Шанти Натхини

Монолог о Себе в Азии

Пролог. «Сакральная Азия»

Данная книга построена на основе материалов авторского блога, который велся последние 3 года из 5-ти лет проживания автора на Бали и 10-ти в Азии. Конечно, это не про туризм и не про путешествия, а именно про текущую жизнь и работу писателя и преподавателя в условиях местной культуры. Вот почему Бали предстанет для многих разительно отличающимся от привычной размалеваной рекламы. Ничего уж не поделаешь, нужно учиться видеть вещи как они есть, тем более что на Бали всегда есть нечто «невидимое» в противовес «видимому» уже на уровне концепта!

Тем не менее, даже здесь я отступлю от привычного восприятия Бали как индобуддийского оазиса в мусульманской Индонезии, к тому же доселе сохранившего значительное влияние автохтонной культуры шаманизма и анимизма. Меня будет интересовать феномен «панча-шила» (равенство пяти религий), который на самом деле вполне воплотился также на Бали в виде религиозного разнообразия. Я считаю эту работу самой ценной в своем исследовании Бали, поскольку большинство туристов вообще не видит всю полноту картины и сложность отношений.

К огорчению или облегчению некоторых читателей, я не стану повторять ту часть писаний про Бали, которая вошла в книгу «Сакральная Азия», а отдельные герои продолжат здесь фигурировать, как ни в чем не бывало. Более того, благодаря постоянной связи с коллегами, постоянно проживающими в Китае и Японии, я регулярно публиковала их отчеты в блоге – и они тоже войдут в книгу. И наконец, за эти годы я неоднократно посещала Куала-Лумпур, который стал мне «запасным домом», поэтому культура Малайзии тоже будет освещаться подробнее.

Итак, несмотря на большинство балийского материала и проживание на Бали, это книга не только и не столько о Бали, а именно об Азии в целом. Ведь даже выводы относительно узко-балийской культуры я делаю в контексте своего опыта жизни на пространстве от Индии до Китая, отчего они тоже могут сильно отличаться от общепринятых среди «фанатов Бали».

Часть 1. Балийские будни

Дом «Шри Нади» в Убуде

«Не грусти! Я всего лишь навек уезжаю

От Добра и из Дома – которого нет!»

Александр Галич

Вроде я вообще всегда только о себе да о Себе, – а теперь неизвестный блогочитатель спрашивает о моем доме. Собственно, балийское имя Маде Шри Нади, которое стоит на сокращенном индонезийском издании моей книги «Тембок йога», производно от названия дома, где я прожила постоянно 4,5 года на Бали. Через мою веранду прошло несколько сотен посетителей – обучавшиеся по моим программам, бравшие у меня интервью журналисты, приходившие для обмена опытом преподаватели и организаторы, так что веранда будет фигурировать в книге часто.

Надо сказать, дом я не выбирала – достаточно напомнить, что к моменту появления на Бали я провела 5 лет в режиме странствий по Азии, не останавливаясь нигде дольше, чем на 1–2 месяца. Помнится, по пробуждении прежде чем открыть глаза зачастую я прокручивала примерно такие мысли: «Где же это я? Таиланд? Вьетнам? Ах да – вчера уже в Лаосе!» Конечно, это не дотягивает до устава санньяси, который не должен задерживаться в одном месте и вовсе долее 3-х дней. Впрочем, там это делается для полного абстрагирования от самоотождествления со всяким частным местом и обретения чувства «везде как дома», а мне его прививали еще с раннего детства в лесных походах задолго до азиатской темы. Так и здесь, я появилась на пороге «временно», хотя жилище оказалось для меня на редкость комфортным.

Конечно, все познается в сравнении – я сама абсолютно аскетична в бытовом плане, и даже по сравнению с индийскими ашрамами (бетонные стены и матрас на полу) или тайскими монастырями (дощатая хижина в лесу со змеями) нормальная комната кажется хоромами. Впрочем, нестяжательство меня не покинуло, поэтому за все годы я не накопила вещей больше, нежели та ручная кладь в переделах 5 кг, которая сопровождала меня в разъездах. То есть иллюзия дома совершенно прозрачная – я всегда была готова в любой момент за 15 минут покидать пожитки в компактный рюкзак и снова переступить порог.

Предположения многих, якобы я должна «снимать виллу», видимо навеяно множеством моих фотографий в действительно роскошной обстановке отелей 5* и частных вилл, но там я бывала по приглашению как преподаватель и консультант, благо многие из моих читателей и учеников – люди весьма состоятельные в материальном плане (часто на руководящих должностях), так что благодаря приглашениям я побывала почти во всех окрестных пятизвездочниках. Однако если подобные заблуждения о моем собственном месте жительства еще бытуют, стоит их развеять.

Массаж по-домашнему

Годами почти в упор не замечала домашний самородок в лице хозяина – уж больно дедушка скромен. Хотя балийцы ходят к нему на массажи регулярно и явно давно, маленькую табличку у ворот «Традиционный балийский массаж» повесили совсем недавно. Кроме появления нижней строки в меню для завтрака, я ни разу не слышала, чтобы массаж предлагали постояльцам будь то он сам либо другие домочадцы, хотя часто наблюдала, как он сидел на веранде собственно «за делом», массируя уже не только балийцев, но и «белых».

Совсем неожиданно для самой себя я вспомнила про дедушку, когда проходящая курс по моим программам дама из Лондона попросила порекомендовать какого-нибудь местного массажиста в дополнение к практикам. Рекомендовать я никого в этом плане не могу, благо при поставленной практике массаж вообще не нужен, а по большому счету играет роль скорее помехи как постороннее вмешательство в сознательную проработку своей структуры. Предложила даме испробовать дедушкино искусство, заодно полюбопытствовала.

В итоге, ей понравилось – дескать «хорошо сделал», и ощутимый эффект некоторое время был. Если учесть, что ранее она посещала Циркуса, который славится своей интуитивной виртуозностью (см. Часть 2), то на таком фоне похвала дедушке звучит уже весомо. Мне потом вспомнилось, как он поразил мое воображение еще два года назад, когда я только заселилась в этот дом. Вознамерившись достать с пальмы кокос, почти мгновенно взобрался по почти голому стволу на самую верхушку без всяких пропсов, ловко обхватывая голый ствол ногами!

А так он вообще и плотник (дом построил сам), и ценитель искусства (при доме сбоку лавочка с небольшим ассортиментом изящных предметиков) – нормальный балиец без понтов. И надо отдать хозяину должное, ибо лишь благодаря его бескорыстию из уважения к моей духовной деятельности, семья не повышала мне плату за проживание целых пять лет, тогда как все цены на аренду в окрестностях выросли почти втрое! Впрочем, в несезон я бывала практически единственным «кормильцем семейства», так что такая тактика была все же вполне разумна.

Йога в музее: изыски гостеприимства

На тему «Балийский музей религии» хочу показать один «музей в музее», где интерес к йоге у владельца временно стал доминировать над религиозностью. Музей и картинная галерея Руданы находятся в соседней с Убудом деревне Пелиатан. Почти год мы с балийским партнером преподавали там йогу владельцу Ньоману Рудане, но несмотря на наши частые визиты пару раз в неделю, я лишь под конец удосужилась сама обойти весь музей. Поводом к экскурсии послужило желание хозяина познакомиться с моей украинской ученицей, проходившей индивидуальный курс духовной практики. По окончании программы я привезла ее в музей – и сама погрузилась в дебри искусства, причем нашим «гидом» на протяжении трех часов выступал сам владелец. Еще ранее Рудана просил меня перевести листовку о музее на русский язык, чтобы раздавать русским посетителям, поэтому в качестве презентации привожу сначала формальное описание музея.

«Основанный в 1995 году и расположенный в спокойных окрестностях Убуда, музей Рудана хранит выдающееся собрание созданных как балийскими, так и индонезийскими художниками традиционных и современных полотен, выставленных здесь для восхищения публики. Музей предназначен как особое место для встречи критиков, коллекционеров и ценителей искусства, где они могут совершенствовать познания и выражать свои оценки. Бесценные коллекции являются историческим наследием, которое играет важную роль в преобразовании культурной цивилизации. Музейная коллекция была собрана Ньоманом Руданой с супругой Ваян Оластхини, на протяжении всей своей жизни приложившими огромные усилия к презентации индонезийского искусства.

Трехэтажное здание музея расположено на площади, а его архитектурное решение соответствует балийской философии „трех частей“ (ноги, тело, голова) и „трех мандал“ (внутренний, средний и внешний дворы). Эти понятия можно соотнести с историей развития искусства в линии преемственности художников, сравнимой с бесконечной „золотой цепью“. Вступив в музей, посетитель увидит выставку классических балийских полотен. На первом и втором этажах представлены современные балийские изящные искусства. В музее также имеется собрание известных западных мастеров, избравших Бали своим домом для жизни и творчества. На третьем этаже отдельно представлены работы традиционных мастеров из двух деревень Убуд и Батуан. Музей Рудана пробуждает осознание, возрождая почтение как к предкам, так и к живущим людям. Посетив музей, вы наполнитесь энергией вдохновения и утонченными переживаниями».

Непосредственное впечатление усилилось вдохновенными комментариями владельца, явно готового рассказывать о каждой картине или скульптуре бесконечно, но не стану пересказывать эти вдохновенные тирады. Фотографии мне позволили сделать в порядке исключения (снимать в музее запрещено) – понаснимала залов и отдельных картин просто как мозаику в калейдоскопе. Наше посещение музея совпало также с завершением съемки асан для моей книги «YOGA: Inversion & Introversion» на английском для издания в США. Рудана широким жестом предоставил мне сниматься на всей территории музея, хотя я локализовала съемку у нескольких ворот – они смотрятся как хорошее художественное обрамление. Под конец он подключился к процессу, дублируя асаны на свой мобильник и сразу рассылая друзьям.

Возвращаясь к прелюдии, Рудане было крайне интересно пообщаться с «экзотической гостьей» из Киева (к русским он уже привык), поэтому он пригласил нас на ужин на свою виллу «Вака Намья» в Пенестанане – другой деревне убудского округа. Меня он возил туда неоднократно ранее, а на сей раз он превратился в любознательного слушателя, выпытывая все о такой загадочной Украине, так что беседа затянулась запоздно опять часа на три. Стоит отметить, что благодаря своему сенаторскому прошлому, он досконально выспросил все устройство этой страны с точки зрения «управления». Моя протеже вполне справлялась с ролью информатора, благо, занимая должность финансового директора, она неплохо разбиралась в экономике и политике, к тому же ранее уже выступала в роли «гида» по Киеву для бразильского посла. Они договорились до того, что когда Татьяна станет президентом Украины, а сын Руданы – президентом Индонезии, они будут вместе укреплять украино-индонезийскую дружбу, конечно, продвигая балийское искусство. По всем правилам игры, Рудана всерьез засобирался в Киев… Но это уже совсем другая история!

Дела музейные – классика и модерн

Убуд – скопление музеев и галерей, из которых имеет смысл смотреть только на уровне «национального достояния». После публикации книги «Сакральная Азия» я долго не заходила в музей Нека с тех пор, как гостила на вилле у его сына Комана в отеле «Команека» 5*, где музей включен в бесплатный сервис. Там разрешают фотографировать (без вспышки), и я поснимала живопись и мой любимый зал с крисами (кинжалами) и старыми фото ритуальных суицидов. Восполнила давние пробелы в своем культурном образовании, посетив музей Пури Лукисан и музей Бланко. На самом деле, музей Пури Лукисан – старейший в Убуде, он был создан еще в 1936 году раджой Убуда вместе с обществом известных художников и посвящен современному искусству (ХХ век). Впрочем, никакого аляповатого модерна не наблюдается, все выдержано в классической стилистике. Богатая коллекция распределена по павильонам, расположенным вокруг лотосового пруда в живописном парке. Сам музей находится неподалеку от центра Убуда. А вот Антонио Бланко – западный художник, женившийся на балийке и осевший на Бали. Это музей одного художника, создавшего собственный вычурный стиль, и отчасти его сына Марио Бланко – включая студию и галерею. Не могу сказать, что я любитель такого ренессанса, но зашла сюда по принципу «был – видел – знаю». И несмотря на расположение в пешеходной дистанции от дома, в музей АРМА не заходила три года с момента прибытия. Причем, тогда я ходила на редкие представления на музейной сцене – мепантиганга (балийского боевого искусства) и «театра людей» (в отличие от «театра теней» или «театра кукол» гораздо хуже сохранившегося). На самом деле, это прежде всего картинная галерея.

Музей археологии (2500 лет спустя)

В день конца света 21.12.2012 я по наитию отправилась в музей археологии, чтобы познакомиться с теми, кто вымер за пару тысяч лет до нас. Конечно, Бали сам по себе – сплошной «музей религии», поэтому идти в музей никому не приходит в голову, и так одни мумии кругом. По сетованиям в местной прессе, туда заходят пара посетителей в день, а то и один в пару дней. Большинство экспонатов (сосуды и орудия труда) относятся к последнему тысячелетию культуры индуизма, а им датируется большинство главных балийских храмов, которые тоже полны реликтов. Вроде, совсем ничего особенного – но вот большой павильон оказался воистину древним и уникальным собранием саркофагов еще эпохи Мегалита, где хоронили почтенных членов и вождей первобытных племен, датируемых 2000–2500 лет назад. Здесь действительно есть реальное чувство «конца света» – или по-шекспировски «порванной связи времен». Причем, их много!

На обратном пути наведалась к рельефу Йех Пулу. Но как там все изменилось всего за три года! Раньше это место казалось мистическим – бредешь в полном одиночестве по рисовым полям, набредаешь на скульптурно изрезанную скалу прямо посреди леса, неподалеку в ветхом домишке сидит дряблая старушенция в традиционном наряде – и сразу давай цветочную церемонию проводить, святой водой окроплять (конечно, за пожертвование). Теперь же паркуешься на такси прямо возле билетной кассы, на спуске первым делом попадаешь в хорошо отделанное кафе, созерцая быстро достраивающийся гест-хауз, идешь по дорожке с новеньким прекрасным асфальтовым покрытием, а старушка видимо померла давно от удивления – теперь рельеф совершенно музейный, никакой жизни вокруг! Но заехали на обратном пути из музея археологии как продолжение темы, благо давно не навещала этот рельеф, а он практически по соседству. Полагаю, Бали обречен – уже тогда всего лишь пару лет я дала на агонию, но не больше… А к настоящему времени мои прогнозы сбылись.

Жизнь в мандале / Мандала в жизни

Варунг «Uma's» посещался нами не один год – его прежнее местоположение в рисовых полях (Ума = рисовое поле), а позже он переехал почти напротив музея ARMA. Но совсем нескоро я познакомилась с семьей владельца варунга, как раз тогда, когда скончался его отец – как оказалось, известный художник Дэва Ньоман Батуан. Он работал в не слишком популярном для Бали стиле «мандалы», которую впрочем трактовал совершенно по-балийски – как магическую связь секала и нискала, или видимого и невидимого миров. В варунге всегда доступен для просмотра большой альбом его картин, который впрочем можно купить на «Амазоне», откуда я пересняла выборочно несколько мандал и портрет самого художника. Сам варунг – это тоже картинная галерея, ибо сын пошел по стопам отца. В жилище художников внешним помещением служит новый варунг с картинами на стенах, тогда как внутренний двор, недоступный для обычных посетителей, полон типичных балийских домашних святилищ. Кроме того, там расположена семейная картинная галерея, по которой меня водил самолично сын художника Дева Ньоман Батун, где картины в большинстве своем были написаны им самим и другими членами семьи. Мы еще долго продолжали туда заезжать просто пообедать и порой пообщаться с семейством.

* Я не включаю сюда описания музеев Санура, Денпасара и Семирапуры, где сама была – их легко найти по путеводителям.

Йога в банджаре – «народничество»

Целых три года дважды в неделю я курировала занятия по йоге, организуемые целительницей Ибу Даю в банджаре (общине) Тунон неподалеку от Убуда. Как правило, моя помощь состояла в выправлении кривых асан, поскольку народ начинающий, да и нездоровый. Балийцы вообще особым здоровьем не отличаются, но йога для них – это веяние нового времени, а вовсе не часть балийского индуизма. Занесли ее сюда западные туристы в виде фитнеса (по словам самих балийских целителей), тогда как ранее на Бали в качестве «физической культуры» были развиты боевые искусства и танцы. В остальном, балийцы сидят в церемониях и работают, а чуть заболел – к целителю. Когда находишься на стороне целителя, кажется, что Бали – одна огромная больничная палата, где диагнозы рак или диабет – дело вполне обычное как среди самой высшей знати, так и в бедном простонародье.

Разумеется, провести время в народной среде чрезвычайно познавательно, так что я не жаловалась, что все на столь низком уровне – акробатика мне самой не сильно импонирует. Правда, до балийцев сложновато доносить даже самые простые вещи вроде структурирования. Наглядный пример – в большинстве балийки стройные не сами по себе, а лишь благодаря корсетам. Заставить балийку снять более или менее жесткий корсет хотя бы на йоге – это уже требует объяснений. Держать собственное тело она не привыкла, поэтому и на йогу приходит в корсете. Стоит корсет снять, как сразу отвисший живот (мышцы-то атрофированы) – вот наглядное отсутствие структуры. Что и говорить о пережатых внутренних органах, отчего тоже целый букет болезней и пр. Это напоминает мне церемонии как «корсет» для религиозной жизни всего общества. Однако это далеко не самая большая проблема.

Сии дела стимулировали меня на перевод одной из моих книг по йоге на индонезийский язык при помощи моих балийских друзей. Я намеренно выбрала книгу для начинающих «Практика хатха-йоги. Ученик перед стеной», ибо философские штудии или интенсивные трансформации для балийцев явно неподъемны. Более того, по прежнему опыту знаю, что для балийцев «книжка без картинок – книжка неинтересная». Сказывается повальная тяга к изобразительному искусству. Вот почему данное издание решили полностью свести к фотографиям асан с подписями, зачем они нужны и как их выполнять. В общем, издание вышло почти детсадовское, но здесь иначе нельзя. Как они сами говорят – в Индии джняна-йога, а у нас – карма-йога и бхакти-йога. Так что приходится огульно относить асаны к категории кармы как деятельности, точнее, корректирующего противодействия.

Для справки. Согласно статистике журнала «Убуд Лайф» на Бали 4000 традиционных целителей (бальянов), не считая больниц официальной медицины, а также всяких альтернативных клиник (индийская аюрведа, китайская акупунктура и пр.) На всего четыре миллиона населения – можно даже «улечиться». И для хохмы: однажды мне позвонила незнакомая русская турагент с просьбой дать консультацию для клиента. Прелюдия прозвучала примерно следующая: они организовали много туров к целителю Кетуту Лияру, которого вдруг постигла скоропостижная слава из-за пресловутого бестселлера (см. Часть 2). Говорят, теперь ему стало совсем худо от пиара и денег, а ожидаемых чудес почему-то больше не происходит. Впрочем, повезло ему как в рулетке – одному из всех, вот теперь и приходится за всех «отшучиваться».

Бремя священства – боги / йога

Как-то в банджаре появилась новенькая на йоге – пришла как водится не от хорошей жизни: балийцы собой не занимаются, пока не припечет. У нее болит все тело по самой что ни на есть балийской причине: а именно, община решила поставить ее мужа священником, а тот уперся – дескать, для него слишком большая ответственность, ведь работать много никому не хочется. Значит, бог прогневался и наслал напасть на его семью, причем самому мужу вроде не особо досталось, а жену ломает по-черному, еле ноги таскает… Коль скоро от прогневанных богов ждать ничего хорошего уже не приходится, вместо того чтобы тащиться в храм с очередным подношением, она оделась в спортивный костюм и явилась прямиком к нам на йогу. Бывает ведь такое…

Под столь ярким впечатлением от прогресса в балийском сознании, когда под конец занятия ко мне снова обратилась женщина с раком груди с просьбой заняться энергетическим целительством, я вместо очередного «накачивания дырявого сосуда» все же дала ей грудную орбиту по даосизму и объяснила, как с ней работать. Конечно, ожидать дисциплины и практики от балийки несколько опрометчиво, но надо давать им хоть шанс!

Йога всем банджаром на океане

Карма – страшное дело: гораздо проще что-то продолжать, нежели прекратить. Хотя я волевым усилием после трех лет бескорыстного труда на благо балийского общества перестала курировать йогу в банджаре, как меня ни зазывали (и без меня там все встало, как мне известно), однажды меня разбудили в 6 часов утра стуком в дверь без предварительных звонков (это по-балийски), и прямо с порога заявили, что в 7 часов утра у нас начинается новая йога – теперь в Пуре Масчети рядом с Сануром.

Итак, в полнейшем изумлении продираю глаза ото сна, напяливаю одежду для практики – и мы катим на машине «на пляж». Там на берегу уже сидят в ожидании Ибу Даю с группой балийцев совершенно не-йогического вида (то есть больные и запущенные), которые, как потом оказалось, вообще не смогли выдержать первое занятие полностью, пришлось ограничиться всего часом простейших асан, Шавасаной и импровизированной медитацией в конце. Сидеть – это балийцы любят.

Такие дела, но была и хорошая новость – Ибу Даю все не оставляла усилий завершить грандиозный проект по выпуску двух наших книг (по йоге и травам) на индонезийском языке под одной общей обложкой. И совсем под завязку изюминка: в качестве экскурсии один из новых учеников сводил нас после занятий на свою домашнюю «стекольную фабрику» – я еще долго находилась под впечатлением от «адского пекла», где выплавляли новые абажуры посреди груд битого цветного стекла…

Йога в храмовом сарае у океана

Ибу Даю (см. Часть 2) как настоящая балийка вовсе не замечала сезона дождей, поэтому однажды рано утром, собрав кучу народа (а многие приехали в Пуру Масчети возле Санура специально), она попала впросак – зарядил такой ливень, что вместо блаженного потягивания на ясном морском берегу народу пришлось кучковаться под дырявым навесом из полиэтилена…

Впрочем, балийцев ничем не смутишь, плюс/минус два часа никого не напрягает, суть да дело раздобыли ключи от какой-то подсобки внутри храма – и как только разложили там коврики, дождь по «закону подлости» кончился. Но процесс уже пошел, поэтому так и отзанимались практически в погребе, и только когда я выбралась наружу после, оказалось, что над нашей коморкой высится вполне грандиозное храмовое строение!

Вообще, в тот раз все было организовано при поддержке некой неведомой мне ранее балийской конторы «Гаватар» (так на слух), которая занимается «защитой женщин и детей» (от кого – не пояснили), а посему именно такой контингент присутствовал по преимуществу, что добавляло суматохи.

Омовения в контексте практики

Решила вернуться к теме малуката (церемонии очищения), благо продолжала проводить их в разных местах. Повторюсь о плюсах и минусах этой индуистской процедуры для западного человека, которые я расписывала в книге «Сакральная Азия». Поверхностные плюсы для туриста очевидны: личное знакомство с балийской культурой, любование красивой природой вокруг, освежение водой. А вот что касается энергетического очищения, здесь есть свои тонкости. Включение в индуистский эгрегор через произношение молитв богам далеко не все воспринимают позитивно или просто никак не воспринимают. Для балийца он позитивен – для западного человека есть все три варианта (плюс, ноль, минус), и здесь уже нужен индивидуальный подход к делу.

Даже при позитивном исходе встает вопрос удержания эффекта внешнего воздействия, а иначе человек вернется в прежнее загрязнение сразу же, как только он вернется в обычное состояние, заместив энергии в обратном порядке. Ведь структура практически не прорабатывается – происходит только замещение энергий в имеющейся структуре. Об этом много писали мастера рейки – например, стоит человеку закончить сеанс, расплатиться и направиться к выходу, как целитель наблюдает неумолимое превращение его ауры обратно в ту, с какой он пришел. То есть такие омовения имеют смысл лишь в контексте личной практики.

Так, балийский целитель Маде Сумантра (см. Часть 2), будучи учителем йоги, сам довольно скептически отзывался о малукатах. Хотя он проводит их для пациентов, не способных заниматься собой, при необходимости очищения он предпочитает внутреннюю работу с пранаямой, которую однозначно признает более сильной энергетически и структурно. Но его уже трудно назвать «традиционным балийским целителем» в точном смысле слова, благо у него были учителя из Индии, Японии и пр. Для балийца же вопрос решается просто – благодаря малукату он вновь вписывается в тот ритуальный круговорот, от которого временно «отклонился». Я объясняла эти вещи подробнее, если по просьбам включала малукат в индивидуальную программу.

Пура Гунунг Кави в деревне Себату

Не путать с храмовым комплексом Гунунг Кави в округе Темпаксиринг, а деревня Себату находится в округе Тегалаланг. Неподалеку от храма всего несколько лет назад забил новый источник, создавший мощный водопад, и балийцы сразу же его освоили. Некоторое время он оставался «тайным» местом для омовений, однако (отчасти из-за моих публикаций) впоследствии туда тоже повалили туристы. Тем не менее, он оставался моим любимым местом для обучения церемонии омовения, поскольку находится ближе всего к Убуду, а также недалеко от скопления известных крупных храмов, включая альтернативу омовению в Пуре Тирта Эмпул (которую все знают). Фотоотчетов проведения мною омовения под этим водопадом накопилось очень много, но обычно я снимаю в сопровождении «для-других». А лишь изредка снимали меня саму «от и до» – практически весь процесс, который в сотый раз описывать не стану. Сюда так или иначе относится все сказанное выше о ритуальных омовениях вообще.

Пура Тирта Судамала в Бангли

Сами балийцы называют округ Бангли «черной дырой» в плане какого-либо развития, включая туризм, – здесь просто «ничего не растет». Как-то перед отъездом ученицы отправились туда ранним утром совершать омовение под водопадами. Я сама бывала там нечасто, поскольку этот храм расположен в лесу возле отдаленной деревни Балабан и лежит вдалеке от любых путей на север или юг. Более того, местные жители (несмотря на наличие святилища у водопада помимо большого деревенского храма на подходе к нему) используют его не только для омовений, но и для обычного душа (хорошенько намыливаясь) и даже для стирки. Вот почему приезжать туда нужно часов в шесть утра, пока никого нет – а тогда по случаю Галунгана они успели набежать туда и в такую рань. Так что моя ученица оказалась посреди голых балийских баб и мужиков, которые по принципу «все свои» не особо стеснялись ходить нагишом. Впрочем, она их тоже не смутила – приветливо здороваясь, они продолжали полоскаться. Эффект от этого водопада очень интересный оттого, что вода падает тонкими мощными струями с большой высоты, буквально пронизывая тело. Причем каждая струя немного отличается.

И почти перед отъездом с Бали – съездила туда сама для себя. Лучшее место для «промывания мозгов», а именно это мне тогда и надо. Предпоследний раз я бывала там почти ровно год назад в полнолуние. И если тогда это был еще сказочный храмик в лесной глуши, то теперь псевдоцивилизация докатилась и до столь отдаленных мест. Нет, там не было белых туристов, однако там были… «балийские туристы», которым при входе продавали билетики по очень доступной цене (менее 20 центов). Поскольку в воскресенье многие балийцы с семьями традиционно ездят совершать омовения, большинством публики были именно такие приезжие, а не местные сельчане, которые явно перенесли свои постирушки куда-то в другое место. Зато на берегу понаставили магазинчиков и даже смастерили отменную раздевалку (за что отдельное спасибо, ибо переодевание было затруднительным). В остальном никаких особых изменений, в храме проводились семейные ритуалы для приехавших на омовение. Тщательно просверлила голову под каждой струей – теперь как новенькая, на ближайшее время никаких философских конструкций…

Голые старухи в Пуре Менгенинг

Этот храм расположен почти вплотную к общеизвестным купальням Пура Тирта Эмпул. Старое поколение еще сохранило привычку анимистично разгуливать с голой грудью, поэтому во время первого посещения сморщенные старухи в купальнях Пуры Менгенинг ничуть не смущались не только того, что она открыта для обозрения сверху всем посетителям, но не чурались даже сошедшей вниз группы из двух десятков немецких туристов. В самом храме наверху было пусто, несмотря на праздник, кроме одного балийца с сынишкой и подношением. Моя подопечная для омовения решила поступать не совсем по-балийски, а замоталась в саронг ради приличия. На женской половине потоки там не слишком сильные и падают с небольшой высоты, поэтому эффект не слишком пробивной, как в некоторых других местах, а сравнительно мягкий и обволакивающий. Впоследствии я бывала там неоднократно, но приоритет отдавала другим водопадам.

Горячие источники возле Ловины

«Ожегшись на молоке, на воду дует…» – это явно сказано про паломника, прибывшего из Индии на Бали. Именно с таковым мы и посетили однажды эти купальни (см. Часть 5), вот и повод для сравнения. Перед самым большим буддийским монастырем легко совершить омовение в горячих источниках – точнее, слегка теплых, но в жару это скорее радует, сравнительно с суровыми Гималаями. Конечно, здесь омовением это вообще не назовешь – купальня для туристов, до которой надо пройти по длинной аллее из магазинов, чтобы оказаться в кишащем людьми бассейне. Впрочем, в Индии другие проблемы – там одинокой странице вообще не рекомендуется лезть в воду, оставив вещи на хранение, – своруют подчистую, ибо на высоте более 3 000 м белых людей встречается немного, даже в известных местах паломничества, куда индусы валят миллионами, не опасаясь гибельных дорог. Я подразумеваю здесь горячие источники в Бадринатхе – главном храме Господа Вишну. А когда богатые балийцы едут в Индию по святым местам, они и вовсе шагу ступить не могут, изнеженные на своих виллах. Как-то балийская группа поехала к истокам Ганги – доехали на автобусах до Ганготри, а дальше-то нужно пешком идти полтора дня до самого Гомукха. И хотя у них было запланировано нужное время, так они убоялись, все три дня просидели в деревне и… спустились обратно. Горячее молоко после воды невыносимо! Конечно, здесь «горячее» уже в переносном смысле, а вернее, в противоположном, ибо омовение в Ганге столь же контрастно по сравнению с омовением в Тирта-Ганге на Бали и прочих «холодных» источниках, которые иначе как теплыми тоже не назовешь.

В резюме про балийские воды – цитата из Библии: «О если бы ты был горяч или холоден! Но поелику ты и не горяч и не холоден, а только тепл, изблюю тя из уст Моих!» (Апокалипсис).

Горячие источники на вулкане Батур

Источники натуральные – но их превратили в настоящий спа-резорт, поэтому я сама очень долго проезжала мимо них со свистом, дескать, ничего особо интересного. Но однажды меня попросили провести третье подряд омовение (точнее, оно само логически напрашивалось), а больше по пути омываться было уже негде – вот и решили попробовать. Оказалось очень мило, цивилизованно, стерильно и дорого (вход в предыдущие купальни бесплатный или за пожертвование, а здесь 15 долларов). По виду ничто не подтверждало нам тот факт, что источники натуральные, но вода была и впрямь под 40 градусов, что немудрено у самого подножия вулкана, который извергался в последний раз по геологическим меркам сравнительно недавно – в 1970-х. Да и погреться на такой высоте под вечер не мешало – чуть выше в храме священники одевали поверх белых одежд темные плотные фуфайки, ибо для изнеженных балийцев это уже лютый холод. Освоив данное место, впоследствии я останавливалась там еще несколько раз с другими людьми, особенно на пути к старому храму Улун Дану Батур внизу самого у озера (см. Часть 3).

Сценические водопады

На водопаде Нунг-Нунг я бывала на пути в ритрит-центр «Твоя реальность», когда стыковалась там с группой, но мой водитель тогда сильно опоздал – и времени на сам водопад у меня уже не оставалось… По неожиданному стечению обстоятельств позже я восполнила этот пробел по полной программе – не только с любованием, но и с омовением. Вставать под сам водопад было бы опрометчиво – убьет такой мощью! Зато плавать в потоке под каскадом брызг – одно наслаждение, тем более после ритуала «избавления от прошлого» посредством сбрасывания коробочек с цветами с головы назад в поток. Такая балийская традиция…

Водопад Тегенунган явно предназначен не для омовения, а лишь для любования издали… Специально туда ехать нет смысла, но он почти на пути между Убудом и Сануром (возле деревни Блахбатух), поэтому завернуть несложно по дороге. Романтичные окрестности на подъезде сменяются довольно замусоренным берегом, спускаться к реке и вовсе не стоит, а храмик превращен в подсобное помещение для метелок и совков, которыми не пользуются. А при желании совместить лицезрение с омовением, можно доехать и до популярной среди балийцев Пуры Селукат, куда от водопада остается 15 минут на машине, вот только договариваться со священником лучше заранее.

* И снова – как про музеи – водопадов на Бали огромное количество, перечислять все нет смысла, читайте путеводители.

Победа добра над злом (церемонии)

«Как эти покрывала мне постылы!»

Осип Мандельштам

Ритуализм нуждается в покрывалах, иначе невозможны храмовые мистерии. Так, весь остров Бали закутан покрывалом, разделяющим видимое и невидимое (скала и нискала). Здесь ведь никому не нужна мокша (освобождение), требующая снятия всех покровов, таких дорогих для балийца.

Да, праздники на Бали – дело будничное, уж больно их много по календарю. Галунган – символическая победа добра над злом (точнее, дхармы над адхармой). Впрочем, она недолговечна, ибо зло начинает поднимать голову сразу на следующий день, так что следующую победу добро вынуждено одерживать уже через полгода (балийские полгода немного длиннее – 210 дней). Тем не менее, на праздник вход в дом выглядит разукрашенным, как и все деревенские дома по всему острову, а хозяева разнаряжены…

Ритуализм неискореним, даже сколько бы ни развивались подлинные духовные практики, переводящие отношения человека с богом во внутреннее пространство. Люди все равно как дети – им вечно нужен маскарад. Кстати, маскарад здесь происходит в буквальном смысле слова, ибо Добро и Зло – две самые большие храмовые маски (черная и белая), которые надевают на себя во время розыгрыша храмовых мистерий. В храм идти не хочется – это большой базар, где в толпе народа шумно и тесно, да все завалено фруктами и сластями, а балийцы шумят и болтают.

Если говорить о том, что человек проходит в своем личном развитии те же стадии, что и народы, но ритуальную практику я отрабатывала еще в христианских храмах в юности, хотя уже тогда тяготела более к внутреннему духовному деланию по «Добротолюбию» – всенощные бдения и сердечная молитва в затворе. Конечно, я довольно спокойно провожу ритуалы любых религий, когда нахожусь в той или иной религиозной среде. Но вот видеть здесь целый народ сидящим в «песочнице духовного развития» несколько уныло, однако… Но им так нравится.

А если вы захотите побеседовать с балийцами о Галунгане, то вдруг выяснится, что гвоздь программы вовсе не добро, а свинья. Дело в том, что по традиции к этому дню каждая семья режет свинью и готовит настоящий пир. Вот почему накануне вокруг нестерпимые предсмертные визги и запах крови, но балийцы беспредельно счастливы – наесться до отвала свинины удается только раз в полгода! Это уже не говоря о собственно храмовых жертвоприношениях животных. Поскольку балийцы по храмам – в деревне очень тихо (почти ничего не работает).

Впрочем, большинство выездных программ лучше всего удавались именно в Галунган и Кунинган, поскольку людям, приехавшим на Бали ненадолго, проще всего было показать именно красочность церемоний в разнаряженных храмах.

Царская кремация: праздник некрофилии

Жить на Бали еще сносно, а вот помирать лучше в другом месте – тут уж больно заморочено. Дикарский «культ предков» делает кремацию одним из главных жизненных ориентиров балийца: зубы не подпилил в молодости – проблема с кремацией, детей нет – проблема с кремацией, денег не накопить – проблема с кремацией и пр. Не так уж важно достойно жить, как достойно кремироваться… Вот и про матушку раджи мы ничего хорошего в Убуде последние годы не слыхивали, а стоило ей помереть, как сразу соорудили колоссальные громады, отключили интернет и электричество на весь день по всему поселку – народ на площади!

Кремация – это слишком дорогое удовольствие, и простым людям приходится кооперироваться, временно закапывая своих покойников в ожидании того времени, когда таковых скопится достаточно по всей деревне, чтобы сложиться на одну общую церемонию для всех сразу. Тогда их откапывают и сносят в один храм всем скопом. Такую общедеревенскую кремацию я однажды сопровождала полностью целый день, да и на другой царской бывала, поэтому на сей раз томиться в толпе не стала даже до выноса трупа, а постояла по дороге домой и ушла – в конце концов, там и без меня целая толпа народа: жара, духота и скука…

Что будет дальше? После полудня вынесут тело, водрузят его с трамплина на вершину переносной башни, поднимут на руки постаменты с коровой и башней и потащат под звуки местных тамтамов через весь центр поселка в храм на сожжение. Там проведут церемонию, потом пепел по традиции спустят в океан, отправив его туда также с особой процессией. Туристам и невдомек, в чем они купаются, впрочем, полностью пережженный пепел вполне гигиеничен. Но дело не кончится, а всевозможные церемонии будут идти добрых полгода. Наконец, ведун запросит дух покойницы, все ли ей понравилось, только тогда успокоятся.

Мои балийские друзья поспешили заверить меня, чтобы я не беспокоилась по поводу своей кремации, если мне суждено здесь упокоиться. В буддийском монастыре по обычаю кремация проводится совершенно бесплатно и просто – принесли и сожгли как полено. Умиляет их дальновидность – до чего заботливы!

Международная свадьба

Нет ничего скучнее балийской свадьбы – разве только кремация! Весь день с утра до ночи на пороге дома сидит и поет балийский хор, а жених и невеста вместе встречают, угощают и провожают гостей. Конечно, сами-то гости заходят ненадолго – просто поздравить и откланяться. Точно так я поступила, будучи приглашена на свадьбу своей балийской ученицей по йоге.

А вот история молодоженов скорее подошла бы для серии «Бали без гламура» в силу множества пикантных подробностей, в которых я не склонна особо копаться. Социальная канва такова – совсем юная балийка ездила работать официанткой в Дубаи (Саудовская Аравия), где она и познакомилась с работавшим там же по контракту бельгийским инженером. Надо сказать, пара очень позитивная – девушка занимается йогой в банджаре, да и жениха привела на занятия с месяц назад.

При таких «вводных» могло быть гораздо веселее, но все кончилось (или еще только началось?) долгожданной свадьбой… Судя по балийским сплетням, первенца надо ждать ранее девяти месяцев, что никого не смущает – «все происходит с молчаливого согласия всего банджара», ибо вообще «всякая балийка рожает на шестом месяце, поскольку у нее уходит три месяца, чтобы убедить мужчину признать себя отцом». Впрочем, пересуды ведь дело темное… А по датам так и у раджей часто выходит, что и говорить о бедной девушке, которая благодаря своей красоте и трудолюбию уже успела переселить семейство из жалкой хижины во вполне добротный дом с приличной машиной. Тем более, что уговаривать бельгийца не приходилось – он сам счастлив…

Спрашиваю знакомого священника (мангку) между делом, а положено ли по балийским законам играть свадьбу, будучи в положении. Он долго расписывает мне ритуалы, как в один день пара должна начать касаться друг друга, потом их запирают на три дня в комнате и еду подают в окошко – в общем, как всегда, сплошные церемонии. Спрашиваю прямо: а как на самом деле? Священник некоторое время мнется со словами «всяко бывает», потом вдруг раскалывается: «А на самом деле – как на Западе!» Впрочем, балийцы настолько вежливые люди, что они всегда говорят только то, что (по их же предположению) вам хотелось бы услышать. Так что можно такому ответу и не верить.

Неудивительно, после рождения первенца вся семья уехала в Турцию, где молодой отец получил новое назначение по работе и увез с собой балийскую жену с ребенком. Остается пожелать им счастливой совместной жизни и едва ли ждать возвращения…

Встречи с царственным музыкантом

Иду по улице – и вдруг на мотоцикле подкатывает сзади не кто иной как Чокорда Рака Свастика – представитель рода раджей Убуда и главный наставник всего царского оркестра, который играет каждый вечер во дворце. Встречались мы впервые у него дома целых полтора года назад, благо он тоже был тогда автором статей в журнале «Убуд Коммьюнити» – так мы и познакомились. Как он меня вспомнил – ума не приложу, я бы его уже и не узнала просто на улице… Последовало очередное приглашение, которое я решила тогда разделить со своими сотрудниками – семейством организаторов ритрит-центра «Твоя Реальность». Все сложилось спонтанно – и вот ранним вечером мы все встретились в доме Чокорды Раки на той территории царского дворца, куда обычно снаружи вход воспрещен. Хозяин напоил нас хорошим кофе и сыграл на своем любимом инструменте, который смастерил своими руками, на что у него ушел не один год. Вообще, рассказал много интересного о традиционной балийской музыке.

Приватная демонстрация во дворце

Был период общения с индусом из Гималаев (см. Часть 5), очень любившим музыку, и почти на месяц мы стали едва ли не завсегдатаями во дворце Убуда, благо принцу импонировали домашние встречи со спонтанно сложившейся группой. Однако после отъезда индуса нам снова стало не о чем говорить, кроме йоги, на которую он уповал, чтобы излечиться от всех болезней. Как-то под вечер Чокорда Рака Свастика снова позвонил и заявил, что после ломок в попытках бросить курить чувствует себя лучше и готов заниматься йогой. Правда, оказалось, что питие кофе он отчасти возобновил по утрам, однако от курева воздерживается стойко, хоть еле ползает. Рассказал, как занимается «внутренним очищением» – делает зарядку и дышит капалабхати, даже начал пробовать самостоятельно делать асаны со стеной по моей книге на индонезийском, которую я ему последний раз презентовала. Дала ему дополнительные упражнения на выравнивание ауры, которые ему посильны, а потом просто провела демонстрацию своего комплекса асан – исключительно для вдохновения. Съемку поручили его дочери – студентка старательная, отсняла много. Вышел забавный сюжет, когда принц завязался в лотос и стал пытаться за мной повторять, так что пришлось его остановить – не видя в динамике, что он там вытворяет, трудно контролировать. В итоге, он собрался купить себе новенький коврик и звонить мне сразу, как только будет посильнее для практики.

Беседы с принцем о карме

После визита в мой дом музыканта Ваяна Санглаха, одного из дворцовой группы, упомянутой выше, я вдруг неожиданно удостоилась посещения самого принца Чокорды Рака Свастика, который по-простому явился на веранду моего скромного дома без приглашения посреди бела дня, когда я сама преспокойно практиковала в одиночестве. Конечно, на востоке «гость – это бог», что прекрасно известно не только всякому хозяину, но и всякому гостю. Балийцы вообще именно так обычно и поступают – приходят, когда захотят (а если не вовремя, то так же спокойно сидят ждут или сразу же уходят). Пришлось прервать практику и принимать царственную особу, угощая принца чаем с розеллой и интеллектуальными беседами на духовные темы…

Карма – это наша любимая тема для бесед и даже споров, поскольку балийское понятие кармы (а значит, и отношение к карме) весьма сильно отличается от исходного индуистского, усвоенного мною в Индии, не говоря уже о буддийском. Только теперь показала ему свою книгу «Власть кармы» на английском, что породило новый виток рассуждений. Вообще, балийцы не столько пытаются избавиться от кармы, сколько очень любят ее холить и лелеять. Мокша (освобождение), которая предполагает полную нейтрализацию кармы, здесь никому почти не интересна, все хотят «хорошей кармы», чтобы продолжать перевоплощаться и повышать благосостояние в человеческом облике. Чокорда Рака с гордостью сказал, что знает свой царский род до седьмого колена, а также похвастался перевоплощением своей прабабки в своей внучке – ибо перевоплощаться в одном и том же роду для балийца важно. Конечно, с этим связано полное отсутствие санньясы на Бали, ибо аутсайдеры здесь не котируются, ведь у них наибольшие шансы окончательно развязать все кармические связи (что наоборот чрезвычайно почитается в Индии как путь к полному освобождению). Впрочем, сама идея моей книги ему понравилась, он даже предложил от своего имени поговорить с издателем в Убуде по поводу переиздания.

Новый Год – западный и балийский

Балийцы не справляют западный Новый год, разве что ребятня с хлопушками бегает. Однажды устроили Агнихотру, в другой раз разучивали мантру – в общем, попытки адаптации на свой лад. Балийский Новый год не совпадает и с Китайским, а проходит на один лунный месяц позже, как в Таиланде и Лаосе.

Мантра «Побеждающая Смерть»

Балийцы вытащили-таки меня из дома уже совсем вечером под Новый год на импровизированное празднование в банджаре – тоже любопытно. Начали они все серьезно: раздали народу листы бумаги и стали диктовать… одну из наиболее ранних и важных индуистских мантр, вторую самую известную ведическую мантру (наряду с Гаятри-мантрой), которую в переводе обычно называют «Побеждающая Смерть» (Маха-мритьюнджайа мантра). Так вот, оказывается, никто из двух десятков весьма пожилых балийцев ранее ее не знал. Вот так индуисты от рождения и до смерти!

Меня уже не впервые поражает балийское «невежество» даже в самых азах индуизма (я сама выучила эту мантру 15 лет назад во время самой первой поездки в Индию, где ее наизусть знает, наверное, каждый ребенок). Вспоминается также в данной связи, как я наблюдала сценку объяснения чакровой системы, которую знает, наверное, каждый западный школьник, а балийцы внимали целителю как обладателю неких «секретных знаний». Более того, сам целитель выспросил у меня и законспектировал самую основную концепцию Панча-коша (пять оболочек), а он-то всю жизнь думал, что есть только тело и аура. Много подобных случаев, всего не перескажешь. Странно мне все это…

Затем все уселись в круг, помедитировали и завершили торжественную часть благословением всех и всея. Далее, как водится, пир горой – правда, опять по-балийски, то есть сплошное мясо с рыбой, так что мне есть было бы почти нечего, если бы прозорливые балийки не принесли несколько вегетарианских блюд заведомо специально для меня. Слава богу, домой меня отвезли еще до полуночи, и Новый год я встретила-таки одна! Впрочем, все балийские причуды скрашивались бесконечной заботливостью и доброжелательностью, и впечатление в целом осталось приятное. А для тех, кто не знает мантру:

OM TRYAYAM BAKAM YAJAMAHE

SUGANDHIM PUSHTI VARDANAM

URVAARU KAMIVA BANDANAAN

MRITYOR MUKSIYA MAAMRITAAT

День Тишины – самый шумный в году

Сегодня Ньепи – весенний балийский Новый год, который традиционно отмечается как сутки тишины: якобы все сидят дома без света и без звука. На самом деле, улицы пустеют, но во дворах Убуда эффект часто совершенно противоположный. Если в будни народ расходится из дома по разным делам, то в День Тишины (а я отмечала его на Бали четыре года подряд) вся огромная семья закупорена во внутреннем дворе, так что начинается настоящий содом – ведь семья состоит из полутора десятков человек, да и за заборами у соседей стоит почти такой же шум и гам. Все решают накопившиеся за год вопросы и пользуются случаем выяснять отношения. Вообще, Новый год выполняет скорее карнавальные функции: балийцы вытаскивают из коллективного подсознания самых страшных уродов, воплощают их в гротескные огромные фигуры, целый день играют в прятки, а потом торжественно сжигают всю эту нечисть, якобы «злые духи покинули остров». Разумеется, ничего подобного, и уже на другой день поутру всегда можно быстро убедиться в том, что атмосфера на Бали практически не изменилась, и духи кругом кишмя кишат…

Кстати, положено НЕ заниматься никакой работой, кроме обеспечения жизненно необходимых функций. Так вот – мои хозяева решили отвести этот день под чистку прудов в саду, что по размаху предприятия сравнимо с грандиозной стройкой – полдюжины мужиков бегают с ведрами грязи – это надолго… Странные у этого народа понятия о «жизненно необходимом»!

