Людмила Музыка

Странник

Странник шел, тяжело опираясь на посох и машинально придерживая полу длинного, явно с чужого плеча, плаща. Его волосы свисали грязными прядями, падая на лицо, которое было серым от дорожной пыли. Он шел уже давно. Слишком давно. Но он не мог не идти.

Насколько встречных путников не обратили на него внимания. Да и зачем им было замечать какого-то нищего бродягу, в пустой котомке которого навряд ли завалялась хоть одна медная монета. Странник даже не взглянул в их сторону. Его усталое лицо не выражало ничего, он даже не видел этих людей. Важна была только дорога и необходимость идти, раз за разом переставляя ноги. Неожиданно, что-то отвлекло его, какая-то мелкая неприятность, что-то не стоящее внимания… он все-таки остановился, выныривая из пустоты своего безразличия. Оказалось, что порвалась завязка его сандалии. При чем, так неудачно, что та упорно отказывалась держаться на ноге, не смотря на все усилия. Странник тяжело вздохнул. Неприятность, конечно, была досадной. Обязательно нужно было раздобыть новую обувь, а значит, придется заходить в город. Из задумчивости его вывел чей-то громкий окрик, и странник едва успел шарахнуться в сторону, свалившись в придорожную пыль, как мимо проехала повозка. Возница с легкостью мог бы объехать путника на широкой дороге, но видимо поленился это сделать. Впрочем, раздавшийся злорадный смех указал на то, что тот сделал это специально, чтобы посмотреть, как замечтавшийся нищий будет валяться в пыли. А потом просто поехал прочь. Странник даже не успел рассмотреть его лицо, только и заметил высокую широкоплечую фигуру в старой линялой рубахе. Должно быть, это был сын какого-то пахаря. Но через мгновение странник уже забыл о нем. Кое-как прикрепив сандалию к ноге, он направился к городу. Перед ним опять была дорога.

Таверна была почти пустой. Может быть, только поэтому хозяин и не прогнал странного гостя сразу. И теперь он лениво раздумывал над тем, не исправить ли эту ошибку. Незнакомец очень не нравился ему. На вид — бродяга бродягой, весь в грязи и пыли, словно шел не один день. На плечах — серый плащ из добротной ткани, но явно с чужого плеча, старые стоптанные сандалии. Невысокого роста, он был ниже хозяина таверны на добрых полголовы, и какой-то щуплый — под плащом не разберешь. И зачем он его только натянул в такую жару? Наверняка что-то прячет под полой. И при этом отсутствующий взгляд блаженного. Он заказал себе кружку пива, расплатившись медью. Хозяин сгреб ее не пересчитывая. Может, стоит его вышвырнуть. Но нет, лень в такую жару…

Мысли хозяина были просты и понятны. Он ничем не отличался от сотен и тысяч таких же держателей таверн, на каких бы дорогах они не жили. Странник устало откинулся, оперевшись спиной о стену. Он занял самый дальний столик, чтобы не привлекать внимания. Хотя, на него и так никто не смотрел. Как всегда. И пиво было разбавленным, как всегда. Наверное, не стоило сюда заходить. Но он так давно ни с кем не разговаривал. Конечно, здесь он тоже ни с кем не заговорит, но можно хоть побыть среди обычного гула завсегдатаев таверны. Пусть тех и было немного. Это будило в нем воспоминания о тех далеких временах, когда мир был еще совсем другим, когда жили другие народы, и правили другие боги. Все стало другим, только Закон остался неизменным. Закон и еще дорога…

Странник вздохнул и поднялся на ноги. Нужно идти дальше. Ему нельзя было задерживаться на одном месте, иначе… вспоминать о последнем таком случае совсем не хотелось. И что это с ним сегодня? Слишком часто задумываться стал, да и воспоминания в голову лезли. Странно все это…

Он шел по улице никуда не сворачивая и не глядя по сторонам. Да и на что здесь было смотреть? Серые стены… серые судьбы… серые души… Ни одного яркого пятна. Ничего интересного. Нет стоящего внимания, но это, наверное, к счастью для них… Дорога…

И опять его что-то отвлекло. Какой-то проблеск.

— Приветствую вас, господин, — сказал чей-то голос. Странник не сразу отреагировал на приветствие и прошел еще несколько шагов, прежде чем остановиться. А прохожие вокруг с удивлением смотрели на то, как господин Ваго, почтенный отец семейства и известный в городе человек приветствует какого-то нищего бродягу так, как не приветствовал самого хозяина здешних земель — правителя Ирсана.

Странник сразу узнал его, хотя годы не пощадили Ваго, и тот сильно изменился. Но странник мог узнать однажды виденного младенца в седом, как лунь, старике. Может потому, что он смотрел не только на лица.

— Широкой дороги, — машинально ответил странник, не заметив, как при этих словах вздрогнул его собеседник.

— Хорошо, что я встретил вас, господин. Я ведь так и не поблагодарил вас тогда, совсем мальцом был, не понял всего сразу, вот теперь спасибо хотел сказать…

Этот день действительно был не таким, как все. Его редко благодарили, но вот рад видеть не был никто и никогда. Ему никак не удавалось вернуться в спасительную пустоту. И это немного раздражало… и еще удивляло. Он уже и не помнил, когда последний раз вообще чувствовал раздражение. Не стоило этому человеку подходить к нему сегодня, или это перст судьбы? Если такое возможно…

— Если вы собираетесь задержаться в городе, то позвольте пригласить вас…

О чем говорил этот человек? Если он знал его, то как осмелился на приглашение? Или мир уже успел сойти с ума? Разве он не знает, что его ожидает? Знает наверняка, ведь они уже встречались.

Не стоило заходить в этот город и тем более останавливаться в той таверне… Странник поправил свой плащ и шагнул в сторону, намереваясь продолжить путь и не обращая внимания на оставшегося стоять посреди дороги старого Ваго. Он еще не знал от чего его избавляли… Странник не хотел останавливаться здесь… Но тут опят случилось непредвиденное. Судьба сегодня действительно вмешивалась в вероятности. Его старая сандалия окончательно развалилась. Кто-то настойчиво хотел того, чтобы он остался в этом городе. Ну что ж, так тому и быть. Ведь это не имело никакого значения… этот город или тот, эти люди или другие…

— Я приму твое приглашение, — сказал странник и Ваго поклонился ему в ответ. Странно как-то поклонился, с улыбкой. Но этого носящий серый плащ не заметил. Он вообще мало на что обращал внимание. А может быть, стоило…

Дом Ваго находился далеко за городом. Он занимался фермерством, а среди горожан был известен именно своими товарами во время торгов, и соответственно состоянием. Сам же Ваго никогда не хотел жить в городе. Поселок был ему больше по душе. Проще там было, спокойнее. Сюда он приезжал только по необходимости.

Сейчас, правда, был особый случай, Ваго приехал для встречи с нужным человеком. Они обо всем договорись, и он уже собирался возвращаться назад, когда неожиданно заметил странника, и тогда… Ваго совершенно точно знал, что ему нужно делать.

