Елизавета Шумская

Пособие для настоящих волшебников

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

* * *

Часть первая

Дом, милый дом

Кровь – это жизнь.

Кинофильм «Дракула»

– Знаешь, – Ива уютно устроила голову на плече Ло, – я думала, буду чувствовать торжество, а чувствую грусть.

Месяц назад они добрались до родной деревушки знахарки. То-то было радости! В основном со стороны тетушки и самой Ивы. Первые пару седмиц они отойти друг от друга не могли. Потом страсти немного поутихли. Но соседки под надуманными предлогами ходить не перестали. Ива сделала все как хотела – она въехала в деревню в богатой одежде, на дорогом коне и с красавцем-парнем в придачу. Ее глаза сияли, плечи были расправлены, тело переполнено магией, а душа – уверенностью, и это все не было притворством.

Едва увидев тетушку, Ива напрочь забыла про свою цель – покрасоваться, и просто окунулась в любовь той, которая ее вырастила. Однако назойливые соседки отличались куда большим постоянством. Ло отлично помнил рассказы своей возлюбленной о том, что в немалой степени выгнало ее из дому, и теперь с интересом разглядывал односельчан травницы. Он действительно вынужден был признать, что очень немногие искренне радовались приезду юной чародейки. Но им было гоблински интересно, что же привело к таким разительным переменам. Ну и на Ло с Лоренцо посмотреть. Красивую одежку потрогать. Если повезет, какие-нибудь магические чудеса увидеть. Вампира это невероятно забавляло. По крайней мере первое время.

– Я думала, буду радоваться, когда все увидят, чего я добилась, – продолжала Ива, сама не замечая, как сжимает и разжимает ткань рубахи Ло, – когда они поймут, что я не померла где-нибудь по дороге, что вырвалась в большую жизнь, не захлебнулась ее волнами, а вполне себе уверенно держусь на плаву.

Юноша погладил девушку по спине, наслаждаясь этим солнечным летним днем, успокаивающими звуками луга, его запахами и обществом возлюбленной. Ее слова вносили дисгармонию в эту идиллию, но он давно ждал подобного разговора.

– Когда-то все эти люди казались такими грозными, такими страшными и… такими важными. – Знахарка даже чуть сжалась в объятиях вампира. – Мне так хотелось доказать им… я уже даже не знаю что… Калли и Златко перед нашим отъездом пытались мне намекнуть, что я буду чувствовать не совсем то, на что рассчитываю, но я не поняла. Мне казалось: откуда им знать? Понятно еще, Златко, он хотя бы возвращался домой. А Калли-то? Он же в свой Светлый Лес ни ногой. Только сейчас собрался… Так откуда?.. Ну ладно, это дело десятое. Просто… просто получается, что мне все это уже не нужно. Да я больше переживаю о следующей сессии, хотя и не знаю, чего от нее ждать, чем обо всех своих… соседях!

Ло позабавило, какой возмущенной выглядела сейчас Ива.

– Разве сам факт, что ты больше не зависишь от мнения этих людей, не радует тебя? – коварно спросил он.

Девушка застыла с открытым ртом. Явно задумалась.

– А в этом что-то есть… – куда довольнее произнесла она.

Ло улыбнулся: все-таки его Ива была неподражаема.

– Ты все еще чувствуешь грусть? – Вампир предпочитал все вопросы выяснять сразу.

Уголки губ знахарки вновь опустились.

– Да, – спустя пару мгновений призналась она. – И это не связано с доказыванием чего-либо.

– А с чем же? – Признаться, юноша знал ответ на свой вопрос. По крайней мере предполагал, каков он будет.

– Я… так глупо… я еще не уехала отсюда, а уже скучаю, – не разочаровала его возлюбленная. – Я даже не представляла, как скучала по всему этому… По тетушке, это понятно. Но я уже успела забыть… как хорошо дома. Как хорошо… здесь. Я так всегда любила этот лес, и этот луг, и эту речку, и… гоблин, даже это небо и этот воздух! И люди… я мало кого из них любила… но я к ним привыкла. Все это так долго было моей жизнью…

Вампир сорвал травинку и повертел между пальцами, глядя, как длинный лохматый колос кружится в разные стороны.

– С момента, как ты ушла из дому, прошло очень много времени, – с небольшими паузами произнес юноша. – Эти полтора года выдались очень насыщенными, Ива. Твоя жизнь полностью изменилась. В ней появились новые друзья, места, возлюбленный. Двое. – Ло ехидно глянул на девушку, та спрятала личико на его же плече. Юноша усмехнулся и продолжил: – Детство всегда будет с нами. Но чем ярче наша жизнь, чем больше в ней событий и чувств, тем оно дальше. И самое прекрасное в этом – что и горести детства тоже остаются позади.

– А как же его радости? – Карие глаза знахарки пытливо смотрели на вампира.

– А им, – Ло сжал девушку покрепче и перевернул на спину, – повезло больше, – прошептал он в ее с готовностью раскрывшиеся губы.

В этот самый момент откуда-то из леса послышался крик. Выругались оба. У Ивы получилось забористей – сказывалось общение с троллем.

– И что это такое? – с досадой скатываясь с пытающейся выбраться из-под него девушки, пробормотал Ло.

– Хотела б я знать, – проворчала травница.

– А что, у вас не всегда так? – не смог удержаться Ло, за что получил хмурый, немало повеселивший его взгляд.

Крик вновь повторился, и парочка отправилась в направлении его источника. Когда они вышли на поляну, там уже топталось несколько перепуганных селян. А перед ними лежала, раскинув руки, Яринка, девица лишь на пару лет старше Ивы и как раз собиравшаяся замуж. Русые косы были расплетены, голубые глаза, не моргая, смотрели в небо, а из двух ранок на шее все еще текла кровь.

Уткнувшись лицом в красную юбку мертвой девушки, стояла на коленях Чаруша, ее сестра, очень похожая на Яринку, и одна из немногих, кто искренне радовался приезду Ивы.

Было слышно, как она рыдает и не может остановиться. Люди топтались вокруг, стыдливо отводя глаза от мертвой девушки, безутешной сестры и друг друга. Ива тоже растерялась. Если бы она была в Стонхэрме или где-то далеко за пределами деревни, то знала бы, как поступить. А здесь будто утратила свою решимость вкупе с четкостью мышления. Ло понял, что действовать придется именно ему. Начать казалось разумным с ментального воздействия на плачущую девушку.

Только он собрался это сделать, как та оторвалась от сестры, обернулась и безошибочно нашла вампира взглядом.

– Это ты! Это ты во всем виноват!!! – прокричала она. Голос с трудом продрался сквозь сведенное рыданиями горло и от этого зазвучал куда страшнее. – Ты ее убил! Упырь!

– Да! – тут же подхватила какая-то баба. – Пока вас тут не было, мы жили спокойно!

– Убийцы!

– Душегубы!

– Нечисть поганая!

– Упырь! Ведьма!

Люди в одно мгновение из мнущегося стада превратились в сплоченную яростью толпу, готовую разорвать и правых, и виноватых.

– Кажется, я вспомнила, почему сбежала отсюда, – вздохнула Ива, приходя в себя и выставляя невидимый воздушный «щит».

– Что за вопли посреди леса? – Появление тетушки подействовало на всех как ушат холодной воды: какое-то мгновение царило полное молчание, потом его разорвали вопли.

– Твой зятек, упырь этот, Яринку загрыз!

– Мою сестру убили!

– Это он! Это они!

– Пока их тут не было, никто девок не грыз!

Обвинения повторялись на разные голоса, но суть женщина уловила мгновенно.

– Так уж и никто? – еще более сварливо произнесла она. – Волки все в других лесах жили, разбойники на большой дороге не сидели, а анчутки никого в болото не затаскивали.

– Нет, ну ты сказала! Это ж всегда было! – возразила старой ведьме другая соседка. – А где это видано, чтобы шею девкам клыками дырявили?!

– Бескуды, мавки, бруколаки, упыри, волкодлаки, зыбуны, воро́тники, стриги, – меланхолично начала перечислять тетушка. – Я могу до ночи продолжать.

– Еще бы! Он же твоей племянницы хахаль! Вот ты его и защищаешь!

– А ты как думала? Что не буду? Но это еще не значит, что он в чем-то виноват. Лучше разойдитесь и дайте мне следы осмотреть!

– Ага, и уничтожить их!

– Тьфу на вас, мучаюсь с вами, мучаюсь, а как были баранами неблагодарными, так и остались. Стойте, если так уж надо, только отойдите подальше и не шастайте тут. И позовите Гридю и Радеха. Они в следах поболе понимают.

Гридя и Радех с год назад поселились в деревне. То есть уже после того, как Ива ушла из дому. Да и за прошедший месяц видела их всего пару раз. Оба охотника постоянно пропадали в лесах.

– Еще одни пришлые, – заворчали вокруг. – Неужто кого-то из наших нельзя позвать?

– А толку? Я многим из вас родиться помогла, – тетушка вошла в раж и не желала щадить никого, – а так навсегда ведьмой для вас и осталась. Правильно Ивушка от вас сбежала. Ни ума в вас, ни благодарности. Почему я не уехала до сих пор, сама себе удивляюсь. – Женщина покачала головой и вдруг рявкнула на пару тонов громче: – Да кто-нибудь уже успокоит Чарушу?! И позовите наконец охотников!

Переключив таким образом внимание односельчан, тетушка подмигнула знахарке и подошла к погибшей. Ива, втихаря убрав «щит», тоже приблизилась. Ло остался на месте: ему и так все было прекрасно видно. К тому же он не хотел, чтобы эти люди находились за его спиной. По своей природе, даже несмотря на всю лояльность жителей Стонхэрма, вампир знал, что его племени от людей ждать ничего хорошего не стоит. Так что лучше он понаблюдает за ними. Глядишь, что интересное и заметит.

Можно сказать, его решение себя оправдало. Ло имел возможность видеть появление жениха погибшей девушки с самого начала. Чародей буквально всей кожей ощутил его чувства – ярость, потрясение, боль. Вот только почему-то ярость шла в этом списке первой. Вампиру показалось странным, что Чаруша даже не подошла к Лютомиру, так звали нареченного Яринки. Они оба так и стояли шагах в пяти друг от друга на краю поляны, пока заплаканную девушку не увели соседки.

Ива сидела на корточках рядом с тетушкой и наблюдала за ее действиями. Полонея со знанием дела оглядела тело. Обратила внимание девушки на странные покраснения на запястьях погибшей, на растрепанные волосы, на лишь местами побелевшую кожу. Особо тщательно тетушка рассмотрела проколы на ее шее. Но когда поворачивала голову Яринки, обнаружила и другое.

– Ей свернули шею, – провозгласила ведьма.

Так и не разошедшийся народ ахнул. Однако сдаваться не собирался.

– Может, так ему сподручнее было пить кровушку! Ох, загубили девку!

К сожалению, возразить на это было нечего: некоторая нечисть именно так и убивала: и удобнее, и шуму меньше. Ло мог бы сказать, что, если уж на то пошло, он мог бы загипнотизировать жертву, но раскрывать такие козыри посчитал неразумным.

– Когда она умерла? – вместо этого спросил вампир.

Тетушка одобрительно хмыкнула и ответила:

– Около полудни. Немного туда, немного сюда.

– Так, может, ее полудница и сожрала? – поделился мыслью кто-то из толпы.

– Дурак, – тут же на несколько голосов дали ему определение. – Где это видано, чтобы полудницы грызли девок?

– Удар от них может быть. Или хворь какая…

– Увести плясать куда-нибудь до утра…

– Но чтобы шею свернуть…

Автор не выдержавшей критики версии пристыженно замолчал и поспешил скрыться за спинами соседей.

Подошли охотники. Гридя оказался невысоким, крепко сбитым мужчиной, с бородой в пару пальцев и глазами хищной птицы. Ло не понравилось, как охотник на него глянул. Радех казался повыше, в немалой степени из-за жилистости телосложения. Он часто щурился и говорил очень тихо. Вампиру почудилось, что он чуть приволакивает левую ногу. Но он не был уверен в своем наблюдении.

Охотники быстро сообразили, что от них требуется, и разошлись в разные стороны.

Ива втихаря проверяла потоки энергии вокруг, хотя понимала, что спустя час-полтора на какие-либо магические следы надеяться не приходится. Если только что-то мощное. Однако она неожиданно для себя столкнулась с еще одной проблемой – лес обладал своей силой, которая отчего-то сейчас мешала знахарке. Никогда раньше девушке не приходилось иметь дело с чем-то подобным. И лес, и луг всегда помогали ей. Ива не сразу сообразила, что раньше, прося о помощи Природу, она пользовалась не магией. Нет, совсем не магией. К тому же все эти люди… Природа не терпит суеты.

Ло тоже прощупывал пространство. Вампир отчетливо ощущал негативные эмоции всех присутствующих. Как ментальный маг, он чувствовал, насколько отличаются причины, вызвавшие эти чувства. Но чего-то конкретного определить не удавалось. Вот если бы с каждым побеседовать… Только кто ж ему даст такую возможность? В этом замкнутом обществе отношения строились по своим законам. Большинство из них Ло раздражали, но теперь он лучше понимал Иву. И все больше хотел увезти ее отсюда. Если понадобится, то и с ее тетушкой. Старая ведьма нравилась вампиру. Хоть порой от нее доставалось и ему. Поняв, что отвлекся, чародей вернулся к наблюдению за толпой. «Все-таки странный у погибшей был жених, – мысленно рассуждал юноша. – Он так и будет там стоять? И ведь никто его будто не видит. Прямо магия какая-то. С другим бы уже давно спектакль устроили. А вот от сестры стоит ждать неприятностей…» Ло вздохнул. Когда счастлив сам, трудно выносить чужое горе и еще более трудно подвергаться нападкам.

Через какое-то время вернулись охотники. Их выводы удивили всех присутствующих. Оказалось, что кроме убитой около поляны недавно проходили еще трое. Одной из них явно была Чаруша. Кто же двое других – неизвестно: нигде на тех небольших участках, которые отделяли поляну от двух проходящих мимо тропинок, не нашлось четких отпечатков. А тропинки были слишком хорошо утоптаны: все-таки деревня совсем недалеко.

– Возможно, чьи-то следы мы не увидели из-за всех этих… – буркнул Гридя, кивая на топчущихся рядом селян. – Как лоси прискакали, все затоптали… Если кто-то, как они, напрямую от домов шел, то нам того никогда не узнать. Разве что ведьма ваша, – он кивнул на Иву, – колдовством своим подсобит.

– Я не ведьма, – возмутилась, скорее по привычке, девушка. – Я – маг. – И по кривым ухмылкам поняв, что зря это сказала, отвернулась.

«Смотреть на труп и то приятнее», – подумала травница, но в душе не могла не признать, что соврала самой себе. Она не назвала бы Яринку своей хорошей подругой. В деревне у нее таких и не водилось, если честно, но все равно девушку было жалко. Всегда особенно жалко тех, у кого жизнь только начинается. Тем более если смерть пришла за ними накануне какого-то радостного события. А тут свадьба… «Кстати, а может, Яринка в этом вопросе кому-то дорожку перешла? – подумала Ива. – Может, соперница какая или ревнивый поклонник? Надо бы поговорить с людьми. И чего они меня не любят? В Стонхэрме же ко мне нормально относятся. А народ там самый разный. От эльфов до троллей. Здесь же одни люди, притом не такие уж чужие. А вот же… Только Полонея и Хонька…» При мыслях о давнем друге настроение у Ивы испортилось окончательно. Направляясь домой, знахарка отчаянно жаждала увидеть того, кто столько лет был ей самым близким человеком, после тетушки конечно. Каково же было разочарование, когда она узнала, что спустя несколько месяцев после ее ухода ушел и Хонька. Долгое время никто не знал, где тот пропадает. Однако потом парню удалось передать весточку. Ива до сих пор приходила в себя от подобных новостей: ее друг стал военным. Как ни силилась травница, ей так и не удавалось представить робкого, стеснительного, вечно закрывающего лицо волосами Хоньку солдатом. Было в этом что-то настолько несходное с его характером, что Ива заподозрила обман. Возможно, другу хотелось, чтобы про него так думали, но как узнать правду? И надо ли это делать? Может, лучше оставить все как есть? Но знахарка отчаянно скучала по другу. Скучала и волновалась за него.

– Ладно, – тетушка поднялась с корточек и недовольно повела плечами, – можете уносить тело.

Чаруша вновь расплакалась, а Ло ощутил на себе злые взгляды. Жених Яринки, раздвигая плечом толпу, подошел к мертвой невесте и поднял ее на руки. Ива почувствовала, что к глазам подступают слезы. Лютомир не плакал, не бился в истерике, никого не обвинял, но от его взгляда хотелось разрыдаться самой. Знахарка разжала губы, чтобы сказать о том, как она сочувствует, но не смогла произнести ни слова. Через минуту ее обнял за плечи Ло, и девушка уткнулась ему в плечо. Взгляд травницы продолжал следить за высоким мужчиной, уносящим на руках свою убитую возлюбленную.

– Идемте в дом, – непререкаемым тоном приказала тетушка.

Оказавшись в своей родной избушке, Ива первым делом отметила, что Щапа опять куда-то ускакал. Оказавшись в деревне, шуш мгновенно оценил открывшиеся ему перспективы и домой приходил только под вечер. Но травница почти всегда знала, где тот пропадает, – от рассерженных соседей, которым она вынуждена была платить полновесной монетой за проделки любимого питомца. При этом когда шуш попытался покопаться в запасах лечебных травок тетушки, та без каких-либо затруднений его поймала и так надавала по хвосту, что Щапа вел себя на «ее территории» просто образцово. Ива невольно завидовала педагогическому таланту Полонеи: ей бы такой авторитет. Ло очень удивился этому желанию, когда услышал о нем, и тут же спросил, что ей мешает отшлепать проказника за очередные шуточки. Девушка посмотрела на него как на сумасшедшего.

– Ну что, упырек, – женщина встала посредине кухни и уперла руки в бока, – ты девку съил?

Ива дернулась от возмущения. Ло только приподнял бровь.

– Нет, – невозмутимо ответил он. – А что, ее и правда ели? В смысле пили?

Полонея какое-то время смотрела на возлюбленного племянницы, потом медленно произнесла, будто размышляя вслух:

– Похоже, что и правда не ты.

– Конечно, не он! – вознегодовала юная чародейка. – Как ты вообще могла такое подумать?!

– Ива, – положил ей руку на плечо юноша, – это вполне резонные подозрения. Я же вампир. Если девушку пили, то я первый кандидат.

– И что? Я тебе доверяю.

– Я знаю. Но почему кто-то еще должен это делать? Наоборот, я благодарен госпоже Полонее, что она, даже подозревая меня, прикрыла меня перед соседями.

– Эти сожгут, потом разбираться будут, – проворчала ведьма. – Но я не так уж и подозревала тебя. Слишком очевидно. Я никогда не поверю, что моя девочка могла влюбиться в того, кто так по-идиотски подставляется. Да и наверняка ты в это время был с Ивой.

Девушка покраснела, выдав себя с головой.

– Ну вот, что и требовалось доказать, – хмыкнула тетушка. – Но укусы на шее Яринки меня очень волнуют. Ты же не снимал морок?

Перед въездом в деревню Ива с Ло решили, что стоит замаскировать с помощью магии его клыки. Местному населению не объяснишь, в чем разница между вампиром истинным и созданным.

– Нет, не снимал, – покачал головой Ло. – Я и сам думаю, какое-то это нехорошее совпадение. Тут у вас других ведьм нет?

Тетушку обмануть иллюзией не удалось. Она сразу спросила племянницу, как ее угораздило связаться с вампиром. На что Ло ответил, что ему пришлось приложить немало усилий. Где-то с этого момента они и поладили.

– Чего нет, того нет, – уверенно покачала головой женщина. – Но ты очень похож на упыря, в смысле вампира. Кто-то мог просто догадаться или использовать это в своих целях.

– Это так. Но я похож на вампира в представлении жителей земель намного западнее этих, – возразил Ло, и Ива подумала, что не поспевает за разговором. – Насколько я понял, местные скорее верят в упырей, чем в вампиров.

– Да в них, в упырей, и верить-то не надо. Все овраги ими забиты, – преувеличила Полонея. – Но в твоих словах есть смысл.

– Многие наши ездили торговать или еще по каким делам далеко за пределы деревни, – наконец нашла лазейку в разговоре Ива. – Мало ли чего они там наслушались.

– Тоже верно… – кивнула ведьма. – Еще эти пришлые…

– Охотники?

– Они. – Женщина взглядом указала Ло на ведро с водой и самовар. Вампир понятливо налил воды в него, а Ива зашуршала по полкам в поисках снеди. Самой ей есть не хотелось, но ни Ло, ни тетушке вид трупа аппетит не испортил. Обед они пока решили отложить, но от чая с плюшками отказываться не собирались. – Они всегда казались мне толковыми ребятами. Может, даже слишком толковыми? – Пожилая женщина уселась на лавку и, совсем как ее племянница, подперла щеку рукой. – Кто знает, вдруг эти парни раскусили ваши уловки?

– Или просто удачно предположили, – дернула плечом Ива. – Вот ведь гоблин, а я так надеялась отдохнуть без всяких происшествий!

Полонея скептически на нее глянула:

– Вот что значит давно не была дома. Когда у нас было без происшествий?

Вампир скользнул за стол, устроившись рядом с возлюбленной. Но, судя по его взгляду, настроение Ло было отнюдь не романтическим.

– И часто у вас убивают?

– Убивают, положим, и не часто, – с готовностью ответствовала ведьма. – Однако всякого случается достаточно. То волки, то упыри какие-нибудь, – ехидный взгляд женщины Ло выдержал с потрясающе невозмутимой миной, – то мужики подерутся, то бабы друг другу патлы повыдергивают, то еще что. Теперь еще это.

– Хорошо, что Ива отсюда уехала. – Ло не смог удержать иронии. Стонхэрм безопасностью никогда не отличался, но вампир не мог упустить случая поехидничать.

– Да и я не спорю, – неожиданно серьезно ответила тетушка. – Как ни странно, но в большом городе далеко отсюда ей проще будет выжить. Хотя я до сих пор не могу понять, как согласилась отпустить ее.

– Эй, а ничего, что я тут? – возмутился предмет их обсуждения.

– Ничего, конечно, – хором ответили ее собеседники, и Ива надулась. Но тут же забыла про свои обиды, услышав следующий вопрос Ло:

– А эта девушка, Яринка, у нее поклонники были? Кроме жениха, конечно.

– Яринка всегда парням нравилась, – кивнула ведьма. – Ты же видел. Очень симпатичная. И вела себя не сказать чтобы вольно, но парни вились, вились вокруг.

Ива внезапно подумала, что до ухода из дому ее саму парни как-то особо не занимали. Или она просто твердо знала, что ловить ей здесь нечего? Племянница ведьмы в таких местах, как ее родная деревня, не самая желанная невеста. Разве что на сеновале с ней полежать. Но такое отношение напрочь убивало в знахарке охоту иметь какие-либо дела с мужчинами. Девушка точно знала: будь она на самом деле ведьмой, все было бы иначе. А так… Нет, все-таки хорошо, что она уехала. Если б только с тетушкой чаще видеться… Даже сейчас, с помощью стационарных телепортов, пришлось добираться больше месяца.

– Значит, есть такие, кто мог подумать: «Не доставайся ж никому»? – продолжал гнуть свою линию вампир.

Ива тряхнула головой, пытаясь вернуть мысли в русло обсуждаемой темы. Девушка вдруг поняла, что сама ничего не может сказать по этому поводу. Просто не помнит. «Хотя чему удивляться, – с некоторой горечью подумала она, – мне свои беды рассказывали, только когда хотели приворотное зелье купить или от соперника избавиться. Кстати, а было ли такое?» Память упорно отказывалась выдавать факты по этому вопросу.

– Приходил ко мне один, – задумчиво протянула Полонея. – Просил приворотное зелье. Не хотел сначала говорить, кого хочет привадить к себе. Но вы же понимаете… Яринкин образ ему спать не давал.

– Что за молодчик? – заинтересовалась Ива, все еще надеясь разбудить свою собственную память.

– Кышек. Помнишь еще такого?

Знахарка вздохнула. Кышек всегда ее пугал. Про таких говорят – себе на уме. Но было в нем что-то еще, какая-то суровость, если не сказать угрюмость. Почему-то Ива была уверена, что, положи тот на нее глаз и откажи она, гореть бы ей на костре.

– И хотела бы забыть…

Конечно, Ло заинтересовался, и пришлось ему объяснять все.

– Я запомню, – веско произнес он и тут же спросил: – Один был такой поклонник?

– Да проще перечислить полдеревни, кто на Яринку глаза таращил, – отмахнулась ведьма, – но ко мне только один приходил.

– А получил Кышек свое зелье? – Ива знала, что тетушка их знатно делает, но всегда с каким-нибудь этаким условием. И, похоже, тут оно не было соблюдено. – И какое ты условие поставила?

Тетушка усмехнулась:

– Зелье-то он получил. Но я его предупредила, что то подействует, только если девушке он хоть немного люб. Ежели нет, то нужно более серьезное колдовство, а за такое я не возьмусь.

– И он согласился?

– Конечно. Он был уверен, что Яринка к нему не холодна.

– То есть он из тех, кто не сомневается в своей привлекательности? – уточнил Ло.

– Нет, – покачала головой тетушка. – Думаю, у него были какие-то резоны.

– Резоны?

– Возможно, вымышленные им самим же, – пожала она плечами. – Перед такими, как Кышек, юбкой не крутят.

– Даже ради подарков? – хмыкнула Ива, хорошо знавшая людей из своей деревни. Ее тут мало любили, но за последний месяц уже три девушки пришли к ней с расспросами о том, как влюбить в себя такого парня, как Ло. Разумеется, все дорогие, хотя бы по их меркам, вещи и коня знахарки они считали подарками приехавшего с ней «жаниха».

– У него водятся деньги? – спросил Ло.

– Раньше водились, – подтвердила девушка.

– И сейчас водятся, – согласилась тетушка. – Он в город частенько ездит. Торгует.

– Только вот… – Ива нахмурилась. – Готов ли он убить за отказ? Одно дело – подкупить подарками, приворожить, а другое дело – свернуть шею.

– В чужую душу так просто не заглянешь, – пробормотала ведьма. – По мне, так мог. Я вообще считаю, что убить может любой. Кто-то легко, кто-то через силу. Но любой… А уж этот точно.

Ива подумала, что уходила из этого дома пусть не совсем невинной девушкой, но трупов за ней не было, а сейчас? Страшно вспомнить. Вот тебе и милая добрая знахарка. Девушка даже расстроилась.

– Надо бы как-то ненавязчиво с ним побеседовать, – пробормотал Ло.

– Ага, ты и ненавязчиво. Ты же тут как роза в морозы, – разве что не плюнула тетушка. – Надо тебя хоть в нормальную рубаху обрядить. Ходишь тут как щеголь, народ раздражаешь.

Травница по-новому оглядела черные, расшитые серебром одежды вампира, казавшиеся в городе такими неотразимыми. А ведь и правда, здесь как-то неуместно смотрятся. Сама она, покрасовавшись первые несколько дней, влезла в привычные местные платья – светлые, льняные и с вышивкой. Тетушка ей как раз новых нашила.

– Он и есть щеголь, – не смогла удержаться девушка. – Это он тут еще ничего. Ты бы видела его в Стонхэрме! А если еще в праздник!..

– Тебе всегда нравилось, чтоб покрасивше, – мигом ответствовала Полонея.

– Неправда! – в запале возразила Ива. – В смысле красивое всегда глазу приятно. Только я не потому…

– Конечно, не потому, – не дала ей закончить женщина. – Только ты сначала на внешний лоск смотришь, а потом уже начинаешь в человеке, в смысле, в упыре разбираться. А у кого лоска-то нет, того можешь и не заметить.

– Ну что ты такое говоришь?! Я…

– Ты, ты! Сколько Хонька вокруг тебя вертелся! Сколько для тебя делал!

– Но мы с ним друзья!

– Вот именно. Лоска нет, и мужчину будто не видишь.

У Ивы от обиды даже слезы на глаза навернулись.

– Что я, по-твоему, совсем пустоголовая дурочка?!

– Нет, молодая просто. А может, вот такая блажь в тебе сидит. Каждый вправе выбирать в полюбовники себе того, кого считает красивым, иначе искорка просто не зажжется. И тут уж ничего не поделаешь. Хорошо, что ты хоть разбираешься сначала, что там за лоском-то. А красота, она для каждого своя. Я, даже когда помоложе была, на таких, как твой красавчик, никогда не смотрела. Мне всегда нравилось, чтобы ух какой был, громила, скала, чтобы сесть на него и быть уверенной, что не раздавишь. – Ива невольно хихикнула, услышав это описание. – А вот одной моей подружке нравилось, чтобы руки такие, знаешь, как лопаты. А другой – чтобы нос обязательно с горбинкой. Ой, а одна вот уж чудачка была! Ей обязательно нужно, чтобы мужика было за что пожалеть. Она так всегда и говорила: «Когда нет проблем, неинтересно». А тебе вот лоск подавай. Не самый худший вариант.

Ло сидел тихо и интересом слушал. И его нисколько не смущало, что о нем говорят в третьем лице, да еще в таком тоне. Полонея с насмешкой посмотрела на его лицо, на котором застыло любопытство, и строго сдвинула брови.

– Хватит лясы тут точить. Ты, Ивушка, давай в лес сходи. С домовым потолкуй. Может, кто из его подопечных что-нибудь видел. Гостинцев не забудь! Ты, упырек, иди с ней и глаз не спускай. Коль такие дела пошли, надо ухо держать востро. И того… клыки тоже.

– А ты? – подозрительно спросила знахарка.

– А я тоже… делом займусь, – туманно отметила ведьма. Обычно это означало, что деталей вопрошающие не услышат.

Ива для порядка фыркнула и отправилась в курятник. За гостинцами.

Опомнилась девушка, только отойдя от дома шагов на десять. Возмущенно посмотрела на вампира и спросила:

– А вот скажи мне, почему мы вообще этим должны заниматься? – Для убедительности знахарка даже уперла руки в боки. – Мы же не власть какая, и Златко с нами нет.

Ло полюбовался на столь выразительную позу, благо из-за нее еще и грудь подавалась вперед. На дворе лето, а значит, ворот у платья фактически не зашнурован. Смотри и наслаждайся. Но все же ответил:

– Ну а если не мы, то кто?

– Вообще-то староста есть.

– И что, разберется он с этим делом?

Ива припомнила местного старшого, который хоть и имел авторитет, в торговле понимал, пусть сам и не занимался почти, но на роль сыскаря никак не подходил.

– Яринку жалко, – пробормотала травница, будто оправдываясь перед собой.

– А вдруг она только первая жертва? – подлил масла в огонь Ло. – Или за неимением убийцы вновь нас с тобой обвинят?

– Да, нехорошо, – согласилась Ива с первым доводом, а второй ее действительно испугал. Она сама понимала, что в этом есть какой-то парадокс, но ничего не могла с собой поделать. Да и… не верилось как-то в реальность первого варианта. Вот в Стонхэрме такое запросто могло произойти. А тут… откуда тут всяким, как Златко говорит, «серийным убийцам» взяться?

– Кстати, – подначил ее вампир, – что-то я не припомню, чтобы ты задавалась этим вопросом, когда у вас в деревне стали дети гибнуть. Помнишь, ты мне рассказывала, тогда к вам еще наведался менестрель с характерным именем.

– Гамельн, – улыбнулась девушка воспоминаниям и смутилась. – Ну ты сравнил. То же дети!..

– А тут невинная дева! – патетически провозгласил Ло. И тут же по-бытовому заметил: – Столько крови зря пропало.

Травница покосилась на вампира:

– Тебе скоро в город ехать?

По просьбе Ивы юноша не пил кровь из ее односельчан. Для поддержания сил Ло не нужно было убивать человека, но кровь ему все-таки требовалась. Поскольку они решили не разглашать истинную сущность спутника знахарки, за пропитанием, так сказать, вампир периодически ездил в город. Как уж он ее там добывал – за деньги, магией ли, девушка не спрашивала. Ей хватало знания, что обходится без убийств.

– Еще нет, – с совершенно непроницаемым лицом ответил Ло.

Ива, если честно, боялась его невозмутимых мин. Он отлично умел их держать, превращаясь в кого-то чужого и недосягаемого, того самого вампира из древних легенд и страшных завораживающих сказок. Поэтому выспрашивать дальше девушка не стала. Очень даже возможно, что зря.

– Хорошо, – буркнула она и тут же перевела разговор на другую тему: – Смотри, вот там у колодца девушка стоит.

Колодцев в деревне насчитывалось два. Один в самом центре – глубокий, с журавлем, он являл собой едва ли не сосредоточие всей местной общественной жизни. Второй же, не такой популярный, находился на краю деревни, недалеко от дома ведьмы. Им пользовались в основном жители нескольких ближайших домов, из-за особенностей рельефа стоящих чуть в отдалении от основной части поселения.

Сейчас ручку второго колодца крутила Бажена, одна из соседок Ивы, белокурая, как почти все здесь, девица с забавной родинкой над губой. Если бы не глаза немного навыкате, ее можно было бы назвать прехорошенькой. Ло мгновенно почуял ее желание посплетничать.

– Кажется, она не прочь пообщаться, – заметил он.

– Вот и я о том.

Знахарка перевесила корзинку с гостинцами на сгиб другой руки и будто бы невзначай направилась к колодцу.

– Ну и жара, – провозгласила Ива, вымученно улыбаясь соседке. – Только из дому, а уже пить хочется. Можно угоститься?

– Ой да конечно, угощайся, – прощебетала девушка, улыбаясь спутнику травницы. – А куда это ты в самый солнцепек?

– Самый солнцепек уже прошел, – не удержалась знахарка. – Был, когда Яринку убили.

– Ужас-то какой, да? – чуть растягивая гласные, тут же среагировала Бажена. – Страшные дела творятся. – И девушка с интересом оглядела вампира. – А правда говорят, что вы упырь западноземельный?

Ло пожалел, что не может улыбнуться во все клыки.

– Конечно, правда, – с удовольствием ответил он. – Особенно люблю молоденьких девиц на выданье.

Бажена рассмеялась, а знахарка нехорошо сузила глаза: интересно, с какой это целью Ло кокетничает – пытается расположить девушку к себе, дабы выведать у нее сведения, или ради того, ради чего всегда флиртуют, или, может, чтобы она, Ива, поревновала? И еще один вопрос – почему это ее так раздражает?

– Так, может, это вы Яринку-то того… скушали?

– Может, и я, – подмигнул Ло. – Не боишься?

– Скажете тоже! Не боюсь! Иву-то небось не скушали!

Травница через силу улыбнулась.

– А я ядовитая, – отчего-то задумываясь, а есть ли возможность без смертельного исхода сделать кровь ядовитой, протянула она. – Чтобы никому неповадно было. Продать зельице?

Кокетливая соседка еще раз оглядела кавалера травницы и почти невольно покачала головой:

– Да пока повременю.

– Не боишься, что как с Яринкой будет? – вновь улыбнулся Ло.

– Да что бояться, авось я сестре родной дорожку-то любовную не переходила.

– А что, Яринка Чаруше дорожку перешла? – удивилась Ива.

– Ой, вы ж не знаете всю эту историю, – обрадовалась Бажена, сообразив, что знахарка уехала до того, как оная началась. – У нас все про это знают. Ну или почти все. Вроде как нехорошо об этом говорить, а чего нехорошего-то? Уж вам-то это точно надо знать.

Чародеи сделали заинтересованные лица.

– Ты, Ива, должна помнить, как семья Лютомира решила податься в город, – начала Бажена свой рассказ. Знахарка согласно кивнула, подтверждая, что сохранилось такое в памяти. – У них там родня какая-то. Вроде как им рабочие руки да доверенные люди понадобились. Вот и вызвали родственничков. Это было…

Травница наморщила лоб, припоминая:

– Лет шесть назад. Если не семь.

– Да, около того, – согласилась Бажена. – Лютомир тогда совсем пацаном был.

– Да мы с тобой сами совсем соплячки были, – рассмеялась знахарка. – А Лютомир нас старше.

– Ну и что? Это он тогда казался почти взрослым. Теперь-то мы обе знаем, что он даже юношей не был.

– Это да, – согласилась Ива.

– Отож, – значимо припечатала Бажена. – Они тогда уехали, и с тех пор о них ни слуху ни духу не было. А где-то с полгода, может, больше Лютомир вернулся. Один. И с деньгами. Хату новую поставил, красоту там навел – смотреть больно. В общем, чуть ли не первым женихом стал. Хотя не первым, нет. Первый – это… Впрочем, неважно. В общем, вернулся. Но про свое житье-бытье особо не распространялся. Родители, говорит, померли, а без них ему тут лучше, чем в городе. Как обустроился немного, так сразу стал за Яринкой ухаживать. Цветы ей дарил, подарки всякие. Слова разные говорил, хоть обычно от него ни полслова не добьешься. Только Яринка его сначала не особо привечала. Ей мой брат Окула нравился. Да только вот ей. – Девушка сложила недвусмысленную комбинацию из пальцев. – Окуле всегда Чаруша нравилась. Так нравилась… – Девушка скорбно вздохнула. Видимо, она совершенно искренне переживала за брата. – Только такая глупость вышла – Чаруша как дура полная втюрилась в Лютомира. Вот такой замкнутый круг получился, просто слов нет. А как Окула предложил Чаруше под венец пойти, так Яринка сразу к Лютомиру переметнулась. И трех седмиц не прошло, как она с ним рядом начала по всей деревне показываться. Мы тогда с девками еще смеялись, что, мол, она надеется, что Окула одумается. Тем более Чаруша ни да ни нет не сказала. Все думала. Думала-думала да и отказала. Окула так убивался, так убивался, вот нет бы ее кто-нибудь!.. Эх… одно расстройство. В общем, Окула не выдержал и в город уехал. Редко теперь весточки шлет. Но вроде уже не так переживает. Я очень на это надеюсь… Однако Яринка с Лютомиром не разошлась. Кто знает, может, сердце и растаяло. А может, назло сестре все сделала. Только где это видано, под венец идти назло кому-то?

– Как где? А сестры Верка и Донька? – тут же припомнила Ива сплетню, которую ей еще тетушка рассказывала.

– Ну эти да, но они всегда были дурные на всю голову.

– А Яринка и Чаруша не такие, думаешь?

– Да вроде нет. Хотя, конечно, кто знает. Только я не удивлюсь, если вдруг без Чаруши во всей этой истории с убийством не обошлось.

Бажена, нисколько не смущаясь некоторой нелогичности своих высказываний, фыркнула и подняла ведро. Но слова Ло ее остановили:

– А я слышал, Кышек за Яринкой увивался.

– Этот не увивается, – хихикнула Бажена. – Этот с хмурой миной ходит. Уж какие года, а все никак жену себе не выберет. Бирюк, одно слово. Но Яринка ему нравилась. Точно-точно. Может, это он ее и порешил? Вот запросто, кстати!

В глазах девушки загорелся тот особый огонек, по которому Ива безошибочно поняла, что через пару часов вся деревня будет говорить об убийце Кышеке.

Шагая по тропке к лесу, Ива думала о том, не выйдет ли Кышеку боком их болтливость. Одно дело, если он виновен. Но ведь не факт. Уж кто-кто, а знахарка помнила, как это ужасно быть несправедливо обвиненной.

Ло шел рядом и тоже о чем-то сосредоточенно размышлял. Девушка совсем уж вознамерилась поделиться с ним своими сомнениями, когда вампир заговорил:

– Я вот чего не могу понять… – Начало обнадеживало, и Ива порадовалась, что не она первая заговорила на волнующую ее тему. – Да, никак не могу, – кивая своим мыслям, продолжил Ло. – Зачем лешему куриные яйца?

Травница остановилась как вкопанная. Глядя в ее изумленно уставившиеся на него глаза, юноша забеспокоился.

– Нет, ну я честно не понимаю. Ива, делай скидку, что я в городе вырос. Я про леших только в теории и знаю… – Он готов был продолжать в том же духе, когда девушка его прервала самым неожиданным образом:

– Тьфу на тебя.

– Нет, а что такое? – в свою очередь возмутился Ло. – По мне, так яиц в лесу должно быть множество. Бери не хочу.

– Так то от лесных птиц яйца! – ответила Ива, смирившись с толстокожестью некоторых вампиров. – А то от домашней птицы. Чуешь разницу?

– Э-э-э… от домашней крупнее?

Знахарка украдкой вздохнула и подумала, что некоторые вещи тяжело объяснить. Когда что-то усвоил с детства, кажется, это знают все. Объяснять очевидное кажется таким глупым…

– Леший дюже до яиц охоч. Но он не любит разорять птичьи гнезда. Хоть и делает это порой. Но в любом случае у лесных вкус другой. Так что домашние для него деликатес, так сказать. К тому же я ему хлеба захватила, пшеничного и ржаного. И ватрушек сладких для детишек.

– У него и дети есть?

– Конечно. И жена, и детки. Что он, монстр какой, без семьи-то всю жизнь куковать?

– Да, я, кажется, что-то слышал про свадьбы леших, – вспомнил вампир.

– Уже хорошо, – вдруг рассмеялась Ива. – Свадьбы у них и правда шумные. Часто рассказывают, что попавший в свадебный караван лешего человек приходит в себя за много верст от места, где его затянуло в эту круговерть. Ничего не помнит, и голова дурная, как с похмелья… Хотя почему как? С похмелья и есть. И между прочим, эти сплетники не врут. Так все и есть. Поэтому в числе прочего лешие и зовут на свои свадьбы ведьм. Дабы хоть те следили, чтобы всякие дурни не попадали куда не надо. Мороки потом не оберешься. Я помню, – знахарка вновь хихикнула, – тетушка рассказывала, раз пригласили ее на свадьбу, все чин чинарем, несутся по лесам и полям, и затянуло одного придурка в свадебный караван. Приглашенные ведьмы вместе с моей тетушкой уже к тому моменту набрались так, что себя не помнили, не то что за придурками следить. Так пока этого неучтенного обнаружили, он успел уже за какой-то лесовичкой поухлестывать. Они же частенько как люди выглядят. И часто прехорошенькие. До того доухлестывался, что потом пришлось ее в жены ему отдавать, совсем девка по нему с ума сошла. До сих пор живут где-то душа в душу… Или что там у леших вместо души.

– Врешь! – не поверил вампир.

– Я? Никогда! – тут же соврала Ива. – Да сам у тетушки спроси.

– Интересно, кто у них родился? – мгновенно озадачился Ло.

– Кто-кто, или мальчик, или девочка, – фыркнула знахарка. – Кстати, насчет лешего. Я его на полянке заветной буду ждать. Но ты вместе со мной не стой, – неожиданно серьезно сказала она. – Не будет при тебе леший со мной откровенничать.

Вампир предполагал нечто подобное, так что даже спорить не стал.

– Если что, кричи, – попросил он. – «Щиты», может, повесишь на себя?

– Не, нельзя. Нельзя с такой магией к лешему.

– Проверяла?

Ива немного помолчала.

– Знаю.

– Делай как считаешь нужным. Я буду неподалеку.

Отчего-то вдруг сжалось сердце, и захотелось забрать свои слова назад и обязательно сказать ему что-нибудь нежное, но слова застряли в горле, удалось лишь вымученно улыбнуться. Почему-то подумалось, что она до сих пор так и не поняла, что такой юноша, как Ло, нашел в ней. Пожив в большом городе и наслушавшись разных модных идей, девушка знала: такие мысли до добра не доведут. Они могут все разрушить. Да и, по сути, являются оскорблением для того, в чьей любви сомневаешься. Кому понравится, что объект его симпатии унижают, даже если этим занимается сам предмет страсти? Да и потом, неужели ее не за что полюбить? И все же… все же эти мысли приходили в голову, и избавиться от них порой удавалось далеко не сразу.

– Нет, все-таки кто же родился… человек или пенек? – уходя глубже в лес, услышала Ива.

Идти меж деревьев – словно домой вернуться. Девушка знала каждое из них. Ей казалось, что они все обладают своими, совершенно отличающимися друг от друга лицами, говорят по-разному, чувствуют, а уж характер… За этот месяц она не раз сбегала сюда. Просто чтобы побродить меж стволов, полюбоваться на просветы неба, сверкающие в вышине крон, послушать рассказы старых друзей. Она так скучала по ним.

Девушка чувствовала особую магию – песнь Природы – и часто ловила себя на том, что полностью погружается в нее. Перестает замечать что-либо иное. Даже уйдя из леса, она снова и снова мыслями возвращается в его торжественную и одновременно уютную тишину. Он зовет ее. Не хочет отпускать. Иногда это пугало девушку. Здесь все чувства, сама ее душа оказывались словно без одежд и защит. Это было страшно… и упоительно.

Она обещала Ло не уходить далеко, но просто не могла остановиться. Все шла, шла и шла. Постепенно исчезающая тропка будто сама несла ее вперед. Каждый шаг давался легче предыдущего. И все чаще хотелось улыбаться. Не просто улыбаться – вскинуть вверх руки и закружиться от счастья. И бежать, бежать туда, куда зовет ее лес, в его глубину, к самому сердцу. «А Ло… он просто волнуется. Реальной же опасности нет… Кого мне тут бояться? Это мой лес. Леший мне друг. А от всего прочего я магией отобьюсь», – подумала Ива, ускоряя шаг.

«Ага, – тут же ответил внутренний голос, вечно ворчащий и лишающий ее удовольствий. Правда, иногда знахарка подозревала, что это голос разума. – Если это не что-то неучтенное».

«Да что тут может быть неучтенного?»

«Что-то сворачивающее всяким дурам шеи и попивающее их кровь».

Знахарка затормозила, будто перед ней выскочил Грым без штанов. Друзья всегда ругали ее за пренебрежение мерами безопасности. «Вот ты, Ива, вроде умная. И бережешься всегда, «щиты» на себя накидываешь где надо и где не надо, – будто наяву услышала она голос Златко. – А потом раз – и стоишь без всего, только глазами хлопаешь. Как тебя вообще можно куда-то одну отпускать?» Да, с ней такое случалось. В основном из-за общей рассеянности, но порой и из-за того самого внутреннего вредителя, утверждавшего, что все будет хорошо. Надо признаться, пророчества ему удавались не особо.

Ива тряхнула головой и вздохнула. В расстройстве села на лежащее неподалеку поваленное дерево и задумалась. Вот почему всегда так? Только отпустишь себя на волю, только развеселишься – так на тебе. Одно огорчение…

– Ты чего пригорюнилась, Ивушка?

Девушка подскочила и тут же выставила три магических «щита»… которые вряд ли бы помогли, если бы на нее действительно хотели напасть. Увидев, кто ее так напугал, чародейка с трудом заставила себя убрать защиту.

– Вот зачем было подкрадываться? – совершенно нелогично вопросила знахарка. Леших всегда не видно, пока они того не пожелают. – Чуть концы не отдала.

– Вот те раз, – возмутился лесной хозяин, усаживаясь на похожий на трон пень. – А ты что же, не меня искала?

От злости скорее на себя, чем на кого-то другого, знахарка соврала:

– Нет! Просто медитировала!

– Че? – Леший помолчал, потом бесцеремонно приподнял салфетку и заглянул в корзинку. – Это в заморских землях так пожрать называется?

Ива уже открыла рот, чтобы негодующе все объяснить, потом вспомнила свои и друзей занятия в комнате для медитаций и смущенно пробурчала:

– Ну типа того. Но вообще это тебе.

– Да? Ну добре-добре, – даже просветлел ликом ее собеседник.

– Держи, – протянула ему корзинку девушка. Через минуту та была пуста, но куда все делось, знахарка так и не увидела.

– А тетушка твоя не поскупилась, – вдруг скрипуче рассмеялся леший. – Говори, что надобно.

– А то ты не знаешь!

– Знаю не знаю – дело десятое. Ты спроси, может, и отвечу.

– Когда ты таким вредным стал?

– А я всегда таким был. Ты просто подзабыла. Что, в ваших заморских лесах хозяева не такие?

– И вовсе даже не заморских. – Второй раз Ива уже не могла не поправить. – Ох, хозяюшка, знал бы ты… Я же тебе все про волшебства всякие рассказываю. Про Хмурый Лес там, про серебристые березы, про города с живой душой, но там, где я теперь живу… и долго еще буду жить… чужие леса. Понимаешь? Северные, суровые, да и те далеко. Мой дом теперь в городе. А город тот называют Каменным. И вокруг него только злое море да ветра. Наших лесов там нет. И лугов наших нет. Надо немало проехать, чтобы Природу почувствовать… Землю… как мы ее с тобой ощущаем.

Глаза лешего стали огромными и печальными.

– Так возвращайся! Доучишься – и возвращайся. Дома всяко лучше. Вон как тебе тетушка рада. Аж светится вся.

Иве внезапно захотелось плакать. Не от боли, от какой-то неизъяснимой печали, что то и дело охватывала ее этим летом.

– Уже не могу. Не знаю, как объяснить. А вот не смогу…

– Да, так бывает, – неожиданно понимающе кивнул леший. – Кто уехал, редко вертается. Хотя вот Лютомир вернулся.

Знахарка быстренько вытерла глаза и внимательно посмотрела на собеседника:

– А ты Лютомира знаешь?

– Конечно! Как не знать-то! Он же со… – Тут лесной хозяин запнулся и уже иначе посмотрел на девушку. – А тебе-то зачем Лютомир? Ты же со своим упырем приехала. Али не люб?

– Люб, люб. Только сдается мне, ты меня за нос водишь. Ни за что не поверю, что ты ничего не знаешь!

– Что-то да знаю. – Напрямую лесовик явно говорить не собирался. – А ты про что?

– Про то, что сегодня пополудни в лесу у деревни произошло.

– А что там произошло? – Взгляд у лешего так и светился невинностью.

Ива прикрыла глаза и подумала, что ей мешает спросить открыто. Ведь это совсем не тайна.

– Там убили человека, – произнесла она наконец.

– Да вы друг друга постоянно убиваете. – Судя по скорости ответа, лесовик его заранее приготовил.

– Можно подумать, звери друг друга не убивают. Кто за пропитание, кто за подругу, кто за власть. А кто-нибудь из них и вовсе мог бешенство подхватить…

– Вот бешенство куда чаще у людей бывает! Только вы его иначе называете.

– Да? Так что, Яринку бешеный какой-нибудь убил?

– Так это Яринку убили? Вот беда-то беда. – Лешак продолжил свою игру.

Ива помолчала. «Что на моем месте спросили бы Златко или Калли? Вот чего я всегда ушами хлопала, когда они свою дипломатию разводили? Нет чтобы запомнить вопросы умные».

– Знаешь, что народ в деревне говорит? – беззаботно «поделилась» девушка. – Говорят, Лютомир ее того, из ревности порешил. Или она ему все-таки отказала… Перед самой свадьбой…

От возмущения леший даже вскочил со своего пенька-трона:

– Да ты думай, что говоришь! Быть такого не может, чтобы Лютомир на свою Яринку руку поднял! Он же с нее пылинки готов был сдувать! Души в ней не чаял!

– Ну вот любил-любил да и убил, – будто не замечая ярости собеседника, парировала Ива.

– Да никогда! Он ради нее даже… – Тут леший осекся и замолчал.

– Что даже?

– На все готов был, – пробурчал хозяин, хотя первоначально явно собирался сказать другое. – Никогда бы ее и пальцем не тронул. И если такое говорят, значит, дураки. Да люди дурни и есть. Лес бы только рубить да зверье на трофеи изводить. Ни ума, ни уважения, ничего в них не осталось. – Лесовик продолжил говорить, но было видно, что мысли его далеко от предмета разговора. И он явно беспокоился.

Ива боялась ошибиться, но, похоже, волновался он за Лютомира. «Но почему? Тот же обычный крестьянин. Даже не охотник. А до этого вообще в городе, далеко отсюда жил. Почему он может быть дорог лешему? Если бы Лютомир когда-либо оказал помощь ему, то вряд ли бы тот скрывал это. Разве что дело какое неприятное, о котором особо не расскажешь… Интересно, что же это?»

– Да я-то тебе верю. Мне Лютомир тоже убийцей не кажется. Но ты же знаешь этих деревенских. Я вот для них до сих пор ведьма. А что, я им добра не делала? Делала, а слово мое не шибко ценится. Мне бы какой довод повесомее. Может, кто из лесных что-то видел или слышал? Ведь убили же девку. Жалко все-таки.

– Может, твой упырек и погрыз, а? – прищурился, но уже без прежнего азарта, хозяин леса. – Это люди его клыков не видят, но от нас-то не скроешь.

– Вот знаешь что, – возмутилась Ива, – ты за Лютомира ручаешься, а я – за Ло. Так что, будь добр, свои домыслы в другую сторону направь-ка!

– Справедливо, – пожевал губами леший. – Так что ты там спрашивала?

– Не видел ли кто из лесных, что произошло? – покорно повторила травница.

– Не, не видел. Нам ваши людские разговоры без надобности. Но вообще кричали тогда… в лесу. Так ругались, что всех птиц распугали.

– Мужчина и женщина? Или две женщины?

– Этого не скажу. Но ругались. А вот что потом, того никто не видел. А если видел, то мне не рассказывал.

– Может, еще поспрашиваешь, а, хозяюшка?

– Поспрошаю, – вздохнул тот, – куда деваться. Только ты того… если на Лютомира наговаривать совсем сильно начнут, ты скажи мне, по рукам?

– По рукам, – согласилась Ива, гадая, чем же жених погибшей девушки заслужил такую заботу со стороны лешего.

Теперь Ива бежала уже обратно. Не терпелось рассказать Ло о странном разговоре. Может, он лучше поймет? Ей-то глаза застят знания о леших. Кто тут разберет, вдруг со стороны виднее?

Оказалось, что она забрела достаточно далеко. «Вот гоблин, Ло, наверное, волнуется. Ну что я за идиотка, а? И чего я так далеко зашла? Нет, ну слов нет! Ло точно там весь извелся! Надо быстрее его найти!»

Девушка все бежала и бежала. Однако до места, где она попросила вампира ждать ее, еще было далеко. Стоило об этом подумать, как что-то схватило ее за руку. По инерции знахарка пробежала еще пару шагов, но плененное запястье дернуло назад. Плечо пронзило болью, ею же отозвался локоть. Ива вскрикнула и тут же начала заваливаться навзничь. В следующее мгновение ее рвануло вверх, и девушка наконец увидела причину своего нынешнего плачевного положения.

По сравнению с Ло или тем более с Грымом Кышек не отличался высоким ростом, но все же считался выше многих мужчин в деревне. Без единой жиринки, он тем не менее не обладал стройной фигурой. Скорее его можно было назвать крепким, основательным, даже широким в кости. Но если бы Иву попросили дать описание внешности Кышека, она не употребила бы ни одного прилагательного, указывающего на цвет глаз или волос, форму носа или телосложение. Знахарка назвала бы его суровым, угрюмым, пугающим. И сейчас он оказался слишком близко. Уставился на нее злыми, обвиняющими глазами и прошипел:

– Ты зачем сюда своего упыря привезла, ведьма?

Ива опешила, растерялась и еле сумела произнести:

– Отпусти меня!

Вместо этого мужчина лишь ближе притянул ее к себе и процедил ей в лицо:

– Он убийца. Это он убил Яринку. Я точно знаю. И я этого так не оставлю. Вы с ним еще пожалеете, что покусились на мое!

Тут девушка все же пришла в себя и сумела-таки вырвать руку из цепких пальцев.

– Кого хочу, того и привожу! Тебя не спросила! Он не убивал твою драгоценную Яринку! И не упырь он вовсе!

– Ври больше! – скривился Кышек. – Мне охотники все-все про их племя рассказали! Упырь как есть. И учти, гореть вам обоим! Я Яринку без отмщения не оставлю!

– Да я как раз и ищу того, кто это сделал! Тебе не кажется, что мой спутник слишком умен, чтобы вот так бросать тело?! Что ему мешало спрятать ее куда-нибудь или раны на шее замаскировать… хм… другими увечьями?

– На твое заступничество понадеялся. Так и вышло. Твоя тетка обоих своею юбкой прикрыла. Ну ничего, это до поры. Есть справедливость на свете, и вы оба это на своей шкуре узнаете. Таким, как вы, лучше вообще не рождаться, а коль уж дожили до своих лет, так надо это исправить!

– Попробуй только! – вконец разозлилась Ива. – Только попробуй, и тут же узнаешь, чему я научилась за год в Магическом Университете! Не помилую! И жалеть не буду! Меня достали эти обвинения! И ваша дурь достала! Только приблизься, мокрого места не оставлю!

– И на силу найдется управа, – вновь зашипел Кышек. – Вот увидишь. Не надо было мою Яринку трогать!

– Да перестань уже! Ну не мог он, пойми! Кто-то другой Яринку порешил! Ло весь день со мной был!

– Ты уверена? – издевательски приподнял брови мужчина.

– Уверена!

– А что, ты уже научилась противостоять упыриному колдовству, которым они жертв подманивают?

Ива уже открыла рот, чтобы в запале ответить «да», но это стало бы ложью, в которую никто не поверил бы. Вместо этого девушка процедила:

– Он был со мной, тебе ясно?

В этот момент словно из ниоткуда появился Ло. Он как-то сразу оказался слишком близко и плечом отодвинул Иву, частично теперь прикрывая своим телом.

– Какие-то проблемы? – нехорошо прищурившись, спросил вампир.

– Скоро у вас будут. – Кышек смотрел на «упыря» так, что не оставалось сомнений в его желаниях. – Ты еще пожалеешь, что сделал это с Яринкой.

И мужчина, обогнув застывшую парочку, скорым шагом направился в деревню.

Ива, сдвинув бровки, смотрела ему вслед.

– Мне это не нравится.

– Да обычный помешавшийся на одной идее псих, – пожал плечами Ло. – Не бойся. Когда ты жила тут одна, вернее, только с тетушкой, это могло быть опасным, а когда я рядом, не стоит даже в голову брать.

– Но сейчас же ты был далеко. – Девушке стало обидно, что вампир так легкомысленно отнесся к ее извечным страхам о том, что рано или поздно ее отправят на костер.

– Что за глупости? – удивился юноша. – Я следовал за тобой, держа определенное, пусть и большое расстояние, но все же достаточное, чтобы успеть прийти на помощь в короткие сроки.

Знахарка уставилась на приятеля широко распахнутыми от удивления глазами:

– Я тебя не видела.

– И не могла увидеть. Я тебя тоже не видел. Твое местоположение я ощущал с помощью вампирских способностей. А ты что подумала?

– Э-э-э, – Ива хихикнула и извиняюще улыбнулась, – ничего.

– Да? – Ло явно думал о другом. – А ты обратила внимание на его слова о том, что охотники ему рассказали про упырей и их способности? И про подманивание он знает…

– Что? А что там с подманиванием? – заинтересовалась знахарка.

– А? Что? – Ло с удивительной точностью воспроизвел недавнюю улыбку Ивы. – Ничего. Не обращай внимания. Так что леший, говоришь, сказал?

«Квиты», – скрипнув зубами, подумала травница.

В это время Полонея стояла у котла, водруженного на бронзовую треногу, и сурово всматривалась в варево, бурлящее в нем. Ранее она уже кинула туда травы и многие другие ингредиенты, о которых при особо брезгливых лучше не рассказывать, помешала, произнесла заговор. И теперь ждала результатов. Неприятно зеленоватая субстанция в котле игриво булькала, но никак иначе не реагировала на усилия ведьмы. Женщина хмурилась все больше. В какой-то момент даже топнула ногой, отчего со стены свалилось с десяток пучков ароматных сушеных трав. Домовой поспешил удрать в гости к соседям. Но варево, несмотря на столь недвусмысленную угрозу, и не подумало как-то устрашиться и выполнить то, ради чего его, собственно говоря, сотворили.

Ведьма несколько раз шумно втянула воздух, пытаясь то ли успокоиться, то ли наоборот. Потом повторила заговор. Зелье под ее взглядом забулькало еще азартнее. Но, судя по выражению лица женщины, она ждала другого эффекта.

– Ну давай же!!! – прошипела Полонея. Здоровенная деревянная ложка в ее руках угрожающе повернулась. – Я кому сказала?!

Варево потемнело, ведьма нахмурилась еще сильнее.

Уже подозревая, что ситуация не изменится, Полонея скрепя сердце кинула в котел еще одну бесценную травку и вновь повторила заговор. Результат не изменился.

В гневе женщина бросила ложку в котел и прошипела:

– Ну что ж, не хочешь по-хорошему – будет по-плохому.

Ложка из рябины почернела, пошла трещинами и утонула в вареве.

Ива и Ло уже подходили к домику знахарок, когда в близлежащих кустах раздалось подозрительное шуршание. Вампир невольно удивился. Он чувствовал живых и неживых существ на приличном расстоянии, а здесь звуки совсем рядом, а по ощущениям – никого.

Юноша одним властным движением отодвинул подругу себе за спину и чуть выставил руки вперед. Если это нежить, то ей придется столкнуться с тем, кто ей точно не по зубам.

Знахарка сначала испугалась, но быстро взяла себя в руки и теперь наколдовывала «щиты», недоумевая, кто может прятаться в кустах так близко от деревни. И словно наяву перед ней встало произошедшее ее последней зимой в родном доме. Тогда погибли два ребенка и молодая женщина, недавно выносившая одного из них. Откуда же приходил тот заложный покойник? Самоубийц и других умерших «плохой» смертью иногда хоронили на дороге, особенно часто на перекрестке. Но откуда пришел тот? Ива вспомнила, какой ужас испытала, увидев его, как бросилась спасать ребенка, на которого тот нацелился, как в первый раз осознанно попыталась использовать магию. И еще крик… Кричали тогда все, но вопль убиваемой этим созданием Матинки, заказчицы этого преступления, знахарка не забудет никогда. Неужели беда вновь пришла в ее родную деревню? И снова чья-то злая воля будет забирать невинные жизни? В чем была виновата Яринка? Что красивая? Что нравилась мужчинам? Что любила не того? Разве это стоит отнятой жизни? Целой жизни, в которой так много могло бы быть! Нет, она, Ива, не позволит подобному повториться. Да, половина местных девушек – злословящие сплетницы, часто весьма недалекие, да, почти все не любят и даже осуждают ее, но смерти в столь юных годах они не заслуживают. Пусть живут как хотят, а она постарается их защитить. Да и себя в обиду не даст.

«Ну и где ты, гоблин побери?! – мысленно взъярилась девушка. – Выходи, зверь лютый или кто уж ты там!»

Будто откликаясь на ее зов, кусты зашевелились еще сильнее, что-то щелкнуло и зловеще хрустнуло. Наконец ветки дрогнули и раздвинулись.

В первую секунду Ива не могла поверить, что глаза ее не обманывают.

– Щапа!!! – в два голоса прокричали юноша и девушка.

Зверек с самым довольным видом воззрился на них. Даже глазки сощурил от радости. Потом пискнул свое коронное:

– А-э-у, – повел почти невидимыми усиками и вновь скрылся в кустах.

– Нет, ты это видел?! – оскорбленная в самых лучших чувствах, возопила девушка. – Я… Я… – Она всплеснула руками, совершенно иррационально считая, что этот жест передаст всю гамму ее переживаний, и продолжила: – А он!..

– Да вообще. – Ло тоже чувствовал себя обиженным. Он так надеялся спасти свою возлюбленную, разом покончить с неведомым монстром. А тут такое, хм… разочарование.

Однако Щапа не собирался только своим видом радовать тех, кто почему-то считал себя его хозяевами. У него был припасен для них замечательнейший подарок. Теперь-то они поймут! Что именно они должны понять, шуш еще не решил, но за этим пониманием, безусловно, следовало что-нибудь вкусненькое и много-много ласки. Вот он только покажет им, какую чудесную штучку нашел…

– Ой, смотри, что это у него? – Ива мигом растеряла воинственный пыл и, опустившись на корточки, протянула руку к вещице в зубах шуша. – Щапочка, а что это ты мне принес? – проворковала она.

