскаленный металл, который из-за высокой температуры стал стекать крупными каплями с его запястий, не касается кожи. И на самом деле он чувствовал вовсе не жар, а леденящий холод. Потому что заклинание заморозки, защищающее его руки, гном удерживал уже несколько минут. И юноша не был уверен, что не лишится пальцев из-за отморожения.

Зато потом, когда от ненавистных артефактов осталась только лужица металла. И Джай смог прижать к груди свои ледяные, но совершенно свободные руки, он почувствовал себя по-настоящему счастливым. Даже то, что на любое движение пальцы отзывались невыносимой болью, не могло испортить ему настроение.

Не разделявший его радости Имрин несколько мгновений смотрел на его руки, а потом потащил юношу к другому гному. Который, к огромному удивлению Джая, оказался целителем. А ведь до этого дня он был уверен, что гномы могли использовать только магию огня. Но, похоже, у четвертого клана были свои секреты.

Поблагодарив целителя за проделанную работу (расплатиться с ним, к сожалению, было нечем) и трижды ощупав совершенно здоровые запястья, молодой лорд, наконец, обратил внимание, что Имрин уже заметно хмурился. За всеми заботами они опаздывали на встречу с главой. А правители, как известно, не любят ждать.

Город подгорников оказался по-настоящему огромным. Объема подземных пещер оказалось недостаточно, чтобы вместить его целиком. Поэтому он делился на кварталы, каждый из которых располагался в отдельной полости. Дворец правителя, как и полагалось, находился в одной из самых больших. Вернее, полностью занимал целую пещеру от пола до потолка. Так что видимой снаружи оставалась только передняя стена, и создавалось впечатление, что дворец был выточен прямо в середине скалы.

Внешняя стена привлекала внимание своими барельефами. На ней были изображены не только все известные живые существа, но и множество легендарных созданий: единороги, фениксы и, конечно же, драконы. Только, в отличие от изображений на вратах в подгорное королевство южного хребта, на этих барельефах драконы выглядели так, как и должны были выглядеть драконы. А не карикатурные пародии на древних существ. Но действительно неизгладимое впечатление дворец производил изнутри. После того, как Имрин и Джай преодолели несколько постов охраны и смогли войти внутрь, они оказались в переднем зале дворца.

Этот зал поражал своими размерами. Он был не просто большим, а по-настоящему огромным. Настолько, что света от сотен магических светильников не хватало, чтобы полностью его осветить. И купол свода терялся в полутьме. Стены же расходились слишком далеко, чтобы можно было рассмотреть размешанные на них гобелены. Зато Джай смог полюбоваться на гигантские колоны, поддерживавшие свод. Но больше всего его поразила мозаика на полу. Она была выложена из различных сортов камня и отполирована до зеркального блеска. Так что места стыков между сегментами можно было определить только по изменению цветов.

Юноша с удовольствием полюбовался бы на это великолепие, но Имрин не позволил ему задерживаться и повел вдоль правой стены. Через пару минут они добрались до двери, хитро спрятанной за очередным гобеленом. Потом гном долго водил его по бесконечным винтовым лестницам и аркам переходов, которые поднимались, опускались или сходились под невообразимыми углами. Так что, даже не смотря на свою тренированную память и умение ориентироваться, Джай ни за что не нашел бы обратную дорогу. Он даже не смог бы сказать, в каком направлении его вели. Поэтому когда его провожатый, наконец, остановился у очередной двери и сказал, что они добрались, юноша вздохнул с облегчением.

Разговор с главой гномов прошел как-то скомкано и оставил после себя тяжелый осадок. Повелитель оказался именно таким, каким он его себе представлял: властным, суровым и бескомпромиссным (кто еще сумел бы поддерживать такие порядки в подземных городах).

Они обменялись парой приветственных фраз, после чего Джаю предложили отдохнуть в отведенной для него комнате. А на вопрос, что именно в его отношении собирается предпринять глава гномов, юноша не получил ответа. Поэтому к концу их импровизированной беседы молодой лорд уже не сомневался, что гном, выделивший для него несколько минут своего драгоценного времени, уже все для себя решил. И их встреча нужна была только для того, чтобы глава четвертого клана смог утолить свое любопытство.

Джай и не подозревал, насколько он был прав. Потому что глава четвертого клана действительно принял свое решение задолго до того, как советник Имрин привел гостя в малый зал. Но ему было интересно посмотреть на человека, из-за которого поднялся такой переполох.

Когда главе сообщили, что клочок леса, зажатый между Хребтом мира и дикими землями, который они называли «священным» только в дань традиции, на самом деле оказался живым мыслящим существом, он сначала не поверил в это. Да и как можно было поверить, что сказка, которую рассказывали на ночь маленьким детям, ожила и вышла пообщаться с патрулем. Еще и попросила о встрече со старшим офицером.

Вот и старший офицер северных отрогов не поверил. Поэтому устроил подчиненным головомойку за распивание спиртного на посту. Но те клятвенно заверяли, что не брали в рот ни капли. Поэтому в условленное время он все-таки явился на встречу с ожившей легендой.

Через два часа его доклад лежал на столе у главы клана, а еще через час правая рука правителя советник Имрин был отправлен в северные отроги, чтобы убедиться во вменяемости старшего командного состава. С проверкой он справился быстро. Гораздо больше времени советник потратил на то, чтобы убедить главу в правдивости доклада.

Честно говоря, повелитель четвертого клана так до конца и не поверил, что Священный лес действительно ожил. Но принял к сведению, что рядом с северными отрогами появилась магически сильная сущность, которая могла представлять угрозу для его клана. А значит, с ней необходимо было считаться. Но если этот так называемый «священный лес» представлял только возможную угрозу, то Ванаан — реальную опасность. И не считаться с его требованиями он не мог.

Не смотря на увеличение отрядов, введение обязательной воинской подготовки для всех членов клана, начиная с двенадцати лет, улучшение вооружения и успехи в магических исследованиях, они мало что могли противопоставить ванаанцам. Глава прекрасно это понимал. Однажды он видел их особый тренировочный лагерь (специально для этого лично участвовал в вылазке разведчиков). И того, что он увидел, оказалось достаточно, чтобы понять — его клан не сможет противостоять такому врагу. А то, что они станут врагами — только вопрос времени. Потому что Ванаан не потерпит рядом с собой свободное королевство. Не важно, человеческое оно или нет.

В тот лагерь, который увидел гном, привозили детей в возрасте от десяти до пятнадцати лет. И судя по тому, как проводились занятия, это был далеко не первый этап в их тренировках. Все они уже неплохо владели оружием и умели работать в команде. В этом лагере в течение нескольких лет они оттачивали свое мастерство. Мальчишек гоняли сутки напролет, доводя их действия до автоматизма. Но главным было даже не напряженность тренировок, а то, какими методами они проводились. За малейшую провинность следовало наказание. Излишняя медлительность или невнимательность могли закончиться поркой. Но особенно жестоко карали за неподчинение.

Глава гномов собственными глазами видел, как четырнадцатилетнего мальчишку забили насмерть за невыполненный приказ. Но больше всего его поразили лица детей, которые присутствовали при казни (а как еще можно было назвать наказание в сто ударов кнутом). На них не было ни тени страха или отвращения — только безразличие. Как если бы происходящее было чем-то в порядке вещей. Именно тогда глава понял, что насколько бы подготовленными не были его воины, они не смогут противостоять такому врагу.

С тех пор прошло больше двадцати лет, и правитель четвертого клана многого добился. За это время ему удалось укрепить подземные города, создать армию, а главное — вдолбить в головы старейшин, что угроза со стороны Ванаана реальна. Последнее было труднее всего. Упрямые старики (к сожалению, имевшие слишком большой авторитет, чтобы от них можно было так просто отмахнуться) до последнего цеплялись за договора о ненападении, заключенные с Ванааном в незапамятные времена. Переубедить их удалось только после того, как им продемонстрировали изображения одного из особых питомников соседей…

Вспомнив об увиденном, глава невольно вздрогнул, и обернулся к советнику.

— Что сказал о нашем госте мастер огня? — спросил он.

— Обыкновенный мальчик без магических способностей, — ответил советник. — Не понятно, зачем на него надели артефакты, блокирующие магию.

— Ванаанцы ничего не делают просто так, — пробормотал глава. — Пусть его все время сопровождает кто-нибудь из мастеров стихии. Мне не нужны неприятности в городе.

— Ты отдашь его ванаанцам?

— Через два дня. Нарин договорился об условиях передачи.

— Значит, все уже решено? — спросил советник, хмуро посмотрев на главу.

— Да, все решено, — кивнул глава и ответил советнику таким же тяжелым взглядом. — У меня нет выбора, Имрин. Они отследили мальчишку по браслетам, поэтому знают, что он у нас.

— А если потянуть время…

— Не получится. Нам поставили ультиматум: или мы отдаем его, или теряем западный регион.

Советник устало опустился в кресло. Несколько минут он обдумывал сложившуюся ситуацию, но выхода из нее не находил. Раньше ванаанцы соблюдали хотя бы видимость вежливых отношений с подгорным народом. Теперь они не пытались играть в добропорядочных соседей, а просто выдвигали свои требования. Сколько времени пройдет, прежде чем они захотят отстоять свое право отдавать приказы с оружием в руках?

— У нас осталось очень мало времени, Имрин, — словно отвечая на его мысли, произнес глава. — А клан все еще не готов.

— Горы защитят нас от магов. И мы подготовили достаточно воинов, чтобы держать оборону, — ответил советник.

— Да, но как долго мы сможем ее удержать?

— Что-то случилось за эти два дня, пока я занимался северными отрогами? — осторожно спросил советник. Такое поведение, как сегодня, было нетипично для повелителя. Должно было произойти что-то действительно серьезное…

Додумать эту мысль советник не успел, потому что глава гномов произнес:

— Они восстановили питомник.

— Но ведь год назад исчезла вся свора, — пораженно выдохнул советник.

Такой новости он не ожидал. Но теперь он понимал, почему глава клана согласился выдать мальчишку.

Питомник ванаанских псов находился неподалеку от западных отрогов. Поэтому хватило бы нескольких тварей, для того, чтобы уничтожить все поселение гномов. Хотя эти создания не любили находиться под землей, но ради добычи они полезли бы куда угодно.

Когда год назад о разведчиков поступило известие, что свора исчезла, Имрин не знал, радоваться ли ему этому известию или опасаться его. Одно дело — если тварей уничтожили, а совсем другое — если их натравили на чьи-нибудь поселения. Поэтому он с замиранием сердца ожидал следующих сообщений. Но свора не вернулась ни на следующий день, ни через декаду. И за это время никаких тревожных вестей из Империи или Лавиэна не поступало. Поэтому и глава четвертого клана, и его советник смогли вздохнуть спокойно. А теперь оказалось, что радовались они зря. Ванаанцы восстановили питомник.

— Я объявил особое положение в западных отрогах, — сообщил глава.

— Так сразу? — немного удивился советник. — Я понимаю, угроза серьезная. Но не рано ли паниковать…

— Нет, не рано, — перебил его правитель клана, — сегодня пришло сообщение из Империи. Император переводит к Хребту мира еще один легион. Он готовится к войне.

— Как и Ванаан.

— А мы между ними, как между молотом и наковальней, — кивнул глава. — Все равно, кто из них начнет войну, мы пострадаем больше всех.

Несколько минут в кабинете царило молчание, но потом советник все-таки решился задать тот самый главный вопрос.

— На чьей мы будем стороне?

— Пока нам никто ничего не предлагал, — не весело усмехнулся правитель клана. — Для Ванаана мы всего лишь помеха, для Империи — кучка затворников, не желающих общаться с окружающим миром.

— Но когда встанет выбор…

— Мы поступим так, как велит наш долг, — отрезал глава. — Я помню клятву, которую приносил, когда возглавил клан. Вести свой народ и хранить его закон. Или я дал повод усомниться?

Что-то такое в этот момент было в его глазах, из-за чего Имрин невольно вздрогнул. А потом склонился в церемонном поклоне.

— Я прошу прощения, глава клана, — сказал он.

Несколько мгновений правитель изучал его макушку, стараясь подавить свой гнев. Все-таки Имрина он знал с самого детства, и все это время тот был ему другом и опорой. Поэтому глава сделал глубокий вдох и спросил уже более спокойно:

— Наши посланники вернулись?

— Несколько часов назад, — кивнул советник, — на них напали неподалеку от границы. Но им удалось спастись.

Он протянул главе свиток-послание, к которому был привязан небольшой ничем не примечательный камушек. Но именно он и привлек внимание главы клана.

— Это то, о чем я думаю? — спросил он, вертя безделушку.

— Именно, — ответил советник. — Ключ от древнего тайника.

— Но откуда он у южных кланов? И почему они так просто его отдали?

— Для них он бесполезен, — пожал плечами Имрин, — а нам может пригодиться.

Он подождал, пока глава изучит содержание свитка, а потом спросил:

— Так каким будет ответ?

— В преддверии войны не стоит вспоминать старые обиды. Я хочу послушать доклад о поездке.

— Конечно, — кивнул советник, — я вызову Рамира.

В дверях он замешкался, собираясь что-то сказать. Но, увидев, как глава сосредоточенно изучает очередной документ, промолчал. У них больше не осталось времени на сомнения. Поэтому принятое решение должно было быть исполнено. А время покажет: ошибочно оно или нет.

Джай рассеянно листал фолиант, доставшийся ему от щедрот местных хозяев в качестве развлечения. Он даже не пытался читать, просто перелистывал страницы, размышляя о свалившихся на него очередных неприятностях. В том, что его выдадут ванаанцам, юноша уже не сомневался.

Ему выделили роскошные покои. Но никуда из них не выпускали (даже с сопровождением). Охрана отказывалась отвечать на его вопросы. А Имрин, который забегал к нему несколько раз в течение дня, ограничивался ничего не значащими фразами. Так что Джай снова почувствовал себя запертым в клетке. Правда, теперь условия были лучше, и никакие подчиняющие артефакты на него никто не одевал, но сути это не меняло.

А ведь он предчувствовал (фактически знал), что именно так все и обернется. Потому что в отличие от древнего леса, который благополучно «проспал» последние несколько тысяч лет, гномы жили в реальном мире. И как существа прагматичные (а этого у их расы было не отнять) ни за что не стали бы портить отношения с соседним государством ради мальчишки, который был даже не их расы. Он на их месте поступил бы точно так же.

Джая немного утешало только то, что с него сняли проклятые браслеты. И он мог трезво оценивать ситуацию, не боясь, что кто-то опять подчинит его сознание.

Так что события развивались своим чередом. Рано или поздно он все равно попал бы в Ванаан. А путешествие к Священному лесу было всего лишь временной задержкой. Единственное, чего не предполагал молодой лорд — что кто-то из гномов захочет его навестить. Поэтому когда к нему явился незнакомый тип в форме охранника и в шлеме, закрывавшем лицо, юноша инстинктивно отступил на пару шагов. Занимая более выгодную позицию. Чтобы в случае опасности можно было отскочить подальше. Но незнакомец остановился в дверях и снял шлем, давая возможность себя рассмотреть.

Юноше хватило одного взгляда, чтобы узнать его. Этого молодого гнома он видел, и совсем недавно. Причем не где-нибудь, а в том самом трактире, где ему пришлось поучаствовать в драке.

Сообразив, что его узнали, гном отвесил церемонный поклон и произнес на имперском:

— Приветствую вас. Прошу прощения, что до сих пор не знаю вашего имени. Меня зовут Гиран.

— Джай ар-Сантар, — коротко поклонился молодой лорд. Сейчас ему меньше всего хотелось разводить церемонии, но не он выбирал тон беседы. — Что привело вас ко мне?

— Я хотел поблагодарить вас за спасение, — ответил гном и снова церемонно поклонился. — Если бы я мог как-то отплатить вашу помощь.

Если бы не серьезный тон, с которым это было произнесено, его слова можно было бы принять за издевку. Джай посмотрел на гнома с недоумением. О какой помощи могла идти речь, когда его держали под охраной и собирались выдать врагу. Не станет же этот гном с боем вытаскивать его из дворца собственного главы клана?

Внимательнее присмотревшись к своему собеседнику, юноша решил, что этот станет. И с боем, и из дворца. Наверняка умрет, но все-таки попытается. Этот гном, похоже, был из молодых идеалистов, помешанных на традициях и долге.

— Откуда вы узнали, что я здесь? — поинтересовался Джай, пока не торопясь с ответом.

— Я случайно увидел вас в городе, когда советник Имрин приводил вас к мастеру огня.

Это было похоже на правду. Юноша еще раз оценивающе посмотрел на своего собеседника. Он не стал ему больше доверять (о каком доверии могла идти речь, если он видел его второй раз в жизни). Но этот гном был единственным, кто предложил ему свою помощь. Поэтому молодой лорд решил рискнуть. Он не стал просить помощи для себя. Прекрасно понимая, что незаметно выбраться из дворца, а потом и из подземного города, не возможно. Но был еще один вопрос, который в последнее время очень беспокоил Джая.

— У меня будет к вам просьба, глэд Гиран, — сказал он.

— Все, что в моих силах, — кивнул гном.

— Через два дня к вашему перевалу выйдет мой друг. К сожалению, он вбил себе в голову, что должен, во что бы то ни стало, меня найти. Я прошу вас позаботиться о нем. Лучше всего, если вы убедите его вернуться в Империю. Но, если это не удастся, пожалуйста, сделайте так, чтобы он не попал к ванаанцам.

— Я смогу добраться туда с помощью порталов. Но через перевал проходит много людей, — задумчиво протянул гном. — Как мне его узнать?

— Вот в этом то и проблема, — вздохнул Джай, — мой друг имеет магические способности, поэтому может выглядеть, как угодно. Он невысокого роста и тонкого телосложения, но его лицо и одежду я не смогу описать. Скорее всего, это будет что-то незаметное, не бросающееся в глаза. Он хорошо умеет маскироваться.

— Я попытаюсь его найти, — ответил гном, и молодой лорд благодарно кивнул ему в ответ.

Он был совсем не уверен, что Гиран сумеет отыскать Лара. Но в том, что гном сделает для этого все возможное, юноша не сомневался.

После того, как с него сняли браслеты-артефакты, связь с Ларом полностью восстановилась. И к собственному ужасу юноша осознал, что эльф давно уехал из столиц и теперь находится в нескольких днях пути от горного перевала. Из-за расстояния ему не удавалось определить, о чем думал этот сумасшедший. Но Джай чувствовал его упрямство, смешанное с усталостью, в которой угадывались приторные капли обреченности. Лар не верил в успех своей затеи, но все равно продолжал ехать туда, куда его вела связующая нить. На все попытки заставить его вернуться, он не реагировал. И молодой лорд, в который раз, подумал, что он совершенно не понимает этого эльфа.

А Лар продолжал ехать на запад. Дорога измотала его, но он не мог позволить себе долгих остановок. Не теперь, когда его цель снова резко переместилась и стала намного ближе. Но вовсе не это гнало эльфа вперед.

Предчувствие надвигающейся беды не давало ему покоя. Лар спешил изо всех сил. Знал, что опаздывает, и все равно безжалостно подгонял коня. Потому что так было правильно, потому что не мог по-другому, и еще потому, что принял это решение сам.

Предчувствие не обмануло Лара. Неприятности у него начались еще до того, как он добрался до перевала. Сначала он потерял коня. Животное споткнулось и повредило ногу, поэтому его пришлось оставить. Но денег вырученных за хромую лошадь оказалось недостаточно, чтобы обзавестись новой. А личных средств у Лара осталось не так много. Поэтому дальше ему пришлось путешествовать пешком.

На расстояние, которое верхом он преодолел бы за сутки, пришлось потратить три дня. За это время лорд Джай снова умудрился куда-то переместиться, но общее направление сохранялось неизменным, поэтому Лар продолжать идти к перевалу. Что он будет делать, когда доберется туда, эльф пока не задумывался. Хватало текущих забот: износившиеся сапоги, жадный трактирщик, стребовавший с одинокого путника за комнату вдвое больше положенного, отвратительный ужин, который все равно пришлось проглотить. Но и эти заботы отошли на второй план, когда Лар понял, что за ним следят. Собственно, именно поэтому он и пошел на траты и оплатил отдельную комнату в трактире. Ему на несколько часов нужно было остаться в одиночестве.

Фокус, который Лар собирался провернуть, основывался не на магии, а на эльфийской способности «чувствовать» окружающий мир. Для этого, ему нужно было сосредоточиться, а потом представить себе объект, который он хотел увидеть. Эльф пытался отыскать своего преследователя. Но в этот раз ему не повезло. Единственное, что ему удалось рассмотреть — это лицо лорда Джая. Правда, тот почему-то выглядел младше своего возраста и его глаза были зеленого цвета. Но Лар не стал заострять внимание на деталях. Он уже привык, что для его внутреннего зрения объекты выглядели по-другому.

Ощущение слежки не исчезало. Наверное, поэтому эльф и обратил внимание на странного незнакомца, устроившегося в дальнем углу обеденного зала (ему уже повсюду мерещились враги). Тот внимательно рассматривал каждого нового посетителя трактира, хотя и старался это скрыть. И Лар не стал исключением.

Заметив повышенное к себе внимание, эльф невольно напрягся. Он был уверен, что ни разу в жизни не видел гнома, который не сводил с него глаз. Но когда подгорник точно так же стал рассматривать вошедшего следом за ним человека, Лар расслабился и перестал обращать на него внимание. Мало ли, кого искал этот тип (здесь у подножия Хребта мира хватало подозрительных личностей). На следующий день, он благополучно забыл бы о странном гноме, если бы не одно «но»… утром гном обнаружился на том же месте, и так же внимательно рассматривал гостей. И в этот раз Лару не удалось отделать от подгорника так легко.

Прошло уже два дня, с тех пор как Гиран покинул горы. Причем, сделал это в тайне от отца. Он старался не думать о неприятностях, которые свалятся на его голову, когда глэд Рамир обнаружит, куда он запропастился. Но Гиран надеялся, что отец никогда не узнает об этом. Все-таки ему было не впервой тайком сбегать из подземного города.

Гном постарался отбросить непрошенные мысли и сосредоточиться на задании. В пестрой толпе путешественников ему нужно было найти единственного нужного человека. Его описание было очень приблизительным, но Гиран не сдавался.

Трактир, который он выбрал в качестве наблюдательного пункта, был единственным заведением, предоставлявшим ночлег для путешественников так близко к перевалу. Ванаан был закрытой страной. Туда не ходили торговые караваны. Не было работы для наемников. Зачем нужны вооруженные отряды, если в каждом мало-мальски значимом городке имелся гарнизон имперских солдат. Следовательно, и путников, направлявшихся к перевалу, было немного. Хватало, чтобы хозяин одинокого трактира, наживаясь на постояльцах, сводил концы с концами, но и только.

Заплатив трактирщику, чтобы его не беспокоили, Гиран двое суток просидел в общем зале, прерываясь только на пару часов сна и на еду. За это время он успел рассмотреть не меньше сотни незнакомцев (гном и не подозревал, что это убогое заведение пользовалось такой популярностью). Все они были в пропыленных дорожных плащах, и неплохо вооружены. А одинаково утомленное выражение лиц делало их похожими, как близнецы. Так что к концу второго дня Гирану уже любой входивший в зал человек казался подходящим под описание. Он уже сто раз пожалел о том, что решил обойтись своими силами и не стал просить помощи у друзей.

В жизни Гирана была своя тайна. Во время обучения он подружился с несколькими гномами, которые, как потом выяснились, входили в особую группу. Своеобразный клан внутри клана, образованный молодыми гномами, которых не устраивала сложившаяся ситуация в подземных городах. Нет, они никоим образом не выступали против главы клана (почитание правителя было у них в крови). Молодежь не устраивало, что от них скрывали всю информацию: почему их клан оказался отрезанным от остального мира, зачем было необходимо так перестраивать города и вводить чуть ли не военное положение… таких вопросов было очень и очень много.

Гиран и сам иногда задумывался об этом. Но, только присоединившись к малому клану (так они называли себя) он получил ответы на свои вопросы. Для него открылся целый мир, который оказался намного больше, чем их подземные города, и намного интереснее.

Гиран многое слышал о людях, и даже видел их несколько раз (когда отец брал его с собой на поверхность). Но изучить представителей этой расы по-настоящему он смог только во время вылазок, которые устраивал его отряд. Они не делали ничего опасного: собирали информацию, иногда закупали товары. За последний год гном успел побывать в Империи и в Лавиэне (это когда его отряду удалось раздобыть переносные порталы). Он надеялся посмотреть еще и на Ванаан, но перемещаться туда было слишком опасно, поэтому эти задания поручались только самым опытным разведчикам.

Вспомнив о Ванаане, Гиран непроизвольно сжал руки в кулаки. Когда ему впервые рассказали о нем правду, он не поверил, что такое место могло существовать. Рабство, узаконенные убийства, особые тренировочные лагеря для детей — это был далеко не полный список ужасов, которые творились в этой стране. Узнав о них, Гиран, наконец, начал понимать, зачем главе клана понадобилось перестраивать подземные города.

Дверь трактира снова открылась, и гном мотнул головой, прогоняя непрошеные воспоминания. Но новый посетитель оказался высоким и тучным, поэтому Гиран сразу же потерял к нему интерес. Тяжело вздохнув, он облокотился о стену и подумал, что, наверное, не сможет сдержать данное его спасителю слово, когда заметил спускавшегося о лестнице незнакомца. Гном уже видел его вчера. Но то ли из-за наплыва постояльцев, то ли от усталости толком не рассмотрел. А ведь этот человек хорошо подходил под описание: невысокий, хрупкого телосложения, в видавшем виды дорожном плаще. Он совсем не бросался в глаза. Если бы Гирана в свое время не учили быть таким же незаметным, ни за что не обратил бы на него внимание.

Подождав, пока незнакомец выберет столик, гном тяжело вздохнул и направился к нему. Оставалось надеяться, что с ним ему повезет больше, чем с предыдущими тремя.

На его приветствие человек ответил осторожным кивком и как бы невзначай положил рядом с тарелкой кинжал, явно намекая, что в случае нападения сумеет за себя постоять. Но как раз это совсем не удивило Гирана (три предыдущих кандидата вели себя точно так же). Гораздо больше его заинтересовали руки чужака: слишком узкие ладони и длинные пальцы — такие могли бы принадлежать менестрелю, а не неудачливому наемнику или хорошо вооруженному крестьянину (незнакомец с равным успехом мог оказаться как тем, так и другим).

Гном попытался завязать разговор, но получил только пару односложных ответов. Но чем дольше странный путешественник его игнорировала, тем сильнее Гирану казалось, что он на правильном пути. А потом он все-таки решился задать тот особый вопрос, который должен был помочь узнать друга его спасителя (а ведь с первыми тремя кандидатами он его так и не озвучил).

— Вы знаете, что такое «тай»? — спросил гном.

Кстати, он и сам не знал, что это такое. В отличие от его собеседника, который удивленно уставился на гнома. Правда, он быстро опомнился и опустил взгляд, но отрицать очевидное теперь было бесполезно.

— Тогда, я думаю, вы узнаете и это, — продолжил Гиран и положил на стол шелковую ленту, завязанную сложным узлом (он ни за что не смог бы его повторить). Зато его собеседник, похоже, прекрасно знал, что с ним делать. Повертев узелок, он потянул за нужные концы, и лента послушно расплелась.

Не ожидавший такого поворота событий гном, дернулся вырвать из рук незнакомца злополучный лоскут. Но потом сообразил, что в импровизированном послании больше не было необходимости. Потому что он нашел человека, которого искал.

— Вы должны были мне что-то передать? — спросил незнакомец.

— Наш общий знакомый настаивал, чтобы вы вернулись назад, — ответил гном, намеренно не называя имен (зачем, если они оба понимали, о ком шла речь).

— Это не возможно.

— Он так и предполагал. Поэтому просил меня вам помочь.

— Хорошо, — кивнул человек и, бросив на стол плату за еду, поднялся на ноги, — идемте.

Гирана немного удивило его поведение (чужак слишком быстро согласился), но он только пожал плечами в ответ и последовал за ним. Правда, после того как они вышли из трактира, гном все-таки спросил:

— И вы вот так просто поверите незнакомцу?

— Я знаю, что вы сказали правду, — ответил незнакомец.

Он произнес это так убежденно, что Гиран сразу же поверил ему. О возможностях магов в подземных городах ходило много разных слухов. Так почему бы среди них не оказаться способности определять ложь. Тяжело вздохнув, молодой гном подумал о том, что ему все-таки придется просить помощи друзей.

В отличие от подгорника Лар был настроен не так оптимистично. Когда незнакомец подсел к нему за стол, первое желание эльфа было сбежать из проклятого трактира как можно быстрее. Сама мысль о том, что его раскрыли, привела Лара в ужас.

Прошли уже три года с тех пор, как судьба привела его в замок Джая ар-Сантара. Три очень долгих насыщенных событиями года, которые полностью изменили не только его жизнь, но и его самого. Лар успел переосмыслить для себя очень многое. Но это не означало, что он все забыл. Потеря родителей, годы, проведенные в рабстве — это не те воспоминания, от которых можно было бы просто отмахнуться. Они сами напоминали о себе, возвращаясь в ночных кошмарах.

В тот момент, когда ему показалось, что его поймали, и все опять вернется на круги своя. Как будто и не было этих трех лет. Лар застыл на месте от ужаса. И только когда гном положил на стол ленту, завязанную тем особенным узлом, который использовал его хозяин, эльф позволил себе немного расслабиться.

Что бы там не думал о нем этот незнакомец, он не стал ему больше доверять (Лар в принципе был не способен на доверие). Он не стал отказываться от помощи только потому, что вчера пришло сообщение от Джая. Они находились слишком далеко друг от друга, чтобы можно было все разобрать (его хозяин до сих пор отказывался использовать прямую мыслесвязь, за что, честно говоря, эльф был ему благодарен). Послание было всего лишь клубком эмоций: опасение, желание защитить и обещание помощи. Лар тогда не понял, о какой поддержке могла идти речь. Зато теперь получил ответ на свой вопрос. Тяжело вздохнув, эльф подумал о том, что его хозяин был в своем репертуаре. Даже находясь в плену, он умудрялся заботиться о нем.

Как и ожидалось, Джая выдали ванаанцам. На следующий день после разговора с главой клана, к нему явился советник Имрин и со скорбящим выражением лица преподнес это известие. Но если гном думал, что юноша станет возмущаться или о чем-то его просить, то он ошибался. Потому что единственное, что почувствовал в тот момент Джай — это облегчение. Неизвестность начала надоедать. А находиться в клетке (пусть и комфортной) было невыносимо. Потом, после ухода Имрина, пришли и неуверенность, и страх. Но без посторонних глаз пережить их оказалось намного легче.

Вечером юноша попытался связаться с Ларом, но так ничего и не добился. Истончившаяся из-за расстояния связь категорически отказывалась передавать что-то серьезнее набора эмоций. Но зато удалось определить, что эльф уже добрался до гор.

Следующий день обещал быть очень долгим. И он оправдал ожидания. Сначала юношу несколько часов водили по тоннелям. Оказалось, что порталы гномов не связаны общей сетью, а настроены на определённые направления. Поэтому чтобы добраться до места встречи с ванаанцами, пришлось сделать четыре перехода. Кроме того, к выходу его вели какими-то окольными путями по узким, как крысиные лазы, тоннелям. Поэтому когда его, наконец, вывели наружу Джай не смог подавить вздох облегчения. Ощущение каменного монолита над головой угнетало так, что было трудно дышать.

Его поджидал целый эскорт ванаанцев: десяток воинов и маг. Охранники были из той же породы, что и его предыдущие конвоиры: с хищными стремительными движениями, ничего не выражающими лицами и глазам опытных убийц. Джай обратил внимание только на их количество (наученные горьким опытом, ванаанцы постарались предусмотреть все варианты). Зато маг юношу заинтересовал. Он отличался от того странноватого молчаливого типа, который конвоировал его в прошлый раз. Уже тем, что не пытался скрывать свой дар. Наоборот, маг открыто демонстрировал свое превосходство, буквально излучая властность (на мгновение юноше даже показалось, что он видит перед собой Баруса). Но представился он коротко — просто назвал свое имя без титулов и званий. Джай решил не заострять на этом внимание, радуясь уже тому, что никакие подчиняющие артефакты в этот раз на него никто не одевал. В отличие от сопровождавших его гномов, которые прекрасно знали, кто такой маг Лаэль, поэтому постарались как можно скорее избавиться от его общества и вернуться в родные безопасные пещеры.

Проводив их тяжелым взглядом, один из сильнейших магов Ванаана посмотрел на пленника, которого ему предстояло доставить в столицу, и поморщился. Лично он ничего необычного в этом мальчике не видел. Немного нестандартная внешность (давала о себе знать примесь эльфийской крови), и настолько крошечные зачатки дара, что их вообще можно было не принимать в расчет. Мальчишка не смог бы наполнить силой простейшее бытовое заклинание. Каким образом ему удалось сбежать от мага первого уровня, да еще в артефактах подчинения, оставалось загадкой.