Уже прошло то время, когда он мог позволить себе путешествие верхом. И теперь в этом оказались свои плюсы. Он усадил покорно идущего за ним странника в воз, и уже собрался отправляться, как обратил внимание на идущего откуда-то сбоку нищего. Он заметил-то его только потому, что тот прошел очень близко от его лошади. Нищий перешел через дорогу и устроился с противоположной стороны улицы. Он проводил странника завистливым взглядом. Еще бы, только что на его глазах такого же нищего, как и он сам подобрал господин Ваго, который всегда давал милостыню. И вот теперь этот незнакомец получит его законную добычу и, похоже, намного больше, и все только потому, что смог появиться немного раньше. Да кто он вообще был такой? Какой-то проходимец? Вот и шел бы себе дальше, остальным не мешал. Скорее всего, нищий говорил все это вслух, потому, что губы его шевелились, но разобрать было ничего нельзя. И тут из-за угла выскочила целая ватага мальчишек, которые всегда всюду суют вой нос, и которым вечно нечего делать. На этот раз они нашли себе занятие — что-то мелькнуло в воздухе, и нищий вскрикнул и разразился площадной бранью, потрясая своей клюкой. Потом пролетело еще несколько камней, и нищий упал на землю. Ваго уже собирался вмешаться, но помощь несчастному подошла с другой стороны. Какой-то крестьянин разогнал мальчишек и помог подняться старику. Ваго никогда не видел этого крестьянина раньше, да и успел рассмотреть только рыжую шевелюру, как события продолжили развиваться. Мальчишки, отбежав от нищего, не обратили внимания на то, что выскочили на дорогу. Как откуда-то из-за угла выскочила телега. Возница, должно быть, сильно спешил, и его лошадь неслась, как на пожар. Мальчишки отреагировали мгновенно и успели отскочить в сторону, но вот от просвистевшего кнута увернуться они не успели. Нескольким ощутимо попало по спине и по рукам. И телега пронеслась прочь.

Ваго дернул поводья, и его лошадь послушно направилась неспешным шагом. Позади оставались стонущие мальчишки, удар кнута — это все-таки не отцовские розги, которые большинство из них получали регулярно и уже воспринимали как нечто само собой разумеющееся. И злобно ухмыляющийся нищий, на глазах у которого его обидчики получили по заслугам.

Выехав на соседнюю улицу, Ваго только покачал головой и как-то неопределенно посмотрел на своего спутника. А случилось вот что. Возница, которого они видели совсем недавно, держась за ушибленную спину, обеспокоено осматривал сломанную ось своей телеги. Должно быть, он сильно ударился, когда слетел с облучка. Его нарядный сюртук теперь был порван и весь в грязи. Но это было не все. Отскочившее в сторону колесо телеги угодило прямо в лоток торговца овощами, от чего весь его товар оказался в грязи на дороге, к тому же стало явственно видно, что половина его овощей — гнилые. Поэтому ни один прохожий не посочувствовал ему. А, наверное, стоило. Большая часть его овощей оказалась на дороге, но один особенно неприглядный пучок безнадежно испортил мантию проходившего мимо по своим делам главного помощника жреца. И теперь бледный торговец с ужасом представлял все беды и несчастья, которые обрушит на его голову рассерженный Тормар. А настроение у того было скверное. Еще бы, этот проклятый торговец сорвал ему важную встречу. Не мог же он после всего явиться к господину… слишком много вокруг собралось любопытных.

Ваго осторожно объехал толпу любопытных, собравшихся понаблюдать за тем, как Тормар разделается с торговцем, и что будет делать возница со своей телегой, и опять покачал головой. Несчастные еще не знали, что снежный ком уже пущен, и им лучше уносить ноги по добру по здорову. Да и откуда им было знать легенду о страннике? Легенду, которая была древней, как этот мир…

«Он приходил ниоткуда и уходил в никуда. Он — никто, он — тень на страницах жизни. У него нет лица, нет имени, нет судьбы — нет ничего. Только серый плащ и дорога, которой нет конца. Он появился на свет, когда мир был совсем молодым, и исчезнет, только когда погаснет солнце. Такой была кара… такой будет кара. Потому что он несет воздаяние. Горе тем, кто узнает его, и горе тем, кто его не узнал. Горе всем живущим и дышащим, если он войдет в их дом, если он взглянет в их глаза, если он коснется их тени… Каждый оплатит свой долг, каждый оплатит сторицей, каждый.»

Таков был отрывок древней рукописи, рассказывающей о страннике. Жрец наверняка смог бы прочитать его в Священной Книге, если бы догадался о присутствии «древнего проклятья» в его городе. Но откуда он мог об этом узнать? Да и волновали жреца вовсе не древние загадки, а вещи более приземленные, как, например, куда запропастился его главный помощник Томар, который должен был принести важные известия. Впрочем, он ничем не выдавал своего беспокойства. Слишком хорошую школу в свое время пришлось ему пройти, слишком хорошие учителя попались тогда (и не только в храме). Но Тормар, все-таки, чересчур многое стал себе позволять, если на этот раз у него не будет убедительного оправдания… Придумать достойное наказание для своего помощника жрец не успел, так как вошел служка и доложил о приходе Тормара. Санир повелительно кивнул, и служка пропустил Тормара в покои. Вид у того оказался по-настоящему жалкий. Перепачканная бурыми потеками грязи мантия, растрепанные волосы (похоже, что помощник бежал бегом до самого храма), испуганно-виноватое выражение лица. Степенного Тормара было не узнать.

— Ты выполнил задание? — спросил жрец, казалось, даже не заметив, в каком состоянии его помощник. И вид у того стал еще более жалким.

— Я не смог этого сделать, мой господин, — пробормотал Тормар. — Этот проклятый торговец…

— Ты понимаешь, что это означает? — перебил его Санир.

— Да, господин, — опустил голову провинившийся. — Мы не сможем…

— Нет, — резко бросил жрец, опять перебивая его. — Это означает, что ты немедленно приводишь себя в порядок и так же быстро направляешься к Старой Скале. Посыльный будет ждать там до заката. Все остальные распоряжения остаются в силе. Возьмешь лошадь… И не советую привлекать к себе внимание.

Тормар кивнул, и на его лице появилось выражение облегчения. Значит, наказание пока отменяется, и у него есть шанс. Он поклонился и отправился выполнять приказание. А Санир с досадой смотрел ему в след. И на кого ему теперь приходилось полагаться? Зачем этого олуха только понесло на ту улицу, она же совсем в стороне находится. Окольными путями добирался? Лучше бы он послал Квара, но посвящать в это дело еще одного человека совсем не стоило. Да и Тормар, хоть и вел себя иногда как полный идиот, но все-таки был проверенным человеком. И рисковать не стоило. Особенно когда рядом крутится шпион правителя, да и о наместнике не стоило забывать. В свое время он был слишком небрежен, поэтому и оказался в этой дыре. Но даже здесь Санир не собирался оставлять своих замыслов. Может, поэтому правитель Ирсан и сослал его не слишком далеко, так чтобы не упускать Санира из виду. Но на то, чтобы окончательно от него избавиться сил не хватило. Санир был не настолько глуп, даже если и позволил себе тогда ошибку. И у него остались все его связи, он был недалеко от столицы. Все налаживалось. Вот только иногда случались непредвиденные осложнения, и глупые подручные путали планы. Но с этим жрец поделать ничего не мог. Оставалось надеяться только на то, что Тормар успеет перехватить посланца храма. Иначе, о встрече с патриархом можно будет забыть. Теперь ему не простят малейшей оплошности. Санир терпеть не мог, когда ситуация выходила из-под его контроля. Этот Тормар…

