Валерий Теоли

Сандэр. Убийца шаманов

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

* * *

Пролог

Почерневшие останки когда-то огромного дуба лежали на вершине Лысого Холма в беспорядке, точно разбросанные разгневанным великим духом. Прошедшая прошлой ночью гроза не пощадила дерева, одиноко возвышавшегося на лишенном травы и кустарника древнем холме. Немало сотен зим пережил дуб, прежде чем молния прекратила его существование. Древесные духи, обитавшие в нем, должно быть, разбрелись по лесу, если их не испепелил небесный гнев.

Грал-Тар нехотя ступил на землю, присыпанную опавшими дубовыми листьями. Будь его воля, он бы сейчас пировал с друзьями в родной деревне, празднуя День Однорогого буйвола. Но приказы мудрейшего Трон-Ка не обсуждаются, и невыполнение хотя бы одного влечет по меньшей мере изгнание из числа его учеников, чего молодой тролль не желал. Девять долгих лет провел он в обучении у шамана и девять зим, постигая тонкости запретных знаний Тьмы и Теней.

Еще три года – и он пройдет Посвящение Ночи, станет Говорящим с Духами. Пожертвовать будущим званием шамана ради сиюминутного удовольствия слишком безрассудно даже для него, Грал-Тара, Бегущего-по-Отравленному-Лезвию, самого отчаянного из последователей Трон-Ка.

Его одолевала скука. Задание, данное ему, не отличалось опасностью и было пресным, словно листья желтотравицы. Сегодня утром он получил от учителя сообщение о вспышке духовной Силы в лесу. Ученик быстро нашел причину. Вчера разыгралась гроза, молния ударила в старое дерево, в котором обитало множество мелких духов и Хозяин Древа. Небесное пламя мгновенно сожгло его, из-за чего высвободилась Сила Хозяина, привлекшая внимание шамана. Случается подобное нечасто, примерно раз в несколько лет, да и гроза поздней осенью редкость.

И надо же было произойти вспышке на участке леса Грал-Тара! Он как раз охотился на вепря, нападавшего на жителей окрестных деревень, когда татуировка на виске заныла, вынуждая войти в мир духов и встретиться с посыльным Трон-Ка. Выслеживать громадного кабана-убийцу куда интереснее, чем слоняться вокруг Лысого Холма, выискивая следы чужого вмешательства. Поиски займут целый день.

Тролль внимательно осмотрел каждую пядь леса, подступающего к подножию холма. Никаких признаков чужака. Впрочем, ливень мог смыть следы, а после грозы в мире духов всегда творится неразбериха. Лоа и стихийные духи взбудоражены, вызнать у них что-либо в такие моменты невозможно. Грал-Тар и не пытался провести ритуал, сочтя его лишним. Через два-три дня беспокойство уляжется – тогда можно и спросить.

Закончив осматривать окрестности, ученик перешел к самому холму. Ничем примечательным, кроме росшего на нем дуба, земляная гора не выделялась из ряда подобных зловещих мест. Трава на ней не росла, звери обходили стороной. Безлунными ночами сюда слеталась нечисть выбирать себе новых предводителей.

Дуб вырос, скорее всего, по прихоти какого-нибудь великого духа. Неохватный выгоревший изнутри ствол торчал обломком грубого копья из мертвого тела. Куски дерева валялись поблизости, ни щепки не упало за пределами земляного бугра. Следов в опавшей листве не разобрать. Ветер раскидал листья, дождь выровнял почву.

Дерево было настоящим великаном. Оно простирало ветви надо всем холмом, а в корнях мог устроить берлогу медведь. В щель у основания дуба этот зверь легко протиснулся бы. За нею располагалась маленькая пещера, то ли вырытая в незапамятные времена, то ли образовавшаяся по воле Хозяина Древа. Свет почти не проникал внутрь, и тролль зажег дымную сырую охапку хвороста. Бросив в темноту лучины и убедившись, что там никого нет, он неторопливо пролез в щель. На естественных стенах, сужающихся кверху, пламя выхватило неясные очертания фигур, напоминающих колдовские знаки троллей. Грал-Тар поднес к ним огонь и, узнав, облизнул пересохшие губы.

Хищные, крючковатые линии вырезали сравнительно недавно, дерево не успело залечить оставленные ритуальным ножом раны. Разрезы чернели запекшейся кровью. Судя по запаху, ее пролили вчерашней ночью. Присмотревшись, ученик обнаружил неглубокие отпечатки босых ступней в мягком грунте.

Задание стремительно становилось интересным. К дубу перед грозой приходил колдун. Судя по знакам, не до конца понятным и старшему ученику мудрейшего шамана Трон-Ка, искушенному в тайнах темного колдовства, колдун обладал знаниями древнейшего языка, полузабытого в пору расцвета единого королевства длинноухих эльфов. Грал-Тар осторожно, точно к спящей ядовитой змее, прикоснулся кончиками пальцев к кровавым линиям. Сила ушла из них, осталась почти пустая оболочка, шелуха, в которой раньше пребывало могущество великих духов.

Водя пальцами по кривым, глубоким царапинам в древесине, тролль задавался вопросом, кто мог вырезать их. Заключенным в знаках Знанием обладали единицы из Говорящих с Духами. Помимо учителя – всего несколько старейших верховных шаманов самых больших тролльих племен. Неужто кто-то из них решил посетить земли озерных кланов? Верно, так и есть.

Ученик аккуратно дотронулся до углубления в почве. След принадлежал троллю, необычна лишь легкость оставившего его. У взрослого синекожего отпечаток значительно глубже. У Грал-Тара ступни погружаются едва ли не на два пальца в грунт, а он далеко не гигант. На детский либо женский след не похож, по размеру подходит мужчине.

Тролль зашептал заклятие Духовного Ока, сосредоточившись на ощущении следа. Мир для него сузился до единственного углубления в земле, внутренним взором он увидел протянувшуюся от отпечатка нить и почувствовал колдуна. Сначала ощущение было смутным, затем стало четче. Грал-Тар едва не вскрикнул от боли и возвратился в пещеру под сожженным дубом. На лбу выступил пот, в висках стучало. Пальцы точно побывали в жарком пламени.

Тот, кому принадлежали следы, обладал могуществом, недостижимым для старшего ученика Трон-Ка. Да и сам учитель не столь силен. Аура колдуна соткана из огня, он будто и не смертный вовсе.

Синекожий проглотил застрявший в горле комок, встал. Колени и руки дрожали. Он больно ударил кулаком в дерево, чтобы изгнать проникший в тело страх. Чего ему, сражавшемуся с духами, бояться? На его счету пять вражеских шаманов, он призывал и приказывал младшим и старшим лоа. Чужак далеко, его колдовство не достанет Грал-Тара.

Тролль тряхнул бритой головой, отгоняя наваждение. На страх нет времени, так всегда твердит учитель. Нужно срочно связаться с ним и сообщить о враге. Сойдя с холма, войти в мир духов и передать с посыльным весть.

Ученик не сразу понял, почему в пещере вдруг стало темнее. Хворост догорал, отдавая последние крохи света. Грал-Тар резко развернулся к выходу и лишь сейчас увидел заслонившее щель меж корней нечто. Рука рефлекторно дернулась к кинжалу на поясе, но противник оказался быстрее. Тролль не успел понять, что произошло. На него обрушилась тьма.

Он очнулся оттого, что его тащили по темному подземелью, сдирая в кровь кожу на обнаженной спине острыми камнями и выступающими из земли сухими твердыми кореньями. Темнота окутывала его, саднящая боль разливалась по всему телу. Руки и ноги тесно оплетены колючей лозой, на половине лица кровавая корка от раны на виске. Правый глаз залит кровью, левый заплыл, хотя все равно ничего не увидишь в густом мраке.

Шагов тащившего не слышно. Его сила и ловкость поражали. Незаметно подкрасться к лучшему следопыту отряда Трон-Ка дорогого стоит. Звери не могли подойти к нему незамеченными, он издалека чуял приближение чужого. И вот сплоховал. Не иначе, враг пользовался колдовством. Он не ощущался ни как дух, ни как тролль.

Не имея возможности видеть, Грал-Тар сконцентрировался на звуках и запахах. Пахло сырой землей, кровью и жженой плотью. Слышались затихающая капель и шорох.

– Ты знаешь, кто я? – вытолкнул из себя синекожий слова, пытаясь вызвать реакцию чужака. – Чей я ученик?

Враг молчал, продолжая угрюмо тащить обездвиженного тролля.

– Мой учитель – Трон-Ка, слыхал о нем? Сильнейший шаман озерных племен, Ночной Призрак. Он убьет тебя, узнав, что ты собираешься причинить мне зло. Ему наплевать, кто ты – дух или тролль. Он найдет тебя, призовет из мира мертвых, если понадобится, воплотит – и будет резать по кусочкам. Лучше отпусти меня, пока не поздно. Эй, слышишь?

Чужак либо не слышал, либо ему было абсолютно все равно. Прекратив хрипеть угрозы, Грал-Тар попробовал успокоиться и войти в мир духов. Он должен предупредить учителя. Однако боль мешала трансу. Попытка прочесть заклинание привела к болезненному сжатию лозы на горле, а онемение рук предотвратило сложение колдовских жестов, заменяющих слова заклятия. Мысленно тролль грязно выругался. Ничего не оставалось, кроме как думать и ждать удобного случая для побега.

Сражаться ученик не мог. Колдовские принадлежности – варды, амулеты с заключенными в них духами, снадобья – чужак отобрал. Без них в бою с духом не выстоять.

До слуха донесся приглушенный женский плач. Женщина тихонько всхлипывала, перемежая плач хрипом, точно ее душили. Тролль лишний раз проверил прочность впивавшейся в предплечья лозы и сжал зубы от усилившейся боли. Живые путы врезались глубже, раздирая плоть в клочья.

Его приволокли в большую, судя по отражению звуков от стен, пещеру с плачущей женщиной и затащили на плоский низкий камень. Там и оставили, скрутив дугой, чтобы не возникло мысли о побеге. Он скрючился на боку, с загнутыми назад ногами и головой. Щека уткнулась в поверхность камня – шероховатую, холодную, иссеченную линиями.

Ученик шамана осознал предназначение узеньких желобков, коснувшись их. Его положили на жертвенный алтарь и готовят в дар духам. Жить ему до заката, ибо большинство жертвоприношений колдуны совершают по ночам.

Грал-Тар зашипел от бессильной злобы. Он не хотел умирать вот так, будучи поглощенным злыми духами. Он жаждал освободиться и разорвать горло врагу, выпустить ему кишки ритуальным ножом, окропив вражеской кровью алтарь и отправив дух в утробу его покровителю.

Лоза до хруста сдавила горло, заставив исторгнуть сипение вместо яростного рыка.

Над Лысым Холмом солнце неспешно клонилось к верхушкам деревьев.

Глава 1

Охотник

Я туго перетянул объемистый мешок травяной веревкой и взвалил его на плечо. Тяжеленькая ноша получилась, килограммов семьдесят. Нести ее на себе придется аж до озера. Хоть бы дорога нормальная была. Звериные тропы в этой части леса узенькие и неровные, напрямик же идти по буеракам – ноги сломаешь.

Эх, не ценились бы так дорого шкуры и головы водяных удавов – ни за что не взял бы с собой лишнего груза. Как назло, переметная сума вчера порвалась. Чинить нечем, пришлось все трофеи складывать вместе. Вот Акеле радость-то привалила. Ишь, бегает налегке с радостной мордой, носильщик хвостатый.

Свободной рукой я подобрал с земли корзину, глянул под плетеную крышечку. Змееглаз внутри свеж и зелен, такой же, как в Мокрых пещерах седмицу назад, когда его оттуда забрал. Зыркает на меня вертикальным «зрачком» из ядовито-зеленого бутона, точь-в-точь покойная змеюка, охранявшая его.

И чего ему цвести вздумалось в преддверии зимы? Загадка природы. У нас на Земле растения зимой спят, и в Лантаре естественная флора по осени отдыхает. Северные ветра дыханием приближающейся Ледяной Владычицы выстуживают землю, укрытую пестрым одеялом палых листьев. К рассвету холодрыга, зуб на зуб не попадает, и вода во фляге замерзает, а змееглазу все нипочем. Волшебники объясняют: мол, растение магического происхождения и все такое.

Жутковатая растительная копия змеиного глаза ценится совсем не из-за красоты. Лекари делают из него вытяжку, нейтрализующую действие большинства видов ядов. От мигреней она помогает, особенно при похмелье.

Позволить себе лекарство из него могут лишь богачи. Пыльцы, зачерпнутой кончиком иглы и размешанной в чашке с водой, достаточно для полной очистки крови. Стоит порция пятнадцать золотых.

Заказала змееглаз гильдия врачевателей Гарида. Есть такой город в пограничье, один из крупнейших. К границе он ближе других стоит, я там бывал пару раз. На экскурсию ездил, гильдейские заказы читал. За целое живое растение в хорошем состоянии, то бишь не помятое и жизнеспособное, обещали выплатить сто пятьдесят золотых.

Сумма баснословная, да хлопот поиск растения доставляет уйму. Попробуй отыщи цветок на землях троллей, куда людям ход, мягко говоря, воспрещен, и отбери у гигантских водяных удавов, устраивающих гнезда в местах его произрастания.

Маги по сей день недоумевают, чем змееглаз привлекает рептилий. Возле него змеи вымахивают до десяти метров. На вторжение в гнездо реагируют соответствующе. Угрожающим шипением не ограничиваются – сразу бросаются на нарушителя спокойствия.

Вспомню свернувшуюся кольцами вокруг цветка змею – оторопь берет. Здоровенная гадина. И быстрая, несмотря на комплекцию и время года. Поздней осенью холоднокровные впадают в спячку. На то я и рассчитывал, отправляясь в пещеры за змееглазом.

Не тут-то было. То ли удав неправильный попался, то ли сведения бестиологов устарели. Стартовал он распрямляющейся пружиной. А сначала казался спокойным флегматичным соней.

Благо удав в гнезде один прохлаждался. Будь он с другом – не идти нам с Акелой к Зеркальному озеру.

Рептилия угодила в ловушку, установленную мною у выхода из пещеры. Как чувствовал, гладко операция по изъятию цветка не пройдет. Едва змеюка выползла, на нее сверху повалились толстенные бревна. Пришибло ее немножко, тут и мы подскочили. Я организовал секир-башка, пока Акела ей в шею вцеплялся.

Полосатая шкура и голова, высушенные на солнце, покоились в мешке вместе с кусками вяленого змеиного мяса и плодами хлебного дерева. За шкуру на рынке Гарида перекупщики дают десять золотых. Портным и башмачникам из столицы они, ясное дело, загонят материал втридорога.

Итого мне причитается сто шестьдесят золотых империалов. Из них шестнадцать – Гварду, за беспокойство. В Гарид товар повезет – он ведь заказ принимал – и кожу продаст по выгодной цене. Я в империю ездить лишний раз не хочу во избежание проблем: нажил там врага полгода назад. За оставшиеся сто сорок четыре империала в столице отдадут в хорошие руки породистого боевого коня вместе с качественной сбруей.

Голова останется мне для коллекции. Повешу над входом в мою берлогу на озере. Типа охотничий трофей, признак мужского авторитета. За нее тоже неплохо платят торговцы. Знатные особы империи питают страсть к диковинам и не преминут купить голову монстра, дабы похвастаться храбростью перед соседями и заезжими дамами.

– Доволен, да? – Акела, даром что волк, чуть не приплясывал от счастья возле меня. – Иди путь проверяй, скотобаза белобрысая.

Акела белой молнией шмыгнул в кусты.

Ему семь месяцев всего, а размером с теленка уже. Белые волки вообще крупнее серых собратьев и водятся в северных широтах. Из четверых щенков, найденных в конце лета, Акела самый большой, умный и самостоятельный. Остальных трех воспитывает моя сестренка Лилька.

На охоте и просто в лесу белый волк незаменимый помощник. Путь разведает, дичь выследит, от зверя защитит. Кроме того, на него не действует магия разума. Иными словами, всякие мороки и внушения, насылаемые ведьмами, духами и прочими зловредными личностями, ему нипочем. Само собой, чувствует опасность он отлично.

Мы с Акелой в каких переделках только не бывали. И от упырей лаори спасались в Каменном Лесу, и на туманников охотились на Бледных Болотах. Волк меня выручал – я его.

Тролли к нему относились до поры настороженно. Даже Гвард настаивал на том, чтобы я от него избавился. Мол, чересчур опасная зверюга растет, контролировать ее и приручить нельзя. После случая с дочкой вождя клана Красногубов отношение к Акеле кардинально переменилось.

Мы тогда начинали нашу карьеру озерных искателей приключений. Акеле стукнуло четыре месяца, и я таскал его повсюду за собой по окрестностям озера. Меня интересовали гиблые места, откуда периодически вылезала разная мелкая и не очень нечисть. Мелочь я отлавливал и ставил над ней эксперименты под руководством Гварда, особей покрупнее и позлее мы с шаманами и охотниками троллей ликвидировали. Вот где пригодились нюх и чувство опасности белого волчонка.

Однажды у притока Громовой реки, впадающей в озеро, мы наткнулись на речную деву, по-тролльи Анукьель, – редкостную нечисть, затаскивающую под воду кого ни попадя. Она как раз совершала акт насилия над девчушкой из синекожих, таща ее в пучину. Мы подоспели вовремя.

Эх, несладко нам пришлось. Анукьель, будучи духом реки, пыталась смыть нас водяными потоками, норовила утопить и покусать. Я в срочном порядке проводил ритуал отпугивания духов, читая заклятие и параллельно спасая ребенка из воды. Волчонок рычал и хватал деву за хвост.

Позднее выяснилось: дочка вождя клана пошла с подругами купаться. Подруг к нашему приходу речная дева уже утопила, заманив на середину реки. Девчушке повезло: мы оказались поблизости. Усилиями нашей команды нечисть удалось отпугнуть и спасти девочку. Мне в том бою здорово кости переломало, я лежал на бережку, стонал. Маленькая троллиха в сознание не приходила.

Акела оттащил нас от речки подальше и побежал в ближайшее селение за подмогой. Для убедительности прихватил браслет девчонки и мой амулет ученика верховного шамана.

Так белый волчонок заслужил расположение троллей. В клане Красногубов нам с тех пор всегда рады. Когда ни зайдем, накормят свежей едой, ночевать положат в хижине вождя, окажут любую помощь.

Деревня клана нам по пути. До полудня туда дойдем, ежели не произойдет непредвиденных событий. Отдохнем, пообедаем и на лодке поплывем на остров. Заодно повидаем спасенную.

Я обогнул невысокий холм. Деревьев и зелени на нем нет и в помине. Связано это не с наступлением холодов. Здесь испокон веку ничего не растет.

Синекожие обходят холм десятой дорогой, опасаясь ночевать неподалеку. Под ним, верят они, спят владыки прошлого. Искушенные в черной магии колдуны приносят на таких холмах в жертву разумных для получения частицы могущества древних владык. Сон повелителей стерегут злые духи, просыпающиеся с заходом солнца.

И вправду, проходить мимо обиталища лоа немного жутковато. Ощущаешь на себе тяжелый сонный взгляд. Я не склонен верить россказням синек, но дыма без огня не бывает.

Как-нибудь спрошу у Гварда насчет Серых Холмов. Он живет на землях троллей лет двадцать и больше меня знает об их священных местах – не зря же верховный шаман.

До озера рукой подать. Пройти вон тот длиннющий овраг, болотце за ним обойти, и за теми холмами, теряющимися в гигантских многовековых деревьях, откроется вид на Зеркальное озеро, дом племени Водяных Крыс, где я живу.

Из ручья на дне оврага я наполнил опустевшую флягу, сделанную из выдолбленного плода дерева араксиса. Прополоскал рот, умылся ледяной водицей, шею смочил. Ух, хорошо, свежее и бодрее.

Болот не люблю, тем более к зиме. Болотники нынче спать укладываются, группками собираются, тем самым становятся в разы опаснее для человека и тролля. Пересеку молодой лесок в стороне от топи. По весне старый лес бурей повалило. Тут же с потрясающей скоростью вырос новый, тонкий да гибкий.

Озеро окружено густым дремучим лесом, местами непроходимым. Тролли по тайным звериным тропам через него ходят и по прячущимся в ветвях подвесным мостам, откуда удобно наносить удар по крадущемуся внизу врагу. Деревни озерников расположены на берегах.

Противник не пройдет незамеченным. В окрестностях его засекут сторожевые амулеты, разведчики и выставленные в реках дозорные морлоки, входящие в состав племени.

Врагов у Водяных Крыс, владеющих озером, выше крыши. Соседи скалят клыки, засматриваясь на охотничьи угодья и рыбные места. Примерно раз в год вспыхивает война, стычки же продолжаются непрерывно.

– Ах ты, облезлый дракс! Чтоб тебе в ночной час с блудливым хобгоблином на узкой тропинке пересечься! Пропусти меня немедленно к мессиру Гварду Зверолову, ты, отрыжка дохлой мускусной крысы!

Поток ругани, доносящийся со стороны ворот деревни, исходил, как ни странно, от хрупкой девичьей фигурки в новехоньком, только-только из-под иглы портного охотничьем костюмчике. Оливкового цвета приталенная по столичной моде куртка из плотной водонепроницаемой ткани, элегантные салатовые в крапинку лосины на манер эльфийских, очерчивающие стройные ножки обладательницы, и изящные мягкие сапожки из оленьей кожи. Венчала ансамбль широкополая шляпа с роскошным изумрудно-зеленым пером, позаимствованная, надо полагать, из запасников императорских егерей.

Чего я за пребывание у троллей не перевидал, но чтобы красивая девушка в одиночку заявилась к ним и чего-то требовала… О подобном не слышал никогда, и тем более не ожидал увидеть. Акела изумленно взирал на открывшееся нам зрелище, также, вероятно, не веря своим глазам.

На путешествие в леса синекожих троллей отваживаются немногие. Охотники Пограничья империи без весомой причины сюда не суются. Проповедники, бывает, приходят. Дворянчиков-самодуров с командами приятелей, жаждущих совершить подвиг на тролльей земле, добыв зубы дракона для прекрасной дамы сердца, на границе тормозят имперские погранцы и разворачивают на сто восемьдесят градусов. Иначе глупцы рискуют потерять головы в прямом смысле слова, очутившись во владениях синек.

Девушка из столицы, да еще состоятельная, в здешних лесах зрелище неимоверное. На одежде ни соринки, обувь лишь чуточку испачкана, на подошвах. Будто из экипажа вышла, а не преодолела более полусотни кэмэ от Крессова Вала по ярам да чащобам, где ни пройти нормально, ни проехать на лошади.

– Не стоит растрачивать понапрасну слова, – приблизился я к девушке. – Он все равно не понимает общеимперского.

Путешественница сверкнула синими, точно небесная высь на исходе лета, глазами. На ее щечках горел румянец, густые черные локоны выбились из-под шляпы. В гневе она красива и, пожалуй, чересчур самоуверенна.

Под дюжиной дротиков, торчащих из-за зубьев бревенчатого частокола, и бывалый воин придержал бы пыл. На воротах стоял вооруженный палицей с кремневыми вкладышами огромный тролль, за ним с каменными топорами в руках – четверо его соплеменников чуть поменьше ростом, поодаль застыл выжидающе старый шаман клана, положив ладонь на рукоять тотемного жезла. Девушка и бровью не ведет от теплой компании. Принадлежность девицы к неслабым магам очевидна.

– Мое почтение, сударыня. – Я поприветствовал модницу полупоклоном. – Сандэр Валирио.

– Алисия Ветроносная, – бросила она, подтверждая статус сильной волшебницы.

Нас, похоже, почтила визитом магистр аэромантии. Бакалаврам не присваиваются личные звания.

– Я пыталась растолковать этому болвану, чего хочу, на его примитивном тролльем наречии. – Далее последовала грубая попытка повтора объяснения на языке синекожих. – Ты вести шаман дом. Понимать?