Шуш услышал знакомые интонации, как правило ведущие к сладостям и почесанному пузику, и положил находку на ладонь травницы. Девушка не разочаровала зверька и принялась одной рукой поглаживать питомца, во второй держа «подарок».

– Что это? – спросил Ло, забирая у подруги небольшой круглый кулон с восточнолесской символикой.

– Не узнаешь? Хотя откуда… – Ива поджала губы, но потом все же ответила: – Это Яринки. Она всегда его носила на шее.

– Амулет?

Девушка кивнула:

– От сглаза, порчи, немного от нежити и нечисти. В Восточных Лесах такие часто носят. У многих в деревне подобные. Обычно их делает тетушка. Но этот я хорошо запомнила. Его Яринке привезли из города. Тетушка к нему отношения не имеет. Однако назначение то же – для защиты.

– Не помог, – с легким оттенком сожаления произнес вампир, рассматривая безделушку в руках. Потом перевел взгляд на шуша, млеющего в руках знахарки, и спросил: – Щапа, ты где это нашел?

Зверек довольно дернул лапой, больше никак не отреагировав на вопрос. Вампир на всякий случай посмотрел в указанном направлении, но не поверил.

– Щапа! Это важно!

Ива подхватила свое сокровище под передние лапки и постаралась заглянуть ему в глаза. Шуш довольно щурился и пофыркивал. Когда ей наконец удалось заставить его смотреть прямо на нее, Ива повторила вопрос Ло:

– Ты где это нашел?

Шуш облизнул влажный носик и произнес:

– А-э-у! – Всем своим видом он выражал готовность к продолжению сеанса ласк.

– Малыш, – Ло тоже присел на корточки и, уперев локоть правой руки в колено, покачал перед зверьком амулет, – отведи нас туда, где это нашел.

Щапа еще больше преисполнился гордости за свою находку и на радостях принялся, изворачиваясь, лизать девушке руки. Знахарка засмеялась, прижала зверька к груди и, почесывая его за ушком, извиняюще улыбнулась парню:

– Похоже, он не понимает вопроса.

Ло оглядел сияющую неземным счастье мордочку шуша и только покачал головой.

– Да, – пробормотал он, – у меня тоже сложилось такое впечатление.

Они немного помолчали. Вампир тоже погладил «добытчика» и, явно попутно размышляя, произнес:

– Я сомневаюсь, что Щапа мог забрать амулет с тела.

Ива поежилась и кивнула:

– Он хоть и не раз, так сказать, бывал в бою, но трупы всегда старался обходить стороной.

Маленькому зверю пришлось повидать немало на своем веку. Обладая превосходной интуицией и недремлющим инстинктом самосохранения, шуш всегда успевал спрятаться в моменты реальной опасности. Являясь хищником, Щапа тем не менее очень боялся трупов людей и близких к ним существ. Старался держаться от них подальше и очень долго потом отходил от подобных зрелищ. Ива не могла представить, чтобы шуш осмелился сорвать амулет с тела погибшей.

– Похоже, он где-то его нашел, – развивал мысль Ло. – И притащил тебе, как притаскивает крыс.

– Жалко, что не куриц, – хмыкнула травница, вспомнив то количество монет, которые были отданы хозяевам удушенной шушем птицы. – Хоть какой-то толк был бы от его проделок. – Ива посмотрела на Щапу и потрепала его по голове. – От твоих вот проделок, а? Твоих проделок…

Шуш млел еще больше и довольно пофыркивал.

Ло на миг закрыл глаза. Он устал объяснять подруге, что при таком «наказании» проделки просто не имеют шансов прекратиться.

Ива со своим спутником направилась к дому. По дороге она думала о том, как же не хватает ее друзей. Златко бы вмиг разобрался, что к чему. А нет – придумал бы, что делать. Взявшись все вместе, они непременно бы решили проблему. К тому же с ними безопасней. «Странно, я же дома, но почему я все время думаю о безопасности? Привычка? Те же друзья-параноики приучили? Или просто тут я никогда не была по-настоящему в безопасности? Но почему? Это же мой дом. Какие бы ни были соседи, это родной дом. А может, это чутье? Оно что-то подсказывает, а я никак не могу понять?»

Знахарка со свойственной ей обстоятельностью принялась вспоминать, чувствовала ли она такое полтора года назад или это новые ощущения. Как всегда в минуты подобной задумчивости, девушка перестала замечать окружающий мир, так что Ло пришлось чуть ли не за ручку довести ее до дома и там усадить на лавку, дабы сидела и не заставляла его волноваться. Щапа ринулся к миске и весьма недвусмысленно принялся ею греметь. Старшей травницы в доме не оказалось, и вампиру не оставалось ничего иного, как собственноручно накладывать еду этому неугомонному созданию.

Юноша невольно задумался над причудами судьбы: кто бы мог подумать еще год назад, что он по доброй воле окажется в глухих Восточных Лесах, хотя бы частично сменит свои изящные наряды на более привычные для этой дыры, будет жить в избушке меньше, чем его спальня в отчем доме, да еще лично кормить нахального шуша. Ло представил себе реакцию родителей, соклановцев и еле подавил истеричное хихиканье. Потом же в голову пришла весьма неприятная мысль: а не меняет ли его эта девочка к худшему? Вампир немало видел семей, в которых личность мужчины со временем под влиянием супруги просто стиралась. Не встал ли и он на этот путь? Ведь наверняка в таких семьях тоже все начиналось с любви.

Ло даже стало нехорошо. Однако затем он принялся разбираться в собственных ощущениях. Ничего неприятного юноша не чувствовал. По его собственному мнению, если личность ломают, дискомфорт неизбежен. Тут же нет. После некоторых размышлений вампир понял, что ничего не изменилось: он знал, что стоит им отъехать на пару верст от деревушки, и снова его роскошные одежды будут на нем. Поведение же и вовсе не изменилось. Разве что теперь он не ухлестывает за всеми девушками подряд, так что это тоже вполне нормально. А то, что он немного помог, так это естественно. Не слушать же, как мохнатый вредина стучит своей миской обо все углы. Скорее эти изменения можно назвать мимикрией. Вампиры, несмотря на силу, которой обладали, все века своего существования вынуждены подстраиваться под мир людей. Ло мог бы меньше чем за час уничтожить всю эту деревеньку. Однако после этого начнется такая охота, что аукнется всей общине, и не только его клану. Но вовсе не эти соображения удерживают его от насилия. Ему просто этого не хочется. Иногда появляются мысли, что проще убить, чем терпеть чужую дурь, но разве кто-то их лишен? Потом же Ло подумал о том, что есть одна причина его сдержанности в поведении и одежде: наверное, это любовь, когда не тянет устраивать революцию в месте, которое дорого твоей любимой. Вампир самодовольно улыбнулся: он знал, что важен Иве именно таким, каков есть.

Затем мысли юноши перескочили на сегодняшнее убийство. Его очень беспокоили раны на шее у девушки. Слишком уж напоминает вампирьи укусы. И как раз когда он тут. Кто-то хочет его подставить? Но для этого нужно видеть сквозь иллюзию. Или просто угадать. Все-таки он очень похож на вампира, в классическом понимании об этой расе. С другой стороны, здесь про них мало что знают. Другое дело – упыри. Кстати, это безобразие может быть и их работой. Но слишком аккуратно. Тело нашли не сразу, след нежити, даже магический, мог и пропасть, однако почему-то в это не верится. Возможен вариант и с другим вампиром, но Ло такового не почувствовал. Да и откуда здесь взяться второму вампиру? Это было бы чересчур невероятным совпадением.

И все-таки ранки на шее убитой очень смущали юношу. Смущали и… вызывали жажду. Пожалуй, это беспокоило его еще больше.

К ночи Полонея так и не объявилась. Ива отнеслась к этому совершенно спокойно, хотя Ло не мог представить, куда можно запропаститься в такой глуши. Вариант «съели волки» был встречен знахаркой со смехом.

– Да или на шабаш полетела, или просто по подругам-коллегам, – легкомысленно отмахнулась она. – Это тебе кажется, что тут лес один, а на самом деле вокруг полно деревень. За день-два вполне можно добраться. А тетушка, как ты понимаешь, быстрее оборачивается. Просто не афиширует этого.

– А что, должен быть шабаш? – Ло отлично знал, что такие мероприятия спонтанно не проводятся.

– Я не слышала, – после некоторого раздумья ответила Ива.

– Значит, не шабаш. Иначе тебя бы тоже позвали.

Травница приуныла:

– Боюсь, что нет. Вернее, позвать-то, может быть, и позвали бы, но тетушка мне строго-настрого запретила на шабашах появляться.

– Почему? – удивился вампир.

– Да я сама не поняла, но тетушка даже заставила меня слово дать. С клятвами, как ты понимаешь, она не рискует связываться. Но толком ничего не объяснила. Вроде как теперь гулять на шабашах для меня стало опасно.

Оба призадумались.

– Она думает, что теперь темные силы будут тебя куда настойчивей добиваться?

Ива вздохнула:

– Я не знаю. Тетушка не боялась меня на шабаши с собой брать, даже когда мне было шесть лет. И если теперь запретила, значит, что-то серьезное. Я спросила, временно ли это, но она буркнула что-то вроде: «Посмотрим». Как думаешь, она действительно чего-то ждет или сказала это, чтобы я не приставала?

Девушка посмотрела на возлюбленного так, будто действительно ждала от него ответа, проливающего свет на эту непонятную ситуацию.

– Это же твоя тетушка, – пожал плечами Ло. – Но она очень похожа на одного нашего старейшину. Никогда не угадаешь, что у того на уме. И при этом чувство, что он все знает и просчитывает на десять ходов вперед. Так что, думаю, в твоем случае надо просто слушаться и не пытаться опытным путем выяснить, из-за чего взялся подобный запрет. С темными силами не шутят.

Знахарка приуныла еще больше. Вампир сказал ей все, что она и так знала, но хотелось-то услышать другое. Понадоедав Ло еще немного, Ива поняла, что слишком устала, еще и Щапа подло влез на руки, греясь и грея. Видя это, юноша предложил ложиться спать, мотивируя это тем, что утро вечера мудренее. Была бы травница не столь сонной, она непременно заподозрила бы подвох. И уж конечно не проспала бы тот момент, когда вампир тихо выскользнул из постели и растворился во тьме.

Возвращаясь домой, человек зачастую встречается не только с родными, друзьями и просто соседями. Здесь же его поджидают давние страхи, прежняя неуверенность и забытые мечты. И неизвестно, что опаснее. Многие надежды Ивы давно оправдались. По крайней мере она стояла на тропке, которая вела к исполнению ее желаний. Знахарка вообще считала, что уже получила больше, чем могла рассчитывать. И теперь собиралась беречь то, на что так расщедрилась судьба. Со страхами все оказалось сложнее. И чем дольше девушка находилась дома, тем чаще их вспоминала. Прошлое настойчиво лезло в сознание, и приходилось обещать себе то одно, то другое. Например, что на обратном пути обязательно заедет к Торну. Она просто обязана убедиться, что с ним все в порядке. С ним и его замком, слишком живым, чтобы не проведать и его.

Хорошо было бы увидеть и Тхэнна с его сестренкой. Только окажутся ли они там, где Ива их встретила? Сюда они с Ло мчались самыми короткими дорогами, не отклоняясь от курса. Слишком уж Ива скучала по тетушке. Теперь же мысли о давних знакомых вновь и вновь приходили в голову. Они не отпускали девушку даже во сне. Сейчас травница точно знала, что спит. Но натренированное Златко и его извечным любопытством сознание тут же задалось вопросом, почему приходят эти образы.

Возможно, именно понимание причины заставило Иву заметаться на постели. Сон не отпускал, но видоизменился. Ведь девушка знала этот запах. Так пах голодный до жертв огонь. Кошмар будто наяву высветил перед знахаркой хохочущие лица крестьян той деревушки, откуда вытащил ее Тхэнн. Она отлично помнила все, что там творилось: танцующие в языках пламени тени, оскорбления, рвущиеся из чужих глоток, детей, усаженных повыше, дабы те не пропустили забавнейший спектакль с известным на весь мир сюжетом «Ведьме – пламя!». Руки заныли, будто в них и сейчас врезались туго затянутые веревки, голова отозвалась раскалывающей сознание болью, в глазах защипало от дыма, душу обожгло отчаянием. И крики, крики, они звучали отовсюду: «Ведьме – пламя! Тебе гореть! На костер!» Костер, костер, костер… И огонь подбирается к одежде, к распущенным волосам, к так остро чувствующей сейчас коже…

Иве хотелось кричать, но звуки не пробирались сквозь сведенную гортань. Повинуясь инстинкту самосохранения, девушка рванулась вперед и свалилась с кровати. Сознание прояснилось только сейчас. Знахарка сообразила, что находится в родном доме и ей ничто не грозит.

«Как бы не так!» – тут же подумала она. Ощущения не могли ей соврать. Ива принюхалась. Запах определенно чувствовался. И он не от печки или треноги с жаровней. Он снаружи. И крики.

Девушка похолодела. За стенами родного дома кричали. Не предупреждая об опасности и не от горя. Каждая доносящаяся до травницы интонация вопияла о том, что хотят причинить зло, хотят уничтожить.

Стоило осознать это, как она получила материальное подтверждение своим страхам – в окно со звоном разбившегося стекла влетел камень. Вместе с ним ворвались, словно захватчики в беззащитную деревню, чужие вопли. Речитативом твердили они лишь одно: «Ведьме – пламя!» История повторялась. Только сейчас все это происходило в ее родном доме, ее родной деревне. В месте, где она выросла.

«Они все-таки добрались до меня, – мелькнула обреченная мысль. – Они столько лет мечтали об этом. Столько лет это висело надо мной. Я даже сбежала от них. Но стоило мне вернуться, они не упустили своего шанса… И я все-таки сгорю. Сгорю, как настоящие ведьмы никогда не сгорят. Как горят дурочки вроде меня – знахарки с магическим даром… Хорошо, что тетушки сегодня тут нет. Она не должна этого видеть. Ло… Гоблин побери, где Ло?! Они же… они же и его! Нет!..»

В этот момент Ива почувствовала, что ярость наконец просыпается в ней. Ее пробудили не столько мысли о вампире и тетушке, просто в какой-то момент чаша переполнилась. И в ней не оказалось места страху, отчаянию и обреченности. Знахарка зарычала и вскочила с пола. Она не отдаст им родной дом. Защитит этот оплот ее счастья, женщину, которую считала матерью, и возлюбленного, который ради нее забрался в такую даль.

Сила, сумасшедшая и сокрушающая, проснулась чуть ли не в костях и мгновенно охватила девушку с головы до ног. В следующий момент дверь ударилась об стену. И Ива двинулась вперед. Энергия вилась вокруг нее словно бесцветное пламя. Теребила ее волосы, платье. В глазах стояло бешенство, красной пеленой застилающее все вокруг.

Первое, что увидела знахарка, выйдя из проема, – это Ло, стоящий в окружении местных. По его виду совершенно невозможно было понять, что же произошло.

– А вот и она!

– Вместе и сожжем!

– А потом дом!

– Ведьме – пламя!!!

Вампир обеспокоенно посмотрел на подругу. Он знал, что больше всего на свете его возлюбленная боится именно этих слов.

– Упырь! Упырь!

– Убийца!

Происходящее виделось Иве сквозь дымку ярости. Люди вокруг смешались в однородную массу. Огненные пятна факелов прыгали перед глазами.

«Хочу уничтожить их! Уничтожить всех!» – думала она. И ничего не хотела менять в этом желании. «Уничтожить их!»

«Столько лет, столько сил потрачено на этих неблагодарных ублюдков! Весь мой род от первого колена помогал этим выродкам – и чем они отплатили! Всех уничтожить! Вы немного опоздали. Вам надо было сделать это полтора года назад. Теперь у вас уже нет шансов». В воздух поднялись все булыжники, которые находились рядом. Несколько камней оторвались от ближайших домов и рванули к чародейке. Все пространство вокруг нее потрескивало от скопившейся силы. Она хорошо помнила, что прошлый раз оказалась на костре после того, как какой урод оглушил ее сзади. Сейчас у них не будет такого шанса. В голове промелькнули формулы нескольких столь любимых Грымом заклинаний вроде «каменного молота» и тех же «камушков» – самых простых и таких эффективных. Магия рядом с ней задрожала мелкими острыми осколками, очень похожими на обычные камни. Их насчитывалось великое множество. Если они все сорвутся в бой, то несколько первых рядов этой толпы превратится в месиво из крови и воплей. Даже мелкий камень может раскроить череп или выколоть глаз. «Лучше целиться в лицо, – с циничностью, которой до этого в себе не замечала, подумала Ива. – Добивать можно потом. Уже чем-нибудь посерьезнее».

В этот момент знахарка поймала взгляд вампира, и он едва заметно покачал головой. В его глазах светилось прежнее беспокойство, но страха или реального волнения не было и в помине. Сквозь ярость пробилось осознание того, что Ло не воспринимает ситуацию как реально опасную. Ива скривилась: выросший в толерантном Стонхэрме вампир никогда бы не смог понять, что для нее значит вот это «Ведьме – пламя!». Почему-то это разозлило еще больше. Девушка оглянулась на родной дом. Кое-где уже занялся огонь. В глазах остро защипало, и по телу прошла дрожь. Нет, Ива не плакала. Это было что-то страшнее, мощнее и ужаснее. Оно разрывало ее изнутри и напитывало заклинания дополнительной силой.

Люди бесновались перед знахаркой, что-то орали, сыпали обвинениями. Иве недоставало всего лишь толчка, чтобы люди вокруг навсегда замолчали. И это было так странно. Она же всегда боялась их. Боялась, что однажды именно так и произойдет – ее все-таки попытаются сжечь те, кто окружал с детства. И вот теперь она точно знает, что сможет не допустить этого, что держит их жизни в своих руках. Горько и странно. Но, пожалуй, есть еще кое-что. «Темные силы слишком близко», – вдруг поняла девушка. Однако не испугалась. Ей просто надоело постоянно бояться.

– Наконец-то вас всех сожжем! Тебя, упыря и тетку твою! – прокричал кто-то совсем рядом.

И Иве захотелось улыбнуться: «Сами напросились». Ее магия почти сорвалась с крючка, когда ее больно хлестнул знакомый голос:

– Кого это ты собралась сжигать, а, клуша?

«Вот гоблин! Тетушка! Теперь придется корректировать заклинания, чтобы ее не задело… Еще и стоит за спиной! Ну вот какого?!»

– Как дети малые! – возмущалась тем временем ведьма. – Только я за порог, как вы все разом рехнулись? Решили все лечь в одну могилу? Напали на двух магов! Ха! Поймали цыплята волков! Обхохочешься! Еще и дом мне подожгли! За это – месяц не буду вас лечить! Ни вас, ни скотину вашу! Вы чего на моих деток взъелись?!

Знахарке хотелось рассмеяться. Разве такие слова могут успокоить толпу? Толпу, жаждущую крови и смерти? Однако, к ее удивлению, люди как-то разом смолкли. Ворчали еще, бурчали что-то, но криков больше не раздавалось. Ива попыталась поймать хоть чей-нибудь взгляд, но люди опускали глаза. Когда толпа хочет крови, она не прячет взоры от своей жертвы. Знахарке всегда было интересно: снятся ли им потом кошмары? Видят ли они в своих снах глаза тех, кого погубили?

– Ива! Хоть ты-то прекрати. – Полонея наконец шагнула вперед, и девушка смогла увидеть ее разгневанное лицо. – Лучше облей-ка их водой. Заодно и дом потушишь.

Молодая чародейка машинально подчинилась тетушке. Магия в ее руках погасла. Камни посыпались на землю, а заклинания деактивировались. Зато в следующую секунду она обрушила на своих односельчан дождь стеной. Он мгновенно погасил все факелы, начинающийся пожар и большую часть запала в людях. В том числе и в Иве.

– Так чем мои ребята вам, дурням неблагодарным, не угодили? – Тетушка, хоть и промокла до нитки, стояла все такая же несгибаемая, будто и не заметила обрушившейся с неба воды.

Вперед выступил Кышек. Вот он явно заметил воду, и это его только разозлило.

– Твой упырь, ведьма, пролез в дом нашей Яринки! И к шее ее примерился! Это он ее погубил! Да видать, спугнул его днем кто-то. Ночью решил дело свое поганое доделать! Кровушку из нее высосать! А то и упырихой своей сделать!

Если бы все не было так серьезно, Ива непременно посмеялась бы, увидев, как глаза Ло практически вылезают из орбит. Потом лицо юноши перекосило: похоже, представил, как пьет мертвую кровь.

– Чем докажешь? – приподняла брови Полонея. – От тебя так брагой несет, что я сомневаюсь, что ты сейчас сможешь упыря от девицы отличить.

– Вот не надо! Я выпил, но выпил не так уж много. Да и видел этого упыря не я! А Лютомир! Скажешь, он тоже упыря от девицы не отличит? – Кышек торжествующе оглядел толпу.

– Лютомир? – Ведьма взглядом поискала жениха погибшей Яринки.

Тот нехотя выдвинулся вперед. Иву поразило, как за несколько часов он осунулся. Будто неделю не спал! Молодой мужчина поднял на Полонею тяжелый взгляд:

– Я видел его там. Он склонился к шее… Яринки и что-то там делал.

Толпа начала оживляться. Но под взором Ивиной тетушки вновь сникла. Женщина повернулась к Ло, сдвинула брови:

– Ты был там?

Вампир колебался лишь секунду:

– Да.

Люди, казалось, были поражены признанием. Возмущенный рокот снова прокатился по толпе собравшихся.

– Зачем, во имя всего святого?!

Ло гордо вздернул подбородок:

– Я разбираюсь в укусах и прочих ранах. Днем меня к девушке не подпустили. Я же хотел посмотреть на рану и убедиться, что погибшая не встанет вампиром.

Что-то не сходилось. Ива начала судорожно вспоминать все известное ей про сотворенных вампиров. Такие, как Ло, – это рожденные вампиры, такая же раса, как эльфы или тролли. Сотворенными же называли тех, кто вампирами стал в результате укуса или проведенного ритуала. Не каждый укушенный становится вампиром, но тем не менее такая вероятность есть. Но ведь Ло говорил, что почувствовал бы сородича…

Однако на людей слова юноши произвели впечатление. Одно дело – жалость к убитой девушке, и совсем другое – прятать от нее собственных детей.

– И как? – живо заинтересовалась тетушка. – Встанет?

– Не встанет, – мотнул головой Ло. Вздох облегчения стал ему наградой. Но этого оказалось мало, и чародей добавил: – Ее вообще не кусали.

– Как?! – Это не Полонея, кто-то другой не выдержал.

– Вот так, – развел руками вампир. – Чтобы так укусить, нужны длинные, совершенно прямые клыки, растущие под очень странным углом. Я не знаю ни одного существа, которое обладало бы такими.

– Ни живого, ни мертвого? – деловито уточнила ведьма.

– Именно.

– Так что же это получается – раны есть, а кусавшего нет?

– Да. Все верно.

Даже Иве захотелось стукнуть вампира чем-нибудь.

– Может, пояснишь? – почти прорычала Полонея.

– Это не укусы, – кивнул Ло, скорее сам себе, чем кому-то еще. – Больше похоже, что ей шилом или чем-то подобным проткнули шею. Уже после того, как убили. Не глубоко, но явно глубже, чем это могли бы сделать клыки.

– Ты уверен?

Вампир еще раз кивнул.

– Но зачем?

Где-то на этом этапе Ива заподозрила, что тетушка и Ло ведут какую-то игру, в которую ее не посвятили… Или она должна была сама обо всем догадаться… И не догадалась. «М-да. Вот что за несправедливость? Когда Златко и Калли начинают свою дипломатию разводить, я ничего не понимаю. И тут ничего не понимаю. А ведь это моя родная тетушка! Что за жизнь?»

Ло тем временем чуть ли не растерянно развел руками:

– У меня не так много идей. Или меня хотели подставить, ведь я немного похож на вампира, или хотели запутать людей.

– Запутать? – задумчиво хмыкнула ведьма. – Обычно это делают, когда истинный душегубец слишком очевиден.

Взор женщины поочередно остановился на Чаруше, Лютомире и Кышеке. Коснулся он и Баженки. Может, она хотела за брата отомстить? Или он вовсе не уехал, а где-нибудь неподалеку ошивается?

Ива с удивлением обнаружила, что соседи с подозрением вглядываются в лица друг друга. Наверняка каждый из них вспомнил что-либо компрометирующее. Когда деревня небольшая, почти у любого найдется какая-нибудь претензия к соседу. Но, конечно, больше всего взглядов обращалось на сестру погибшей, ее жениха и отвергнутого ухажера. Про огонь для ведьмы и вампира уже никто не вспоминал.

– Да-а, дела, – протянула Полонея. – Думаю, будет лучше старосте поговорить с каждым из деревни. Или вызвать сыскарей из города. – Она уперлась взглядом в старшого. – Займешься?

Лицо мужчины не выражало должного восторга при мысли о свалившихся проблемах.

– А может, как-нибудь сами разберемся? – с запинкой произнес он, прекрасно понимая, что его разговоры ни к чему не приведут, а сыскарей придется кормить именно ему. Еще и нароют что-нибудь не то, тут за всеми, и за ним в том числе, темные делишки кроются. – Что мы, дурнее городских? Ты сама-то того… ну ты понимаешь… всегда помогала.

– Одно дело – лечить, – стояла на своем тетушка. – Вас али скотину. М-да… А тут думать надо, истину узнавать.

– Так ты всегда истину и узнавала для нас. Ну в таких… важных вещах… Гадание там, советы умные.

– Так то гадание…

– Ну и что, что гадание? Разве ты хоть раз ошиблась в том, хлопец али девка родится? Или когда кому в хомут… в смысле под венец идти? С лешим опять же можешь поговорить. Вдруг он что видел.

– С лешим уже Ивушка моя говорила.

– Во! И помощники у тебя есть.

Ведьма отпиралась еще некоторое время, потом все же милостиво проворчала:

– Ну, может, и покумекаю, что да как. Спрошу у кого надо. Только недосуг мне с вами разговоры разговаривать. Пусть сначала Ива с вами побеседует, а потом уж и я. Но учтите – врать будете, я вами особо займусь. Вы меня знаете. К тому же зла я на вас. Что вы тут устроили, пока меня не было? Дом подпалили, племянницу мою напугали, жениха ее упырем выставили. Кто за это ответит? Вот кто, а? – Полонея грозно оглядела собравшихся, потом ткнула пальцем поочередно в трех молодых людей: – Ты, ты и ты, завтра ко мне явитесь, дом будете чинить, вредители вы дурные.

Парни переглянулись и разом заблеяли:

– Но это же не мы!..

– Вот и отлично. Завтра почините, а потом морды истинным виновникам начистите.

На этом женщина резко развернулась и, махнув рукой Иве с Ло, гордо удалилось в слегка подкопченное жилище.

– Так, моя дорогая племянница, – сурово воззрилась ведьма на знахарку, стоило только двери захлопнуться за ее спиной. – Ты что это там учудить хотела?

Юная чародейка опешила. Вот уж не думала она, что ее будут осуждать за эти действия. Причем даже не совершенные.

– Если ты не заметила, моя дорогая тетушка, – ядовито ответствовала Ива, – то наш дом подожгли, а нас с Ло пытались убить.

Женщина посмотрела на племянницу с некоторым удивлением:

– Ива, вот скажи мне, ты что же думаешь, что со мной раньше такого никогда не случалось?

Девушка усердно похлопала глазами.

– Конечно нет, – наконец определилась она с ответом. – Ты мне сама говорила… – Ива нахмурила лоб, вспоминая, и, подчеркивая важность момента, подняла пальчик. – «Неужели ты думаешь, – сказала ты мне тем зимним вечером, когда наконец решила открыть правду про мои магические способности, – что ведьм действительно сжигают на костре? Ведьм, моя дорогая деточка, всегда любят и уважают. А на кострах сжигаю таких, как ты, дурочек, которые обладают магическим даром и, помогая людям, выставляют его напоказ. Им-то и гореть в огне, а мы, ведьмы, стоим и тихонько хихикаем в сторонке». Вот! Дословно! Я это хорошо запомнила.

– Да, – усмехнулась ведьма. – А вторую часть моей речи помнишь?

– Вторую?

– Ну конечно, самое главное ты и не помнишь. – Женщина покачала головой. – Я сказала тебе тогда, что, дабы не произошло с тобой подобной беды, нужно головой думать. Прежде чем показывать способности, надо научиться держать удар. Пока не будешь уверена, что сможешь справиться или хотя бы убежать от рехнувшейся толпы, сиди тише мыши под веником.

– Ха! Так я и научилась! – с превеликим удовольствием заявила чародейка, искренне уверенная в своей правоте.

Ведьма лишь покачала головой:

– Ива-Ива, Ивушка ты моя хорошая, вот уж точно беда-молодость. Ты научилась защищаться.

– Ну, – кивнула та, – правильно.

– Правильно-правильно, да неправильно. Защищаться не значит держать удар. Вот что ты хотела сделать? Да, эти люди были готовы сжечь всех нас. Да, подпалили дом. Да, угрожали тебе и красавцу твоему. Но скажи мне, с новыми твоими знаниями, с умениями и силами Ло была для вас угроза?

– Нет, – покачала головой Ива, понимая, что должна этим гордиться, но чувствуя какой-то подвох.

– Вот. Так зачем ты хотела их убить? Я видела твое заклинание. Я не сильна в вашей магии, но уверена, что разобралась в твоем колдовстве. Ты держала в руках силу, которая могла убить всех их. По крайней мере покалечить. Скажешь нет?

– Нет, в смысле не скажу, – нахмурилась травница, уже не сомневаясь, что подвох таки настиг ее. – Мое заклинание запросто могло стать для кого-то смертельным. Уж раны-то нанести точно. Собственно, для этого оно и создавалось. Вот только не надо говорить мне о гуманизме! Они хотели убить нас, всех троих! Так почему я должна быть к ним милосердна?

– Милосердие не моя стихия, – хмыкнула тетушка. – Но мое милосердие рождается из здравого смысла. Кому я буду продавать свои зелья и гадать, если половина из них погибнет?

Ива немного помолчала.

– Ты можешь переехать в другое место. Хоть в Стонхэрм. Ко мне поближе.

– Спасибо, конечно, – усмехнулась ведьма. – Но подумай, не потянутся ли за нами мстители, а? – Девушка не успела ответить, как женщина продолжила: – Мстителей можно перебить, но кому нужен тот, кто уничтожил родную деревню? Какая молва пойдет об этом человеке? А закон? Просто так убивать нельзя, Ива. Даже ради защиты. Можно уехать в другую страну, но от себя не уедешь. Слава – дело наживное, нам с тобой это известно. Но даже если никто не узнает о подобном злодеянии, оно останется с тобой. Если человек нормальный, он обязательно пожалеет. Юных ведьм тоже пытаются сжечь на кострах. Поэтому и им нужно уметь держать удар. Когда имеешь дело с беснующейся толпой, нужно уметь направить ее мысли в другое русло. «Учись говорить», – сказал тебе Гамельн, ведь так? А ты так и не удосужилась. Ты еще очень молода, моя девочка. Однако пора начинать думать. Твои слова, твое поведение должны стать твоим оружием в первую очередь. Нужно научиться не нырять с головой в то, что происходит. Ты должна смотреть будто со стороны. И уметь обдумывать увиденное. Например, почему люди творят то, что творят. В этих причинах и есть выход, твое спасение. Или можно увести их мысли к чему-то другому. Можно четко, как топором отрубить, объяснить свои действия. Можно высмеять своих обвинителей, заставить людей усомниться в их словах или застыдить этих доморощенных палачей. Существует множество способов не доводить дело до душегубства. Оно ни для кого хорошо не заканчивается. Ты только начинаешь свой путь, и даже в нашем суровом мире такая слава тебе не нужна. К тому же, Ив, сама подумай. Ты выросла среди этих людей, пусть и не любила их. Я прожила среди них всю жизнь. Лечила, спасала. Почти всем помогла родиться на свет. Неужели ты думаешь, что я допущу их смерть? Да, многие из них – глупые и неблагодарные. Да, ты для меня важнее всех их, вместе взятых. Но если можно избежать крови, я буду их спасать до последнего.

– Но… но… – Знахарка нахмурилась и даже топнула ногой. – Они же подпалили наш дом!

– И поплатятся за это. Да и восстановят, никуда не денутся. Они боятся неведомого, а твой упырь для них таким и является. Застав его у тела покойницы, они, разумеется, перепугались. И, очевидно, нашелся кто-то, кто использовал это в своих целях.

– Кстати, да, – тут же загорелась идеей чародейка. – С учетом фальшивых укусов, кто-то явно хочет подставить Ло.

Лицо ведьмы вдруг закаменело, и она повернулась к обсуждаемому вампиру.

– А теперь, упырек, скажи-ка нам правду. – Брови женщины грозно сдвинулись, и даже Ло стало не по себе. – Жрал девку?

Парень не удержался и совершенно некуртуазно вытаращился на ведьму. Несколько секунд молчал в потрясении, потом яростно сверкнул темно-синими очами и отчеканил:

– Нет.

– Тогда какого лешего ты туда лазил, а?! – прорычала Полонея. Ее племянница, хорошо знавшая эту угрозу в тоне, сжалась в комок.

– Я уже сказал, – и не подумал пугаться юноша.

– Вот не надо только мне то же самое врать, что тем недотепам! Я же видела, что ты врал!

– Врал, да не в этом!

Внезапно женщина изменилась в лице и почти упала на лавку. Ива незамедлительно бросилась к ней:

– Тетушка! Тетушка! Тебе плохо?!

Та лишь отмахнулась:

– Не кудахтай, не кура. Я еще тебя переживу. – Она все так же не отрываясь смотрела на вампира. – Только не говори, что ты врал насчет укусов, – с трудом произнесла женщина. – Ее все-таки укусили… – Голос ведьмы в конце фразы стал еле слышен.

Ни Иве, ни Ло это не понравилась. Девушка уже не знала, на кого смотреть – на насмерть перепуганную или, скорее, подавленную тетушку или на своего друга. Чародейка ровным счетом ничего не понимала в происходящем. Зато, похоже, у Ло таких сложностей не возникло. Он сощурил глаза и уставился на ведьму каким-то очень нехорошим, оценивающим взглядом. Ива почувствовала, что страх мерзкими режущими щупальцами сжимает сердце.

– Ло? – растерянно позвала девушка.

Ни вампир, ни ведьма не отреагировали. Они, похоже, просто не услышали вопроса, ведя эту странную войну взглядов.

– Тетушка? – попыталась Ива снова.

Собеседникам знахарки явно было не до нее.

– Да что происходит?! – не выдержала та.

Только паникующие нотки в голосе девушки заставили этих двоих очнуться. Женщина словно поникла и явно чувствовала себя виноватой. Вампир же пребывал в возмущении.

– Так что происходит?! – почти обрадовалась Ива даже такой скудной реакции.

– А происходит, моя дорогая, то, что твоя тетушка меня обманула, – зло щуря глаза, ответил Ло.

Девушка повернулась к Полонее и вопросительно посмотрела на нее. Женщина передернула плечами и вновь стала самой собой.

– Так ее укусили? – спросила она.

Ло помолчал, даже взмахом ресниц не дав намека на тот или иной ответ.

– Сначала я хочу услышать ваши объяснения, – процедил он.

– И я бы не отказалась, – не удержалась знахарка, понимая, что пропустила, похоже, больше, чем думала.

Какое-то время ведьма и вампир состязались во взглядах. Потом наконец Полонея, зло прошипев что-то насчет проклятых кровопийц, которые и без укусов крови выпьют немерено, начала говорить:

– Когда вы приехали, я сразу поняла, что ты, дурочка ты этакая, отдала этому упырю свой локон.

Тетушка злилась не зря. Более того, Ива знала, что друзья тоже находили ее поступок глупым. Но однажды он весьма помог Златко, Грыму, Дэй, Калли и Ло. Им удалось с помощью этого локона найти Иву. По крайней мере определиться с направлением. Услышав об этом, знахарка утвердилась в правильности своего решения. Однако это не значило, что девушка не понимала всю опасность своего поступка. Но, после их первой совместной ночи отдав Ло свой локон, она не собиралась его забирать, тем самым выражая всю полноту своего доверия. Дело в том, что волосы всегда являлись весьма желанным атрибутом для магического воздействия на человека. Проще говоря, через волосы причинить вред было легче всего. С помощью локона, особенно добровольно отданного, ведьмы могли навести порчу, привязать неудачу или болезнь. Поговаривали, что призванные демоны именно по волосам находили тех, кто отдан им в жертвы. Даже если просто сжечь локон врага, то этим можно существенно подпортить ему жизнь, пробивая в его обороне – удаче, здоровье, ауре, магической силе, обаянии – существенную дыру. Обычные заклинания тоже хорошо настраивались на прядь волос. Тот же поиск. А можно и что пострашнее. Иными словами, такие подарки означали полное доверие. Обычно ими баловались романтически настроенные юноши и девушки. Опасность подобной сентиментальности в том, что жизнь порой делает бывших возлюбленных злейшими врагами и в ход могут пойти самые подлые методы. К слову, нанесение вреда через волосы человека действительно считалось довольно грязным способом сведения счетов. Мужчины к нему прибегали только совершенно определенного рода, а именно самые подлые и беспринципные. По крайней мере существовало такое мнение. Однако никто никогда не может сказать, как повернется жизнь, что изменится в ней, как реальность исказит идеалистические представления.

Ива гордо вздернула голову. Она прекрасно видела, что тетушка не одобряет ее поступка.

– Да, я так сделала. И я понимаю, насколько это серьезно. Но ты знаешь, как Ло рисковал ради меня, как много для меня сделал. Это, а не только чувства позволило мне доверять ему настолько. Это и то, что я знаю о его характере.

Полонея только покачала головой:

– Ничего ты не знаешь о его характере. Он не трус и не бросил тебя в беде, но ты дала ему свой локон до самого опасного вашего приключения. Впрочем, это тебе решать. Но, скажи мне, почему ты не попросила у него ничего в ответ?

– Но… но… какое же тогда доверие?

– Немалое, – вступил в разговор Ло, которому надоело слушать о себе в третьем лице. – В любом случае, вы сделали это за Иву.

– Тетушка? – Девушка ошарашенно посмотрела на Полонею.

Та лишь стала еще суровее:

– А ты думала, я не попытаюсь тебя защитить?

– Но… но…

– Ты повторяешься, – хмыкнула ведьма. – Да, я попросила у твоего красавчика кровь.

– Кровь? – Знахарка в который раз за день почувствовала, что, похоже, упускает из виду самое важное. – Не локон?

– Когда дело касается вампиров, действуют другие правила. И это не я тебе должна рассказывать, а твой упырь.

Чародейка посмотрела сначала на Ло, потом на тетушку и осторожно уточнила:

– Не думала же ты, что я попрошу у возлюбленного склянку с кровью?

– А что? – усмехнулся тот. – Очень романтично.

Ива невольно прыснула. Полонея еще больше нахмурилась. Магичка тоже стала серьезной:

– То есть склянку крови у него потребовала ты?

– Не бойся, не в романтических целях, – изволила пошутить ведьма.

– И за это спасибо, – не осталась в долгу младшая травница.

Знахарки посмотрели друг на друга и рассмеялись. Впрочем, смех быстро оборвался.

– Ты что-то сделала с кровью, не так ли? – Никакого осуждения в голосе Ивы не звучало, но та, что ее вырастила, все равно почувствовала стыд. Но никак этого не показала. Лишь кивнула:

– Я отдала ее другой… ведьме.

Меньше всего Ива ожидала этого.

– Но… зачем? Зачем?

– Я была ей должна, – коротко резюмировала женщина. Она не стала говорить племяннице, что именно Радаяра, ведьма из соседней деревни, помогала ей получать хоть какие-то известия об Иве, когда та ушла из дому.

– Но кровь моего возлюбленного…

– Ей не нужна была кровь твоего хахаля. Ей просто нужна была кровь вампира. Я позаботилась, чтобы она не могла ему навредить.

Ло явно мучился вопросом, что с оной можно было сотворить.

– А зачем ей кровь вампира? – Иве не нравилось, что слова приходится вытягивать из тетушки чуть ли не щипцами. Это означало что-то очень плохое.

– Меня тоже это очень интересует. – Ло не оставляла мысль, что он тут лишний.

Ведьма немного помолчала, потом все же пришла к выводу, что открыть правду необходимо. Пусть эта тайна не ее, но, похоже, случилось какая-то беда. И не только с Яринкой.

– Для сына.

– В смысле? – не поняла Ива. – Тетушка, ну сколько можно?! Каждое слово вытягивать приходится! Ты можешь все с толком и расстановкой рассказать?!

Тон племянницы Полонее не понравился, но Ива всегда отличалась некоторой несдержанностью. Да и права она была по сути. Сдаваться, так со всеми знаменами. Женщина сверкнула для порядка глазами и начала рассказывать:

– Радаяру из соседней деревни ты знаешь. – Ива кивнула, Ло лишь пожал плечами. Ведьма отлично понимала, что ему все равно, но имя той, кто заполучила его кровь, он запомнил. – У нее двое детей – мальчик и девочка. Вернее, уже юноша и девушка. Дочка пошла по ее же стезе, а вот мальчик всегда страдал слабым здоровьем.

Ива нахмурила лоб, вспоминая. Радаяра жила не так уж близко. Ходили в ту деревню не часто. Травница хорошо помнила вредную дочку соседской ведьмы. Когда-то будущая чародейка думала, что они смогут подружиться, ведь их судьбы были в чем-то похожи – дочери ведьм. Однако Ларику в деревне любили и никогда не гнобили. Тогда Ива не могла понять, почему такое разное отношение. Теперь все стало на свои места… Мальчика Ива помнила не очень хорошо. Они с ним мало общались. Память упорно отказывалась воспроизвести лицо болезненного брата Ларики. «А как же его зовут? Как-то так похоже… Ларияр… или Ларибор?»

– Ларимир его зовут, – будто услышав ее мысли, произнесла тетушка. – Вот Ларика, это дочка, – пояснила она для вампира, – мне никогда не нравилась. Мальчишка же у Радаяры хороший. Если б только не болел… Она очень помогла мне… в свое время. – «В течение этих бесконечных полутора лет, когда я чуть ли не каждый третий день бегала к ней, чтобы узнать, отчего у меня на сердце так неспокойно за тебя, моя девочка». – Я ей… очень сильно задолжала. – Тетушка вновь замолчала, потом вздохнула и продолжила: – Надо сказать, приезд твоего упыря сильно взволновал всех местных, кто в состоянии разглядеть его истинную суть. Упырей-то у нас достаточно, а вот чтобы всамделишный вампир… – Женщина усмехнулась. – Вот тогда-то Радаяра и спросила у меня должок… его кровь.

Что-то казалось Иве неправильным, неестественным.

– Но ты же узнала, зачем она ей?

– Конечно, узнала, – фыркнула тетушка. – Тут вот какое дело… Ларимиру в последнее время совсем худо стало. По всему выходило, что недолго парню жить осталось… По крайней мере так она мне сказала.

Юная травница еще больше нахмурилась:

– А что с ним? Я помню, что он болел, но вот что с ним – хоть убей…

– Не буду.

– Что не будешь? – не поняла девушка.

– Убивать не буду.

Знахарка возмущенно посмотрела на родственницу:

– Тебе бы все шутить!

– И в кого ты выросла такая серьезная? – покачала головой женщина. – Меня всегда это беспокоило. Нельзя по жизни быть такой серьезной. Думала, может, друзья и… – она глянула на Ло, – и особые друзья добавят тебе… легкости, что ли.

– Тетушка!!!

– Да ладно, ладно. А чем болеет Ларимир, никто толком сказать не может. Так порой случается. Не жилец парень, и все тут. Лет с восьми с ним такое или даже раньше.

– Но ведь Темные силы…

– Темные силы многое могут, но не все. Они не всегда могут спасти, запомни это, – обрубила женщина. – Особенно сыновей ведьм. Как это ни странно, но с ними вечно что-то неладно. Или с душой, или с телом. Мне всегда думалось, что не зря почти у всех ведьм дети женского пола, неспроста это, неспроста. Мальчики же могут стать колдунами, а могут и не стать. Понимаете, мои дорогие, дети защищены от Темных сил. Те могут их украсть, убить, высосать силы, но не могут покуситься на их душу. Пока ребенок не стал взрослым, он им принадлежать не может. Причем под взрослостью нужно понимать не годы, а возраст души, разумения. Иногда дети взрослеют слишком быстро… Но это не про Ларимира. Он… хороший такой мальчик. Светлый, забавный. Казалось бы, близкая смерть должна заставить его постареть, если так можно говорить о ребенке. Я всегда боялась, Ива, что вы будете слишком близко дружить. Вы могли сблизиться, и его смерть стала бы для тебя очень большой бедой. Не хотела я этого для тебя. Да, ты всегда была слишком серьезна. Впрочем, мальчик больше любит природу и одиночество, чем людей. Может, поэтому и остался ребенком. Радаяра как-то даже в сердцах сказала, что при таком здоровье нельзя быть настолько хорошим… ведь, возможно, тогда Темные силы смогли бы его спасти. Но мне кажется, дело не в этом. Некоторым просто не суждено… ну не могут они стать колдунами, и все тут. И это даже не характер. Это что-то более глубокое. Но вернемся к дням сегодняшним. Ларимиру стало совсем плохо, и Радаяра пришла ко мне с просьбой. Ей нужна была кровь вампира… для обряда… – Полонее явно непросто было продолжить: – Обряда, который должен был спасти жизнь ее сыну.

– Обряд для спасения с кровью вампира?.. Тетушка, – Ива прищурилась, – при всем моем уважении, но ты уверена, что такой обряд существует?

Однако женщина не обратила внимания на слова племянницы. Она смотрела на Ло.

– Мы же не драконы, – наконец произнес он, – чтобы наша кровь лечила… Если только…

Ведьма кивнула:

– Я поняла это именно так.

– Что поняла? – Ива совершенно запуталась в происходящем.

– Похоже, подруга твоей тетушки решила сделать из своего сына вампира.

– Что?!

– Сотворенного вампира, – повторил Ло.

– Но разве это возможно?! В смысле вот так – это возможно?!

Снова в комнате повисла гнетущая тишина. И оба собеседника Ивы опять устроили дуэль взглядов.

– Нет, – с какой-то особенной отчетливостью проговорил Ло. – Такое невозможно.

Ведьма на миг закрыла глаза:

– Этого-то я и боялась.

Девушка совсем растерялась:

– Не понимаю. Ну выпил он крови, не отравился же.

Тетушка воззрилась на племянницу почти с суеверным ужасом:

– Ива, чему вас в Университете учат? Точно магии?

Чародейка почти уже решила обидеться за любимое учебное заведение, но тут сообразила:

– Гоблин! Его во время ритуала убить должны?

Ло закрыл глаза. Во взгляде тетушки появились веселые искорки.

– Ты ей ничего не рассказываешь, не так ли?

Вампир приоткрыл один глаз и развел руками:

– Ее друзья очень настаивали, чтобы я не вмешивал Иву в свои дела и дела своего клана.

– И поэтому ты держишь ее в неведении?

– Нет, конечно.

Ведьма усмехнулась. Ива почувствовала, что закипает. Очевидно, это каким-то образом отразилось на ее лице, потому что Ло поспешил пояснить:

– Ритуал, подобный ритуал, я имею в виду, не обязательно должен приносить смерть. Хотя есть и такие. Вампирских общин, кланов очень много. Техники у всех различные. Да и магия тоже, хоть мы и не любим об этом говорить. Куда выгоднее, когда люди думают, что все вампиры связаны: убьешь одного – за него отомстят многие. Но на самом деле мы разобщены в большинстве своем. Если, как водится, не надо сражаться против общего врага. Методы же создания сотворенных вампиров тоже у всех разные, однако есть условия, которые необходимы всегда. И одно из них – это кровь вампира. В некоторых ритуалах требуется согласие, хм, скажем так, подопытного. Я не знаю, какой использовала ваша соседка, но уж точно ничего хорошего из этого выйти не могло. В нем явно участвовали Темные силы, с которыми вообще не шутят, добавим сюда кровь вампира и, скорее всего, несогласие или вынужденное согласие жертвы. Самым вероятным результатом подобного эксперимента является сумасшествие или появление монстра, – Ло не удержался и сделал эффектную паузу, – что возвращает нас к вопросу о том, как можно было согласиться отдать мою кровь для подобного мероприятия.

Молодые люди, если можно так назвать этих юношу и девушку, заинтересованно уставились на свою старшую собеседницу.

– Радаяра уверила меня в том, что опасности нет. И слова ее были похожи на правду. Поскольку речь шла о ее сыне, я поверила. – Тетушка помолчала и добавила: – И она не говорила о сотворенном вампире. Она сказала, что с помощью твоей крови приготовит одно сложное зелье, которое при каком-то там ритуале вылечит ее сына.

– Эти ваши зелья… – пробормотал Ло, интонацией показывая свое к ним не самое одобрительное отношение. – Байкой о зельях можно оправдать почти все. И вы это прекрасно понимаете. Не может быть, чтобы не понимали. Неужели допустили такое только потому, что так было удобнее избавиться от долга?

– Ты ври, ври, да не завирайся. – В голосе ведьмы послышались пока далекие раскаты грома. – Никогда не выбирала подобный путь. Но посуди сам. Радаяра всегда души не чаяла в сыне. И несмотря на то что желала бы ему более сильного характера, любила его именно таким, каков есть. Монстр или сумасшедший вместо сына ей не нужен. Поверь, эта гоблинская баба всегда точно знает, что хочет. Я рассудила так, что или ей и правда рецепт интересный попался, или она хочет создать таким образом вампира. Жить можно и сотворенным упырьком. Главное – жить. Однако если рожденный вампир говорит, что подобное невозможно, я начинаю думать, что дала-таки маху. Что возвращает нас к тому, о чем ты, юноша, говорил раньше. Сожрали девку все-таки или нет?

Несмотря на то что разговор пошел дальше, мысли Ивы все крутились вокруг только что сказанного. Она никак не могла понять, что же ей кажется таким странным.

Ло же удивленно посмотрел на женщину. Чародей уже открыл рот, чтобы ответить, и, судя по выражению лица, ехидно, как дверь после короткого стука отворилась, и в проеме показался Лютомир. Он выглядел еще хуже, чем когда стоял в окружении взбешенной толпы. Однако что-то в его глазах изменилось. В них ворочалось какое-то странное, страшное чувство, мысль, которая не давала ему покоя, которая убивала и пробуждала к жизни одновременно. Ива встряхнула головой. «Это просто отблеск света, не более. Я слишком много думаю, а день, как и ночь, выдался не из легких».

Вошедший оглядел собравшихся и ни слова не сказал. По крайней мере в первые мгновения, показавшиеся девушке отчего-то невероятно длинными. Она так и не поняла, как относиться к этому странному человеку. Лютомир был старше ее, и детских воспоминаний о нем почти не сохранилось, больше об отъезде его семьи, чем о нем самом. А в последний месяц они почти не общались. Ива же никогда не доверяла собственному суждению в отношении тех, с кем мало знакома. Самое удивительное – раньше такие оценки ей давались проще, и ошибалась она в них реже. Однако с тех пор, как стала заниматься магией, навыки ведуньи притупились. Учителя говорили, что со временем баланс восстановится, но пока приходилось приспосабливаться.

– Я знаю, кто ты на самом деле, – наконец хрипло произнес нежданный гость. – И мне все равно. Я хочу знать только одно. – Слова явно давались мужчине с трудом. – Она встанет? – В ошарашенной тишине он произнес еще глуше: – Все равно кем, встанет или нет?

«Сегодняшний день исчерпал свой лимит на недоуменные паузы», – подумала Ива, когда комната в очередной раз погрузилась в настороженную тишину. Девушке не нравилось, как Ло смотрел на Лютомира. Что-то нехорошее было в этом взгляде. Так ощущаешь надвигающуюся грозу, когда вроде бы ничто не предвещает.

– Я же уже сказал – не кусали ее, – произнес наконец вампир.

Мужчина в дверях еще больше нахмурился:

– Я знаю, ты должен прикрыть себя, я даже готов поверить, что это не ты ее убил. Настоящий вампир действовал бы аккуратнее. Ему незачем убивать источник крови. И сопротивлялась бы она вряд ли, ведь ты владеешь дурманными чарами. Но кто-то работает под тебя. Мне плевать по большому счету, только скажи, она встанет?

Сказать, что Ива поразилась, значит, ничего не сказать. Лютомир явно знал, о чем говорил. Такие слова не мог произносить тот, кто не в курсе. Как это понимать?

– Я знал, что это ты меня засек, – медленно проговорил Ло. – Перед тем как полезть в дом, я наложил сонные чары на тех, кто в нем. Да и о невидимости позаботился. Но ты все равно меня застукал. Как тебе это удалось?

«И леший Лютомира защищал, – вспомнила девушка. – Что это все значит?»

– Ты же не владеешь магией. – Вампир ясно это видел. Видели и обе знахарки.

– И ты человек, – продолжила мысль возлюбленного Ива. – Ты из нашей деревни, и твои родители – люди.

Тетушка усмехнулась. Как всегда она знала больше, чем говорила.

– Говори, коль уж начал эту беседу, – нахмурилась травница.

– Скажи им, Лютомир, – подбодрила ведьма. – А то они невесть что подумают.

«Да я уже думаю», – мысленно прокомментировал Ло.

«От парочки-другой идей я бы не отказалась», – призналась сама себе Ива.

– Я был человеком.

Ответ удивил обоих. Тетушка с удовольствием наблюдала за напряженной работой мысли на лицах молодых людей, однако подсказывать не стала. Лютомир тем временем продолжил:

– Как вы знаете, мы с родителями уехали в город. Я уже не был ребенком, но и взрослым считаться не мог. Мы ехали туда с самыми смелыми надеждами, для нас это был шанс. Родители всегда хотели дать мне только самое лучшее. Однако… до города мы не доехали. – На почти каменном лице Лютомира дрогнула щека. – Разбойники… Мать убили сразу… Отец велел мне бежать… и я побежал. Бежал сколько мог. Не разбирая дороги и не чуя под собой ног от ужаса. Мне казалось, я не остановлюсь никогда и меня все равно убьют. – Мужчина резко замолчал, потом сухо пояснил: – Это ощущение не описать… и не понять, если не испытывал, но к делу это не относится. Важно только, что я оказался в глубине леса, совсем один и в полной растерянности. Наверное, я пробыл там не один день, я не помню. Однажды я просто очнулся… у лешего.

– У лешего?! – не смогла удержаться Ива. Даже Ло выглядел удивленным.

– Да, у лешего из соседнего леса. Он… пожалел мальчонку. Я уже был слишком взрослым, чтобы стать полноценным членом его семьи, приобрести все необходимые свойства.

«Я же знала это! – думала Ива. – Я знала, что лешие порой воруют детей. Обычно у нерадивых матерей, у тех, кто в запале ругнулся, сказал что-то вроде «Леший бы тебя побрал». Об этом столько страшилок. Но я за свою жизнь ни разу не встречала…»

– Я не сразу смог снова заговорить, но он все понял и так. Нашел трупы моих родителей в лесу. Разбойники не шибко старались их спрятать. Потом же… он предложил мне все-таки добраться до города, но я предпочел остаться. С новым отцом. Он стал для меня именно им. И хотел бы, чтобы я остался рядом с ним навсегда. Впрочем, не верил в это. Он… полюбил меня очень сильно, но не раз говорил о том, что я попал к нему слишком взрослым, что рано или поздно я захочу уйти. Мне всегда неприятно было это слышать, я даже обижался… Но оказалось, что мой приемный отец и в этом оказался прав. Однажды я встретил ее. Яринку. Она тогда с родственниками ехала в город на базар. У телеги сломалось колесо, и, пока чинили его, девушки пошли прогуляться в лес. Яринка всегда была чуточку не от мира сего. Вот и в тот раз, несмотря на все предупреждения родных, забрела слишком далеко. Там я ее и увидел. Смешно, но я даже не сразу вспомнил, кто она такая. Но… меня поразила ее красота. Даже не внешняя, а эта странность, эта удивительная мечтательность, которая, будто маленькое солнышко, подсвечивала ее изнутри… что-то еще, только ее, что я никогда не встречал ни в каком другом существе. Это притянуло меня, будто кто веревкой привязал и дернул. Покорило сразу и наповал. Я ушел из леса, как мой приемный отец и предсказывал. Хотя такое решение легко мне не далось. Леший щедро обеспечил меня деньгами, с этим сложностей не возникло. Я боялся, что такая девушка, как Яринка, и не посмотрит в мою сторону. Однако и здесь все сложилось… – Лютомир говорил, но Иве вновь чудилось что-то неправильное, будто одежда поверх рваной раны или играющий на лютне глухой.

– С ней было легко? – спросила девушка.

Жених погибшей вскинул голову, будто обрадовался этому вопросу.

– Нет, – почти мгновенно ответил он. – Вернее, иногда с ней было очень легко, порой она просто светилась вся от счастья и игривости, а потом раз – и будто подменили. Нет, она не становилась злой или сварливой. Просто отдалялась, порой даже просила меня уйти. Я бы понял, если бы ей нужно было побыть одной. Но иногда в такие моменты она шла к другим людям… к другим мужчинам…

«Она изменяла ему?!» – метнулись нехорошие мысли в голове Ивы.

– Я точно знаю, что она не позволяла им ничего постыдного, – продолжил Лютомир, – ничего из того, в чем ее можно было бы упрекнуть. Но она… улыбалась им. Смеялась. Смотрела. По-особому так смотрела. Я думал, может быть, она сомневается в моих чувствах, поэтому вызывает ревность. Но ревность ее раздражала… Я до сих пор не уверен, любила ли она меня. Однако она хотела быть со мной, а я был готов завоевывать ее любовь хоть всю жизнь. И сейчас готов. Поэтому прошу, – интонации голоса больше походили на угрозу, – ответь уже наконец, она встанет или нет?

Ло чувствовал, что ему невероятно жаль говорить правду. Он нехотя покачал головой:

– Нет. Она не встанет.

На лице Лютомира не отразилось ровным счетом ничего, но почему-то Иве представилась буря.

– Ты можешь ее поднять?

Вампир вновь отрицательно качнул головой:

– Я не кусал ее и не убивал ее. Я с мертвым телом уже ничего не могу сделать.

– Должен быть какой-то способ. Проси чего хочешь. Я ничего ради этого не пожалею, только верни ее. Даже если ты виноват в ее смерти, если ты вернешь ее, я об этом и не вспомню.

Вампир вздохнул:

– Я действительно ничего не могу сделать. Если бы я подоспел хоть за мгновение до ее смерти… Мне очень жаль. Правда. Я хотел бы ее поднять. Хотя бы для того, чтобы она сказала, что я к ее смерти не причастен. Но подобное мне не подвластно.

Молчание затягивалось. Тетушка поднялась с лавки, подошла к Лютомиру и мягко увлекла его за собой. Усадив жениха погибшей девушки, она немного поколдовала у самовара и всунула руки Лютомиру кружку с одуряюще ароматным напитком.

– Пей, – приказала женщина, и молодой человек невольно ее послушался. – Пей и думай, кто мог захотеть убить Яринку.

– Ее многие не любили, – заторможенно, будто успокоительный напиток уже подействовал, констатировал Лютомир. – И хотели многие… Я хочу уйти в лес. Было ошибкой возвращаться сюда. Похоже, мое место – там… не тут. Тогда… давно разбойники вычеркнули меня из мира людей… и не надо было возвращаться… – Он поднялся. – Я должен идти.

– Лютомир! – неожиданно для всех окликнул жениха Яринки Ло.

Тот с трудом поднял глаза на юношу.

– Сначала – месть, потом – лес, – произнес он.

Приемный сын лешего долго смотрел в глаза вампира. Затем медленно кивнул.

– Да, сначала – месть, потом – лес.

И ушел, оставив на душе тяжелую смесь из сочувствия и сожаления.

– Месть, лес, – проворчала тетушка. – Отправляйтесь спать. Не ровен час, еще кто-нибудь пожалует.

– А как же Ларимир? – встрепенулась Ива. – Как же он? Где он вообще и что с ним?

– Дома я никого из них не застала. И сколько я ни звала, не отозвались. Там, где мы с Радаярой обычно посиделки устраиваем, ее тоже не было, – нехотя призналась ведьма. – Так что не вижу нужды что-то делать именно сейчас. Вам завтра с людьми разговаривать, не стоит их пугать упыриными рожами. Так что марш спать, и чтобы не смели раньше утра из постелей вылазить.

Тогда ночью Ива и Ло послушались ведьму, однако утром девушка поняла, что не может уже находиться в маленьком домике. Солнце заглянуло в его окна и позвало ее за собой. Юная знахарка осторожно выбралась из постели, но вампир, разумеется, проснулся и вопросительно посмотрел на нее. Чародейка же покачала головой:

– Я одна… Мне надо… поговорить с Землей…

Ло не стал уточнять. Он все прекрасно понял. Послушно откинулся на подушки и закрыл глаза. Ива же выскользнула за дверь и практически побежала в лес. За околицей еще больше ускорила шаг. Ей вдруг стало казаться, что она задыхается в деревне, будто совсем нечем дышать. И еще девушка поймала себя на желании плакать. Начинающая магичка никогда не тешила себя мыслями о своей непробиваемости. Более того, она плакала часто: когда скучала или грустила, когда эмоции – любые – зашкаливали, при неприятностях или от напряжения. Нет, она не Дэй. Вот у той слезы – это действительно редкость. Но кто сказал, что если плачешь часто, то это легко? Может, и так, но сравнить вряд ли кому-то удавалось.

Признаться, девушка не знала, отчего сорвалась сейчас. Но когда добежала до любимого с самого детства места, разрыдалась, как в детстве. Здесь росла красивая разлапистая ива, спуская свои ветви почти до самой воды. Она чуть наклонилась над спокойной, неторопливой рекой. Порой складывалось впечатление, что дерево рассматривает свое отражение. Или, может быть, читает в воде будущее?

Иве всегда это место казалось колдовским – и принадлежащим ей одной. Никто больше в целом свете не имел права бывать здесь. И надо сказать, девушку тут не тревожили. Иногда подходили поближе, да и то только Хонька, но под чуткую светлую сень не входили.

Сейчас юная чародейка уселась между двух выпирающих корней дерева и сжалась там в комок. Ей было безумно жалко себя. До слез, до самоуничижения, до полного разлада с собой и миром. Девушка плакала, а мощная, полная жизненных соков ива тихонько шелестела листьями. Ее ветви успокаивающе качались, будто хотели погладить заплаканные щеки своей тезки. Река рядом неспешно текла куда-то вдаль. Ее воды сверкали на солнце, неторопливо перекатываясь, будто грелись в нежном утреннем свете. Все дышало покоем и умиротворенностью. Невольно думалось, что всего произошедшего вчера просто не было. Никакой толпы односельчан, дымящегося родного дома, никаких угроз, даже убийства Яринки… Ей, Иве, просто привиделось, что тетушка отдала кровь Ло другой ведьме, а Лютомир откровенничал. Все это случилось с ней во сне. Так правильней. Так проще.