А Тормар точно следовал указаниям своего господина. Он не мог подвести его еще раз. Потому что Санир никогда не прощал ошибок. И даже если все пройдет благополучно, ему потом придется заплатить за этот свой провал. Пусть всему и помешала нелепая случайность. Сначала этот торговец с его гнилыми овощами, пока Тормар безуспешно пытался спасти свою мантию, вокруг собралась огромная толпа зевак, так что даже если бы раньше он и рискнул явиться на встречу, не смотря на свой вид, теперь, когда вокруг столпилось столько свидетелей, это становилось совсем невозможным. Потом причитающий торговец с такой силой вцепился в его рукав, что оторвать его удалось далеко не сразу. В другое время Тормар бы обязательно его отчитал, но сегодня он слишком спешил, так что пришлось отказаться даже от этого маленького удовольствия. Так что уходил он со злополучной улицы под плохо скрытые смешки зевак. Смеяться над первым помощником жреца в открытую никто не посмел бы. Но лучше от этого не становилось. А потом неприятности стали просто преследовать его. Сначала к нему пристала сумасшедшая нищенка, она выкрикивала какой-то бред про кары небесные, которые падут на виновные головы. Ее выкрики до сих пор отдавались у него в голове. Впрочем, учитывая сегодняшние события, она оказалась не так уж неправа. Потом почтенному помощнику жреца пришлось отбиваться от злобной собаки. И как назло, рядом не оказалось ни одного прохожего, чтобы избавить его от этой напасти. Потом оказалось, что пола его мантии после встречи с собакой почти полностью оторвана. И под конец пришлось терпеть еще и насмешливые взгляды храмовых слуг. Казалось, злой рок преследует его. Хорошо еще, что господин все продумывает наперед, и предусмотрел возможность того, что встреча сорвется. Быстро переодевшись и наскоро приведя себя в порядок, Тормар направился к конюшне. На этот раз, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания горожан, он оделся в обычную крестьянскую одежду, которую не носил давным-давно, с тех самых пор как на него обратил внимание подающий надежды младший жрец Высшего храма столицы господин Санир. Слуги провожали его удивленными взглядами, но о них Тормар не беспокоился, эти будут держать язык за зубами. Знал бы он, сколько внимательных глаз обратили внимание на его скоропалительный отъезд, и дело при этом было вовсе не в том, как он одет. Как не догадывался Тормар и том, что только что совершил еще одну огромную ошибку. И теперь чьи-то ловкие руки исследовали небрежно брошенную им хламиду. Исследовали и могли найти кое-что интересное. У помощника жреца просто не было времени об этом вспомнить, он слишком торопился.

Тормар был хорошим наездником. И даже то, что ему уже давненько не приходилось ездить верхом, не помешало ему справиться с норовистой лошадью. Она оказалась самой быстрой из тех, какие могли предоставить конюшни храма. А значит, он не мог выбрать другую. Не прошло и часа после происшествия на улице, как Тормар уже покинул город. Его конь летел как выпущенная из лука стрела. Хорошо, что дорога оказалась почти пустой. Ему встретились только несколько пеших крестьян и всего лишь один воз, скорее всего, какого-то фермера. Тормар не обратил на них внимания.

Ваго проводил одинокого всадника задумчивым взглядом. Он не мог не узнать часто виденного им помощника главного жреца, даже в этой крестьянской одежде. И почему-то ему показалось, что Саниру совсем не стоило сегодня куда-либо отсылать своего помощника. Может быть, потому, что странник тоже обратил внимание на этого всадника. Пусть при этом его глаза ничего и не выражали.

Лошадь Ваго бежала довольно споро, так что часа через полтора они должны были добраться на место. Ехали молча. Да и о чем можно было разговаривать с тем, кто и так может узнать о тебе больше, чем ты сам, если ему этого захочется, кого и человеком-то можно назвать с большой натяжкой. Страннику же, казалось, все было безразлично. Ваго исподтишка рассматривал его. Хотя, он видел его очень давно, и плохо тогда запомнил, но ему казалось, что с тех пор, хозяин серого плаща нисколько не изменился. По виду ему было около двадцати двух — двадцати трех, не старше. Правильный нос, узкие губы, кожа на его лице сильно обветрилась и загорела почти до черноты. В принципе ничего необычного. Один из многих, такой же, как и все. Если бы не глаза. Глаза пророка или безумца, они были мудрыми и пустыми одновременно и казались чужими на этом молодом лице. Словно, этот человек знал столь многое, что успел забыть о том, кто он сам. Он был невысокого роста. Длинные полы плаща полностью скрывали его фигуру, но многое повидавший за свою жизнь Ваго, не мог не обратить внимания на плавные уверенные движения, сильные руки, придерживающие котомку на плече. Наверное, он мог бы быть воином. Но внимательнее посмотрев на длинные тонкие пальцы, Ваго задумался. Скорее всего, эти руки умели держать не только меч. Неожиданно раздавшиеся слова заставили его вздрогнуть:

— Зачем ты остановил меня.

Вот так, не пригласил, не позвал, а именно остановил. Сейчас Ваго очень остро ощущал разницу между этими понятиями. И эта фраза вовсе не была вопросом. Казалось, что странник разговаривает сам с собой, и Ваго решил, что лучше ничего не говорить в ответ. Все оставшееся время они ехали молча. И у каждого нашлось то, о чем стоило поразмышлять. Но кто мог знать, о чем думал странник? Зато мысли Ваго были вполне понятны. Он вспоминал тот самый день, когда он впервые увидел странника.

Ему тогда едва исполнилось четырнадцать лет, и он был младшим сыном в крестьянской семье, в которой кроме него было еще восемь детей. Родители и старшие братья и сестры постоянно тяжело работали, впрочем, и самому Ваго вечно находили занятие. Просто так никто никогда не сидел. В общем, в их семье не было ничего необычного. Такая же, каких было множество. Они жили в крестьянском поселке, расположенном на землях господина Иллора. Но правителя Ваго не видел ни разу в жизни. Что было и к лучшему. Чем меньше посторонние вмешивались в их жизнь, тем было лучше. А налог они всегда платили исправно. Их поселок лежал неподалеку от тракта, которым пользовались караванщики, так что периодическое появление у них чужаков никого не удивляло. Наоборот, приносило разнообразие в жизнь, и позволяло получать дополнительный приработок, кроме поездок на торжок в ближайший городок. Это устраивало всех: и крестьян, и караванщиков. И все, вроде бы, было у них благополучно, пока однажды не случилось непоправимое. О шайках, грабящих караваны и селения, всегда многое рассказывали, но никто не предполагал, что эта беда доберется и до их мест. Тем более, что рядом находился город Варх, в котором располагался гарнизон солдат правителя, основная задача которых и состояла в борьбе с этими бандами. Всем казалось, что все обойдется. Не обошлось.

Они налетели внезапно, и никто не успел ничего предпринять. Да и что могли обыкновенные крестьяне противопоставить хорошо обученным бандитам. А те действовали очень быстро. Они и так сильно рисковали напороться на отряд солдат, поэтому и действовали очень жестоко, не оставляя ни одного свидетеля. В ту ночь целый поселок просто исчез с лица земли. Ваго тогда очень повезло. Его просто не было дома. Мать отправила его к дальним родственникам в соседний поселок с каким-то поручением. Теперь он уже и не помнил с каким. Но его лошадь тогда потеряла подкову, и ему пришлось задержаться, чтобы переговорить с кузнецом. Он обо всем с ним договорился, но в обратный путь смог отправиться только на следующее утро. Ваго хорошо помнил то утро, а картина, которую он преследовал, потом еще долго являлась ему в кошмарах. Как во сне он шел по улице, то и дело натыкаясь на тела людей, которых он знал с самого детства. А потом он увидел и свой дом. Бандиты не стали ничего жечь, чтобы не привлекать внимание столбами дыма, так что все осталось в том же виде, как они его оставили. Ваго нашел погибшего отца и двух старших братьев во дворе. Должно быть, они пытались оказать сопротивление, но им это не удалось. Тела матери и сестер лежали поодаль. Наверное, они хотели бежать, но им тоже этого не удалось. Ваго даже не хотел представлять того, что с ними творили, когда поймали. Он просто стоял на коленях перед телом отца, все еще сжимающего в мертвой руке рогатину (откуда у крестьян могло взяться настоящее оружие, среди них не было воинов). И бессвязно клялся всем известным ему богам, клялся отомстить так страшно… Он не знал, как этого добьется, и на что пойдет, но тогда это не имело никакого значения. Сколько он простоял там тогда, Ваго и сам не знал. Но нужно было что-то делать. Мальчик подошел к месту, где лежал его старший брат и подобрал кинжал, который валялся рядом с ним. Этот кинжал отцу когда-то подарил один знакомый купец за оказанную услугу. А потом он направился к оставленной у обочины лошади. Нужно было добраться до ближайшего поселка, чтобы они помогли похоронить мертвецов и передали сообщение в город солдатам гарнизона. Ваго и сам собирался присоединиться к ним, правда, не знал, как, но этого он точно добьется. Убийцы его семьи должны заплатить за то, что они совершили.