А после первого опыта Дня Тишины мой водитель поутру подмигнул и поинтересовался одним словом: «Арак?» Видя мой недоуменный взор, он пояснил, что бывает еще хуже – многие балийцы просто напиваются в этот день. Так что мне еще очень повезло с хозяевами – вполне приличные трудолюбивые люди.

Пещерные храмы

Скальный монастырь Гунунг Кави

Там я бывала довольно часто – это совсем рядом с местами для омовений, буквально в пяти минутах езды от Тирта Эмпула. Кроме того, еще с самого первого посещения у меня возникла реальное чувство связи с этим местом, особенно с духом Удаяны – царя-основателя монастыря в XI веке, которого ныне почитают как бога данного храма. Он был одним из немногих, кто пытался привить культуру медитации на Бали, хотя безуспешно. В рамках введения в балийскую культуру это единственный храм, где мы не молимся, а медитируем перед его усыпальницей в пещерном лабиринте. Необычно выглядит скальный комплекс Гунунг Кави в Кунинган, ведь обычно там туристов больше, чем балийцев, а церемонии проводятся очень редко. Но на праздник собиралась вся деревня, и храм заполнился балийцами с подношениями. Причем, скальные ниши древнего монастыря тоже включались в проведение ритуалов, как бы несовместимо это не выглядело…

Ночная пещера Гоа Раджа

В малоизвестную пещеру Гоа Раджа (широко известны Гоа Лава и Гоа Гаджа) меня возили балийцы опять-таки ночью. Причем, приглашение я получила сразу по прилете из Малайзии, где провела две бессонных ночи в аэропортах, но, давая свое согласие «съездить помолиться», никак не ожидала, что мне угрожает третья бессонная ночь. Как факт мы выехали в 6 часов вечера группой с дюжину человек, а вернулись к 6 часам утра. Впрочем, время после полуночи прошло уже не в пещере, а в главном храме Бесаких. Поскольку каждый род имеет там свое святилище, а члены группы принадлежали к различным родам, перемолиться в каждом заняло много времени, а потом еще в главном святилище – аккордная молитва. Конечно, были трансы – просто раздавались дикие вопли в темноте, ничего особенного.

«Слоновья пещера» Гоа Гаджа

Гоа Гаджа – одно из самых ужасно туристских мест возле Убуда, поэтому после первого посещения пещеры я туда ни разу не возвращалась. Но вот однажды мы проезжали мимо нее и остановились специально для моей ученицы, которая была на Бали впервые. Как во всяком музее, за почти целых три года там ровным счетом ничего не изменилось – я просто поснимала с новых ракурсов, а больше всего себя. Сначала на фото идет сама пещера снаружи и изнутри, потом сцена со священником в храме Будды, а далее просто виды в окрестном парке – все очень мило, но и предельно скучно. Конечно, впервые мне было интересно увидеть очередное сочетание Шива-Будды. Рядом есть барельеф Йех Пулу, но он подальше – и о нем я уже писала выше… Вообще, все фотографии можно смотреть в блоге как источнике для книги.

Ориба – вращение для здоровья

Однажды ночью у хозяина умерла мать – с раннего утра во дворе толпа балийцев, поскольку по обычаю все приготовления к похоронам совершает община, а семья лишь пребывает в скорби. Сижу спокойно – ни во что не вмешиваюсь, ученик занимается – и вдруг в сад спускается (а на гостевую часть обычно балийцы не заходят кроме сервиса) брахман, приглашенный для освящения дома. Заинтересовавшись практикой, он сам представился – и неожиданно посвятил меня в существование некой индонезийской системы под названием Ориба, которую он преподает в спорт-школе для балийцев возле знаменитой пещеры Гоа Гаджа, будучи также учителем живописи в школе искусств в Батабулане.

Оказалось, эта система зародилась на Яве в 1941 году и стала весьма популярна по всей Индонезии и даже на Западе – друзья Ида Багус Джембавы ездят преподавать ее в Америку и Японию. Как водится, популярность нуждается в примитивизме – по сути здесь все сводится к вращению руками, которое нужно совершать минимум 3 раза в день по часу. Немудрено, что при такой раскачке брахман в свои 50 с лишним лет выглядит гораздо моложе (а практикует он с 1974 года). Но и к спорту система не сводится – все начинается с молитвы Господу, а в процессе вращения нужно представлять космос как огромное голубое небо, заполняющее тело. В результате достигается баланс между духом, душой и телом. Немного показал, вращает мастерски…

После его ухода полезла в поисковик – на русском вообще никакой информации, на английском очень мало, а вот зато на индонезийском и впрямь все завалено статьями и видео. И чем только балийцы не занимаются на досуге, однако.

Пенглипуран – деревня счастья

В округе Бангли недалеко от храма Тирта Судамала (место для омовения), где я бывала неоднократно, находится довольно примечательная деревенька, сохранившая традиционное обличье благодаря намеренной консервации. Люди живут по-прежнему, но для иностранцев въезд по билетикам под огромные ворота, над которыми написано «традиционная деревня». Впрочем, местный народ сидит по домам, на главной улице и даже в храме довольно пустынно. Бамбуковые хижины и особая каменная кладка ограды, а также некоторая утварь – вот и все достопримечательности, но по мелочи набралось так много впечатлений, что пришлось поделить фотоматериал на профанный и сакральный (условно). Конечно, строительство здесь продолжается, но исключительно в традиционном стиле, новое местами трудно отличить от старого.

Сакральная часть – главный деревенский храм, который высится в конце центральной улицы, а за ним начинается настоящий дремучий бамбуковый лес. По непонятным причинам, сам храм используется скорее как складское помещение для дров, которые также сушатся вдоль храмовой ограды. Засняла также маленькие святилища внутри дворов, таких простеньких петенок для подношений в Убуде уже почти не сыщешь, здесь давно все каменное и монументальное, даже в самом скромном жилище. И немного прогулялась по бамбуковому лесу, особо не углубляясь – все-таки на Бали «змеи, змеи кругом – будь им пусто!»

Вообще, в Азии я практически всегда живу в «культурных деревнях», во всех странах избегая надолго останавливаться в столицах и крупных городах. В Азии гораздо проще совместить «природу» и «культуру», и здесь «деревня» вполне может быть весьма развитым центром активности даже на международном уровне, оставаясь при этом вписанной в природный ландшафт.

Гандалунгу – ашрам по-балийски

Весьма колоритным оказался «ашрам» в деревне Тенкулак рядом с Убудом. Узнала о нем от западных сотрудников местного журнала «Убуд комьюнити», где я печатаюсь, хотя никогда с ними не встречалась лично. Представленный в их видео-клипе мангку (священник) в храме отсутствовал, зато там оказалось множество археологических находок, действительно чрезвычайно древних. Больше всего впечатлил «слон», который по заверениям местных вовсе не является Ганешей, а они так и называют его «ископаемым»! Балийцы мне объяснили, что они считают этот храм «ашрамом» просто потому, что священник очень уважаем местным населением и регулярно проводит в храме собрания с обучением углубленным аспектам богословия и пр. Разумеется, там нет постоянно проживающей общины вместе с гуру, как это принято в индийских ашрамах, – ведь на Бали все семьянины, и санньяса не практикуется вообще. Понравилось также место – храм стоит за речкой, к нему ведет узкий мост, а за храмом начинаются рисовые поля, – полная идиллия духовного уединения.

Каянган Тига – храм «три в одном»

В той же деревне Тенкулак меня ждал очередной сюрприз с обыкновенной троицей храмов Деса, Пусех и Далем, которые являются обязательными для каждой балийской деревни. Если объединение первых двух храмов практикуется повсеместно, то здесь хитроумные сельчане объединили три храма в одном (Деса, Пусех и Бале Агунг), да и Пура Далем оказалась по сути в том же комплексе с одной оградой, только вход в нее был особый, однако внутри проход в строенный храм был совершенно свободный. И впрямь – зачем строить целых три храма, когда можно построить один большой и просто назвать его тремя именами? Впрочем, подозреваю, что произошло это скорее от недостатка средств в маленькой деревне на постройку «как положено». Здесь тоже немного археологии – древние изваяния стоят в святилищах на высоте. А в остальном – вполне типичный балийских храм. За все годы проживания на Бали я посещала десятки, если не сотни, таких деревенских храмов, которые недостойны своим величием туристских путеводителей, поэтому не стану все пересказывать. А для меня со временем становилось все интереснее заходить именно в такие скромные храмики, чтобы не сталкиваться с толпой туристов, а спокойно молиться и/или медитировать в полном или хотя бы относительном покое и одиночестве.

Отдельный разговор о балийских храмах пойдет в части «Идеальная Индонезия», где индуизм будет рассматриваться как одна из законных религий. Однако я не намерена его выделять так, как это делают при акценте на якобы «уникальность» Бали.

Часть 2. Чёрно-белая магия

Закрыла тему балийского целительства по преимуществу, но целители не исчезли из поля моей деятельности, поскольку на Бали их слишком много. Напомню, что мои ранние балийские опыты собраны в книге «Сакральная Азия», куда вошли также все мои обзорные статьи уже с принципиальной критикой их методов целительства. Здесь я решила просуммировать новые персоналии, а поскольку два целителя ранее упоминались в той книге (Маде Сумантра и Циркус), начну с них. Также отмечу, что отдельные личности имеют статус «гуру», но простые балийцы приходят к ним преимущественно за исцелением от болезней. Точно так же некоторые потомственные брахманы слегка отошли от своей традиционной культуры, однако именно они обучают молодое поколение деревенских бальянов, и наоборот, пара яванских и китайских целителей лечат балийцев почти в рамках индуистской традиции. Малукаты (ритуальные омовения) в источниках я давно стала проводить без целителей или священников (как зачастую делают сами балийцы), поэтому водопады включены в «будни».

Мистер Циркус – интуитивный массаж

Не виделась с Циркусом уже полтора года (см. книгу «Сакральная Азия»), и вдруг мои «сибирские сестры» попросили свозить их к «тому самому прославленному массажисту». К нему можно и самим съездить, но сестры не говорят по-английски, да и на острове пока не очень хорошо ориентируются. На удивление, Циркус вспомнил меня сразу по телефону, поэтому договориться не составило труда, хотя тем утром кроме моих сибирячек он принял всего троих пациентов, ибо собирался после полудня проводить кремацию (напомню, он еще и священник). Поскольку я приехала к нему домой раньше из Убуда, а сестры запаздывали из Нуса-Дуа, в ожидании Циркус занимался… выбором хорошего ножа у пришедшего во двор торговца. Впрочем, чему удивляться, балийцы вегетарианцами почти не бывают, как известно.

Описывать процесс мне лениво – тем более что пациентки были практически здоровы. Циркус славится моментальной точной диагностикой, сканируя вниманием сразу все тело и выдавая проблемные зоны (которые почти всегда с очевидностью совпадают с ранее известными пациенту диагнозами), а также виртуозной проработкой этих проблемных зон. Поскольку он добирается глубоко и часто делает больно, он любит отвлекать внимание всякими шутками и трюками, чтобы человек забылся и расслабился, а он мог пробраться внутрь тела пальцами. Впрочем, он действительно раньше работал при цирке, вроде охранником, так что имя Мистер Циркус – не только от трюкачества.

Напоследок он подарил нам масла, а я получила совсем уж неожиданный подарок в ответ на презентованную мою книгу по йоге на индонезийском. Увидев на обложке мое балийское имя Маде Шри Нади, он торжественно вручил мне стоявшую у него на алтаре статуэтку богини Шри, играющую на некоем струнном музыкальном инструменте (то есть Нади). Это был единственный «сувенир», который удостоился переезда в Санкт-Петербург, коль скоро я не любитель таскать вещи. На тот момент оказалось также, что мы оба сотрудничаем с центром «Твоя реальность», хотя ни разу не встречались на одной и той же программе. Впрочем, этот визит к Циркусу оказался третьим и последним – возить людей в Чангу из Убуда нет смысла, там местных хватает.

Цветочный малукат – дубль дцать…

Эффект синхронности: как только ко мне в виртуальные «друзья» в ФэйсБуке попросился Маде Сумантра – один из тех балийских целителей, с которыми я сотрудничала в первый год пребывания на Бали, так сразу, вспомнив прошлое, я согласилась на просьбу директора показать «экзотику» в форме прохождения малуката – распространенной процедуры ритуального омовения водой с цветами, которую так или иначе делает большинство балийских бальянов. Я подробно рассказывала о Маде Сумантре ранее в книге «Сакральная Азия». Напомню только, что он тоже совмещает несколько специализаций как мангку (священник), паранормальный бальян (целитель), учитель йоги и пр. Не буду расписывать всю его родословную и биографию, просто снова повторюсь, что он таков в 5-м поколении и учился у дедушки.

Точно так же выделяю здесь из всего содеянного мною по программе с мастером спорта по теннису визит к Маде Сумантре для проведения очередного «очищения» водой с цветами, или малуката. Конечно, никакой нужды в целительстве у спортсмена не было – просто повод посмотреть на балийские методы. Хотя нет предела совершенству, но даже сам Маде при диагностике принял его за целителя. Как тому показалось, энергетически сила его рук тянула на степень мастера рейки, тогда как он разработал их многолетней игрой в теннис – вот такие парадоксы бытия. А судя по очередному познавательному визиту к Маде Сумантре, мне вообще везет на «сильных учеников» – Маде снова так же восхищался энергетической силой старшей «сибирской сестры», а очищение проводил скорее для того, чтобы слегка ее «умерить», ибо избыток силы (как ума, так и сердца) был ее единственной проблемой. Впрочем, экспериментировать с лечением не стоит!

Музыкальное вступление к омовению

Позже я не виделась с целителем Маде Сумантрой целых три месяца, поскольку моя пропаганда саморазвития возымела столь сильное воздействие, что большинство моих читателей сознательно предпочитает ставить личную духовную практику, а не ходить по целителям. Хотя новая ученица тоже взяла курс на 10 часов по программе «Полная пустота», когда мы уже перевалили за половину, ей стало интересно (как дизайнеру) посмотреть на местный декор и в плане «прикладной духовности». Итак, снова наведались в знакомый дом со статуями предков у ворот, вот только на сей раз нас ждало музыкальное вступление, поскольку хозяин играл на веранде своего дома на гамелане. Прежде всего он торжественно вручил мне презент – новый диск с записью своего преподавания йоги (асаны, пранаямы, медитации), а потом все пошло как обычно – описание было бы повторением.

Даса-баю, или «Десять ветров»

Когда мы только начали работать по моим программам с профессиональным психологом, применяющим в частности массаж и т. п., закономерным образом развитие событий пошло по совмещению моих консультаций и знакомства с балийскими методами целительства. Представляю целителя Маде Сумантру в новом ракурсе – передача энергии и интуитивный массаж. Даса-баю (так балийцы произносят санскритское «ваю» – воздух, ветер) – традиционная система передачи энергии через руки наподобие рейки, с которой я имела дело ранее, работая с несколькими другими целителями, а подробнее раскрою данную тему с подачи Маде Варнавы. Конечно, все началось с чакровой диагностики, добавилось выравнивание ауры, а вот дальше пошло по новому сценарию. Под конец Маде Сумантра дал домашнее задание, как дальше работать самостоятельно, чтобы закреплять эффект и поддерживать себя в форме. Тем временем под окном собралась группа балийцев (человек десять), которые пришли поработать с чакрами, как пояснил Маде, среди них выделялась дочь «члена правительства», что он отметил особо – дескать, большие люди!

Надуманные проблемы – рецепты целителей

«…И мыслит, грустью отуманен:

Зачем я пулей в грудь не ранен?

Зачем не хилый я старик,

Как этот бедный откупщик?

Зачем, как тульский заседатель,

Я не лежу в параличе?

Зачем не чувствую в плече

Хоть ревматизма? – ах, создатель!

Я молод, жизнь во мне крепка;

Чего мне ждать? тоска, тоска!..»

Пушкин «Евгений Онегин»

Коль скоро две москвички, приезжавшие на кармическую консультацию перед самым Новым годом, предпочли остаться инкогнито, позволю себе порассуждать о забавном акценте, сделанном во время этого визита. После консультации меня попросили порекомендовать какого-нибудь балийского целителя (а читатели давно знают мое мнение). Спрашиваю, а разве есть какие-то проблемы, – и получаю потрясающий ответ: «Никаких особых проблем нет, но вот хотелось бы узнать, а может они все-таки есть?» Ладно, по принципу «чего изволите» (никогда не стараюсь влиять на выбор тех или иных практик – это дело личное, а всячески содействую в развитии) звоню Маде Сумантре и договариваюсь о спонтанном малукате, которому неизменно предшествует диагностика, то есть буквально «поиск проблем».

Снова подчеркну, что я-то всегда привожу к нему только совершенно беспроблемных людей (ответственность за привод больных точно не возьму!) с целью просто познакомиться с балийскими методами. Так и теперь, с порога объясняю своему давнему сотруднику: «Такие дела – проблем нет, но очень бы хотелось…» Маде понимающе смеется, дескать, тяжело человеку без проблем на свете жить! Впрочем, честно диагностирует, что серьезных проблем действительно нет (кое-какие небольшие отклонения). Проводим малукат, активно общаемся за всю оставшуюся жизнь, и уже попрощавшись, когда спускаемся по лестнице, мои спутницы вдруг… сетуют, что так и не выяснили никаких проблем! Собирались приехать еще раз – конкретно «лечиться», но видимо все-таки передумали… Воспроизвожу свое резюме: «Когда нет проблем – надо развиваться!!!»

Инновации малуката у Маде Сумантры

Конечно, я опускаю множество похожих сеансов. Хотя интерес к малукатам с Маде Сумантрой периодически проявляют некоторые из тех, кто проходит мои консультации, зачастую они просят не фотографировать, и постадийная съемка процесса была раз в полгода. Однако в один из последних визитов в репертуаре целителя явно стали прослеживаться новые приемы, которые были заметны мне в сравнении с прошлыми опытами, но не видны новым посетителям. И здесь мне впервые стало наглядно понятно, как развивается традиция, а развив эту мысль, я вполне допускаю, что дедушка учил Маде совсем другим методам, которых мы больше никогда не увидим. Впрочем, это домыслы.

Моя новая подопечная пришла на омовение тщательно подготовленная нашим двухнедельным курсом духовных практик, да и в принципе особых проблем не имеет, поэтому очищение было скорее удовольствием, нежели экзекуцией. Но и сам целитель очередной раз повторил, что омовения не имеют смысла без самостоятельной практики, иначе омываться придется вообще каждые три дня, поскольку бытовые загрязнения ауры накапливаются довольно быстро (что очевидно на примере балийцев, которые не практикуют в принципе, а только непрерывно бегают к целителям). Впрочем, она это давно поняла, слава богу, все-таки занятия пранаямой не пропали даром..

Явление яванского мага

Накануне утром уехала девушка, проходившая у меня недельный индивидуальный курс, и я погрузилась в писания… Вдруг пищит мобильник и приходит вот такое забавное СМС: «Здравствуйте! Меня зовут Додот. Я маг из округа Йогджакарты. Хотел бы встретиться и пообщаться…» Если к балийским магам я давно привыкла, то яванских на тот момент еще не видывала. Отвечаю: «Заходите утром, пожалуйста». И вот на следующее утро на моей веранде действительно появляется сие чудо…

На вид вполне приличный молодой человек, очень и даже слишком вежливый и слегка застенчивый. По-английски говорит медленно и с расстановкой, аккуратно подбирая простые слова без всякой грамматики. Говорит, что хочет учиться у меня йоге и медитации, ибо ему понравилась моя статья в местном журнале. В свою очередь спрашиваю, а чем он сам занимается в качестве «мага», и тут на мой столик ложится замечательный перечень бесподобных цирковых трюков. Не буду перечислять подробно весь ассортимент, там вполне себе «говорящие тарелки» и пр.

В целом, история занимательная. Он потомственный маг и целитель, учившийся у своей бабки, дом которой расположен всего в 3 км от прославившегося извержением вулкана Мерапи. Впрочем, бабка давно умерла, мать работает в Джакарте, а брат велел ему подаваться на Бали продвигать там классическую яванскую магию. По его словам, он провел много демонстраций по отелям, ресторанам и даже балийским банджарам.

Но манипуляцией с предметами дело не ограничивается. Он работает целителем, применяя, как водится, передачу энергии и прием травок. Но основу составляют заговоры. На вопрос о религии он затруднился ответить. Как я поняла, это далеко от мусульманства, а некий очень локальный культ, который он назвал «царским». Только потом я поняла, что речь шла об очень узкой традиции кеджавен. А в тот момент затрещал мобильник – его звали в больницу залечить перелом, где врачи бессильны.

Некоторые коннотации с балийским целительством тоже прослеживаются. Даже увидев на фото в моей книжке балийское очищение водой с цветами, он сразу заметил, что у них делают то же самое, только дополнительно еще… съедают порцию цветов для очищения ума. Много параллелей с массажем, передачей энергии, натуротерапией и пр. Даже интерес к йоге он пояснил так, что в яванской традиции есть «нечто близкое».

Вдохновившись продемонстрировать свои способности, он достал… колоду карт (прямо как цыганка) и торжествующе назвал выбранную мной наугад карту. Потом похвастался, что в нему обращаются при необходимости найти какого-то пропавшего человека, координат которого не осталось… Что ж, для реалий Индонезии способности весьма полезные, ничего не скажешь! Ко всему прочему, он написал две книги на индонезийском, но показать не может, ибо рукописи… закопаны на Яве в некоем секретном месте. Потом откопает и привезет. И, наконец, дабы я убедилась во всем самолично, пригласил меня придти с камерой на его очередную демонстрацию в банджаре.

* * *

Маги – существа учтивые: действительно, на другой вечер мне быстро организовали просмотр очередного магического шоу. Привезли и отвезли, усадили прямо в первом ряду, представили почтенным деревенским старейшинам и позволили ходить по всему банджару для съемок. Правда, освещение было не ахти – слепящая лампа над сценой и полумрак по контрасту вокруг. Заодно посмотрела реальность балийского банджара в новом ракурсе: чем занимаются балийцы поздним вечером до полуночи.

Все было чин чином. Старейшин посадили в первые ряды, начальство местной полиции тоже спереди, хотя и боковым рядом. В самом зале поставили две сотни стульев, хотя народ все равно не поместился – молодежь толпилась снаружи, благо павильон открытый. Началось по-балийски – с музыки и танца легонг. Затем старейшины говорили речи и вручали какие-то грамоты за непонятные мне заслуги перед балийским обществом.

Наконец, настал черед «иллюзии», как глава деревни без лишних обиняков назвал магические трюки. Балийское радушие к яванскому магу объяснилось очень просто – при уточнении его традиции оказалось, что это кеджавен – из тех самых коренных верований, которые были общими для Явы и Бали не только до мусульманского, но даже индуистского вливания. Балийцы превратились в детей, жадных до фокусов, к тому же пол-зала и впрямь заняли дети. Все смеялись, хлопали и живо вызывались участвовать в экспериментах и в качестве «контролеров».

Трюков было семь – засечь точно момент триумфа было почти невозможно, тем более что во многом он строился на свидетельстве вызвавшихся из зала добровольцев. Впрочем, «ловкость рук и никакого мошенничества» – балийцы взирали на мага ошалело, никак не разумея, как такое может происходить. Вода не выливается из открытой перевернутой бутылки, пять детей не могут удержать тяжелеющую пустую жестяную банку и пр. Триумф был полный – аплодисменты и фото на память.

Держался он очень уверенно и артистично, демонстрируя привычность к подобным шоу. Для тех, кто «как дети», было анонсировано очередное шоу на следующей неделе в туристской Куте. Мне одного сеанса межкультурного обмена «Ява – Бали» вполне хватило для истории. Хотела на его целительство глянуть – приглашал посмотреть, как работает с пациентами, но из-за занятости все-таки предпочла собственное преподавание.

Традиционный массаж для боли

Трижды неожиданно попадала к одному целителю в Убуде с разными оказиями – не для себя, а в качестве сопровождающего. Специализируется он на травмах при несчастных случаях, вроде переломов, вывихов, ушибов и пр. Впрочем, запущенные болевые синдромы в костях и суставах – тоже его тема. Живет он почти в самом центре Убуда, и его с некоторой натяжкой вполне можно назвать «Убудским Циркусом» (а кто ныне не знает Циркуса?) по виртуозности и популярности именно как балийского массажиста, принимающего на домашней веранде без всяких клиник и т. п.

Впервые меня привез прямо к нему владелец музея Ньоман Рудана, который умудрился после падения в темноте вывихнуть плечо и страдал от сильной боли. Тогда я даже не запомнила ни место ни дорогу, благо везли в машине поздно вечером туда и обратно. Надо отметить, что визит господина Руданы – сам по себе рекомендация, ибо будучи человеком богатейшим (владелец музея, отелей и пр.) он мог выписать любого лекаря, хоть из-за границы, но по совету местных направился прямиком в сей скромный домишко – и одного визита хватило для поправки.

И наконец, когда переводчик моей книги по йоге на индонезийский тоже захотел массаж, измучившись запущенной болью в плече, я захватила фотоаппарат – и привез он меня в то же самое место. Он его оценил «как целитель – целителя», ибо все полчаса корчился от боли и вопил, а для тех кто понимает, что такое балийский массаж, это значит «хороший». Если вы не заказываете массаж в отеле, а идете к местному массажисту, приготовьтесь к настоящей экзекуции – профессионализм заключается в умении давить на болевые точки.

Сама никого не рекомендую, а только информирую, благо услугами массажистов я не пользовалась (почти) ни разу в сознательном возрасте, ибо по мудрому заключению уважаемого мною индуса «йог не нуждается в массаже». К себе я исходно предъявляю те же самые требования, которые известны из моего отношения к посетителям – только обучение, но никакого «лечения». Двадцать лет овладения всей собственной структурой позволяют мне даже при некой разбалансировке самостоятельно найти способ восстановить адекватное состояние.

А человеку, живущему в балийском социуме «отчуждения личности», гораздо комфортнее «сдать» свое тело на обеспечение соответствующего персонала и получить временное облегчение, даже не догадавшись ни в чем была причина недомогания, ни что именно с ним сделали, ни продолжение каких неправильных действий вернет его в сходное состояние болезни в ближайшем будущем (что неизбежно, ведь сам он ничего не понял и ничему не научился). Вообще, тема «отчуждения себя» – одна из самых интересных в современной философии сама по себе.

Принцип коммунальности также абсолютно неотъемлем от балийского образа жизни, так что здесь даже вопрос не стоит о самодостаточности. Ни тело, ни энергия, ни помыслы не подлежат никакой особой личностной рефлексии, а являются общим достоянием семьи, общины и религии. В данном отношении (отчуждения), как ни странно, традиционное и западное общества мало отличаются друг от друга. Я уже много писала, что обращения к аллопатической медицине или энергетическому целительству по сути своей идентичны.

Вспоминается на тему боли, как мне пришлось однажды сделать самой себе операцию. Дело было в Гималаях на высоте 3500 м, когда я целое лето жила в Ладакхе (2007 год). У меня под кожей на ноге начал расти некий шарик, больше похожий на паразита, чем на опухоль – по явно ощутимым границам как отдельного организма. Купила антисептик (проще говоря, спирт) и бритву – и вырезала нарост без наркоза, ориентируясь именно на ощущение боли, поскольку из-за крови ничего было не видно. Зажило все очень быстро, и потом даже следов не осталось.

Впрочем, этот массажист произвел вполне позитивное впечатление – никаких лишних мистификаций или экзальтаций, а сосредоточенная работа с деловым выражением лица без всякого позирования, которым так наслаждается сам мистер Циркус.

Интуитивный массаж Убудского Циркуса

Впоследствии я неоднократно приводила к нему своих учеников в рамках «введения в балийскую культуру», а позже стала просто отправлять народ к нему без сопровождения. Так, когда у меня гостило семейство Александры Соколовой, которая будет соавтором части про Китай, мы все-таки подключили в качестве дополнительной программы визит к Ваяну Сабару, к которому я последний раз сопровождала пару человек почти три месяца назад. Встречаемся мы не часто, хотя при каждом визите отзывы безукоризненно позитивные. Так и на сей раз, Александра и Валерий оценили его искусство на собственном опыте – и остались очень довольны эффектами (не буду вдаваться в подробности личных состояний), отметив также своеобразность стиля как в сравнении с другими народами, так и с обычным массажем в балийском спа…. Только излишняя скромность Ваяна препятствует широкой туристской известности, что к лучшему.

Ваян Сабар за работой под вопли домочадцев

Снова в гостях с одним целителем у другого целителя… Знаменитый своим «массажем для боли» (как указано на визитке) Ваян Сабар появлялся в моих буднях нечасто. Но балийский дом всегда полон сюрпризов – когда я направилась посмотреть, как разукрасили домашний храм к Галунгану (ведь отец целителя – священник данной общины), неожиданно изнутри храма раздался дикий вопль. По привычке я решила, что это очередной транс, что для семейства мангку вообще нормально, но все оказалось иначе. Одна из женщин в семье с детства страдает так называемой «ментальной депрессией», поэтому начинает визжать как резаная, если какая-та ее просьба не выполняется. Я давно привыкла к тому факту, что наличие целителя в роду не спасает других членов рода от болезней и ранних смертей (вспомнить хотя бы трагическую потерю сына Циркуса), да и сами балийцы относятся к такому положению вещей спокойно – такой позитивный социум! Заодно выяснилось, что всего насчитывается 16 разных категорий бальянов (целителей), и сия цифра поразила меня не меньше, чем известное мне ранее их общее количество – 4000 по статистике журнала «Ubud Life», а по мнению балийцев – гораздо больше. Когда же целитель сам заболевает, он идет… к другому целителю или даже попросту в ближайшую больницу и глотает прописанные таблетки. Такие дела. Впрочем, беседа закончилась тем, что Ваяна вызвали на виллу делать массаж туристам.

Демонстрация асан для массажиста

И снова в гостях у одного целителя с другим целителем в скромной роли пациента и переводчика. Навещали мы Ваяна Сабара на той неделе, и уже тогда была поднята тема «вечно больных целителей», а теперь Ваян внес свой вклад в дискуссию. Оказывается, к нему обращаются за помощью не только коллеги-целители, но и врачи из больниц с западной медициной – так, последний раз был хирург! Наконец, Ваян впервые за два года нашего знакомства проявил запоздалое любопытство, а почему я сама никогда не прибегаю к его услугам, только других порой сопровождаю. Наконец, просветила его о роде своей деятельности подробнее (он в курсе, что я писатель), благо была с собой моя книга по йоге на индонезийском (он по-английски почти никак), а заодно устроила спонтанную демонстрацию асан. Ваян был в детском восторге от моего «самомассажа», а книжку я ему подарила… Он сам йогой не занимается, но похвастался, что сломав руку к другим целителям не пошел, а добросовестно лечился сам! С тех пор мы еще больше подружились…

«Балийская йога» в новой версии

В очередной раз довелось убедиться в том, что никакой традиционной «балийской йоги» нет, а под таким названием балийцы подают свои собственные комбинации из современных индийских стилей. Представляю здесь очередную версию – Ганапати-йогу, созданную балийцем Маде Варнавой на основе первой серии аштанга-виньяса-йоги и крийя-йоги.

Надо отметить, что в отличие от банального выдавания Шивананда-йоги за «балийскую йогу», что встречается гораздо чаще, это гораздо более творческий подход. Ознакомиться с ним я решила, когда мне предложили бесплатную сессию этой йоги в «Таксу-спа» по соседству с моим домом, и особо напрягаться для получения новой науки не пришлось.

Все было довольно просто и узнаваемо – в начале воздали молитвы всем богам (типично балийская прелюдия) по партитуре образного соответствия макрокосма с микрокосмом; затем пошло чуть модифицированное и основательно упрощенное начало первой серии аштанга-виньяса-йоги (даже менее получаса), а затем чакровая медитация по крийя-йоге Лахири Махасаи.

Впрочем, когда я после окончания занятия представилась и напрямую спросила, а где тут «балийская йога», Маде не стал лукавить, а честно признал очевидно небалийские составляющие, подтвердив, что традиционной «балийской йоги» в природе не существует, благо балийцы привержены церемониям, а к йоге испокон веку относились пренебрежительно до никак.

Интересно другое: он оказался традиционным целителем (бальян) и самым низшим священником (премангку). Подобную комбинацию я встречаю уже третий раз, причем всех зовут Маде, а с вариациями и понаслышке знаю больше десятка подобных синтетических субъектов, каждый из которых подвизается в определенном секторе балийской духовной сферы.

Этот Маде сам родом из маленькой деревни возле Убуда, где он является потомственным хилером, обучавшимся, как водится, у своего дедушки с малолетства, а также имеет гуру Свами Атма Ананду (а мое последнее имя при посвящении тоже Атма Ананда) со своим ашрамом в традиционном варианте – это просто его дом, куда валом валит народ за наставлениями.

Я оставляю за кадром наш разговор на полтора часа после занятия: он очень обрадовался моему появлению, благо читал мои статьи в местном журнале и давно мечтал со мной встретиться лично. Я привыкла к восторгам по поводу моей ауры, но он пошел дальше и предрек мне всемирную славу больше, чем у Свами Шивананды и др. Подтверждений ждать пришлось пару лет, пока я не удосужилась сделать снимок ауры на современном приборе, который объективно оценил меня как «гуру и целителя».

Пока же у него возникло вдохновение свозить меня в свою деревню и показать все на месте, представить своему гуру и провести мою демонстрацию (неудивительно, даже при моем вполне среднем уровне в асанах балийские учителя обычно до него не дотягивают). Хотя весь этот балийский спектр мне уже хорошо знаком, не стала отказываться от нового ракурса. А спектр обычный: малукаты (омовения в разных источниках), даса-баю (передача энергии аля рейки), бали-усада (традиционное траволечение), чакровая диагностика и пр.

Ашрам с вышкой в рисовых полях

И вот, целый день прошел тоже наполовину во встречах с местным целителем и священником Маде Варнавой (см. выше), который по давнему замыслу далее привел нас в ашрам своего гуру Свами Атмы Ананды (совпадение наших имен снова всех изрядно порадовало), который на удивление состоял из вышки для медитации посреди чистого поля и пары навесов с матрасами. Тот дал нам с учеником свои благословения и поделился своими методами медитации (крийя-йога и кундалини-йога).

Благословение заключалось в натирании пахучей мазью по пояс, постукивании по голове, продувании ушей, лба и макушки. А методы медитации сводились преимущественно к проработке чакровой системы. День был насыщен духовными беседами (по три часа с Маде и еще три часа с гуру) и обменом опытом в практике, тогда как мой спутник понемногу разбирался для себя в йоге и балийской традиции. Конечно, на вышку тоже забрались! Всего не перескажешь – оставляю краткий экскурс.

Да, еще одного ашрамита нам представили как известного художника, одного из учеников Антонио Бланко, который раздаривает свои бесценные полотна бесплатно. Ашрам явно не находится в забвении и безвестности – постоянно появлялись и уходили какие-то балийцы, но были также и китайцы, хотя трудно сказать – туристы или местные. Моя статья о Свами Атма Ананде вышла сначала в местном журнале, а потом вошла в книгу «Дабл Бали» на английском, надеюсь, визит не пропал даром…

Аюрведическая клиника д-ра Ачарьи

С д-ром Ачарьей я встретилась еще в первый год на Бали и даже упоминала об этой встрече в заметке «Балийцы в Индии – что они там забыли?», вошедшей в книгу «Сакральная Азия». С тех пор он периодически звонил мне на мобильник, предлагая сотрудничество, но явиться сам долго не изволил. И вот, как-то воспользовавшись оказией по пути от православного священника, я попросила завернуть в его клинику по указанному адресу – где мы с русской знакомой и провели весь день…

Оказалось, я не зря позвонила ему накануне встречи – он специально остался в Денпасаре на выходные, хотя обычно уезжает в свою деревню возле озера Тамблиган, где у него отстроен целый резорт с разными целительскими и духовными программами – но поскольку наша беседа сразу же началась с приглашения посетить это место, обо всем этом после визита. А пока мы сидим в его кабинете – и выслушиваем перечисление бесконечных достижений д-ра Ачарьи, коих я всех и не упомню!

А «забыл» он в Индии помимо аюрведы очень много за 9 лет – окончил пару университетов, читал лекции в ашраме Сатья Саи Бабы, странствовал по Гималаям и пр. Далее география включает почти все страны ЮВА, где он подключил буддизм (дзен и випассану), Иран по части суфизма, а также преподавание в Америке, Бразилии и даже России. Ныне же каждый день он встает в 4 утра, поднимается на крышу клиники – и проводит здесь агнихотру (древний ведический ритуал):

Интересно, что агнихотра была распространена в раннем балийском индуизме с 7 века, но потом практически исчезла из ритуальной практики, и только последние 10 лет усилиями д-ра Ачарьи и других священников начала возрождаться. Будучи из семьи брахманов и даже потомственным педандой (высшим священником), он все же не смог ограничиться узкими рамками балийских культов. Конечно, на крыше он проводит агнихотру в самой упрощенной форме в некоем металлическом сосуде.

Когда мы спустились с крыши нас ждал пробный сеанс аюрведического массажа ног и рук. Проводили его ученики – все они «перевоспитанные» балийские бальяны (целители), которых д-р Ачарья приучил к саттвическому образу жизни: перевел на вегетарианство и укрепил их психосаматику настолько, что они даже перестали понапрасну впадать в транс и глючить, что исходно свойственно большинству из них. По утрам они занимаются йогой – всего в клинике сейчас 12 учеников.

От массажа – который я никогда не делаю для себя – отказываться было так же неудобно, как от чашки чая в гостях, поэтому мы согласились испробовать на себе искусство его подопечных. Они так старались, что массаж продолжался… почти 2 часа. Никаких импровизаций – оба бальяна делали практически одинаковые движения по одной схеме, разве что немного с разной скоростью и силой и совсем незначительными индивидуальными вариациями, которые казались им необходимыми.

Разумеется, массаж был аюрведический с тщательной проработкой марм (особых точек, система которых отличается от китайской акупунктуры, хотя на фасаде клиники для простоты дела написано именно «акупунктура»). Конечно, балийцы не преминули заняться «выравниванием энергий», попросив нас расслабиться, но акцент делался скорее на пять элементов, да и назывался массаж к моему явному удивлению «панча-кармой» (не спутать бы со стандартными очистительными процедурами).

Вообще, такого рода учеников у него набралось с добрую тысячу, ибо после прохождения курса они возвращаются в свои деревни и продолжают работать уже независимо – как на Бали, так и на Яве, а также их готовят для Европы и пр. Д-р Ачарья посвятил нам время и после массажа, ответив на все вопросы – и мы еще пообщались о наших исследованиях по странам ЮВА, ибо на удивление мы бывали в разное время в одних и тех же местах, и могли бы встретиться гораздо раньше.

Единственный недостаток этой клиники: что добраться до нее в каменных дебрях Денпасара, что найти дорогу обратно – головоломка для любого любителя лабиринтов. Так что перед уходом на очередное приглашение я снова повторила в вежливой форме: «Уж лучше вы к нам в Убуд». Впрочем, в Убуде он бывает – обучает аюрведе работников местных спа – и посему мое ответное приглашение было принято. А его клинику стоило посмотреть – редкое качество обслуживания!

Пури Лумбунг – горный аюрведа-резорт

Д-р Ачарья давно предлагал мне посетить резорт на земле его семьи (см. выше). По словам доктора, заправляет резортом в основном его брат, а сам он наведывается сюда по выходным, когда может оставить клинику в городе (так что в понедельник мы его со всей закономерностью не застали). Собралась же я сюда заехать только теперь, поскольку деревня Мундук, где он локализован, находится не так уж далеко от деревни Пупуан, где находится буддийская Вихара Дхарма Гири. А посему сделали с коллегой-философом «круг почета» по обоим местам подряд, дабы не терять времени даром на дороги. Балийский менеджер старательно показал нам территорию с опциями поселения – от бунгало до виллы, а в ожидании экскурсии мы еще и пообедали в ресторане с видом на горы… Все великолепно оборудовано для занятий йогой и прочими практиками – есть главный зал и запасной, а принимают они преимущественно австралийцев.

Новая клиника и хижина отшельника

Прошел еще год – и новый эко-проект в деревне Мундук, куда меня пригласил владелец, оказался прямо напротив ворот в уже знакомый «Пури Лумбунг». Грех было туда не заглянуть, хотя я совсем не уповала на встречу с д-ром Ачарьей, которого не видела вот уже почти два года. И впрямь, мне ответили в приемной, что он в своей клинике в Денпасаре, поэтому я просто отобедала в ресторане и поехала домой. Вдруг раздается звонок на мобильный – и радостным голосом сам д-р Ачарья (видимо, ему доложили) приглашает меня в новую клинику. И вот спустя пару часов я сижу напротив великого аюрведиста – и мы горячо обсуждаем произошедшие за это время события и общих знакомых (их оказалось гораздо больше, нежели я предполагала). Только теперь показала ему главу в моей книге «Дабл Бали» о его прежней клинике с его портретом, чему он изрядно порадовался.

Далее он предложил посетить его новую бамбуковую хижину в джунглях неподалеку – а поскольку «поезд на ходу не остановишь», я подчинилась логике развития ситуации. Домик оказался примечательным: будучи человеком далеко не бедным, д-р Ачарья предпочел соорудить настоящее жилище в стиле древневедического мудреца, а свое скромное вегетарианское питание выращивает на приусадебном участке, и даже собаки у него вегетарианки. Святилища во дворе изрядно отличаются от балийских и выполнены в индийском стиле. За вечерним чаем с папайей выслушала о новых грандиозных проектах по открытию на Бали целого университета аюрведы, ориентированного на образование лекарей, а не на лечение пациентов, создании центра аюрведы на острове Нуса-Пенида и пр. Планов громадье, но не могу же я вписываться во все начинания всех своих знакомых! Вернулась домой к собственным делам с подарком – большой бутылью «святой воды» личного производства д-ра Ачарьи, набранной в источниках деревни Мундук.

Травы, травы, травы…

Карма геоботаники отыгрывается мне доселе, причем самыми витиеватыми путями. С тех пор как я ушла со второго курса биофака, всего в 19 лет успев получить изрядный опыт научной работы в нескольких лабораториях, ботаническом саду и дальней экспедиции, призрак карьеры советского специалиста в области растительных сообществ и зональности доселе маячит.

Очередной раз могу представить уже упоминавшуюся выше (йога в банджаре) целительницу Ибу Даю в ее центре на фоне витрины с всевозможными травками от любых болезней. На роковой вопрос, рекомендует ли она прием одних и тех же трав балийцам и иностранцам она отвечает положительно. И здесь мне придется сделать очередной экскурс в сферу «геоботаники».

Как раз наметился прогресс в переиздании моей книги «Травы для йоги» на немецком языке в Германии. Сама книга проходит третью стадии адаптации – Фроули адаптировал аюрведические знания для американской флоры, а мой соавтор приспособила его отбор для российских реалий, и вот теперь стоит задача по соответствию немецкой аудитории.

Серьезный специалист (есть ли таковые на Бали?) никогда не станет огульно прописывать те же травы жителям разных стран, учитывая древний ведический принцип «человек есть то, что он ест». То есть любое предписание находится в контексте пищевых цепочек: из какой пищи составлено тело человека и какие ферменты организм привык вырабатывать.

Так, одна из базовых вещей – пшеница или рис. Русский человек останется голодным без хлеба, а азиата не накормить досыта ничем, если нет риса. Это пищевой субстрат, а всякие добавки (и лечебные в том числе) будут ложиться или же не ложиться на данную основу, причем, комплекс «национальной кухни» одним субстратом не ограничивается, понятно.

Ладно, я прожила в Азии более той роковой черты в 7 лет, когда происходит полная замена материального состава тела (вплоть до костей). Когда меня спрашивают, как я обхожусь без гречки, могу пожать плечами – как нормальный «физический» азиат я чувствую себя голодной без риса с овощами, а про гречку уже не вспоминаю и никаких эмоций тоже нет.

Но вот какой курьезный случай про гречку мне рассказали (кажется, во время беседы с русским специалистом по лаосской культуре в Луанг-Прабанге). Когда в Бирме решили извести посадки опиумного мака, эти поля отвели под гречку. А для азиата это ведь не еда! Так местные навострились… варить из гречки пиво как легкий наркотик взамен мака.

Если вернуться на Бали, то я уже слышала ранее от аюрведиста д-ра Ачарьи, обучавшегося в Индии, что повсеместно разрекламированная здесь индийская аюрведа, на самом деле, не она сама, а все та же бали-усада (балийская система целительства) с использованием именно местной флоры, ибо никто сюда индийскую не потащит, да и толку в ней тоже особого не будет.

Посему повторяю для гипотетически наивного туриста прописные истины: хотя есть немалое число трав-космополитов (капуста с помидорами прекрасно растут у подножия вулканов), НО чем более экзотический травяной сбор вам порекомендуют для поправки, тем гораздо менее ожидаемым может оказаться его эффект как для вас, так и для самого целителя!

Наш банджар – в гости к Президенту

Однажды привозят меня в банджар для коррекции йоги – а народа нет! Оказывается, вся деревня на похоронах – за последние два дня скончалось от разных болезней сразу пять человек, причем вне всякой связи друг с другом. Зато, как всегда в таких случаях, Ибу Даю собирает всех на чай – и на сей раз начинает рассказывать, что в понедельник они летят в Джакарту на встречу с Президентом Индонезии по его приглашению (и за его счет). Умиляет меня местная демократия – вот так собрались полтора десятка деревенских крестьян и махнули самолетом в столицу, где их ждет отель 5* и беседа с главой государства. Вообще, Ибу Даю давно близка правящим кругам – на стенке у нее висят фото с экс-президентом женщиной, а ее мужа – с другим президентом. Но на чаепитии он сидел на полу и играл с собакой… Спрашиваю полушутя, а ответный визит президента в банджар намечается? Нет, говорят, пришлют только министра сельского хозяйства – любоваться заботливо взращиваемым садом и заодно продвигать «органик фуд» как балийскую изюминку… Что ж, дело хорошее!

По возвращении из Джакарты Ибу Даю собрала толпу народа, дабы поделиться впечатлениями об оказанных ей там почестях. Приглашенных было 300 человек, хотя собралось все-таки поменьше, если не считать толпу школьников. На стульях сидели в основном чиновники, ветераны, полиция, учителя – в общем, все те, кто в разных униформах. Не обошлось без журналистов – шустрее всего бегал с камерой балиец из «Бали Пост», явился ранее знакомый мне иностранец Кенни и пр. Организовано было все по-балийски, то есть по сути дела вообще неорганизованно – добрый час народ подтягивался и болтал в ожидании, пока все соберутся, затем подряд выступили с бравурными речами сама Ибу Даю, ее супруг и глава округа, а потом закатили пиршество под музыку и пение почтенного ветерана. Пришли и мои ученицы по йоге (необычно в костюмчиках сельских школьных учительниц). Вот так.

Встреча с правительством (раджой)

Когда Ибу Даю настоятельно пригласила меня на встречу с правительством, что другими расшифровывалось как начальство района Гианьяр, я до самого конца не понимала, что речь идет о том самом радже Чокорда, который живет во дворце на соседней улице. Иначе, может, и не поехала бы в такую рань так далеко – а именно в Пуру Масчети (где я уже бывала), которую решили превратить в йога-центр, но не прямо сейчас, а в следующем году, где меня также видели в качестве йога-тычера, коим я ведь в балийском понимании этого слова вообще не являюсь. Как бы то ни было, собрали толпу народа, который два часа томился в ожидании, скрашивая его перекрестным общением, так что поговорить довелось со всеми по очереди… Начали, конечно, с церемонии. Наконец, вдали появился «главный», все встали в приветственную шеренгу, а когда уселись, то все закончилось очень быстро: пара речей на бахаше, во время которой ораторы (и сам раджа) обращались ко мне лично с благодарностями за почтение своим посещением этого мероприятия. Вот и все!