Девушка даже стукнула кулачком по выпирающему из земли твердому корню дерева. Почему это все на самом деле? Разве она когда-нибудь хотела подобных событий? Таких вот приключений? Почему односельчане вновь обернулись против нее? Ведь она ничего плохого им не сделала. Даже с помощью новых знаний помогла многим. И почему это ее вновь так задевает? Ведь еще вчера она говорила Ло, что теперь это все уже не важно. «Детство так просто из сердца не вытравишь. Умом понимаешь, что хорошего ждать от этих людей не приходится, все равно на что-то надеешься… Нет, это не надежда. Это больше похоже на занозу или не зажившую рану, которая все болит и болит. Разум говорит одно, а сердце все равно ноет… не плачет, плачу я, а оно ноет. Долго, очень. Обида сидит внутри, не вырвать. Обида и недоумение. Как же так? Почему? Ну почему? И пуще всего мысль – получается, я им никогда не была нужна. Даже несмотря на то, что они жили рядом со мной всегда. Мы общались, помогали друг другу. Даже делились и откровенничали. Не всегда же было так – ведь и развлекались вместе, и горевали. Но это им не помешало вот так взять и выбросить меня… Попытаться уничтожить. Ведь такого не прощают. Как тетушке удается оставаться такой спокойной? Наверное, это просто какое-то иное отношение… Или я чего-то не понимаю. А мне больно… больно и обидно. Я не знаю, как мне простить… Хотя если бы с их стороны было что-то… что-то такое… Говорят, чем сильнее любишь, тем легче простить. Я же поняла, что чем сильнее любишь, тем больнее. На некоторых мне плевать… пусть что хотят, то и думают, мерзавцы неблагодарные. Некоторые же… – Ива вспомнила несколько лиц из толпы вчера перед домом. Может, и не друзья, но почти родственники… потому что столько времени жили рядом… – Вот от их участия во вчерашнем очень больно. Что ж, – девушка подняла голову, – не хотят – не надо. У меня тоже есть гордость. Не такая, как у Дэй, к примеру, или Калли. Но я умею не прощать. И умею помнить…»

Ива расплакалась еще сильнее. Помнить иногда очень больно. Еще и эта проклятая надежда… Но с этим девушка сейчас была не в состоянии справиться. Для того чтобы преодолеть подобные ступеньки, нужен опыт и возраст куда более значительные, чем у нее. Однако постепенно знахарка успокоилась. То ли от принятого решения, то ли просто выплакавшись, то ли любимая ива и река сделали свое дело.

Травница приподняла платье, подвязала его на уровне бедер и вошла в реку. Долго умывалась, стараясь, чтобы на лице не осталась и следа слез. А потом еще долго ходила по дну, радуясь тому чувству отдохновения, что дает только вода. Еще слишком холодная после ночи, но такая бодрящая. В конце концов девушка не выдержала, скинула платье, бросив его на берег, и окунулась с головой. И сразу же поняла, что это правильно, – легче стало буквально через мгновение. Сейчас уже ничего другого, кроме речки, не существовало. Только она, разлапистая ива, ярко-голубое небо и солнце, взбирающееся все выше и выше.

Знахарка плавала, ныряла, плескалась водой и наконец почувствовала себя довольной. Неприятные мысли куда-то ушли, и снова захотелось действовать, предпринимать что-то ради разрешения ситуации. Ива выбралась на берег и задумалась над тем, что полотенце все же не помешало бы. Сушить мокрую кожу магией не особенно хотелось, а солнце быстро с этим не справится.

В этот момент у девушки возникло то самое чувство, какое обязательно появляется, если стоишь обнаженной на открытом пространстве: Иве показалось, что за ней наблюдают. Первое желание – схватить одежду и прикрыться – быстро сменилось страхом: после вчерашнего стоило вести себя осторожней.

Девушка напомнила себе, что она уже не просто деревенская знахарка, а маг. Да, за спиной всего один курс обучения, но для этих мест и это достижение. Впрочем, сейчас главное, что она может установить магическую защиту.

«Интересно, кто смотрит? – Иве ужасно захотелось сощуриться, как Златко или Дэй, когда злились. За собой девушка обычно подобного не замечала и не одобряла: морщины появятся! И вообще, надо держать себя в руках. – Нет, ну правда, кто? Не Ло… – Если вампир специально не пытался скрыть свое присутствие, то магия очень сильно на него реагировала. Сейчас ощущения были другие. – Значит, кто-то из обычных людей… или все же нет?»

Леших и водяных Ива не стеснялась и не боялась. Если же кто-то из людей… Девушка подняла платье с земли, думая, что если грядут какие-то неприятности, то магию лучше на сушку не тратить. Знахарка вздохнула и принялась натягивать одежду, радуясь местной моде, еще не добравшейся до слишком узких фасонов. Внутри же все напряглось: сейчас она наиболее уязвима: если кто-то нападет, то только сейчас…

С подобными мыслями платье даже на влажное тело наделось с поразительной быстротой. Но Ива умудрилась изнервничаться и за эту пару секунд. «И чего я волнуюсь? «Щиты» выдержат удар меча или топора. Два, при удаче три. А за это время я и сама успею ударить. Да и Дрейко…» Чародейка погладила маленького металлического дракончика на пальце – подарок от настоящего дракона. Тхэнн тогда пообещал, что Дрейко будет ее защищать, и не обманул. Тот мог не только плеваться сгустками огня, но и превращаться в меч, порой даже направляя держащую его руку. Конечно, не панацея от всех бед, но о-очень большое подспорье. Однако инстинкт самосохранения отказывал знахарке только в двух случаях – когда девушка слишком уж погружалась в свои мысли или когда экспериментировала с зельями. Во все остальное время он работал безотказно. Вот и сейчас всячески вопиял, что стоит проверить, есть ли опасность или нет, пока она не застала их обоих врасплох.

Ива вздохнула и, соблюдая всевозможные меры предосторожности, отправилась к тому месту, откуда за ней вероятней всего наблюдали, – там выныривала из леса дорожка, ведущая в деревню. Оказавшись на тропинке, девушка долго рассматривала деревья и пространство между ними, однако никого не заметила. Несмотря на то что она провела детство совсем рядом с лесом, травница не мог похвастаться особыми навыками охоты или умением читать следы. Тем более если сравнивать с Калли, например. Хотя с эльфами себя лучше никогда не сравнивать – пониженная самооценка никому еще на пользу не шла. «Я стала все чаще вспоминать их…» – Имелись в виду ее университетские друзья: Златко, Калли, Дэй и Грым. Девушка продолжала оглядывать местность, но никого заметить не удавалось. «Неужто так быстро и бесшумно ушел?» Ива выставила вперед руку, направив раскрытую ладонь туда, где, по ее предположениям, должен был кто-то прятаться. Заклинание поиска такого рода не самое надежное, но попробовать надо.

«Похоже, я заразилась паранойей от Дэй», – через несколько минут подумала Ива. Магия никого не обнаружила. «Или не там ищу», – вдруг испугалась знахарка, в красках представляя себе, как неизвестный враг подкрадывается к ней сзади. Девушка резко развернулась, проверяя наличие «щитов». «Да что же это такое?! Совсем нервы ни к гоблину, – еще через пару мгновений решила Ива. – Опять никого. Наверное, никого и не было. Хм… надо обойти по кругу».

Ее тезка росла в центре открытого неровного полукруга, упирающегося в речку. Лес окаймлял его, но все приходили сюда только по тропинке. Даже охотились в той стороне нечасто. Из-за особенностей почвы, а значит и растений, зверь там водился мелкий и куда менее интересный для добычи. Другие деревни с той стороны были, однако дорога к ним шла по другую сторону болота, что в паре верст отсюда. «Хотя… знаю я одного продумана…»

Ива решительно направилась в обход. Никого, разумеется, не нашла, но почувствовала. Едва уловимая примесь в магическом фоне свидетельствовала о том, что здесь был вампир. «Так я и знала! Ло таки был здесь! Не удержался! Просила же – не ходить… Нет, поперся! Вот какого гоблина?! – Девушка подняла глаза и поняла, что солнце уже взобралось по небосклону довольно высоко. – Наверное, испугался, что меня слишком долго нет. Задержалась я что-то…» – Знахарка потерянно оглянулась на реку и иву, вздохнула и направилась к деревне. Чувства чувствами, а того, кто убил совсем молодую девушку, найти просто необходимо. Мало ли что у него на уме, и сколько еще людей в опасности.

Тропинка, ведущая к деревне, петляла, будто ее прокладывал перепуганный заяц, но никто никогда не пытался ее изменить. До сих пор все помнили и зачастую со смехом пересказывали историю о том, как несколько молодчиков решили принести медовухи к речке, где традиционно устраивали многие гулянья, особенно из тех, какие под родительским оком теряют всю свою прелесть. Любимое Ивино место для уединений находилось много дальше, но по той же дороге. Так вот, в тот памятный день с десяток молодых парней понабрали медовухи, сколько смогли унести в заплечных мешках, и направились к реке. Кто уж из них предложил срезать, доподлинно неизвестно, однако, разумеется, нашелся и тот, кто «знает короткую дорогу». В результате компания еле дошла до места назначения, потратив на это втрое больше времени. Но трагедия заключалась в том, что, пробираясь по буеракам, прыгая меж канавами и продираясь сквозь кусты, эти экспериментаторы умудрились потерять медовуху. Причем не выпить, что логично было бы предложить, а именно потерять. С тех пор в деревне родилась традиция – в конце первого летнего месяца искать ту давно потерянную медовуху. Вдруг да цела?

Конечно, по грибы да ягоды, на охоту ходили по лесу не по тропкам. Но вот от места до места – только по дорожке. Однако пункты назначения, так сказать, бывают разные. Например, Ива совершенно точно знала, что большинство девушек бегают в «тайное место», чтобы поплакать. Нет, не туда, куда сама знахарка. Но в лесу, недалеко от тропинки, если свернуть чуть в сторону, есть небольшой овражек, даже не овражек, а склон с нависающими деревьями, удачно скрывающими его от посторонних глаз. Можно пройти в двух шагах и не заметить. Ива никогда не могла понять почему, но многие из девушек поплакать в одиночестве приходили именно сюда. Как маг или как знахарка, она объяснить этого странного явления не могла. С подругами же в деревне у нее не сложилось.

Травнице подумалось, что сейчас обязательно кто-нибудь плачет в заветном месте. День сегодня такой – для девичьих слез. Юная чародейка свернула с тропинки и направилась к склону. Еще за несколько десятков шагов она поняла, что там кто-то есть. Явно человек. И, похоже, действительно девушка. «Интересно, кто же все-таки? Были бы тут ребята, уже наверняка бы пари заключили». Иве не хватало их веселых перебранок. Порой они так раздражали, зато жизнь вокруг них бурлила. Знахарка обожала в друзьях эту яркость. Никто бы в здравом уме не назвал их инфантильными или пассивными. Такие разные, но их всегда объединяло желание идти вперед, не останавливаться в этом движении и стремление победить. За это Ива многое готова была им простить.

Знахарка осторожно завернула за деревья и начала спускаться. Травнице вдруг представилось, что та или тот, кто сидит здесь, может оказаться безжалостным убийцей. Более того, прыгнет на нее сейчас из засады, радуясь, что сама пришла, не надо по всем окрестностям вылавливать. Ива одернула себя: ночной «костер» еще не повод становиться параноиком.

Ну и кто же у нас тут?

Ответ оказался настолько очевидным, что Ива даже расстроилась: в заветном, укрытом от чужих глаз уголке пряталась сестра погибшей девушки – Чаруша.

Знахарка затаила дыхание, боясь, что ее присутствие обнаружат, но потом задумалась, правда ли ее еще не заметили. Она же не Калли, чтобы бесшумно передвигаться. Тем более тут полно сухих веточек и листьев. Может, эти слезы – хорошо разыгранный спектакль? Но кто мог знать, что Ива тут окажется? «Я и сама до последнего момента этого не знала. Просто вдруг вспомнила… или это можно было просчитать? Не слишком ли сильно я все запутываю? Очень похоже на то».

Чаруша Иве всегда нравилась. Она казалась знахарке хорошим человеком и могла бы стать отличной подругой. Но почему-то не сложилось. При всей ответственности, толковости, серьезности Чаруша не имела много друзей. Травница давно заметила, что с сестрой Яринки трудно общаться. И объяснить почему не удалось. Она частенько молчала, а когда говорила, то все будто не о том. Зато в компанию вливалась легко и естественно, но тоже особо много не болтала, больше слушала. «Изменится ли что-нибудь теперь, когда Яринки нет? Завянет совсем или расцветет?»

Пока же девушка просто плакала. Обняв себя за колени и самозабвенно шмыгая носом. Чародейка немного понаблюдала за этим и подумала, что ей придется быть жесткой. Этого знахарка не любила. Особенно сейчас, когда привыкла, что эту роль на себя брали ее друзья. Она же выполняла противоположную задачу. А тут… «И Ло в этом деликатном деле помочь не попросишь».

– По ком ты плачешь? – громко спросила Ива, шагнув вперед, чтобы девушка смогла ее увидеть.

Чаруша дернулась и несколько секунд непонимающе смотрела на знахарку. Как только ее глаза приобрели осмысленное выражение, Ива добавила:

– Так по ком ты плачешь? По сестре или по ее жениху?

Девушка вздрогнула. Ей явно не хотелось говорить. Хотелось дальше плакать и чтобы ее оставили в покое.

– Уйди, ведьма. – Даже в интонациях сквозило это нежелание общаться.

Ива отлично понимала чувства Чаруши, но поделать ничего не могла.

– Не, – мотнула она головой, – не уйду. Не уйду, пока ты мне не скажешь, по ком плачешь?

– А это твое дело?

– Уже мое. Не то меня, не то моего возлюбленного пытаются обвинить в убийстве, а я должна плясать тут вокруг вас? Ты думаешь, я не знаю, что ты завидовала сестре? Всегда! Ее всегда больше любили!

Расчет оказался верным: слезы мгновенно высохли, и Чаруша подскочила на месте, сжав кулаки.

– Да пошла ты, дура лесная! Что ты вообще знаешь?! Да, Яринку больше любили, да, я часто думала, что хочу так же! Но в том, на что ты намекаешь, может заподозрить только человек, у которого никогда сестры не было! Ты даже не представляешь, как мы были близки! Она… она столько для меня делала! Она… да что ты понимаешь! Она всё, всё для меня!

– А как же Лютомир? – коварно влезла в паузу Ива.

– А что Лютомир? – Запал явно кончился, хотя Чаруша старалась этого не показать. – Он-то тут при чем?

– Ой да ладно, вся деревня знает, что ты по нему сохнешь!

Девушка внезапно опустила взгляд и вновь расплакалась. Однако тут же вызывающе вскинула голову и кулачками протерла глаза.

– И что? – почти прорычала она. – Любить не запрещено. Мне… мне просто не повезло. Я никогда бы из-за него не стала убивать. Тем более Яринку. Я видела, как он на нее смотрел. Я… я даже гордилась, что… моя… мою сестру так любят. Хоть это и так больно… для меня. Но я же понимаю, меня он так не полюбит. Я… даже думаю, что меня никто так не полюбит.

Она закрыла глаза, но из-под опущенных век по-прежнему катились слезы. Рыданий больше слышно не было, но от этого становилось еще горше и страшнее. За последний год Ива привыкла к мужскому вниманию, к совершенно особому отношению некоторых мужчин. Но далеко ли ушло то время, когда она и сама пребывала в уверенности, что всю жизнь проведет в одиночестве? В том одиночестве, что случается не по собственному желанию.

Слезы вновь прихлынули к векам, будто Ива еще не наплакалась…

Знахарка бежала к дому и думала о том, что ей, к сожалению, не выпало счастья иметь брата или сестру. «Большинство тех, у кого они есть, не понимают, как им повезло», – размышляла она. У Ивы из родственников вообще была только тетушка. Порой чародейка с ужасом думала, что однажды останется совсем одна. Друзья – это хорошо, но кровь – это совсем другое. Прежде всего это те, кто априори на твоей стороне. На твоей стороне против всего мира или отдельных его представителей. Если человек рос не один, он не одинок. По крайней мере в нем нет того одиночества, которое живет в каждом, у кого не было братьев или сестер. Старшие родственники уходят, и ты остаешься один. Сознавая, что рядом мог быть кто-нибудь еще. Но его нет. Иву поэтому ужасно удивляли рассказы о тех войнах, какие ведут между собой родственники. Неужели они хотят, думала она, оказаться в этом тотальном одиночестве? Если теряешь друга, это больно, порой даже слишком, но шанс найти других друзей есть, а вот если потерял родственника, то других на его место не сыщется.

В некоторых семьях родственных уз будто и нет. Когда же люди любят своих родных, предать, а тем более убить невозможно. Ива еще могла поверить в ссору сестер, даже в драку, но чтобы свернуть шею… Тут знахарке в голову пришло то, о чем стоило задуматься раньше: ведь свернуть шею не так-то просто. Например, насчет себя чародейка сомневалась, хватит ли ей сил. Правда, ярость придает их… Но что-то в этом преступлении казалось неправильным. Возможно, именно то, что страсти в нем не наблюдалось. Хотя она же не следователь. Тут так просто не поймешь. И ведь спросить не у кого. Грым точно разбирается, как шеи сворачивать, да и Ло. Но у них силы нечеловеческие, толку спрашивать, если не соотнесешь. Вот если бы у Златко… Да только где он, тот Златко? «Эх… говорила же ему – купи шар! Ведь можно было бы переговариваться!»

Сама Ива за бешеные деньги приобрела хрустальный шар и привезла его в подарок тетушке. Ей очень не хватало ее весь этот год, а так будет хоть какая-то связь. Златко же наотрез отказался от идеи такого подарка для родителей. Сказал, что от мамы тогда точно некуда будет деться. Но Ива подозревала, что причина в другом. Может, в том, что парень тяжело переживал разлуку и любое напоминание о доме делало тоску еще нестерпимей? А может, была какая-то другая причина, кто их, этих дворян, разберет… К тому же для того, чтобы переговариваться по шару, нужны магические умения. Ведьмовские тоже подходили. Ива, правда, слышала, что это правило можно обойти, но не представляла как. Разве что с помощью дополнительных артефактов. «Может, у Златко просто не хватило денег?» Родители ее друга не скупились на содержание третьего сына, но молодой маг старался не злоупотреблять этим. Шар же стоил дорого: Ива потратила на него почти все деньги, что лежали у нее в гномьем банке. Когда-то их появлению поспособствовал ее первый возлюбленный – Т’ьелх. Знахарке нравилось знать, что она может воспользоваться ими в крайней ситуации, но тетушка была важнее. И не только потому, что волновалась за племянницу. Ива и сама тосковала.

Они все, кроме Грыма, уехали из дому так надолго практически в первый раз. Калли вообще в таком юном для эльфа возрасте не должен был появляться среди людей, не то чтобы учиться бок о бок с ними. Да если бы только с ними! Стонхэрмский Магический Университет всегда отличался толерантностью в отношении разных рас. Чего нельзя сказать о родственниках эльфа.

Дэй тоже покинула дом впервые так надолго. Ее свободолюбивое сердце до сих пор принадлежало горам и ветрам ее родины. Но гаргулья даже не подумала о шаре. Не только из-за денег, просто в их семье сантиментов не признавали. Максимум заботы, на который Дэй могла рассчитывать, это что-то вроде: «Учись хорошо, и пораньше вернешься домой».

«Да уж, – хмыкнула Ива, не осознавая, как у нее теплеет на сердце при мыслях о друзьях, – ну и компашка у нас подобралась. Хорошо хоть Ло ради учебы никуда не уезжал, хотя в дом при Университете переселился. Интересно, Ло скучает по родным сейчас? Вампиры вообще скучают?» Ее возлюбленный так и оставался для девушки загадкой. Она всегда боялась спрашивать его о чем-либо касающемся его семьи. Вампирские общины всегда славились своею скрытностью, даже в либеральном Стонхэрме. И Ива не была уверена, что хочет знать о семье Ло больше, чем он сам сочтет необходимым ей рассказать. Подобное нежелание узнавать о любимом больше, чем нужно, смущало саму девушку, заставляя сомневаться и в себе, и в их отношениях. Однако она молчала, решив, что пусть будет как будет.

Ива подняла глаза к виднеющемуся между листьями небу и улыбнулась. Все-таки хорошо, что ее любимый вампирюга тут, вместе с ней.

В то время как знахарка возвращалась домой, Ло занимался весьма важным делом: он общался с шушем. Щапа обожал внимание и знал тысячу способов его привлечения. Однако сейчас вампир игрался со зверьком по собственному почину. Сперва накормил вдоволь, но не настолько, чтобы этот проглот заснул, как порой за ним водилось. Сегодня у Ло имелись планы на шуша.

Поэтому после завтрака он потащил Щапу на тропинку, где тот вчера на них с Ивой выпрыгнул. В отличие от подруги Ло не верил, что в какой-то момент звереныш поймет, что от него требуется, и покажет место, где нашел амулет погибшей девушки. Однако у вампира имелась одна задумка. Юноша принадлежал к направлению Разум, к которому относились гипноз, мороки, иллюзии и, разумеется, телепатия. К его немалой досаде, последней Ло не владел. Умение читать мысли редко давалось при рождении и еще более редко развивалось у тех, кто им не обладал изначально. И все же был маленький шанс, особенно с учетом происхождения Ло. Сдаваться он по крайней мере не собирался.

Случай же потренироваться выдался наипрекраснейший. Шуши – зверьки и в самом деле умные. Мозги у них должны быть лучше развиты, чем у большинства зверей. Ло остановился посреди тропинки, задумавшись, а правильно ли он все рассчитал. Учителя и в Университете, и в семье настойчиво рекомендовали не баловаться с телепатией. Особенно лезть с ней в более примитивные мозги. Правда, припомнил вампир, это говорилось относительно гоблинов и прочих слаборазвитых рас. А про зверей он как-то не спрашивал… никто не спрашивал, насколько Ло помнил.

Юноша еще раз с сомнением оглядел сосредоточенно грызущего собственный хвост Щапу и свернул в кусты, из которых тот в прошлый раз вылез. Пройдя несколько шагов, чародей еще немного подумал и наконец опустил невероятно довольного жизнью шуша на землю. Тот душераздирающе зевнул и сделал попытку взобраться обратно на вампира. «Перекормил все-таки, – расстроенно подумал Ло, отдирая коготки зверька от штанины. – И как Иве удается определять нужную порцию еды?.. Если уследит, конечно».

– Так, Щапа, потом на руки возьму, – сурово, как ему показалось, произнес вампир. – А теперь сосредоточься и посмотри на этот амулет.

Перед глазами шуша закачалась найденная им самим же подвеска. Зверь обрадовался донельзя и тут же цапнул ее лапой. Амулет дернулся, и Щапа счастливо запищал в восторге от такой потрясающей игры. Лапы замелькали в воздухе, оберег рисковал превратиться в ошметки, а Ло аж застонал и отобрал, как сказал бы Златко, улику у шуша. Щапа решил, что это продолжение игры, и споро полез на вампира, пытаясь поймать его руку с кулоном.

Чародей ухватил малыша за шкирку и, держа его и амулет в вытянутых руках, еще раз показал их друг другу. Оберег закачался, Щапа забарахтался. Ло же попытался заглянуть в глаза зверю, что являлось совершенно необходимым для телепатии. Для того вида, баловаться которым решил вампир.

Ло сосредоточился, стараясь припомнить все, что ему говорили когда-то учителя. «Та-ак, как там… надо быть предельно собранным, призвать магию Разума». Вампир тяжело вздохнул: что-то он расслабился у Ивы в гостях, совсем тренировки забросил. И как результат – выкручивающийся шуш отвлекает просто ужасно. А ведь учили работать даже в битве, даже при шуме падающих стен, боли как от ран.

Вампир нахмурился и попытался еще раз отрешиться от всех мешающих факторов. Шуша прижал к себе, мягко, но решительно удерживая его голову так, чтобы можно было смотреть в глаза. Щапа наконец что-то сообразил, немного снизил активность и облизнулся. Лучше не придумаешь. Ло еще раз призвал на помощь свое направление. Сила просыпалась неохотно. То ли вампир и правда подрастерял навыки, то ли обстановка не располагала. Юноша удвоил усилия. Постепенно магия стала ощущаться все отчетливее. И дело пошло легче. Сила проникла в сознание вампира, заметно подняв настроение, радуя даже тем, что перестала артачиться. Более того, она настроила на игривый лад. Хотелось поиграть с ней, побаловаться. Учудить что-нибудь этакое. Развеселое. Чтобы потом еще и гордиться этим и всем показывать. Да, обязательно надо что-нибудь этакое сделать. Да, амулет же еще… Так… надо найти то место, где его Щапа обнаружил… Может, там еще что есть… Ива будет им гордиться. И обязательно наградит…

Ива услышала их издалека, но сначала не поверила своим ушам. На слух ей прежде жаловаться не приходилось, однако сейчас он подсказывал девушке что-то совсем уж невероятное. Знахарка ускорила шаг и направилась в сторону источника странных звуков. Через несколько минут ей открылась картина, которая заставила ее усомниться теперь уже в глазах. Ло вместе с Щапой скакали по поляне и… похоже, что игрались. По крайней мере Иве хотелось думать, что все эти подскоки, ползки, перепрыгивания и один развалившийся амулет означают именно это.

Знахарке потребовалось немало времени, чтобы прийти в себя. Признаться, девушка растерялась, не зная, как себя вести. Таким Ло она не видела никогда. С одной стороны, очень подмывало рассмеяться, но ведь возможно… он просто открывается ей с неожиданного ракурса. Травница оглядела очередную затейливую позу и решила, что ракурс, конечно, замечательный, но все же не стоило портить улику. Только как же сказать об этом? Судя по вошедшим в раж игрокам, сами они заметят ее не скоро. Что же делать? Ива немного покусала губки и наконец решилась.

– Щапа! Щапа, миленький, играешься, малыш? – позвала она.

Не тут-то было. Ее зов то ли не услышали, то ли проигнорировали. «Еще бы, – возмущенно подумала Ива, – я-то с ним каждый день играю, а вот Ло… А Ло, кстати, мог бы и прекратить!»

– Щапа! – рявкнула девушка, дойдя как раз до нужной степени негодования, чтобы забыть о такте. – А ну ко мне!

Шуш вздрогнул и остановился. Немного ошалело покрутил головой, похлопал глазками. Наконец нашел то ли взглядом, то ли нюхом хозяйку и радостно попрыгал к ней. Ива подхватила зверя на руки, но ее взор был прикован к вампиру. Он остановился в ту же минуту, что и Щапа, выпрямился, однако к девушке не бросился.

– Это… техника такая, – произнес Ло, отчаянно стараясь не покраснеть под пристальным взглядом подруги. – Ролевая.

Ива подумала, что самое главное сейчас – не засмеяться. Поэтому опустила глаза на шуша, благо тот добрался-таки до ее лица и пытался его вылизать. Знахарка не могла сказать, что ей слишком уж нравятся подобные проявления нежности, но в данный момент это позволяло отвлечься.

– Техника чего? – наконец придумала она вопрос.

– Э-э-э… телепатии. Техника телепатии. Вхождение в роль позволяет… э-э-э… легче проникнуть в сознание.

– Надо же… я и не знала. Чего только не бывает. И как – получилось? – Ива старалась говорить буднично, с умеренным интересом.

Ло огляделся. Хотелось закрыть лицо руками и забыть о своем позоре. Хотя… так от него не избавиться. «Тоже мне телепат. Слился разумом с животным… чуть сам им не стал! Как Ива еще не ржет? Я бы сам не удержался… Если б только не было так стыдно… Что же сказать Иве? Нельзя же так долго стоять столбом. Позор… позор… Надо тренироваться. И тут, и как вернемся, сразу же к учителям. Плевать, что способности к телепатии слабые. Я же вампир. Научусь! Так… а почему мы оказались тут? Мы же явно были в другом месте. Перед всем этим безобразием я думал об амулете… Неужели…»

– У меня есть подозрение… – Ло снова замолчал, анализируя впечатления. Все же кое-что он почерпнул из «сеанса». – Что где-то в этом месте Щапа нашел оберег.

Ива бросила взгляд на амулет, отчаянно стараясь выдержать невозмутимую мину. Гоблин, да хотя бы не слишком укоризненную!

– Ты уверен? – Вообще при обычных обстоятельствах Ло редко сомневался.

Тут же юноша еще больше смутился, окончательно угробив легенду:

– Не очень…

Знахарка подумала, что за свое нынешнее невозмутимое выражение лица хочет медаль от Калли.

– Телепатия все-таки очень сложна. – Ива уперла взгляд в землю, пытаясь найти хоть что-то, подтверждающее сделанное вампиром предположение. Ло же подумал, что действительно ее любит. Однако сейчас травница размышляла о том, что если раньше тут и имелись какие-то следы, то после «техники» найти их не представляется возможным.

Но вновь нужно было что-то сказать, и девушка забрала у парня потрепанный амулет.

– Знаешь, а тут довольно крепкая веревочка. – Какая-то мысль вертелась на краю сознания… что-то важное.

Вампир оглядел оную, обратив особое внимание на место разрыва:

– Но вот тут явно слабее было, истерлось или еще что-то.

– Да, это точно. – Ива потрогала концы тесемки. – Но все-таки, смотри, несколько ниточек явно разорваны.

Щапа попытался сунуть любопытный мокрый нос в предмет обсуждения, но его невежливо отпихнули. Шуш решил, что это продолжение игры, и стал лезть еще настойчивее. Ива без долгих размышлений спустила зверя на землю.

– Так, Щапа, погуляй-ка. И вообще, сколько еще куриц не задушено?

Услышав очень вкусное слово «курица», шуш явно задумался.

– Все-таки амулет не сам потерялся.

– Думаешь, сорвали?

– Или зацепился за что-то.

Молодые люди огляделись. Разгром поляны впечатлял.

– Знаешь, – вновь проявила дипломатию Ива, – если бы он зацепился, то должен был бы довольно сильно впиться в шею. При обычных обстоятельствах не заметить такое невозможно. Значит, она…

– Бежала, – подхватил мысль Ло.

– Земля тут пусть не самая мягкая, но охотники должны были найти следы.

– Если была такая ссора, что с девушки сорвали амулет, то вряд ли бы совсем без следов обошлось, – добавил вампир.

Юноша и девушка посмотрели друг другу в глаза и почти синхронно сделали вывод:

– Или охотники не охотники, или они что-то скрывают.

– Ты не помнишь, кто из них пошел в эту сторону, когда… Яринку обнаружили? – спросила Ива.

Ло на миг прикрыл глаза:

– Тот, который поплотней будет. И пониже.

– Гридя, – сообразила девушка.

– Да, он. – Вампир вспомнил взгляд охотника, который тот бросил на него, когда нашли тело убитой. Очень нехороший взгляд. Так порой смотрели на юношу, когда его клыки не скрывались иллюзией. – Ты уверена, что он магией не обладает?

– Уверена. Да ты сам же чародей, неужто не проверил?

Ло проверил, ничего не обнаружил и засомневался еще сильнее.

– В том-то и дело… – отмахнулся он.

Но Ива решила выяснить вопрос до конца:

– В чем?

Вампир ответил не сразу:

– Если все слишком ясно, это тоже кажется подозрительным.

Девушка хмыкнула:

– Дорогой, мы не в Стонхэрме, даже не в Университете и уж тем более не среди твоих сородичей. Здесь все проще. Не потому, что люди лучше, – возможностей меньше.

Юноша промолчал. Не дождавшись ответа, Ива пожала плечами и спросила:

– Как думаешь, не стоит ли нам поговорить с этим так тревожащим тебя Гридей?

Ло оценил шутку и согласился.

Они было собрались идти в деревню, как Ива решила, что амулету уже ничто не повредит, и полезла рассматривать его внутренности. Ло не мешал. Когда его возлюбленная дорывалась до знахарских дел, во избежание глобальных катастроф не стоило ее беспокоить.

– Странно, – произнесла девушка спустя несколько минут.

– Что странно? – задал неизбежный вопрос вампир.

– Амулет вроде дорогой, а компоненты неправильные.

– В смысле? – На взгляд Ло, ведьмовская или знахарская магия не поддавалась никаким разумным законам.

– Вот видишь, это плакун-трава.

Вампир послушно уставился на амулет, но в его странном содержимом и под страхом смерти не отличил бы плакун-траву от любой другой. Да и вообще юноша до сего момента и не слышал о таком растении.

– Допустим, – изловчился он.

– Какая-то она неправильная…

– Думаешь? – и на этот раз нашелся Ло.

– Ага… что-то не так… не пойму. Что-то нарушено. – Ива долго рассматривала, трогала засушенную травку, пока наконец не воскликнула: – Ну конечно! Ло, это же ясно! Ее выкопали хоть в ночь на Купалу, но с помощью металла какого-то… Небось эти дурни простой лопатой плакун-траву копали! Нет, ну надо же! От дурни! Такую траву испортили. – Знахарка подняла торжествующие глаза на вампира, и что-то ей в его взоре показалось подозрительным. – Ты же знаешь, что, дабы плакун-трава защитила от нежити, надо ее выкапывать без помощи любого – любого! – металла? – решила уточнить она и тут же продолжила: – Я вот обычной деревянной лопаткой копаю. Незаменимая вещь для знахаря. Да-да. Но тот, кто делал этот амулет, оплошал.

– И что же это значит? – поинтересовался Ло выводами, мысленно сам у себя спрашивая, неужели Ива действительно считает, что он может это знать:

Девушка пожала плечами:

– Трудно сказать. Как минимум то, что нежить к Яринке могла спокойно приблизиться. Эти амулеты не очень сильны. Если упырь углядит, то скушает и не подавится. Обычно они вроде как отводят нежить, вызывают у нее ощущение, что сюда лучше не ходить, так сказать. Но в здешних лесах нежити не особо много. Другое дело – нечисть. – Знахарка вновь принялась копаться в содержимом оберега, периодически довольно хмыкая. – На нечисть тут хорошая защита. Даже сильнее, чем обычно я делаю. Ну когда без магии обходилась… Осознанной магии, так сказать. Даже тетушка так не перестраховывается, как создатель этой вещицы. Одобряю. Хотя был риск, что переборщит, но тут все в порядке.

– Это наводит на размышления, – нахмурился вампир.

– Какие? – почти удивилась Ива.

– Пока не знаю, но надо подумать.

– А-а, – хмыкнула девушка, только сейчас сообразив, что вряд ли вампиру так же интересна подобная чужая работа. «Нет в мире совершенства, – подумала она, – даже такой во всех отношениях замечательный парень, как Ло, не интересуется знахарским делом… Печально, что сказать».

Полонея с интересом наблюдала за тем, как один за другим молодежь исчезает из дома. Ей очень хотелось посмотреть на друзей Ивы. Из ее рассказов складывалось самое благоприятное впечатление, но на деле все могло обстоять не так радужно. Тетушку юной чародейки не особо радовал ее выбор возлюбленного. Сам Ло еще куда ни шло, но вот совместимость их с Ивой вызывала у нее сомнения. Ведьма просто не верила, что они смогут жить вместе, стать семьей. Впрочем, думала она, жениться вроде не собираются, а там жизнь все расставит по своим местам. Иногда самые странные браки оказываются на удивление удачными. Но все же лучше подождать с подобными глупостями.

Женщина вздохнула. Она давно не считала себя молодой, однако знала, что есть способы хотя бы выглядеть таковой. И чем больше ведьма смотрела на племянницу и ее кавалера, тем больше ей хотелось попробовать. Кого-то дети старят, а кого-то молодят.

«Однако надо делать дела», – подумала Полонея, выходя из маленького домика. И начала она с того, что заставила выбранных вчера наугад виновников ликвидировать последствия их борьбы за справедливость. А то ишь до чего додумались! Поджигать! «Хорошо все же, что Ива тут не останется. Не с ее характером… Вот уж тоже странно с ней все вышло. И в кого она такая? Ясно же, что не в сестру. Да и не в папашу, кем бы, чем бы тот ни был. Духи Природы такими не бывают. Ну да ладно. Пусть учится своей магии и ищет свое место там. Оно точно не здесь».

Полонея вздохнула, отлично понимая, что все эти мысли – это просто попытка не думать о том, о чем действительно надо. А надо отправляться к соседке и выяснять отношения. Вчера ведьма ее не застала, но сегодня найти Радаяру просто необходимо. Слишком уж странное вышло совпадение. Наверняка эта сдуревшая мамаша или обманула ее, или не так провела ритуал. Ларимира, конечно, жалко, но если он принялся убивать, то от его истинной личности ничего не осталось. Полонея припомнила милого, доброго, такого тихого мальчика, который до сих пор выглядел ребенком, хотя практически был ровесником Ивы. «Действительно жалко, – поморщилась ведьма. – Однако нет ничего страшнее безумной нежити». Женщина старалась не думать о том, что, скорее всего, мальчика придется убить. Кто это будет делать? Не мать же. Она сама? Женщина не была уверена, что сможет поднять на него руку. Иву тоже в это лучше не впутывать. А вот ее вампира можно. «От проклятие. Что-то не везет у нас Ивиному упырю. Хотя его кровь и магия дают шанс на то, что он ко всему этому отнесется проще». Ведьма опять вздохнула. Нехорошо все-таки получилось. Мало того что его кровь отдали, так еще и это на него вешать. Приехал погостить…

Женщина приказала себе подобрать сопли и наконец-то отправиться к дорогой подруженьке. И по дороге думать, как справиться с бедой, а не страдать из-за своей к ней причастности!

Чужакам, редко бывающим в этой части Восточных Лесов, кажется, что все деревни тут похожи одна на другую. Но для местных различия огромны. Однако дом знахарки, читай ведьмы, обязательно стоит у околицы. Кто-то говорит, что причина этого в обособленности травниц. Полонея же всегда считала, что дело в безопасности. Враг редко из леса приходит. Куда чаще – со стороны дороги, что ведет к большому городу. Ведьмы – это, как правило, умные женщины: пока завоеватели доскачут до конца деревни, можно многое успеть. Полонея сама в этом однажды убедилась. Давно это было, тогда еще даже сестра не родилась, но когда-то и их дома горели. Она навсегда запомнила этот ужас – врывающихся в деревню всадников с мечами наголо. Сколько тогда мужчин убили! Скольких женщин снасильничали… Ей самой только чудом удалось уйти. Как раз дом на краю деревни и спас. «Хорошо, что Ива учится магии, хоть отпор, если что, дать сумеет», – с неожиданной злостью подумала женщина. Однако, если быть честной, причиной ее раздражения стал дом Радаяры. Закрытый наглухо.

«Куда ж ты все-таки делась, подруженька?»

Ведьма обошла дом. Сомнений не оставалось – сейчас там никого нет. Не столько глаза, сколько чутье говорит. Однако надо проверить.

Входить в дом ведьмы незваным гостем всегда опасно. Даже если ты того же племени. А уж если та ожидает худшего, то и подавно. Но что делать? Темные силы нам в помощь.

В колдовстве нет «щитов», но опасность можно отвести, перенаправить, откинуть. Полонея всегда предпочитала обманывать. Врагов и их силу. Женщина знала, что на доме коллеги стоит охранное заклинание или, вернее, проклятие для тех, кто ломится в дом. Но если притвориться своим… набросить на себя покрывало морока, повторяющего ауру хозяев, то можно спокойно пройти. Если никаких подлянок нет. Должны быть. Ведьма прищурилась. Сколько ни вглядывалась она в дом, никаких дополнительных защит не обнаружила. «Разве что они неколдовские», – подумала женщина и осторожно приоткрыла дверь, ожидая как минимум ведро воды сверху. Но, как оказалось, ее коллега не баловалась такими глупостями. Только одна проверка? Дверь, правда, заперта, но кого это когда-нибудь останавливало? Для жилища ведьм явно маловато предосторожностей.

Тетушка вошла в сени, потом прошла дальше и застыла посредине комнаты. В доме царил практически идеальный порядок, по крайней мере разгрома точно не наблюдалось, однако создавалось впечатление, что тут не живут уже с неделю. То, что это не так, ведьма знала доподлинно. Но отчего же тогда такое странное ощущение?

Она прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Разобрать что-то удалось не сразу, все-таки это жилище ведьм, но потом эмоции, за долгие годы скопившиеся здесь, начали проступать. Вот отчаяние и недоумение: «За что? Почему?» Вот злость. Вот тоска. Еще много разного намешано, не разобрать. Но что из последнего? «Вот в чем дело! – озарило ведьму после долгого прислушивания к пустому дому. – Кто-то твердо решил уйти отсюда. Но кто – неясно. Сама Радаяра решила податься в края, где и маги, и лекари более ученые? Ларика собралась замуж или просто решила уйти из-под материнского крыла? Или Ларимир, получив новую силу, пошел за чужой кровью и чужой смертью?.. А дом жалко. Он скучает. Ладно, в сторону глупости, где же вся эта семейка?»

Радаяра не отвечала на колдовские призывы, хотя ведьма приложила немало усилий, чтобы коллега «услышала» ее, где бы ни находилась. По крайней мере там, где есть вода, зов должен быть получен. На условленное место она тоже не явилась.

Полонея зло оглядела комнату. Ничто не говорит хоть о какой-то борьбе. Похоже, Ларимир просто ушел. Женщина заглянула во все комнаты, но ее мнение не изменилось. Мальчика не удерживали. Не сразу поняли, что с ним? Или где-то она все-таки перемудрила?

Ведьма повернулась и огляделась. В этом помещении встречали гостей, ели, да и вообще почти вся жизнь проходила именно тут. Должно быть хоть что-то. На столе и лавках ничего не нашлось. Зато на полу… За смятым комочком пришлось сгибаться в три погибели, но Полонея его достала. Впрочем, приложенных усилий он не стоил. На огрызке бумаги не обнаружилось ни одной буквы. Женщина оглядела доставшееся ей безобразие, пытаясь понять, откуда он тогда взялся. На обертку или что-то подобное похож не был. Бумага в деревнях редкость. Пожалуй, только у знахарок да старост и есть. Обычно ее не расходуют на всякую ерунду. Стоило об этом подумать, как догадка не замедлила явиться. Ведьма проверила свой морок на ауре, чуть-чуть подкорректировала его и провела по бумаге ладонью, будто разглаживая ее.

Буквы проступили медленно, будто неохотно.

«Я пошла за ним. Жди дома», – гласила надпись.

Женщина покачала головой: вот тебе и решение задачки. Они обе ищут его, судя по всему. Значит, Ларимир ушел тихо. Ведьма призадумалась. Ее морок копировал ауру Радаяры. Если буквы проявились, откликаясь на нее, значит, писала дочка, Ларика. Эта девушка всегда отличалась хорошим уровнем силы. Но Полонея не замечала в ней особой чуткости. Зато в любимчиках у всей деревни ходила. Иногда это важнее. Однако же пошла она за братом. Уж наверное, не просто так. Она явно хотела уберечь мать от этого зрелища, от необходимости принимать слишком суровое решение. Обнаружила пропажу, решила идти вслед за Ларимиром и написала записку, чтобы мать не дергалась. Однако Радаяра не могла сидеть сложа руки и ждать. Разумеется, она метнулась следом. Возможно, опасалась и за дочь тоже.

Женщина вышла из дома и огляделась.

«И где теперь искать этих двух героинь?»

– Слушай, – Ива немного помялась, – а как мы будем разыскивать того, с кем у Яринки случилась ссора? Пойдем к Гриде и из него вытрясем?

Ло пожал плечами:

– Кто первый из заинтересованных лиц на пути попадется, из того и вытрясем.

Девушка открыла рот, чтобы ответить, но не придумала что. Пришлось рот захлопнуть, отчего зубы пренеприятно стукнулись друг от друга. Вампир недоуменно покосился в ее сторону, но ничего не спросил. Ива же украдкой потерла челюсть и задумалась над тем, как Ло будет вытрясать нужные сведения. В его силе она не сомневалась, она сомневалась в необходимости ее применения. Может, стоит все-таки более деликатно как-то? Знахарка шла рядом, не решаясь высказать свои мысли вслух. Тетушка была тысячу раз права, когда говорила, что порой она безнадежна. Вот, кажется, только вчера эти люди пытались подпалить ее дом, а саму ее сжечь, а она уже переживает за них. Где логика? Вот Дэй умеет ненавидеть. А Грым умеет не заморачиться. Златко и Калли всегда помнят и держат в голове свои интересы. А она? Ни то ни се. Девушка прикрыла глаза, чуть не споткнулась и пришла к выводу, что мирозданию неугодны ее самобичевания. Тем более на горизонте появилась первая жертва. А именно Чаруша. Видно, наплакалась и теперь возвращается в деревню. А тут они…

«Что-то сегодня девке не везет со мной», – мысленно усмехнулась Ива, стараясь чуть приотстать, дабы спрятаться за плечом Ло.

Однако маневр оказался напрасным. С другой стороны тропинки вынырнул Лютомир, и Ло явно выбрал его в первые подопытные. Знахарка облегченно вздохнула. Неужели Златко это действительно нравится? Вот так издеваться над людьми? Выспрашивать о тех, кто был им дорог и погиб?

– Лютомир. – Вампир нахмурился и посмотрел на жениха Яринки с таким осуждением, что впору испугаться. Однако не похоже, чтобы того пробрало. – Есть разговор.

Лютомир лишь пожал плечами и кивнул в сторону от тропинки. Вся троица свернула в гущу леса и молча шла до какой-то полянки.

Когда они остановились, вампир по-прежнему сурово смотрел на подозреваемого.

– Ты почему нам не сказал, что перед самой ее смертью ты поссорился с Яринкой?

Ива чуть рот не открыла. Когда это?

Лютомир удивился. По крайней мере знахарке показалось именно так. Чутье говорило о том же.

– Не было такого, – покачал головой молодой человек. – С Яринкой в тот день мы не ссорились.

– А с кем же тогда? – Ло выглядел озадаченным, будто твердо знал, что ссора между Лютомиром и кем-то еще имела место.

Жених же Яринки не спешил с ответом. Потом вздохнул.

– Да уж. Немудрено… Она так кричала. – Последовала пауза, и только потом он пояснил: – С Чарушей.

– С Чарушей? – не сдержалась Ива.

– Да, с ней. Мы там ругались, а Яринку в это время убивали.

Ло поморщился:

– Ее убили очень быстро. Не думаю, что ты услышал бы, даже если бы вы молчали. По какому поводу вы ссорились?

В ответ вампир получил только пожатие плечами.

– Обычные женские глупости.

– Она в тебя влюблена, ты знаешь? – Ива почему-то вдруг поняла, что должна это сказать. – Любовь – это не глупости.

– Это влюбленность девушки, которая слишком часто бывала одна, и не более, – отрубил Лютомир. – Я просто оказался ближе к ней, чем другие. Первый мужчина в окружении за многие годы. Как жених ее сестры. Мне хотелось подружиться с родными Яринки, и я несколько раз говорил с Чарушей. К моему великому сожалению, она поняла это превратно.

«Где он слов-то таких набрался? – подумала Ива. – Какие все-таки странные бывают люди. Даже те, кто по идее не должен сильно отличаться от других. Хотя Лютомир с его историей, конечно, уникален. Но все равно любовь – это не глупости».

– И почему же вы ругались? – Ло трудно было сбить с мысли.

– Я не хочу об этом говорить.

– Придется. Иначе мы расспросим Чарушу, и неизвестно, что она нам наговорит. – Вампир на миг замолчал, прислушиваясь. – Тем более она скоро будет здесь.

Лютомир сжал зубы покрепче, но потом все же процедил:

– Она просила меня отложить свадьбу.

– Просила? – удивилась Ива.

– Достаточно настойчиво… и громко…

– А-а… И чем мотивировала?

– Что?

– Почему ты должен был отложить свадьбу?

– Разумеется, потому, что Яринка меня не любит.

– И почему она так считала?

– Потому, что Яринка любила общество и других мужчин.

– Общество… или не только?

Лютомир посмотрел на знахарку почти с ненавистью.

– Если вы хотите говорить и слушать гадости о моей невесте – ради богов, но без меня! Говоришь, Чаруша идет сюда? Вот у нее и спросите. Уверен, она с радостью повторит все то, что наговорила мне. Меня же не трогайте с этой грязью. Только вот что я вам скажу – даже если бы все это оказалось правдой, я Яринку не тронул бы. И свадьбу не отменил бы. Мне нужна эта женщина. Нужна. И я готов биться за ее любовь, пока есть надежда. А надежда есть всегда… пока человек жив… Хотя бы… хотя бы как-нибудь жив. Тот, кто ее убил, убил все.

Тихий то ли вздох, то ли всхлип раздался с края поляны. Ива, завороженная речью, даже дернулась. Ло же лишь изогнул бровь, ожидая продолжения спектакля. Лютомир перевел взгляд на источник звука, и его глаза потемнели от ярости. Мужчина резко развернулся и пошел прочь.

Чаруша стояла, буквально опираясь на дерево, и вновь плакала. Безнадежно и, похоже, даже не замечая собственных слез.

Ива подумала, что на сегодня эмоций для нее многовато, а еще даже не полдень.

Все, что рассказала Чаруша, совпадало с тем, что новоявленные сыщики услышали от Лютомира. Только теперь к горю и немалой вине добавилось еще и осознание того, что она говорила гадости про сестру, пока ее убивали.

– Не понимаю, зачем люди выбирают профессию дознавателей, – когда и Чаруша убежала от них, произнесла Ива. – Как думаешь, она не наложит на себя руки?

– Я немного поколдовал, – признался Ло. – Надеюсь, это ее успокоит хотя бы чуть-чуть. Хотя Калли с его магией Жизни или одно из твоих зелий было бы лучше. Что же касается твоего вопроса, то посмотри на ситуацию с другой стороны. Эти люди ловят преступников и зачастую предупреждают убийства. Чем не повод?

– А есть такие, как Златко. Которые пройти не могут мимо загадки, – хихикнула Ива.

– Точно, – кивнул вампир. – Скажи, ты ведь из рода ведьм и ведуний. Тебе самой судьбой предначертано выслушивать людей, про их горе, вину, желания, страхи. Почему же ты так эмоционально реагируешь? Ведь так и рехнуться недолго.

Ива вздохнула:

– Я просто отвыкла. В Университете, под вечной опекой друзей я как-то отстранилась от всего этого. Знаешь, довольно заманчиво – не погружаться в подобное, возможность не делать это своей судьбой.

– Может, тебе и не надо?

– Может, и не надо, – прошептала травница, так и не ставшая ведьмой. «А буду ли я в конце концов ведуньей? Или выберу более легкий путь? Помогать людям или жить для себя – так стоит вопрос? Или, может, это просто проблема выбора – как помогать с комфортом для себя или без него? Есть ли вообще у меня выбор?» Ответов у девушки не нашлось.

Пока Ива размышляла, они как раз вынырнули с лесной тропинки к первым домикам. И около одного из них Кышек ругался с невысоким охотником.

– Это же Гридя, не так ли? – кровожадно процедил вампир.

– Вот если хочешь мое мнение как ведуньи, – одновременно с ним прошипела Ива, – без Кышека в этом деле точно не обошлось.

Молодые люди переглянулись.

– С кого начнем?

– С Гриди, – пошла на уступки девушка, – он охотник. Сейчас исчезнет, ищи его потом… А ты слышишь, о чем они говорят?

Вопрос опоздал. Несмотря на то что Ива и Ло находились еще далеко, спорщики замолчали, одновременно посмотрев на них как на воров, забравшихся в дом. Знахарке захотелось одновременно отпрянуть и зарычать.

– Ты, сударыня волшебница, лучше в городах своему колдовству обучайся, – нахмурил Гридя пышные брови, – а меня следы читать не учи. Я в них получше твоего разбирался, когда ты еще не родилась. Если я сказал, что не было ничего такого, значит, не было. Придумали тоже… Бежала не бежала. Не бежал там никто! Такого я бы не пропустил. А ежели сейчас какие следы нашли, так то и после могло быть.

– Посмотри сюда, Гридя. – Ива почувствовала, что начинает злиться. – Ты видишь этот амулет? – Она покачала им перед самым носом охотника. – Догадайся, где я его нашла? Совсем не там, где ее убили. А утром он на ней еще был. Видишь его концы? Она же явно бежала, иначе никак! Скажешь, что знать ничего не знаешь? Какой же ты охотник, если не увидел, что девка бежала от кого-то?!

– Отличный охотник! А ты можешь говорить что хочешь! Не было этого амулета по ее следам, не было! Я скорее поверю, что твой упырь прикончил ее, а потом навроде как нашел! Удобно устроился за твоей спиной! Я таких, как он, хорошо знаю, им девку порешить, что отлить сходить. Да-да, я тебе говорю, у-у, вампирюга… – Охотник явно нарывался. – Только не бывает так, чтобы наказания никакого не случилось. Отольются тебе еще наши слезы. Кара обязательно придет, так или иначе. Так и знайте!

– Сколько эмоций, – протянул Ло, когда охотник на миг замолчал, хватая ртом воздух. – Только ты, мил-человек, от темы уклонился. Амулет таки был сорван. То ли кто-то постарался, то ли Яринка на бегу за что-то зацепилась и порвала шнурок, но так или иначе следы должны были это показать. Только ты их не нашел. А может, нашел, да покрываешь кого?

Гридя сцепил зубы и яростно впился взглядом в вампира. Следующая фраза по идее должна была оскорбить новоявленных сыщиков и продемонстрировать невиновность говорящего. Повисла нехорошая тишина, будто даже обычные для деревни звуки разом смолкли.

Ло растянул губы в улыбке, достойной демона, и ласково произнес:

– Я сейчас могу выжечь твои мозги, спалить твой язык или сделать тебя пускающим слюни идиотом, который может только гадить и жрать. Тебе какой вариант больше нравится?

Иве показалось, что ее вмиг заморозило. Она почувствовала магию, что закружилась вокруг. Ледяная магия Разума. Девушка хотела что-то сказать, возможно, даже остановить, но губы просто не размыкались. Слова застряли где-то в горле, и оставалось только смотреть.

Гриди хватило и того меньше. Пару мгновений до него доходило услышанное. Потом он издал какой-то звук, прижал руку к груди и, развернувшись, бросился прочь, в мгновение ока скрывшись в соседских огородах.

Вампир усмехнулся. И Ива с отчетливой ясностью поняла, что догнать, даже просто не дать уйти этому идиоту чародею не составило бы труда. Как и выполнить обещанное.

– Ты заметила, что он назвал меня вампиром?

– Что? – Ива пару раз хлопнула ресницами, вызвав у Ло приступ умиления. Потом девушка сообразила, как глупо выглядит, и переспросила: – Правда?

– Истинная.

– Хм… это имеет значение?

– Ива, кто у нас местный? У вас не используют слово «вампир». У вас говорят «упырь». – Ло поморщился. – В другой ситуации я бы убил за этого «упыря», но что уж поделаешь. Менталитет так просто не изменишь.

– Мен… чего?

– Менталитет. Вспоминай, нам в универе говорили про него.

– Да? – искренне удивилась Ива. – Я знаю, что всякие слова типа «ментальный» связаны с магией Разума.

– Не только с магией. Просто с разумом. Менталитет же – это что-то вроде характера для расы, нации или просто жителей какой-то территории. Совокупность черт, характерных для какой-то группы – иногда очень большой – людей. Я, разумеется, все расы имею в виду.

– О-о, – протянула травница. – Поняла… Ну да… тогда верно. В смысле в нашем мен-та-ли-те-те называть вас упырями.

Ло скривился:

– Из твоих уст это звучит особенно ужасно.

Ива проказливо показала язык, тем самым смывая с себя оторопь от недавней сцены. Однако вампир принял это за приглашение и впился в ее губы. Нельзя сказать, что Ива была против. Обнимая его за шею, она подумала, что теперь в сплетнях про нее обязательно будет проскальзывать слово «развратница». Мысленно девушка улыбалась, так как в этом определении ей слышалась неприкрытая зависть. Впрочем, на ближайшие несколько минут она забыла даже об этих приятных мыслях: слишком уж Ло сладко целовал.

Когда же он оторвался от ее губ, Ива никак не могла заставить себя расцепить руки. Тогда вампир склонился к ней еще раз и прошептал:

– Теперь надо найти Кышека.

Девушка по второй раз за день принялась хлопать глазами, потом с досадой прошипела:

– Вот ведь… гоблин!

– Кто? – удивился Ло.

– Кышек, конечно, – проворчала Ива, опуская руки и слегка поправляя одежду. – Где его теперь искать?

– Давай начнем с его дома, а потом, если его там нет, подумаем.

– Эх… – вздохнула знахарка. – Давай. Как уже мне надоело это… гоблин его, расследование!

Ло поцеловал ее пальчики и ободряюще сжал их:

– Уверен, надолго это безобразие не затянется.

От его слов и прикосновений стало немного легче, однако Ива предпочла бы больше прикосновений и слов совсем о другом. Она даже малодушно подумала, что ей абсолютно неинтересно, кто убил Яринку, да и в общем-то не особо хочется тратить на его поиски законные каникулы. «Если это, конечно, не какое-нибудь существо, в которое мог превратиться Ларимир под действием крови Ло. Вот уж тетушка удружила…»

Сейчас Полонея сама себе казалась охотничьей псиной, которая идет по следу. Выйдя из дома коллеги, она надолго задумалась, где же их всех искать. Однако потом вспомнила про одно место, о котором ей однажды проговорилась Радаяра – мол, там каждой ведьме из их рода становится лучше и силы возрастают. Соседка хотела посмотреть, чувствует ли чужой человек в этом месте что-то необычное. Оказалось, не чувствует. Полонея тогда даже удивилась. А Радаяра, давясь от смеха, рассказала историю появления в их роду первой ведьмы. Когда-то юная и молоденькая селянка понравилась одному зажиточному мужчине, который кроме парочки детей имел еще и жену. Та быстро про это узнала. Зная крутой нрав мужа, она поняла, что, если пустить дело на самотек, быстро окажется в могиле, отравившись несвежей рыбой или еще какой совершенно не вызывающей подозрения гадостью. Помирать женщине совсем не хотелось, а разводов в то время еще не придумали. Обмозговав сложившуюся ситуацию и так и этак, она решила обратиться к магии, благо когда-то тот же самый муж привез ей в подарок – и, очевидно, с намеком – книгу о колдовстве. Грамоте она была обучена, вот и решила, что коли выхода нет, то попробовать не мешает. Положила книгу в корзину, прикрыла полотенцем и отправилась в лес якобы по грибы-ягоды.

Ее же соперница таковой быть совсем не хотела, ибо ухажер ей совсем не нравился. Да и совесть она не успела подрастерять. Однако мужчина этот был влиятельный, а за девку, слишком рано потерявшую отца, никто не вступился бы. Думая отвадить докучливого ухажера, девица заявила, что до свадьбы никаких утех. К ее неимоверному удивлению, нежеланный кавалер принял это как руководство к действию. И уже через пару дней сообщил ей, что через месяц-другой она войдет хозяйкой в его дом. Девица ужаснулась и задумалась над новым планом. Дельные идеи задерживались в пути, время шло, будущая несчастливая невеста все больше впадала в отчаяние. Так что когда однажды заметила идущую явно в лес жену ухажера, сочла это знаком судьбы. «Может, разговор с ней поможет делу?» Девушка по наивности своей считала, что бедная женщина ничего не знает. Не желая скандала прямо в деревне, девица выждала какое-то время и только потом последовала за женой в лес.

Ей удалось не упустить ее из виду и не показаться на глаза. Однако когда она уже хотела в открытую догнать женщину, та остановилась на какой-то полянке и, подозрительно оглядываясь, достала из корзинки книгу. Девушка слышала про эту книгу. С грамотой у юного недоразумения особо не складывалось, но она не сомневалась, что эта та самая книга, про которую ей ухажер рассказывал: «Для ведьмы своей привез! Чтобы была не просто ведьмой, а ведьмой ученой». Кто же думал, что это не простое хвастовство или наговор на нелюбимую жену. В ужасе девица спряталась за деревом и принялась судорожно размышлять, что же ей теперь делать. Колдовавшая же в какой-то момент отлучилась с поляны нарвать растений. Девушка не могла этим не воспользоваться и в первый раз метнулась, чтобы прочитать, какое же колдовство затеяла ее соперница, если можно так назвать ту, чьего места не желаешь. На открытой странице со страшной рожей в уголке значилось «На погибель». Уж незнамо как, но то ли девица и правда в грамоте была совсем уж не сильна, то ли буквы отличались особой причудливостью, то ли у страха глаза велики, то ли еще по какой причине, но именно так она прочитала надпись «На повозворот», то бишь на возврат мужа.

Увиденное окончательно убедило девушку, что дела плохи. Но как противостоять колдовству, она не представляла. И тогда решила испортить зелье, которое жена вознамерилась сварить. Отлучилась же она один раз, отлучится и второй. Та же никак не отходила от котелка. Девушка уже начала думать, что удача совсем уж от нее отвернулась. В последние дни она постоянно пребывала с этой мыслью. Однако наконец женщина вновь отошла. Тогда незадачливая невеста метнулась к котлу и всыпала туда разной дряни, которая нашлась под рукой. Потом она вновь спряталась, а результат не заставил себя долго ждать. Стоило женщине произнести пару слов заклинания, как напротив нее появился… демон. Обе «колдуньи» долго бы хлопали на него глазами и наверняка умерли бы без сопротивления, захоти он напасть, ведь никакой сдерживающей пентаграммы не было и в помине, но демон оказался с чувством юмора и долго смеялся, когда ему сообщили, что создавали заклинание на возврат мужа в семью. Он тогда пригласил поучаствовать в беседе вторую «колдунью» и разъяснил, что в книге нет ни одного настоящего заклинания, но они, напутав все на свете, умудрились-таки его призвать. Когда же демон выслушал про постигшую их беду (под конец беседы обе женщины рыдали друг у друга в объятиях), то лишь пожал плечами и сказал что-то вроде: «Девоньки, не усложняйте». И протянул им появившийся из ниоткуда пузырек.

Через пару дней неверного мужа хватил удар, от которого он не оправился и скоро скончался. А еще через месяц несостоявшаяся невеста вернулась на место, где в первый раз увидела демона, и вызвала его уже совсем с другой целью – заключить сделку.

Так их род стал ведьмовским, а место под вязом – особенным. Но только для них.

Радаяра решила воспользоваться этим обстоятельством по полной. Именно тут она спрятала некоторые семейные ценности, которые легко могли бы пострадать, если бы на деревню напали или ее жители додумались до того же, то чего недавно додумались соседи Ивы и ее тетушки. Запас денег и одежду тоже припрятали здесь. Лучше укрытия не придумать – ведь найти спрятанное тут могли только члены семьи.

Тетушка сама не знала, зачем сюда пришла. Это казалось важным. И чутье ее не обмануло. Судя по ощущениям, все трое тут были. «Плохой знак, – подумала она. – Мальчика потянуло к силе. Здесь самый легкий для него источник. Но он куда-то ушел. Другим легким источником силы может быть для нежити только чужая кровь… или жизнь… вернее, смерть».

– Слушай, какая у вас веселая деревня. – Ло выдернул знахарку из ее мыслей.

– Что? – не поняла она.

И, повинуясь его жесту, прислушалась. Кто-то ругался. Громко и обвиняюще что-то говорил. Девушка нахмурилась.

– Да, определенно это Кышек, – кивнул своим мыслям вампир. – Его описывали совсем не таким скандальным. С чего бы такие перемены?

– Думаешь, убийство той, которой он добивался, не может являться причиной?

Ло пожал плечами.

– Люди по-разному реагируют на горе, – продолжила гнуть свою линию Ива.

– И на вину тоже. Идем-ка посмотрим, с кем он сцепился на этот раз.

Скандал затеяли около колодца, что стоял ближе к центру деревни. Поэтому, разумеется, все ее жители уже были в курсе.

– Что-то я не видел этой личности раньше, – протянул Ло.

Ива никак не могла рассмотреть парня, на которого рычал Кышек.

– Явился!!! Я так и знал, что ты тоже где-нибудь тут ошиваешься! Как вообще можно было подумать, что ты хоть кому-то в городе пригодишься! Опять к ней приполз! Я тебя насквозь вижу! Ты снова к ней полез! Снова! Она всегда тебе слишком многое позволяла! И что она нашла в таком мерзавце! Только в этот раз не вышло, так?! И ты ее убил! Я знаю, ты!

– Да кого же он так? – Ива невольно ускорила шаг.