А потом он увидел его. Невысокая фигура, закутанная в серый плащ, спутанные длинные волосы… Он шел по дороге размеренным шагом, казалось, не замечая того, что творилось вокруг. Ваго принял его тогда за нищего, которому несказанно повезло, ведь грабители сильно спешили, и в поселке осталось еще много ценного. Он тогда сильно разозлился и хотел что-то крикнуть ему. А то и броситься с кулаками. Единственной мыслью в его голове осталось острое желание отомстить. Но в то мгновение, когда слова уже были готовы сорваться с его языка, незнакомец неожиданно поднял голову, и Ваго съежился под его взглядом. Ему тогда показалось, что на него смотрит бездна, столько силы было в этом взгляде. Силы, способной разрушать города и повелевать стихиями, силы безудержной и бесстрастной. И теперь она предупреждала его. Мальчик внял предупреждению. Он так и стоял, замерев на месте, пока незнакомец не поравнялся с ним, остановившись рядом. И тогда мальчик неожиданно даже для самого себя сказал:

— Я хочу, чтобы они заплатили за это.

Голос Ваго был едва различим, но странный незнакомец услышал его. Его взгляд опять заставил мальчика съежиться, но он не опустил глаза. Тогда мужчина по-хозяйски взял лошадь Ваго за повод и одним движением оказался в седле, а потом протянул руку. И мальчик, почему-то совсем не удивившись этому (словно все происходило именно так, как и должно было быть), ухватился за его руку и устроился позади него. Он так часто ездил вместе с отцом, и ему было не привыкать. Мысль об отце оказалась той последней каплей, и Ваго, не смотря на все свои обещания, не смог сдержать слез.

Немного успокоившись, он стал оглядываться по сторонам. Они направлялись куда-то в сторону от тракта. Мальчик никогда не был здесь раньше. Все вокруг оказалось ему незнакомым, хотя лошадь бежала не очень быстро и они не должны были еще далеко отъехать от знакомых ему мест. А потом незнакомец слегка тронул поводья, заставляя лошадь повернуть, и Ваго едва удержался от выкрика, потому что местность вокруг неожиданно поменялась. Они оказались в лесу. На расстоянии вытянутой руки от него находилась стена самых настоящих деревьев, которых всего мгновение назад не было и в помине. С другой стороны от них расположилась широкая речка с очень быстрым течением, а грохот падающей воды, перекрывающий все вокруг. И через мгновение Ваго понял, откуда он исходил — чуть ниже по течению от того места, где они стояли, находились пороги. Но мальчика уже не интересовали все странности происходящего, потому, что там, внизу, где река становилась намного уже, почти над самыми порогами, находился мост, а на мосту… Ваго как-то сразу понял, что это они. Те самые бандиты, на чьих руках была кровь его родных. Он не знал, что собирался сделать в тот момент, но когда он уже стал приподниматься, чтобы спрыгнуть с лошади, тихий голос заставил его замереть на месте.

— Не двигайся, — сказал незнакомец, и мальчик понял, что не может пошевелиться. Он только сидел и смотрел на то, как первый убийца ступил на мост, ведя свою лошадь на поводу. Следом за ним двинулся второй, и так далее. Мост был прочным и свободно мог выдержать десяток человек с лошадьми, его специально строили для переправы солдат. И Ваго теперь приходилось смотреть, как бандиты спокойно переправляются через реку. Волна ненависти снова захватила его. А дальше случилось непредвиденное, такое, от чего мальчику захотелось кричать от восторга. С того места, где они стояли, было прекрасно видно, как средняя опора моста неожиданно подкосилась. Этого просто не могло быть, но мост, который был построен, можно сказать, на века, теперь рушился как карточный домик. А вместе с ним в воду падали и переходящие его бандиты. Они еще пытались бежать, но не успевали. Опора быстро уходила из-под их ног, кони рвали поводья, и бандиты теряли драгоценные секунды на то, чтобы освободиться от них. А потом все сооружение рухнуло вниз, быстрое течение подхватило обреченных и потащило прямо на пороги. У них не было ни одного шанса спастись.

Во время переправы погибло восемь человек, Ваго пересчитывал их с каким-то немым удовлетворением. Но еще около двух десятков, а может и больше, столпились на берегу. Мальчик не успел их толком рассмотреть, потому, что незнакомец снова тронул поводья, заставляя лошадь сделать несколько шагов, и местность вокруг опять поменялась.

Это был тот же лес, только в другом месте. Сейчас они передвигались позади отряда, и никто из бандитов не замечал того, что за ними едут еще двое. Незнакомец вдруг немного придержал лошадь так, чтобы она отстала. Неожиданно раздавшийся совсем рядом громкий треск заставил Ваго вцепиться в плащ своего спутника, но тот, казалось, не заметил этого. Огромное дерево, росшее очень близко от тропы, вдруг пошатнулось и рухнуло, придавив всей своей массой не успевшего отскочить бандита. Все произошло очень быстро, но для мальчика эти мгновения растянулись в минуты. Он с расширившимися от ужаса глазами наблюдал, как необхватный ствол покачнулся и стал медленно заваливаться в сторону тропы. Как рванулась лошадь бандита, но тот рефлекторно дергает повод, что, наконец, погубило их обоих. Потом все скрыла зеленая масса листвы. И опять продолжения Ваго не увидел, потому что они двинулись дальше.

Снова та же колонна всадников, но теперь она была видна сбоку. Они ехали молча, обшаривая все вокруг настороженными взглядами. И опять они не замечали преследующую их пару. Чей-то испуганный крик раздался так неожиданно, что большинство бандитов мгновенно пригнулись, а некоторые даже схватились за оружие. Они не сразу поняли, в чем дело. Зато Ваго видел все. Лошадь одного из бандитов неожиданно поднялась на дыбы, и ее наездник не удержался в седле. Его нога запуталась в стременах, поэтому он не откатился в сторону, и прежде, чем одному из его товарищей удалось поймать взбесившееся животное, того протащило несколько метров по земле. Ваго уже приготовился к тому, что местность снова измениться, но на этот раз незнакомец решил задержаться. И мальчик увидел, как тот бандит, который удерживал лошадь, наклонился над неподвижно лежащим на земле телом. Потом присмотрелся внимательнее.

— У него сломана шея, — сказал он подъехавшему вожаку.

Тут незнакомец в плаще опять тронул поводья, и все изменилось вокруг. На этот раз перемены были разительными. Леса вокруг больше не было. Но первое, на что обратил внимание в тот момент Ваго, было заходящее солнце. Как такое могло быть, если совсем недавно было утро? Но об этом он решил подумать позже, потому, что лошадь взобралась на вершину холма, а внизу под ними раскинулся лагерь. Мальчик узнал их без труда — те самые. Да это не мог быть и никто другой. Похоже, что бандиты скакали целый день и только теперь остановились. Они еще даже не успели расседлать всех лошадей. Потом незнакомец опять тронул поводья, и все снова сместилось — теперь они находились с другой стороны лагеря, и немного дальше. Ваго завертел головой, а потом увидел, как внизу за холмом движется целая колонна всадников. Их было не меньше сотни. У всех них на головах были шлемы, их плечи покрывали серебристые кольчуги.

— Гвардейцы правителя, — выдохнул Ваго.