Телевидение в банджаре

Ибу Даю снова (любит она пиар) пригласила журналистов – снимать свой центр, а заодно и меня на йоге. Приезжаем – и впрямь: телевидение поставило камеру прямо напротив Пури Дамай, так что пришлось его обойти задворками, чтобы не мешать. Причем, журналистка-помощница явно в мусульманском покрывале, видимо, они все-таки не балийцы, а из Джакарты. Вроде к нам никакого интереса – пошли заниматься… А там вместо обычного провинциального запустения все дорожки выметены, бассейн наполнен прозрачнейшей водой – сразу видно, что готовились – значит, придут снимать. Я всегда в форме – пусть приходят, мне самой готовиться в принципе не нужно…

И точно, уже к концу занятия вдруг от Пури Дамай по откосу спускается целая толпа – впереди важно вышагивает разодетая Ибу Даю, как всегда озаряя всех беспрекословной балийской улыбкой и одаривая благословениями. За ней следует целая свита (почему-то многие девушки с метелками, но ничего не разметают), среди которой выделяется полная тетушка с камерой. И вот бедных балийцев просят по второму разу подряд держать Сарвангасану (а для большинства из них это сущая пытка) – смотрится эффектно, а я вроде как продолжаю заниматься делом. Так все и засняли: я подпираю почти падающую под собственным весом балийку, сама руками развожу ей ноги в стороны и т. д. Где все это будут показывать, понятия не имею.

Полнолуние – сеанс с медиумом

Новая связь возникла благодаря приглашению посетить семейство священников в Сануре… Мы прекрасно пообщались, тем более что пригласили переводчика прямо с балийского на русский, избежав опосредования английским, на котором в семье почти не говорят. Конечно, все сказанное моему подопечному в трансе – дело сугубо личное и публикации не подлежит. Я же пришла просто познакомиться – вопросов у меня не было, впрочем медиум подтвердила, что я «на верном пути» и нужно просто продолжать делать то, что я делаю – и тогда (это уже хохма) я достигну такого успеха, что «мое правительство будет показывать меня по телевидению» (так прозвучало в переводе балийца). Что касается самого процесса, то медиум постоянно жевала какую-то гадость, от которой в конце сеанса ритуально отплевалась в качестве очередной «жертвы богам» – впрочем, все они что-то жуют, о чем поговорим в части «Бали без гламура»…

Посиделки с духами предков

Сибирячки перед отъездом проявили любознательность – захотели пообщаться с духами. Съездили вечером все вместе к тому же самому медиуму в Сануре. Переводчиком выступал на сей раз сам мангку (священник) – супруг медиума, и поскольку вопросы как всегда решались сугубо семейные и личные, ничего не комментирую. Многие мои индийские учителя подчеркивали простую истину, что самадхи – это НЕ транс. Действительно, дело не в том, какого уровня транс, а в том, что трансовое состояние в принципе находится на низком уровне. Даже продвинутые балийцы это понимают: я упоминала о сходной позиции у Прабу Дхармаясы, Д-рв Ачарьи, Свами Атмы Ананды, сына Бханте Гири и др. Причем, последние исходно относятся к разряду педанд (высших священников), а в транс впадают мангку (низшие священники). Но это уже не строгое кастовое разделение – развитие сознание от касты, конечно, напрямую не зависит, хотя само социальное положение открывает больше возможностей для духовного развития. Народ же «съест все»…

Океан и дух дедушки

Провели время на океане по просьбе ученицы, прежде чем отправиться к медиуму в Сануре, дабы пообщаться с духами ее предков. Как всегда, священница вошла в транс через молитву и жевание каких-то листьев или грибов, и получился один из самых содержательных сеансов на моей памяти. На встречу явился дух дедушки, судьба которого была самой тяжелой и драматичной из всех родственников, отчего эта родовая связь ранее не давала покоя девушке. Причем, во время ченнелинга выявилось много совпадений по информации, приходившей ей ранее через сны или собственные доселе не реализованные побуждения. Ждали, пока сначала отмолятся балийцы, прообщались с духом больше часа и вернулись в Убуд уже затемно и усталые, поскольку с самого утра перед поездкой практиковали опять 4 часа подряд.

* * *

Старый детский анекдот: ребенок боится перейти через кладбище ночью и просит встреченного на дороге дедушку проводить его. Идут они вместе, ребенок жмется к дедушке и говорит: «Я так покойников боюсь». Тот пожимает плечами и отвечает: «А чего нас бояться-то?»

Традиционная кундалини-йога

На досуге снова воспользовалась случаем встретиться с очередным аутохтонным балийским учителем. Интерес вызвала позиция с установкой на внутреннюю практику при полной индифферентности к внешним ритуалам. Хотя как потом выяснилось, Гуру Ока наперекор обществу не идет, а послушно совершает церемонии, зная их бесполезность. Встреча получилась действительно интересной и насыщенной, правда говорили мы больше с его братом по-английски, а с гуру в итоге только медитировали отдельно полчаса, когда нас оставили одних перед алтарем. Но даже с образованным братом при всех перипетиях балийско-индонезийско-англо-русского перевода чаще всего нас выручал… санскрит. Когда брат путался в объяснениях, а я начинала догадываться, о чем идет речь в практике, то просто произносила точное название на санскрите, после чего он обычно радостно восклицал «Да!» – вот так мы и общались два часа… Как обычно, не пересказываю содержание сей заумной беседы – это приключенческий роман, а не философский трактат, как никак..

Мелукат в Пуре Селукат

Периодически слышала от балийцев в Убуде, что они ездят проводить малукат/мелукат (ритуальное очищение водой) в Пуру Селукат, и сподвиглась-таки сама доехать до этого храма. Но там сразу завязалась обычная балийская интрига: мангку (священник), проводивший малукаты целых 8 лет, был из соседней деревни. Недавно в деревне появился свой новый мангку, а тот теперь главенствует у себя, хотя иногда его приглашают в Селукат специально. Так что в Селукате было нечего делать – вода из источника не лилась, на воротах дома священника висела записка «Если буду нужен – звоните по мобильному…» (и дан номер). Дома была его супруга, которая сказала, что у нее нет «пуджати» (коробки с фруктами), а вообще балийцы (как водится) толпой валят на праздники и лунные дни, поэтому в будний день пусто. Весь сюжет переместился в соседнюю деревню.

Наконец, я встретилась с тем священником только у него дома в деревне Масчети (возле Санура), поскольку чаще всего он является в храм только «по вызову» за исключением обязательных церемоний. Одет он был просто по-домашнему, а не в белом, как им положено «на службе». Немного пообщались, в основном он подтвердил известные мне сведения про омовения вообще, а про себя в частности добавил мало, будучи довольно отрешенным для балийца. В принципе, он проводит омовения только в двух храмах – своем нынешнем Пура Масчети и своем бывшем Пура Селукат (но только если его зовут специально туда). Я уже успела выслушать по дороге очередную историю от водителя-балийца, как он впал в депрессию, что здесь обычно диагностируется как «черная магия», а после малуката в Пуре Селукат выздоровел и последние два года ездит туда на омовения регулярно – держать всякую нечисть на расстоянии и впредь… Как говорится, это нормально, ибо в сумасшедшем доме еще и не такое бывает!

Профи по костям возле главного храма

Перед обедом машинально разворачиваю местную газету в варунге – и вижу целый коллаж из портретов своего старого знакомого целителя Манку Сударшаны, великого специалиста по костям. Помимо косвенной информации бывали у него дважды, как правило по пути в главный храм Бесаких. Во всех случаях у моих подопечных были весьма серьезные вопросы к целителю по состоянию позвоночника и вообще спины, и все они были одинаково разочарованы как его суждениями, так и действиями. Глядя же на толпу страждущих во дворе (принимает полсотни человек в день), высказались примерно в том духе, что «плохо человеку, когда ему некуда больше пойти» – дескать, а куда деваться, если нет нормальных специалистов на Бали или они безумно дороги для простого человека? Однако, вчерашняя статья совершенно хвалебная и свидетельствует, что слава знахаря не только не умаляется, но и возрастает! Но вот по поводу газеты: в балийской традиции целитель должен быть человеком «тайным», скрытым от посторонних, не говоря уже о недопустимости какой-либо рекламы. Сейчас этот принцип нарушается повсеместно, и говорить о сохранности традиций давно не приходится.

Об этом целителе я слышала давным-давно: впервые мне рассказала про него немка, которая на прием по рекомендации не попала, поскольку в очереди сидело 70 человек! Локализуется его домик возле главного храма в деревне Бесаких у подножия горы Агунг, а слава распространяется по всему Бали – как лучшего «специалиста по костям». Когда у меня появился реальный запрос для его посещения (две мои ученицы имели серьезные проблемы с позвоночником после двух аварий), наш водитель нашел его сразу даже без имени и адреса. Во дворе действительно сидела толпа, и рассчитывать на прием явно не приходилось – но после переговоров, он согласился посмотреть без очереди. Сначала провели церемонию в домашнем храме (без этого никуда) и стали ждать, пока он закончит с балийками. Конечно, балийский подход очень болезненный – и женщина начала просто корчиться и вскрикивать, после чего наши девушки решили «не рисковать» последним позвоночником. Впрочем, одна проверилась – но кроме заключения «все в порядке» и совета «принимать теплый душ» не получила ничего вразумительного.

Другой раз после работы с группой я свозила одного из турлидеров в главный храм, а как известно на выезде из храма стоит домик этого целителя – наиболее уважаемого балийцами специалиста по костям. Зная ситуацию, мы запаслись заранее номерком (картонка с цифрой 10), поэтому живая очередь нас уже не смущала… Наиболее познавательной частью визита оказалось ожидание, где перед нашими глазами проходили увечные балийцы (без шуток: некоторых привозили на машинах и таскали на носилках, других водили под руки, а иные были наглядно с забинтованными переломанными руками). Разумеется, никого не снимала, дабы не смущать. Начали, как водится, с молитвы в домашнем храмике, уже самостоятельно (третий ритуал за день), а потом подсели к целителю, который пропускал пациентов с изрядной скоростью. А турлидеру он по сути просто погладил спину и отпустил – дескать, здоров (что не удивительно по контрасту с жутковатым видом балийских страждущих, которые еле ползают). А кто сам ходит – тот «практически здоров».

Миссия трясучки (постскриптум)

Ашрам Рату Багуса читатели должны вспомнить по книге «Сакральная Азия». Последний раз я бывала там почти на три года ранее на ужине после подъема со сподвижниками на вулкан Агунг. Будучи серьезным практикующим на протяжении почти десятка лет, мой спутник глянул тогда на толпу фанатов и сказал только одно: «Все понятно – дискотека!» Дальше мы немного пошутили о целительных свойствах тусовок в Куте… И вот снова мы с одним из турлидеров попали в ашрам под конец дневной 3-часовой сессии трясучки, которая завершалась повторением Гаятри-мантры. Навязчивый культ личности дополнялся вышкой со свастикой, высящейся над строениями, что моментально вызвало у турлидера ассоциации с концлагерем. Он «протрезвел» после молитв и вдруг осознал, что «Не все то, что сверху, от Бога!» Конечно, свастика была ведическая, а не фашистская, хотя в балийских храмах обе встречаются. Но он долго повторял: «Бедные люди! Как мне их жалко! Никого сюда не води!»

Смехо-терапия Кадека Свамбары

Надо отрефлектировать эту встречу – хоть коротко, зато насыщенно. Из-за обычной путаницы в двух балийских братьях (каждый со своим ашрамом) договорилась о встрече по телефону с одним, а попала к другому. Впрочем, попала-то совершенно верно, поскольку после визита Сатчитананда с его смехо-йогой (см. Часть 5) я решила встретиться с балийским «аналогом» смеха, и свернула с дороги именно к нему, хотя ждал меня его брат Кетут Бандиастра в «Таман Хати», где он преподает обычную индийскую йогу. Далее, с первых слов сразу выяснилось, что Кадек Свамбара имеет совершенно иной бэкграунд, нежели Сатчитананд, да и смехо-йога, как оказалось, – направление уже международное и весьма разветвленное. Содержание разговора с Кадеком Свамбарой следом изложу вкратце систематически.

В итоге при первом посещении до йога-центра Таман Хати я не дошла: когда выяснилось, что Кадек Свамбара передал его своему брату по имени Кетут Бандиастра, а тот ориентирован на обыкновенную индийскую хатха-йогу, как и многие балийские учителя грезят Индией, интерес пропал. Индийской йоге надо обучаться в Индии, что я и делала 5 лет, а в результате, когда Кадек посмотрел на мою систему по фото в книге, то радостно заявил, что его брат так тоже может! Значит, мне там смотреть уже не на что… Даже на рекламе брата – тот самый берег Ганги, на который выходил балкон моей комнаты в Ришикеше, отчего я созерцала его с утра до ночи годами, сидя за работой лицом к окну (зимой через стекло). Чувство навязчивости прошлого…

Теперь о самом Кадеке Свамбаре – смехо-йогой он начал заниматься с детства просто потому, что был очень смешливым… Конечно, сказалось духовное влияние его семьи (священники и скульпторы), так что смеяться он не перестал и тогда, когда его выбрали лидером деревни Нью-Кунинг еще в совсем молодом возрасте. Систематизация началась лишь после того, как на Бали приезжал известный д-р Катария (Мумбаи, Индия), создавший международное движение смехо-йоги в 1995 г. После встречи с ним Кадек Свамбара основательно поставил смех на службу целительству, ведь балийцы живут по принципу «Не хочу учиться, а хочу лечиться!». Впрочем, акцент на самолечение здесь делается, по крайней мере – что безусловный прогресс для пассивного обывателя на Бали.

Смех используется для проработки чакровой структуры и поднятия Кундалини, просто вместо обычных биджа-мантр для каждой чакры Кадек Свамбара воспроизводит соответствующие тональности смеха «ха-ха», «хо-хо», «хи-хи» и пр. Если добавить, что для донесения информации применяется традиционный балийский кукольный театр, то здесь становится совсем весело! Наконец, после классического Сурья-намаскара делаются асаны, тоже перемежаемые периодами смеха: «асана – смех – асана…» Это похоже на использование Шавасаны после каждой асаны для релаксации, просто балийцам-то никак не расслабиться без дополнительных стимулов. Занимаются этим трижды в неделю (вторник, четверг и пятница в 5 вечера), причем Кадек заверил, что зал полон балийского народа, да и сам доктор Катария свидетельствовал – бывает по 50–70 человек.

И еще одна стандартная балийская процедура – питье энергетически заряженной воды, которую изготавливает для ашрама японский (судя по имени) доктор. Примечательно, что на рекламе даны фото ауры «до и после», что свидетельствует о распространении внедрения современной техники в балийские методы, так что просто видению паранормальных целителей сами балийцы (а ведь ашрам ориентирован прежде всего именно на местных) видимо, уже не доверяют. Но с этим доктором я не встречалась, поэтому подробностей методики привести не могу. А зарядку воды местными целителями наблюдала неоднократно, когда работала с балийскими целителями вплотную.

Но вот днем позже «Таман Хати» опять оказался по пути – и балийский йога-тычер предложил заехать. Оказалось, что йога-центр – это тоже по сути жилой дом, просто с большим залом в глубине сада. Остановились всего на десять минут, поснимали, пообщались с семьей, наслушались доносящегося из комнаты учителя хохота и поехали дальше. Вот такая лепота кругом…

Кетут Лияр «мне памятник воздвиг…»

«Эта женщина! Увижу и немею.

Потому-то, понимаешь, не гляжу.

Ни кукушкам, ни ромашкам я не верю

и к цыганкам, понимаешь, не хожу…»

Булат Окуджава

Честно говоря, таких дифирамбов мне не пел еще ни один балийский целитель, хотя я уже привыкла к расхваливанию. Конечно, в кои-то веки за 3 года жизни в 15 минутах ходьбы от этой всемирно известной личности, пошла я к нему вовсе не за восхвалениями, а по делу. Напомню, Кетута Лияра раскрутили книга «Есть, молиться, любить» и одноименный фильм, причем по оценкам местных, совершенно незаслуженно, коль скоро он был вполне скромным рядовым целителем. Дело состояло в том, что у меня давно сложилась некая априорная оценка ситуации, однако при вопросах (мое мнение о Кетуте спрашивают многие) сказать нечто убедительное на личном опыте я все-таки не могла. Вот и пошла ставить Кетуту свою экспертную оценку, – и он меня не подвел! Теперь обо всем по порядку…

Несмотря на полдень субботы в доме Кетута Лияра было почти пусто – вместо обычной для дома любого балийского целителя толпы пациентов до меня там было всего два человека, а после подошло еще трое одной группой. Ждать пришлось совсем недолго, наверное 20 минут, и за это короткое время я успела сориентироваться в порядке «досмотра» посетителей: уши, лицо, ладони, колени, спина. Так что просьба показать уши после приветствия и знакомства меня ничуть не удивила. Дальше начались те самые дифирамбы: все называлось по частям с восклицаниями «Какие у вас прекрасные уши! Как мне нравятся ваши глаза! Ваши брови говорят мне о мудрости! Какие у вас прелестные губы! …» Я не в состоянии перечислить все тирады, но уже через 10–15 минут мне стало ясно, что такую «красивую, умную, удачливую, талантливую, прославленную, богатую и пр.» особу Кетуту встречать еще не доводилось!

Что и говорить, все это правда! Если учесть, что про богатство говорилось в будущем, и даже был подмечен мой единственный недостаток, а именно «нетерпение в достижении целей», то точность индивидуальной диагностики можно гарантировать. Все внутренние органы безукоризненно здоровы, а на спине… цветут лотосы! Кетут провидел в будущем абсолютный успех на моем духовном поприще, посмотрел мою книгу по йоге и подытожил, что когда я приду снова со своим новообретенным мужем, то мы застанем его за занятиями йогой по моему пособию… Хотя я сама с ним о делах семейных не заговаривала, второго мужа напророчил настоящего – любящего и верного до самого конца жизни! Исключительно позитивный старикашка, рекомендую для подъема тонуса…

«…Напророчат: не люби ее такую,

набормочут: до рассвета заживет,

наколдуют, нагадают, накукуют…

А она на нашей улице живет!»

Целительница с ашрамом всех религий

На ашрам еще надо было посмотреть, а целительница уже посетила меня дома всей семьей – спасибо русскому мастеру Зен за наводку. Исходный интерес этой балийской четы был скорее в развитии своего ашрама с моей помощью, но стоило углубиться в предмет их деятельности, как оказалось, что Дэви сама обладает несметными сиддхами, большинство их которых мне близко знакомы по работе с другими балийскими целителями. Так, она проводит ритуалы, включая малукаты (ритуальные омовения), ранее впадала в транс (сейчас перешла на прямое ясновидение), принимает пациентов с любыми проблемами и многое другое. Хотя в мои намерения давно не входит заниматься «приводом людей» к целителям, некоторые программные стыковки мы нашли сразу. Даже скоро выявили общих балийских знакомых и совпадение в любимых источниках и храмах на Бали. В итоге, мы углубились в очень детальное обсуждение процессов балийских методов, виды транса, уровни контактов, секала и нискала – беседа текла сама собой пару часов, ибо одно цеплялось за другое. Конечно, приехали они из Денпасара по-светски на машине в обычной одежде, но супруг показал их снимки на проведении церемоний в белых священнических одеждах – красота, да и только! Появилась надежда, что ашрам тоже ничем не хуже…

Ашрам Пенгастулан Агунг в Туламбене

Итак, ашрам состоит из множества маленьких храмиков, посвященных богам всех религий. Универсальность не случайная, а совершенно адекватная многоветвистому пути предков его владельцев. Посудите сами – глава семьи китаец и буддист, но младший брат его дедушки почитается в Тиморе как первый местный католический священник: хотя он умер в Америке, его мощи были возвращены на родину и выставлены в особой часовне для поклонения, а его судьба описана в книге на индонезийском языке. Другие его родственники находятся в Австралии. Дед самой целительницы – христианский выходец с Сулавеси, женившийся на балийке в Сингарадже, а ее мать – и вовсе голландка. Тем не менее, она сама продолжает линию балийского индуизма в сане священницы (зеро-мангку), хотя ее родители и дочь живут в Америке. А начался ее духовный путь в юном возрасте, когда ее вылечил от бессонницы сам Сатья Саи Баба в далекой Индии. Мать нашей переводчицы и их отдаленной родственницы перешла из мусульманства в христианство после замужества, но следуя скорее возврату к религии деда. Ничего удивительного, что мы поклонялись по очереди Шиве, Христу, Будде, Саи Бабе, Гуань Инь, Деве Марии и пр. В центре ашрама находится традиционная балийская купальня для омовения из источника, где Дэви проводит малукаты (очищение). Поселение скромное – большая комната на предполагаемую общину, а при входе ресторанчик по типу веранды с видом на море.

Целительница Деви сразу заверила меня, что омовение в источнике не будет полным, если предварительно не провести омовение в море, причем лучшее время для малуката – полночь! Я встречала самые разные рекомендации балийских целителей по порядку и сути проведения омовений (в источниках, водопадах, реках, озерах, море, океане и пр.), поэтому ничему не удивляюсь – отправляемся из ашрама на ближайшее место для малуката в море. Спуск к воде по каменной лестнице ведет прежде всего к традиционному балийскому храму, однако он предназначен для деревенских церемоний, поэтому для своих частных ритуалов они туда не ходят. Для малуката рядом общее святилище поменьше под большим деревом. Из-под святилища бьет источник, так что прибрежная вода пресная, а не соленая, в чем меня уговорили убедиться, попробовав ее на вкус. Было почти совсем пусто – что для омовения только лучше. Сам процесс не проводили – только побывали на месте, да и хватит мне уже омываться, надоело!

Исцеление от бессонницы

Три месяца спустя ко мне снова приехали целительница Дэви с мужем пообщаться – рассказали, что моя статья о них в новом журнале «Санур Комьюнити» уже привела к ним несколько пациентов, а самый успешный случай исцеления от бессонницы австралийца Марка, которой он страдал с самого детства, они мне предоставили для достоверности даже задокументированным: два фото самого Марка в процессе исцеления (как обычно, малукат) и целительницы Дэви с его 52-летней матерью Кэти, у которой были проблемы с сердцем. Также дали скопировать их письмо на английском с описанием последствий и благодарностями – чтобы не искажать смысл при переводе, копирую как есть:

«Dear Jro Sekar Dewi and le Djhiang. Thank you so very much– for the sharing your gift of healing with us. I have prayed and scattered the salt around the perimeter of our land and also prayed and sprinkle holy water in Marks room the last two nights. Mark had the first 5 hour sleep last night that he has had for a very very very long time. There was been a banging on his door during the night and rattling doors and attempts to remove the mirror that you sent with us from over his front door. I again have remembered my God and have remembered to pray. We will now try to build Mark a room in the back yard and we are setting about making plans. I again feel my heart is right. Thank you wishing you blessings. Mark and Kathy».

Приезжали уже в сумерках, а уехали поздно вечером – у меня на веранде тусклая лампочка, задуманная скорее как ночник, который горит на улице всю ночь… Вообще, хорошо получать обратную связь о своих публикациях или их воздействии, поскольку в большинстве случаев я даже не в курсе, что творят дальше мои читатели и «герои» произведений!

Мозговой штурм с внуком святого

Целительница Дэви вознамерилась познакомить меня со своей русской переводчицей, которая живет в Индонезии давным-давно и свободно владеет индонезийским, и вчера они приехали все втроем. Однако умный и предприимчивый муж-китаец очень быстро взял бразды беседы в свои руки, и общий разговор стал углубляться в вопросы «сравнительного религиоведения». Начали с его двоюродного дедушки – католического святого, чье житие я уже пересказывала, но на сей раз он привез книгу про деда, так что я получила возможность сравнить его с портретом. Поведали еще занятный сюжет про духовный брак первого Президента с богиней морской, а их несгораемую опочивальню в Сануре обещали показать позже воочию.

Но вот когда мне задали вопрос, почему я больше не хочу возвращаться к паранормальным способностям, я решила вкратце объяснить, как вообще к ним относятся в разных традициях. Это была роковая ошибка, которая привела к разрыву. Как обладатели оных способностей целители стали аргументированно отстаивать их «честь и достоинство», отчего мы забрались в такие дебри, что пересказать всего не берусь… Когда после отъезда я посмотрела на часы, то поняла, что мы проговорили вообще без перерыва больше 4-х часов!

Большое китайское гнездо

Пересказываю вкратце мемуары китайца Цзяна, у которого двоюродный дедушка просветлел. Прислал фотографии часовни при школе Tarekat Puteri Reinha Rosari для католических монахинь, которую он сам и основал при жизни в районе Nusa Tenggara Timur. Видны две ниши: слева для тела западной монахини, а справа покоятся мощи Габриэля Манека (то есть дедушки). Кстати, жена китайца-буддиста, как паранормальная целительница, общается с духом дедушки без особых проблем – там на небесах полная гармония между католиками и индуистами. Да и родня как-никак теперь. Впрочем, напомню, у нее дедушка – тоже христианин с Сулавеси, получились вполне совместимые родословные для нынешней пары.

Дальше уже не столько о католической церкви, сколько про китайский род Цзяна. Впрочем, отделить здесь этнические и конфессиональные аспекты очень трудно. Итак, на первом снимке – дед Цзяна (слева) встречается после долгой разлуки со своим братом Габриэлем Манеком в 1968 году. На втором снимке – «большая семья» Цзяна вся в сборе, где есть также его отец. И на третьем снимке – сам Цзян с супругой (выглядят моложе) вместе с преемницей и последовательницей Габриеля Манека, которая была первой выпускницей в школе для католических монахинь, а теперь ее возглавляет. Эти три фотографии отражают три колена этнических китайцев в Индонезии (дед – отец – сын), которые исторически значимы как близкая родня первого индонезийского архиепископа Габриеля Манека, а для меня – как культурные корни некогда добрых знакомых на Бали.

Распрекрасная Красавица

Аю Чантик переводится примерно как «красивая красивая» – оба слова почти синонимы. Возили меня в ее ашрам несколько раз поздним вечером с возвратом за полночь, поэтому дорогу не помню, да и не особо мечтаю попасть туда снова. Находится он в получасе езды от Убуда в деревне Бона – ищите сами, если надо. По мудрому замечанию потомственного балийского брахмана, многих таких целителей «самих нужно лечить». А именно, методы Аю Чантик заключаются во введении пациентов в состояния одержимости духами – причем зачастую низшего порядка, даже животных. Так, передо мной человек «скакал козлом», женщина каталась по полу, кто-то вопил нечеловеческим голосом и пр. Также далеко не самое приятное впечатление произвел на меня ченнелинг китайской богини Гуань Инь (Quan Yin), ради которого сама Аю Чантик накурилась какой-то наркоты, которая едва ли входит в рацион столь возвышенной ипостаси буддийского бога Авалокитешвары. Вообще, в первый год на Бали мне довелось насмотреться много таких выступлений, да и после периодически встречалась с новыми подобными шарамыжниками, хотя гораздо более продвинутых людей на Бали тоже вполне хватает. А транс вообще любят проводить совсем ночью.

Тантрик Чокорда Раи

Обещанное представление меня известному балийскому целителю Чокорда Раи состоялось-таки по рекомендации его племянника принца Чокорда Рака. Впрочем, последний сам позвонил мне с просьбой его навестить, поскольку он дескать заболел, а когда я взяла с собой другого балийского целителя и явилась во дворец, оказалось, что принц спит… Мы подождали с полчаса, и проснувшись он рассказал, что решился бросать курить и пить кофе, вот и валяется теперь (он курил 40 лет по 3 пачки в день, что для среднего балийца вполне нормально). Общение было кратким: он написал рекомендательное письмо к своему дядьке – и мы сразу не откладывая поехали на встречу.

Чокорда Раи вовсе не балийский целитель, как довольно быстро выяснилось, поскольку пользуется далеко не балийским спектром методов, а в целом – он практически совпадает с моим собственным арсеналом духовных практик (все традиции на пространстве от Индии до Китая). Вот почему «кто есть кто» мы разобрались довольно быстро, а основной акцент в своей системе он делает все-таки на тантре. Правда, честно признался, что в свои 83 года вовсе не надеется успеть завершить практику до смерти, и придется перевоплощаться.

Практика веданты у него представлена преимущественно работой с мантрами, а до адвайты он не дотягивает, хотя и уверяет, что борется с эгоизмом – и теперь не такой себялюбивый, каким был прежде. Видимо, в рамках этой последней садханы отказался сниматься, заявив, что славы ему хватает выше крыши (прославлять его в мои планы не входило). Напоследок вдруг признался, что в период 30-летнего проживания в Джакарте по молодости был… главарем банды (я даже переспросила другого балийца, правильно ли я поняла, и тот подтвердил – именно в криминальном смысле). Посетовал на заботы о 9-ти детях от 2-х жен – и как дорого стоит высшее образование. Впрочем, при его плотном бизнес-графике, наверняка, на всех хватает… Тем более, его универсальный подход действительно можно распространять на кого угодно, поэтому народа много.

Прабу Дармаяса – медитация ангка

Новое посещение ашрама Прабу Дхармаясы в Сануре по его приглашению, озвученному во время встречи в Убуде. Три года назад (см. книгу «Сакральная Азия») я бывала здесь пару раз поздним вечером в кромешной темноте, когда даже по дорожке спускались с фонариками, поэтому кроме тускло освещенного плетеного ковра перед дхуни (священным очагом) в моей памяти не отложилось ничего… Впрочем, за прошедшие годы здесь действительно немало понастроили – и зал для собраний и медитаций, и высоченный храм в балийском стиле на холме, и домики для проживания учеников. При всем том, Прабу даже не вешает никаких явных указателей с дороги, поэтому догадаться о наличии ашрама внизу у реки никто не может, если он не едет туда специально по договоренности.

Неудивительно, коль скоро Прабу Дармаяса – личность широко известная, поэтому в целенаправленной рекламе ашрам едва ли нуждается. Но поскольку я приехала помимо программы, там было тихо, и мое общение помимо Прабу ограничилось самыми близкими людьми: его супругой, «секретарем» Даю Шри, а также балийкой Шанти, которая периодически выступает в роли йога-тычера, хотя сама относит себя скорее к начинающим. Два часа бесед и в подарок книга на английском / индонезийском, где текст был написан Лидией Уханевой, которая некогда впервые познакомила меня с Прабу в Убуде. Как водится, наметились новые возможности сотрудничества и дальнейших контактов.

Агнихотра в память о погибшем сыне

Под вечер неожиданно приходит послание по интернету от Брахмачари Анантбодха Чайтаньи, что он в Убуде и приглашает на встречу. Ничего особо удивительного, еще весной он говорил, что будет на Бали в октябре, вот только название отеля «Медовый месяц» плохо вяжется с обликом почтенного свамиджи – зачем он там поселился? Оказалось, что просто отель принадлежит Кетуту (двоюродному брату Прабу Дармаясы), с которым я тоже ранее встречалась на целительском форуме в апреле 2010 года, а потом в этом самом отеле, просто уже давно все позабыла…

Выясняется, что Свамиджи весь день провел у Прабу – и ошеломляет меня известием, что один из сыновей Прабу погиб в автокатастрофе, недавно была кремация, а вечером собираются проводить Агнихотру в его память, пригласив только самых близких. Мне предлагают присоединиться и везут в дом Прабу вместе со Свамиджи. Не зная о трагедии, я едва ли догадалась бы по поведению семьи, что здесь произошло несчастье – все спокойно беседовали, иногда даже смеялись и шутили, особенно играя с младшим сыном. Прабу при виде меня первым делом вспомнил о встрече с доцентом С.В. Пахомовым в Петербурге, которую с заочно организовала, уважительно отметив ученость, и явно не избегая светской беседы. Только тонкий оттенок скорби витал в атмосфере, отчего было даже не совсем понятно, как себя вести, чтобы не нарушить этот баланс спокойствия и горя…

Конечно, Агнихотра – это не балийский, а исконный ведический ритуал, да и перед самой церемонией в домашнем храме Свамиджи читал «Катха-упанишаду» и комментировал на хинди, а Прабу переводил на балийский для собравшихся. Хинди я давно забыла, но счастью, читала все классические упанишады ранее, и отсутствие перевода на английский меня не беспокоило, а санскритские слова сразу четко наводили на мысль, о чем в данный момент идет речь – нетрудно догадаться. Выбор текста не случайный – именно в Катхе описывается, какие превращения происходят в иных мирах после смерти человека с его душой до следующего воплощения. Проще говоря, закон кармы в действии.

Балийцы слушали внимательно, хотя чтение продолжалось больше часа, но они-то привыкли сидеть в церемониях часами. Наконец, Прабу запалил дрова в дхуни (необычно для балийского храма) и под речитатив мантр начал лить масло в огонь, а все остальные кидали зерно. Сначала я решила ничего не снимать, чтобы не нарушать состояние, но оказалось, что установили видеокамеру для записи, да и многие снимали на мобильники, поэтому съемка уже не казалась неуместной. И под конец еще один сюрприз: одна из немногих иностранок узнала меня в лицо – оказалось, что это та самая Мария из Германии, с которой мы ранее переписывались в интернете.

Как водится, финал состоит в раздаче прасада (освященной пищи) – неожиданно Прабу Дармаяса подошел ко мне с кокосом и гирляндой, которые обычно вручаются самому «почетному гостю», что было совсем необыкновенной честью! Вот только совершать омовение в Тиртха Эмпул я не поехала вместе со всеми, поскольку делала малукат два дня назад, да и одета была далеко не в саронг без сменной одежды. На другой день утром Свамиджи опять позвал меня к себе для беседы, будучи изрядно сонным – они вернулись в 2 часа ночи! Но зато мы провели полдня в частной беседе перед отлетом Свами на Яву.

Малукат у высшей священницы

Пользуясь разрешением высшей священницы Иды Реси Алит, публикую отчет о малукате (омовении), на который меня пригласили за компанию. История Иды (приставка означающая высший сан) Реси (один из четырех классов высших священников) Алит («девственница») покажется необыкновенной западному человеку, но совершенно обычна и даже банальна для балийского общества: болезнь; излечение в храме; избрание богами и всем банджаром на посвящение в сан священнослужительницы. Я не буду пересказывать полностью английскую версию ее биографии в сети. Поскольку священница очень молода, на туристическом рынке ее не успели раскрутить и даже стараются «держать в секрете», однако эта ситуация скоро изменится – уже строится ашрам, приходит много белых людей (большинство – женщины). Как водится, во время малукатов выплескивается изрядно негативных эмоций, накопленных без разрядки, – многие буквально кричат и заходятся в плаче, что я часто наблюдала ранее на омовениях и церемониях.

Сначала я не собиралась сама проходить эту процедуру, ибо делала уже очень много подобных ритуалов, так что они на меня вообще практически не действуют: все чисто – чистить нечего. Однако мне понравился процесс, да и народу было всего четыре человека (пятый подошел уже позже), посему в конце я решила воспользоваться новым случаем. Ощущения классические – проходящая сквозь все тело с головы до ног электрическая вибрация, хотя для меня балийские энергии тяжеловаты – они слишком «земляные» по сравнению с утонченностью духовных практик, которыми я занимаюсь, и все-таки получила изрядное наслаждение. Также была возможность после пораспросить Иду лично о некоторых аспектах ее работы. Оказалось, что она даже йогой занимается, правда в очень приблизительной форме.

Целитель поневоле, или «Среда заела!»

Как-то раз на званом ужине воспроизводила свое кредо отказа от передачи энергии в пользу обучения самостоятельному накоплению. Да, я всегда отказываюсь просто «давать рейки», а настаиваю на включение человека в процесс самоисцеления. Но вот с балийцами этот номер не проходит – они как пиявки присасываются к целителям, и при виде человека с «хорошей энергией» сразу готовы его воспринимать как целителя. Однажды в банджаре отменили йогу (вся деревня готовится к очередной церемонии), а несколько человек, которые все-таки пришли, как водится больные и хотят подлечиться. Так, у женщины рак груди, не больше не меньше, и она настолько свято верит в мои мистические силы, что отказываться от просьбы «помогать страждущим» на сей раз показалось совсем неприлично.

Всего приняла несколько пациентов (а еще одна стала в транс впадать) наряду с двумя балийскими целителями, после чего по традиции нам вручили коробку конфет со стандартным денежным пожертвованием (около 5 долларов). Вот я и думаю – может, заделаться знахарем – ведь народ валом валить будет – никакой работы над собой, лежи и впитывай энергию! Опыта у меня предостаточно еще со времен работы с экстрасенсами и позже в «круге поддержки» рейки. Вот только назад в «детский сад» духовного развития совсем не хочется… Легко – но непродуктивно в плане эволюции личности.

Фотография ауры – призвание гуру

Получила фотоснимок ауры с сеанса по био-энергии у Маурин Гилберт, сделанные немецким аппаратом «Биопульсар». Мою ауру годами восхваляют уже десятки целителей и прочих видящих, да и самочувствие у меня неплохое, но вот одни говорят «белая», другие «голубая», а другие просто «прекрасная»:) Вот и решила – пойду-ка проверюсь на объективной беспристрастной технике, и сначала попросила просто снимок без комментариев, но Маурин пришла в столь искренний восторг от результата (такого она еще не видела), что мы продолжили беседовать…

Собственно, по цветовой гамме (после белого как непроявленного) в ауре действительно доминируют цвета самых высоких духовных вибраций – смесь синего (гуру) и зеленого (целитель) со слабым желтоватым ореолом на плечах, который Маурин истолковала как «бремя ответственности». Что ж, это соответствует моим ощущениям наваливающейся на голову тяжести при большинстве моих собственных консультаций – как бы я ни настаивала на обучении практикам для развития «практически здоровых людей», люди-то часто приходят проблемные – и для меня это реальный прессинг, особенно при интенсивах. Но здесь Маурин подчеркнула сразу: «Я понимаю, что Вы не хотите заниматься с людьми, но должны!»

И дальше – про форму нисходящего темнеющего синего ореола, который в ее интерпретации означает призвание быть «духовным учителем». Собственно, что я и делаю в жизни – хотя действительно предпочитаю обучать через книги, а втягивание в очное преподавание за последние годы выглядит как суровая неизбежность. Просто книг написано уже столько, что читатели стали требовать «живого автора», а куда денешься… Там еще дополнительно диагностика по чакрам и органам – здесь все тоже в полном порядке и на высоте по значениям, не буду углубляться в перечни цифр и графики – очень мудрено (себе отсканировала). А потом, наоборот, сама Маурин заинтересовалась, чем это я таким занимаюсь, чтобы находиться в таком прекрасном состоянии – и это уже личная беседа…

Часть 3. Идеальная Индонезия

Панча-Шила в Пуджа Мандале

Только Индонезия обладает выдающейся конституцией, основанной на принципе панча-шила, где одинаково признаны права исходно 5-ти (позже 6-ти) религий, а атеизм карается по закону! В качестве наглядной иллюстрации в Нуса-Дуа создали примечательный комплекс «Пуджа Мандала», где действительно 5 храмов стоят вплотную в одну шеренгу в следующем порядке: индуистский храм, протестантская церковь, буддийская вихара, католический собор, мусульманская мечеть (но заходить можно в любом порядке). Я начала обход с индуистского храма, который для Бали выглядит наиболее обыкновенно, а здесь он был почти пустым, кроме нескольких танцовщиц.

По совпадению было воскресенье, поэтому жизнь кипела в христианских церквях. Но именно поэтому не хотелось мешать народу – и я не захотела смешиваться с толпой, а постояла на расстоянии, снимая с использованием 10-кратного приближения. Впрочем, из протестантской церкви сразу вышел служащий, хотя там шла проповедь, которую прихожане внимательно слушали, и с гордостью объяснил, что это первая такая церковь на Бали, основанная немецким священником (а вовсе не голландскими колонизаторами) и построенная в 1997 году. Католики же и вовсе стояли в очереди к исповеди и причастию, если я правильно поняла издали, – все поочередно шли к священнику.

Идем дальше в буддийскую вихару – и здесь меня ждал сюрприз: впервые за годы жизни в Азии меня попытались НЕ пустить вовнутрь, чего никогда не случается с буддистами (можно ожидать от кого угодно другого)! Балийский смотритель строго преградил путь, дескать «только для молитв». Я удивленно переспросила, точно ли это тхеравада или все же махаяна, ведь в вихарах не молятся, а медитируют… Мальчик подумал – и вдруг согласился! После толчеи суетливых христиан там и впрямь были прекрасные условия для медитации в пустоте, а редкие буддисты появлялись и исчезали совершенно бесшумно. Вихара на втором этаже была закрыта. Но на выходе я обнаружила запертой вторую дверь – пришлось выйти через вход (против часовой стрелки), хотя при всей минимальности ритуализма обход вихары или ступы тхеравадины делают строго по часовой стрелке. Пришлось снова пообщаться со смотрителем, который опять мне растерянно кивал, дескать точно непорядок – исправим. Впрочем, в чужой монастырь со своим уставим не ходят – кончено, буддизм на Бали хоть молитвенный, хоть черно-магический, хоть какой…

Наконец, в конце мусульманская мечеть – где тоже пусто, но просто время немолитвенное, постепенно начал собираться народ. Здесь меня поджидал сюрприз прямо противоположного рода: смотритель на редкость доброжелательный и общительный, не только рассказал-показал мне все в подробностях, но и живо заинтересовался моей персоной. Я обозначила себя как философа с широким спектором культурных исследований, и здесь он восторженно подхватил в том духе, что в Индонезии все религии равны – и с гордостью сделал всеобъемлющий жест рукой в сторону остальных храмов, не забыв воздать хвалу ЮНЕСКО.

Но и это было еще не все, посмотрев мою книгу по йоге, он очень обрадовался – и принялся рассказывать историю своего брата, который… тоже изучал йогу в Гималаях! Когда же я решила оставить книгу в подарок для брата, он понял это по своему – книгу вручат лично имаму мечети и всех русских мусульман будут отправлять ко мне на йогу в Убуд. Это было уже чересчур, такая толерантность даже у меня в голове никак не укладывалась, тем более что под русскими вообще-то понимались выходцы из Узбекистана и Казахстана. В итоге, я даже забыла спросить, как его зовут. Как бы то ни было – при всей религиозной гармонии в моем личном опыте неожиданно получился настоящий триумф ислама.

Гибкость веры или беспринципность?

Хотя атеизм в Индонезии уголовно наказуем, поражает та свобода, с которой граждане меняют вероисповедание, причем зачастую несколько раз в жизни, а о сложносоставных семьях и говорить не приходится. Я слышала много подобных историй, где чаще всего религию меняет женщина при вступлении в брак, хотя и не только. В банджаре выяснилось, что недавно занявшаяся йогой семья (отец, мать и два взрослых сына) тоже имеет весьма замысловатую историю… Отец родом из Соло на Яве, где он был исходно католиком, поэтому его жена (в девичестве индуистка), сменила религию при вступлении в брак. Но время шло, после переезда на Бали отец постоянно ходил в индуистские храмы, думал-думал и… решил стать индуистом. Тем не менее, они подождали совершеннолетия обоих сыновей, чтобы те могли принять самостоятельное решение, а им-то как быть? В итоге вся семья решила вместе перейти в индуизм, причем для матери это был возврат к религии своего детства и юности. Теперь они вместе вдохновенно строят у себя домашний индуистский храм, проводят индуистские омовения, ходят на индуистскую йогу – и вполне счастливы. Правда, мать на одном из первых занятий закатила истерику, но уже давно поправилась, разве что порой неконтролируемо смеется от смущения, закручиваясь в асаны.

«Индуизм» с балийской спецификой

Балийский индуизм не является каноническим в принципе, однако о нем как таковом написано столько (мною и другими), что здесь я не буду повторяться. Как религиозные догматы, так и описание самых важных храмов смотрите в других местах. Здесь я предполагаю основы известными и даю ракурсы на необычные аспекты во время самоличных посещений не слишком туристских мест. Именно поэтому не будет ничего про храмы Бесаких, Улун Дану Батур, Гунунг Кави, Тирта Эмпул, Улувату, Танах Лот и пр. Разумеется, все эти храмы я посещала неоднократно, а некоторые и по несколько десятков раз, но именно потому они не интересны. В блог попадали по ходу дела конкретные сюжеты и ситуации.

Ритуал в древнейшем храме раз в 150 лет

В принципе, я не слишком часто снисходила до посещения церемоний, но однажды так уж сошлось – во-первых, пригласили целым банджаром, во-вторых, церемония раз в 150 лет, а в-третьих, храм по легенде даже важнее, чем Бесаких. В общем, отказываться безусловно не подобало… С целительницей Ибу Даю я познакомилась давным-давно – напомню, что на занятиях йогой, которые она организовала у себя в банджаре, помогала править кривые асаны. И вдруг народ, который я уже привыкла воспринимать как совсем бесформенную массу плоти, затянулся в корсеты, нарядился в традиционные наряды, поставил на головы коробки с подношениями и стройной шеренгой отправился в храм. Если бы я не видела их ранее, как они есть, мне оставалось бы только ахнуть – какая красота! Так и делают туристы.

Впрочем, до храма нас всех везли на машинах около часа от Убуда – до севера округа Тегалананг, а еще по дороге начался привычный балийский ливень, так что церемония прошла под зонтами и в грязи – дело обыкновенное. Этот храм обычно мало посещаемый, и я ранее никогда о нем не слышала. Несмотря на плотную парковку машин возле храма, в толпе народа не было видно ни одного «белого человека». Разумеется, никаких касс с билетиками – вполне сохранившийся сугубо балийский храм. А что балийцы на машинах – так ведь народ далеко не бедный.

Согласно легенде, пересказанной мне по пути на ужасном английском, давным-давно на Бали двинулся риши Маркандея, но по прибытии сопровождавший его народ стал помирать. Тогда он вернулся на Яву и сел медитировать, вопрошая Брахму, как ему быть. В ответ тот велел совершать на Бали церемонии, так что во второй раз он отстроил этот самый храм, и только по прошествии некоторого времени, когда земля уже вовсю обживалась, был построен храм Бесаких, который ныне почитается как «главный».

Вот почему особой достопримечательностью храма и была огромная статуя Маркандеи, чего мне пока не попадалось в других храмах. Меня поразило изощренное убранство, однако оно было незаурядным даже по всем балийским меркам. Как мне объяснили, такая церемония обычно проводится раз в 100 лет, но 50 лет назад она вовсе не удалась просто по причине недостатка средств. Теперь же экономика изрядно «поправилась на туризме», и балийцы смогли организовать необходимое изобилие всего – так что церемония прошла только через 150 лет.

Сама церемония была стандартной и повторяемой мною ранее многократно во множестве храмов – окропление водой, пять молитв (три с разным набором цветов), снова святая вода и «запечатывание» рисом. Собственно, поскольку народ валил валом, люди просто постоянно сменялись перед Маркандеей – зашли, расселись, отмолились, уступили место следующим. Такие сцены можно наблюдать и во многих индийских местах паломничества – большинство (по их виду) было удовлетворено самим фактом содеянного… Ничего, на Бали каждый день где-то какая-то церемония проходит «раз в 100 лет»…

Пура Сакенан – шедевр индобуддизма

Сказалась привычка совмещать приятное с полезным – понадобилось съездить в аэропорт, а по пути оказался еще один храм, о котором я давно была наслышана, но ранее не бывала. Находится он на крошечном островке, куда ведет с основной трассы добротный мост. Несмотря на туристский район, все окрестности находятся по виду в каком-то странном запустении и забвении, отчасти захламленном и изуродованном урбанизацией. Точно так же совсем в полном туристском забвении пребывает Пура Сакенан, один из древнейших (Х век) и важнейших храмов индобуддийской эпохи на Бали. Никаких касс, никаких «белых», зато полный храм балийцев, которые приехали одним большим автобусом ради проведения им самим надобной церемонии.