– Что ты морду корчишь?! Думаешь, я не знаю, что ты тут уже давно ошиваешься?! Попробуй только заикнись, что только сейчас приехал! Я тебя уже вчера вечером заприметил! Думаешь, если в доме сидишь, тебя не видно? Видно еще как! Нечего зенки свои в окно таращить! Это ты ее убил! Иначе зачем тебе скрываться?

– Ты знаешь, кто это?

Наконец парень, которого Кышек тряс за грудки, повернулся так, что Ива смогла его разглядеть.

– Да. – Травница помедлила. – Это Окула, брат моей соседки Бажены. Мы с ней говорили…

– Подожди, вроде как ему не Яринка, а ее сестра нравилась.

– Зато Окула самой Яринке нравился, – пожала плечами знахарка. – Для Кышека хуже нет.

– Окула, это правда?! – заголосила какая-то баба из толпы у колодца. – Ты вчера приехал?

– Да не может такого быть! – ответили за парня из толпы же.

– Да он показался бы, коли так! Зачем ему скрываться?!

– Я бы вот тоже послушала, зачем тебе, Окула, скрываться, коли приехал. – Ива шагнула вперед, плечом раздвигая толпу и зная, что делать это так легко в первую очередь потому, что за ней следует вампир. Который и без магии кого хочешь в бараний рог скрутит.

Парень обернулся. Он стал еще больше походить на сестру. Тот же упрямый огонек в чуть выпуклых глазах, круглое приятное лицо и что-то еще, неуловимое, но выделяющее его из толпы.

– Здравствуй, Ива. Давно не виделись.

– Здравствуй и ты, Окула. Давно вернулся?

Он улыбнулся:

– Хороший разговор. Вполне мог бы быть. Если бы не это. – Он вдруг поднял руки, схватил за запястья продолжающего держать его Кышека. Сжал так, что тот со злым рычанием выпустил свою добычу. В следующий миг скандалист лежал грудью на краю колодца, а Окула не давал ему подняться. – Но я отвечу на твой вопрос. Как тебя сжечь пытались, – брат Бажены сильнее надавил на сопротивляющегося Кышека, – я видел.

– А почему не поучаствовал?

– Сказать тебе, что это не по-соседски, ведь не поверишь?

– Не сегодня.

– Понимаю. Тогда объясню. У меня были все основания полагать, что если я появлюсь раньше, чем сегодня утром, то жечь будут уже меня.

– Ты связался с колдовством? – усмехнулась Ива.

– Нет. Я умудрился явиться ровнехонько в день убийства Яринки. – С этими словами Окула все-таки отпустил Кышека, но тому наука на пользу не пошла.

– Ты ее убил? – Знахарка сознавала, что ответят ей в любом случае отрицательно. Но хотела посмотреть, как это будет сказано. К тому же иногда Ло чувствовал ложь на интуитивном уровне.

– Нет.

Он ответил, и девушка поверила. Но похоже, что только она.

– Да он ее убил! Он! – Кышек вновь схватился за соперника. – Ты! Признай, ты!

На этот раз Окула не стал ждать, вывернул руки мужчине, отрывая его от себя, и прошипел, еле сдерживая ярость:

– Да пошел ты к гоблину, дурак! На кой мне было ее убивать?! Вот на кой? Это вы все от нее мозги потеряли, смотреть противно! Мне эта девица что есть, что нет! Зачем мне ее убивать? Но таких дурней, как ты, полдеревни же! Покажись я вам вчера, меня бы рядом с Яринкой похоронили, мстители гоблинские!

– Да кто бы тебя рядом с ней положил?! – Кышек снова вцепился в Окулу. – За деревню бы выкинули! Чтобы волки жрали!

– Гоблин! Ты только это услышал?!

Ива прикрыла глаза. Дом, милый дом.

Тут откуда-то выскочила Бажена и с воплем врезалась в обступившую крикунов толпу:

– Убери от него руки, дрянь! Я тебе сейчас все глаза выцарапаю, слепень поганый! Ты на кого руки поднял?! Да я тебе за брата горло перегрызу! – Бажена не шутила: разъяренной кошкой она вцепилась в лицо Кышека, да так, что тот мгновенно выпустил из рук Окулу, пытаясь оторвать от себя эту фурию. – На куски порву!!! Ты думаешь, можно на всех с обвинениями кидаться?! Да я тебя сейчас! Да я тебе сейчас!.. – Слов у девушки не хватало, а от ее появления и действий все так опешили, что Окула даже не сразу сообразил, что делать.

– Баженка, да ты что?! – Он схватил сестру за талию и попытался оттащить ее от не самого слабого в деревне мужика, с которым та сцепилась. – Я сам разберусь!

Кышек остервенело пытался освободиться, но это у него получалось куда хуже, чем обвинять.

– Ты разберешься! Как же! Знаю я тебя! Да отстань ты от меня! Сейчас я эту падаль придушу, и домой пойдем!

– Баженка, да что ты делаешь?!

– Все равно это он ее убил! Вся семья такая!!! Убийца на убийце!!! – орал Кышек. Ему удалось на миг отцепить ее руки от себя, но и теперь девушка не оставляла своих попыток «разорвать его на куски».

Знахарка тихо застонала и закрыла одной рукой лицо. Ло тихо хихикал рядом.

– Это мы-то убийцы?! Мы?! – еще больше заводилась Бажена. – А кто на Яринку в тот день орал так, что пол-леса слышало?! Не ты ли?! Я видела вас! Ты ее схватил и трясти начал! Вот как Окулу! А она тебя прямо по морде – хрясь! Так ты с нее амулет, гад такой, содрал! Защитный!

– И содрал! Это мой подарок был! Она не имела на него права, раз связалась с этим!.. этим!!! Мой амулет!

– Вот! Сам признался! А после этого ее и убил! Нечисть поганая!

– Я ее не убивал! Если ты видела, как сорвал амулет, то видела, что эта дрянь неблагодарная убежала, а я в другую сторону пошел!!!

– А он точно пошел? – заинтересованно подняла голову Ива.

– Точно… – вздохнула Бажена. – Я ему долго в спину смотрела. Хотя… если так подумать… если очень быстро, то он мог еще успеть…

– И ты бы успела! И ты!

– Да мне-то зачем?!

– За брата!

– Эта дура ему ничего не сделала! Только ошивалась рядом! Но мне не жалко! Так рассуждать, это дело мне вообще невыгодно. Яринки нет, теперь у Чаруши все шансы Лютомира окрутить! Не, мне надо было, чтобы она жила, вышла за него замуж. Глядишь, у Чаруши мозги на место и встали бы. Хотя понятия не имею, зачем Окуле эта слепая дура нужна!

– Баженка!

– Что Баженка?! Что Баженка?! Да, я не понимаю, зачем тебе эта идиотка нужна! Ты что, нормальной девки найти не можешь?! Которая тебя полюбит! Тебя и только тебя! А эта тебя не заслуживает!

– Все когда-то в кого-то были влюблены!

– Тьфу на тебя! – пуще прежнего рассердилась сестра Окулы. – Ты тоже слепой как крот! Что ты только нашел в этой курице?! Ни кожи ни рожи, да еще влюблена в другого!

– Так, что тут происходит?! – Староста сделал вид, что только сейчас заметил происходящее. – А ну разошлись все! Дома выяснять отношения будете!

«Хорошая идея», – одобрила Ива и переглянулась с Ло. Он все понял без слов. И когда рядом проходил Кышек, этак ненавязчиво взял его под руку. Знахарка совершила тот же маневр с другой стороны, с наслаждением применив магию, когда мужчина вздумал дернуться.

– Тихо, – ласково произнес Ло, то ли льдом голоса, то ли волшебством заморозив любое сопротивление в зародыше.

Вряд ли кто-то поверил, что Кышек пошел вместе с ними по доброй воле, но вмешиваться никто не стал, и это юных магов вполне устраивало.

Почти таща упирающегося мужчину в дом, Ло думал о том, что эта поездка – невероятно полезный опыт. Не в плане раскрытия преступления, до этого еще далеко, а в вопросе знакомства с другими обществами. Здесь жили совсем иначе. И отличия заключались не только в роде основного занятия или одежде. Это разница в образе жизни завораживала и удивляла. Но чем дальше, тем больше Ло хотелось навсегда забрать Иву отсюда. Легко вписавшись в жизнь Университета и Стонхэрма, здесь она будто проваливалась в ненужные ей дрязги, чужие эмоции, сама не замечая того, как теряет жизнерадостность. Юноша не привык ее видеть такой. И за возлюбленную ему становилось страшно. Почему-то девушка совершенно не могла отстраниться от происходящего, воспринимая все близко к сердцу. Может, причина заключалась в том, что все происходило дома, у нее дома, но та же Полонея реагировала куда спокойнее. Ло очень сожалел, что не может увезти Иву прямо сейчас. Зато он отлично знал, на ком может сорвать накопившуюся злость.

Поэтому, затащив Кышека в дом, маг не стал мудрствовать лукаво и просто сжал его шею, сжал так, чтобы у мужчины не возникло ни единого сомнения в намерениях вампира.

– Ты ее убил? – Ло чуть ослабил хватку.

Кышек начал жадно глотать воздух. И чародей не смог отказать себе в удовольствии вновь сжать руку на горле того, кто потрепал ему столько нервов за эти дни. В глазах мужчины отразилась невообразимая смесь удивления и ужаса от понимания того, что его действительно сейчас могут убить. Взор отчаянно заметался по комнате в поисках того, кто сможет его спасти. Если бы Кышек мог, первое, что он заорал бы, – это имя знахарки. Однако Ива стояла к нему спиной и, отодвинув занавеску чуть в сторону, смотрела в окно. Мужчина понял, что девушка отлично знает о происходящем в комнате и не собирается вмешиваться. И он был прав. Сейчас с какой-то особой отчетливостью Ива поняла, что не желает никого спасать, будь они хоть сто раз люди и десять раз ее соседи. Зато, глядя на ее спину, Кышек заговорит куда быстрее. Ведь теперь все зависит только от его поведения.

Понял это и он сам. Поэтому быстро-быстро ответил, стоило вампиру вновь ослабить захват:

– Нет, не я. Я не убивал! Богами… своей жизнью клянусь – не убивал!

Ло, признаться, сам не верил, что убийца именно этот тип. Вот не верил, и все тут. Говорить про чужую невесту гадости, раз за разом приставать к ней, устраивать ей скандалы и требовать назад подарки – это да. Но убить ее? Не похоже.

– Ты сорвал с нее амулет?

– Да, я! Я же уже признался!

Вампир снова сжал пальцы, подержал так немного, потом чуть-чуть уменьшил давление на горло.

– Еще раз мне не понравится твой ответ – и начну резать кожу, – ласково прошептал он. – Как глубоко… это уж как получится.

Кышек спал с лица, но промолчал. Ло удовлетворенно кивнул.

– Зачем ты сорвал амулет?

– Это я его подарил! А она за другого выходит! Как только совести хватило мой подарок продолжать носить! И вообще – я в нее деньги вложил, а она!.. неблагодарная!..

– И ты еще удивляешься, почему она не тебя выбрала? – хмыкнул Ло, чувствуя, что его начинает подташнивать от этого типа.

Однако Ива была настроена куда серьезнее. Она резко развернулась от окна и прошипела, уставившись на Кышека:

– А ты, ублюдок, не подумал, что человека без защиты оставил?! Ты, дрянь этакая, амулет с нее сорвал – и тут же ее убили! Не чувствуешь связи?! Ты хоть понимаешь, что сделал?!

– Не, ну если бы я знал, что так повернется… я бы не…

– Козел… – прорычала знахарка, вновь отворачиваясь, да так, что волосы хлестнули по воздуху. – Ну какой же козел… – Девушка обхватила себя за плечи. Сорванный оберег не давал ей покоя. Что-то в этом ей ужасно не нравилось. Она пыталась сообразить, но злость мешала думать. Нежити в их краях не так уж много водится, с нечистью – побогаче, только не похоже это на работу нечисти. Так почему же амулет так ее беспокоит?

– О чем ты с охотником ругался?

– С каким еще охо… – На этот раз даже взгляда Ло хватило, чтобы Кышек исправился сам: – С Гридей… да, было… Этот гоблин шантажировал меня! Меня!

– В обмен на молчание?

– Да! Он нашел мои следы и понял, что я был там… недалеко. Он как-то понял, что была ссора. Но про амулет он не говорил! Но… но как-то узнал! По следам! И угрожал, что всем расскажет!

– И что хотел?

Кышек подозрительно замолчал. Ло поднял вторую руку и многозначительно посмотрел на ногти. Мужчине отчего-то показалось, что они растут прямо на глазах, превращаясь почти в когти.

– Да говорю я! Говорю! – не выдержал он. – Этот урод хотел, чтобы вас убили! Сожгли обоих! Это он меня заставил натравить на вас наших! Нет, я и сам считал, что так нужно! Но он… он прямо на месте не мог стоять, как ему хотелось, чтобы вас сожгли! И не только я один народ поднимал! Он хоть и держался в стороне, но умудрялся как-то всех подзуживать! И он знал, что ты в дом к Яринке полезешь!

Ива удивленно посмотрела на Ло. На лице вампира не отражалось никаких эмоций, но девушка почувствовала, что он все-таки удивлен. И явно ищет причину подобному знанию. По мнению знахарки, таковая могла быть только одна. Но Разум такое направление, которое непременно найдет еще несколько штук. А потом выберет правильную.

– Он говорил, что это я убил Яринку? – с отрешенным лицом поинтересовался Ло.

Кышек задумался.

– Он говорил, что вы с ве… Ивой виновны.

– В убийстве?

Вновь повисла пауза.

– Не помню. Я был на взводе… Тогда я подумал, что да. А сейчас… он просто постоянно твердил, что вы виновны. Но пожалуй… пожалуй, он не уточнял в чем.

Ива и Ло переглянулись. Дело становилось яснее и запутанней одновременно. Вампир задал еще несколько вопросов, но ничего особо ценного не узнал, так что юноша почти с сожалением отпустил горло мужчины.

– Пошел вон, – мотнул Ло головой на дверь.

Кышек рванулся к ней. Но на самом пороге остановился. Повернулся и вперил взгляд в тех, кого недавно готов был отправить на костер.

– Что? – не выдержала Ива.

– Вы думаете… – мужчина с трудом сглотнул, – ее убили потому, что я сорвал с нее амулет?

Внезапно травнице стало его жалко. Одинокий и никем не любимый человек. Яринка дала ему надежду, а потом отобрала, вряд ли пощадив его чувства. А он ищет ее убийцу. Что будет, когда найдет? Опять одиночество?

– Да, – произнес вампир, не отрывая взгляда от Кышека. – Такое возможно.

Мужчина опустил глаза и вышел.

В домике разлилось напряжение. Ива не хотела задавать этот вопрос, но все же не смогла удержать язык на привязи:

– Зачем ты ему это сказал? Он теперь всю жизнь себя будет винить.

Ло приподнял брови.

– Твоя жалость забыла о том, кто привел людей с факелами к твоему дому?

– Так это была месть?

– Нет, Ива. – Вампир покачал головой. – Это задел на будущее.

– Я тебя не понимаю.

Парень пожал плечами:

– Не думаю, что Яринка была последней. Может, в следующий раз он подумает, прежде чем сорвать защитный амулет с той, которая ему дорога.

Полонея быстро шла по лесу. Она не смогла понять, куда отправились члены семьи Радаяры, но коли уж Яринку убили, то, скорее всего, Ларимир был именно на той проклятой поляне. Ведьма все меньше сомневалась в том, что это именно его рук дело. Конечно, вокруг этой девушки крутились многие, но не одна же она такая. Однако до вчерашнего дня обходилось без убийств. Новым же в этой ситуации было только одно – соседка с ее якобы блестящим спасительным зельем на крови вампира. Но что Ларимиру потребовалось около их деревни?

Тетушка немного поломала голову, потом поняла, что от семейного места силы их деревня ближе всего. «Как часто ему надо питаться?» Женщина вспомнила труп девушки. Вряд ли тогда существо, в которое Ларимир мог превратиться, выпило много, иначе это заметили бы. Что-то его спугнуло. Вряд ли он уверен в своих силах. Днем подобные создания слабее и чувствуют это. Голод может толкнуть на многое, но инстинкт самосохранения зачастую пересиливает. Ведьма покачала головой, у нее никак не получалось думать о Ларимире как о чудовище. Такой хороший мальчик. Добрый… Радаяра не прятала его от жизни. Конечно, в поле он не работал, но и сиднем дома не сидел. И умел радоваться этому. Всегда старался помогать матери… Эх, если бы не его болезнь… Полонея всегда считала, что хороших людей мало и их по мере сил надо беречь.

«Ночью, однако, ни на кого не напали, если не считать очередного «Ведьме – пламя», – продолжала размышлять женщина. Все происходящее нравилось ей все меньше, и комариным укусом зудело ощущение, что она на шаг, а то и больше, отстает. – Почему не напали? Все были заняты в представлении? Неужели никто не отошел от деревни ночью? Хотя могли и испугаться. – Полонея вдруг представила, как монстр бродит вокруг деревни, и поежилась. – Вряд ли той крови, что Ларимир высосал, хватило бы надолго. Так что весьма вероятно, он где-то рядом с деревней». – Женщина нахмурилась. Она рано ушла. А день, похоже, не помеха для него. Если только изменения произошли сразу и окончательно, что вряд ли. Не случится ли так, что к ее возвращению в деревне обнаружат еще один труп? Или даже не один… «Странно все-таки, что я ничего не почувствовала, когда осматривала тело Яринки. Неужели все волны уже улеглись? Так быстро?» Но подобному могло быть несколько объяснений: особенности места убийства, особенности самого существа, в которое Ларимир превратился, чье-то вмешательство, да и просто время. «Кто-то постарался? Но кто?» Ответ не заставил себя долго искать. Как мать, так и сестра могли захотеть выгородить родную кровь.

В теорию не укладывались слова Ло о том, что Яринку все-таки не кусали, но Полонея со скепсисом к ним отнеслась. Она не совсем понимала, зачем вампиру врать, однако не верила все равно. Возможно, ему не хочется, чтобы люди, в том числе и Ива, озлобились на вампиров. Ведь это его кровь сотворила монстра. Вполне резонно предположить, что юная девушка, увидев подобное зрелище, всерьез задумается, нужен ли ей столь опасный кавалер. Даже если бы он был уверен в Иве, то не мог не понимать, что ее тетушка вряд ли одобрит выбор в возлюбленные того, чья кровь способна на такое. Ло нравился Полонее, но в их с племянницей совместное будущее верилось с трудом. «Ну да пусть пока болтается рядом. Хотя бы защитит. Всяко польза, да и посмотреть приятно».

Немного покружив по лесу и обойдя еще ряд мест, которые могли привлечь Ларимира своей энергией, ведьма решила, что пора возвращаться. Ива с кавалером сегодня собирались поговорить с соседями. Это могло кончиться плохо. Да и велика вероятность, что около деревни бродит монстр.

Внезапно Полонея вспомнила о том, что Ива убежала с утра пораньше неизвестно куда. Нет, ведьма догадывалась, но ее это совсем не радовало. По сути, куда бы она ни пошла, дорога пролегала через лес. Конечно, сейчас Иву голыми руками не взять, но и на старуху бывает проруха, что уж говорить о юной эмоциональной девчонке? Ведьма на миг прикрыла глаза и призналась самой себе, что ее охватывает паника. Она отлично знала, что Ива за последние полтора года выжила во множестве приключений, справляясь как своими силами, так и благодаря помощи друзей. Она прошла полмира и видела самых разных, порой весьма опасных существ. Однако одно дело, когда это происходило где-то там, далеко, другое же – когда монстры грозили ей здесь. Будто бы тут опасность была реальней.

Ведьма редко использовала свою колдовскую силу ради быстрого передвижения, но сейчас решила отойти от этого принципа и после несложных манипуляций взмыла в воздух.

– Так, теперь этот, вернее, снова он, – Ло двумя пальцами почесал лоб с правой стороны, – охотник в смысле. Гридя, так его?

– Так, – вздохнула Ива. – Этот день когда-нибудь закончится?

– Он только недавно начался, – удивился вампир.

– Да, точно… – еще более печально прозвучало в ответ.

Ло немного подумал, потом осторожно произнес:

– Я понимаю, это все непросто. Такие скверные дела обнажают самые неприятные стороны людей. – Под людьми он сейчас имел в виду все расы. И это не было дипломатией. – К тому же все это происходит в твоей родной деревне. Мне очень жаль, милая. Обещаю, как только все закончится, мы как-нибудь развлечемся. Поедем куда-нибудь. Есть же у вас здесь какие-нибудь развлечения? В ближайшем городе, например, или еще где…

Ива немного грустно улыбнулась, подошла к вампиру и обняла его, положив голову ему на грудь. С ее ростом иначе и не получалось.

– Ты такой хороший… Не обращай внимания. Я просто в очередной раз поняла, что не слишком люблю людей. Долгое и… хм… эмоциональное общение с ними меня утомляет. Звучит так, будто я избалованная барышня, а не деревенская знахарка. – Она попыталась хихикнуть, но вышло не слишком убедительно. – Вот тетушка, она это любит. Она вообще с легкостью людьми управляет. У нее как-то раз-раз, и все начинают делать то, что нужно ей, выкладывают все начистоту, и будто бы без усилий совсем. Она вообще от этого не устает. А я… вроде и люблю общаться, но недолго и не со всеми. Вот ребята, – имелись в виду Златко, Грым, Калли и Дэй, – очень быстро проникли в душу. И даже не воспринимаются уже как… как… – Ива не могла подобрать слово и лишь цеплялась за рубашку юноши.

– Как те, перед которыми надо держать лицо, – понимающе подсказал тот.

– Да, именно… это… это и еще… как те, от кого-то надо чего-нибудь добиться. Для меня это сложно. С ними так хорошо. Здесь же… и особенно сейчас… эх… ужас просто.

На миг Ло прижался губами к светлым волосам девушки и просто покрепче обнял. Сейчас ему казалось, что он еще сильнее любит это очаровательное существо. И еще больше хочет ее защитить.

Какое-то время молодые люди стояли обнявшись, потом Ло тихонько произнес:

– Хочешь, я сам все сделаю? За деликатность методов не ручаюсь, зато это будет быстро и эффективно. А ты дома посидишь, зелья какие поваришь…

Ива с легкостью представила себе эти быстрые эффективные методы и с трудом подавила в себе малодушное желание согласиться. У нее как раз закончилась заживляющая мазь. Сейчас самое время ее варить, вернее, смешивать. Очень подходящий для знахарства день, да-а… Мечты казались такими сладкими, что вырваться из их плена удалось только невероятным усилием воли. Девушка покачала головой и прошептала, что сваливать на него заботы ее, Ивы, родной деревни неправильно.

– Зато я непредвзят, – ответствовал он.

Травница пожала плечами:

– Да я сомневаюсь, что в этом деле будет хоть какая-то объективность.

Тут Ло не мог не согласиться с возлюбленной, в очередной раз поразившись различиям между жизнью в крупном городе и маленькой деревне.

Они уже почти дошли до двери, когда Ива вновь остановилась и так же тихо произнесла:

– Знаешь, мне кажется, что, если бы мы не приехали сюда, ничего этого не произошло бы.

Ло стало нехорошо при мысли, что сейчас она начнет обвинять себя во всех грехах мира.

– Возможно, – тем не менее пожал он плечами. – Но это не повод не приезжать.

– Конечно нет, – вдруг развеселилась волшебница. – Не это, так произошло бы что-нибудь другое. Просто это очень маленькое сообщество людей, в котором крупные события редкость. Такая редкость, что приезд двух людей запросто может таковым считаться. Кто ж думал, что это будут такие события? – Девушка сделала упор на предпоследнее слово.

– Я как раз думал, как сильно отличается жизнь здесь и в Стонхэрме, – заметил вампир.

– Да уж, – она улыбнулась, – теперь видишь, какой большой путь я проделала? И я не о расстоянии.

– Я понял. Но, думаю, дело не в происхождении, а в мышлении. Не поверишь, даже среди вампиров, не говоря уже о знатных дамах человеческого происхождения, есть такие курицы. – Ло явственно припомнил жену своего двоюродного дяди. Вот уж точно дура деревенская. Ничего в жизни, кроме сплетен, ее не интересует. А, нет, еще как выдать замуж своих четырех дочерей. Трое из которых уродились такими же идиотками. И как дядю угораздило на ней жениться? Ведь не красавица же…

– Да? – удивилась Ива и задумалась. Ей всегда представлялось, что происхождение подразумевает определенный уровень интеллекта. Ведь людям благородным дается то, на что далеко не все представители других сословий могут рассчитывать, – образование. Хотя бы его зачатки.

– Конечно, – кивнул Ло. – Ты мне сама рассказывала о том, сколько раз тебе приходилось отбиваться от разного рода дворянчиков.

– Ну так то мужчины, – протянула девушка. – У некоторых из вас, – она ехидно улыбнулась, – мозги при виде хорошенькой мордашки непостижимым способом испаряются.

– Их просто кое-что блокирует. – Ло не удержался, чтобы не притянуть поближе свою «хорошенькую мордашку», позволив себе немного фривольностей. Идти куда-то резко расхотелось, но все же пришлось.

Как и искать этого гоблинского Гридю. В деревне его не оказалось. Конечно, он охотник, а значит, много времени должен проводить в лесу, но Ло отсутствие этого начинающего шантажиста показалось подозрительным. Наверняка ему не составило труда догадаться, что Кышек разболтает все. Хотя они же не дознаватели какие-нибудь, чтобы он за свои проделки так волновался. Если только оные не прикрывали что-нибудь посерьезнее. Ло прикинул вероятность того, что Гридя окажется убийцей, и покачал головой. В таком случае он сидел бы тихо-тихо и не высовывался. Но даже если жадность пересилила, то зачем? Четкий ум мага Разума перебирал возможные варианты. В этом деле обнаружилось столько заинтересованных лиц, столько неожиданностей. Вроде бы они с Ивой уже многое выяснили, однако эти сведения ничуть не приблизили их к раскрытию тайны. Или, может, он что-то упускает?

Все-таки им повезло: один глазастый мальчишка заметил, куда направился Гридя. Дальше найти его оказалось делом техники. Ло обратил внимание, что охотник удивился их появлению рядом с собой, но неожиданностью оно для него не стало.

– Явились, – проворчал Гридя. – Не трогал я эту гоблинскую девку, не трогал, – сразу же перешел он к делу. – Эта Яринка мне сразу не от мира сего показалась. А я таких за версту обхожу. От них всегда неприятности. Что в городе, что в деревне, что в лесу – а все равно жди беды. И то, что ей шею свернули, меня нисколько не удивляет. Только я к этому отношения никакого не имею.

– Еще скажи, что ты с Кышека деньги за молчание не пытался получить, – хмыкнула Ива скептически, хотя слова охотника ее озадачили.

– Отчего же такое говорить? Этот же идиот Кышек небось все как на духу выложил. Вот ведь… с виду кремень, а как копнешь, баба, а не мужик. – Гридя скривился как от кислого. – А шо б и не взять с него было злотых, а? Он, значит, девку довел так, что она от него как подстреленная бежала. Может, поэтому опасности и не заметила. Или убежать не смогла, а он ничем за это не поплатится?

– Не, нормально, а? – Ива от возмущения уперла руки в бока. – А если бы это он ее убил, а ты ничего нам не сказал!

– Кышек? Убийца? Да не смеши меня. И потом – я следы хорошо рассмотрел. По следам не мог он убийцей быть. Но то, что там ссора была, так это я не сомневаюсь.

– Тоже мне нашелся благородный мститель! – Девушка заводилась все сильнее. – Еще нам заливаешь про справедливость! Ты просто денег хотел! Жадность обуяла, так что не надо тут благородные мотивы выставлять! Чего ты еще ради денег сделал?! Может, это все-таки ты ее убил? А? Если бы заплатил кто?

– Ты чего такое гавкаешь, а?! – Охотник с недвусмысленными намерениями двинулся вперед, но поймал взгляд Ло и мигом отступил на прежнее место, исправившись: – Ты чего такого говоришь? Я такими вещами не занимаюсь!

– А чем ты занимаешься? – вкрадчиво, но так, что Ива мгновенно захлопнула рот, спросил Ло. – Сейчас охотой, а чем раньше?

– Не твое дело.

– Не мое, но ответить тебе все равно придется. И мне надоело перед каждым увальнем дипломатию разводить. – Ива про себя отметила, что ее вампир на время отбросил изысканные манеры. – Выбирай, или так все расскажешь, или поколдовать придется?

– Не имеешь права!

– А кто узнает? – усмехнулся юноша.

Ива поспешила злорадно усмехнуться, дабы не портить ему игру.

Гридя возмутился. Очень. Долго, надо признаться, возмущался. Но эту игру знали все присутствующие. Так что просто дождались, пока охотник «сдался, подчиняясь силе»:

– Лесником я был. За угодьями… знатного господаря следил. Чтоб порядок был, браконьеры всякие не шлялись, зверье для охоты хозяйской подгонял, ну сами понимаете…

– А что же ушел? – поинтересовался Ло.

– Стар стал. Да и что это за жизнь – всегда один? Мне, может, тоже хочется жену и детишек. Друзей там… общения.

Ива мгновенно преисполнилась сочувствия, с легкостью представив себе, что одиночество может быть не следствием того, что люди тебя не принимают, а просто потому, что они далеко.

– Нет, – тем временем покачал головой вампир, – с такой работы не уходят.

Девушка непонимающе уставилась на возлюбленного. А как же семья, друзья?

– Ты не похож на любителя частого общения. Иначе вряд ли бы охотником стал, – продолжал Ло. – К тому же не так уж часто дома лесничих слишком далеко от деревень стоят. Да и замуж за лесничего, в чьем ведении большие угодья, охотно идут. Место же это наследственное, как правило. Так что должна быть другая причина. Рассказывай давай.

Гридя и пораженная Ива молчали. Потом охотник недовольно глянул на слушателей, немного пожевал губами и наконец соизволил ответить:

– Уходят…

Ло нахмурился, но Гридя все же пояснил:

– Если видели не то, что должны были видеть.

Воображение мгновенно нарисовало знахарке несколько сцен одна другой пикантнее, однако оба мужчины выглядели слишком серьезными, и пикантные сцены мигом сменились на кровавые.

– Радех?

– А что Радех? – Гридя явно не ожидал вопроса о втором охотнике.

– Он с тобой служил?

– Не, мы с ним по дороге встретились. Он тоже искал место подальше от… от всего. – Гридя неопределенно махнул рукой. – Вдвоем всяко веселей. И безопаснее.

– А почему вы выбрали эту деревню? – поинтересовалась Ива.

– Радеху она приглянулась, – пожал плечами охотник. – Да и… куда дальше-то? И так на краю мира.

– Обжитых территорий, – обиделась знахарка на правду.

– Ну да, – сделал вид, что не понял, мужчина. – Дальше еще полно лесов, а потом и горы какие-то, а что за ними и вовсе неизвестно.

Ива вздохнула, уже позабыв об охотнике.

– А чем Радех занимался раньше? – Сбить с мысли Ло было куда сложнее.

– Наемничал вроде. – Охотник даже задумался. – То там, то здесь. Он не любит о прошлом говорить. Да и я тоже старался особо не спрашивать. А то в ответ придется рассказывать. Оно мне надо?

Вампир молча смотрел на Гридю. Смотрел, пока тот не занервничал еще сильнее.

– Ну чего ты на меня пялишься? Я тебе все выложил! – не выдержал он наконец.

– Да вот думаю, что же ты такой весь непричастный подбивал народ сжечь меня и Иву?

Травница только сейчас вспомнила об этом:

– Да! Кстати! Было же!

Ло не стал закатывать глаза, он просто не отрываясь смотрел на охотника. Иве как-то вдруг стало ясно, что вампир готов пресечь любую попытку сопротивления. Более того, он ждет ее. Очевидно, понял это и Гридя и сейчас, похоже, судорожно пытался придумать, что бы соврать. Он даже уже открыл рот, но Ло едва заметно покачал головой, и охотник сник.

– Радех сказал, что ты вампир, а девица твоя – ведьма. Всамделишные. Более того, девушка – ведьма потомственная. Такую только через огонь можно с достаточной надежностью убить. И надо делать это в отсутствие старой ведьмы. Иначе у них сил будет за четверых. Он говорил, что смерть Яринки – это только начало. Что тебе, как вампиру, надо питаться не реже одного раза в две седмицы, а то и чаще. Мол, ты не укушенный, в смысле ты не сотворенный вампир, а этот… ну, которые уже рождаются вампирами. Поэтому так долго. Но ты еще молодой и, если голоден, не сумеешь сдерживать инстинкты. Поэтому и напал на Яринку. Только тебя спугнули, и много крови ты не выпил. Поэтому скоро снова кого-нибудь убьешь. Однако ты уже умеешь маскировать свою эту… ауру, силу. Поэтому сразу непонятно, что это ты прикончил девицу. Хотя что там непонятного? Шея-то того… покусана. Радех сказал, что это плохо, ну что ты умеешь это скрывать, значит, не совсем щенок, но надо узнать точно. И вообще, Радех… – Гридя замолчал и потом очень задумчиво добавил: – Он говорил так уверенно. Может, он сам вампир?

– Нет, – вздохнул Ло. – Он – охотник на вампиров.

Юных деятелей в деревне не оказалось. Вместо них имелась в наличии толпа недовольных соседей. Некоторых нужно было успокоить, на других рявкнуть, третьих вразумить, четвертых… не придушить. Но в первую очередь нужно было выловить старосту с прочими активистами и озадачить их тем, чтобы они собрали народ в деревне. Нечего им по полям и лесам шататься, когда тут неучтенный монстр кружит. Конечно, рабочий день они потеряют, но лучше потерять день, чем жизнь.

Решая все эти вопросы, Полонея вымоталась куда больше, чем за время поисков и полета. «Нужно отдохнуть… хотя бы пару минут», – подумала она, сообразив, что ноги сами несут ее к дому. Конечно, необходимо было сыскать неуемную племянницу с ее упырьком, но ведьма чувствовала, что с ними все в порядке. Уж одну чашку чая она может себе позволить. И лучше будет, если в оный добавить каких-нибудь укрепляющих травок.

Однако дома женщину ждал сюрприз.

– Радаяра?

Соседская ведьма всегда трепетно относилась к своей красоте. Ее волосы до сих пор золотились, а кожа не знала морщин. Однако когда Радаяра повернулась, стало ясно, что даже Темные силы не могут справиться с горем.

Нет, волосы не поседели, а морщины не появились. Но лицо женщины было не просто бледным, оно было белым как нетронутый снег. Даже с какой-то нехорошей синевой. Особенно вокруг губ. Но хуже всего – глаза. Будто кто-то заменил их нарисованной подделкой. Перемена настолько поразила Полонею, что та даже не сразу нашлась что сказать.

– Что с тобой? – нескоро смогла вымолвить она.

– Я его потеряла, Поля, – прошептали ей в ответ. – Я его потеряла…

«Чай откладывается», – мрачно подумала тетушка и подошла к подруге. Через полчаса совершенно бесплотных попыток добиться от нее рассказа о произошедшем ведьма все-таки поставила самовар. Только после того, как подействовали положенные в чай успокоительные травки, Радаяра начала говорить что-то кроме тех слов, которые услышала женщина в самом начале.

Соседка слишком хорошо знала своего сына, чтобы надеяться на его благоразумие. Ларимир любил жизнь, но он никогда бы не согласился на обряд, в результате которого стал бы полунежитью. Ему пришлось бы пить кровь и скрываться от солнца, да и что произошло бы с сознанием, характером, тоже было неясно. Даже сама Радаяра не знала, останется ли ее мальчик прежним или превратится в совсем другое существо. Но смотреть и дальше, как он постепенно угасает… Обряд дал бы надежду, шанс… А это уже много. Но Ларимир никогда бы не согласился. Пришлось матери пойти на еще больший риск – колдовать над зельем, а не над ребенком. В подобных делах это менее надежно, но иногда другого выхода нет.

Юноша всегда четко в определенное время выпивал лечебные настои, что Радаяра или Ларика ему готовили. Одно из них мать и подменила. Чтобы не выдать себя, она, как всегда, ушла из комнаты сына и занялась своими делами. Напряжение последних дней и немалые усилия, положенные на колдовство, сморили женщину, хоть она и думала, что после всех этих событий не заснет еще неделю. Ведьма не знала, сколько проспала, но когда очнулась, ни сына, ни зелья в комнате не оказалось.

На столе она нашла записку от дочери. Ларика бросилась в погоню за братом. Просила мать ждать их дома, мол, она сама справится. Да куда там! Каким бы коротким ни было письмо юной ведьмы, ее мать прекрасно поняла таящееся между строк: с Ларимиром явно случилось что-то плохое. Иначе Ларика не стала бы просить Радаяру ждать дома. Только желание уберечь мать могло подвигнуть дочь на такое нелепое предложение.

– Теперь мне страшно за обоих, – шептала женщина. – Мне кажется, я потеряла все…

Радаяра отправилась на столь важное для их семьи место, руководствуясь теми же соображениями, что и Полонея некоторое время спустя.

– Он побывал там, я это отчетливо ощутила. Но я думала, он ушел…

Оказалось, что нет. Ведьма не успела понять, что случилось. Ни одно из чувств не просигнализировало об опасности. А потом оказалось уже поздно. Радаяра провалилась в небытие быстрее, чем смогла хоть что-то разглядеть. Только мелькнула мысль, что умирает, не увидев в последний раз детей. Однако ей повезло очнуться.

– Наверное, в нем еще что-то осталось… Наверное, он что-то еще сохранил в душе… Он не выпил все мои силы, не тронул и кровь…

«Однако он напал на мать, – горько констатировала про себя Полонея. – До подобного обычно долго опускаются… Не в тот же день. Слишком быстро. Или это было самое легкое? Бедная Рада…» Женщина старалась не думать о том, что сама сделала, когда ее любимая девочка оказалась на грани жизни и смерти. Очевидно, соседке жертвовать было уже нечем, если она решилась на зелье с вампирской кровью. «Гоблин побери, знала бы, что так все выйдет, вымолили бы на троих у Ло, чтобы он сделал мальчишку сотворенным вампиром. Куда меньше бы потеряли… Но как же жаль… как гоблински их всех жаль… Но Яринку тоже жаль».

Полонея слушала соседку и думала о том, во что превратился ее сын. «Меня пугает, что он может пить энергию. С одной стороны, это неплохо, может, ему удастся не убивать ради выживания… – Ведьма сама себе боялась признаться в том, что, если бы дело обошлось только одним трупом, она закрыла бы глаза на происходящее. – Но если разум Ларимира уже не вернуть, то это очень плохо, ибо значит, что он очень сильный. Справимся ли, если Ива с Ло не окажутся рядом? И главное – справятся ли они?»

Очнувшись на земле неподалеку от их места силы, Радаяра долго не могла даже двинуться. Но едва придя в себя, отправилась к Полонее. Пешком. Где искать сына или дочь, она не знала, но было ясно, что без помощи подруги и ее гостя уже не справиться. Увы, на дорогу ушло слишком много времени. Причем часть пути Радаяра не помнила. Тетушке Ивы оставалось только качать головой: как только добралась живая и невредимая.

Хуже всего то, что теперь придется ловить Ларимира, сошедшего с ума не без ее, Полонеи, помощи. Отвратительно. Однако начать следует с того, чтобы уложить в кровать еле живую мать, а это будет непросто. Да и кто бы на ее месте согласился безропотно лежать?

– Почему ты решил, что Радех – охотник на вампиров? – Ива почти бежала рядом со стремительно возвращающимся в деревню Ло. – И куда мы так спешим? Да, он кое-что знает, но я тоже кое-что знаю про вас. Я не понимаю…

– Вот именно. – Молодой человек тряхнул головой, но не подумал сбавить шаг. – Ива, это не просто охотник на вампиров. Это охотник старой школы. Из тех, кто считает нас абсолютным злом. Тем самым злом, против которого все средства хороши. Это очень плохо.

Почти сумасшедшая догадка поразила травницу, так что она даже на миг остановилась. Но Ло и не подумал последовать ее примеру, и девушке пришлось его догонять.

– Ты думаешь, он убил Яринку? Ради того чтобы натравить на нас деревню?

– Нет. – Вампир шел, явно колдуя: он хотел знать о приближении врага заранее, сильно заранее. – Я думаю, он сделал проколы на ее шее, чтобы натравить на нас деревню.

– Проколы? Но почему? Зачем это ему вообще?

– Это охотник старой школы. Это их обычные методы.

– Ты уверен? Что такому охотнику делать в нашей деревне? Тут про настоящих вампиров даже сказки не рассказывают.

– Скорее всего, он хотел отойти от дел. Он и так немолод. А долго подобные охотники не живут, если вовремя не уходят на покой. Вряд ли он ожидал, что прямо к нему в руки приедет рожденный вампир.

– Так, может, он и отошел? Всему может быть другое объяснение.

– Нет, Ива, – покачал головой Ло. – Эту категорию людей не остановить, если они увидели цель. Они действительно считают, что мы – воплощенное зло. Вспомни того охотника на ведьм, что преследовал и таки подстрелил тебя, когда ты мчалась к Катерине.

Девушка скривилась и невольно потерла шрам на груди. Как она ни старалась, даже магия не помогла от него полностью избавиться. Вот уж точно вечное напоминание. И да, тогда этого охотника не остановило ничто.

– Как правило, их набирают из людей, которые потеряли все в результате действий существ, на которых им предстоит охотиться. Или подобных им существ. Ты отлично знаешь, как это происходит. Кто-то убивает первым. Иногда это может быть даже случайность, или несправедливое поведение, или какой-нибудь отморозок, для которого закон не писан. Неважно. Но за первой смертью следует месть. Она ведет ко второму убийству. За них тоже мстят. Эту цепочку почти невозможно остановить. Особенно если дети, оставшиеся сиротами по подобным причинам, становятся охотниками. Месть они превращают в профессию. И поверь, лучше них в этом мастерстве нет. В более цивилизованных местах, где и вампиры с ведьмами ведут себя тихо, охотников меньше. Вот я и расслабился. Надо было сразу разобраться.

– Думаешь, это так опасно? – Иве, несмотря на быстрый шаг, стало зябко.

– Именно. Я абсолютно уверен, что укусы на шее Яринки не настоящие. Значит, это кто-то сделал. Особой выгоды в этом никому нет, ведь никто из местных по идее не должен был знать, что я вампир. Могли заподозрить, ведь моя внешность выдает меня, несмотря на спрятанные клыки. Есть вероятность, что надеялись свалить на меня убийство. Но это не слишком убедительно. Но если это сделал Радех, то все становится на свои места. Один из любимых ими трюков – натравить на вампира, оборотня или ведьму местных. Это, во-первых, зачастую заставляет объект охоты раскрыться. Во-вторых, ослабляет его, а значит, создает хороший момент для атаки. Профессиональной атаки, которую не ждешь от толпы деревенских.

Ива подернула плечами: с подобными рассуждениями не поспоришь.

– Получается, тетушка в очередной раз нас спасла? В смысле меня – в очередной.

– Так и есть.

– Но почему он не напал утром, когда то я, то ты шатались в одиночестве?

– Не знаю. Возможно, один побоялся. Или не успел устроить засаду. А они такое любят. А может, на кого-то отвлекся…

– Ты про Ларимира? – мгновенно испугалась за соседа знахарка.

– Да. Для охотника лучше не придумаешь. Совсем еще молодой вампир или что там из него получилось. Неопытный и дурной. Причем это, без всяких вопросов, зло в чистом виде. Отличная добыча. Не стоит забывать, что Радех уже немолод. Опыт, конечно, никуда не делся. Но вряд ли он здесь так же усердно тренировался, как раньше.

Ива немного помолчала. Думать в том же темпе, что они шли, у девушки не получалось.

– Ты хочешь его спасти?

– Кого именно? – усмехнулся Ло.

Укоризненный взгляд знахарки пропал втуне.

– Ларимира, конечно!

Вампир ответил не сразу. Правда, как предположила Ива, больше из вредности, чем действительно обдумывая ответ.

– Я хочу посмотреть, что из него получилось. И тогда уж решу.

Ответ девушке не понравился.

Выйдя из дома, Полонея задумалась. Если она права, то Ларимир должен быть где-то неподалеку. Деревенских вроде всех загнали по хатам. На оных наложена защита от нежити. Вообще такая лежит и вокруг деревни, но травы, зелья и наговоры куда лучше подходят для зданий, чем для открытой местности. Да и, будем честны, не такие уж они мощные, чтобы стать серьезным препятствием для того, кто смог выпить из ведьмы ее колдовскую силу.

«Ему не удалось подкрепиться ни днем, ни ночью, – думала Полонея. – Он мог попытаться добраться до какого-нибудь другого жилья, но он плохо знает местность, да и далековато. Скорее всего, Ларимир все-таки где-то неподалеку. Боится он света или нет? Вряд ли превращение завершилось сразу. Наверняка сначала боязни солнца не было, но сейчас могла и появиться». От этого зависело, охотится ли он сейчас или дожидается ночи. «Ночью меньше шансов на добычу хотя бы потому, что даже летом любителей поздних прогулок не так уж много. А если учесть то, что неподалеку от деревни убили девушку… Но понимает ли Ларимир все это?»

Ведьма решила считать по худшему варианту. А значит, ей надо не просто найти монстра, но найти монстра в засаде. Полонея вышла за околицу и задумалась, куда идти.

«Наверное, стоит для начала найти Иву с Ло. И мне спокойней, и врагам сложней, – размышляла она. – Правда, попробуй таких найди». Стоило додумать эту мысль, как на ловца выскочил зверь, то бишь племянница с ухажером появились в поле зрения.

– Я рад, что вы обе тут, – после обмена новостями заявил вампир. – Так мне будет спокойней. Идите в дом и ждите меня там. Если вдруг Радех наберется наглости прийти, будьте готовы к нападению. Не хочу вас пугать, но если он придет в дом, то, вероятней всего, у него будет та дрянь, с которой ты, Ива, уже сталкивалась, когда к Кошке ехала. Если попадет на кожу, уже не спасти будет. Вспыхнешь факелом. Поэтому постарайтесь не дать ему попасть в себя. Ежели вдруг этот ублюдок решит поджечь таким образом дом, выбирайтесь из него. Только, Ива, озаботься «щитами», ибо на выходе вас, разумеется, будут встречать. Учтите, что такие, как Радех, знают, что противопоставить колдовству. Жди серии ударов. Первые могут разбить «щиты». Последующие будут на поражение. При этом у них зачастую бывает оружие, которое может с первого удара разбить магию. Поэтому даже при «щите» будь осторожна. – Ло сосредоточенно продолжил давать указания, все больше волнуясь за подругу и ее родственницу. – Но я все же надеюсь, что Радех сейчас охотится на Ларимира. Думаю, я успею перехватить обоих. Но осторожность не помешает. Всё поняли?

– Всё, – кивнула Ива, – кроме одного. Ты что, действительно думаешь, что отправишься против Ларимира и Радеха в одиночку?

– Разумеется, – свел вместе брови вампир. – Это слишком опасно, чтобы я тобой рисковал.

– Вообще-то именно мы тебя в это дело втянули. Это раз. Два – тебе напомнить, сколько опасностей я пережила вместе с нашими?

– Тогда ты была под их защитой!

– А сейчас буду под твоей.

– Их четверо, а я один. Я могу просто не успеть тебя защитить.

– Ты и сам можешь не успеть защититься. Ло, я оценила твои благородство и заботу. Вот честно. Но колдовать я не хуже тебя умею. Так же, как и работать в паре. Тебе сейчас без того, кто прикроет спину, не справиться. Да, я твоя девушка, но я маг. Поэтому мы сейчас отправимся вместе и сделаем то, что нужно. И учти, я отсиживаться в доме не собираюсь.

– Ива, ну как ты не поймешь! – практически взвыл Ло. – Этот человек натренирован на борьбу с вампирами! А это значит, что при определенной подготовке он может быть столь же быстр и силен, как мы! И на ведьм у него управа есть. Второй же и вовсе то ли вампир, то ли еще какая дрянь! Если я не буду за тебя волноваться, у меня куда больше шансов!

– А ты не волнуйся! Представь, что ты с напарником идешь. Я о себе позабочусь. Не зря же я столько училась. Поверь, Златко никому из нас спуску не давал! Не говоря уже о Владигоре и прочих преподавателях!

– Это не учебная опасность, Ива! Зачем рисковать, если можно справиться без риска?

– Без риска для меня. А ты? Ну сам подумай. Если этот охотник заточен на борьбу с вампирами, значит, именно для тебя он опасней всего. Против магов он вряд ли так уж хорош.

– Зато он очень даже хорош против ведьм! Ты не хочешь позаботиться о тетушке?

– Тетушка охотников на всякую дрянь гоняла, когда я еще не родилась. Она прекрасно и без меня справится. Да, тетушка?.. Так, а где тетушка?

Спорщики принялись озираться вокруг, чувствуя себя полными болванами. Вампир и маг умудрились попросту не заметить, когда Полонея отошла от них.

– Проклятье! – выругалась Ива. – Куда она делась?

– Туда, – ткнул пальцем Ло, понимая, что на его замыслах поставлен жирный-прежирный крест. Как же тяжело с этими ведьмами, в смысле женщинами…

Они догнали Полонею не сразу. Догнав же, просто пристроились рядом. Тетушка только хмыкнула.

– А почему мы идем в эту сторону? – наконец решилась на вопрос Ива.

– А как ты думаешь? – усмехнулась ведьма.

– Я думаю?! – поразилась знахарка. Ответом ей был дружный смех. – В смысле, я хотела сказать, что откуда я могу знать? – Девушка судорожно решала, обидеться или нет.

– Ох, Ива, Ива, – покачала головой тетушка. – Ты же у меня такая умная девочка, так неужели сейчас не догадалась?

– Догадаешься тут с вами, такими умными, – надулась травница. – Вы же постоянно думаете за меня, вот и результат.

– А кто только что доказывал, какой он умелый маг?

– Ты же ушла к тому моменту…

– Вряд ли хоть кто-нибудь в лесу остался в неведении о твоих мыслях на этот счет.

– Ехидничаешь, да?

– А то! Теперь же думай, где лучше всего днем для нежити?

– Зависит от нежити. Вот если она…

– Ива, проще… проще. Не ищи ям там, где их нет.

– Хм… Если не усложнять, то традиционно считается, что нежити комфортней всего около кладбищ, болот, мест шабашей и… чего-то подобного.

– Традиционно! – передразнила тетушка. – Нахваталась умных слов! Не традиционно, а всегда! Если нежить может выбрать, она устроит засаду именно со стороны кладбища или болота. Болота от нас далеко, да и так себе болота, признаться. А вот и кладбище, и Лысая гора на востоке от деревни. Да и Яринку убили в той стороне. Поэтому двигаем туда, а там уже будем разбираться.

– Но ведь… ведь… и река там. Она очищает. Не может быть там сильно плохой энергии.

– Она и не сильно плохая. Но для молодой нежити все равно подспорье. К тому же есть шанс, что какая-нибудь дуреха к реке пойдет. Белье постирать, искупаться или порыдать, как некоторые.

Ива сделала вид, что она тут вообще ни при чем, но и сама себе не поверила бы. Оставалось только гадать, откуда тетушка все знает.

– Давайте начнем поиски от реки, – предложил вампир, то ли не замечая перепалки, то ли деликатно переводя разговор.

– Какое странное место. – Ло оглядывал незнакомый ему ландшафт. – Почему ты меня сюда никогда не приводила?

Пока Ива подбирала ответ, Полонея удивленно глянула на вампира и уточнила:

– А что тебя так заинтересовало? – Она явно ждала ответа на свой вопрос.

Юноша пожал плечами:

– Здесь явственно ощущается магия Смерти. Даже не столько она, сколько просто некоторые ее элементы. То, что чаще всего возникает около кладбищ и так называемых нехороших мест. А с другой стороны… – Юноша прислушался к себе. – Откуда-то оттуда веет магией Жизни. Достаточно мощный источник.

Тетя и племянница переглянулись.

– Я сказал что-то не то? – приподнял правую бровь вампир.

– Нет, конечно, – улыбнулась Ива. – Ты говоришь о Светлом острове.

– Светлом острове? – Ло почти удивился.

– Да, и я прошу прощения за пафосное название, – рассмеялась девушка. – У нас вообще простые названия. Но это место… как бы объяснить?.. Если бы у нас был храм, – соплеменники Ивы не строили таковых, все богослужения проходили на открытом воздухе, – он располагался бы именно там.

– Что-то вроде священных рощ или родников? – мгновенно понял он.

– Да. Только тут крохотный островок посредине реки. Вон, видишь, высокие тополя вперемешку с березами. – Ива махнула рукой куда-то вперед, за реку.

– Вижу. Необычное сочетание.

– Там река чуть поворачивает, и деревья растут не на противоположном берегу, а на этом островке.

Ло пристально вглядывался в даль. Однако, судя по всему, не с помощью обычного зрения.

– Я так понимаю, нежить туда добраться не может.

– Река тоже этому немало способствует, – хмыкнула травница. – Однако ты прав. Остров обладает мощной природной защитой от нежити. И не только… – Девушка посмотрела на тетушку.

Та скривилась:

– Ива, разумеется, деликатничает, надеясь, что я сама все скажу. – Знахарка мгновенно почувствовала себя свиньей. Ведьма же продолжила: – Темным силам туда тоже не пробраться. Даже я стараюсь обходить это место десятой дорогой. Умереть я там не умру, но силы почти иссякают. Отличное убежище для обычных людей.

Ло вздохнул:

– Тогда мне туда тоже лучше не соваться. Природную склонность к Темным силам, происхождение никто не отменял.

– Мы и не собираемся туда соваться, – заметила Ива. – Просто если начинать поиски, то отсюда.

– Нет, собираемся, – покачал головой Ло.

– Зачем? – удивилась даже тетушка.

Вампир скептически глянул на обеих родственниц:

– Потому что около его берега камыши сломаны так, будто кто-то продирался прямо сквозь них, не зная более удобного места для причаливания. Хотя, возможно, он добирался вплавь. А кто не местный мог туда ломиться?

Ива прищурилась, пытаясь рассмотреть то, о чем говорил Ло.

– Да? – На зрение девушка не жаловалась, но фора в этом вопросе была явно не у нее.

– Но Ларимир не может быть там, – немного растерянно произнесла знахарка. – Он должен, если мы не ошиблись, относиться сразу и к Смерти, и к Темным силам.

– Возможно, мы ошиблись, – пожал плечами вампир.

– Или там его сестра, – весомо вставила Полонея.

– Но она тоже ведьма! – почти возмутилась Ива.

– Жить захочешь – и не то сделаешь, – буркнула тетушка. – Проверить в любом случае надо. Чужих тут, кроме этих двоих, быть не может. Наши все с другой стороны острова пристают. Там камышей нет, и у воды ничего выше травы не растет. Но идти, Ива, придется именно тебе. Кто бы это ни был, тащи его сюда.

Девушка едва заметно поежилась. Только недавно добивалась от Ло признания ее равноправным партнером в бою, и вот – пожалуйста, геройствуй. Только что-то желание пропало. Но уж назвался груздем – полезай в кузов.

– Как же лучше добраться туда? – вслух произнесла она.

Тетушка криво улыбнулась.

– Ты разве не помнишь, что старый Гавро прячет где-то тут свою лодку? Он любит рыбачить с нее, – пояснила женщина смешок племянницы. – Причем как-то так получается, что дни его рыбалки совпадают с теми, когда местные девицы устраивают купания. А на этой реке так много мест, где знающий человек, не боясь быть обнаруженным, может… порыбачить.

Лодка нашлась быстро, и Ива села на весла. Сначала она хотела направить лодку в нужную сторону магией, однако потом решила, что силу она лучше побережет, а грести тут не так уж и долго. Да и… почему-то перед тетушкой было стыдно. За последний год она совсем от обычной работы отвыкла, все больше полагаясь на колдовство.

– Не трясись, – одернула Полонея, – там с ней ничего не случится.

Ло удивленно посмотрел на женщину. Он никак не мог сказать, что сильно волнуется. Впрочем, вряд ли он был тем собеседником, с которым говорила ведьма.

Лодка уплывала все дальше, но вампир знал, что он при необходимости в мгновение ока пересечет водное пространство и доберется до острова. Беда в том, что иногда время исчисляется куда меньшими единицами.

– Хорошо, не буду трястись.

Теперь и Ива видела сломанные камыши. Здесь действительно кто-то пробирался. Однако знахарке совсем не хотелось вламываться в заросли даже на лодке. Все равно к берегу вплотную при таких условиях не причалишь. А тина на ногах – это весьма сомнительное удовольствие.

Повинуясь воле девушки, лодка огибала остров. Сама же Ива старательно всматривалась в его берега и заодно накидывала на себя «щиты». Магия отчего-то давалась с трудом, что немало удивило знахарку. Она же не была чуждой направлению Жизнь. Более того, оно наиболее родственное направлению Природа, к которому Ива принадлежала. Так почему же силы отзываются с такой неохотой?

Была бы знахарка чуть более религиозна, она решила бы, что бог, покровительствующий этому месту, не хочет ее тут видеть. Однако травница, как и большинство магов Природы, признавала только ее разумную волю, а значит, умеющую выбирать, какая магия для нее хороша, а какая нет. Впрочем, это не помешало Иве, преодолев сопротивление, накинуть на себя «щиты». Правда, их качество оставляло желать лучшего.

Больше всего травницу тревожило то, что она никого не увидела. Ларика, будучи ведьмой, должна была бы находиться у самого края природной защиты. Даже в этом случае это будет чрезвычайно болезненно, а если уж укрыться ближе к середине острова… Ива даже передернула плечами при мыслях о подобной боли. Все-таки хорошо, что она не ведьма.

Вступив наконец на песок, знахарка огляделась. Ничто не выдавало здесь присутствия человека, однако не утки же камыши переломали. Девушка, сторожась, пошла вдоль берега. С дальней стороны острова росли совсем уж непроходимые кусты. Туда никто в здравом уме не полезет. Травница решила оставить их напоследок, ибо шансы найти там кого-нибудь ростом выше кошки приближались к нулю.

Иве всегда казалось, что Светлый остров просто крохотный. Но сейчас, стараясь идти, как учил Калли, девушка подумала, что явно где-то закралась ошибка: то ли в ее воспоминаниях, то ли в действительности. Но не мог же остров вырасти за год ее отсутствия! И откуда здесь столько зарослей, кустов и вообще очень удобных для засад мест?! Как-то раньше она их не замечала. Правда, раньше она и не искала тут никого.

Магия Жизни, разлитая вокруг, настраивала на умиротворяющий лад, тем страшнее казалось отвлечься, потерять бдительность. По идее нападать тут никто не должен, но события последних дней, не говоря уже о привычке длиною в полтора года, не давали расслабиться. К тому же Ива отлично помнила историю, которую хитрый Фей поведал им на одном из занятий, о непобедимом сиятельном генерале Кармее, которого отравили храмовым вином в святилище его же божественного покровителя. Мерзавцев потом забили камнями, но Кармею это не помогло, а его армия проиграла решающее сражение. Говорили, правда, что семьи отравителей как-то подозрительно быстро скончались от странной болезни, но Ива предпочла бы не становиться первой жертвой в подобной истории. Вот и приходилось идти, в каждой тени видя угрозу. Несмотря на все уроки Калли, да и Грым немало рассказывал, девушка в очередной раз для себя выяснила, что подобные игры не для нее. Если уж она, живя практически в лесу, не смогла научиться этому бесшумному шагу… Слишком выматывает. Да и то, что она искала, Ива увидела далеко не сразу.

А ведь никто не скрывался. Просто сидящая под старой, почти до земли спускающей свои ветви березой фигура не шевелилась, будто человек спал или обратился в один из полускрытых землей и листьями камней, в изобилии украшавших местный пейзаж. Разглядев, кто перед ней, Ива и сама чуть не окаменела.

– Ларимир? – отмерев, но совершенно не подумав об осторожности, ляпнула она.

Парень дернулся, вынырнул из тех невеселых миров, где пребывал мыслями, и непонимающе уставился на девушку. Знахарка же, обругав себя последними словами за несдержанность, приготовилась защищаться. Однако Ларимир не спешил нападать. Да и никаких изменений в нем в сторону упыря или Темных сил травница пока не наблюдала.

Юноша с некоторым трудом, будто у него затекли ноги, поднялся и вдруг улыбнулся:

– Спасибо, что все-таки пришла за мной. Я знаю, маме или тете Полонее это было бы тяжело.

Голос у него погрубел с тех пор, как Ива видела сына соседской ведьмы в последний раз, но с того времени прошло не меньше двух лет. Да и вообще он больше не напоминал того вечно болезненного мальчишку, которого она помнила. Уже юноша, хотя хилый до сих пор. Бледный, худой, явно побывавший в переделке, судя по царапинам и одежде, но вполне живой и совсем уже не ребенок.

– Ты стала такой взрослой, – вторя ее мыслям, произнес он. Потом нахмурил брови и через силу спросил: – Если ты пришла сюда, значит… все кончено?

Ива знала это ощущение. Когда кто-то уверен, что ей все известно, а она даже не представляет о чем речь. Особенно часто такое случалось с ней на экзаменах. И так же, как на них, девушка начала судорожно искать выход.

– Почему ты здесь? – наугад спросила она.

– А где мне еще быть? – с какой-то незнакомой горечью ответил юноша. – Мое счастье, что такое место вообще есть и что я смог сюда добраться. Скажи, все кончено? Как… как мама это пережила?

– Твоя мама сейчас у нас. Отлеживается.

– Она… она очень расстроена?

«Еще бы! Сын напал на нее и вообще неизвестно во что превратился!»

– Она, хм, очень за тебя переживает.

– В этом она мастер. – Это не было похоже на улыбку, но почему-то Ива вспомнила, что с Ларимиром она всегда смеялась. – Ты стоишь с таким лицом, – продолжил юноша после паузы. – Если с мамой все более-менее, значит, с… с сестрой. Она хоть жива?.. или… – Ларимир почти шептал, – нет?

Ива поняла, что совсем запуталась.

– Я не видела твою Ларику, – честно призналась она.

– Тогда кто? Тетя Полонея? Нет? Только не мама! – вскрикнул молодой человек. Его лицо исказилось такой болью, что девушке захотелось броситься к нему и утешить. – Только не говори, что это она. Скажи, что это не она. Скажи!

Иве вдруг стало страшно. Что-то совсем на грани сквозило в этом взгляде. Чародейка не знала, между чем и чем эта грань, но не сомневалась, что ей это не понравится.

– Твоя мама не видела Ларику, – поторопилась сказать она. – Да и тетушка тоже.

По недоумению на лице Ларимира знахарка сообразила, что говорить последнее не стоило.

– То есть как? А что же вы делали столько времени?

«Вот и с экзаменами тоже никогда не прокатывало», – печально подумала Ива.

– Э-э-э… всего понемногу.

Ларимир прижал ладони к лицу и через мгновение отнял.

– Прости, я знаю, что ты с тетей Полонеей и тем более твоим другом вовсе не обязаны немедленно бросаться решать проблемы моей семьи. Просто это… настолько чудовищно. Еще и девушка эта… Мне так стыдно, что я бросил ее там. Но ведь сестра хотела убить меня, а не ее. Я подумал, что коль мне все-таки удалось добраться до Светлого острова и сестра меня не догнала, значит, она не убила эту девушку. Ведь на это ушло бы куда меньше времени…

«Все. Это полный провал, – признала Ива. – Я сама никогда не догадаюсь, что он имеет в виду».

– Тебе не больно тут находиться? – спросила она.

– А почему мне должно быть больно тут находиться? – удивился Ларимир.

– Ведьмам тут плохо.

– Ну я же не ведьма. В смысле не колдун.

– Но зелье…

– Ты что, ничего не знаешь?