– Гркхм, – кашлянул я и обратился к стоящему на воротах синьке: – Здравствовать тебе, Граз-Нак. Откуда эта женщина?

Дюжий тролль, испугавший бы своим видом большинство знатных особ при императорском дворе, пожал плечами.

– Здравствовать и тебе, Кан-Джай. Явилась из леса. Мы ее приняли за заплутавшую, да больно резво себя ведет для измученной походом. Лепечет о доме шамана. За стариком Луа-Ту послали. Он у людей наемником служил – поймет, о чем она.

– Правильно сделали. Она ведьма людей, к Гин-Джину просится. Знаешь, где он?

– Недавно на остров уплыл. Ты, гляжу, удачно поохотился. – Воин кивнул на мешок у меня за спиной. – С возвращением. Лило все уши нам прожужжала, спрашивая, не вернулся ли ее братец.

О да, сестренка может допечь расспросами, если реально волнуется о ком-то.

– Теперь-то отдохнете от нее, – улыбнулся я. – Алисия, будьте добры, пройдемте за мной. Отведу вас к Гварду.

Я повел гостью вдоль частокола к берегу озера. Гварда люди посещают обычно в поселке под фортом Веспаркастом. Он в заведении матушки Альды и в харчевне Одноногого Хрехта последние дни месяца сидит.

Заказов у Зверолова всегда предостаточно. Гильдии магов, алхимиков и лекарей постоянно нуждаются в ингредиентах зелий, благородные хотят похвастаться диковинкой, родственники и друзья разыскивают пропавшего в тролльих лесах товарища. Все обращаются к нему, лучшему следопыту и зверомастеру Пограничья, по совместительству верховному шаману Водяных Крыс.

Я ему по мере сил помогаю. Иногда подряжаюсь на длительные походы, как вот сейчас. Две с половиной седмицы добывал змееглаз.

– Позвольте спросить: если не секрет, зачем вам нужен Гвард Зверолов? Не каждая девушка, пусть и волшебница вашего уровня, осмелится в одиночку отправиться в логово кровожадных лесных троллей.

– Никакого секрета нет. – Остывшая девушка говорила без повышенных тонов. – Вы верно заметили – я волшебница. В прошлом году с отличием окончила Академию волшебства Салютус, заочно получив степень магистра магии воздуха.

Так я и подозревал. Ну не одолела бы немагичка расстояния от имперской пограничной заставы до Зеркального озера. Скорее всего, Алисия не пешком путешествовала. Ее бы засекли сторожевые амулеты, развешанные на границах владений племени.

Это объясняет, почему на костюме ни соринки. Заклинание воздушного очищения, насколько я помню из книг гвардовской библиотеки, полностью удаляет грязь с кожи и ткани. Заурядная хозяйственная магия, доступная студиозусам магических вузов империи на средних курсах.

Степень магистра, ого. Чтобы добиться ее, магу надо попотеть, вкалывая несколько лет на благо отчизны и разрабатывая собственное оригинальное заклинание. Магистрами становятся заочно, перескочив степень бакалавра, самые талантливые маги.

– С мессиром Гвардом меня связывает прошлое, – рассказывала она. – Он мой первый учитель магии. По его протекции меня приняли в академию. Я хотела бы выразить ему свою благодарность и попросить помочь с изучением магии элементальных духов.

Похоже, девчонка метит в магистры-супремы и подготавливает почву для написания обязательного при получении степени трактата. У тролльих шаманов есть чему поучиться. Магия духов – широкое направление магического искусства, управление элементальными духовными сущностями занимает в ней особое место наряду со взаимодействием с лоа, духами умерших.

– А вы, наверное, тоже его ученик? Охотники Пограничья выглядят по-иному, и у них напрочь отсутствуют манеры.

– Вы правы, Алисия. Постигаю премудрости шаманизма, охочусь и наслаждаюсь прекрасными лесными пейзажами.

– И насколько давно? Вы выпускник какого-нибудь магического колледжа? Признаться, я удивлена и рада, повстречав здесь человека. Имперцы охотятся гораздо севернее, у границы, на Ничейной земле.

– Я не обучался магии в цивилизованных странах. Возможно, потом попробую поступить. У Гварда учусь несколько месяцев, с конца лета. До того моим учителем был гоблинский шаман.

– О, у вас яркая биография, Сандэр. А куда мы идем?

– Пришли, Алисия. Скажите, вы раньше бывали на Зеркальном озере?

– В детстве, с Гвардом. Плохо помню тот визит. Тролли, морлоки…

– Именно с морлоками я должен переговорить. Вы же волшебница, знаете, они естественные маги разума. Вас не пропустят на остров, не удостоверившись в вашей правдивости.

Я спустился к кромке воды и трижды хлопнул по глади ладонью, сняв амулет, защищающий от магии разума.

«Доброго пути, Кан-Джай, – раздался в черепной коробке голос дозорного ихтиана-телепата. – Лило обрадуется твоему возвращению, и Гин-Джин будет доволен».

«Доброго, Лаклак. Женщине со мной можно верить? Кто она?»

«Она говорит правду. Хм. Интересная у нее аура, и мысли текут необычно для человека. Она словно в тумане, сквозь него сложно разобрать, чего она на самом деле хочет. У нее защита от внушения и дальноречи, как у тебя и Гин-Джина! Она колдунья, Кан-Джай, берегись ее. От колдующих женщин жди чего угодно».

«Ясно. Ты, наверное, не раз попадал в их колдовские сети, Лаклак. Не обижайся, шучу! Передай Гин-Джину, она на берегу и жаждет встретиться с ним. Ответ транслируй мне».

«Ну, у тебя и выражения, – хмыкнул морлок. – Транслируй… Конечно, я передам тебе его ответ».

«Отличненько, мой недоверчивый друг. Мы в деревне пообедаем пока».

– Алисия, могли бы вы снять блокировку от ментального воздействия? – попросил я. – Она мешает распознать вашу ауру и считать реакцию ментального слоя.

– Да, сейчас. – Девушка коснулась висков кончиками пальцев, на секунду закрыв глаза. – Готово.

– Благодарю. Гвард ответит позднее. Хотите поесть? В деревне Красногубов прекрасно готовят запеченную в плодах йамуи щуку.

– Я не против, но меня вряд ли впустят в деревню, – смутилась Алисия. – Мое появление заставило троллей понервничать.

Хорошо не накинулись скопом, приняв за враждебно настроенную ведьму. Появись я на минуту позже – терпение синек лопнуло бы.

– С вами не было меня. Ах да, запомните: тролли зовут Гварда Гин-Джин. Он верховный шаман, и у него соответствующее статусу имя. В переводе с тролльего – Лесной Кот, Говорящий с Духами.

В селение клана нас впустили без разговоров, доверившись моему мнению о гостье. В общем, находилась она в деревне под моей ответственностью, и случись что, отвечать за нее буду я.

Не походила Алисия на замаскировавшегося врага. Однако, если на самом деле она окажется не той, за кого себя выдает, в деревне ее легче нейтрализовать. Воины бросали на нее косые взгляды, крепче сжимая оружие. Шаман не сводил с девушки внимательных глаз. Старина Зул-Мак при необходимости способен шарахнуть заклятием не слабее Гварда. Правда, лишь единожды, в отличие от моего учителя. Духи жезла готовы вырваться по малейшему зову хозяина и растерзать цель. Духовный лидер Красногубых на празднике в честь завершения охоты на бобров доказал эффективность своего тотемного жезла, разворотив с его помощью ствол столетнего дуба толщиной в три обхвата. После атаки дерево рухнуло.

Меня и Алисию разместили под травяным навесом на цветных циновках. По моей просьбе принесли жареного проперченного мяса, обильно политого острым соусом, лепешек, печеной рыбы с гарниром из водорослей и тыквенный сосуд, полный кичику – тонизирующего напитка из настоев целебных трав, в котором растворили мед диких пчел. Разлегшемуся подле меня Акеле предоставили сырой кабаний окорок.

– Карн-Джак гостит у Каменных Клешней на свадьбе вождя племени, – прошамкал беззубым ртом старик Луа-Ту мне на ухо, сообщая об отсутствующем главе клана. – Анки с ним. Подыскивает ей достойного мужа.

По мне, единственная дочурка предводителя Красногубов мала для замужества. Ей в прошлом месяце исполнилось двенадцать лет. Поскольку физически тролли развиваются медленнее людей, по нашим меркам ей едва минуло десять.

Родители-синьки женят своих чад в сознательном возрасте. Мальчики обзаводятся собственной семьей, получив признание племени на охоте либо войне и обретя взрослое имя. К девочкам требования менее строги. Чтобы выйти замуж, молоденькой тролле нужно уметь шить и готовить. Тем не менее замуж отдают дочерей лет с шестнадцати.

Семьи вождей поступают иначе. Браки нередко заключаются, когда девочке не исполнилось и тринадцати.

– Что он сказал? – спросила аэромантка, глядя на подошедшего старика.

– Глава клана надумал женить свою дочь и активно ищет подходящую кандидатуру в мужья. Вы лучше скажите, каким образом прошли к озеру незамеченной. Использовали магию?

– Я магистр магии воздуха. Ветер принес меня, – расплывчато ответила девушка. – В Веспаркасте мессира Гварда не обнаружилось, и я предположила, он на Зеркальном озере. Я бы могла приземлиться на острове, где он живет, но сочла это слишком рискованным.

Да, летать над островом нежелательно. Летунов Водяные Крысы не привечают. На скале вождя, в сторожевых башнях, специально на случай атаки с воздуха установлены баллисты. Озерный Владыка недавно озаботился, припахав к постройке бродячий клан пещерных гоблинов, знатоков всякого рода механизмов. Зеленки подвернулись мне во время вылазок в империю. Слонялись без работы они по сельской местности, подворовывали у крестьян продукты и одежду. Разъяренные антисоциальным поведением гоблинов селяне хотели уже расправиться с ними, прибегнув к казни через взятие на вилы. Тут мы с Гвардом появились, и веселье закончилось. Нас в той местности теперь считают доверенными лицами герцога Марока, владетеля пограничных земель. Сам герцог, узнав о нашей невинной шутке, разозлился и отдал приказ о заключении нас под стражу. Зато племя пополнилось кланом умельцев-механиков, благодаря чему повысило обороноспособность главного селения Водяных Крыс на озере.

– Сандэр, а вас тоже тролли по-особому называют? Вы, наверное, специализируетесь на зверомагии. У вас замечательный волк. – Алисия почесала за ухом лежащего и впервые совершенно не возражающего против чужого прикосновения Акелу.

– Гм. Нет, я не зверомастер. С Акелой у нас чисто дружеские отношения. К вам он, вижу, неравнодушен. Белые волки, насколько я успел их изучить, любят красивых и умных девушек.

– Вы не сказали, как ваше имя у синекожих, – ослепительно улыбнулась волшебница.

– Тролли нарекли меня Кан-Джаем.

– «Кан» на тролльем, – Алисия прикрыла веки, – дайте-ка вспомню… Огненный! Да! Вас назвали Огненным. «Джай»… Корень от «дже», «дух», и окончание «ай»…

– Ваши познания в тролльем наречии весьма обширны, однако вам недостает практики, – отметил я после тщетных попыток аэромантки вспомнить значение имени. – «Джай» – древнее слово, оно вряд ли вошло в словари имперских лингвистов.

– Думаю, оно обозначает вашу отрасль магического искусства. Ваша направленность – магия элементальных духов, не так ли?

– Боюсь вас огорчить, Алисия, вы не совсем верно угадали. Огненным меня называют по иной причине. Я занимаюсь магией духов, преимущественно лоа. В круг моих интересов включены еще духи местности.

Не буду же я говорить о своей настоящей специализации непроверенному человеку.

– У нас в академии магия духов преподается факультативно, и преподает ее магистр геомантии. Низенький такой, похожий на дварфа старичок, – по секрету поведала девушка. – Может быть, в будущем вы, зачислившись к нам и получив степень, создадите полноценную кафедру магии духов.

«Кан-Джай? – внезапно пробулькал в черепной коробке морлок, заглушив девичье щебетание. – Гварду знакома эта женщина. Он скоро прибудет в деревню Красногубых».

– …Мы в деревне Водяных Крыс? Я читала, у озерников пять племен, – услышал я фразу Алисии, последовавшую за сообщением ихтиана.

– Не сомневайтесь, деревня принадлежит Водяным Крысам. После войны племена озерников поредели, Илистых Сомов вырезали. Озеро поделено между троллями Огненного Жала, Каменных Клешней, Зеленых Улиток и Водяных Крыс.

– Вы много знаете о троллях! Наверное, долго живете с ними бок о бок. И ваше увлечение магией духов. Вы любите экзотику, Сандэр! Откуда вы родом?

– На северо-западе от империи, в Море Кракена расположено небольшое островное королевство Митран. Не бывали? Люди там промышляют ловлей морских чудовищ, – процитировал я «Книгу диковин иноземных» знаменитого путешественника Эребора Тускана.

Мое происхождение должно оставаться тайной, особенно для магов и властителей. Иномирянину жить так проще. Никто за тобой не гоняется, чтобы пустить на опыты. Наши с Лилькой ауры за время пребывания в Лантаре стали как две капли похожи на «родные» этому миру, потеряв ценность для маньяков от магии, да береженого Создатель бережет, как говорят жители Пограничья.

Я аккуратно сменил тему разговора. Мы болтали с Алисией обо всем на свете. О пронесшейся весной Буре Тысячелетия, о порядках в Академии Салютус, об ее архимаге-ректоре, преподавателях и друзьях. Аэромантка могла часами рассказывать о своей любимой магии воздуха. Вместе с тем она была внимательной слушательницей.

Давненько я не общался с девушками. С последнего визита в империю прошло месяца три, а в лесах синек с человеческими девицами дефицит. Сестренка не в счет.

Спустя час за частоколом раздался шум. Из выкриков синекожих я понял – на лодке приплыл Гвард.

– Эй, где мой братец?

Этот звонкий голосок я узнаю из тысячи. Лилька!

В воротах показалась стая из трех белых волков, нагло поглядывающих на висящие на разделочных столбах туши. Завидевший их нахальные морды Акела лениво шевельнул хвостом, типа поздоровался. За его родичами в деревню вошла моя сестренка. Уперев руки в боки, она с изумлением взирала на почивающего сытого меня и с любопытством рассматривающую ее Алисию.

– Вот оно что, – ледяным тоном произнесла Лилька. – Я, понимаешь, места себе не нахожу, переживаю о брате, ушедшем без предупреждения на опаснейшее задание гильдии врачевателей, а он тут с красоткой развлекается. Где же ты отыскал такую приятную компанию, братец? Уж не в Мокрых ли пещерах?

– Не предупредил, потому что не хотел расстраивать, – ответил я, поднимаясь.

Лилька вдруг рванула ко мне и, прыгнув, обвила меня руками. Потом отстранилась и, вытерев слезы рукавом платья, представилась аэромантке:

– Я – Лилиана Валирио, сестра этого героя.

– И моя младшая ученица, – добавил возникший в воротах зверомастер, сопровождаемый неизменным саблезубом. – Счастлив отрекомендовать тебе, Лилиана, мою первую ученицу Алисию Вивериа Ветроносную, мастерски управляющуюся со стихией воздуха. Добро пожаловать домой, девочка.

– Папа! – взвизгнула аэромантка.

Я честно попробовал скрыть удивление. Сестренка недоуменно хлопала ресницами. На лице у нее отражались наши общие мысли: «Неужели у Гварда есть дочь?!» Впрочем, почему нет? Не вечно же он шаманил у троллей и не всегда жил на острове вдали от людей. Одни его похождения по веселым домам Гарида чего стоят. Небось нажил внебрачных детишек, о которых не распространялся за ненадобностью.

Я даже знаю, что он ответит на вопрос о дочке: «Вы не спрашивали».

Алисия обнимала зверомастера, радуясь, словно девчонка, разлученная с родным человеком на годы. Ясно, почему на нее не производили впечатления тролли. Она к ним с детства привыкла.

– Полно, девочка, полно. – Гвард казался слегка смущенным. – Ты выросла настоящей красавицей! – Он повернулся к шаману. – Спасибо за гостеприимство, Зул-Мак. Мы отплываем. Да будут духи благосклонны к Красногубым.

– Да благословят тебя духи, Гин-Джин, – прохрипел шаман.

– Сандэр, Лилиана, Алисия, нам пора.

У причала покачивались долбленки, привязанные веревками к столбцам. На веслах сидели по паре троллей-подростков. В одной разместились Гвард с аэроманткой, вторую заняли я, Лилька и Акела, в третью заскочили волки сестренки.

Плавание длилось около часа. Я тихонько излагал сестренке историю похода за змееглазом, умалчивая о самых острых моментах приключения. С соседних лодок доносились короткие завывания и негромкие звуки переговаривающихся зверомастера и Алисии.

Сколько плаваю по озеру, на нем утрами и вечерами расстилается густой туман. Иногда и в середине дня водная чаша затянута серой пеленой. Вот и сегодня стоит непроглядная серая мгла, в которой слышатся плеск и скрип трущихся о борта весел. Дневной туман нагоняли морлоки, обеспечивая защиту передвигающихся долбленок.

– Узнав о твоем возвращении, тролли решили закатить вечеринку, – сообщила Лилька. – Ты правда убил водяного удава, Саш?

– Угу. Он маленький был.

– Да? А ихтианы сказали, ты здоровенного змея победил и несешь его пеструю шкуру в пять тролльих ростов длиной и зубастую голову размером с кабанью.

– Не верь. Башка у него величиной с крупную собачью, до кабаньей не дотягивает. Разве что как у полугодовалого поросенка. Рыбоголовые просто собак не видали никогда.

Когда мы причалили, туман рассеялся. Перед нами возвышались соединенные подвесными мостами скалы острова Водяных Крыс. Восточнее пристани громоздился хищной птицей отстроенный дом вождя Ран-Джакала. На входе дежурили двое воинов из числа телохранителей. С верхушки примыкающей к жилищу правителя обзорной вышки грозно вглядывалась в небо баллиста.

Гоблины строили оружие из подручных материалов. Баллисты соорудили из дерева, костей, кожи и жил животных. По мощности изготовленные ими орудия уступали гномьим творениям, выкованным из стали, но превосходили по убойности. Шаманы племени постарались. Выпускавшиеся пучками дротики несли духи ветра, а отравленные наконечники разили не хуже эльфийских стрел.

Рыбаки на пристани поприветствовали меня кивками. Прохаживавшийся неподалеку тролль выкрикнул поздравление с успешной охотой.

– Лилиана, пожалуйста, покажи Алисии остров и проводи к моему дому, – попросил зверомастер. – Мы пока побеседуем с твоим братом. Не возражаешь, Сандэр? Обсудим торговые дела.

Жилище мага нисколько не изменилось за мое отсутствие. Одноэтажный бревенчатый домик под соломенной крышей, примостившийся на вершине скалы. Мы поднялись туда по крутой тропе, частично выбитой в камне. Акела с нами не пошел – унесся гонять по острову, соблазненный покусывавшими его за хвост и тянувшими поиграть родственниками.

В кабинете Гвард уселся в кресло за письменным столом, мне предоставив стул напротив.

– Ты не голоден, предлагать отобедать не буду. – Зверомастер достал из шкафа бутылку красного хризалийского и пару бокалов. – Однако за успех выпить обязан. Держи! С первым водяным удавом, Сандэр! Теперь давай, хвастайся трофеями! Разворачивай шкуру.

– Ничего особенного, – вынул я из мешка тугой сверток. Разрезав ножом стягивающий его кожаный шнурок, раскинул вдоль комнаты чешуйчатую пятнистую ленту.

Гвард уважительно покачал головой.

– Не меньше тридцати футов. Достойный противник, ценная добыча. Шесть лет никто из Водяных Крыс не убивал столь гигантского змея в одиночку.

– Я не сам. Со мной Акела был.

– Да-да. Волчонок, разумеется, весьма помог. Он играл роль приманки? Впрочем, не суть важно. Ты заслужил звание великого охотника племени, так или иначе. Узнав о твоей победе, Ран распорядился подготовиться к празднику в твою честь. Чем больше отличных охотников, тем сильнее племя и выше авторитет у соседей, сам знаешь. Празднество состоится на закате. Настойками от опьянения запасись у сестры заранее, пить придется порядочно.

Ох, не люблю пьянок троллей. Самогон синек пить человеку невозможно, до того противен на вкус и мгновенно бьет по мозгам.

– Поведай же историю твоей охоты, о великий Сандэр. На празднестве тебя обязательно попросят в красках живописать победу над змеем, на мне пока тренируйся. – Зверомастер сел поудобнее.

– Я вообще-то не планировал охотиться на удава и убил его случайно. Вынужденная самооборона.

Зверомастер слушал внимательно, время от времени уточняя непонятные моменты в рассказе. Дослушав, он глотнул из бокала недопитого вина.

– Добавь крови, мучений, ярости в драке со змеем, и синекожие вознесут тебя до облаков, – посоветовал он. – Полагаю, ты добыл змееглаз.

Я положил на стол корзину с растением и приподнял плетенную из лозы крышку, демонстрируя цветок. Перегнувшийся через столешницу Гвард рассмотрел его в лупу, удовлетворенно хмыкнул.

– Завтра на рассвете отправляюсь в Гарид. Тебе купить чего-нибудь? Лилиана наказала привезти ей новое платье, вышитое рунами от сглаза и порчи, и коралловые бусы, зачарованные на накопление магической энергии.

– Она не забыла о поступлении в Высшую школу магического искусства?

Учебный год, как и календарный, в Лантаре начинается с первого весеннего месяца. За год обучения в Люцинской школе магии, престижном заведении запада империи, куда планирую отдать Лильку, требуют заплатить четыреста империалов. В тайнике у меня лежит полсотни монет. Собрать на годовую оплату рассчитываю в ближайшие месяцы, выполнив пару-тройку заказов от гильдий.

Ладно платье, оно стоит максимум два золотых. Зачаровывание обходится куда дороже исходной стоимости предмета. За амулеты-накопители торговцы запрашивают баснословные суммы, от двадцати империалов за плохонькую поделку недоучившихся чародеев.

– О школе только и мечтает. Платье и бусы – мой подарок за усердие. Она прекрасно овладела целительной медитацией и активно осваивает менталистику.

– По-моему, ты темнишь, Гвард.

Зверомастер тяжко вздохнул.

– Увы, не смогу сопровождать вас в Люцин.

– Почему? Что-то произошло?

– Странности творятся в наших лесах, Сандэр. У Костров Совета старейшины племен собираются чаще, нежели обычно. Вожди Звездной Рыси, Длинных Клыков и Черного Копья встречались тайно. О чем шла речь на той встрече, неведомо. Боюсь, надвигается война.

Плохо, очень плохо. Летом Черное Копье планировало масштабный набег на имперские земли, сорвавшийся из-за Водяных Крыс. Похоже, тролли не бросили замыслов пощипать Пограничье. Для озерников авантюра соседей грозит очередной войной. Мимо нас не пройдут: озеро находится у границы с людьми – и в покое не оставят. Мы окажемся в тылу синекожей коалиции. Им это невыгодно, они побоятся удара в спину.

– Кроме того, довольно иных поводов для настороженности. У озерных племен в лесу бесследно пропадают беременные женщины и дети. Подозреваю, они становятся жертвами некоего хитрого зверя. Охотники его пока не обнаружили. И самое загадочное. В чаще у Лысого Холма нашли стрелы высших эльфов.

– Далековато длинноухие зашли от границ Эладарна. Что им понадобилось в наших краях? Трав волшебных ищут? – вслух размышлял я.

– Трава у них своя не перевелась. Полагаю, они действительно ищут. Эльфы наткнулись на семейство мохнорылов, гонимое волчьей стаей, и не успели сойти с пути. Стрелы выковыряли из обгрызенной туши. Сандэр, будь осторожен. К людям они испытывают почтения не больше, чем к троллям.