Он уже видел их однажды, когда с отцом ездил в город. Отец тогда еще сказал, что они считаются лучшими воинами в их крае. Но что они делали здесь? Или их тоже перенесла сюда какая-то неведомая сила, заставив отклониться от основного пути? Потом мальчик услышал чей-то выкрик, донесенный до них ветром. Похоже, их заметил дозорный. Еще бы, они стояли на вершине холма, нисколько не скрываясь. Нужно было только дождаться их и рассказать о бандитах. Но Ваго не произнес ни слова, когда незнакомец спокойно развернул лошадь и стал спускаться с холма совсем в противоположную сторону от отряда. Еще мгновение, и всадники стали невидны. Потом все вокруг опять изменилось, к чему мальчик уже отнесся совсем спокойно. Они снова оказались с противоположной стороны лагеря. Но было видно, что прошло некоторое время, потому, что солнце стояло намного ниже. Мальчик сразу же посмотрел в сторону лагеря и поэтому успел увидеть момент, когда первые солдаты вскочили на ноги (похоже, они подбирались к лагерю почти ползком, чтобы не дать бандитам возможность к бегству) и бросились вперед на ничего не подозревающих бандитов. У тех не оставалось ни одного шанса. Солдаты окружили их лагерь плотным кольцом, и им не нужны были их жизни. Правитель не давно издал указ, по которому все найденные банды безжалостно уничтожались. Слишком многое стали позволять себе бандиты в последнее время. И теперь виновные должны были получить наказание. Бой был коротким, но очень жестоким. Ваго не мог оторвать глаз от развернувшейся перед ним картины. И ужас в его душе смешивался с ощущением удовлетворения. Незнакомец позволил ему досмотреть все до конца. И Ваго абсолютно точно знал, что ни одному из убийц не удалось уйти.

А потом они опять двинулись в путь. Несколько очень коротких мгновений, и Ваго снова увидел свой дом и тела родных. Он медленно слез с лошади и опустился прямо на дорогу. Казалось, что ноги больше не держат его. Понимание случившегося снова нахлынуло на него, но теперь больше не было спасительной злости и желания отомстить. Виновные уже были наказаны, и он увидел это собственными глазами. Теперь у него остались только горе и одиночество. И та пустота внутри, которую не заполнить ничем на свете, и которую сможет залечить только время. Слезы потекли по его щека, и он уже не видел, как незнакомец в сером плаще слез с лошади и, не оборачиваясь, направился прочь тем же размеренным шагом, каким пришел. Он еще не скоро смог выплакать свое горе и вспомнить о странном незнакомце. К тому времени, тот уже давно скрылся из виду. Потом мальчик снова сел на лошадь и отправился прочь из разоренного поселка. Еще нужно было привести помощь, рассказать о случившемся. Вот только о странном незнакомце и всем произошедшем после встречи с ним Ваго не рассказывал никому и никогда.

Ваго не заметил того, как они подъехали к поселку. Он даже вздрогнул, когда впереди открылась знакомая картина, так была она похода на ту, которую он так хорошо запомнил. Да вся его жизнь мало чем отличалась от жизни его родителей. По крайней мере, внешне. В свое время Ваго пришлось много попутешествовать. После всего случившегося он просто не мог оставаться на одном месте, его все время тянуло куда-то. Сначала он жил у родственников, тех самых, к которым отправляла его мать. Они неплохо приняли его, но их дом он никогда не смог бы назвать своим домом. Как только ему исполнилось шестнадцать, Ваго окончательно понял, что в поселке ему делать нечего и подался в город. С тех пор он успел побывать разнорабочим, подмастерьем кузнеца, а потом позже и самим кузнецом, побывать в солдатах, и перепробовать еще несколько десятков профессий. И куда только не забрасывала его судьба. Может, именно поэтому очень долго Ваго не обзаводился семьей. Он все шутил, что никак не может зажить по-человечески. И женился-то он не так, как все. Он встретил свою будущую жену в одном селении, куда забросила судьба его отряд. Она оказалась знахаркой, хотя остальные жители и называли ее ведьмой. Они боялись ее, а она отвечала им презрением, избегала всех. Но в помощи никому не отказывала, даже ухаживала потом за ранеными солдатами. Ваго тогда тоже перепало. Так он с ней и познакомился. И что-то в нем увидела эта черноволосая красавица, которая была моложе его самого почти на двенадцать лет. По сути, это не он ее выбирал, а она его выбрала. Ради нее он и ушел со службы, остепенился.

Теперь у него была настоящая семья: жена, дочь. Девчонка пошла в мать, хоть и исполнилось ей только шестнадцать, но все соседи ее уже уважали. Знали, что новая знахарка растет. Вот так и складывалась жизнь Ваго. Для постороннего глаза, вроде бы ничего особенного. Вот только не все так, как кажется на самом деле. Не было в жизни Ваго неособенного, совсем не было. Ведь не зря же его тогда выбрала Мамея, что-то в нем видела. Хотя даже ей он никогда о себе всего не рассказывал. Да и Мири, дочка, иногда посматривала на отца задумчиво. Вся в мать пошла, но и от него ведь тоже что-то досталось. Как хотел бы Ваго, чтобы это было не так, но… не все делается так, как хочется. Вот и гостя он теперь везет совсем необычного. Что теперь еще из-за него случиться? Но Ваго знал, что по-другому тоже нельзя. Что совсем не случайно встретил он сегодня странника.

Соседи вежливо приветствовали его, и он кивал им в ответ. На его спутника они поглядывали с любопытством, но спросить о нем никто не решился. Хоть Ваго и был всегда хорошим соседом, в помощи никому никогда не отказывал, и вел себя всегда со всеми наравне, не был он обычным крестьянином. И дом у него был, не дом, а целое поместье, и работники наемные, чего себе ни один крестьянин позволить никогда не смог бы. И гости к нему богатые приезжали, поговаривали, что сам наместник уже не раз бывал у Ваго. И жена его была знахаркой, да только не простой лекаркой, поговаривали, что на ее родине ее ведьмой считали. Да и сам Ваго, было в нем что-то такое, выделявшее его из толпы. Бывший солдат гвардии правителя, он повидал и знал слишком многое для крестьянской жизни. Вот так и получалось, что вроде и занимался Ваго хозяйством, как когда-то его отец, и старался быть как все, а все равно не получалось. Да по-другому и быть не могло.

Ваго направил лошадь в сторону своего дома и не заметил, как Варка, известная на всю округу сплетница и любительница приврать, с любопытством смотрит ему вслед. И это любопытство не предвещало ничего хорошего. Потом женщина быстрым шагом перешла дорогу и направилась совсем не туда, куда раньше собиралась. Нужно было обязательно рассказать новость Исанне. Не часто ведь Ваго привозит к себе каких-то бродяг. Откуда ей было знать, что именно с этого все и начнется…

Ваго, конечно догадывался о том, что неприятностей не обойти, но сейчас его волновали совершенно другие вопросы. Как-только воз подъехал к дому, навстречу им выбежала девушка и тут же бросилась на шею Ваго.

— Мири, дочка, меня же не было всего несколько дней, — с довольной улыбкой сказал Ваго.

— Ты же должен был вернуться еще позавчера. Мы волновались, — ответила девушка.

— Ну, задержался немного. С кем не бывает?

— Мама почему-то очень беспокоилась, — тихо сказала девушка. И только потом она обратила внимание на то, что отец приехал не один. — Ой, извините, — сказала она, обращаясь к страннику, — добро пожаловать к нам…

Отец иногда привозил каких-то своих знакомых, бывших сослуживцев, друзей. Так что они уже давно привыкли к частым гостям. Хотя, никогда еще его гости не были такими странными. А то, что этот человек очень необычный, Мири почувствовала сразу. Только вот в чем эта необычность, ей никак не удавалось понять. Мама говорила, что у нее сильный дар, но его еще нужно было развивать, и Мири только вздохнула, вот мама наверняка сразу все поймет…

Мамея, вышедшая встретить мужа, уже успела спуститься с крыльца, и теперь тоже смотрела на незнакомца. И тут Мири увидела, как побледнела ее мать. Она остановилась и низко поклонилась гостю. С удивлением глядя на нее, Мири повторила ее движение.