– Совсем ничего – это громко сказано. Но… если ты расскажешь поподробнее, это будет очень неплохо.

Ларимир схватился за голову и тихо застонал:

– Неужели мама не нашла мою записку?

– Какую записку?

– Я оставил записку ей… в нашем семейном месте. Ты должна знать.

– Да, я знаю. Знаю, что это место существует. Но ни о какой записке тетя Радаяра не говорила.

– Она не могла ее не найти! Первое, что она должна была сделать, – это пойти на наше место и проверить, забрал ли я дорожные вещи. У нас там на случай беды всегда лежат самые необходимые вещи и запас еды. Мама нас с Ларикой всегда учила, случись что – бежать туда, брать этот «дорожный сбор», как мы его называем, и уматывать. Я так и поступил. Только еще записку положил, где все объяснил. Неужели мама не нашла ее?

– Может, и нашла, но прочитать не успела. Или успела, но после того, как ты на нее напал, эта информация как-то выветрилась у нее из головы.

– Я напал?!

– Ты. А кто же еще?

– Ив, ты в своем уме? Я и напал на маму? Как? Зачем? Да о чем ты вообще говоришь?

– Не только напал, но и выпил ее силы. Ее колдовские силы.

– Я?! Ив, ну сама подумай! Я же не колдун! Как я могу выпить ее силы!

– Тетя Радаяра в последний раз вместо лекарства дала тебе зелье на крови вампира. Тайно. Ты же так не согласился бы. И оно должно…

– Да знаю я про это зелье, – нахмурился Ларимир.

– Откуда?

– Это же моя мама. Когда она что-то задумывает, я всегда это вижу. Я мигом понял, что у нее на мой счет новая идея. И начал наблюдать. Каждый вечер на протяжении последней седмицы она варила какое-то зелье. Я дождался, когда мама вышла из колдовского покоя, на минутку, разумеется. Книга с ее рецептами, конечно, заколдована, но так, что буквы в ней путаются только для тех, в ком нет нашей крови. Мне удалось краем глаза увидеть написанное. К тому же тетя Полонея за несколько дней до этого была у нас в гостях и рассказывала, что ты приехала со своим вампиром. Так что понять замысел мамы труда не составило. Все ингредиенты у нее были. А кровь вампира, я был уверен, она добудет. Не зря же она весь прошлый год помогала тете Полонее узнавать, как у тебя дела.

– Так это она делала?

– А ты не знала? Вот гоблин, наверное, я зря это ляпнул. Но… вообще да. Твоя тетя часто просила об этом маму. Не сердись на них. Тете Полонее так было намного легче. Она же хоть и суровая, но так за тебя переживает. Она все понимает. Я про то, что тебе надо было идти учиться. Да и вообще, нечего тебе в деревне делать. Только… ей нужно было знать, что с тобой все в порядке. Ты только не подумай, что она тебе не доверяет или контролирует, но… в общем… не знаю, что еще сказать…

Напрочь забыв о том, что юноша может представлять опасность, Ива закрыла лицо ладонями. Она сама не понимала, почему ей так стыдно, но это чувство просто сжигало девушку.

– Да я что, дура, так думать? – пробурчала девушка. Отняла руки от лица и нахмурилась. – А ну покажи клыки. В смысле зубы.

– Что? – опешил юноша.

– Да-да, улыбайся давай.

– Раньше ты была нежнее, – усмехнулся он и покорно улыбнулся.

– Я дочь ведьмы, – пробормотала в ответ Ива, разглядывая зубы друга детства. На первый взгляд изменений в них не наблюдалось. – И племянница ведьмы. – Она повела рукой, проверяя на возможные иллюзии. Кто знает, на что эти вампиры и иже с ними способны. Если морок и был, то увидеть его для начинающего мага не представлялось возможным. – И внучка ведьмы. – Теперь Ива проверяла Ларимира на принадлежность к силам Смерти и Тьмы. Не зря же их столько учили на соответствующих занятиях.

– Я понял ассоциативный ряд, – хмыкнул парень. – Можно уже не улыбаться? У меня челюсть сводит.

– Челюсть у него сводит! – покачала головой Ива. – Где ты только таких слов понабрался?

– Как «челюсть»?

– Как «ассоциативный ряд»!

– Книжки умные читаю.

– Да откуда ж такие умные книжки?

– Ив, ну мне же надо что-то весь день делать, если уж половины работы я не могу осилить.

Девушка знала, что поступает неправильно. Их учили без проверки не приближаться к тому, кто может оказаться опасен. Однако она все же сделала эти несколько шагов. Оказалась совсем рядом и заглянула в серые знакомые глаза:

– Скажи мне правду, ты не выпил вампирского зелья?

Ларимир коротко вздохнул и словно бы напрягся.

– Я хотел. Думал об этом. Я в тягость маме. Я всем в тягость. Я… думал, что стоят мои принципы по сравнению с этим? Мне даже показалось, что это выход. Но, Ив, все эти годы мне действительно нечем было заняться, и я правда перечитал все книги, что мама приносила в дом. Они почти все о магии, колдовстве. И у меня очень большие сомнения, что зелье спасло бы меня. Я не знаю, как поступил бы, если бы чуть больше верил в шанс, но я… – Он помотал головой. – Ив, оно правда не подействовало бы. В самом лучшем случае оно сделало бы из меня безмозглого упыря. Может, мне и стало бы легче, но насчет всех остальных я не уверен.

– Ты снова смеешься. – Уголки губ знахарки слегка дрогнули то ли в улыбке, то ли в попытке не расплакаться.

– Если не можешь что-то изменить, постарайся хотя бы не ныть, – в особом ритме ответил Ларимир, явно цитируя. – К тому же у меня появились сомнения в том, что прежнее лечение такое уж бесполезное.

– Я не понимаю…

– Еще бы. Если никто из вас не читал моей записки, то придется рассказывать.

– Сделай милость.

– Тогда давай присядем, это надолго.

Ива уже была готова последовать совету, все-таки напряжение сказывалось, но потом представила, что все это время тетушка и Ло топчутся на берегу и переживают. Спасибо ей за такое испытание не скажут, это точно.

– Знаешь, если это долгая история, то лучше ее сразу рассказать всем.

– Всем?

Чародейка перечислила, кто их ждет, внимательно наблюдая за реакцией Ларимира. Тот слегка поежился:

– Никогда не видел настоящего вампира.

– Зато мы тебя в них почти записали. Так что не тебе бояться, хм, родственничков.

– Да, – как-то горько вздохнул Ларимир, – не мне.

Глядя на невозмутимые лица Ло и тетушки, Ива в очередной раз пожалела, что зрение у нее не самое острое. Наверняка, когда лодка находилась где-нибудь на середине реки, выражение ныне каменных физиономий стоило всех неприятных моментов последних дней.

– Я смотрю, наши догадки оказались далеки от разгадки, – произнесла тетушка, с неодобрением глядя на вылезающих из лодки молодых людей.

– Да, – немного смущенно ответила Ива. – Я еще не успела выслушать историю Ларимира… но зелье, думаю, он не пил.

– Ясен пень, не пил! – рыкнула Полонея. – Что тут думать-то? Совершенно обычный парень. Даже вроде как порозовел чуть-чуть.

– Наверное, это из-за пребывания на острове, – выдвинул свою версию немного опешивший Ларимир. – Мне там… хорошо.

– Вот! Поэтому Темные силы тебя и не берут, – обличительно ткнула тетушка пальцем в ни в чем не повинного юношу.

– В смысле не подходят Ларимиру? – робко уточнила чародейка.

Уничижительный взгляд достался и ей.

– Это явно склонность к магии Жизни, – будто размышляя вслух, произнес Ло. – Есть такое дело: магии ни на медяшку, а склонность к тому или иному типу магии есть.

– Умники, – почти что выругалась тетушка. – Так, вьюноша, немедленно открываешь рот и рассказываешь мне, почему ты до сих пор не упырь.

Ива невольно прыснула, за что удостоилась грозного взгляда. Ларимир же пожал плечами и пояснил очевидное:

– Я не пил зелье. Но чтобы объяснить почему, мне придется рассказать предысторию.

– Да уж будь добр. – Девушка отлично знала, что, когда тетушка чего-то не понимала, она становилась невыносимо раздражительной. Возможно, из-за того, что не могла контролировать ситуацию.

Ларимир вздохнул. Он хорошо знал, как опасно раздражать Полонею, но рассказывать ему явно не хотелось. Не потому, что он стремился скрыть правду, а просто некоторые вещи тяжело говорить. Но все же начал:

– Вы отлично знаете, что болел я с самого раннего детства. Мама как только не лечила меня. Ничто не помогало. Я не буду все это пересказывать. Наверняка мама в порыве отчаяния не раз делилась тем ужасом, что пережила со мной. Однако в какой-то момент я почувствовал, что сил во мне стало больше. Не знаю, с чем это связано, но именно это я ощущал. Но я боялся обнадежить маму и сестру, поэтому решил пока не говорить, а посмотреть, что будет дальше. Мама к тому моменту решила, что если вылечить меня не удается, то надо просто поддерживать в состоянии относительного благополучия. Лекарства не менялись уже достаточно долго. Мне их почти всегда приносила сестра… Ларика… – Голос юноши дрогнул.

Ива, затаив дыхание, ждала продолжения. Очевидно, и другие его ждали.

– Да, мы знаем, как зовут твою сестру. Давай дальше… – поторопила Ларимира тетушка.

Однако тот молчал и вдруг резко побледнел, глядя куда-то за спины собеседникам. Первым сообразил Ло. Он резко повернулся и выставил руку в защитном жесте.

Ларика находилась еще далеко от них, но даже на этом расстоянии Ива видела, что девушку мотает из стороны в сторону, а одежда порвалась в нескольких местах. Почему-то именно это произвело на чародейку наибольшее впечатление, ведь молодая ведьма всегда слыла модницей.

– Какая сильная темная аура, – пробормотал Ло, опуская руку. – И это твоя сестра? Невероятно…

– Она… – прохрипел Ларимир. Ива вздрогнула, резко поворачиваясь к юноше. Похоже, он снова начал задыхаться. Именно из-за этих приступов все так боялись за него. Девушка судорожно принялась вспоминать, как их останавливать. Ведь учили же! Точно учили… «И зелья это могут. Тетушка же показывала, как такие варить… Хотя толку-то его сейчас варить? А можно ли как-то еще?» В памяти зияла дивная пустота. Вечный страх всех лекарей – не вспомнить в нужный момент способ лечения.

– Ларимир, – голос Ларики хрипел и срывался, – я так искала тебя… Зачем…

– Она… – Ее брат силился что-то произнести, но не смог и, вдруг развернувшись, бросился прочь.

Однако бежать ему было некуда, ведь они так и продолжали стоять на берегу. Только в воду. В нее этот сумасшедший и бросился. С учетом того что он задыхался, это решение можно считать самоубийственным. Ива вскрикнула и бросилась следом. Она почти ухватила его за рубаху, но нога проехалась по илу, и знахарка на полной скорости вписалась в того, кого хотела спасти. Оба шмякнулись в воду, но перед тем, как это случилось, знахарка отчетливо услышала, как что-то просвистело совсем рядом и звякнуло, ударившись о предусмотрительно не снятые «щиты». Девушка услышала, как зарычал Ло. Но понять, что происходит, ей толком не удалось. Все заглушили брызги воды. Да и не думала об этом Ива уже. Самое главное было вытащить Ларимира из реки и откачать. Он инстинктивно широко разевал рот, пытаясь вдохнуть побольше воздуха, но вместо воздуха туда попадала вода. При этом юноша дергался во все стороны, совсем не контролируя свое тело и приводя Иву в отчаяние. В панике она рванула его на себя, вложив в это движение магию, что едва не опрокинуло их уже в другую сторону. Девушка с трудом выровнялась на скользком дне. Парень все так же дергался из стороны в сторону, хрипел, кашлял, задыхался. А еще он был очень тяжелым, несмотря на то что часть веса скрадывала вода. Помощь не приходила, но, даже чтобы обернуться, времени не было. Ива понимала, что, если сейчас не откачает Ларимира, он элементарно задохнется.

Вновь вложив в свои действия магию, она рванулась назад, буквально вылетая на землю. Почти уронила на нее юношу и заклинанием выбила из его легких воду. Как только вспомнила! Однако он по-прежнему задыхался. Ива разве что не взвыла. Она же точно – совершенно точно – знала это заклинание! Оно так идеально получилось у Калли… Будто наяву перед глазами девушки встал эльф и осуждающе посмотрел на нее. Так Светлый смотрел лишь в двух равноценных для него случаях – когда кто-то не справлялся с тем, что должен уметь так же хорошо, как дышать, и когда видел несочетаемые предметы одежды на ком-то из друзей.

– Зараза ты, Калли, – прорычала Ива, колдуя: подстегнутая яростью память очнулась и послушно выдала нужную информацию.

«Хоть бы только не оказалось поздно! – в отчаянии подумала она, глядя на совершенно белое лицо Ларимира. – Да что же это такое?! – Ива готова была кричать, видя, что заклинание не помогает. – Только не умирай! Не надо, не умирай!» Юноша вдруг выгнулся и шумно, глубоко вдохнул. Только тогда чародейка вспомнила, что заклинание помогает не сразу. Девушка продолжила колдовать, но Ларимир, наконец взглянув на нее осмысленно, прохрипел:

– Спасайся… это… она…

За долю секунду в голове Ивы промелькнуло множество мыслей: о том, что ударилось в «щит», почему ей не помогли ни Ло, ни тетушка, что так испугало Ларимира, какого гоблина его сестра еще не тут и не спасает своего непутевого братца? И что он имеет в виду? От кого ей спасаться? И чего стоило выслушать его историю еще на острове? Как же веет Смертью с этого прокля́того, хоть и не про́клятого, кладбища…

И только подняв голову, чтобы наконец увидеть, чем, гоблин побери, занимаются остальные, она поняла, что Смертью веет отнюдь не с кладбища.

Полонея всегда знала, что горят на мелочах. На глупых случайностях, предусмотреть которые не под силу даже самому мудрому человеку. Но хуже, если причиной беды становится то, что не смог вовремя открыть глаза, посчитал привычное правильным, не усомнился в своих рассуждениях и не заметил очевидного.

С чего брату бояться сестры? С чего ему не стать упырем, хотя зелья готовили именно ему? И с чего это у Ларики столько сил?

Все эти мысли пришли как-то разом. В краткий миг, когда надо было или помогать Иве, или устранять то, из-за чего эта помощь понадобилась. Только вот понять бы, что именно устранять. И тут эти мысли. Но Ларика казалась такой привычной, измученной и безобидной, что, если бы не замечание Ло, Полонея прошляпила бы все на свете. Но ведь правда… правда… Темные силы вокруг молодой ведьмы были слишком сильны. Может, дело в ее эмоциях, однако Ларимир чего-то испугался.

Понимание пришло еще до того, как Ива с ним свалилась в реку, до того, как вампир метнулся в сторону, будто растворившись в воздухе, и ровно в тот же момент, как маскировка спала и отчаянно, до боли в груди полыхнуло силой Смерти. Полонея взмахнула рукой, призывая на помощь всю свою мощь. Она не была магом, но колдовство стояло за ее плечами. Темные силы. И довольно много. Все-таки когда-то она действительно очень хотела детей. Одна из их нерожденных жизней была уплачена за эту силу. Но, похоже, кто-то заплатил больше. Ведьму буквально снесло в сторону, будто ее отодвинули гигантской рукой, если не сказать отшвырнули.

Сообразить, куда движется эта дрянь, труда не составило. Ларимира, конечно, хотелось защитить, но гораздо хуже, что рядом с ним была Ива. Как раз пыталась вытащить это непутевое создание из воды, пока оно не погубило само себя. Полонея зарычала, и в памяти услужливо всплыли строки древнего заклинания. Без зелий это, конечно, не так действенно, но сомневаться уже нет времени.

Ларика приближалась стремительно, но ее движения как-то изменились. Будто что-то сломалось в молодой девушке. Пропала грация, исчез человек – а то, что пришло ему на смену, еще не освоилось в новом теле. Полонея, едва успевая доплести заклинание, обрушила ее на существо, когда-то бывшее дочерью ее подруги. Почему же именно она выпила то проклятое зелье?

Девушка упала на землю, будто ее подкосили, но старая ведьма даже не успела обрадоваться – с такой скоростью Ларика вскочила. Теперь ее безумные глаза уставились на Полонею. До этого они видели только Ларимира. Ощутив себя единственной преградой между ягненком и волком, женщина вздрогнула. На ней был амулет от нежити, но такой же был и на Радаяре. Ее это не спасло. Ведьма потянулась к знахарской сумке, с которой никогда не расставалась. Иве было у кого учиться. Большая часть зелий юной чародейки имели в своей основе то, что дала ей тетушка. В том числе и в тех, что отгоняли нежить. Ха! Уничтожали ее!

Именно эта мысль и заставила руку дрогнуть. Убить Ларику? Ларику? Да она не просто знает эту девочку с детства. Все ее болячки помогала лечить, ибо у Радаяры мозги напрочь отказывали, когда и второй ребенок начинал болеть. Именно она объясняла ей про особые женские дни. Эта девочка и Ива не раз играли вместе, ходили за травами. Да, гоблин побери, Ларика без ее, Полонеи, помощи не появилась бы на свет! Именно она принимала тогда у Радаяры роды. Ведьма и сейчас помнила, как трудно тогда пришлось…

Зелье, модифицированное ее доброй племянницей, должно было удариться о землю или тело, и мгновенно вспыхнул бы огонь. Полыхнул бы жарче демонского пламени. Охватил плоть и вгрызся бы в кожу, сжигая ее, добираясь до мяса, а потом до костей. И не осталось бы ничего. Ничего от той девочки, которую когда-то укачивала на руках и которой вытирала слезки.

– Ларика, остановись… – прошептала Полонея.

Та, будто услышав, притормозила. Ее отделяла от тетушки Ивы всего пара шагов или, скорее, прыжков, но девушка застыла. Уставилась в глаза женщины и словно непонимающе мотнула головой. Полонея подумала, что дело пошло на лад.

– Ла…

В следующий миг ее швырнуло на землю, а из глаз посыпались искры, воздух же просто выбило из легких. Ведьма не сразу поняла, что Ларика умудрилась одним прыжком преодолеть разделяющее их расстояние и повалить ее. Теперь же эта стерва буквально сидела на ней. Полонея дернулась было вверх, однако ее горло сдавили пальцы с выросшими за сутки упыриными когтями. Женщина подняла взгляд и увидела над собой клыки. Ларика наклонилась к ней и шипела, как никогда бы не зашипела, будучи в своем обычном – человеческом – состоянии. Однако смотрела молодая ведьма не на свою более взрослую коллегу, а куда-то вперед. На Иву, с яростью поняла Полонея. Гнев придал ей сил, и она слегка пошевелила пальцами, призывая свое колдовство. Но в тот же момент ее горло сжали так, что воздух почти перестал поступать, перед глазами пошли темные круги, а все мысли о сопротивлении улетучились.

Когда через какое-то, показавшееся вечностью, время хватка немного ослабла и Полонея смогла вдохнуть, она услышала уже не шипение, а вполне членораздельную речь.

Будь Ива чуть экспрессивнее, она прокляла бы Ларимира и всю его семейку в тот миг, когда поняла, что случилось. Да девушка бы их всех передушила, лишь бы ее самому родному человеку не грозила опасность. Сейчас, глядя на сжимающие шею тетушки пальцы, чародейка чувствовала, что звереет.

– Только посмей… – прорычала она, не осознавая, что голос понизился, а воздух угрожающе заискрился от собирающейся будто гроза магии.

Ларика приподняла верхнюю губу и чуть пригнулась, явно чтобы Ива, атакуя, побоялась задеть родственницу.

– Только посмей, – повторила волшебница, стараясь незаметно приготовить заклинание.

– Только посмей, – эхом откликнулась Ларика, сжимая стальные пальцы на шее Полонеи еще сильнее.

Этого хватило. Ива мигом подняла руки, выпуская из них магию. Молодая ведьма не стала усмехаться. Но ощущение ее торжества повисло между ними.

– Предлагаю обмен, – странно, будто ей во рту что-то мешало, произнесла Ларика. – Тебе – тетку, мне – брата.

Ларимир отчаянно и безнадежно заскулил под руками Ивы.

Когда Ларика появилась в поле зрения, Ло поразился огромному количеству силы, что вилась вокруг нее. Он попытался понять, откуда та берется, как тут Ларимир повел себя столь странно, что вампир не сразу заметил сбоку странную, будто пустую зону. Все пространство вокруг имело свою энергию, даже если из живого на нем стояли лишь деревья. Пустоты не могло быть никак. Однако же… в следующий миг Ло все понял. Но было уже поздно. Из леса ему в грудь несся арбалетный болт. Юноша давно озаботился «щитами» и все же решил не рисковать. Он отлично знал, что на каждую магию найдется своя управа. Поэтому просто метнулся в сторону, а потом вперед. Туда, откуда стреляли. Добраться до зарослей было делом пары секунд, но охотника там не оказалось. Ло прекрасно понимал, что того обучали сразу уходить после выстрела, но все равно с досады вдарил по дереву кулаком, одновременно напрягая свое вампирское чутье, чтобы определить, где человек. Магический поиск тот успешно блокировал. Из-за этого и возникла «пустота». В лесу ее засечь оказалось сложнее. Однако человека можно обнаружить и иначе. По звукам дыхания, запаху, теплу тела, наконец. Именно его Ло и почувствовал в первую очередь. Людям такое не под силу, но в этой войне преимущества были у другой стороны.

Юноша бросился вперед и чуть влево. Небольшая низинка и разросшийся кустарник создавали великолепное укрытие, но вампира не обманешь. Ло двигался со всей скоростью, на которую был способен, а способен он был на многое. Однако на преимущество в быстроте рассчитывал не особо, зная, что подобные охотники зачастую использовали специальные зелья, на время увеличивающие их физические возможности. С детства ему рассказывали страшные истории о том, как еще не более века назад от подобных людей погибло шестеро опытных взрослых вампиров из его семьи. Тогда юному Ло было страшно. Потом он решил, что это простые страшилки, призванные поумерить прыткость любопытного дитяти. Когда же оное заявило о своих сомнениях, родители охотно вытащили семейные хроники и разве что не заставили его вызубрить описание действий охотников. Поистине жуткие подробности никого не смутили. Теперь же предстояло на деле проверить, так ли хороши эти гоблинские охотники.

Ло понимал, что больше всего у него шансов в рукопашной. Пока враг держит его на расстоянии, преимущество у него. Хотя бы потому, что вампиров тоже можно убить одним выстрелом. Например, если у охотника найдется «Слеза матери»: даже царапина от стрелы, смазанной этим зельем, становилась смертельной. К счастью, эта дрянь – невероятно редкая, ведь для ее изготовления требуется кровь новорожденного вампира. А детей любое разумное существо бережет пуще себя самого. Вампирши в этом вопросе превосходили даже самых трепетных человеческих женщин. Какова вероятность, что подобная ценность окажется у отошедшего от дел охотника в глубине Восточных Лесов? Ло казалось, что маленькая. И именно это и смущало. Чем ничтожнее кажется опасность, тем больше шансов, что она окажется недооцененной. Поэтому нужно было как можно быстрее добраться до рукопашной. Едва ли прошла секунда-две, Ло все еще чувствовал присутствие теплой крови совсем рядом. Вот уже совсем близко.

Кусты у края низинки чуть-чуть притормозили вампира, и в тот же миг рядом что-то негромко, но отчетливо хлопнуло. Воздух наполнился запахом пыли. А через мгновение Ло с ужасом понял, что почти ничего не чувствует. Вернее, чувствует, но куда слабее. Прежде всего пропало ощущение теплой крови рядом. Звуки потеряли свою громкость, будто вампира накрыли тяжелым плотным одеялом. Зрение снизилось так резко, что в какой-то момент Ло показалось, что он вообще ослеп. Но хуже всего обстояло с обонянием – оно просто пропало.

Юноша тут же подумал, что это ловушка, и рухнул на землю. Как оказалось, интуиция со здравым смыслом не подвели. Над головой просвистело, а в дерево позади врезался арбалетный болт. Ло перекатился по земле и снова вскочил, метнувшись в сторону еще раз. Опять же, оказалось, не зря – еще один болт прошил кустарник где-то совсем близко. Зрение восстановилось, но не полностью: на расстоянии нескольких шагов очертания уже теряли свою четкость. Мысль о том, что примерно так и видят люди, ужаснула вампира. Необходимо как можно скорее избавиться от охотника. Ло судорожно пытался догадаться, где теперь находится противник. Вампир уже понял, что после каждого выстрела Радех перебегал в другое место. Но слух, как и ощущения от тепла, больше не подсказывал юноше направление, и оставалось действовать наугад. Или пытаться вычислить. Пока это лучше удавалось охотнику: очередной болт ударился в «щиты» чародея, умудрившись расколотить их с одного удара. Ло запоздало вспомнил, что при падениях они запросто сбиваются или просто изнашиваются: ведь падение – это тоже поражающее физическое воздействие, от которого как минимум один из них призван защищать.

«Вот сейчас должен последовать самый мощный удар», – подумал Ло, прикидывая, откуда его ждать. Разум вопиял, что охотник должен был вновь разорвать уменьшившуюся дистанцию и держаться ближе к реке: оттуда фонило магией Жизни со Светлого острова, а значит, сила вампира всяко будет меньше. Однако то ли инстинктивно, то ли благодаря каким-то иным доводам, которые не успел осмыслить, Ло прижался спиной к дереву, хотя то служило плохим прикрытием со стороны самого вероятного места нападения. Зато он сделал это исключительно вовремя: пролетевшие мимо сюррикены дохнули смертью и холодом. Дальше медлить было нельзя. Благо отойти от места, откуда их пустили, можно только влево – справа слишком густая поросль.

В пару прыжков Ло преодолел почти половину намеченного пути, и тут выяснилось, что отойти все-таки можно было – вперед. Охотник вырос перед юным вампиром будто из-под земли. Очень близко. Слишком близко. И, накачанный ускоряющими зельями, не позволил своей жертве отклониться. Смазанный чем-то блестящим нож до упора вошел в грудную клетку Ло.

– Предлагаю обмен. Тебе – тетку, мне – брата.

Услышав эти страшные для себя слова, Ларимир рванулся что было сил. Сил оказалось немного. Но Ива все равно железной рукой придавила к земле свой козырь в переговорах. Молчание затягивалось, а с таким нервным противником этого нельзя было допускать.

– Хорошо, – слегка наклонила голову Ива, – забирай. Только сперва тетушку отпусти.

– Нашла дуру. Я отпущу, а ты магией своей шибанешь! Давай ты первая!

– Ага, я его тебе отдам, а ты коготки-то сожмешь. Ты у нас упырь теперь, так что верить тебе нельзя, зато мне можно. Так что давай-ка разжимай лапы.

– Я тебя больше года не видела. И судя по тому, с каким тряпьем, конем и висюльками ты приехала из своего Университета, ты там маленько подрастеряла свою принципиальность. Ты убьешь – и рука не дрогнет. Только я без твоей тетки на тот свет не отправлюсь!

Ива с неприятным холодком внутри поняла, что частично Ларика права. Но размышлять о своем моральном падении сейчас явно не к месту.

– Хочешь, обещание дам?

– Ага, клятву.

– Ишь какая. Я тоже из рода ведьм. И отлично знаю, что клятвы – для идиотов.

– Да мне проще придушить твою тетку, чем пререкаться с тобой.

«Вот когда мужская помощь совсем бы не помешала, – подумала Ива и устыдилась собственных мыслей. Она понимала, что если Ло еще не тут, значит, занят чем-то, что важнее и опаснее. Однако чувство досады ее не покидало. – Все-таки жизнь бок о бок с друзьями меня разбаловала. Раньше я помощи ни от кого не ждала…»

Но отвыкать не хотелось.

– Это ты убила Яринку? – Вопрос можно было бы посчитать попыткой отвлечь Ларику от ее жертвы, но на самом деле он фактически сам сорвался с губ Ивы. Она вряд ли смогла бы объяснить, почему задала его.

Ларика же сначала поразилась, но потом нашла ему именно указанное выше объяснение. И тут же решила обратить это себе на пользу:

– Думаешь, я не смогу убить? Ошибаешься, еще как. Да, это я убила эту дуру.

– Но… зачем?

Ларика догнала брата только у соседней деревни. Этот маленький гаденыш уже почти добрался до тетки Полонеи с Ивой и ее упырем. Теперь девушка почти жалела, что не убила его сразу. Нужно было сделать это. И сделать быстро, чтобы не поднял шуму. Иногда перестраховка только вредит делу. Если Ларимир доберется до соседей, то ей придется туго.

Она успела! Все-таки удача на ее стороне! Гаденышу оставалось совсем немного до спасения, когда Ларика почти с наслаждением скользнула перед ним. Как он испугался! Любо-дорого посмотреть!

– Куда собрался, братишка? – промурлыкала она, медленно шагнув к юноше.

Тот инстинктивно отпрянул. Ларика сделала еще один шаг. Ларимир снова попятился. «Мышка», – умилилась ведьма.

– Ты… ты не убьешь меня!

– Уверен? – Улыбка вызывала странные ощущения. Клыки уже выросли, и, когда губы растягивались, она ощущала под ними что-то непривычное. От этого хотелось улыбаться снова и снова. К тому же это так пугало мальчишку! Хотя пока она даже не угрожала. Хватило одной этой улыбки!

– П… подумай о маме!

Девушка буквально каждой клеточкой преобразованного организма ощущала чужой страх. Вкусный – почти панический – страх. Скоро она выпьет его вместе с теплой свежей кровью, жажда которой уже чувствовалась, хоть и не заявляла о себе во всю силу.

– Она будет безутешна. – Ларика просто не могла оторвать взгляда от перепуганного лица. Брат еще пытался сопротивляться, и это так забавляло. – Я – тоже. Ты был такой удобной пищей все эти годы.

И тут Ларимир сорвался. Он никогда раньше так не кричал: сильные эмоции истощали его, поэтому юноша с детства привык их блокировать. Но последние сутки страха, почти ужаса, сделали свое дело.

– Ты убийца! Дрянь! Сволочь! Упырица! Ты столько лет паразитировала на мне и маме! Ты пила мои силы! Мою жизнь! Эта гоблинская болезнь лишила меня всего! А это все ты! Ты! Сколько лет ты это делала?! Ты думаешь, я не понимаю, зачем ты это делала?! Ты заключила сделку с Темными силами! Но за твою гнилую душонку они тебе много не дали! И ты начала пить мои силы! Только ты же понимаешь, что силу тебе давали не за твое злодейство, а за страдания матери! Она нас любит! Любит и постоянно жертвует своей душой ради меня! Ты понимаешь это? Твоя сила – это ее мучения! – Юноша почти взвыл. – Столько лет! Я столько лет мог жить нормально!

– Твоя болезнь просто дала мне идею. – Ларика подумала, что это звучит как оправдание, и снова разозлилась.

– Ты не получишь больше ни капли! Никогда! Ничего! Больше никогда!

– А больше и не нужно. – И ведьма широко, обнажая зубы, вернее, клыки, улыбнулась.

Ларимир застонал. Втайне он тешил себя надеждой, что сестра еще не выпила зелье на вампирьей крови. Знал, что это глупая надежда, но никак не мог ее отпустить.

– Чудовище… Ты чудовище! – прошептал он, думая о себе, о матери.

– Да. Наконец-то, – ответила ему Ларика, думая о своей силе.

И тут на них буквально налетела эта дура! Выбежала гоблин знает откуда и налетела на них! Перепуганный братец оттолкнул ее от себя, и эта мерзавка почти упала на нее, а этот трус метнулся в лес. Еще и зелье какое-то из матушкиного арсенала швырнул. Человеку оно вреда не причинит, разве что напугает, а вот нежити… В тот момент Ларика окончательно поняла, кто она теперь. Новое состояние не могло не радовать. Но отныне эта гадость на нее тоже действует. Забавно… ведь она сама ее варила.

Однако брата надо поймать. И придушить, пока не заговорил.

Ошарашенная девушка, чье внезапное появление дало гаденышу возможность удрать, все еще стояла рядом. Прямо на ее, Ларики, пути. Ведьма подняла руку и одним тяжелым ударом по уху отшвырнула ее с дороги. И уже на краю поляны поняла: за ее спиной из человеческого тела ушла жизнь. Так быстро, что Ларика не успела даже этим насладиться.

– Но… зачем? – Ива могла объяснить, почему Яринку мог убить Кышек, жених, сестра, да почти любой из деревни, но Ларика? Чем ей могла не угодить эта девушка?

– Она стояла у меня на пути.

Оставалось только порадоваться, что в тот момент ведьма не решила атаковать. В том состоянии потрясения, на котором находилась сейчас Ива, она могла и пропустить атаку. Впрочем, боги, ответственные за потрясения, явно решили одарить сегодня всех, ибо не прошло и нескольких минут, как из леса появилось новое действующее лицо. Нетвердо стоящее на ногах, но с таким упрямым взглядом, что уступили бы даже физические законы.

– Ларика? – Судя по голосу Радаяры, а это была именно она, последние слова не прошли мимо ее ушей.

– Мама?

Нож, заботливо смазанный «Слезой матери», с легкостью вошел в тело. Радех мысленно торжествовал. Вампиры – самые опасные твари из тех, на которых ему приходилось охотиться. Даже этот, совсем молодой, представлял нешуточную опасность. Плюс с ним были магичка и ведьма. Впрочем, не зря же он колол шею той мертвой девке. Все-таки сработало. Пусть и не так, как думалось. Натравить селян на этого молодчика не удалось, зато, когда на сцене появилась молодая ведьма из соседней деревни, объекты охоты Радеха все как по команде отвлеклись на нее. Признаться, мужчина надеялся, что вампир не заметит арбалетного болта до самого последнего момента, однако не особо в это верил. Но все равно ему не удалось удержаться от смачного словечка, когда он увидел, как упырь уворачивается. Треклятые гады!

Ну ничего, трюк с порошком, отбивающим их сверхчеловеческое чутье, а заодно снижающим многие другие способности, сработал отлично. Однако даже потеряв в чувствительности, мальчишка продолжал наступать, и ничего иного не оставалось, как вести бой по всем правилам. Хорошо еще, что упырю не пришло в голову ничего умнее атаки в лоб. С более хитрыми вампирами пришлось бы повозиться. А так раз – один удар, и готово.

Вот только… слишком уж легко нож вошел в тело. И сопротивления почти никакого. Неужели «Слеза матери» так быстро подействовала? Вампиры же не дохнут так просто.

Нож еще двигался по направлению к сердцу вампира, как за спиной охотника появилось будто зеркальное отражение того, кого он сейчас убивал. Холодные, почти стальные руки Ло легли на голову Радеха и резко крутанули ее в сторону. Раздался характерный хруст, не оставляющий сомнений в мгновенной смерти охотника, и тело мужчины потянуло к земле.

В тот же момент иллюзия перед ним развеялась, будто и не было. Одновременно что-то в энергии этого места изменилось, это схлынула мощнейшая волна магии, контролирующая все пространство вокруг. Поуворачивавшись от стрел и сюррикенов, потеряв львиную долю своих природных способностей, Ло понял, что обычным напором тут не взять. И в дело пошла магия. А именно направление Разум. Юный вампир просто взял под контроль часть территории перед собой и воссоздал свой фантом, наполнив окружающее пространство звуками, которые неизбежно издает бегущее существо. Никакой человек не мог двигаться со скоростью, с какой перемещался, скрываясь от его атак, Радех. Значит, он принял соответствующие зелья. Но какие именно, Ло не знал. Поэтому ему пришлось полностью воссоздавать ощущения от присутствия живой плоти. Не только звуки, но и тепло, магические колебания, движения воздуха, разрезаемого бегущим человеком.

Если бы юношу спросили, как ему удалось создать и продумать столь сложное заклинание за доли секунды, он не смог бы, наверное, ответить. Ло честно потом признавался, что в спокойной обстановке не сразу и вспомнил бы, как это делается. Тут же нужные знания просто возникли в голове. Расчеты и необходимые действия появились перед глазами, будто он смотрел в учебник. Не осталось и сомнений, сможет или нет. Он должен был это сделать, а значит, он это сделает. Только по этой причине, без пафосных обоснований и героических мотивов. И все получилось. Теперь оставалось только ждать, когда охотник проявит себя, и нанести свой удар.

Фантом бежал вперед, и Ло старательно следил, чтобы его действия казались правдоподобными. Яму – перепрыгнуть, куст – обогнуть, под веткой – пригнуться. Никак не выдать обманки.

Не будь Ло так сосредоточен, он мог бы торжествовать: охотник купился. Но предстояла вторая часть плана: маскируя свое присутствие, скрывая звуки, колебания, тепло, взлететь и опуститься за Радехом.

Гоблинские ветки росли со всех сторон, но бежать по земле было еще рискованней. Все осложнялось еще и тем, что охотник обнаружил себя быстрее, чем Ло ожидал, но как уж вышло. Вампир взмыл в воздух, начиная плести новое заклинание и поддерживая другое.

Ему казалось, что он даже не дышал, пока не опустился позади Радеха. Да что там – пока не свернул ему шею. Смог выдохнуть, только когда тело упало на землю. Фантом с ножом в сердце развеялся, а клинок со страшным ядом шлепнулся рядом с трупом. Ло метнул в отравленное оружие компактный высокотемпературный огненный шар, плавивший даже металлы, чего юноша, собственно, и добивался.

Стального цвета лужица характерной формы стала сигналом к тому, чтобы напряжение, сковывающее вампира, сжало тело в последний раз и отпустило свою хватку. Ло упрямо мотнул головой. Магии и сил он затратил просто огромное количество, но думать об этом не имело смысла. «Представь себе, что ты в бою, – мелькнула будто чужая мысль в голове. – В войнах за выживание выкладывались и почище. Даже те, кто младше».

Пожалуй, Ло позволил себе секунду промедления, а потом помчался к реке, к тому месту, где оставил Иву.

Появление Радаяры, казалось, застало врасплох всех. Даже Ларимир прекратил трепыхаться под руками Ивы. Возможно, именно это ее и привело в чувство. Девушка, не вставая, слегка отклонилась назад и выбросила вперед руки, молясь, чтобы наспех сплетенное заклинание «сети» сработало против Ларики. Главное – успеть. Такой момент упускать нельзя. Да, руки упырицы, или кто она теперь, все еще сжимали шею тетушки, но пока она не концентрирует внимания только на этом, есть шанс успеть. Только бы подействовало. Только бы успеть…

Ларика уловила летящее в нее заклинание, когда оно оказалось на расстоянии вытянутой руки. Молодая ведьма попыталась уклониться, но магия ударилась ей в грудь, толкая назад и пытаясь обхватить ее полностью. К ужасу Ивы, девушка, дернувшись и явно подключив Темные силы, начала буквально разрывать туго сплетенные магические потоки. Подпитываемые энергией знахарки, они старались оплести ведьму вновь, но проигрывали разрушительной силе Ларики. Ива судорожно перебирала в голове заклинания, которые можно быстро наколдовать и применить, не опасаясь за тетушку.

Видя, как молодая ведьма вырывается из магического плена, травница вдруг запаниковала. В руках появилось простейшее заклинание Земли – «камушки», но его пришлось сбросить: энергетические снаряды всегда поражали довольно большую поверхность: так она точно заденет тетушку. «Может, «огненный шар»? Нет, еще хуже. Вода? Нет, я не сплету «водяной хлыст» быстро. «Каменный молот»? А если она его отбросит в сторону?»

В этот момент что-то произошло. Энергия в воздухе вздрогнула и мерзким холодом отдалась где-то в животе. В висках заломило, и отчетливо дохнуло магией Смерти. Она и так тянулась с кладбища, но не так сильно. Сейчас же Иве казалось, что она находится в центре некроманского обряда. «А не жертвой ли?» – перепугалось все ее существо.

Однако, похоже, жертва намечалась все-таки другая. Знахарка увидела, как неведомая сила поднимает Ларику в воздух и бросает на землю в десятке-двух шагах от Полонеи. Не успела Ива обрадоваться, как чуждая магия вновь ударила по сознанию. Знахарка повернула голову к ее источнику и увидела Ло. Собранного, строгого, невыразимо напряженного. С его запястья капала кровь. Ива хотела побежать к нему, но поняла, что двигаться нельзя. Приближаться к нему сейчас вообще нельзя.

И осталась на месте.

Выскочив на открытое пространство, Ло мгновенно оценил ситуацию. Ларика боролась против заклинания Ивы. Полонея находилась слишком близко к опасности. Радаяра застыла столбом у самой кромки леса. Но вампир не сомневался, что скоро она вмешается. Ларимир угрозы не представлял. Пока.

Однако то, что наконец почувствовал Ло, все объяснило. В сыне Радаяры не было и капли вампирской крови, чего не скажешь о его сестре. Юноша прислушался к себе, с ужасом поняв одну страшную вещь: его кровь признала кровь в девушке. Каждый рожденный вампир может создать сотворенного. Создать и быть ответственным за него. Но в столь юном возрасте это было недопустимо. Каждый из сородичей Ло знал все правила и законы, касающиеся сотворенных. Знал, что нужно делать в первую очередь, какие существуют опасности, как оценить потенциал и жизнеспособность «ребенка», как им руководить, как его учить, как его охранять.

Сотворенный вампир считался чем-то вроде слуги и родственника одновременно. Но связь с «родителем» была настолько сильна, что они чувствовали даже настроение друг друга, не говоря уже о боли или страхе. У «родителя», особенно на первых порах, включался почти материнский инстинкт – защищать. Но на деле защищать нужно было всех окружающих от подобного «дитяти». Даже при обычных обстоятельствах в начале своего нового существования подобные существа представляли нешуточную опасность для всего, что могли расценить как пищу. Иногда это заканчивалось их смертью, но как правило доставалось именно жертвам. Крепкая связь призвана была контролировать сотворенных. Инстинкт «родителя» – защищать новых членов вампирского сообщества.

Ло на миг прикрыл глаза, анализируя то, что увидел и почувствовал. Его кровь признала родство. Связь была. Странная, но определенно она существовала. Тут все нормально. Однако все остальное… От того, что он видел магическим зрением, от того, что он понимал, внутри все холодело и наливалось тяжелой пульсирующей болью. А может быть, ужасом от решения, которое юноше предстояло принять. Молодой вампир с некоторой горечью подумал, что он представлял судьбу своего первого «дитяти» совсем иначе.

Юноша медленно поднял руку и полоснул по запястью клыками. Ларика мгновенно затихла, услышав приказ. Следующий приказ Ло отдал ее крови. В тот же миг их обоих скрутило болью. Кто-то закричал. Вампир с трудом понял, что кричат на два голоса. Женских. С трудом разлепил глаза и убедился, что это не Ива и не ее тетушка.

Боль повторилась снова. Сначала пронзило с макушки до пят как молнией. А потом показалось, что кто-то разрывает его изнутри. Кто-то с огромными острыми когтями и садистскими наклонностями. Кровь молила остановиться, отменить приказ… Ло почувствовал, что тонкая связующая нить между ним и Ларикой начинает рваться, пришлось влить в нее магии. Рана на запястье уже почти затянулась. Вампир вновь поднял руку к клыкам и только сейчас понял, что лицо перекосило от боли. С трудом удалось расцепить сжатые зубы. Но его кровь должна литься на землю, пока… пока его «дитя» не умрет.

И оно умирало. Медленно, мучительно, умоляя о спасении. Долго, как умирают только вампиры. Ло скручивало и резало на части, пронзало болью и будто высасывало все силы, всю кровь, всю магию. Под конец перед глазами встала кромешная мгла, в которой не было ничего, кроме чьего-то плача и острых горестных сожалений.

В какой-то момент Ива не выдержала. Магией подволокла Ларимира к Полонее и накрыла их троих «щитом» магии Света. На этот раз заклинание вспомнилось без труда. Девушка уткнулась тетушке в плечо, чувствуя ее успокаивающую руку на своей голове. Магия помогала, но все-таки хорошо, что никто не воспользовался моментом для нападения. Знахарка совсем не была уверена, что смогла бы отбиться.

Постепенно накал от чужеродной силы начал сходить на нет. Но на всякий случай Ива выждала еще пару минут. Потом подняла голову и огляделась. Первым, кого она увидела, стал Ло, спокойно, пожалуй, излишне спокойно идущий к ним. За его спиной девушка разглядела лежащую на земле Ларику и Радаяру, прижимающую к себе ее голову и монотонно скулящую в пустоту.

Ива поспешила сбросить «щит», чтобы не причинять беспокойство вампиру. Да и тетушке он неприятен, хоть она и старалась сделать его максимально для нее безболезненным. Ло подошел уже совсем близко и протянул ей руку. Знахарка благодарно на нее оперлась и неловко поднялась. Тогда вампир помог встать и остальным. Ива снова огляделась. Похоже, больше врагов не осталось. Но что же произошло?

– Ты в порядке? – зачем-то спросила она, хотя внешне вампир явно не пострадал. Только одежда потрепалась.

– Да, – бесстрастно ответил юноша.

Травница повнимательней глянула на возлюбленного: что-то ей в нем сейчас совсем не нравилось. Но что бы то ни было, Ло показывать этого не собирался никому. Ива украдкой бросила взгляд на тетушку, но та даже не смотрела на них. Ее взгляд был прикован к Радаяре с ее дочкой.

– А… что с Ларикой?

Почти незаметная пауза заставила Иву посмотреть в глаза вампира. В них не отражалось ничего.

– Я приказал ей умереть.

В домике Полонеи сейчас, как и всегда, царил аромат трав и пили чай, в котором Ива улавливала успокаивающие нотки любимого тетушкиного зелья, пользовавшегося повышенным спросом у истеричных девиц. Таковой знахарка себя не считала, но напиток похлебывала почти с благодарностью. «Почему одержанные с друзьями победы вселяют радость и торжество, а дома от них остается какая-то особая горечь? – несколько заторможенно размышляла Ива. – Дома ты всегда дитя, но тут все как-то серьезней. Здесь не отмахнешься стандартным пожеланием здоровья и на проблемы не скажешь: «Все будет хорошо».

Ей бы радоваться – убийцу нашли, безвинную жертву, то бишь Ларимира, защитили. Тетушка не пострадала. Все получили по заслугам. Однако горечь не уходила. Девушка обвела взглядом комнату. На накрытом одеялом сундуке лежала Радаяра, словно постаревшая лет на двадцать. Она впала в беспамятство еще у реки, и с тех пор не удавалось привести ее в чувство. Тетушка говорила, что это реакция на горе и пусть лучше будет так. Соседскую ведьму перенесли в дом, но в кровать не положили, желая постоянно держать на виду. Но пока в ее состоянии ничего не менялось. Остальные, а именно Ло, Полонея, Ларимир и сама Ива, сидели вокруг стола, погруженные в невеселые думы. По мнению юной чародейки, лучше всего себя сейчас чувствовала как раз тетушка. Она казалась почти довольной, будто подтвердилась какая-то ее догадка или идея.

К Ло было не подступиться. Юноша явно не ждал ее внимания, да и говорить не хотел. Он коротко пересказал, что произошло, и замолчал, явно не желая продолжать беседу. Ива поймала красноречивый взгляд тетушки и тут же решила оставить на этот вечер вампира в покое.

Больше всего опасений у Ивы вызывал Ларимир. Но ему потребовалось совсем немного времени, чтобы прийти в себя. Более того, он оказался в состоянии рассказать свою историю.

– Мама, – юноша оглянулся на безучастную ко всему Радаяру, – никогда не оставляла попыток меня вылечить. За все эти годы чего она и заодно я только не перепробовали. Перечислять – дня не хватит. Но в последнее время она будто успокоилась. Ей удалось стабилизировать мою болезнь. Приступы случались все реже, а со слабостью я давно привык жить. Но такое состояние нужно было поддерживать. Мама каждый день варила зелье для этого. И приносила мне, но чаще это делала сестра. Ставила рядом с кроватью, желала доброй ночи и уходила. Обычно после этого эликсира я очень глубоко спал. Это меня не удивляло, так как многие зелья вызывают сон. Однако в какой-то момент оно перестало действовать столь уж сильно. Возможно, я просто привык к нему, мой организм привык. Так вот… однажды ночью я проснулся и увидел над собой сестру. Не знаю почему, но я решил не подавать вида, что не сплю. Она… я не мог поверить в то, что вижу. Поэтому в следующий раз я отказался от лекарства, вылив его в окно. Сон стал более чутким. И я почувствовал, что Ларика снова пришла ко мне в комнату. В этот раз сомнений у меня уже не возникло. Она пила мои силы. Колдовством вытягивала их из меня. Я не колдун, поэтому для меня, как и любого обычного человека, это очень опасно. Ведь, по сути, пьется жизненная энергия. Мама не любит допускать меня до знахарских дел, говорит, тут выдержка нужна, ведь порой зелья варятся очень долго, да и от жара, запахов мне часто становится дурно, но я все равно многое знаю. В следующий раз я не вылил лекарство, а изучил его. Я почти уверен, что это обычное сонное зелье. В отсутствие Ларики я пробрался в ее комнату и обнаружил там огромные запасы этой настойки и несколько склянок, в которые мама разливает мое лекарство. Они особого стекла. Мама специально когда-то привезла их из города. Иногда требуется их докупать. В прошлый раз за ними ездила Ларика. Наверное, тогда она и себе заказала. Я решил, что она просто подменяет склянки перед тем, как отдать мне. Все эти ночи, пока я это выяснял, она приходила почти каждый раз. И всегда выпивала мои силы. Немного, но достаточно, чтобы я не поправлялся. А ей это придавало колдовских сил. Разумеется, необходимо было что-то делать. Нужно было обо всем рассказать маме… но я никак не мог на это решиться. Она так любит нас обоих. И… узнать, что столько боли, а я думаю, что это началось давно, мама испытала не по вине природы, судьбы, богов или случайности, а по вине родной дочери… Я не был уверен, что это ее не убьет…

Ларимир снова посмотрел на Радаяру. Рассказ будто истощал его. Выглядел он все более слабым и несчастным.

– Однако дальше так продолжаться не могло. Я боялся за маму, но жить тоже хотел, так что я почти уже решился… Но тут мама что-то затеяла. Я понял это, потом увидел рецепт в книге. А однажды услышал обрывок их с сестрой разговора. Они вместе должны были варить это зелье, поэтому волей-неволей обсуждали какие-то моменты, которые помогли понять мне, какую судьбу мне готовят… И я… признаться, опешил. Даже не знаю почему, но я испугался. И… меня скрутил приступ. Я и слова не мог сказать. Просто забрался в кровать и лежал, не в силах что-либо сказать, на что-либо решиться. И… я догадался, что это, – он подчеркнул голосом последнее слово, – лекарство сестра не выльет. Магию я знаю только теоретически и то по обрывкам. Но из сочетания Темных сил и вампирской крови не могло получиться ничего хорошего. Мне трудно было представить, что именно станет с Ларикой, если она выпьет подобное зелье. Я решил или украсть его, или как-то подменить. Но ни мать, ни сестра фактически не оставляли его без присмотра. Я же боялся рассказать про свои открытия при Ларике. Если она столько лет пила мои силы, неизвестно, что сотворит, если ее тайна раскроется. Да и поверит ли мне мама? Вдруг подумает, что у меня начались видения или я просто схожу с ума? Но рискнуть стоило. Для этого нужно было, чтобы мама оказалась одна хотя бы полчаса. Тогда я решил поступить по примеру сестры – воспользоваться такой же склянкой с похожего цвета жидкостью. Я дождался, когда мама с Ларикой будут заняты, и проскользнул в комнату сестры. Там нашел склянку. Я был уверен, что мама, не желая открывать мне правду, захочет обставить все как всегда. Но, наверное, я как-то себя выдал. Или Ларика с помощью колдовства поняла, что я копался в ее вещах. Но выдала себя и она. По ее взгляду я понял, что следующую ночь мне не пережить. К матери обращаться уже смысла не имело: Ларика подлила ей снотворного. Пока мама еще держалась, но по вялости ее движений и паузам между словами было ясно, что зелье уже действует. Маму Ларика вряд ли будет трогать, а вот меня запросто. И я решил бежать. К вам, тетя Полонея. И к тебе, Ива. Потому что вы могли справиться с тем, во что превратится Ларика. – Юноша красноречиво глянул на вампира, давая понять, что сказанное относится по большей части к нему.

Прошло немало времени, прежде чем Ларимир продолжил.

– Как же это все непросто… – вздохнул он. – Мама всегда говорила, что, мол, если беда, – всем детям ведьм были знакомы подобные слова, обычно под «бедой» подразумевались добрые соседи, вдруг решившие разнообразить свою жизнь показательным сожжением недоброй соседки, – бежать в «наше» место. Там всегда припасены вещи и продукты на первое время, монеток немного. Я решил, что нужно подстраховаться и взять все это. А также оставить маме там записку. Мама обязательно все бы там обыскала, но сестра должна была спешить перехватить меня… Я не думал, что она нападет на маму… И считал, что успею. У меня же была фора. Пусть и небольшая. Почему она решила напасть на маму?.. Я этого совершенно не понимаю…

Ива опустила глаза. Пока Ларимир говорил, он казался спокойным и рассудительным, но стоило ему замолчать, это впечатление рассыпалось. Взгляд снова замечал излишнюю бледность, хрупкость телосложения. Один, в темноте, как с подобной слабостью он вообще смог добраться до деревни? Он сюда сам никогда не ходил. А по дороге шел вряд ли.

– Ей нужны были силы, – глухо проговорил Ло. – Когда она выпила зелье, если я правильно предположил его действие, превращение заняло какое-то время. Несколько часов… она, – вампиру с трудом удалось выговорить это слово, – вряд ли вообще что-то могла делать. Ее должно было корежить от боли, после которой она, скорее всего, какое-то время приходила в себя.

Полонея, уставившись в стол, процедила:

– Когда… Ларика… стала способна что-то делать, она, вероятно, ушла из дома, ведомая мыслью, что нужно поймать этого оболтуса. Не сомневаюсь, что пошла на семейное место. Где-то там поняла, что ей нужна подпитка. Вот почему стала ждать… Радаяру. Или просто та не вовремя очнулась и поспешила спасать их обоих…

Ива поерзала на месте. Затянувшееся молчание убивало. Хорошо, что Ларимир в какой-то момент нарушил его:

– Ларика… То есть… В общем, несмотря на все это, Ларика меня догнала… Правда, уже у самой деревни. И это стоило жизни ни в чем не повинной девушке. Вот ведь… по сути, я не виноват в ее смерти, а все равно… из-за меня, получается.

Позже так и не приходящую в себя Радаяру устроили в Ивиной комнате, Ларимира отправили присматривать за ней. Полонея же с племянницей и Ло остались дальше чаевничать. Вернее, прикрывать чаепитием разговор. Впрочем, и он быстро затих. Слишком тяжелые мысли их обуревали.

– И все-таки, – наконец не выдержала Ива. – Неужели обязательно было ее убивать?

Ло поморщился. Он ожидал этого вопроса, но совсем не от нее.

– Тебе напомнить про Бертрана и Элеонору?

– Мне не надо напоминать про Бертрана и Элеонору! – возмутилась юная знахарка. – Я прекрасно помню, что Темные силы нельзя смешивать с вампирскими! Что это может привести к безумию. Я помню! Но ведь Бертран не дал убить Элеонору. Даже ты признал, что у нее есть шанс.

– У нее – да. У Ларики – нет.

– Но почему?! – возмутилась Ива. – Потому что у нее не было вампира, который с ней бы возился?

Юноша крепко сжал зубы, стараясь не вспоминать недавнюю боль, когда казалось, что его режут заживо.

– Ива, скажи, ты можешь определить, бьется у человека сердце или нет?

– Конечно, могу.

– Вот и я могу определить, безумен человек или нет. Я – маг Разума, если ты еще не забыла.

– Но… но небьющееся сердце иногда можно запустить снова.

– Если прошло слишком много времени, то уже нельзя.

– Значит, прошло слишком много времени, чтобы спасти ее?

– Нет, ею было сделано слишком многое, чтобы ее разум удалось спасти. – Ло немного подумал и добавил: – Ну и да, времени прошло слишком много.

– Она не простит, – вдруг глухо произнесла Полонея. – Радаяра не простит. Она никогда не поверит, что ее было не спасти.

– Даже после того, как она убила Яринку? – нахмурилась Ива.

– Даже после того, как она чуть не убила Ларимира? – уточнил более циничный Ло.

– Даже после того, как она много лет тянула из него жизнь, – кивнула тетушка. – Радаяра всю его жизнь спасала сына. Он много раз мог умереть, но не умер. Она тянула бы Ларику, пока могла бы.

Вампир покачал головой:

– Там никто ничего не смог бы поделать. Более того, убить брата стало для нее навязчивой идеей. Она не остановилась бы, пока ей не удалось бы добраться до него. Я знаю много оправданий убийству. Но убить разумное существо вот так, походя, как она убила Яринку? У Ларики была нормальная жизнь, не хуже, чем у окружения. Она не должна была стать подобным моральным уродом. Даже если забыть про то, что она стала безумной из-за смешения Темных сил и моей крови, должна быть кара за совершенно ненужное убийство Яринки и покушения на Ларимира и вас, Полонея. Я понимаю, что вы хотели бы все скрыть, замять, но не в этом случае. Иногда нужно принимать подобные решения.

Ло не отрываясь смотрел на тетушку.

В маленьком домике снова все молчали. Ива чувствовала себя одновременно и подавленной, и раздраженной, и расстроенной, но самое странное, что сейчас Ло ей нравился куда больше, чем в его обычной роли легкомысленного ловеласа.

Полонея же хмыкнула и произнесла:

– Вот за что не люблю упырей: только появился – как уже три трупа.

Ива задохнулась от подобной несправедливости. Пока она судорожно придумывала ответ, Ло невозмутимо пожал плечами и поделился наблюдением:

– Трупы обычно появляются там, где открываются слишком большие возможности.

Когда небо затянуло черным, а в доме все уснули, Ло осторожно выбрался из-под одеяла. Ива даже не шелохнулась, очевидно, слишком вымоталась за этот безумный день. Вампир невольно засмотрелся на ее безмятежное личико, сейчас особенно беззащитное. Он знал, что эта девочка умеет постоять за себя, но, как показала жизнь, ее сил пока недоставало. Может, правы были друзья и тетушка Ивы, говоря о том, что этой девушке опасно быть рядом с ним, что однажды он станет ее бедой? В Стонхэрме Ло яростно отрицал подобную возможность и делал все, чтобы его семья и его девушка никоим образом не пересекались. Однако его природа поставила Иву под угрозу здесь, где на сотни верст ни единого его родственника, только он сам.

Мужчина обязан защищать свою женщину. А он? Из-за него Ива сегодня могла погибнуть. Конечно, всю эту кашу заварил не он, но факт остается фактом: если бы его тут не было, этого бы не случилось. Не зря же говорят об обстоятельствах, которые одной лишь волей или желанием не преодолеешь. Может, его кровь относится к одному из таких обстоятельств?

Ло вздохнул и прокрался к двери. По официальной версии, именно Радех оказался убийцей Яринки. Когда его попытались скрутить, оказал сопротивление, которое пришлось пресечь. Радикальным образом. Вампира более всего удивило, что никто в истории не усомнился, как и не возмутился наказанием. Однако сейчас юноша вспомнил о Радехе только потому, что собирался забраться в его дом. Во-первых, нужно было посмотреть, не осталось ли там чего-то вроде «Слезы матери», а во-вторых, чутье подсказывало Ло, что он должен узнать, почему человек бросил надежное место лесничего и сбежал в эти дальние дали.

Лучше всего, по мнению вампира, сделать это так, чтобы сам Гридя не узнал о своем «рассказе». Гипноз Ло решил не применять, но другое дело, когда подопытный спит. Контроль разума ослабевает, и куда легче добраться до памяти. По крайней мере так утверждает теория.

Дверь дома охотников оказалась заперта, хотя многие в Ивиной деревеньке подобными предосторожностями себя не утруждали. Впрочем, на руку Ло сыграло распахнутое окно: лето все-таки. Размещалось оно довольно высоко, но как раз это вампира смущало меньше всего. Приземлившись по-кошачьи на пол, незваный гость застыл и прислушался. В доме стелилась полная обычных ночных звуков тишина. После порошочка, которым угостил его уже мертвый хозяин этого дома, способности Ло восстановились не полностью, хотя потихоньку возвращались. Сейчас он чувствовал присутствие только одного живого существа с горячей кровью. Судя по дыханию, Гридя спал. Вампир чуть прищурился, пытаясь рассмотреть возможные ловушки. Ива говорила, что свой дом охотники не строили: заняли оставленный. Такое порой случалось в деревнях: если не было прямых наследников, или те уже успели обзавестись своими хижинами, или у строения имелась дурная слава. Охотники за несколько месяцев жизни в этой местности так и не разобрали оставшиеся после предыдущих хозяев завалы, зато, похоже, научились лавировать между ними: даже в лунном свете были видны протоптанные в пыли дорожки.

Где наугад, где магией Ло смог обнаружить защиту от нежити и нечисти, но слабенькую. Такие вещи должна устанавливать ведьма или профессиональный чародей. Последних в округе не было, а к ведьмам Радех относился предвзято. Ло опасался более серьезных ловушек, рассчитанных именно на вампиров, или чего-то совсем простого, вроде лески, натянутой поперек коридора. К его удивлению, не удалось обнаружить – специально или случайно – ничего подобного. Это немного беспокоило. Оставалось надеяться, что охотники просто слишком полагались на замки и оружие под подушкой.

Беззвучно скользнув в комнату Гриди, Ло прокрался к постели и прислушался к дыханию спящего. Подладиться под оное труда не составило. Потом вампир установил между собой и охотником ментальную связь, будто тонкую ниточку магии протянул. И задышал более глубоко, делая небольшие паузы перед вдохом и устанавливая новый ритм. Человек, благодаря ментальной связи, уснул еще крепче. Теперь Ло мог контролировать сон мужчины. На уроках по магии Разума их предостерегали против заклинаний, действующих как обычное снотворное: слишком велик риск самому оказаться под его воздействием, когда полезешь человеку в мысли. А добираться до глубинных воспоминаний непросто. Долго и муторно. Если добавить к этому воздействие «снотворного», то можно вообще забыть, кто ты и что творишь. Бывали случаи, когда неопытные чародеи, забравшись в голову одурманенного человека, засыпали вместе с ним. И просыпались оба далеко не всегда.

Не любящий риска в ментальной работе, Ло не собирался допускать хотя бы малейшую вероятность подобного исхода. Ну уж нет. Хватило того позора с Щапой. На этот раз он все сделает чисто. Поэтому сам будет управлять сном Гриди. Главное – найти нужные воспоминания. Будь Ло телепатом, можно было бы в разговоре коснуться этой темы, охотник бы сам все вспомнил, осталось бы только прочитать. Но телепатия юному вампиру не слишком хорошо давалась. В отличие от вытаскивания воспоминаний во сне, пусть этот способ и медленный, тяжелый, порой сопряженный с множеством проблем.

На деле все оказалось еще сложнее, чем во время уроков. Погрузившемуся в чужой сон Ло показалось, что он слышит множество голосов. Мысли походили на проносящихся мимо птиц. Иные воспоминания окутывали как облако. Что-то врывалось мчащейся на полном ходу каретой. В Университете их учили планомерно спускаться от сиюминутных мыслей и образов до таящихся даже от самого человека страхов. Спрятанные воспоминания находились где-то посредине. Однако пока перед Ло простирался лабиринт, а не лестница. Состоял этот лабиринт из множества ненужных вампиру воспоминаний вроде разговоров с соседями, новых следов и прочих бытовых мелочей. Наверное, вампир долго бы бродил по ним, пытаясь разобраться, как среди всего этого найти путь вниз, если бы не сообразил, что тут почти нет чувств. Все эти мысли отражали лишь информацию, неважную и ненужную. Более сокровенное лежало в другой плоскости. Ло тихо произнес: «Убийство». Ему показалось, что его голос отразился сотни раз от невидимых стен, а перед глазами встала картина, которую он тоже хорошо помнил: лежащая на траве мертвая Яринка и склонившиеся над ней знахарки. «Значит, не то, – сообразил вампир и тут же произнес: – Лес… лесник». Воспоминание показывало маленький домик с сарайчиком, тропинку в чащу, высокие корабельные сосны.