На всякий случай Лаэль повесил на него пару следящих заклинаний. Но подавляющие артефакты не стал надевать. Зачем, если и так было ясно, что мальчик не сможет сбежать. Тем более что его величество ясно дал понять, что этот пленник долго не проживет.

Подавив тяжелый вздох, Лаэль подумал о том, сколько времени осталось у него самого. В последнее время придворные маги то и дело попадали в немилость правителя (что было равносильно смертельному приговору). За три года его величество успел сменить уже двух советников. Лаэль был третьим. Он с удовольствие отказался бы от такой «чести», но, к сожалению, его мнением никто не интересовался. Как один из сильнейших магов Ванаана (конечно после главы магической академии и самого короля), Лаэль был вынужден занять этот пост.

Его дар был его спасением и его проклятием. Рожденный рабом, только благодаря магическим способностям он смог обрести свободу. И был так окрылен своей радостью, что прошло несколько лет, прежде чем Лаэль осознал, что на самом деле он так и не освободился от рабства. А всего лишь поменял хозяина.

Рабская кровь сделала его изгоем среди магов. Но благодаря силе дара и собственному упрямству, он заставил себя уважать. Будущему высшему магу пришлось пройти через многое: ритуалы, которые по ту сторону гор считались запрещенными, устранение соперников. Зато теперь его имя произносили с почтительным трепетом, как и полагалось обращаться к советнику короля. Но Лаэль уже не получал от этого никакого удовольствия. Теперь он с удовольствием променял бы все эти почести и власть, на спокойное существование в своем замке.

В ответ на предательские мысли, виски сдавило пульсирующей болью. И маг рассеянно подумал о том, сколько раз за эту декаду связь напоминала о себе. Два? Три? Так не долго доиграться и до обвинения в измене. Правитель в последнее время стал особенно подозрительным. Лаэль поспешно подавил мысль о том, что его величество все больше проваливался в свое безумие. Не смотря на меланхолическое настроение, он пока не собирался закончить жизнь самоубийством.

Маг снова покосился на пленника, размышляя, где этот мальчишка пропадал последние две декады. И каким образом ему удалось скрываться. Если вычислить его смогли только потому, что браслеты-артефакты были уничтожены без нужного ритуала (именно по всплеску древней магии его и нашли). Вряд ли мальчишка признался бы добровольно. Вот если бы его можно было «уговорить»… но Лаэль тут же одернул себя. Он должен был доставить пленника его величеству в ближайшие сроки и невредимым (на этот счет ему были даны очень четкие указания).

Маг с удовольствием перебросил бы весь отряд через индивидуальный портал, но в столицу можно было попасть только с помощью специального стационарного перехода. Над городом стояла мощнейшая защита (не чета отжившим свой век имперским защитным куполам). Поэтому вместо того, чтобы путешествовать с комфортом, ему пришлось несколько часов трястись в седле, добираясь до ближайшего городка. За это время Лаэль успел сто раз проклясть чересчур предусмотрительных гномов, которые решили выводить пленника окольными путями. Как будто все их крысиные норы не были известны ванаанцам наперечет. Из-за них ему полдня пришлось бродить по горным тропинкам, по которым лошади могли идти только шагом. А потом еще столько же выбираться обратно. Вид заметно побледневших гномов, когда он сообщил им свое имя, улучшил магу настроение. Но только до тех пор, пока ему не пришлось снова забираться в седло.

Поэтому в город Лаэль вернулся не в лучшем расположении духа. Все вокруг раздражало его: подобострастные поклоны прохожих, не умеющих толком приветствовать высшего мага, перепуганные лица местных матрон, торопливо оттаскивающих своих чумазых детишек. Как будто его могли заинтересовать эти бездарности, лишенные даже зачатков силы. Вытягивающиеся в струну стражники, которым только за их внешний вид стоило бы всыпать пару десятков плетей. А еще мага ужасно раздражал мальчишка-пленник, который буквально извертелся на своей лошади, стараясь рассмотреть все и сразу. Как будто в этом городишке было на что смотреть. Еще раз оглядев центральную площадь, ставшую заметно чище по сравнению с тем, что Лаэль видел с утра (местные власти сделали необходимые выводы после его прошлого посещения), но не намного.

От расправы над хозяином города маг удержался только потому, что никак не мог решить: стоило ли марать руки самому, или устроить выволочку наместнику провинции. Отложив этот вопрос на потом, Лаэль одним движением активировал портал, наполняя его силой и мысленно исправляя необходимые настройки. Заклинание сплело перед ним светящуюся панель, к которой маг приложил ладонь, подтверждая свой допуск. После чего кивком приказал охранникам следовать за ним и шагнул в переход.

Кожу привычно обожгло (как всегда при переносе в столицу — сильный магический фон давал о себе знать). И уже через мгновение Лаэль оказался на центральной площади главного города страны. Следом за ним появились пленник и охрана. Дождавшись, когда последний воин пройдет через переход, маг погасил портал и развернул коня в сторону дворца. Ему хотелось побыстрее сдать мальчишку его величеству и заняться, наконец, своими обязанностями, которых после вступления в новую должность навалилось на него очень и очень много. А он вместо того, чтобы работать, вынужден был потратить целый день на то, с чем справился бы и ученик младшей ступени.

В ответ на его мысли виски заломило пульсирующей болью, и Лаэль непроизвольно поморщился. Проклятая связь опять напоминала о себе. Как будто он мог забыть о том, что все приказы его величества должны были безоговорочно исполняться. Раздосадованный маг подстегнул коня, тем самым заставив и всех остальных прибавить ходу.

Хотя Джай с удовольствием ехал бы как можно медленнее. Во-первых, ему совсем не хотелось знакомиться с местным правителем. А во-вторых, хотелось бы осмотреться. Все-таки он попал не куда-нибудь, а в святая-святых Ванаана — его столицу.

Город был красив. Той немного странноватой красотой, которой поражали старинные замки. Когда нечто монументально-угрюмое, созданное чтобы продемонстрировать силу, кажется утонченным.

Огромная площадь была выложена плитами. Настолько массивными, что резные арки порталов, охватывающие ее неполным кольцом, казались узором из кружева, которое благодаря неведомой силе обратилось в камень. То ли благодаря особой обработке, то ли с помощью магического воздействия, плиты были украшены особым рисунком, который изменялся в зависимости от того, с какой стороны на него падал свет.

Строители столицы Ванаана явно умели и любили работать с камнем. Здесь были массивные каменные дома, украшенные башенками с зубцами, открытыми террасами и даже балконами. Скрытые арки переходов и смотровые площадки в самых неожиданных местах. Отполированные до зеркального блеска мощеные мостовые и специальные дорожки для пешеходов. Небольшие беседки, спрятанные от посторонних глаз, и узорные чаши фонтанов, наполнявших воздух живительной прохладой. Но больше всего поражал дворец короля.

Он был в десять раз больше любого замка, и в столько же раз величественнее их всех вместе взятых. Гладкие стены удивительного янтарного оттенка, выложенные настолько искусно, что они казались монолитными, заканчивались массивными башнями. А за ними начинался новый ряд стен и башен, уже более тонких и изящных. Так повторялось несколько раз, из-за чего покатые антрацитово-черные крыши, сверкающие на солнце, словно чешуя невиданного зверя, образовывали каскад. А башни и башенки, в расположении которых не было даже намека на симметрию, смотрелись удивительно гармонично. Весь дворец, казалось, соединял в себе противоположности: контраст цветов, форм и размеров. Но стоило убрать из этой картины хотя бы штрих, как она потеряла бы свое величие и завершенность.

Поэтому, впервые увидев дворец правителя Ванаана, Джай невольно залюбовался этим зрелищем. Но ему быстро напомнили где, а главное зачем, он оказался. Один из конвоиров перехватил поводья его лошади, и весь их отряд стремительно полетел вслед за удаляющимся магом. Оставшуюся часть пути, юноша уже не смотрел по сторонам.

Три года ему удавалось уходить от преследования, и теперь он почти физически чувствовал, как ловушка захлопнулась за его спиной.

Зато Лару впервые в жизни повезло (вернее, повезло ему во второй раз, потому что первый был в ту ночь в чужом замке, когда ему чудом удалось остаться в живых). Гном, так вовремя встретивший его у подножия Хребта мира, выполнил свое обещание, и даже больше. Он не только помог эльфу пересечь перевал, но еще и нашел проводника по Ванаану.

Лар не знал, что его хозяин пообещал этому Гирану (скрытный подгорник так и не признался). Должно быть многое, если гном решился тайно провести его через тоннели к порталу.

Эльф переживал из-за охраны возле перехода. Но когда они добрались до места, он уже плохо соображал (проклятые тоннели действовали на него, как и прежде), поэтому момент, когда гном договаривался с охранниками, благополучно пропустил. Только вновь оказавшись под открытым небом, Лар пришел в себя и смог оглядеться.

По тому, что солнце теперь светило с другой стороны гор, он понял, что оказался у противоположного подножия Хребта мира. То есть всего за полдня не только миновал перевал, но и прошел через горы. Лар и не надеялся на такую удачу. Но оказалось, что это был не единственный сюрприз этого дня. Потому что, доставив его в Ванаан, гном не бросил его на произвол судьбы. Вместо этого Гиран велел ему устроиться на камнях, и подождать. А сам стал собирать небольшие камешки бурого цвета. Для эльфа все булыжники вокруг были одинаковыми, но гном, похоже, прекрасно знал, что он искал. Набрав два десятка камней, он стал выкладывать из них замысловатую фигуру. И Лар с удивлением узнал один из магических знаков, которые иногда рисовал лорд Джай.

Он не понимал, каким образом подгорник, не имея магического дара, собирался наполнить заклинание силой. Ведь без нее магический знак оставался всего лишь необычным рисунком из камней. Но, присмотревшись, эльф сообразил, в чем было дело. Оказалось, что гном выбирал камни не просто так. Каждый из собранных ним голышей нес в себе крошечную магическую искру.

Древние горы, согласно легендам, когда-то служили границей обитаемого мира, опоясывая его широким кольцом. Но война магов и последовавшие за ней катаклизмы очертание материка. Там, где раньше была вода — появилась суша. Зато почти весь старый континент оказался на дне океана. И только древним горам чудом удалось устоять. Они проходили по западному краю материка, отделяя небольшой кусок — поэтому Ванаан был отрезан от всего остального мира. Но, не смотря на прошедшие тысячелетия древним горам, похоже, удалось сохранить остатки своих сил. И теперь гном собирался воспользоваться этим.

Под его руками камешки, составлявшие знак, мягко засветились и снова погасли, становясь обыкновенными булыжниками. Как только это произошло, гном сразу же их разбросал.

Заинтригованный Лар приготовился смотреть, что будет дальше. И ему не пришлось долго ждать. Через пару минут один из камней отодвинулся, открывая тайный ход, и из-за него показался взъерошенный гном. Заметив Лара, он невольно подался назад. Но потом сообразил, что прятаться теперь бесполезно, поэтому выбрался из лаза и чуть ли не с кулаками набросился на Гирана. Орал он очень громко. И хотя эльф не понял ни слова (гномы перешли на свой клановый диалект), но общий смысл был понятен и так. Его неожиданному помощнику только что высказали все, что о нем думают и что с ним сделают за раскрытие секретов постороннему.

В ответ Гиран отрывисто кивнул и произнес несколько слов. Но этого хватило, чтобы его сородич подавился уже заготовленной гневной речью. Он растерянно посмотрел на Гирана, потом на Лара, и обреченно вздохнул. Потом подгорники еще несколько минут что-то обсуждали. Но по довольной физиономии Гирана Лар понял, что в этом споре победил его провожатый.

Незнакомый гном снова скрылся в своем лазе, а Гиран буквально огорошил Лара новостью:

— Я договорился. Тебе проведут до столицы Ванаана.

— А ты уверен, что мне нужно именно туда? — поинтересовался эльф (он давно не верил в чудеса, поэтому такое бескорыстие не могло его не насторожить).

— Человека, которого ты ищешь, забрал советник правителя. Куда еще он мог его отвезти?

Лар согласно кивнул в ответ.

— Дождемся проводника. До города тебя доведут. Но дальше придется обходиться собственными силами.

— Я и на это не рассчитывал, — сказал эльф. И должно быть что-то промелькнуло в его взгляде, потому что Гиран поспешил добавить:

— Я не желаю тебе зла, и не пытаюсь завести тебя в ловушку. Помогая тебе, я выполняю данное твоему другу обещание и только. Ты же умеешь определять ложь…

Лар снова кивнул в ответ. Он чувствовал, что гном говорил правду.

Увидев своего будущего проводника, эльф невольно замер на месте. Это была девушка, и он чувствовал в ней кровь своего народа.

Девушка совершенно точно была человечкой, но и кровь эльфов в ней оказалась сильна. Либо один из ее родителей был чистокровным эльфом, либо они оба были полукровками. Родство угадывалось во всем: в изящной фигуре, в слишком правильных для человека чертах лица, в гибких стремительных движениях. Хотя незнакомка старалась все это скрыть. На ней было невзрачное мешковатое платье. Волосы она убрала под шляпу, которая закрывала половину лица. Но Лару не нужно было на нее смотреть, лешеаль он определил бы и с закрытыми глазами.

Впрочем, гораздо больше Лара волновало, унаследовала ли незнакомка вместе с внешностью еще и магические способности. И насколько успела их развить. Она выглядела лет на семнадцать-восемнадцать, но полукровки взрослели медленнее обычных людей. Поэтому на самом деле незнакомка была старше, а значит, уже могла научиться нескольким трюкам (способность чувствовать чужую магию проявлялась одной из первых, а Лар не хотел, чтобы его рассекретили).

Отступать теперь было поздно. Поэтому он вежливо поклонился незнакомке и предоставил гному возможность договариваться обо всех условиях сделки и о размерах платы. У него самого не осталось ни гроша, так что Гиран сражался за собственный кошелек. И честно говоря, заметно уступал. Девчонка торговалась не хуже базарной торговки, и в итоге вытребовала такую цену, что Лар не поверил собственным ушам (за такие деньги в Империи можно было купить небольшое поместье). Он даже засомневаться, заплатит ли гном. Но тот безропотно вытащил кошелек и вытряхнул на ладонь несколько алмазов. Два самых крупных он протянул девчонке. Та сразу же спрятала их за пазуху и с недовольством проводила глазами оставшиеся, сообразив, что можно было вытребовать гораздо больше. Но сделка была уже заключена. Теперь ей оставалось только выполнить свою часть работы.

Проводница осмотрела своего нового подопечного с головы до ног и насмешливо хмыкнула.

Ребенок, путешествующий по тракту без сопровождения, привлек бы внимание любителей легкой наживы. Поэтому Лар создал себе маску человека лет тридцати с загорелым обветренным лицом, которое гармонировало с его поношенной одеждой. Но свою фигуру он не мог изменить. Поэтому выглядел как очень невысокий и худой, даже тщедушный человек лет тридцати. Пока он путешествовал на лошади, это не бросалось в глаза. Но теперь было заметно. Незнакомка оказалась выше его на полголовы и шире в плечах. Так что рядом они смотрелись своеобразно.

Не обращая внимания на ее смешки, Лар коротко попрощался с гномом (ему было за что того благодарить).

— Может, передумаешь и вернешься? — напоследок поинтересовался Гиран. — В Ванаане вообще опасно, а столица — настоящее змеиное гнездо.

— Я должен туда попасть, — ответил Лар.

— Тогда держись Рин, она единственная, кто сможет тебя провести.

— Таких самоубийц больше нет, — едва слышно проворчала девчонка.

Лар услышал ее только благодаря эльфийскому слуху, но сделал вид, что ничего не заметил. Им пора было отправляться.

Городок располагался неподалеку. Но из-за того, что девушка повела его окружными путями, добирались они туда не меньше часа. За это время Рин успела его коротко проинструктировать. Заявила, что она в их паре сейчас главная (как будто эльф собирался возражать), и если он хочет добраться до столицы целым и невредимым, то будет делать, что она скажет сразу и без разговоров. Лар не собирался попадаться, поэтому помалкивал и слушал дальше.

А дальше девчонка заявила, что будет удобнее, если они выдадут себя за родственников: брата и сестру, которых оправили в город по поручению. Эльф старательно запоминал подробности придуманного задания, имена предполагаемых хозяев и знакомых. В общем, все, что могло пригодиться, если стража захочет их расспросить.

Потом, скептически осмотрев Лара, Рин заявила, что в таком наряде ему нельзя соваться к порталам. То есть сначала нужно было обзавестись ванаанской одеждой. Поэтому, оставив эльфа в укромном месте, девчонка сбежала в город.

Полчаса ожидания показались Лару вечностью. Он был уверен, что проводница не вернется (с таким богатством, как у нее за пазухой, можно было сбежать на другой конец континента). Но она вернулась. Причем без стражников и с узелком, в котором нашлась обычная полотняная рубашка и поношенные штаны (гораздо хуже тех, которые он выбрал для путешествия, но эльф не стал привередничать).

В новом наряде он выглядел еще нелепее, но Рин явно осталась довольна. А дальше для Лара начался настоящий ад. Ему все время казалось, что прохожие оборачиваются на него и вот-вот начнут тыкать пальцами. Что стражник, патрулировавший улицу, остановился на перекрестке специально, чтобы посмотреть ему вслед. И Рин тащит его к центральной площади только для того, чтобы сдать охране. Но все обошлось.

Их никто не окликнул. И служебный маг, который в этот день отвечал за портал, даже не повернул к ним головы. Пересчитал деньги и привычным движением активировал переход, позволив двум голодранцам (а для его магичества все простые горожане были голодранцами) отправиться по своим делам. Его не интересовало, зачем этих двоих понесло в соседний городок, который был такой же захолустной дырой, как и эта, где ему приходилось тратить свое время.

В следующем городе все повторилось до мелочей: прохожие, стражники, плата, маг, переход. И снова никто не обращал на них внимания. Поэтому Лар перестал паниковать и начал оглядываться по сторонам. Только смотреть оказалось не на что. Очутившись в новом месте, они полчаса сидели где-нибудь в укромном уголке неподалеку (у Рин оказался талант такие находить) и снова возвращались к порталу. Переместившись в четвертый раз, девушка опять потащила Лара по улице. Они прошли мимо двух удобных проулков, прежде чем эльф сообразил, что в этот раз его проводница не собиралась просто отсиживаться.

Девушка привела его на окраину (а город был совсем не маленький), поэтому Лар успел насмотреться и на необычные каменные дома, и на странно одетых прохожих, а особенно на стражников, которых на улицах оказалось подозрительно много. И только трущобы, где они, в конце концов, оказались, порадовали привычным видом: грязь и нищета везде выглядели одинаково. Но и смертельно опасными они были тоже как всегда.

На них напали у самого дома. Рин уже отперла дверь, но зайти не успела. Лар отреагировал раньше, чем кинжал вонзится в спину девчонки (только Рин могла провести его в столицу, но для этого она должна была быть живой). Звякнула сталь, и кинжал отлетел, отбитый его клинком. А потом у него было ровно одно мгновение, чтобы обернуться к новым противникам. Их было трое. Слишком быстрых и опытных, чтобы с ними нельзя было не считаться. Они напали слаженной группой, но Лар смог устоять.

Он удачно отбил выпад одного и поднырнул под руку второго. Эльфу отчаянно не хватало места для маневра. Если бы он дрался только за себя, то все было бы намного проще. Но ему приходилось прикрывать еще и Рин.

Лар наверняка смог бы выстоять даже против троих: с трудом, но смог бы. У него было преимущество в скорости. Но все его преимущество сошло на нет, когда в драку вмешалась Рин.

Глупая девчонка вместо того, чтобы прятаться, как поступили все случайные свидетели (улица мгновенно опустела), отвлекла на себя одного из нападавших. Отвлечь отвлекла, но удержать не смогла. Когда за спиной раздался женский крик, Лар понял, что если он срочно что-то не придумает, то останется без проводника. И он рискнул: неожиданно шагнул к одному из убийц, сокращая дистанцию. Удар сверху вниз нашел свою цель. Резко повернувшись, эльф упал на колено и снова ударил, на этот раз снизу вверх, дотянувшись до второго убийцы концом клинка. Но тот тоже успел нанести удар. Плечо обожгло болью, но Лар сумел сдержаться и не закричал. У него оставался еще один враг. Обернувшись, эльф отыскал его глазами, и увидел, что третий убийца лежал на земле, он уже не дышал. Девчонка неплохо справилась со своим делом. Получила некрасивый порез на руке, но выжила и смогла себя защитить.

Кое-как дотащившись до нужной двери, Лар облокотился на нее плечом. Тело уже не слушалось, но он пока держался на ногах. Рин не пришлось ничего объяснять. Девушка тут же подхватила его под руку и помогла зайти, понимая, что через пару минут ей придется заносить его на руках. До кровати она его довела, но потерял сознание он еще до того, как голова коснулась покрывала.

Просыпаться Лару не хотелось. Тело было каким-то ватным, как после наказания. Столько времени уже прошло, но эльф ничего не забыл. Тогда тоже было неприятно приходить в себя. Правда, в этот раз болело плечо, а не спина, но в остальном ощущения оказались похожими.

Когда рядом что-то неожиданно загрохотало, Лар едва не подскочил на месте. Вернее, подскочил бы, если бы смог. Но сил хватило только на то, чтобы сесть, подпирая себя руками. Раны на плече не оказалось. На ее месте красовалась лиловая полоса плохо зажившего шрама. Выглядел он отвратительно, но рука слушалась, как и прежде, и это было главным.

Оглядевшись, эльф понял, что оказался в крошечной коморке, половину которой занимала кровать, а вторую — тумба, заставленная склянками и пакетиками с порошками. Все это было брошено в беспорядке, словно Рин все переворошила, а потом просто не стала убирать. В том, что это была именно она, он не сомневался. Знакомый голос за стеной приглушенно проклинал проклятых убийц; явившихся так не вовремя; гномов, которые вечно суют такие барыши, что невозможно отказаться; себя за свою жадность; и отдельно — ненавистного эльфа, который явился из сказки специально для того, чтобы сдохнуть у нее на руках.

Услышав последнюю тираду, Лар ощупал лицо и замер — маски не было. Исцеляющая магия спасла его и погубила. Прислушавшись к тому, что происходило за стеной, эльф попытался сползти с кровати. Удалось это только с третьей попытки. Но стоило Лару сделать шаг, как ноги подкосились, и он упал на пол, нечаянно зацепив несколько пузырьков. Разбилось всего пару штук, но грохот стоял такой, словно он перевернул всю тумбу. Естественно, Рин тут же влетела в комнату.

— Ты решил мне весь дом разгромить? — возмущению ее не было предела.

Но, помогая подняться и укладывая его на кровать, девушка действовала очень осторожно, стараясь не тревожить раненое плечо.

— Зачем поднялся? Ты же на ногах не стоишь. Я на тебя уже все амулеты извели. Если убьешься — лечить больше нечем.

Лар откинул голову на подушку и спросил:

— Кто на нас напал?

— Старые счеты, — отмахнулась проводница, — давно пора было убраться из этого города. Но тут самые удобные порталы. Поэтому тянула до последнего.

Пару мгновений она заворожено смотрела на Лара не отрываясь. Так что эльфу стало не по себе. Он еще в родовом замке хозяина возненавидел эти пристальные взгляды, когда слуги, не стесняясь, рассматривали его, как редкую зверушку. Девушка смотрела по-другому: восхищенно, удивленно, немного с опаской. Но и это внимание раздражало.

— Не думала, что эльфы действительно существуют, — выдохнула она.

— Ты же существуешь, — недовольно ответил Лар.

— А при чем тут я? Я — человек.

— Ты — полукровка.

— Я — человек, — повторила девушка, так словно ей нужно было убедить в этом не только всех вокруг, но и саму себя.

— Да с первого взгляда видно, что ты отличаешься. Твое лицо, твои волосы, то, как ты двигаешься. Это не скроешь. В тебе кровь моего народа. Можешь гордиться…

Вот этого Лару не стоило говорить. Потому что Рин буквально взвилась на ноги.

— Гордиться? Да что ты понимаешь? Таких как я выращивают в питомниках, как рабов для развлечения знати. Такие рабы красивее, выносливее остальных. Они медленнее стареют, лучше переносят боль, а главное — физически не могут ослушаться хозяина. На рынках они идут нарасхват.

Девушку трясло, но она продолжала говорить, не давая себе остановиться. Так словно впервые в жизни могла по-настоящему выговориться.

— Мне было двенадцать, когда меня выставили на торги. Тогда я думала, что вырвалась из питомника, но оказалась что по эту сторону забора жизнь еще страшнее. Мне исполнилось двадцать два, когда злобная тварь — мой хозяин — наконец умерла. У него не осталось ни одного кровного родственника, и только поэтому мне удалось сбежать. Заклинание привязки не смогло определить нового хозяина. Но оно до сих пор здесь.

Рин обхватила свою шею, стараясь сорвать невидимую удавку.

— О какой гордости ты говоришь? У рабыни не может быть гордости. Но что ты можешь знать об этом?

— Я знаю, — тихо сказал Лар. И девушка замолчала. Несколько мгновений она напряженно всматривалась в его глаза. А потом опустила голову, уткнувшись лбом в покрывало и пряча непрошенные слезы.

— И откуда ты только взялся на мою голову? — простонала она.

— Ты сама выторговала меня у гномов за два камня, уже не помнишь? — хмыкнул Лар.

Он хотел погладить девушку по голове, но раненая рука не давала шевелиться.

— Надо было просить больше, — проворчала Рин.

Глубоко вздохнув, она подняла глаза на эльфа:

— Шрамы у тебя на спине… ты был в рабстве?

Лар ничего не ответил, даже не кивнул. Но его молчание было красноречивее слов. И Рин сама додумала все остальное.

— Тогда зачем ты здесь? — спросила она.

— Мне нужно попасть в столицу, — напомнил Лар.

— Там очень опасно. Даже с магией тебя могут узнать…

— Я должен туда попасть, — ответил он. И по его упрямо поджавшимся губам девушка поняла, что эльф больше не ответит ни на один вопрос. Они снова стали только нанимателем и его проводником, словно и не было только что этого выматывающего душу разговора.

Рин поднялась на ноги и собралась уйти в соседнюю комнату, но Лар окликнул ее.

— Когда мы отправляемся? — спросил он.

— Исцеляющим заклинаниям нужно еще несколько часов. Отсюда мы уйдем, как только ты поднимешься на ноги — за теми тремя скоро придут. Переночуем в городе, а утром пройдем через портал.

Эльф согласно кивнул в ответ, и девушка ушла. Несколько мгновений Лар рассматривал потолок, размышляя, правильно ли он поступил, обидев лешеаль. Но потом выбросил эти мысли из головы и сосредоточился на главном — связь с лордом Джаем стала сильнее. Совсем немного, и он сможет добраться до своей цели. А дальше… дальше будет действовать по обстоятельствам.

А в это время в столице Ванаана… Не обращая внимания на шарахавшихся в разные стороны прохожих, Лаэль пустил коня галопом. И остальным пришлось поступить так же. Поэтому уже через несколько минут они влетели в ворота дворца. Маг бросил поводья в руки подбежавшего раба и направился к центральному входу. Нужно было поскорее отыскать его величество и, наконец, избавиться от мальчишки, он и так потратил на него слишком много времени.

Лаэль неслышно скользил по коридорам (еще одна черта, доставшаяся от матери-рабыни). Он никуда не спешил, но и нигде не задерживался, привычно выбирая нужную дорогу. Связь с его величеством вела его лучше любого маяка. Но, оказавшись перед массивной двустворчатой дверью, оббитой узорной кованой решеткой, маг замешкался. Этот зал он не любил. В отличие от правителя, который мог пропадать здесь часами.

Связующая нить указывала, что владыка был именно там. Поэтому, подавив тяжелый вздох, маг потянул на себя тяжелую створку и шагнул внутрь.

Лаэль бывал здесь не один раз, но зал до сих пор производил на него впечатление. Он был по-настоящему огромным. Здесь не было окон — их заменяли узкие отверстия, пропускавшие внутрь воздух. Но и эти щели были искусно затемнены. Зал освещали специальные светильники, расставленные у стен и подвешенные под потолком. Они давали желтоватый свет. Достаточно яркий, чтобы осветить все темные уголки. Но при этом едва заметно мерцали, создавая тревожную атмосферу. Из-за чего Лаэль каждый раз невольно начинал всматриваться в тени, танцевавшие на стенах, на полу и даже на потолке.

В этом зале не было мебели. Только несколько подставок из черного дерева, которые казались воплотившимися тенями этого мира полумрака. Зато все стены от пола и до потолка были увешаны оружием. Клинки всех мастей и размеров: прямые, изогнутые, длинные, короткие, легкие, тяжелые, рассчитанные на одну руку и на две. Кинжалы, метательные ножи, булавы, секиры, боевые топоры, серпы, копья, цепы, луки, арбалеты… все, чем можно убивать или быть убитым висело на этих стенах, тускло мерцая в неровном желтоватом свете и отбрасывая зловещие тени.

Но эти игрушки не могли напугать высшего мага, его беспокоило другое. Он чувствовал присутствие магии. Мощный, но плохо контролируемый поток заполнял все пространство зала. И в самом центре этого клубка танцевала одинокая фигура. Стремительные отточенные годами тренировок движения, мягкие стелящиеся шаги, развевающиеся рукава шелковой рубашки цвета ночного неба и блеск смертоносных лезвий — его величество правитель Ванаана повторял свой привычный канон. Клинки танцевали в его руках, и вместе с ними танцевала магия, окутав фигуру правителя облаком золотого света. И светильники пристыжено приглушали свое свечение, уступая живому сиянию, которое теперь наполняло зал.

Завороженный этим танцем, маг сделал шаг вперед, когда на его плечо неожиданно опустилась рука телохранителя. Это заставило Лаэля очнуться. Он отступил к стене и прикрыл глаза, чтобы опять не попасть под наваждение.

Именно поэтому маг и ненавидел этот зал — здесь было слишком легко себя потерять.

Но ни один танец не может длиться вечно. Правитель заканчивал свой канон, а вместе с ним постепенно затихала разбуженная его присутствием сила. Магические потоки свивались в единый клубок, и уже через пару минут ничто не напоминало о творившемся в этом зале безумии. Кроме крошечных всполохов во взгляде владыки (после таких тренировок ему требовалось немного времени, чтобы прийти в себя).

— Приветствую вас, ваше величество, — поклонился Лаэль, избегая смотреть правителю в глаза.

— Ты выполнил мое поручение? — в эти слова не было вложено ни капли силы, но в этом и не было необходимости. Из-за творившегося вокруг хаоса потоков, все чувства мага предельно обострились, и он ощущал связующую нить даже без прямого воздействия.

— Да, — ответил Лаэль. — Ваш гость сейчас в главном зале.

— Он действительно так интересен, как мы предполагали?

— Его дара не хватит даже на то, чтобы зажечь свечу.

— Но при этом он умудрился уничтожить весь выводок моих любимых зверушек. Мне пришлось ждать целый год, чтобы получить новых щенков. А ты знаешь, как я не люблю ждать.

— Да, ваше величество, — снова поклонился маг (он как никто другой знал, насколько тяжелым был характер его владыки). — Вы позволите мне его расспросить?

Лаэлю очень хотелось присутствовать на допросе мальчишки, из-за которого оба его предшественника на посту советника получили смертный приговор.

Правитель задумался на пару мгновений, а потом отрицательно покачал головой.

— Нет. Я уже пообещал его подарить… и леди будет недовольна, если я не сдержу обещание.

Маг кивнул в ответ. Ему не нужно было ничего объяснять. Он прекрасно знал, кто подарил правителю самые редкие экземпляры для его зверинца (кстати, далеко не все они были животными). Как знал и о том, чем могло грозить недовольство настолько могущественной леди.

— Вы отправите его сегодня? — поинтересовался маг.

— Завтра, — покачал головой правитель Ванаана, — сначала подарок нужно завернуть в красивую упаковку. К тому же, я хочу на него посмотреть.

— Да, ваше величество, — снова поклонился Лаэль.

Правитель отдал клинки, которые использовал во время тренировки, телохранителю и подозвал рабыню с водой для омовения. Женщина мгновенно опустилась перед ним на колени.

Эту часть ежедневной тренировки советник правителя тоже не любил. Потому что знал, кем раньше была эта рабыня. Бывшая высшая магичка, целительница, которую предал собственный дар. Она смотрела на правителя пустыми глазами. Весь смысл ее существования теперь сводился к тому, чтобы удержать на весу тяжелый таз так, чтобы ни капли воды не пролилось на ноги ее господина. Этот ритуал она повторяла изо дня в день: дождаться кивка — опуститься на колени — вытянуть руки с тазом перед собой — замереть на месте и… ждать нового кивка.