Стоило сойти с дороги в ворота – и ощущение, как будто ты где-то на горе Батукару, а не прямо между курортами Санур и Нуса-Дуа. Впрочем, на горе Батукару тоже уже почти как на юге, но сейчас не об этом… Этот храм интересен тем, что исконно он чисто буддийский, и даже название Сакенан – производное от Шакьямуни (Будда). Основатель и его преемник были именно буддистами, звали их Dang Hyang Astapaka и Empu Kutukan. А вот преемник Dang Hyang Nirartha оказался уже индуистом, поэтому сейчас храм выглядит совсем «типично балийским»: классика культа Шива-Будды с анимистическими священными деревьями, а мне даже кошка на алтаре попалась – полагаю, случайно.

Пура Балинкан – внедрение китайцев

Крохотная Пура Сарасвати у подножия горы предваряет собою путь к гораздо более важному храму Пура Балинкан (9 век), которая была создана на месте дворца, где поселились после бракосочетания балийский князь с китайской принцессой. Как я там оказалась? Знакомый балиец решил меня хоть чем-нибудь порадовать, а для балийца сделать доброе дело возможно одним-единственным образом – а именно, провести церемонию. Кроме того, по балийскому календарю был очередной благоприятный день Кадженг Келивон Эньитан, когда все молятся главному богу Санг Хьянг Видхи.

Итак, храм Балинкан (в переводе Бали-Китай) находится за вулканом Батур, если ехать из Убуда с юга. Гористая местность делает подъезд весьма крутым, да и сама храмовая территория окружена столь глубоким ущельем, что туда ведет настоящий добротный мост. Как раз перед мостом и расположена небольшая Пура Сарасвати, рядом с которой сияет роскошное розовое дерево – отсюда и начнем проведением предварительного ритуала приветствия. Дальше начинается лестница, сначала вниз, а после моста вверх, где по пути несколько деревьев-святилищ.

Хотя снаружи Пура Балинкан (Pura Balingkang) выглядит как типичный балийский храм, ближайшим к входу оказывается именно китайское святилище. Оно очень похоже на китайское святилище в широко известном и кромешно-туристском храме Пура Улун Дану Батур. Как водится, балиец не проходит мимо ни одного алтаря без подношений, поэтому следующей остановкой стало кормление китайских духов. Хотя балиец постарался положить фрукты покрупнее, после первой молитвы духи остались недовольны.

А вывод он сделал при помощи занятного «гадания»: взял деревянные палки с выпуклостями с одной стороны, сложил их вместе для вопрошания, а потом сразу резко бросил на пол. Обе они легли на выпуклости, что означало – надо опять молиться. Здесь он спохватился, что забыл налить духам чаю, заранее купленного в придорожном варунге (чай пьют только китайские духи, а балийским он невкусен). Расставил чашечки на подносе, разлил по ним желтый напиток, после чего решился повторить вопрос, дескать «а теперь-то твоя душенька довольна?» Палки упали по-разному, что видимо означало – «не так уж плохо», поэтому мой балийский спутник приободрился, и мы направились дальше в собственно балийский храм.

Как любой балийский храм, Пура Балинкан разделена на территории – в первом отделе тогда проводилась реконструкция, поэтому все изрядно разворошено. Однако китайское святилище и собственно центральный алтарь оставались незатронутыми перестройкой, и ничто не мешало проводить церемонии, как ни в чем не бывало. Но после китайского святилища мы отправились прямиком в главный отдел. Стоило переступить порог, как мы сразу попали в нетронутое сонное царство, заставленное традиционными «беседками» на просторных лужайках с высохшей травой и живописными кустистыми деревьями. Группа балийцев (или одна большая семья) дожидалась священника, и мы решили к ним присоединиться.

В удаленных храмах, куда приезжают проводить ритуалы раз в год по обещанию, священник обычно «работает по вызову». Наконец, он материализовался снизу из деревни – как есть без прикрас с разбойной физиономией, почему-то в спортивной куртке несмотря на изрядную жарилку, и первым делом с дороги принялся перекуривать. Вообще, ему было все настолько лениво, что саму церемонию он тоже провел примечательно: просто занял свое место и погрузился в молчание, предоставив балийцам самим пробормотать все необходимые молитвы, а когда мы закончили (я порядок тоже наизусть знаю), подошел благословить каждого святой водой. Впрочем, атмосфера в храме располагала к подобному поведению – было так тихо, что казалось даже тяжело быстро двигаться, тело словно зависало в тине вечности…

Пура Кебо Эдан – яванская тантраяна

Один из немногих среди примечательных храмов в деревне Педженг возле Убуда, куда я долго не забредала, даже зная о его существовании. Сам храмик небольшой, зато статуя Бхайравы, танцующего на трупе, в змеином ожерелье – высотой более 3,5 метров. Это своеобразный памятник остаточных влияний еще яванской тантраяны, распространенной на Восточной Яве во времена царства Кедири при правлении царя по имени Керта Негара (XIII век). Конечно, полно тантрического антуража – все в черепах, а само название храма переводится как «бешеный бык». Также нечасто попадаются чисто индийские каменные лингам-йони на Бали. Должно быть колоритно в процессе проведения церемоний, но во время нашего визита там были всего два «тантрика» – собственно, храмовые священники в белых одеждах. Кстати, неподалеку располагается археологический музей (см. Часть 1) с кучей прочих древностей, но туда было уже поздно…

Триада главных храмов Педженга

Пура Самуан Тига – Храм Встречи Трех, то есть богов, духов и святых. Другая версия – именно здесь на общем собрании старейшины свели все бытовавшие ранее многочисленные секты к поклонению только трем богам: Брахме, Вишну и Шиве. Этот храм расположен рядом с музеем археологии, равно как Пура Кебо Эдан и два другие, – насыщенная сакральная территория! Датируется он примерно тысячелетием назад, но был заново отстроен после землетрясения всего век назад, то есть по духу – древний, а вот по материалу-то исторически почти новенький… Историю пересказывать не буду – храм относится к важным, поэтому везде много интересной информации. Мы попали по календарю на день Кадженг Клевонг, но церемонию провели еще утром, и по счастью толпы не было – одни цветочные коробочки, свидетельствовавшие об успешном отправлении балийцами своего религиозного долга. Вообще, дожди льют каждый день, и даже в промежутках все пасмурно…

Другой примечательный храм Пура Пенатаран Сасих в округе музея маркирует место падения 13-й луны на Бали в незапамятные времена, которые археологи называют «бронзовым веком». Этот самый большой в мире бронзовый барабан 2 метра в диаметре висит там до сих пор, правда любоваться им пришлось через леса реконструкции. Легенды варьируются, но есть и такие сказки: дескать, луна светила так ярко, что помешала вору заниматься своим грязным делом, отчего он решил погасить ее посредством мочеиспускания, но сразу умер! Примечательно, что там вплотную стоят сразу три храма, поэтому незаметно попадаешь уже в другой промежуточный храмик, а последним стоит Пура Деса, то есть по-простому «деревенский храм», который обычно посвящен Брахме. Этот бог символизируется здесь красным цветом, хотя далеко не в каждой деревне храм такой красочный, каким оказался здесь в момент визита…

И наконец последний храм Пура Пусеринг Джагат в том же районе – в буквальном смысле Пуп Земли, что вновь отсылает к концепции «центра мира», которой посвящены целые разделы сравнительного религиоведения, в частности в трудах уважаемого Мирча Элиаде. Каждый древний культ устраивал свой частный «центр мира» – и балийцы тоже не стали исключением из правила всенародного эгоцентризма. Там хранится множество занятных реликтов с 14-го века, среди которых обычно выделяют сосуд для воды, расписанный сценами «пахтания океана» из Махабхараты (когда боги и демоны добывали нектар бессмертия, а потом из-за него передрались), а также изображения лингама и йони, которые в балийском индуизме встречаются гораздо реже, чем в Индии. Опять-таки, исторических описаний предостаточно, ограничусь здесь рефлексией собственного посещения данного места…

Xрам из нелетающих тарелок!

Попала я туда случайно по пути из-за дождя (поэтому даже внутри храма была без саронга), хотя находится он почти рядом с дворцом на боковой улице. Причем, сначала я не поняла, что это за диски такие впаяны в стены, и только приглядевшись просто обомлела – настоящие столовые тарелки времен моего советского детства. Видавшему виды долгожителю Убуда хорошо известна творческая жилка балийцев, но если объяснение наличия в храме китайских ваз просто украшением еще можно понять, то здесь я честно терялась в догадках… Избави меня боже от коннотаций с инопланетянами, оставившими свою эскадру в древние времена замурованной в стены храма! Bсе попрятались от дождя, так и сидела под навесом среди тарелок в пустом храме – мистика!

Для особо любопытных привожу дословно на английском объясниения балийца Gusti Ngurah Anom: Maybe it's just a decoration made by experts on ancient buildings. At my place, especially in the Pura Desa (Village Temple) where I live, there are also plenty of plates and bowls attached to the wall of the temple's building. People in the village, my parents explained those are the original plates and bowls were made in china gift from the Emperor of China. As a token of appreciation for giving it the plates and bowls it on the paste on the walls of the temple building. But now a lot of the dishes were gone from the walls of the temple because it pretended to have been repaired. Meru the only building in the Village Temple where I live still attached plates and bowls because it never been repaired until now. That suggests that this temple is an ancient temple. Temple that is made today is no longer using plates and bowls as wall hangings.

Храмы у подножия вулкана Батур

Выбрали далеко не стандартный маршрут для омовений и церемоний в главный день празднования Галунгана (см. Часть 1). Съехав с главной трассы вниз, где узкое раздолбанное шоссе идет между вулканом и озером, начали с омовения в натуральных горячих источниках, которые органично сочетают построение спа-резорта и традиционных балийских купален. В общем, это логично по-балийски: сначала омовение, потом церемония.

Старый храм Улун Дану Батур внизу у озера находится в стороне от турпотока, которые направляется в большой новый храм наверху недалеко от смотровых площадок и ресторанов. Мы же продолжили наш путь по низовой дороге до самого конца озера, застревая в пробках на деревенских улицах, запруженных народом – все шли уже из храма или еще в храм, но провести церемонию в этот день должен был каждый. Я не люблю местных гидов – ибо все равно знаю больше, чем большинство из них знает (или хочет рассказать белому клиенту). Но Мангку Кетут оказался еще и художником, и потом мы все равно собирались проводить церемонию, что в храме можно сделать и самим, но лучше с местным священником, когда он есть. Впрочем, начал он халтурно (на туриста) и только после того, как я несколько раз поправила его в исполнении обряда и сама прочитала Гаятри-мантру, посерьезнел и воодушевился. Посему наше общение продолжилось – после церемонии пошли смотреть его сакральную живопись (учился он в Убуде), а потом и далее…

Если в предыдущем храме я бывала несколько раз с разными людьми за последние годы, то Пура Сегара смутно сохранилась в моей памяти как некая «пещера», за которой прекращается путь и гора отвесно уходит в озеро… Давным-давно меня возили туда с двумя целителями и троицей американцев, где шаманка Аю Чантик (см. Часть 2) входила в транс и нараспев читала импровизированные стихи на балийском – транслировала глас божий. На самом деле от старого храма Улун Дану Батур до храмика под названием Пура Сегара всего пять минут ходьбы, и никакой пещеры там нет – просто некоторая вогнутость скалы, где на алтаре стоит сосуд со святой водой. Именно там мы совершили вторую церемонию с Мангку Кетутом, – а после удостоверения в том, что я разбираюсь в индуизме, он провел ее действительно на славу, так что разницу с очевидностью заметила даже моя русская спутница. После Кетут представил нас священнику, который, как выяснилось, проводит в храме малукаты (омовения), которые делают большинство знакомых мне целителей. Но после горячих источников и двух церемоний это было уже излишне…

Процессия из Джунджунгана в Кутух

Классика балийского жанра: иду по улице Убуда – и снова вдруг подкатывает на мотоцикле престарелый принц Чокорда Рака Свастика, которого я не видела почти полгода (См. Часть 1). Первая мысль, пришедшая ему в голову при виде меня была – пригласить меня как-нибудь в ресторан пообедать вместе, но не прямо сейчас, а после церемонии. Конечно, сегодня полнолуние, и вдруг его осенило: давай, говорит, я тебя на процессию возьму завтра, мы пойдем из Пуры Далем в деревне Джунджунган в банджар Кутух. Кататься с принцем на мопеде – перспектива малорадостная, поэтому я любезно согласилась, но приехала к началу процессии на машине. Надо хоть иногда бывать с народом для разнообразия. Сначала процессия на несколько километров, а потом церемония в Пуре Далем уже в банджаре Кутух (кстати, именно там живет представленный ранее целитель-массажист Ваян Сабар). А самого принца в толпе не заметила, правда не очень-то искала, программа была и без того насыщенной.

Потом вся толпа повалила в храм – только рассаживание и приготовления к церемонии вечно растягиваются на добрый час, тогда как сама церемония занимает всего 10–15 минут. Сидела на солнцепеке в очень удачной позиции – за спиной священника-кукольника, который в одиночку изображал целый театр богов. Соответственно, у меня был круговой обзор на весь храм. Ничего особенного – балийские церемонии довольно однотипны, хотя поначалу глаза разбегаются от пестроты. А потом весь народ снова построился в процессию и повалил в обратном направлении – назад в деревню Джунджунган, но если учесть, что банджар Кутух по сути уже в Убуде, то обратно с ними я не пошла. Занятно, что еще на пути в Кутух нас сдвинула на обочину встречная процессия, – осмелюсь предположить, что две деревни обменялись прицессиями, и та тоже пойдет обратно навстречу этой. Как все заморочено у аборигенов!

Пура Пегулинган – ступа VIII века

То есть это на добрых 300 лет древнее, чем грандиозный скальный комплекс Гунунг Кави практически по соседству… По иронии туризма, народ валом валит во второй, тогда как сюда доселе почти не ступала нога западного человека. Причем, здесь совершенно определенно, что ступа стала центром индуистского храма, отстроенного вокруг явно позже в обычном балийском стиле «скопища беседок». Все виданные мною ступы ранее стояли рядом с храмом – самая большая на территории Пуры Удун Дану Братан. Более того, ступа по своему виду именно тхеравадская, а не махаянская – тогда как с индуизмом уживается только вторая колесница буддизма (и конечно третья – ваджраяна). Это сразу подметил мой давний дистанционый «друг» Милан Ратна Шакья – непальский ученый, пишущий книги как по индуизму, так и по буддизму, добавив, что здесь есть веский повод одновременно для «исследования и наслаждения». Еще бы – такой дивный гибрид порадует любого профессионала. Балийцы все же молились не в главной части перед ступой (там была только одна старуха), а в маленьком боковом святилище – был самый заурядный день.

Пура Гуманг – лесной шиваистский храм

Этот храм, который по карте должен был находиться всего в нескольких километрах от прославленной Пуры Тирта Эмпул, мой водитель искал долго, опрашивая местных, но все равно мы умудрились его проехать и пришлось возвращаться… Храм стоит прямо посреди леса – ни души, ни табличек, вообще ничего, – но по описанию я уверена, что он самый! Примечателен этот храм своим не балийским, а совершенно индийским видом: несколько лингамов разной величины, бык Нанди, трезубец Шивы, а также множество камней-святилищ, которые обычно символизируют лингамы в Гималаях. Датировок не встречала, но по виду храм должен быть очень древним – совершенно исконный индуизм, мало адаптированный к балийской интерпретации.

Более того, этот шиваистский храм явно принадлежит к тантрической традиции – а возможно и тантры «левой руки», которая несколько столетий назад еще бытовала на Бали. Во всяком случае, мой балийский водитель (возит меня три года повсюду) вдруг признался, когда мы выехали, что ему было «страшно одним в лесу» и храм очень необычный. Что и говорить, если даже урожденному балийцу такое чудо было в диковинку. А в самой деревне мы притормозили у еще одного довольно необычного храмового сооружения, где местный старик охотно объяснил, что этот храм 4-х богов (к привычной троице Брахма-Вишну-Шива добавили Ишвару) ритуально связан с лесным храмом, откуда мы приехали, – такие связи часто бывают.

Пура Йех Ганга (600-летний храм)

Уже по названию можно сказать, что там есть источник для омовения. Поскольку на Бали нет настоящей Ганги, здесь называют Гангой любые потоки воды, а она вся – святая. И в самом деле, храм стоит в лесу на берегу реки, а перед ним расположена обычная купальня для омовений перед входом в сам храм. Впрочем, источники довольно слабые – и омовение чисто символическое. Более того, сам храм был закрыт на замок – и такое мне встретилось вообще впервые за много лет посещения, наверное, уже нескольких сотен храмов – они всегда открыты! Ответ местных был прост и удивителен: храм могут обворовать, – чего тоже обычно не случается. Впрочем, храм стоит на склоне горы так, что просматривается насквозь со всех сторон, ведь закрытых помещений в балийском храме нет в принципе. Да и сами балийцы легко проводят церемонии не внутри храма, а просто перед храмом, ставя подношения у ворот. Но гораздо интереснее оказались небольшие пещерные храмики в нишах на крутом склоне горы, позеленевшей от замшелости.

Поразила гора не только меня – даже некоторые балийцы после моих рассказов и фоторепортажа стали спрашивать, где находится этот храм, чтобы потом самим туда съездить. Ничего удивительного, балийцы многого не знают за пределами родной деревни. Давно уже не балийцы мне, а я сама им много нового показываю на острове! Да и мой балийский водитель приложил по пути немалые усилия, чтобы разузнать дорогу и добраться… Но созерцать святилища пришлось издали, ибо идею ползти по скользким зеленым ступенькам в узком белом саронге, рискуя сорваться в речку, пришлось оставить сразу и навсегда. Осмелюсь предположить, что скальные святилища, несмотря на всю их незамысловатость, по древности не уступают самому храму, если не превосходят. Впрочем, датировка для балийцев – дело десятое, если вообще востребована.

Культура Тегех Корипан (XI–XIV векa)

Узнав о моих воскресных планах за ужином в ресторане «Tropical Bale», мой новый знакомый топ-менеджер, который и пригласил меня отужинать, решил показать мне свое предыдущее место работы в аналогичной должности, которое находилось на 20 км дальше от интересовавшего меня древнего храма – в горной деревушке Пелага. Так что теперь обо всем по порядку…

Истоки культуры царства Тегех Корипан восходят к 1011–1335 гг. и множество древних статуй сохраняются в Пуре Пунчак Пенулисан, где я бывала несколько лет назад, рядом с просто Пурой Пенулисан. На удивление, мой балийский спутник попал в этот храм впервые, хотя он стоит прямо на дороге, по которой он проезжал сотни раз на работу – для балийца такое полнейшее отсутствие интереса к балийской культуре в целом совершенно обыкновенно. Платить как иностранке мне нигде не пришлось, поскольку он уверенно заявлял везде, что я мангку (священник), поэтому вход для меня повсюду должен быть свободен. Наверху было холодно и дождливо, но несмотря на обычный день по календарю, за время нашего пребывания в храме там провели церемонии одна за другой две большие группы балийцев. Храм действительно необычайно древний, балиец даже отметил странную для балийской постройки конструкцию из четырехчастного деления беседок с 16-ю столбами, хотя обычно бывает 12 столбов. Конечно, таких тонкостей я сама не усмотрела бы, зато с очевидностью весь храм заставлен десятками древних статуй явно не балийского, а почти индийского вида.

Дальше мы проехали от вулкана Батур по направлению к Сингарадже еще около получаса по узкой горной дороге посреди цветочных плантаций и наконец оказались в местах совершенно заповедных. Пура Панатаран Агунг Пучак Мангу (таково полное название храма) у подножия горы служит ближайшим пунктом достижения для паломников, которые не намерены забираться на вершину горы, где находится уже настоящий храм Пучак Мангу. Система паломничества похожа на таковую на горе Серая, где стоят три храма Лемпуянг: нижний, средний и верхний (в каждом я бывала). Разумеется, подъем на вершину в наши планы никак не входил (топ-менеджеру надо было скоро возвращаться на работу), поэтому ограничились нижним храмом, где был только манку (священник), а крупные церемонии обычно проводятся только в самые важные даты балийского календаря. Конечно, местные балийцы из деревни Пелага ходят молиться в храм регулярно, а на обратном пути даже в такой глуши мы умудрились попасть в пробку из машин с паломниками, идущих навстречу в храм.

И наконец, последний пункт назначения – горный резорт в той же деревне, что и последний храм, где топ-менеджер работал год назад, прежде чем братья попросили его заняться рестораном в Убуде. Но это не означало потерю связи – он поставил туда «своего человека» менеджером, который и встретил нас сразу по пребытии и сопровождал повсюду. Идея резорта сочетала в себе одновременно плантации (особенно спаржи) и виллы для гостей, однако из-за удаленности от основных туристических центров все оказалось в совершенном запустении – и вложив огромные деньги в постройку, владелец остановил дальнейшее строительство. В момент нашего прибытия все прекрасные виллы пустовали, а персонал грелся на солнышке.

Тем не менее, большинство растительной продукции для ресторана в Убуде заказывается именно с плантаций при резорте, поэтому совсем безнадежным проект, наверное, считать нельзя. Взамен на гостеприимство провела импровизированное занятие по азам йоги для менеджера, подарив ему свою книжку для вдохновения. Он торжественно обещал, что к моему следующему визиту он будет готовиться особенно тщательно и поразит меня своим мастерством в асанах. Да что и говорить, балийцы имеют прекрасные условия для практики, но проводят время в курении и просиживании в баре… Правда, справедливости ради надо отметить, что мой спутник именно там начал регулярно заниматься своей «космической медитацией», что и продолжает делать даже в Убуде.

Пура Букит Дхарма Дурга Кутри

Дивный храм Дурги расположен в деревне Буруан округа Блахбатух недалеко от Убуда. Сам храм весьма почитаемый и пока совершенно не-туристский, но несмотря на древние статуи богини Дурги, он был бы совершенно типично-балийским, если бы не второе святилище на вершине горы, куда ведет довольно длинная лестница, с которой открываются прекрасные виды на сам нижний храм и окрестности. Более того, верхний храм (тоже с рельефом богини Дурги на алтаре) окружен слоеными скалами причудливой формы, между которыми выложена плиточная дорожка, ведущая к пещере за храмом. Точнее, пещера уходит вглубь массивного подножия самого храма. Отснять все вместе нереально, разве только с высоты птичьео полета, но и тогда не вышло бы – гора покрыта довольно густым лесом… В общем, уникальная архитектура, вписанная в природный ландшафт.

Храм посвящен яванской царице, вышедшей замуж за балийского раджу, которая насаждала культ своей любимой богини Дурги на Бали. Что интересно, образ царицы (а балийцы ее не жаловали) стал прототипом Рангды – предводительницы злых духов, заклятого врага благородного Баронга, в мифологии.

И небольшое отступление. Оказывается, прославленный балийский герой Кебо Ива (отпечатки могучих стоп которого наблюдались мною неоднократно на каменных ступенях древней Гоа Гарба возле храмового комплекса Пенгукур Укуран) родом из Блахбатуха, и посвященная ему Пура Гадух Кебо Ива находится недалеко от предыдущего храма Дурги. Как водится у балийцев, возникла некоторая путаница с храмами и названиями – сначала водитель привез меня в Пуру Пусех/Деса (деревни Кутри), а потом мы пошли в стоящую прямо напротив другую Пуру Пусех (деревни Блахбатух). Судя по описаниям, именно второй храм считается Пура Гадух, хотя на нем это никак не обозначено, но похож по фотографиям (особенно с тремя кобрами), а главное – именно там находится голова героя.

Церемония срубания дерева в Пуре Кехен

Храм 11-го века в округе Бангли с могучим 700-летним баньяном в центре был в тот раз полон народу – в сентябре еще продолжаются массовые кремации и сопутствующие церемонии. Так, кульминацией нынешнего действа стало срубание одного из деревцев в храме – впервые увидела такого рода «растительное» жертвоприношение, хотя заснять не удалось, ибо толпа начала буянить: крики и беготня, а я уже успела выйти из храма, поэтому протискиваться обратно просто не стала. Как выяснилось, крики были вполне реальные – кто-то подошел так близко, что дерево свалилось ему на голову, и его с пробоем увезли в больницу… Конечно, балийцы быстро объяснили событие волей богов по отношению к сему избраннику. Нет худа без добра, как водится.

Но это ладно – мне наконец попутно прояснили, зачем в соседском балийском доме позавчера принесли в жертву собаку (к убиению свиней и петухов я давно привыкла). Оказывается, такое подношение делается только в домашних храмах, когда в доме происходит реальная трагедия (например, убийство и т. п.). Собака должна быть бурого цвета, чтобы смыть своей кровью все негативные последствия. Неудивительно, что сами-то хозяева помалкивали, не желая распространяться, что у них произошло. Более того, на другой день в том же доме (их варунге) мне в вегетарианском блюде вдруг попались кости, после чего у меня возник закономерный вопрос, что стало с несчастной собакой дальше, и не пустили ли ее тушку на продажу в ресторане. Впрочем, балийцы меня заверили, что собачина не популярна, и кости наверняка не от нее, хотя мне от этого не легче – все равно ведь не овощи. В общем, помесь индуизма с анимизмом порой принимает извращенные формы, а храм безусловно прекрасен!

Возрождение буддизма Тхеравады

Поклонение Будде входит в ритуалы балийского индуизма, и почти в любом индуистском храме можно увидеть статую Будды или буддийскую Ступу – об этом я писала достаточно много и повторяться не буду. Здесь я хочу просуммировать только те места, где буддизм представлен как таковой – это тхеравадские вихары (хинаяна) и китайские клентенги (махаяна). Конечно, даже эти формы на Бали не всегда выдержаны в строгости, а некая расплывчатость статуса имеется. Однако мне важно подчеркнуть, что буддизм действительно присутствует, хотя здесь представлена малая часть имеющихся на острове вихар и клентенгов, где я сама бывала (реально их гораздо больше).

Пустота – лучшее средство от злых духов

Балийцы вокруг живо интересуются моим преподаванием випассаны – и вот на моей веранде новый визитер Кетут Сувара, решивший пригласить меня в свой медитационный центр для выступления перед балийской общиной и использования центра для моих учеников. Разговор получился прелюбопытный, благо поведал он много нового о буддизме на Бали и его «нестыковке» с индуизмом, что бы там ни говорили про индобуддизм.

Медитационный центр в храме был основан еще в 1993 году – юный Кетут продавал с друзьями камни из реки на постройку домов, а на вырученные средства они купили полгектара земли за 30 долларов. Участок расположен недалеко от Ловины и изеветного крупного буддийского монастыря Брахмавихара-Арама, о котором я уже много писала. Местные жители отнеслись к сделке скептически – это место считалось населенным злыми духами и опасным для жизни…

Спрашиваю прямо: «И как, злые духи – одолевают?» Кетут смеется: «Да я их и не видел! От ума это все…» Дальше следует длительный экскурс в помешанность балийцев на черной магии, и, хотя в целом тема привычная, узнаю много деталей о пресловутом круговороте духов в мистической балийской природе. Кетут честно признается, что на деревне его считают странным, ведь випассана как «великая пустота» не влезает в балийскую «коробку подношения».

Впрочем, за 18 лет существования центр заслужил признания местных жителей, благо делает много хорошего, а Кетут мудро не мешает церемониям, даже и не проводя их сам. Он рассудительно объясняет мне (что я сама не хуже него понимаю), дескать випассана – это высший уровень, до которого балийцы просто не доросли, вот он исподволь их и воспитывает. Тем более что непрерывной преемственности буддизма на Бали не было. Напомню, возрождение началось в ХХ веке.

И тут Кетут слегка восполняет пробелы в моих познаниях по датировкам, именам и фактам. Оказывается, основатель буддийского монастыря Брахмавихара Арама на севере Бали, родом из индуистской касты брахманов, изучал буддизм на Яве, а монашество принял и вовсе в Таиланде! Создал он сей монастырь не далее чем в 1975 году, причем он вскоре был разрушен цунами в 1976 и долго отстраивался на новом месте. До него никаких тхеравадских строений на Бали не наблюдалось…

Забавно, как Кетут приучал свою деревню к виду пяти монахов, приходящих за подаянием – для балийцев явление совершенно непривычное. За несколько лет ему удалось приучить округу кормить монахов, но когда один решил предпринять такие же обходы в Гиньяре (недалеко от Убуда), Кетут сразу сказал, что его усилия будут тщетны. Немудрено, ведь при балийской семейственности санньяса или монашество – это скорее род умопомешательства, которое далеко не в почете.

Конечно, дело не во внешнем укладе общества, а в менталитете – Кетут активно вводил этот термин при описании зашоренности своих соотечественников. Чистота сознания – вещь немыслимая для балийца, который непрерывно варит в своем «котелке» сытную «кашу из духов», если такое сравнение вообще уместно. Зацикленнсь на внешних церемониях почти не поволяет балийцу заглянуть внутрь себя – он весь вовне: в семье, в общине, в храме и прочее. Даже невидимое – это внешний астрал!

Здесь последовала уже известная мне история, правда рассказанная несколько под иным углом зрения и с прямо противоположными акцентами – ибо впервые я услышала ее от балийского целителя. Некто открыл новенький випассана центр недалеко от Бедугула, но успеха он не имел совершенно никакого. Тогда основатель-китаец попросту переименовал его в «Бали-Усада» (название балийского целительства), и народ сразу пошел «лечиться» – а что еще балийцу надобно?

Не буду делиться полуконфеденциальной информацией о позорной «жадности» балийских высших священников (педанд) и запущенности религиозного бизнеса… Бог с ними со всеми там… Однако, серьеные опасения о сохранении балийской морали подталкивают Кетута к введению медитации как очишения сознания от перегруженности «черной магией» или постоянной подозрительностью, не замышляет ли ближайший сосед против тебя недоброе, ведь магия решает все.

Опыт самого Кетута показывает, что пустотность – верное средство от нечистых духов! Можно сказать, что есть балийцы, которым «осточертела чертовщина» и хочется свободы. Поскольку он осваивал випассану на практике без особых философских тонкостей, ему захотелось также «повысить квалификацию» по моим программам – милости просим!

Кремационная печь в Магическом лесу

Майское полнолуние во многих буддийских странах отмечается как день рождения Будды. Кетут пригласил меня в свою вихару Гири Мангала – отпраздновать это событие вместе с балийцами, а затем координатор проекта «Твоя Реальность», которая проходила тогда по моим духовным программам, любезно предложила воспользоваться ее машиной, и мы поехали в деревню Аласанкер, что переводится как «Магический Лес», возле Сингараджи. И вот мы перед вихарой, которую балийский водитель еле нашел в глуши среди рисовых полей.

Поскольку мы приехали почти впритык к вечерней церемонии и начинало смеркаться, Кетут решил успеть показать нам главное место для медитации, предназначенное для приктикующих с «сильным умом», а именно, кремационную печь в лесу неподалеку от самой вихары. На пути нам попался любимый объект созерцания буддистов – а именно, «мерзкий разлагающийся труп» (коровы), плававший в сточной канаве на окраине деревни… А у крематория деружила собака с видом отрешенного мудреца, постигшего преходящесть всего сущего.

Балийцы по своему обыкновению подтягивались пару часов к началу церемонии, поэтому поначалу в вихаре было совсем пусто. Но вот началась прадакшина (обход вокруг вихары) – и сразу стало ясно, что деревня в целом составляет огромную толпу народа, явившегося целыми семьями. Когда все заполонили вихару, Кетут вызвал нас отдельно наружу, извиняясь за падкость односельчан на церемонии и их недостаточное прилежание к медитации. Мы сидели и беседовали в ожидании ужина и представления детских танцев под музыку…

Не стану пересказывать подробности наших бесед и обсуждения совместных планов. Сразу было ясно, что мне еще доведется неоднократно пройти по этой дорожке между флагов…

Встреча с Геде Прамой по поводу дхармы

Пригласили на встречу в ту же самую вихару – решила уважить… Ведь об этом человеке я наслышана много – балийцы его изрядно почитают. Правда, он провел очень много лет в Европе и Америке, а духовности обучался в Индии у Далай Ламы. Да и сейчас ведет занятный образ жизни – каждую неделю проводит 4 дня в Джакарте и 3 дня на Бали. Именно он – единственный балийский учитель из тех, кто проводит медитационные ритриты в буддийском монастыре (все остальные группы ведут приезжие мастера). Официально он индуист, хотя обучает медитации скорее по буддийской методике, а вообще имеет универсальный подход. Как водится, автор многих книг (одну новую он презентовал во время своей речи).

Видимо, следуя неписанному правилу, что великий учитель должен выглядить просто, если не совсем уж банально, Геде Прама оказался именно таким, когда его посадили перед началом мероприятия прямо рядом со мной в первом ряду.

Балийцы отмолились в храме перед началом до его прихода, – это была странная смесь буддийских и индуистских ритуалов, где простирания (вместо подношений) чередовались с окроплениями святой водой (вместо благословений). Как выяснилось, сама эта встреча носила очень практический характер: деревня со смешанным религиозным составом (и индуисты и буддисты) ранее поделила также и социальные органы управления надвое, но это привело ко множеству конфликтов, после чего решили все же выбрать единый орган правления, сохранив при этом разные вероисповедания. Вот по этому поводу и попросили выступить Геде Праму на тему дхармы (праведности) – как же им лучше жить вместе…

Конечно, безумная страсть к церемониальности заставила две сотни балийцев отдалить то, ради чего все собрались, сначала выступлением лидера всего округа Булеленг (куда входит деревня), а затем детской самодеятельностью (музыка, пение). Наконец, Геде Прама подхватил свой рюкзачок, подобрал полу простенького саронга (он явился далеко не в полном балийском одеянии – без второго саронга и головного убора, которые носят только мужчины) и вышел на сцену, заняв приготовленное место. Что великий учитель может сказать по поводу дхармы, я и сама могу написать, поэтому пересказывать его речь не буду – он просто показывал общее в индуизме и буддизме – от морали до духовной реализации, – чтобы они больше не ссорились.

Балийцы реагировали все два часа довольно бурно – смеялись, аплодировали, задавали вопросы. Поскольку обстановка явно не располагала к личному общению, я была готова удалиться сразу после окончания речи, но Геде Прама подошел ко мне сам (надо сказать, я была там единственной иностранкой – это вполне балийская «глухомань») с вежливым вопросом, чем он может быть мне полезен. Так мы наскоро познакомились и обменялись контактами, и хотя мне по большому счету «ничего не нужно» (общение с «великими учителями» – часть моей жизни, и такие встречи складываются сами собой постоянно), некое дальнейшее общение может последовать, ибо есть общие знакомые и интересы.

Китайские носители буддизма тхеравады

Всего несколько часов в Денпасаре дали мне совсем новый раурс на буддизм на Бали. Вообще, в тот период я никуда не ездила сама и никого не видела, если они не являлись сами или приглашали посетить, организуя транспорт туда-обратно. Здесь все было обустроено именно в таком духе.

Как оказалось, буддийских вихар на Бали уже около двух десятков, построенных с 1975 года, больше всего после 1990-х. Весь остров покрыт незримой «буддийской сетью» – вихары в Денпасаре (2), Табанане (2), Сингарадже (8), Гиньяре (2), Каранганасаме (1) и всего не помню…

Вихара Будда Шакьямуни – крупнейшая в Денпасаре, и только с ближайших окрестностей туда сходятся до трех тысяч буддистов. На 90 % это китайцы, но не новые (туристы), а живущие на Бали давно – поколениями, хотя «мода» на тхераваду пошла у них недавно.

То есть это совершенно несравнимо с иными странами – тхеравада нигде не китайская, да и не балийская. Хотя все «чин чином» по-буддийски, ощущение остается очень необычное. Причем, многие имеют смешанные семьи с индуистами или мусульманами – микс дикий!

Правда, все это поддерживается на правительственном уровне, и беседу о дхарме провел именно такой чиновник – не балиец, а родом с Явы. Не удивительно, ведь в Джакарте очень много буддистов – мне тоже часто пишут оттуда по интернету, принимая за «свою».

В прошлое воскресенье вещал еще болеее интересный персонаж – балиец родом из весьма богатой семьи (совладельцы крупной авиа-компании «Лайон», нескольких отелей и пр.), который вдруг решил все оставить и подался в Бирму, где и живет уже 7 лет как простой монах!

По завершении подошел друг моих сопровождающих и разговорился: он был «никто», а в Индонезии атеизм не положен по закону. А у него отец буддист, мать индуистка, невеста была мусульманка, а сам объехал весь мир на круизном судне – пока не нашел себя в випассане.

Индуисты переходят в буддизм редко (как бы они ни почитали Будду в своем пантеоне), но вот випассаной занимаются все чаще, не меняя религии, – в своем «моральном разложении» балийское общество кроме ислама теперь подвргается также и «пустотному» влиянию.

Более того, индуисты довольно негативно реагируют на переход «своих» в буддизм, но есть примеры даже среди моих знакомых. Мечта сопровождавшей меня семьи из Убуда (которым пришлось это пережить) – построить буддийскую вихару в своей индуистской деревне, чтобы упрочить «позитив».

Да, и совсем новенькую вихару поставили недавно напротив пролива на Яву – тот берег виден с территории самой вихары. Это более чем символично, благо многие буддисты, как впрочем и мусульмане, переселяются сюда именно с Явы, – фиксация их «наступления».

Встреча с сыном Бханте Гири

«Я успеваю улыбнуться —

я видел, кто придет за мной!

Мы не успели, не успели оглянуться —

а сыновья, а сыновья уходят в бой…»

Владимир Высоцкий

Трагический уход из жизни Бханте Гири – основателя первого буддийского тхеравадского монастыря (1975) на Бали – может показаться даже суматошным в своей деловитости. Несмотря на тяжелую болезнь в свои 70 лет после больницы он провел последнее утро 5 января 1997 в семейном доме, а в полдень вылетел в Джакарту по приглашению буддийской общины. Всего через час после посадки самолета он скончался, и лишь его тело вернулось на Бали после долгого прощания, ведь он был представителем буддизма в правительстве страны.

Как только вышла моя статья о балийском буддизме в очередном номере «Убуд коммьюнити», и Геде Будда пришел ко мне за номером, где на фото вихары попала сестра его жены. И тут он мне предлагает снова поехать вместе на церемонию в монастыре, а по пути заехать в деревню, где проживает семья Бханте Гири, обещая организовать встречу с его сыном. В монастыре я сидела месячный ритрит, но его хотели посмотреть журналисты, бравшие у меня интервью, а мне стало интересно повидать сына «главного зачинщика» тхеравады на Бали.

Приключения начинаются… По пути Геде объясняет нам, что у него угнал машину друг детства; грабитель проживает в той же деревне, где семья Бханте Гири: главная цель этой поездки на машине, которую он взял у другого друга, – достать вора. А деревня непростая – затеряна она в горах на севере острова, и проживают в ней бали-ага, то есть коренное население Бали с примитивными культами, ростом полтора метра, лопочущее на своем непонятном языке и (если верить Геде) не брезговавшее каннибальством не далее как полвека назад.

И вот, после омовения в горячих источниках и обеда возле монастыря с видом на северное море, мы пару часов кружим по раздолбанным проселочным дорогам в поисках деревни Дигаваса, где изредка попадаются убогие домишки и довольно угрюмые личности бали-ага, неиспорченные улыбчивостью турсервиса. Далеко не везде можно проехать, местами дорога вообще смыта напрочь и нужно искать объезд. Геде оставляет идею лезть в логово грабителя, опасаясь быть порезанным. Почти в сумерках мы останавливаемся у особняка.

Иначе не назовешь – это единственное строение посреди глухого леса (семье принадлежит сорок гектаров), причем весьма добротное по контрасту с местной убогостью, даже с большой ступой. Зажиточность неудивительна, благо в семье пять высших священников, два брата представляли индуизм и буддизм в правительстве, да и сам Ида Багус Коман Вишну до пенсии был неким чином на государственной службе. А теперь этот плотный и крепкий старикан растит кофе с какао (в виде дополнительного бизнеса на заслуженном отдыхе).

Беседа получилась очень насыщенной, и именно поэтому я не возьмусь ее пересказывать, тем более что вопросы задавали все четверо, а процесс записывался на диктофон. Но сидели по-домашнему, пили кофе с плантаций, смешивали английский с русским и балийским, изрядно иронизировали, распутывая межрелигиозные и прочие хитросплетения… Кстати, не только вся большая семья принадлежит к варне брахманов, но и сын Бханте Гири официально по вероисповеданию (в паспорте) доселе остается индуистом.

Вкратце, как все начиналось… Бханте Гири, несмотря на свою принадлежность к роду высших священников и прекрасное индуистское образование, долго не был удовлетворен духовно, не получая вразумительного ответа на свой вопрос о достижении главной цели – освобождения. Когда же он попал в Джакарте на встречу с буддийским монахом со Шри Ланки, випассана стала исчерпывающим ответом. Он принял монашество в Бангкоке (1966) и изучал разные методы випассаны, а потом принялся вводить их здесь на Бали…

Осталось четкое впечатление величия буддизма и усиление его распространения на Бали в скором будущем. Это подтвердил Ида Багус Коман Вишну, констатировав за минувшие полвека увеличение численности исповедующих тхераваду с нескольких ближайших друзей своего отца до теперь уже стотысячной армии последователей. Более того, он признал, что в индуизме все чаще ритуалы проводятся скорее ради демонстрации туристам нежели по велению души и сердца, а переходящие на медитацию и вовсе прекращают все ритуалы…

Наконец, стало уже совсем темнеть – и мы заторопились, ведь выехать из такой глуши по эдаким дорогам в полной темноте вовсе не однозначная задача. Но ударило не по нам, а мимо. Уже на широком шоссе пришлось объехать свежую аварию, и Геде по балийским ритуальным признакам обращения с телом констатировал: «Насмерть!». Что ж, курортный остров набирает обороты экстрима существования, и грабежи с авариями едва ли сильно удивляют. Нормальная балийская повседневность с нагнетанием алчности и поспешности.

Распространение буддизма тхеравады

Не видела Геде Будду после детективной истории, когда у него угнали машину добрых полгода – все это время он… гонялся за своей машиной по острову Ява, пока наконец не вычислил мошенников и не пригнал авто обратно в аккурат под Новый год. Я не работаю в жанре детектива, а сюжет хороший – и главное, рассказывал он все уловки угонщиков с таким юмором, что при выборе «хоть плачь, хоть смейся» акцент сдвигался на второе.

Зато теперь он зарекся подрабатывать сдачей машины в аренду и исполнился благих намерений: построить в родной деревне возле Ловины сначала домик для селф-ритритов, потом вихару для односельчан, а лет за десять – целый ритритный центр, тем более что скоро (эти планы доселе зависли) неподалеку от его деревни откроют второй аэропорт, и жаждущие медитации будут сходить по трапу прямо в кутиры… Такие большие планы!

Планы более скромные и ближайшие (почему он появился снова на моей веранде) – сделать больше публикаций о распространении буддизма на Бали, что вообще малоизвестно. Не ставя себе целью объехать все вихары, я также не видела причин отказываться от конкретных приглашений. Очередной визит мы решили нанести в крупнейшую вихару округа Табонан в двух часах от Убуда в сторону горы Батукару под названием Вихара Дхарма Мангала. Там постоянно живет один буддийский монах, и есть некая буддийская община в округе. Более того, раз в месяц проводятся 3-дневные ритриты по випассане (чего нет во многих других вихарах – они только для общины).

Вообще, как поменявший вероисповедание с индуизма на буддизм, Геде Будда – довольно странный типаж. Так, он успел сегодня со мной поделиться, что в детстве часто беседовал с духами на рисовом поле, а потом они перестали появляться. Но до сих пор, когда он входит в храм, у него начинает раздуваться за затылком «энергетический капюшон», а по мере медитации он опускается и утихает – такие вот влияния Шивы-Будды. А о нахождении своей машины на Яве узнал от медиума (что подтвердилось). Ладно, для балийца он «практически здоровый»!

Вихара Дхарма Гири в горах

Анонсировала эту поездку за несколько месяцев – но все дела… Напомню, что кроме известного буддийского монастыря Брахма Вихара Арама возле Ловины на острове есть более 20-ти тхеравадских вихар, а также центров, где иногда проводят випассану. Вихара Дхарма Гири – одно из немногих таких мест (очередной курс с приезжим бирманским мастером был расписан по часам на доске объявлений). Реально там всего три буддиста, а встретивший нас смотритель (на фото) сложил с себя монашеский чин и вернулся в мир. Для балийца это вполне закономерно, ибо давление даже в буддийской семье ощутимо. Расположена вихара в деревне Пупуан округа Табонан в горах, кстати статую Будды открыли всего несколько недель назад, оттого она еще не успела позеленеть от плесени и мха, как все на Бали…

Медитационный центр в Кинтамани

Мой старый знакомый балиец-буддист Геде Будда давно приглашал меня посетить центр «Боджанга Бхавана», и не прошло и года, как я сподобилась. Оказалось, что ранее я многократно проезжала почти мимо него, просто не знала о его существовании, ибо он стоит прямо на берегу озера Батур с видом на вулкан всего в десяти минутах езды от нового храма Пура Улун Дану Батур на спуске к старому храму. Владелец центра из Джакарты, а во время нашего визита там был только «смотритель», но не простой, а отдаленный родственник спонсора проекта. Ему иногда помогает Франки, организатор тех же ритритов в Брахма Вихара Араме, которые я отсидела два года назад. Вообще, постоянной программы нет, и центр пустует в промежутках между ритритами с приезжими мастерами, как водится из Бирмы или Таиланда.

Но сам центр, который нам показали вдоль и поперек и сверху донизу (совладелец явно скучал один и обрадовался посетителям), впечатляет уровнем комфорта, оставляя позади всякие идеи об аскетическом образе жизни. Комнаты по типу «кельи» (койка, шкафчик и узкий проход) тем не менее блистают свежей полировкой, хотя предназначены только для сна, ибо вся медитационная программа проводится в зале и на природе вокруг здания, которое вмещает 50 человек. Место приятное, и определение «пятизвездочный монастырь», априори данное ему Геде Буддой еще понаслышке, недалеко от истины…

Геде Будда и смотритель центра Арис Стефан беседовали еще добрых полчаса после того, как собрались откланяться. Перед расставанием произошел занятный казус: Арис стал заносить в мобильник номер Геде и сделал контрольный звонок, а тот с удивлением обнаружил, что этот номер уже есть в памяти его телефона. Тогда они принялись ворошить прошлое, где же они могли раньше встречаться, но ведь так и не вспомнили. Зато погрузились в воспоминания о буддийских мероприятиях.

Вихара Ашока Арама (Денпасар)

Невежественные туристы (и даже гиды) доселе полагают, что Брахма Вихара Арама – якобы «единственный» буддийский (тхеравадский) монастырь на Бали. Ранее я представляла еще несколько из известных мне более 20-ти вихар, а также один из випассана-центров. Продолжаю пополнять перечень благодаря приглашению от Кетута Сувары на церемонию освящения нового кутира в новой для меня Вихаре Ашока Арама, которая расположена прямо по соседству с Вихарой Будда Шакьямуни в Денпасаре. На торжественное мероприятие собралось несколько сотен буддистов и специально приехали 9 буддийских монахов с островов Ява и Ломбок (один из них останется в новом кутире для поддержания традиции). Правда, снова вместо Кетута Сувары привез меня туда на своей машине Геде Будда вместе с женой и новорожденным сыном, которого он назвал… Сутта! Кроме того, мне встретились еще несколько ранее знакомых буддистов, один из которых собирается «по моим стопам» аж на 3 месяца сидеть випассану в лесном монастыре в Таиланде. Для балийца это невероятный прогресс… Вообще, вид тхеравадских монахов в желтых одеяниях просто застит всю привычную картину Бали!