— Добро пожаловать в наш дом, — сказала Мамея.

Все-таки не зря ее считали ведьмой.

— У нас гости? — спросил Ваго, обняв жену. Он уже заметил чужую повозку, стоящую несколько в стороне. Возница как раз поил лошадей, запряженных в нее.

— Приехал господин наместник, — объяснила Мамея. — Он уже несколько дней не видел дочь…

По тому, как вздохнула его жена, Ваго понял, что порадовать его светлость им было не чем.

Уже через мгновение он полностью убедился в этом. Потому что увидел самого наместника, и его лицо выражало только печаль и усталость. Уже не было даже той хрупкой надежды на чудо, она растаяла с первым взглядом на бледную десятилетнюю девочку, неподвижно лежащую на постели, его младшую дочь.

Ваго тоже тяжело вздохнул. Ему нравился этот спокойный, уравновешенный человек, который тоже немало повидал за свою жизнь и привык стойко переносить все невзгоды и неприятности.

— Приветствую вас, ваша светлость, — поклонился Ваго.

— Здравствуй, мой друг, — ответил наместник, который тоже хорошо знал Ваго. Не так уж много бывших солдат гвардии правителя хотели пожить на его землях. Так что прошение Ваго наместник утверждал лично. Так они и познакомились. Иногда Ваго даже выполнял кое-какие поручения, о которых не стоило говорить непосвященным. Но в последнее время бывший солдат вообще отошел от дел и занимался только хозяйством в своем «маленьком имении», как он сам его называл.

Странник мало заинтересовал наместника. У него сейчас были совсем другие заботы на уме, но он все-таки приветственно кивнул незнакомцу в сером плаще, и тот ответил ему тем же. За что Ваго уважал наместника, так это за отсутствие высокомерия, черты, которая была практически обязательной для знати. К счастью, наместник был тем редким исключением, которое только подтверждает правило. Может быть, к счастью для него самого, хотя он и не догадывался об этом.

А в это время на другом конце поселка…

Варка очень быстро нашла Исанну. Та как раз вешала белье во дворе своего дома и очень обрадовалась приходу подруги. Все какое-то развлечение, кроме надоевших домашних забот. К тому же, Варка всегда приносила интересные новости. Вот и на этот раз…

— Представляешь, Ваго опять к себе кого-то приволок, — с ходу выпалила та. — При чем какого-то нищего бродягу. Ты бы только его видела…

— А что? — заинтересовалась Исанна.

— Да какой-то оборванец. Он уж точно никак не мог быть солдатом правителя, так что пусть Ваго не рассказывает эти сказки о сослуживцах. А смотрел-то тот, что твой правитель. Меня даже мороз пробрал. И где этот Ваго только таких находит?

— И зачем он их только сюда тащит? — поддакнула Исанна.

— Это точно. От этих заезжих одни неприятности. Все они ворье и разбойники. Вот так поживет какой-нибудь немного, а потом скотины не досчитаешься или еще чего.

— Шли бы они лучше своей дорогой…

Но договорить она не успела, потому что неожиданно корзина в только что выстиранным бельем, которая стояла у ее ног, пошатнулась, и хозяйка не успела ее подхватить. Почему это произошло — никто не понял. Но теперь Исанна потеряла всякий интерес к разговору и бросилась собирать безнадежно испачканную одежду. Полдня работы пошли насмарку.

Раздосадованная тем, что так и не удалось посплетничать вволю, Варка направилась к своему дому, куда раньше и собиралась. Нужно было еще приготовить ужин для Парго, когда тот вернется с поля, и сердить его совсем не стоило. И как ее угораздило выйти за него замуж?

Но поспеть с ужином вовремя ей сегодня было не суждено. Сначала она заболталась с еще одной соседкой. Ну как же не поделиться такой новостью? Потом вспомнила, что вообще-то шла к Граме, одолжить веялку, которая не вовремя сломалась, а починить было некому. А потом оказалось, что кто-то из неугомонных ребятишек, которые пользовались любой возможностью для того, чтобы напакостить, открыл загон, и все поросята разбрелись по поселку. Ловить их пришлось очень долго. Вот только Парго, которому пришлось в этот вечер остаться голодным, никакие объяснения не волновали. А в том, какая тяжелая рука у ее мужа Варка убедилась уже давно. А обиднее всего было даже не это, а то, что и не пожалуешься никому. Все считали ее неважной хозяйкой, и всегда выступали на стороне Парго, еще и посмеивались, что, мол, правильно он ее уму разуму учит. Так что сидела Варка дома, что ей хуже смерти было. Вот только и самому Парго не повезло в этот вечер. Жена опять с обедом не поспела, веялку поломала. И кабы все в первый раз было, так нет, за что она не возьмется, все у нее из рук валится. И как его только угораздило жениться на этой неумехе. Только и горазда, что языком молоть. С горя Парго плюнул на все и пошел к соседу душу отвести. Вот только на этот раз с соседом разговор по душам не получился. Как-то зацепилось слово за слово… В общем, пришлось потом и Парго и его соседа разнимать, а потом еще и к знахарке тащить. Потому что, и у соседа рука тоже оказалась тяжелая.

А потом еще много всего в этот вечер случилось в поселке. У старого Барго лошадь не понятно из-за чего пала. При чем не какая-нибудь кляча, а хорошая кобыла, молодая совсем еще. Но никто не знал, как в прошлом году он из-за этой кобылы, она еще жеребенком была, проезжего крестьянина обманул, да еще все так удачно обставил, что тот не только жеребенка ему отдал, так еще и денег доплатил.

Еще Джонг с обрыва свалился, но хорошо хоть не насмерть разбился, правда, перепало ему сильно. Повезло что вовремя нашли. Потом оказалось, что этот Джонг толком и не помнил, как у этого обрыва очутился, потому, что в этот вечер столько на душу принял, что нормальные люди после этого вообще на ноги встать не могут. При чем беда не обошла и его собутыльников. Риза чуть бык на рога не поднял, когда он вместо собственного дома в его загон сунулся. А Мада жена дома так приветила, что ему потом на улицу стыдно было показаться, не то, что по гостям ходить.

Мальчишки попытались выпустить скотину у Дары, очень уж им понравилось, как Варка тогда по всему поселку бегала. Они еще так весело тогда смеялись над ней. Вот только Дара — не Варка, с ней шутки плохи были. Заметила она их. Кого успела, сама палкой поперек спины угостила, да потом еще и родителям донесла. А те уже припомнили шалопаям все их разгильдяйства. Никого не обделили поучением, так чтоб чадо пару дней присесть не могло, все науку запомнит.

И так на всех жителей поселка обрушился целый ворох бед и неприятностей. У кого мелкие проблемы, а у кого и целое горе. Столько всего сразу еще никогда не случалось.

Это выслушивала Мири, которой в этот день пришлось помогать всем раненым и избитым вместо матери. Та только один раз вышла, чтобы посмотреть на Джонга, а потом сказала, что дочка и сама справится. Мири, конечно, была довольна тем, что теперь может делать все сама, обычно она только помогала матери. Но сегодня ей хотелось совсем другого. А эти несчастные крестьяне все шли и шли, как будто специально для того, чтобы она не могла сегодня посмотреть на гостей, собравшихся в их доме. А посмотреть было на кого. Сегодня опять приехал наместник. Он уже был здесь несколько раз — привозил дочь. В последний раз ее мать сказала, чтобы тот оставил ту на некоторое время у них. Наместник, конечно же, не хотел этого делать, но потом все-таки согласился. Мири хорошо помнила отчаяние на его лице, смешанное с робкой надеждой на чудо. Вот только еще она помнила и то ощущение, которое возникло у нее при виде девочки. И то, как внимательно осматривала ее мать. Мамее пришлось потратить много сил и пустить в ход все свое умение, но результата не было. Девочка, не выздоравливала.