Для Лаэля этот ритуал был очередным напоминанием о том, что он не имел права забывать. Воля правителя священна, и горе тому, кто нарушит его приказ. Мельком взглянув на рабыню, маг поспешил за его величеством. Ему хотелось как можно быстрее убраться из этого зала.

Приблизительно те же чувства в этот момент испытывал и Джай. Ему хотелось убраться не только из зала, но и из города, а желательно, вообще из этой страны.

Бросив его на попечение охраны, Лаэль куда-то исчез, поэтому у юноши было время осмотреться. Судя по стоявшему неподалеку трону, его привели в главный зал. Маг долго не появлялся, поэтом у него было время осмотреться и оценить обстановку. Но сделать нужные выводы, ему не удалось — слишком сильно Ванаан отличался от Империи. И дело было вовсе не в особенностях архитектуры. Сами люди здесь были другими.

На мгновение, Джаю показалось, что он попал в другой мир. Кстати, очень страшный мир, где на людей можно было надевать ошейники и водить их на поводках прямо по коридорам дворца. Но больше всего юношу поразило поведение слуг. В главном зале их было не меньше десятка. Но за все время, пока он дожидался Лаэля, ни один из них не взглянул в его сторону. Эти люди продолжали механически выполнять свою работу, не обращая внимания ни на пленника, ни на его конвоиров. Наверное, они продолжили бы ее выполнять, даже если бы через замок пронеслась дикая орда и от него остались одни стены. От возникшей в его воображении картины, юноша невольно вздрогнул. Впрочем, очень скоро он убедился, что действительность могла быть гораздо страшнее.

Вернулся Лаэль, но Джай не смотрел на мага. Все его внимание было сосредоточено на человеке, который шел впереди него. Юноша пристально рассматривал правителя Ванаана, привычно отмечая детали.

Высокий мужчина с угольно-черными прямыми волосами, рассыпанными по плечам, одетый в простые темные брюки и темно-синюю рубашку. В распахнутом вороте можно было рассмотреть серебряную подвеску в виде звезды — наверняка артефакт. На правой руке — массивный перстень с гербом. У него не было никакого оружия. Но при этом незнакомей выглядел не просто устрашающим. Он был смертельно опасен — как ядовитая змея. Такой же стремительный, и такой же непредсказуемый.

Когда он вошел в зал все слуги и охранники согнулись в глубоких поклонах (хотя Джай не удивился бы, если бы все они упали на колени). Он сам остался стоять с гордо выпрямленной спиной. Но стоило ему встретиться взглядами с правителем Ванаана, как юноша невольно отшатнулся — и вся его выучка не помогла. Даже десяток Барусов не смогли бы произвести такое впечатление. На мгновение Джаю показалось, что на него посмотрела бездна. Та, в которой зажигались звезды и исчезали миры. И от этой бездны веяло безумием.

Юноша вспомнил рассказы Илара о правителе Ванаана. В слова рыжеволосого мага было трудно поверить. Но теперь Джай убедился, тот ни разу ему не солгал. Правитель Ванаана действительно был сильнейшим магом на континенте (скорее всего, из-за ритуала, через который обязан был пройти каждый закончивший магическую академию ученик), и с каждым годом он становился еще сильнее. Наверное, со временем его могущество могло бы сравняться с могуществом творца. Но, глядя на него, Джай понимал, что этого никогда не произойдет.

Не смотря ни на что, правитель Ванаана оставался человеком. Его разум не был приспособлен к таким потокам сил. Уже сейчас в глазах его величества можно было рассмотреть искры разгоравшегося безумия, которое с каждым годом будет проявляться сильнее. И юноша содрогнулся, представив, что произойдет, когда настолько могущественный маг сойдет с ума.

Сам Джай ванаанца не заинтересовал. Он только взглянул на пленника и велел Лаэлю «заняться всем остальным». Но юноша был этому даже рад. Ему совсем не хотелось разговаривать с этим человеком. В коридоре он оказался едва ли не раньше собственного конвоя.

Молодой лорд уже ничего не понимал. Его столько раз пытались убить, потом захватили в плен, и все это только для того, чтобы правитель Ванаана бросил на него мимолетный взгляд? Он не задал ему ни одного вопроса и сразу же отослал. Причем не в тюремную камеру, как ожидал Джай. Его отвели в обычную комнату, накормили и даже позволили принять ванну. Так что если бы не стража у дверей, могло бы показаться, что он был гостем этого замка, а не пленником. И это все больше беспокоило юношу. Окажись он в тюремной камере, по крайней мере, знал бы чего ожидать. Ему так и не удалось разговорить никого из слуг. Те двое, которые наполнили ванну водой, демонстративно его не замечали. А служанка, приносившая еду, ответила испуганным взглядом и поспешила сбежать. Поэтому остаток дня юноша провел в гордом одиночестве, рассматривая кусок крепостной стены и часть двора, на которые открывался вид из его окна. Все что ему оставалось — это наблюдать за снующими по своим делам слугами, и прогуливавшими по стене стражниками. Хоть какое-то развлечение за пол дня.

Наблюдая за суетящимися внизу людьми, он не сразу обратил внимание на соседнюю башенку, которая тоже была хорошо видна из его окна. Но, ненароком взглянув на нее, он уже не смог отвести взгляд.

Нет, башня была самая обыкновенная: без окон и с покатой крышей, украшенной изящным шпилем. Антрацитово-черная черепица блестела в лучах заходящего солнца. Поэтому на ней особенно ярко выделялся золотой дракон. Не нарисованный или выточенный из камня, а самый настоящий живой дракон. Он лежал на животе, растянувшись во всю длину и положив голову на скрещенные передние лапы. Огромные кожистые крылья, похожие на крылья летучей мыши, были уложены аккуратными валиками за спиной. Поэтому Джай во всех подробностях смог рассмотреть гибкое тело; мощные лапы, украшенные устрашающего вида когтями и роскошный гребень, тянувшийся от макушки и до кончика хвоста. Дракон лежал неподвижно, так что издали его можно было бы принять за огромную золотую статую. Но башенка, на которой он обосновался, находилась достаточно близко, чтобы юноша смог рассмотреть мерные движения грудной клетки крылатого ящера.

Словно почувствовав его взгляд, дракон неторопливо обернулся. Гибкая шея изогнулась, и на Джая уставились невозможные алые глаза с узкими змеиными зрачками. Слишком умные для зверя глаза. Под этим взглядом юноше стало не по себе, но он заставил себя оставаться на месте, позволяя дракону себя рассмотреть. Они разглядывали друг друга не меньше минуты, а потом дракон глухо заворчал и снова положил голову на лапы.

Ему не было никакого дела до маленького двуногого существа, которое не несло никакой угрозы, а всего лишь рассматривало его. Таких в его клетке было много, и ящер уже привык к тому, что за ним постоянно кто-то следил. Дракон тяжело вздохнул и снова уставился на горизонт. Ему безумно хотелось расправить крылья и полететь далеко-далеко, туда, где ни один смотритель зверинца не сможет его найти. Где не нужно будет прятаться от настырных двуногих, и не будет никакой привязи, только ветер и огромное синее небо.

Время вечерней кормежки давно прошло, а значит, его побег уже обнаружили. И теперь смотритель зверинца бегает по всему замку, пытаясь его отыскать. Браслет на задней лапе заметно нагрелся, то есть к поискам подключили мага.

Дракон лениво зевнул, продемонстрировав наблюдавшему за ним двуногому внушительный набор зубов, и потянулся. Ему пора было возвращаться. В замке осталось не так много мест, где он мог спокойно отдохнуть, и он не хотел, что бы маг раскрыл его любимое убежище.

Джай заворожено наблюдал за тем, как дракон потянулся всем своим гибким телом, а потом раскрыл огромные золотые крылья и поднялся в воздух. Уверенно лавируя между башенками (сказывался многолетний опыт) он скрылся за стеной. А юноша с трудом подавил тяжелый вздох, ему хотелось еще хотя бы немного понаблюдать за этим чудом.

Вместе с драконом исчезло и ощущение ожившей сказки. А сложившаяся реальность совсем не радовала. Джай отошел от окна и растянулся на кровати. Нужно было отдохнуть. Прошедший день был полон неожиданностей и переживаний. Но юноша даже не подозревал о том, что готовил для него следующий день.

Правитель Ванаана с благоговением смотрел на огромный портал. Пожалуй, это была единственная в мире вещь, мощью которой он по-настоящему восхищался. Собственно этот портал не был порталом, как таковым. В отличие от обычных магических переходов, он не был создан. А самостоятельно появился в те далекие времена, когда маги чуть не уничтожили континент. Тогда многое в мире изменилось: появились новые моря и океаны, поднялись новые горы, изменились очертания материка, и образовался этот портал. Никто не знал, по какому принципу он работал, и откуда бралась энергия на его поддержание. Но факт оставался фактом, за тысячи лет, этот портал ни разу не отключался. И именно благодаря его существованию, Ванаан достиг своего могущества.

Портал связывал их мир с другим миром. Похожим на их собственный, и в то же время во многом отличавшимся. Там тоже жили представители разных рас: люди, гномы и даже эльфы, которые по эту сторону портала давно превратились в легенду. Магия того мира действовала по тем же законам. И даже заботы у них были очень похожими: межрасовые конфликты, постоянные распри между магами. Существенным отличием было то, что тот мир был един — он представлял собой единое государство, которым правил один человек.

Чем больше правитель Ванаана узнавал о мире по ту сторону портала, тем больше ему хотелось добиться и в их мире чего-то подобного. Ведь это позволило бы решить множество проблем. Поставить на место гномов, которые так и норовили устроить бунт. И не тратить силы на поддержание границы над хребтом мира, чтобы пронырливые маги из Высшего совета не смели совать нос не в свои дела. Подчинить себе человеческие государства, слишком многое возомнившие о себе, если они собирались идти на него войной. И, наконец, он сам мог занять то место, которое сильнейший маг должен был занимать по праву. Для этого ему вполне хватило бы знаний, которые он получил из другого мира.

За прошедшие годы он много чего оттуда получил. Леди, которую ему удалось заинтересовать, оказалась одной из высших магичек того мира, и одной из приближенных владыки. Она была щедра на подарки. Книги с неизвестными заклинаниями, новые артефакты, эльфы и даже настоящий дракон. В ответ она просила немногое: сведения об их мире, карты, экземпляры для исследований. Единственно просьбой, которая удивила ванаанца, была организация поездки вглубь Империи для ее людей. Вернее, двух полукровок. Но разве мог он отказать ей в такой малости?

А ведь именно с этой просьбы все и началось. Оказалось, что леди не зря интересовалась правящим родом Империи. Кто бы мог подумать, что в одном из его потомков могла возродиться древняя кровь. Если бы удалось провести ритуал, то это открыло бы невероятные возможности. Но посланнику не повезло. Он неправильно выбрал жертву, и это чуть не привело к катастрофе. Возмущение магических потоков было настолько сильным, что его отголоски можно было услышать даже в Ванаане. Кому и каким образом удалось его погасить — до сих пор оставалось загадкой. Но в итоге все получилось так, как получилось — вернулся только один полукровка, который сразу же отправился с докладом к своей госпоже. А единственного выжившего охранника не удалось толком расспросить — он не был магом, а потому ничего не смог объяснить. Даже чтение его воспоминаний не помогло. Узнать удалось немногое: древняя кровь действительно пробудилась, и ее носителем был младший сын герцога ар-Сантара.

Существование древней крови открывало новые возможности (можно было бы попробовать повторить ритуал), но и влекло за собой множество проблем. Если позволить носителю разобраться со своим даром, то у правителя Ванаана появится могущественный противник. А этого он не собирался допускать. Поэтому велел любыми способами избавиться от мальчишки. Но подосланные убийцы раз за разом терпели неудачу. И даже свора его любимых щенков исчезла в неизвестном направлении, стоило натравить их на этого мальчишку (а ведь до сих пор считалось, что этих существ невозможно остановить). И только через год его удалось выкрасть из столицы Империи.

Тяжело вздохнув, правитель Ванаана подумал, как же не вовремя леди попросила его о новой услуге. Ей зачем-то нужен был носитель древней крови, притом живым. Она щедро заплатила за эту услугу: новые щенки, новые артефакты. Правитель Ванаана не смог ей отказать. Хотя ему хотелось как можно быстрее избавиться от мальчишки, пока тот еще достаточно слаб, чтобы эту проблему можно было решить одним взмахом меча. И теперь глядя на круг портала, маг раздумывал, не совершает ли он ошибку, отпуская возможного соперника в другой мир.

Последняя надежда оставалось на то, что с этим мальчишкой портал поступит так же, как и с другими человеческими магами. Не известно почему, но ни один имеющий магические способности человек не мог через него пройти. Те, кто были слабее — лишались разума, более сильные — жизни. И так было всегда — все тысячи лет с момента создания портала.

Правитель Ванаана не знал, почему этот переход имел такие свойства, но, честно говоря, был этому даже рад. Прекрасно понимая, что только благодаря особенности портала маги с той стороны до сих пор оставались в своем мире и не пытались завоевать этот. Ведь с их знаниями и способностями они с легкостью захватили бы весь континент.

Наблюдая за тем, как в переходе один за другим исчезают воины, которых он выделил для сопровождения мальчишки, а потом и сама его главная проблема, правитель Ванаана размышлял о своем. И ему не было никакого дела до того, что в этот момент с другого конца площадки, специально выстроенной вокруг перехода, за всем происходящим следили две пары внимательных глаз.

Он опоздал. Лар понял это в тот момент, когда они с Рин, наконец, добрались до столицы.

В этот раз им пришлось поменять маскировку. Девушка заявила, что если они будут выглядеть, как оборванцы, то это привлечет только ненужное внимание (откуда у оборванцев могли появиться деньги на портал до столицы). Поэтому они шли под видом молодого господина и его рабыни. С одной стороны это требовало минимум магического воздействия для маски Лара (он только немного подправил собственные черты, скрыв эльфийские уши и изменив разрез глаз). А с другой, создавало им необходимую легенду. Кого заинтересовало бы появление в столице богатенького бездельника и его игрушки (таких здесь можно было встретить чуть ли не на каждом шагу).

Едва очутившись по сторону перехода, Лар почувствовал присутствие лорда Джая. Тот был совсем рядом, и эльф, не обращая внимания на недовольное восклицание Рин, бросился в ту сторону, куда звала его связующая нить. Девушке не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним.

Они пробежали несколько улиц. Лару хотелось бежать еще быстрее, но на них стали оборачиваться прохожие. Поэтому пришлось замедлиться и идти обычным шагом. Так они шли не меньше часа, пока не оказались перед площадью, посреди которой возвышался огромный портал. Не привычный синий, а неестественного серебреного цвета. Это был полукруг метров десяти в высоту и столько же в ширину. Так что создавалось впечатление, что остальной своей частью портал уходил глубоко под землю.

Лар сразу же узнал его. Он не только видел этот портал, но однажды даже проходил через него. И теперь с замиранием сердца смотрел, как в переходе один за другим исчезают люди, среди которых он без труда узнал своего лорда. Эльф хотел броситься вперед, но его неожиданно перехватили. Одной рукой Рин обхватила его поперек туловища, а другой зажала ему рот и с совсем не женской силой потащила обратно в проулок.

— Что ты делаешь? Посмотри сколько там охраны. Не успеешь сделать и пары шагов, как нас схватят.

Она говорила что-то еще, но Лар не слышал ни одного слова. Он еще успел заметить, как лорд Джай скрылся в дымке перехода, а потом пришло ощущение непоправимого.

— Я его не чувствую, — едва слышно прошептал эльф, и в его голосе было что-то такое, из-за чего девушка немедленно замолчала.

Перехватив не сопротивлявшегося Лара за руку, она повела его подальше от злополучной площади. В этот момент Рин была уверена в одном, в это место она больше не сунется ни за какие деньги. В отличие от эльфа, девушка прекрасно знала, кем на самом деле был маг, которого окружали два десятка воинов. А с этим человеком она не хотела встречаться нигде и никогда. Ей нужно было как можно скорее увести оттуда Лара, пока этот ненормальный не додумался до еще одной глупости. Не то чтоб она так уж сильно переживала за него. Просто прекрасно понимала, что если стражники схватят эльфа, то и она сама не долго будет оставаться на свободе (в застенках у правителя умели развязывать языки).

И только Лару до всего происходящего не было никакого дела. Потому что стоило только его даану шагнуть в портал, как связь с ним сразу же прервалась. Эльф не чувствовал ни отголоска чужих мыслей, даже не мог определить жив ли лорд Джай или нет. Словно и не было никакого поводка. Ставший уже привычным мир, снова рухнул, и теперь Лар не знал, что ему делать дальше.

А Джаю было совсем не до эльфа.

Утро не предвещало неприятностей. Ему принесли завтрак, потом новую одежду. Наряд больше подходил для придворного пажа, но юноша не стал бы привередничать, даже если бы его одели в лохмотья. Но когда один из конвоиров сообщил, что его хочет видеть правитель, юноша насторожился.

Он ожидал, что его снова отведут в главный зал. Но вместо этого конвоиры вывели его привели на площадь, посреди которой возвышалось это… при ближайшем рассмотрении, оно оказалось порталом. Огромным и неестественного серебреного цвета, но самым настоящим порталом. Для его поддержания должно было тратиться огромное количество энергии, но никаких источников поблизости юноша не обнаружил.

Не трудно было сообразить, зачем его сюда привели. Будь его воля, он и близко не подошел бы к непонятному переходу. Но его мнением никто не интересовался. А, судя по решительному настроению конвоя, если бы он не согласился идти сам, то его связали бы и отнесли на руках. Поэтому в портал юноша шагнул добровольно. Его обдало привычным холодом и на этом все «привычное» закончилось.

Этот переход действительно оказался особенным. В первое мгновение Джаю показалось, что он теряет сознание. Он продолжал видеть и слышать, но воспринимал все почему-то по-другому. Как если бы он был уже не Джаем ар-Сантаром, а совершенно другим человеком. Впрочем, человеком ли…

Существо только что бывшее молодым лордом встрепенулось, открывая глаза, осознавая себя. У него было много имен, но ни одно из них не было истинным. Как и его облик, который менялся от жизни к жизни, которые он проживал. Рождался и умирал, проигрывал и побеждал, выбирал и не оставлял выбора, и все это не помня себя. Но эта жизнь была особенной. Уже во второй раз ему приходилось вспоминать собственную суть. И мальчик с необычной судьбой, который был его отражением, послушно отходил в сторону, уступая ему дорогу.

Это было неправильно. Время его пробуждения еще не пришло. Тот, кто не имел имени, четко это осознавал. Слишком многое его держало в этом мире. Связи кровного родства, их стало почему-то очень много: две находились рядом, остальные тянулись куда-то на другой конец материка. Нити долга — этих было еще больше. Узы дружбы — их оказалось несколько, но они были удивительно крепки. И еще одна тоненькая нить — даже не нить, а огонек, дрожащий на кончиках пальцев. Уже достаточно сильный, чтобы гореть самому, не нуждаясь в защите, но пока не желающий это понимать. И тогда тот, кто только что был Джаем, разжал ладонь, отпуская его на свободу. Огонек испуганно мигнул, но продолжил ярко светиться, еще не подозревая, что очень скоро он вспыхнет ярким факелом, даря тепло и освещая дорогу другим таким же крошечным огонькам. Но его время пока не пришло. Как не пришло время древнего создания, которое теперь медленно засыпало, позволяя своей человеческой сущности снова выйти на передний план.

Джай сделал глубокий вдох и открыл глаза.

Часть 6

Ни одно облачко не марало синей глади небес, казавшихся такими спокойными и невообразимо далекими. К сожалению, на земле такое спокойствие было недостижимо. Джай понял это сразу, как только к нему вернулся слух. Звон сталкивающейся стали и переругивавшиеся на незнакомом языке голоса ясно указывали на то, что неподалеку шел бой. Повернув голову, юноша даже смог рассмотреть дерущихся, но кто с кем сражался, было не понятно. В основном это были люди, но попадались и эльфы (скорее всего полукровки). Причем, все они были одеты приблизительно одинаково. Поэтому разобрать, кто из них кто, не представлялось возможным. Зато не нужно было гадать, из-за чего все началось. Единственным «ценным» трофеем на поляне (а очнулся юноша не где-нибудь, а в лесу) было его бессознательное тело, валявшееся на земле.

Джай снова поднял глаза к небу. В этот момент ему больше всего хотелось закричать: почему всем вокруг вдруг так понадобился именно он — обыкновенный мальчишка? Ладно, не совсем обыкновенный, и совсем не мальчишка. Но все-таки не настолько, чтобы за ним начали гоняться сначала ванаанцы, а потом и эти неизвестные типы, от которых он не знал чего ждать. Явно же ничего хорошего. Поэтому, не дожидаясь, чем закончится потасовка, Джай стал потихоньку отползать к кустам. Благо те росли не так далеко. А в пылу драки, на него никто не обращал внимания. И о чудо, ему это удалось. Добравшись до чахлого укрытия, юноша поднялся на ноги и поплелся прочь. Он не знал, куда идет, но это было не важно — главным было убраться подальше от поляны.

Уйти-то он ушел, даже пробрался через кусты и деревья, которые на самом деле оказались не лесом, а большой рощей. Но выбравшись на открытое пространство Джай невольно замер на месте, не веря собственным глазам. Прямо перед ним возвышался замок. Его стены отливались неестественной для такого большого сооружения белизной, а изящные башенки тянулись высоко в небо. На острых шпилях развивались яркие флаги. Так что со стороны замок напоминал картинку из древнего фолианта. Но совсем не это поразило Джая. Он был уверен в том, что уже видел этот замок и не раз. Причем не где-нибудь, а в чужих снах. А это означало, что теперь ему на собственном опыте предстояло узнать, что такое загадочный Валиан, о котором ему столько рассказывал Лар.

Но додумать эту мысль юноша не успел. Когда отточенный до бритвенной остроты кинжал оказывается так близко от твоей шеи, все посторонние мысли исчезают из головы. Если бы Джай не был все еще оглушен после перехода через портал, то напавшему не поздоровилось бы. Но движения юноши оставались замедленными, и он не был уверен, что сумеет обезвредить нового врага до того, как тот проткнет ему горло. А умирать ох как не хотелось. Особенно теперь, когда у него появилась возможность получить ответы на вопросы, которые он искал целых два года.

Мгновение промедления стоило Джаю последнего шанса на спасение. Схвативший его человек что-то прокричал и очень скоро на поляне показались двое его дружков. С первого взгляда стало понятно, что о честном труде в этой компании имели очень поверхностное представление.

Джаю нестерпимо захотелось рассмеяться… мир был другим, а бандиты в нем оказались совершенно такими же. Впрочем, уже через мгновение ему стало не до смеха. Один из прибывшей парочки (похоже, в этой компании он был вожаком) оценивающе осмотрел его с ног до головы, а потом кивнул и почти сразу юноша получил сильный удар в висок, от которого он потерял сознание.

Что ж новый мир принял Джая с распростертыми объятьями.

Новое пробуждение было не менее неприятным, чем предыдущее. Болела голова, и дико хотелось пить, поэтому пришлось открывать глаза и пытаться осмотреться. К сожалению ни кружки, ни бутылки, ни фляги — в общем, ничего содержащего спасительную жидкость в доступной близости не оказалось. Зато обнаружились восемь связанных человек и один закованный в кандалы гном. Очень качественно закованный, явно с учетом силы подгорников и их способности чувствовать металл.

Джай хотел перевернуться на другой бок, но попытка не удалась. Затекшие после долгого лежания в неудобном положении мышцы отказывались подчиняться. А стягивающие запястья и щиколотки веревки только ухудшали ситуацию. Поэтому он просто откинулся на спину и постарался расслабиться. Нужно было разобраться, где он оказался, и чем это ему грозило.

Ситуация была знакомой. Он снова попал в плен. Только в этот раз к грабителям, которые, похоже, не гнушались работорговлей. Иначе, зачем бы им понадобилось захватывать людей. Пленники в основном были крестьянами в возрасте от пятнадцати до двадцати пяти лет. Определить чем именно занимался закованный гном, не представлялось возможным. Его одежда была порвана и заляпана грязью, а физиономию украшали синяки. Похоже, подгорник дрался за свою свободу, но силы оказались не равны.

Джай подергал стягивающие его руки веревки, но они не поддались. Зато на его шевеление обратили внимание. Бандит, который, похоже, присматривал за пленниками подошел к нему и что-то произнес на незнакомом языке. Юноша не понял ни одного слова, поэтому никак не отреагировал. За что получил не сильный, но чувствительный тычок носком сапога по ребрам. Незнакомец повторил свой вопрос.

— Да не понимаю я ничего, — ответил ему Джай.

Играть в молчанку он не собирался, как и получать лишние повреждения. Только избивавший его тип не блистал сообразительностью. Похоже, у него даже мысли не возникало, что пленник попросту не может ему ответить. Поэтому Джай получил еще несколько болезненных пинков. Которых было бы намного больше, если бы любителя поиздеваться над пленниками не окликнул главарь шайки. Но легче от этого юноше не стало. Потому что благодаря следующему приказу все того же главаря к нему подошел другой бандит. Этот не только носил одежду побогаче, но и выглядел намного чище предыдущего.

Незнакомец обхватил голову Джая руками. Юноша рефлекторно дернулся, но вырваться из захвата не смог — веревки не давали ему двигаться. Впрочем, уже через мгновение он забыл о них. Когда тебе пытаются залезть в сознание, делая это бесцеремонно и неумело, сминая не только волю, но и разум, уже не до веревок. Тут бы не потерять самого себя. Тем более что ментальные блоки почему-то не работали и приходилось прилагать усилия, чтобы не допустить чужака в свои мысли и не остаться до конца дней слабоумным идиотом. Хорошо еще, что у этого мага-самоучки оказался очень маленький резерв, и пытка была недолгой. Свое сознание Джай сумел защитить.

Чего добивался маг, юноша сообразил только через пару минут. Когда перестало шуметь в ушах, и он понял, что теперь понимает язык, на котором разговаривали бандиты. В их словах не было ничего интересного — обычные бытовые разговоры, но сам факт того, что теперь он понимает их речь, так обрадовал Джая, что он ненадолго даже забыл о том, каком положении оказался. Как раз до того мгновения, когда получил очередной болезненный тычок от вернувшегося бандита. Рядом с ним стоял главарь шайки.

— Кто ты и как здесь оказался? — спросил он.

— Случайно, — ответил юноша.

Он не собирался сообщать, от кого убегал. С этих типов сталось бы вернуть его обратно. А по сравнению с этой перспективой плен и возможное рабство (зачем еще банде грабителей понадобилось захватывать крестьян и одиноких путников, к тому же молодых и здоровых) были не так уж страшны. Джай был согласен на что угодно, лишь бы не попасть в белый замок.

Следующие два дня не принесли перемен. Их вели на запад лесными тропами (работорговцы избегали поселений). Во время остановок на ночь пленников связывали. Днем им освобождали ноги, зато привязывали к общей цепи, к концу которой крепили кандалы гнома. Это значительно снижало скорость передвижения, зато шансов на побег не оставалось.

С Джаем никто не разговаривал. После того, как бандиты убедились, что он не сможет сбежать — на него перестали обращать внимание. Остальные пленники сторонились его. Его внешность, одежда и манера говорить — все выдавало в нем чужака. Мало того, человека из высшего сословия. Крестьяне интуитивно старались держаться от него подальше. Но юноша был этому даже рад. Эти два дня передышки были нужны ему как воздух. Пусть так — связанный и под конвоем работорговцев. Но зато без проклятых браслетов подавляющих волю, без постоянно контролировавших каждый его шаг магов, без вороха обязанностей перед семьей или страной, без давившей на него ответственности за чужие жизни. Он, наконец, смог осмыслить все происходившее с ним за эти два года.

Как это не странно. Но только теперь — оказавшись так далеко от родной Империи, в неизвестной стране (а возможно и в другом мире), без поддержки, без магии, без своих гайнов и даже без Лара. Он впервые за последние пару лет почувствовал себя свободным. Самим собой — Джаем ар-Сантаром, а не братом императора, носителем древней крови и пугалом для дворцовых магов. Этого хватило для того, чтобы юноша смог встряхнуться и перестать плыть по течению. Его жизнь и свобода принадлежали ему, и он готов был за них бороться.

Полдня наблюдений за захватившими его бандитами дали неутешительный результат. Эти типы хорошо знали свое дело. Но Джай не собирался сдаваться. Если он не мог сбежать в одиночку, следовательно, нужно было найти себе напарника. И хмурый гном как раз подходил на эту роль.

От идеи привлечь на свою сторону крестьян — юноша сразу же отказался. Эти дети полей выглядели слишком запуганными, чтобы от них можно было ожидать хоть какой-то помощи. Работорговцы их толком и не связывали. Так только для видимости опутывали запястья веревками. А они даже не пытались ослабить узлы. Казалось, эти люди вообще не стремились на свободу. Зато подгорник только и ждал удобного момента, чтобы сбежать.

Дело оставалось за малым — уговорить гнома действовать сообща. Но на удивление это оказалось не так то просто. Подгорник категорически отказывался замечать Джая. На обращенные к нему слова он даже не поворачивал головы, и вообще старательно делал вид, что кроме него на поляне вообще никого нет. Во время движения он всегда плелся в самом конце связки пленников на отдалении от остальных. Юноша уже начал подумывать о том, чтобы попытаться сбежать без его помощи. Но судьба, как всегда, распорядилась по-своему…

С самого утра бандиты вели себя беспокойно. Это выражалось во всем: в их напряженных взглядах, отрывистых движениях. В этот раз они не стали задерживаться даже на завтрак. Просто собрали вещи, а потом пинками заставили пленников занять свои места в цепочке. Поведение пленных тоже было необычным. Крестьяне и раньше вели себя тише воды, ниже травы. Но непривычная покладистость гнома откровенно настораживала.

Их гнали бегом несколько часов. Но ни один из пленников не посмел хоть как-нибудь выразить свое недовольство. Мало того, они бежали вперед с таким упорством, словно от этого зависела их жизнь. Даже гном не смел отставать, не смотря на то, что ему в отличие от остальных, приходилось тащить еще и тяжеленные колодки.

Джай старался не выделяться из общего строя. Что впрочем, не мешало ему думать. А мысли были не утешительные. Пленники стали такими покладистыми явно не просто так. В отличие от него эти люди (и не только люди) знали что-то такое, что заставляло их бежать вперед не жалея сил. Впрочем, очень скоро юноша узнал, что именно. Потому что маг самоучка, до этого бежавший в самом конце отряда, догнал вожака и что-то ему сказал. Тот недовольно поморщился, но дал знак остальным.

Похоже, схема действий у бандитов была давно отработанной. Стоило вожаку подать знак, как все они бросились к пленникам. Связанные люди, то ли предчувствуя, то ли зная, что сейчас произойдет, суетливо бросались в стороны. Но общая веревка не давала им разбежаться, не оставляя ни одного шанса на спасение. Крестьяне погибли сразу. Им хватило нескольких ударов в горло или в грудь. Джая спасла его отточенная в тренировках реакция — от первой атаки он успел увернуться. Краем глаза юноша заметил, что гному удалось отбить клинок, нацелившийся ему в живот, кандалами. Но потом ему стало не подгорника. Потому что уже двое бандитов пытались покончить со строптивым пленником. А умирать Джаю ох как не хотелось.

Несколько мгновений ему невероятно, просто невозможно везло. Кинжал, нацеленный ему в грудь, оказался достаточно острым, поэтому с первого раза перерезал удачно подставленную веревку, отделив юношу от остальной связки пленников. Потом Джаю удалось уйти в перекат и избежать еще одного удара. Конечно, его удача не могла длиться вечно. Но пока он был жив и был готов сражаться за свою жизнь. Еще один перекат, и чужой клинок промелькнул очень близко от его лица. Одно крошечное мгновение, которое в итоге стало решающим, потому что в воздухе просвистели стрелы, и бандиты стали падать один за другим. Тот, который наседал на Джая, получил стрелу в сердце. Он умер еще до того, как упал на землю. Его напарник был ранен в шею и выронил меч. Рядом раздавалась чья-то ругань.

Оглядевшись, молодой лорд увидел, что все бандиты мертвы. Из пленных удалось выжить только гному. Кстати, ругался именно он. Даже не пытаясь пригнуться, он подошел к телу вожака и отобрал у него ключи от своих кандалов. При этом он ни на мгновение не замолкал.

Молодому лорду и самому хотелось выругаться. Едва избавившись от одной ловушки, он сразу же угодил в другую. Пытаться бежать сейчас, не было никакого смысла. От стрел, пущенных с такой меткостью, не спасла бы и его тренированная реакция. Поэтому юноша замер на месте и постарался не привлекать к себе внимания. По крайней мере, до тех пор, пока не покажутся нежданные спасители (как бы они не оказались очередными бандитами).

Те не заставили себя долго ждать. Уже через мгновение из-за деревьев показались трое. Они не были похожи на бандитов, скорее на охотников. Но легче от этого Джаю не становилось, потому что чужаки оказались эльфами. Вернее, двое из них были эльфами, а один — полукровкой. А с появлением представителей этой расы, неприятностей у него всегда только прибавлялось.