Верования этнических китайцев

Самой явной и доступной достопримечательностью по части интеграции китайцев в балийское является открытый и действующий китайский храм в комплексе Улун Дану возле вулкана Батур. Обычно он закрыт, но можно позвать священника с ключами. На новолуние он был полон народа и завешен густой пеленой дыма от печи и благовоний, так что находиться в нем долго было просто невозможно от слез, но народ терпел. Конечно, опять странный микс из буддийских простираний и балийских окроплений святой водой, не говоря уже о сжигании бумажек в печи. Речь идет о загадывании желания и просьбы его исполнить.

Пребывая на семинаре в Теджакуле, я порывалась доехать до Сингараджи, чтобы посетить давно известный мне китайский храм «трех святилищ» (действующий одновременно для трех китайских религий – даосизма, буддизма и конфуцианства), но так и не смогла найти времени. Он был построен еще в 1873 году и считается «местом силы» для китайцев. Настоящее название храма – Линг Гван Кионг, но местные привыкли звать его Клентенгом. По отзывам, он очень посещаем, и что удивительно, в нем могут молиться даже китайские мусульмане (отдельная тема). То есть он скорее этнический (фото из сети).

Довольно подробные сведения о жизни китайской общины в Сингарадже приводятся в работе на английском «Masyarakat Tionghoa: Singaraja's Chinese Community» (есть в сети), которую я не стану пересказывать, все-таки книга не о них, а обо мне.

Чаепитие со священником из китайской диаспоры

Только меня отвезли в банджар, как йогу отменили (все на церемонии по поводу полнолуния), зато у Ибу Даю были гости, и меня пригласили пить чай. Желтая рубашка с китайскими иероглифами на священнике с обычным балийским головным убором над также желтоватым лицом вызвала мое любопытство – и впрямь, этот целитель оказался представителем этнических китайцев, компактно проживающих на Бали почти тысячу лет. При этом они умудряются практически не смешиваться с самими балийцами, так и сын китайца выглядел вполне по-китайски. Разумеется, он акцентировал почитание Будды, но выступал священником и для балийцев. И, что совершенно нормально для любого балийского целителя, он и сам был чем-то болен.

Всего собралось сразу четыре разных целителя, а темой обсуждения стали предстоящая поездка Ибу Даю в Джакарту на некий международный форум при правительстве, откуда плавно перешли к планированию превращения всем известного центра «Пять элементов» под Убудом в своеобразный духовный центр на международном уровне. Ранее я встречалась с итальянцем, который построил этот центр, но там не было ничего собственно балийского – американцы, акупунктура и пр. Так и теперь это вызвало возмущение одного из балийских целителей – зачем превращать в духовный центр место на Бали, которое не имеет отношения к балийской культуре. Меня подобные дебаты лишь забавляют, ибо говорить о бытности «балийской культуры» вообще странно – нет такой, есть лишь дикий микс.

Кстати, по случаю Китайского Нового года в новостях было много фото, как его отмечают этнические китайцы на Бали.

Очередной «прокитайский» целитель

Никогда не знаешь, где встретишь очередного целителя (напомню, по статистике из более 4000 на Бали)… Пригласила ученица зайти в гости после йоги – чаю выпить. Мы посидели вечером, и оказалось, что ее отец не только художник, но и целитель, причем довольно странный. В отличие от большинства местных он выступает проводником китайской богини Кван-Инь (так здесь произносят имя Авалокитешвары), а состояние чакр определяет по ладони. Предоставила ему свою руку, дабы в очередной раз выслушать комплименты, в каком прекрасном состоянии находится моя энергоструктура и пр. Китайский язык он знал ранее, а потом почему-то забыл. По-английски и вовсе не говорит (мне переводили), и хотя балийцы к нему ходят лечиться, выяснилось, что храм богини Кван-Инь расположили в доме не совсем удачно, потому дела в семье идут не лучшим образом – все домочадцы переболели. Впрочем, все пребывают в веселом расположении духа, и мы прекрасно провели время.

Через пару дней, только встала и позавтракала – как к воротам дома подъезжает машина с балийцами из банджара, и меня без всяких предупреждений и обиняков снова везут на церемонии… Всего нас было 5 человек – но самым главным тот самый «прокитайский целитель». Балийцы намолились всласть – пришлось и мне вспомнить былые времена, когда я первый год на Бали каталась по церемониям постоянно. Примечательно, что меня даже не пытались остановить в воротах, дабы продать билетик – за туриста меня точно никто уже не принимает.

Прямо от Батура направились в главный храм Бесаких, где традиционно проводятся две церемонии – одна в родовом святилище (главный храм напоминает собой «храмовый город», поскольку состоит из святилищ всех балийских родов), а другая собственно в главном храме, посвященном троице Брахма-Вишну-Шива. Столпотворение там было еще больше, поэтому пришлось долго ждать, пока отмолится предыдущая волна балийцев, чтобы зайти в храм со следующей… В итоге домой вернулись уже к вечеру, а йогу в банджаре отменили.

Китайский храм в Блахбатухе

Кроме широко известных «клентенгов» (китайские храмы, где совмещают ритуалы всех 3-х главных китайских религий – буддизма, даосизма и конфуцианства) в Денпасаре и Сингарадже, есть совсем другой храм в небольшой деревушке Блахбaтух возле Гианьяра (также недалеко от Убуда). Впрочем, его видно даже с дороги под мостом – ничего тайного, да и община в деревне насчитывает целых 50 семей этнических китайцев (всего около 250 человек), хотя в обоих крупных городах их еще больше.

Все это мне рассказал престарелый китаец, который при виде меня пошел за связкой ключей и отпер святилище с Буддой, чтобы я могла совершить простирания. Заодно и пообщались немного – он работал таксистом еще в те времена, когда в Убуде было всего 3 отеля (смешно – а сейчас их тут около 300). Хотя по названию Вихара Амурва Бхуви это должен быть буддизм тхеравады, но китаец подчеркнул, что именно «храм трех святилищ». А вообще в храме живет Бог Земли, да и народ получает здесь благословения перед посещением главного балийского храма Бесаких (где тоже есть китайское святилище).

В тот день на довольно пространной территории было почти пусто – народ сходится обычно на конкретные ритуалы, особенно в новолуние и полнолуние. Но никаких практических занятий (випассана или тайцзы) не проводят, увы. Расположен он на берегу живописной речки с порогами и водопадом посреди зарослей джунглей, но там я уже вышла за территорию и дошла до обычного балийского индуистского святилища в лесу.

Клентенг в Денпасаре – китайское возрождение

К этническим китайцам отношение доселе неоднозначное в Индонезии вообще. Да, после массовых боен китайцев, которые ассоциировались с коммунистами, по всей стране в 1965, а потом массового изгнания китайского бизнеса в конце 1990-х, китайское меньшинство вздохнуло с облегчением – и даже китайский Новый Год теперь официальных праздник, а конфуцианство добавлено к списку официальных религий.

Тем не менее, статьи о частых притеснениях китайцев в Индонезии появляются в англоязычных масс-медиа достаточно регулярно. Вот почему порадовало посещение новоотстроенного клентенга – храма сразу трех китайских религий (даосизма, буддизма, конфуцианства). Клентенгу Чао Фук Миао всего 6 лет, и возведен он не богатыми спонсорами из-за бугра, а отстроен своими силами местной общиной китайцев.

И впрямь можно говорить о возрождении, а дальше мне порекомендовали посетить по соседству конфуцианский храм, где общинная жизнь кипит (школьные занятия по истории религии прямо в храме, практика тайчи и/или цигуна дважды в неделю и пр.), а в воскресенье было нечто вроде сборища, где семьи с детьми обедали опять-таки прямо в храме. И наконец, проездом остановились у китайской мастерской по изготовлению сувениров – узнать ее было легко по статуе Будды у ворот.

Вихара Дхармаяна в Куте

Заехала по пути в новый для меня буддийский храм Вихара Дхармаяна, расположенный в Куте. Снова и снова не устаешь удивляться балийскому синкретизму – судя по названию «вихара» нужно ожидать увидеть типичный тхеравадский храм, тогда как взору предстает по внешнему виду натуральный китайский клентенг (храм трех религий, включая буддизм махаяны). Впрочем, мне давно успели объяснить парадоксы балийской культуры, что буддизм тхеравады здесь принимают зачастую этнические китайцы. Однако, на моей памяти наводненная китайцами вихара в Денпасаре выглядела вполне по-тхеравадски, тогда как некоторые китайские клентенги превращаются индуистами в места для подношений Будде.

В общем, все ужасно запутано! Как бы то ни было, внутри действительно присутствуют все китайские божества, типичные для клентенга, а во дворе с обеих сторон беседки с одиноким Буддой под деревом Боддхи (впрочем, повязанным анимисткой тряпкой в балийском стиле деревьев-святилищ) и 4-ликим Буддой, взирающим на все стороны света. Конечно, полно всяких драконов, печек для сожжения бумажек с пожеланиями и пр. Вихара не пустует – кроме смотрителя-китайца, сразу услужливо предложившего мне помочь с фотографиями, целое большое семейство китайцев усердно молилось, тщательно обходя все святилища, без спешки и углубленно. Итак, даже в ужасной Куте бывает хоть что-то хорошее.

Китайские клентенги в Беноа

Беноа делится на две части проливом, ныне соединенных «самым красивым мостом в мире». Занятно, что по новому мосту никто не ездит, ибо он платный, поэтому проблему пробок он не решает несмотря на все вбуханные в проект миллиарды – стоит как памятник архитектуры, тогда как все водители ездят по старинке в объезд (для балийца стоимость проезда по мосту эквивалентна хорошему обеду). Так и катались в объезд…

Самый старые клентенг расположен в Танджунг Беноа и называется (Kong Co) Caow Eng Bio. Балийцы на расспросы водителя о его местонахождении отвечали нелюбезно, однако судя по многочистенным коробочкам в храме молятся даже индуисты. Как водится, клентенг открыт для верующих всех религий, будь то буддизм, даосизм или конфуцианство, но и менее китайские варианты вполне приемлемы. Насколько мне известно в Сингарадже клентенг посещают даже мусульмане. Заложен он был не то сто, не то триста лет назад – в общем, «очень давно»:) Разумеется, все регулярно реставрируется и блестит как новенькое, а во время визита ремонтные работы шли во дворе. Храм безусловно действующий – помимо смотрителей постоянно циркулировали лица китайской национальности с зажженными благовониями, чин-чином исполняя ритуалы. Именно смотритель поведал о новом клентенге.

Новенький клентенг со стороны Харбор Беноа был открыт не далее как 28 июля 2012 года. Кроме того, на храме имеется блестящая мемориальная табличка с подписью д-ра Пушпайоги, проигравшего весной выборы губернатора Бали, но остающегося одним из важных лидеров на острове. И это примечательно, поскольку он сам безусловно индуист! Сам клентенг гораздо величественнее старого, что снова подтверждает реальное возрождение китайской культуры в Индонезии, причем на Бали этнические китайцы проживают столетиями. Гонения на китайцев второй половины ХХ века постепенно уходят в забвение. Но совсем недавно при презентации фильма «Акт убийства» в России режиссер говорил о репрессиях 1965 года, когда под видом «коммунистов» истребили множество китайцев. Вот почему это возрождение особенно примечательно.

Подспудный триумф ислама

Религиозный анекдот: Мой знакомый буддист приходит к своему другу-мусульманину, а тот раскладывает индуистские подношения по коробкам. У первого глаза на лоб полезли, а второй поясняет: «Скоро у индуистов церемония, так я продам подношения на рынке – будет выручка!» Действительно, индуисты так заняты туристами, что вместо того чтобы готовить подношения самим (как полагается), они часто просто покупают готовые коробки на рынке. Вот такая хохма…

Все чаще стала замечать мусульман на улицах Убуда, а ведь по приезде несколько лет назад их не было вовсе. Стоит ли удивляться открывающемуся виду на мечеть прямо с территории знаменитого индуистского храма (где стоит еще и буддийская ступа) Улун Дану возле озера Братан. На самом деле, я не проводила никаких специальных исследований на предмет распространения ислама на Бали – но оно само все очевиднее…

Два основных рассадника мусульман – на севере и юге соответственно. На юге их много в турсекторе, так что некоторые мелкие деревни (по словам балийцев) уже примерно наполовину мусульманские. Разумеется, в зону их главного влияния попадает крупнейший город Денпасар, где попадается также несчетное множество мусульманских варунгов (ресторанчиков). На севере их переменные владения (все-таки мечети не стоят сплошняком, хотя их много) начинаются от Сингараджи через Ловину и далее до западной оконечности Бали, откуда они и прибывают паромом с Явы – там ведь даже лететь не надо. Зачем прибывают, понятно – торговать. Мусульмане изрядно деловитее и успешнее в своем бизнесе, пока балийцы сидят в церемониях.

Но это не значит, что их нет в центре острова, удаленном от собственно турзоны. Так, можно наткнуться на мечеть в горах в часе езды от северного побережья, а если ехать из Убуда на северо-запад к Батукару, то и там высится на пути здоровенная мечеть, не считая мелких… Конечно, помимо торговли нередки браки между мусульманами и индуистами со сменой веры одного из супругов (зачастую в пользу ислама). Создается впечатление, что после недавних попыток радикальных исламистов взорвать Бали (2002 и 2005), «умеренные» поменяли тактику на «мирную» экспансию, на которую балийцы реагируют нервозно…

Деваться им некуда, ибо Бали – крохотный остров не только в океане, но и в огромной мусульманской Индонезии. Как бы индуизм ни консервировали в культурном плане ради туризма, мусульмане чувствуют себя хозяевами положения в стране – они и здесь «дома». Именно поэтому все происходит очень мирно и подспудно – даже когда индуисты начнут оказываться в меньшинстве (а по некоторым данным масс-медиа их уже всего две трети, а вовсе не привычно воспроизводимые 85 %), едва ли их будут спешно добивать экстремальными методами – пример тому индуистские оазисы на острове Ява, где мусульман заведомо большинство, или в Малайзии, где они официально главные.

Подспудный настрой мусульман сделать Индонезию всецело исламской страной может получить развитие при дальнейшем накале событий на Ближнем Востоке. Аналитики отмечают, что мусульмане Индонезии внимательно смотрят в ту сторону, где из тюрем выходят «братья мусульмане», а египтяне хотят и туристок одеть в паранджу. Как мало значит мнимая ценность туризма при решении принципиальных вопросов тоже показывает опыт Египта и пр. Стоит начаться революции, как безопасность туристов и доходы от них отходят на второй план.

Вот такие факты и перспективы. Ислам вообще загадка – скоро мусульман будет четверть планеты, и возникает серьезный вопрос, почему сей образ жизни оптимален для «всех».

Мусульманское подполье

Не обещаю, что скоро вы увидите меня в парандже, но вот на фоне мечети в Убуде уже реально… Как оказалось, здесь есть самая настоящая мечеть, причем собирается туда обычно община со всего поселка, насчитывающая не менее сотни человек, живущих здесь постоянно. Начну с конца – как она выглядит.

Оказывается, мусульмане часто ходят по улицам Убуда в нейтральной западной одежде, никак не выделяясь, поэтому даже живя здесь годами, опознать их почти нереально без личных контактов. Большая мечеть построена во дворе дома довольно состоятельным художником-мусульманином, прибывшим с Явы еще 40 лет назад. А вот его супруга на фоне узкого прохода в мечеть: с улицы он выглядит почти как неприметная щель в заборе за воротами, поэтому догадаться, что скрывается внутри тоже невозможно, если тебя туда не привели…

Попала я туда довольно случайно, хотя дом расположен прямо по соседству с музеем Руданы, где я бывала регулярно на протяжении полугода, преподавая самому хозяину йогу. Более того, художник оказался приятелем Руслана Вирьяди – редактора местного журнала, в котором я печатаюсь. Мир снова сузился, и выяснилось, что все мы друг о друге могли услышать гораздо раньше. Почтенного седовласого хозяина по имени Харджа я не стала снимать, ибо меня привели без приглашения, когда все семейство спокойно пило чай в изящной гостиной. Договорились встретиться позже, когда он будет готов к встрече.

Привел меня туда другой художник-мусульманин, тоже выходец с Явы, который переехал в Убуд всего 6 лет назад и пока не настолько преуспевает: живет в скромном домике, совмещая его со студией. Занятно, что несмотря на традиционную мусульманскую семью, где дед и отец тоже были художниками, он практически не использует исламские сюжеты в своих работах. Это либо абстракция, либо пейзажи, и лишь несколько полотен отражали всплывшие в его сознании яванские образы, которые тоже не назовешь мусульманскими…

Все «исследование» заняло от силы три часа с тремя визитами – салон мусульманки (куда я зашла подравнять волосы), которая и посвятила меня в наличие целой мусульманской общины в Убуде; студия ее мужа Иравана, подробно рассказавшего о положении мусульман на Бали, и мечеть в Пелиатане, куда тот привез меня, вдохновившись познакомить со своим уважаемым другом. Мы не застали общину в целом, поскольку по окончании Рамадана большинство мусульман уехали к родным на Яву, и вернутся лишь на следующей неделе.

Если общение сложилось бы далее, меня ждал очередной экскурс в исламскую живопись, ибо Харджа уже успел устроить у себя целую галерею из своих работ, тогда как Ираван выставляет их пока по разным галереям понемногу. Правда, мне интереснее культурный обмен, происходящий между Явой и Бали, ибо уже по отзывам Иравана мусульмане все продолжают прибывать… Впрочем, он не отмечал никакой разницы в плане религии – в Джакарте примерно такой же культурный микс, как и на Бали, и привыкать не пришлось.

Мечеть для яванцев и балийцев

Заехали в административный центр Гианьяр, где нет ничего интересного, а локализуются балийские меньшинства – мусульмане с христианами. В мечеть я зашла за полчаса до молитвы – там уже были несколько мусульман, один и провел меня по мечети (попросил только снять пояс, а голову покрывать не обязательно). Мечеть и впрямь огромная – от самых ворот не помещалась в кадр, к тому же двухэтажная. Каждый день собирается всего несколько десятков мусульман, а по пятницам она полна. Большинство из них – выходцы с Явы, приехавшие работать на Бали, но есть и собственно балийцы. Обычно при вступлении в брак жена принимает религию мужа, а приезжие в большинстве мужчины – вот и идут подспудные процессы исламизации. В Гианьяре они явно торжествуют!

Гробница мусульманской святой

Снова возвращаюсь к теме «Мусульманский Бали», поскольку количество мусульман достигло уже примерно 25–35 % населения всего острова. Неожиданно обнаружила для себя, что мусульмане сюда валят не только отдыхать и работать, но и совершать паломничества. Как выяснилось, на Бали есть около десятка «святых мест» для мусульман, куда они съезжаются в основном в праздники. Одно из них находится прямо в центре Денпасара и сегодня оказалось по пути в аэропорт. Это гробница балийской принцессы Сити Хотиджа, которая приняла ислам в 18-м веке, как водится в результате замужества. Интересно, что гробница находится посреди индуистского района, а вся остальная царская семья так и осталась в лоне индуизма.

Несмотря на строгость всего внешнего облика, бородатый старик-мусульманин оказал мне вполне радушный прием, даже после ответа, что я не мусульманка. Мне не диктовали никаких норм поведения, только попросили снять обувь, а перед гробницей я опустилась на колени как была – в брюках и с распущенными волосами. Сидела долго – там очень спокойно, даже старик и помощник сидели поодаль на скамейке и не суетились. Правда, по отзывам в праздники там бывает настоящее столпотворение… А уже за оградой вдруг наткнулась на другую гробницу – японское захоронение 1945 года, то есть времен японской оккупации Бали. На английском там не было ничего, но в принципе несложно догадаться, что это один из японских «завоевателей». Вот такой исторический коктейль получился – а дальше заехали во дворец царского рода принцессы…

Пури Пемечутан – это дворец того самого царского рода, где принцесса Сити Хотиджа приняла ислам в 18-м веке. Вся большая семья доселе исповедует индуизм, и во время моего визита там активно готовились к кремации (сентябрь всегда «кремационный месяц» у балийцев, даже у царей). Дворец сильно модернизирован – это не музей, а именно жилое помещение, хотя ворота открыты для посетителей, которые свободно гуляют по территории. Более того, главный двор сделан в виде театра, где видимо тоже устраивают вечерние представления, как во дворце Убуда. Лепота необыкновенная – балийским царям никогда не была свойственна изысканная элегантность, они всегда норовили все повычурнее разукрасить. Впрочем, принцип «чем ярче – тем красивше» работает у большинства примитивных народов, к коим балийцы продолжают относиться, сохраняя анимизм и шаманизм.

Кажется, это дворец того самого царя, которому меня представляли на открытии фестиваля «Bali Spirit» в Убуде, а повторно мы мельком встречались, будучи приглашенными на музыкальный концерт в Музее Рудана самим владельцем. Но мне сразу не понравилась его наигранная манерность, поэтому напоминать о «старом знакомстве» желания не возникло.

Христианство в трех ипостасях

Православный бар-ресторан

«Не праведников, а грешников пришел призвать я к покаянию!» (Иисус Христоc) В лучших традициях проповедей раннего христианства (на Бали оно воистину «раннее», поскольку только начинает распространяться, однако здесь становится все больше русских, в большинстве своем исконно православных), наша спонтанная «святая троица» представляет ноу-хау.

Весьма нескромный бар-ресторан «Pantarey» в шумном разгульном Семеньяке на острове Бали поутру первого воскресенья каждого месяца превращается в… православную церковь. Впрочем, при входе все выглядит вполне банально, как нормальное питейное заведение для «туриков».

Началось все неожиданно с крещения младенца – как назвали, не помню, но звучало весьма благообразно. Пришлось подождать начала службы, да и прихожане подтягивались понемногу. А вот и молодой индонезийский папа, ревностно воспроизводящий молитвы по молитвеннику.

Наконец, началась сама служба – все чин чином, вот только священник слишком радостный для православного богослужения. Никакой строгости – балийско-американская улыбчивость. Да, он принял церковный сан в Америке, а теперь проповедует и содержит приют в Сингарадже…

А это прихожане – обратите внимание на широкий спектр одеяний: от классического платочка до футболки с надписью «Каждый день – ад!». Причем, соседство алтаря со статуей голой бабы никого решительно не смущает – начиная со священника и кончая юными прислужниками.

Под конец прочли «Символ веры» на нескольких языках всех присутствовавших национальностей, среди которых были и русские. Всего народу было немного – не более двух десятков человек. И, наконец, финал – причастие святых даров, от которых и нам досталось по ломтю хлеба.

Странное действо, так напоминающее предосудительные шашни самого Иисуса Христа с мытарями и блудницами.

Протестантские церкви в окрестностях

Начнем с Гиньяра – церковь новая, всего 10 лет постройки некими немецкими спонсорами по вере. Информации почти никакой – в церкви пусто, а сторож сугубо местный и заведомо необразованный. Но все очень ухоженное – видимо, прихожане собираются регулярно. Зато при общении вдруг выяснилось, что в Убуде тоже есть церковь. Это на проселочной дорожке, которая идет от статуи Арджуны на перекрестке с главной улицей Райя Убуд. Сначала я удивилась – просто дом, но у дверей висел христианский знак. Зашла внутрь – а там все почти точно так же, как в предыдущей церкви, только по документации церковь была открыта меньше года назад! Совсем новенькая – но народ собирается каждое воскресенье в 9 утра и распевает псалмы, так что на всю улицу слышно. Прихожане по отзывам – полуместные, то есть индонезийцы с других островов (Сулавеси и пр.), где доминирует именно христианство, которые перебрались на Бали работать. Конечно, вместе с собой привезли свою веру!

Венчание в католическом соборе

Вышла из дома пообедать, а на столе в варунге свежая газета с очередным сюрпризом, который как нельзя кстати дополняет тему про христианство на Бали. Никакой статьи – всего одна фотография с заголовком «Культурная гармония» и небольшим подтекстом: «Балийские католики целуются на свадебной церемонии в церкви Святого Духа в Бабакане (Чангу). Оба одеты в традиционные балийские свадебные одеяния». Даже комментировать не стану – гармония просто потрясающая! Чего только ни насмотрелся Иисус Христос со своего распятия на протяжении последних пары тысяч лет… Он там на заднем плане расплывчато, а в фокусе – молодожены.

Часть 4. Бали без гламура

Начинаю новую тему – ибо тошнотворного материала по Бали за несколько лет у меня накопилось столько, что он сам начинает просто выкристаллизовываться и «выпадать в осадок». Разумеется, все без разбора выкладывать не буду, да и копаться в прошлом тоже только по ходу дела. Причем, я не собираюсь коллекционировать явные помойки – только сугубо культурная тематика! А значит, сюда будут относиться примитивные обычаи, кровожадные ритуалы, изъяны менталитета (лживость, жадность, развратность) и прочие прелести обитания на «настоящем Бали». Коротко говоря, в некоторых аспектах бытия Бали – вовсе не пресловутый «рай», а самый настоящий ад!

Энергетическая наркомания

Транс как зрелище – пассивное курение

Как многим известно, на ранней стадии своей садханы Шри Ауробиндо перепробовал все наркотики, лишь чтобы убедиться, до какой степени он способен сохранять осознанность. Доселе в Индии любой настоящий садху в оранжевых одеждах может приобрести желанное курево (ганджа) в спецмагазинах, где «духовную наркоманию» сохраняют как «часть культуры». Примерно такая же картина на острове Бали сложилась с трансом, который ведь отчасти вызывается соответствующими зельями, а отчасти представляет собой тяжелый случай «энергетической наркомании», о которой я много писала. В Убуде на каждом углу продаются билетики на вечерние трансовые представления.

Поводом для возврата к этой теме послужила реакция моей ученицы на посещение транса, причем в его вполне «безобидной» туристической форме. В Убуде дают два стандартных сюжета: млеющая девочка или танец на углях. Православную христианку при этом вполне ощутимо тошнило, а внешний вид вызывал чувство омерзения. Надо отметить, что она проходила у меня полный курс духовных практик, и совсем зашоренной точно не была. Более того, сразу после транса она отправилась на Гили, по незнанию выбрав самый наркоманский остров, и там ей пришлось пить корвалол, чтобы снимать перевозбуждение. Разделить свои ощущения от энергетической и обычной наркомании она потом не могла. Говорила, что то и другое было очень похоже.

Мой исследовательский период первого года на Бали тоже весьма изобиловал трансовыми зрелищами, причем я сама к ним нисколько не стремилась. Так уж вышло, что при запросе о традиционной медитации мне сразу стали подавать «транс и данс». В итоге, я оказалась свидетелем нескольких десятков трансов в исполнении как минимум десятка балийцев, причем далеко не в туристической форме, а как храмовые мистерии, родовые ченнелинги или целительские сессии. Мой вывод в статье того времени был однозначен: транс противоположен медитации: ведь в трансе происходит энергетическое замещение личности с потерей памяти, тогда как в медитации – расширение сознания до всеобщего. Это лишь в самых общих чертах.

Транс и медитация – вообще явления разных уровней. Первый относится к астральному миру и производится за счет «энергетической атаки», при которой некая сущность или просто поток входит в тело медиума, используя его как канал для своих целей. Сущность может быть более или менее высокого уровня (балийцы называют их духами или даже богами), но в любом случае особенная (как вид), а не всеобщая. Здесь сохраняется двойственность, где одна сущность временно замещается другой. В медитации все происходит на уровне осознания, для чего энергия прежде всего должна быть успокоена и все вибрации сняты. Не возникает никаких частных феноменов, а личное сознание расширяется до всеобщего.

К прискорбию, для социального человека вообще все, что «там наверху», слабо или никак не дифференцировано. В результате, он склонен огульно принимать все энергетические проявления за сознательные или даже духовные. Отсюда и неразборчивость в увлечении разными «практиками», где целительство занимает пальму первенства по «отчуждению личности». Человек не владеет своим телом – он временно отдает его в распоряжение целителю, он также мало владеет своей энергией – он временно «накачивается» от других. Целитель тоже часто не понимает «откуда» приходят его способности (я спрашивала) – он нередко выступает беспрекословным проводником «астральных паразитов».

Предлагаю сделать некоторое усилие и посмотреть на ситуацию не снизу, а сверху. Для этого мне придется прибегнуть к «авторитетам» высоких признанных духовных учений. Не могу же я ссылаться на свой собственный опыт, ибо лавры Христа распятого меня мало привлекают… Давайте просто посмотрим, как относятся к астральной чехарде святые и учителя, для которых высшей целью всегда была богореализация (разумеется, речь идет о Едином Боге, если слово бог вообще добавляется, а не богах – балийских или иных). Я возьму самые распространенные системы – христианство, йога и веданта, буддизм. Никто никогда не рекомендовал погрязать в энергетике и астральных трюках!

Как известно, христиане всегда называли паранормальные способности «прельщением» и рекомендовали от них отказываться. Это вовсе не означает, что они были недостаточно восприимчивы к тонким явлениям – наоборот, достаточно почитать в житиях святых о борьбе с демонами, как становится понятно, что балийские целители могли бы им только позавидовать в плане чувствительности. Суть в том, что увязание вниманием в астральном плане отвлекает подвижника от его основной цели – богореализации, ради которой ему нужно вычистить все астральные завихрения и достичь состояния чистого света и любви. Использовался также образ «прохождения насквозь» через астрал без задержек.

Обратимся к йоге (казалось бы, на общей с балийцами почве индуизма), и сразу увидим, что они мало отличались от христианских святых в данном аспекте. Уже в «Йога-сутрах» Патанджали поставил главу о сиддхи (сверхъестественных способностях) перед главой об освобождении и одной краткой фразой (развернутой в ранних комментариях) очертил вывод: даже если у вас появились сиддхи, вы должны не обращать на них никакого внимания, а продолжать личную практику до полного освобождения (сиддхи – тоже связывающий мирской фактор). Свидетельство появления любых сиддхи как прогресса на пути соответствует христианскому постулату о том, что только сильные подвижники должны выдерживать мощную брань (слабых не искушают).

Наконец, буддизм вообще безразличен к энергии – ее по сути НЕТ, буддисту достаточно прорабатывать связь «ум – предмет», где энергия выступает посредствующей функцией. Во время медитации любые астральные наветы нужно отмечать и снимать точно так же как любые обычные мысли или чувства. Даже при «явлении Будды» нужно продолжать практику, а не начинать с ним взаимодействовать на тонком плане. Не менее равнодушны буддисты к «прошлым жизням», считая порочным само любопытство на данную тему, ибо оно отвлекает от текущей практики, возвращая в прошлое, а именно его нужно изгладить. «Хочешь знать, кем ты был в прошлых жизнях? Посмотри в зеркало» – вот результат, как было написано в одном монастыре.

В общем, если вы и готовы усесться в первом ряду на представлении балийского транса, настоятельно рекомендую ставить энергетическую защиту (пособий по этой науке много), а еще лучше смещаться в более высокие сферы сознания, где никакие тонкие сущности вас просто не достанут. В противном случае, потом придется чиститься, что (как это ни смешно) касается также балийских «очищений», включая храмовые процедуры. Впрочем, как говаривал всеми любимый маг Дон Хуан, первое внимание прекрасно справляется со вторым – оно его сразу же блокирует! Иными словами, средний человек защищен от таких влияний своей собственной тупостью, и с ним как правило вообще ничего не происходит.

Полянка с поганками

На мои консультации в Убуде некоторые люди приезжают из Куты – и наряду с решением духовных вопросов периодически меня вгоняют в ступор странностями местного быта. Если на пляже к пожилой женщине могут подряд подойти несколько балийцев с одинаковым предложением стать ее «балийским мужем», то это банально. Но когда интеллигентная дама с высшим образованием и на руководящей должности утверждает, как нечто само собой разумеющееся, дескать там «все едят галюциногенные грибы» с подтекстом, что «этого нельзя не попробовать, будучи на Бали» – и даже осторожно спрашивает, неужели и впрямь, то здесь я отвечаю прямо и однозначно: «НЕ НАДО ИХ ПРОБОВАТЬ!»

Благодаря своей позиции я не встречала ни одного белого человека, потребляющего грибы на Бали (по крайней мере, они мне не признавались), но вот набрав по поисковику заветное словосочетание, сразу вышла на целую вереницу блогов с описаниями подобных «опытов».

Когда я пишу об «энергетической наркомании» на Бали, надо понимать, что про обычную наркоманию и говорить не приходится. Даже апологетам таких опытов следовало бы напомнить ответ Дона Хуана господину Кастанеде, когда тот с удивлением узнал, что далеко не всех учеников (вроде него) кормили «кактусами». Просто он был «самым тупым», и донести идею о существовании «иной реальности» без химеотерапии до него не удавалось. Мне пришлось иметь дело с паранормальными опытами еще в юности без всяких наркотиков, а при чисто энергетических экспериментах и первых духовных погружениях, поэтому вопрос о приеме «катализаторов» никогда не стоял. Более того, знаю на опыте опосредованных знакомых, как потом трудно восстанавливать психику и чиститься энергетически, когда переходишь к реальной практике (будь то йога или иная серьезная традиция). Снова напоминаю о более экологически чистых способах просветления, нежели одурманенное витание в астрале!

Жертвоприношения животных

Кровавая изнанка маскарада

Сегодня – церемония освящения техники… Все машины будут ездить в цветах, причем удовольствие это не из дешевых. Подношение стоит дорого – и с каждым годом заветная коробка дорожает. Но вот спрашиваю знакомого священника, понадобятся ли опять кровавые жертвы? Он отвечает, что должен принести в жертву цыпленка, причем не любого, а именно красного петуха. Этот ответ вновь наводит меня на невеселые размышления о балийском язычестве в лоне индуизма.

Одна доселе скрытых ипостасей курорта Бали – это «ритуальный мясокомбинат». Близится Галунган – один из важнейших местных религиозных праздников, и я морально готовлюсь (помня по прошлому году) к целому оркестру пронзительных предсмертных поросячьих визгов по всем дворам Убуда, ибо зарезать свинью в этот день – священный долг каждой семьи. И ладно бы только в этот день и только свинью – все гораздо изощреннее и многообразнее.

Практически любая крупная церемония требует кровавой жертвы, а церемонии проходят по календарю едва ли не одна за другой. Думаю, не нужно объяснять, что в духовных религиях истинный Бог не нуждается в крови, а необходимость ее пролития в балийской религии связана с поклонением низшим астральным духам, которые питаются подобной грязной энергетикой. Причем, важно убивать своими руками и на глазах у толпы!

Даже знаменитые петушиные бои, которые любой турист может наблюдать на обочине дороги, когда мужики со всей деревни усаживаются кругом и азартно вопят, подзадоривая петухов, восходит к ритуальному действу – петушиные бои исконно были частью ритуала. Ныне бои на деньги официально запрещены, ибо много семей разорилось на ставках в петушиных боях, но балийцы (включая полицейских) почти не обращают внимания на запрет.

Если говорить о храмовых жертвах в строгом смысле, то убивают чаще всего поросят и куриц (говрят, последний обряд позаимствовали у китайцев). Также я наблюдала жертвы уток целыми связками и даже утопление коров (в качестве кормления предков). Корова здесь священное животное, как и вообще в индуизме, но в Индии животные жертвы заменили аскетической практикой две-три тысячи лет назад, а на Бали они в чести.

Разумеется, западного мясоеда не удивишь массовыми убийствами братьев меньших, хотя на Западе потребитель получает готовый продукт, и лишь малая часть населения вовлечена в процесс его приготовления, и к тому же это обычная пища, не обремененная магической подоплекой. Балийцы говорят просто: «Мы сохраняем и возрождаем нашу культуру!» А почему бы не возродить культуру каннибалов, процветавшую на островах Индонезии? Впрочем, ритуальные суициды они доселе проводят.

Здесь много кармических тонкостей, причем они касаются не столько судьбы несчастных животных, которые тем самым (а балийцы в это свято веруют) получают шанс на лучшее перевоплощение. Это известный «трюк сознания»: убийство происходит согласно карме самой жертвы, а иначе она избежала бы сей участи. Так можно оправдать любое убийство и вообще негативное деяние – легко позволить себе обокрасть якобы своего должника из прошлой жизни и пр. Он ведь просто отдал долг!

Я неоднократно цитировала притчу из книги Роберта Свободы, где прекрасно показано «колесо кармы». С норки живьем сдирали шкурку, и она так горько плакала, что сам Бог явился с готовностью исполнить ее желание. Норка же потребовала: «Господи, сделай мне пальтишко из человечьей кожи, дабы они узнали, каково мне сейчас без шкурки!» И тут Бог ответил: «Вот если бы ты так не думала, то сейчас бы здесь сама не оказалась». Этот сюжет прокручивается на Бали непрестанно.

Охотно верю, что убиенный поросенок достоин лучшей участи и перевоплотится в такого же кровожадного священника. Но вот нынешний священник должен будет по всем законам кармы воплотиться в поросенка, дабы на своей шкуре испытать, каково самому погибнуть под ножом священника-мясника, свято верующего в благость своей миссии… Я несколько утрирую, и в своих книгах подробно объясняю, что карма не столь примитивно прямолинейна, и все же… Так нагляднее для понимания.

Когда вы находитесь на Бали в качестве туристов, будьте осторожны при посещении храмовых церемоний. Большинство из них включает в себя животные жертвоприношения. Разумеется, все присутствующие соучаствуют в «кровавой связи» с почитаемыми духами. Если таков ваш выбор – вы дальше это сами «разгребаете» в личном кармическом долге, а вот если вы попали в этот переплет по наивности – ваш главный грех есть невежество! А невежество в христианстве – главный грех.

Конечно, при следовании красочной церемонии с фруктами и масками, вы сами сразу и не разберете, когда наступит кульминация и священник вдруг достанет большой тесак, чтобы разрубить предназначенную для заклания жертву. Но вы всегда можете заранее спросить балийцев, ибо, как всякие язычники, они скорее гордятся своими ритуалами, чем стыдятся их. Они наверняка честно скажут, какого рода жертвы приносятся в данном ритуале. Тогда вы можете скорректировать свои планы.

Наконец, не удивляйтесь тому, что даже целительство может включать в себя убийство. Балийское целительство сугубо ритуально, и если согласно диагнозу лечение потребует проведения определенной церемонии с молитвами к конкретным богам, то вполне может оказаться, что нужна также и кровавая жертва. Что и говорить о том, что сам целитель соблюдает все религиозные предписания, принося жертвы аккуратно и регулярно. Такой баланс: одних лечит, других калечит.

Целительские способности изрядно «замешаны на крови», и если целитель вдруг решится прекратить жертвоприношения, то он закономерно утратит поддержку духов и лишится магической силы, при помощи которой он производит исцеление. Энергетическое целительство на Бали – вовсе не настолько «экологически чистое» лечение, как многие его себе по наивности представляют, а совсем «серая магия» со всеми вытекающими.

Я уже упоминала о сохранении ритуального суицида на Бали в ежегодной церемонии, но никогда не видела его сама – писать не буду, а вот фото в музеях – сколько угодно… Все это завязано также на почитание кинжалов как сакрального оружия каждого балийца и пр. Вообще, физическое убийство – лишь верхушка айсберга в подсознании. Очевидно, в мире много мест, где убивают больше и чаще, просто там это очевиднее как война или криминал. А на Бали убийства сопровождаются улыбками…

Крови и зрелищ!

«Жертва богу – дух сокрушен…» (Библия)

Только не на Бали. Это наивным туристкам кажется, что жертвы приносятся чисто символически. Например, была такая статья в масс-медиа: «Русские туристы на Бали развлекаются кровавыми ритуалами». О реальных жертвоприношениях животных, совершенных на моих глазах, я писала выше, и вот в нашем ежемесячном журнале новый анонс жертвоприношений.

Балийская община заготовила для проведения церемонии с жертвоприношением 1400 уток, 500 цыплят, 4 быка, 9 козлов, 100 свиней, гусей, 3 собаки и многое другое… На деревню с населением всего 700 человек не многовато ли будет? Впрочем, церемония проводится раз в 45 лет – а даже на той церемонии, которую проводят раз в 3 года, при мне утопили в озере 2 больших коровы и несчетно всякой мелкой живности (в основном уток). Так что не обязательно будет «море крови» – методы умервщления у балийцев бывают и более изощренные. Хотя чаще всего это рассечение большим ножом, отчего кровь хлещет во все стороны без всякой духовной «сублимации».

Разумеется, конкретные планы организаторов данного ритуала мне неизвестны, но вот какой любопытный разговор произошел у меня однажды со священником, который со смехом объяснял, дескать поросенок визжит под ножом, выкрикивая: «Спаси меня!» – что означает в понимании священника именно просьбу о принесении его в жертву богам, чтобы в следующей жизни тот мог воплотиться в человеческой форме. Так что «религия балийцев мирная и естественная» (цитирую статью туристки) – священник помогает своему меньшому брату достичь продвижения по эволюционной лестнице. Разумеется, ни о каком возмездии священнику в виде перевоплощения поросенком даже вопрос не стоит.

Не буду вдаваться в комментарии – напомню только, что в индуизме жертвоприношения замещались духовной практикой еще 2500 лет назад (включая резкую реакцию буддизма), а христианство вытеснило языческие жертвы в Европе тоже почти 2000 лет назад, так что т. н. «балийская культура» несколько отстала в самих формах эволюционных процессов… Конечно, балийский индобуддизм по сути своей тантрический, а в тантре-то процессы сублимации самой культуры отставали в самой Индии на добрую тысячу лет, а некоторые ритуалы дотянули и до наших дней, но там это уже скорее сектантские исключения, а на Бали – нормальная ритуальная практика по круглогодичному календарю церемоний.

Впрочем, дело хозяйское – желающим видеть «настоящий Бали» предлагаю посетить указанную церемонию (может, заради туристов животину и пощадят – кто знает…

Ночь Шивы и «ритуальный мясокомбинат»

На новолуние, которое по индийскому календарю весной соответствует празднику «Ночь Шивы» мы по пути заехали в деревенский храм (Пура Деса) в деревне Секардади возле вулкана Батур и застали пост-церемониальное действо, когда ритуал уже проведен, народ разошелся, а священство с главами семейств продолжает снимать прасад (освященную пищу) с алтарей и раздавать его «на вынос». Вот только вид прасада был весьма неаппетитный для вегетарианца, а отчасти и для мясоедов, привыкших к готовой продукции. Кроме вареной курицы и шашлыков, на храмовых подмостках были разложены свежие свиные туши, явно забитые для церемонии, а на ступеньках еще оставались следы свежей крови. Так что храм был больше поход на скотобойню, особенно после того, как подмели цветы, которыми все это было усыпано сверху, и обнажили нутро. Я проиллюстрировала в блоге храмовую атмосферу без прикрас – все как есть… И один бывший работник мясокомбината заметил, что даже там с продуктом обращаются приличнее и гуманнее, а здесь просто «расчлененка» какая-то!

Резьба по мясу – топ-продукт ритуального мясокомбината. Уж насколько я искушена в кровожадности балийских богов, но заметила этот шедевр в храме моя ученица. Если все остальные подношения были сделаны из цветов и фруктов, то это чудовище целиком (!) вылеплено из окорока, сала, мясных шариков и лишь слегка украшено специями. Вид вблизи отвратительный, но преодолевая тошноту отфотографировала с разных ракурсов, даже фактуру крупным планом, ибо уже на расстоянии метра трудно поверить, что это всего лишь копченая свинина. Брррр… Мерзость запустения посреди всего великолепия. Ученица тоже 20 лет не потребляет мясо, даже проживая на Украине (а теперь стремится исключить рыбу с морепродуктами, к чему ее подвиг в частности аюрведический доктор). В предыдущий раз были гораздо более натуралистичные куски сырого мяса в храме на «Ночь Шивы», но такое извращение коробит даже больше…

Кроме того, как мне объяснили балийцы, замеченное мною в храме по виду несчастное животное перед охапкой травы – это жертвенный теленок, которого в полнолуние должны утопить в озере Батур, дабы насытить местных духов.

Черная магия в действии

Подношение блевотины

Так уж получилось, что на занятии по йоге в балийском банджаре (где я играю роль «куратора» – не преподаю, а правлю асаны) новенькую женщину после выполнения наклона вперед стало закономерно выворачивать наизнанку. Как она мучилась, бедная, конечно, жаль, а вот дальнейшее достойно пиара!

Как известно, балийцы шагу ступить не могут без церемоний, – но вот блевать ритуально при мне еще не случалось. Балийцы сразу притащили поднос с цветочными корзинками, посыпали рвоту солью с заговорами, украсили ее цветами и воскурили благовония. Затем все сели вокруг внезапного подношения для моления, а саму женщину усадили в центр…

Объяснения целителя потом последовали примерно такие: «подношение» было предназначено не богу, а злому духу по имени Бута-Кала, благодаря чему женщина с ним «подружилась», а он отправился восвояси (на кремационную площадку). Говорят, что это как накормить голодную собаку, чтобы она подобрела. И все согласны, что завтра она опять проголодается!

Я уже много писала про патологическую цикличность ритуальной практики и вообще работы на энергетическом уровне, где зависает балийское общество – очередной пример.

Ну сумасшедший, что возьмешь…

«Он то плакал, то смеялся, то щетинился как ёж –

Он над нами издевался! Ну сумасшедший, что возьмешь?»

(Владимир Высоцкий)

Сразу два случая клинического сумасшествия за вечер… Не то чтобы их раньше не было – наоборот, уже через пару месяцев после прибытия на Бали меня пригласили на встречу с профессором Сурьяни, которая выступала в музее АРМА (Убуд) с докладом «Изнанка балийского рая» – как раз по исследованиям обращения балийцев с сумасшедшими. Я писала об этом раннее, и тот текст вошел в книгу «Сакральная Азия», напомню только, что обычно здесь никого не лечат, а просто сажают на цепь, как собаку, или запирают в чулан, и кормят, пока жив… Предельно реалистическое видео можно посмотреть на сайте ее института.

Не буду вспоминать многочисленные случаи столкновения с сумасшествием на Бали за все годы. Но вот на занятии по йоге в банджаре появился странный новенький. Он казался эдаким здоровячком и весельчаком, только вот подозрительно себя вел – координация движений у него была явно нарушена, а смеялся и вовсе без повода… Вы сразу скажете, что тогда все балийцы сумасшедшие – это точно! Именно потому я не сразу поняла в чем дело, и только потом мне объяснили, что он совсем недавно отсидел три месяца в единственной на Бали а ля западной психиатрической лечебнице (округ Бангли). Вроде бы он уже оправился, однако явно не может придти в себя от нормальности.

История обычная для балийского общежития – сходят с ума здесь в основном от черной магии, что вполне традиционно (а вовсе не от повального туризма, как пыталась нам это дело представить проф. Сурьяни). Вкратце, история такова: на него навели порчу, так что вся семья пошла наперекосяк: дети стали болеть, жена превратилась в стерву, а он впал в депрессию и вскорости загремел в дурку. Впрочем, когда он сам занемог, взяв на себя основную массу негатива, семья пошла на поправку, а его подлечили и выпустили. Можно считать, что история завершилась хэппи-эндом, что бывает далеко не всегда. Как такие истории могут тянуться годами мне удалось убедиться, когда добавилась новая.