– Спасибо за предупреждение, Гвард, учту.

– Учти. Без необходимости не рискуй. Меня не будет три седмицы. Ты мой старший ученик, все дела на тебе. Обратятся за помощью – помогай чем сможешь. За советом обращайся к Кьюзаку, дедушке Тлансу и Рану. Ах, проклятье! Ран завтра отбывает на свадьбу к Каменным Клешням. Его седмицу не жди на острове. Ох уж эти многодневные празднования синекожих. Да! И не забывай о медитациях!

– Не волнуйся, справлюсь.

– Вот и хорошо. Возвращусь – проверю. Ну, иди, великий охотник. Солнце скоро сядет, а я до вечера хочу с дочерью побеседовать.

Глава 2

Тревожные вести

Какая же гадость троллий самогон! Я и не представлял, что голова может так болеть. Мой череп будто раскатали в блин и придавили невыносимо тяжелым прессом.

Стон отозвался взрывом острой боли в черепной коробке и цветными пятнами в глазах. К горлу подкатила тошнота, мозг словно сверлил маньяк-ученый. Пошевелился – и затрезвонили колокола в бедной больной голове. Где, где змееглаз? Срочно съесть листочек. От него не убудет, гильдия заплатит и за надкусанный.

Продрав глаза, я вспомнил, что Гвард обещал увезти цветок сегодняшним утром. Ему хорошо. Небось уже надкусил целительную мякоть и выздоровел, а мне тут без лекарства страдать.

Невероятных усилий стоило сесть на постели из пушистых шкур. Зверомастера нет на острове, солнце-то скоро в зените будет. Вон, светит прямо в отверстие, пробитое природой в потолке пещерки, где я обретаюсь. Свет заливает неровный каменный пол, выложенную из поленьев кровать и колченогий столик, сооруженный из палок, скрепленных веревочками и кожаными ремешками. На столешнице глиняный кувшинчик, на пузатом боку нацарапано Лилькиным почерком «от головной боли, выпить глоточек».

Сестренка, ты умница. Куплю тебе жемчужное колье, каждая жемчужина в котором – слот для заклинания. Выздоровею, накоплю денег и обязательно куплю.

Горьковатая жидкость растеклась по пищеводу приятной прохладой. Болезненные ощущения практически моментально ослабли, освободив мыслительный процесс из-под похмельного пресса.

Решено. Больше ни при каких обстоятельствах не выпью ни капли тролльего самогона. Эту гадость даже гномы, те еще выпивохи, гнушаются принимать. Он словно жидкий огонь, точно расплавленный перец чили, выжигающий внутренности и разрушающий разум.

Против менталистов лучшего средства не сыщешь. У мага разума, вознамерившегося воздействовать на ментальный план пьяного синекожего, мозги буквально сварятся вкрутую. Выпивший тролль превращается в орущего боевые песни берсерка.

Фух, полегчало. Я умылся ледяной водой из подземного источника, протекающего по желобку возле выхода, соскоблил щетину опасной бритвой, купленной в Веспаркасте у цирюльника форта. Бреюсь по меркам имперцев часто, дважды в седмицу. Пожалуй, искупаюсь в озере. К холоду организм привык, не заболею.

Одеваясь, зацепил бугрящуюся свежую рану на предплечье. Голубая татуировка изображала переплетение водорослей и клыков – отличительный признак охотника Водяных Крыс.

М-да, неплохо вчера погулял. Аж вспоминать больно. Из разрозненных, смутных воспоминаний с превеликим трудом я составил целостную картину вчерашнего праздника.

У пристани на циновках накрыли праздничный стол. Рыба, мясо, разнообразные гарниры, фрукты, овощи, напитки. Подростки громыхали в барабаны. Под их грохот вокруг костра выплясывали синекожие девицы, выкрикивая славословия в мой адрес и адрес вождя племени.

Помнится, Гвард разделал извивающегося змееныша водяного удава и заставил меня выпить кровь, смешанную с пахучими специями и самогоном. Сырая кровь, выцеженная в костяную чашу, не самое страшное. Потом пришлось проглотить бьющееся сердце удавчика, скрепив нашу астральную связь. Отныне я один из лучших охотников, и ритуал привязывает ко мне мою первую великую добычу. Дух побежденного удава будет хранить меня, где бы я ни был.

Змеиной кровью зверомастер измазал мне щеки и лоб, нарисовав знаки духа-хранителя, и пропел длинное скрепляющее заклинание. В конце ритуала он торжественно объявил меня великим охотником племени и надел мне на шею ожерелье из зубов убитого удава.

Затем тянулись бесконечные поздравления. Меня непременно хлопали по плечам и желали, чтобы на моем ожерелье прибавлялось клыков и когтей и дома всегда было чем угостить гостя. С поздравлениями клали передо мной подарки. Кто мягкую, пушистую шкуру, кто оружие. Вождь расщедрился на копьецо с заговоренным обсидиановым наконечником. Рана от него вроде бы кровоточила, покуда не вытекала вся кровь из тела. Вещица знатная: на обсидиане и древке знаки вырезаны, похожие на схематическое изображение животных, – тролльи письмена.

Меня поздравляли, одаривали и пили за будущие успешные охоты. Пили, пили, пили… Дальше обрывочные воспоминания. Мне наносят татуировку на предплечье. Синьки танцуют. Обеспокоенное лицо сестренки. Взволнованная физиономия Гварда. Сморщенная морда Акелы с осуждающим взглядом. Свернувшийся в полутьме у моих ног водяной удав, неведомо откуда взявшийся. И темнота.

– Кхе-кхе, – послышалось снаружи деликатное покашливание.

На входе стояла Лилька, сжимая в руках соблазнительно пахнущую корзину.

– Привет, Лиль, – выдавил я подобие улыбки. – Заходи.

За сестренкой ворвалась волчья стая. Особняком подошел Акела и улегся подле кровати.

– Я тебе есть принесла.

Аромат жареной птицы разбудил сонный желудок, тут же потребовавший пищи. Лилька разложила на столе глиняные миски с едой. Я с удовольствием уплетал мясо и хрустящие свежеиспеченные лепешки, запивая чистой родниковой водой.

– Гвард давно уплыл на большую землю? – прожевав кусок свинины, поинтересовался я.

– Затемно. Они с Ран-Джакалом вместе уплыли.

Удивляюсь крепости троллей и зверомастера. Выпивали же не меньше меня, а утром уже по делам разошлись.

– Прибыл посланник от Зеленых Улиток. – Лилька замерла, прислушиваясь. – Ученик шамана клана Улиткоголовых по имени Варк-Дан. Умоляет о встрече с Гвардом и вождем. Что-то у них стряслось нехорошее.

– Ариг в курсе?

Ариг, возглавляющий охрану Ран-Джакала, его заместитель и принимает решения в отсутствие вождя.

– Да. У Костра Совета его принимает.

– Отмедитирую – и подойду.

Медитация – ежедневная обязанность ученика мага и шамана. С утра и вечерком прояснил сознание – и строй планы на будущее. С ее помощью тренируется контроль духовной и жизненной энергии. Тренировка с моим малым энергетическим запасом мне необходима. Чем выше контроль, тем меньше айгаты тратишь на магические действия, будь то заклятие или транс.

Моя пещера находится в глубине острова, между женской и мужской половинами селения троллей. До меня пещеру использовали как погреб, складывали в ней еду на зиму. Поблизости виднелся дом Гварда.

До «гостиной» Водяных Крыс я добрел по каменистым тропам и подвесным мостам за пятнадцать минут. На пристани прохаживался дюжий тролль, следящий за порядком. Горстка островитян собралась у дома главы племени.

Костер Совета – лобное место любой деревни синек. У огня собираются по важным вопросам старейшины и вожди, там же принимают дорогих гостей. В обложенном камнями круглом кострище ни на секунду не затухает огонь, символизирующий достаток и добрую волю предков. У Водяных Крыс он располагается на скале возле отстроенного «дворца» Ран-Джакала.

На дворец сие творение тролльего зодчества походит не больше, чем вигвам индейцев на украинскую хату-мазанку. Снаружи стены обиты сырыми шкурами, сверху шатер из покрашенных красной краской кож, натянутых на деревянные балки и огромные кости лесных гигантов. Из-под крыши торчат костяные шипы, на некоторых развешаны выбеленные солнцем черепа зверей, иноплеменников и преступников, когда-то бросивших вызов Ран-Джакалу. Под черепами намалеваны почерневшей кровью знаки могущественных духов, оберегающих племя и вождя от зла.

К моему приходу замглавы Водяных Крыс, сидевший на разноцветной циновке в компании двоих телохранителей, мирно беседовал с тщедушным молодым троллем. Позади них толпились ребятишки и праздные жители селения, желающие узнать причину прибытия посла союзников из первых уст. Среди громадных синекожих мелькала стройная фигурка Алисии.

– Милости духов, – поприветствовал я собравшихся.

– Благословения предков, – прогудело в ответ.

Телохранитель Ран-Джакала уступил мне циновку, и я присел рядом с Аригом. Акела уселся в сторонке.

– Гин-Джина нет на озере. Я его старший ученик Кан-Джай. Что хотел сказать ему, поведай мне.

Ученик шамана Улиткоголовых согласно кивнул. Его правая щека при этом дернулась вниз, отчего рот скривился, обнажив до десны нижний клык. Парень выглядел измученным и больным. На коже нездорового сероватого оттенка растеклись линии нарисованных защитных знаков, смешавшись с грязью и пеплом. Исхудавшее тело под порванной накидкой из бобрового меха исполосовано порезами и царапинами, темнеют кровоподтеки и ссадины. Тролля будто избили и прогнали по колючему кустарнику. В его распущенных длинных волосах путались остатки ракушек, какие вплетают тролли племени Зеленых Улиток. И главное, при синекожем нет обязательных атрибутов шамана – сумки с зельями на все случаи жизни и вардов.

– Беда, Кан-Джай, – воскликнул ученик. – Не знаю, поможешь ли. Гин-Джин с верховными шаманами озерных троллей смог бы помочь. Смерть ходит между нами и забирает кого захочет.

– Внятнее рассказывай, – рыкнул Ариг.

В глазах парня отразился страх. Убивающее одноплеменников здорово напугало его.

– Четырежды заходило солнце в свой подземный дворец. Четыре шамана Зеленых Улиток ушли в Серые Пределы. Шаманы четырех кланов, искусные в колдовстве. Трое учеников последовали за ними в те ночи.

Веселенькие новости. Чтобы убить синьку из племени Варк-Дана, нужно хорошенько потрудиться. Зеленые Улитки славятся здоровьем и живучестью. Их шаманов отправить на тот свет гораздо сложнее. Прибить-то сравнительно просто, в боевом колдовстве озерники слабоваты, но не убить. Скорее Говорящие с Духами притворятся мертвыми. Не раз случалось, что изувеченные в бою трупы шаманов, отлежавшись, неожиданно вставали и шли домой, в родной клан, зализывать кажущиеся несовместимыми с жизнью раны.

Секрет Зеленых Улиток заключается в постоянном подпитывании организма колдовскими зельями, повышающими способность к регенерации тканей и сводящими на нет отторжение чужеродных органов. К тому же мало кто достиг их уровня в техниках целебной медитации.

О живучести их верховного шамана Гал-Джина слагают легенды. Согласно одной из них, в жестоком бою этому выдающемуся троллю вырвали сердце. Он с пренебрежительной улыбкой на устах заколол врага сломанным жезлом духов, вырезал у него сердце и трансплантировал себе, после чего рухнул без сознания. Его, естественно, сочли павшим смертью храбрых, ибо деревню оборонял, и закопали в речном иле на бережку, на специально отведенном участке, как подобает поступать с почившими верховными. Каково же было изумление односельчан, когда ровно неделю спустя героически погибший шаман встал из могилы, покашливая от набившегося в глотку ила.

Чтобы убить Говорящего с Духами из Зеленых Улиток, надо разрубить его на куски либо сжечь. Еще есть вариант с духовным уничтожением, правда, для осуществления требуется немереное количество духовной энергии и невероятная сила воли, имеющиеся, как правило, отнюдь не у разумных. Группа старших лоа справилась бы. Ну и старейший тоже.

Помимо восстановительных чар шаманы владеют специфической магией, основанной на зверомагии, магии лоа и магии воды. Поклоняясь духу Озерной Улитки, одному из старших лоа, считающемуся первопредком племени, они умеют создавать прочнейший панцирь из насыщенной мистической энергией воды и выстреливать струей вязкой липкой жидкости из-под него. Струя сбивает с ног взрослого тролля, приклеивая к окружающим предметам и земле, тем самым обездвиживает, не причиняя серьезных повреждений.

– Кого именно забрала смерть? – задал я вопрос.

– Шаманов Слизней, Мокрых Носов, Остролистого Камыша и Зеленой Тины. Четыре клана лишились Говорящих с Духами! Четыре ночи подряд! Грядет пятая ночь, последний шаман племени готовится сразиться со злым духом! О, Лон-Мин, Великий Предок, защити нас! Иргал Заг, Отец Зверей, смилуйся над нами, огради от злых духов!

Речь тролля превратилась в бессвязное бормотание. Сложно представить, что могло напугать ученика шамана, познавшего секреты невидимого духовного мира.

– Варк-Дан, посмотри на меня. – Я остановил на себе блуждающий взгляд синекожего. – Как они ушли в Серые Пределы?

Прежде чем ответить, тролль осенил себя отгоняющим злых духов знаком, обрисовал спираль двумя пальцами по часовой стрелке с центром в районе солнечного сплетения.

– Шаман Остролистого Камыша хотел найти похитителя детей и женщин и с учениками ушел в аранью[1]. Следующим утром в деревню приполз его окровавленный младший ученик. Его лихорадило, он бредил и к вечеру умер. Перед смертью рассказал о злом духе, напавшем на них. Вождь выслал охотников. Они нашли изуродованные обезглавленные тела, выпотрошенные, словно бычьи туши. С шамана и его ученика живьем сняли кожу.

Парень умолк, тяжело дыша.

– Принесите керац уважаемому Варк-Дану, – ни к кому конкретно не обращаясь, распорядился я на правах старшего после верховного шамана.

Тролль опорожнил принесенный кувшин самогона одним махом, вытер губы огрубевшей ладонью и заговорил вновь. Его невероятный рассказ настораживал и внушал суеверный страх слушавшим синекожим. Никогда еще не происходило у озерников подобного. Они привыкли полагаться на Говорящих с Духами, считая их силу и силу покровителей родов и племен незыблемой. Шаманов убивали в войнах. Бывало, они сами погибали от неосторожных экспериментов, но ни разу не гибло их столько за такой короткий отрезок мирного времени.

Зеленые Улитки ни с кем особо не враждовали. В войне за власть над озером, когда беспощадно истребляли друг друга племена Водяных Крыс, Огненного Жала, Каменных Клешней и других, преданных забвению, улиточники придерживались нейтралитета, признавая повелителем победившего. В решающий момент они номинально присоединились к Ран-Джакалу, опоздав на сражение. Их целители ставили на ноги раненых буквально за часы, сократив потери союзников.

Злые языки пустили слух о трусости Зеленых Улиток. Он, мягко говоря, не соответствовал истине. В час нужды, защищаясь от захватчиков, будь то племя Длинных Клыков, Звездной Рыси или согнанные с родной земли кочующие кланы, они проявляли себя истинными синекожими – свирепыми и безжалостными.

И ныне, в период относительного мира, неизвестная напасть косила шаманов с поражающей систематичностью.

Той же ночью по принесении трупов назад в деревню пропал умерший от ранений ученик. Его ободранное безголовое тело обнаружили подвешенным на ветвях растущего у частокола дерева. Подвесили мертвеца ядовитой лозой за щиколотки.

Проворство убийцы поражало. На рассвете в селении клана Мокрых Носов, находящемся на расстоянии дневного перехода от деревни Остролистого Камыша, к тамошнему шаману в Дом Духов зашла женщина за целебной настойкой для больного мужа. Говорящий с Духами висел под крышей шатра, привязанный к балке. Висел без головы, кожи и внутренностей.

Известие о его гибели всполошило размеренную жизнь синек и всерьез встревожило верховного шамана Гал-Джина. Он организовал круговую оборону у себя дома, раскинув сторожевые чары по периметру деревни и загородившись охранными вардами. Коллег по цеху из иных кланов предупредил об опасности и приказал подготовиться к возможному приходу ночного убийцы. Вождь племени Бена-Джак усилил защиту селения, сформировав из свободных охотников нечто вроде ополчения и присоединив охотничий отряд к личной дюжине телохранителей.

Утром третьего дня Гал-Джин, живой и потому веселый, покинул свой шатер, дабы подышать свежим воздухом и обозреть родное селение. Казалось бы, убийца устрашился принятых мер безопасности и не захотел связываться с верховным шаманом. Возможно, и так. Да вот к полудню из клана Зеленой Тины прибежал посыльный.

Очередных жертв обнаружили недалеко от деревни. И вновь ими оказались Говорящий с Духами вместе с учеником. Они ночевали в пещере, переоборудованной из медвежьей берлоги в шаманское убежище-крепость. Выход загромоздили валунами, спали внутри защитного круга из камней, в каждом из которых по духу-охраннику. В центре круга алтарный камень под тотемным столбом. На стенах высекли знаки, отгоняющие злых духов. Перед ночевкой тролли принесли в жертву дикого козла, укрепив круг освященной жертвенной кровью. И погибли за час до рассвета.

Глыбы, заслонявшие проход, были разбросаны по пещере, защитный круг не тронут. Тела подвесили на деревьях. Убийца точно насмехался над попытками шаманов обезопасить себя.

Гал-Джин не сдавался. Он вызвал к себе оставшегося колдуна, поселил в хижине по соседству со своим шатром. Окружил оба строения сторожевыми чарами, сигнализирующими при проникновении за периметр защищаемой территории. Вождь выделил ему отряд воинов, дежуривших возле шатра и хижины.

Гал-Джин, по заверениям его ученика Варк-Дана, не смыкал глаз ночью. Примерно в полночь чары просигналили о вторжении. Верховный шаман опоздал. В хижине, куда поселил коллегу из клана Слизней, никого уже не было. Лишь кровавые брызги на полу да сбитые с толку охранники, ничего не видевшие, свидетельствовали о визите чудовища.

Варк-Дан с двумя учениками верховного и десятком охотников пустились в погоню по горячему следу. Парень не раз пожалел, что настиг врага.

Старого колдуна подвесили на суку в двадцати минутах ходьбы от селения. Он еще дышал. Тролли стали свидетелями того, как необъяснимая, незримая тварь снимает с него голову вместе с кожей и уходит порывом леденящего смрадного ветра.

Сразу по возвращении в деревню Гал-Джин послал ученика просить помощи у Водяных Крыс. Гин-Джин – сильнейший шаман озерников, уж он-то разделается с таинственной тварью, рассуждал старый шаман. Правильно в общем-то рассуждал. Только посланец застал на острове не могучего мага, а трех его учеников.

Итак, старик посадил Варк-Дана в лодку, и за полдня парень, спустившись по реке и переплыв половину озера, причалил к островной пристани.

М-да. А я надеялся провести недельку-другую в покое, медитируя, читая фолианты из библиотеки Гварда и наслаждаясь общением с Алисией. Теперь придется решать, что делать со свалившейся проблемой. Такова уж участь старшего ученика верховного шамана – решать проблемы в отсутствие учителя.

– Чего ободранный-то? – выразил нашу общую мысль зам вождя.

– Гнался за злым духом, – объяснил Варк-Дан.

У меня создалось противоположное впечатление. Тролль точно от стаи разъяренных лесных упырей убегал, и не очень удачно.

– Прошу, помогите нам! – взмолился парень, распростершись в пыли. – Нынешней ночью кто-то опять погибнет! Кроме моего учителя у Зеленых Улиток не осталось шаманов. Если он уйдет в Серые Пределы, некому будет защищать племя от злых духов и проклятий колдунов.

– Мы поможем, Варк-Дан. Отдохни. Выпей и поешь, тебе понадобятся силы. – Ариг подал знак воинам проводить посланника в хижину.

– Нет! Нужно поскорее к Гал-Джину! С наступлением ночи злой дух захочет его жизнь и жизни нас, его учеников. О, великая Озерная Улитка, огради нас от зла. – Парень в который раз осенил себя знамением духа-покровителя.

– Тогда тебе стоит заночевать на острове. Сюда злой дух не доберется, – попробовал я успокоить перепуганного Варк-Дана.

– Для него нет расстояний! – вскричал парень. – Он явится за мной даже в крепость железошкурых на том берегу Громовой реки! Даже в жаркие гоблинские леса! Он снимет с меня голову, как снял с наших шаманов!

У ученика Гал-Джина началась истерика. Охране вождя пришлось повалить его и скрутить, заломив руки за спину. Он не переставая выкрикивал имена духов-покровителей и, плача, просил немедленно выдвигаться к деревне Улиткоголовых. По приказу Арига его увели. Я встал и направился в дом главы Водяных Крыс обсудить ситуацию с начальником охраны.

– Сандэр, что происходит? – протиснулась ко мне Алисия, схватив за рукав на пороге «дворца».

– Лилька… Лилиана вам объяснит. – Я указал кивком на стоявшую в толпе сестренку.

Мы с замом Ран-Джакала уединились в «тронном зале» – попросту говоря, самой просторной комнате дома. В центре высился стул из костей крупных животных, укрытый шкурами и кожей рептилий. Огонь факелов рассеивал мрак. Раньше освещали дворец светильники из империи, заправленные несгораемым маслом. В пожаре сгинули.

Я распорядился пригласить к нам кого-то из патрулирующих у пристани морлоков.

– Что думаешь о смерти улиточников? – спросил глава телохранителей, когда мы остались одни.

Честно говоря, я бы предпочел не думать ни о Зеленых Улитках, ни о гибели их колдунов. Без Гварда бороться с существом явно духовного порядка, которое не по зубам опытным шаманам, пускай и не самым могущественным из озерных, очень опасно. Причем не только для тех, кто отважится на рискованное мероприятие по расследованию и ликвидации любителя тролльих голов и внутренностей. Под угрозой окажутся Водяные Крысы, то есть наши друзья и родные, о чем я и сказал Аригу.

– У тебя есть мысли, кто убивает шаманов? Мы сможем его… – Воин запнулся, подыскивая подходящий термин, и в конце концов выпалил: – Мы сможем от него избавиться?

– Возможно, – мрачно проронил я.

Вариантов, кто виноват в гибели колдунов, не так уж много. Убийца невидим. Отбросим идею с магом разума. У шаманов амулеты, защищающие от мороков, татуировки против ментального воздействия и куча всяких примочек. Обойти их под силу чародею уровня магистра-супрема, и то не факт. Архимагу причин убивать троллей в упор не вижу, однако это не значит, что их нет. Поэкспериментировать, к примеру, захотел какой-то исследователь. Не совсем ясно, почему избрал в качестве расходного материала исключительно шаманов улиточников.

Второй факт об убийце – он играючи преодолевает сопротивление магических барьеров и отгоняющих злых духов чар. Следовательно, он не совсем дух, и плоть у него имеется. Настоящая плоть, не протоплазма лоа. Само собой, не без духовной составляющей. А раз есть плоть, то оно, существо, смертно. Во всяком случае, уничтожается не только духовным оружием.

Чисто духовных сущностей нейтрализовать сложнее, чем тварей с физическим телом. Лоа надо изгонять в Серые Пределы, их дом родной, либо заключать в предмет. И то и другое требует довольно длительных ритуалов, соблюдения правил и специального инструментария. Еще духа можно в буквальном смысле уничтожить, рассеяв его духовное тело, состоящее из магической энергии. Способов обезвреживания насчитывается всего семь.