Юноша следил за незнакомцами, стараясь понять, чего от них ожидать. Слишком необычно они выглядели (вернее, слишком отличались от своих собратьев, живших в Итиль Шер). Пожалуй, кроме характерных особенностей эльфийской внешности, у них не было ничего общего. Начиная с того, что эти эльфы коротко обрезали волосы (а в Хаганате Джай не видел ни одного стриженого древнего). Они были одеты в одинаковые костюмы, больше напоминавшие форму егерей. Кроме того, эти эльфы вели себя совершенно по-другому.

Древних из Итиль Шер отличала манера поведения. Выработанные годами привычки, ощущение собственного превосходства и величия своей расы по сравнению с варварством и необразованностью короткоживущих позволяли им смотреть свысока на потуги людей хотя бы приблизиться к их величию. Они держали головы гордо поднятыми, и в их взглядах всегда угадывалось этакое снисхождение и даже высокомерие.

Эти новые эльфы были не такими. Они выглядели, ходили и говорили совершенно «по-человечески». И ничем не отличались от обыкновенных наемников-людей.

Полукровка сразу же направился к гному. Судя разговору, который между ними завязался, они прекрасно знали друг друга. Зато два оставшихся эльфа теперь не сводили глаз с Джая. И молодому лорду стало очень неуютно от такого внимания. Мало ли что было у них на уме. Когда один из древних подошел ближе и вытащил кинжал, юноша был готов к чему угодно. Вплоть до того, что его снова попытаются убить. Но эльф только перерезал веревку, связывавшую его запястья.

Повисшую было тишину разорвал гном:

— Ну и долго мы здесь будем прохлаждаться? Еще не хватало наткнуться на отряд охраны.

Избавившись от кандалов, подгорник стал заметно благодушнее.

— А ты везунчик, парень, — заметил он, скептически осмотрев Джая, — смотри не растеряй свою удачу, спрячься куда-нибудь подальше и забудь обо всем, что видел и слышал. Если, конечно, хочешь жить.

Юноша хотел ответить, что совершенно согласен с предложением гнома, но не успел. Потому что вмешался один из эльфов:

— Он пойдет с нами, — заявил тот таким категоричным тоном, что сразу стало понятно, кто в этой компании имел решающий голос.

Гном озадаченно промолчал. А Джаю достался от древнего такой хмурый взгляд, что юноша решил придержать свои возражения при себе. В конце концов, ему было совершенно все равно — куда идти. Прежде чем пытаться пробраться обратно к порталу (а что-то подсказывало молодому лорду, что попасть на родину он сможет только через него), стоило разведать обстановку. Так почему бы не начать с поселения местных эльфов, или куда там эти наемники-охотники собрались его вести.

Древние провел и их своими тропами, что совсем не удивила Джая. После марафона, который ему прошлось пройти с Даниэлем в Хаганате, пространственные перемещения уже не казались чем-то небывалым. Зато гном заметно нервничал. Он беспокойно оглядывался по сторонам, то и дело бросал настороженные взгляды на проводников. Но эльфы демонстративно не обращали внимания на его намеки. Даже полукровка теперь не подходил к подгорнику, старательно имитируя безразличие старших.

Когда они, наконец, добрались до цели — гном заметно расслабился. Зато пришла очередь Джая тревожно оглядываться по сторонам. Он ожидал увидеть лагерь в лесу или перевалочный пункт. Вместо этого эльфы вывели их к поселку. Даже скорее небольшому городку. Во всяком случае, укрепления вокруг этого поселения были серьезными, да и размерами оно значительно превосходило обычный поселок.

— Где мы? — спросил Джай.

— Вольный город Аст, — ответил донельзя довольный гном.

Почему город был «вольным» юноша не стал уточнять. Решил, что сейчас этот вопрос был не главным. Гораздо важнее было выяснить, зачем эльфы его сюда привели и что от него хотят. Не просто же так они решили его проводить. Так как на главный вопрос не было ответа, молодой лорд по привычке отмечал детали, стараясь пока не делать определенных выводов.

Город был окружен частоколом из бревен в два человеческих роста. Строили его добротно и на совесть (местные жители явно заботились о своей безопасности). Кроме того, из-за частокола выглядывали несколько вышек для наблюдателей, которые отнюдь не пустовали. Вход в город защищали массивные ворота, створки которых сейчас были распахнуты. Но две пары стражей, одетых в облегченные кожаные доспехи, представляли серьезную преграду на пути любого желающего попасть в Аст без разрешения. Они как раз досматривали телегу какого-то крестьянина, когда Джай и остальные подошли к воротам. Юноша думал, что им устроят настоящий допрос. Все-таки компания из эльфов, гнома и человека — далеко не обычна. Но на них вообще не обратили внимания. Старший эльф обменялся кивками с начальником охраны, и они беспрепятственно прошли за ворота.

Честно говоря, город Джая не порадовал. Может быть, он и был «вольным», но на полноценный город в его понимании ну никак не тянул. Так, большая деревня. Молодой лорд видел такие тысячу раз. Одноэтажные, в редких случаях двухэтажные, деревянные домики. Ни намека на водопровод и канализацию. А из всех достижений цивилизации только мощеная площадь перед воротами. И все это приправлено гулом голосов, грохотом проезжавших телег, бряцаньем металла и такой непередаваемой смесью запахов, что Джаю на мгновение захотелось сбежать обратно в лес. А, судя хмурому выражению на лицах эльфов, он был в этом желании не одинок.

Впрочем, даже в этом захолустье, оказалось, было на что посмотреть. Молодой лорд с интересом вертел головой по сторонам. Он еще никогда не видел такого смешения рас, как в этом месте. Здесь эльфа, гнома и человека можно было встретить не просто на одной улице, но и в одной компании. И никто не считал это чем-то из ряда вон выходящим. Мало того, больше половины населения города составляли полукровки. Но если полуэльфов он уже видел (в Хаганате на них насмотрелся), то люди с примесью гномьей крови для него стали настоящим откровением. Ведь подгорники ни за что, даже под страхом смерти, не позволили бы появиться подобному потомству. Это было даже прописано в их законах.

Но в Валиане, похоже, действовали свои законы. И не только для гномов. Только правило о невмешательстве в дела другой расы, наверное, было универсальным. Как и главный закон вселенной — ни одно доброе дело не бывает бесплатным.

— В Асте живут гномы твоего клана? — спросил у подгорника старший эльф.

— Есть здесь у меня знакомые. Будет чем расплатиться с охотниками за спасение, — ответил тот. После чего они вместе с полукровкой скрылись в проулке.

— У меня нет в этом городе знакомых, — сообщил Джай, прежде чем такой же вопрос зададут и ему.

Эльфы никак не отреагировали на его заявление. Словно они и не ожидали ничего другого.

— Ты сможешь написать кому-нибудь послание? — поинтересовался один из них.

— Нет.

— Кто-то сможет за тебя поручиться?

— Никто не станет за меня платить, — покачал головой молодой лорд. Про себя подумав, что хозяйка белого замка, возможно, за него и заплатила бы. Но рассказывать об этом своим нежданным спасителям он не собирался.

Джай ожидал чего угодно от пожелания убираться как можно дальше до предложения отработать долг своими руками. Но вместо этого эльфы только переглянулись и приказали ему идти за ними. У древних явно имелись на него планы.

Они привели его в трактир. Заведение выглядело не слишком респектабельно. Но, учитывая общее впечатление от города, хозяин этого места должен был неплохо зарабатывать. Посетители в трактире были, и это в середине дня. Так что вечером тут наверняка было полно народу.

Трактирщик оказался полукровкой. От эльфов ему досталась только неестественно зеленые глаза миндалевидной формы, которые забавно сочетались с рыжей шевелюрой. В остальном, он выглядел, как обыкновенный человек (даже форма ушей у него была совершенно человеческой). К счастью, характером он тоже пошел не в эльфийскую родню (с высокомерием древних в трактире много не заработаешь). Он поприветствовал охотников широкой улыбкой, как хороших знакомых. Мельком взглянул на Джая, но спрашивать пока ни о чем не стал. Впрочем, уже через мгновение стало понятно почему. Вместо того чтобы предложить им столик в общем зале, трактирщик проводил их в отдельную комнату, подальше от посторонних глаз. И уже там начал расспросы.

— Давненько не виделись, Рейм, Тас, — поздоровался он, — что вас занесло в наш благословенный Аст? Неужели в герцогстве не хватает работы для доблестных охотников?

— Приветствую тебя, Тирис, у нас есть для тебя поручение, — ответил старший эльф.

А Джай невольно прислушался, потому что тот говорил на эльвандаре. Но насколько же он искажал древний язык. Из плавного и мелодичного пения превратив его в грубый речитатив, переполненный шипящими и рычащими звуками.

— Опять шпионские игры, — переходя на тот же язык, ответил трактирщик.

Оказавшись вдали от посторонних глаз, он уже не выглядел таким довольным жизнью (теперь не было необходимости притворяться). А появлению этой парочки эльфов он совсем не обрадовался.

— В последний раз мы все обсудили. Я выполняю задание. После этого больше никаких поручений, — добавил трактирщик.

— Мы держим слово, — ответил эльф. — Никаких заданий. Только моя личная просьба.

— И почему мне кажется, что сути это не меняет?

— Мне нужно, чтобы ты присмотрел за этим человеком. Я заплачу за комнату и еду для него.

— Его разыскивают? — нахмурился хозяин трактира.

— Нет. Он не преступник. И никак не связан с теми, кого ты опасаешься, — непонятно ответил эльф.

— Так в чем проблема? Если ты платишь, то пусть остается, — пожал плечами трактирщик, с интересом рассматривая молодого лорда.

Судя по выражению его лица, ничего необычного, способного заинтересовать эльфов, он в нем не увидел. Но, зная этих двоих, предположения строил одно невероятнее другого.

— Мне нужно, чтобы, когда я вернулся, он все еще был здесь.

— Предлагаешь устроить слежку за мальчишкой? Не проще ли было бы запереть его в комнате?

С каждой фразой этого разговора Джаю становилось все больше не по себе. Злополучные эльфы ни на миг не сводившие с него глаз ни в лесу ни в городе, не оставляли ему ни одного шанса на побег. А теперь еще и договаривались оставить его под замком. Уж не собрались ли они нажиться на нем другим способом? Учитывая, что в Валиане процветало рабство (Лар был ярким тому примером), ситуация складывалась нерадостная.

Продолжение разговора было более обнадеживающим, но делать выводы молодой лорд пока не спешил.

— Не нужно ограничивать его свободу, — ответил эльф. — Он не преступник и не заключенный. Просто приставь к нему кого-нибудь, займи его делом. Мальчишка еще должен отработать свое спасение. Так что можешь загрузить его работой. В остальном — пусть делает, что захочет.

— Ладно, я понял, — кивнул трактирщик, — только я потребую ответной услуги Рейм.

— Чего ты хочешь?

— После этого ты больше здесь не появляешься и забываешь о моем существовании. Даже если мир перевернется и начнется второй исход.

— Договорились, — согласился охотник.

— И почему мне кажется, что я об этом пожалею? — вздохнул трактирщик и, переходя на всеобщий язык, добавил. — Что ж, парень, наши общие знакомые рассказали, что тебе сейчас не куда податься, и ты хочешь немного подзаработать. Могу взять тебя с испытательным сроком, скажем в пару седьмиц. Поработаешь в трактире, а там видно будет.

Джай сделал удивленное лицо, как если бы это предложение стало для него неожиданностью. А потом с недоумением посмотрел на эльфов.

— Полагаю, это предложение, от которого я не могу отказаться? — спросил он.

— Ты все еще должен нам, человек, — напомнил охотник с таким видом, что спорить с ним сразу же расхотелось. — Мы вернемся через несколько дней, так что у тебя будет возможность расплатиться.

Эльфы распрощались с трактирщиком, и тот проводил их с заметным облегчением. Похоже, он тоже успел убедиться, что от этого племени одни неприятности. Вернувшись обратно в комнату, хозяин трактира задумчиво посмотрел на Джая.

— Не советую сбегать. Эта парочка, при желании, кого угодно из-под земли достанет, — неожиданно заявил он.

— Меня так легко прочитать? — хмыкнул молодой лорд.

Угрозы от своего собеседника он не ощущал, поэтому позволил себе небольшую откровенность.

— Да нет. Просто я на твоем месте думал бы именно об этом, — пожал плечами трактирщик. — Поэтому и предупреждаю. С эльфийскими охотниками лучше не связываться. Эти типы… никогда не знаешь, что у них на уме. Но если уж они что-то вбили себе в голову, то не отступятся даже под страхом смерти.

— Но что им от меня надо?

— А это уже тебе лучше знать. Меня только попросили присмотреть за тобой несколько дней.

Судя по выражению лица, хозяину трактира не терпелось подробнее расспросить юношу о том, кто он так такой, и как очутился в компании эльфов. Похоже, «необычность» Джая бросалась в глаза намного сильнее, чем он сам предполагал. И рыжий трактирщик никак не мог определить, кого же он видит перед собой. Вернее, какие неприятности может принести ему странный мальчишка, которого подбросили ему эльфы.

— В моем трактире не держат дармоедов, — переходя на деловой тон, заявил он. — Рейм сказал, что ты ищешь работу…

Получив утвердительный кивок, он спросил:

— Что ты умеешь?

Вот на этот вопрос Джай и не смог толком ответить. Казалось бы, «умел» он очень многое. Вот только умения эти были специфическими. Его воспитывали, как лорда, а не как слугу. Он изучал политику, экономику и многие другие вещи, которые вряд ли заинтересовали бы владельца трактира. Неплохо владел мечом, но с его комплекцией, ему пришлось бы очень долго доказывать свое мастерство. А это, во-первых, привлекло бы ненужное внимание. А во-вторых, не известно, как местные жители отнеслись бы к подобному. Вдруг у них введены какие-то запреты на оружие (слишком мало мечников он видел на улицах Аста). Можно было попробовать поработать с бумагами. Но юноша не был уверен, что маг-недоучка вместе со знаниями языка научил его еще письму. А хуже всего то, что он не знал самых обыденных вещей. Например, какие здесь ходили деньги, и сколько стоил тот или иной товар. Какие взаимоотношения между представителями разных рас. Существуют ли какие-нибудь табу, о которых знает каждый местный ребенок, но даже не догадывается он сам. Да он даже не знал титула местного правителя. То есть фактически мог выдать себя не только каждым действием, но любым неосторожно произнесенным словом. Причем, ему самому даже в голову бы не пришло, что он делает что-то не так.

Наверное, его молчание слишком затянулось. Потому что снова заговорил трактирщик:

— Н…да. И где только Рейм тебя такого нашел? Ладно, побудешь пока в помощниках у Лиены, а там видно будет.

Джаю не оставалось ничего другого, кроме как кивнуть. В конце концов, сбежать можно было и позже, когда это тип перестанет настороженно следить за каждым его шагом. Эльфы вернуться только через несколько дней. Так что время еще оставалось. А охотники они там или нет, все равно ничего хорошего от них ждать не стоило.

Словно прочитав его мысли, хозяин трактира продолжил:

— Тебе не стоит бояться Рейма. Если бы он хотел причинить тебе вред, то не привел бы в город, а отправил в эльфийский поселок. Уж оттуда бы ты точно не бежал.

Юноша снова кивнул, но слова трактирщика его не убедили. Когда за тобой охотятся все кому не лень, перестаешь верить в добрые намерения кого бы то ни было.

Побег он решил пока отложить. Стоило осмотреться в этом Асте. Тем более что запирать его в комнате действительно никто не собирался. Джай убедился в этом, когда трактирщик представил ему ту самую Лиену, которой он должен был помогать (вернее, которая должна была за ним присматривать). На вид ей можно было дать лет шестнадцать. Невысокая, с задорно вздернутым носом и россыпью веснушек на щеках, она скорее была миленькой чем симпатичной. Не слишком стройная, не достаточно фигуристая, но при этом жизнерадостная и неугомонная. Она работала служанкой в этом трактире, и, судя по рыжей шевелюре, приходилась трактирщику родственницей (явно не дочь и не сестра, какая-то седьмая вода на киселе). В обязанности девушки входила уборка главного зала и комнат, иногда она помогала на кухарке, если той не хватало рабочих рук, или ходила за покупками. Все это Джаю сообщили сразу, стоило только трактирщику заикнуться о новом помощнике. После чего на юношу полился такой поток информации о жизни девушке, о трактире и самом замечательном в мире городе во всем Валиане, что юноша едва удержался, чтобы не сбежать от этого гейзера информации. Зато сразу стало понятно, почему хозяин заведения приставил к Джаю именно ее. Если от охранника-вышибалы юноша избавился бы запросто. То сбежать от этой вездесущей особы с задорным носиком и хитрющими карими глазами — не стоило даже пытаться.

Кое-как пережив допрос с пристрастием, юноша мысленно поздравил себя с тем, что вроде бы ничего лишнего не сболтнул. Хотя в искусстве выпытывания информации Лиене могли бы позавидовать все дознаватели императора вместе взятые. Она засыпала Джая целым ворохом вопросов. Причем, зачастую не связанных между собой. И спрашивала так, что не ответить было не возможно, иначе вопросов становилось в два раза больше. Придумать складную историю в таких условиях оказалось невероятно сложно. Поэтому когда девушка, наконец, оставило его в покое, Джай чувствовал себя как после изматывающей тренировки (вроде бы еще стоишь на ногах, но сил пошевелиться уже не осталось). Но задумчивый взгляд, брошенный ею напоследок, не позволил ему расслабиться.

Юноша и сам понимал, что его рассказ слишком явно пестрел дырами. Жил где-то далеко, чуть ли не в глуши; ничем особенным не занимался — помогал отцу с ведением хозяйства; был захвачен работорговцами. Сложнее всего оказалось опустить момент, как именно он попал к бандитам. Но переключить внимание девушки на «ужасы» жизни в плену ему все-таки удалось. О встрече с эльфами Джай рассказывал совершенно спокойно. По крайней мере, здесь ничего придумывать не пришлось. А потом мысленно поблагодарил всех богов за то, что девчонка не стала выпытывать у него подробности его жизни до плена. Иначе юноша попросту не знал, что ей рассказывать.

К счастью из кухни вынырнула кухарка, и озадачила девушку поручением. Той нужно было срочно бежать на рынок за какими-то приправами, которых осталось катастрофически мало. Джай было вздохнул с облегчением, но Лиена не собиралась расставаться с заинтересовавшим ее парнем так легко. Поэтому потащила его с собой.

Теперь, когда за спиной не маячила парочка эльфов, Аст выглядел намного дружелюбнее. Городок на самом деле оказался совсем неплохим. Конечно, ему было далеко даже до провинциальных городишек Империи (там, по крайней мере, уже строили каменные дома). Но в остальном, производил приятное впечатление. Дома, хотя и были деревянными, явно строились мастерами своего дела. Ставили их не на один десяток лет. Улицы выглядели ухоженными и чистыми. И это при отсутствии даже намека на канализацию. Кое-где стояли даже скамейки и были высажены небольшие клумбы с цветами.

Судя по внешнему виду местных жителей, они далеко не бедствовали. Джай не заметил на улицах ни одного нищего. А это уже говорило о многом. Вроде бы картина складывалась благоприятная. Но юноше все больше становилось не по себе. Слишком она отличалась от той, которую он видел в воспоминаниях Лара.

Лиена болтала не переставая. Но как это ни странно из ее болтовни удалось вычленить множество полезной информации. Аст действительно оказался особенным городом во всех отношениях. За счет того, что он располагался точно на границе двух провинций, на него не распространялась власть ни одного наместника. Вернее, наместники так и не решили, кому из них он принадлежит. Поэтому чтобы не обострять отношения, старательно делали вид, что не замечают существования Аста. А его жители в свою очередь прилагали все усилия, чтобы господа наместники о них не вспоминали. Кому захочется платить лишние налоги, и кормить за свой счет отдельный гарнизон. Уровень преступности в этом городке был предельно низким. Причем, как таковой стражи здесь не существовало. Просто сами жители были заинтересованы в том, чтобы у них не появилось необходимости обращаться к высшей власти. Поэтому и разбирательство производили самостоятельно, и приговор выносили сами. Причем законы в Асте во многом были даже жестче, чем во всем остальном Валиане. Здесь не существовало тюрем (на них пришлось бы тратить слишком много денег). Поэтому за тяжелые преступления, наказание было одно — смерть. За менее тяжкие — работы на благо города: на лесоповале или на стройке. За не слишком серьезные проступки, можно было отделаться помощью в уборке улиц.

Не смотря на суровые законы (а может, благодаря им) в Асте благополучно уживались представители всех рас и даже полукровки. Конечно, драки и скандалы были нередкими. Но серьезные стычки можно было пересчитать по пальцам одной руки.

Единственным минусом «вольного» города Лиена считала отсутствие в нем постоянного мага. Джай хотел расспросить ее об этом подробнее. Но в этот момент они, наконец, добрались до рынка, и девушка заспешила к прилавкам с товарами. Юноше же не оставалось ничего другого, кроме как стараться не отстать от нее и не потеряться в толпе. К тому же, ощущение слежки не оставляло его с момента, когда они подошли к рынку. Молодой лорд несколько раз оглядывался по сторонам. Но следившего за ним человека (или нечеловека) так и не нашел.

Рынок в Асте оказался точно таким же, как и все остальные рынки в мире: людным и шумным. Джаю пришлось пройти вслед за Лиеной чуть ли не через все продуктовые ряды. Зато потом девушка, в знак благодарности, потащила его к оружейным прилавкам. Должно быть, посчитала, что уж это место заинтересует любого парня. И честно говоря, не прогадала. Молодой лорд с интересом рассматривал выставленное на продажу оружие. В основном, оно было не лучшего качества. Но попадались и стоящие экземпляры, явно гномьей работы. У одного из прилавков Джай невольно замер на месте. Когда среди предложенного товара с удивлением увидел знакомое серебристое лезвие. Это был, несомненно, гайн. И его продавали вот так, не таясь, словно самый обычный клинок. Для человека, выросшего в Империи, это было дикостью.

Заметив интерес возможного покупателя, торговец стал расхваливать свой товар. Он предложил юноше рассмотреть оружие ближе. И молодой лорд не стал отказываться. Шероховатая рукоять привычно легла в его ладонь, и никаких сомнений не осталось. В его руке действительно был самый настоящий гайн (мелкие отличие вроде другого цвета рукояти и небольшой гравировки у основания клинка — не в счет).

— Господин собирается поступать на службу к наместнику? — между делом поинтересовался торговец.

— Это еще почему? — хмыкнул Джай и тут же пожалел об этом.

Потому что торговец посмотрел на него с явным удивлением. Но ситуацию спасла Лиена.

— Мой друг приехал из деревни, — сообщила она, после чего торговец сразу же потерял к ним интерес. Безденежные крестьяне его не интересовали. Поэтому Джай положил гайн обратно на прилавок и поспешил отойти. Не хватало еще, чтобы торговец начал задавать вопросы.

Но когда они выбрались с рынка, юноша все-таки спросил:

— Лиена, так что не так с этим клинком?

— Эльфийские гай-ан носят только солдаты личной охраны наместников, ну и гвардейцы правителя, — ответила девушка. — Не каждый может научиться ими владеть — слишком сложно…

— Эльфийские? — переспросил молодой лорд. — Значит это оружие эльфов?

После этого Лиена посмотрела на Джая с таким удивлением, как если бы он спросил, какого цвета небо. А юноша мысленно поклялся больше не задавать ни одного вопроса. Понимая, что еще один такой промах, и его или посчитают слабоумным, или, что вернее, сдадут местному заменителю стражи, как шпиона.

— Эльфам запрещено брать в руки гай-ан или любой другой меч, — сказала девушка.

«И давно?»- хотел поинтересоваться Джай, но промолчал. Впрочем, Лиена и без его расспросов продолжила:

— Лет двести назад эльфы убили наместника западной провинции. После чего правитель ввел в провинцию свою гвардию. Чтобы сохранить поселения, старейшины предложили выдать всех участников заговора. Правитель согласился, но в ответ потребовал, чтобы ни один эльф больше не брал в руки меч. Старейшины принесли клятву. Что-то связанное с магией крови, но теперь ее не может нарушить ни один эльф. Правда, это касается только чистокровных. Полукровки свободны от клятвы.

— Странная история, — протянул Джай скорее для того, чтобы хоть что-нибудь сказать.

— Странно, что ты ее не слышал. Ее даже дети знают, — ответила девушка.

Молодой лорд только пожал плечами и промолчал. Вот так замолкать ему в этот день приходилось не один раз. Лиена то и дело ловила его на незнании прописных истин. Хорошо еще, что она оказалась достаточно умной, чтобы не заострять внимание на его ошибках. А вместо этого спокойно объясняла, в чем он был не прав. Такое поведение девушки не могло не настораживать. Но в то же время, только благодаря ее участию, Джаю удавалось не привлекать к себе внимания и избегать неприятностей. А те появлялись буквально на каждом шагу.

Он чуть не нарвался на драку с местными гномами, заинтересовавшись необычными украшениями на их одежде. Как оказалось, это были символы клановой принадлежности подгорников. А такое пристальное рассматривание гномы восприняли, как намек на чистоту их крови (полукровкам полагались особые нашивки на одежду). Тогда Лиене едва удалось их убедить не устраивать драку прямо посреди улицы. Потом Джай умудрился оскорбить жреца местного культа. Честно говоря, когда этот странно одетый тип остановился перед ним и произнес непонятную фразу, модой лорд подумал, что это местный сумасшедший. Поэтому он его проигнорировал. Кто же знал, что на эту белиберду нужно было ответить уважительным поклоном и пожеланием всех благ, милостью богини с непроизносимым именем (Лиене пришлось повторить его трижды, прежде чем юноша смог выговорить этот набор звуков без запинки, и это с его тренированной памятью). Хорошо еще, что жрец спешил по своим делам и не стал устраивать скандал. Потому что, судя по его самодовольной физиономии, неуважительное отношение к себе любимому этот тип считал смертным грехом. Потом была озадаченная торговка, у которой, к несчастью, Лиене захотелось купить плодов, по виду очень похожих на яблоки. К несчастью, потому что она решила угостить ими Джая предварительно не объяснив, что перед тем как съесть их нужно очистить от тоненькой кожуры. Проклятая кожура оказалась настолько горькой, что у юноши невольно навернулись слезы. А торговка посмотрела на него такими глазами, что ему захотелось сквозь землю провалиться.

Словно прочитав его мысли, Лиена заспешила обратно в трактир. Так что больше они нигде не задерживались. Но полностью избежать неприятностей это не помогло. И нужно же им было практически у самого трактира нарваться на компанию эльфов. Древние явно куда-то спешили. Поэтому Джай понадеялся проскользнуть мимо них незамеченным. Но именно в этот момент, у корзинки, которую несла Лиена, отвалилась ручка. Девушка испуганно вскрикнула, а молодой лорд рефлекторно поймал падающую корзинку у самой земли. Покупки он спас, но и внимание к себе привлек. Но если уличные мальчишки и парочка прохожих всего лишь с любопытством посмотрели на него, а потом заспешили по своим делам. То эльфы сверлили его спину тяжелыми взглядами до тех пор, пока они с Лиеной не скрылись за поворотом.

Только добравшись до трактира, Джай почувствовал себя в относительной безопасности. Краем глаза заметив, что его спутница тоже вздохнула с облегчением. Наверняка, она рассказала обо всем трактирщику. Поэтому вместо обещанной работы в зале, тот откомандировал новичка на задний двор. Молодой лорд на его месте поступил бы точно так же. Убрал бы навязанного работника-постояльца подальше от посторонних глаз.

Особо работой его не загружали, задания давали больше для вида, но Джаю от этого легче не становилось. Его побег из мало-выполнимого становился нереальным. И не потому, что он не мог уйти (собственно, его никто и не держал), а потому что ему негде было укрыться. Если каждый встречный мог с легкостью распознать в нем чужака. Но юноша не собирался опускать руки. Его учили бороться до конца, и он боролся. Наблюдал, задавал вопросы, анализировал и запоминал все, что только могло помочь ему приспособиться. Особенности быта местных жителей, их традиции, их взаимоотношения…

Трактир был лучшим источником новостей. Здесь появлялись самые разные посетители, и при должно сноровке и наблюдательности, от них можно было получить много полезной информации. Да и Лиена не оставляла своего нового знакомого, с удовольствием отвечая на его вопросы. Какими бы глупы, с ее точки зрения, они ни были. Так что через пару дней Джай смог составить приблизительную картину мира, в котором оказался.

Валиан был единственным материком. Хотя на родине Джая, его назвали бы большим островом. Но в этом мире не существовало других крупных участков суши. Его со всех сторон окружала россыпь небольших островков, а дальше простирался бескрайний океан. И судя по исследованиям местных магов, больше ни материков, ни даже островов в их мире не существовало.

Валиан был густонаселен. Здесь приходилось уживаться трем расам: эльфам, гномам и людям. Что им пока благополучно удавалось делать. Эльфы высаживали для себя леса. Гномы за неимением приличных гор, осушали подводные пещеры. Люди, как существа, выживающие в любых условиях, благополучно селились у тех и у других, а заодно и по всему остальному континенту. Так что четкого разделения на ареалы не было. Впрочем, его в принципе не могло быть.

Всю территорию Валиана занимало одно единое государство с одноименным названием. Во главе стоял правитель, чей титул передавался по наследству. Причем, монархия здесь была абсолютной. Потому что никакого совета помощников и интриганов не существовало. Воля правителя (который, кстати, не имел определенного титула, его так и называли «правитель») выполнялась неукоснительно. И дело было вовсе не в армии (вернее, гвардии), которую имел только он. А в том, что он был сильнейшим магом на всем континенте.

Валиан оказался настоящим королевством магом. Страна была разделена на провинции, во главе которых стояли наместники (естественно маги). Наместники назначали своих градоначальников и глав городских гарнизонов, которые тоже были магами. Таким образом, маги полностью контролировали весь Валиан. И контроль этот был очень разным.

Правитель редко вмешивался в дела наместников, и в своих провинциях они были всесильными, перекраивая их по своему усмотрению. Поэтому жизнь на разных концах континента значительно отличалась. Например, наместник северной провинции был любителем драконов. Поэтому половину земель превратил в питомники для разведения этих ящеров. Но, не смотря на то, что жилых площадей там осталось не так уж много, жители не спешили оттуда уходить. Потому что законы там были вполне либеральными, да и работы в питомниках всегда хватало.

Гораздо хуже приходилось населению соседней провинции. Их наместник был большим выдумщиком и экспериментатором. В последнее время он увлекся заклинаниями погоды, поэтому на провинцию то и дело обрушивались стихийные бедствия: то наводнения, то землетрясения, то ураганы. Но жители там были подготовленными. В свое время наместник озаботился снабдить их таким количеством защитных артефактов на все случаи жизни, что они могли бы спокойно пережить даже небольшой катаклизм. Поэтому из провинции они особенно не бежали. Да и куда им было бежать, если дела в других частях материка были не лучше?

Чудаковатые северяне хоть и создавали своему населению кучу проблем, но, по крайней мере, позволяли им жить своей жизнью. В остальных же провинциях существовали четко регламентированные законы, которые были далеко не так либеральны. Налоги, повинности и постоянный контроль — вот на что опирались наместники. Кстати, менялись они редко. Учитывая продолжительность жизни магов, один человек мог занимать пост наместника несколько сотен лет. И среди них не было ни одного эльфа, или гнома — только люди.

В общем Валиан оказался полной противоположностью родного мира Джая, где маги сами отказались от роли правителей. А еще здесь было узаконено рабство. Хотя и с множеством поправок и ограничений, но самое настоящее рабство. Когда один получает абсолютную власть над другим. И никто не считал это чем-то из ряда вон выходящим.

Рабом мог стать представитель любой расы. Эльфу, гному или человеку, совершившему серьезное преступление, предлагалось на выбор или добровольное рабство, или смертная казнь. Кроме того, в рабстве можно было оказаться за долги. Дети, рожденные от рабов, тоже считались рабами. И все это не только подтверждалось соответствующими законами, но и настолько глубоко вошло в быт, что воспринималось, как нечто само собой разумеющееся.

Так что картина складывалась очень неоднозначная. С одной стороны, Валиан был просто идеальной страной. Здесь не только никогда не было войн, но и крупных локальных конфликтов. Существовали четко регламентированные законы, которые неукоснительно исполнялись большей частью населения. Власть правителя была неоспорима. Но именно поэтому ситуация была не такой уж радужной. Слишком многое замыкалось на личность одного. Валиан казался зеркальной копией Ванаана (даже названия оказались схожими), только доведенной до совершенства. Вернее, это Ванаан был карикатурой на это место, словно страшный сон-напоминание о том, во что может превратиться мир, если у власти окажется безумец. И грань, разделявшая их, была тоньше волоса…

Но от проблем мирового масштаба приходилось возвращаться к насущным делам. Через три дня в Аст вернулись эльфы-охотники, и Джая поставили перед фактом, что его хотят видеть в эльфийском поселении. Он особо и не сопротивлялся. Стоило выяснить, зачем он понадобился этим типам. Да и на жизнь местных эльфов хотелось посмотреть. А главное — нужно было убираться из этого «свободного» города, потому что постоянно ощущение слежки уже раздражало.