Женщина ходит на йогу уже более полугода, я давно к ней привыкла, она тихая и очень старательная. Но вот сегодня пришла вся в слезах, ее утешали до занятий всем банджаром, после чего она ушла, а появилась снова после окончания – и истерика продлилась еще на добрый час. Спрашиваю после – что случилось? Вкратце дело такое: конфликт с матерью, которая в юности при помощи той же самой черной магии разлучила ее с возлюбленным, поскольку тот не устраивал семью в качестве мужа. Юноша сошел с ума, а она вышла замуж за другого, и сейчас у нее уже двое детей, старшему в школу скоро. Казалось бы, все быльем поросло, но карма – штука необыкновенно заковыристая, особенно с магией.

Тот юноша так и не женился за все прошедшие годы, зато вылечился, стал вполне нормальным, многого добился в жизни. И вот недавно он ее разыскал, и они стали опять встречаться. Как женщина добродетельная, она отвечала, что не может разбить сложившуюся семью, однако внутренний конфликт между самой первой любовью и нынешним мужем начал ее буквально изводить, и сильнее всего, разумеется, испортились отношения с матерью, ведь именно она некогда не дала им пожениться, создав ныне эту ситуацию. Выглядела она совершенно измученно, и видимо для поддержки впервые явилась вместе с детьми и дедушкой, который недавно начал сопровождать ее на йогу и сам тоже занимается…

Поначалу для контраста мне довелось посмотреть фото-репортаж из психушки в Джакарте, дабы вы воочию убедились, что на Бали воистину рай даже для сумасшедших – все познается в сравнении. Однако довольно скоро мне попалась другая статья о незримо окружающем нас безумии на «райском острове». Новости о Бали с каждым днем становятся все суровее, и вот дело дошло и до «человеческих отбросов»… Оригинал на английском языке назывался «Mental illness treated with chains not doctors by Bali poor». И снова автор сетовал, что психически больные не имеют доступа к медицине, а безуспешно лечатся у местных целителей (бальянов). К прискорбию, традиционная культура позволяет рассматривать их состояние как закономерное по воле богов. Как нарочно, стоило мне сделать перепост прочитанной статьи, как один из психов буквально вырвался на волю и явился на йогу в банджар – хотите верьте, хотите нет.

Он уже приходил с полгода назад, распугав тогда народ своими дикими выходками, сорвав медитацию приставаниями, но с тех пор его не было видно. Оказалось, его посадили в дурку вполне конкретно – в единственную на Бали психиатрическую больницу в округе Бангли. Вроде подлечили и всего 3 дня назад выпустили, вот он и носится радостный повсюду, празднуя свободу – подлечили явно не очень успешно! Сначала я не поняла, почему всполошилась группа: стали прятать сумки, побежали закрывать машину и пр. Тут он явился прямо на площадку для йоги собственной персоной, лично учтиво поздоровался с учителем и со мной за руку (от страстного поцелуя я успела руку выдернуть). Потом вдруг начал выделывать асаны – надо отдать должное, многое просто потрясающе (балийский учитель йоги так не может!), а когда я схватилась за фотоаппарат, то вошел в раж и стал вдохновенно позировать. Но стоило мне переключиться на коррекцию народа, как вскочил и заявил, что пошел домой, бросив на прощанье «Скоро увидимся!» Народ громко хохотал…

Психотерапия для истеричек

Настал Кунинган – когда боги и предки, погостив в балийских семьях, возвращаются на небеса… Накануне я предложила психологу, проходившему у меня курс практики, именно в этот день съездить на омовение, дабы профессионально оценить балийскую «психотерапию» в форме целительского транса, когда изгоняют злых духов. Честно говоря, я сама не ожидала такой зрелищности – не успели мы закончить молитву в храме на подходе к водопаду, как до нас стали доноситься дикие вопли… Да, там была толпа, и под самую сильную струю мужчины тащили бьющихся и орущих женщин, которые голосили, отбивались, а потом обмякали, так что одну стало рвать от выпитой «святой» воды, а другую и вовсе вынесли без сознания на руках. Конечно, были там и нормальные люди, но истеричек я насчитала с десяток, а фото понаделала больше сотни. Вопли под конец уже утомили и почти не воспринимались как нечто беспокоящее, да и самими балийцами тоже. Но вот ведь вопрос – до какой степени нужно завинтить женщину домостроем, чтобы она с такой страстью стремилась выкричать все наболевшее, когда это наконец-то «дозволено»…

Балийское общество настолько «светское» внешне, что внутри у них кромешный дурдом! Когда я работала с целителем, меня всегда возмущало, почему он непрерывно жалуется то на головную боль, то на несварение, но когда мы появлялись на людях, на его лице появлялась широкая улыбка, так что все считали его образцом здоровья и благополучия. Он мне отвечал просто: «Это балийская культура – неважно, как ты себя на самом деле чувствуешь, но ты всегда должен прекрасно выглядеть». Не думаю, что такой сплошной социальный обман приводит к чему-либо хорошему… За три года мне пришлось с прискорбием наблюдать изнанку балийского общества, где все порочность и ущербность проявляется сквозь напускные улыбки. Но ханжество и лицемерие здесь воистину неистребимы, недаром среди прочих вычурных наименований Бали называют прямо «остров лжецов».

Показала сделанные фотографии на другой день знакомым балийским целителям в банджаре – и услышала стандартный диагноз «черная магия». Ох уж эти астральные шарамыжники!

Совсем скоро мне представился случай дополнить свою «коллекцию балийских истеричек». Снова на омовении не обошлось без истерики, хотя народа почти не было – всего одна большая семья. Но вопли мы услышали еще на спуске с горы, а саму балийку увидели уже в храме, где она каталась перед подношениями. На нее даже не подействовала святая вода – окропляли несколько раз (обычно одного достаточно – это самый классический способ вывода из транса), но она приходила в себя ненадолго, а потом снова впадала в истерику. Наконец, ее оттащили под руки в водопад, где отполоскали уже почти бездыханную – тело болталось как белье… Больше я ее не видела.

Как-то появилась статья о законопроекте на территории всей Индонезии расценивать «черную магию» как уголовное преступление, за которое будут сажать в тюрьму! Нетрудно догадаться, что тогда ожидает Бали, где черное/белое, добро/зло распределяется среди аборигенов поровну вполне конкретным концептуальным образом, поскольку местная (псевдо)культура исповедует баланс сил между богами и демонами – каждый балиец приносит подношения и тем, и другим… Когда я работала первый год с целителем, больше половины поставленных им диагнозов звучали однотипно – «черная магия», где всегда есть «заказчик» (завистник-балиец) и «исполнитель» (маг-универсал, который на заказ готов применять как белую, так и черную магию), а последних здесь насчитываются тысячи. Если учесть такой настрой населения и преизобилие магов, то при введении закона остров окажется на грани «гражданской войны»! Впрочем, вероятнее всего балийцы будут столь неудобный для них закон просто игнорировать, как в случае с запретом на петушиные бои.

Черная магия супротив йоги и медитации

Далеко не первый случай на йоге в банджаре с новенькими: проявление скрытой черной магии котируется балийцами обычно как транс низшего порядка в процессе исцеления. Вчера все шло сначала нормально – балийский учитель преподает, я корректирую (за новенькими слежу особо – правлю каждую асану), целительница Ибу Даю сама занимается в группе. Доходим до заключительной Шавасаны, все расслабляются, я отхожу переговорить с учителем – и вдруг раздается дикий крик (я таких вступлений к трансу наслушалась уже десятками). Бежим обратно – новенькая вопит диким голосом совершенно без сознания, скалит зубы и бьется на коврике. Учитель привычно велит мне лить воду ей в рот, ее пару раз вырывает, после чего она приходит в себя, очень веселеет – и дальше все идем медитировать, как будто ничего и не было.

Диагноз целителей стандартный – «черная магия». Балийцы объясняют, что орала не она, а дух изнутри нее, обращаясь к ней же самой. Содержание воплей было примерно следующим: «Какая к чертям йога и медитация? Ишь что удумала… Ты и так порченая – а будешь лечиться, так я тебя совсем убью!» Здесь это никого не удивляет – все веселятся: духа изгнали вместе с рвотой, теперь все будет хорошо. Еще один интересный момент: проверили прибором у всех давление – почти все гипертоники (даже сами целители), но на удивление одна из немногих с нормальным давлением оказалась именно прооравшаяся балийка. Видимо все остальные таскают в себе латентную черную магию в ожидании омовения или другого случая «выпустить пар».

Но на другой раз не обошлось без привычных балийских воплей при расслаблении – дух снова вышел, видимо успел забраться обратно, поскольку орала опять та же самая женщина! На сей раз балийцы сбегали за солью, чтобы запечатать ей ладони и стопы, и конечно залили в горло полбутыли воды до рвоты. Под конец нашлось пара жаждущих подзарядиться энергией в балийском круге – тоже тема вполне обычная. Больше я ее не видела – то ли вылечилась, то ли дух впредь не пустил на йогу. Балийская истеричность – притча во языцех, впоследствии я устала документировать все случаи, когда мне приходилось становиться свидетелем диких воплей…

На йоге новенькие падают в буквальном смысле почти из каждой второй асаны, хотя балийский учитель дает примитивный шивананда-стиль без изысков. Вот снова одна из женщин начала отхаркиваться и отплевываться еще в процессе – сильная грудная блокировка, такое бывает часто – вплоть до сильной рвоты (балийцы ужасно питаются). А когда дело дошло до финального расслабления в шавасане, то повторился почти идентично сюжет, который я описывала ранее с другой женщиной: раздался дикий крик, ее стало колотить всем телом. Держали за ноги, чтобы она не изувечилась, пока сбегали за солью и «запечатали» выходные центры на стопах и ладонях, после чего она утихла. Как потом выяснилось, опять застарелая «черная магия» – засевшая в груди еще до замужества, хотя у нее уже дети почти взрослые. Конечно, будут дальше «лечить» по-своему, а пока она вполне пришла в себя. Вообще, балийки легко переходят от истерики к совершенно адекватному состоянию как ни в чем не бывало, им не привыкать.

Дуризм – духовный туризм

Потемкинские деревни

Побывали проездом в глухой балийской деревне за озером Тамблиган, свернув с прямой дороги по срезу к Ловине, где не везде и машина-то пройдет, – здесь к туристам не готовы. Вообще, пресловутая балийская улыбчивость – тоже, судя по всему, только от хорошей тур-тренировки.

Живут очень бедно… Я вовсе не к тому, чтобы пожалеть бедных балийцев – этим только и занимаются, так что я как раз о втором – как они навострились превращать симпатию в хороший навар. Но не просто, а с выдумкой – наживаются в основном на представлении своей религиозности.

Когда мы были в гостях у брахмана Ида Багус Коман Вишну, сына основателя первого буддийского монастыря, вопрос о состоянии индуизма на Бали был задан по адресу, благо его дядя представлял индуизм в правительстве страны в Джакарте: семья обладает не просто мнением, а общей картиной.

Он подчеркнул, что сами балийцы давно забросили бы свои церемонии в погоне за модой на современность, но в пользу туризма был введен жесткий правительственный контроль, требующий от балийцев соблюдать все обычаи, ходить в традиционных одеждах и пр.

Вот как, по его словам, наивные туристы попадают в «настоящую балийскую деревню». Гид связывается со старейшиной по мобильнику, договаривается о времени и гонораре. К привозу туристов вся деревня наряжена и «занята делом», так что обе стороны довольны.

Вот почему жалобных фото можно сделать не так уж много даже где-нибудь подальше, на горе Батукару. В тихой горной деревушке у домов стоят новенькие авто, а внутри – тиви, перед которым на диване валяется молодежь в джинсах и футболках – нормальная жизнь.

Не отстает и священство в погоне за доходом: многие балийцы жалуются, что с годами сборы на церемонии только увеличиваются, причем платить регулярно обязана каждая семья под страхом исключения из общины, а этого любой балиец боится больше всего на свете…

На вопрос о «духовной ценности» транса Ида Багус только рассмеялся и махнул рукой – неплохая «рекомендация» от высшего священника, однако. Впрочем, как балийцы дурят народ трансом я писала еще год назад по опыту длительного общения с раджой в докладе «Балийский музей религии».

А если от фотографии вверху перейти к привычному курортному виду на виллы и спа, то не нужно забывать, что многие из них принадлежат самим балийцам, так что степень наживы вовсе не ограничивается добротной деревенской жизнью – роскошь зашкаливает.

И куда же порядочному человеку деться из такого банджара? По последним сведениям от общего знакомого, Ида Багус уже на пенсии решился (по паспорту он индуист) пойти по пути своего отца Бханте Гири и принять буддийское монашество. Достойный выход…

Не менее радикальный ход сделал и водитель Геде – мой знакомый буддист, который взял и поменял себе вероисповедание в паспорте, когда ему надоели «собиралы» миллионов. Сейчас он уже живет спокойно, но поначалу его считали на деревне «дурным человеком».

В общем, «дуризм» крепчает – особенно при широкой поддержке «дурналистики».

Азартные игры в петухов

Балийские мужики не драчливы в массе благодаря повальной боевой «психотерапии», от которой не застраховано большинство семей. Вот такую картину я наблюдаю каждый божий вечер в переулке возле ворот своего дома, и это вполне нормально для всех балийских деревень.

Как водится, все сводится к церемониям – корни петушиных боев уходят в традиционно поощряемую кровожадность балийских «богов» (а таких богов без кавычек не напишешь), и исконно они тоже проводились в храмах с целью вполне конкретного «кровопролития».

Когда я спрашивала у балийского священника, а в чем суть такой петушиной церемонии, то ответ был воистину в духе балийской дуальности – ради… успокоения! А коль скоро «успокаиваться» нужно каждый день, балийцы взяли этот метод на вооружение вне храма.

Вот так балийский мужик вместо запоя перекачивает весь накопившийся за день негатив в своего любимого петуха и напускает его на петуха соседа. Страсти кипят – ставки растут, а при потере пульса на пике азарта хозяин может хоть пустить по миру все свое семейство.

Я слышала, что именно из-за разорения балийцев петушиные бои были запрещены, но видела также и вполне откровенную статью в местном журнале в защиту «культурных традиций», где пояснялось, что полиция состоит из балийских мужиков и своих не сдает.

Как бы то ни было, это действительно дает неплохой психотерапевтический эффект, без которого дрались бы сами балийцы, благо напряженность жизни на Бали с каждым годом все нарастает, а народ не слишком защищен от стрессов, помимо традиционных методов.

На крупные побоища съезжается целая толпа на мотоциклах, часто перекрывая движение транспорта. Зрелище устраивается сценически – либо на перекрестке, либо в небольшом амфитеатре под открытым небом – тогда это уже тянет на рок-концерт под вопли фанатов.

Я не предлагаю перевести все подпольные казино в крупных городах России в легальные театральные постановки петушиных боев. Русскому человеку такое зрелище выдержать без активного участия трудно – боюсь, что эффект будет обратным, и мордобой возрастет.

Но вот учитесь растождествляться со страстями – пока еще живы дикарские обычаи!

* * *

Как-то нам попались в пути петушиные бои по серьезному со ставками и выносом убиенного петуха в финале. Я попросила остановиться – хоть раз самой посмотреть. Рядом кидали кубики – тоже на деньги, ставя на разные квадратики, куда выпадет. Клоака страшная, узнаваемая с улицы по скоплению десятков, если не пары сотен мотоциклов. Там же по периметру сцены – импровизированный базар. Причем, вход для зрителей тоже платный, а когда я спросила, дескать, куда смотрит полиция, мой балийский спутник спокойно возразил, дескать у них «лицензия есть». Далее мне пояснили, что на самом деле балаган находится… на территории храма – и по традиции петушиные бои должны проводиться в храме трижды за день, тогда как здесь правила нарушаются – и бои идут один за другим весь день, без остановки… Итак, на какого вида трудовую деятельность можно, оказывается, получить лицензию на Бали!

Нездоровое общество

Бальяны бессильны против СПИДа

Странное совпадение – вчера после коррекции занятия йоги в банджаре сидели, как обычно, кругом с балийцами и беседовали о практике, а поскольку это целительский центр, то разговор зашел о больных СПИДом. Оказалось, по местной статистике (данные на конец 2011) ВИЧ-инфицированных среди самих балийцев 5222. Они обращаются в частности к бальянам (целителям), которые пока сами не очень хорошо понимают, как такое лечить – заболевание нетрадиционное (напомню, бальянов на острове по статистике около 4 000 – в среднем уже немного больше, чем по одному больному СПИДом на каждого лекаря). Рассказали, что в ашраме Рату Багуса сидят семь человек со СПИД-приговором и якобы он их вылечил. Один целитель в круге сказал, что у него тоже появился ВИЧ-пациент (балиец). Все согласны, что виноват туризм.

Вот так мы вчера вечером поговорили – я сама ни одного больного не видела. И вдруг утром в новостях вылезают первой строкой про Бали заголовки «Туристу на Бали сделали татуировку и заразили ВИЧ» (на добром десятке сайтов разных СМИ). Так что перепечатываю сокращенную инфу и даю ссылки: там отмечается, что количество зараженных растет с каждым годом!

«Минздрав Австралии выпустил предостережение, которое обращено ко всем, кто вернулся с индонезийского острова Бали. В заявление ведомства говорится, что все, кто обращался за услугами в салоны тату на острове Бали должны как можно скорее пройти обследование на ВИЧ. Предостережение появилось после того, как у одного молодого австралийца, который сделал татуировку на Бали, было диагностировано инфицирование ВИЧ. Он рассказал, что тщательно соблюдал все меры предохранения от заражения при половых контактах, однако вирус проник в его организм, по всей видимости, с помощью иглы, которой был нанесен рисунок на кожу. Предупреждение также относится и к любителям пирсинга – и тату, и пирсинг без надлежащей дезинфекции инструментов способствуют проникновению в организм вирусов СПИДа, опасных гепатитов В и С».

Диагностика рака и страх смерти

В банджаре на йоге снова говорили о раке – после лекции о профилактике рака всего за неделю уже второй конкретный случай. Во вторник одна моя ученица-балийка рассказала свою историю, как ей в современной клинике поставили диагноз рак и предложили сделать операцию за 10 000 долларов (спрашивается, откуда у крестьянки такие деньги?). Когда же она пришла к целительнице Ибу Даю, та просто констатировала отсутствие всякой реальной опухоли. Кому верить? Интерпретация балийцев такова, что врач хотел заработать на операции, сделав ее фиктивно на здоровом теле. Что ж, такое случается…

Сегодня в откровения пустился владелец турагенства, который сам работает гидом для немецких туристов, а теперь решил придти на йогу. Оказалось, что у него диагностирован рак – опухоль вполне ощутимая и видная на шее под скулой. Он долго эмоционально выговаривался перед целителем, что хочет умереть – ведь стоит ли верить в «чудо». Ибу Даю лечит его травками – вроде получше, но ненамного. Впоследствии он приходил ко мне домой, также прося помощи. Однако, познакомившись поближе с его образом жизни, я поняла, что корень зла просто в отчаянной погоне за доходами – три машины, и все мало!

Вообще, на опыте моего тесного общения с балийскими целителями – рак диагностируют у балийцев очень часто, не менее редко звучит диабет (в основном у богатых сладкоежек). Возникает закономерный вопрос, насколько на Бали реально «здоровая» атмосфера – как природная, так и социальная? Но это вопрос риторический – конечно, она совершенно нездоровая. Сколько бы целители ни докладывали, что излечили рак, больных только больше. Подключается также официальная медицина. Так, за ужином получаю из местной газеты очередное откровение о катастрофическом увеличении числа смертельных исходов от рака груди на Бали, высказанное профессором онкологического центра в Денпасаре.

Примечательно, что профессор сетует на то, что из-за преобладающих в балийском обществе суеверий значительное число пациенток обращается за медицинской помощью слишком поздно, поначалу пытаясь вылечиться проведением ритуалов и посещением шаманов-знахарей (благо это кажется гораздо дешевле – но в итоге стоит им жизни). Я не буду переводить всю статью – но вот на конференции в Европе показанные профессором слайды запущенных случаев повергли его коллег в шок, ибо они такое видели только в учебниках, а в их реальной практике все не так страшно, как на Бали. Профессор называет среди причин также плохую гигиену – и как нарочно рядом оказалась заметка о трущобах Денпасара, где на фото балийцы плещутся в речонке за неимением иной возможности принять душ. А если учесть, что на берегу речонки живет 2000 таких семей, то о чистоте воды можно забыть.

К причинам рака груди относится также глупая балийская мода на корсеты, которые носят все женщины с ранней молодости, даже пока в них нет реальной нужды для красоты – ведь разносит фигуру только после родов, а юные балийки довольно стройные, но все равно затягивают себя от бедер до груди в тугую резину на липучке или плотные матерчатые корсеты на крючках. Дышать в такой одежде почти невозможно, кровообращение нарушено во всем теле – особенно стянуты живот и грудь. А если добавить, что в такой одежде они ежедневно просиживают много часов в церемониях, потея на жаре, то удивляться раку груди и матки вообще не приходится! Парадоксально, в попытке избавиться от рака путем проведения дополнительных храмовых церемоний они опять затягиваются в эти дурацкие одеяния…

«Cancer, HIV major threats for Balinese women» (2013): Volunteers from Gerakan Generasi Bisa held a campaign on Saturday to raise awareness among Balinese women on the major threats they face nowadays, which include cancer, HIV, domestic violence and lack of political representation. The campaign was held along with a talk show, free pap smears, HIV counseling and breast cancer early detection at Puputan Renon field. Inne Susanti and Made Suyasa Jaya of the Obstetric and Gynecologist Doctors Association (POGI) explained that the lack of reproductive health awareness meant cervical and breast cancers remained the deadliest health issues faced by women. Jaya estimated that cervical cancer among Balinese women occurred in between 100–150 cases per 100,000 population. It is estimated that every 2–3 days two women die of this type of cancer. Meanwhile, program coordinator of Yayasan Spirit Paramicatta, a foundation specializing in support for people with HIV/AIDS, Opie Sulaeman, acknowledged that HIV cases among housewives had increased over the years. At present, Bali ranks as the second province after Papua with the highest prevalence of AIDS cases per 100,000 population.

Инновации легальной секс-индустрии

Весь день в трудах – можно отдохнуть и поесть – и вот в ресторане на столике газета «Bali Daily». Статья о «коммерческих секс-тружениках» сразу вызывает воспоминания о том, сколько шума наделал в прошлом фильм «Жигало на пляже» – о мужской проституции на Бали. Фильм вскоре запретили, правительство опровергало наличие всяких секс-услуг, а полиция чистила пляжи от всех, похожих на жигало. Надо сказать, едва ли что-то сильно изменилось – весной одна из проходивших по моим программам женщина в возрасте рассказывала, что за всего один визит на пляж к ней подходили двое юных местных парней с откровенным предложением стать ее «балийским мужем». Но зачем было воевать с тем фильмом, если все есть прямо в газетах? Да, проституток поощряют к внедрению презервативов, но никто не собирается закрывать «дом терпимости» – даже адрес указали!

Вообще, мораль есть личное дело каждого, но вот болезни распространяются стремительно. Заодно несколько мелькавших фактов – так, когда индонезийский спецназ проводил операцию по ликвидации предполагаемых террористов в Денпасаре и Сануре, в заметке было сказано, что перед атакой террористы заказали проституток и пребывали в их ожидании. Очевидно, что в Сануре можно наряду с другими услугами попросить менеджера отеля предоставить проститутку – это воспринимается совершенно естественно! Статистика по «Bali News» – на конец января 2012 года зареженных ВИЧ на острове насчитывается 6000 человек, преимущественно гетеросексуальные (что поразительно, если учесть традиционную балийскую культуру, где семья и дети – продолжение культа предков). В основном заразу разносят именно семейные мужчины, которые ходят по проституткам. А среди примерно 9000 проституток (!) около 25 % заражены ВИЧ.

Вот и дожили – Бали значится на первом месте в списке самых «горячих точек планеты», излюбленных австралийскими педофилами. В российских масс-медиа эта тема в связи с Бали не затрагивается вообще, хотя это одно из самых раскрученных туристических направлений (или же именно по этой причине). В зарубежных и собственно индонезийских масс-медиа тема проституции на Бали, включая торговлю детьми в целях сексуальной эксплуатации, поднимается очень часто – легко убедиться по поисковику. После новости про заботу о здоровье балийских проституток австралийский канал опубликовал целую серию статей, одни названия которых заставляют призадуматься.

● «Призыв запретить педофилам путешествовать» – Рейтинг популярных направлений для австралийских педофилов, где Денпасар (столица Бали) занимает первое место.

● «Произвол педофила в балийской деревне» – Как немецкий турист 6 лет назад развратил добрый десяток деревенских пацанов, за что отсидел полгода в местной тюрьме.

● «Позор на Бали: Темная изнанка рая» – История девушки, потерявшей семью в цунами 2004 г., доселе промышляющей проституцией в притонах балийской Куты.

● И все наоборот: «Арестован балийский водитель» во время попытки изнасиловать 9-летнюю дочь австралийских туристов прямо на их вилле, где он работал вместе со своей женой.

Впоследствии меня даже перестали удивлять откровенные заметки в местных газетах о том, как университетские активисты раздают презервативы проституткам в районе публичных домов в Сануре. Ладно, с презервативами все то же самое – проститутки отвечают, что презервативы у них и так есть, но ведь клиенты не хотят ими пользоваться! Так что распространение ВИЧ и СПИДа на Бали продолжается, и такими наивными мерами здесь явно не отделаешься. Но главное – это не все проблемы! Так что еще немного по материалам местной газеты «Bali Post», которой мне всякий раз портят аппетит в местном варунге.

Немного о последствиях проституции, а именно, 1 % беременных балийских женщин заражены ВИЧ, который с вероятностью 50 % передастся новорожденному ребенку. Всего-то 1 % не маленький, а значит 500 из 50 000 беременных балийских женщин в год. Откуда берется зараза? Конечно, от распутных (или как мягко сказано в газете «неразборчивых») балийских мужей. Но вот другая сторона проблемы: когда активисты по планированию семьи пытались раздавать презервативы в балийских семьях (это другая тема – население Бали растет сверх меры, теперь уже почти 4 миллиона, а остров-то маленький), их встретили в штыки именно женщины, аргументируя свой отказ страхом, что при необходимости пользоваться презервативом в семье муж пойдет к другой женщине – то есть зачастую к той же проститутке, которой тщетно пытались всучить презервативы другие активисты. Итак, круг замкнулся! СПИД распространяется концентрическими кругами по сонной глади общества.

А теперь совсем скорбная статистика – к главной причине ранней смертности балийских женщин от рака груди и матки на фоне крепчающего маразма туризма добавляется еще одна – юные балийки гибнут от неумелых абортов, пытаясь избавиться от нежелательной беременности. Снова ничего кроме статистики: по данным больницы в Денпасаре в 2008 г. приходилось 122 случая беременности несовершеннолетних девочек на выборку из 3 377 беременных женщин, а в 2010 г. уже 118 – на 2 426. Иными словами, их доля выросла с 4 % до 5 %, или же каждая 20-я беременная – продукт педофилии! Большинство обращается за медицинской помощью только уже на стадии истекания кровью после неудачного аборта. В заметке приводится пример, как вытаскивали из комы школьницу старших классов после чрезмерной потери крови… Молодое поколение невероятно прогрессирует в свободе нравов, от чего само же и страдает.

Откровения местной газеты «Bali Daily» снова шокируют. Так, считается, якобы здесь нет добрачных отношений, а аборты запрещены законодательно по всей Индонезии. И вот очередная заметка о работе всего одной клиники в Денпасаре, где просто приводят цифры (пересчитываю на понятный язык): за прошлый год к ним обращалось в среднем каждый день (!) по одной незамужней девушке в возрасте от 15 до 24 лет с нежелательной беременностью. Некоторые потом легко выходили замуж за своих партнеров, однако некоторые предпочитали аборт. Комментарий директора клиники: «Аборты для незамужних женщин, особенно несовершеннолетних, по прежнему нелегальны… Но это не означает, что их невозможно сделать, хотя и за очень высокую цену у традиционных целителей без современного оборудования. В прошлом, некоторые девушки погибали во время абортов, проводимых традиционными целителями». Конечно, никаких имен не называется, оставляю все на совести информатора.

Однажды местная газета выдалась слишком насыщенной на тему повсеместного разврата: сразу три статьи о смежных проблемах балийского общества. И если раньше секс-труженики локализовались в самой тур-зоне, то теперь речь идет о центре и севере острова. Во-первых, плохо родичи относятся к больным СПИДом – они просят о поддержке и приводят примеры таковой. Во-вторых, распространяется ВИЧ-инфекция все более ударными темпами, и среди причин местная полиция жалуется на то, что из локализованных публичных домов в Табонане проститутки стали расползаться по кафе и виллам, и контролировать их здоровье уже не представляется возможным. В-третьих, намечается суд над очередным европейским педофилом, которого поймали возле Ловины и держат в тюрьме Сингараджи. В конце последней заметки дается также общий обзор ситуации, где Бали называют не просто раем, а гораздо конкретнее – «рай для педофилов».

Духовно-сексуальные домогательства

Кум докушал огурец – и закончил с мукою:

«Оказался наш Отец не отцом, а сукою…»

(Александр Галич «Поэма о Сталине»)

Возвращаюсь к теме проституции на Бали всвязи с публикацией в «Bali Discovery» вполне сенсационной статьи «Странный случай Ананда Кришны». Вкратце суть такова, что суд отменил признание невиновным в сексуальных домогательствах одного из известнейших в Индонезии гуру, так что с июля ему постановили отбывать 2,5 года тюремного заключения, хотя он обещал решение снова оспорить. Что и говорить, медитационный центр на Бали – один из нескольких по всей Индонезии, где у Ананды Кришны насчитывается множество последователей. Я самолично с ним никогда не встречалась, хотя это несложно сделать – припоминаю рекламную статью в убудском журнале.

Прошло с полгода – история получила свое продолжение… И все-таки Ананд Кришна арестован прямо в своем доме в Убуде и отправлен отбывать срок в Джакарту! Хотя все происходило буквально в нашем поселке, узнала только из своей любимой газеты «Bali Daily» в местном варунге за обедом. Оказывается, домашний ашрам штурмовали полсотни полицейских, тогда как преданные ученики пытались отстоять своего гуру. В общем, драматичный финал весьма помпезного события – итак, в самой «культурной столице» Убуде прославленного «международного курорта» Бали на одного из известных «духовных учителей» надевают наручники и сопровождают прямиком в аэропорт, откуда с экскортом в десяток полицейских как особо опасного преступника транспортируют в Джакарту… Остается только добавить с черным юмором: «Таскать вам не перетаскать!» при виде подобной «похоронной процессии». Впрочем, большинство подобных дел не доходит не только до суда, но и до следствия.

Преступление и наказание

Криминальный атеизм и экстремизм

«Кто верит в Магомета, кто в Аллаха, кто в Исуса,

кто ни во что не верит, даже в черта, назло всем…»

Владимир Высоцкий

Не буду комментировать, но считаю важным напомнить пребывающим на Бали о том, что в Индонезии действуют своеобразные законы. Здесь запрещена пропаганда атеизма (карается тюремным сроком до 5 лет), а вероисповедание граждан указывается в паспорте (графа не может быть пустой), причем согласно демократическим законам человек может свободно выбирать между 5 религиями (ислам, буддизм, индуизм, протестантизм и католицизм), а некоторые источники отдельно указывают конфуцианство. Несмотря на демократию, согласно официально статистике, растет число случаев проявления религиозного экстремизма с центром на соседнем острове Ява. Будьте осторожны в выражениях!

АТЕИСТА ПОСАДЯТ НА 5 ЛЕТ

«Некто Александр, работник муниципальной организации по развитию инфраструктуры Дхармасрая, имел неосторожность сообщить в своем Фейсбуке частное мнение. Конкретно, он повесил статус „Бога нет“. Отдельно он написал, что не верит в ангелов, демонов, Бога и черта, джинов и шайтанов. Через некоторое время в контору пришла группа людей, среди которых были другие госслужащие и полицейские, и жестоко избила диссидента. После избиения он был препровожден в полицейский участок, где арестован по обвинению в святотатстве и богохульстве. И между прочим – это очень серьезное обвинение в Индонезии. Неверие там наказуемо пятью годами благочестивой тюрьмы. У Александра есть несколько дней, чтобы доказать, что он – благочестивый верующий одного из шести вариантов религий, допустимых в Индонезии. От одной из них – и самой могущественной в этой азиатской стране – ислама, он публично отказался в 2008 году. Может быть ему еще не поздно стать конфуцианцом?»

ПОЛОЖЕНИЕ ХРИСТИАН УХУДШИЛОСЬ ВДВОЕ

«В Индонезии в 2011 г. зафиксировано почти вдвое больше случаев дискриминации и насилия в отношении христиан, чем годом ранее. В прошлом году правозащитники зафиксировали 54 антихристианских выпада, что на 24 больше, чем в 2010 г. Основную часть правонарушений составляют закрытие церквей и запрет на строительство храмов. Другая статистика отмечает увеличение нетерпимости к религиозным меньшинствам в целом: зафиксированы 276 случаев дискриминации по религиозному признаку. В 2010 г. было зафиксировано 198 случаев. Очагом исламского экстремизма в стране является Западная Ява. Представитель Wahid Institute в Джакарте утверждает, что предстоит дальнейшее ухудшение ситуации, если власти будут продолжать игнорировать угрозы исламского экстремизма. Так, за год в Индонезии были предложены или вступили в силу, по крайней мере, 36 законов и норм, запрещающих религиозные практики только на том основании, что они отличны от ислама.»

Штурм взбунтовавшейся тюрьмы

Просыпаешься – и понимаешь, что ты почти в Мексике! Керобокан находится всего в часе езды от Убуда – оказывается, там и расположена одна из крупнейших тюрем всей Индонезии, где держат более тысячи заключенных (включая 60 иностранцев). Цитирую туррекламу: «Для ценителей Бали, поселок Керобокан – настоящая находка, так как здесь близость к самым популярным районам сочетается с пейзажами центра острова…» Я порой проезжаю по этим «популярным районам» (которые мне весьма отвратительны по духу), но никогда бы не догадалась о наличии там тюрьмы, ибо на картах ее, конечно, нет. Да и выглядит она на фотографиях совсем в балийском стиле – очень милые коттеджи.

Конкретно, что произошло: «На индонезийском курортном острове Бали правоохранительные органы пытаются подавить продолжающийся уже неделю бунт в тюрьме, где начался пожар. Как сообщили индонезийские правоохранительные органы, сегодня спецназ наконец-то решился на штурм, однако пока без особых результатов – преступники оказывают ожесточенное сопротивление. На данный момент сообщается о двух убитых заключенных и десятках раненых.» Вскоре показалось, что дело близится к скорой развязке: «Военные и полицейские вошли на территорию захваченной тюрьмы. В ходе штурма пришлось применить оружие. Ранение ног получили три человека. В ближайшее время, сообщил замглавы полиции, ситуация в тюрьме будет полностью взята под контроль.»

«Добавим, что тюрьма Керобокан, построенная всего в семи километрах от популярного курорта Кута-бич, рассчитана на 300 заключенных. Таким образом, на момент бунта заключенных она была переполнена ровно в 4 раза. Керобакан считается одним из самых мрачных мест индонезийской пенитенциарной системы. Здесь отбывают наказание насильники, убийцы, наркоторговцы и другие преступники, осужденные за тяжкие деяния». Эта тюрьма вообще имеет дурную славу частыми бунтами, причем последний был всего с полгода назад из-за рейда против наркоманов, просто доселе эти события так широко не освещались… Кажется, в конце концов ее перенесли в Денпасар – подальше от пляжей. Впрочем, балийцы насчитали как минимум 8 тюрем на всем Бали, что для такого маленького острова даже многовато, как мне кажется.

Жертвы антикрасного террора (1965)

The myth of Bali as a peaceful island and the Balinese as a peaceful people, which runs in stark contrast to the island's history, is constantly forged and strengthened for tourism. It is no surprise that a large number of Balinese now suffer from collective amnesia; they forget not only what happened in 1965, but also other dark and violent episodes of our people… «A long struggle against collective amnesia» («Bali Daily» 01/10/2012)

Чаще в мире вспоминают жертв «красного террора» (в одной Камбодже – треть населения страны!), а вот на Бали была массовая бойня коммунистов – по разным оценкам от 3000 до 80000 жертв, похороненных в безвестных братских могилах на острове. Тюрьма в Денпасаре, где их пытали и казнили, просуществовала аж до 1983 года, но с тех пор давно превращена в увеселительные заведения: рестораны и магазины. В годовщину начала массовых репрессий проходят акции в память жертв.

Суть статьи сводится к ее названию – «Долгая борьба с коллективной амнезией», ведь в отличие от жертв терактов (2002), которым поставили памятник, жертв более многочисленной бойни, устроенной самими балийцами, не только не амнистируют официально, но и вообще доселе не любят вспоминать. Еще бы – балийцы привыкают к комфорту, который обеспечивается им через туризм в частности имиджем радушной гуманной нации… Да, они с легкостью пускают под нож всякую животину во время проведения регулярных ритуалов, требующих жертвоприношений (в полнолуние должны были утопить коров в озере Тамблинган, но я не участвую даже как свидетель), но это дескать «культурные традиции». О том, что в балийской культуре существуют также традиции массовых побоищ, все старательно умалчивают, что обещает в будущем (по мнению потомков погибших, высказанному в статье) повторение подобных зверств этими «милыми улыбчивыми людьми». Прошло меньше полувека, а если глянуть вглубь истории – там еще и не такое бывало…

После выхода документального фильма «Акт убийства» про события почти полувековой давности, разбудившего сонное царство в Индонезии, а также наделавшее немало шуму во всем мире, он был показан в Москве. Его американский режиссер Джошуа Оппенхаймер дал интервью для русских масс-медиа с подзаголовком «Чего не видят отдыхающие на Бали туристы». И вот что он сказал в самом конце: «В 2013 году разыгралась одна потрясающая история. На Бали был большой ураган, который смыл часть пляжа рядом с одним из пятизвездочных отелей. Когда шторм закончился, постояльцы высыпали на пляж и увидели, что тот усыпан человеческими костями. Ураган раскрыл братскую могилу, прямо поверх которой и был построен курорт. Многие решили, что это остатки каких-то древних ритуальных захоронений, – но это была массовая могила, появившаяся здесь именно в 1965-м. Эта история во многом похожа на финал „Акта убийства“, сцену с водопадом, где, по замыслу Анвара, жертвы геноцида будто бы награждали его медалью за старания во имя Родины. Смотришь – тропический рай, а это ад на самом деле».

Я рискну объединить здесь две больные темы, которых уже неоднократно касалась по отдельности – массовые расправы над коммунистами в 1960-х и регулярные жертвоприношения животных в балийских храмах. Сходство не только в настроении – умервщление людей или животных совершается без всякой жалости, даже с наслаждением. Истребляя коммунистов, которые ведь были атеистами, палачи прошлых поколений отчасти внесли свой вклад в сохранение религии, они стали героями нового режима в Индонезии, их никогда не преследовали за содеянное, они доселе живут счастливо даже без ночных кошмаров. Меня поразило совпадение одной фразы в фильме, когда жертвы якобы благодарят палачей за «отправку в рай». Некогда священник, прислушиваясь к визгу издыхающего под ножом поросенка, выдал мне такой перевод: «Спасибо, спасибо, спасибо…» (в смысле благодарности за возможность переродиться человеком).

Неоднократно натыкаясь в балийских храмах на пост-церемониальные разделки туш жертвенных животных, я пожалуй больше всего поражалась неизменным улыбкам на счастливых балийских лицах. Все ведь происходит в публичном месте (храм открыт для всех), они ничего не прячут, а также никогда не препятствуют фотосъемки, – то есть они абсолютно уверены, что «это хорошо». Точно так же бывший палач в нашумевшем документальном фильме «Акт убийства» охотно посвящает режиссера в детали процесса умервщления людей (коих убили по разным статистикам от полумиллиона до нескольких миллионов), подчеркивая, что они стремились «убивать счастливо». Конечно, в психологии человека существует изрядная дистанция между убийством себе подобных и братьев меньших. Но граница не совпадает с таковой между Индонезией и Бали, ибо братских могил здесь хватает – балийцы не избежали участия во всеобщей бойне. Таковая же представилось нашему взору однажды, когда мы спускались с высоты храма Мененинг к его купальням…

Когда вы встречаетесь со стариками-балийцами под 70 и выше, невзирая на их радушные улыбки, будьте осторожны – перед вами может быть сознательный убийца множества людей! После выхода фильма «The Act of Killing» появилось первое интервью с сыном жертвы на Бали, отец которого занимался интеграцией китайцев в балийское общество, за что и поплатился – ибо под видом коммунистов в 1965-м перебили множество китайцев и связанных с ними людей. Да, по данным масс-медиа на Бали тоже были замучены тысячи людей из того миллиона, который вырезали по всей Индонезии. Убийцы никогда не были наказаны, поскольку продолжают принадлежать к правящей партии, более того, они доселе являются «уважаемыми людьми» в обществе и «хвастаются» своими подвигами по искоренению коммунизма, как откровенно показано в фильме. В балийском обществе семьи убийц и жертв продолжают в большинстве случаев жить в одной общине. Так, в статье упоминается некий танцор и старейшина одной из балийских деревень, который раньше любил рассказывать в назидание о совершенных им убийствах, но после выхода фильма предпочитает помалкивать.

Часть 5. Мемуары об Индии

«Ну что с того, что я там был.

В том грозном быть или не быть.

Я это все почти забыл…

Я это все хочу забыть…»

Юрий Левитанский

Былое и думы

Паломничества в Гималаи

Перескакиваю на гималайские тропы… Паломничества не входили изначально в программу моих индийских исследований, но они были страстью моего друга тех времен Михаэля Джекеля, который и взял меня впервые в Кедарнатх и часть пути по Панч-Кедару. Впоследствии я много исходила уже одна: пока немного о сакральной георафии.

Основной паломнический путь в Гималаях под общим названием Чатур-Ятра пролегает через 4 главных индуистских святыни, расположенных на высоте примерно 3000–4500 м, частично уже в ледниковой зоне. Обычно их проходят по порядку: Ямнотри, Ганготри, Кедарнатх, Бадринатх. Но есть и другие тропы, такие как упомянутый Панч-Кедар – пять храмов Шивы в высокогорье…

«В Кедарнатх и далее…» – так называлась моя статья о нашем совместном подъеме в Гималаи весной 2005 года, напечатанная в питерском журнале «Ёgа», посему не стану пересказывать все наши приключения – они описаны довольно подробно. Я прошла с Михаэлем лишь часть пути, ибо просто кончалась виза и надо было спускаться. Последней точкой тогда стал Кали-Матх.

Я вернулась в свой конечный пункт Кали-Матх два года спустя весной 2007 года со Свами Пранавом, чтобы пройти Панч-Кедар полностью. Но мы смогли добраться только до второго и третьего храмов – Мадхьямахешвар и Тунгнатх, тогда как дорога в последние два оказалась завалена внесезонным снегопадом, да еще и мосты посмывало паводком – пришлось спуститься.

Паломнический сезон 2006 года был еще более богат на приключения. В мае я сходила в Ганготри, поднявшись еще выше до Гомукха (истока Ганги) и проведя три дня на Таповане (над ледником). Выехала я одна, но в пути встретила московского журналиста (впоследствии этот род деятельности ему надоел), который стал моим попутчиком в этом путешествии, что было кстати – на Тапован одна я бы не рискнула.

После спуска ненадолго в Ришикеш я проделала в июне действительно одиночное путешествие в Бадринатх и Хемкунд-Сахиб, если не считать того, что туда и без меня валила толпа паломников, так что «одна» – это достаточно условно, вокруг постоянно были люди. Если в Бадринатх ходят иностранцы, то на пути в Хемкунд-Сахиб я была в окружении исключительно воинственных сикхов с семьями…

И, наконец, завешилась тема паломничества проведением целого лета 2007 года на высоте 3500 м в Ле – столице Ладакха. Это с натяжкой можно отнести к паломничествам – ибо летала туда самолетом, да и все время прожила в одной комнате, выезжая в тибетские монастыри в пределах одного дня пути. Но длительное проживание в высокогорье – это совсем особое переживание!

Здесь я не стану вдаваться в смысл и назначение паломничества – подробно об этом говорила во втором интервью для американского канала CNN, которое едва ли будет скоро опубликовано, ибо журналист… сам подался в Гималаи и Тибет, так и оставив неопубликованной кучу материалов, включая и мое интервью. Дай бог, вернется, тогда почитаете – пока не хочу опять повторяться…

Индийский варунг (ресторан)

Свершилась очередная «победа добра над злом» (см. Часть 1), ознаменована традиционным тасканием Баронга (воплощения добра) по улицам стаей ребятишек, а спустившиеся с небес боги останутся здесь от Галунгана до Кунингана. Питаться во время крупных церемоний почти негде – все закрыто (не только рестораны, но и большинство магазинов, банков, офисов и пр.). Обычно я прихожу пообедать в такие дни в Индийский варунг в центре Убуда, хозяйка которого родом с Явы, то есть исконно не местная. Так мы и поступили вчера с ученицей после очередного занятия по моим программам – тут и Баронга принесли, а хозяйка разговорилась – и вдруг поведала историю всей своей жизни, для индонезийской женщины вполне выдающуюся!

Пожилая женщина оказалась заядлой путешественницей, готовка пищи для которой всю жизнь была только хобби (как она выражается). Покинув свою деревенскую семью на Яве еще в 10 лет, она сбежала в Джакарту, работала в общежитии колледжа, выполняя любую работу. Набравшись опыта, в 19 лет она уже перебралась в Сингапур, где тоже работала кем придется. Но далее судьба уготовила ей роль поставщика-приемщика во вполне солидной торговой фирме, так что она прожила по нескольку лет в Индии, Таиланде и даже 5 лет в США, причем во всех странах меняя множество городов в зависимости от нужд расширения фирмы. Так она научилась готовить блюда разных традиционных кухонь, и когда ей захотелось осесть на Бали, открыла этот самый ресторанчик всего несколько лет назад. Устав от странствий, больше она никуда не собирается – индийский варунг в Убуде к вашим услугам. Впрочем, сейчас его уже закрыли.

Зная о моей деятельности, она заметила: «Если бы вы написали книгу о моей жизни, был бы очень интересный приключенческий роман!» Да, но не мой жанр…

Нью-Дели – столица изнасилований

Я следила за развитием мрачного сюжета в Индии после смерти изнасилованной студентки в декабре 2012 года, которая неожиданно всколыхнула всю страну, где подобные преступления на самом деле – явление повседневное. Тогда я впервые узнала статистику – заявления об изнасиловании поступают каждые 20 минут! Еще только начинался суд над насильниками, которых ожидает смертная казнь уже по обвинению в убийстве. Ни один из двух с половиной тысяч адвокатов не согласился их защищать. Что ж, есть надежда, что здесь находится отправная точка отсчета для коренного перелома в отношении к женщинам в Индии, которое доселе остается крайне приземленным…

А ведь прожив там добрых 5 лет я рисковала оказаться на месте этой девушки практически ежедневно. Разумеется, по мере опыта учишься из подобных ситуаций выходить быстро, чаще распознавая их заранее и не попадая в них вовсе. Но первая поездка была адской просто потому, что я совершенно не была к ней готова… Я немного упоминала о ситуации моего внезапного выезда в Индию в 1996 году в интервью для радио-канала «Голос России», но сейчас не о том. Решаюсь поделиться хотя бы одним из «веселых» приключений того периода, впервые за 16 лет высказываясь публично, каково «белой женщине» в Индии…

Два месяца спустя мне нужно было переместиться с севера на юг Индии, делая пересадку в Нью-Дели с поезда из Дарамсалы в Бангалор (точнее – в ашрам Сатья Саи в Путтапарти). Ранним утром схожу очумевшая после бессонного ночного висения на третьей полке среди десятков аборигенов на вокзал – и первым делом направляюсь в так называемую «кассу для иностранцев» за билетом, рассчитывая сразу уехать, даже не выходя в город. Вдруг ко мне подходит дородный сикх в форме и вежливо объясняет, что касса сегодня не работает, но он готов мне помочь приобрести билет в офисе его турфирмы. Это сейчас я просто послала бы его сразу и подальше, а тогда была оторопь! Не видя сходу других вариантов, я согласилась проследовать в городской офис – и мы оказались посреди знаменитого Майн-Базара, кишевшего торговцами вперемешку с нищими… Ах, Индия!