Мири хотелось посмотреть на приехавших. Впрочем, наместника она уже видела. Его приезд, конечно, тоже был событием, но девушку гораздо больше интересовал второй гость, тот, которого привез с собой отец.

Мири всего лишь мельком увидела его, потому что он не стал оставаться с остальными гостями и ушел комнату, которую для него предоставили. Но и этого оказалось достаточно, чтобы возбудить ее любопытство. Тогда днем она не слишком хорошо рассмотрела его из-за слоя пыли на его лице, к тому же, она еще отвлеклась, пытаясь разгадать непонятное поведение матери. А теперь… Гость понравился ей. Высокий лоб, правильный нос, тонко-очерченная линия губ, гибкая фигура, Мири, не кривя душой, назвала бы его привлекательным. Его волосы оказались светло-каштанового цвета, правда, они сильно выгорели на солнце, но в сочетании с его загаром, смотрелись неплохо. И еще… у него были темно-серые глаза. Они почему-то напомнили Мири о грозовом небе, грозном и пугающем, но одновременно готовым разразиться благодатным дождем. Его образ все не шел у нее из головы, и девушка никак не могла понять, почему ее так привлекал этот человек. Тогда она поступила так, как всегда учила ее мать. Нужно было прислушаться к себе, к тому, что советует сердце. По наследству в их семье передавался великий дар. И хотя Мири еще не в полной мере научилась владеть им, кое-что она уже умела… Вот только сердце говорило совсем непонятное. Этот незнакомец был очень важен для нее, чем-то так важен, что мир без него казался пустыней и пеплом на ее руках, без него все теряло смысл, без него жизнь казалась напрасной. Это чувство было настолько острым, что Мири даже застонала вслух. Хорошо еще, что тогда никого не было рядом, чтобы услышать. И еще хорошо, что матери сегодня пришлось заниматься гостями, Мири совсем не хотелось, чтобы она разгадала ее секрет. Ей никогда не удавалось ничего скрыть от матери. Но теперь это была только ее тайна, ее и странного гостя в сером плаще. Впрочем, гостя ли уже…

Закончив выслушивать очередные причитания, Мири, наконец, распрощалась с пострадавшими и их семействами и отправила их по домам. Хорошо, что оставлять для постоянного присмотра никого не пришлось. Конечно, следовало бы понаблюдать за тем, который свалился с обрыва, но его родные настаивала, и Мири решила отпустить и его. Тем более, что присматривать за ним у нее не было в этот день никакого желания.

Так что некоторое время спустя она оказалась совершенно свободна. И тогда неожиданный приезд наместника показался ей как нельзя кстати. Родители, наверняка разговаривают с его светлостью, и большинство работников должны быть там. Наместник никогда не ездил один, и о его сопровождающих приходилось тоже заботиться. Так что Мири свободно удалось пробраться к комнате гостя, оставшись при этом незамеченной. Дальше все пошло намного труднее. Она постучала, но никто не ответил ей. Тогда девушка решилась, и толкнула дверь. Та оказалась незапертой, и Мири вошла в комнату.

Она сразу же увидела его. Он стоял возле открытого окна вполоборота к ней и смотрел на закат, при чем, смотрел не мигая. Он стоял так неподвижно и казался таким далеким, что на мгновение Мири показалось, что то, что она делает — большая ошибка, что ей нельзя сейчас здесь находиться. Но ощущение пепла на ее руках было еще таким ярким в ее памяти, что она не могла отступить, не имела права.

Мири сделала несколько шагов, оказавшись так близко, что теперь могла коснуться складок его плаща не поднимая руки. Странно, но даже теперь он не снял его. А потом она посмотрела туда, куда он смотрел, и вздрогнула. Потому что совсем не закат интересовал его. Бесконечная серая лента дороги, уходящая за горизонт, отчетливо видная в лучах заходящего солнца, вот что привлекало его внимание так, что он даже не замечал ее присутствия. Тогда она подняла руку и коснулась его плеча, закутанного в серую ткань, потянулась к нему, но не к его телу, а к тому, что спрятано намного глубже, потянулась так, как это было доступно только целительнице.

Если бы могла, то она закричала бы, но у нее не оставалось сил даже на то, чтобы пошевелиться, потому что то, что она ощутила было настолько выше ее… Мири даже представляла, что бывают такие высоты. Она была песчинкой во власти ветра, соломинкой на бескрайних волнах… Единственное, на что хватало ее сил, это только на то, чтобы продолжать смотреть… и она видела.

Видела, маленькую девочку, лежащую на постели, видела, как капля за каплей вытекает из нее жизнь, видела склоненную над ней Мамею и ее беспомощность что-либо изменить. А потом Мири заметила, как серая тень, смутно напоминающая человеческую фигуру, оказалась рядом с ними и прикоснулась к ребенку. И все изменилось. Совсем чуть-чуть, почти неуловимо для других, но так явственно для нее, Мири. Она поняла, что наместнику уже не придется оплакивать дочь, что девочка теперь поправиться.

Потом серая тень коснулась и самого наместника. А Мири увидела как где-то неподалеку одинокий всадник, едущий по дороге, не смог справиться с норовистой лошадью и свалился в придорожную пыль. А его лошадь ускакала прочь. Теперь ему придется добираться до города пешком, а на это уйдет очень много времени. И его как раз хватит на то, чтобы наместник смог нагнать его. А того очень заинтересует, что именно этот человек делает там. Мири не узнала всадника, но абсолютно точно знала, что эта встреча изменит очень многое и для него, и для наместника, и для некрасивого властного человека, которого она никогда не видела, и которого наврядли уже увидит, и для еще очень многих людей, которых она не знала.

Эта тень коснулась ее отца, но потом отступила. И Мири с удивлением наблюдала за тем, как улыбнулся Ваго. И в его улыбке было что-то знакомое, словно некое подобие той самой тени, за которой она следила, скрывалось в глубине его глаз.

Тень прошла очень близко от ее матери, и та ощутила ее присутствие. Мири видела как вздрогнула ее мать, когда серое облако слегка задела ее волосы. Теперь что-то изменится и в ее судьбе…

А потом были еще многие. Некоторых она знала, большинство не видела никогда. Их лица менялись в бесконечном круговороте. Но не всех их коснулась тень, только некоторых, тех, чьи лица были отчетливо видны. И их судьбы менялись. Вот только перемены не могли коснуться только их одних.

Мири казалось, что она тонет в этом бесконечном потоке лиц…

А потом ее присутствие заметили. Заметили и вышвырнули прочь. И бесконечный поток лиц прервался… а Мири наконец смогла вздохнуть. Оказывается, все это время она задерживала дыхание.

— Ему не стоило останавливать меня, — сказал тихий бесстрастный голос.

Мири ничего не ответила, не поднимая глаз, она попятилась прочь, пока не нащупала ручку двери, выскочила в коридор и захлопнула дверь за собой. Там она замерла у стены, опершись на нее спиной, и стала понемногу приходить в себя. Ощущение прикосновения чего-то бесконечно сильного и безжалостного медленно оставляло ее.

А потом слезы потекли по ее щекам — мир казался таким пустынным.

А вот для наместника этот день принес хорошие известия. На этот раз он собирался домой с легкой душой. Его девочка все-таки будет жить. Правы были те, кто посоветовал ему обратиться к этой знахарке, говоря, что она творит чудеса. Чудо действительно случилось, при чем прямо у него на глазах. Его Лиренни, наконец, пришла в себя. И Мамея обещала, что теперь она обязательно поправиться. И он верил ей. Теперь он справиться со всем.

Попрощавшись с Ваго и его семейством, наместник приказал готовить лошадей. Нужно было вернуться в город как можно быстрее. Нельзя было оставлять главного жреца надолго без присмотра. Да и правитель мог нагрянуть в любой день. А он точно не отличался терпением. А главное, что его жена Чари там сходит с ума не зная, что с дочкой. Нужно было поскорее обрадовать ее.