Добирались привычными эльфийскими тропами. Да и место назначения выглядело вполне ожидаемо: лес как лес. Такой же, как и в Империи, разве что чуть более ухоженный. Поселок эльфов тоже не привлекал особого внимания. Но молодой лорд не ожидал, что тот будет выглядеть настолько убого. Небольшие домики-шалашики, сплетенные из ветвей. Вьющиеся между ними утоптанные дорожки и живая изгородь вокруг всего этого «великолепия». Даже на толковую деревню это не тянуло. Впрочем, свое мнение юноша благоразумно решил оставить при себе. Когда в тебя целятся из сразу из трех луков, как-то не до комментариев. Да и лица местных эльфов отнюдь не отличались дружелюбием. На Джая смотрели, как на врага. Если бы не сопровождавшая его парочка конвоиров-проводников, юношу расстреляли бы на месте. А так — только продержали за чертой поселения почти час, но потом все-таки впустили внутрь.

Рассмотрев деревню, молодой лорд решил, что эльфам в Валиане жилось совсем не хорошо. Насколько он успел изучить этот народ, для них было очень важным соблюдение традиций, своих исконно эльфийских ритуалов, которые буквально наполняли их жизнь. Здесь же эльфы отказались вообще от всего. Их одежда, манера поведения, их быт — все было позаимствовано от людей. Между собой он разговаривали даже не на той пародии на эльвандар, которую уже слышал Джай, а на том же языке, что использовали в Асте. Если бы не заостренные кончики ушей и характерные черты лица, их запросто можно было бы перепутать если не с людьми, то с полукровками. А ведь в поселке собрались только чистокровные эльфы.

Додумать, каким образом древние дошли до такой жизни, он не успел. Они пришли к небольшой беседке, искусно спрятанной среди деревьев. Конвоиры дали знак остановится, но Джай и сам невольно замер на месте, пораженный зрелищем которое увидел. В беседке в удобном плетеном кресле расположился эльф, и этот эльф выглядел… старым. Морщины избороздили его лицо, уродуя некогда идеальные черты. Непривычно-короткие волосы были абсолютно седыми. А тело выглядело немощным. Но взгляд оставался ясным, хотя и заметно усталым.

— Старейшина, этого полукровку мы встретили на границе восточной провинции. Его захватили работорговцы, — сообщил охотник-конвоир на эльвандаре (похоже, он здесь использовался в качестве особого тайного языка). — Кровь нашего рода сильна в нем, но мы не смогли определить из какой он ветви, а он отказался назвать себя.

— Ты как всегда бдителен, Рейм, — ответил старик. — Сейчас нам пригодились бы даже крохи дара. Жаль, что это дитя не сможет управлять своим еще много лет.

— Мне не стоило его приводить?

— Ты правильно поступил. В любом случае мальчику нужен учитель. Но сначала я хотел бы с ним поговорить. Оставьте нас наедине.

— Да, старейшина, — ответил охотник. Он и остальные конвоиры отошли на пару шагов, а старый эльф сжал артефакт, висевший на его запястье. Тут же пропали все посторонние звуки, и Джай понял, что тот активировал заклинание тишины.

— Подойди ближе, дитя, в артефакте осталось не так много силы, чтобы расходовать ее понапрасну, — сказал старик.

Юноша подошел и церемонно поклонился, приветствуя главу эльфийского поселка, а возможно и всех остальных эльфов этой провинции (читалось что-то такое в глазах старика). И получил в ответ одобрительный кивок.

— Ты прекрасно держишься: спокоен и почтителен, уверен в себе. Некоторые думают, что даже слишком уверен в себе, — старик кивнул на эльфов-охотников, а потом продолжил:

— Магия моего народа сильна в тебе, но я не чувствую родственной крови. Кто ты, дитя?

— Человек, — ответил Джай.

— Ты говоришь правду и в то же время лжешь, — задумчиво протянул эльф. — Полезное умение. Хотел бы я встретиться с твоим учителем…

— Это не возможно. Он умер.

— Жаль. Тогда хотя бы назови его имя. Возможно, я знал его.

— Не думаю, — покачал головой молодой лорд. — Его звали мастер Риам, и он тоже был человеком.

— Маг… что ж, этого следовало ожидать, — кивнул старик, — только они сохранили древние знания. Ты же понимаешь язык моего народа?

Джай задумался на мгновение, а потом ответил на эльвандаре:

— Да, я знаю ваш язык.

Не то, чтобы он собирался раскрывать свои карты, но эльфа стоило заинтересовать. Достаточно, чтобы от него можно было получить полезную информацию.

— Истинная речь? — удивленно хмыкнул старик (в это раз он говорил уже не на том грубом наречии, которое использовали местные эльфы). — Не думал, что ее еще кто-то помнит. Ты полон загадок, мальчик. Кто же ты на самом деле?

— Я и сам хотел бы это знать, — честно ответил Джай.

— Снова недоговариваешь, — протянул эльф. — Но это твое право. У тебя есть время, чтобы решить…

— Решить, что?

— Какой путь ты выберешь. Хотя в тебе больше человеческой крови, твой магический дар слишком силен, чтобы остаться незамеченным. Так что у тебя есть выбор: остаться с нами или примкнуть к человеческим магам.

Эльф замолчал, и молодой лорд посмотрел на него с недоумением. Он то думал, что его сейчас начнут уговаривать.

— Мне нет смысла тебя убеждать, — словно прочитав его мысли, продолжил старик, — что бы ты не выбрал — твой выбор не принесет тебе ни достатка, ни славы. Пройдет еще не мало лет, прежде чем ты сможешь самостоятельно использовать свой дар. Поэтому для магов ты будешь всего лишь дополнительным источником силы, который они станут использовать по своему усмотрению. Вряд ли, ты сможешь когда-нибудь переступить ступень ученичества. Если же решишь остаться у нас — я найду для тебя подходящего учителя. Но тогда обратной дороги уже не будет.

— Клятва верности? — хмыкнул Джай.

— Сейчас тяжелые времена. Мир в провинциях держится только на магии наместников и мечах их солдат. Но на каждую силу всегда найдется другая сила. Скоро наступит момент, когда каждому придется выбирать, на чьей он стороне. У тебя пока еще есть время, мальчик, — с тяжелым вздохом эльф откинулся на спинку своего кресла.

В беседке снова повисла тишина. И ее опять нарушил молодой лорд.

— Война так необходима? — поинтересовался он.

— Она неизбежна, — ответил эльф. — Даже странно, что она до сих пор не началась. Твой учитель должен был рассказывать тебе о прошлом, мальчик. Что ты знаешь о том, как возник Валиан, а как в нем появились народы, которые населяют.

— Была война между магами, которая едва не уничтожила мир, — ответил юноша.

— Была война между человеческими магами, которая уничтожила мир, — поправил его старик. — Один из них обладал могущественным даром. Настолько сильным, что он возжелал изменить мир, подчинив его. Остальные маги, объединившись, выступили против него. Но их общих усилий не хватило, чтобы остановить одного. Тогда они решили провести ритуал, который позволил бы им получить могущество. Используя магию и жизнь одной из сильнейших магичек того времени — королевы нашего народа — они провели запретный ритуал и призвали силу создателя мира. Но они забыли, что созиданию всегда предшествует разрушение. Вместе с Сотворяющим пришла Разрушающая. И она уничтожила мир. Погибли человеческие королевства, рассыпались в прах древние горы гномов, а вместе с ними исчез и наш священный лес. Спастись удалось немногим. Тот великий маг создал портал, через который увел часть своей армии. Так появился Валиан, и он стал его первым правителем. Человек создал его таким, каким захотел. Миром, где правят маги. Но он не смог воссоздать гармонию прошлого мира ни для одной из рас. Эльфы, оставшись без своей святыни — священного леса, начали стареть и умирать гораздо раньше положенного срока. Как и гномы, которым не нашлось места в Валиане. Им пришлось осушать подводные пещеры, чтобы воссоздать хотя бы подобие прошлой жизни. Недовольство зрело и среди людей. Власть наместников безгранична, но не всегда справедлива. Так что бунты были всегда. Но сейчас мы на пороге чего-то намного серьезнее, чем отдельные стычки… и времени осталось немного… Подумай об этом и сделай свой выбор. Надеюсь, тебя не напугал мой рассказ?

— Скорее, удивил, — ответил Джай, а потом спросил, — зачем вы мне все это рассказали?

— Просто показалось, что тебе стоит знать о том, что действительно произошло, мальчик, который знает истинную речь. К тому же, в моих словах нет ничего такого, что стоило бы скрывать. Или я просто пытаюсь тебя убедить выбрать нужную сторону, — хмыкнул старейшина.

— Мне нужно время, чтобы подумать, — ответил Джай.

— Я понимаю, — ответил эльф. — К сожалению, тебе нельзя остаться в нашем поселке. Тебе ведь некуда больше пойти?

Юноша кивнул в ответ, и старик продолжил:

— Тогда охотники проводят тебя в Аст и помогут там устроиться. Береги себя, мальчик. Я хотел бы, чтобы мы продолжили наш разговор. Возможно, в следующий раз ты будешь более откровенен.

Возвращались в город опять эльфийскими тропами. Но в этот раз Джай даже не пытался оглядеться вокруг. Рассказ старейшины добавил несколько кусочков к головоломке событий прошлого. Но и вопросов прибавил немало. Да еще и сообщение о том, что война в Валиане не за горами, тоже не обрадовало молодого лорда. Как будто не хватало других проблем. А самым противным было ощущение, что его снова загоняют в угол. Но юноша пока и не догадывался о том, как мало времени у него осталось.

Знакомый трактир встретил Джая, привычным шумом. Посетителей было немного — чуть больше десятка. В основном местные жители. Кроме странной троицы в наглухо закрытых плащах. Они пристроились в углу возле входа, поэтому не бросались в глаза. Но, едва переступив порог трактира, молодой лорд сразу обратил на них внимание. Как и эльфы, которые вошли следом за ним. Их было трудно не заметить. Ведь стоило Джаю войти, как эти трое тут же поднялись на ноги и схватились за оружие.

Чего-то подобного юноша ожидал (затишье последних дней явно затянулось). Гораздо больше его удивило поведение остальных посетителей трактира. Стоило незнакомцам обнажить мечи, как в зале тут же повисла тишина, которую нарушал только звон монет о деревянные доски столов. Пустые и полные тарелки были отодвинуты с одинаковым безразличием, как и кружки с еще недопитым пивом. А потом все эти люди и нелюди молча вышли вон. Причем они действовали без спешки — стараясь не делать резких движений, но при этом он не выглядели напуганными. Как если бы все происходящее для них было чем-то само собой разумеющимся.

Последним из зала вышел хозяин трактира. Дверь на кухню, которую он закрыл за собой, захлопнулась с громким щелчком. Этот звук послужил сигналом для троицы — они почти синхронно откинули капюшоны, а потом и сбросили плащи. Один человек и два полукровки с примесью эльфийской крови. В их внешности не было ничего необычного — наемники, как наемники. Так что сначала юноша не сообразил, почему так напряглись эльфы-охотники, которые в отличие от остальных не покинули зал. И только потом понял, что было не так. Двое из чужаков были вооружены обычными клинками, зато третий держал в руках гайн. А это означало, что в этот раз его настигли не очередные бандиты, а ни много, ни мало — солдаты наместника. Молодой лорд даже догадался, какого именно (вернее, какой). Изображение белого замка промелькнуло перед глазами, и видение это было далеко не радужным. Но у него не осталось времени предаваться воспоминаниям, потому что троица слаженно шагнула вперед.

Сбоку тихо прошелестели кинжалы, извлекаемые из ножен — эльфы готовились подороже продать свою жизнь. Но, как оказалось, стоила она совсем немного. Несколько мгновений, выигранных за счет преимущества древних в скорости, и два безжизненных тела остались лежать на полу трактира. Только Джай этого уже не увидел. Сильный удар, от которого он не успел увернуться — даже хваленая реакция не помогла — и мир для него погрузился во мрак.

Когда три подозрительных личности, одетые в наглухо закрытые плащи, вышли из трактира — улица была совершенно пустынна. Ставни ближайших домов оказались наглухо закрытыми. Поэтому никто не видел, как они вынесли оттуда еще одного человека, завернутого в плащ. Сверток погрузили в крытую повозку, которая ожидала за углом. Напоследок эти трое внимательно осмотрели улицу. Но ничего подозрительного они не заметили.

Вот только один наблюдатель у этого происшествия все-таки нашелся. Стоило повозке скрыться за углом, как из тени дома, что стоял напротив трактира, вышел человек. Невысокий, с неприметными чертами лица, одетый в неброскую одежду — один из тех, кто с легкостью затеряется в толпе. Но при этом, один из немногих, умеющих затеряться даже в пустоте. Он несколько мгновений смотрел вслед скрывшейся повозке, а потом быстрым шагом направился в противоположную сторону. Ему нужно было спешить. Сообщение о том, что человек, за которым он следил, захвачен, должно было прийти раньше, чем троица доставит свою посылку по назначению.

А в это время где-то очень далеко.

После отъезда императора Марана его дворец казался непривычно пустынным. Часть придворных отправились вместе с ним, кто-то разъехался по своим замкам и поместьям. Слуги стали вести себя тише и незаметнее. И даже сам дворец как будто замер в предчувствии беды.

В одном из бесчисленных залов (там, куда обычно не забредали посторонние) двое сидели друг напротив друга и медленно цедили вино. Хотя в бутылке осталось уже меньше половины, эти двое до сих пор не произнесли ни одного слова. Первым не выдержал эльф со странно светлыми почти седыми волосами (оставшись со своим собеседником наедине, он развеял маску, скрывавшую его истинный облик).

— Мы так давно не виделись, а тебе нечего мне сказать. Ты изменился…

— Это ты изменился, — покачал головой его собеседник, — если тебе уже нужны разговоры.

— Старший…

— Теперь просто Либиус, — перебил его старик. — Не стоит вспоминать о том, чего не вернуть.

— Да, не стоит, — согласно кивнул эльф. Он повертел в руках бокал с вином, наблюдая за бликами на рубиновой поверхности, а потом добавил, — жаль, что все заканчивается так нелепо.

Он хотел что-то еще сказать, но невольно замолчал. Потому что его собеседник громко рассмеялся в ответ. А ведь тот, кого теперь называли Каном, и предположить не мог, что такое вообще возможно. Он помнил старшего совсем другим: холодным и отстраненным, не способным ни на какие эмоции. Квинтэссенцией разума во плоти. Теперь же тот выглядел почти человечным.

— Почему ты так уверен, что все заканчивается? — наконец спросил старик.

— Совет высших, по крайней мере, большая его часть, выступит на стороне императора. Но в нем не будет единства. Ванаан будет проигрывать в числе, но выиграет в силе. Еще одна война магов окончательно разрушит все связующие нити. А до нее уже не далеко.

— Но время еще есть, — протянул старик.

— Ты… видишь? — пораженно выдохнул эльф. — Но ведь после того как ты вмешался тогда… ты же должен был потерять… но как?..

Если бы королева Мирримэль в этот момент увидела своего советника, то не поверила бы собственным глазам. На вечно бесстрастном лице древнейшего эльфа попеременно сменялись безграничное удивление, неверие, непонимание и обида.

— Ты повторяешься, — недовольно поджал губы старик. — Я же уже сказал тебе, что прошлого не вернуть. Зато играть с будущим очень интересно. Тебе тоже стоит попробовать, Кан.

— Ты что-то сделал, — внимательно следя за каждым его движением, протянул эльф, — как в тот раз. Снова вмешался. Но не прямо, а подстраивая вероятности. Сначала дитя древней крови оказалось в Итиль Шер, потом этот переворот у подгорников, смерть императора людей, этот мальчик из моего народа и маленький ванаанский маг, и еще… Но откуда ты узнал, что все сложится именно так? Просто доверился случаю? Нет, только не ты.

— Оказывается, жить — это так интересно, младший. Даже жаль, что мы этого раньше не понимали, — произнес старик. — Мир тоже хочет жить. Нужно только дать ему шанс.

— Никогда не отвечаешь на вопросы. Хоть что-то не изменилось, — хмыкнул эльф, а потом, становясь предельно серьезным, добавил. — Я понял, старший. И я хотел бы вступить в игру.

Несколько томительных минут Либиус просто рассматривал своего собеседника.

— Советник эльфийской королевы — это так мало для тебя, Кан, — наконец, сказал он. — Знания сами по себе бесполезны, если их не применять. Ты никогда не думал стать магом?

— Зачем? Еще больше ограничить себя? И закон невмешательства…

— Ты его уже нарушил. Вернее, его нарушил видящий, и расплатился за это. А Кан — эльф, маг, воин почти свободен в своих поступках.

— Почему именно магом? — спросил советник и сам же себе ответил. — Хотя среди высших сейчас неразбериха. Войти в совет будет легко. Но мне не удастся объединить их достаточно быстро.

— А это и не нужно. Пока просто заяви о себе. Ты всегда был слишком нетерпелив, младший, слишком категоричен. Не стоит всегда все делать самому. Иногда достаточно просто подтолкнуть нужного человека к нужной цели, и он достигнет даже большего, чем ты можешь предположить.

Эльф только кивнул в ответ. В свете последних событий прописные истины в словах Либиуса, превращались во что-то необъяснимое. Но Кан согласился, не пытаясь понять, просто принимая на веру слова того, кому привык доверять и подчиняться. Потому что, даже лишившись дара, его старший все еще оставался старшим. Он по-прежнему умудрялся слушать мир, уже не предвидя, а просчитывая вероятности. А главное, всеми силами старался сохранить равновесие. Истинный Хранитель. Наверное, единственный из них троих.

Эльф успел взять себя в руки. Но Либиусу не нужно было на него смотреть, чтобы понять, о чем тот думает. Он слишком хорошо знал Кана и прошлого, и настоящего. Люди, эльфы, гномы, маги и даже видящие — все они были давно изучены и вполне объяснимы. Их поступки можно было просчитывать на много ходов вперед. Но только здесь, по эту сторону портала. То же, что творилось с другой стороны, скрывала пелена, проникнуть через которою у бывшего видящего не хватало сил. А ведь сейчас главные события происходили именно там. Чувствовать себя слепым и глухим оказалось невыносимо. Либиус не привык полагаться на судьбу. Но в этот раз даже у него не оставалось другого выбора. Только ждать и надеяться, что удача не отвернется от юного лорда и в этот раз; что знаний и умений мальчика окажется достаточно, чтобы выжить; что в этот раз третий не останется в стороне и сложит оставшиеся кусочки головоломки. Потому что со своей стороны Либиус сделал уже все, что мог.

Он нашел дитя древней крови. И начало войны удалось оттянуть на эти такие нужные несколько десятков лет. Жаль, не получилось спасти предыдущего императора — его наследник оказался слишком молод и импульсивен. Высший совет до сих пор был разобщен. Но позволить магам собраться раньше, означало бы спровоцировать ванаанцев на активные действия. Это основные моменты, а ведь были еще тысячи мелочей, которое пришлось просчитывать, угадывать, сопоставлять. И не только в случае предстоящей войны, но и того, что будет после.

Бывший видящий откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, мысленно потянувшись далеко на запад. К самому Хребта мира, куда отправил свою армию молодой император.

Маран задумчиво смотрел на горы. Ни разу в жизни он видел их так близко. Нет, конечно, он бывал с посольством у гномов. Но та небольшая гряда, которая тянулась вдоль южной границы Империи, ни в какое сравнение не шла с Хребтом мира. Чьи пики оказались раз в три, а то и четыре выше. Но не только это отличало их. Хребет мира был одним из самых загадочных мест на континенте. Он считался древним еще до войны магов, и, пожалуй, остался единственным напоминанием о временах до нее.

Неприступные скалы тянулись через весь континент, пересекая его с севера на юг. Стеной отгораживая Империю, а вместе с ней и остальные, так называемые «новые земли» от клочка, оставшегося от старого материка. Словно разделяя старый и новый мир. И теперь Марану нужно было преодолеть эту стену.

Ярость от похищения брата давно схлынула, оставив после себя глухую тоску. Но и ее император старательно прятал от окружающих. Сейчас ему нужен был трезвый ум, а стране — уравновешенный правитель, который знает, на что идет. Маран действительно знал. Угроза войны с Ванааном возникла давно — задолго до начала правления его отца. Но за последние пару десятилетий ситуация еще больше накалилась. Первым тревожным звонком стало неожиданное исчезновение агентов. Их и так было немного — система контроля у дорогих соседей была такая, что даже мышь не проскочит. Сообщения приходили редко и с большими задержками. И они были далеко не радужными. Ванаан тоже готовился к войне. А в один прекрасный день и эти редкие сообщения перестали приходить. Потом как гром среди ясного неба — события в замке герцога ар-Сантара. Череда покушений на его сына. И как апофеоз всему — убийство императора — отца Марана. Так что исчезновение Джая — стало всего лишь последней каплей в и так переполненной чаше.

Подготовка к войне шла полным ходом. Большую часть армии была сосредоточена на западной границе. Но если с солдатами все было в порядке, то поведение магов совсем не радовало.

К сожалению, Хребет мира был одним из тех немногих мест на материке, где магия не действовала. Поэтому ни один маг не сунулся бы в эти горы даже под страхом смерти. Они слишком привыкли полагаться на свое могущество, слишком зависели от него. Аномальная зона тянулась через весь материк, поэтому не представлялось возможности провести магический поиск, а значить и настроить телепорт. Хотя Барус уверял, что в случае начала войны с Ванааном Высший совет не останется в стороне. Но пока от них удалось добиться только одного. Маги обещали поддержку только в том случае, если войска Марана займут перевал.

Этот проклятый слишком хорошо защищенный перевал, расположенный в совершенно неподходящем для штурма месте. Маран не был гением военной стратегии и тактики. Его стихией были политика и экономика. Но объяснений герцога ар-Тана и его сына, который собственно и контролировал этот регион, было достаточно, чтобы понять насколько непосильная задача стояла перед ними. Но Маран и не думал сдаваться. Тем более теперь, когда у него появился лишний туз в рукаве.

Гномы, жившие в этих горах, оказались не такими затворниками, как их принято было считать. Подгорники пришли сами, не дожидаясь приглашения, и впечатление они произвели сильное. Императору было непривычно видеть таких гномов. Их было пятеро: полномочный представитель главы четвертого клана советник Имрин и его охранники. Хмурые сосредоточенные лица, полный доспех и широкие тяжелые мечи. Казалось, эти гномы сошли с древних гравюр о войне. Но, переговорив с ними, Маран понял, что первое впечатление было не так далеко от истины. Потому что для этих подгорников война, которую в Империи вспоминали по древним гравюрам, до сих пор продолжалась. Впрочем, теперь это была их общая война.

Гномы предложили свою помощь. И Маран ухватился за их предложение, как утопающий хватается за соломинку. Потому что если особой подмоги на поле боя от них не стоило ожидать (Имрин сразу предупредил, что подгорники открыто выступят против Ванаана только в случае прямой угрозы подземным городам). То информация, полученная от них, была бесценна. Карты местности, расположение некоторых военных подразделений ванаанцев вблизи гор, основные опорные пункты. Все это было безумно важно, но в основном для герцога ар-Тана. Марана гораздо больше заинтересовали другие вещи: военные лагеря и, конечно же, маги. О них гном говорил мало и неохотно (подгорник явно не собирался выдавать всю информацию сразу). Но и того, что он рассказал, хватило, чтобы молодому императору стало не по себе. Еще бы ему было отреагировать по-другому, если даже высший маг Барус заметно побледнел, услышав рассказ Имрина.

Договорившись о способе поддержания связи, гномы отправились обратно. А вместе с ними исчез и Барус, который по такому случаю даже оставил без присмотра своего ученика Илара. Маг отсутствовал почти сутки. Зато когда он вернулся, то пришел не один, а с двумя представителями высшего совета. И теперь эти трое вместе с ар-Таном и остальными лихорадочно корректировали планы нападения. Они спорили уже несколько часов, и Маран старался не вмешиваться в их спор. Просто слушал краем уха, делая для себя соответствующие выводы, и смотрел на горы. Величественные и таинственные. Молодой император решил, что, наверное, никогда не сможет по достоинству оценить их красоту. Слишком страшные тайны они скрывали.

Совершенно по-другому смотрел на древние горы ученик Баруса Илар. Он ненавидел их всем сердцем, и в то же время его с непреодолимой силой тянуло к ним. Вернее, его тянуло к тому, что лежало за ними. Ванаан. Уже одно это слово отзывалось болью в душе рыжеволосого ученика мага. Проклятая привязка работала исправно, заставляя его постоянно смотреть на эти ненавистные горы. С желанием сбежать из лагеря и ехать к перевалу пока удавалось бороться. Не последнюю роль в этом играл неусыпный контроль дорого учителя (в кои то веки Илар был даже рад подозрительности Баруса). Да и чувство самосохранения не позволяло приблизиться к горам. Снова оказаться без магии было бы равносильно особо изощренной пытке. И все равно он не мог не смотреть на запад.

Тоскливые взгляды, которые Илар то и дело бросал в сторону гор, не заметил бы только слепой. Барус не был слепым. Но и паниковать пока не спешил. Просто времени не хватало. Сначала споры с ар-Танами. Ему и одного герцога хватало, а уж после того, как к тому присоединился сын (кстати, полная копия папаши) жить стало еще веселей. Это притом, что сам император тоже был далеко не подарок. Потом — выступление перед высшим советом. Эти трусливые, твердолобые… уважаемые высшие маги довели его до белого каления своим упрямством. После чего согласились на его предложение, и теперь продолжали его доводить только уже здесь, в военном лагере. Так что проблемы с учеником просто терялись на фоне остальных забот.

Барус установил за Иларом постоянную слежку. Он и раньше старался не сводить с него глаз. Но теперь еще усилил контроль. Еще не хватало, чтобы этот сумасшедший сбежал к ванаанцам. А предпосылки для этого были.

С тех пор как они с Барусом вслед за императором покинули дворец и переместились к границе, притворяться послушным учеником мага Илару стало намного трудней. Как и играть свою роль перед остальными. В какой-то момент ему просто расхотелось играть.

Илар как никто другой в этом огромном лагере понимал, что война неизбежна. Слишком разными были Империя и Ванаан. Как день и ночь. Чтобы они не воевали, их нужно было разнести на разные континенты, а еще лучше в разные вселенные. Империя имела огромную армию, поддержку Высшего совета магов и еще тысячу разных преимуществ. Но Ванаан оставался Ванааном, и этим было все сказано. Подготовка солдат, система подчинения магов, а главное — неукоснительное выполнение воли правителя. Что эти дети, погрязшие в собственных интригах, могли противопоставить такому монстру?

Если даже Илар, большая часть жизни которого прошла вдали от родины, в последнее время все чаще ловил себя на мысли, что имперцам не хватает дисциплины. Твердой руки человека, который навел бы в этой стране порядок. Были ли это его собственные мысли или действие привязки, рыжеволосый маг не знал. Он старался не задумываться о таких вещах, иначе жить становилось невыносимо. Гораздо легче было просто смотреть на горы и иногда (уже по привычке) проверять связующую нить с ведущим. Нить отзывалась неслышным звоном, но ответ не приходил. Лорд Джай находился очень далеко, но он был все еще жив.

Белый замок, снаружи похожий на изображение на гравюре из какого-нибудь романа, внутри оказался далеко не таким сказочным. По крайней мере, камеры для заключенных здесь были очень даже реальные. Не самое лучшее место для пробуждения. Но, осмотревшись, Джай решил, что все могло быть гораздо хуже. По крайней мере, его не бросили куда-нибудь в подземелье и даже не связали. Камера была небольшой, с единственной узкой койкой и крохотным оконцем под потолком, которое на удивление пропускало много света. Или все дело было в камне, из которого выложены стены. Необычно светлый, отполированный до блеска, он казался почти белым (из-за него юноша собственно и понял, где оказался). Впечатление портили только вполне обычные решетки и стражник у двери, который демонстративно не обращал внимания на все его расспросы.

Бросив бесполезные попытки разговорить эту статую, молодой лорд устроился на койке и прикрыл глаза. Сейчас ему как никогда пригодилась бы помощь Лара. Но юноша был рад, что эльф остался по ту сторону портала (оказаться в этом месте он не пожелал бы даже врагу). Тем более что у него и так имелась информация из его воспоминаний.

Белый замок по праву считался истинной драгоценностью. Его построили гномы с участием как человеческих, так и эльфийских магов. Каким образом мастерам удалось совместить эльфийскую воздушность, и основательность подгорников — было загадкой. Но факт оставался фактом. Белый замок считался одним из самых красивых строений в Валиане (конечно, после дворца правителя). Не удивительно, что именно здесь находилась резиденция наместника. Как во всякой сокровищнице, в Белом замке имелось свое чудовище.

Леди Диран Шааналь — одна из сильнейших магичек материка и вот уже почти сто лет как бессменная наместница восточной провинции Валина. Доверенный маг правителя. Потому что восточная провинция всегда находилась на особом счету (не удивительно, ведь именно здесь находился тот самый портал).

О силе леди Шааналь можно было судить еще и по тому, что, не смотря на почтенный даже для мага возраст, черта старости для нее была еще очень далеко. Она была молода, прекрасна и невероятно одаренна. Но магический дар был далеко не единственным и даже не главным достоинством леди. Она была умна, расчетлива, изворотлива, почти гениальна, и при этом настойчива до упрямства, последовательна и всегда добивалась поставленной цели. Причем любой ценой. Она могла стать действительно жестокой, но только в пределах поставленной задачи.

Леди Шааналь ценили, уважали и боялись, причем не только маги (не говоря уже об обычных людях и нелюдях), но и остальные наместники. Даже правитель прислушивался к ее советам.

Круг интересов леди был весьма разнообразным. Казалось, она интересовалась всем на свете. Большая часть новых алхимических и магических разработок появились именно в ее лабораториях. На территории восточной провинции она оборудовала небольшой питомник для драконов, где были собраны редкие виды древних ящеров. Одно время магичка увлекалась селекцией, и ей даже удалось вывести новую породу ездовых особей, которую теперь успешно использовались во всем Валиане. Кроме того, леди занималась и реформированием. Основательно переделав свод законов, она добилась того, что в восточной провинции (наверное, единственной на континенте) не возникало проблем ни с эльфами, ни с гномами. Нет, здесь отнюдь не было легче жить, и рабство тоже сохранялось. Но новые законы решали некоторые спорные вопросы в межрасовых отношениях, урегулировали торговлю. А главное усиливали контроль над местными властями. После нескольких показательных разборок над зарвавшимися городскими магами и главами городов (которые магичка устроила в начале своего правления) все очень быстро поняли, что гораздо проще разрешить вопросы миром и не доводить до суда наместницы. Так в провинции стало гораздо спокойнее, а леди Шааналь получила возможность заниматься своими экспериментами, не отвлекаясь на пустяки.

К сожалению, именно одним из таких экспериментов не повезло стать Лару. Магичке зачем то понадобился чистокровный эльф. Причем эльф, абсолютно послушный ее воле. И ей не достаточно было просто наложить на него заклинание подчинения.

Эльфа она нашла быстро. При необходимости, работорговцы могли предоставить кого угодно. А эльфеныш подходящего возраста (когда магический дар уже проснулся, но хозяин еще не может его толком контролировать), не такая уж диковинка для Валиана. Хотя и не частое явление. Эльфы, тем более чистокровные, редко попадали в рабство — их выкупали сородичи. Чаще можно было наткнуться на полукровку или квартерона. Но магичке такой силы, ничего не стоило проверить «товар». Поэтому получила она именно то, что хотела.

Два года — долгий срок даже для эльфа. Для Лара они были бесконечными. Целых два года изматывающей душу дрессировки, когда постоянное давление магии разума чередуется со свистом плети. Когда без приказа не можешь ни есть, ни спать. Когда сгибаться заставляют не только спину, но даже мысли подчиняют чужой воле. Отпуская только на миг, если измученный разум уже подошел к заветной черте истинного безумия. Заставляя вернуться назад в этот страшный мир, где даже собственная смерть остается недостижимой мечтой, потому что и она тебе не принадлежит. А потом все повторяется снова и снова: укол магии, плеть и вопрос. Вопросов было много, но Лар отчетливо запомнил только первый «как твое имя?». Именно на него он учился отвечать дольше всего.