Офис внутри мало отличается от базара снаружи – за столом сидит тощий клерк и втюхивает мне цены на билеты для лиц «неиндийской национальности», которые эдак втрое превосходят мои ожидания. Отдаю почти последние деньги (следующая сумма наличных ждала меня с передачей в ашраме) за словесное обещание, что сейчас сбегают за билетом и принесут (расписок от них не дождешься). Но сидеть пришлось долго и неспокойно – время перевалило за обед, а тощий клерк вместо доставки билета постоянно терся всем телом об меня со всех сторон, невзирая на публику, и хихикая, как мы «славно проводим время». Впрочем, он и сам понимал, что мужчина из него не очень, поэтому особой агрессии не проявлял, только вился кругом, как пес. Напряжение росло, и к вечеру вдруг появился босс – вылезает из машины громогласный толстый детина и сразу ко мне!

Сходу заявляет, что билетов на сегодня нет – все его люди бегают ради меня по всем вокзалам, но придется подождать до утра, а он мне непременно поможет – сейчас ужин принесут, потом на ночлег устроимся… Шок – но он просто не дает опомниться (уже темнеет), и узнав по паспорту, что я русская, в полном восторге протягивает мне руку: «Индия и Россия – дружба навеки!» В рамках международной дружбы машинально пожимаю руку, но свою обратно не получаю – он хватает ее уже обеими ладонями и начинает пожимать снизу вверх аж до плеча! Кое-как вывертываюсь, отказываюсь от ужина, соглашаюсь на получение билета утром (а что еще делать?) и иду в отель прямо напротив требовать комнату. Босс галантно самолично провожает меня до номера, и вдруг – во всем квартале вырубает электричество, и все погружается во мрак! Жуть, но всего на миг.

Как бы то ни было поутру весь персонал отеля откровенно смотрит на меня как на последнюю шваль, хотя босс даже не заходил в номер. Впрочем, в офисе его тоже на удивление нет… За тем же столом сидит уже третий индус – и здесь у меня глаза лезут на лоб от удивления! Таких жирных я еще никогда не видела, одет в шелка, все пальцы в перстнях, кожа лоснится от масла. Смотрит на меня как на долгожданную добычу и прямо заливается соловьем, дескать, у него сегодня день рождения, сейчас едем в ресторан пить медовуху, потом отдыхаем, а дальше он покупает мне билет на самолет – и через два часа я в заветном Бангалоре, а нафиг вообще на поездах кататься – только время терять… Резко стряхиваю с себя его руки, отчего он только вдохновляется: «Руками не трогать? А вот так?» – высовывает язык и начинает им вращать…

Сдержав подкативший приступ тошноты, принимаю позу сфинкса и жду билет – час, два, три… Уходить не собираюсь, ибо денег на другой билет все равно больше нет. В полицию заявлять? (Там сейчас много пишут в прессе, куда это ведет зачастую…) Провожу целый день в каменной неподвижности посреди бурлящего офиса – уже в сумерках врывается мальчишка с бумажкой и кричит: «Бежим, поезд отходит!» Бежим – но прежде чем поезд трогается успеваю заметить, что на нем написано не Бангалор, а Ченнаи… Объясняться некогда – посыльный выскакивает на ходу. Проходу на «свое место», а оно уже занято – пожилой индус достает билет, сверяемся – никакой разницы в наших билетах нет. Он вяло двигается, уступая мне законные пол-места, после чего у нас в ногах усаживается еще дюжина безбилетников – а с наступлением ночи мы все вповалку!

Где чьи руки и ноги разобраться нереально, но уже заполночь через головы по проходу бодро вышагивает полицейский патруль! Заметив меня в этой куче, главный делает знак рукой «Следуй за нами!» и продолжает шествовать… Душа уходит в пятки – первым делом думаю, что меня за безбилетный проезд решили ссадить с поезда незнамо где посреди ночи. Но все проще – протащив меня через несколько переполненных вагонов, товарищ находит так называемое «леди купе», сдергивает за ноги с полки храпящую индианку, жестом велит мне забираться туда с вещами и обувью, а убедившись, что теперь-то до утра я точно буду в сохранности, сонно и чинно марширует дальше. С наслаждением вытягиваюсь на голой полке и почти мгновенно засыпаю с мыслью: «Ченнаи или Бангалор – один черт, главное уже на юге, а там доберусь как-нибудь…»

Поезд опаздывает на полдня, пересаживаюсь в Ченнаи на самый дешевый автобус в Бангалор, который вскоре ломается – и мы проводим ночь на обочине дороги… Мой попутчик-индус оказывается по совпадению преданным Сатья Саи и тоже едет в ашрам. К вечеру с пересадкой (итого почти сутки автобуса) вылезаем в заветном Путтапарти, и я следую за ним в какие-то ворота. Только очутившись на пороге номера понимаю, что это не ашрам, а отель – а зачем нам сюда? Пожилой индус тоже смотрит недоуменно, дескать, а чем же плоха комната после дрянного автобуса… Он явно сам устал, но по его кодексу чести «мужчина обязан приставать к женщине»! Тут он произносит без обиняков: «Ты ведь в ашрам на два месяца собираешься, за одну ночь Бхагаван никуда не денется, сейчас здесь отдохнем, а утром пойдем в ашрам». Ретируюсь, пошатываясь…

Наконец, вступаю в ашрам – и словно проваливаюсь в глубокую ТИШИНУ. Получаю место в шеде и валюсь на матрас в огромном «корабле» с тысячей паломников. Ах, Индия! Страна контрастов…

Керала и Тамилнаду после цунами

Везет мне на драмы в жизни! Достославное цунами в конце 2004 года застало меня в тихом Майсуре вдали от берега, но уже с билетами на Шри-Ланку, с вылетом и возвратом в Тируваннантапурам, рядом с которым находится известный Ковалам-бич. И хотя по возвращении в Индию после цунами прошло чуть больше месяца, я решила задержаться на побережье – именно ради мыса Канья-Кумари. Дело в том, что я тогда только завершила написание своей книги о Свами Вивеканаде, для которого паломничество на мыс и 3-дневное отшельничество на (тогда) необитаемом островке перед ним стало поворотным в его судьбе – именно там он принял решение плыть в Америку, что привело к историческому перелому в отношениях Востока и Запада. Мыс встретил меня необычной для Индии мрачностью и пустотой – еще виднелись следы серьезных разрушений от цунами, а народ был в трауре, ведь многие семьи потеряли родственников. Тем не менее, лодочник взялся переправить меня на остров, где я осуществила заветное желание – помедитировать на тех же камнях, глядя на те же волны, где больше века назад сидел Свами Вивекананда. Именно крайняя южная оконечность островка запечатлена на моей фотографии, где видны всего лишь край скалы и бьющиеся о нее волны…

Фотограф с персональной виллой

Очередной забавный сюжет из разряда «сколько лет! сколько зим!». Снова иду по улице – и снова подкатывает на мотоцикле уже не балийский принц… а индийский фотограф. Впервые мы так пересекались дважды еще тем летом, а наша первая встреча произошла в Ришикеше еще в декабре 2003 года или чуть позже. Сейчас уже запамятовала, когда именно – но он в те годы был владельцем фото-магазинчика, куда я сдавала печатать еще самые первые индийские снимки пленочным фотоаппаратом для книги «Ученик среди учителей». В первый раз мне пришлось сильно напрягать память, где же мы встречались, даже после его подробных объяснений, кто я такая и откуда он меня знает. А сегодня по случаю третьей «случайной встречи», которая произошла прямо в нашем переулке, пригласила его на веранду. Как выяснилась, он не просто турист, а уже отстроил новенькую виллу под Убудом с целью сдавать в аренду. Вот такая «карьера» по-индийски – от служаки фото-лавочки на грязной проселочной улице до владельца виллы на международном курорте. Впрочем, он не постоянно на Бали, а летает туда-сюда.

Индийские мастера на Бали

Явление Сатчитананда из Гонконга

«Здравствуй. Прошло сто лет.

Сто лет прошло, говорю.

Я не спешу. Нет.»

Юрий Визбор

Это очень долгая история – началась она весной 2005 года на конференции по йоге в университете славного города Варанаси (Индия). Полностью потом расскажу. А расстались мы летом 2007 года в Ладакхе (все та же Индия). А потом меня носило по всему Индокитаю, тогда как Сатчитананд устроился в Гонконге. Все эти долгих 5 лет мы поддерживали связь, но она ограничивалась взаимными приглашениями, однако каждый жил своей жизнью. Когда Сатчитананд позвонил мне неделю назад из Гонконга и возвестил, что у него на руках авиабилет на Бали, я уже почти автоматически произнесла очередное «добро пожаловать», будучи уверена, что он опять полетит куда-нибудь в другую сторону. К моему превеликому удивлению он явился! Всего на несколько дней – но с грандиозными планами на светлое будущее. Привез с собой 63-летнюю преданную ученицу-китаянку Монику, которая при встрече не уставала повторять, сколько она обо мне наслышана и как хочет у меня учиться. Но ее фото просила не публиковать… Сатчитананд также потряс меня сообщениями о том, какую огромную роль в судьбах индийских йогов сыграли мои публикации о них в мою бытность в Индии. Но обо всем по порядку после – а сегодня просто общались и бродили по Убуду…

Общение продолжается. Китаянка Моника – это отдельная тема: она сегодня встала по соседству в 4 утра, потом я обучала ее даосизму, а во время поездки она продемонстрировала стойку на голове в 63 года. Сачидананд же сначала углубился в медитацию, потом вдруг неожиданно торжественно вручил мне сертификат своего центра – в качестве наглядного признания моих великих заслуг. А потом поехали смотреть Бали, хотя на фоне привычных мест гораздо интереснее было смотреть на самого Сатчитананда – его поведение резко выделялось как среди балийцев, так и среди иностранцев. Несмотря на свободный индийские манеры (уже изрядно окультуренные не только долгой духовной практикой, но и цивилизованным Гонконгом, где он преподавал хатха-йогу в американском центре), его дружелюбие и радостность покоряли всех вокруг однозначно. Так что он сначала подвинул очередь на омовение и уселся в лотосе под воду, потом асаны делал и объяснял прямо на лужайке в храме, сделав из обычного саронга (призванного покрывать голые ноги) совсем короткие шорты, от церемоний отказался, раскатисто хохоча прямо перед алтарями (это не веселье, а йога такая). Наконец, он заявил, что устал от Пракрити и желает видеть только Пурушу – и мы вернулись.

Индравира Шива Урусвати (псевдоним)

Намечается новый тренд – индийские учителя йоги стали приезжать ко мне на Бали, ибо два – это уже много! Если явление Сатчитананда из Гонконга было вполне закономерно, поскольку мы много общались в Индии, переписывались и договаривались о встрече, то визит «виртуального друга» Шивы (имя по паспорту) поначалу меня совсем удивил, и я до последнего момента думала, что даже йоги могут быть уловлены социальными сетями. По имеющейся в профиле информации я была вполне готова его принять даже в качестве первого знакомства, поэтому после переговоров он поменял планы и вылетел из Таиланда не обратно в Индию, а в Индонезию – и со мной встретиться, и страну посмотреть. Как оказалось, о чем он рассказал уже сидя на моей веранде, мы реально встречались почти 8 лет назад!

Он напомнил, как Свами Дхармананда на одном из собраний в ашраме Вед Никетан представлял меня публике как автора тогда еще моей самой первой книги по йоге (2004). Я сама ни одного лица в толпе не различала, поскольку было несколько десятков человек – а среди них и Шива, который меня хорошо запомнил, а потом узнал в интернете… Но дело не только в том, что у нас и впрямь много общих интересов, Шива также работает с русскими группами, а в моем родном Санкт-Петербурге бывал последний раз не далее как летом… Вот такая прелюдия – я не пожалела, что согласилась принять столь почетного гостя, целый день вчера бродили по Убуду и беседовали «про все сразу» – публикации, семинары и пр. <…>

Писать про ежедневное общение с Шивой становится все затруднительнее из-за зашкаливающего потока практической информации, но вот один занятный сюжет – привела его на йогу в балийский банджар. Балийцы и индийцы всегда находятся в весьма странных отношениях – то балийцы ездят в паломничества в Индию, а то сами индийцы считают, что там все деградировало, и только на Бали индуизм остался как «чистая земля». Шива принял все порядки проведения занятий йогой как должное, правда потом назвал стиль балийского инструктора «шивананда-аэробикой» за слишком быструю смену асан, которая просто не давала ему времени глубоко входить в каждую позу. А глава балийской семьи, которая недавно перешла из католичества в индуизм, рассказал, как принимал индийского архитектора на Бали – и вообще о межкультурных связях.

Не заходила во дворец повидаться с принцем Чокорда Рака Свастика целый год, хотя он несколько раз приглашал меня, случайно встречая на улицах Убуда, – совсем я немузыкальна… Но вот проходили мимо дворца с Шивой – и он напомнил мне про упомянутого мною ранее «знакомого музыканта», ибо сам учился музыке у нескольких индийских учителей. Я сразу позвонила Чокорде Раке и договорилась о встрече. Он просил подождать его возвращения, поскольку был на церемонии – однако затянулась она до темноты, и мы уже поднялись уходить, напившись чаю, как вбежал запыхавшийся хозяин! Концерт состоялся при свете тусклой лампы на веранде: Шива пел свое индийское, а Рака подыгрывал на балийском инструменте. Славный дуэт получился – и наговорились вдоволь. А вод конец Чокорда Рака принес свой любимый 100-летний инструмент и сыграл соло… За чаем была дудка и беседа о гамелане. Может, еще навестим.

Три дня ездили с Шивой по северу Бали с буддистом Геде Буддой, который любезно взял нас с собой в вояж по вихарам на своей машине. Сначала заехали в Аласанкер – где расположена Вихара Гири Мангала, а на другой день в знаменитую Брахма Вихара Араму возле Ловины. Как проводили время в Ловине потом напишу отдельно. Наиболее интересную часть поездки составляло включение в реальную буддийскую жизнь: в первой вихаре мы присоединились к медитации, а во второй – к беседе с настоятелем монастыря в его комнате. И наконец, отужинали в вегетарианском варунге, принадлежащем буддийской семье.

Всегда проезжала Ловину, останавливаясь только иногда перекусить, и вот впервые провела там целый день и две ночи. Впрочем, кроме буддийской активности ничего нового не было – проездом от Убуда остановились возле храма Удун Дану Братан, а на пути в монастырь заехали в горячие источники. Отель Пури Маник Сари, где мы с Шивой поселились на это время по рекомендации Геде Будды, – роскошный сад и все разукрашено в балийском стиле… Но вообще Ловина мне не понравилась своей тусовочностью, да и пляж (который мне даром не нужен) изрядно грязный – кроме близости к буддийской активности ничего хорошего там нет. Стоило выйти на берег пообедать в местном варунге, как к нам стали подсаживаться незнакомые личности для праздных бесед. Среди них оказался лишь экс-журналист из экс-Югославии, беседа с которым была вполне культурной.

Неожиданно сплелись воедино сразу несколько нитей – во время поездки в Сингараджу наш друг Геде Будда оформлял себе лицензию на реализацию заряженной воды, которую производит Кадек Свамбара (см. Часть 2). Шива решил с ним повидаться, а после позавчерашней приватной беседы, тот пригласил нас на сатсанг с народом вечером. Кроме вступительного хохота под руководством Кадека выслушали длинную речь некоего доктора, который говорил в основном про Бога. Эпопея не закончилась: под конец Кадек пригласил нас на сцену, представил публике «мастера из Гималаев», как он заценил Шиву, и анонсировал проведение следующего сатсанга в субботу под его руководством. Примечательно, что Кадек Свамбара не только знаком с Геде Прамой, которого я встречала год назад в вихаре, но они реально сотрудничают! Так неожиданно сразу 4 разрозненных для меня человека вдруг в одночасье оказались связаны друг с другом реальными деловыми отношениями. Я там пятая…

Анонсированная Кадеком Свамбарой встреча Шивы с его ашрамитами прошла очень успешно. Пришло 30 балийцев – в основном пожилые люди за 50 лет, для которых предназначалась эта беседа. Публика была весьма благодарная, Кадек переводил (деревенские балийцы почти не говорят по-английски), а меня просто представили, однако все время встречи я провела на сцене. С удивлением опознала среди собравшихся одного из своих учеников на йоге в банджаре у Ибу Даю (бывшего пациента психлечебницы). Как водится, сколько бы балийцам ни говорили про адвайту в духе «Я есмь Бог», после лекции к Шиве стали подходить страждущие с просьбой об исцелении. Впрочем, роль целителя он тоже сыграл милостиво и безупречно – передача энергии и благословения в балийском стиле… Народ был доволен, Кадек удовлетворен проведенным мероприятием.

Мы стали завсегдатаями во дворце, поскольку Шива с принцем спелись в буквальном смысле – и стали всерьез создавать музыкальную группу для выступлений на международной арене. После вчерашних переговоров сегодня утром Чокорда Рака пригласил своих лучших друзей-музыкантов, мастеров флейты и гамелана, правда второй взялся за рабаб, а сам принц ограничился барабаном. Так они репетировали два часа в ожидании некой выдающейся певицы-танцовщицы, но она перенесла свой визит на другой день. А значит, мы снова отправились во дворец!

Вообще, убудский дворец является также гостиницей для знакомых царской семьи, и Чокорда Рака провел нас посмотреть апартаменты. В отличие от открытого доступа на территорию дворца, туристам вход внутрь покоев запрещен, поэтому туда я попала впервые. Внутренние покои производят гораздо более царственное впечатление, нежели внешний двор, который также используется для представлений по вечерам. Кроме того, Чокорда провел нас в домашний храм царской семьи, где никто больше не имеет права проводить церемонии. Типично балийский храм без особой роскоши – но с «особой аурой» по выражению принца. Основание ему было положено еще в 14-м веке (нынешние раджи представляют собой 8-е поколение рода), правда храм периодически обновлялся, и многое не выглядит древним.

После почти месяца тесного общения Шива хотел увезти меня обратно в Индию, но я категорически отказалась.

Индокосмическое тай-цзы на вилле

Моя индийская карма просто зашкаливает последнее время – только проводила Шиву, как приехал мой учитель тай-цзы Тони, с которым я практиковала в Ладакхе (2007). Тони Вернер родом из Швеции, но почти всю жизнь прожил в Азии – из них более 30 лет в Индии. На Бали он прилетел из Таиланда отдыхать, поскольку один из его друзей бесплатно предоставил ему проживание на своей шикарной вилле в Керабокане, где Тони планирует за месяц-другой наконец-то дописать труд своей жизни – книгу по И-Цзин на основе своих реальных приключений. Сначала он приехал на встречу со своими бывшими учениками в Убуд, где нас и собралось в итоге 6 человек в популярном кафе. Что и говорить, он не только прекрасный учитель, но и душа компании, поэтому вокруг него всегда люди… Впрочем, несмотря на веселое застолье, успели обменяться опытом и серьезно обсудить массу полезных деталей в практике и широкий спектр путешествий, так что в итоге продуктивная встреча.

С тех пор как Тони приехал на Бали, прошел почти месяц – за это время мастеру предоставили еще одну бесплатную виллу, поэтому он перебрался из Керабокана в Убуд и поселился по соседству, а значит, порой заходит в гости. Везет ему не только на гостеприимство – пригласившая его погостить китаянка строит целый двухэтажный центр с залами на большие группы, а когда достроит, Тони продолжит преподавать тайцзы. Особа сама по себе интересная: поскольку этническим китайцам на ее родине в Малайзии предоставляется крайне лимитированная квота на обучение, она уехала и окончила университет в Австралии, а потом много путешествовала, больше по Южной Америке, пока не осела на Бали в том же самом 2009 году, что и я сама, но встретились мы только сейчас. Тони готов и далее всеобщую дружбу поддерживать, что подтвердил вчера у меня в гостях.

Несмотря на возможность возобновить занятия тайцзы и подправить выученную ранее форму, я довольно откровенно отказалась от практических занятий. Соотношению динамики и статики при построении личной практики с учетом обстановки была посвящена глава в моей книге «Стратегия самобытности». Если тогда в Ладакхе я готовилась покинуть Индию, и динамика требовалась органично, как раскручивание внутреннего импульса во внешние перемещения (а потом я колесила два года по Ю-В Азии, меняя по стране в месяц), то последние годы оседлой жизни на Бали требуют скорее качества стабильности, которое я здесь развиваю и поддерживаю, несмотря на множество приглашений в другие страны. Разумное вкрапление динамики у меня все равно присутствует в виде виньяс в практике асан и вращательных настройках оси и сферы (а они ближе как раз к тайцзы), но вот от сугубо динамической практики я склонна воздерживаться. Тони меня прекрасно понял: из прежних индийских отношений «ученик – учитель» мы перешли в свободное общение.

Спонтанный индо-балийский саммит

Произошло нечто совсем невероятное! Обедаю – вдруг звонок, и незнакомый голос заявляет, что он мой индийский «друг в фэйсбук» и хотел бы встретиться в Убуде. Никак не могу вспомнить, что за Брахмчари Ананд Бодх Чайтанья (тысячи в аудитории), но соглашаюсь – все-таки не просто индус, а настоящий свами. Он передает телефон своему балийскому другу – и тот приглашает меня на встречу прямо к себе домой в центре Убуда недалеко от храма Сарасвати. Это прогулочная дистанция – подхожу к дому, где они ожидают меня у ворот, балиец в белом – и сразу после приветствия вдруг тоже спрашивает: «Вы меня не узнаете?» Моя известная забывчивость на лица и имена (всегда узнают первыми меня, а я долго вспоминаю) обычно служит мне хорошую службу по очищению памяти (всех не упомнишь), но в данном случае ставит меня в крайне неловкое положение.

Приглядываюсь – и только после нескольких наводок вдруг вcе всплывает – Прабу Дармаяса! Один из самых почитаемых духовных учителей на Бали, которому меня представили 3 года назад на целительском форуме, а потом я пару раз была по приглашению в его ашраме возле Санура. И вот вчера наше международное трио провело весь вечер в доме его семьи, где он собственно и родился, свамиджи играл в мяч с ребенком, сготовили огромные блюда (индийское тали) на ужин. Потом Прабу Дармаяса провел нас в библиотеку (редкость в балийском доме) и домашний храм, но был уже поздний вечер, а освещение в балийских домах обычно очень тусклое. Насыщенную беседу на протяжении нескольких часов и вовсе не возьмусь пересказывать. Но продолжение последовало: меня снова пригласили в ашрам…

Учитель оккультизма в «центре мира»

Да, позвольте напомнить, Бали – это «центр мира» согласно местной космологии. Второе занятие индивидуального курса для девушки из Красноярска было завершено неожиданным явлением индийской гостьи. Впрочем, она нашла меня случайно в сети – и наши интересы действительно весьма далеки, поэтому кроме факта встречи никаких перспектив не намечается. Маниша Белвалкар позиционирует себя как «учитель оккультизма» с тантрическим уклоном, тогда как это не моя стезя – и я предпочла ее наскоро перезнакомить с балийскими коллегами (позвонила Прабу Дармаясе)… Однако надо отдать ей должное, для индианки она необыкновенно продвинутая – свободно путешествовать по странам и континентам (правда в сопровождении менеджера) обычно может позволить себе только дама из знатной семьи. Вообще, индийцы на Бали довольно сильно подкорректировали мое впечатление об Индии, ибо за пределы страны выбираются многие, но с духовными целями практически «сливки общества».

Часть 6. Мозаика в столице Малайзии

Последние 5 лет жизни на Бали я выезжала раз в год в Куала-Лумпур, с каждым разом продлевая свое пребывание в городе. Вот почему содержательные заметки относятся только к 2012-13 гг. Ранее я быстро делала все нужные дела – и сразу уезжала, не обращая особого внимания на шумный город. Но как оказалось, мегаполис может служить моделью межрелигиозного синкретизма. В качестве таковой я использовала остров Пинанг в книге «Сакральная Азия». Как сказал мне один малайский суфий: «Мы – исламская демократия». Действительно, при всей явной приверженности мусульманству большинства населения и статусе государственной религии, это не означает запрета на бытие других религий. Так, я смогла побывать в индуистских храмах, буддийской вихаре, китайских клентенгах, христианских церквях. Короткие отчеты о культурном многообразии войдут в эту часть.

Йога среди небоскребов

Сразу по прилете, наснимав по дороге к отелю всяких железобетонных конструкций, провела встречу с индийским йогом Мурали Варма, который приехал повидаться из пригорода, где он уже 3 года подряд преподает йогу в фитнес-центре. Для преимущественно мусульманского города это редкость, правда к нему ходят в основном… китайцы и христиане. Йога в Малайзии находится на почти полулегальном положении после того, как правительство в рекомендательном порядке предписало всем правоверным мусульманам НЕ ходить на подобные занятия. Это не совсем криминал, но недоброжелательность в глазах общества в некоторой мере обеспечена всем нарушителям запрета. Вообще, начальство держит Мурали в строгости: не позволяет преподавать в других местах, но и не принимает других учителей в центр с краткими семинарами, почти сектантство. Впрочем, Мурали не единственный йога-тычер в городе, также дистанционно я ранее общалась с основателем йога-студии в центре, но не встречалась…

* * *

Главная башня высится посреди города, но в прогулочной дистанции от моего отеля, поэтому решила пройтись под вечер… Шел дождь, небо затянуто, лезть на башню за большие деньги (почти 50 рингит) не было никакого смысла – весь обзор ограничивался пеленой облаков. Зато у башни расположился скромный комплекс под названием «культурная деревня», где в стилизованном виде понаставили малайских домиков. Реальную малайскую деревню я снимала несколько лет назад, когда сама жила в таковой на острове Пинанг (2007). А здесь это просто дополнительный аттракцион по контрасту с высотками.

Буддизм и китайцы

Китайские храмы и иероглифы

Китайское влияние наиболее очевидно в мусульманской Малайзии, где китайские иероглифы дублируют почти все названия на вывесках, многие названия звучат сугубо по-китайски, да и китайские физиономии на улице сплошь и рядом. Вовсе не обязательно посещать специально Китай-город (откуда я сбежала как ошпаренная 3 года назад, пораженная обнаженной грязью и запустением в предрассветных сумерках – и решила останавливаться в другом месте), чтобы погрузиться в китайскую культуру. Впрочем, одно фактическое наличие храмов оставляет сомнение в реальной культуре, ибо все три китайских храма в окрестностях встретили меня пустотой и тишиной. Они были открыты – но там никого не было! Конечно, народ собирается по праздникам, однако в самом Китае любой храм запружен толпой в любое время суток – есть с чем сравнить. Более того, двор перед одним из храмов превращен в платную автостоянку, и когда я решила оплатить вход в храм, меня удивленно спросили, а где машина? Узнав, что я пешком, махнули рукой – дескать, к храму наш сервис никакого отношения не имеет. Итого, три храма. Но год спустя я вернулась к данному вопросу и изменила мнение.

Китайский храм на задворках

Все окрестные китайские храмы в Букит Бинтанге я обошла от нечего делать год назад. Оказывается, в пяти минутах ходьбы от моего отеля скрывается еще один китайский храм (Fei Har Ching Ser). Однако обнаруживается он только тогда, когда сворачиваешь с широкой магистрали в узкий проулок между шикарными небоскрёбами и вдург сразу же попадаешь в подобие «городских трущоб» – нищета, грязь, вонь… Впрочем, преодолеть эту зону недолго, а храм вполне приличный, как и подобает. Ворота были закрыты, но старушка-китаянка сверху махнула мне рукой, что нужно просто просунуть руку за ограду и отодвинуть засов, а на самом деле не заперто, однако самой ей было лень тащиться открывать. Так я и сделала – в храме было идеально пусто, правда левая часть помещения напоминала столовую-гостиную. Такое впечатление, что смотрительница прямо в храме обедает, что впрочем не в диковинку – такое мне уже попадалось ранее… Сонное царство, тем не менее храм вполне «рабочий» и стоило сложить ладони вместе, как хлынул такой мощный энергетический поток сверху, что мне оставалось только удивлять, почему же он доселе не смыл все трущобы!

Буддизм на окраине Китай-города

Окраина Китай-города – это едва ли не самый центр Куала-Лумпура по карте. Два буддийских храма стоят рядом, но в разном состоянии. Храм богини Гуань-Инь поменьше, но гораздо ухоженнее, с вежливой смотрительницей и реальным потоком китайцев-прихожан, которые ведут себя совершенно безмолвно, только кланяются непрерывно. Храм Чан Си Шу Юинь снаружи величественнее, но внутри по сути на реставрации – пройдя под великолепные расписные ворота, оказываешься в подобии китайского чулана. Смотритель активно собирает средства на восстановление храма, и необходимость совершенно очевидна. Судя по всему, буддийская тема продолжится, ибо друг-монах со Шри-Ланки поведал, что он два года учился в буддийской Маха-Вихаре, дал координаты и даже обещал контакты друзей, которые там доселе работают, если понадобится какая-то помощь. До вихары всего 20 минут по монорельсу (такой странный транспорт – одноколейные поезда, снующие над городом по путям на столбах, – даже не знаю как описать), и я собралась съездить.

Буддийская Маха Вихара (1895)

Съездила по наводке ланкийского монаха в буддийскую маха-вихару, которая по сути является учебным центром. Она расположена в 15 минутах ходьбы от центральной станции (KL Central) в районе Брикфилдс и видна издалека – здания и территория внушительные. На воротах висит расписание занятий – медитации, песнопения, лекции и пр. Во время моего визита там шла рецитация мантр, причем зал был переполнен местными прихожанами, так что некоторые сидели на веранде. Это явно не регулярные студенты вихары, а именно окрестные буддисты-миряне, которые исправно посещают буддийские мероприятия. Присоединилась к ним на полчаса до завершения пения, заодно получила вместе с народом благословения монаха в конце.

С удовольствием порылась в бесплатной литературе – набрала себе кучу книжечек с незнакомыми для меня авторами, описывающими свой личный буддийский прогресс, что всегда любопытно, ибо канонических трактатов я давно начиталась. Интересно, что буддийская литература доступна на полдюжине языков, причем в основном азиатских, а не западных, иногда с английским параллельным переводом. Жаль, что такая обитель не стоит прямо рядом с отелем, можно было бы сидеть там да медитировать. А вообще, сам район на удивление совершенно индусский, хотя и далеко от Малой Индии, в кои то веки откушала самого настоящего индийского тали, приготовленного настоящими усатыми индусами – как воспоминания «духовного детства». Но индуистскую тематику мы рассмотрим отдельно.

Индуистские храмы

Индуизм в Брикфилдс

Это незапланированные впечатления – все попадалось по дороге к Маха Вихаре и обратно. И первым оказался на улице Вивекананды ашрам Вивекананды основанный более века назад, при котором открыта школа (где впрочем учатся мусульманские дети). Здесь на полгода раньше моим друзьям провели церемонию по так называемому открытию «третьего глаза», что они восприняли явно снисходительно (получили первую из трех ступеней посвящения). Подвизается на этом поприще настоящий индус Паранджьоти Гуру Дега (по должности в переводе «главный инициатор»), который преподает там кундалини-медитацию. Ничего удивительного, Брикфилдс тоже называю Малой Индией, и индусов там проживает очень много. Но вот во время моей прогулки ашрам был наглухо закрыт…

Новый шедевр – Храм Изящных Искусств, основанный неким Свами Шантанандой Сарасвати, портрет которого смотрит на каждого входящего в ворота. По сути, это торговый центр, но и впрямь весьма изящный – все завалено статуями и одеяниями, очаровательные индианки в сари вежливы и предупредительны, а продажи происходят так быстро, что при мне появилось сразу несколько табличек «продано» на довольно больших и явно дорогих «предметах искусства». Там часто бывают представления, например, индийских танцев и прочие культурные мероприятия.

Не прошла я пяти минут по той же улице, как уперлась в внушительный индуистский храм Шри Шакти Винаягар, история которого началась с того, что несколько преданных индусов поклонялись вечногорящей масляной лампе возле дерева. Теперь там установлена статуя Господа Винаягара, сделанная полностью из бананов и сахара с… цементом внутри. Храм был явно полон народа, о чем нетрудно догадаться по куче обуви, сваленной внизу перед ступеньками, ведущими вверх.

Признаюсь, смотреть на сие чуда у меня уже не было никакой охоты, поэтому внутрь я не зашла, зато стоило мне завернуть за угол, как прямо на пути возникло святилище с Ганешей в совершенно индийском стиле – храмик при лавочке. Единственное, что напоминает о том, что это НЕ Индия, так это изрядная чистота и тишина на улицах при довольно оживленной деятельности. Индуизм с «умытым лицом», так сказать…

Индуистские пещеры в Бату

Комплекс «Пещеры Бату» древний и почитаемый (историю читайте в википедии и пр.), но начну скорее с гротескной части – так называемой «cave villa», где все стены превращены в панорамы по индуистским мотивам, а своды залиты разноцветным светом. Пространство действительно огромное, бродить по лабиринтам можно бесконечно, к тому же прохладно, что для малайского пекла большой плюс. Самые дальние пещеры – аквариум для рептилий разных мастей: змеюки и крокодилы с черепахами, а вообще, кто их не видел? И наконец, самая «жизненная» экзотика – это неожиданное знакомство с туристами из Саудовской Аравии, где почтенный глава семьи сначала принял меня за американку. Разговорились мы, пока они умело расправляли хвост гулявшего поодаль павлина, чтобы сфотографироваться на его фоне. Подчеркну, семья безусловно мусульманская, к тому же довольно консервативная по одеяниям, а пещеры – это ведь чистой воды индуистские святилища. Да и мое российское происхождение вельможу совсем не разочаровало, даже заинтриговало… Вот и думай о временах и нравах!

Когда заходишь на территорию комплекса «Пещеры Бату», то сначала проходишь череду индуистских храмов и святилищ. Все храмы действующие, везде служат реальные брахманы, индуисты проводят обряды, для коих легко можно закупить гирлянды и пр. Наконец, кульминация – крутой и долгий подъем по лестнице в гору, где огромные пещеры сохраняют свой древний облик. Главный храм посвящен Муругану – Богу Войны, однако помимо того множество более мелких храмиков и святилищ. Народа много – не помедитируешь, впрочем, индусы совершают паломничества ради даршана (видения самого бога) и благословения, поэтому медитировать в таких местах не слишком адекватно. Однако пещерная атмосфера все-таки ощутима и прямо завораживает до безэмоциональности… Отдельная тема – так называемая «темная пещера» (зона консервации), но туда я не полезла по простой причине: обещают много живности.

Доминанта ислама

Мечеть Индия и Китай-Город

Начала прогулку с той точки, где закончила ее неделей ранее – мечеть Джамек, от которой на север будет Малая Индия, а на юг Китай-город. Впрочем, индийского в Малой Индии – одни магазины и рестораны с отелями, то есть работа и торговля, и единственная культурная достопримечательность… это Мечеть Индия! Как это непохоже на Малую Индию в Джорджтауне, даже если сравнивать с другим малайским же вариантом, где действительно храмы, музыка, одеяния – все густо пропитано индуизмом, а здесь нет. В итоге я впервые в жизни купила себе фиолетовый хиджаб, правда при опускании с головы на печи он смотрится почти как мантия – именно так царственно и собираюсь его носить. Точно так же Китай-город означает лишь китайские торговые ряды под гирляндами красных фонариков, правда есть китайский храм (Sze Ya). Неподалеку расположены Малая Бирма и Малый Непал, но принцип ясен – заработки в чужой стране.

Мечети и исламская архитектура

Дальше я обогнула Китай-город по периметру, пройдя по совершенно мусульманским районам, начиная от мечети Негара и заканчивая мечетью Джамек. На улице Раджи сосредоточено довольно много важных городских зданий, все в исламском стиле. Здесь же находится городская галерея с историей Куала-Лумпура в датах и картинах, но это я опущу. Заходить в мечети я сама особо не рвусь, впрочем, во вторую при мне не пустили даже мужчин с явной европейской внешностью. Там шла молитва с таким большим скоплением народа, что застелили молельными ковриками весь двор. Истовая религиозность малайцев слегка удивила, хотя ислам – государственная религия в Малайзии, все-таки Куала-Лумпур настолько демократичен, что даже в одежде по одним и тем же улицам рядом ходят в паранджах и шортах. Причем, друг на друга не смотрят, никаких косых взглядов, просто так принято: дело хозяйское – хочешь в парандже, а хочешь в шортах. Конечно, элегантность исламской архитектуры и одеяний несомненно прекрасна, даже независимо от религии.

Хиджаб как мантия на фоне фонтанов

Примерила обретенную в Малой Индии мусульманскую одежду на время последних прогулок по городу по ближайшим районам к Букит Бинтангу, правда превратила хиджаб в мантию, как и намеревалась. Парк KLCC был закрыт по случаю приезда американского госсекретаря Джона Керри и пары конференций на разные темы, посему пришлось довольствоваться фонтанами с другой стороны озера. Одеяние необыкновенно удобное в смысле свободное и прохладное – самое то, что нужно в такую жару… А главное – дешевое: всего 15 долларов за два огромных балдахина! Но так получилось, что вместо мечетей на моем пути оказался китайский храм (см. выше), а основной фон составляли фонтаны и снова башни-близнецы, которые я ранее транслировала в других ракурсах по приезде.

Часть 7. «Параллельная жизнь» в Китае

Я писала о своих приключениях в Сычуане весной 2008 года в книге «Сакральная Азия». Так сложилось, что немногим позже в город Чэнду переехала вместе со всей семьей Александра Соколова, коллега-философ с Украины. Я познакомилась с ней в ее бытность секретарем АИЭМ, а потом она отредактировала украинский перевод моей книги «Стратегия самобытности». С тех пор известий от нее практически не было, и только год спустя я узнала что мои давние пожелания раскопать побольше сведений о местных мастерах (ведь Чэнду – это родина даосизма) не прошли бесследно. Ей действительно удалось познакомиться с местной традицией. Позже Александра вместе с семьей смогла приехать ко мне на Бали для личного обучения практикам по моим программам. Конечно, мы много говорили за чаем также и о ее жизни в Китае. Далее следуют краткие репортажи по ее письмам, накопившиеся в течение двух лет непрерывной переписки.

Родина даосизма

Перед публикацией репортажей из Китая считаю нужным объясниться, при чем здесь я сама. Дело в том, что часть наводок на Мастера Хэ и святые даосские горы вокруг Чэнду я давала Александре еще год назад, когда она после переезда занималась работой. Мне самой не удалось задержаться в этих краях надолго – вот я и передала эстафету в надежные руки (Александра еще до переезда преподавала философию на английском для иностранцев в вузе – а ее муж полиглот, именно его и пригласили в Китай). После моих тибетских приключений (подробно описаны в книге «Сакральная Азия») от моей китайской визы оставалась всего неделя, я интенсивно все выведывала – но больше не вернулась…

Встреча с мастером Хэ была самой примечательной в сюжете, а остальное скорее «осмотром достопримечательностей», в которые ныне превращены храмы в Китае. Когда я случайно зашла во внутренний дворик храма Двух Бессмертных в самом центре Чэнду, там китаец с американцем занимались тем, что называется «толкающие руки». Предложили и мне «потолкаться», а поскольку американец жил в Китае уже 5 лет и свободно владел китайским, мы смогли пообщаться с мастером по моей книге «Женские даосские практики» (английский перевод). Посмотрев на позы и орбиты, он сказал: «Да, мы все это знаем – да и больше знаем…» Потом попросили показать форму тай-цзы, разученную в Индии. В итоге мне предложили остаться на некоммерческой основе для более углубленного обучения и даже были готовы помочь с жильем (которое для меня в Китае было дороговато снимать). Этот замысел варился в моей голове целый год.

Но тогда мне в любом случае нужно было выезжать, ибо визу я уже продлевала, а больше не положено. Как бы то ни было, меня пригласили на «званый обед» с мастером, организованный в хорошем ресторане каким-то его богатым-знатным учеником. И вот здесь я попала в ту самую ситуацию, которая по последним свидетельствам Александры кончилась для мастера не слишком благоприятно. Разумеется, пошла сплошная пьянка, хотя и вполне культурная поначалу, но на меня аргументы «от уважения» не действуют вообще – я прямо сказала, что пьянство не уважаю, что они вежливо оценили и принесли чай, а вегетарианские блюда выковыривали из мясного изобилия. В результате, на выходе мастер был пьян вровень с радушными хозяевами, а я трезва как стеклышко. Американец уверял, что на мастерстве это никак не сказывается (поскольку он ранее лично учился у таких корифеев, как БКС Айенгар и Йоги Бхаджан, его оценке можно доверять).

Нельзя сказать, что я была не готова к такому раскладу, коль скоро еще ЧОМ на своих семинарах по даосизму в Петербурге весело рассказывал, как будучи в Китае и обучаясь у даосского мастера в 17-м поколении он тоже был вынужден сопровождать того на пьянки с партийными «товарищами», чтобы все были «уважены» и не мешали им практиковать…

Еще был интересный визит в университет Чэнду, где открыли первую кафедру даосизма в рамках «религиоведения», что было совсем новшеством для коммунистического Китая.

Далее – слово Александре Соколовой…

Даосские вести о Мастере Хэ

«Я встретилась-таки с мастером Хэ. Причем совершенно случайно, так как из Чин Ян Гона (храма козы) его вытеснили. Как мне объяснили, потому что он выпивал. Имея знатных или просто богатых учеников, в Китае так же трудно отказаться от выпивки, когда ее предлагают, как и в постсоветском регионе. „Ты меня не уважаешь?“ здесь очень сильный аргумент. У моей подруги-китаянки парень работает в городской администрации, и начальник его таскает выпивать каждый день. Уже почти споили парня. Так что тут похожие процессы, как у нас в свое время: началось с верхов, потом подхватили все и повально. В Китае все же пока только чиновники. Все остальные пьют чай.

Мастер Хэ уехал с женой в маленький горный монастырь города Ибин. Так что, когда я спросила о нем в Храме Козы (Храм Двух Бессмертных = Чин Ян Гон), никто не знал, где его искать. Но помогло провидение. Мы познакомились и сошлись с русской семьей из Вологды (отец и сын). Они очень интересные люди – преданные Саи Бабы, у них даже квартира в ашраме своя. Мальчик Святослав родился в ашраме, роды были трудные и долгие, Саи Баба материализовал пепел для матери, она выпила его с водой и сразу родила. Мальчик русский, но в России был лишь раз. Родился в Индии, а вырос в Китае. Отец работает здесь представителем русской фирмы. Одинаково хорошо говорит по-китайски, по-английски и, конечно, по-русски. Они мастера Хэ, как оказалось, убедили стать вегетарианцем и возили к Саи Бабе, после он сказал, что даосизм и индуистские практики идентичны.

Летом мы были в горах Чин Чэнь и в Ибине – у мастера Хэ в гостях. Там, кстати, живет провидец – он предсказал мужу, что он станет мастером тайцзи, а моему сыну – путь меча.»

Даосские вести из Сычуаня

«Мы обнаружили местную разновидность тайцзи здесь в Сычуани, это стиль воды в горах Чин Чэн. Они практикуют пение „ОМ“ по утрам и массаж живота перед началом любой практики. Живут, в основном, за счет преподавания у-шу. В католическое Рождество – но для них это связано с солнечным циклом – высоко в горах устраивают ретрит, Запирают монастырь и три дня поют мантры, ритмично бьют в бамбуковые палочки и соблюдают пост – только пьют сливовое вино с водой по стакану раз в 6 часов. Не спят три дня. Также практикуют лечение. Мне мастер лечил почки, а моему сыну – грыжу. Об эффекте говорить рано, только отлечились. Но было интересно – сначала накладывают кашицу из трав на спину, чтобы вытянуть испорченную энергию, и лежишь под греющими лампами около часа. Потом сигарой из трав (это не традиционная полынная сигара – там еще сушенные ящерицы и печень змей) открывают блокировки в каналах. На себе почувствовала связь точек с органами – иногда аж простреливало.

Самый уважаемый здесь – мастер, которому за 90. Он в 22 года взошел на гору и с тех пор не спускался, ест травы и коренья и еще выменивает на них рис. Говорят, он за минуты взбегает на крутые склоны гор. Местный стиль вырабатывался для преодоления горных преград с целью экономии дней пути. Я его не видела. Информацию получила от канадца, который уже 7 лет живет при мастере и зарабатывает преподаванием в местных школах английского…

Режиссер мультфильма „Кунг-фу панда“ приезжал сюда перед съемками мультика и, в принципе, как мне сказали, стиль, которым сражается панда, виды тренировочных площадок и виды гор с бесконечными лестницами взяты именно отсюда, как и озеро, где родился стиль. У китайцев все коммерциализировано – и те же монастыри являются музеями. Но не всегда. Главные учителя (как тот 90-летний мастер) на публику не работают. Но существует целый круг лиц, второстепенных учеников, которые делают на этом бизнес, учат детей и взрослых. Также не секрет, что местная школа находится в немилости у властей, потому что лидеры – реальные практики. И еще со времен революционных событий начала и середины века Тайваньские власти набирают личных телохранителей из числа местных мастеров. Опять же со слов канадца, который посвящен уже во второй дан и является официальным миссионером в традиции, местные преподаватели владеют бесконтактным боем – могут отбрасывать энергией, тепло от их рук чувствуется сквозь обувь на расстоянии больше метра. Он обещает съездить познакомить меня с ними уже с сентября, но все время откладывает встречи в последний момент.

Что касается мастера, который нас лечил, берет он среднюю плату – по 100 юаней в час. Диагностирует по пульсу и глазам, спрашивает о характере снов, питании и стуле. Лечит травами, прижиганиями и иглами. Правда, нам иглы ставить он побоялся – здесь все же сельские жители робки с иностранцами. Он сам вырос в монастыре и даже в школу не ходил – учил у-шу и медицину с детства, даже пинъинь не знает, чего сам стесняется.»

Фестиваль тай-цзы в Чэнду

«На выходных Чин Чэн Шаньская школа Тай-цзи устроила фестиваль – открывали его танцами с барабанами бабушки (именно пенсионерки участвуют во всех акциях и промоушэнах, а не молодежь – китайцы ценят традиционность и старину). Выступили городские власти. Потом всю площадь заняли дети, занимающиеся в школах тайцзи и взрослые группы. Нас как иностранцев поставили в центре площади, посреди выступающих (для рекламы). Главный местный мастер на сцене с ведущими учениками показывал простые формы и вся площадь повторяла. Все действо, совсем даже не по-китайски, заняло всего 40 минут. Потом все разъехались. Человек в центре на сцене – глава местной школы (прямой ученик того старца, что живет на горе). Одет он в черный халат поверх белой формы тайцзи.»