Духи обретают плоть, вселяясь в обладающее физическим телом существо. По сути, банальная одержимость. С одержимыми иногда мороки больше, чем с духами, зато у них удобная для уничтожителя особенность. Плоть подвержена разрушению. Ее можно сжечь, растворить в кислоте, изрубить на кусочки заговоренным клинком. Духи в результате ослабевают, и их реально остановить. На восстановление организма тратятся драгоценная магическая энергия и время, за которое шаман проведет ритуал изгнания дебошира в мир иной.

Куда сложнее противостоять старейшим лоа. Они способны сотворить псевдоплоть из айгаты и жертвовать ею, как им заблагорассудится, магической энергии у них до… в общем, очень и очень много. Тогда шаман сталкивается с крайне неприятным для него явлением, называемым людскими магами мгновенной регенерацией. Кстати, старейшие лоа легко переносят отгоняющие чары и проламывают большинство магических барьеров. Среднестатистическому шаману тягаться с ними равносильно самоубийству.

Нехорошая перспективка вырисовывается. Защищая Зеленых Улиток, мы схлестнемся либо со сверхколдуном, либо со старейшим духом. Силенок и опыта у меня для боя маловато. Вот невезуха. Трон-Ка, главного нашего шамана по разведке, тоже на острове нет.

«Разумно было бы не вмешиваться», – забулькало в моем мозгу.

Раздвинув плотные меховые занавеси, в зал проковылял ихтиан.

– Оставлять союзника в беде – бесчестно, – гневно взглянул на него Ариг.

– Нет уверенности в том, что убийца не примется за наших шаманов, расправившись с улиточниками, – добавил я свою лепту в копилку возражений. – Без Гал-Джина и его учеников союз озерных племен лишится отличных целителей. Нам туго придется в грядущей войне.

«Стоит ли рисковать всем ради призрачной выгоды?»

– Ради спасения озерников, – поправил я. – Как бы нам ни не хотелось ввязываться в драку, мы обязаны устранить угрозу, не подпустив ее к нашим близким.

– Да! – гаркнул Ариг. – Мы поможем улиточникам.

– Передай дедушке Тлансу, я хочу с ним переговорить.

«О чем, Кан-Джай?» – раздалось знакомое хрипловатое бульканье Глубинного Жреца в моем сознании.

Вот жук. Он наверняка слышал весь наш разговор и прошение Варк-Дана. Чего не дал о себе знать при обсуждении, а? Подал бы дельный совет, поделился догадками о враге.

«Недостаточно информации, как ты выражаешься, – транслировал древний морлок. – До деревни Зеленых Улиток я и мои дети не дотягиваемся, потому вынужден делать выводы из сведений, переданных учеником шамана. Я просмотрел память юного тролля, он сказал правду. Невидимое нечто содрало кожу с Гарнака, шамана клана Слизней, и обезглавило его».

– На твоем веку кто-то развлекался подобным образом, дедушка Тланс?

«Потроха – излюбленное лакомство одержимых зверей. В них содержатся магическая и жизненная силы».

Уже подумал над этим. Внутренности необходимы для развития злого духа. Тварь подпитывается ими, восстанавливая и повышая способности физического тела и расширяя запас айгаты.

Одержимые звери обычно тупо полагаются на мощь, пренебрегая хитростями. У нас не тот случай. Незаметно прокрасться в деревню, похитить из охраняемой хижины колдуна, да чтобы он не пикнул… Грубой силой тут не обойдешься. И одержимые не разбирают, на кого нападать. Они секут всех. Плюс видимы обыкновенным зрением и в ветер не обращаются.

«Головы – издревле почетный трофей, – размышлял духовный лидер морлоков. – Колдуны их используют в качестве сосудов для духов поверженных врагов, ставя себе на службу. Кожа… Не припоминаю. Больно уж смутно все. Встречалось по отдельности и никогда не соединялось. Зверь – не зверь, колдун – не колдун, дух – не дух. Подробностей не хватает».

– Будут тебе подробности, дедушка Тланс. Выдели мне трех своих ребят для передачи мыслей и чувств на расстояние. Буду в прямом эфире тебя оповещать о ходе операции.

Глубинный Жрец лучше всех понимает меня и мои земные словечки. На то и сильнейший менталист среди морлоков, приблизительно равный магистру-супрему магии разума.

«Лаклак, Слинк и Мунк пойдут с тобой, – сказал он наконец. – Они подождут тебя на пристани. У устья Зеленой реки сторожат мои дети, они передадут весточку от вас».

– Замечательно. Дедушка Тланс, пожалуйста, разыщи на озере шаманов наших кланов и союзников, кого сможешь, и предупреди об опасности. Пусть узнают о гибели улиточников и примут меры. Оповести Трон-Ка и Ран-Джакала. Если получится, свяжись с Гвардом.

«Гин-Джин слишком далеко, – печально промолвил Глубинный Жрец. – Трон-Ка нет на озере и у ближайших рек».

– Стоп! А его ученики? У него же целая команда.

«Погоди немножко. О, на большой земле в камышах притаился, под водой. Водяных змей и ядовитых лягушек ловит. Бал-Ар, старший ученик Трон-Ка».

– Через него пошли весть его учителю.

Усиление планируемой ударно-розыскной группы в лице последователя нашего таинственного шамана-диверсанта пришлось бы кстати. Трон-Ка владеет колдовством скрытности и учит ему своих бойцов. Эдакий ниндзя местного разлива.

– Кхм, почтенный, – подал голос Ариг. – Ты бы мог передать охотникам и рыбачащим на озере и в реках, чтобы шли в деревни? Не ровен час…

«Хорошо, уважаемый Ариг-Зул. Правильное решение».

– Кан-Джай, кого с собой возьмешь?

Само собой разумеющимся было мое участие в группе. А кого послать? Я старший шаман на острове. Лилька мала, дедушка Тланс никогда не покидал родной подводной пещеры. Зерана по специализации скорее знахарка, в бою против колдуна не выстоит. Она в качестве лекаря пригодилась бы, да у Зеленых Улиток каждый второй знахарством увлекается и немногим ей по мастерству лечения уступит.

Впрочем, нанести ей визит все-таки следует: зельями лечебными для команды затарюсь.

– Предстоит опасное дело, Ариг-Зул. Оно не принесет воинской доблести. Выбери из охотников кого пожелаешь и собери на пристани. Прикажи быть готовыми к двухдневному походу. Со мной пойдут не все. Кто не побоится, тот и войдет в отряд.

– Я дам тебе лучших. Они не посрамят племени в бою.

Вот и ладно. Хорошие охотники мне позарез нужны для выслеживания твари. На улиточников надежды мало. Следопыты и у них есть, однако убийцу поймать и логова его найти не смогут.

– Дедушка Тланс, можно ли попросить тебя об услуге?

«Какой услуге, Кан-Джай?»

– Пожалуйста, обратись к Дагону за помощью, когда я попрошу.

Хотелось бы надеяться, нас не припрет и просить божество морлоков ни о чем не понадобится. Это так, на всякий пожарный.

«Я отказываю тебе в услуге», – огорошил нас с троллем Глубинный Жрец.

Понимаю, обращение к Богу подразумевает ответственность. Вступиться за разумных чужой расы, поклоняющихся совершенно другим духовным сущностям, наверное, неправильно. Дагон на просьбу рагневается, и кому перепадет? Просящему, то есть старому больному ихтиану.

– Ясно, – проговорил я.

«Ничего тебе не ясно, Кан-Джай. Ты будешь сражаться плечом к плечу с моими детьми, с сыновьями народа морлоков, народа Дагона, дабы защитить всех нас. Тебе не нужно просить об услуге. Я обращусь к Всеблагому Отцу в час нужды и без твоей просьбы».

Фух, от сердца отлегло. Ихтианы – отличные ребята, пошутить любят.

«Принесете в жертву Всеблагому Отцу десять тучных трехрогих быков за успешное вмешательство».

Не вопрос. За успешное – только «за».

– У кого какие идеи насчет отряда? Мы ничего не забыли, Ариг-Зул, дедушка Тланс?

– Встречаемся на пристани в полдень, – покачал головой зам вождя.

У основания скалы меня выглядывали сестренка с волчатами и Алисия.

– Уходишь? – Я кивнул, и Лилька опустила взгляд.

Она научилась мириться с моими дальними и близкими походами, отлучками на большую землю, полную опасностей. Раньше бурно протестовала, закатывала скандалы, пока не поняла их бесполезности. В лесах нельзя зарабатывать на жизнь безопасной работой, ибо ее здесь попросту нет.

Синьки охотятся и рыбачат, рискуя быть съеденными предполагаемой добычей. Колдуны шаманят под угрозой столкновения со злыми духами. Зерана, травница и ведьма, собирает растения поблизости от логов диких зверей. Любое занятие в лесу рискованно. Даже Лилькино обучение зверомагии связано с опасностью потери контроля над зверем. Я отчитываю ее всякий раз, когда она самостоятельно экспериментирует с крупными животными.

Что до меня, то специализация ловца духов предполагает постоянную угрозу мне и моим близким. Никогда не забуду той ночи в поселке у форта, когда я преобразился в чудовище, невольно выпустив плененных мною духов и став, по сути, одержимым. Я стремлюсь пореже бывать на острове, и Гвард понимает почему. Лилька догадывается.

Скоро все переменится. В империи жизнь поспокойнее. Сестренка будет учиться. Я же не представляю для себя тихого занятия, не нахожу себе места в том цивилизованном мире. Кем я там буду работать? Охранником у какого-нибудь дворянчика? Наемником? Уж лучше выполнять заказы гильдий, добывая редкостные травы и животных.

– К нам зайдешь?

Лилька по-прежнему живет с Зераной на Могильной Скале, обучаясь у нее травничеству и знахарству. Захожу к ним перед каждой вылазкой на большую землю, набираю снадобий и зелий, составляющих мою походную аптечку скорой помощи.

– Куда ж я денусь? Скажи Зеране, пускай приготовит лекарств и дополнительных средств на дюжину троллей. К себе заскочу за оружием – и к вам.

Под дополнительными средствами я имел в виду зелья, улучшающие физические способности вроде ловкости и наделяющие новыми. К примеру, ночным зрением.

– Саш, Алисия тебе собирается сказать кое-что. Ну, вы пообщайтесь, а я пошла. Поесть соберу.

Сестренка поскорее смылась, оставив нас с аэроманткой на тропе. Акела неслышно шел поблизости.

– Сандэр, если вас не затруднит, может быть, переместимся в более тихое место? Я бы хотела поговорить с вами наедине.

Кхм. Начало интригует.

– Вон за той скалой нам никто не помешает.

– Да-да, подходит.

Летом там красиво. В мелком естественном водоеме с прозрачной водой плавают темноспинные рыбки. Над ним склоняется ива, полоща в воде кончики зеленой гривы. Осенью дно и берег сплошным ковром устилает желтая листва. Уединенное место, идеальное для медитаций. Со всех сторон огорожено скалами, скрывающими от любопытных глаз.

– О чем вы хотели со мной поговорить?

Алисия огляделась, уверяясь, что мы одни. И зачем ей конспирация?

– Сандэр, вы, насколько я знаю, отправляетесь обезвреживать сильного духа, убивающего шаманов. Полагаю, мои таланты будут вам полезны в борьбе с духовной сущностью.

Нет, ну это же ни в какие ворота. Очевидно, девушка перегрелась на осеннем солнце.

– Алисия, не поймите меня неверно. Я не возьму вас с собой на столь опасное предприятие, поскольку сомневаюсь в успехе. Вы хрупкая девушка, выросшая в городе. Да, вы приезжали к отцу. Тем не менее жить в лесу подолгу вам не доводилось… – Иначе синьки тебя помнили бы.

– Хотите сказать, я городская девушка, не приспособленная к условиям сурового лесного существования, и стану вам помехой?

Именно так.

– Нет, что вы. Просто слишком велика вероятность неудачного исхода дела, и я не хочу подвергать вас излишнему риску.

Аэромантка пренебрежительно усмехнулась и махнула изящной тонкой рукой. С пальцев сорвался полупрозрачный серп, в мгновение разделивший пополам лежащий круглый валун. Камень гулко развалился, плюхнувшись в водоем.

– Вы продолжаете считать меня никчемной городской девчонкой, не умеющей за себя постоять? – насмешливо поинтересовалась Алисия.

Ее самоуверенность и действия разозлили меня. На разрушенном валуне мне нравилось сидеть в позе лотоса, отрабатывая техники целебной медитации. И вот взбалмошная магичка ни с того ни с сего принимается крушить мой излюбленный каменный постамент, нарушая целостность пейзажа.

– Убедительно прошу вас не повторять сего на острове, – холодно ответил я. – Вы изучали основы духоведения в академии и должны знать. Ваша атака не нанесла бы духу серьезного вреда. Лоа неуязвимы к физическим воздействиям. Лезвие Ветра, примененное вами, безусловно, весьма неплохо. Вам заслуженно присвоили степень магистра. Однако оно пронзило бы аморфное духовное тело, причинив ему самое большее – некоторое неудобство. Духи восприимчивы преимущественно к астральному воздействию. Чары стихийного плана против них малоэффективны.

– Зато барьеры вполне способны задержать духов. К примеру, моя Тюрьма Четырех Ветров.

Ого, она и такое умеет. О Тюрьме Четырех Ветров я читал в справочниках Гварда по стихийным заклятиям. Мощное колдовство воздуха, требующее предельной концентрации для обращения к четырем ветряным владыкам – северному, южному, западному и восточному ветрам. Они почитаются как ангелы в империи и как великие духи синекожими. Призванные воздушные потоки, дующие с разных сторон, образуют барьер, прочность его зависит от уровня мага. Однажды магистр-супрем Алонсо Буревестник заключил в него полчище младших и старших лоа, насланных на империю шаманами троллей, и удерживал барьер на протяжении четырех с половиной часов до окончательной победы над войском синек.

В принципе с магом, умеющим создавать подобное заклятие, шансы на выживаемость у моего будущего отряда значительно возрастают.

– И я к тому же летаю. Могу разведывать сверху, могу воздушных элементалей послать разведать обстановку. К сожалению, не читаю следов, однако замечательно ориентируюсь в лесу и не заблужусь, – складывала плюсы на чашу весов аэромантка. – Поверьте, я не помешаю. Понимаю, вы разбираетесь в магии духов куда лучше меня и привычны к жизни в аранье. Мое пребывание в лесах исчерпывается в целом несколькими месяцами, из них бо́льшая часть приходится на раннее детство, и мне с вами не сравниться. Аранья – ваша территория, я же здесь лишь гостья и буду слушаться вас, обещаю.

Помимо плюсов у нее есть и минусы. Самый весомый – в Гварде. Зверомастер же за дочку голову оторвет!

– Алисия, неужели вам не терпится покончить жизнь самоубийством? Признаться, понятия не имею, с чем мы столкнемся. Оно сильное и хитрое. Разумные со склонностью к магии на первом месте в его меню. Понимаете? Попав на охотничьи угодья врага, вы попадаете в список первоочередных целей.

– Прекрасно понимаю, Сандэр. И вы меня поймите. Это бесценная практика, о которой я и не мечтала в академии, и потрясающая возможность исследовать ранее неведомый духовный объект. Основываясь на материале, полученном в ходе исследования, можно написать трактат и войти в число магов-первооткрывателей. Да и вам сослужит добрую службу описание духа при поступлении. Хотите, я вам помогу со статьей в ежегодном журнале академии? Разделим лавры первооткрывателей на двоих.

Одно слово – волшебница. Поразительно, до чего похожи маги Лантара и ученые Земли. Ей открытие важно, а на то, что открываемое нечто с легкостью убивает шаманов, представляя опасность для нее самой, начхать.

– Я возьму вас в группу при условии, если вы поклянетесь соблюдать осторожность и выполнять все мои приказы наравне с остальными членами отряда.

– Все-все? – И о чем аэромантка подумала? На ее честь покушаться не собираюсь.

– Касающиеся нашей общей безопасности и вашей в частности.

Поразмыслив, девушка согласно кивнула.

– Я, Алисия Вивериа Ветроносная, клянусь моей айгатой пред ликом светил небесных, что не ослушаюсь Сандэра Валирио во время экспедиции! – торжественно провозгласила она, подняв правую руку, а левую положив себе на грудь в знак искренности.

– Экспедиция? – нахмурился я. – Мы охотимся на нечто. Это не экспедиция, это охота.

Аэромантка исправилась, повторив клятву.

– Я принята?

– Да. Подготовьтесь к путешествию и спускайтесь на пристань. Не забудьте магические принадлежности. Где вас поселил Гвард?

– У себя дома, в отдельной комнате.

Помнится, Лильку сначала определили на женскую часть острова. Маг сослался на традиции троллей, не допускающие постоянного присутствия женщины в доме мужчины. Выходит, верховному шаману негласные законы племени преступать позволено свыше.

Поселение аэромантки в доме Гварда меняет дело. Навестить жилище главного колдуна островитян я все равно хотел. Заодно заберу волшебницу и выделю ей кое-что из запасников ее батюшки.

– Хорошо. Будьте дома, я за вами скоро зайду.

В библиотеке зверомастера, куда он мне разрешил наведываться, хранятся свитки с заклятиями. Удобная штука для читающего на элохианском языке начинающего чародея. Распечатал свиток, прочел, вкладывая в голос и вливая в сам пергамент частицу запаса магической энергии, – и вуаля. Эдакие чары быстрого приготовления, незаменимые при энергетическом истощении и в боевых условиях, когда нет времени на проведение длительных ритуалов и вхождение в транс. Запечатанное в свиток заклятие реагирует на энергию читающего, направляемую в него и ломающую печать. В итоге оно освобождается. Для активации требуется около десяти процентов от количества энергии, расходующегося на создание заклятия «с нуля».

Оговорив с Алисией меры предосторожности, я возвратился в пещеру. В укромном уголке из-под вороха ветхих шкур и тряпья достал мое сокровище – паладинские копье, топор и кинжал. В бою с лоа оружие незаменимое, да и живым от клинков из лунного серебра защититься непросто.

Топор и кинжал – за пояс, копье – в свободную руку. На наконечник – холщовую накидку, дабы не сверкало издали, привлекая излишнее внимание к моей скромной персоне.

На гильдейские задания и странствия по лесу я беру неприметные охотничьи орудия. Дротики с каменными наконечниками, каменный топорик, нож с обсидиановым лезвием. Добротно сделанные умельцами-гоблинами, они зачарованы мною и Гвардом. Острия не тупятся и режут чуть хуже стальных, в целом оружие покрепче аналогичного у троллей. Чары Астрального Клинка еще и позволяют наносить небольшой вред младшим лоа.

Паладинских сокровищ не использую по тривиальной причине. У синек металл ценится дороже золота и драгоценных камней. Блистать лунным серебром при них опрометчиво: прирежут ночью, ограбят. Водяные Крысы меня уважают, с большинством из них я лично знаком, и они не нападут. Да по лесам не только мои соплеменники бродят.

Не хочу синекожих искушать, тем более что мне для охоты и обороны достаточно каменного оружия. Оно троллям привычно, никто на него не покусится. О чарах на нем нигде не написано, внешне оно не отличается от идентичного тролльего охотничьего снаряжения.

Наследие паладинов древности – для нестандартных ситуаций, точнее, для боя с духовными сущностями. Младшие лоа от контакта с клинками, в которых заключены души святых воителей, погибают. На старших и старейших оружие действует, по идее, слабее. Испытывать на сущностях высокого порядка его не доводилось. Практиковался я с ним, жаль, маловато. Для чудо-юдо-убийцы улиточников в самый раз должно быть.

Из запасов, уложенных в углублении под кострищем, я вынул снадобья, купленные в Гариде у алхимиков. На экстренный случай берег. Ядовито-зеленые склянки с парализующим газом рассовал по кармашкам куртки, в ячейки на поясе засунул лекарства и смоляно-черные бутылочки с несгораемым маслом. На воздухе оно воспламеняется, потушить его практически нереально без спецсредств.

Таковые у меня в белых бутылочках пузырятся. Выливаешь на очаг горения – и огонь там часами не горит, хоть бензин лей. Склянки с «огнетушителем» засунул в петлицы ремня поближе к маслу. Так спокойнее: искать не надо в бою. Все под рукой. Насчет несгораемости масла алхимики, конечно, преувеличили. Зачарованное, оно вправду годами полыхает. Без магической поддержки выгорает за неделю.

Одержимые терпеть не могут огня. Он наносит им очень даже ощутимые повреждения. Чем больше в пламени магии, тем жарче оно жжет. На опыте поколений магов проверено.

В дорожную сумку аккуратненько помещаю глиняные полые кругляши, забитые под завязку гремучим зельем. Вещь убойная в прямом смысле слова. Не убьет, так покалечит, не покалечит, так пришибет. При разбивании сосуда взрывается, окутывая все в радиусе семи метров адским зеленым пламенем и ломая ударной волной. Необычайно эффективно против скоплений живых и псевдоживых противников. Духов буквально разрывает в клочки, они подолгу восстанавливаются.

«Гремучка», несомненно, шедевр боевой алхимии и кафедры пиромантии гаридского Лицея магических искусств. Выменял ее у тамошнего завкафа на ящик тролльего самогона и горюч-камень, добытый в заброшенной имперской угольной шахте на землях синекожих. В шахте огненные муравьи муравейник устроили. Еле ноги оттуда унес.

С прошлой вылазки остались лечебные зелья, сваренные Зераной. О, и парфюм невидимости завалялся. Надо же, не помню, чтобы оставлял его. Полезная штука, полностью лишает человека запаха и в астральном плане маскирует под окружающую среду.

Лоа в астрале жертв выискивают, одержимые еще и обонянием не брезгуют. Намажешься – и сиди спокойно в засаде.

В сумку запасы, а сумку – на плечо. Из тайника все выгреб. Береженого Творец бережет. Выход из пещеры закрыл толстой вязанкой камыша, заменяющей дверь, и занавесил шкурой с начерченным кровью колдовским знаком. Никого нет дома, квартира опечатана на период отсутствия хозяина.

Никто сюда не войдет. Духа-сторожа побоятся. А нарушат запрет – нос к носу столкнутся с гигантским бобром, охраняющим мои покои. Бить бобра бесполезно, он бесплотен. Урона никому он тоже не нанесет, ибо безобиден. Напугает лишь.

Сторожа мне Лилька подогнала. Он первый у нее удачно созданный звериный фантом. Светящийся бобр с неимоверно грустным выражением морды особо эффектно смотрится в сумерках и темноте. Он для полноты образа пофыркивает меланхолично, вызывая приступы дикого страха перед сверхъестественным у не посвященного в тайну его творения зрителя.

Из пещеры я взял курс на Могильную Скалу. У Зераны с сестренкой остановился на пять минут всего. Сверился с составленным в уме списком лекарств, забрал мешок еды и зелий.

Чего в «аптечке» только не было. Противоядия от распространенных в лесу тролльих ядов и ядов змей и насекомых, мази от переломов и ссадин, настойки от внутренних кровотечений и тэ дэ. Зерана напоследок пожелала удачи, и мы с Лилькой пошли к дому Гварда.

Дверь нам открыла готовая к походу аэромантка. В руках небольшая сумка с принадлежностями, из оружия… оружия-то никакого и нет.

– Алисия, я, конечно, читал в книгах, что самое действенное оружие волшебника – магия, но рекомендую вам взять с собой что-нибудь острое и металлическое, и не столовые приборы. У Гварда замечательная коллекция кинжалов и мечей в подвале. Полагаю, он не станет возражать, если дочь возьмет у него на время парочку клинков.

У зверомастера не дом, а мини-крепость. Бревенчатые стены основательно зачарованы на прочность и невозгораемость, окошки узкие, запираются ставнями. Наземная часть включает кабинет, кухню и ванную. На чердаке кладовая трав. Подвал по площади превосходит наземную часть вдвое. Под землей на разных этажах размещены библиотека, оружейная и камеры для экспериментов, ритуалов и содержания особо злобных созданий. В последних я не бывал, но уверен на сто процентов: они существуют. Иначе откуда доносились леденящие душу завывания, когда я жил в доме шамана?