Он сдался задолго до того, как леди Диран устроил полученный результат. Наверное, за год с небольшим. Потом, уже не сопротивляясь, а, наоборот, старясь убедить хозяйку, что все понял, принял и осознал. И только когда желание угодить сменилось тупой покорностью. Когда не осталось никаких чувств, и очередной приказ выполнялся автоматически, леди Диран завершила дрессировку. Изредка она еще устраивала Лару проверки. Но, судя по тому, что новых пыток не последовало, магичка осталась довольна результатом. У нее все-таки получился ее идеальный раб.

Впервые добравшись до этого момента в воспоминаниях Лара, Джая едва не стошнило. Настолько отвратительным ему показалось это чужое ощущение безграничного счастья, возникающего всякий раз, когда изящная женская ладонь касалась щеки, даря небрежную ласку. Ради этого прикосновения, эльф был готов на все: терпеть презрение слуг и боль от ударов мастера-мечника, который был уверен, что именно таким образом его ученик еще лучше запомнит урок. А главное — склоняться и правильно исполнять приказы. Ведь за этим следовала небрежная ласка — одобрение госпожи, и никакой боли.

От мысли, что и сам Джай скоро может стать очередным подопытным кроликом для леди Диран Шааналь, у юноши пробежал мороз по коже. Оставалось только надеяться, что у них с Ларом будет не один и тот же эксперимент.

О нем вспомнили только через два дня. Но Джай не отказался бы и дольше посидеть в уютной камере с регулярным питанием, лишь бы оказаться как можно дальше от леди Диран. Юноша понял это сразу, как только увидел ее. А ведь когда очередной стражник вместо того, чтоб безмолвной статуей остановиться у его двери, вошел внутрь и велел ему выходить, молодой лорд даже обрадовался. Двое суток просидеть в четырех стенах — то еще развлечение.

Пока его провели по галереям, юноша успел оглядеться по сторонам. Но ничего особенно интересного не увидел. Оформление комнат, слуги, спешащие по своим делам. Для выходца из Империи они выглядели немного необычно, но не более того. В остальном — замок, как замок, с привычными заботами и кутерьмой.

Разве что комнаты хозяйки, куда его привели, выглядели необычно. Леди Диран была магичкой, и это отражалось во всем. Эти кристаллы, непонятного вида безделушки и действительно необычные вещи, выложенные и выставленные в идеальном порядке. Огромное зеркало на стене. Джай не удивился бы, если бы не только предметы, но и вся мебель в этой комнате оказалась бы очередными артефактами. Но все эти сокровища меркли рядом с великолепием леди Диран. Магичка была действительно красива. Невысокая, идеально сложенная, с копной иссиня-черных вьющихся волос. Она была красива какой-то дикой необузданной красотой, которой никогда не могли бы похвастаться утонченные эльфы. На них хотелось любоваться, а от нее невозможно было оторвать взгляд. Она завораживала и подавляла своей силой, своей волей, своим великолепием.

У Джая леди Диран несмотря на всю ее красоту вызывала только отвращение. И, к сожалению, это не укрылось от пытливого взгляда магички. Чтобы сгладить первое впечатление, юноша вежливо поклонился, приветствуя хозяйку замка.

— Рада, наконец, увидеть вас, лорд Джай. Вы так долго избегали нашей встречи, — ответила она.

— К сожалению, не могу ответить вам тем же, леди.

Юноше пришлось сделать над собой усилие, чтобы его слова прозвучали спокойно и невозмутимо. Потому что от изучающего взгляда магички ему становилось не по себе. Он и раньше считал, что маги — уже не совсем люди, а теперь окончательно убедился в этом. Потому что ни один человек не стал бы смотреть на себе подобного, как на подопытного кролика. Хуже того, как на вещь, устройство которой было бы интересно изучить, а потом использовать в своих целях.

— Но вы очень заинтересовали меня, — продолжила Диран. — Не каждому высшему магу удается погасить заклинание, вышедшее из-под контроля. А вы смогли остановить настоящий шторм. Не поделитесь, как вы это сделали?

— У меня нет ответа на этот вопрос, — произнес Джай. Поддерживать видимость вежливой беседы становилось все труднее. Хотя он больше не чувствовал магию, но прекрасно понимал, что в этот момент магичка уже исследует его. Пока незаметно и аккуратно. Но кто знал, до чего леди была готова дойти в своих экспериментах.

Ее следующая фраза только подтвердила его догадки:

— Полукровка с примесью эльфийской крови. У вас был сильный магический дар, но из-за неудачного применения заклинания, вы полностью потеряли свои способности. Вряд ли они когда-нибудь восстановятся, — словно разговаривая сама с собой, произнесла Диран. — Но как ни странно, это пробудило эльфийскую кровь, а вместе с ней и эльфийскую магию. Любопытно, я не видела ничего подобного. Обычно полукровки приобретают способности доминирующей крови. Вам, лорд Джай, повезло. Магический дар у вас все-таки есть, правда, вы сможете использовать его только годам к пятидесяти.

«Если доживете», — читалось в глазах магички. Но вслух леди Диран этого не произнесла.

Джай кивнул, давая понять, что услышал ее слова (включая и те, которые не были произнесены). В принципе, он не узнал от нее ничего нового. Но догадываться — это одно, а получить подтверждение своих догадок — совершенно другое. В том, что он потерял магические способности, юноша уже не раз убеждался. Зато о наличии «эльфийского наследства» только предполагал. Еще стоило бы разобраться с этой загадочной «древней кровью»…

— А шутка про древнюю кровь все еще жива, — рассмеялась леди Диран, а Джай невольно вздрогнул.

Похоже, один из артефактов, которыми была напичкана эта комната, позволял ей читать его мысли. Это было очень и очень плохо. К сожалению, от ментальной магии спасали только те же артефакты, которых у юноши не было и в принципе не могло быть. А в голову как назло лезли именно те мысли, которые он совсем не хотел показывать магичке.

Насмешливо прищурившись и явно наслаждаясь его замешательством, она продолжила:

— Не стоит верить сказкам, юный лорд. В вашем случае понятие «древняя кровь» стоит понимать буквально. В вас течет кровь эльфов. А эта раса — одна из древнейших в мире.

«А как же тогда все эти способности? — подумал Джай. — Остановку взросления еще можно объяснить. Эльфы растут гораздо медленнее людей. Но тогда откуда повышенная регенерация? Ведь у Лара не было ничего подобного?».

— Сразу видно, что вы выросли не в Валиане, — снова прочитав его мысли, усмехнулась магичка. — Здесь четверть населения — полукровки. Поэтому ваш вопрос рассмешил бы даже ребенка. Все знают, что у полукровок некоторые способности развиты даже сильнее, чем у чистокровных. Вам повезло с регенерацией, только и всего.

Не то что бы Джай был так уж разочарован. Все равно все прочитанное в книгах мастера Риама о древней крови он воспринимал больше, как сказки. Но неприятный осадок после слов магички все-таки остался. Досада на самого себя, что столько времени потратил на эти глупости. И немного сожаления: ведь Лар, да и многие другие так верили в его «избранность». Как оказалось, зря.

— Но не стоит расстраиваться, лорд Джай, на самом деле вы не такой обычный, как кажетесь на первый взгляд, — продолжила магичка.

Ее бесцеремонность раздражала, но юноша постарался изобразить всего лишь легкое любопытство. Только, похоже, леди Диран уже начал надоедать их разговор.

— Что ж, теперь, когда я ответила на ваши вопросы, пришла пора вам ответить и на мои, — сказала она. — Повторю еще раз. Каким образом вам удалось остановить вышедшее из-под контроля заклинание? Вашего дара даже вместе с тем, что было утеряно, никогда не хватило бы на это.

— Мне все еще нечего вам ответить, — покачал головой молодой лорд, едва удержавшись от того, чтобы насмешливо усмехнуться. Не смотря на все ее артефакты и ментальную магию, магичка вряд ли сможет получить ответ на свой вопрос. Потому что сам он действительно не знал, что тогда произошло. А после того, как Барус попытался считать его воспоминания, даже тех крох, которые были — не осталось. Повторное считывание было в принципе не возможно — доказано в магических экспериментах и подтверждено во всех трактатах.

— Думаю, я найду способ, получить ответ, — задумчиво протянула леди Диран, а у юноши снова пробежали мурашки по спине. Ведь в отличие от него, магичка трактатов мастера Риама никогда не читала. И что хуже всего, она была из тех — кто добивается своего любой ценой.

Леди Диран подошла к делу обстоятельно, не торопясь. Сначала Джая отвели в очередной кабинет-лабораторию. Правда, самому юноше он показался больше похожим на пыточную, в которой место привычных орудий истязания заняли всевозможные магические артефакты. А в остальном — атмосфера была очень похожей. По крайней мере, кресло, в которое его усадили, однозначно было сродни орудиям пытки. Настолько неудобной для сидения вещи, трудно было придумать. Сидение и спинка были слишком жесткими, а фиксаторы для рук, ног и туловища не давали возможности пошевелиться. На голову одевалась непонятного вида конструкция со специальными пазами, в которые вставлялись кристаллы.

Когда Джай впервые увидел все это, то невольно отшатнулся. Но ни леди Диран, ни ее подручные (то ли ученики, то ли просто помощники) не были настроены шутить. Не прошло и минуты, как юноша оказался зафиксирован в нужном положении, а магичка склонилась над рассыпанными на специальной подставке кристаллами.

Камней было много — больше трех десятков. Они пестрели всеми цветами радуги, отличались по форме и по размеру. Кстати, большая часть из них были драгоценными: алмазы, рубины, изумруды, бриллианты. Этой россыпь стала бы жемчужиной любой сокровищницы. А, учитывая, что все эти камни были артефактами (в чем Джай нисколько не сомневался), коллекция была бесценной. Но леди Диран это, похоже, не волновало. Она небрежно перебирала кристаллы, изредка останавливаясь то на одном, то на другом. Потом отобрала три камня и протянула своим подмастерьям, чтобы те установили их в пазы «короны» подопытного. Ее эксперимент начался.

Для Джая же начался его кошмар. Ему приходилось бороться за каждый миг этого дня, за каждый новый вздох. Виски сдавило болью, сначала терпимой, но потом давление стало постепенно нарастать. Перед глазами поплыли разноцветные пятна. Поэтому он опустил веки и сосредоточился на дыхании. Вдох — выдох, еще один вдох, размеренно и не спеша, как во время тренировки с гайнами. Не отвлекаясь на посторонние мысли, отстраняясь от боли.

Джай не знал, чего именно добивалась от него магичка. Просто считать его память, или чего-то большего. Но понимал, что начни он метаться, то она добьется своей цели гораздо быстрее. Только превращаться в очередное подобие того Лара, которого он встретил три года назад, молодой лорд не собирался.

В тот день, когда ему впервые пришлось пережить эту пытку, все закончилось довольно быстро. Каких-то полчаса — и подручные Диран уже снимали с него фиксаторы. Вот только встать самостоятельно после этого не удалось. По телу растеклась противная слабость. Его отнесли на руках в другую комнату и уложили на кровать (хорошо, не стали возвращать обратно в камеру). Но сам юноша — этого не запомнил. Он отключился еще до того, как с его головы сняли злополучную конструкцию. Поэтому не видел ни того, как несуетливо работали помощники магички (для них все происходящее было явно не в новинку). Ни того, как леди Диран приказала перезарядить использованные кристаллы, а потом положила руку на запоминающий артефакт, сохраняя данные об эксперименте. И уж тем более Джай не видел довольной улыбки магички, с которой она рассматривала своего нового подопытного.

Загадка не поддалась с первого раза — тем интереснее было ее разгадать. Тем более, когда подопытный вел себя правильно: не пытался сопротивляться (как поступали все остальные), что позволило быстро закончить настройки. А то, что подборка оказалась неудачной — что ж, отрицательный результат — тоже результат.

Несколько минут пересматривая свою коллекцию, магичка выбрала уже пять камней, которые собиралась использовать в следующий раз.

Джай проснулся в небольшой комнате, явно не тюремной камере — решетки на окне не было, да и кровать оказалась слишком мягкой. Зато за дверью обнаружились целых два стражника. Так что на счет перемены статуса пленника — не стоило и мечтать. Разве что кормили его теперь получше. Вместо ставшей уже привычной за последние два дня похлебки, служка принесла полноценный обед, а потом и ужин.

На следующий день магическая пытка повторилась. С той только разницей, что теперь вместо трех камней, леди Диран использовала пять, и сама процедура длилась дольше. Нагрузка заметно возросла, поэтому на то, чтобы прийти в себя, юноше понадобилось больше времени (проснулся он ближе к вечеру, а эксперимент проводили с утра).

Так продолжалось две декады. Эксперименты с кристаллами были далеко не единственными, которые проводила леди Диран. Периодически Джаю приносили какие-то артефакты. Некоторые просто оставляли в его комнате на сутки или дольше, другие приходилось надевать (обычно это были кольца или браслеты с очередными кристаллами).

Первые пару дней были особенно тяжелыми. А потом молодой лорд то ли привык, то ли втянулся, то ли просто перестал бояться. Состояние отрешенности удавалось достичь теперь намного быстрее. А переносить проклятые эксперименты — стало легче. Даже когда магичка довела количество камней до восьми штук, юноша больше не терял сознания, и добирался до комнаты на своих ногах. Правда, после того, как за ним закрывалась дверь, он обычно валился на кровать и мгновенно засыпал. Но в остальном чувствовал себя неплохо.

Леди Диран заботилась о том, чтобы ее эксперимент не закончился раньше срока. Джая кормили на убой. И, как он подозревал, поддерживали магически. Один из подручных леди наверняка был целителем — юноша заметил знакомое золотистое свечение, когда с него в очередной раз снимали фиксаторы. Все, лишь бы эксперимент шел своим чередом.

Магичка четко дала понять, что не допустит никаких проволочек. Служанку, которую Джай попытался разговорить, в тот же день выпороли у него под окном. И это притом, что девушка не только не отвечала на его вопросы, но даже головы не поднимала. Просто поставила поднос с едой на столик и тут же ушла. В тот раз, когда юноша отказался надевать очередной артефакт (снял браслет после того, как остался один в комнате, а утром одел обратно), охранявшего его стражника убили у него на глазах.

После этого Джай больше ни к кому не обращался и не пытался избавиться от артефактов. Все равно существенного вреда от них он не видел. А смотреть еще раз на чьи-то мучения или смерть, в которых вроде бы не виноват, но все равно чувствуешь себя виноватым, юноша не хотел. Магичка все рассчитала правильно.

Две декады прошли относительно спокойно. Но потом что-то произошло. Джай понял это по тому, как изменилось поведение его мучительницы. Леди Диран теперь была далеко не так спокойна и уверена в себе, как хотела показать. Это проявлялось во всем: в нервозности слуг, в напряжении помощников магички. Для самого юноши тоже кое-что изменилось. Похоже, леди больше не была настроена на планомерные, но, к сожалению, слишком медленные исследования. Ей во что бы то ни стало, нужен был результат. А о сохранности разума испытуемого можно было не переживать.

Так тяжело Джаю не было даже в той проклятой клетке, в которой его вывезли из столицы. Тогда мир для него ограничивался небольшим пространством, где не возможно было толком выпрямиться. Теперь даже этого не осталось. Из-за чрезмерной нагрузки тело было вялым и отказывалось шевелиться. Служанке приходилось кормить его с ложечки, а стражнику — относить в уборную — что так же стало еще одной своеобразной пыткой. Но молодой лорд при всем желании не смог бы оценить жестокость леди Диран. Потому что во время проклятых экспериментов уставало не только его тело, но и разум. Постоянно болела голова, из-за чего мысли получались какими-то путанными, и даже сон теперь не приносил желанного облегчения.

Нагрузки возрастали, Джаю становилось хуже, но в покое его не оставляли. А это означало, что леди Диран никак не удавалось завершить эксперимент.

О том, что магичка решила применить что-то действительно страшное, юноша понял сразу. Как только вместо ставшего уже привычным за последние декады кресла, его уложили на своеобразный щит, а руки и ноги зафиксировали браслетами. Невольно в памяти всплыли сказки о ритуалах с жертвоприношениями, где жертв точно так же привязывали к алтарям. Эти алтари, наверное, выглядели бы точно так же, как этот щит: исписанный древними символами и украшенный целой коллекцией драгоценных камней. Не хватало только канавки для стока крови и ритуальной чаши.

Словно прочитав его мысли, один из подручных Диран провел кинжалом по запястью пленника, заполняя кровью небольшой пузырек. Вот теперь Джаю стало действительно страшно. Он невольно замер на месте, стараясь не шевелиться. И даже то, что этот тип сразу же залечил порез, не могло его успокоить. Пузырек тут же почтительно поставили перед леди Диран (вот уж кто полностью соответствовал образу жрицы-убийцы).

— Не стоит так бояться, лорд Джай. Я не собираюсь вас убивать, — произнесла она, рассматривая свою жертву со странным безразличием.

Как если бы ее не интересовал не только сам Джай, но и вообще все, что происходило в этой комнате. Такое же выражение иногда возникало на лицах солдат во время боя, когда они отрешались от всего, и все их помыслы сводятся только к одному — победить. В случае леди Диран — наконец сломить защиту строптивого мальчишки и получить нужную информацию.

— Кровь нужна для правильной настройки плетения, — добавила магичка. — Но одной крови, думаю, будет мало. Не стоит рисковать.

Диран кивнула одному из подручных, и тот подошел к Джаю. Мгновение и волосы молодого лорда оказались обрезанными так коротко, как только позволил фиксатор-ошейник. А юноша с ненавистью посмотрел на магичку. Не то чтобы ему было так уж жаль волос — он и сам частенько подумывал избавиться от надоевшей шевелюры. Но бесцеремонность, с которой его остригли, почему-то взбесила. Наверное, все дело было в поучениях мастера Риама, который настаивал на соблюдении традиций степняков. Или в детских воспоминаниях о первой поездки во дворец (ведь именно из-за прически его задевали чаще всего). Но его гневные взгляды остались незамеченными. Леди Диран была настолько погружена в размышления, что не обращали внимания на свою жертву. Даже если бы Джай закричал, она не повернула бы к нему головы. Он не стал кричать. Ни тогда, ни потом, когда подручные Диран принялись читать заунывные заклинания. Язык был не знаком, но в том, что это были именно заклинания, молодой лорд не сомневался. С каждым мгновением этого монотонного пения на щите, к которому его приковали, начинали светиться все новые и новые символы и кристаллы. И только когда его тело стало окутывать такое же свечение, Джай зашелся в беззвучном крике. Мышцы напряглись, испытывая на прочность фиксаторы, но те не поддались. Как и рука леди Диран не дрогнула, вонзая длинный и узкий, как шило, кинжал в грудь распятого на щите мальчишки.

Зато где-то далеко, даже дальше, чем на другом краю мира, вздрогнул молодой рыжеволосый маг. Старый слуга уронил бокал с недопитым вином, из-за чего осколки рассыпались по всему полу. А эльф, с непривычно коротким для его народа именем, с тяжелым вздохом привалился к стене. Неожиданный приступ слабости для него в этот момент был очень некстати.

Выбраться из столицы Ванаана было намного труднее, чем попасть туда. Рин твердила это Лару все время, пока они шли прочь от злополучной площади с порталом. Хотелось бежать, но тогда они привлекали бы слишком много внимания. Да и эльф был не в лучшем состоянии — девушке приходилось буквально тащить его за собой.

Лар переставлял ноги автоматически. Перед глазами все еще висела картина огромного портала и маленькой фигурки, исчезающей в его глубине. Эльф уже однажды проходил через этот портал, поэтому сам переход не пугал его. Но от мысли о том, что его даан теперь в Валиане, становилось не по себе. Слишком страшно было представить, что могла сотворить с лордом Джаем Диран Шааналь. О том, почему оборвалась связь, эльф старался не задумываться. Как и том, куда его тащила Рин.

— Давай же, шевели ногами, — едва слышно шипела девушка. — Нужно убираться отсюда. И не делай такое лицо — на нас уже оборачиваются. Зачем я только с тобой связалась?

Но, не смотря на все ее недовольство, руки Лара она не выпускала. То ли действительно беспокоилась за эльфа, то ли из-за выбранной ими маскировки (рабыня бегущая сама по себе привлекла бы даже больше внимания, чем рабыня, тащившая своего хозяина, как на буксире).

Они бежали не меньше получаса, прежде чем Рин, наконец, свернула в подворотню и позволила Лару отдышаться. Воспользовавшись моментом, эльф опустился на корточки и привалился к стене. Он уже достаточно пришел в себя, чтобы начать мыслить связно.

— Нужно переждать, — с недовольством сообщила ему девушка. — Сейчас нельзя соваться к порталам. По крайней мере, пока караульные не сменятся. А еще лучше — до завтра.

— Почему?

— Нас могли запомнить. Нельзя рисковать.

— А переодеться?

— Не во что. А покупать одежду — чистое самоубийство. Не успеем и рта открыть, как нас сразу же схватят.

— Уверена?

— Ты же в жизни ванаанца не изобразишь. А мне как рабыне говорить не положено.

— Тогда, как ты собиралась отсюда выбираться? — хмуро поинтересовался Лар.

Девушка нервно дернула свой декоративный ошейник и отвернулась. У нее наверняка был какой-то запасной план побега, но делиться им с эльфом, она не собиралась. Впрочем, Лар был благодарен ей уже за то, что она не бросила его. Хотя имела на это полное право. В конце концов, заплатили ей только за то, что она доведет его до столицы. Вытаскивать его из города девушка была не обязана.

Потом они шли еще часа два, прежде чем Рин решила остановиться. Для Лара эта подворотня ничем не отличалась от все предыдущих, но спорить он не стал. Не имело смысла. Ночь в столице Ванаана запомнилась призывающим холодом (ночевать на камнях — то еще удовольствие) и чувством голода. Утро было такое же неприятное — промозглое и отвратительно долгое. Слишком рано соваться к порталам не стоило — в такое время господа благополучно спят в своих кроватках, а не выгуливают рабынь. Зато ближе к полудню, можно было рискнуть.

Стражник у портала с недоумением посмотрел на несколько помятый костюм Лара, но спрашивать ни о чем не стал. Разморенный полуденным солнцем маг — вообще не обратил на них внимания. Поэтому через переход они прошли без приключений. Зато потом началась настоящая гонка: поменять одежду, дождаться смены караула — и снова в переход. В перерывах между прыжками пару раз удавалось перекусить и даже подремать в очередной подворотне.

В это раз Рин вела его другим маршрутом — так что на обратный путь они потратили в два раза больше времени. Но, к счастью, это была единственная неприятность. Проблемы начались гораздо позже.

— Я выведу тебя к горам севернее того места, откуда ты пришел. На этом — все, расходимся в разные стороны, — сообщила девушка, когда до Хребта мира, по ее словам, остался последний прыжок через портал.

Лару ничего не оставалось, кроме как кивнуть в ответ. О том, как он будет перебираться через горы, эльф пока не задумывался. Сначала нужно было выбраться из Ванаана.

Но именно этот последний прыжок их и подвел. Вернее, портал сработал исправно, просто полукровка неправильно выбрала точку перехода. Именно об этом подумал Лар, когда они прибыли на место. Нет, горы действительно были очень близко. Но на них эльф обратил внимание в последнюю очередь. Как-то не до любования красотами, когда неожиданно оказываешься в кольце вражеских солдат.

Это потом выяснилось, что их никто в этом городишке ловить не собирался, а на самом деле солдат поставили охранять портал. Но в тот момент Лар инстинктивно отшатнулся назад. Причем так резко, что не ожидавшая такой подлости от него Рин не успела увернуться и, вскрикнув, упала на землю. Конечно же, на них обернулись все, кто только был на площади.

В тот момент от разоблачения их спасло только чудо. Огромное такое чудо, состоящее из множества маленьких чудес. Шляпа девушки так и не слетела с ее головы. В этот раз перед переходом Лар тщательно замаскировал не только лицо, но и руки. И — самое главное чудо — дежурный маг посчитал их не достаточно интересными, чтобы отвлекаться от досмотра горожанина побогаче. Поэтому Лар и Рин смогли убраться с площади. Но на этом чудеса, к сожалению, закончились. Прошло уже три декады, но они никак не могли выбраться из проклятого городка.

Полукровка металась по городу, проклинала Лара, но необходимой лазейки не находила. К границе нагнали слишком много солдат и магов. На очередное чудо с порталом рассчитывать не приходилось. Всех уходящих из города проверяли в два раза тщательнее, чем прибывающих. Лару с его магической маской, и тем более Рин с ее выделяющейся внешностью — соваться туда было самоубийственно. В лучшем случае, их убили бы прямо на месте (что делают с беглыми рабами — а эльфы и полукровки в Ванаане могли быть только рабами — девушка рассказывать не захотела).

О том, чтобы выбраться из города своим ходом, тоже не стоило и мечтать. Солдат в городок пригнали не просто так — все подходы к перевалу были перекрыты.

— Да что в этом проклятом мире происходит? — выпалила Рин, едва ввалившись в каморку, ставшую их убежищем. — Скоро здесь шагу нельзя будет сделать, чтобы не натолкнуться на мага.

— Будет война. Ваш правитель стягивает силы к границе, — безразлично ответил эльф.

Эта тема обсуждалась уже не раз, но Рин все равно поднимала ее — просто для того, чтобы сбросить пар.

— Он такой же мой, как и твой, — процедила девушка. — И вообще, все из-за тебя. Жила бы себе сейчас припеваючи подальше от границы — если бы не ты.

— Если бы не твоя жадность, — поправил эльф. — Мы заключили сделку — ты согласилась.

Обычно в этом месте обмена «любезностями» Рин начинала ругаться и грозить всеми карами небесными. Лар переносил все это относительно спокойно. Полчаса ругани, зато потом с полукровкой можно было обсудить насущные проблемы. Учитывая, что сейчас эльф полностью зависел от нее (в городе собралось слишком много магов — поэтому разгуливать по улицам в маске было опасно, а без нее — еще опаснее). Добывать продукты и информацию приходилось Рин.

Но сегодня девушка успокоилась неожиданно быстро. Вернее, она просто упала на свой тюфячок и отвернулась к стене.

— Что случилось? — обеспокоено спросил Лар.

— Ничего, — процедил полукровка, но, помолчав пару минут, все-таки призналась. — Меня сегодня почти поймали. Теперь мне нельзя показываться на рынке. А продукты взять больше негде. Если не уберемся отсюда в ближайшее время — сдохнем от голода.

Но до голодной смерти дело не дошло. Их нашли гораздо раньше. То ли Рин была неосторожна, то ли подозрительная самодельная ночлежка привлекла внимание солдат (этих типов в городке было столько, что хватило бы перевернуть каждый камушек мостовой, не то, что обследовать каждую улицу). В итоге не успевших убраться подальше бродяжек заставили выбраться наружу. И если Лар еще смог нацепить маску, то у Рин такой возможности не было. С нее сдернули шляпу, и облик полукровки предстал во всей красе (вернее, не смотря на слой грязи, характерные черты все равно бросались в глаза).

Их не убили, и даже не избили. Только связали и повели на площадь. Судя по выражению лица девушки, она предпочла бы, чтобы ее убили на месте. Эльф, честно говоря, тоже уже ни на что не надеялся. К тому, что его могут убить, Лар был готов еще в тот момент, когда выехал из имперской столицы вслед за своим дааном. А может еще раньше, когда Диран Шааналь впервые заставила его встать на колени. Но он никогда не думал, что его смерть будет такой…

Ванаанцы были жестоки как к чужакам. Но к своими рабами они были бесчеловечны. Магическая пытка болью, а потом зрелищная казнь.

Боль. Лар не знал, сколько она продолжалась. Он потерялся во времени и в пространстве. Весь мир заполнила боль. Она то стихала, то снова нарастала, не позволяя ни видеть, ни слышать, даже дышать с каждым мгновением становилось все труднее. Где-то на дне сознания мелькнула мысль, что за эти три года он уже стал забывать, что же это такое.

«Наверное, я продержусь дольше Рин. Толпа должно быть в восторге», — еще успел подумать Лар прежде, чем окончательно перестать соображать. Чем еще можно было объяснить это странное видение, неожиданно возникшее у него перед глазами. Вернее, первым был даже не образ, а ощущение присутствия кого-то очень близкого, даже родного. От него шли тепло и забота. Наверное, такими должны были бы быть воспоминания о матери, если бы Лар помнил хоть что-нибудь о своих родителях. Вот только тот необычно одетый эльф, изображение которого возникло перед его мысленным взором, по определению не мог быть его матерью. Лар видел его впервые в жизни.

«Держись, дитя. Я помогу тебе», — выдохнул незнакомец, протягивая к нему руки.

При всем желании Лар не мог пошевелиться. Да и честно говоря, он воспринимал все эти ведения, как бред. Но проклятое желание выжить любой ценой снова сыграло с ним злую шутку. Эльф мысленно потянулся к незнакомцу. Где-то на дне сознания мелькнула тень мысли о Рин, и тут же пропала, смытая очередной волной боли, после которой пришла спасительная темнота.

Когда Лар открыл глаза, то первой его мыслью было «разве пытка еще не закончилась?». Боли он как будто бы не ощущал. Зато видения продолжались.

Он находился в Лесу. Не в Империи, и даже не в Хаганате. По сравнению с творением отступников этот Лес отличался, как жемчужина отличается от обыкновенного голыша. Он был необыкновенным, восхитительным, великолепным. А еще он был живым. Эльф не знал, каким образом он смог это определить. Просто всем сердцем почувствовал, что этот Лес — единое живое существо, и мало того — это существо любит его. Ощущение было настолько непривычным и странным, что Лар не сразу сообразил, как на него реагировать.

После того, как схлынули первые эмоции — он смог, наконец, оглядеться, стараясь понять, куда собственно попал. Вокруг был все тот же лес и никаких ванаанцев. Небольшую полянку со всех сторон обступили вековые деревья, у корней одного из них — родничок, на расстоянии вытянутой руки — лежащая без сознания Рин, а напротив — тот самый тип в странном церемониальном наряде.

Лар хотел спросить, что вообще происходит, и как они с Рин здесь оказались, но не успел. Из-за спины незнакомого эльфа выглянула любопытная мордашка ребенка. Мальчишка выглядел так, словно весь день только тем и занимал, что бегал по лесу. Его одежда пестрела разнообразными пятнами. В растрепавшихся волосах застряло множество веточек и листочков. И даже на мордашке было несколько живописных пятен от ягод. Но совсем не это удивило Лара. Он невольно замер на месте с недоумением рассматривая уменьшенную копию собственно даана. Мальчик был настолько похож, что его можно было бы принять за младшего брата лорда Джая. Единственным отличием были изумрудно-зеленые глаза ребенка. И странное ощущение могущества, которое исходило от мальчишки. Оно угнетало и буквально заставляло пригнуться к земле.

Лар с непониманием посмотрел на старшего эльфа, взглядом спрашивая, что происходит. И услышал в ответ мысленное:

«Мое бедное дитя. Тебе не нужно больше ничего бояться. Теперь ты дома».

А в это время в замке Диран Шааналь.

Магичка сидела в своем любимом кресле на террасе. Расслабленно откинувшись на мягкую спинку, она смотрела на далекую линию горизонта. Но мысли леди были далеко не так безмятежны. Диран думала о прошлом.

Сколько времени прошло с тех пор, когда она в последний раз вот так позволяла себе расслабиться и просто посидеть, наслаждаясь тишиной и покоем? Несколько лет, а может и больше. Вечные проблемы в провинции, эксперименты, которые требовали ее неусыпного контроля — все это отнимало слишком много сил. На отдых никогда не хватало времени. И теперь она чувствовала насколько устала. От забот, от чужой глупости и зависти, и даже от самой себя: от собственного упрямства и неумения вовремя остановиться.

Последний эксперимент был ошибкой с самого начала. Диран поняла это в тот момент, когда окончательно сломила волю непокорного эльфенка. К сожалению слишком поздно, чтобы можно было что-либо изменить. Вернее, пересилить себя и отступиться. Потому что загадка манила с непреодолимой силой, а затраченные на нее усилия оказались слишком большими.

А ведь задумка изначально была просто великолепной. Разгадать тайну большого портала. Исправить ошибку, допущенную древним магом. И, наконец, позволить людям с даром свободно путешествовать из мира в мир. Вернее, из одной части мира в другую. Потому что чтобы там себе не напридумывали эльфы, а потом и остальные расы, мир всегда был один. Глупые маги древности едва не уничтожили его — развалив на две неравные половины, соединенные, словно пуповиной, одним единственным порталом. Крошечный Валиан, и второй — огромный мир, куда магам, а значит и самой Диран, не было дороги. Сколько открытий, сколько исследований там можно было бы провести, столь много можно было бы добиться. Увы, все это оставалось недостижимой мечтой.