Ло нахмурился и попробовал снова: «Запретное». На этот раз перед ним оказался какой-то трактир, где Гриде тайком передали несколько крохотных бутылочек со странно светящейся жидкостью. Судя по воспоминаниям охотника, это было что-то дурманное. Интересно, но не то, что нужно. Чародей задумался. То, что увидел Гридя в тех дальних лесах, заставило его бросить налаженную жизнь, дом, хорошую работу и бежать без оглядки буквально на край обжитых земель. Что же это могло быть? От догадки Ло чуть не расхохотался, но, пересилив себя, все же произнес: «Страх».

Его мгновенно рвануло вниз. Сразу стало ясно, что вот тут скрываются самые сильные эмоции. Увиденное уверило Ло в том, что поиски увенчались успехом, и одновременно заставило сомневаться в необходимости этих поисков. Некоторые вещи лучше не знать.

Гридя давно подозревал, что в его лесу кто-то самовольничает. Земли принадлежали заядлому охотнику, который весьма трепетно относился к конкурентам, какими мелкими бы те ни казались. Даже пара браконьерских силков приведет его в ярость. Одни такие Гридя нашел этим утром. До этого были и другие следы. Но силки показались ему хорошей возможностью устроить свою охоту. Судя по следам около ловушки, проверяли ее ночью. Это немного удивило мужчину, но он решил, что это кто-то из соседней деревушки. Селяне знали лес немногим хуже самого Гриди. И он решился на ночную вылазку.

Отправился на импровизированную охоту мужчина через несколько часов после заката, пожалуй, даже ближе к полуночи. Пройдя около половины пути, охотник наткнулся на совсем свежие следы, причем большой группы людей. Не менее десятка человек. Под ложечкой неприятно засосало, но Гридя решил выяснить, кто такие повадились в его лес. Хозяина сейчас в имении не было. Да и по ночам он не имел привычки гулять дальше стен вокруг замка. Однако чужаков кто-то явно вел. Неужели селяне решились не только на браконьерство? Сначала Гридя даже не понял, куда неизвестные направлялись, но потом сообразил: к развалинам.

В глубине леса давным-давно стояло некое строение непонятного предназначения. Задолго до рождения Гриди его оставили. Время и природа постепенно разрушали древние стены. Уже сейчас от них мало что осталось – фундамент, пара колонн, да и все, пожалуй. Иногда сюда забредали любители древностей, перерисовывали полустертые надписи и уходили, пространно разглагольствуя о доисторических верованиях, из чего Гридя делал вывод, что ничего они толком не поняли, иначе разговор был бы предметнее. Но чтобы ночью… такого никогда не случалось.

Лесничий подобрался к руинам почти вплотную. Он правильно понял: неизвестные шли именно сюда. На всякий случай Гридя пересчитал незваных гостей. Их оказалось одиннадцать человек. Причем одеты они были словно во время маскарада: длинные плащи и маски, закрывающие абсолютно все.

Лес отступал от руин, в просвет между кронами светила половинчатая луна, услужливо вырисовывая все детали. Однако рассмотреть что-то способное помочь опознать этих людей при свете дня, не удавалось. Потом… стало уже не до этого.

Шестеро чужаков встали в круг. Еще двое втащили в центр этого круга девятого. Сорвали с него плащ и бросили его на землю. Гриде стало видно, что это девушка. К тому же, судя по одежде и украшениям, не из простых. Вообще складывалось впечатление, что ее утащили разве что не с бала. Причем явно силой или обманом: она сопротивлялась, пыталась вырваться и кричать. Однако на это никто не обратил внимания. Девушку уложили на плащ, привязали за руки и ноги.

Гридя сглотнул и окончательно понял, что вляпался. Он хотел помочь пленнице, но одному ему против десятка не выстоять. А за помощью идти более пары часов, обратно столько же, да на объяснения. За это время незнакомцы успеют дюжину раз убраться отсюда. Но если он останется, то сможет хотя бы понять, чем тут собрались заниматься, возможно, сможет опознать как-то этих людей. Что он будет делать дальше, Гридя не знал, но происходящее заворожило его, заставило всматриваться в каждую деталь. Наблюдали за действом и трое за кругом. Причем было ясно, что на самом деле их двое и один. Он стоял чуть впереди, вскинув голову и скрестив руки на груди.

Девушка явно не собиралась сдаваться. Дергалась, извивалась, угрожала, обещала все рассказать отцу. Гридя подумал, что раньше этих оков, вбитых в камни развалин, тут не было, очевидно, кто-то о них позаботился загодя. Они выглядели старыми, но не как остатки здания вокруг.

А потом что-то произошло. Стало тихо-тихо. И один голос негромко заговорил на неизвестном Гриде языке. Казалось, что он поет. Что-то отзывалось внутри в ответ на незнакомые слова. Луна теперь будто светила только в центр круга людей, поднявших руки и подхвативших заклинание. Девушка взвыла и заметалась еще сильнее. Охотник услышал ее плач. Злой и будто непроизвольный. Стало отчаянно больно и как-то до невозможности обидно.

Они говорили и говорили, луна почти дрожала от этих слов, а может быть, дрожал воздух или сам Гридя. Впервые лес показался ему столь зловещим, а древние руины превратились в дикого, страшного, обиженного зверя, который почувствовал скорую возможность отомстить.

Охотник и рад был бы сказать, что увидел какие-то чудеса, но магия, хотя она, разумеется, была, никак внешне себя не проявила. Лишь девушка в круге затихла и уже не плакала. Более того, она лежала на плаще сломанной куклой, будто из нее разом выпили всю жизнь. Грудная клетка еле заметно вздымалась, но лицо жертвы не выражало ничего, кроме бесконечного безмятежного покоя. Гридя однажды проезжал по Священной Империи и зашел из любопытства в один из храмов. Так вот, у святых в нем были такие лица – ни малейших эмоций. Но то были статуи, а сейчас в круге лежал живой человек.

Маги опустили руки и напряженно вгляделись в девушку. По крайней мере так казалось, ведь маски по-прежнему закрывали их лица. Стоявший вне круга человек подошел ближе. Остановился и тоже посмотрел на жертву. Потом решительно шагнул к ней, наклонился и взял что-то с камня около ее головы. Только сейчас Гридя заметил эту искусно выполненную куклу. Луна услужливо высветила черты лица игрушки. Охотник вздрогнул: кукла оказалась уменьшенной копией лежащей в круге девушки. Подручные тем временем освободили ее от оков, но она даже не попыталась бежать.

– Встань, – отчетливо произнес незнакомец, и девушка поднялась, глядя куда-то на уровне груди мужчины.

– Смотри на меня, – последовал приказ.

И девушка послушно подняла глаза.

– Как твое имя?

Она назвала, и Гриде стало плохо: одна из знатнейших девиц королевства.

– Дата рождения?

Мужчина задал еще несколько вопросов, касавшихся ее биографии, затем приказал:

– Сними одежду.

Охотник сглотнул, когда платье, а затем и белье упало на землю.

– Встань на колени.

Обнаженная девушка на коленях перед группой мужчин вызывала самые противоречивые чувства. Незнакомец отложил куклу и приказал:

– Оденься.

Но жертва некоего совсем не понятного охотнику обряда не шелохнулась. Тогда мужчина вновь взял куклу в руки и повторил приказ. В этот раз подчинение было полнейшим.

– Ты на балу. Веди себя так, как всегда вела там.

Девушка будто ожила. Появилась мимика и живость движений. Она улыбнулась присутствующим и незаметно поправила платье.

– Рад приветствовать столь прелестную гостью, – произнес мужчина.

– Не могу ответить тем же, – вздернула девушка подбородок. – После того что я услышала, не понимаю, как вы вообще смеете показываться мне на глаза.

– Отлично. Ведь себя так же, как на балу, но мы в хороших отношениях.

Розовые губки девушки изогнулись. Эта улыбка преобразила ее лицо, сделав удивительно привлекательным.

– Как вам прогулка? – светски спросил мужчина.

– Мне нравится гулять с вами.

– Погода неплохая, не правда ли?

– Пожалуй, сегодня холодновато.

– Не хотите ли мой плащ? Раньше, помнится, вы отказывались принять от меня эту любезность.

Девушка застыла, ее лицо вновь утратило живость.

– Проще, мой господин, – подсказал кто-то из магов.

– Не хотите ли мой плащ, чтобы согреться?

– Хочу… мой господин.

– С этого момента ты моя невеста.

– Я – ваша невеста.

– И ты меня любишь.

– И я вас люблю.

– Так ты и скажешь отцу.

– Так я скажу отцу.

– Тогда ты должна называть меня…

Гридю, а заодно и Ло пробрало до самых печенок. Они знали это имя…

Часть вторая

Чужие куклы

Две монеты брось в огонь

И перо три раза тронь…

«Браво». Жар-птица

Сегодняшняя ночь одолжила свои звезды земле, вернее, этому празднику, думал Златко, стоя у окна огромной залы и разглядывая веселящихся людей. Вместе со старшими братьями он приехал к сослуживцу Эрила, Морису Гарусту. А тот, похоже, любил отмечать дни рождения по всем правилам. Вернее, его жена любила, а следовательно, по правилам исключительно светским. Даже Тони при всей его невероятной популярности разрешили петь только при условии, что баллады не выйдут за рамки пристойности. По крайней мере в первой половине вечера. Несмотря на парадный, довольно неудобный камзол и необходимость не уронить честь семьи, Златко чувствовал себя как-то удивительно легко и счастливо, с некоторым удивлением вспоминая, как всегда любил балы. Вот такие – пышные, веселые и, разумеется, со множеством симпатичных девушек его возраста. В Университете их тоже, конечно, много, но там играют по другим правилам. Здесь же царила совсем иная атмосфера, а именно – флирт, игристое вино, легкий флер намеков, улыбок и интриг. Каждая из здешних прелестниц сверкала глазами, манила изысканной нежностью, пленяла очарованием и была недоступна. К таким девушкам не приблизишься на расстояние больше того, что полагается в парном танце. Даже целовать их в губы мог только будущий муж. Юноши из семьи Бэрринов, конечно, считались хорошей партией, но не маги. За волшебников дочерей знатные люди отдавали неохотно. Их предпочитали иметь в союзниках, но не в зятьях: большинство чародеев умели тормозить свое старение, а если муж внешне молод, а жена уже не может похвастаться подобным, то не исключено, что брак станет мучением для обоих. Впрочем, ради союза с потомком Короля Всех Людей некоторые семьи согласны были пойти на риск, но пока все трое молодых Бэрринов – в том числе и не маги – жениться не собирались. Хотя это мало волновало жаждущих выгодной партии матерей.

Однако в данный момент Златко меньше всего думал о чьей-то корысти или лицемерии. Наоборот, он давно уже не чувствовал себя таким счастливым. Друзья и сослуживцы Эрила оказались развеселыми ребятами, щедрыми за шутки и розыгрыши. Да и в выпивке себе не отказывали. Златко с удивлением обнаружил, что угнаться за ними ему не удается, так что со свойственной ему рассудительностью не стал и пытаться. Тем более начались танцы, и он намеревался перетанцевать со всеми хорошенькими девушками, которых ему сегодня представили.

Эрила утащили куда-то хохочущие Рель и Чуб. Из близких друзей брата тут отсутствовал только Серый, как понимал Златко, из-за скорого полнолуния. Зато эти двое веселились за троих. Рель в парадном мундире выглядел изысканно и романтично, да так, что взгляды барышень всех возрастов то и дело возвращались к его тонкому благородному профилю, несмотря на более чем скромный достаток обладателя оного. Чуб же в национальном костюме пермийских воинов имел огромный успех. Особенно у тех дам, которым целомудрие хранить уже не было необходимости.

– Эй, Златко, на таком празднике серьезные думы – грех, – раздался совсем рядом преувеличенно бодрый голос, и, обернувшись, юный маг обнаружил идущего к нему Родерика Гаруста, младшего брата хозяина дома. За их недолгое знакомство Златко ни разу не видел его без общества минимум двух дам. Вот и сейчас он под ручки поддерживал прелестнейших молодых особ.

– Ты прав, – рассмеялся Златко. – Это грех, и я готов его искупить, – добавив голосу глубины, склонился он в поклоне. – Надеюсь только, что наказанием не будет отлучение от знакомства со столь прекрасными существами, каких я вижу перед собой, – произнес он, выпрямляясь.

– Я не настолько жесток, – хохотнул Родерик и, повернувшись вправо, добавил: – Позволь представить тебе подругу моего детства, Марину Вэльскую.

– Наши земли расположены по соседству, – чуть смущенно улыбаясь, пояснила ясноглазая блондинка, подавая Златко руку для поцелуя.

– Родерику повезло, – совершенно искренне сказал юноша, слегка касаясь губами перчатки девушки.

– Тебе тоже сегодня везет невероятно, – продолжил тем временем Родди, как его называли друзья, – ведь ты не только познакомился с Мариной, но и удостаиваешься чести быть представленным моей прекрасной кузине Антари Девир. Марина, Антари, в свою очередь представляю вам Златко Бэррина, младшего брата уже известного вам…

Родерик продолжал говорить, Златко же перевел взгляд на вторую девушку и столкнулся с взглядом ее распахнутых фиалковых глаз. Природная бледность и черные поднятые в простую, но изящную прическу волосы подчеркивали этот невероятный цвет, и юный маг впервые понял, что имеют в виду, когда говорят: сердце екнуло в груди.

– Это не просто честь для меня, – смог-таки выдавить из себя Златко, больше для того, чтобы иметь повод коснуться руки девушки, чем из приличий, – но и невероятное удовольствие.

На Антари не оказалось перчаток, и на одно короткое мгновение Златко ощутил нежнейшую кожу ее пальчиков. И сразу, до дрожи, до боли где-то в груди захотелось большего. Обнять – хотя бы в танце. Ее улыбок – не вежливых, а искренних. Восхищения в этих невероятных глазах – им, а не кем-то другим. И еще… о, сколько всего еще в тот миг нарисовало воображение юноши.

– Родди, ты опасный человек. – Златко с трудом смог изобразить беззаботность, хотя только что именно она его и переполняла. – Твои враги должны тебя бояться. Надеюсь, тебе ничего от меня не надо? Ведь сейчас я просто сражен подобной красотой – да сразу в двойном размере. Сражен и совершенно не смогу сопротивляться.

«Интересно, Родерик не имеет на нее видов? – судорожно думал Златко. – Он сказал, что она его кузина… Кузина… Но фамилии у них разные. Так, Девиры им не родственники, это я точно знаю. Тогда как же? Ах да, в прошлом году какой-то родственник Родерика, не помню точно, кто именно, женился на девице из рода Девир. Но не на Антари же… Только не на ней… Да и молода она для замужества еще, по крайней мере год назад это было бы просто неприлично. Наверняка ведь первый год в свет выходит. Да, точно, на ее сестре, старшей из трех дочерей генерала Девира. Наверное, Антари – средняя». Маг вспомнил: про старшую говорили, что она невероятная красавица, гордая, начитанная, умная, даже несмотря на то что вышла в свет лишь года три назад, прославившаяся своими радикальными взглядами и острым языком. Со свойственной ей непредсказуемостью она вышла замуж не за столь же блестящего кавалера, а за полковника Анатоля Даклина, который ни знатностью, ни богатством, ни красотой или каким-то иным качеством не выделялся. Также говорили, что брак сделал великолепную Леонору счастливой и куда более покладистой, что немало всех разочаровало.

– Вот почему женщин не берут в армию, – рассмеялась Антари.

– Это воистину наше счастье, – поддакнул Родерик, тоже не преминув поцеловать девушке ручку. – Иначе наше поражение было бы неизбежно.

– С другой стороны, – состроив задумчивую мину, протянула дочь генерала Девира, – противник бы тоже не смог сопротивляться.

– Боюсь, беда заключалась бы в другом, – улыбнулся Златко, не желая давать Родерику возможности отодвинуть его в борьбе за внимание красавицы.

– В чем же? – Глаза Антари вновь смотрели прямо на него, и юноша чуть не забыл, что хотел сказать.

– Нам просто было бы не до войны, – чуть серьезней, чем надо бы, произнес он. И не стоило так долго смотреть ей в глаза.

– Действительно, какая война, когда рядом такая красота? – подхватил Родди.

– Но в армии есть женщины, – вдруг вставила Марина. В ответ на недоуменные взгляды – недоуменные из-за нарушения принятых всеми правил игры, а не темы – пояснила: – Маги.

– О, в этом у нас специалист – Златко, да, друг? – Родерик вновь умело склеил беседу. – Он учится на мага, я вам говорил?

Против ожидания Антари не утратила интереса к беседе с ним, что в очередной раз доказало Бэррину уникальность стоящей перед ним девушки.

– Мне всегда казалось, что магия – это невероятно интересно. – Фиалковые глаза как-то по-особенному блеснули. – Лет в шесть я просто изводила родителей, так хотела учиться магии. Но, увы, – девушка весело рассмеялась, – волшебный дар обошел меня стороной.

– О нет, авторитетно заявляю, – вновь оскалился в улыбке Родерик, – магией вы несомненно владеете. Магией красоты и обаяния, которые покоряют мужские сердца быстрее и надежнее той магии, которой обучают в университетах.

Златко был готов подписаться под каждым словом, но отчего-то ему показалось, что Антари не хочет слышать комплиментов, какими бы заслуженными они ни были. Такое случается с умными девушками – наслушавшись дифирамбов своей красоте, им хочется и более познавательных разговоров.

– Родди бесспорно прав, – улыбнулся Златко, заставляя себя время от времени отводить взгляд от Антари и хотя бы иногда смотреть на вторую девушку. – Этой магией вы обе обладаете на уровне магистров. Что же касается классического волшебства, то должен заметить, что порой магия просыпается не сразу. В истории известно немало случаев, когда силу обнаруживали только с годами.

– Вы так милы, господин Бэррин, – вознаградила его улыбкой Антари. – Но, право, желанием стать магом я уже переболела. Хотя, признаться, до сих пор люблю все, что с ней связано. Особенно что-то такое зрелищное. – Она казалась немного смущенной. – Мне говорили, что самая сложная магия та, которую вот так сразу не увидишь. Но я, как ребенок, люблю всякие… красивые чудеса. – Она даже слегка пожала плечиками, будто подтрунивая над собственной слабостью.

Златко был готов любоваться на это вечно.

– Так, друг, надо срочно порадовать наших дам чем-то эффектным, – мигом распорядился Родерик. – Быстренько вспоминай, что ты знаешь этакого, и бегом радуй этих восхитительных богинь, которые снизошли сегодня до нас.

– Может быть, фейерверк? – предложила Марина. – Правда, я не знаю, умеет ли его создавать господин Бэррин.

– Златко, прошу вас. – Этой девушке юный чародей мог улыбаться с совершенно спокойным сердцем. – Прошу вас, зовите меня Златко. Фейерверк – это отличная идея.

– Вы уверены? – обеспокоенно закусила губку Антари. – Мне будет неловко, если я прошу вас о чем-то невозможном. Я слышала, что фейерверк могут создавать только маги Огня. А вы не похожи на того, кто принадлежит этой стихии.

Несмотря на то что последнее являлось абсолютнейшей правдой, Златко внезапно разозлился. Почему-то некстати вспомнилось известнейшее утверждение: якобы тот, кто не делил ложе с магом Огня, не знает, что такое страсть. Глупость, конечно, но в такую ерунду запросто могла верить какая-нибудь нянюшка Антари и внушить ей. Верила же их с братьями кормилица в то, что в зеркало нельзя смотреть, не скрутив за спиной фигу. У матери чуть обморок не случился, когда она увидела, как это же проделывают ее сыновья. Крику-то было, а как смеялась Ива, когда Златко поведал ей эту историю, уж на что из деревенских, а все равно назвала сие поверье темнотой и мракобесием.

– Моя стихия – Земля, – тем не менее удержал он невозмутимую мину на лице. – Однако фейерверки мне, смею верить, отлично удаются. Огненные потому считаются единственными владеющими этим умением, что чаще им балуются. Магам Огня вообще свойственно некоторое пренебрежение последствиями своих поступков. Даже магический фейерверк может оказаться опасен для окружающих и природы. Если чародей недостаточно внимателен и искусен, от огней фейерверка остаются тлеющие частицы, уничтожение которых – муторное и долгое занятие. Вот им-то маги Огня зачастую и пренебрегают. Те, кто принадлежат к силе Земли, просто не могут себе такое представить, это противно их природе. И так как лень – один из излюбленных мужских пороков, то большинство магов предпочитают не баловаться с фейерверками. Те же, кто, как и я, очень их любят, всего-навсего совершенствуют свое мастерство. Надеюсь, я не утомил вас этой лекцией, – Златко невероятно обаятельно улыбнулся, – и вы позволите мне порадовать вас.

– Так у нас будет фейерверк? – разве что не захлопала в ладоши Антари. – О, как я счастлива! Только давайте всех-всех позовем! О, вон моя сестричка! Леонора! Анатоль! Идите сюда скорее!!!

Златко повернул голову в ту же сторону, что и девушка. Было любопытно посмотреть на знаменитую Леонору Девир, то есть теперь уже Леонору Даклин. Он не сразу понял, кто из повернувшихся к ним женщин сестра Антари, однако потом сообразил, что вот эта высокая брюнетка с надменной посадкой головы и тонкими бровями вразлет не может быть никем иным, кроме как Леонорой. Мужчина рядом с ней, очевидно муж, что-то сказал женщине, и они направились к ждущим их молодым людям. За ними стайкой последовали и несколько других пар.

Сестры были похожи. Только если Антари могла считаться милой и симпатичной, то внешность Леоноры казалась более совершенной, зрелой, опасной. Это лицо не вызывало сомнений в том, что перед вами дама благородного происхождения, уверенная и властная. Однако Златко почему-то ожидал большего. Впрочем, он быстро сообразил, чего ему не хватило. Про Леонору говорили, что она столь же умна, сколь красива, а юноша привык видеть ум в глазах девушек, что окружали его в Университете. Конечно, не все студенты отличались этим качеством, но Златко старался общаться только с такими. И сейчас подспудно ожидал увидеть тот же живой любопытный огонь во взоре Леоноры, забыв, что в светском обществе действуют другие законы.

– Антари. – Женщина улыбнулась одними губами.

– Ты опять что-то затеяла, шалунья? – Мужчина, действительно не отличавшийся особыми внешними данными, напротив, улыбался глазами. – Рассказывай, что ты снова придумала. Нам с твоей сестрой очень интересно.

Леонора согласно наклонила гордую голову. Антари просто просияла.

– Брат, – повернула девушка свое милое личико к мужу сестры, – представляете, оказывается, господин Бэррин, в смысле Златко, – Антари улыбнулась уже юноше, – маг, и он пообещал устроить для гостей фейерверк. Правда, это замечательно?!

Глядя в эти сияющие глаза, замечательным можно было бы признать все, что они пожелают, впрочем, окружающие и без того приняли с восторгом эту новость. Златко мгновенно обступили люди и буквально потащили на широкую открытую галерею. Там, стоя под звездами и многочисленными взглядами, юноша подумал, что более роскошного шанса произвести на девушку впечатление трудно себе представить. Теперь самое главное – все сделать безупречно. «И чего было не повторить перед поездкой?» – сокрушенно подумал молодой чародей. Отсутствие друзей, надо отметить, действовало на Златко расслабляюще: за пару прошедших месяцев он так ни разу и не сел за учебники. Хорошо хоть, что, несмотря на все его предыдущие высказывания, фейерверки не являлись слишком уж сложным заклинанием. Главное тут – фантазия.

Златко поднял руки и встал в позу поизящнее. Мысленно вздохнул и сосредоточился. Магия привычно наполнила тело и с готовностью начала сплетаться в нужное заклинание. Юноша украдкой огляделся. Многие из окружавших его людей смотрели вверх, в небо, пока подсвеченное только звездами. Удачно, что уже стемнело. Летние ночи начинаются поздно, но зато они темны, и цвет неба удивительно насыщенный, самое то для подобных развлечений.

Сначала в чернильное небо устремилась маленькая мигающая искорка. Она неслась вверх, все выше и выше, пока наконец не достигла какой-то точки, где на миг застыла и… погасла. Рядом раздался чей-то разочарованный вздох. Однако в следующее мгновение небо взорвалось сотней сияющих золотых огней. Они будто вырывались из одной точки, расходились кругами, цветами, отлетали на какое-то расстояние и начинали опадать, постепенно тускнея, но еще долго не пропадая с неба. А Златко тем временем снова поднял руки, и ввысь полетели еще две искорки, чтобы рассыпаться там фиолетовыми и алыми всполохами.

Люди вокруг восторженно ахали и восхищались, будто не переговаривались только что с надменными лицами. Юный маг нашел взглядом Антари. И словно почувствовав это, девушка посмотрела прямо на него. В ее глазах светился такой восторг, такое восхищение, что Златко ощутил себя победителем, героем, овеянным славой полководцем, въезжающим в город после блестящей виктории. Златко сам не понял, как на лицо вползла такая же сияющая улыбка, а магия стала еще более искусной. Он снова смотрел в небо, чувствуя, как эмоции перехлестывают, но это идет только на пользу его заклинаниям. Огненные цветы в небе становились все причудливее. Теперь в каждом из них сочеталось несколько цветов и форм. Искры устремлялись в небо почти беспрерывно, и казалось, что оно все от края до края украшено этим дивным колдовством. От восхищенных вздохов кружилась голова, а сердце согревал ее взгляд, который светился перед глазами юноши, даже когда он глядел в небо.

«Надо как-то красиво закончить», – подумал Златко, с трудом удерживаясь от идеи написать в небе огнями имя своей новой знакомой. Но все же не стоило торопить события, и чародей придумал другую эффектную комбинацию. Сразу пять огоньков устремились в небо, все взгляды оказались прикованы к ним. Бэррин улыбался, он знал, что сейчас эти искорки разлетятся несколькими многогранными звездами, лучи которых будут разного цвета, а на конце каждого из них вспыхнут такие же звезды. Потом они все закружатся на месте, будто вертушка с огнями на Зимних праздниках, и осыплются лепестками сияющих огней. Но Златко захотел и себе сделать подарок. Все смотрели в небо, а он перевел взгляд на Антари, желая видеть ее восторг и радость. Он не сомневался, что после окончания представления девушка посмотрит на него, и не хотел упустить ни мгновения ее взгляда. Он не будет долгим, поэтому важен каждый миг, каждая доля секунды, что они смогут смотреть только друг на друга. Златко хотел, отчаянно жаждал видеть, что эта девушка восхищается им. Именно восхищается. Казалось, сейчас нет ничего более важного в этой жизни. Только это.

Но когда юноша скосил глаза на объект своих мыслей, он увидел то, что меньше всего ожидал, и это поразило его так, что заболело где-то внутри. Маленькая невинная Антари все это время стояла рядом с мужем сестры. Сначала Златко не придал этому значения, однако сейчас он отчетливо видел, как пальчики девушки ловко нырнули под одежду Анатоля и через мгновение вновь появились, что-то сжимая. Магу показалось, что ключ. Выражение лица при этом совершенно поменялось: на нем читалась решимость и ясный, исключающий всякую наивность ум. Будто девушке разом прибавили несколько лет, сдернув маску милой беззащитной девочки.

Все это действо вряд ли заняло пару секунд, спустя которые перед Златко вновь сияла улыбкой нимфа с фиалковыми глазами. И улыбка эта была столь чиста и невинна, что юноша почти усомнился в том, что видел. Впрочем, нет, своим глазам он верил. Быстро перевел взгляд на небо, будто проверяя огненное колдовство. Отчаянно пытаясь сохранить на лице невозмутимую мину, молодой человек старался понять, что же произошло. Но в голове было пусто. Будто одним движением руки Антари смела все его мысли, оставив только горечь и едкое чувство разочарования. Хотелось сжать зубы, кулаки, что-то сделать, что-то разрушить, хотя бы схватить ее за плечи и вытрясти правду. Но о какой правде могла идти речь? Он сам придумал себе это образ. Никакой сияющей невинной фиалковоглазой нимфы не существовало. Ему улыбалась обычная девушка дворянского происхождения, которое мало кого удерживает от преступления. Он сам попался на эту внешнюю невинность, на эту улыбку, свет в глазах. Так что винить, кроме себя, некого.

Но что же украла Антари у того, кого назвала братом, вдруг подумалось Златко. Может, это ключ вовсе не от шкатулки с драгоценностями. Насколько Златко знал, Девиры обладали немалыми средствами, весьма существенная часть которых была обещана в приданое дочерям. Так зачем ей красть? Скорее всего, какая-то невинная шутка или розыгрыш. Наверняка Леонора попросила помощи в каком-нибудь сюрпризе для мужа. Хотя нет, в этом случае проще было бы ключ взять старшей сестре. Тогда что же это? Златко перебрал несколько вариантов, ни один из которых не выглядел достаточно правдоподобно. Оставался только шпионаж. О нем юноша серьезно задумался. Даже если допустить подобное, то почему опять же не действует Леонора? Боится попасть под подозрение? Может, она и вовсе не знает о проделках младшей сестры. Вдруг та шустра не по годам. У Златко перед глазами постоянно были его сокурсницы как примеры того, что сейчас многие девушки не хотят довольствоваться традиционной ролью, которую предлагает им общество. Но куда деваться с подобными желаниями, если магических способностей нет? Могла такая девушка решиться на шпионаж? Или это продиктовано любовью к тому, кто хочет сыграть против Анатоля? Или против его соратников?

Златко попытался вспомнить, к какому политическому клану тот принадлежал, но перед глазами стоял сияющий восхищением взор Антари, сменившийся жесткой сосредоточенностью, от которой хотелось передернуть плечами. Эта девушка явно знала, что делала. Но для кого все это? В чью пользу? Что она украла или что собирается украсть, если это все же был ключ? Мысль снова перескочила на мотивы новой, так впечатлившей его знакомой. Почему же Антари этим занимается? Может, шантаж? Ведь вполне возможно, что ее принудили к этому. Это знатным мужчинам во многом проще, чем обычным, а про знатных девушек подобного не скажешь. Особенно в том, что касается репутации. Ее порушить может любая мелочь, если, конечно, за девицей не стоит достаточно мощная сила. Но, с другой стороны, молодые дворянки бывают так наивны. Многие из них боятся родителей больше смерти. Они могут и не пойти к ним или другим родственникам за помощью. Обмануть таких девочек ничего не стоит. Подобная мысль оказалась такой сладкой, что Златко испугался. Он отлично знал, как легко поддаться обманчиво привлекательной идее, поверить в нее, отметя все факты, что не противоречат ей. А ей противоречил все тот же взгляд Антари. Его можно было назвать каким угодно, только не наивным.

«А вдруг она сама шантажом занимается?» – Новая версия поразила Златко так, что он едва смог удержать на лице невозмутимое выражение. Девушки из богатых семей зачастую испытывают неизмеримую жажду власти. Шантаж – один из способов ее достижения. Конечно, девушка еще молода, но он ничего не знает о том, как ее воспитывали. Да и Леонора совсем другая, а между ними не так много лет разницы. Вот уж кому взрослости и ума не занимать. Почему младшая должна быть иной? Только она додумалась прятать эти качества, ведь от юного искрящегося светом существа не ждут неприятностей. Отличное прикрытие для любой грязной деятельности.

Огни в ночном небе опадали именно так, как он хотел – медленно и красиво. Но радости больше не было. Казалось, с этими разноцветными колдовскими лепестками далеко в вышине умирает и что-то другое, что-то очень важное и прекрасное. Златко отчаянно захотелось уйти, остаться в одиночестве, чтобы никто не трогал, никто ни о чем не спрашивал, чтобы не нужно было улыбаться и что-то из себя изображать. Или, может, даже лучше с кем-нибудь сцепиться. По-настоящему. Чтобы до синяков и сломанных костей. Чтобы все тело ныло потом от напряжения и полученных ударов. Чтобы выйти из этой схватки победителем. Чтобы можно было торжествовать, варварски, забывшись, наплевав на все приличия. Но нужно было улыбаться и принимать похвалы. И несмотря на неподдельный восторг, что недавно светился в глазах людей, теперь все их слова казались лицемерием. Поэтому Златко, улучив момент, повернулся к Марине и обольстительно улыбнулся:

– Скажите, а вас мне удалось порадовать, госпожа Вэльская?

Девушка удивленно подняла на него ясные и одновременно чуть более серьезные, чем полагается молодой и столь привлекательной особе, глаза.

– Более чем, – кивнула она.

– Тогда я могу рассчитывать на танец? – разве что не проворковал юноша.

Родерик заразительно расхохотался:

– Марина, после того представления, что устроил нам Златко, ты обязана подарить ему хотя бы пару танцев!

Блондинка чуть улыбнулась уголками губ и положила свою ладонь на локоть Бэррина:

– С удовольствием… Златко.

Танцевала Марина прекрасно. Правда, чувствовалась, что она следует не музыке, а скорее воспроизводит заученные движения. Впрочем, назвать их иначе, чем безупречными, означало бы погрешить против истины.

– Вам нравится этот танец, госпожа Вэльская? – спросил Златко, лишь бы нарушить молчание.

– Мне кажется, будет правильно, если вы тоже будете называть меня по имени, – немного подумав, произнесла девушка.

– Ежели вам так будет угодно, – не смог удержаться от улыбки юноша: партнерша умиляла его этой серьезностью.

– Угодно, – кивнула она. – И да, мне нравится этот танец. Такой четкий ритм. Я несколько раз была вынуждена танцевать под так называемую народную музыку. Признаться, мне пришлось нелегко. Впрочем, в ней тоже удалось вычленить систему. Правда, она постоянно сбивалась из-за импровизации музыкантов. На балах такого не случается. Музыка здесь просто прекрасна. У нашей хозяйки отличный вкус.

– Вы правы. Значит, вам больше нравится такая музыка, чем… хм… народная?

– В этой музыке куда больше стройности. Когда слушаешь ее, кажется, что летишь к небесам. Знаете, мне брат подарил музыкальную шкатулку. Наверное, вы не раз такие видели? Если покрутить ручку, то раздается музыка.

– Да, я видел такие, – пробормотал Златко, некстати вспомнив историю Александра и Анастасии.

– Я с удивлением узнала, что музыка в этом предмете рождается благодаря, грубо говоря, вращению валика с металлическими штырьками.

– Не только…

– Да-да, я понимаю. – Глаза девушки вдруг загорелись. – Но ведь основное – этот валик. Штырьки на нем расположены в определенном порядке. Более того, есть такие шкатулки, в которых достаточно передвинуть валик в другую позицию, и мелодия изменится! Меня это так поразило!

– Что именно – изделие или принцип работы? – заинтересовался Златко.

– Конечно, принцип. Понимаете, тому, кто это придумал, удалось музыку ввести в систему. Знаете, я только после этого задумалась, что музыка на самом деле – это система упорядоченных звуков. И чем точнее, стройнее эта система, тем приятнее нам кажется мелодия.

– Вы считаете? – с некоторым ужасом уточнил Златко. Для него, брата Тони Бэррина, музыка означала талант, чувства и чудеса.

– Конечно. Меня с детства учили музыке, но она мне не особо давалась, – поделилась Марина. – Теперь я понимаю почему. Мой учитель говорил о таланте, чувствах, что нужно воспринимать музыку сердцем, и прочее. – Казалось, сейчас она повторяет мысли самого Златко. – А на самом деле это точная наука, в которой важно знать соотношение тонов, интервалов. Все это очень логично, почти математически логично. – Девушка вдруг запнулась. – Я прошу прощения, что говорю все это. В последнее время меня очень занимает эта тема. Особенно идея, что от различных тональностей звуков музыки в людях рождаются совершенно различные эмоции. То есть математически можно не только просчитать музыку, но и с помощью науки оказывать влияние на человеческие эмоции. Разве это не восхитительно?

Златко был скорее потрясен, чем восхищен. О математической системе в музыке он еще слышал, но вот все остальное…

– Ох… простите, меня мама и подруги постоянно ругают за мои дурные манеры. Я знаю, что не должна говорить подобные вещи молодым людям. Иначе я им не понравлюсь и останусь старой девой. Но вы же маг, Златко. А коли так, то матримониальный вопрос между нами не стоит. Значит, мы не обязаны флиртовать.

– Да, мы не обязаны флиртовать, – вдруг развеселился молодой чародей. – Знаете, с таким мышлением вы должны были родиться магом.

– Я очень жалею, что не обладаю магическими способностями, – все так же серьезно согласилась Марина. – Наверное, это свойственно многим девушкам. Вот не далее как вчера мы с Антари разговаривали на эту тему. Она тоже выразила сожаление, что не умеет колдовать.

– Зачем же это ей? – Только-только отвлекшийся Златко вновь помрачнел.

Марина, как, похоже, было ей свойственно, задумалась, не в силах ответить на вопрос без тщательного анализа. Юноша почти видел, как она перебирает факты и слова подруги.

– Мне кажется, в ее желании нет какой-то конкретной цели, наверное, просто хочется.

– Наверное, – делано согласился Златко. – Многим профессия мага представляется чем-то романтичным. А девушки большей частью романтичны.

– За Антари водится некоторая доля романтичности, – кивнула Марина. – Но я бы назвала эту долю разумной, в противовес излишней.

– Вы давно знакомы?

– Достаточно давно.

– Я слышал, ей тяжело приходится в тени старшей сестры, – принялся фантазировать Златко.

– Я бы не сказала, – покачала головой девушка. – Они всегда были дружны. Когда Леонора вышла замуж и уехала, Антари долго приходила в себя. Тем более Анатоль ей не особо нравился. Не то чтобы она была против него, но выбор сестры для нее стал неприятным сюрпризом.

– Да? Удивительно. Мне показалось, что у нее с зятем замечательные отношения.

– Да, теперь так. Но я как-то пропустила эту перемену. Возможно, она нашла в нем качества, которых раньше не замечала. Или сестра на нее так повлияла. Я склоняюсь ко второму варианту. Видятся они сейчас редко, но переписываются регулярно. Наверное, Леонора делилась с Антари своим счастьем.

– А она действительно счастлива?

– Я не знаю, – все с той же откровенной серьезностью призналась Марина. – С Леонорой мы мало общались. У нее всегда были дела поважнее. Но она стала куда спокойнее. Раньше, если она находилась в помещении с любым количеством людей, слышно и видно было только ее. Не то чтобы она громко говорила или что-то подобное, но все каким-то удивительным образом вращалось вокруг нее. Для меня это немыслимо, поэтому запомнилось очень хорошо.

– Да, сейчас такого нет. Хотя она очень красива, – протянул чародей.

– Златко, – нахмурилась девушка. – Музыка закончилась.

«Какая музыка?» – чуть не ляпнул юноша, но вовремя спохватился. Рассыпался в извинениях, больше похожих на комплименты, и повел свою партнершу по танцу обратно к друзьям. Среди них нашлись и Родерик, и Антари, и Леонора с мужем, и какие-то новые люди, которым Златко тут же представили. Музыканты заиграли новый танец, и Антари пригласил на него незнакомый Бэррину военный. Юный чародей же решил понаблюдать за ее сестрой, но ничего странного не заметил. Красавица держалась приветливо, гордо, больше улыбалась, чем говорила, что удивительно шло ей, создавая вокруг нее ауру ума и достоинства.

Но Златко почему-то вспомнил Иву и Дэй. Сегодня он много думал про глаза. Взгляды его подруг всегда отличались, в девушках вообще было мало похожего. Но все же в том, как они смотрели, сквозило что-то общее. Какой-то особый огонек, который при опасности разгорался в яростное пламя. Возможно, это было желание жить. Златко не знал, почему сейчас вспомнил об этом. Более того, он подозревал, что придумывает себе то, чего нет. Но вот вопрос: почему его разум это делает?

Однако через мгновение юноша увидел то, что заставило его забыть обо всех девушках, кроме одной. Музыка закончилась, и военный, что танцевал с Антари, повел ее обратно. Но по пути пара остановилась переговорить с кем-то, и вскоре девушка отошла от своих собеседников. В толпе людей стало совершенно невозможно понять, куда она направляется, однако совершенно точно не к сестре и ее окружению.

«Вот оно! – возликовал Златко. – Именно сейчас». Теперь оставалось только найти девушку. Юноша извинился и, раскланиваясь со знакомыми, отошел ближе к стене, чтобы потом подняться на несколько ступенек по лестнице, ведущей на балкончик для музыкантов. Златко понимал, что Антари даже в наполненной людьми зале требуется совсем немного времени, чтобы скрыться из зоны видимости. И похоже, что он опоздал: сколько ни вглядывался Златко в толпу, девушку нигде не было видно. Юный маг уже отчаялся, когда, случайно подняв глаза повыше, обнаружил ее на одной из боковых лестниц. Синекрылый понял, что не поспеет за ней, поэтому решил перехватить ее где-нибудь на втором этаже. На балкон для музыкантов вела малоприметная дверь, за которой он сразу попал в незнакомый узкий коридор. Пройдя по нему немного, Златко сообразил, что тот предназначен для прислуги и идет параллельно главному, господскому. Прикинув, где должна оказаться девушка, поднявшись по лестнице, чародей бросился туда. То ли он опоздал, то ли неверно рассчитал, но там Антари не оказалось.

Немного пометавшись по идущим от этого места коридорам, Златко заставил себя успокоиться. «Так, будем рассуждать логически. Она выкрала ключ у мужа своей сестры. Однако этот замок ему не принадлежит, хотя он и в родстве с хозяевами. Значит, скорее всего, своих постоянных покоев у Анатоля и Леонорой тут нет. Но вряд ли их поселили с остальными гостями. В приличных домах для родственников всегда есть отдельные спальни, а дом Мориса на редкость приличный. Особенно погреб. Вот уж богатство так богатство: некоторые вина небось Короля Всех Людей видели». Златко приказал себе не отвлекаться. «Если каких-то постоянных комнат, вроде рабочего кабинета, у Анатоля тут нет, то, вероятней всего, Антари хочет открыть отведенные ее сестре с мужем гостевые покои. Что ей там нужно?» Впрочем, этим вопросом он уже задавался. Вот пойдет за ней и увидит. «Грым бы одобрил», – с усмешкой подумал юноша и направился туда, где должны располагаться комнаты для родственников хозяев. В нем неожиданно взыграл азарт. Да, Антари оказалась не такой, какой он себе ее представлял. И приключение любовным не будет, но приключение – это ведь и так неплохо. Даже самому Златко почудилась горечь в этом умозаключении, однако лучше так, чем изводить себя.

Юноша нахмурился и ускорил шаг. Плохо, что он не знает планировки замка. Несмотря на законы архитектуры, в целях обороны, а то и просто из прихоти мастера замки строили весьма отличающимися друг от друга.

«Она в платье, – думал Златко. – Наверняка туфли неудобные. Да и бежать она не может, иначе вызовет подозрения. Так почему же я не могу ее нагнать?» Спрашивать о чем-то слуг маг побоялся. Если в комнате Анатоля и Леоноры произойдет кража, то его расспросы будут выглядеть чрезвычайно подозрительно.

Один коридор с бесконечным количеством дверей – пусто. Второй коридор – никого нет. Третий – тот же результат. «У хозяев явно хорошо идут дела», – ворчал Златко, вспоминая собственный замок, который, несмотря на все его достоинства, не мог похвастаться таким количеством комнат. Иву, конечно, и так впечатлило. Но по сравнению с этой махиной… «А если я неправильно все рассчитал? Может, она вовсе и не тут, а в каком-нибудь кабинете совсем в другом конце замка? Мало ли от чего у Анатоля мог быть ключ». Юноша так задумался, что чуть было не вылетел в очередной коридор, не позаботившись предварительно его осмотреть. Лишь в последний момент, почти уже показавшись на глаза возможному наблюдателю, спохватился. Как оказалось, не зря.

Выглянув за угол, он наконец обнаружил девушку. Антари, сидя на корточках, ковырялась в замочной скважине. Только сейчас Златко сообразил, что украденный ею ключ вряд ли был от двери в комнату, слишком маленький. Чародей обругал себя за недогадливость и присмотрелся более внимательно. Он ожидал увидеть на лице девушки ту же сосредоточенную решимость, что и во время фейерверка, но сейчас на нем отражалось совсем иное чувство – отчаяние. Казалось, юная взломщица тут уже давно, и дело у нее явно не ладится. Златко подумал, что она могла воспользоваться каким-то из служебных коридоров или просто, зная планировку, выбрать наиболее короткий путь. Ей же нежелательно пропадать из бальной залы надолго. «А этот ключ где ты раздобыла, девочка?» – стиснув зубы, думал маг, наблюдая, как девушка снова и снова пытается открыть дверь. Она надавливала на нее, теребила ручку, пыталась поворачивать ключ в разные стороны, но замок не сдавался.

– Ну открывайся же! – прошептала Антари, и сердце Златко вновь дрогнуло. – Открывайся, открывайся, прошу тебя, открывайся.

Девушка почти плакала. Сейчас на ее лице отражалось столько боли, что больше всего на свете юноше хотелось подбежать и обнять свою несчастную нимфу с фиалковыми глазами, обнять, прижать к себе и решить все ее проблемы, лишь бы это личико вновь засияло счастьем и беззаботностью.

В этот момент девушка зарычала от ярости и со всей силы ударила по двери. Слезы все-таки покатились по ее щекам, но злые, как и удары, которые она обрушила на ни в чем не повинное дерево.

Это немного привело Златко в чувство, но вмешаться он все же решил.

– Что, взлом не удался, прекрасная Антари? – насмешливо произнес чародей, выступая из-за угла.

Девушка вздрогнула и резко развернулась. На ее лице отразился такой ужас, какого Златко не видел еще ни у кого. Однако поняв, кто перед ней, она немного успокоилась, величественно поднялась и гордо вскинула голову.

– Что вы здесь делаете? – процедила Антари своим чудесным, но сейчас таким надменным голосом. – Это покои для родственников хозяев.

– Наблюдаю, как вы пытаетесь проникнуть не в свои покои, – усмехнулся Златко, не спеша приближаться. Он как-то неадекватно реагировал на эту девушку, так что пусть лучше тени хотя бы частично скрывают его лицо.

– Это покои моей сестры, – пожал плечами предмет его грез, тыльной стороной ладони быстро вытерев слезы со щек. – Я имею полное право находиться в них.

– Судя по тому, что дверь не открывается, ваше право не такое уж полное.

– Ее просто заклинило, – не растерялась девушка.

– Так, может, позвать слуг на помощь? – Златко сделал вид, что именно это и собирается сделать.

– Не надо! – Девушка дернулась вперед, и маска высокомерия слетела с ее лица. Она поняла, что роль удержать не удастся. Поэтому, уже не скрывая своего отчаяния, прошептала: – Пожалуйста, не надо.

Златко смотрел в эти умоляющие глаза и думал, видит ли он очередную маску или все же истинное лицо этой странной девушки. И должен ли он помочь ей или, наоборот, помешать?

– Тогда расскажите мне, зачем вы это делаете.

Антари сжала губы и замотала головой.

– Я… вы не поверите. Решите, что я рехнулась… сошла с ума. Мне даже родители не верят. А ведь дело касается их родной дочери!..

– Вас или вашей сестры? – вычленил Златко из этой речи конструктивную информацию.

– Сестры. – Антари ответила быстрее, чем подумала.

– Это как-то связано с ее браком? – предположил юноша. Сегодня он уже достаточно наслушался об этом. Неужели и правда умница и красавица не может выбрать спокойного и невзрачного?

– Возможно, – согласилась его собеседница. Она немного помялась, вздохнула и продолжила: – Я не знаю, когда это началось. Леонора всегда была своевольной. Может, и сама решилась на этот брак. Я правда не знаю… Златко… – Девушка опустила руки и некоторое время смотрела в пол. Потом подняла на юношу глаза и стала совершенно серьезна. Не наивна, не мила, а умна и сосредоточенна. Тот самый взгляд, который вызывал оторопь у юноши. – Я расскажу вам все. И буду просить о помощи. Вы можете согласиться или отказаться, но сейчас пообещайте мне, дайте слово, что наш разговор останется между нами.

Златко подумал, что надо взять себя в руки. Почему он постоянно смотрит ей в глаза? Почему не на грудь или губы? Было бы легче. Тем более грудь могла бы быть и побольше. А вот шейка очень даже ничего. Так и манит коснуться ее губами, пройтись поцелуями по ней, этому изгибу, перейти на плечи, а там… Юноша сильно-сильно зажмурился, пытаясь отогнать от себя эти мысли. Потому что на них реагировал весь организм, но хуже всего – совсем отключались мозги. Хотелось согласиться со всем, что она пожелает. Лишь бы она позволила хоть что-то из того, о чем он сейчас думал. Нет, нельзя быть таким размазней, надо срочно взять себя в руки. Златко даже призвал на помощь магию. Отрезвляющую, холодную магию Разума. Она разнеслась по телу леденящей волной. И в голове стало светло и ясно, как в морозный день.

Чародей уже без опасений вновь посмотрел на девушку. Ему показалось, что он даже услышал, как его новообретенное спокойствие звонкими осколками осыпалось на каменный пол. Как он там думал – все, что она захочет, лишь бы дала коснуться себя? Да гоблин побери, все что угодно, лишь бы она не смотрела такими несчастными глазами. Златко с ужасающей ясностью вдруг понял, что чувствуют герои в обожаемых им романах, когда говорят: «Только бы на ее губы вернулась улыбка». Сейчас, в это мгновение видеть ее лицо таким печальным казалось просто невыносимым. Нереально тяжело. Хотелось немедленно разорвать того негодяя, что заставил ее так страдать. Какой же надо быть поганью, чтобы… «Так, Златко, успокойся уже!» – прикрикнул он на себя. Никогда раньше, даже на уроках по магии, где требовался полный самоконтроль, ему не приходилось так напрягаться. Сейчас казалось, что он взял на себя непосильный груз и проще сдаться на милость победителя. Тем более такого очаровательного победителя. Тьфу ты… да что ж такое…

– Если это не что-то противозаконное, – Златко нахмурился, – не более противозаконное, чем то, что вы делаете сейчас, я промолчу.

– Я думаю, это очень противозаконное… – прошептала Антари. И, прежде чем маг успел что-то спросить, уточнила: – Я думаю, это какие-то чары… знаете, такие чары, которые лишают воли.

– Подчиняющие чары? – приподнял брови Златко. – Антари, я понимаю, что неравный брак – это веский повод задуматься, но подчиняющие чары очень заметны. И магически, и просто по-человечески. Невозможно постоянно руководить человеком. А при подобном воздействии это необходимо практически постоянно, иначе объект просто останавливается, не делая абсолютно ничего, или продолжает делать то, что приказали, несмотря на то что это уже неуместно. Такое колдовство используется или там, где его никто не видит, или весьма непродолжительное время. А вокруг вашей сестры еще и маги вовсю крутятся. Но это к слову, лучше расскажите, почему вы вообще об этом подумали? Только из-за неудачного, с вашей точки зрения, замужества?

Антари всплеснула руками:

– Вот это все мне и говорят! Все твердят как заведенные! Одно и то же! Но я же вижу – что-то не так! – Девушка закусила нижнюю губу, пытаясь успокоиться. Получилось далеко не сразу. – Как же это объяснить? Да что же такое?.. Понимаете, я не была против Анатоля. Кто знает, может, он и ничего. В конце концов, он же не мне должен нравиться, а Леоноре. Да, раньше ей нравились совсем другие. Но если это любовь? – Ее голос дрогнул. Сердце Златко последовало его примеру. – Ее невозможно предсказать или объяснить. Я сама не знаю… – Она вновь смутилась, став еще более милой. – Я не влюблялась еще. Но ведь так говорят! Влюбляются же друг в друга люди, которых представить вместе почти нереально. И в крестьянок влюбляются, и в простых воинов. Любят и глупых, и злых, и мерзавцев, и никчемных. Да любых! Почему моя сестра не могла выбрать Анатоля? Не так уж он и плох. Может быть, он надежным ей кажется. Или заботливым. Вернее… я так думала, когда она только сообщила, что выходит за него, да и потом… до того как я приехала сюда.

– А что тут случилось? – «Это мне кажется, или она действительно скрывает что-то? Наверняка скрывает».

Девушка потупилась. На ее лице отражалась такая борьба эмоций, что Златко чуть было не отказался от своего вопроса. Не может – не надо. Только неимоверным усилием воли удержался.

– Все началось с писем. – Антари решила подойти к сути издалека. – Я не знаю, что в них меня взволновало. Мама говорит, мол, я просто никогда раньше от сестры не получала писем. Зачем? Ведь мы жили в соседних комнатах. А то, как человек пишет, и то, как говорит, – это две разные вещи. Да, все верно, но Леони мне иногда зачитывала письма своим друзьям. И в этих письмах она порой бывала более смела и остроумна, чем в обычной жизни. Ведь тут она могла думать над фразой столько, сколько нужно. А письма мне… письма мне напоминали отчет, как она живет, банальный пересказ событий в доме или у соседей, да еще плюс восхваления новой жизни. Она так никогда не писала раньше, понимаете? Я в какой-то момент подумала, что ей там очень плохо и подобным образом она дает мне знать об этом. Тогда я написала про некую якобы произошедшую с нами историю. Подумала, если все так, как я предполагаю, она поддержит эту тему, напишет какую-нибудь небылицу. Но сестричка в ответном письме вполне определенно заявила, что не припомнит такого. И… стала реже писать. Мама тогда усмехнулась и сказала, мол, так всегда и происходит. Когда девушка выходит замуж, у нее все в жизни меняется. Поэтому и друзья меняются. А если уж и дети родились… Хотя этого пока нет, слава богам. И я знаю, что мама права… Так уже пару раз было… с моими подругами… Но… Леони не могла… – Девушка закрыла лицо руками и разве что не застонала. – Я знаю, как это звучит. Но она реально не такого склада. Ей всегда было все интересно, все надо, все важно. А в письмах ни одного вопроса, кроме как о здоровье. Как будто… будто она разом поглупела, утратила все свои интересы. Она всегда мне рассказывала о книгах, которые читала, даже пересказывала их, описывала всякие умные разговоры, которые вела или которые велись в ее присутствии. Леони всегда – всегда! – хотелось со мной делиться. И ей всегда было плевать на погоду или семейные дрязги окружающих. Зато о политике или всяких умных идеях она могла рассуждать часами. Больше всего всю свою жизнь она боялась стать как все. Стать обычной, кроме брака ничем не интересующейся девицей. И что? В письмах теперь только сплетни и ожидания непогод. И ведь письма длинные. Но в них не осталось моей сестры. Хотя рука ее… Я не понимаю… не понимала… Я даже обиделась. Сначала. Но чем дальше, тем страшнее мне становилось. Будто Леони уходила все дальше. Она даже начала мне сниться. И всегда кричала, умоляла меня о помощи. Это стало похоже на какой-то непрекращающийся кошмар. Когда же нас пригласили на праздник… я нашла тут красивую куклу, которая все помнит, улыбается, что-то говорит, вежливо слушает, но не смотрит мне в глаза, не интересуется ничем новым, которая не дерзит, не смеется так весело и искренне, как Леони всегда делала… да много… Мне так трудно это описать… Еще странность – она теперь почти не выходит одна из комнаты. Анатоль постоянно с ней. И да, вот еще! – встрепенулась Антари. – У Леони как-то странно заторможены реакции. Вчера утром, когда мы завтракали, во дворе дико заржала лошадь, скинула и чуть не задавила всадника. Как он кричал! Я до сих пор вздрагиваю, когда вспоминаю этот вопль. А Леони даже голову не повернула. Вернее, повернула, но спустя где-то минуту. Разве это нормально? Кстати о завтраке. Ее вкусовые пристрастия очень сильно изменились. Она всегда теперь ест то же, что Анатоль. Даже груши, которые раньше на дух не переносила. На том же завтраке ей слуга предложил на выбор напитки – морс со льдом или какао. А она не смогла ответить. Смотрела и словно не понимала. Ведь теперь она пьет чай или молоко. Мама сказала, что Леони просто не выспалась. Но это как надо было не выспаться… Впрочем, все бывает, может, приболела или еще что. Однако… тогда я решила понаблюдать так, чтобы ни сестра, ни Анатоль меня не видели…

– Вы следили за ними? – восхитился Златко.

Антари покраснела и отвернулась.

– А что было делать? – очень тихо проговорила она, а юноша подумал о том, как давно не общался с хорошо воспитанными девушками. Иву и тем паче Дэй не смутила бы такая мелочь.

– И что вы увидели? – Златко не стал убеждать новую знакомую в том, что в ее поступке нет ничего дурного, но не потому, что считал иначе, просто ему очень нравилось любоваться на румянец смущения на ее щеках. С ним она казалась еще милей. И такой беззащитной. Так хотелось обнять, не дать в обиду… Златко вновь приказал себе сосредоточиться на словах. Тем более Антари опять замялась, явно боясь о чем-то говорить.

– Я… попросила… за небольшое вознаграждение местную служанку пустить меня в… их покои. – Девушка кивком указала на дверь. – Когда я оказалась там… я не думала… что такое увижу.

Теперь Златко, кажется, понимал, что так смущало Антари. Как любая порядочная девушка дворянских кровей, она должна была очень мало знать об интимной стороне семейной жизни. «Да, это тебе не Ива или Дэй, которые еще и посоветуют что-нибудь этакое, – усмехнулся юноша. – Хотя мои подружки еще скромницы. А вот в Университете…» Юные волшебницы были известны своим легким отношением к подобным условностям, во многом благодаря совместному обучению, что дворянами совсем не поощрялось. К тому же чародейки относились к той немногочисленной категории современных женщин, которые имели профессию и могли прожить без поддержки семьи или мужа. Чего нельзя сказать о дворянках. По большей части они имели домашнее образование и не зарабатывали на жизнь в обычном понимании этого слова. Впрочем, мало кто из них бездельничал. Всеслава Бэррин не раз рассказывала сыновьям, как учили ее. Даже дочерей из самых знатных семей обучали всей домашней работе – от мытья полов и чистки серебра до проверки счетов и организации балов на несколько сотен гостей. Всеслава повторяла слова своей матери, а то и бабушки: «Как я могу проверить работу своих слуг, если не знаю, каков должен быть результат? Как я могу требовать выполнения каких-либо дел, если не знаю, сколько времени на них уходит?» В большинстве дворянских семей приветствовалось именно такое воспитание, как и малая осведомленность девушек относительно секса. Не его ли увидела Антари, спрятавшись в покоях молодой пары?

– Что вы увидели? – Златко изобразил полное отсутствие догадок на данный счет.

Девушка же вновь закусила губку и отчаянно глянула на юношу. Тот продолжал держать невозмутимую мину, хотя боги знают, чего этого ему стоило.

– Я… вообще очень мало знаю об… об…

«Как же она очаровательно запинается», – умилился Златко.

– О том, что происходит между мужем и женой в спальне, – покраснев еще сильнее, нашлась Антари. – Но все же кое-что знаю. Что-то замужние подруги рассказали, что-то служанки, да и вообще… я же живу рядом с природой. Не могу не видеть… Я не думала, что увижу… нечто подобное, однако в принципе была готова к этому. – Девушка наконец взяла себя в руки и посмотрела в глаза Златко, стараясь выглядеть как можно более независимой и спокойной. – Однако то, что я увидела… – И тут Златко увидел, как разом сходят все краски с лица девушки, а в ее глазах мелькнул ужас. – Да, я мало знаю, но даже я поняла, что это что-то ненормальное. Я многое бы отдала, чтобы этого не рассказывать. Но мне очень нужна помощь. И, Златко… так не бывает. Анатоль… он с ней такое вытворял… А Леони, моя гордая пылкая сестра… она никак не реагировала. Лишь становилась или ложилась в те позы, что он приказывал, и молчала.

Антари прижала пальцы к губам, вновь вспоминая этот ужас. Ее до сих пор тошнило при воспоминаниях об этом кошмаре. И сейчас Златко по глазам девушки видел, насколько ее шокировало увиденное. Она пыталась взять себя в руки, но удавалось это с трудом. Прошло немало времени, прежде чем Антари смогла продолжить.

– Разве, когда… это все происходит, можно молчать? – проговорила девушка. – Более того, она так ему подчинялась… Будто ей было все равно. И на лице никаких эмоций. Я бы поверила, если бы это касалось кого-то другого. Мало ли, как люди реагируют на… подобное. Но чтобы так вела себя моя сестра? Я один раз видела, как она целовалась с одним из своих кавалеров. – Антари уже не смущалась. Более сильное чувство владело ею сейчас. – Помню, я тогда подумала: какая же моя сестра страстная. А тут – такое равнодушие. И еще… Анатоль так с ней обращался. Будто она даже не служанка, рабыня, даже хуже… безответная кукла, даже не человек. Сестра подобного никогда не выносила. Особенно… когда он приказал ей застонать. Понимаете, приказал! И она подчинилась. Застонала… – Слезы полились по щекам девушки, хотя глаза оставались широко открытыми, будто до сих пор видели то, что ее так напугало. – А на лице по-прежнему ничего. И звук такой… ритмичный и однообразный. А потом… потом он приказал ей благодарить его! Благодарить этого скота! – Голос Антари сорвался на крик. Она отчаянно замотала головой. – Это не может быть моя сестра! Ее околдовали… похитили… не знаю что. Но это не она, не она, Златко!

Чародей все-таки не выдержал: подошел к девушке и обнял ее. Она же доверчиво прижалась к его груди, вздрагивая и подавляя в себе рыдания.

– Ты поможешь мне?

Златко вновь окунулся в омут ее фиалковых глаз, понимая, что сдается без боя. Он отдавал себе отчет – история может быть выдуманной от начала до конца. И тем не менее решил помочь девушке. Просто потому, что не мог поступить иначе.

– Почему именно околдовали? – неожиданно даже для себя спросил он. – Разве не могли ее просто запугать? Даже самые смелые чего-то боятся. Разглашения какой-либо тайны, физической расправы, смерти близких.

– Но почему тогда она не дала знак, хотя бы в письме, когда я написала выдуманную, хоть и правдоподобную байку? – Антари отстранилась и платочком начала вытирать глаза. Златко заметил, что руки девушки дрожат. Причем настолько сильно, что почти испугался, как бы она сама себе не навредила.

– Боялась тебя впутывать.

– Почему? Я не маг, не волшебница. Никакой особой властью или силой не обладаю. Сама почти ничего сделать не могу. За помощью я могла пойти только к отцу. А он очень влиятельный человек. Да от Анатоля бы живого места не осталось! Более того, будем честны, отец в случае чего не постеснялся бы и наемных убийц использовать, если предположить, что у того на папу какой-то компромат, хотя ума не приложу, что это могло бы быть такое. Отец не просто преданный своей стране и семье человек, он еще и умный. К тому же Леонора никогда не стеснялась использовать своих поклонников. Даже сейчас ей стоит только попросить, и мигом найдется тот, кто за нее и на смерть, и на преступление пойдет. Почему она не обратилась к кому-то из них? Ни за что не поверю, что она не придумала бы, как подобное провернуть. Да и будь Леони запугана, она, когда Анатоль не видел ее лица, не удержалась бы от гримасы отвращения или какого-то иного чувства. Хоть что-то должно быть… хоть какая-то реакция… но нет!