Фестиваль Тай-Цзы в горах Хэ Мин Шань

«На выходных съездили на фестиваль тайцзи в Da yi xien в горы Хэ мин шань. Это место зарождения тайцзи, куда удалился в уединение Чжан Саньфэн, его основатель. Хотя по официальной версии он жил в горах Удан-шань. Возможно в эти горы он пришел на склоне лет. Я, признаться, не смогла добиться ответа, в какой период своей жизни он жил в Хэ шань. Саньфэн было его прозвищем. Чжана приписывают необычную внешность, что и принесло ему прозвище „Лата“, или „Неряшливый“. Например: „Высокий и крупный, с обликом черепахи и спиной журавля, с большими ушами и круглыми глазами, усы были подобны секире – цзи. И в жару и стужу носил лишь накидку из травы или сутану, мог съедать целый шэн или даже доу риса, мог есть несколько дней, а мог не есть несколько месяцев. Читая книги пробегал глазами – и не забывал, путешествовал нигде не задерживаясь, как облако за день проходит тысячу ли. Любил шутить и смеяться, нисколько не считаясь ни с кем…“ („История династии Мин“: „Жизнеописания магов“)

Очень красивое место, нас поселили в отеле Тайюань, что переводится как „Двор тайцзи“. Местный храмовый комплекс основан в 1046 году, поэтому все постройки вокруг связаны с даосизмом, посвящен журавлям. Имеется даосская клиника, даже даосское спа. Храмы типичные для Китая, только крыши красиво заросли травой, сливаются с природой. На праздник съехались все областные сычуаньские школы тайцзи-цюань. Как нам объяснили, китайцы воспринимают съезд как праздник здоровья. Хотя реально Саньфэн практиковал внутренний стиль и считается родоначальником нейцзяцюань, о внутреннем делании никто не говорил. Мастер Хэ на вопрос, что мне нужно для продвижения в моей практике тайцзи, посоветовал мне опустошить мое сердце, исполненное хаотичных мыслей и ненужных желаний. И вообще, люди собрались добрые.

Около храмов висят „Фу Ци“, или магические дощечки, „исполняющие желания и позволяющие общаться с духами“. Спонсор и организатор – владелец местного отеля, почитающий китайскую культуру. Ничего особенного не случилось, только нас (наших русских друзей и меня с мужем) поставили на сцену в центре праздника – чтобы показать, что тайцзи завоевывает мир. Опыт был интересный, мы ведь новички и смотрелись немного карикатурно на фоне искусно щелкающих веерами дедушек.»

Китайское чайно-боевое искусство

«Еще интересная информация касательно малоизвестных традиций. Мы побывали на горе Мэн Дин в Сычуани. Интересно, конечно, само место – как самое древнее в культуре чаеводства. Гора окутана туманом весь год, на вершине всегда идет мелкий дождь. На самой вершине – храм основателю Ли Чжэеню и Шень Нуну (мифическому, который испытывал на себе яды и лечился чаем, и в китайской традиции считается первооткрывателем чая). Но примечательно другое. В наши края традиция чаепития, в основном, попадает в японском варианте, как чайная церемония, медитативная и статичная. В Китае же искусство заваривания и разливания чая по чашкам – боевое искусство и духовная практика. Основные формы запечатлены в статуях, а во многих чайных домах здесь, в Сычуани, до сих пор чай наливают таким образом, танцуя вокруг столиков.»

Историческая справка об этом месте: «Первые упоминания о чае в китайской литературе относятся к II веку до н. э., времени правления династии Хань. В это время в провинции Сычуань на горе Мэн Дин Шань, где до сих пор выращивают чай, впервые появилась плантация чая, поэтому провинция Сычуань считается колыбелью чаеводства и культуры чаепития. В то время чай был редчайшим напитком. Этому способствовало и то, что провинция Сычуань стояла особняком от остальных китайских царств и, культивируемый там чай, был трудно доступным в остальных провинциях. Среди местных чаев самыми знаменитыми являются зеленые Гань Лу (сладкая роса), Ши Хуа (каменный цветок), Юнь Ву (облачный туман) и желтый Хуан Я (желтые почки). Среди этих чаев особенное место занимает Гань Лу, знаменитый уже во времена династии Тан (618–907). И в наше время он необычайно ценится. Согласно легенде этот чай происходит от восьми кустов, которые посадил буддийский монах по имени У Ли Чжэнь, живший около 2000 лет назад. После того, как У Ли Чжэнь достиг Нирваны, местные жители стали называть чай, который он выращивал Сянь Ча (чай бессмертных).»

Фестиваль чая – горные плантации

«Сначала мы приехали в Пуцзян, горную местность, на чайную плантацию. Там всем раздали корзинки, и мы собирали чай сами. Собирать для качественного чая нужно только самый верхний листик, который еще скрученный. Поэтому в сезон собирать выходит вся деревня – чай высшего сорта можно собирать только в первые 3 дня. Потом листики открываются, и уже 1-й сорт, сразу потеря качества. За полчаса я набрала жменю только – на дне корзинки. Трудоемкий процесс с непривычки. Потом мы все ссыпали собранный чай в корзины, и нам показали процесс приготовления чая – высшие сорта делаются вручную. Листики несколько раз месили, вроде того, как мы месим тесто или капусту на закваску – чуть придавливая, чтоб сок пустили. Потом сушили в тазу с подогревом, при 80–90 градусах. Потом опять месили и опять сушили. Потом нас повезли на завод показывать, как его сортируют и пакуют. А потом тройняшки провели чайную церемонию и угостили „правильно заваренным чаем“. Китайцы бросились покупать дорогущий чай и ростки, чтобы дома выращивать. Европейцы чай не оценили… Просто посмотрели на сие чудо за много тысяч и поудивлялись иной культуре. Потом нас повезли в местную среднюю школу с профилем по чайному делу. Дети с первых классов готовятся занять место родителей, но и постигают основы чайной культуры от плетения корзин для сбора чая до тонкостей выращивания. Там в одном из классов дети нас учили самим проводить чайную церемонию. А потом было представление, опять посчастливилось увидеть выступление по „чайно-боевому“ искусству. Там же во дворе школы в табличках показана вся история чая. И учителя каллиграфии показали связь чайного искусства и письменности.»

Христиане в Сычуани

«Школа, где я работаю – частная, международная. Все преподаватели – иностранцы. Первая в Китае такого рода вообще, ее владелец – известный скрипач Чин Гуанъя. Он встречался с президентом США перед открытием школы. В общем, человек со связями. Поэтому даже в трудные времена его школу прикрывают власти, и он благоденствует. Его родители христиане. Он сам – „просто китаец“, но нанимает на работу, в основном, миссионеров из Америки. Даже, несмотря на отношение к религии в Китае, строит протестантскую церковь на территории школы. Люди здесь собрались неординарные – все миссионеры в нескольких поколениях. Конфессии разные, но все протестанты. Родители и родственники местных учителей живут на Папуа Новой Гвинее, переводя Библию на местные языки, на разных Тихоокеанских островах. Каждое воскресение все собираются на службу, которая проводится просто: вначале идет пение гимнов под руководством женщин, потом проповедь одного из мужчин и чтение отрывков из Библии (пастора не избирают), потом общая молитва. Поэтому мы как бы воцерковились здесь, чувствуем себя комфортно. Даже на Украине я в церковь ходила, только когда душа тянула. А здесь – регулярно. Сейчас хороший контингент студентов получился, когда в школе устрожили правила: вплоть до одежды и обуви стандартных, даже ввели трудовые исправительные работы за нахальное поведение. И очень хорошие студенты пришли, мы идеи языка Хомского и Витгенштейна обсуждаем, философию номиналистов как семечки. Поскольку правила резко устрожили, работать теперь одно удовольствие!»

Китайцы-трудоголики в Рождество

«Здесь тоже Рождество – формальный праздник. Просто возможность отдохнуть от рутины и побыть дома. Китайцы же все равно работают. С утра и до ночи. Если работникам столовой меньше еды нужно готовить, их посылают чистить пруд и бассейны, ремонтировать дома на территории школы и прочее. Китайцы работают с младенчества – начинают с „корзинного“ возраста, когда их родители привязывают их к спине в корзинах и работают дни напролет. Они всегда в полустоячем положении, привязанные. Мы над нашими малышами трясем игрушками, учим ползать, переживаем, чтобы не плакали. А китайцы просто стучат по своим малышам палкой, чтобы замолчали. Или пересаживают с папы на маму. Это я на рынке наблюдаю. Потом в школе с 6 лет по 12 часов в сутки, а в старших классах по 13–14 часов корпят над учебниками. И как я уже понимаю по методу обучения на моем сыне – их как солдат занимают, чтобы занять. Они иероглифы свои заучивают тысячекратными повторениями, и такой же подход к математике и иностранным языкам и прочим наукам. Сыну задают по 5 страниц примеров в день – просто однотипных 5+10, 10+5, 5+10, 10+5, 5+10, 10+5, потом то же с умножением и т. д. Вот такие полевые заметки»

Исторические традиции

Отпускание воды (дневняя плотина)

«Мы были на празднике Отпускания воды в Дуцзянъяне. Праздник светский, но церемония древняя – ей уже две тысячи лет, как и местной плотине, самой старой из действующих в мире. Отпускание воды воспроизводит культ поклонения воде и обряды жертвоприношения. Вот основные моменты церемонии:

1. Открытие праздника: местные школы тайцзи показали практики стиля воды и стиля Чэн.

2. Трубы возвестили приход весны и наводнений, ведущие рассказали, что дальнейшее действо изображает переговоры императорских посланников и местных деревенских жителей. Те боялись духов воды и не разрешали строить дамбы, пока император не уговорил их принести богатые дары духам вод и сделать дамбу и все постройки по фэн-шуй. Жители согласились. Секрет этой постройки в том, что на реке не строили плотину в современном понимании. Реку насыпью перегородили пополам, и вторую половину разветвили на множество рукавов, прорыли каналы вдоль всей долины согласно ландшафту, и каждый канал, как и середина реки, перегораживались в зимнее время, когда река мелководная, клетями из бамбука, наполненными камнями. Первая половина реки использовалась для снабжения питьевой водой, вторая – для орошения земель. А весной клети доставали, „отпуская“ реку в поля. Благодаря мудрым строителям и науке фэн-шуй, дамба выдержала миллионы землетрясений, которые в этой местности происходят каждый месяц.

3. Император читает указ об освобождении воды, жители приносят жертвы.

4. Реку отпускают – ломают клети.

5. Местные жители поливают водой огороды.

6. Поля плодоносят, вырастают цветы рапса – основа маслодавильной промышленности.

7. Духи реки счастливы, в виде девиц наполняют долину.

Река Минцзян кормит 0,5 млрд человек. Благодаря распределению воды, здешние места две тысячи лет не знали засух и наводнений и считаются краями благоденствия.»

Договор между городами

«В выходные мы были приглашены в качестве почетных гостей на подписание исторического договора между городами Чэнду и Дуцзянъяном. С точки зрения китайцев, присутствие иностранцев добавляет солидности мероприятию. Мы часто получаем официальные приглашения, от которых невежливо отказываться, и попадаем в центр событий, почти не имеющих к нам отношения. Обставлено все было пышно и красиво – китайцы любят свои города и гордятся ими, как мы иногда гордимся своими жилищами. Открывал праздник „император“ в окружении свиты и стражи. Потом на нас одели желтые шелковые шарфы и торжественно открыли ворота исторической улицы. Пока мы важно шествовали в сопровождении десятков фотографов и властей города, люди с обочин дороги махали нам и взрывали хлопушки. Посреди дороги процессия остановилась, и вдруг образовалась танцгруппа молодежи, станцевавшая диско в стиле индийских кино. По мере продвижения к месту подписания договора, мы встретили детей, специально усаженных рисовать на земле, смотрели выступление велосипедистов и роллеров, современных музыкантов и тибетцев. Так, мы путешествовали из прошлого в будущее. Продумано было интересно! Одним из выступлений был номер с разливанием чая, как в Мэндин шань.»

Дубликат Великой Китайской Стены

«Побывали на копии Великой Китайской стены. Немного занятно, но китайцы и свои брэнды подделывают. Отсюда до настоящей стены далеко, в Пекин нужно ехать, что среднему китайцу – предприятие сложнореализуемое по времени. Отпуск у среднестатистического рабочего – 9 дней. А в Китае считается, что ты не настоящий китаец, пока не побываешь на Великой стене. В Сычуани они выстроили для туристов – но, в основном, для местных людей – сегмент, копирующий Великую стену, проходящий через 4 горы и долины между ними. Так что опыт прохождения идентичен. Вход совсем недорогой – 2 юаня. Но людей там всегда очень много.

Город, у подножия которого выстроили стену и отстроили старинный центр для туристов – Луо Дай (яшмовый пояс). Там мы видели впервые древнюю гостиницу (двухэтажное здание), керамическую стену в честь благотворителей, спасавших людей от наводнений за собственные средства. Еще интересно, что двери в древних домах снимались при открывании замка, а не висели на петлях, как у нас. Интересна стелла-вытрезвитель выше 1 метра. В древности пьяных приковывали цепями на ее вершине, и там они стояли, пока не протрезвеют.

Завершается стена у древнего буддийского храмового комплекса Золотого Дракона. Судя по архитектуре, это смесь буддизма с даосизмом. И судя по практикам, совершаемым в нем, тоже. Все, конечно, коммерциализировано. Монах, сидящий при входе в храм, курит и продает билетики, чтобы постучать в древний колокол, „исполняющий желания“. А еще на территории есть колодец Будды, исполняющий желания – если ты кинешь монетку и попадешь в иероглиф, который Будда являет. А еще есть большой иероглиф в древней стене, тоже исполняющий желания. Только надо загадать желание и дойти до иероглифа с закрытыми глазами за 10–15 шагов. А еще продаются ленты, исполняющие желания – надо купить и привязать к храму. Ну и для совсем ретивых – предсказатель в храме, тоже за деньги, по руке и брошенным гадательным палочкам гадал по И-цзину.

В главном храме – статуя многорукого и многоголового Будды в тибетском стиле, является олицетворением истинного возрожденного человека, который прошел огромный путь развития с достиг единения с божествами. Важно, что благодаря своей обретенной духовности он смог видоизменить собственное тело, сделав его совершенным, а потому приспособленным для одновременного исполнения многих дел. Я путешествовала со студентами-мусульманами, поэтому они мне не перевели, какой именно Будда это был. Фотографировать запретили. Вообще во многих храмах в Китае, даже тех, которые уж совсем похожи на музеи, не разрешают фотографировать именно статуи божеств. Хотя храмовые территории чаще разрешают.

Ниже в самом городе попали в женский буддийский монастырь, но там фотографировать было нельзя совсем. Зато все уже было привычно-буддийское – и бритые монахини в серых одеждах, читающие сутры, и спокойствие. Вот пока и все.»

Музей бамбука в Мэйшань

«Мы попали с корабля на бал – добрались домой, и нам позвонили из офиса школы: завтра в 7:30 на праздник фонарей. Пригласили, конечно, но настойчиво – правительство области раскручивает район Мэйшань и пригласило на праздник консулов разных стран, а для авторитетности мероприятия – как можно больше иностранцев. Вот мы и попали, как люди из далекой страны. Наша школа – известный поставщик иностранцев для подобных мероприятий. Миша еще попал на первую полосу областной газеты – обнимался с мальчиком из Куала Лумпура, потому что был там только вчера, и их засняли как „дружбу народов“. Наш гид, сотрудница школы, сказала, что сама впервые в жизни попадает на такое празднество, что теперь это в Китае редко. В Чэнду ничего помпезного не было – просто люди по отдельности выходят на улицы и пускают фонари.

По пути на праздник фонарей мы посетили музей бамбука, там же и храм бамбука. Сам музей сделан в форме бамбукового ростка. В местности Мэйшань традиционное искусство и промыслы из бамбука достигли вершин, и сейчас из бамбука делают даже фотографии – плетут из тонких крашеных нитей – это очень кропотливая работа, как персидский ковер, на фото видны стадии очистки и подготовки бамбука, плетение из него картин. А все фото, на фоне которых стоят корзины и клети – это плетение из крашенных бамбуковых нитей тоньше человеческого волоса. И сами эти картины сделаны в виде фото и на тему роли бамбука в жизни людей. Есть свиток с портретами всех китайских императоров. И коммерческие картины из бамбука – копия Джоконды, икона с Иисусом, Ху Цзиньтао и Буш. Китайцы бамбук едят, делают из него мебель, орудия и одежду, предметы искусства и роскоши. В общем, универсальная вещь.

Виды гротов – это музей эбеновых деревьев и скульптур, вырезанных из них 800–500 лет назад. Самым старым из них по три тысячи лет. Скульптуры и барельефы из эбеновой древесины, которая тверже камня, потрясают. Они под стать греческим скульптурам, и очень жаль, что мы настолько европоцентричны, что не знаем ни китайских эбеновых изваяний, ни бамбукового картинного искусства… Там на некоторых есть датировка, но я по-китайски не совсем поняла, скорее всего, датировка самого бревна. Но барельефы, вырезанные из них, тоже более 300-летней давности. Хранятся в соляных пещерах в местности Мэйшань. Сквозь музей произрастают живые эбеновые деревья, которым по полторы-две тысячи лет.

Интересная деталь: открывали праздник фонарей драконы, танцующие с жемчужинами. Но я впервые узнала, что танец до сих пор ритуальный: после специальные люди сжигают драконов, что символизирует безопасность наступающего года, освобожденного от чудовищ.»

Музей провинции Хэнань

«Вход бесплатный для всех, единственное – проверяют паспорта и дают электронную карту, которую сдаешь при выходе. При музее для детей организованы кружки по археологии, истории, искусствоведению, там же проводятся концерты древней музыки на музыкальных инструментах образца двухтысячелетней давности. В кружках по истории и искусствоведению дети сами – в зависимости от возраста – создают поделки в стиле старинных предметов, экспозиции которых находятся в музее. Изучают зал за залом, каждый из которых отражает одну эпоху или династию. Мы видели детей, перерисовывающих древние вазы, делающих модели древних поселений, изготовляющих маски, кувшины, украшения из медной проволоки и пр. В археологическом кружке есть лаборатория, где показывают, как работать с найденными древностями, как их собирать и закреплять, как откапывать, как делать эскизы, учат простейшему химическому анализу. В общем, я по-белому позавидовала китайчатам.

В самом музее много комнат сделаны в стиле только что откопанных поселений – со стеклянными полами и святилищами под ними, с могильниками и проч. Мне интересно было, что у древних китайцев на Хуан Хэ был культ быков, прямо как у народов Плодородного Полумесяца и Индии – есть святилища с бычьими рогами. Хотя молоко они традиционно не пили. Узнала, что у китайцев тоже было представление о мировом древе – хотя до этого нигде эту информацию не встречала. Думала, что у них только 5 священных гор выполняют эту функцию. Священное дерево Таоду находилось, по их поверьям, на юго-востоке, на горе Таоду. С этого дерева начинался день, расстояние между его любыми соседними ветвями 10 000 метров, и Небесный петух гнездится на его вершине. Когда солнце встает над деревом, Небесный петух кукарекает, и все другие петухи подхватывают.

Еще интересно было посмотреть на буддийские находки – древнейшие на территории Китая. Даже образец сутр (или копия), которые привез легендарный Сюаньцзан из Индии в 627 году, когда в Китае буддизм начал разветвляться на направления и школы. Видела воочию древние черепашьи панцири, с которых пошла гадательная практика, И-цзин и вообще развилась иероглифика. Видела твердые фарфоровые подушки, на которых спали знатные китайцы периода воюющих царств.

Еще – в продолжение размышлений о возможных контактах древних с инопланетянами, нафотографировала древнейшие сосуды и утварь, под которой стоят подписи „человек на коленях“ или „дракон“, или „упряжка лошади“ – но по форме они напоминают не человека, и даже не дракона в китайском стиле, коих я насмотрелась и могу уже классифицировать, а все же современные фильмы про инопланетян и микрофоны. Это из наиболее интересного.»

Свадебное путешествие по Тибету

Небольшая прелюдия. Только мы завершили публикацию моей книги по йоге на китайском языке, как грянуло сильное землетрясение в Сычуане, после которого связь была довольно прерывистой, поскольку они оказались сравнительно близко к эпицентру… Зато теперь праздничный репортаж со свадебного путешествия всей компанией по Тибету – и могу представить саму переводчицу Се Циин с счастливо обретенным мужем. Напомню, китайский перевод был сделан напрямую с русского текста, а сама она преподает русский язык в университете. Маршрут их странствия пролегал несколько севернее моего пути из Шангрилы в Чэнду через Литанг незадолго до сильного землетрясения в мае 2008 года. Теперь Александра про путешествие по порядку:

«Мы сначала поехали в Бипенггоу, район Лисянь (горный курорт), около гор Четырех сестер, а потом в район Аба, подрайон Баркам, деревня Чжуокэчжи в Чонлайских горах – это тибетская деревня, где мы спали. По пути от Лисяня до Чжуокэчжи заезжали почти во все крупные деревни. Назад ехали через Вэнчуань… В путешествии было 4 интересных акцента.

1. Снежные горы (4000–4500 м) – один из природных заповедников Сычуани, где пасутся дикие яки, текут ручьи из железоносных жил и просто красивая природа.

2. Деревни народности Qian (чян или цян – в зависимости от транскрипции), которая, согласно китайским источникам, представляет собой переходную китайско-тибетскую культуру. Что интересно, именно через них тибетцы восприняли буддизм. Мы проезжали и горные деревушки, и поселки городского типа с многоэтажками. У них отличная и от китайской, и от тибетской, архитектура – они на всех верхних углах домов делают „рога“ из мрамора. В деревушках это куски природного необработанного мрамора, а в многоэтажках они сохраняют принцип, но строят пирамиды по углам, окрашивая их в белый цвет. Зачем, не знаю, поговорить и расспросить местных жителей не могла, а мои китайские спутники ничего не знают. Но насколько я поняла, это еще остатки анимизма. На домах, сложенных из серого камня, белым нарисованы огромные ваджры, трезубцы, свастики, ом, а также разные животные, несущие не декоративную, а охранную функции. В деревенских домах это действительно напоминает рога, и все окна разрисовываются белой окантовкой. А площадь, названная в путеводителе „местом силы“ окантована фонарными столбами, со стилизованными черепами диких коз с рогами.

Древние дома украшены настоящими черепами. Крыши крыты горным сланцем, а не традиционной в Китае черепицей. Интересная деталь: в домах чяней воздуховоды в домах сделаны в форме свастики. А в тибетских поселках эти воздуховоды имеют „упрощенную“ форму креста. Одеваются люди в привычные кожухи и синие фартуки на тибетский манер. Элементы „кони-ветры“ присутствуют в верованиях, флажками украшены храмы и места, где горы часто осыпаются – оживляя энергию мест. На вершине в одной из деревень удалось найти закрытый храм, но действующий – сквозь щель увидела горящие свечи и лампадки. Проезжая по деревням чяней, видела традиционные буддийские ступы, сложенные из камней, не украшенные и не скрепленные глиной, напоминающие мини-курганы. Наверное, из простых каменных холмов эволюционировали классические элементы. Люди стирают одежду редко – мне встречались местные, одежда которых была просто пропитана пылью, так что представлялось трудным угадать ее цвет.

3. Традиционные тибесткие поселки — отобранные и рекомендованные китайским правительством для ознакомления с тибетской культурой. Мы даже остановились на ночь в гостинице семейного типа „bed and breakfast“, только еще и с ужином включенным в стоимость. В деревне чяней люди не понимали по-китайски, а в тибетской все говорили отлично. Дома отапливают буржуйками (дровами). Зашла в деревенский – по виду очень древний храм. Но внутри оказалось парочка традиционных молитвенных вращательных барабанов и две бабушки, говорящие по мобильникам, что сразу разочаровало. Снаружи храма, окрашенного в красный цвет (все остальные здания серые) тоже был длинный ряд барабанов, и все местные жители, проходя, вращали их.

Интересно, что мои китайские спутники считают тибетцев богатыми – они сказали, что это даже такой стереотип в Китае – тибетцы богатые, просто предпочитают одеваться традиционно. На вопрос: „Почему?“ мне ответили: „Точно не знаем, наверное, они пытаются отделиться, и китайское правительство дает им деньги; за продажу земель коренные китайцы получают намного меньше, чем тибетцы – государство платит им в полном объеме цену земли“. Мебель в доме – это большие длинные сундуки, крытые коврами. У тибетцев и столы – сундуки, и диваны – сундуки. Что говорит скорее, о бедности… Но на крышах почти всех домов в тибетских поселках стоят солнечные батареи, даже у пасечников на пасеке. А деревянные стены украшены не обоями, а расписаны местным художником. Конечно, тибетская тематика – бессмертные, кормящие животных…

4. Эпицентр землетрясения 2008 года, когда погибло 90000 человек. В городе Вэньчуань сделали музей на месте сложившейся бутербродом 5-тиэтажной школы и ближайших жилых домов. Впечатление было сильное, учитывая что недавно нас тоже сильно и долго трясло… Школа была построена из пустотелого внутри кирпича, похожего на детские кубики – только оболочка. Все ученики и учителя, находившиеся внутри, погибли.» Я сама выехала из тех краев незадолго до землетрясения, даже решившись отклонить предложение даосского мастера вернуться в Чэнду с новой визой для обучения.

Шаолинь – мифы и реальность

«Кратко о поездке в Шаолинь. Мы вообще-то поехали к сестре-близнецу Циин знакомиться, и в Шаолинь нас повез ее жених. Я много раз слышала, что Шаолинь стал просто бизнес-проектом, и реальных духовных откровений не ждала, хотелось просто Мише показать кунг-фу. Тем более, что сама поездка получилась спонтанно, все решилось в один вечер.

Расположен Шаолинь на горе Суншань. Вход платный, но для монахов, у которых в Китае есть специальное удостоверение, бесплатно. Территория начинается с парковки, где проходишь мимо Дхарма холла – учебного заведения, и общежития для студентов и учеников Шаолиня. Дети дежурят на проходной. Жених Жу Бин (сестры Циин) рассказал, что в Шаолине две школы – одна для детей богатых родителей, которые отдают детей на воспитание в монастырь – это живая практика. И стоит не очень дорого – 100 юаней в день. Двоюродного брата жениха ЖуБин сдавали туда на несколько месяцев. Некоторые обучаются там годы. Исправляют даже очень испорченных детей. Вторая школа – внутренняя, куда берут детей-сирот. И в общем они-то являются кандидатами на продолжение традиции. Но в Шаолине эксплуатируют этих детей нещадно. У школы богатых детей свой распорядок. У детей-сирот – выступления на публику каждые полчаса. Причем с элементами жесткого цигун – с битьем и ломанием железных прутьев о голову (мы сами пробовали эти прутья, все реально), со сгибанием бамбуковых копий горлом (и потом палка не выпрямляется), с демонстрацией разных видов оружия и всевозможной акробатики. Мы сходили всего на два представления, они очень похожи, на следующие не пошли.

Со слов Сяо Пэна (жениха Жу Бин), начальник Шаолиня очень богатый, послал своего сына в Америку учиться в лучший вуз. Поэтому коммунизм в Китае с очень большим уклоном в капитализм… Выступают дети 9-17 лет, всего около 20 человек. По стилю выступлений, что интересно, многие позы внутренней школы очень напоминают хатха-йогу – вариации в лотосе. Только с динамичными переходами. Чувствуется индийское влияние. Мы перед вторым представлением заходили в общежитие детей-сирот, монахов Шаолиня. Живут они очень просто. Туалет на улице, очень грязный, спят в комнатах на двухъярусных кроватях на циновках, по десять разновозрастных человек в комнате, вода только холодная. Кроме готовки еды – полное самообслуживание. Даже стол для пинг-понга сами себе из кирпичей построили. Даже ракетки ободранные, голая деревяшка. В комнатах никаких игрушек. Рядом класс. Нет компьютеров. Нет обогрева – зимой в горах учиться не сладко. Очень малая часть их ежедневного заработка идет на их собственные нужды! Но китайцы считают, что детям повезло – могут в будущем сделать хорошую карьеру.

Второе большое впечатление – храмовый комплекс Шаолинь. Там и деревья с отверстиями от тренировок пальцев, и ямы в каменном полу от тренировок ударов ногами, и древнейшая плита с саньцзяо – изображением интеграции трех религий в Китае (даосизма, буддизма и конфуцианства), и Храм стоящего в снегу (второго патриарха дзен Хуэй Кэ), где Бодхидхарма преподавал дхарму монахам Шаолиня. Интересно, что китайские экскурсоводы почти не упоминают о Бодхидхарме и его 9-летней практике созерцания. Они рассказывают буквально, что храм знаменит тем, что Хуэй Кэ стоял два года в снегу (версия – „два дня“) с просьбой передать ему дхарму, и Дамо (китайское имя Бодхидхармы) сказал, что передаст ему дхарму, только если пойдет красный снег. И тогда тот отрубил себе левую руку. Оранжевая монашеская одежда в шаолине, с открытым плечом, объясняется не индийским влиянием, а именно жертвованием Хуэй Кэ своей руки, в память об этом событии они оставляют руку открытой. Циин не поверила мне, когда я ей рассказала о медитации Дамо, побежала спрашивать. И монахи подтвердили мою версию. Не знаю, то ли опускание истории о Дамо – результат секуляризации сознания китайцев, то ли тот факт, что Дамо был индус, тревожит национальное самосознание китайцев. Циин, например, никогда не слышала, что он был индус.

Я сначала думала, что храм поставлен на месте медитации Дамо, но монахи рассказали, что Дамо медитировал в пещере, которая до сих пор недоступна большинству туристов. До нее нужно лезть в гору три часа с альпинистским снаряжением. И действительно, встречали по пути иностранцев грязных и с альпинистскими крюками и веревками. Стало понятно зачем. Горными тропами туда не дойти. Китайцы туда не лазят – только монахи. Около месяца назад группа туристов, которая попыталась долезть туда обходными путями и остановилась в горах на ночь, была съедена волками. Это показывали по всем телеканалам страны. Я не была готова к такому повороту и расстроилась.

Потом мы дошли до леса пагод, и пошел дождь. Пагод там действительно много. Пагоды ставили тем, кого считали святыми. В пагодах – шариры этих шаолиньских святых. В пагодах всегда нечетное количество ярусов, и не бывает ярусов больше семи. Чем более авторитетным был человек, тем больше ярусов. Возможно, число семь связано с восьмиступенчатым буддийским путем. Последняя пагода поставлена в 20-м веке настоятелю Шаолиня.»

Часть 8. Синкретизм в Японии

Моим дистанционным сотрудником уже несколько лет является Татьяна Романова, проживающая последние 8 лет в Японии. Начав свою работу по двухгодичному контракту в качестве исследователя в Лаборатории новых материалов химической корпорации Митсубиси, позднее продолжила свою карьеру в качестве независимого исследователя. Одна из областей – это вопрос горя потери беременности в религиозно-культурном аспекте. Помимо этого работает в сфере медицинского туризма и занимается вопросами натуропатической медицины.

Заинтересовавшись практиками сначала познакомилась с моими книгами, потом прошла индивидуальный курс по скайпу, а затем мы стали сотрудничать в исследованиях и публикациях – не только в интернете, но была также совместная статья для журнала на Бали. По сути, Татьяна Романова является неофициальным представителем авторской методики «Стратегия самобытности» в Токио. Пользуясь данными мною установками на исследование мультикультурного пространства, она применила их на японском материале, написав немало интересных отчетов. Поскольку у нее есть свой блог, здесь только введение.

Атрибуты буддизма и встречи синто

Не будучи японистом, религиоведом или философом, я не веду здесь научную работу в этих сферах – я здесь живу. Япония – это не то, за чем я наблюдаю – это то, с чем я ежедневно имею дело, что «дышит» на соседней подушке каждую ночь (супруг-японец). Спросите каждого второго, а то и первого иностранца, находящегося в Японии с визитом или даже проживающего здесь не один год, были ли «культурный шок» и разочарование, они ответят утвердительно. Этот странный феномен «обиды» на Японию имеет место благодаря тем литературно-художественным творениям исследователей или писателей, которые умудряются и по сей день поддерживать имидж средневековой Японии в умах стремящихся сюда. Упомянутый мною «культурный шок» не от сверхцивилизации или совсем наоборот, а от чувства «типичное не то», что было сформировано в сознании после прочтения книг и просмотра самурайский «мыльных» драм.

Здесь давно не осталось спокойных как гладь горного озера женщин, застывших в достойно-смиренной позе с загадочно притупленным взором, с идеально фарфоровой кожей и чернильными блестящими волосами. Японки сейчас кричащие, неуместно и громко смеющиеся, с выкрашенными в коричневый, а то и белый цвет волосами, одеты в стиле «ой-какое-это-хорошенькое», то есть все подряд невзирая на неуместность. Самураев с орлиным взором, что сказал, как отрезал, тоже нет в помине. Парни в оранжевых штанах и розовой футболке тоже блондины или с любым другим цветом волос, торчащих вверх, либо просто джинсах «как у людей», а на работу 90 % – в деловом костюме. Манеры тоже далеко не по книгам. Все это не хорошо или плохо, а просто вот так.

Храмы, храмики, молельни, могилы – так повсюду, передвигаетесь вы по Токио или городку на любом из островов архипелага. Означает ли это, что страна сверхрелигиозна? Спросите любого японца, какой религии он следует, и, немного задумавшись, он с вероятностью 80 % ответит «non religion». В этом я убедилась в ходе моего исследования, как медицинский персонал «женских клиник» (консультация-родильный дом) справляется с ситуациями, когда пациентка теряет беременность. На вопрос в анкете «Ваши религиозные взгляды и верования» большинство ответило «non religion», остальные указали буддизм.

Отчего же 1-го января с раннего утра, а зачастую еще с вечера, кажется, что вся страна движется по направлению к храмам, выстаивает длинные очереди ко входам, навещает святилища «семи божеств счастья», оставляя немного денег, складывает ладони в молитве, покупает амулеты? Ответ прост – следование традициям. Япония вся в этом. Вот почему открытие купального сезона, начало строительства, а для некоторых покупка нового авто – повод пригласить синтоистского священника, который в свободное от ритуальных обязанностей время работает в деловом костюме в офисе, как все. Это в отличие от буддийских священников и монахов, которые, в большинстве своем, на «полную ставку» служители культа.

Я спрашиваю своего японского супруга «Зачем люди, вот ты, например, ходишь по храмам и святилищам, выполняя предписания?» А ходить с соблюдением всех вышеописанных действий он начал в последний год со мной, раньше только фотографировал. «Я вдруг осознал, что должен поддерживать традиции, кроме того, те небольшие деньги в конечном итоге пойдут на реконструкцию храмовых зданий, традиционные фестивали и пр.». Я спрашиваю свекровь: «Какой религии Вы следуете? Где Ваш храм?» Она удивляется: «Никакой особо. Посещаю могилы предков. В храмы хожу – те, что ближе к дому, или какие попадаются». – «И синтоистские и будийские?» – «Эээ, а какая разница?» Вы поднимаетесь на вершину горы и там находите маленький алтарь инари (божество – лиса). Есть где и за что (подъем был трудный) поблагодарить. Это как в Западном мире, закончив трудное дело, скажут «Слава Богу!».

В Японии все новое, опять-таки традиционно, принимается медленно, плавно, посредством вливаний или слияний. Так было и с буддизмом: он не ворвался, стерев все, что быдо до него, а медленно «втек» и смешался с существовавшим синтоизмом. Первая «дружба» завязалась между синто и эзотерическим буддизмом. Имено сейчас на территории любого храма школы Сингон (Shingon) или Тендай (Tendai) всегда присутствует синтоистский алтарь или как минимум особое дерево или камень, в котором могут воплощаться духи. «Воины гор» – ямабуси (yamabushi) изначально тоже служили посредниками, передающими подношения или просьбы от простых смертных к духам и божествам, живущим высоко в горах. Постепенно они включили в свой образ жизни ряд буддисйких и даосских практик благодаря буддийским монахам, которые ходили в горы отшельничать, и, тем самым, расширили свою «сферу деятельности» до связывания собою людей, духов и будд. Именно «горными воинами» – буддийскими монахами были основаны первые горные храмы эзотерической школы буддизма.

Примерно в то время и зародился синто-буддийский синкретизм, или симбуцу-сюго (Shinbutsu-shūgō). При участии мудрых буддиских деятелей Х века, которые предпочли путь безболезненного слияния, а не уничтожение и навязывание своего пути, начался процесс включения японских божеств (о-ками-сама) в буддийский пантеон. Была выдвинута идея, что эти божества являются как бы местными воплощениями будд, которые приходят в народ ради спасения человечества. Иными словами о-ками-самы суть не что иное, как будды и бодхисаттвы, но «японского вида». Это гениальное решение, без сомнений.

Одним из самых, пожалуй, уважаемых и повсеместно-представленных «божеств», о происхождении которого немногие японцы даже задумываются, является О-дзидо-сама (Ojizō-sama), что есть Кшитигарбха (Ksitigarbha). Хотя это не синтоистское божество, оно настолько привычно взгляду, что кроме названия статуи в красной шапочке и слюнявчике вам вряд ли скажут больше. Ojizō-sama имеет отношение к дорогам и детям. Поскольку оно является в каком-то смысле проводником, небольшого роста статуи можно видеть на обочинах больших и малых дорог по всей стране. Дети, умершие раньше родителей или даже убитые собственными родителями (аборт, умервщление новорожденного в относительно недалеком прошлом – и такое было), в Японии виноваты в том, что заставляют страдать своих мать и отца. А еще они, по малолетству, не накопили достаточно заслуг, чтобы легко перебраться через Реку в Иной мир. Вот и становятся такие души не кем иным, как злыми духами, – мизуко (mizuko), которые рыщут вокруг дома родителей и сеют недоброе. Миссия О-дзидо-сама — помочь несчастным пересечь Реку.

«Гнездо» О-дзидо-сама в виде малышей, одетых иногда даже в детские курточки – это с недавних пор всемирно знаменитый буддийский храм Zojoji (школа Чистой Земли). А прославился он в мире не чем иным, как «участием» в очередном боевике «Росомаха» («Wolverine vs Samurai») c Хью Джерманом. Хоть бы и так… Видеть в реальности эти «россыпи» божеств в красных вязанных шляпках – совершенно другое ощущение, чем на фото. Особенно если знаешь, что каждая статуя – чье-то личное или семейное горе. Как в мое последнее путешествие в район Насу, префектуры Точиги (Nasu-machi, Tochigi-ken).

Итак, что осталось современным японцам? Конечно же летний фестиваль мацури (matsuri). Это действо фонарей, еды, музыки и традиционных «танцев», если таковыми можно назвать топтание по кругу. Но, будь японец буддистом, христианином или «non religion», в этот вечер будет есть закуску в фуршетном стиле, пить саке, а скорее пиво и веселиться вместе со всеми по важному поводу – визит духов предков, ради замана которых светопредставление и устраивается. Иностранцы тоже не упускают шанса одеть лентее кимоно – юкатта (yukata) и влиться во всеобщее веселье с банкой пива и палочкой яки-тори (yaki-tori) – куриный «шашлык».

Сведения об авторе

Николаева Мария Владимировна (Шанти Натхини, Долма Джангкху, Атма Ананда, Маде Шри Нади) – специалист по западной и восточной философии и личностной психологии (имеет три диплома), действительный член научной Ассоциации исследователей эзотеризма и мистицизма. Автор 33 научных и популярных книг по восточным культурам (общий тираж >100 000 на русском; 15 переизданий на 6-ти иностранных языках (английском, китайском, индонезийском, литовском, эстонском и украинском), миллионы скачиваний электронных версий), свыше 120 статей в периодических изданиях и академических сборниках, включая материалы научных конференций в вузах; переводчик и редактор классических текстов; постоянный корреспондент российских и зарубежных журналов; периодически дает интервью для масс-медиа (CNN, «Эхо Москвы», «Голос России» и др.).

Наряду с профессиональной философской деятельностью писателя и учителя, четверть века посвятила синтезу духовных практик в разных традициях: первый этап в западной культуре, начиная с христианства, оккультизма и биоэнергетики. Всего 5 лет провела в Индии: проживала в ашрамах и совершала паломничества к святым местам; прошла тренинги во многих духовных центрах, сертифицирована как инструктор по йоге, была приглашена в Индийскую академию йоги; получила базовые посвящения в крийя-йоге, натха-сампрадае, буддизме ваджраяны (карма-кагью), степень мастера рейки; приняла карма-санньясу в Бихарской школе йоги (адвайта веданта). Далее 2 года проводила исследования по десяти странам Юго-Восточной Азии: сидела длительные медитативные ритриты (випассана и дзен) в монастырях, изучала даосизм, тайцзы и местные культы.

В результате, пройдя обучение у более чем полусотни традиционных мастеров, создала авторскую методику «Стратегия самобытности» и почти 5 лет давала консультации, постоянно проживая на острове Бали (Индонезия). Ныне вернулась в Санкт-Петербург, где продолжает писать и преподавать.

Content

Шанти Натхини
Монолог о Себе в Азии

Пролог. «Сакральная Азия»

Часть 1. Балийские будни

Дом «Шри Нади» в Убуде

Массаж по-домашнему

Йога в музее: изыски гостеприимства

Дела музейные – классика и модерн

Музей археологии (2500 лет спустя)

Жизнь в мандале / Мандала в жизни

Йога в банджаре – «народничество»

Бремя священства – боги / йога

Йога всем банджаром на океане

Йога в храмовом сарае у океана

Омовения в контексте практики

Пура Гунунг Кави в деревне Себату

Пура Тирта Судамала в Бангли

Голые старухи в Пуре Менгенинг

Горячие источники возле Ловины

Горячие источники на вулкане Батур

Сценические водопады

Победа добра над злом (церемонии)

Царская кремация: праздник некрофилии

Международная свадьба

Встречи с царственным музыкантом

Приватная демонстрация во дворце

Беседы с принцем о карме

Новый Год – западный и балийский

Мантра «Побеждающая Смерть»

День Тишины – самый шумный в году

Пещерные храмы

Скальный монастырь Гунунг Кави

Ночная пещера Гоа Раджа

«Слоновья пещера» Гоа Гаджа

Ориба – вращение для здоровья

Пенглипуран – деревня счастья

Гандалунгу – ашрам по-балийски

Каянган Тига – храм «три в одном»

Часть 2. Чёрно-белая магия

Мистер Циркус – интуитивный массаж

Цветочный малукат – дубль дцать…

Музыкальное вступление к омовению

Даса-баю, или «Десять ветров»

Надуманные проблемы – рецепты целителей

Инновации малуката у Маде Сумантры

Явление яванского мага

Традиционный массаж для боли

Интуитивный массаж Убудского Циркуса

Ваян Сабар за работой под вопли домочадцев

Демонстрация асан для массажиста

«Балийская йога» в новой версии

Ашрам с вышкой в рисовых полях

Аюрведическая клиника д-ра Ачарьи

Пури Лумбунг – горный аюрведа-резорт

Новая клиника и хижина отшельника

Травы, травы, травы…

Наш банджар – в гости к Президенту

Встреча с правительством (раджой)

Телевидение в банджаре

Полнолуние – сеанс с медиумом

Посиделки с духами предков

Океан и дух дедушки

Традиционная кундалини-йога

Мелукат в Пуре Селукат

Профи по костям возле главного храма

Миссия трясучки (постскриптум)

Смехо-терапия Кадека Свамбары

Кетут Лияр «мне памятник воздвиг…»

Целительница с ашрамом всех религий

Ашрам Пенгастулан Агунг в Туламбене

Исцеление от бессонницы

Мозговой штурм с внуком святого

Большое китайское гнездо

Распрекрасная Красавица

Тантрик Чокорда Раи

Прабу Дармаяса – медитация ангка

Агнихотра в память о погибшем сыне

Малукат у высшей священницы

Целитель поневоле, или «Среда заела!»

Фотография ауры – призвание гуру

Часть 3. Идеальная Индонезия

Панча-Шила в Пуджа Мандале

Гибкость веры или беспринципность?

«Индуизм» с балийской спецификой

Ритуал в древнейшем храме раз в 150 лет

Пура Сакенан – шедевр индобуддизма

Пура Балинкан – внедрение китайцев

Пура Кебо Эдан – яванская тантраяна

Триада главных храмов Педженга

Xрам из нелетающих тарелок!

Храмы у подножия вулкана Батур

Процессия из Джунджунгана в Кутух

Пура Пегулинган – ступа VIII века

Пура Гуманг – лесной шиваистский храм

Пура Йех Ганга (600-летний храм)

Культура Тегех Корипан (XI–XIV векa)

Пура Букит Дхарма Дурга Кутри

Церемония срубания дерева в Пуре Кехен

Возрождение буддизма Тхеравады

Пустота – лучшее средство от злых духов

Кремационная печь в Магическом лесу

Встреча с Геде Прамой по поводу дхармы

Китайские носители буддизма тхеравады

Встреча с сыном Бханте Гири

Распространение буддизма тхеравады

Вихара Дхарма Гири в горах

Медитационный центр в Кинтамани

Вихара Ашока Арама (Денпасар)

Верования этнических китайцев

Чаепитие со священником из китайской диаспоры

Очередной «прокитайский» целитель

Китайский храм в Блахбатухе

Клентенг в Денпасаре – китайское возрождение

Вихара Дхармаяна в Куте

Китайские клентенги в Беноа

Подспудный триумф ислама

Мусульманское подполье

Мечеть для яванцев и балийцев

Гробница мусульманской святой

Христианство в трех ипостасях

Православный бар-ресторан

Протестантские церкви в окрестностях

Венчание в католическом соборе

Часть 4. Бали без гламура

Энергетическая наркомания

Транс как зрелище – пассивное курение

Полянка с поганками

Жертвоприношения животных

Кровавая изнанка маскарада

Крови и зрелищ!

Ночь Шивы и «ритуальный мясокомбинат»

Черная магия в действии

Подношение блевотины

Ну сумасшедший, что возьмешь…

Психотерапия для истеричек

Черная магия супротив йоги и медитации

Дуризм – духовный туризм

Потемкинские деревни

Азартные игры в петухов

Нездоровое общество

Бальяны бессильны против СПИДа

Диагностика рака и страх смерти

Инновации легальной секс-индустрии

Духовно-сексуальные домогательства

Преступление и наказание

Криминальный атеизм и экстремизм

Штурм взбунтовавшейся тюрьмы

Жертвы антикрасного террора (1965)

Часть 5. Мемуары об Индии

Былое и думы

Паломничества в Гималаи

Индийский варунг (ресторан)

Нью-Дели – столица изнасилований

Керала и Тамилнаду после цунами

Фотограф с персональной виллой

Индийские мастера на Бали

Явление Сатчитананда из Гонконга

Индравира Шива Урусвати (псевдоним)

Индокосмическое тай-цзы на вилле

Спонтанный индо-балийский саммит

Учитель оккультизма в «центре мира»

Часть 6. Мозаика в столице Малайзии

Йога среди небоскребов

Буддизм и китайцы

Китайские храмы и иероглифы

Китайский храм на задворках

Буддизм на окраине Китай-города

Буддийская Маха Вихара (1895)

Индуистские храмы

Индуизм в Брикфилдс

Индуистские пещеры в Бату

Доминанта ислама

Мечеть Индия и Китай-Город

Мечети и исламская архитектура

Хиджаб как мантия на фоне фонтанов

Часть 7. «Параллельная жизнь» в Китае

Родина даосизма

Даосские вести о Мастере Хэ

Даосские вести из Сычуаня

Фестиваль тай-цзы в Чэнду

Фестиваль Тай-Цзы в горах Хэ Мин Шань

Китайское чайно-боевое искусство

Фестиваль чая – горные плантации

Христиане в Сычуани

Китайцы-трудоголики в Рождество

Исторические традиции

Отпускание воды (дневняя плотина)

Договор между городами

Дубликат Великой Китайской Стены

Музей бамбука в Мэйшань

Музей провинции Хэнань

Свадебное путешествие по Тибету

Шаолинь – мифы и реальность

Часть 8. Синкретизм в Японии

Атрибуты буддизма и встречи синто

Сведения об авторе