Всю несправедливость ситуации магичка осознала, став наместницей восточной провинции (этого поста она добивалась долгим и упорным трудом). Прекрасный и загадочный мир ее мечты оказался во власти людей, не способных понять, какое сокровище им досталось. Вместо того чтобы создать совершенство, они построили грубое подобие Валина. Даже не понимая сути тех идей, на основе которых великий маг создал свое государство на этом осколке старого мира. Они извратили все: закон, порядок, даже магию, превратив обладающих даром в марионеток в руках безумца. И тогда Диран нестерпимо захотелось попасть туда — чтобы все исправить, чтобы указать на место дорвавшимся до власти фанатикам. А еще для того, чтобы, наконец, начать жить. Диран было тесно в Валиане. Магия, исследования — все это ненадолго занимало ее. Ей хотелось чего-то большего. Хотелось, подобно дракону расправить крылья, и лететь свободно далеко-далеко за горизонт. Но портал не пропускал обладающих даром, а провинция требовала постоянной заботы, и правитель… правитель слишком редко напоминал о себе. И тогда Диран решилась.

Закон создал маг, и маг мог его отменить. Почему не Диран Шааналь — сильнейшая из наместников? Нужно было только все просчитать и не наделать ошибок. Найти нужного человека и правильно провести ритуал.

Сначала пришлось приручить ванаанского королька, который оказался еще безумнее, чем она предполагала. Потом она отправила разведчиков в Империю. А после этого магичке понадобился эльф. И это стало началом конца — с тех пор Диран преследовали неудачи. Сначала из посланного отряда через портал смогли пройти только двое, поэтому солдат охранения пришлось набирать в Ванаане. Потом начались проблемы с перемещением через горы — полностью была утеряна связь. И, наконец — ее посланник Валир ошибся с жертвой и полностью сорвал ритуал. Начался настоящий магический шторм. Его отголоски докатились даже до Валиана. Тогда Диран поняла, что она натворила. Но остановиться она уже не могла.

Повторить ритуал она не пыталась — слишком опасными были последствия. Но вот исследовать силу, способную погасить такую бурю, должна была, во что бы то не стало. Год терпеливого ожидания. И вот упрямый мальчишка, постоянно ускользавший из ее ловушек, в конце концов, в ее замке и в ее лаборатории.

Серия экспериментов не дала никакого результата. Диран чувствовала, что теряет время. Ее вмешательство, к сожалению, не осталось незамеченным. Еще немного — и ей не дали бы закончить эксперимент. Столько лет ожидания, столько усилий. Она не могла потратить их впустую. Магичка решилась на крайний шаг. Если провести жертву по самому краю, у мальчика просто не останется сил на сопротивление. Гений леди не подвел ее и в этот раз. Она все-таки получила результат. Только не тот, на который рассчитывала.

Диран хватило мгновения, чтобы понять, что силу сущности, которая скрывается под оболочкой Джая ар-Сантара, не сможет использовать никто никогда. Ни один правитель, ни один маг, и даже самому мальчику она будет неподвластна.

Этого мгновения оказалось достаточно, чтобы вовремя остановить эксперимент. И попытаться спасти остатки того, что уже нельзя было исправить. Залечить телесные повреждения, восстановить энергетические потоки — ее резерва и мощности камней хватило на это с избытком. Хуже, что некоторые связи пришлось воссоздавать буквально из ничего, и Диран была не уверена в точности рисунка. Но в итоге она получила приблизительно то, что хотела. Полукровку с преобладанием эльфийской крови, еще не проснувшимся магическим даром, сильного, смелого, талантливого, еще слишком юного и неопытного мальчишку — сознание которого прочным коконом окутывало того другого, которого никто не должен был увидеть и никогда не должен был разбудить.

Магичка смотрела на горизонт и думала о том, что в этот раз она заигралась.

Тихий стук и звук открывающейся двери отвлекли ее от размышлений. Мия — ее доверенная служанка тенью скользнула к хозяйке. В руках она держала небольшой поднос, на котором стоял бокал с тонизирующим напитком. Магичка обычно пила его после окончания экспериментов.

Служанка почтительно поклонилась и произнесла:

— Ваш напиток, моя госпожа.

Несколько мгновений Диран просто смотрела на нее, а потом понимающе улыбнулась и взяла бокал. Жидкость на вкус ничем не отличалась от той, которую она пила, чуть ли не каждый день.

— Знаешь, Мия, — произнесла магичка, отдавая девушке пустой бокал, но так и не договорила. Зачем слова, если они так давно знали друг друга? Вернее, Диран думала, что знает.

— Что не так, госпожа? — встревожено спросила служанка.

— Все именно так, как и должно быть, — ответила наместница восточной провинции.

Некоторое время они так и сидели, не шевелясь: магичка в кресле, и служанка у ее ног. После чего та, которую называли Мией, одним гибким движением поднялась на ноги. В ее руке сверкнул длинный и узкий кинжал — любимое оружие ее госпожи.

Крохотное отверстие в ушной раковине почти не заметно для постороннего глаза. Служанка действительно любила Диран и не хотела уродовать ее лишними ранами.

Впрочем, самой магичке было уже все равно. Яд убил ее задолго до этого.

Убийца стремительно скользила по внутренней галерее белого замка. Пока все было тихо, но ей нужно было спешить. Вдруг кто-нибудь неожиданно захочет увидеть Диран. За слуг она не переживала — эти никогда не являлись без приглашения. Зато кто-нибудь из учеников леди мог послать магический вызов, и не получив ответа — поднять панику. Женщина не хотела рисковать. Ей нужно было как можно быстрее убраться из замка. Но сначала следовало отправить сообщение.

Ее личные покои и, наконец, большое зеркало на стене. Стоило ей задействовать простенький артефакт — его поверхность послушно помутнела. Изображение так и не проступило, но женщину это не волновало. Она знала, что послание дойдет по назначению.

— Приказ выполнен, — доложила она, надевая мужскую рубашку и затягивая пояс на брюках.

Ответ пришел почти сразу.

— Можешь уходить. У тебя две минуты.

Поверхность зеркала снова стала обыкновенной. Посмотрев на свое отражение, женщина убедилась, что все в порядке. Артефакт переноса хрустнул под каблуком ее сапога. И уже через мгновение в комнате не осталось никого. Только валяющееся мятой тряпкой уже ненужное платье, и осколки зеркала, рассыпанные по ковру.

Исчезновение женщины осталось незамеченным. Кто станет искать служанку, когда в замке появляются такие гости?

Прибыли двое: в простой дорожной одежде и без каких-либо знаков отличия. Но этим двоим не нужно было представляться. Черных драконов, на которых они прилетели, разводили только в питомнике правителя. А летать на драконах без погонщиков могли только маги. Поэтому вывод напрашивался сам собой. В их захолустье пожаловали не кто-нибудь, а доверенные маги правителя. Обычно это не предвещало ничего хорошего. И этот раз не стал исключением.

Перемены — это всегда неприятности. А смена наместника провинции — это большие неприятности.

Тело леди Диран нашли через полчаса в ее покоях. Слуги обыскали весь замок, ученики и подручные тщательно обследовали магический фон (что, учитывая постоянные эксперименты магички, было заранее проигрышным занятием). Как-то само собой получилось, что всем руководил один из прибывших магов. Никто против этого не возражал — все прекрасно понимали, что к чему. Замена наместника прошла буднично и без особой суеты.

За этими заботами никто не обратил внимания, что второй маг ни в чем не участвовал. А сразу отправился в лабораторию леди Диран. Его интересовал последний эксперимент магички (вернее, подопытный в этом последнем эксперименте).

Проснуться на жесткой местами неровной поверхности — то еще удовольствие. Все тело ломило, словно долго лежал на камнях. Впрочем, именно так оно и было. Джай проснулся на знакомом щите-алтаре. Что было странно уже само по себе. В этот раз никто и не подумал отнести его в комнату. Но, по крайней мере, его развязали. В лаборатории царила тишина, хотя юноша чувствовал, что он здесь не один. Приподнявшись, он увидел пожилого мужчину, который сидел в кресле Диран. И в этом тоже была неправильность. Если кто-то так вольготно располагается в кресле хозяйки дома, значит, или он имеет на это право, или хозяйка больше не вернется.

Некоторое время они просто оценивающе смотрели друг на друга. Не известно, какие выводы сделал незнакомец. Но Джай решил, что на данный момент непосредственной угрозы для него этот человек не представлял. Хотел бы убить — убил бы, а не ждал, пока юноша придет в себя. И тем более не стал бы его развязывать. Не понятно только, почему его оставили в лаборатории.

— У вас было слишком обширное повреждение энергетических потоков. Удалось восстановить только самые крупные из них. Чтобы остальные смогли самостоятельно восстановиться, нужна была энергетическая подпитка. Поэтому вас оставили здесь, — словно прочитав мысли Джая, произнес незнакомец.

Юноша кивнул в ответ, и сам удивился собственному спокойствию. Ему и раньше удавалось избежать смерти буквально в последний момент. Но еще никогда он не реагировал таким образом. Появилось странное ощущение, словно с ним самим что-то было не так.

— Часть каналов так и не восстановились, что-то сложилось в другой узор, — продолжил незнакомец.

«И чем это мне грозит?»- мысленно поинтересовался Джай.

— Не думаю, что вам стоит чего-то опасаться. Вы — это все еще вы. В первое время возможны проблемы с памятью и несколько нарушенный эмоциональный фон. Физически — вы совершенно здоровы, магический дар не пострадал, — ответил мужчина, а потом, улыбнувшись, добавил, — И я не читаю ваших мыслей. Только общие эмоции.

Джаю не оставалось ничего, кроме как поверить ему на слово. Он согласно кивнул в ответ и поинтересовался:

— Надеюсь, леди Диран завершила свой эксперимент?

— Все эксперименты леди уже завершены. Она вас больше не побеспокоит.

— Тогда, что вы хотите от меня? — напрямую спросил молодой лорд.

Вежливый незнакомец вызывал даже больше опасений, чем магичка (от той, по крайней мере, был понятно, чего ожидать).

— Всего лишь передать вам приглашение, — ответил мужчина.

— От которого я не смогу отказаться?

— Можно посмотреть на это и с другой стороны, — снова улыбнулся незнакомец. — Разговор с интересным человеком, это прекрасный способ узнать что-то новое. К тому же, у вас есть чудесная возможность полетать на драконе.

Юноша снова кивнул и промолчал. Почему-то страха не было, только усталость и, как это ни странно, любопытство. Полетать на драконе действительно хотелось.

Но вылететь сразу им не удалось. У незнакомца остались свои дела в замке, в которое он не собирался посвящать Джая. Впрочем, юноша был даже рад этой отсрочке. Его накормили и позволили немного отдохнуть. Поэтому перед полетом он уже чувствовал себя вполне нормально, если не считать небольшого мандража. Все-таки так близко дракона он увидел впервые, а о том, чтобы подняться на нем в воздух — даже и не мечтал.

Драконы отличались от того экземпляра, которого он видел в Ванаане. Эти мало того, что оказались в два раза больше, так еще и угольно-черного цвета. В общем, смотрелись они очень внушительно.

Джай с сомнением посмотрел на хитрую конструкцию, которая очень отдаленно напоминала седло. Как-то ему совсем не верилось, что на этой штуке можно будет удержаться под порывами воздуха, которые наверняка будут неслабыми, стоит дракону взлететь.

— Специальный артефакт создает поле, которое защищает наездника во время полета, — рассеял его сомнения маг (кстати, этот тип так и не представился). — Управлять вашим драконом буду я. Вам остается только спокойно сидеть в седле. Главное — не снимайте крепления.

О каких креплениях он говорил, Джай понял только когда взобрался на спину ящеру. Оказалось, что седло было снабжено системой ремней, благодаря которым наездник оказывался намертво привязанным. Всю полезность этого приспособления юноша понял, когда его дракон начал разбег. Защитное поле спасало от встречного ветра, но не от тряски. Поэтому если бы не ремни, Джай сразу же скатился бы по спине дракона — удержаться в седле самостоятельно, да еще и с непривычки, он просто физически не смог бы. Что будет, если дракон начнет вделывать в воздухе виражи, юноша старался не задумываться. Благо, поднявшись в воздух, ящер просто летел следом за ведущим (на котором восседал маг), изредка взмахивая крыльями, чтобы поймать восходящие потоки.

Ощущение полета было невероятным. Никогда в жизни Джай не испытывал ничего подобного. Это невероятное бескрайнее небо, в котором есть только ты и огромный дракон, послушно уносящий тебя далеко от земли, от Белого замка, от Диран Шааналь. Этот восторг, приправленный каплей страха, и почти нереальность происходящего. Словно ожившая легенда или сбывшийся сон. В котором нет места тревогам и заботам. Только ощущение теплой гладкой чешуи под пальцами и бесконечная свобода.

Но все хорошее рано или поздно заканчивается. Подошел к концу и этот полет.

Место, куда они прилетели, с некоторой натяжкой можно было назвать замком. Не потому что оно в чем-то уступало, наоборот. Сооружение было грандиозным. На его территории спокойно поместились бы четыре императорских дворца вместе со всеми фонтанами и парками. Мастерство архитектора поражало воображение. Джай не видел раньше ничего подобного.

Любой замок предполагает наличие укреплений: защитной стены, смотровых башен. Здесь не было даже намека на них. Башня была только одна, и та не слишком высокая. Она служила центром всего строения, и была его наивысшей точкой. Вместо привычной конусообразной крыши, она была увенчана куполом из странного материала, отражавшего солнечные лучи. Из-за чего создавалось впечатление, что башня увенчана огромным светящимся кристаллом. Она служила центром для всего комплекса строений, которые отходили от нее в разные стороны. Сверху все сооружение напоминало огромную звезду, лучи которой разделялись парками или каскадами фонтанов и водопадов. К одному из этих лучей оставшийся безымянным маг и направил своего дракона. А вслед за ним стал снижаться и ящер, на котором летел Джай.

Они приземлились на специальной площадке возле загона для драконов. Внешне, это место, конечно же, отличалось от конюшни, но не настолько, чтобы не понять его назначение. Драконами сразу же занялись слуги. Юноша только и успел напоследок погладить своего летуна по теплому боку, с сожалением наблюдая, как ящера уводят от него.

Неожиданно на площадку выбежали несколько слуг и начали поспешно освобождать ее. Они растащили все, что там было, а драконов чуть ли не галопом загнали в загон. Джай несколько мгновений с недоумением смотрел на суетящихся людей, и только потом догадался посмотреть вверх (если готовили посадочную площадку, значит, кто-то должен был там приземлиться). Юноша так и застыл с запрокинутой головой, с интересом наблюдая за тем, что творилось в воздухе. А там было на что посмотреть.

Ярко-алый дракон не просто летел, он танцевал в воздухе, то переворачиваясь прямо в полете, то срываясь в отвесное пике. Казалось, еще немного и он сломает себе крылья на очередном головокружительном вираже. Каким-то непостижимым образом алому удавалось выровняться, чтобы тут же сорваться в новый вираж. Но вот очередной поворот завершился тем, что дракон резко начал снижаться. Слуги, похоже, видели это зрелище не раз и прекрасно знали, что будет дальше. Освободив площадку, они попрятались кто куда.

Сопровождавший Джая маг не спешил уходить, поэтому юноше невольно пришлось оставаться на месте. Хотя он предпочел бы отойти от посадочной площадки подальше. Сначала он решил, что драконом никто не управляет. Но когда ящер начал снижаться, смог рассмотреть, что на нем была упряжь, и в седле явно присутствовал всадник. Темная фигурка человека казалась крошечным пятном на алой чешуе.

Дракон снижался очень быстро. На мгновению Джаю показалось, что ящер не успеет выровнять полет и просто разобьется, или снесет загон, не успев затормозить. Но каким-то чудом тот приземлился, остановившись на самом краю площадки. И полет, и приземление явно дались ему нелегко. Потому что, оказавшись на земле, алый просто упал на брюхо и распластал крылья. Его бока судорожно вздымались в попытке отдышаться.

К дракону сразу же бросились слуги. Зато его наездника, похоже, нисколько не волновало его состояние. Вернее, наездницу. На вид ей можно было дать лет четырнадцать-пятнадцать. Невысокая и худенькая, так что издалека ее можно было принять за мальчишку. Ее нельзя было назвать красивой в обычном понимании этого слова. Но и не обратить на нее внимание, тоже было нельзя. Слишком необычная внешность. Не совсем правильные черты лица: глаза были расставлены широковато, да и губы могли бы быть потоньше. Зато красивые, словно выведенные кистью, угольно-черные дуги бровей, длиннющие ресницы того же цвета, и при этом настоящая грива очень светлых, почти белых волос с невозможным серебристым отливом (явно не седина, но и не магическая окраска). Если они и были заплетены в прическу, то во время полета растрепались, и теперь окутывали плечи девушки, спускаясь ниже лопаток. Завершающим штрихом были глаза — настолько темные, что казались почти черными. Необычность наездницы подчеркивал и ее наряд: штаны, обтягивающие ноги, словно вторая кожа, и рубашка, больше похожая на мужскую.

Девушка производила впечатление. Всем своим видом, она словно бросала вызов всему: канонам, обычаям, даже природе. Ее внешность можно было бы принять за магическую маску, но юноша почему-то был уверен, что видит истинный облик незнакомки. Кроме того, девушка явно не отличалась особо покладистым характером. Слуги смотрели на нее с заметной опаской и старались по возможности не попадаться ей на глаза. А сопровождавший Джая маг сразу же согнулся в глубоком поклоне, стоило девушке подойти ближе. Молодой лорд автоматически поприветствовал незнакомку таким же поклоном, за что был удостоен короткого кивка. На приветствие мага незнакомка вообще не обратила внимания.

— У нас сегодня гость? — спросила она, с интересом рассматривая Джая.

— Лорд прибыл по приглашению правителя, леди Илана, — ответил маг. — Думаю, вам проще будет расспросить его о нем.

— Я расспрошу, — кивнула девушка.

А Джай с удивлением отметил, как в этот момент вздрогнул мужчина. Это было невероятно, но маг, мало того эмпат, испугался малолетней пигалицы, у которой вообще не было магического дара (молодой лорд был в этом убежден). Юноша с недоумением посмотрел на незнакомку. Лично он, как это ни странно, не чувствовал никакой угрозы, исходящей от нее. Наоборот, девушка вызывала интерес. Не смотря на ее манеру общения, с ней хотелось познакомиться, поговорить. Слишком она была необычной, не такой, как все.

Словно прочитав его мысли, девушка улыбнулась и произнесла:

— Тогда я не прощаюсь с вами, загадочный безымянный лорд. Думаю, мы скоро увидимся.

Не дожидаясь ответа, она стремительно развернулась и скрылась в загоне, куда увели ее дракона. А маг поспешно потащил Джая по дорожке. Он выглядел явно взволнованным, но, заметив недоумевающий взгляд юноши, все-таки объяснил:

— Леди Илана — родная сестра повелителя.

— Она — не маг.

— Да, у нее нет магического дара, — кивнул мужчина, но в его словах явно угадывалось «только это никогда ее не останавливало».

Почувствовав чей-то внимательный взгляд, который буквально сверлил его спину, юноша обернулся. Но, никого не увидев, он поспешил за своим проводником. Изредка оглядываясь по сторонам и автоматически запоминая направление, он думал о том, чем ему грозила встреча с правителем Валиана. Цели этого человека, были ему не ясны. Впрочем, молодой лорд был благодарен ему уже за то, что тот вытащил его из замка Диран Шааналь.

Зато правитель Валиана не испытывал к своему гостю никаких симпатий. Мало того, он был бы просто счастлив, если бы Джай ар-Сантар не только не появлялся на территории его страны, а вообще не рождался на свет. Вот только его желание в данном конкретном случае уже ничего не меняло. Слишком много в деле этого мальчишки было всяких «но».

Правитель был еще очень молод. Семнадцать лет — не возраст для мага, тем более мага такой силы. Его отец ушел за грань, передав свою власть и обязанности наследнику, едва тому исполнилось двенадцать. Слишком рано даже для обычного человека, для носителя магического дара — рано вдвойне. Юному Герину приходилось совмещать управление Валианом с учебой, визиты наместников с уроками, а государственные бумаги с домашними заданиями. Ноша была бы непосильной, если бы не наследие его рода. Опыт предыдущих правителей наследник получал вместе с артефактом памяти, в котором сохранялись все эти знания. Этот артефакт был главным символом власти правителя Валина. Использовать его мог только носитель крови первого владыки.

Так было всегда. В Валиане всегда был только один по-настоящему сильный маг — это правитель. Владыки жили долго, нередко достигая четырех-пяти сотен лет. Когда приходило время, у правителя появлялся наследник — единственный сын, которому владыка передавал свои знания и опыт. На это уходила два или три десятка лет. Как раз к этому времени магический дар наследника раскрывался полностью. После чего предыдущий правитель передавал ему артефакт, а вместе с ним и власть над Валианом. Только в этот раз все пошло не по плану.

Герин был не первым наследником, который получил власть раньше срока. Но еще ни разу правителем не становился двенадцатилетний ребенок. Его отец то ли слишком долго откладывал заботы с обучением приемника на потом, поэтому поздно обзавелся ребенком. То ли не почувствовал приближение заветной черты, отделявший мир живых от владений смерти (сильные маги как правило чувствовали, когда подходил их срок, но и исключения тоже бывали). Но в итоге все заботы Валиана свалились на плечи двенадцатилетнего мальчишки.

Если бы Герин был обычным правителем, то, скорее всего, все закончилось бы переворотом и сменой династии. Но осколок старого мира, который его неразумные потомки назвали Валианом, существовал только благодаря силе древнего мага, а соответственно и его наследников. Разрушение этой связи было равносильно уничтожению всего континента. Никто не посягал на право Герина на власть, но управлять им пытались. Молодой правитель потратил пять лет на то, чтобы наместники перестали относиться к нему, как к неразумному ребенку. Пять долгих лет постоянных интриг и тотального контроля, который принес неожиданные плоды. За это время сменились уже четыре наместника, но только один из них ушел потому, что наступил его срок. Леди Диран Шааналь заняла в этом списке пятое место. Его самое большое разочарование и непоправимая потеря (проклятая восточная провинция продолжала губить лучших из лучших, и это тоже был своего рода закон).

К сожалению, возраст оказался далеко не единственной и даже не главной проблемой молодого правителя. Как-то так получилось, что конфликт, который назревал еще во времена правления его деда, обострился именно теперь. Перенаселение среди людей, подпольная деятельность эльфов, угрюмое молчание гномов, гонения полукровок и практически полная невозможность что-либо изменить мирным путем. Герин за эти пять лет уже тысячу раз поблагодарил отца за сеть соглядатаев и шпионов, которых получил от него в наследство. Только благодаря вовремя полученной информации, ему пока удавалось гасить конфликты на местах, не позволяя им превратиться в пожар, который сожжет Валиан дотла.

А ведь еще оставалась леди Илана, которая с успехом заменила бы бедствие континентального масштаба. Уже одним своим появлением на свет, она нарушила большинство устоев и традиций Валиана. Потому что за всю историю существования континента у правителей никогда не было дочерей, только сыновья. Причем, как правило, сын был один, он же и становился наследником.

Герин и Илана стали первым исключением из правил. Они были двойняшками, причем девочка родилась раньше брата. А вот дальше начались настоящие непонятки. Казалось бы, проще всего правителю было бы скрыть появление дочери, или вообще избавиться от ненужной наследницы (отец Герина был жестким человеком, поэтому вполне был способен на такой шаг). Но вместо этого девочку оставили в замке. К счастью для Герина, у нее отсутствовал магический дар, поэтому на его положение наследника она не претендовала. Но воспитывали их вместе, как брата и сестру. Вернее, пытались воспитывать. Потому что заставить леди Илану делать то, что она не хотела, стало категорически не возможно с тех пор, как девочка научилась самостоятельно ходить.

Самоуверенная, упрямая, всегда себе на уме, она не терпела ни малейшего давления, и не признавала ничьи авторитеты. Постоянными спорами Илана доводила своих учителей до белого каления. Причем, не собственными капризами, а тем, что заставляла их обосновывать и доказывать буквально каждое слово, каждый постулат. А потом несколькими фразами разносила в пух и прах стройные теории, над которыми трудились несколько поколений магов. Но нужно было признать, что третировала Илана далеко не каждого. А только самых «отличившихся». Кроме недюжинного ума, девочка отличалась и мстительным характером. Обиды она не прощала никому, не взирая на должность и положение. Даже собственный отец предпочитал не связываться с Иланой, не говоря уже о Герине, который в глубине души даже побаивался ее. Потому что на всем континенте, наверное, только он один знал, что на самом деле она из себя представляла.

Девушка не имела магического дара, зато на нее не действовала никакая магия вообще. Ни заклинания, ни артефакты не могли причинить ей вреда. Впрочем, как и защитить. Но и это ей тоже никогда не мешало. Почему-то Илана взрослела медленнее Герина. А еще у нее была Сила, природу которой не смог объяснить не только отец молодого правителя, но даже его учитель. Она использовала ее очень редко, только когда была действительно расстроена или раздражена. Но эти несколько случаев были запоминающимися. Когда после очередного скандала приходится восстанавливать половину дворца (причем в буквальном смысле этого слова), то невольно задумаешься, стоило ли связываться с капризной девчонкой.

В жизни молодого правителя Валиана было много сложностей и проблем. И тут судьба, словно в насмешку, решила преподнести ему очередную неприятность в виде Джая ар-Сантара. Зачем только Диран притащила его через портал? Она и так серьезно напортачила с вылазкой на чужой континент и сорванным заклинанием. К сожалению Герин слишком поздно узнал о ее эксперименте, поэтому не успел ее остановить. Но он надеялся, что, потерпев неудачу, Диран остепенится. Она нужна была ему, как наместник, причем наместник именно восточной провинции. Но они оба проиграли. Магичка так и не довела свой эксперимент до конца, а молодому правителю пришлось выбирать нового наместника. А теперь ему к тому же приходилось разбираться с огромной проблемой в виде черноволосого мальчишки. Слишком особенного, чтобы с ним можно было разобраться так же просто, как и с Диран.

Замок правителя Валиана. Джай подумал, что в последнее время он видел слишком много разных замков. Все они были необычными и интересными. Только люди (или нелюди), которые жили в них, были почти одинаковыми. По крайней мере, и интересы, и заботы у них были одни и те же.

В принципе правитель Валиана оказался не так уж плох. Зная Баруса, ванаанских магов и Диран, Джай представлял его себе по-другому. Но Герин почти понравился ему, не смотря на то, что был магом. Владыка Валиана чем-то напоминал императора Марана. Наверное, тем, что был так же молод. Или тем, что тоже ставил благополучие своего Валиана превыше всего остального. Правда, в отличие от вспыльчивого Марана, Герин прекрасно держал себя в руках и казался намного жестче (молодому императору только предстояло стать таким). Но, не смотря на подсознательную симпатию, они встретились, как враги. Не те, кто выясняет свое превосходство на поле боя и с оружием в руках. А те, кто всю жизнь вынужден поддерживать иллюзию мира, не давая противнику ни малейшего повода для наступления, и не наступая самому. Потому что первое же столкновение спровоцирует лавину, которая снесет всех. И в их войне не останется ни выигравших, ни проигравших.

Герин представлял угрозу не только для Джая, но и для Империи, для всего мира, который лежал по другую сторону портала. Оставалось выяснить, чем был так опасен для Валиана мальчишка, которого судьба занесла так далеко от дома. Но сделать это можно было и позже. Пока Джай просто старался поддерживать разговор и не напрашиваться на неприятности.

Это был очень странный разговор. Они говорили ни о чем и обо всем одновременно. Герин не расспрашивал его об Империи, Джай не интересовался Валианом. Они оба делали вид, что их совершенно не волнует, каким образом молодой лорд оказался в этой стране, и старательно обходили тему Диран Шааналь. Зато зачем-то обсудили жизнь юноши в Асте, его поход к эльфам, о котором, как оказалось, Герин был прекрасно осведомлен. Причем, правитель Валиана не расспрашивал подробностей, просто поинтересовался общим впечатлением молодого лорда о городе, его обитателях, о представителях разных рас.

Ни до чего более серьезного они так и не дошли. Может еще и потому, что леди Илане тоже захотелось присутствовать на этой встрече. Девушка явно постаралась, чтобы произвести впечатление. В роскошном платье и украшениях, с красивой прической, она выглядела, как настоящая принцесса из сказки. Правда ее манера вести себя вызывающе совсем не изменилась. Но, даже не смотря на это, леди Илана приковывала к себе взгляд, и явно нервировала Герина. Стоило ей войти в комнату, как вся благожелательность правителя Валиана исчезла без следа. Теперь он казался настороженным. И зачем-то все время краем глаза следил за Иланой, словно не знал, чего от нее ожидать.

В итоге их разговор так и закончился ничем. Герин позволил девушке увести «гостя» показывать замок, старательно сделав вид, что такое поведение Иланы — в порядке вещей. Хотя раньше, она и пальцем не пошевелила бы для кого-то другого. Это ее всегда развлекали и веселили, а не наоборот.

Откинувшись на спинку кресла, правитель подождал, пока за этими двоими закроется дверь, а тот, кто до сих пор скрывался в соседней комнате выйдет и займет место напротив него. Ему нужно было подумать и принять решение. Наверное, самое важное в его жизни.

Его молчаливый собеседник ему не мешал. Это был гном. По крайней мере, внешне он выглядел как гном: низки и коренастый, с окладистой бородой. Правда, подгорники никогда не носили такие наряды. Поэтому гном в церемониальной хламиде выглядел необычно, но правитель Валиана давно привык к тому, что он выглядит именно так. Потому что за все восемнадцать лет своей жизни Герин видел его только таким: спокойным до безразличия и в церемониальном наряде. Молодой правитель не знал его имени. Зато знал, что к расе подгорников он не имел никакого отношения. Потому что его собеседник был видящим. Последним видящем в их мире.

— Вы приняли решение, повелитель, — произнес гном. Причем, его слова прозвучали, как утверждение, а не как вопрос.

— Да, — кивнул Герин, понимая, что от его собеседника бесполезно что-либо скрывать.

Видящему не нужно было читать его мысли, он просто знал, как именно правитель Валиана поступит в следующий момент. Не самое приятное ощущение, но Герин привычно подавил раздражение, возникавшее каждый раз при разговоре с гномом.

— Но я все еще не уверен, что сделал правильный выбор, — добавил он. — Этот мальчик — не самый лучший кандидат. Его не получится взять под контроль.

— Возможно, — ответил видящий.

— Он все будет делать по-своему.

— Очень может быть.

— Не проще ли вместо него использовать своего человека.

— Проще, — кивнул видящий.

— Тогда почему он? Его обучали, но его знаний не достаточно. Он просто не сможет удержать все нити в своих руках. Сейчас он даже не маг, — Герин понимал, что банально сорвался, но и успокоиться уже не мог. — Он слишком наивен и мягок, у него совсем нет опыта. Его просто раздавят.

— Не стоит его недооценивать. Он справится.

— Почему ты так в этом уверен?

— Мальчик прошел через многое. Его пытались убить, подчинить, но он все еще жив и продолжает бороться. Ему сопутствует удача, — ответил видящий, причем таким тоном, словно объяснял прописные истины.

Только Герин все никак не мог взять себя в руки:

— А даже если так. Как я могу ему доверять?

Гном промолчал. И только через несколько минут, когда правитель Валиана окончательно успокоился, он ответил:

— Слишком много времени прошло после войны. С этой стороны портала его мир кажется совсем другим. И как бы мы не старались, мы не сможем его понять. Но это мальчик вырос там. Он — часть этого мира. Он сможет его понять, а значит, сможет и изменить. Кроме того, он из правящего рода и от рождения имеет право на власть. Его поддержат, за ним пойдут.

— Ты не напомнил мне о силе, которая скрыта в нем, — заметил Герин.

— Этой силы не стоит опасаться, — покачал головой гном, а потом добавил на древнем языке «созидающий никогда не обидит своих детей».

Молодой правитель не понял его последних слов, но переспрашивать не стал. Зная, что гном все равно не ответит. Была у него такая привычка — иногда разговаривать на незнакомом языке. Вместо этого Герин спросил:

— Тогда чего мне опасаться?

— Мальчик может отказаться, — пожал плечами видящий.

— И что тогда? — насмешливо переспросил правитель.

Такой вариант развитий он себе не представлял.

— Тогда леди Илане будет нечего разрушать, — ответил гном.

В это раз промолчал уже Герин. Не потому что не поверил словам своего собеседника — тот на его памяти ни разу не солгал. Просто слишком неожиданной оказалась новость, и слишком заманчивой. Молодой правитель задумался, стоила ли призрачная надежда такого риска… и решил, что все-таки стоила. Не оставив себе возможности передумать, Герин положил руку на артефакт и отдал необходимый приказ. По его расчетам сообщение должно было дойти до адресата через два дня. А это значило, что у него остались только два дня, чтобы просчитать все последствия своего хода. И постараться избежать возможных проблем.

— От обычного предложения мальчик может отказаться? — спросил Герин.

— Ему не нужна власть, — ответил гном.

— Тогда стоит его заинтересовать. Что бы такое придумать? Можно попробовать восстановить его магический дар…

— Есть другой вариант. У него обязательства перед эльфами.

— Так просто? — чуть было не расхохотался правитель Валиана. — Пусть хоть всех их заберет. Все равно от них никакого толку. Только постоянные распри за территорию.