Охраняет и обслуживает владения мага Кьюзак, заменяющий уборщика, повара и дворецкого.

– Алисия, Гвард разрешил вам доступ в нижние помещения?

– Отец отдал дом в мое «полное распоряжение», – с ноткой иронии подтвердила девушка. – Ключи у Кьюзака.

Ну да, мертвый гоблин скорее подарит безумному огру свой скальп, чем доверит кому-то ключи от секретов зверомастера.

– Сандэр, а где у отца ритуальный зал? – как бы невзначай поинтересовалась аэромантка.

О-хо-хо, да она провела ночь, обыскивая отцовскую твердыню и пытаясь разгадать ее тайны, не разгаданные мной. Тщетно, судя по вопросу. Нашла зал – не спрашивала бы. Зверомастер умеет беречь свои секреты.

– И где вы побывали за ночь?

– Н-ну… – неуверенно произнесла она. – Я спускалась в библиотеку. Знаете ли, очень читать люблю.

– Оружейную посещали?

– Разумеется, – честно соврала волшебница, справившись с удивлением во взгляде при упоминании хранилища смертоубийственных орудий. – Вы не ответили на вопрос.

– Не представляю, – сознался я. – В это таинственное место Гвард никого не пускает и отрицает само его существование.

– Я старалась пройти на нижние уровни, туда, где обязан находиться ритуальный зал. Гоблин, – девушка зыркнула на дворецкого, в ответ пренебрежительно фыркнувшего, – туда не пустил. У меня, видите ли, нет разрешения на посещение секретных уровней. Они, наверное, к дому не относятся! Мало того, он осмелился солгать, что в подвале нет никакого ритуального зала. У любого уважающего себя мага он есть.

– Очевидно, ритуальный зал расположен в пещерах под домом и действительно не имеет к нему отношения, – предположил я вслух. – Кьюзак, не будешь ли ты так добр отвести нас в оружейную? – Дворецкий обожает вежливое обращение и воспитанных разумных, о чем Алисия, видимо, не знает.

Стоявший у двери гоблин чинно удалился к лестнице. Под пролетом он отодвинул цветастую циновку и открыл деревянный люк, жестом пригласив следовать за ним в темную утробу подвала.

По мере спуска перед ним зажигались в стенных нишах волшебные лампы, реагирующие на ауру. Хитрость заключалась в наложенных Гвардом чарах. Светильники разгорались сильнее, превращая проход в адскую печь при проникновении чужака.

На каменных ступенях едва заметно светились вырезанные руны, представляющие собой магическую ловушку, завязанную на систему безопасности дома. В общем, я бы не советовал ходить в подвал мага без разрешения хозяина и сопровождения Кьюзака.

Мертвый гоблин встал у окованной бронзовыми полосами дубовой двери, повозился минуту с тяжелым висячим замком явно гномьего производства и, отворив, вошел во вспыхнувшую мягким желтым светом многочисленных ламп оружейную.

У Гварда не так уж много экземпляров отличного оружия. От силы десятка четыре, занимающих четыре стойки. Армию троллей не вооружишь. Да и нелепо давать в ручищи синек такую красотищу, предназначенную для боевых магов. Воин, лишенный магического дара, не раскроет потенциала зачарованного меча.

Свет отражался на превосходных клинках, выкованных в кузницах всего континента. На стойках тускло поблескивала темная сталь подгорного народа, испещренная рунами. С мечами и секирами гномов соседствовали изделия эльфийских мастеров, легкие, ажурные и прекрасные в своем смертоносном танце. Узкие клинки, похожие на стебли травы, переливались оттенками зеленого. Сходство усиливали зеленые и синие каменья, вставленные в фигурные рукояти.

Человеческие творения выглядели на фоне иноземных собратьев блекло. В меру тяжелые, без лишних украшений, они производили обманчивое впечатление простого оружия, кованного для непритязательных воинов, предпочитающих удобство и надежность парадной роскоши.

На самом деле у Гварда нет обыкновенных клинков. Каждый неповторим. К примеру, стоящий справа на краю стойки палаш горцев с Мечевого Хребта рубит доспехи легчайшим прикосновением благодаря наложенным на него чарам разрушения стали. А вон тот баселард носит в себе заклятие молнии и единичным касанием парализует противника.

– Вы обучались фехтованию, Алисия? – Я подобрал неприметный кинжал человеческой работы с обтянутой кожей рукоятью.

– У магов фехтование – обязательная дисциплина, преподающаяся на первых курсах, – гордо вскинула подбородок аэромантка. – Мы по нему экзамен сдаем.

– И какова ваша оценка, позвольте узнать?

– «Отлично»…

По глазам вижу, чего-то недоговаривает. Уверенность на миг пропала из ее взгляда. Значит, оценка не совсем соответствует умению.

В империи полноценное обучение грамоте и магии длится двенадцать лет, вот в чем дело. Экзамен она сдавала лет десять назад. За прошедшие годы без упражнений навыки выветрились из ее прекрасной темноволосой головки.

– Каким оружием фехтовали?

Аэромантка на секунду растерялась.

– Мечом.

– Держите. – Я протянул ей кинжал с длинным клинком, похожий на квилон. Для девушки сойдет под короткий меч. – Надеюсь, не разучились пользоваться. Направляете айгату в кинжал и взмахиваете в сторону врага. С острия слетает то самое Лезвие Ветра, только энергии тратится меньше. Чем шире взмах, тем шире зона поражения. Потренируетесь, прибыв на большую землю. Да, учтите. С течением времени заклятие ослабевает, и приходится увеличивать количество направляемой энергии. Применяйте кинжал, когда враг близко и айгаты у вас меньше половины запаса.

– Секущий Ветер, – прочла Алисия название на клинке, выбитое по-элохиански.

– Краткое обозначение заклятия и имя кинжала, – пояснил я. – При произнесении повышает силу и скорость режущего воздушного снаряда.

– Это… восхитительно! – восторженно воскликнула девушка.

Кинжал создавался специально для аэромантов. Малейшего истечения магической энергии в клинок хватает для срабатывания заклятия.

Не зря я просидел в библиотеке Гварда за безмолвной беседой с Кьюзаком, изучая справочники по волшебному оружию и попутно практикуясь в языке жестов, коим в совершенстве владеет мертвый немой гоблин. За три месяца отсутствия зверомастера после ранения я узнал кучу полезной информации о его домашнем арсенале.

Кстати, о птичках.

– Кьюзак, проведи нас, пожалуйста, в библиотеку.

На мою просьбу дворецкий качнул лысой сморщенной головой и двинулся к лестнице.

Дверь захлопнулась за нами безо всякого нашего участия, затушив ряды светильников. Магия. У меня не раз складывалось впечатление, что комнаты имеют собственное сознание и реагируют на наши действия. Настоящее жилище волшебника, таинственное и жутковатое.

Мы опустились этажом ниже, остановившись у окованной медными листами массивной двери. Ручкой служило бронзовое кольцо, стилизованное под кусающую свой хвост змею. Чешуйчатого выполнили с удивительным мастерством. Металлическая рептилия казалась живой, до того точно мастер передал грацию изогнувшегося змеиного тела и детали. Змейка будто уснула, прикрыв веки. Уверен, она выполняет функции магического стража. Гвард фантомом не ограничился бы, сооружая защитную систему.

Полгода назад я вернулся на остров из пограничного форта Веспаркаста. У меня была записка, написанная зверомастером для гоблина и разрешающая доступ в любое помещение колдовского дома. Гварда тогда тяжело ранили, и он, опасаясь смерти, назначил меня своим преемником.

Так вот, дворецкий, прочтя записку-завещание, прежде всего повел меня в библиотеку и усадил за увесистый том по языку и магии жестов. Для свободного общения и общего развития. Кьюзак ведь на те три месяца стал для нас с Лилькой учителем, преподавая основы шаманизма.

Мертвый гоблин, бывший при жизни шаманом, безропотно взялся за диковинное кольцо, стукнул им о медную пластину, издав лязгающий звук, и потянул на себя. Дверь медленно, словно нехотя, со скрипом отворилась. За ней располагался освещенный бездымными лампами зал. У стен высились до потолка книжные шкафы. На полках почивали старинные фолианты разной степени сохранности, рассортированные по темам и наукам. Отдельно, в дальнем углу зала, находился низенький стеллаж с рыцарскими романами и поэтическими сборниками.

Я нажал на корешки книг в определенной последовательности, набрав своеобразный код доступа. Стеллаж настоящий, и книги в нем тоже. Любую можно достать, почитать. За ним же скрывался тайник, в котором зверомастер хранил магические свитки.

Полки раздвинулись, явив нам выемку в каменной стене. В стальном ящике наподобие сейфа лежали трубочки кожаных футляров, помеченные рунами и знаками, обозначающими название содержащихся в свитке чар.

Осторожно вынув пяток тубусов, я мельком глянул на пометки. Заклинание вызова дождя мне совершенно ни к чему, оно для земледельческих работ годится. Какое земледелие у синек? Тролли охотой и собирательством живут, грабежом и рыбалкой. Стрела Белого Огня, по-простому молния, испепеляющая мишень. Откладываю. Одержимому в пасть стрельну.

Что тут есть из астрального? Ага, Алмазная Колесница Истины. При чем здесь истина, непонятно. В простонародье заклятие более известно под исчерпывающим названием «скалка-убивалка». По местности действует словно каток, раздавливая энергетические структуры на своем пути. Дальность около ста метров, ширина приблизительно двадцать.

Согласно «Перечню заклятий астральной магии», зубодробительной книженции бывшего магистра-супрема, а ныне архимага Максимилиана Аллегро, Алмазная Колесница принадлежит к высокому классу заклятий. Для активации свитка потребуется весь мой скудный запас айгаты.

Оно того стоит. Под катком старшие лоа распадаются на чистую магическую энергию. У старейших «скалка-убивалка» напрочь отбивает желание буйствовать, повреждая бо́льшую часть астрального тела. Беру однозначно!

Атакующих заклятий, пожалуй, достаточно. А то Гвард, узрев опустошение стратегически важных запасов, на меня все зверье тролльих лесов натравит.

Из защитных я выбрал Доспехи Алого Серафима. Универсальный барьер, меняющий характеристики по воле создателя во время использования. Может быть огнем наружу, может быть вовнутрь, испепеляя пойманного в него врага. «Печка», словом. Нуждается в немалых затратах энергии – на то и высокого класса заклятие.

Надо бы чего попроще. Все-таки у Гварда «скалка-убивалка» и Доспехи самые дорогие свитки, использую их в крайнем случае. Предъявит счет, и придется долго расплачиваться. С учетом размера наград за гильдейские задания лет эдак за двадцать долг погашу.

Барьер Белого Лунного Света. Хорошее заклятие среднего класса, особенно по ночам, когда белая луна по небосводу плывет. Маг-каллиграф, запечатавший его в свиток, гарантирует надежность и прочность астрального барьера, пропускающего исключительно физические объекты.

То есть пущенного недругом камня не остановит. Зато от чар и попыток духа пробиться сквозь полупрозрачную стенку защитит. Буду уворачиваться. Длительность существования – два часа в активном режиме. Подходит.

Свитки я вложил в специальные петлицы на поясе, став похожим на типичного странствующего мага империи, подготовившегося на все случаи жизни.

– Пойдемте, Алисия. – Стеллаж бесшумно сдвинулся, скрыв тайник.

Затарился по полной программе. По времени успеваю: сбор на пристани приблизительно через пять минут.

– Благодарю, Кьюзак. – На пороге дома я выразил признательность гоблину полупоклоном. – До встречи.

Дворецкий важно кивнул и помахал на прощание короткопалой рукой, пожелав удачи.

– Удивительно, – проговорила аэромантка, идя на шаг позади меня. – Библиотека, слуга-гоблин, дом человеческого мага в племени троллей. Да и само племя необычно. Я жила здесь девчонкой до поступления в академию. Вместо дома в те дни на скале ютилась одинокая хижина, крытая камышом и обмазанная глиной. О библиотеке я и не мечтала, а из оружия у отца имелись только зачарованный на остроту и прочность посох-меч и волнистый ритуальный кинжал.

– Все течет, все меняется, – вспомнил я изречение знаменитого философа.

– Деревня синекожих поменьше была, они вечно с кем-то воевали. Отец меня оставлял на морлоков. Веселое времечко…

Ихтианы, как ни странно, отлично ладят с детьми. То ли внушают им чувство спокойствия телепатически, то ли по-настоящему интересны для ребенка. Иной взрослый счел бы внешность рыбоголовых поклонников Дагона отталкивающей и побоялся бы контактировать, дети же с ними общаются с удовольствием.

– Поторопимся, – ускорил я шаг.

На пристани столпились десятка два вооруженных до зубов троллей. Цвет мужского населения деревни. Рослые, мускулистые, с застывшими на лицах свирепыми гримасами. У большинства на шеях ожерелья из зубов и когтей. Охотники и воины, состоящие на службе вождя. Из них набирается личная охранная дюжина Ран-Джакала.

В сторонке перебирали костяшки, высыпанные на бревенчатый настил из корзины, Зерана и Лилька.

Синькам что-то разъяснял Ариг, активно размахивая над головой копьем со стальным наконечником. При нашем приближении он резко обернулся к нам.

– Лучшие охотники пришли на зов, Кан-Джай. Выбирай, – рыкнул он.

Выбрать есть из кого. Правда, рвения у собранных троллей в упор не вижу. Синекожие инстинктивно боятся проявлений сверхъестественного, и страха этого не вытравить никакими оберегами и амулетами. Они храбро кидаются в сечу, не жалея жизни, и пятятся, столкнувшись с колдуном и его бесплотными прислужниками. У троллей укоренилось представление о духах как о бессмертных существах, убить которых воину невозможно и заговоренным оружием. Правильное вообще-то представление. Бой с духом без помощи шамана заведомо проигран. И то полностью быть уверенным в победе нельзя: благосклонность покровителей-духов иногда не помогает.

– Да пребудет на вас благословение предков, воины.

Толпа отозвалась на мое приветствие нестройным хором. Разъяснять ситуацию не нужно, Ариг уже ознакомил синек с сутью предстоящего дела.

– Все вы охотники. – Я встал перед троллями, поставив пятку копья на настил. – И я охотник. Вчера мы вместе гуляли на моем посвящении. Вы знаете, зачем собрались здесь? Чтобы поохотиться на знатного зверя, страшного и хитрого. Кто не испугался, тот пойдет со мной на охоту и, возможно, покроет себя славой, принеся домой его голову. Некоторые отправятся в Серые Пределы, ибо таков Закон Духов. Живое умирает, и нарушить закон, не вызвав гнева Незримых Владык, нельзя. Что скорбеть о неизбежном?

Синьки внимательно слушали.

– Мы продлеваем жизнь в песнях и сказаниях, прославившись. О тех, кто возвратится с охоты, сложат легенды. Их имена будут передаваться из уст в уста, о них будут говорить у Костров Совета ваши дети и дети ваших детей, когда плоть наша обратится в прах. Духи возвратившихся с победой воссядут на костяных престолах в чертогах предков. Мне нужны пятеро храбрецов.

Формировать многочисленную группу – значит лишать остров значительной части охраны. Бо́льшим отрядом меня обеспечат улиточники. Мне же хватит пятерых надежных воинов. Да и охотиться на тварь крупными силами невыгодно. Убийца засечет армию неплохих охотников, шумящих в лесу. А вот нескольких следопытов экстра-класса, в охране вождя других нет, может прозевать. На морлоках и аэромантке – разведка и коммуникации.

– Я спрашиваю вас, храбрейшие воины Водяных Крыс: кто хочет поохотиться на невиданного зверя и обрести славу до конца дней нашего мира?

Тролли молча стояли, обдумывая перспективу. Слава-то, конечно, хорошо. Под вопросом само существование духов героев в посмертии. Вдруг убивающая шаманов тварь поглотит охотников? Некому станет сидеть с предками в их чертогах.

– Охота на неведомого одержимого зверя – должно быть, веселое занятие, – проговорил с мрачной ухмылкой здоровенный синекожий, носящий широкий пояс и многослойные наручи из змеиной кожи. Левое плечо и щеки его покрывала сеточка шрамов от маленьких порезов, имитирующих чешую. – Я, Полг Змеиная Шкура, иду с тобой, Кан-Джай.

Он выступил из толпы и встал справа от меня.

– Мое копье – твое копье, белый охотник, – окинув взглядом молчащих товарищей, вышел к нам высоченный, под стать Полгу, немолодой тролль по имени Шор-Таз, давний соратник вождя.

Некоторое время никто не решался вызваться. Я уж начал подумывать, не придется ли идти всего с двумя бойцами, и тут ко мне шагнул коренастый синька, по ширине плеч превосходящий здоровяка Полга. Его лицо от середины глаз до уголков рта пересекали широкие черные полосы татуировок, придающие сходство с плачущим черными слезами Пьеро. Крама по прозвищу Кровавый Ручей ни с кем не спутаешь, среди телохранителей Ран-Джакала он один такой.

– Совсем от страха честь потеряли. Я с тобой, Кан-Джай.

– Куда Крам, туда и Каменная Башка, – хмыкнул его лучший друг Граж, пополняя мою команду вслед за ним.

Минут пять на пристани было тихо. Из троллей ко мне больше никто не присоединится. Отказаться прямо, признав боязнь перед неведомым, они не решались, но и в поход не торопились. Прикажи кому из них Ариг – любой выполнил бы приказ, чтобы не прослыть трусом.

Не хочу брать тех, кого заставили пойти со мной. В бою на них не положиться.

– Да будет так, – я отвернулся от облегченно вздохнувших синек.

Четверо бойцов лучше, чем никого.

– Я не опоздал к отплытию охотничьего отряда на помощь улиточникам?

На пристань из лодки выскочил невысокий для троллей синекожий в набедренной повязке и меховой накидке, весь изрисованный тонкими узорами татуировок и с размалеванной темно-серой краской физиономией. На макушке торчал пучок волос наподобие казацкого оселедца. Из-за правого плеча выглядывало навершие шаманского жезла, вырезанное в форме устрашающей обезьяньей головешки.

– Я – Бал-Ар, ученик уважаемого шамана Трон-Ка, – представился прибывший синька. – Меня прислал мой почтенный учитель, узнав о происшествии в племени Зеленых Улиток. Поохочусь с вами, с вашего на то согласия.

Парень не выглядел внушительно. Синекожие колдуны, равно и охотники, оставляют себе трофеи от поверженных врагов, используя для создания амулетов и прочего колдовского снаряжения. У Бал-Ара на виду ни костей, ни частей тел мертвых противников. Шаманы его обсмеяли бы. Сами они выставляли напоказ отрубленные засушенные руки, пальцы, головы врагов. У кого их больше, тот более уважаем синьками.

Ученик Трон-Ка не походил на типичного колдуна и вооружением. На поясе висел метательный топорик, в правой руке – короткий дротик. Шаманы отродясь ничем, кроме ритуальных ножей и жезлов, успешно заменяющих в ближнем бою дубинки, не вооружались.

Впрочем, его учитель Трон-Ка – личность неординарная. О его магии почти ничего не известно. Возможно, и ученик не желает выдавать своих козырей, показывая магические предметы, по которым сравнительно легко определяются умения колдуна.

– Ты поохотишься с нами, Бал-Ар, – согласился я.

Раздавшийся внезапно крик заставил нас повернуться к дому Ран-Джакала. Со скалы вождя к нам бежал, прихрамывая, гонец улиточников. За прошедший час он и не отдохнул толком. Переоделся разве что в целую меховую накидку, одолженную Аригом, и поел. Судя по решительному виду, Варк-Дан горел желанием вернуться в родную деревню и сразиться.

– Погодите! – прокричал он, спустившись со скалы. – Стойте! Я с вами!

В принципе нам проводник без надобности. У Зеленых Улиток я и тролли гостили с Ран-Джакалом. Глава Водяных Крыс посещал деревню вождя улиточников с, так сказать, официальным визитом.

Плюс посла – в его целительских навыках. Лекари лишними не бывают.

– Усаживайся в лодку, Варк-Дан. – Я кивком указал на долбленку, на носу которой примостился морлок из присланной дедушкой Тлансом троицы.

Нехилая компания собралась. Лучшего отряда озерников и не представишь. Четверо телохранителей Ран-Джакала, доказавших в битвах воинское мастерство, из них трое заслужили почетное ожерелье великих охотников племени задолго до моего прихода на озеро. В бою они равноценны двум дюжинам воинов. Бодигардов Ран-Джакала неплохо знаю, частенько спарринговали вместе.

Полг Змеиная Шкура – самый молодой и ловкий, несмотря на богатырские, даже по меркам синекожих, габариты. Шрамированная кожа на лице и груди напоминает змеиную, оттого и носит такое прозвище. Родился он, по слухам, в племени Водяной Змеи. Он специалист в ядах и отличный боец на ножах. Его фирменное оружие – кинжал из зуба громадного стикса, ядовитого пресмыкающегося, обитающего на болотах. Пореза хватит, чтобы дух врага улетел в страну мертвых. За стикса он ожерелье великого охотника получил, между прочим.

Вообще парень общительный и веселый. Капельку вспыльчив. Из-за неосторожного слова способен вмиг прирезать, разбирается потом.

Шор-Таз, Вяленый Бык. Одинакового роста с Полгом, но значительно «суше» младшего соратника. Жилистый, бритоголовый. На темечке небольшой «гребешок» из крашенных в алый цвет волос. Превосходный копейщик. Я его в тренировочных поединках ни разу не победил. Он ветеран войн за объединение озерников.

Мужик серьезный, шутить не любит и шуток не понимает. Строгий и справедливый. Если Змеиная Шкура убьет за оскорбление – и пофиг, намеренное или случайное, – то Шор-Таз просто язык отрежет. Либо другую часть тела, которой полоумный грубиян его оскорбил. Отрежет, завялит и съест.

Крам Кровавый Ручей от остальных отличается на удивление тихим, спокойным характером. Добряк, никогда не отказывающий в помощи, он похож на добродушного сурка. Крам весьма миролюбивый тролль, без особого повода не лезущий в драку. Ниже Полга на полголовы. Мускулистый, медлительный, очень сильный. Как-то на моих глазах рукой без труда поднял буйвола-трехрога. С ним никто из Водяных Крыс не хочет ссориться. Причин тому две. Мало найдется синекожих сильнее него. В бою сломает шею медведю, так о нем поговаривают.

Вторая причина – в его боевой специализации. Он берсерк, впадающий в ярость от вида собственной крови. Скорость и сила Крама повышаются, болевой порог срывает напрочь вместе с крышей и инстинктом самосохранения. Рвется в битву, пьянея от полученных ран и кровопотери. Неистовствует до смерти, причем до вражеской.

Лучший друг Крама – Граж Каменная Башка. Увалень покрупнее Полга, на лысой голове три гребня, на затылке переходящие в короткие тонкие косицы. В молодости его треснули по макушке каменным молотом, с тех пор у него уродливый шрам.

Черепа могучего тролля, к счастью для него и несчастью для противника, не пробили. Граж завалил обидчика, отобрал молот и, в свою очередь, настучал тому по темечку. Проблема заключалась в том, что обидчиком был вождь родного племени Гража, потому парня изгнали. Это мягко говоря. Каменная Башка бежал от жаждавших мести соплеменников без отдыха седмицу. Вконец обессилевший, он рухнул на берегу озера, где его подобрал Ран-Джакал.

Граж – мрачноватый тролль в полном расцвете сил. Молчаливый, серьезный. Мастерски управляется с каменным молотом и дубинками разной степени тяжести и длины.

Единственный из нашей компании, о ком мне практически ничего не известно, – ученик Трон-Ка. Имя у него примечательное. Бал-Ар на языке троллей означает «Ночная Тень».

Группа Трон-Ка, состоящая из его учеников, исполняет функции разведки и спецназа Водяных Крыс. С добычей информации и устранением врагов племени и лично Ран-Джакала они справляются прекрасно. Больше об их деятельности знает, наверное, только вождь.