Юноша нахмурился. Рассказанная история вызывала сомнения. С другой стороны, именно такие мелочи позволяют близким понять, что с человеком какая-то беда. Хотя родители не прореагировали… Впрочем, этому Златко не удивлялся. Во многих дворянских семьях особая близость между родителями и детьми не приветствовалась. Ему трудно было представить подобное, но факт оставался фактом. Если допустить, что Антари не зря бьет тревогу, то что могло произойти? Была бы Леонора из простых, Златко бы без сомнений предположил физическое насилие. Сколько мужей бьет своих жен? И у дворян это не редкость. Но Леонора Девир – гордая аристократка, дочь боевого генерала. Ей нечего бояться. Малейший намек на то, что она нуждается в помощи, и от желающих ее оказать не будет отбоя. В том числе и от тех, кто пойдет на противозаконные методы достижения своей цели. Значит, ее волю действительно подавляют. Но как?

Будучи магом Разума, Златко знал, что для этого существует множество способов – от обычного гипноза до сложных, многоуровневых чар. Однако большинство подобных заклинаний легко обнаружить, а магов вокруг Леоноры пруд пруди. Даже он смог бы почувствовать ментальное воздействие. Если же колдовство высокого уровня и очень тонкое, то рядом с Леонорой постоянно должен быть чародей соответствующего уровня. А таковых мало, и их услуги на вес даже не золота – брильянтов. Участие такого мага возможно, но маловероятно. Тогда что? И зачем? Нет, Леонора, конечно, красавица, да и со связями, однако неужели только ради этого? Слишком много усилий и затрат. Значит, есть какая-то другая цель. Может, дело в ее отце? Его слово имеет большой вес и в обществе, и в политике. Могла ли дочь на него повлиять? Могла, скорее всего, но вряд ли в каком-то принципиальном вопросе. Или ему могли показать, что с ней сделали, и потребовать выполнения своих требований. Однако генерал Девир – человек суровый. Дети – это, конечно, слабое место большинства людей, но против такого воина оружие весьма неоднозначное. И почти наверняка одноразовое. Ведь потом он быстро найдет выход. Или более одного раза и не надо? «М-да, рассуждать можно до бесконечности. Надо у Эрила поподробнее выспросить. Он должен лучше знать, а то я с этой магией совсем от жизни отстал».

– Допустим, – решился Златко. – Но почему ты рвешься в их покои? – Юноша решил, что перейти на «ты» уже вполне уместно.

Девушка вздохнула.

– От отчаяния, – призналась она. – Я видела, как Анатоль проверяет небольшую шкатулку у себя в покоях. Открыл, посмотрел, снова закрыл и спрятал. И ключ постоянно носит с собой. Проверяет периодически, не потерял ли его. – Антари невольно глянула в конец коридора. Златко отлично понимал, что ее зять уже мог хватиться ключа. – Я не знаю, что там внутри, но если подумать, что такого важного может быть у Анатоля? Шкатулка небольшая. Так что вряд ли это документы. Туда даже свиток не влезет. Разве что свернуть несколько раз, как письмо. Но все же обычно бумаги хранят иначе. Вряд ли это что-то материально ценное, разве что он смог раздобыть какой-то невероятный камень, но это сомнительно. Так что же там? Что можно так беречь?

– То есть гарантии, что в этой шкатулке отгадка, которая может пролить свет на происходящее с твоей сестрой, у тебя нет?

– Нет, – пожала она плечами. – Но в такой ситуации хватаешься за соломинку.

Златко на миг прикрыл глаза. Если девушка – шпионка, то сейчас они подобрались к сути. Что ж, если не с его помощью, то как-то иначе она доберется до шкатулки. Пусть уж лучше это произойдет под его присмотром.

– И ты спровоцировала меня на тот фейерверк, чтобы утащить ключ?

Антари вновь покраснела:

– Я надеялась, что удастся.

– Подумать только, – покачал головой юноша. – А как ключ от двери добыла?

– На половине слуг есть специальный шкафчик, откуда их можно взять совершенно свободно.

Чародей посмотрел на дверь и произнес:

– Очевидно, у такой беспечности есть свои причины.

– Очевидно, – с грустью повторила девушка.

– Ладно, давай посмотрим, что тут такое.

Златко подошел к двери и поймал полный благодарности взгляд Антари, мигом почувствовав себя героем-освободителем. Это чувство оказалось настолько приятным, что чародею пришлось несколько раз напомнить себе о своих же сомнениях. Разум согласился, но сердце по-прежнему ликовало. Сам же юноша ощущал, что сейчас горы может свернуть, не то что какую-то дверь. Однако эту благодарность еще надо было заслужить. Златко забрал ключ у девушки и попытался открыть замок. Тот упорно не желал сдаваться. Тогда чародей перешел на магическое зрение, пытаясь увидеть, нет ли на двери какого-то заклинания, вроде запоминания ауры или распознавания лиц. К его безмерному удивлению, ничего подобного не обнаружилось.

– Магии нет, – констатировал он больше для себя, чем для Антари.

– Тогда в чем же дело? – Девушка не отрывала горящего взгляда от двери, и было даже странно, что та еще не пылает.

– Не знаю.

Златко подергал дверь еще раз. Та не поддавалась, и юноша задумался. «У нас на дверях гостевых покоев тоже нет никаких заклинаний. А почему? Потому, что их нужно постоянно обновлять. Магия изнашивается. К тому же это прислуга меняется редко, а вот в гостевых покоях постоянно новые лица. Каждый раз перенастраивать заклинание слишком сложно и затратно. Даже если у них свой маг есть. Какой же выход? Или какое-то хитрое заклинание вроде запоминающего ключа, то есть дверь может открыть только тот, кому хозяин лично передал ключ. Или вообще не использовать магию. Но ее и так нет, а дверь не открывается. М-да, задачка…» И тут Златко осенило.

– Скажи, ты видела, как служанка или Анатоль открывают дверь?

– Да, – немного растерялась Антари. – Она же там убирала, а Анатоль с Леони заходили и выходили из комнаты.

– Нет, я не про это, – мотнул головой Златко. – Самого процесса ты не видела?

– Нет, – еще больше удивилась девушка.

– Понятно. – Юноша сделал шаг назад и принялся осматривать дверь.

Сначала ничто не показалось особенным, но потом он нашел среди вензелей, обильно украшавших дверь, парочку, выглядевших слегка потертыми. Чародей улыбнулся и нажал на них, одновременно поворачивая ключ в замочной скважине. Фокус не удался, поэтому пришлось пробовать иной способ. Сначала Златко надавил на верхний, тот легко подался под пальцами, убедив юношу, что он на верном пути. Со вторым тоже не возникло проблем. Но ключ по-прежнему не поворачивался. Пришлось изменить порядок, и тогда дверь наконец подалась. Причем настолько беззвучно, что молодые люди даже не сразу поняли это. Зато потом… им еле удалось удержаться от бурных проявлений восторга, но Златко все же был вознагражден сияющей благодарной улыбкой.

Антари уверенно скользнула внутрь, пересекла небольшую гостиную, вошла в спальню и направилась к шкафу. Открыв дверцу, она присела, изящно подобрав платье, и принялась рыться в вещах. Юноша даже удивился. Действительно необычное место для шкатулки. Зато для секретных бумаг – вполне. Будто наяву Златко увидел, как Антари вытаскивает письмо, прячет его за корсаж, а потом резко поворачивается – и в него летит амулет с боевым заклинанием. Или просто кинжал. Вот красота будет, если найдут его бездыханное тело в чужой комнате, при этом обнаружив, что пропали какие-нибудь важные государственные документы. Его мгновенно заподозрят в сообщничестве. Вся семья попадет под подозрение. Эрил окажется в опале. Его карьера запросто может полететь к гоблину под седалище. Не говоря уже о том, что самому Златко совсем не хочется, чтобы его жизнь прервалась из-за такой глупости. Юноша почувствовал, что все тело напрягается, готовясь отразить удар. И прежде всего магический. Однако ставить защитное заклинание чародей не стал. Не только из-за боязни выглядеть глупо, если его опасения не подтвердятся. Но в случае их правоты лучше, если девушка будет до последнего думать, что он ни о чем не подозревает. Надо только следить за ее движениями, чтобы успеть уклониться или выставить магический «щит».

И Златко принялся наблюдать. Ему показалось – прошла целая вечность, прежде чем Антари наконец победно вскрикнула:

– Нашла!

Юноша приготовился. Вот сейчас. Сейчас… Девушка начала поворачиваться, держа в руках что-то небольшое и продолговатое. Пальцы Златко напряглись, магия на них разве что не затрещала. Что же за оружие у нее?

Он даже не сразу понял, что в руке у Антари искомая шкатулка.

– Это она! – продолжила радоваться девушка.

«Отвлекает внимание, – подумал Златко. – Ждет, когда я сосредоточусь на находке, и тогда второй рукой ударит. Интересно, кинжал или все же магия?»

Антари тем временем поставила шкатулку на кровать и села рядом. Ее руки немного дрожали, когда она подносила ключ к замочной скважине. В последний миг Златко остановил девушку.

– Подожди. – За своими опасениями он чуть не забыл проверить шкатулку на магию. – Она может быть защищена.

«Сегодня какой-то вечер подозрений», – вздохнул Златко, поймав себя на мысли, что ожидает подвоха уже от шкатулки. Если там действительно какая-то очень важная вещь, то она должна быть защищена серьезными заклинаниями. Сможет ли он сломать их? Юноша на пробу провел рукой над этой совсем небольшой, увитой бронзовыми вензелями коробочкой. Ее темное дерево совершенно не мешало колдовству. Мастер также пренебрег камнями, которые зачастую влияют на магию. Металлические узоры отвечали всем декоративным правилам, но в чародейскую вязь не складывались. То есть ничто не должно было помешать колдующему. Однако Златко не почувствовал ничего необычного. Вообще. Юноша даже сначала подумал, что где-то ошибся. Обычно от вещей с наложенными чарами шел хоть какой-то импульс, пусть даже совсем слабый. Именно он позволял иногда с помощью колдовства отыскать тот или иной предмет. Златко сосредоточился, потер руки, чтобы избавиться от ощущения любой другой магии, и вновь провел ладонью над шкатулкой. Та вновь не отозвалась.

– Что-то не так? – осторожно спросила Антари, видя, как юноша вновь повторяет это движение.

– Магии не чувствую, – пояснил Златко.

– Как с дверью? – уточнила девушка.

– Нет, – задумчиво покачал он головой. – Там не было заклинаний, а тут вообще нет никаких ощущений.

Антари явно не поняла, о чем речь, и не постеснялась об этом сказать:

– И что это значит?

– Действительно, – пробормотал Златко, – что?

Воцарилось молчание. Антари волновалась все сильнее.

– Это особенность, хм, данного предмета или специально сделано? – Именно так, наводящими вопросами гувернантка, приставленная к дочерям генерала Девира, добивалась от них правильных ответов. Правда, разница в том, что сама она их знала, а вот девушка спрашивала наугад.

– Мне кажется, специально.

– Тогда для чего это делают?

– Чтобы скрыть предмет от магического поиска… Или скрыть сильное, опять же магическое излучение от предмета внутри. – Златко вгляделся в шкатулку. – Возможны оба варианта.

Нет, Антари он не даст открывать эту вещь. Неизвестно, что случится с тем, кто это сделает. Хорошо, если это будет какой-нибудь глупый розыгрыш, а если проклятие или боевое заклинание? А, гоблин с ним! Златко плюнул на конспирацию и наложил на себя защищающую магию. Вот теперь надо уже решаться. И так времени слишком много прошло.

Мысленно ругнувшись, Златко наконец повернул ключик к замке. Тот звонко щелкнул, и крышка чуть-чуть подпрыгнула. И юноша, и девушка вжали голову в плечи, ожидая самого худшего. Казалось, даже тишина в комнате звенит от напряжения.

Мгновение. Другое.

Ничего.

Златко выдохнул и наконец откинул крышку.

Какое-то время ничего не происходило. Просто разум был не в силах обработать информацию, переданную глазами. Но даже когда Антари и Златко поняли, что перед ними, до конца осознать это никак не получалось.

На красном шелке внутренней обивки лежало нечто вроде куклы. Ее тело невероятно точно воспроизводило человеческое. На нем даже не было видно ни единого сочленения, будто кто-то просто уменьшил настоящего человека до размеров ладони. Сравнение казалось особенно страшным, если учесть, что этого человека они знали. Лицо куклы было копией лица Леоноры.

Златко пришел в себя, только когда Антари зашептала молитву, похоже даже не осознавая этого. Ее глаза не отрывались от миниатюрного изображения ее сестры. Юноша же подумал, пожелай Антари напасть, он сейчас пропустил бы удар. Потому что он понял то, о чем девушка еще не догадалась: кукла была живая. Она не двигалась, не дышала, но ощущение от нее шло, как от настоящего человека. Златко почувствовал, как мерзкий холодок пробирается в сердце. И юноша знал, что это такое: страх. Животный ужас перед подобным колдовством. Зрелище просто ужасало, вызывая странную смесь отвращения и потрясения.

– П-почему у нее… лицо Леони? – прошептала Антари.

«У нее не только лицо Леони, – подумал Златко. – У нее и…» На этом его размышления прервались, так как поверить в то, что пришло ему на ум, он не мог.

– Может, это просто какая-то шутка? – вдруг предположила девушка. – Подарок или розыгрыш? – Судя по интонациям, она сама не верила в то, о чем говорила.

Златко почти не слушал ее. Он слушал магию.

– Тут какое-то сильное колдовство. Очень сложное заклинание, – поделился юноша. – Никогда такого не встречал. Но это ни о чем не говорит, так как я многого еще не знаю. Однако, – чародей еще раз перепроверил свои ощущения, – магия, подавляющая волю, тут точно присутствует.

– Значит, с помощью этой… куклы Анатоль управляет моей сестрой?

– Понятия не имею, – признался Златко.

– Ты можешь снять заклятие? – подалась вперед Антари.

В другой ситуации юноша без смущения бы признался, что подобное не в его силах. Но с этой девушкой все получилось навыворот. Казалось просто невозможным расписаться в своем бессилии. Он обязан ей помочь! Это ему жизненно необходимо! И никак иначе! Златко снова проверил магию. Заклинание не изменилось – и по-прежнему оставалось невероятно запутанным. Чародей даже не мог понять, где у него начало, где конец. Более того, одно оно или их несколько. Как и разобраться в том, для чего такую конструкцию вообще нагородили. Как он размотает это заклинание, если даже не знает, за что взяться в первую очередь? Это же не учеба, где рискуешь оценкой. Если он ошибется, не пострадает ли Леонора? Антари его возненавидит, если что-то случится с сестрой по его вине. Златко сжал зубы и мысленно застонал. Он не может рисковать, но как же обидно! Почему же они встретились так рано? Нет бы все это случилось, когда он уже стал бы могущественным чародеем! А может, рискнуть? Он же удачливый. Вот подумает сейчас, прикинет и попробует. А что? Чем плохо? «Провалом», – ответил Златко сам себе, почти ненавидя собственную слишком осторожную и ответственную натуру. Другой бы на его месте рискнул и наверняка бы добился успеха, а там и расположения девушки. Юноша раздраженно мотнул головой. Он должен помочь Антари, но не будет зазря рисковать жизнью ее сестры. А если ему самому не под силу снять это заклинание, то как же это сделать?

– Тут колдовство такого уровня, – начал говорить юноша, еле выдавливая из себя слова, – что даже представить не могу, кто мог такое сотворить. – «Я не должен оправдываться. Не должен, я же только ученик. Так почему же я это делаю? Почему несу все это?» – Или архимаг работал, или целая группа, а может, и то и другое. И я…

В этот миг он почувствовал какую-то смутную опасность и тут же замолчал. Антари это явно не устраивало, и девушка уже было решила поторопить его, однако в тот же миг поняла, что насторожила юношу.

– Сюда кто-то идет! – одновременно выпалили они. Переглянулись и вскочили.

– Тут есть дверь для слуг? – Златко требовательно посмотрел на соучастницу.

– Откуда я знаю? – прошипела та в ответ.

– А, гоблин, – ругнулся чародей, судорожно оглядываясь. – Вот попали!

Взгляд Златко упал на окно. Для обычного человека высоко, конечно, но что делать? Парень одной рукой ухватил Антари за талию, другой – шкатулку и, распахнув магией окно, прыгнул в него. Девушка в ужасе вскрикнула, а Златко на миг подумал, что этот полет будет самым коротким и последним в его жизни. Однако его синие крылья все же не подкачали. Появились, когда искатели приключений оказались почти у самой земли. Юноша мгновенно выровнялся и понесся туда, где их невозможно будет увидеть из окна только что покинутой ими комнаты.

– Ты не заметила, нас видели? – Сердце билось как сумасшедшее: опасность, страх за то, что крылья не появятся, и прижимающаяся к нему девушка. Дыхание сбилось, будто пришлось бежать с версту. Зато сейчас он держал свою фиалковоглазую нимфу в объятиях.

– Мы что, еще живы? – хрипловато прошептала девушка.

– Да, – улыбнулся Златко, донельзя довольный тем, что Антари может увидеть его крылья во всей красе. Да и он сам перед ней сумел пощеголять магией.

Девушка осторожно оглянулась. Они парили в воздухе около одной из башен замка. Антари сглотнула.

– Может, тогда… опустимся?

– А? Да, надо. – Вот этого Златко совсем не хотелось, ведь у него больше не будет повода обнимать ее. А обнимать ее было так приятно… Юноша вдохнул поглубже. Близость этой девушки напрочь лишала его способности соображать трезво. Но почему-то было плевать. Такая перемена в самом себе пугала, но размышлять об этом было некогда. – Надо только выбрать куда.

– На что-нибудь твердое и безопасное. – Взгляд Антари отличался сейчас особой убедительностью. Он в буквальном и переносном смысле призывал спуститься с небес на землю.

– Вообще-то я имел в виду, что надо спуститься так, чтобы можно было без труда вернуться в бальную залу. Так ты не заметила, нас увидели?

– Златко, у тебя крылья светятся, – на миг нахмурилась Антари. – Если кто-то смотрел в окно, то, разумеется, он нас заметил.

– Тоже верно, – смутился чародей. – Но, может, никто не смотрел?

– Конечно, обнаружив, что дверь открыта, а в спальне, где хранится самое важное в покоях, только что хлопнуло окно, никто, разумеется, и не подумает выглядывать в него.

Услышав эту речь, Златко отчего-то удивился и недоуменно посмотрел на девушку:

– Ты боишься летать?

От возмущения Антари даже не сразу нашлась что сказать. Впрочем, по ее взгляду чародей и так понял, что нужно спускаться.

– А вообще красивые крылья. – Кажется, девушка решила смягчить впечатление от своего взора. – Я слышала эту историю, когда они, в смысле ты, защитили замок. Но когда мы выскочили в окно, я думала, умру.

– Да нет, они меня еще никогда не подводили. – Для посадки Златко выбрал небольшой балкончик на втором этаже замка.

– В смысле? – подозрительно уточнила Антари.

– Они всегда появляются, когда нужны.

Некоторое время девушка осмысливала услышанное.

– То есть ты хочешь сказать, что сам ими не управляешь? – наконец сделала она совершенно правильный, но не запланированный юношей вывод.

– Ну не то чтобы не управляю, – спохватился Златко, становясь на каменный пол балкона и осторожно опуская на него спутницу. – Управляю, конечно. Как ты знаешь, это подарок моему предку от Короля Всех Людей, дабы охранять наш род, и он всегда приходит на помощь. Крылья, в смысле, приходят… э-э-э… появляются. – Златко перехватил более чем красноречивый взгляд Антари и замолк, чувствуя себя полным идиотом.

– Зачем ты вообще выпрыгнул в таком случае? – помолчав несколько секунд, спросила девушка, поправляя платье и прическу. – Не лучше ли быть пойманным в чужой комнате, чем мертвым?

Златко опешил. Когда он вместе с Антари выпрыгивал в окно, то совершенно не думал об этом. Вообще у него не было сомнений, что крылья раскроются. Но если посмотреть с точки зрения его новой знакомой, то и правда глупость получается.

– Ты же понимаешь, что если твоя сестра действительно околдована, то это серьезное преступление. Человек, который за этим стоит, обязательно попытался бы нас остановить.

– Но ты же маг, ты можешь справиться с Анатолем. Наверняка же это был он. Больше некому.

– Да, это действительно мог быть Анатоль. – «Так, а не обвиняют ли меня в трусости?» – Но не он страшен, а те, кто за этим стоит. Сама подумай, мог ли Анатоль сам до такого додуматься и провернуть? Твоя сестра, конечно, желанная добыча для любого мужчины, но я не верю, что это все провернули ради выгодной женитьбы. Тогда для чего? Мне кажется, дело в твоем отце. А если так, то люди тут замешаны серьезные.

– Тогда тем более Анатоля нужно было остановить! Ведь наверняка он сейчас помчался к ним!

– Антари, но нельзя же просто убить человека. Тем более дворянина.

Девушка сникла.

– Но можно связать или… по голове ударить.

Златко скептически посмотрел на юную авантюристку.

– В любом случае что сделано, то сделано, – после паузы произнес он. – Шкатулка у нас. Не думаю, что без нее Анатоль может заставить твою сестру подчиняться. Но гарантии нет. Мы не знаем, насколько это все серьезно. Однако если мои худшие подозрения оправдаются, он может попытаться что-то с ней сделать.

Антари, когда поняла о чем речь, побледнела так, что Златко даже испугался.

– Леони грозит опасность? – почти утвердительно спросила она. – Что же делать?

– Думаю, нужно ее где-нибудь спрятать, – нахмурившись, решил Златко. – Ты говорила, что Анатоль редко оставляет ее одну. А для большинства заклинаний подчинения нужен визуальный или аудиальный контакт с объектом. Значит, твою сестру нужно увести туда, где ее не увидит тот, кому мы не доверяем. Это раз. И нам нужна помощь. Это два. – Он задумался. – Предлагаю поступить так. Возвращаемся в залу, только нужно войти из разных дверей, благо их там много. Ты дождешься, когда Анатоль оставит Леонору, и быстро уведешь ее под каким-нибудь предлогом. Я же найду брата и его друзей. К сожалению, мои товарищи далеко. – Вот об этом он больше всего жалел. Златко еле смог удержать на лице невозмутимое выражение, так сейчас захотелось, чтобы они оказалась рядом. Чародей скучал по ним, но сейчас намечалась заварушка, и их отсутствие казалось вопиющим нарушением законов мироздания.

– А куда нам с Леони идти?

Юноша задумался. Лучше всего, конечно, спрятать их в покоях Эрила, там не сразу найдут, но туда путь не близкий. А в этих запутанных коридорах слишком много укромных уголков. Пырнули ножом – и никто ничего не узнал.

– Веди ее в музыкальную гостиную, – решился Златко. – Это совсем рядом с главными залами. Идти недалеко. Сейчас там, скорее всего, мой второй старший брат, Тони. Наверняка поет, а значит, вокруг множество женщин. Там вы не привлечете внимания. Только поторопись. У нас, возможно, очень мало времени.

Антари разве что не дрожала от страха. За сегодняшний вечер она испытала больше ужаса, чем за всю свою предыдущую жизнь. Все ее догадки до сих пор были не больше чем теориями, какими-то полуосознанными идеями. Она сама не поняла, как все завертелось. План придумался быстро, но, несмотря на его наличие, Антари не до конца была уверена в своей правоте. А может, просто отчаянно надеялась на ошибку. Право, в данной ситуации это куда лучше, чем если бы все догадки подтвердились.

Все случилось так быстро. Антари крепко-крепко зажмурилась. Как все это произошло? Перед глазами встала будто наяву странная кукла, которая привела их со Златко в такой ужас. Причем, судя по тому, как на нее смотрел, а потом действовал чародей, он понял намного больше, чем сообщил ей. Эта недосказанность пугала Антари еще сильнее. Раньше девушка думала, что лучше всегда знать правду. Теперь она уже сомневалась в этом. Знать, конечно, надо, но как это вынести?

Когда Антари подошла к сестре в бальной зале, у нее тряслись колени. Анатоля, к счастью, рядом не оказалось, но девушка все равно с трудом изобразила беззаботность. Леонора же на просьбу пройтись с ней ответила, что нужно дождаться мужа. Антари мысленно застонала. Что они с ней сделали? Раньше сестра терпеть не могла парочки, которые везде ходят вместе.

– Мы как раз к нему и идем, – солгала Антари и потянула Леонору к двери.

Молодая женщина покорно пошла за ней. Раньше она так тоже бы не поступила. Или сразу бы согласилась на просьбу сестры, либо всю душу вытрясла бы, куда нужно идти да зачем.

Теперь Антари вела Леонору по одному из коридоров, пытаясь понять, почему тут так мало людей. Если там в музыкальной гостиной выступает сам Тони Бэррин, то народу туда-сюда должна сновать масса. Девушка судорожно оглянулась. Людей вокруг совсем не осталось. Даже слуг. Не было и Анатоля. Но любой, кто попадется сейчас на пути, может оказаться врагом. Они же не знают, против кого борются. Может, нужно было остаться в толпе? Антари некстати вспомнила рассказ отца о том, как какого-то посла убили прямо на приеме в королевском дворце, на глазах у всех, включая охрану. Убийцу тогда так и не нашли. Так что толпа не гарантирует безопасность. Но безлюдье еще страшнее. Куда же все подевались? И когда уже будет эта гостиная? Неужели она перепутала направление? Только не это!

– Златко, – Эрил смотрел на младшего брата со сдержанным осуждением, – ты много сегодня выпил? Знаешь, это игристое очень коварно.

– Ты что, сдурел? – зашипел чародей. – Неужели не помнишь, сколько мы с тобой вылакали в прошлую попойку? И после этого ты реально считаешь, что от пары бокалов меня так развезет, что я начну нести бред? Мне нужна твоя помощь, а ты тут глупые догадки строишь!

– Тише-тише, не кипишуй, – в знак примирения поднял руки Эрил, – но то, что ты говоришь, действительно похоже на какой-то бред или розыгрыш. Сам подумай.

– А это тоже похоже на розыгрыш? – Златко оглянулся и, убедившись, что никто не увидит шкатулки, открыл ее.

Некоторое время Эрил смотрел на странную куклу, потом мотнул головой и поднял глаза на брата.

– Сходство несомненное. Но это еще ничего не доказывает. Мало ли для чего Анатолю понадобилась такая игрушка. Я понимаю, девушка тебе очень понравилась. Но я склонен думать, что ее мать права и юная госпожа Девир просто ревнует старшую сестру к новой жизни.

Златко не удержался и все же тихонечко взвыл:

– Эрил, от этой штуки идет такая магия, что меня просто выворачивает от нее. Это не просто кукла. Это объект колдовства, сильнейшей ментальной и какой-то еще магии. И, Эрил… – Чародей замолчал, не в силах сказать то, что собирался.

– Что? – Военный мигом почуял, что именно сейчас будет сказано самое важное. – Златко?

Юноша поднял на брата полные какого-то страшного темного чувства глаза и, еще немного помолчав, наконец произнес:

– Мне кажется, что в этой кукле заключена душа.

– Что? – не понял Эрил.

– От нее ощущения как от живого человека, – быстро пояснил Златко больше для себя, чем для брата. – Я такое только однажды видел. Помнишь нашего старого конюха Вано? Он же перед смертью упал и ударился головой. Несколько дней лежал в коме и умер не сразу. Я хоть и маленький был, но помню точно, что уже тогда тело мне казалось мертвым, а сам Вано будто стоит совсем в другой части комнаты. Теперь я понимаю, что тогда перешел на магическое зрение и увидел, ну по сути, душу. Она уже покинула тело. Не знаю, могли ли ее вернуть обратно. Дело не в этом. Сейчас я ощущаю то же самое. От этой куклы идет такое же ощущение. Будто это душа. Полноценная душа живого или уже не очень человека.

Эрил некоторое время смотрел на брата.

– Златко, но Леонора не умирает. Она ходит, общается, пьет игристое. Тебе не кажется это странным?

– Еще как кажется! Эрил, а что, если кто-то научился выдергивать душу из живого человека, но сохраняя в теле что-то, что позволяет ему выглядеть живым и обычным?

– И сохраняет память… – Теперь старший брат не смеялся. Предположение казалось ему безумным, но что, если кому-то удалось осуществить задуманное? С точки зрения политика, перспективы открывались настолько широкие, что дух захватывало. А это значит… – Девушки в большой опасности.

– А я тебе о чем?! – возмутился Златко. – Я направил их в музыкальную гостиную. Там должен играть Тони, а значит, две женщины легко смогут затеряться в толпе обожающих его поклонниц.

Теперь Эрил смотрел на брата с ужасом.

– Тони захотелось петь под звездами, и он увел своих почитательниц в сад.

– Вот гоблин! – Златко развернулся и помчался к музыкальной гостиной.

– Вот вы где, мои дорогие!

Антари подскочила на месте и резко повернулась. Почему голос Анатоля сейчас кажется таким мерзким? Наверное, она невольно накладывает на впечатление от него свою неприязнь. Хотя кого она обманывает? Она всегда терпеть его не могла. И голос, и Анатоля.

– О, братик, привет! А мы на концерт Тони Бэррина идем. Вряд ли тебе будет интересно.

– Леоноре не будет интересно, – ухмыльнулся мужчина, оглядывая пустой коридор.

Девушка с трудом сглотнула и, покрепче сжав пальцы сестры, потащила ее прочь.

– Будет!

– А ну стоять, Леона!

Старшая сестра остановилась как вкопанная, из-за чего Антари чуть не упала. Она потянула ее за руку, но Леонора даже не сдвинулась.

– Что за глупости, Анатоль? – засмеялась девушка, стараясь то ли потянуть время, то ли убедить зятя в собственном неведении. – Ты что, ревнуешь? Не волнуйся, я прослежу, чтобы твоя женушка не пала под чарами этого менестреля!

Того, что произошло в следующее мгновение, Антари никак не ожидала. Как и большинство девушек, которые никогда не сталкивались с серьезной опасностью, она тешила себя мыслью, что сможет увернуться при нападении, хотя бы успеть закричать, а то и вовсе удержать врага от агрессии. В реальности же ей просто не дали такой возможности. Она еще не закончила свою фразу, как мужчина метнулся вперед, в мгновение ока оказавшись рядом. Толкнул ее к стене и закрыл рот ладонью, умудрившись зажать так, что она не могла ударить его ни руками, ни ногами. Глаза девушки широко раскрылись. Она попыталась замотать головой или хотя бы укусить зятя. Задергалась изо всех сил, с ужасом осознавая, что ей нечего противопоставить нападающему.

Однако в следующее мгновение хватка немного ослабла, и Антари рванулась на свободу. Но не тут-то было. Анатоль использовал это небольшое отвоеванное пространство для большей силы удара. Он впечатал девушку в стену так, что от боли потемнело в глазах и затошнило. Больше всего досталось голове, хотя спина тоже дала о себе знать. Самой меньшей неприятностью оказался прикушенный язык. Антари закашлялась, но зажимающая рот ладонь держала так крепко, что девушке казалось, она задыхается. Ее охватила паника. Антари задергалась уже совершенно неосознанно, но еще один удар и на этом поставил крест.

– Угомонись, стерва, – прошипел Анатоль прямо ей в лицо. – Убью, сука, если не угомонишься.

Никогда еще Антари не видела столь страшного зрелища. Выросшая в относительном благополучии, она не сталкивалась с подобной злобой и ненавистью по отношению к себе. Девушка даже не представляла, как одно выражение лица может так подействовать. Она сама не поняла, почему замолчала и прекратила любые попытки к сопротивлению.

– Где шкатулка, дрянь?

Этот вопрос немного привел Антари в себя. Все тело болело, и сразу стало как-то ясно, что она на краю жизни и смерти. Без метафор и подтекстов. Реальность ворвалась в ее мир сжимавшими уже ее горло пальцами и перекошенным от злобы лицом.

– Говори, стерва!

И так же кристально ясно стало, что сказать она не может. Даже если бы правда могла спасти.

– Дрянь малолетняя. – Анатоль, уже не сдерживаясь, вновь впечатал ее в стену. – Сучка недоделанная. Я знал, что от тебя будут проблемы! Ничего, ничего! Я еще порадуюсь. Посмотри на свою сестричку, посмотри! С тобой будет так же!

Антари перевела взгляд на Леонору и на какой-то миг потеряла всякую связь с реальностью: ее сестра смотрела на происходящее и светски, безмятежно улыбалась.

– Куда ты дела шкатулку, стерва?

Он уже кричал ей в лицо. Но Антари сжала зубы и задергалась, пытаясь высвободиться. В глазах потемнело от сжимающейся на горле руки. «Ублюдок, дрянь, гоблин, чтоб ты сдох, урод!» Умирать отчаянно не хотелось. Но больше всего не хотелось сдаваться. Что угодно – лишь бы победа не досталась этому ублюдку.

Через мгновение Антари почувствовала, что падает. Кто-то оторвал от нее Анатоля и швырнул его в противоположную стену. В тот же миг девушку подхватили, не дав кулем свалиться на пол.

Мужчина в военной форме несколькими точными движениями отправил Анатоля в бессознательное состояние, повторив все то, что девушка подумала на его счет, и добавив своего. Антари с упоением смотрела, что зятя точно так же приложили об стену, как он сполз по ней будто мокрая тряпка. Девушке пришлось напомнить себе, что ее учили быть милосердной и гуманной. Она честно попыталась почувствовать жалость к своему врагу, но фокус не удался. Более того, Антари была искренне благодарна своему спасителю за то, что тот сделал с Анатолем.

– С тобой все в порядке? – раздалось совсем рядом.

«Златко, это голос Златко, – подумала она, глядя на военного, под ударами которого Анатоль осел и перестал сопротивляться. – Тогда кто же это?»

Словно в ответ на ее мысленный вопрос мужчина повернулся, и Антари смогла наконец разглядеть его лицо, а не только светлые, почти золотые волосы. Он оказался похож на Златко, но черты были более зрелыми, четкими, без юношеской миловидности, очарования смешливости и радости. Раньше столь взрослые и серьезные лица девушку не привлекали. Вернее, казалось, они принадлежали тем, кто находился будто за границами ее мира. Их не рассматривали как женихов или друзей, словно людей другого сословия или существ иной расы. «Какая глупость… ведь он не может быть сильно меня старше…» – вдруг подумалось Антари. Сама того не понимая, она не сводила взгляда с мужчины, при этом не видя деталей внешности или одежды, а воспринимая весь образ в целом, впитывая его, будто только в этом было ее спасение.

– Вот ведь гад. – Эрил с трудом удержался, чтобы не ругнуться еще раз. Он и так позволил себе больше, чем допускалось приличиями. Но его трясло, когда поднимали руку на беззащитных, тех, кто слабее. – Зато теперь я не сомневаюсь, что ты действительно ввязался во что-то серьезное.

Эрил осуждающе глянул на брата. Тот лишь пожал плечами. Похоже, куда больше, чем ворчание старшего, его занимала девушка, которую он сейчас придерживал. «Ну-ка, ну-ка, что за красотка его так впечатлила?» Старший наконец посмотрел на ту, из-за которой Златко вляпался в очередную историю. «Даже на балу умудрился, паршивец! В доме моего же сослуживца! В приличном доме, между прочим!»

Мужчина хотел именно это сказать вслух, но почему-то не смог. Он смотрел на девушку, которая так понравилась брату, и понимал, почему это произошло. А еще внезапно осознал, почему мужчины вообще женятся. Такую девушку не хотелось затащить в постель, такую нужно было вести к алтарю. И Эрил с какой-то кристальной ясностью сейчас понял, что именно это и желает сделать.

«Похоже, у Антари есть какой-то особый дар воздействовать на мужчин из семьи Бэррин», – с горечью подумал Златко, глядя на разом поглупевшее лицо брата. Эрила женщины всегда любили, он же за ними с удовольствием волочился, но не более. Обычно стоило ему увидеть привлекательный объект, как Эрил тут же преображался, будто утраивая все свои достоинства. Однако тут реакция явно другая. «И, похоже, она взаимна», – подумалось при взгляде на лицо девушки. За их недолгое знакомство Златко видел ее разной – и сосредоточенной, и отчаявшейся, и сердитой, и очаровательно милой. Сейчас она выглядела ошарашенной. Конечно, это могло быть последствием того, что ее несколько раз ударили об стену, но юный чародей не хотел обольщаться.

Златко почувствовал, что от этой мысли заболело где-то в груди. Губы юноши невольно изогнулись от сдерживаемых эмоций. Захотелось уйти, уйти как можно дальше, чтобы не видеть, как эти двое смотрят друг на друга. Но он не сдвинулся с места, чувствуя, что боль за ребрами все разрастается и будучи не в силах что-либо предпринять. Златко все еще поддерживал девушку за плечи, но казалось, что это брат ее обнимает. И юноша обнаружил, что ничего не может этому противопоставить. Да и нужно ли? Он всегда думал: влюбись он по-настоящему, будет бороться за свою любовь. Но выяснилось, что бороться не получается. Любовь – это чудо, которое или случилось, или нет. «Случилось. Но не со мной».

– Позвольте вам представить моего брата, – с трудом произнес Златко, чтобы наконец разорвать эти будто связанные между собой взгляды. – Эрил Бэррин. Прошу любить и жаловать.

Оба тут же опустили глаза. Антари сделала реверанс, Эрил поклонился. Что-то произнесли в ответ. Но от их смущения стало еще хуже. Златко никогда не видел, как старший брат стесняется при общении с женщинами. Зрелище вышло бы донельзя комичным, если бы не такая же реакция Антари и собственная горечь.

– Чуб и Рель подойдут в музыкальную гостиную, – наконец попытался взять себя в руки Эрил. – Предлагаю пройти туда.

Златко кивнул, Антари тоже покорно повернулась в нужную сторону.

– Леонора! – только шепнула она.

– Не волнуйтесь, мы позаботимся о ней, – успокоил ее чародей, кинув взгляд на Эрила.

Тот уже подошел к молодой женщине, все так же безразлично стоящей посреди коридора.

– Не желаете пройти в музыкальную гостиную? – Эрил предложил красавице руку. Она улыбнулась и положила на него затянутые в перчатку пальчики.

– Мне хотелось бы дождаться Анатоля, – произнесла Леонора, даже не опустив глаза на тело мужа, лежащее в паре шагов от нее.

– Он присоединится к нам позже, – справившись с удивлением, если тут уместно именно это слово, ответил Эрил и увлек женщину дальше по коридору.

Антари и Златко последовали за ними.

– А Анатоль? – тихонько спросила девушка.

– Отправим за ним друзей Эрила, – нехотя пояснил Златко. – Сейчас его только тащить на себе. А нам с братом необходимо держать обе руки свободными, если на нас нападут.

– Вы думаете, что на нас все-таки нападут? – Голос девушки дрогнул, но на лице волнение не отразилось.

– Я не исключаю такую возможность, – осторожно ответил юноша. – Поэтому торчать посредине коридора очень не хочется.

– Понятно, – пробормотала Антари, в очередной раз приказав себе перестать разглядывать брата Златко сзади. Приличные девушки так себя не ведут. Нахальные глаза почему-то постоянно забывали об этом. – А что потом? Как доберемся до гостиной?

– А потом будем думать. – Златко и сам задавался этим вопросом.

В музыкальной гостиной – относительно небольшой комнате со множеством стульев – их уже ждали Чуб и Рель. Первый задумчиво тренькал на одной из струн стоящей здесь арфы и мечтательно вздыхал. Второй морщился, но молчал. При появлении братьев оба оживились и засыпали их вопросами. Но Эрил властным жестом оборвал обоих и отправил за Анатолем.

– Златко, – старший брат оглядел комнату, все больше хмурясь, – можешь что-то сделать с окном? Оно слишком большое. Даже в доспехах можно пролезть.

Чародей кивнул и принялся наколдовывать защиту. Антари подошла к сестре и усадила ее в кресло около стены. Эрилу понравилось это решение. Именно там у Леоноры было меньше всего шансов помешать своим защитникам, если начнется драка.

– Нужно выяснить у Анатоля, успел ли он кому-то что-нибудь рассказать, – заметил Златко, опуская руки и оглядывая комнату на предмет потайных дверей. Даже подошел к одной из стенных панелей и постучал по ней в разных местах. Однако, судя по звукам, за ней была монолитная стена.

– Понятное дело, – кивнул Эрил. – Меня очень тревожит, что мы не знаем, кому доверять в данной ситуации.

– Думаю, родителям Антари… – Спохватившись, Златко добавил: – И Леоноры.

– Генерал Девир – это сила, – согласился брат. – Но тут он в гостях. Я думаю, насколько серьезно все это? Скажи, – Эрил понизил голос, оглянувшись на девушек, – а магией вот это… состояние Леоноры и правда не прощупывается? Я, честно говоря, если бы сам не видел, ни за что не поверил бы.

– Я тоже. А магией действительно не ощущается. Я не знаю, как такое возможно, но это факт. Хотя не исключено, что поработал маг запредельно высокого уровня. Тогда есть шанс, что я вообще ничего бы не почувствовал. Но, Эрил, есть же не только я. Только на этом балу чародеев не один десяток. Не слишком ли рискованно?

– Рискованно, – согласился старший брат, отлично зная, насколько маги любопытный народ. Если бы хоть кто-то из них ощутил нечто необычное, то вряд ли бы успокоился, пока не выяснил все до конца. Эрил успел на это налюбоваться и в отношении Златко, и на службе.

– Вот и я думаю, рискованно. Значит, скорее всего, тут что-то принципиально другое. Ну… я тебе говорил о своей догадке. – Златко произнес это совсем тихо.

– Говорить-то говорил, только уж больше на страшилку похоже. Ты уверен, что такое вообще возможно?

– Нет, – признался юноша, – но других идей у меня нет. Тебе не кажется, что Реля и Чуба долго нет?

– Кажется, – напряженным голосом согласился Эрил, кинув очередной обеспокоенный взгляд в коридор. Потом обернулся и осмотрел на комнату. – Плохая позиция.

– Не то слово, – согласился Златко. – Думаешь, на нас все же нападут?

Эрил хмуро посмотрел на брата:

– Я об этом деле знаю только с твоих слов. Но если предположить, что кто-то создал идеальный способ управления людьми через подобных, хм, кукол, а у нас тут и подопытная, и кукла, то логично предположить, что таких улик нам не оставят. Я бы попытался не оставить. А ты?

Златко не мог не согласиться. Посмотрев через плечо на девушек, он поймал напряженный взгляд Антари. Похоже, что-то она все-таки услышала. Или догадалась.

– Вчетвером, с учетом Реля и Чуба, мы можем не справиться, – поделился опасениями Златко. – Вряд ли у них, кто бы они ни были, мало людей.

– И маги у них, судя по Леоноре, куда опытней тебя, – раздраженно ответил Эрил. Его все больше волновало отсутствие друзей. Но звуков борьбы он тоже не слышал. Впрочем, это ни о чем не говорило: замок старый, стены толстые, отсюда даже бал почти не слышен.

Как ни хотелось Златко это признавать, однако обманываться он не привык.

– Что будем делать? – спросил он. Брат был старшим, значит, решать ему. Чародей привык, что Эрил всегда брал на себя главенство в любых переделках.

– У нас невыгодная позиция. Нас мало. Двое вообще пока отсутствуют. Маг есть, но не самый опытный. К тому же на руках две девушки, которых надо защищать, а одною еще и руководить. Наше преимущество только в том, что совсем недалеко от нас множество людей. А огласка нашим противникам совсем не нужна. Схватка неизбежно произведет шум, на который сбежится половина присутствующих на балу. Поэтому подумай, братец, как мгновенно произвести максимальный переполох.

– Э-э-э… – Златко лихорадочно перебирал свои возможности. – Я могу с помощью магии усилить звуки, например голос. И можно еще воздействовать на охранные заклинания замка. Наверняка они тут не слабее, чем у нас.

– Не сомневаюсь, – кивнул Эрил, который отлично знал предусмотрительность своего сослуживца. – Готовься, чтобы в один момент ты мог это все сделать. Вряд ли у нас будет много времени.

– Хорошо. – Златко снова оглянулся на Антари. Ее колдовские глаза с восторгом смотрели на Эрила. «Ну вот и все, – подумал юноша, чувствуя невероятную обиду. – Гоблин побери, это был мой взгляд! Она должна была так смотреть на меня! Какого гоблина Эрил вмешался?! Ну вот какого?!» Чародей сцепил зубы, приказав себе держать эмоции в узде, но мысли упорно не желали подчиняться. «Нужно что-то придумать. Что-нибудь этакое. Что разом решит все наши проблемы. Это точно произведет на нее впечатление».

– Где же Рель и Чуб? – пробормотал Златко, желая хоть как-то переключиться. И тут же пожалел о своем вопросе, прочитав на лице брата все его беспокойство.

– Ты приготовил заклинания? – вместо ответа спросил Эрил.

– Готовлю.

– Тогда не отвлекайся. Чуб с Релем – опытные бойцы. С ними справиться бесшумно практически невозможно. Если этого шума нет, значит, скоро явятся.

– Да за это время… – начал Златко и осекся, подчиняясь останавливающему жесту брата. – Что?.. – Но в тот же момент услышал быстро приближающиеся шаги.

Эрил положил руку на меч. Златко призвал на помощь магию. Сейчас она дрожала на кончиках пальцев, но оформится в заклинание за сотую долю секунды.

Однако предосторожность оказалась излишней. Из-за поворота появились Чуб и Рель. На лицах обоих застыло какое-то странное выражение. Анатоля же с ними не было.

– Где этот придурок? – Эрил не стал ждать, пока друзья подойдут. Вопрос полетел к ним, когда от братьев их отделяло не меньше десятка шагов.

– Его нет. – Чуб ответил первым.

Рель кивнул, подтверждая эти слова, и добавил:

– Мы прошли по всему коридору до самой бальной залы. Даже в боковые заглянули. Анатоля нигде нет. Если мимо вас он не проходил, то, значит, мы его упустили.

На секунду повисла пауза. Потом Эрил тряхнул головой:

– Быть такого не может. Я хорошо его приложил. Он должен был пролежать в отключке не менее получаса.

Чуб развел руками:

– За что купили, за то и продаем, командир. Нет его в коридоре. Либо голова у него оказалась крепче, чем ты думал, либо помогли ему.

– Вы никого не видели подозрительного? – тут же спросил Эрил.

– Да даже слуг нету, – мгновенно отреагировал пермиец. – Весьма странно, как по мне.

– Мне кажется, все задействованы на балу, – тихо произнес Рель. – Я еще в начале вечера подумал, что прислуги немного не хватает для такого масштабного мероприятия.

– Да? – искренне удивились остальные молодые люди.

Рель кивнул и тут же дернулся, так как комнату огласил пронзительный крик. Подскочили, признаться, все, даже Антари. Леонора упала на колени и, схватившись за голову, практически завыла на одной ноте. Не успел никто ничего предпринять, как она рухнула лицом на пол и затихла.

Мужчины ринулись было к ней, но Эрил властным жестом остановил друзей.

– Златко, – кивнул он на неподвижно лежащую женщину, а соратникам приказал: – Следите за коридором.

Те подчинились. Братья же наконец подбежали к упавшей Леоноре и склонившейся к ней бледной Антари.

– Она дышит, – растерянно произнесла девушка.

В этом не было никаких сомнений, потому что женщина глубоко, с глухим, тихим хрипом, словно через силу втягивала в себя в воздух. Златко с помощью Эрила перевернул ее на спину. Чародей хотел увидеть ее зрачки, но, взглянув на лицо Леоноры, понял, что это невозможно. Глаза молодой женщины закатились, да так, что радужки вообще не было видно. Выглядело это жутко. Антари невольно уцепилась за рукав старшего из Бэрринов, вызвав у Златко острый приступ ревности. Пытаясь с ним справиться, юноша зачем-то пощупал пульс Леони. Тот частил, но причины понять не удалось. Юноша попытался определить, если ли какое-то магическое воздействие, но по-прежнему ничего не чувствовал.

– Что с ней? – спросил Эрил, наблюдая за всеми этими манипуляциями.

«Вот что значит привык, что ребята всегда рядом, – мысленно досадовал на себя Златко. В их группе лечением всегда занимались Ива и Калли. Причем последний даже меньше, несмотря на направление Жизнь. – Как же их сейчас не хватает». Юноша поймал себя на мысли, что понятия не имеет, как поступить.

– Не знаю. Магического воздействия не вижу.

– Вас вообще лечить учили в Университете? – нахмурился Эрил.

– Немного, – буркнул Златко. – Но в основном внешние повреждения. Тут же таких не наблюдается.

– Понятно. – Эрил мог похвастаться примерно тем же набором знаний в области врачевания. – Давай для начала перенесем ее на диван.

Сказано – сделано. Братья подняли и уложили Леонору на небольшой диванчик у стены. Антари как привязанная последовала за ними. Ее глаза стали словно в два раза больше, но она молчала, то есть не устраивала истерику, не плакала и не задавала глупых вопросов, за что оба брата были ей искренне благодарны.

– Кто-то идет, – бесстрастно сообщил Рель.

Как ни тревожно стало от этих слов, Бэррины испытали облегчение, рванув к двери: в бою оба знали, что делать.

– Один человек, – добавил Рель, вызвав всеобщее удивление.

– Уловка? – предложил Златко.

– Возможно, – согласился Эрил.

Младший Бэррин встал за спинами остальных, как и положено магу в случае взаимодействия с воинами, и подумал, что это ужасно непривычно. В Университете их учили именно такой позиции, но на деле до этого момента всегда выходило иначе. Златко раздраженно мотнул головой и поднял руки на уровень груди – самая удобная позиция для боевой магии.

Шаги все приближались. Торопливые, мелкие, но явно мужские. Златко все больше уверялся, что это какая-то ловушка.

– Господа, господа, – раздался срывающийся голос явно напуганного человека. Принадлежал он тощему и уже немолодому мужчине в лакейской ливрее. – Подскажите, не здесь ли находится госпожа Леонора Даклин?

– Допустим, – осторожно ответил Эрил. – У вас к ней какое-то дело?

– Да… то есть… – Мужчина остановился, но продолжал переступать с ноги на ногу.

– Говори, – приказал старший Бэррин.

– Ее… ее муж умер… разбился насмерть, – выпалил слуга.

Повисла странная, недоуменная тишина.

– Что? – вырвалось у Чуба.

– В смысле? – уточнил Златко.

– Точно? – спросил Рель.

– Как это произошло? – последним задал вопрос Эрил.

– Он… господин Анатоль Даклин поднялся на северную башню и… спрыгнул оттуда. Разбился на глазах у сотни гостей… – Лакея явно потряхивало. – Насмерть.

Антари не знала почему, но именно на этом моменте не удержала слишком громкого вдоха, почти вскрика. Эрил обернулся и посмотрел ей прямо в глаза, еще больше взволновав девушку.

– Госпоже Даклин нужен лекарь, – выкрутился мужчина. – Немедленно позовите его. И найдите генерала Девира с супругой. Их поддержка будет очень необходима госпоже Даклин.

– Сию минуту, господин. – Слуга даже обрадовался распоряжению и столь же торопливым шагом удалился.

– Не отходите от двери. Возможно, это отвлекающий маневр. – Сам Эрил вернулся к лежащей на диване Леоноре. Златко последовал за ним. – Как она?

– Все так же. – Антари не отпускала руку сестры.

– Скоро придет лекарь, – пообещал Эрил.

– Я слышала, – кивнула девушка, стараясь не слишком долго смотреть на собеседника. – Как вы думаете, это правда? – поколебавшись, спросила она.

– Про смерть Анатоля? – Старший Бэррин задумался. – Хороший способ оборвать ниточки, если таковые, конечно, есть.

– Но улики… в смысле Леонора и кукла, они у нас.

– Леонора, возможно, вообще ничего не знает. А кукла, тут я ничего не могу сказать. Златко, посмотри на нее еще раз как маг. Много можно по ней сказать?

– Да я уже смотрел. Моих знаний не хватает. Хорошо бы узнать, из чего она сделана, но я бы не рискнул. – Златко глянул на девушек и потупился. – Не знаю, опасно ли это для Леоноры.

– Нет, пока внутрь куклы лезть не надо. Но у тебя и времени, по сути, не было. Посмотри на нее еще раз. Пока на нас вроде как не нападают. Используй это время.

– Как тебя выносят подчиненные? – покачал головой Златко, доставая из-за пазухи шкатулку.

– А что? – удивился Эрил.

Златко хотел было что-то сказать, но не смог, пораженный открывшимся зрелищем. Совсем недавно кукла выглядела миниатюрной копией человека. Сейчас же на бархатной обивке лежала сморщенная, будто разом высохшая пародия на женскую фигуру. Более всего она сейчас напоминала мумию. Никакой магии в ней не осталось – ни в буквальном, ни в фигуральном смысле. Лицо же куклы больше не казалось похожим на лицо Леоноры. Если бы Златко не видел предыдущий вариант, он ни за что бы не поверил, что эта отвратительная вещь действительно была копией сестры Антари.

– Вот тебе и улики, – с досадой процедил сквозь зубы Эрил.

– С Леони будет так же? – Голос девушки прерывался от волнения и ужаса.

– Не думаю. – Мужчина успокаивающе положил руку на ладонь Антари, вызвав в Златко еще один приступ ревности. – По-моему, ваша сестра уже приходит в себя.

Дыхание Леоноры действительно становилось ровнее. Мышцы лица больше не сводила судорога боли. Если бы не дрожащие ресницы, могло показаться, что женщина уснула. Антари попыталась улыбнуться, но получилось жалко. Теплая ладонь Эрила согревала, и так хотелось за нее ухватиться и рассказать, как ей страшно. Девушке пришлось напомнить себе, что женщины рода Девир не мешают мужчинам себя охранять. Она поплачет потом, когда все закончится, и ее слезы никому не помешают. Антари, правда, поймала себя на желании получить утешение именно от этого почти незнакомого ей человека, что сейчас держал ее руку. Подобная мысль удивила девушку: больше всего она ненавидела, когда кто-то видел ее слезы. Даже за сцену у двери в покои Леоноры и Анатоля было мучительно стыдно: Златко тогда невесть что про нее подумал. Конечно, воровкой уже не считает, но наверняка она кажется ему слабой и глупой. Однако почему-то эта мысль уже не казалась такой страшной.

– Я – лекарь, – раздалось у двери. – Мне сказали, что госпоже Даклин плохо. Где она?

Антари настолько погрузилась в свои мысли, что даже не услышала, как в комнате появился еще один человек. Невысокий благообразный старичок, личный лекарь хозяйки дома. Девушка его знала, но теперь почти все казались ей подозрительными. Отходить от сестры она не собиралась, а вот следить за действиями врачевателя – обязательно.

– Госпожа Даклин? – вдруг тихо-тихо прошептала Леонора. Ее ресницы еще раз дрогнули и поднялись. – А что, Анатоль женился?

– Она ничего не помнит, – прошептал Эрил на ухо младшему брату.

В музыкальную гостиную сбежалась толпа народу, и прежде всего супруги Девир. Но полную версию событий они не знали. Потерю памяти у Леоноры лекарь объяснил последствием шока после известия о самоубийстве супруга. Эрил попросил хозяина дома, своего сослуживца Мориса Гаруста, опросить всех слуг и по возможности гостей. Но никто из тех, кто находился в северной части замка, не видел Анатоля в течение как минимум часа. Разумеется, о том, чтобы нашлись свидетели того, как его тащили в башню, речи не шло. Златко весьма удивила эта внезапная всеобщая слепота.

– Подкуплен кто-то из слуг, иначе как бы им удалось это провернуть? – поделился он своим мнением.

– Не сомневаюсь, – согласился Эрил. – Меня мучает вопрос зачем.

– Ты же сам сказал. – Златко недоуменно посмотрел на брата. – Совсем недавно ты же сам сказал, что таким образом они оборвали нам все ниточки.

– Нет, я не про это, – отмахнулся старший. – Я про Леонору. Зачем было все это?

– Я думал об этом. Мне кажется, что это способ повлиять на генерала Девира.

Эрил посмотрел на него как на умалишенного:

– Со времени свадьбы Леонора с отцом виделась от силы пару раз. Как тут повлиять?

– В письмах?

Старший Бэррин помотал головой:

– Не верю. Да и ты посмотри на него. – Он кивнул в сторону генерала, мрачного, тучного мужчины совсем еще не преклонных лет. – Разве на такого может повлиять дочь?

Златко вынужден был признать, что выглядит тот неуступчивым.

– Часто суровые люди очень нежно любят своих детей. Или жен.

– Тогда почему ее просто не похитили? Возни меньше, пользы больше. Нет, здесь явно что-то другое. Нужно поговорить с Антари наедине. Возможно, она что-то прояснит.

«Разумеется, наедине», – мысленно зарычал Златко.

– Я бы хотел посмотреть, – тут же нашелся он, – что у куклы внутри, но хочу это сделать, видя реакцию Леоноры. Вдруг она все еще связана с куклой.

– Наверняка Антари будет сегодня вечером дежурить у постели сестры. Можно попытаться, – задумчиво проговорил брат. – А сейчас самое сложное.

– Что именно? – не понял младший.

– Все объяснить генералу, – вздохнул Эрил.

Все успокоилось лишь спустя несколько часов. Братья, а также Чуб с Релем сидели в комнате Эрила и обсуждали произошедшее.

– Я только одного не понял, – проворчал пермиец, – на нас будут нападать или как?

– Да, – поддержал его Рель. – Кукла же по-прежнему у нас.

– Я бы тоже не отказал это узнать. – Эрил потянулся и встал с кресла. – Ладно, ребята, надо попытаться прорваться к Леоноре и Антари. Вот гоблин, в первый раз я ночью направляюсь к симпатичным девушкам не ради удовольствий.

Все усмехнулись, но тревога никуда не ушла. Мысли Златко метались между подозрениями в глобальном заговоре и ревностью. Он никак не мог забыть то, как Антари смотрела на его брата. Все было бы не так плохо, если бы тот не глядел на нее как на кого-то особенного. «И чего ему не увлечься старшей сестрой? Она ему куда больше подходит», – думал юноша и злился еще больше.

Генерал Девир пусть и не сразу поверил в рассказанную историю, но, поверив, всерьез озаботился охраной дочерей. Бэрринам, правда, разрешили войти, но только когда Антари приказала их впустить. Рель и Чуб остались вместе с людьми Девиров за пределами покоев.

Леонора спала на огромной постели. Около окна в кресле дремала старая тетушка девушек, состоящая при Антари кем-то вроде дуэньи. Сама девушка выглядела взволнованной и очаровательной в своей тревоге.

– Как она? – Эрил сочувственно кивнул в сторону спящей.

– Не очень, – призналась Антари, пытаясь улыбнуться. Она действительно была рада видеть обоих братьев. Сейчас они казались такими родными. – По-прежнему ничего не помнит. Только недавно уснула. А до этого почти все время проплакала. – Она понимала, что сестре вряд ли понравится ее откровенность, но носить в себе эти чувства больше не могла. Матери еще пару часов назад стало плохо. Отцу пришлось увести ее и сидеть уже с ней. Антари разрывалась между родными и чувствовала, что сама вот-вот сорвется.

– Почему? Она все-таки что-то вспомнила? – подался вперед Эрил.

– Нет, – обхватила себя руками девушка. – Она не помнит ничего, даже своей свадьбы или первой брачной ночи. И я молю всех богов, чтобы не вспомнила. Это… лучше не помнить. Я бы не хотела, по крайней мере. – Было видно, как трудно Антари вспоминать увиденное в покоях сестры. – Ирония и одновременно трагизм ситуации в том, что Леони действительно нравился Анатоль.

– Что? – выпалил Златко.

– Да. – Антари чувствовала то же самое. – Этот подонок ей нравился. Может быть, не так, чтобы она вышла за него замуж. Но она считала его другом… или даже больше. И сегодня она плакала по нему.

В комнате повисло тяжелое молчание, нарушаемое только тихим сопением спящей тетушки. Оба брата не знали, что сказать. Антари отвернулась, явно пытаясь взять себя в руки. Слезы постоянно подступали к векам, и сдерживать их становилось все труднее.

– Вы хотели что-то спросить? – Когда девушка вновь посмотрела на молодых людей, выглядела она спокойней, но глаза все же подозрительно блестели. – Может, присядете?

– Да. – Эрил благодарно кивнул, и они расположились в креслах вокруг небольшого столика с кувшином вина и вазой фруктов. Но прежде чем он продолжил, Златко задал мучивший его вопрос:

– Вы ничего не узнали у отца? Нам он сказал, что Леонора не пыталась на него влиять, но, может, он что-то вспомнил позже?

– Нет. – Девушка разлила вино по кубкам и пододвинула гостям. – Мне он ничего не сказал. Впрочем, было не до этого. – Она еще больше помрачнела. – Я тоже всю голову сломала, зачем все это затеяли.

– Обычно по расчету, а тут мы имеем дело именно с расчетом, усугубленным преступлением, – Эрил старался говорить как можно мягче, получалось не особо хорошо, – женятся из-за денег, титула или каких-то иных благ.

– За Леони дали хорошее приданое. Но… неужели только ради денег?

– Не думаю, что только из-за них. – Эрилу вновь нестерпимо захотелось взять ее за руку, но еще больше – передушить всех тех ублюдков, из-за которых сейчас в глазах девушки стояли слезы. Она сдерживала их, однако от этого они казались еще горче. – Приданое вашей сестры заключалось только в деньгах или было что-то еще?

– Еще немного земли. – Антари тоже пригубила вина, подумав, что сегодня выпила его больше, чем когда-либо, но его воздействия по-прежнему не ощущает. – Но там не такие уж хорошие земли. И мало их. Лес и болото. Прибыли с них фактически никакой.

– Странно, – скривился Эрил. – Я думал, дело в них. Может, там нашли какие-то особые минералы или руду?

– Да нет. – Девушка для убедительности помотала головой. – Самое обычное болото и самый обычный лес. Там даже охотиться не особо приятно.

– Тогда зачем их отдали в приданое? – удивился старший Бэррин.

Антари невольно улыбнулась:

– Охота там, конечно, не очень хорошая, однако охотничий домик все же есть. Леони обожает его. Уж не знаю за что, но это ее любимое место. Вот отец и решил отдать ей его в приданое.

– Хм, а может, рядом какая-то дорога строится? Собираются товары возить из других стран?

Девушка наморщила лоб, пытаясь вспомнить.

– Там далеко до любой границы. Я сожалею, но, насколько мне известно, ни про какое строительство речь не идет. Да и зачем? Королевский тракт не так уж далеко, он в хорошем состоянии. А с другой стороны этих земель владения соседей, тоже не особо богатые земли. Мне жаль… – огорчилась Антари, – я очень хотела бы помочь, но…

– Ничего страшного, – улыбнулся Эрил. – Значит, просто продолжим искать причину.

– Да, – спохватился Златко, – надо заняться куклой.

– Вы уверены, что это безопасно? – встревожилась Антари, глядя, как юноша достает шкатулку.

– Нет. Но я буду очень осторожен. Если хоть на мгновение покажется, что Леоноре от моих действий плохо, немедленно прекращу.

Девушка поколебалась, но потом кивнула. Антари принадлежала к тому типу людей, которые при наличии проблемы предпочитают побыстрее ее решить, мучаясь, если та висит у них над душой.

Только получив согласие девушки, Златко понял, насколько ему не хочется делать то, что он задумал. Больше всего он боялся, что причинит боль сестре Антари. «Чтоб вы, гады, все провалились», – адресовал чародей пожелание тем, из-за кого был вынужден рисковать отношением столь понравившейся ему девушки.

Для начала он просто переложил куклу на уже освобожденный от всего остального столик. Немного подумал и осторожно поднял руку «игрушки». Все трое уставились на Леонору. Ничего не произошло: она не повторила движение. Осмелев, Златко проделал то же с другой рукой куклы. Результат не изменился. Дальше тянуть не имело смысла. Юноша достал заранее приготовленную иголку. Мысленно ругаясь, он поднес ее к ладони куклы. И застыл с самым дурацким выражением лица. Антари вздрогнула и нервно посмотрела на сестру.