— Уйдут все. Мальчик не согласится на меньшее… — заметил видящий.

— И обманывать его в этом вопросе не стоит, — продолжил его фразу Герин. — Валиан так и не принял их. Пусть уходят. Сообщение старейшинам я передам. Правда, придется выкупать тех, кто сейчас в рабстве. Это потребует времени… и полукровки… и наверняка, часть гномов тоже захотят уйти… нужно собрать наместников… организовать прикрытие для мальчишки, он же не маг… и наблюдение… и…

Приняв конкретное решение, молодой правитель привычно настроился на рабочий лад. У него осталось не так много времени, но нужно было все успеть.

Видящий не мешал ему. Так или иначе, но свою миссию он выполнил. Основная развилка пройдена, и теперь события должны развиваться своим чередом. Гном знал, что ему придется расплачиваться за свое вмешательство, но ни о чем не жалел. Свое решение он принял уже давно. И только крошечный червячок сомнения травил ему душу. У него осталось всего два дня, чтобы решить, стоит ли задавать этому мальчику, судьбу которого он не мог прочитать, вопросы, мучившие его вот уже две тысячи лет. «Что стало с остальными? И был ли он прав, оставшись в стороне?». Два дня, которые пролетели как миг, но изменили многое…

Невысокая гибкая фигура бесшумно скользила по коридорам дворца. Безликая, беззвучная, она тенью пряталась среди теней, оставаясь невидимой и неуловимой. Ее никто не замечал. Ни спешившие по своим делам слуги, ни стражники, заступающие на караул. Даже маги не видели ее.

Лабиринт коридоров казался бесконечным. Повороты сменялись новыми поворотами, анфиладами залов и скрытыми переходами. Там, где по прямой можно было пройти за несколько минут, приходилось блуждать окружными путями по полчаса и больше. Пережидая, пока скроется не вовремя выбежавшая служанка. Пока слишком бдительный стражник сменит свой пост. Пока солнце повернется так, чтобы нужный уголок зала оказался затенен, и можно будет разобраться с хитрой системой очередного замка. Но вот лабиринт, наконец, пройден, и остается только активировать маскирующий артефакт, затаиться и ждать.

Кабинет ванаанского короля выглядел так, словно по нему прошел небольшой ураган. Его величество не удержал часть своей силы (что в последнее время происходило с ним все чаще) и вырвавшаяся на свободу магия размела все вокруг. Кабинету не повезло, но в данный момент его хозяину было на это наплевать. Он сидел в своем кресле и невидящими глазами смотрел в одну точку. В это мгновение разум его был далеко. Глазами своих советников он наблюдал за тем, что происходило на восточной границе. Там, где две армии сражались за горный перевал.

Вернее, не армии сражались. А бравый отряд имперцев старательно выбивал ванаанцев с насиженных мест. Перевал был длинным и секретов там было предостаточно. При желании в этом месте можно было бы разместить до тысячи человек так, что они останутся невидимыми для врага. Но ванаанцы не стали усиливать отряды, охраняющие перевал. Эти горы они считали своей территорией. Поэтому повели себя слишком самонадеянно.

Они не рассчитывали, что имперцы нападут первыми. Что так не вовремя решившие показать свой норов гномы, не только выдадут им расположение постов, но еще и помогут избавиться от всех замаскированных ловушек. Что несколько учеников магов все-таки рискнут поучаствовать в сражении и, используя заряды накопителей, начнут буквально выжигать все на своем пути. В итоге ванаанцы отступали. Нужно отдать должное ванаанским солдатам, сражались они до последнего. Но постепенно сдавали позиции одну за другой. Раззадоренные своими успехами имперцы выдавливали их за перевал. Казалось еще немного и победа будет за ними.

Его величество правитель Ванаана, сидя в своем кабинете, наблюдал за сражением, и довольная улыбка не сходила с его губ. Все шло именно так, как он задумал. Имперцы со всех ног бежали в ловушку, которую он так старательно готовил для них.

Вот они перевалили через наивысшую точку перевала и потеснили ванаанцев вниз. Очередной бой завязался уже на западном склоне. Одновременно, еще один отряд имперцев бросился занимать отвоеванные позиции. Они хлынули через Хребет мира, как полноводная река, сметающая любые преграды на своем пути. Вот последний ванаанский отряд отступил к самому подножью. Жалкие остатки — всего несколько десятков человек. Великодушные имперцы позволили им сбежать и не стали стрелять в спины. Зачем, если каменные великаны теперь были в их власти, а значит и свободный путь в Ванаан. Они уже праздновали первую победу.

Его величество дождался, когда над горами прогремят первые победные крики врагов, а потом отдал приказ советнику. И Лаэль спусти свору Кэр Тавар с магического поводка.

Их было два десятка. Еще не взрослые особи, но и не щенки. Не слишком опытные, но уже умеющие охотится стаей. Звереныши. Монстры, уже успевшие ощутить восторг охоты и насладиться вкусом крови. В этот день у них была богатая добыча.

Это была не битва и настоящая бойня. Западные склоны оказались залиты кровью и завалены телами. Кэр Тавар не оставляли живых. Они продолжили бы свою охоту и дальше: спустились по восточным склонам, проникли в подгорные тоннели. Но властный приказ хозяина заставил их вернуться. И они побежали обратно, изредка оборачиваясь и громким воем пугая тех, кому посчастливилось избежать их когтей.

Едва свора вернулась в свои клетки, Лаэль приказал солдатам выдвигаться. И ванаанцы начали занимать освобожденные от имперцев позиции.

Враги снова застыли друг напротив друга. Но приказ о нападении не приходил ни тем, ни другим. Император не решался на повторную атаку после такой демонстрации силы. Его солдаты были напуганы, а маги ничем не могли помочь. Что же касается ванаанцев, то у них дела обстояли не лучше. Советник его величества Лаэль неожиданно покачнулся в седле и стал заваливаться на бок. Один из телохранителей успел подхватить его и не позволил упасть. Но когда мага уложили на землю, оказалось, что помощь ему уже не нужна. Лаэль смотрел в небо мертвыми глазами, и тонкая струйка крови стекала с уголка его губ, марая щеку. Армия ванаанцев лишилась своего главнокомандующего, и никто не спешил занять его место. Остальные маги тоже были выведены из строя: не мертвы, но без сознания. Не пострадали только ученики, но объяснить, что случилось, они не могли. Никто ничего не мог понять.

Тень был терпелив. Он мог часами сидеть без движения, дожидаясь удобного момента. В этот раз пришлось ждать намного дольше. Нужный ему человек оказался слишком подозрительным, слишком опасался таких вот незваных гостей, слишком перестраховывался. Но и тень был далеко не новичок. Он умел выслеживать, умел подобраться вплотную, обходя ловушки и проскальзывая между плетениями заклинаний, умел дождаться удобного момента. Дождался и в этот раз.

Маг был слишком отвлечен. Настолько, что не контролировал поток своей силы. И она разносила все вокруг: предметы, мебель и даже защитные заклинания. Тени даже не пришлось проделывать прорехи в чужих щитах, хозяин кабинета сделал это сам. А дальше все оказалось и проще, и сложнее одновременно. Тени нужно было нанести один определенный удар. Но для этого, маг должен был занять удобное положение.

В это раз чужаку повезло — ему не пришлось долго ждать. Хозяин кабинета слишком погрузился в себя. Увлеченно рассматривая что-то, что видел только он один, маг подался вперед. И тень не упустил свой шанс. Длинная игла, украшенная небольшим рубином в виде навершия, вошла точно в основание черепа. Убивая почти мгновенно. Но сердце жертвы успело сделать еще удар. Достаточно для того, чтобы активировалось заклинание, дремавшее в камне-артефакте. И оно ударило по всем, с кем в этот момент был связан погибший маг.

Тень замер на мгновение, позволив телу правителя Ванаана упасть на пол. Ему оставалось выполнить вторую часть поручения. Достав переданный ему флакон, он вылил его содержимое на артефакт в форме звезды, который погибший маг никогда не снимал со своей шеи. Жидкость текла тягуче медленно, но тень не стал разбираться, была ли это на самом деле кровь, или что-то другое. Ему стоило поспешить. Потому что о смерти своего правителя уже знало все королевство.

Впрочем, о гибели владыки Ванаана скоро стало известно и по другую сторону Хребта мира.

Королева Мирримель безмолвной статуей замерла в своем кресле. Полученное известие оказалось настолько важным, что ее выдержки не хватило, чтобы совладать с собой. Когда заветное желание, которое не смеешь не то что вслух произнести, но даже повторить про себя, неожиданно исполняется — первой реакцией будет неверие и страх. Вот и королева боялась. Сначала того, что послание — всего лишь чья-то злая шутка, насмешка над горем ее народа. Потом того, что оно окажется правдой.

Мирримель хотелось вскочить, закричать или, еще хуже, расплакаться как маленькой девочке — сделать хоть что-нибудь. Но она продолжала неподвижно сидеть на месте. Потому что у дверей ее комнаты как всегда маячили несколько охранников. И Элавиоль все еще стояла рядом с ней. Королева не могла позволить себе быть слабой. Только не перед ними и только не теперь.

К счастью, Кан правильно истолковал ее умоляющий взгляд.

— Дитя, тебе пора продолжить занятие с мастером плетений, — напомнил он.

— Благодарю вас, советник. Ваше величество, — юная эльфийка вежливо попрощалась и скрылась за дверью.

Конечно, Элавиоль хотелось остаться и узнать, что могло так сильно поразить королеву (от недостатка внимательности девушка никогда не страдала). Но она не могла ослушаться приказа одного из древнейших эльфов, пусть и высказанного в очень мягкой форме.

Только когда Элавиоль вышла из комнаты, королева позволила себе немного расслабиться. Она лихорадочно перебирала бумаги, разложенные на столе (больше для того, чтобы чем-то занять руки), и, размышляя, как ей теперь поступить.

Советник дал ей несколько минут на то, чтобы прийти в себя, а потом произнес:

— Так что вы решили, ваше величество?

Мирримель раздраженно вздернула подбородок, но, заметив легкую улыбку на губах Кана, осеклась и спросила:

— Что мне теперь делать?

Это прозвучало настолько беспомощно и жалко, что эльфийка невольно поджала губы. Еще ни разу в жизни, даже в далекие времена своего ученичества, она не позволяла себе быть настолько слабой и неуверенной в себе.

— Боюсь, что это решение можете принять только вы.

Скрестив руки на груди и опустив глаза, древнейший, казалось, превратился в статую. Ни жестом, ни взглядом не давая ей ни одной подсказки. Но как это не странно, именно такое его поведение помогло Мирримель принять окончательное решение.

— Прикажи начать приготовления, — скомандовала она.

— Да, ваше величество, — ответил советник, все еще не поднимая глаз.

— Разыщите детей, оставшихся на острове. Верните тех, кто ушел в приграничные поселки.

— Слушаюсь.

— Соберите все, что нам понадобиться. Артефакты, свитки, библиотеку. Берите только то, что может поместить в руках. Сокровищницу Атэр Инир после нашего ухода закрыть и запечатать.

Мирримель стремительно пересекла комнату, но когда она взялась за ручку двери, советник окликнул ее:

— У нас осталось не так много времени.

— Ты и сам знаешь, что делать, Кан, — эльфийка обернулась, позволив чувствам, столько лет скрываемым глубоко внутри ее сердца, на мгновение отразиться на ее лице, и почти попросила, — мне нужно найти Илинеля.

— Конечно, ваше величество, — снова поклонился советник.

Кощунственно было бы препятствовать матери, желающей увидеть своего сына. Особенно теперь, когда у них появился шанс на спасение. Тем более что в личном присутствии королевы действительно не было никакой необходимости.

К подобному повороту событий все давно было готово. Несколько мысленных распоряжений запустили лавину, которую уже нельзя было остановить.

Известие о гибели ванаанского правителя долетело и до главы закрытого клана подгорников. Но особой радости гному оно не принесло. В отличие от романтически настроенных юнцов, воспринявших новость с восторгом, глава клана не забывал, что, не смотря на смерть одного ванаанца, пусть и высокопоставленного, сам Ванаан никуда не делся, как и его порядки. А смена одного тирана на другого — только вопрос времени.

Поэтому, обнаружив в своих покоях подозрительную личность в неброской одежде и с закрытым куском шелковой ткани лицом, он почти не удивился. Ванаанцы не прощали предательства. А его клан явно оказывал помощь врагам, помог им преодолеть перевал и снабжал информацией. Наказание им было не избежать. Единственное о чем молился глава четвертого клана, так это о том, что новый правитель Ванаана удовлитворится его смертью и не станет уничтожать весь клан. Поэтому появление убийцы гном воспринял почти с облегчением. Он был готов расплатиться за свою ошибку. Но поведение незнакомца озадачило его. Вместо того чтобы убить жертву, ванаанец (а кто еще это мог быть?) стоял на месте и не спешил нападать.

— Ты привлек мое внимание, — справился со своим замешательством гном.

— Главе четвертого клана велено передать послание, — произнес незнакомец каким-то бецветным, словно лишенным жизни голосом, от чего подгорнику стало еще больше не по себе.

— Я слушаю тебя.

— Твой клан принесет клятву верности новому правителю Ванаана.

— Ты можешь убить меня, но четвертый клан не будет стоять на коленях, — отрезал гном.

В это мгновение он был уверен, что ни что в мире не заставит его принять обратное решение.

— В притивном случае ни один подгорник никогда больше не усышит сердце гор, — невозмутимо продолжил незнакомец, и глава гномов понял, что проиграл.

Несколько мгновений он просто смотрел в пол, а когда поднял глаза — в комнате уже никого не было. И только клеймо магической клятвы, неощутимое для обычных подгорников, но заметное для обладателей магического дара тяжким бременем егло на его плечи. Глава только что спас свой клан, а теперь раздумывал, не заплатил ли он за это слишком непомерную цену.

Декаду спустя война между Империей и Ванааном закончилась, так толком и не начавшись. Хватило одного сражения, чтобы понять, что такой враг, как Ванаан, даже объединенным войскам был не по зубам. Тем более что все союзники в одночасье исчезли кто куда.

Сначала отделились гномы. Те несколько посланцев, которые находились в штабе Марана, на следующий день после битвы за перевал ушли обратно к своим. Они не захотели ничего объяснять. Просто передали Марану, чтобы на помощь четвертого клана он больше не рассчитывал, и скрылись.

Потом начались проблемы с магами. Не известно, что там решил Высший совет. Но Баруса, а вместе с ним и молодого императора поставили перед фактом, что война с Ванааном должна быть закончена. Ничего не понимающий правитель тянул до последнего, откладывая принятие решения. Но его в ультимативной форме заставили вывести войска за пределы Хребта мира.

А потом Марану передали то злополучное послание. Вернее, его не передали, а в один день, он просто нашел его на своем столе. Послание оказалось весьма своеобразным. В нем сообщалось, что отныне Ванаан является неприкосновенной территорией. И всякое на него посягательство будет воспринято, как угроза. Имперским войскам запрещалось приближаться к подножию гор ближе, чем на дневной переход. Никаких конкретных угроз автор письма не приводил, но, судя по тому, каким образом было доставлено послание, просто отмахнуться от него не получится. С недоумением посмотрев на подпись, которая гласила «Герин Альмаир, правитель Валиана», Маран распорядился позвать Баруса и герцога ар-Тана. И если главный советник рассматривал письмо с интересом и в тоже время с недоумением, то маг отреагировал совсем по-другому.

— Подобные письма сегодня получили все члены Высшего совета, сообщил он. — Маги не смогут пересечь Хребет мира.

— Разве кто-то может приказать Высшему совету? — удивился ар-Тан.

— Совет поставили перед фактом, — хмуро произнес Барус. — Над горами теперь мощный барьер. Не уверен, что даже с помощью круга объединения через него можно будет пробиться.

— Значит, мы — связаны, а они могут напасть в любой момент? — спросил император.

Его безумно раздражало собственное бессилие, но Маран заставлял себя оставаться на месте.

— Нет, — ответил маг, — барьер непреодолим для обеих сторон. Это граница, которой нас разделили.

— А те твари, которые убили солдат в горах?

— Они уничтожены. Это одна из гарантий перемирия.

— Вы уверены? — переспросил император.

— Этих созданий прислали вместе с письмами двум десяткам сильнейших, — ответил Барус.

Маран только кивнул в ответ. Он не стал расспрашивать мага, что на самом деле заставило Высший совет изменить решение (чтобы переубедить такое количество высших просто посланий даже вместе с Кэр Тавар было бы недостаточно). Император понимал, что Барус не ответит ему.

Но в любом случае, его слова уже ничего не решали. Если даже высшие отступили перед этим врагом, то простым людям тем более не стоило ввязываться в сражение. Маран отдал распоряжение, и имперские войска начали покидать предгорье.

Высший маг Барус был благодарен уже за то, что хотя бы с императором не возникло проблем. Зная строптивость Марана, он был готов к долгим уговорам. Но все прошло относительно спокойно. К сожалению, остальные известия были далеко не такими радостными.

Тому, что война закончена (вернее, отложена на неопределенный срок) он был даже рад. Слишком неподготовленными они были, слишком недооценили врага. Хуже дела обстояли с Высшим советом. Уже то, что не все маги согласились уничтожить Кэр Тавар, говорило о многом. А ведь были еще и те, кто настаивал на продолжении войны. И это притом, что каждый из них знал, кем подписаны послания.

Магическую подпись Альмаир не возможно было подделать, а это означало, что неизвестный маг и автор посланий был потомком и наследником того, чье имя до сих пор не упоминалось ни в одном трактате. Но все высшие маги знали его. Потому что именно война с Альмаир две тысячи лет назад стала причиной катастрофы, едва не уничтожившей мир.

Занятый встречами с магами, заседаниями совета, уговорами императора Барус выпустил из виду еще один очень важный момент. Его ученик все-таки сбежал от учителя. Илар исчез через два дня после битвы за перевал, и, не смотря на все усилия, его так и не удалось отыскать. И этот промах Барус не мог себе простить. Он знал, что мальчишку с непреодолимой силой тянуло в Ванаан, что рано или поздно тот должен был сорваться, и пропустил это момент. Он не просто упустил Илара (а значит, и возможный источник ценной информации), но еще и потерял последний шанс отыскать лазейку, с помощью которой рыжеволосый перебрался через эти проклятые горы.

Вернувшись в шатер, который последние два месяца служил ему и домом и лабораторией, Барус налил себе вина и с тяжелым вздохом опустился на стул. Кто бы ни выиграл в этой войне: Империя или Ванаан, но Высший совет в ней однозначно проиграл. Вспомнив о послании, маг на мгновение задумался о том, кому еще кроме магов и императора пришли такие письма.

На самом деле посланий было довольно много. Правитель подгорников, живших на территории Империи получил его. Как и правители некоторых человеческих королевств: дарийцы и лавиэнцы, даже степняки.

Никто и не догадывался, что письмо от Альмаир легло на стол и королеве эльфов Мирримель. Правда, оно пришло за несколько дней до возникновения барьера, и его содержание значительно отличалось от остальных. Королеве предлагалось сделать выбор, и она сделала его. К тому моменту, когда Хребет мира превратился в непреодолимую границу для магов, в Хаганате не осталось ни одного эльфа.

Особое послание получил и глава четвертого клана гномов. И у него тоже не оставалось выбора, кроме как подчиниться. Он понимал, что в случае отказа, его клан просто прекратит существование. Жертва, которую он так и не смог принести. Четвертый клан гномов принес клятву верности новому правителю Ванаана.

Только сам правитель пока не догадывался об этом.

Теперь, когда он снова оказался по эту сторону портала, события последних дней казались ему кошмаром, от которого никак не удавалось проснуться. Тот невозможный разговор с Герином, потом встреча с последним видящим. Вопросы, на которые у юноши не было ответов, но все равно пришлось отвечать. И предложение, от которого ему так и не удалось отказаться.

Правителю Валиана нужен был защищенный портал, а значит полностью закрытый от любого вмешательства Ванаан с королем, на которого можно будет положиться. Джай до сих пор не понимал, почему все это «счастье» свалилось именно на его голову. Чем он так понравился Герину, что тот выбрал именно его. Юноша не представлял, что он будет делать со страной, законы и порядки которой он не просто не понимал, а считал неприемлемыми. С целой армией магов, которая теперь подчинялась лично ему (хорошо еще, что Герин что-то сотворил с артефактом прошлого правителя Ванаана, поэтому скорое безумие Джаю не грозило). С эльфами, которые вот-вот должны были вернуться через портал и оказались той еще проблемой. Потому что, если чистокровных можно было сразу же отправить священный лес. То полукровок, которых тоже набралось не мало, придется размещать в Ванаане. Стране, где они воспринимались не иначе, как рабы. Причем, по соглашению с Герином, ни один бывший валианец не должен был пересекать Хребет Мира в ближайшие сто лет. И это были далеко не самые большие проблемы.

Молодой лорд просто не представлял, что будет рассказывать о своих похождениях отцу и брату. Как объяснит свое отсутствие Барусу и остальным магам высшего совета. В том, что он теперь правитель бывших врагов, юноша не собирался признаваться даже под страхом смерти. Иначе ему пришлось бы безвылазно сидеть в Ванаане, а это было выше его сил.

Но обо всем этом можно было подумать и позже. У Джая оставалось еще немного времени на то, чтобы отдышаться и прийти в себя. Слишком долгим оказалось его последнее путешествие, слишком много сил оно потребовало. Поэтому теперь юноше хотелось расслабиться и забыть обо всех заботах.

Высоко в небе летели облака, такие же белоснежные, как волосы девушки, которую он узнал совсем недавно, и которую хотел бы увидеть еще раз. Отбросив все мысли, юноша подставил лицо ветру, растрепавшему непривычно-короткие волосы. Пальцы непроизвольно погладили теплую золотую чешую, и дракон ответил на это прикосновение радостным рыком. Он, как и его наездник, просто наслаждался этим полетом. Когда можно было подняться высоко-высоко в небо и на несколько мгновений почувствовать себя по-настоящему свободным.

А где-то далеко-далеко… Девушка с непривычно-светлыми волосами и очень темными глазами сидела перед зеркалом. Вычурно изукрашенный гребешок мерно поднимался и опускался, разглаживая спутанные пряди. Казалось, в это мгновение девушка была полностью сосредоточена на своем занятии. Но стоило присмотреться ближе, как сразу становилось понятно, что ее мысли были очень далеко.

К счастью, в этот момент никого не было рядом. Поэтому никто не увидел, что зеркальная поверхность не отражает женскую фигурку. Вместо нее по зеркальной глади летел золотой дракон с крошечным наездником на его спине.

«Я жду… я верю… — беззвучно шептали губы, — но ждать так тяжело… когда ты рядом… ты попросил меня уснуть… позволь мне хотя бы видеть сны...»

Эпилог

Двадцать лет — долгий срок. За это время может измениться очень многое.

Годы не пощадили императора Марана, отразившись морщинами на его лице и превратив из вспыльчивого немного романтичного юноши в уверенного в себе и очень жесткого правителя. За эти двадцать лет он многое пережил, и много добился. Первым делом — окончательно приструнил Лавиэн. Вздорная лавиэнская королева, которую шесть лет назад сменила ее не менее упрямая дочь, теперь вынуждена была согласовывать с Империей любые действия относительно западных границ.

Потом Маран разобрался со степняками. Хаган не хотел войны. Но приграничные роды имели на этот счет собственное мнение. Поэтому пришлось с ними повоевать. Справившись с особо бойкими рэмами, император не стал углубляться на чужую территорию. Ему не нужны были эти земли. К тому же армия аштари, принадлежавшая лично хагану, составляла серьезную угрозу. А Маран не собирался тратить свои силы на степняков. У него был другой враг.

Третьим серьезным достижение Марана стало завоевание Дарии. Дарийцы всегда доставляли проблемы северным территориям, буквально напрашиваясь на неприятности. Рано или поздно, но войны с ними было не избежать. Император решил провести ее на своих условиях, только и всего. Основной его целью был захват территории. После того, как Дария перестала существовать, как отдельное государство, Империя продвинула свою северную границу до побережья Мирового океана. Все северные отроги Хребта мира теперь были под ее контролем.

Некоторые реформы Маран провел и внутри своей страны. Постепенно превратив Империю из объединения разрозненных территорий в единое государство, полностью подконтрольное своему правителю, с четким и довольно жестким законодательством. Кроме того, он реформировал армию, сделав ставку не на количество солдат, а на уровень их подготовки (молниеносный захват Дарии доказал ее эффективность). Угроза войны с Ванааном стала его навязчивой идеей, поэтому Маран делал все, чтобы максимально подготовить свою страну к этой войне.

Дверь кабинета открылась без стука и внутрь с радостным криком ворвалась девушка в мужском костюме. Император привычно подхватил свою младшую дочь на руки и закружил ее по комнате. Они не виделись больше месяца, и его величество подумал, что слишком много времени уделял войне. Он даже не заметил, как выросли его дети. Старший сын и наследник — уже во всем помогал отцу. Его брат должен был стать приемником герцога ар-Сантара, поэтому много времени проводил в замке на границе с Хаганатом. И даже дочка — малышка Джайри — уже так выросла (еще бы она перестала носиться в мужской одежде и начала вести себе подобающе).

Вслед за принцессой в кабинет робко заглянула ее лучшая подруга и по совместительству ученица советника Баруса, пятнадцатилетняя Селин ар-Сантар (леди Тамина все-таки настояла на том, чтобы ее дочь обучалась именно у этого мага, не смотря на недовольство своего мужа). У девочек были совершенно разные характеры, но, наверное, именно поэтому они так подружились. Большую часть свободного времени проводили вместе. Что совсем не радовало придворных. Когда к неудержимой любви к проказам Джайри добавились расчетливость и магические способности Селин, некоторым пришлось спешно спасаться бегством в загородные поместья.

Улыбнувшись юной магичке, император сильнее прижал к себе дочь. Именно в такие моменты, он особенно остро осознавал, что все, что он делает — не напрасно. Потому что ради своих родных он был готов на что угодно. И если для того, чтобы его дети были в безопасности, ему нужно будет перевернуть мир — он сделает это.

Слишком больно было терять. Сначала отца, потом брата. Непрошенные воспоминания промелькнули перед глазами, и Маран закусил губу. Но когда теплая ладошка легла на его щеку, он заставил себя расслабиться. Ему не хотелось расстраивать Джайри событиями прошлого, которое он так и не смог отпустить. Может быть еще и потому, что там, в глубине его сердца, все еще жила нить кровной связи, а вместе с ней и надежда.

А в то же время по другую сторону Хребта мира.

Один из сильнейших магов королевства и личный советник его величества Илар с улыбкой наблюдал из окна за правящей четой. Вот уж кто не соответствовал своим титулам, так эти двое. Не смотря на то, что от начала их правления прошло уже двадцать лет, король и королева Ванаана до сих пор выглядели, как подростки, и вели себя соответственно.

Вот и сегодня вместо того, чтобы заниматься бумагами, они отправились на прогулку на драконах. Проще говоря, сбежали из дворца, бросив все дела. Илар даже знал, чья это была идея. Потому что если его величество не забывал о своих обязанностях, то его королева терпеть не могла рутину, предпочитая развлекаться. А супруг никогда не мог ей отказать. Правда, ему каким-то образом удавалось совмещать приятное с полезным. Вот и теперь прогулка закончилась посещением гномьего поселения выходцев из Валиана (с ними давно пора было переговорить, но все не хватало времени). Советник только что получил магическое послание от главы гномов.

Дракон привычно опустился посреди замковой площади и его величество соскользнул по чешуйчатому боку, молниеносно обернулся и подхватил на руки свою королеву. Телохранители, появившиеся как из-под земли, невозмутимо заняли свои места рядом с ними. И Илар с трудом подавил улыбку, заметив, как облегченно вздохнул второй советник его величества и по совместительству ректор магической академии Ванаана. Именно он больше всех настаивал на усилении личной охраны короля. А ведь каких-то двадцать лет назад все было совсем не так.

Став правителем Ванаана, Джай за несколько месяцев умудрился перевернуться здесь все с ног на голову. Люди, эльфы, гномы, маги — досталось всем и за все. Сначала новый ректор магической академии (старый умер вместе с предыдущим правителем) был поставлен перед фактом, что если он срочно не проведет реорганизацию в своем учебном заведении, то отправиться патрулировать горный перевал. Потому что садисты-преподаватели, воспитывающие точно таких же садистов, лично ему Джаю не нужны. Ректору повезло — большинство старших преподавателей отправились вслед за его предшественником, поэтому избавляться пришлось только от парочки выживших.

Гораздо труднее было новым наместникам провинций. Потому что найти нужное количество городских магов на места тех, которые так или иначе не устроили его величество, оказалось проблематично. Потом подошла очередь армии. Полюбовавшись на детские лагеря, Джай заявил, что если через декаду на его столе не будет нового проекта по их реформе, то все советники до одного могут подыскивать себе замену. Потому что такое издевательства над детьми в своей стране он не намерен терпеть. Проект ему предоставили через седмицу.

Апофеозом новой политики стало заявление его величества, что Ванаане больше не будет рабства.

Конечно, все это происходило не за один день. Реформы Джая растянулись на пять лет. Но, учитывая, что до этого в Ванаане столетиями ничего не менялось, перестраиваться на новый лад было ох как тяжело. Перечить новому правителю никто не смел (подчиняющая магия работала исправно и после смены владыки). Зато затягивать выполнение его приказов старались все и повсюду. Но каким-то образом Джай справился. Сначала пытаясь уговорить, потом, используя все доступные ему средства (включая привязки) он добился того, что Ванаан начал меняться.

Конечно, недовольны были очень многие. Против нового короля стали плести заговоры. Сначала нерешительно, потом все активнее. Ванаанские пауки, привыкшие к своей абсолютной власти, не хотели подчиняться новому правителю, который казался им слишком молодым и слишком слабым, а главное начал так круто менять их давно устоявшуюся жизнь.

Хлопот доставляли и эльфы. Немного обвыкнувшись в своем священном лесу, они принялись делить территорию. То и дело у них возникали конфликты между выходцами из Валиана и бывшими отступниками, которые почему-то приходилось урегулировать тоже Джаю.

Гномы вели себя тише всех, но и они были себе на уме.

А когда волна перемен и всеобщего недовольства вот-вот была готова поглотить молодого короля, а вместе с ним и весь Ванаан, из арки того самого портала появилась леди Илана. Страна замерла не зная, чего ожидать от странной незнакомки, которая стала их королевой (для Ванаана уже само по себе невиданное явление).

Пользуясь временным затишьем (и с легкой руки ее величества) Джай ненадолго отлучился в Хаганат. Но стоило золотому дракону исчезнуть из поля зрения (активировался артефакт невидимости, благодаря которому новому королю удалось спокойно пересечь горы, а потом и Империю) у ванаанцев началась новая жизнь. В течение пяти дней были обезглавлены основные группы заговорщиков. Трое фанатиков были казнены. Девятнадцать магов пропали без вести. Ректор академии трое суток провел между жизнью и смертью и выжил только благодаря усилиям старшего преподавателя магии исцеления и его учеников.

Гномы добровольно сдали ключи от тайников с древними артефактами времен войны магов.

Пожалуй, легче всех отделались эльфы. Леди Илана просто наведалась в новый Священный лес и научила малыша делать пакости. Расстроенный ребенок, которому в последнее время изрядно портили жизнь, воспрял духом и принялся воплощать ее советы со всей своей детской непосредственностью, помноженной на фантазию. Так что жить эльфам стало значительно веселее.

Вместо обещанных двух декад путешествие Джая растянулось на месяц. А заскучавшая леди Илана к этому времени успела добраться даже до дальних провинций. Так что возвращения короля ждали всей страной в буквальном смысле этого слова.

С тех пор прошло уже больше десяти лет. Но впечатления были все еще свежи в памяти многих. Вот и господа советники, включая ректора магической академии, теперь беспокоились за безопасность его величества едва ли не больше, чем за собственную жизнь. Ведь если бы с ним что-нибудь случилось, тогда они остались бы один на один с НЕЙ.

Сам Джай то ли делал вид, то ли действительно не замечал необычности леди Иланы. Впрочем, он и сам вернулся из Валиана не совсем обычным. Иногда проскальзывало что-то такое в его жестах или выражении лица, из-за чего сильнейшие маги страны испуганно прятали глаза.

В одной из бесчисленных комнат императорского дворца, там, куда не забредали слуги. Двое сидели друг напротив друга и пили вино. Незримой тенью рядом с ними присутствовал третий.

Солнце медленно спускалось за горизонт, знаменуя конец этого дня. Но они знали, что завтра будет новый день, и солнце поднимется снова, и можно будет продолжить разговор без слов, и выпить еще несколько глотков вина. А значит, пока они все делали правильно.

Content

Людмила Музыка
Сын герцога

Часть 1

Часть 2

Часть 3

Часть 4

Часть 5

Часть 6

Эпилог