К этим ребятам добавим еще шестерых. Двух учеников шаманов: целителя и меня, ловца духов. Трех ихтианов, магов разума и при необходимости лекарей. Ну и аэромантку.

Команда готова, дело за малым. Правда, для троллей заключительное действо важнее всей подготовки. Перед любым значимым для племени предприятием, будь то битва или общая охота, синекожие советуются с духами. Поскольку полноценного шамана на острове нет, а морлочий не в счет, на берег пришла молодая знахарка.

– Зерана, да пребудет на тебе благословение предков, – поклонился я ведьме. – Испросишь ли ты у духов знака для нас?

– Да, Кан-Джай. Подойдите, сыновья Водяной Крысы. – Зерана раскинула на береговой гальке костяшки, перемешанные с разноцветными палочками.

Она застучала костяной колотушкой, отбивая ритм, и запела низким хрипловатым голосом песнь без слов, состоящую из одного протяжного звука. Окружившие синекожие замерли в ожидании. Странный звук заполнил пространство, по водной глади озера пробежала рябь, хотя ветра не было.

Глаза молодой ведьмы закатились, став белыми. Зерана запрокинула голову, исторгая песнь в затягивающееся серыми облаками небо. Тональность пения менялась, оно приобретало новое звучание, непривычное слуху лесного жителя. Оно будто взывало к чему-то, дремлющему на той, невидимой глазу смертного стороне вселенной. Стук колотушки разносился над озером, слившись с потусторонним голосом в единый призыв.

Я почувствовал, как шевелятся волосы на затылке. В груди зародился неприятный холодок. Запахло тиной и мокрой шерстью.

Рассыпанные костяшки с высеченными на них знаками задрожали и начали медленно сползаться друг к другу, образуя непонятные сочетания.

– Водяная Крыса благоволит своим детям в доме на озере, – раздалось из уст ведьмы. Пение продолжало звучать громким эхом. – Берегитесь зла, таящегося в глубине лесов, куда не простирается власть Хозяев Озера.

Договорив, Зерана повалилась без сознания на расстеленную циновку. Лилька, положив ее голову себе на колени, принялась легонько похлопывать ее по щекам. Через минуту ведьма очнулась, взгляд ее блуждал.

– Берегитесь зла, обитающего в лесах, – повторила она предупреждение едва слышно.

Глава 3

Ночь на реке

Зеленая река так названа из-за ряски, покрывающей бо́льшую часть ее площади, и водорослей, буйно разросшихся на дне. Ее течение медлительное, точно ползущая по горному склону уставшая черепаха. Для продвижения по ней приходится активно работать веслами. В спокойствии речных вод немало преимуществ для путешественника, плывущего на лодке. С почти одинаковой скоростью плывешь как по течению, так и против.

Недостаток – в узости русла, иногда становящегося непроходимым для долбленки из-за обильно растущих водных растений. В некоторых местах нам доводилось идти по берегу, таща лодки посуху.

Год от года речка мелеет, постепенно превращаясь в болото, кишащее змеями и жабами. Племени, живущему на берегах Зеленушки, так еще называют реку тролли, разумнее поклоняться, по-моему, духу Желтой Лягушки, нежели Озерной Улитки. Пестрые ядовитые лягухи многочисленнее моллюсков, не переносящих грязной воды и вымирающих в речке.

Мне с Акелой и синьками проще и быстрее добраться до деревни Улиткоголовых по лесным тропам. Однако идти без морлоков, крайне редко передвигающихся по суше, значит остаться без разведчиков, сканирующих пространство в радиусе минимум километра на наличие живых существ. Да и Алисию, непривычную к нашему темпу лесного хода, оставлять не хотелось. Она и ихтианы – лакомый кусочек для бушующего в здешних лесах любителя колдунов. Нам сигнал о помощи телепатически подадут, только вот успеем ли, при проворстве-то проклятого невидимки?

Аэромантку оставлять я не хотел еще по одной причине. Не получив приказа спокойно сидеть в лодке и ничего не делать, она исследовала окрестности невидимым роем мельчайших воздушных элементалей и все же вляпалась в неприятности. Вселившийся в черепаху лоа днем, как положено духам мертвых, отдыхал. В норе под поваленной в речку корягой, куда он забился, темно и холодно, идеальная среда для духа умершего. И еда сама перед носом появилась. Младшие, между прочим, ауры более сильных собратьев пугаются и потому не приближаются к ним. Алисию привлекла какая-то энергетическая аномалия в гнезде спящего лоа. Типа водоворот айгаты. Ну, и послала на проверку феномена рой сильфов. В итоге лоа съел ни в чем не повинных элементалей. Не всех, конечно, и ломанулся за удирающими воздушными созданиями, покинув уютное гнездышко. Девушка не растерялась, увидев вылезшее из-под земли черепахоподобное чудовище, благо оно размером всего полметра, и резанула его Лезвием Ветра, располовинившим бедолагу. Разозлившийся лоа покинул телесную оболочку, восстановился и атаковал. К счастью для девушки, удивленно наблюдавшей летящее к ней подобие полупрозрачного «воздушного шарика» с отростками-щупальцами, рядом был я. Взмах паладинского копья прервал существование лоа. Алисия получила урок на будущее и уверилась в собственной некомпетентности касательно здешних духовных сущностей. После этого происшествия она вела себя тихо и прекратила без моего разрешения посылать сильфов в подозрительные места.

Все мы, кроме идущего по берегу Акелы и сидящей напротив меня девушки, на трех лодках загребали зеленоватую воду. Весла смешивали ряску и густые водоросли. В долбленке по два тролля и ихтиан на носу, проверяющий местность. Морлоки жестами сообщали о животных и разумных, попавших в зону действия их ментального поисковика.

Я веслом работал поактивнее, не загруженный параллельными действиями. Аэромантка с интересом разглядывала окружающий пейзаж. Она не принимала участия в гребле, являясь нашим козырем в рукаве. Да и толку-то с такого гребца. Ладошки за минуту мозолями покроются.

Алисия могла обеспечить скоростное плавание, применив воздушное заклятие. Она это и предлагала в начале похода, когда я спрашивал о ее магических возможностях, полезных на реке. Будь у нашей маленькой флотилии паруса, она бы устроила попутный ветер, быстро домчавший нас до деревни Улиткоголовых, столицы племени. Увы, парусов тролли не знали.

Второе заклятие позволяло лететь лодке со скоростью земного катера. Аэромантка надувала щеки, предварительно прочитав заклинание и пошевелив пальцами, и выдувала мощную струю воздуха, гнавшую транспорт, в коем девушка находилась. Реактивная тяга, блин. Нам она не годилась: лодок-то три, а рассчитано заклятие на одну.

Сильфов для разведки я запретил Алисии вызывать. Зачем энергию тратить, раз маги разума справляются? Пусть побережет айгату до жаркой встречи с врагом.

Шаман, собаку съевший на магии духов воздуха, впряг бы тех же сильфов долбленки толкать. Аэромантка пока лишь для разведывания территории их умела использовать, что весьма огорчало вынужденного махать веслом Варк-Дана и всех троллей отряда.

Мы плыли по реке на запад. Миновали деревушку Мокрых Носов, расположенную у устья. В селении не останавливались: некогда. Ученику верховного шамана улиточников понадобилось полдня на путь к озеру. Нам потребуется времени примерно столько же, и все равно не прибудем в деревню до вечера. Осенний день короток. Варк-Дан негодовал, по морде видно, да претензий вслух не высказывал.

До сумерек я общался с нашими учениками шаманов и магессой, выясняя их способности. На охоте знания придутся кстати.

Больше всех меня интересовал Бал-Ар. На вопросы он отвечал почтительно и коротко, не желая особо распространяться о своих сильных и слабых сторонах. Инфу из него приходилось выдавливать по капле. О собственных умениях он сказал лаконично: «Все понемногу могу». Затем уточнил, видимо осознав важность для меня, командира отряда, сведений об его магии: «Заговоры читаю, тенями управляю».

Заговаривать способны почти все шаманы. При заговоре они обращаются к духу предмета. По сути, наложение чар у магов и шаманское заговаривание – одно и то же. Оно зависит от склонности колдующего. К примеру, шаман, практикующий колдовство духов земли, отлично заговорит каменный наконечник копья на прочность. Менталист заговаривает человека на здоровье. Попадаются универсалы, способные взаимодействовать с разными типами духов. Если Бал-Ар такой уникум, нам повезло. И рану заговорит, и оружие, и одежду.

Варк-Дан о своих способностях рассказывал куда детальнее, отвлекаясь от тяжких мыслей. Он семь лет ходил в учениках верховного шамана. Научился изготавливать целебные мази, зелья и исцеляющие варды, активируемые заклинанием. Умеет призывать духов улиток для преобразования магической энергии в жизненную и передачи ее больным и раненым. Духи, напитавшись айгатой, также при соответствующем заклинании формируют знаменитую спиральную раковину, защищающую заклинателя. Клейкого потока Варк-Дан не освоил. Да и защитная раковина у него средней прочности, держится недолго.

Алисия от нечего делать донимала меня расспросами о быте синекожих и племени улиточников. Почерпнутые ею из книг и от преподавателей скудные знания на эту тему оставляли желать лучшего.

Маги империи, включая видных географов, не удосуживались описывать троллий уклад жизни, полагая сие занятие бесполезной тратой времени. Синьки же дикари, что с них взять? На войне не обязательно быть в курсе праздников и сложной иерархии имен синекожих. Зато следует проштудировать «Войны с троллями» Тиберия Аркама на предмет тактики аборигенов Ксаргского полуострова[2].

Я по возможности утолял жажду знаний девушки. Параллельно принимал телепатические послания от морлоков, сигнализирующих о животных и разумных в зоне ментального восприятия.

– Сандэр, мне не совсем ясно: что за ритуал провели нынешней ночью? – Алисия без тени смущения разглядывала висящее на моей шее ожерелье из зубов водяного удава. – Отец о нем не рассказывал подробно. Это посвящение в охотники? Но разве вы не охотник?

– Охотник, – согласно кивнул я, синхронно загребая веслом с сидящими позади Варк-Даном и Шор-Тазом. – У синекожих несколько посвящений в охотники. Одно происходит в детстве, с первым убитым зверем. Второе значительно позднее, когда тролль убивает в одиночку зверя, которого очень сложно добыть.

– Вы добыли водяного удава. Не думала, что убийство распространенной по всему Ксаргу змеи столь высоко ценится троллями. Ваш змей какой-то особенный?

– Водяные удавы хитрые бестии, им приписывается гипнотический взгляд. К тому же быстрые и сильные. Убитый мною был старым и большим. Чем удав старше, тем опаснее. Живых существ, перешагнувших столетний рубеж, тролли почитают звериными шаманами и любимыми детьми Отца Зверей Иргала Зага. Убить любого из них – значит снискать славу великого охотника среди соплеменников. Водяному удаву было не меньше сотни лет, судя по его длине.

– Зубы вашего змея обладают мистической силой? Можно мне до них дотронуться?

Зубы и правда содержат в себе магию. Охотничье ожерелье имеют право носить только лучшие охотники племени, оно вроде амулета, оберегающего владельца от злых чар и помогающего на охоте. В клыки и когти шаман при посвящении заключает духа-хранителя, прежде жившего в теле сына Иргала Зага.

Ожерелье не дарят, не дают поносить, дотрагиваться до него посторонним запрещено. Его оставляют на Столбе Предков клана после смерти тролля. Оно олицетворяет дух охотника, на него молятся, обращаясь к пращуру.

– Я бы с радостью предоставил вам змеиные зубы из ожерелья, но – увы, заключенный в него дух змея рассердится. Он не терпит прикосновения чужих. А я не хочу, чтобы он вам навредил, Алисия.

Мне показалось или аэромантка смутилась?

– Сандэр, не поймите неправильно. Для меня охотничье ожерелье представляет чисто магический интерес. Я никогда не слышала и не читала о подобном.

– Полагаю, в имперском магическом образовании имеются существенные пробелы относительно культуры синекожих. – Я оттолкнулся веслом от приблизившегося бережка. – В жизни у тролля единственное достойное занятие – охота. Она в понимании синекожих тождественна войне, поэтому не удивляйтесь, услышав, что совершившему подвиг на бранном поле троллю торжественно вручат на клановой пирушке охотничье ожерелье и назовут буй-таром – великим охотником.

С раннего детства мальчик мечтает заполучить такое ожерелье, свидетельствующее об исключительной храбрости и уме обладателя. Глупец попросту не способен завалить любимого дитятю Отца Зверей. Ожерелье – могущественнейший охотничий амулет. Предводителя клана и племени избирают из лучших охотников. Они, в свою очередь, сродни колдунам. Разве убьет сына зверобога обыкновенный смертный? Синьки дают однозначный ответ: нет.

Посвящение напрямую связано с присвоением имени. У троллей зачастую по два имени. Одно детское, дающееся при рождении. Другое, истинное, даруется вождем племени за особые заслуги перед деревней. До того синекожий, будь он трижды ловчее и сильнее соплеменников, считается безымянным и не имеет права сидеть у Костра Совета.

Это правило не касается тех, кто завоевал истинное имя иным способом, никого не убивая. Скажем, спас синька детей вождя из охваченного пожаром леса. Сам пострадал, детвору сохранил в целости. Позже, добыв любимого отпрыска Иргала Зага, он завоевывает лишь ожерелье – имечко-то уже есть.

– А ваше истинное – Кан-Джай? – полюбопытствовала аэромантка.

– Истиннее не бывает, – улыбнулся я.

– Как же вы его заслужили до охоты на удава? – сделала большие глаза девушка. – Вы ведь человек. Какое благо может сотворить троллям человек, чтобы они его признали равным себе?

Да было дело ясной весенней ночью…

– Поступков, достойных благодарности синекожих, много, Алисия. Я совершил всего один.

Солнце неумолимо клонилось к кронам деревьев. До деревни Улиткоголовых часа три пути, к закату не поспеем. С наступлением темноты ворота деревни запрут, и нас не впустят, кем бы мы ни были.

Скверно. Как бы Гал-Джин не отбросил лапы ночью. Сколько у улиточников шаманов? Предела численности колдунов на племя нет. У клана должен быть минимум один Говорящий с Духами. Меньше – и соседи сочтут слабаками.

Варк-Дан горестно сообщил, что кроме верховного в глухом лесу живет отшельником старый-престарый шаман, учивший чарам Гал-Джина. Старик удалился из деревни, дабы не мешать молодежи, и добровольно передал амулет главного шаманюги старшему ученику.

Старикан, зим коего не сосчитать, уединился в глухой чащобе, вырыв для себя, любимого, землянку. Травку, грибочки, плесень собирал, предавался медитации и безмолвным беседам с лесными духами. К нему периодически направляли посольство – убедиться, жив ли. Он жертвовал гербарии для нужд родной деревни, предупреждал о грядущей беде. Знатный гадатель, по чему угодно судьбу предсказывает. И здоров, будто бык-трехлетка.

Насчет его нынешнего здоровья меня терзают смутные сомненья. Эх, предчувствую, не найдем мы его в мире живых. К нему наведаться – второй пункт моего плана обезвреживания убийцы. Пункт выше – опросить свидетелей.

«Два разумных на северо-западе притаились в камышах, – просигналил морлок по мыслесвязи. – Тролли, молодой и постарше. Заметили лодки и размышляют, кто к ним пожаловал».

«Нас не разглядели?»

Отличительные признаки союзников они обязаны назубок знать. Татуировки в виде орнамента из водорослей у Водяных Крыс всем озерникам знакомы, да и Варк-Дан на борту.

«Нет, Кан-Джай. Они не доверяют зрению. Боятся морока».

Логичная реакция, учитывая свалившееся на племя несчастье.

– Эй, Полг, Крам, – окликнул я «капитанов» нашей крохотной флотилии. – Пристаем к берегу и готовимся к ночлегу.

Протиснувшись через сплошную стену камыша, мы вытащили лодки из воды. Кровавый Ручей с Гражем принялись сооружать из колючего кустарника и хвороста изгородь, Змеиная Шкура и Шор-Таз крепили к нижним ветвям веревки и обустраивали постели.

В лесу синьки ночуют на деревьях повыше, привязывая себя к стволам. Так безопаснее. На земле по ночам рыскают хищники, днем отдыхающие в темных логовах.

Акеле идея ночевки в гамаке не понравилась. По деревьям он не лазал, предпочитая зарыться под корнями и замаскировать проход колючим кустом. За неимением колючего сгодится любой разросшийся куст.

Какой идиот сунется к спящему белому волку? В лесу идиоты не приживаются. Естественных врагов у него кот наплакал. Из ярых и непримиримых – саблезуб и длинношерстый медведь, другие стараются не связываться. Полуразумные шипокрылы в наших краях вроде не водятся.

– Эй, уважаемые, – крикнул я в камыши, повернувшись на северо-запад. Мне сигналки устанавливать, а поблизости потенциальные нарушители. – Не замерзли? Водичка-то холодная. Вылезайте, поужинаем, чем предки послали. Вместе веселее.

И тишина. Жабы – и те замолчали.

– Вылезайте-вылезайте, мы здесь долго пробудем. Вам до рассвета мокнуть доведется, – воззвал я к разуму прячущихся синекожих.

Камыш шевельнулся. Из зарослей, хлюпая по воде, вышла парочка продрогших синек. По внешности родственники, по возрасту примерно отец и сын. На предплечьях бело-зеленые орнаменты из водорослей, перемежающиеся изображениями спиралек улиток. Вплетенные в длинные распущенные волосы раковины моллюсков подрагивали. Ну, точно Улиткоголовые.

Старший стискивал в худых руках костяной гарпун, младший держал руку на висящем у бедра каменном ноже. Одежду обоих составляли набедренные повязки, перевязанные кожаными ремешками. Поздней осенью, да ночью, да в холоднющей воде – околеть можно в таком наряде. Рыбаки, блин.

– Вы кто? – Старшему почти удалось убрать дрожь из голоса и придать ему напускной уверенности.

– Водяные Крысы. Спасать ваших шаманов пришли. Вы нас ночью приветствовать хотели? – красноречиво посмотрел я на гарпун.

– Нет, мы… – открыл было рот младший и умолк, остановленный жестом родича.

Ясно-ясно, чего вы хотели. Смыться потихоньку. Переплыть на тот берег и бегом в селение докладывать о чужаках.

– Мы не думали ничего плохого. – Старший убирать гарпун за спину, к сетке с рыбой, не торопился. – Чем докажете, что вы с озера?

– Ученика Гал-Джина узнаете?

Старший улиткоголовый глянул на Варк-Дана.

– Он не похож на ученика шамана.

– Вы что, ополоумели? – взорвался будущий шаман Зеленых Улиток. – Разум в реке вам рыбы съели? Я – Варк-Дан! Вы, отрыжка дохлой креветки, не узнали меня? Я же вас прокляну! Вы у меня…

Дальше следовала непереводимая игра слов, суть которой рыбаки уловили сразу. Их физиономии вытянулись, глаза расширились от страха, колени задрожали. Не выстояв под потоком злых обещаний, они упали на колени и, закрыв лица ладонями, бухнулись на землю в раболепном поклоне.

– Ты – почтенный Варк-Дан! – просипел старший. – Мы узнали тебя! Прости нас за недоверие! Разум наш помутился от ужаса, сердца сжались! Пощади, просим тебя!

– Не проклинай нас, почтенный Варк-Дан! – вторил родственнику младший. – Мы не хотим до конца дней жевать прокисшие водоросли беззубыми ртами!

В разных племенах к шаманам относятся по-разному. Колдунов тролли уважают и боятся. У Зеленых Улиток перед ними преклоняются, ставя вровень с духами предков. Им приносят обильные подношения, разумно полагая причиной процветания племени. Немудрено, ибо от них зависит здоровье соплеменников, успехи на охоте и рыбалке, защита от злых духов и вражеского колдовства.

В результате у шаманов улиточников вырабатывается мания величия и в целом дурной характер. Страх троллей столь велик, что соплеменники, включая вождей, никогда не перечат Говорящим с Духами и выполняют все их капризы.

Тем не менее плохой нрав не мешает колдунам улиточников нормально общаться с властителями племен.

– Ладно, прощаю вас, олухов, – сжалился Варк-Дан над глотающими пыль рыбаками. – Не смейте сомневаться во мне и моих спутниках. Они приплыли помочь нам изловить злого духа, убивающего моих братьев, и ваше недоверие оскорбляет их. Благодарите добросердечность Водяных Крыс. Иные бы уже сушили ваши никчемные головы на вечернем солнце. Приготовьте рыбу. Я голоден. – Ученик Гал-Джина скользнул взглядом по моим бойцам. – И угостите наших союзников, бестолочи.

– Да, почтенный Варк-Дан! – слитно воскликнули рыбаки.

Старший немедленно развязал сеть и, вывалив трепыхающихся рыбешек и вяло перебирающих лапами раков, гаркнул младшему принести воды и развести костер, покуда он почистит улов.

– Сандэр, кто они? – тронула меня за рукав Алисия.

– Рыбаки из клана Улиткоголовых. Мы направляемся в их деревню. Милейшие тролли, самые миролюбивые из озерников. Свежей рыбки желаете? Без соли, к сожалению.

– О нет, благодарю. Я плотно пообедала.

Я вообще-то не планировал светить костром, привлекая лишнее внимание. Синьки в походе на чужой территории ограничиваются вялеными мясом и рыбой, орехами. Запах кострища разносится на километры, предупреждая о появлении разумного. Да одержимые звери и злые духи жертв выслеживают не по запаху костра.

Мы с Бал-Аром и Варк-Даном обеспечиваем максимум защиты. Гипотетических целей для убийцы-невидимки у нас аж шестеро, вероятность ночного нападения велика. Вряд ли кто из наших крепко уснет.

Спать решили на одиноко стоящем раскидистом дубе. До деревьев расстояние метров десять. Тварь не перескочит с веток, не задев развешанной Шор-Тазом незаметной волосяной нити. Ее конец тролль привязал к пальцу на руке. Дернется нитка – он проснется – и в бой. Свободная рука на топоре лежит. Ударом перерубить привязывающую синекожего к стволу веревку – секундное дело.

Вяленый Бык есть с нами рыбу отказался. Поужинал припасами заранее – и на верхние ветви занимать пост.

Кровавый Ручей и Каменная Башка обложили место ночевки колючим кустарником. Ограду высотой около двух метров и шириной три не всякий зверь перескочит. С внутренней стороны вырыли неглубокую траншею, утыканную деревянными колышками. Сверху накрыли веточками и присыпали листвой. Попробует тварь перепрыгнуть заграждение – попадет в яму и лапы повредит.

Вдоль ограды я поставил простенькую «сигналку». Очертил ножом круг, призывая духов леса оберегать наш сон, и влил чуть-чуть энергии. Контур реагирует на астральное тело. Пересечет кто черту – почувствую.

Для страховки Бал-Ар расставил по сигнальному контуру охранные варды. В них сторожевые духи, подпитываемые энергией создателя вардов, сканируют местность на расстоянии до двадцати метров. Нарушителю они доставляют проблемы уколами по духовному телу, отчего тот ощущает слабость.

Аэромантка тоже поучаствовала в создании системы охраны. Накинула воздушный купол из элементалей над дубом, реагирующий на движение.

Варк-Дан нарисовал под деревом знак Зеленой Улитки ритуальным кинжалом. Духа-покровителя с ним проще призвать, точнее, подчиненных ему мелких духов, сливающихся при надобности в единое целое и защищающих призывателя. Закончив со знаком, ученик Гал-Джина на скорую руку соорудил целительные амулеты для нашей четверки воинов, зарядив своей айгатой.

– Исцеляет легкие раны. Держите вплотную к телу, – проинструктировал он.

– А что мы будем делать, если оно нападет? – Девушка, наблюдая за нашими приготовлениями, наверное, впервые задумалась о серьезности положения.