Помощник, хорошо понимая нетерпение своего господина, приказал гнать на полную. И очень скоро поселок скрылся из глаз. Дорога впереди была пустынна, так что можно было гнать лошадей, ничего не опасаясь.

Заходящее солнце уже коснулось линии горизонта, когда возница заметил одиноко бредущую по направлению к городу фигуру крестьянина. Тот тоже заметил их и стал размахивать руками, призывая остановиться. Это заинтересовало возницу, потому что обычно крестьяне старались обходить стороной богатые повозки. А этот считал, что имеет право остановить их. Возможно, случилось что-то серьезное. Так что возница сказал несколько слов своему господину, а тот распорядился остановиться. Только тогда крестьянин повел себя еще более странно. Когда повозка приблизилась на достаточное расстояние, он неожиданно перестал размахивать руками, а потом и вообще попытался скрыться. Такое поведение не могло не привлечь внимания…

Его поймали очень быстро и привели к наместнику. И каково же было удивление последнего, когда он узнал в этом бедно одетом крестьянине самого Тормара, первого помощника жреца Санира. А уж когда ему показали то, что пытался выбросить пойманный «крестьянин», у наместника совсем поднялось настроение. Этот день оказался удачным для него во всех отношениях.

«Дорогой друг, Санир, — начиналось письмо, — совет рассмотрел твое предложение и нашел его заслуживающим внимания. Твои сведения о правителе могут заинтересовать нас. Так что властью верховного жреца разрешаю тебе выполнение предложенных тобою мер, дабы возвеличить славу Создателя. Ибо кому, как не ему должно вершить судьбы человеческие. И кому, как не жрецам, как верным посланцам Его, правильнее всего доносить Его волю…»

Жрец взял на себя слишком много власти. И наместнику постоянно приходилось мириться с этим. Но то, что было написано в этом документе…

Это касалось не только его самого. Да что там его, затрагивались интересы самого правителя. Храмовники хотели править вместо династий… Этого наместник никак не мог допустить. Его род был не слишком популярным и никогда не пользовался особым расположением, но он всегда был верен своему долгу…

Наместник и не догадывался о том, какую бурю поднимет правитель. И что будут означать для него грядущие перемены. Он никогда особо не стремился к власти…

Но какое дело было до всего этого Мири.

Ее маленький счастливый мир рушился у нее на глазах. Потому что одинокая фигура в сером плаще направлялась на запад, оставляя за собой и их поселок, и ее саму…

Они смотрели ему в след. И каждый думал о своем. Мамея радовалась, что странный незнакомец уходил прочь. Потому что она знала, чем оборачивался его приход. И им еще придется многое пережить из-за него. Но, по крайней мере, больше не будет этого пронизывающего ощущения великого всевидящего ока, следящего за каждым ее шагом. Мамея была одной из немногих, знающих о страннике правду, или нечто приближенное к ней. Потому что то, что говорили священные книги жрецов, было далеко от истины. Приход странника не обязательно нес для всех беды и разрушения. Сила, которую он нес в себе, сулила вовсе не кару, а воздаяние. Великий судья, он не знал жалости, беспристрастно наказывая тех, кто был виновен. При этом он награждал невиновных. Вот только последних всегда оказывалось несоизмеримо меньше.

Совсем по-другому смотрел вслед страннику Ваго. Он не знал всех этих подробностей о древнем, хотя и догадывался о них. Зато он знал о другом. Тот, кто вставал на пути у судьбы и смог устоять, сам нес в себе часть этой судьбы, и больше его жизнь не могла принадлежать только ему одному. Так что он поступил правильно. Странник должен был войти в его дом. Он не знал точно для чего: для того, чтобы выздоровела маленькая девочка, или чтобы его увидел наместник, или… Голос дочери заставил его отвлечься от размышлений.

— Что заставляет его идти? — спросила она, и спросила так, что Мамея вздрогнула, а Ваго внимательно посмотрел на дочь. Не ожидал он такого от этой беспечной девчонки. Так с ним в свое время разговаривал только правитель.

— Его ведет великая сила, — ответила Мамея, — и ее никто не сможет остановить.

Мири помолчала несколько мгновений, не обращая внимания на неотрывно глядящих на нее родителей. Они наверняка что-то хотели ей сказать, по крайней мере, мать это точно. Но было в ней сейчас что-то такое, что заставляло Мамею стоять, не произнося ни одного звука, что-то, что иногда проскальзывало в Ваго. А Мири неожиданно громко рассмеялась и бросилась бежать туда, куда уходил странник…

Ваго успел поймать за руку жену, которая хотела остановить дочь. А потом они услышали звонкий голос Мири:

— Но мне не нужна эта сила, мне нужен только он.

Она догнала его очень быстро. Хорошо, что он еще не успел далеко уйти. Как и в прошлый раз, казалось, что он не замечает ее. Но теперь это не волновало Мири. Не теряя ни одного мгновения, чтобы потом не растерять всю решительность, она преградила ему путь.

А потом рванула вычурную застежку. Та поддалась легко, и серая ткань стала медленно падать в пыль у их ног. Мири сделала маленький шаг, оказавшись к нему близко-близко, не замечая того, что наступила прямо на лежащий на земле плащ. Ее руки коснулись шнуровки на его рубашке, и она посмотрела в его лицо. Оно было все так же бесстрастно, но его глаза уже больше не смотрели на дорогу, они смотрели туда, где солнце опускалось за горизонт. А потом его пальцы коснулись ее волос, немного подсвеченных заходящим солнцем.

— Кто ты? — спросил он. И на этот раз это был просто тихий, усталый голос. И Мири замерла от восторга, надеясь, что слабые нотки удивления и заинтересованности не почудились ей.

— Меня зовут Мири, — ответила она. — А тебя?

Тогда он не ответил ей, но она знала, что он еще обязательно вспомнит и расскажет ей все… А сейчас она взяла его за руку и повела назад к дому, туда где стояли ее отец и мать. И еще она знала, что они обязательно полюбят его. Пусть и не так сильно, как любит его она… Как знала, что все просто не могло быть по-другому. И замешены здесь были силы гораздо более древние чем то, что до сих пор вело его.

И никто из них не догадывался, что…

Сини провел этот день просто великолепно. Он вовремя успел приехать в город, закончил все дела, которые поручил ему отец. Потом он встретился с друзьями, и все они замечательно повеселились в городской таверне. Правда, ее хозяин был потом страшно недоволен разгромом, который они учинили, но кого это волновало… и оплачивать разбитую посуду и поломанную мебель, конечно же, никто не собирался. Пусть все эти городские слабаки знают, что такое ребята с окраин. Парни рассказывали последние новости и смешные истории. Сини тоже рассказал про глупого нищего, который едва не угодил под колеса его телеги сегодня утром. В общем, все было так замечательно, что ему даже не хотелось возвращаться назад. Но делать нечего, если он не вернется до заката, отец его по головке не погладит.

Так что пришлось Сини распрощаться с компанией и гнать свою телегу побыстрее…

Неожиданно, что-то мелькнувшее у окраины дороги привлекло его внимание. Он остановил лошадь и присмотрелся повнимательнее.

И никто не увидел, как высокий широкоплечий юноша медленно слез с телеги нисколько не заботясь о поводьях, поднял с земли поношенный серый плащ и накинул себе на плечи, привычным движением застегнув вычурную застежку. Плащ был ему явно узок в плечах и несколько сковывал движения, но это не имело для него никакого значения… Как не имело значения и то, что утром на тракте отыщут брошенную телегу, а отец так и не дождется своего младшего непутевого сына…

Потому что перед ним была дорога, по которой он не мог не идти.

Content

Людмила Музыка
Странник