– Я… – Девушка замолчала, уже сама не понимая, что хочет сказать. Под выжидающими взглядами молодых людей пришлось срочно брать себя в руки. – Я лучше сяду поближе к Леони. – Она поднялась и зачем-то пояснила: – Так мне будет лучше видно, есть ли какие-то… изменения.

– Хорошая идея, – одобрил тоже волнующийся Эрил и помог девушке выйти из-за столика.

Когда Антари устроилась около сестры, тянуть дальше стало невозможно. И Златко, глубоко вздохнув, вновь поднес иголку к кукле. Внутри кто-то трусливо запищал. Чародей, собрав все свое мужество, царапнул игрушечную ладонь. Тут же дернулся и с ужасом посмотрел на Леонору.

– Ну что?! – выпалили оба Бэррина.

Антари суетливо приподнялась, чтобы рассмотреть вторую ладонь сестры. На левой, как у куклы, никаких повреждений не возникло. Леонору напоили какими-то успокаивающими, так что даже боль ее вряд ли бы разбудила. Как назло, рука лежала как-то неудобно, и до нее пришлось добираться, изводя нервы себе и окружающим. «И чего я не достала ее из-под одеяла заранее?»

Наконец Антари смогла увидеть вторую руку сестры.

– Нет, тут ничего, – облегченно выдохнув, сообщила она.

Раздался такой же выдох, но напряжение никуда не делось. В этот раз Златко действовал более решительно и проткнул ладонь куклы иголкой, ожидая, что Леонора закричит от боли, а всю постель зальет кровью. Однако и этого не произошло. Молодая женщина по-прежнему безмятежно спала.

– Кажется, кукла и Леонора никак не связаны, – поделился очевидным Златко. – По крайней мере сейчас.

– Похоже на то, – согласилась Антари. – Но, пожалуйста, будь осторожен.

– Ты уверен, что это вообще надо? – шепотом спросил Эрил у Златко.

Тот печально кивнул:

– Это единственный шанс понять, как они все это провернули. По крайней мере я другого не вижу.

«И снова это «они», – думал Эрил, глядя, как брат достает кинжал, а Антари съеживается на кровати. – Кто же эти «они» и насколько далеко простираются их планы? Если в их власти руководить любым человеком, то сколько людей уже попали в эти сети? И кто будет следующим? Каковы их цели? Просто обогащение? Или они хотят подмять под себя все государство? Что проще, чем поработить таким вот образом неудобных людей и принимать только те законы или решения, которые выгодны. Да что там! Можно и до короля добраться. А вдруг… уже?» Эти мысли не в первый раз приходили в голову Эрилу. Больше всего его беспокоило то, что о подобном воздействии знают всего несколько человек: устоят ли пресловутые «они» перед искушением просто перебить посвященных в тайну? Эрил отлично знал, что при желании можно убить любого, даже при лучшей охране. Они с братом не самые легкие мишени, но от наемных убийц никто не застрахован. Яд, стрела из леса, нож в толпе – способов убрать неугодного человека слишком много. От всего не защитишься, значит, нужно устранить причину охотиться на них. К тому же речь идет еще и о хрупких девушках.

Поэтому старший Бэррин решил воспользоваться тем, что в замке собралось немало весьма важных персон, и выбрал тех, кто своим положением в обществе полностью доволен, насколько это вообще возможно, то есть тех, кому нет особой нужды ввязываться в столь опасную авантюру. Эти люди обладали деньгами и властью. Каждому из них Эрил рассказал о вскрывшейся опасности, попросил быть внимательным к людям, занимающим ключевые посты в правительстве и просто имеющим вес в обществе. И, разумеется, обмолвился, что поделился этой информацией с еще несколькими персонами, не назвав никаких имен. Однако он понимал: для полной безопасности необходимо расковырять этот улей. Подобная перспектива и нравилась, и не нравилась Эрилу одновременно.

Златко натянул перчатки и, шипя про себя ругательства, коснулся кинжалом живота куклы, в котором при нажатии чувствовались какие-то твердые предметы. Только боги знали, каких усилий ему стоило вспороть ткань. За эти недолгие мгновения он успел проклясть все на свете и минимум три раза помолиться. Правда, даже сам юноша не помнил кому.

К неимоверному удивлению Златко, все обошлось. Никаких повреждений на теле Леоноры не возникло. За что он тут же возблагодарил всех богов, которых знал. Теперь чародей мог посмотреть на внутренности куклы. Судя по тому, с какой скоростью рядом оказались Антари и Эрил, это интересовало всех. Златко не удержался от того, чтобы все делать о-очень медленно. Впрочем, когда он разложил все оказавшиеся внутри предметы, ситуация не стала яснее.

– Какой-то камень, похож на гематит, или иначе кровавик, – начал перечислять Златко. – Весьма магический камень. Часто его используют как защиту от Темных сил, даже духов и демонов. В нем заключена громадная энергия, позволяющая носящим этот камень воздействовать на других людей. В запретной магии один из приемов – это использование наоборот. То есть он может помочь воздействовать на человека, который когда-то носил этот камень. Или на того, чьих… эм… – юноша достал из куклы перевязанную узкой красной лентой прядь темных волос, – локонов он касается.

Поежился даже Эрил.

– Кусок обожженной бархатной ткани, – продолжил Златко.

– О, я помню этот цвет. У Леони есть такое платье, – встрепенулась Антари.

– Ага-а, – многозначительно протянул чародей. – Дальше… монетка. Бронзовая. Старинная.

Эрил глянул на тусклый кругляшок в руках брата:

– Восточные земли, судя по надписям, их письменность, но конкретнее не скажу.

– Монетке не более двух-трех веков, – ревниво добавил Златко.

– Правящий дом князей Веданских, – скромно вставила Антари, немного помолчала и продолжила: – Они начали в своих землях чеканить монету четыре века назад, провозгласив это небольшое княжество в Восточных землях на реке Уми, притоке Триная, независимым государством. Точных дат не скажу, но, кажется, они не просуществовали и пары веков. Ныне эти земли принадлежат, если не ошибаюсь, кому-то из правящего дома князей Загорских.

Бэррины воззрились на девушку с немым восторгом.

– Вы любите историю? – восхитился Златко.

– Скорее истории, – улыбнулась Антари. – Когда-то мы путешествовали всей семьей в тех местах. Я запомнила этот герб, так как тут такая собака смешная. – Девушка хихикнула. – Будто пьяная. Видите, глаза в кучу и язык набок.

Братья по-новому взглянули на монету. Геральдический пес на ней и правда производил впечатление хорошо набравшегося. Настроение у присутствующих даже немного поднялось. Тем более последняя находка страшной совсем не выглядела – обычная сухая трава.

– Наверное, ею просто набили куклу, – предположила Антари. – Или все же нет? В ней есть магия?

– Я не чувствую. – Златко на всякий случай понюхал длинные шелестящие полоски бурого цвета. – Но Ива говорила, что магию трав обычным чародеям не понять, иногда даже не ощутить.

– Кстати, очень похоже на ведьмовские причиндалы, – поделился наблюдением Эрил.

– Ива не ведьма, – привычно огрызнулся Златко.

– Да, но она из ведьмовской семьи. И уж точно о ведьмовстве больше нас с тобой знает.

– Согласен.

– А где она сейчас?

– Да дома, где ей еще быть? В своих Восточных Лесах то есть.

– Ты можешь с ней связаться?

– Ты представляешь, какое это расстояние? Я буду туда больше месяца добираться.

– Но ты же маг.

– И что? Магия не панацея от всех бед. Хотя… – Златко встрепенулся. – Ива купила своей тетушке шар!

– Шар?

– Ну да. Такой, специальный. Для связи. Чтобы разговаривать с тетушкой, когда вернется в Стонхэрм. Огромную сумму на него потратила, между прочим.

– А ты чего такой родителям не купил?

– Издеваешься?

– Конечно. А Ива, похоже, не боится.

– Сравнил! И вообще, речь не об этом. Ива должна быть еще у тетушки. Значит, шар где-то неподалеку и с ней можно связаться.

– Так, это уже дело. Что тебе для этого нужно?

– Такой же шар.

– Своего у тебя нет?

– Нет, зачем?

– Ваша колдовская братия любит такие шары. Сам видел.

– Ага, у гадалок на ярмарках. Только чтобы для связи заработало, а не для антуражу, нужен специальный шар. Это очень сложный артефакт. Его только особые специалисты делают.

– Ладно, убедил, – хмыкнул Эрил, всем своим видом демонстрируя обратное. – Тут полно магов, может, у кого-то из них есть шар?

– Чужой – это плохо, – скривился Златко. – Они же еще настраиваются на конкретного человека. Но можно попробовать. Надо только…

– Подождите, – вдруг вскочила Антари. – Тут в замке, да-да, точно, тут жил чародей. Такой старый, похожий на сказочного звездочета. Этим летом он умер. Может, у него был шар? Надо посмотреть. Я сейчас узнаю!

Девушка рванулась к выходу, но Эрил мгновенно перехватил ее за запястье.

– Нет, – ответил он на возмущенный взгляд.

– Но мне надо объяснить все Молли, нашей хозяйке. Я даже не знаю, нашлись ли у старичка наследники и не продали ли его вещи. Но в любом случае нам нужно ее разрешение, чтобы взять что-то из его вещей.

– Сделаем иначе. – Он поднялся и направился к двери. Открыв ее, ткнул пальцем в одного из стражников и приказал: – Найдите мне дворецкого. Немедленно!

Антари знала этот тон. Так порой говорил ее отец, и никто никогда не осмеливался ему возражать. Вот и Эрила мгновенно послушались. Даже с учетом того, что он не имел права приказывать людям генерала Девира. Девушка умиленно улыбнулась. Спустя весьма короткое время дворецкий уже стучал в дверь. О чем Эрил говорил с ним, Антари не слышала, но шар им принесли в рекордные сроки.

– Как все-таки удачно, – пробормотал Златко, разглядывая шар. – Довольно старая вещь. Сейчас заклинания строят немного иначе. Больше стараются работать с энергиями, а тут почти целиком словесная магия.

– Ты сможешь с ним работать? – задал Эрил главный вопрос.

– Нужно посмотреть… сейчас…

– Хорошо, не отвлекаем. – Военный повернулся к Антари: – Скажите, Антари, было в смерти этого мага что-то подозрительное?

Вопрос девушку ошарашил.

– Я… не знаю. Я же тут не такая частая гостья. Он старый был. Нужно у Молли спросить.

– Да, надо. А я спрошу у Мориса. Мы служили вместе. А Анатоль с Леонорой сюда часто приезжали? Анатоль же родственник хозяевам, если мне не изменяет память.

– Да. Он троюродный кузен Молли. По отцу, если не ошибаюсь.

– Потрясающе. Никогда не мог запомнить, кто кем кому приходится, – искренне восхитился Эрил. – Так они с Леонорой приезжали сюда?

– Несколько раз. Они же живут неподалеку.

– А до свадьбы тут были?

– Кажется, нет. Или были. Надо у Леони уточнить. Тем летом она много по друзьям без меня ездила. Может, и к Молли заезжала. Наши семьи дружат. Но с Анатолем они точно не здесь познакомились.

Златко старался не вслушиваться в беседу. Чем-то она его неуловимо раздражала. Наверное, самим своим фактом. Чародей обругал себя за это и в очередной раз посетовал на отсутствие друзей. Они быстро приводили его в чувство. В семье же, какая она замечательная ни была, в душу лезли какие-то странные чувства, непонятные эмоции, страхи, которые, казалось, давно уже себя изжили. Златко подозревал, что еще и разум отказывал. Периодически. «Так, работай! – прикрикнул на себя юноша. – Сколько можно сопли пускать. Зла не хватает! Сосредоточься и работай!»

Шар оказался действительно старым. Заклинания на нем порядком обветшали, но еще держались. Златко проверил их разными способами и вдруг понял, что, несмотря на кажущуюся дряхлость, они очень крепкие. Особенность словесной магии – если все сделано правильно, она почти вечна. Что в очередной раз подтверждало старую истину о том, что слово – самое сильное оружие. Златко обожал словесную магию. Он вообще считал себя фанатом слова, его очаровывали сплетения слов, их связь, возможность ими вызывать чувства и все переворачивать в душе. Но подобрать ключик к чужой вещи, увы, куда сложнее, если та заговорена. Современная магическая наука рекомендовала заклинания на основе построения энергии как более стабильные, логичные и универсальные. Они не зависят от тембра голоса или ритма речи чародея. Но и взломать их проще. Со словесной магией так не получится. Как вообще подобрать ключик к вещи совершенно незнакомого человека?

Златко мысленно застонал. По сравнению с Эрилом он терял очки. Если провалится еще и с шаром… «Не думать об этом! Думать только о работе! Та-ак, с чего же начать?.. Шар старинный… – Юноша пытался воскресить в памяти уроки истории. – Тогда магия была уделом избранных. Сильных охранных заклятий на волшебные вещи в то время не ставили. Только защиту «от дурака». Чтобы какой-нибудь идиот с зачатками способностей случайно не активировал их. То есть фраза, заставляющая артефакт работать, должна быть не совсем обычной. Шару не меньше пятисот лет. Горный хрусталь. Цельный камень, без дефектов, но не очень большой. Сейчас горный хрусталь таких размеров добывают в основном в Горах Пред Вечными Снегами, но тогда это было слишком опасно. Да, точно. Значит, остаются только месторождения в Закатных Горах и на Рийском Хребте. В горах у Долин Закатов хрусталь могли добывать или люди, или лефы. На язык лефов эти каракули на подставке не похожи. Люди же там говорили на нашем же языке, вернее, на одной из его вариаций, но надписи все равно ему не принадлежат. Следовательно, это все-таки Рийский Хребет. Значит, язык должен быть какой-то из рийских, но достаточно распространенный. Толку-то, я все равно ни одного из них не знаю. А что я вообще знаю про ту местность?»

Сведений на данную тему в голове оказалось удручающе мало. Оно и немудрено – слишком далеко эти земли располагались. Единственное, что приходило на ум, – это история о том, как местным населением правил какой-то жуткий эксцентричный тиран. Народ же там всегда жил трудолюбивый и спокойный, не в пример другим горцам. Поэтому свержение деспота стало для него деянием поистине героическим. Они даже сочинили на эту тему песню, обретшую известность во всем мире. Целиком ее теперь уже никто не помнил, но первая строчка стала чем-то вроде крытого выражения, означающего борьбу против тиранов. «Как же она звучала? Знал же… «Вперед, предгорья сыны! Настал ведь битвы час». А на языке оригинала… как же там…»

– Литонар шоскатье, оза марше.

– Златко? – Эрил тоже явно знал эту фразу. – Ты чего?

Юноша только отмахнулся, с удивлением обнаружив, что шар неожиданно открылся, то есть появилась возможность подхватить заклинание и подстроить его под себя. «Очевидно, это получилось потому, что прежний хозяин умер, а никто другой до этой фразы не додумался или просто не пытался. Подумать только, революционная песня… ну дает старик… Так, а как же теперь Иву вызвать?»

В обычной ситуации шары «знакомили», то есть связывали заклинанием, когда те находились рядом. Можно было еще использовать особые кольца или браслеты. А тут-то как? Златко захотелось побиться головой об стол. «Что за день сегодня такой? Еще и Эрил воркует с Антари. Вот чего она ему так улыбается? Будто меня тут вообще нет. Нет, надо быстрей что-то делать». Юноша вызвал в памяти образ Ивы и мысленно позвал подругу, уставившись в шар. Никакой реакции. Златко обхватил хрусталь руками и настроился на магию Разума. «Ива, Ива, Ива, ответь! Ну же, подружка, ты очень нужна мне». В шаре заклубился туман, больше похожий на дым, но развеиваться он не спешил. Юноша невольно подумал, что, будь он уличным шарлатаном, «пророчеств» можно было надавать целое море. Однако отображение лица знахарки никак не проступало.

– Ива, отзовись! Ива! Ива, знахарка из Восточных Лесов! Ива, это Златко! – Чародей решил позвать вслух. Может, так будет действенней.

Туман по-прежнему клубился, но ответа от подруги не поступало.

– Слушай, Златко, а сейчас же ночь, – вдруг произнес Эрил. – Люди спят, наверное.

– В Восточных Лесах уже утро, – буркнул чародей.

– Но раннее. У девушки каникулы. Она хоть и деревенская, но вроде поспать очень даже любит. Златко с друзьями отдыхали у нас на Зимние праздники, – пояснил Эрил внимательно слушающей Антари.

– Я тоже ненавижу рано вставать, – улыбнулась та, а Златко задумался. Ива и правда ненавидела ранние подъемы. Это существенно портило ей жизнь, особенно с учетом знахарского дела. В деревнях вообще принято вставать рано. В Стонхэрме девушка об этом благополучно забыла, но перешла ли дома на прежний режим или по возможности ленится?

– Может, стоит позвать ее тетушку? – предложил Эрил. – Ее же шар. Да и встает она рано наверняка.

– Ее я не знаю. Так что это практически бесполезно. О! Можно позвать Ло.

– Ло? – заинтересовалась Антари.

– Это Ивин возлюбленный. Они со Златко вместе учатся по направлению Разум. – Эрил наблюдал, как брат сосредотачивается, но вслух он говорить перестал. Вероятно, так проще было связаться с вампиром.

Златко тем временем судорожно пытался сообразить, как связать шар с Ло. Он же к нему никакого отношения не имеет. Везли-то шар тетушке. Кстати, юношу невероятно забавляло, что имя единственной родственницы Ивы он узнал только перед самым отъездом подруги и то лишь из случайно услышанного разговора, когда Ло напрямую спросил. Знахарка же всегда называла тетушку только так и никак иначе. Чародей вновь уставился в шар. Представил, что от него на восток уходит тонкая магическая связь. В одно мгновение преодолевает огромное пространство, чтобы отозваться в маленьком домике на краю деревни.

«Госпожа Полонея? Ло? Ива? – мысленно позвал Златко. – Хм… тетушка Полонея? Да ответьте уже кто-нибудь!»

Ранним утром Полонея просматривала подвешенные над окном травы, лениво размышляя, добавить одну из них для успокоения нервов в чай или просто испечь блинчики. Первое – проще, второе – надежнее. События последних дней произвели на племянницу нехорошее впечатление, так что к блинчикам нужно еще какое-нибудь варенье достать. Да и с упырьком ее нехорошо получилось. Пожалуй, даже земляничное…

В этот момент странные ощущения пошли от подарка Ивы – достаточно большого хрустального шара, который любимая племянница привезти-то привезла, но что с ним делать, толком не объяснила. Полонея приподняла брови и достала его из шкафа. «Да, точно, от него», – размышляла ведьма, разглядывая странный туман, заполонивший шар. Если бы это произошло в отсутствие Ивы, она решила бы, что племянница хочет с ней связаться, но сейчас та преспокойно дрыхла в соседней комнате в объятиях своего упыря. Тогда чего эта штука чудит?

Полонея некоторое время разглядывала шар, но потом поставила его обратно. Никто из ее подруг еще не знал, что с ней можно вот так связаться, значит, это какая-то ошибка. Или все же нет?

Женщина услышала шаги за стенкой. Обычно Ло ходил бесшумно, значит, что-то его разбудило и он еще сам не соображает, на каком он свете. Полонея хмыкнула и прошла в соседнюю комнату. Ну так и есть, проснулся, стоит, красавчик, непонимающе крутит головой.

– Что случилось? – тем временем прохрипел Ло.

– А что случилось? – решила прикинуться непонимающей ведьма.

– Такое чувство, что звал кто-то.

«Кстати, это вариант. Если это кто-то из знакомых Ивы или упырька?»

– Может, и звал, – проворчала женщина, жестом пригласив следовать за ней. – Видишь, Ивин подарочек чего-то чудит?

– Он вроде прозрачный был, – взъерошил Ло волосы.

– Точно. Знаешь, как эта штука работает?

– Ни разу не пользовался, хоть и видел со стороны.

– Вспоминай.

Ло свел брови, но работе мысли это не помогло.

– У моего отца есть такой шар, но он ему от какого-то предка достался. Старый жуть. Там все на словах, а тут другой тип магии.

– То есть не знаешь?

– У дяди тоже есть.

– Старый?

Туман в шаре начал клубиться куда активнее.

– Волнуется… – отметили оба собеседника.

– Ну вообще нет, – добавил Ло.

– Не волнуется?

– Не старый.

– Ну и как он действует?

– Понятия не имею.

– Почему?

– А дядя его никогда не активирует. Когда вот такой туман начинает в нем клубиться, он жутко ругается и закрывает шар какой-нибудь тряпкой.

– Может, и нам закрыть?

– А если это что-то важное?

– Тогда тем более.

Но оба не сдвинулись с места. Туман в шаре стал синим.

– Наверное, надо Иву разбудить, – поделился идеей Ло.

– Да, наверное, – согласилась тетушка, наблюдая, как цвет меняется на фиолетовый.

– Ага.

– И что не идешь?

– Боюсь.

– Ты же вампир.

– А это Ива утром.

Шар стал почти полностью красным.

– Ну и чего вы меня звали? – Ива появилась неожиданно даже для Ло. Девушка явно не выспалась, отчаянно зевала и терла кулачками глаза.

– Это не мы, – открестилась Полонея.

– Это он. – Ло обвиняюще ткнул пальцем в шар.

Ива немного проморгалась и ахнула.

– Вы чего же вызов не принимаете?! – Она рванулась к шару, активировала заклинание и еще по пути к столу произнесла: – Ива. Кто вызывает?

Услышав такой родной, хоть и хриплый голос подруги, Златко разве что не вскрикнул от радости:

– Ива!!! Это ты?

– Златко? – ответили ему из шара. – Златко! Это ты! Как я рада! А как тут изображение включается?

– Ты меня спрашиваешь?!

– А ты что, не знаешь?

– Ну ты же специально покупала шар. Тебе должны были все рассказать.

– Мне бумажку какую-то дали. Только я ее в Стонхэрме забыла.

– Потрясающе! А как ты собиралась им пользоваться?

– Я думала, тут все ясно.

– И как – ясно?

– Что-то не очень. И вообще, ты же не хотел такой покупать для родителей. А сейчас по нему говоришь. Значит, все же купил! Тебе тоже должны были все объяснить!

– Это не мой шар.

– Ну так спроси у хозяина.

– Он умер.

Повисла нехорошая пауза.

– Златко, – протянула Ива, – а ты вообще чего меня вызывал?

Отвечать юноша явно не спешил.

– А если ему приказать показывать изображение? – прошептал Ло.

– Кому? – шепотом спросила Ива.

– Шару.

– Он же не на словесной магии.

– А как ты его вообще включила?

– Заклинанием. Мне его при продаже показали.

– А про видимость не показали?

– Да я вообще думала, что она сама появится.

Может, Ива и Ло и думали, что шепчутся, но Златко и разве что не прижавшиеся к шару Эрил и Антари все слышали.

– Эй, ребята, вы меня будете слушать вообще? – возмутился Бэррин.

– Ой, да, конечно, – тут же устыдилась Ива.

– Но ты же ничего не говоришь, – одновременно с ней возразил Ло.

– У них всегда такой бедлам? – прошептала Антари на ухо Эрилу.

– Всегда, – кивнул тот.

– А кто с тобой, Златко? – послышалось из шара.

– Да, – спохватился юноша, – это мой брат Эрил.

– Здравствуйте, – отозвался тот.

– Эрил, рада тебя слышать, – улыбнулась Ива.

– И Антари, вы ее не знаете, это моя… наша… новая знакомая.

– Очень приятно, – на три голоса поздоровались у другого шара.

– С нами еще моя тетушка.

– Доброго утра, госпожа Полонея. Ива нам много про вас рассказывала, – подольстился Златко.

– Еще бы, – хмыкнула та. – Ива, я же учила тебя смотреть на воду в поисках ответов. – Тетушка имела в виду самое распространенное у ведьм гадание.

– Ну да, но к чему это сейчас?

– В случае нашего ремесла важна не столько сама вода, а то, что в ней отражается. И в отражении можно увидеть настоящее, прошлое или будущее. Этот шар для связи по сути то же самое, того же самого порядка, так сказать. Что главное, когда смотришь на воду?

– Настрой, – быстро ответила девушка.

– Нет. Думай.

– Вопрос.

– Нет.

– Э-э-э…

– Думай, Ива. Чему вас только в Университете учат?

– У меня утро, – проворчала юная чародейка.

– Вот и должно от зубов отскакивать, потому что тут не думать, а помнить надо.

– Тетушка! – взвыла Ива. – Не мучай меня! Я смотрю на воду, давно уже не задумываясь. Настроилась, посмотрела, пожелала что-то увидеть и…

– Вот! Пожелала! Самое главное в подобном колдовстве – желание. Вот и пожелай, чтобы шар показывал твоего друга и то, что его окружает. А ты, юноша, позволь ей это. Если желаешь, конечно.

– Конечно, желаю, – торопливо ответил Златко, понимая, что Полонея говорит сейчас не о простом желании, а об особом настрое, который покажет магии, что делать, а также о разрешении с его стороны. «Что-то я совсем разленился на каникулах. Вернусь домой и сяду все повторять», – пообещал себе он, видя, как туман в шаре рассеивается.

– Ой, я тебя вижу! – раздался счастливый Ивин голосок.

Златко невольно улыбнулся, видя заспанную мордашку подруги. На ее щечке остался след от подушки.

– Как же я рад… – вырвалось у него. Только сейчас он понял, насколько сильно соскучился. Нестерпимо захотелось обнять ее и покружить. Меньше чем за год эта девочка стала ему необходимой, такой важной. Гоблин, да он даже эту вампирскую морду был рад видеть!

Пришлось снова всех представлять. Когда с любезностями было покончено, Златко взялся рассказывать о произошедших сегодня событиях.

– Вот я и подумал, что ты и, разумеется, вы, госпожа Полонея, можете что-то знать об этом, ну в основном об этой траве.

Ива выглядела растерянной. Поэтому Златко совсем не удивился, когда ее отодвинула в сторону тетушка и потребовала поближе показать ей вещи.

– Про камень ты все верно сказал. Ткань от ношеного платья, это ясно: нужно, чтобы сделать дополнительную привязку к жертве. – Полонея скептически вглядывалась в шар. – Не удивлюсь, если из этого же куска сделали одежду для куклы или просто ее им обернули, а потом сожгли. Часть снаружи, часть внутри. Но это уже домыслы. Про монету ничего не могу сказать. Возможно, символ, плата. Демонической силы ты не почувствовал?

Чародей отчаянно замотал головой. Вот уж чего бы не хотелось.

– Хм… или смогли ее забрать без остатка, или куда-то не туда идем. Так, теперь покажи траву.

– Мне она показалась обычной, – начал Златко, – но Ива говорила, что магию трав нам не почувствовать.

– Правильно Ива говорила, – скривилась Полонея, – только через шар я ее тоже не почувствую. Поэтому придется проверять. Готов?

– Конечно.

– Тогда нужен металлический – любого металла – кубок.

Эрил метнулся к камину, на который убрали все, что до этого стояло на столике.

– Есть. – Златко показал ведьме добычу брата.

– Хорошо. Ива, ты слушаешь?

– Ага, – с полными восторга глазами закивала девушка.

– Отлично. Теперь нужны две медные монеты, – вновь обратилась Полонея к Златко.

– Медные? – удивился тот.

– Да? Любые монеты, но обязательно медные.

– Один момент.

Как выяснилось, найти нужные монеты в комнате знатных девушек не так-то просто. У Бэрринов в кошельках тоже меди не оказалось. Как всегда, всех выручил Чуб. Полонея только покачала головой и проворчала что-то о том, что барские замашки до добра не доводят.

– Теперь брось сначала одну, потом вторую в кубок, – приказала она, – но так, чтобы они обязательно звякнули.

Если Златко и удивился, но ничего не сказал. Ло с непроницаемым лицом следил за его действиями. Кстати, эта невозмутимая мина смущала Бэррина. Он уже привык к тому, что вампир при друзьях не стесняется показывать свои эмоции. Вначале беседы так и было, кстати. Наверное, все дело в Эриле и Антари. Но не могла же она ему тоже понравиться? Да нет, он же с Ивой. Или все же?..

Монетки звонко звякнули о кубок.

– Теперь красное вино.

С этим проблем не возникло.

– И жемчужина.

Антари без слов потянулась к серьгам. Сняла одну из них и протянула Златко.

– Только жемчуг, не золото, – предупредила Полонея.

Чародей осторожно вытащил жемчужину из драгоценного металла, радуясь, что украшение не особо старинное, иначе сделать это так легко не удалось бы.

– Очень осторожно опусти его в кубок, чтобы ни всплеска, ни звука. – Ведьма проследила за действиями мага. – Теперь запоминай. Надо будет сказать: «На вине ворожу, истину узнаю, у травы спрошу». Запомнил? Повтори. – Златко послушно повторил фразу, тетушка удовлетворенно кивнула. – Как произнесешь, поджигай вино. Надеюсь, оно у вас достаточно крепкое? Как подожжешь, быстро подноси траву из куклы к огню, но не дай ей загореться. Твоя задача – посмотреть, какого цвета станет пламя. Все смотрите. Кстати, жемчужина, скорее всего, повредится. Не жалко, красавица?

– Нет, – безапелляционно ответила Антари, не задумавшись ни на мгновение.

Полонея только хмыкнула:

– Тогда приступайте.

Златко вздрогнул. Первый раз он занимался, по сути, знахарской, ведьмовской работой. Здесь все было так нечетко, размыто. Зависело от вещей совсем ему непонятных. А где работа с энергией? Где стройные логические заклинания? Нет, не его это. Но выбора нет. Чародей вздохнул поглубже и максимально четко проговорил:

– На вине ворожу, истину узнаю, у травы спрошу.

Ему показалось: что-то изменилось вокруг, – но он не смог разобраться в собственных ощущениях, так как действовать нужно было быстро. Наверное, Златко больше всех поразил результат этих странных манипуляций: пламя окрасилось в удивительный розовато-сиреневый цвет.

– Так, гаси огонь. Немедленно! – Полонея даже вскочила. Только когда юноша, дернувшись, закрыл кубок, потушив таким образом пламя, опустилась обратно на лавку. – Нельзя больше пары мгновений, – проворчала она, проведя рукой по лбу. – Фух, напугал. Так какое было пламя?

Эрил, Антари и Златко ответили одновременно. Полонея помрачнела еще больше.

– Плохо.

– Почему? – Младший Бэррин подался вперед. – Почему плохо?

Антари за его спиной ухватилась за руку Эрила.

– Я подозревала по описанию колдовства, что ты дал, но надеялась, что ошибаюсь. К тому же такая редкость… вот ведь гоблин… Не думала, что когда-нибудь столкнусь… Это, – ведьма глубоко вдохнула, – не наших земель чародейство. Я о нем только слышала. Ни разу даже не видела. Так, на шабашах болтали. Грязное и подлое колдовство. Но нашу братию это редко останавливает. И если это до сих пор не распространено довольно сильно, значит, там какие-то условия, которые выполнить обычные ведьмы или колдуны не могут. Подробностей я не знаю. Но говорили, что это колдовство позволяет вынуть из живого человека душу, переместить ее в некий особый сосуд, и человек при этом не умрет, не потеряет память, не станет дурнем. Как-то так. Но про управление, вот такое кукловодство не болтали. Вообще про кукол никто не говорил. Это именно ведьмовство. Травы, заклятия, слова, ритуалы. Я особо точно не знаю. Речь тогда вообще шла только о том, как извлечь душу из человека. Некоторых из наших… это очень интересует.

Ива не знала, как остальным, но ей стало страшно. Девушка понимала, что ее тетушка никогда на подобное не пойдет, да и зачем? Но знахарка иногда забывала, насколько сильно отличается мир ведьм от того, в котором жила сама юная волшебница.

– У нас на шабашах разное толкуют. Иногда бахвальство одно, а порой такое узнаешь, что сам никогда в жизни бы не пробовал. Считайте наши шабаши чем-то вроде ваших университетов. Только времени куда меньше отнимает, да и веселей проходит. – Полонея усмехнулась. – Кстати, порой такие рецепты… ну да ладно. А думаю я, что вы имеете дело именно с тем колдовством, о котором я говорю, из-за травы, которую вы мне показываете. Собственно, если бы мне про нее не рассказали, я бы, может, не запомнила про подобную гадость. Души, сосуды, это меня мало интересует, а вот особая трава… Да, это дело. Так вот о ней. Она только выглядит обычной чередой. Насколько я знаю, такой оттенок дает череда только с одного болота в Центральных землях. Причем она там не только росла. Там же ее сушили, там же над ней колдовали. Насколько я знаю, больше ни для чего такая обработка этой череды не нужна. Так что получается, что вы имеете дело именно с данным колдовством.

– Как его название? – Антари сама не заметила, как оказалась так близко к шару.

– Это, девонька, я тебе не скажу. Кто их знает, как его там называют. Да и вообще, может, ваши злыдни это колдовство только за основу взяли. Тут же дело не в душе явно, душа же вернулась к твоей сестрице. У вас там все ради управления затевалось. Уж не знаю, как они этого добились.

– Нет, я про болото. – Девушка дрожала и сама не могла понять почему. – Как оно называется?

– Вот ты спросила. Сколько лет прошло! На кой оно мне сдалось, это болото, столько его помнить?

Ива по лицу Антари догадалась, что той очень важно узнать это название. И Златко явно понимал почему. Другу знахарка привыкла верить. Значит, необходимо выудить из тетушки эти сведения.

– Ты же все-все про травы знаешь, – подольстилась Ива.

Полонея скептически глянула на племянницу, мигом разгадав маневр.

– Многое, но не все.

– Все не все, но очень-очень много, – продолжила знахарка. – Ты же всегда меня учила смотреть, где трава выросла. От этого же так много зависит! К тому же ты сама сказала, что именно на такую необычную особенность и обратила внимание.

– Я и не отрицаю. Про нее – да, запомнила, а про место – нет.

– Тетушка, ну пожалуйста, попробуй! – Ива умоляюще посмотрела на тетушку, перед таким взглядом та никогда не могла устоять, хоть и старалась не показывать это племяннице. – Вот вы сидели на шабаше. Кто-то завел этот разговор. С чего вообще начали рассказывать про эту траву или это колдовство?

– Вот этого вообще не помню. Но про души, демонов, Темные силы часто говорят на шабаше. И потом, Ив, ну мы уже подвыпившие были.

– Однако сам факт ты запомнила. Значит, и название можно попытаться. О! А может, тебе это название что-то напомнило? Ну как, знаешь… когда говорят про винокурни, невольно думаешь, что там пьют вино и курят. Или при слове «снегирь» вспоминается староста Маловки, уж не знаю, почему ему это прозвище дали.

– Потому что вечно пузо в красной рубахе выставит вперед и ходит, – проворчала Полонея. – Поняла мысль твою. Сейчас подумаю. А ты, добрый молодец, пока выуди из кубка жемчужину, положи ее на платок. Если девица вторую даст, то заверни их в этот платок. Пусть сестрица помороченной девки сошьет из него маленький мешочек. Как будет готово, прочитаешь над ним обережный заговор, я тебе потом скажу, чтобы записал, он длинный. Этот мешочек пусть та, что была заколдованной, носит, пока вы не разберетесь, кто с ней такое сотворил. От такого колдовства, может, и не защитит, но ей сейчас надо головку беречь. Не ровен час, кто-то попытается в ней что-нибудь подправить. С таким амулетом ему так просто это не удастся. Там не только магия будет, но и сила двух ее защитников, в том числе родственницы по крови. Это хорошо, хотя брат подошел бы лучше.

– Может, отец?

– Нет, отец – это не то. Кровь отца в ней и так есть, тут другое нужно. В общем, действуйте, я пока подумаю. Только не шумите.

Все замолчали, только Златко с Антари тихо шуршали, занимаясь чем приказано, а Полонея задумалась. Ива воспользовалась перерывом и с упоением принялась записывать новый «рецепт», как она почему-то называла все знания по знахарству и ведьмовству. Ло с Эрилом почувствовали себя лишними на этом празднике жизни, хотя обоим было о чем подумать.

– Вспомнила. – Тетушка произнесла это как раз тогда, когда Ива дошла до середины описания ритуала, заставив ее зашипеть от досады. – Не знаю, насколько это поможет, но тогда я почему-то подумала про плохих воров, уж не знаю почему. Глупо, наверное.

Все были обескуражены. Как из подобной ассоциации прийти к названию?

– Воропусцы, – спустя пару секунд молчания произнесла Антари. – Похоже?

Полонея неуверенно кивнула:

– Вроде похоже, но я не уверена, ребята. Столько лет прошло.

– А что за Воропусцы? – посмотрел на Антари Эрил.

– Так раньше, несколько веков назад, назывались земли восточнее нашего имения. Когда-то там точно такие же болота были, но потом в них развелось невероятное количество всяких монстров, нежити, нечисти. Начали даже на деревни нападать, не говоря уже о путниках. Вот и не выдержали господари тех земель, собрались и оплатили магам осушение тех болот. А земли моей семьи лежат чуть в стороне и к Воропусцам вроде как не относятся, но болота тоже есть. Если так подумать, то, по сути, то же болото, только восточнее. Моему предку, кстати, предлагали тоже поучаствовать в осушении. Но он то ли денег пожалел, то ли перессорился там с кем-то, не помню точно, что про это хроники пишут. Но главное – участвовать он не стал.

– Похоже, лучше б поучаствовал, – заключил Златко, невольно думая, как вздорный характер предка может отразиться на далеких потомках.

– Неужели из-за этих никому не нужных болот с Леони сделали такое?! Мою прекрасную, гордую, умную сестру… – Антари сама не понимала почему, но эта мысль ее просто убивала. – Не из-за любви, страсти, гордыни, даже не из-за денег, а из-за какой-то болотной травки?

– Возможно, эта трава могла принести власть, – пояснил Эрил. – Для многих власть – самое желанное.

Антари закрыла лицо руками, не понимая, что с ней, почему ее так трясет и так отчаянно хочется плакать. Сейчас она чувствовала себя такой несчастной… Девушка сама не поняла, как оказалась в объятиях Эрила. Наверное, он сам обнял ее, но полной уверенности в этом не было. Потом же все смешалось. Но она плакала, это Антари помнила точно. Плакала, несмотря на то что ненавидела плакать на глазах у кого-то. Особенно незнакомых, по сути, людей.

– Похоже, у нее запоздалая реакция на все эти события, – поделилась Ива, когда Эрил увел Антари подальше от шара.

Златко с трудом отвел взгляд от рук брата, обнимающих эту девушку.

– Да, похоже, – помрачнев, пробормотал он.

– Хочешь, продиктую рецепт успокоительного?

– Не нужно ей успокоительного, – вмешалась Полонея, – сейчас выплачется, налейте ей вина больше, можно чего-нибудь горячего еще. А брат твой с ролью утешителя и так справится.

Молодой чародей помрачнел еще больше.

– Златко, все в порядке? – осторожно спросила Ива.

Тот только кивнул.

– Уверен?

– Конечно. – Знахарке достался полный раздражения взгляд.

– Хорошо. Если что, то теперь ты знаешь, как со мной связаться. – Ива и сама сообразила, что Антари с Эрилом не ушли слишком далеко и вполне могут услышать разговор. – Ты собираешься заняться этим делом? Выяснить, кто и зачем заколдовал эту девушку… Леонору?

– Не знаю еще, – покривил душой Златко. – Все очень сложно. Не уверен, что моими силами тут можно что-то сделать. Слушай, а зачем им все болото? Сколько той травы требуется? Собрал – и готово.

– А ты пробовал траву на болоте высушить?

– А ее только там надо сушить?

– Похоже, что да.

– Кстати, – вновь вмешалась Полонея, – если захочешь проверить наши домыслы, то пусть кто-нибудь съездит на те болота и посмотрит, не стоят ли там такие… глиняные жаровни. Сверху череда должна сушиться. Снизу огонь или тлеющие угли, не знаю, как они там решили. Но и в пламя, и в угли должны иногда класть пучки череды, для пущего эффекта. Так по-умному делают, если нужна трава, выросшая и высушенная в определенном месте. Судя по тому, как эти злыдни дела делают, среди них глупцов не так уж много.

– И поэтому меня удивляет, что в мужья этой даме выбрали такого мужчину, если он таков, как ты рассказывал, – подал голос все это время молчащий Ло. – Мне кажется, нужно понять почему. Как и то, почему от него с такой легкостью избавились.

– Меня самого это решение очень удивляет. Нет, я понимаю причины, – Златко взъерошил волосы за затылке, – но все-таки убивать сообщника при первой же угрозе… Есть в этом что-то очень странное.

– Златко, я умоляю, – Ива непроизвольно прижала руки к груди, – будь осторожен.

– Никогда не понимал, что отвечать на такое слова, – покачал Бэррин головой. – Мне совсем не хочется умирать, и я приложу все силы, чтобы сохранить себе жизнь и рассудок.

– Ты расстроен, – сделала вывод знахарка.

– Да, но не из-за тебя, – согласилась тетушка. – Златко, моя племянница таким образом просто показывает тебе, как ты ей дорог. Увы, мужчин это, как правило, только злит, но ты же умный мальчик, поэтому потерпи. Что касается того, что сейчас, похоже, занимает твои мысли, скажу одно – просто поговори с братом. – Она произнесла последнее слово очень тихо. – Засим прощаюсь, пощебечите тут без меня.

И она вышла из комнаты, отмахнувшись от запоздалых благодарностей Златко.

– Как ты там вообще? – Ива придвинулась ближе к шару.

Пошли обычные разговоры, и Синекрылый вдруг почувствовал себя намного лучше.

– Кстати, ты чего-нибудь повторяешь по магии? – спросила девушка, которую немного мучил факт собственного безделья. – Из сложного, я имею в виду.

– Смеешься, что ли? – хмыкнул Златко.

– Вот и я тоже, – обрадовалась знахарка.

– Говорите за себя, – сделал высокомерную мину Ло. – Я вот, например, повторяю магию Разума. Иногда.

Ива и Златко уставились на вампира круглыми глазами. Он даже смутился.

– Если быть совсем честным, – Ло криво улыбнулся, – то повторял один раз.

Все трое хохотнули, потом вампир продолжил:

– Коль уж такой случай, то я хотел у тебя, Златко, спросить об одном заклинании. Я с ним никак не разберусь, а я обещал преподавателю к осени его выучить.

– Что за заклинание? – заинтересовался Бэррин.

– Заклинание Венибуса, помнишь?

Златко хотел уже было ляпнуть, что не помнит, как сообразил, что такого заклинания в природе просто не существует, зато существует книга одного из первых апологетов тайных разведывательных служб, где в том числе говорилось о необходимости условных знаков и шифров. Знахарка, разумеется, про нее не знала, а вот такие персоны, как Бэррины, тот же Ло или Калли, просто обязаны были ознакомиться с этим опусом. Вампир хочет ему что-то рассказать, но без лишних ушей? Ива тоже подпадает под это определение?

– Что-то такое припоминаю, – сделал юноша задумчивую физиономию. – Да, кажется, вспомнил, но лучше в учебнике посмотреть.

– Посмотри, пожалуйста, я тоже гляну. И может, тогда, когда тебе будет удобней, еще раз свяжемся и ты мне объяснишь?

– Заметано.

Юноши быстро договорились о времени.

Через несколько часов Ло, убедившись, что Ива с тетушкой ушли за травами, вошел в колдовской покой и вызвал Златко. Бэррин явно уже ждал, потому что в шаре мгновенно высветилась его озабоченная физиономия.

– Ты один? – первым делом спросил вампир.

Златко кивнул.

– Я прошу тебя, пройдись по всей комнате, убедись, что нас не подслушают. Случайно или нарочно.

По лицу собеседника Златко понял, что дело совсем плохо, и беспрекословно выполнил просьбу. Ло на всякий случай проверил, слышит ли его кто-нибудь в доме или около. Впрочем, ему было проще: вампирские слух и чутье стояли на страже его тайны. По крайней мере теперь, когда восстановились после случая с охотником.

– Все чисто, – снова появился у шара Златко.

– Точно? – Ло внимательно следил за реакцией приятеля, жалея, что вампирские способности не распространяются на общение через шары.

– Точно-точно, параноик.

– Станешь тут… с такими-то знаниями.

– Боги, да что случилось? – не выдержал Златко.

– Случился… – И Ло очень-очень грязно выругался.

Бэррин почувствовал, что немеет. При всех своих недостатках вампир практически не бранился, тем более такими словами. Наверное, именно это в полной мере убедило Златко, насколько серьезны сведения, которыми располагал Ло. Когда же тот начал наконец рассказывать о том, что увидел во сне бывшего лесника, нехорошо стало уже самому Бэррину.

– Ты говоришь, что узнал того чародея, который всем руководил. – Златко подался вперед, не зная, что от этого его лицо в шаре искривляется, что придает ему невероятно комичный вид. Но Ло даже не заметил этого, хотя в иной ситуации не преминул бы посмеяться над столь забавной физиономией.

– Да, узнал.

– Не томи уже!

– Карл Йондегер.

– Кто? – опешил Златко.

– Ты слышал.

– Ты уверен?

– Абсолютно.

– Но откуда ты его знаешь?

– Видел.

– Где? Он же в столице обитает, а ты в Стонхэрме. Да даже в столице он вряд ли часто по улицам вот так просто разгуливает.

– Вообще-то, – даже оскорбился Ло, – у меня троюродный дядя в Королевском Совете.

– Вампир?! – поразился Бэррин.

– Нет, ты, Златко, такой наивный. Неужели ты думаешь, мы так спокойно чувствовали бы себя среди людей, если бы у нас не было своего вампира в правительстве?

Синекрылый подумал, что это весьма справедливое замечание.

– Ты же фактически ничего о своей семье не рассказываешь, – тем не менее буркнул он.

– Расскажешь тут, когда все вопросы касаются в основном нашей еды.

– Ой да ладно.

– Так и есть.

– Вот и рассказал бы о чем-нибудь другом.

– Как-то не хочется.

– Так, – волевым усилием Златко подавил в себе ответную реплику, – давай лучше обсудим, что из этого всего следует.

– Я думаю, мы оба понимаем, что из этого всего следует.

Юноши посмотрели друг другу в глаза. Произнести это казалось почти невозможным. Но затем кто-то из них все же смог выговорить:

– Война.

И вновь повисло молчание. Потом Златко тряхнул шевелюрой и медленно, обдумывая каждое слово, заговорил:

– Карл Йондегер – посол Миугарии. Они всегда были нашими союзниками. Зачем им воевать с нами теперь? Тем более что страна эта небольшая. Перевес будет на нашей стороне. Особенно с учетом того количества магов, которые после обучения в Стонхэрмском Университете остаются в нашей стране.

– Им нужен выход к морю, – пожал плечами Ло. – Сейчас с учетом их основных производств они задыхаются без него. Приходится все товары возить через нашу страну, это, по сути, удваивает их цену, что, сам понимаешь, делает их неконкурентоспособными. К тому же вспомни, им запрещено возить оружие через наши земли. Миугария же его производит немало.

– Да, и его надо куда-то девать. В этом плане они, конечно, неудобно расположены. Но на что они рассчитывают? – Златко не спрашивал, он рассуждал и хотел, чтобы его выводы или подтвердили, или опровергли. – Они слабее. В таких случаях могут помочь союзники, но у Миугарии их мало, а у нас много. Если учесть, что они могут управлять людьми после этого обряда, то не попытаются ли они разрушить наши союзнические отношения?

– Возможно, – согласился Ло. – Также они могут устроить руками этих заколдованных людей нечто такое, что вынудит другие страны разорвать с нами отношения, а может, даже примкнуть к нашим противникам.

– Но что это может быть?

– Не знаю, но наверняка что-то можно придумать. Массовые убийства, какое-нибудь особое оружие, агрессивное, неуважительное поведение наших послов, межрасовые конфликты, религиозные. Вариантов много.

– Верно. Какие-нибудь провокации тоже возможны. Кстати, в результате есть шанс, что часть магов из других земель, что сейчас готовы встать на защиту, отвернутся от страны. Главное – грамотную провокацию устроить. Что-то такое, что оскорбит всех. И еще, я думаю, они планируют управлять кем-то из военачальников. Это снизит эффективность нашей армии.

– Да, дурак или предатель во главе – практически гарантия поражения. Я, правда, подумал, а почему тогда не повлиять на самого короля? Пусть бы издал полностью удовлетворяющий Миугарию указ – и дело в шляпе.

– Мне кажется, дело в том, что этот способ управления людьми не идеальный. До короля не так легко добраться, как порой может показаться. К тому же вокруг него постоянно ошиваются маги. Если я не почувствовал от Леоноры чего-то особенного, то это не значит, что никто из чародеев не почувствует. Плюс смотри, Леонору Анатоль сразу увез с глаз тех, кто ее хорошо знал. Странности до свадьбы наверняка списали на естественное волнение, а потом родные ее почти не видели. Общались только посредством писем. И то Антари заподозрила неладно. А короля так вот просто не спрячешь. На него каждый день обращены сотни глаз, которые подмечают малейшее изменение. Какова в таком случае вероятность, что отсутствие души у него не заметят?

– Думаю, большинство людей считают, что у короля в принципе нет души, – невесело усмехнулся вампир, – но я согласен с твоими доводами. И про короля, и про влияние на ключевых персон нашей страны. Надо сказать, что при таком раскладе шанс у Миугарии есть.

– Как же это все мне не нравится, – прошипел Златко. – Надо срочно решить, что делать. Ты можешь связаться с дядей? С тем, что в Королевском Совете? Или, может, кто-то из твоей семьи может?

– Нет, отсюда нет.

– Почему? Шар же…

– Нет, – Ло покачал головой, – это особое правило для нас. Все шары нашей семьи связаны между собой. Доверенным лицам дают специальный артефакт, который позволяет опознавать их. Вызовы же со стороны наши шары просто не принимают. Это было сделано ради безопасности. Кажется, так убили кого-то из моих предков, кто безвылазно сидел в своем логове. Причем кого-то очень сильного. Иначе до него было не добраться… История до сих пор засекречена, я понятия не имею, как это провернули, но факт остается фактом – кому-то это удалось. Поэтому вызов с Ивиного шара просто не пройдет.

– Вот ведь… не повезло. – Златко чуть не выругался. Общение с троллем бесследно не проходит. Мама за эти словечки ему уже не раз выговаривала. Надо отвыкать.

– Не то слово, – ответно проворчал Ло. – Похоже, пришло время обзаводиться своим шаром. – Вампир скривился. Бэррин невольно подумал, а что Ло не радует в перспективе постоянной связи с родственниками. – Думаю, придется возвращаться раньше, чем я планировал.

– А Ива?

– Я не хочу ей говорить.

– Я тоже против.

– Про особенности шаров моей семьи она не знает. Я могу ей сказать, что воспользовался случаем и связался с родными, а они попросили меня приехать. Придумаю что-нибудь. Хоть и не хочется…

– Не хочешь ее обманывать?

– И это тоже, но куда больше я не хочу, чтобы она возвращалась одна.

– Дорога опасная, – согласился Златко. – Я вообще считаю, чудо, что она добралась до Стонхэрма в первый раз.

– Меня как раз беспокоит, как бы она не повторила свой предыдущий путь в точности.

Бэррин не сразу понял, о чем речь. Потом расхохотался.

– Да уж, Т’ьелх – это опасно.

Ло зло глянул на веселящегося приятеля:

– Т’ьелх меня как раз меньше всего беспокоит.

Златко так поразился, что даже прекратил смеяться.

– Это почему же?

– Потому, что Стонхэрм стоит на море, – ответил ему вампир. Однако по лицу собеседника догадался, что его глубокомысленная идея осталась непонятой, и пояснил: – Если бы он хотел быть с Ивой, он хотя бы периодически появлялся в нашем порту. Но его корабль там даже не показался. А вероятность того, что этот прохвост бродит по тем же дорогам, что и год назад, не кажется мне высокой. Так что меня куда больше волнует другое. Вернее, другой.

Златко подумал, что, несмотря на все прочитанные романы, абсолютно ничего не понимает в отношениях. Он мысленно перебрал всех людей и нелюдей, с которыми Ива пересекалась по дороге в Стонхэрм, но не нашел никого опаснее Т’ьелха. Опаснее для ее сердца, разумеется.

– Что-то твоя мысль ускользает от меня. Может, продолжишь, коль уж начал? – раздраженно выдавил из себя Бэррин и тут же по глазам Ло понял, что тот и не думал его принуждать к неизбежному вопросу вроде: «И кого же ты боишься?»

– Что? – Вампир помотал головой. – Точно, прости. Я боюсь, что Ива отправится к Хоньке.

– Хоньке? – Златко нахмурился. – Это же ее друг из деревни.

– Да, но сейчас он в какой-то армии.

– И что?

– Я боюсь, что Ива на него посмотрит по-новому.

– Глупости. Друзья для Ивы – это именно друзья.

– Да в вас я уверен, но тут другое. Хонька – друг детства. Наверняка изменившийся и возмужавший…

– Ло, ты что, – усмехнулся Златко, – думаешь, что ты, первый ловелас нашего курса, проиграешь деревенскому увальню?

– А не пошел бы ты?

– Да ладно, не серчай. Никуда твоя Ива не денется, ни к Хоньке, ни к Т’ьелху, ни к какому другому мужику.

– Ты же должен был сказать, что я должен ей доверять. – Ло тоже знал о любви Златко к романам. Исключительно историческим, как утверждал сам Бэррин.

– Вот гоблин, забыл, – хмыкнул Златко. – Кстати о доверии. Нужно решить, кому можно доверять, а кому нет. С этим колдовством это самый острый вопрос.

– И не говори. – Ло тоже охотно сменил тему. – Мы должны предупредить как можно больше надежных людей и нелюдей. Причем, разумеется, не абы кого. Мне кажется, вампира вряд ли удастся таким образом подчинить. Поэтому дяде можно доверять.

Бэррин обдумал эту идею и нехотя кивнул.

– А вот мне придется тяжелее.

– Но ведь твой брат, старший, – Ло не помнил, кто именно, – вхож во дворец. Да и вообще, вы же Бэррины, потомки Короля Всех Людей.

– Да, потомки. Но прежнего влияния уже нет. Хотя не только Эрил вхож во дворец, но и еще кое-кто из наших. Однако я имел в виду другое – как определить, заколдован человек или нет?

– Наблюдать за поведением?

– Слишком долго получится.

– Согласен. – Ло немного помолчал, потом раздраженно мотнул головой. – Наших знаний явно недостаточно.

– Значит, нужен тот, у кого этих знаний больше.

– Но кто может обладать такими знаниями? Магию трав большинство обычных чародеев не чувствует. Знахарки и ведьмы силой, необходимой для ритуала, вряд ли обладают. Они легко могут собрать группу, но не ментальных магов. А ментальные маги редко взаимодействуют вместе. Хотя я не уверен, что все там присутствующие были таковыми.

– Как трудно, – вздохнул Златко, – когда не знаешь, кому доверять. Это отвратительно. Те, кто не заколдован, могут быть и просто подкуплены или запуганы.

– Может, поговоришь с братом? Он же лучше знает, кто есть кто на вершинах власти.

– М-да… Эрил… – Бэррин замялся. – Да, надо поговорить с Эрилом.

– Что-то не так? – удивился его реакции вампир.

– Нет-нет, все в порядке. Есть одна загвоздка, но в целом ничего трудного. А ты будешь говорить со своими?

– Придется. Жутко не хочу оставлять Иву, но оторвать ее сейчас от тетушки просто нереально.

– Понимаю. А ты понимаешь, насколько серьезно и опасно то, во что мы ввязываемся?

– И с каждой минутой оно становится все серьезнее и опаснее.

– Я слышал, в таких случаях говорят: «Тем интереснее».

– А ты скажешь? – Ло действительно было интересно.

Златко помолчал, потом криво ухмыльнулся:

– Я соглашусь.

Надо сказать, большинство гостей считало вчерашний бал безусловно удавшимся. Не только танцы и закуски отличались великолепием, но и развлекательная часть не подкачала. Причем почти все к оной относили и фейерверк Златко Бэррина, и самоубийство Анатоля Даклина. Обморок новоиспеченный вдовы тоже вызвал массу пересудов. Одни восхищались ее любовью к погибшему мужу, другие говорили о возможной беременности и, как следствие, выкидыше, третьи осуждали столь вульгарное проявление эмоций, недопустимое для аристократки, остальные же подозревали ссору между супругами и предвкушали еще один суицид или хотя бы попытку. Впрочем, нашлись и такие, которые заметили крутящихся рядом Бэрринов, в которых и нашли причину столь необычного завершения вечера. Расходились последние, пожалуй, только во мнении о том, насколько виновны братья в гибели Анатоля – довели до самоубийства или по-простецки помогли в сем несложном деле. Вторая версия превалировала.

Утро же, вернее середина дня, когда проснулись гостящие в замке дамы и кавалеры, обещало быть куда более скучным по сравнению со столь насыщенным вечером, что, честно говоря, удручало. Однако спустя всего час или два достопочтенные господа уверились в своем решении еще раз принять приглашение хозяев, ежели оное последует, ибо развлечения продолжились. Причем с теми же действующими лицами.

Все началось вполне мирно: Златко Бэррин упругим молодым шагом сбежал с главной лестницы и пересек парадный холл. Внимательные гости с удивлением заметили, что одет он по-дорожному, а за плечами несет какую-то сумку. Это показалось весьма странным, ведь приехал он, как все приличные люди, со слугой. Или то были люди его брата? Кто этих магов разберет… Но куда это он собрался? Самые же востроглазые обратили внимание на выражение лица молодого Бэррина: плотно сжатые губы, прищуренные глаза, сдвинутые брови. Картина сия могла умилить, если бы не слишком резкие движения, которыми чародей поправлял меч, направляясь к хозяевам дома. «Что-то явно случилось», – поняли самые прозорливые.

И они оказались правы, так как не успел Златко сказать традиционных слов благодарности, как на верхней ступеньке лестницы появился Эрил Бэррин и разве что не прыжками помчался вниз. Не добежав и до середины, он совершенно неподобающим в приличном обществе громким голосом потребовал:

– Златко, а ну вернись!

Маг упрямо мотнул головой, скороговоркой пробормотал слова прощания и бросился к двери, но на середине холла его перехватил брат. Хоть для этого ему и пришлось практически оттолкнуть кого-то из проходящих мимо гостей.

– Я кому сказал, стой!

Однако Златко повернулся к брату с таким зверским выражением лица, что Эрил от неожиданности даже отшатнулся. Чародей вырвал свою руку из хватки брата и прошипел ему в лицо:

– Убери свои лапы! Я сказал, что уезжаю, значит, уезжаю! Что тебе непонятно?!

– Не смей! Я приказываю тебе!

– Своим людям приказывай! Я тебе не подчиняюсь!

– Как ты разговариваешь со старшим братом?!

– А что ты мне сделаешь?!

Все были поражены, но юноша действительно кричал.

– Златко, ты вообще понимаешь, что творишь?

– А ты? – Голос молодого чародея внезапно заледенел. Но в том резком движении, с которым он придвинулся к брату, было столько ярости, что ею опалило всех вокруг. – Ты, Эрил, понимаешь?

– Что ты имеешь в виду? – опешил тот.

– Ты отлично знаешь, о чем я говорю! – Напускная сдержанность младшего Бэррина разлетелась вдребезги. – И не стой из себя идиота! Ты прекрасно знал, что она, – о, как Златко это произнес, – мне нравится! Знал, когда лез к ней своими лапами и рассыпался в комплиментах! В улыбках, гоблин тебя побери!

– Так все дело в ней! – Теперь уже Эрил себя не сдерживал. – Да какое ты имеешь на нее право, сопляк?!

– Такое! Я первый с ней познакомился! Ты знал, что она мне понравилась! Но это не помешало тебе за ней ухлестывать! Какой ты брат после этого! Ты… ты фактически пытаешься ее отбить у меня!

– Отбить у тебя?! Да не смеши меня! Такая женщина никогда – никогда, слышишь?! – не будет принадлежать тебе!

– Это почему же?! Потому что ты наследник?! И что с того? Я ей тоже понравился! И пока не появился ты, все было прекрасно! Какое право ты имел лезть?!

– Такое! Она мне тоже понравилась! Почему я должен тебе ее уступать?

– Ты же мой брат!

– И что? Ты считаешь, что из-за этого я должен упускать свой шанс? Что ты можешь предложить этой девочке?! Одной любви тут явно будет маловато!

– Это не тебе говорить! Ты вообще ни одной женщиной не увлекался больше месяца! Ты хоть понимаешь, кто она такая?!

– Понимаю получше тебя! И она не твоя магичка-однокурсница! Вот добьешься ты ее внимания, и что? Что ты будешь дальше делать?!

– Можно подумать, ты жениться собрался!

– Может, и женюсь! Почему нет-то? – И сейчас Эрил знал, что говорит правду.

– Ты?! Да не смеши меня! Поморочишь ее с месяц и оставишь с разбитым сердцем!

– А вот и нет!

– А вот и да! Ты всегда так делаешь! Подумай наконец головой, а не тем, чем ты там думаешь! С ней нельзя так! Такую девушку надо любить, оберегать, защищать, гоблин тебя побери!

– Я буду ее защищать!

– Ты даже не знаешь от чего! – в отчаянии крикнул Златко.

– Прежде всего от тебя. – Эрил схватил брата за грудки и хорошенько тряхнул. – Не подходи к ней, ясно?

– Да пошел ты! – Чародей, будто забыв про собственную магию, пытался вырваться из хватки старшего.

– Я тебе ее не отдам! Не отдам, ясно?!

– Она будет моей! – Златко не выдержал и все-таки шибанул Эрила магией.

Тот зашипел и отпрыгнул.

– Ты мне за это ответишь! – тряся обожженными руками, пригрозил он.

– Ты не имеешь на нее права. – Юноша будто не замечал бешеного взгляда брата. – Не имеешь. Я первый ее повстречал. И она будет моя. Отступись, пока я прошу по-хорошему.

– Это ты считаешь по-хорошему? – Эрил ткнул Златко под нос покрасневшие руки.

– Именно! – Чародей тяжело, зло смотрел в глаза старшего Бэррина. – Это пока по-хорошему. И только от тебя, брат, зависит, останется ли это так или изменится.

Глаза Эрила сощурились. Он выпрямился и долго, мрачно смотрел на младшего, пока наконец не процедил:

– Вот, значит, как.

– Именно, – прозвучало в ответ.

– Тогда убирайся, – произнес старший как проклятие. – И да помогут тебе боги.

Златко еще секунду смотрел на Эрила, потом резко повернулся и зашагал к выходу. Он был уже у самых дверей, когда на верхней площадке лестницы показалась та, кто послужила причиной ссоры между братьями. Антари буквально вылетела из коридора, подбежала к перилам и, вцепившись в них, прокричала:

– Златко!

Юноша обернулся, с отчаянием посмотрев наверх. Девушка явно бежала. Ее грудь тяжело вздымалась, а волосы выбились из строгой прически. В этот момент в глазах молодого чародея любой мог прочитать все его мысли, но прежде всего то, насколько тот не хочет расставаться с этой девушкой. С видимым усилием он отвел взгляд и все-таки вышел за дверь.

Та глухо захлопнулась за его спиной, и Антари закрыла лицо руками. Ее плечи вздрогнули, будто от беззвучных рыданий, и она убежала к себе в покои.

Эрил же долго смотрел на место, где она только что стояла, пока в его глазах не отразилось какое-то страшное решение. Потом старший из братьев Бэррин опустил голову, и свидетели этой сцены предпочли быстро изобразить полное равнодушие к происходящему. Эрил же нашел взглядом одного из своих людей и глазами указал на дверь.

Через несколько минут по подъемному мосту замка вслед недавнему одинокому всаднику промчался быстро скрывшийся в лесу отряд.

Content

Елизавета Шумская
Пособие для настоящих волшебников

Часть первая Дом, милый дом

Часть вторая Чужие куклы