– Драться. – Я проверил, легко ли вынимается паладинский кинжал из ножен на поясе. – Всеми доступными средствами драться, Алисия.

Надеюсь, оружие не подведет.

До заката мы завершили обустройство стоянки. Ни зверь, ни дух не должны застать нас врасплох. Для надежности назначили часовых, воина и ученика шамана. Ихтианы вызвались дежурить по одному и оповещать о любых изменениях в ментальной картине местности.

В лесу быстро темнеет. За считаные минуты тьма окутала пространство за изгородью непроницаемым покрывалом. Из темноты на той стороне изредка доносились далекий звериный рык и истошные вопли ночной птицы.

В такие моменты рыбаки осеняли себя спиралью Зеленой Улитки и шептали молитву духу. Водяные Крысы воспринимали звуки ночи спокойнее: кажущееся жутким рыбаку – привычно охотнику.

Улиточники разложили на сухих листьях кувшинок, словно на тарелках, по жареной рыбешке и сваренному в глиняной посудине раку.

– Да пребудет на нас благословение предков, – возгласил Варк-Дан, принимаясь за еду.

Рыбаки ели молча, прислушиваясь к ночным звукам. Они вздрагивали при каждом шорохе, доносящемся из-за ограды.

– Вы так боитесь, что мне непонятно, почему вы остались на ночь в лесу, – пренебрежительно скривился Полг.

– Ты бы тоже боялся на нашем месте, – полушепотом произнес старший рыбак. – В деревню мы не хотим возвращаться, пока не отправили в Серые Пределы того, кто убивает шаманов.

– Чего же с вами случилось страшного? – передразнил шепчущую манеру улиточника Змеиная Шкура.

Тролли не обиделись. Они будто не заметили насмешки здоровяка.

– На тропе к деревне мы наткнулись на мертвых однорогих быков, – еще тише сказал рыбак. – Целое стадо.

Однорог размером со взрослого зубра. Завалить его трудновато и саблезубу. Чуя опасность, однороги сбиваются в кучу рогами наружу, превращаясь в опасную для прыгающих хищников массу. Ударом копыта бык проламывает череп медведю. Но и на них находят управу. Петухоголовые кокатрисы парализуют их газом, ящеры стиксы обливают кислотой, коты магены забивают до смерти щупальцами с ядовитыми присосками.

– Мало ли кто их прикончил, – поворошил палкой костер Полг.

Рыбак пристально посмотрел на Змеиную Шкуру.

– Я никогда не видел, чтобы стадо из восемнадцати однорогов разрывали на куски. Повсюду кровь. На земле, на деревьях. Кишки по веткам висят. И так по всей роще. Какой зверь, по-твоему, мог такое совершить?

Полг скептически хмыкнул.

– Может, у вас рассудок от страха помутился и вам все почудилось?

Описанную бойню из известных мне животных учинить никто не мог. Много в аранье неведомого и ужасного, о чем не догадываются и мудрейшие шаманы.

– Давно ли вы рыбачите? – сменил я тему. – Когда из деревни ушли?

– Сегодня с рассветом, – охотно ответил младший рыбак и покосился на Варк-Дана. – Нехорошее что-то творится там, и частокол ему не помеха.

– Ты видел что?

– Нет, хвала предкам. – Очередное спиралевидное знамение.

– Вун, – предостерег старший, – не болтай.

– Говори, Вун, – повелительным жестом разрешил Варк-Дан.

– Наш старший брат в лесу слышал песню. Нас было три брата – Бурн, Алак, – парнишка кивнул на товарища, – и я. Мы позапрошлой ночью рыбачили у излучины реки. Я и Алак заснули. Вдруг нас Бурн разбудил, сказал, слышал песню на том берегу. Мы ему не поверили. Кому взбредет в голову петь в полночь посреди араньи? Задерут, моргнуть не успеешь. Лес тишину любит. Ну, Бурн захотел доказать – мол, не врет – и на тот берег переплыл. Вернулся скоро. Глаза блестят, дрожит весь, заикается, просит бежать отсюда побыстрее. Куда бежать, ночью-то? В деревню не пустят, за морок примут. Полезешь через частокол – дротиками да копьями истыкают.

– И дальше что? – не терпелось узнать продолжение Полгу.

– Схоронились мы в камышах. Залезли под воду, тростинку в рот – и сидим, ждем восхода солнца. Утром вылезли, обсушились, растиркой растерлись и пошли домой. А в деревне переполох: шамана с учеником в аранье нашли. Мы поспрашивали где. Оказалось – недалеко от излучины речки, возле которой мы рыбачили, на том берегу, куда брат ходил.

– Небось колдуна с мальчишкой увидел, – предположил Полг.

– Бурн не сказал. У него язык отнялся. Днем ни слова, мычал только. Вечером мы на реку: прошлый раз поймали-то всего одну рыбину. Сети раскинули, ждем. И тут у брата голос прорезался. Говорит тихонько: зовет меня кто-то. Мы-то не слышали ничего. Говорим, не иди никуда. Пусть зовет.

– Стариков, бывает, предки в Серые Пределы зовут, – вклинился Крам. – Ваш брат старый был?

– На зиму старше меня, – произнес полушепотом Алак.

– Больных, раненых предки зовут.

– Бурн не болел. Не ел в тот день, – продолжал рассказывать младший брат. – Он ушел под утро. Меня сон сморил. Лежу на ветке, гляжу – он в камыши пошел. Я думал, сети проверить. А его нет и нет. Солнце встало, мы искать Бурна стали. Следы обрывались у плавней. Пропал братец.

Похоже на нечисть, коей изобилует аранья. Той же речной деве навести морок и затащить под воду, прикинувшись тонущей красавицей, раз плюнуть. Болотники опять же завестись могли, они звуки здорово имитируют. В поросшей ряской и камышом речке с болотцами им раздолье. Заболотят реку, и настанет конец Зеленушке. Без шаманов болотников выгнать тяжело.

Стоп. Неужели болотные жители – причина гибели колдунов улиточников? Я за ними невидимости не замечал, да они твари малоизученные, и не исключено, владеют примитивными магическими способностями. Сделаю закладку в памяти на будущее.

– Ничего не нашли? Ни вещей, ни крови на том берегу? – уточнил я.

– Сгинул, – покачал головой Алак. – Мы Гал-Джина просили помочь – без толку. У шамана забот без нас полно.

– Речным духам жертвы вовремя приносите?

– На рыбалке первую рыбину всегда отдаем и на Праздник Реки жертвуем то сома, то щуку. У Речных Хозяев милости просим, приходя к реке.

– Тролли у вас в племени часто так пропадают? Ушел на охоту, рыбалку, по грибы – и не вернулся?

Братья задумались, и за них ответил ученик Гал-Джина:

– Раньше исчезало меньше. Осенью женщины и дети пропадать начали. За прошлый месяц четырнадцати матерей недосчитались! Охотники плечами пожимали: следов никаких. Смерти младенцев участились. Учитель пробовал отыскать причину болезни и найти лекарство, да ничто не помогает. Ребенок увядает, есть и пить не хочет, отплевывается – и за два-три дня умирает. Жизненная сила из него утекает. Дети Зеленой Улитки и целебные варды до поры поддерживают жизнь в тельце, покуда не закончится передаваемая ими жизненная сила.

– Должен же быть источник болезни, уважаемый Варк-Дан. Почтенный Гал-Джин пытался найти его в мире духов? Может быть, на ваше племя наложено проклятие?

– Нити ведут в неизвестность, уважаемый Кан-Джай, – развел руками ученик верховного шамана. – Учитель спрашивал у духов. Из младенцев кто-то выпивает жизненную силу. Кто – узнать не удается. Связующие нити теряются. Учитель перерезает их. Спустя несколько дней они вновь прирастают к духу ребенка, врастая в него и опутывая, словно корни. Лечение занимает до трех дней. За это время умирает другое дитя.

Весело тут жить, ребята. Первая жертва убийцы колдунов, шаман клана Остролистого Камыша, погиб, отыскивая уволакивающего женщин то ли зверя, то ли злого духа. Слишком он приблизился к разгадке и поплатился.

С какой стороны ни глянь, везде натыкаешься на торчащие из клубка загадок уши неведомой твари. Кажется, в лесах улиточников поселилось зло, и оно растет. Для чего невидимке убивать колдунов? Для питания магической энергией, ничем иным они от обычных синекожих не отличаются. Версия номер два: чтобы не мешались под ногами. В комплексе со свалившимися на племя бедами последний вариант более правдоподобен. Поглощение айгаты шаманов – приятный бонус для того, кто заварил кашу с пропажами и смертями.

Для чего нужны беременные женщины и дети врагу? Напрашивается ответ: для черного колдовства.

Демонологи и чернокнижники используют эмбрионы при создании чудовищ. Некоторые шаманы, по слухам, не гнушаются запретной магией, густо замешенной на кровавых ритуалах сотворения одержимых зверей. Из зародышей разумных выращивают монстров, не по-звериному хитрых и умных.

Чем дальше, тем больше мне не нравится ситуация. Мы имеем дело с чем-то серьезнее банального злого духа. Блин, либо оно чересчур умно, либо я себя накручиваю. Завтра прибудем в деревню Улиткоголовых и разузнаем подробности исчезновений от Гал-Джина. Разумеется, если он к тому моменту будет жив и здоров.

С дедушкой Тлансом я повременил связываться. Завтра днем связь установлю, предоставлю ему собранные свидетельства очевидцев и факты с, так сказать, мест преступлений. Вечером буду занят расстановкой ловушек вокруг деревни.

Впрочем, выяснение, кто и почему убивает троллей, не обязательно. Важнее, где найти и как ликвидировать убийцу. Он действует по ночам, следовательно, существо ночное и днем где-то спит. Взять бы его при свете солнца, ослабленным и спящим.

– Сколько детей умерло, уважаемый Варк-Дан?

– Трудно подсчитать. Улиткоголовые потеряли дюжину. О других кланах не знаю.

– Ты упомянул о совете с духами. Они подсказали почтенному Гал-Джину, кто убивает младенцев и женщин?

– Подсказки духов расплывчаты. Они не говорят прямо, и в них сложно отыскать смысл.

Странно. Верховный шаман вроде бы обязан понимать духов. У Зераны проблемы с расшифровкой духовных посланий объясняются молодостью и неопытностью, Гвард и дедушка Тланс без проблем понимают обитателей астрала. Дух Озерной Улитки, конечно, относится к старшим лоа и всего может не знать. Тем более в случае с духом более могучим. Тот просто-напросто сожрет покровителя улиточников, Речную Хозяйку, будучи сильнее, – и племени конец. Да и соседям несладко придется. Дух непременно полезет на чужую территорию за поживой. Он окружит себя лоа помельче рангом, собрав обязательную для старших и старейших духов свиту.

Твою же дивизию! От мыслей о грядущей войне с духовной сущностью порядка старшейшего лоа дурно становится. Нет, такая неприятность маловероятна, я себя накрутил. Утро вечера мудренее. Посплю, с Глубинным Жрецом посоветуюсь. Девяносто процентов, буйствует на землях улиточников какая-нибудь тварюга из иного мира. Случается. Чародеи призывают кого ни попадя, порталы стихийные образовываются.

Вон на Зеркальном озере штук пять гиблых мест, в них нечисть гнездится постоянно. Выгоняй, не выгоняй, освящай чем хочешь – она опять самое большее спустя седмицу вновь появляется. Морлоки и шаманы синек борются с ней по мере возможностей.

Гиблое место – по мнению имперских магов, межмировой портал. Из иных пластов бытия через него попаданцы всякие на нашу голову сыплются, и отнюдь не хорошие человеки с Земли.

Еще и Буря Тысячелетия сравнительно недавно над араньей прошла, истончив и ослабив границы миров. Благодаря ей мы с Лилькой в Трехлунье очутились. Может, кое-кого еще занесло.

Поужинав, мы улеглись спать на ветвях. Часовыми назначили Полга, Бал-Ара и морлока Лаклака, дежурящего на реке вместе с Мунком. Третий из команды ихтианов остался ниже по течению служить ретранслятором.

До устья расстояние приличное, и не оставь мы кого-то из телепатов – не дотянулись бы до озера по телепатической связи. У морлоков радиус передачи мыслей приблизительно километров десять – пятнадцать, мы же проплыли все тридцать.

Мунка я планировал сделать нашим плавающим по реке передатчиком. Лаклак должен выполнять функции разведчика и передающего, охотясь с нами в лесу.

Ихтианы взбираться на дерево наотрез отказались. Мол, мы амфибии, к лазанию не привычны, в воде нам комфортнее. В результате они ночевали у берега, полностью скрывшись под воду. Холодрыга их не смущала. Морлоки за тысячелетия эволюции научились регулировать температуру своего тела и не мерзли в самой холодной воде. Природа в дополнение к развитому управлению процессами организма снабдила их слоем подкожного жира, защищающим от переохлаждения и дающим энергию для поднятия температуры. Хотя они могли неплохо обходиться без него, повышая градус за счет магической энергии.

Тролли разместились на ветвях, точно диковинные синие птицы-гуманоиды из фильма ужасов. Перьев не хватает, а так вполне пернатые. Длинные крючковатые носы в темноте легко перепутать с клювами. Полг, Крам и Граж заняли среднюю часть дуба, откуда легче лезть вверх и вниз. В кроне таился Шор-Таз – у него оттуда обзор неплохой.

Мы с Алисией устроились на нижних ветвях. Аэромантка для удобства создала нечто типа воздушного матраса, натянутого между ветками. Получилась мягкая постель, при обломе ветвей тормозящая падение. Девушка уверила: заклятие будет действовать независимо от бодрствования создательницы.

Рядышком, на полметра ниже, улегся я. Улегся – конечно, громко сказано. Я полусидел-полулежал на толстой разлапистой ветви, привязав себя к ней. В ствол воткнул копье и положил на него руку. Запястье и древко перемотал кожаным шнурком, чтобы ненароком оружие не выскользнуло. Неудобно, зато надежно. В случае опасности копье под рукой. Проснулся, выдернул из ствола, веревку перерезал кинжалом – и вперед, на вражину.

Помедитировав, долго не мог заснуть. Думал о сестренке. Как она на острове? О Гварде: когда он вернется и успешно ли завершит дела в гильдии? О твари-невидимке старался не вспоминать. До утра же не усну.

Завтра день хлопотный, нам всем силы понадобятся.

В конце концов к полуночи я уснул чутким сном охотника. Снились холодные, мерцающие в вышине звезды, неторопливо движущаяся по небосводу навстречу белой подружке красная луна и чернильная крылатая тень, летящая под небом к Зеркальному озеру.

Слинк

Мутная, тошнотворно пахнущая вода отвратительна на вкус. Плавать в ней подобно изощренной пытке. Только благодаря ощущению психических волн, исходящих от животных и разумных, ихтиан Слинк отслеживал обстановку.

«И почему дедушка Тланс выбрал меня на это задание?» – думал он, распластавшись на дне мелкой речушки.

Он был совсем еще молод, и, как всякому нормальному морлоку, ему нравилось плавать в чистой воде озера. Не потому что Слинк в ней родился. Он просто любил прозрачную, в меру благоухающую водорослями воду, в которой и без дара Отца Дагона можно увидеть противника. Ведь Дар, называемый людьми магией разума, не всегда предупреждает об опасности.

Разная нечисть, плодящаяся с невероятной скоростью в водоемах и лесах, умеет наводить иллюзии не хуже морлоков. Ихтиан не заметит прикрывшейся мороком невидимости речной девы, ибо ее Дар сильнее, чем у него. Поэтому исконные обитатели Зеркального озера почти всегда дежурили по двое-трое. Нескольких магов разума сложнее заморочить, и кто-нибудь из них пошлет весточку братьям и сестрам, предупредив о чудовище, прежде чем погибнет от зубов и когтей.

Врагов у морлоков немного. Из зверей и рыб почти никто не выстоит против Дара. Раньше, до союза с Водяными Крысами, разумные бежали в страхе от озера, подстегиваемые внушением жителей глубин. Синекожие шаманы, увешанные амулетами, не испытывали подобного ужаса. Они самонадеянно вступали в схватку с ихтианами и проигрывали, ибо не умели рассчитывать сил. Редко кто выдержит слитный удар всего рода морлоков во главе с Глубинным Жрецом.

Ихтианы не любили убивать. Они предпочитали пугать непрошеных гостей до полусмерти. Иногда из воды вставали кошмарные фигуры, соединяющие черты хищных рыб, пресмыкающихся и обитателей суши, дабы прогнать слишком настырных посетителей озера. Разумные не осознавали, что виденное – водяная иллюзия Стража, и считали ужасающих чудищ реальными.

Самые страшные враги морлоков – духи и одержимые ими живые. На них нельзя воздействовать Даром. Справится с ними лишь Глубинный Жрец, прибегнув к иным дарам Отца Дагона, недоступным простым ихтианам.

«Хоть бы Кан-Джай поскорее управился и мы вернулись домой», – размышлял Слинк. К ловцу духов он проникся уважением с того дня, как тот придумал способ передачи опыта старейших младшим, тем самым сократив время обучения молодых обитателей глубин. Едва вылупившиеся из икринок мальки быстро перенимали знания взрослых и реже гибли, попавшись в пасть хищников. Род благодарен Кан-Джаю и поныне признает его своим близким другом.

На памяти Слинка у морлоков было два друга среди людей – Гин-Джин, договорившийся с дедушкой Тлансом о союзе с троллями ради общей безопасности двух племен, и Кан-Джай, причем бо́льшим другом считался ловец духов. Он спас островитян от одержимого зверя, чем заслужил почет у синекожих.

Союза до объединения с Водяными Крысами ихтианы ни с кем не заключали. Обитатели суши презрительно отзывались о них, называя рыбоголовыми, боялись и ненавидели обитателей водных глубин. Слинк задавался на досуге вопросом: за что? Морлоки не сделали им ничего плохого. Подумаешь, напугали кучку рыбаков. Не убили же и не покалечили.

Они лишь хотели жить спокойно в собственных водах. Тролли не терпят чужаков у себя в лесу, огры пылают лютой ненавистью к преступившим без разрешения границы их владений разумным.

От размышлений Слинка отвлекло появление существа на грани зоны ощущения. Несомненно, пришелец разумен, тип его психических волн, как именовал воспринимаемые телепатом мыслеобразы Кан-Джай, похож на тип синекожих. Настораживала нечеткость образа. Подобное морлок ощущал у спящих троллей, гоблинов и людей.

Неясный образ медленно двигался. Неспешно гость пересек воображаемую черту, покинув зону действия Дара.

На сердце полегчало. Слинк подозрительно относился ко всему непонятному, и пропажа из поля ощущений странного существа придала ему бодрости. Он вспомнил о цели Кан-Джая и его отряда, об убийце шаманов и возблагодарил Дагона за избавление от незваного гостя. Тот живой сухопутный далеко и не сможет причинить вред. Появится, и морлок пошлет весть о нем всем в округе, отплыв подальше.

Внезапно Слинк ощутил присутствие непонятного создания в зоне досягаемости Дара, и не на пределе ощущений. Непонятное нечто возникло будто бы ниоткуда гораздо ближе, чем в прошлый раз. Ихтиан осторожно выпустил ментальный щуп, потянувшийся к существу и наткнувшийся на непроницаемую скорлупу.

Нечто застыло, точно решая, куда двигаться. Воспринимаемый мыслеобраз, смазанный и статичный, при детальном рассмотрении показался сходным с образом тролля, очень старого и злобного. Ненависть переполняла его, выплескиваясь на сознание телепата удушающей волной.

«Откуда он взялся? – Слинка осенило. Внутреннему взору предстал шаман, горбящийся под тяжестью защитных амулетов. – Но, водяной дух побери все мои неприятности, почему этот колдун такой быстрый? Я не чувствую зверя, на котором он бы скакал. Себя-то он скрыл от Дара. Однако на животных действие амулетов не распространяется. Разве что…»

От догадки в животе морлока похолодело. Если бы у него имелись потовые железы, его бы прошиб пот. Он плотнее вжался в илистое дно, стремясь зарыться в него от врага. Слинк хотел сжаться, уменьшиться, превратиться в крошечную песчинку, колеблемую речными волнами. Тогда его не учуяли бы. Цепенея, он поглубже погрузился в мягкий ил, поднявшийся над ним плотным облаком и полностью скрывшим от стороннего взора.

Он знал, этого недостаточно. Страшное нечто обнаружит его, куда бы он ни спрятался, ибо распознает жизненную и магическую энергии. Они влекут подобных существ, точно запах крови волчью стаю.

«Отец Дагон, помоги.

Дедушка Тланс, спаси.

Кан-Джай, Гин-Джин, придите на помощь».

Боязнь раскрыть себя мешала послать Зов. Слинк перестал дышать, сердце, казалось, остановилось, провалившись в пятки. Он застыл, неотрывно следя за странным существом.

Оно не торопилось. Замерев в отдалении, оно неожиданно вновь пропало из зоны внутреннего взора ихтиана.

«Ушло? Отец Дагон, сделай, чтобы оно ушло. Вернувшись домой, я преподнесу тебе сотню вкусных рыб с красными плавниками и три сотни отборных раков».

Существо не исчезло. Слинк уже подумывал предупредить товарищей по дальноречи, как оно появилось. Встало на суше неподвижно, загнав проснувшуюся храбрость морлока неведомо в какие дали.

«Соберись, ты же любимец Дагона, – увещевал себя телепат. – Все равно оно учуяло тебя. Пошли предупреждение на озеро и Лаклаку с Мунком. И перестань бояться, трус несчастный. У тебя есть чем встретить то создание. Ты же дитя Дагона! Сила Отца Глубин с тобой. Неужели ты забыл о Знаке на твоем челе?»

Нет, он не забыл. Самое время обратиться к нему.

Существо, не скрываясь, устремилось к реке. Оно узнало, где морлок. Смысла соблюдать тишину и не воспользоваться Даром нет.

В сознании выстраивались ряды мыслеобразов, преобразующиеся в мысленный гимн Отцу Глубин. Песнь ихтиана разливалась на ментальном плане, образы загорались яркими вспышками чувств. Морлок единственный раз в жизни, в час наибольшей опасности, мог обратиться к божеству за защитой. Слинк рассудил верно – сейчас настал именно такой момент.

Дагон откликнулся на зов своего раба. Слинка обволокла вязкая жидкость, формирующая подобие защитного кокона. Прочную стенку не пробьет острым копьем и разбушевавшийся тролль-берсерк.

Существо нужно подпустить ближе и ударить. Чем меньше расстояние до противника, тем сильнее ему достанется.

Направленная на нечто психическая волна парализовала синекожих, внушала слепой ужас шаманам и повергала в шок зверей, мгновенно убивала рыб в округе. Живое существо, кем бы оно ни было, она должна самое меньшее задержать на время, достаточное Слинку для побега и послания Зова.

Нечто пронеслось сквозь накатывавшую волну, замедлившись на мгновение. Морлок завопил, выпуская пузырьки воздуха. Посланный расправиться с врагом ужас словно возвратился к нему, захлестнув сознание.

В следующий миг кокон лопнул под натиском неведомой силы, и вопящего Слинка выдернуло из воды.

Я проснулся от далекого вопля и нахлынувшего чувства опасности. Под деревом рычал Акела, в череп стучались орущие голоса морлоков.

«Слинка больше нет в реке! – кричал по телепатической связи Мунк. – Кан-Джай, на него напали! Он в опасности!»

Лезвие кинжала полоснуло по травяной веревке, перерезав ее, и я с копьем в руке соскочил с ветви на землю. У моих ног волк скалился во тьму за оградой, предчувствуя беду. Было слышно, как зашевелились тролли на дереве. Возле меня бесшумно приземлился Полг в полной боевой готовности. В руках по каменному топору, физиономия свирепее некуда.

– Лаклак, Мунк, бегом в защитный круг! – гаркнул я, направляясь к узенькому проходу в колючем заграждении. – Бал-Ар, что происходит? Ты где вообще?

Ученик Трон-Ка отозвался с ветвей:

– Здесь я. Рыбоголовые перестали ощущать родича ниже по течению и подняли крик. Сторожевые варды ничего подозрительного не засекли.

«Слинк с огромной скоростью стал удаляться от реки, – в проходе показалась темная фигура Лаклака, главного в морлокском отряде. – Он вскоре пропал из нашей зоны чувствования. Его похитили!»

Ихтиан, улепетывающий от водной стихии, явление невозможное и ненормальное.

– В какую сторону его утащили?

– Прямо на полночь, Кан-Джай. Очень быстро. Так морлоки не бегают.

– Держи меня в курсе происходящего, Лаклак, и по возможности направляй. Я иду за Слинком. Полг, Шор-Таз, за мной. Крам и Граж, остаетесь следить за порядком.

Кровавый Ручей и Каменная Башка – друзья и соратники, притертые друг к другу в боях. Разрывать эту парочку неразумно. Пусть постерегут стоянку и менее подготовленных к бою колдунов.

Из веток высунулась сонная аэромантка.

– Сандэр, что случилось?

– Ничего хорошего, Алисия. Немедленно ставьте Тюрьму Четырех Ветров вокруг стоянки. Удерживайте ее до моего прихода. Всем выпить настойку полуночника!

Полуночник – растение редкое. Зерана его собирает в полнолуние и варит из него зелья, полезные для глаз. Помимо целебных свойств, они дают эффект ночного зрения на несколько часов. Ведьма снабдила отряд по настойке для тролля и человека.

Мы с синьками метнулись в проход, взяв курс на север, в лес. Двигались цепью, подавая знаки жестами. Впереди бежал рычащий Акела, чующий чужого.

Белые волки необычны не только цветом и крутым нравом. Их основная особенность в умении чуять духовных сущностей и успешно их выслеживать. Отчасти из-за этой способности я взял Акелу искать убийцу улиточников.

«Лаклак, ты меня слышишь? – спросил я мысленно. – Как обстановка на стоянке?»

«Все в порядке, – проквакал морлок в моем мозгу. – Человеческая ведьма совершила колдовство, и мы в ветряном мешке».

Отлично, Алисия, хорошая девочка. Продержись до нашего возвращения. Раз тварь покусилась на ихтиана, то, вероятно, она захочет достать добычу повкуснее, находящуюся поблизости. Из пяти накачанных магической энергией колдунов можно целое пиршество устроить.

Успеть бы до гибели морлока. На потери в начале похода я не рассчитывал.

«Лаклак, мы идем наперерез Слинку?»

«Да, верно. Вы достигнете края моей зоны Дара в том месте, где пропал наш собрат».

Ночью по аранье не погоняешь. Будешь беспечен – нарвешься на хищника. Для разведки перед нами и скакал, преодолевая низкорослые кусты и поваленные деревья, волк. Зверя он учует издали и предупредит.

Из тьмы проступали очертания древесных гигантов, обретая серые оттенки. Настойка подействовала. Теперь передвигаться легче.

Разогнавшись, я чуть не споткнулся о неожиданно легшего на живот и замолчавшего Акелу. Подал знак троллям остановиться. Волк двинулся ползком, попеременно оглядываясь на меня и синек. Прополз метров десять и свернул, обходя препятствие.

Ага, понятно. По курсу засела зверюга. Ее не напугаешь белым волком и тремя разумными. Медведь? Саблезуб?

«Лаклак, кто перед нами?»

«Будьте осторожны, рядом с вами зверь. Я его не сразу почувствовал».

Я вгляделся в просветы между деревьями. Безлистые ветви колебал ветерок, обдувающий бугристую серую спину за ними. Зверь походил на небольшой холм, покрытый замшелыми каменными плитами. На самом деле плиты были костяными пластинами на толстой, поросшей короткой шерстью коже.

Инстинктивно пригнувшиеся синьки и я медленно и тихо двигались за волком. Не хватало нам с лесным господином Кародом в недобрый час повстречаться. Карод сволочь огроменная, больше лесного олифанта, с бивнями полутораметровой длины. Его сторонятся все в аранье, кроме самых безбашенных хищников.

Тролли охотятся на него крайне редко, зачастую оставляя в покое. Мясо жесткое и невкусное, шкура на одежду не годится. Ценного кот наплакал, сердце да печень, и то внутренности лишь колдуны синек ценят. Из ливера противоядия готовят – карод же к ядам животного происхождения стоек. Его и василисковым парализующим газом не свалишь.

Очень уж опасна здоровенная бронированная туша, с превеликим трудом протыкаемая заговоренными копьями. Несмотря на массивность, карод ловко вертится, подрубая противника длиннющим хлыстоподобным хвостом. До единственного более-менее уязвимого места у него – горла – добраться сложно. Слепой, ориентирующийся по запаху и осязанию зверь, сноровисто сбив с ног хвостом, разворачивается и тут же нанизывает врага на бивни.

Неудивительно, что его не сразу засек морлок. Броня гасит психические волны, исходящие от животного. Имперские бестиологи утверждают, карод – зверь магического происхождения, магии разума практически не подвержен.

Эй, чем он так возбужден? Осязательно-обонятельные жгуты-антенны туда-сюда стригут воздух. Где-то бродит очаровательная кародиха? К движениям антенн добавилось недовольное фырканье. Зверюга заворочался на коротких лапах, улавливая возбуждающий запах.

Карод травоядный. Ихтиана в реке ему незачем трогать, да и бегает он средненько, наравне с человеком. От кого ему, хозяину араньи, убегать?

«Лаклак, наш бронированный друг какой-то взволнованный. Поблизости нет никого из его потенциальных врагов?»

«Лишь вы. Больших животных не чувствую».

«Он нас не учуял?»

«Карод… боится, Кан-Джай».

Вот так новость. Чтобы испугать карода, надобно постараться. Дракон над нами не парит случайно?

Мы обогнули гигантскую тушу по широкой дуге. Между нами и лесным исполином метров пятьдесят, за стеной из деревьев его не видно.

«Лаклак, ты ничего странного в лесу не замечаешь?»

Секунд пять длилась пауза. Наверное, ихтиан тщательнее сканировал местность.

«Пояснишь?»

Блин, Лаклак, ты не морлок, а еврей трехлунский. Вопросом на вопрос отвечаешь.

«Здесь птицы не поют, и звери не ревут, и только мы, спина к спине, врастаем в землю тут», – перефразировал я строки из знаменитой песни. С момента ухода со стоянки действительно не слышно типичных лесных звуков.

«Слинк перед исчезновением выпустил волну страха. Может быть, она насторожила птиц и зверей».

И пси-волна, мощнейшее оружие морлоков, на похитителя должного эффекта не возымела. Кто у нас иммунен к магии разума? Духи. Так-с, доказательство гипотезы о духовной сущности, убивающей колдунов, налицо.

Между прочим, психическая волна не распространяется в лесу дальше километра. Растения ее гасят. Мы на расстоянии минимум двух кэмэ от речки. Делаем выводы.

«Кан-Джай, погоди. Животные встревожены не из-за Слинка», – сообразил ихтиан.

Лес реагирует на схватившее морлока существо. Когда в аранье буйствует лоа, все так же беспокоятся. И птицы, и звери, и насекомые.

Мы отошли от карода на безопасное расстояние, и Акела вновь зарычал, поднявшись и потрусив на север.

«Лаклак, ты можешь определить, с какой скоростью двигался Слинк? Сравнительно с каким животным?»

«Хм, – задумался ихтиан. – Он несся прямо на север, не останавливаясь, будто напуганный олень. Нет, быстрее, намного быстрее оленя. Даже сравнить не с кем».

Представляю. Несется чудище с морлоком в пасти сквозь чащу, ветки ломает, о кусты шкуру обдирает. Следы должны быть. Если похититель бесплотен, то тело Слинка протащить по лесу, не поломав ни веточки, нереально. И запах схваченного телепата на ветках и деревьях остался, по нему Акеле найти ихтиана проще простого.

«Кан-Джай, вы вот-вот дойдете до места, по которому двигался Слинк».

У глубокого оврага Лаклак нам просигналил – мол, мы на линии движения похищенного ихтиана. На дне оврага Акела прижал уши и зарычал громче, нюхая воздух. Вроде бы Слинк здесь был, да никаких обломанных веток, следов крови и отпечатков на земле мы не нашли, как бы внимательно ни осматривали место.

«Ты уверен, что мы идем в правильном направлении, Лаклак?» – с сомнением спросил я по мыслесвязи.

«Да. Морлоки не забывают однажды чувствованное».

Ладно, применим другой метод поиска. Я обнял волка за шею и заглянул в глаза.

– Акела, ищи морлока. Ищи!

Мой пушистый напарник заворчал и, вырвавшись из рук, стрелой полетел из оврага. Взял след, умница.

Бег по ночному лесу – занятие экстремальное и чревато сломанными конечностями для неосторожного спринтера. Да и вообще шею свернуть легко, неудачно споткнувшись о торчащую из земли корягу. Мы с троллями неслись, перепрыгивая препятствия благодаря настойке полуночника, и все равно наш марафон мне казался чересчур медленным. За секунды вынужденной остановки Слинк платил высокой ценой.

Стоянку заслонили древесные стволы минут десять назад. За это время с ихтиана могли снять кожу и разделать, словно добытого на охоте вепря.

«Кан-Джай, теряю вас, – доносились обрывочные фразы Лаклака. Его затихающее бульканье тонуло в море неясного шума, производимого нами при беге по чащобе. Я уже не заботился о скрытности. Главное – спасти Слинка до его смерти. – Вы вне зоны моего Дара…»

«Слушай, Лаклак. Не вернусь до рассвета – передай нашим, пусть окопаются в деревне Улиткоголовых и не лезут на рожон, ждут подкрепления от озерников. Слышишь, Лаклак? И сообщи дедушке Тлансу обо всем. Связывайся с ним днем, ночью будь в селении улиточников».

«Да, Кан…»

Связь прервалась.

В дополнительном отряде от Водяных Крыс я абсолютно уверен. Прознавший о нашем положении Ран-Джакал объявит сбор со всего озера и пошлет группу уже из нескольких десятков бойцов и шаманов. Тролли своих в беде не бросают.

Бешеный бег по аранье, казалось, длился целую ночь. Остановившись на полянке и взглянув на небо, я по положению луны понял: минуло всего около часа с начала погони. Мы двигались строго на север, не сворачивая, за скачущим по бурелому Акелой.

Лишь бы Алисия сумела продержать воздушный барьер до нашего возвращения.

Волк выскочил на прогалину, оставленную пожаром, и завертелся под деревьями, завывая и глядя то наверх, то на нас.

В воздухе послышался едва уловимый запах реки. Слинк близко. Я проследил взглядом, куда смотрел Акела.

Высоко в кроне голого дерева неподвижно висел морлок, привязанный за ноги плющом к ветвям. С опущенной вниз головы тянулась еле заметная ниточка слюны из приоткрытого рта.

Подав троллям знак сторожить на земле, я быстренько влез на дерево. Духов рядом нет, я бы ощутил их присутствие. С некоторых пор есть у меня такая способность. Сравнявшись с ихтианом, я притянул его за руку ко мне, нащупал артерию на шее. Живой! Пульс слабенький. Ничего, мы это исправим, Слинк. Доставим тебя к целителю улиточников, он тебя вмиг вылечит.

Не выпуская морлока, перерубил топором связывающую его лозу. Теперь осторожненько слезаем. Привести в себя ихтиана на дереве я не рискнул. Заорет, конечностями замашет житель водных глубин. На дереве небось ни разу не был. Оно нам надо – разглашать наше местоположение на весь лес?

К Слинку что-то прицепилось из астрала. Нечто мелкое, голодное и злое. Ненависть так и прет. Придем на стоянку – вычистим заразу. С ритуалом очищения от низших духов любой, проучившийся у шамана больше полугода, справится.

Не исключено, прилипала на самом деле совсем не мелкий дух. У лоа множество неприятных умений, и какой сюрприз могла преподнести нам тварь, остается гадать.

На земле я перекинул тщедушное тельце морлока через плечо и жестом скомандовал уходить. Со своей нереальной скоростью убийце не составит труда догнать нас, но Слинка ему без боя не отдам.

Полг тронул меня за запястье и жестами показал – мол, тварь не просто так ихитана оставила. Блин, Змеиная Шкура, а то я сам не понимаю! Висит себе тушка на дереве, готовая к разделке, рядом никого. Я сначала заподозрил ловушку, да только не соответствует эта тактика прошлым убийствам. У синек из-под носа крали шаманов, и совсем не для того чтобы за похитителем устраивали погоню. Иначе следы попадались бы на каждом шагу.

Не для спасательной партии рыбоида здесь подвесили. Шаманов с учениками всегда находили вместе. Тварь собирала их, потрошила… Точно! Она пошла за следующей жертвой! Иного объяснения не вижу. Твою же дивизию, ребята, держитесь там, у реки. Она с вероятностью девяносто процентов за вами пошла.

Алисия, не подведи. Создавай свой ветряной барьер и держи, сколько сможешь. Никто из нас подобной защиты не умеет ставить. Я и улиточник – точно, насчет ученика Трон-Ка сомневаюсь. Не могут ученики, сколь бы сильным ни был учитель и какими бы талантливыми они себя ни проявляли, применять заклятия уровня Тюрьмы Четырех Ветров.

Ох, и разозлится же убийца, не обнаружив на «разделочном столе» тушки морлока. Искать пойдет по запаху и айгате, как всякий злой дух. И встретится с птицей обломинго. Спутаю гаду карты.

Удалившись от дерева, где висел ихтиан, приблизительно на километр, я дал знак притормозить и положил Слинка на прелую листву. Лишь бы успеть, лишь бы успеть. Вынул ритуальный обсидиановый нож с костяной рукоятью, вырезанной в форме клыкастого обезьяньего черепа. Подарок Кьюзака к началу обучения у него шаманизму. Шепча призыв младших лоа, черчу кончиком лезвия знак Жертвы Серым Пределам на груди морлока.

Черная магия чистой воды. Узнав, чем я занимаюсь, имперцы бы сожгли меня на следующий день, спозаранку. Тролли к темному искусству – так вредоносное колдовство величают маги – относятся лояльнее. У них каждый второй шаман его практикует. Мало кому в голову приходила мысль использовать приемы черной магии не по прямому назначению. Мне вот пришла. Кьюзак, помню, долго морщился, выслушивая мои аргументы относительно пользы обряда вызова злых духов для того, в кого их подселяют. Гвард вообще чуть ли не матерился, прослышав о моих теоретизированиях.

Настал час воплотить теорию на практике.

Рану ихтиана присыпаю пеплом от погребального костра. Точнее, от сожженной погребальной лодки. Ритуал завершен, прошу духов к столу.

Практически сразу ощущаю холодную волну душного смрада. Я позвал, и они явились. Младшие лоа, пожиратели магической и жизненной энергий. Злые духи низшего порядка, мошкара мира мертвых. Они втягивались через знак на груди Слинка, пожирали имеющиеся в нем силы.

За сутки абсолютно здоровый разумный, над которым сотворили ритуал Жертвы Серым Пределам, чахнет и погибает. У него сначала истощается айгата, затем плоть дряхлеет, и он умирает глубоким стариком.

Я не позволю морлоку умереть и изгоню пожирателей, едва они съедят всю магическую энергию. С ней они слопают и ту пакость, прилепившуюся к ихтиану. Конечно, ему будет нестерпимо больно жить несколько дней, до восстановления айгаты, с истощенным астральным телом.

Его уже сейчас сложно отыскать в астрале. Он становится невидим для духовного зрения. Энергии у него было маловато, верно, сильное заклятие применил. Нынче и того меньше.

Запах тоже изменится. Я вырезал ножом на земле знак земляной стихии, полоснул по своей ладони и, сцеживая кровь в колдовскую фигуру, набрал пригоршню сырой земли из-под дерева, перемешанной с перегнившими листьями. Подозвал троллей, измазал пахнущей гнилью и сыростью жижей лица Слинка, синекожих и свое. Мысленно обратился к духам земли с просьбой скрыть нас от нюха врагов. Повторял просьбу, закрыв глаза и отгородившись от внешнего мира, пока не вошел в легкий транс. Звуки пропали, я остался наедине с незримой массой земляных духов, соединенный с ними алой кровяной нитью.

Стало вдруг спокойно на душе от уверенности – духи приняли подношение и выполнят обязательство.

Усилием воли отрываюсь от нити и выныриваю в реальность ночного леса. Вокруг напряженные физиономии синекожих, склонившихся над лежащим мной. Все нормально, парни, утомился слегка. Даже простейшие магические действия страшно изматывают из-за малого запаса айгаты.

На меня навалилась усталость, словно не спал неделю. Еще и слабость, вставать тяжело. Хочется лечь и спать.

За что не люблю магию Трехлунья – так это за чрезмерный откат после заклятий и ритуалов. Магической энергии требуется прорва. Истощение отрицательно сказывается на состоянии мага. Бывает, особо мощные заклятия лишают волшебника возможности двигаться.

Шор-Таз хмыкнул и перебросил меня через плечо, точно тушку какой-нибудь оголодавшей косули. Боковым зрением замечаю Полга, сделавшего то же с ихтианом, и пальцовку Вяленого Быка, приказывающего путать следы.

Сметливые у меня бойцы. Выследить нас сложновато будет и злому духу. Я и морлок истощены, по айгате нас не учуешь. По запаху тем более. А уж на запутывании следов тролли серебряного единорога съели.

Глава 4

Улиткоголовые

Тюрьма Четырех Ветров издали казалась смесью веяний жаркого пустынного самума и ледяной северной вьюги, восточного влажного тайфуна и западного урагана. Визуально, без ночного зрения, барьер выглядел полупрозрачным параллелепипедом, вздымающимся на сотни метров над лесом. Ветра, образовывающие его, оглушительно ревели и завывали на все лады.

Близился рассвет. Небо над деревьями посветлело, и на его фоне ирреальное воздушное сооружение напоминало нелепую громаду льда.

Сколько расходуется айгаты на поддержание барьера, и представлять не хочется. Алисия угрохает на него всю энергию и свалится без чувств.

«Лаклак, ты меня слышишь?» – послал я зов морлоку, находящемуся внутри. Он – единственная надежда на досрочное снятие Тюрьмы.

«Кан-Джай! – раздалось в сознании радостное кваканье. – Живой! Я тебя плохо ощущаю, ты ранен?»

«Нет, просто айгаты всего ничего. В лесу потратился. Мы стоим у края поляны. Все сравнительно целы. С нами Слинк, он без сознания. Будь добр, скажи Алисии снять барьер».

И тишина. Лаклак молчал с минуту, обдумывая ответ.

«Вы не подождете до восхода солнца?» – робко поинтересовался он.

«С какой стати? У меня раненый морлок на руках, нуждающийся в помощи. У него переломы и ушибы, истощение».

В голове послышалось продолжительное бульканье, означающее нерешительность и размышления ихтиана.

«Понимаешь, в чем дело, Кан-Джай. К нам приходило нечто, выдававшее себя за Слинка. Его ментальный образ, его голос. Оно звало меня, умоляло убрать ветряные стены, помочь ему, ибо за ним кто-то гонится. Я еле распознал подмену. Пришелец понял это и исчез».

Я от убийцы ожидал подобного. Чтобы скопировать ментальный образ, надо иметь развитые способности к магии разума. Ясно, почему охрана вождя проворонила похищение шамана улиточников из охраняемой хижины.

«Проверь нас на соответствие деталям наших ментальных образов, запечатлевшихся в твоей памяти, Лаклак».

Проверка длилась минут десять. Морлок удрученно вздыхал, сосредоточенно квакал и, в конце концов, облегченно выдавил:

«Ты и вправду Кан-Джай. Погоди немного».

Стены барьера с громким хлопком развеялись. Воздушная волна чуть не сбила меня с ног, Шор-Таз и Полг зажмурились, прикрываясь руками от резкого ветра. Ближайшие деревья прогнулись, опавшие листья взвились сизо-бурой тучей.

Ветер утих, и перед нами предстала поляна с развесистым деревом посредине. Под ним стояла бледная аэромантка в окружении синекожих, сжимающих оружие. Алисия нетвердо шагнула нам навстречу и упала на руки подхватившего ее Крама.

Выдохлась девочка.

– Варк-Дан, чего ты вылупился? Не знаешь, что делать? – гаркнул я на пялящегося на нас ученика. – Силу в нее побыстрее вливай!

– Вы… вы… – взволнованно произнес будущий шаман и, кивнув, кинулся к аэромантке.

Улиточники изумленно поглядывали то на меня, осмелившегося приказывать ученику великого шамана, то на Варк-Дана, положившего ладонь на лоб девушки и торопливо шепчущего заклинание. Тролль готовился перекачивать в нее «сырую» магическую энергию для восполнения запаса айгаты и восстановления истощенного астрального тела.

Мы с Полгом и Шор-Тазом ступили на поляну. Змеиная Шкура свалил морлока под деревом, к соплеменнику заспешили Лаклак и Мунк. Я присел подле ученика Гал-Джина, ко мне подошел Бал-Ар.

– Мои варды сообщат о чужом, Кан-Джай. – Он присел на корточки.

– Какого лешего у вас произошло? – Блин, голова кружится.

– К нам приходил сэкка[3]. Поносился вокруг ветряного дома и улетел. Притворялся рыбоголовым, звал родичей, просил впустить.

– Давно ошивался?

– Вскоре после вашего ухода появился. Улетел недавно. Красная луна сдвинулась на полпальца по небу.

Палец, по понятиям синек, длится около часа. Полпальца – полчаса. Вовремя мы вернулись.

– В какую сторону улетел, знаешь?

– Туда, куда вы ушли. Теперь-то вы с другой стороны явились.

Ну да, следы запутывали и крюк сделали. Разминулись мы с той тварью. Она кушать смылась, бросив охоту на наших колдунов и магичку. Вот-вот рассветет, спать укладываться пора, а она не ужинала. Непорядок. То-то удивится, не найдя харча на ветке. И не поделаешь ничего: до восхода солнца считаные минуты. Горизонт разгорается. Придется ложиться несолоно хлебавши.

Я тихонько засмеялся. Мы ее сделали! Слинк жив, никто из троллей не пострадал. Следующей ночью тварь в бешенстве будет. Мы же подготовимся и перейдем в наступление. Аэромантке восстановиться бы до сумерек. Благодаря ей ребята у реки выжили.

Варк-Дан усердно вливал в нее айгату. Бледность спала, дыхание выровнялось. Чуточку энергии – и очнется.

Алисия пришла в себя с первыми лучами солнца, брызнувшими из-за деревьев. Веки затрепетали и приподнялись.

– Сандэр? Вы… как… – Девушка попыталась привстать на локтях, я ее придержал, положив руку на плечико.

– Отдыхайте. Вы истощены. С нами все в порядке, все живы, не волнуйтесь. Лаклак!

«Будь добр, погрузи ее в сон. Ей ни к чему растрачивать силы».

«Да, Кан-Джай».

Алисия обмякла, и я аккуратно опустил ее на траву. Она мне скоро потребуется бодрой и свежей. Есть у меня идея насчет оборотня, и без аэромантки ее проверить не получится.

– Наломайте веток, соорудите носилки для нее, – я кивком указал на спящую девушку, – и морлока. Доберемся до деревни – отошлем рыбоголового на озеро с улиточниками.

Я бы Слинка сейчас отправил домой, да не с кем. Каждый тролль на счету, ихтианов посылать неразумно: лишаться ходячих передатчиков нельзя. На озере раненого подлатают. В селении Улиткоголовых изгоним из него пакостливых злых духов, пожирающих его энергию. Разумеется, сначала выявим, не засел ли в нем непрошеный гость. Повторения весенней бойни на озере не допущу. Специально изучил ритуалы обнаружения лоа в живом разумном.

– Зачем носилки? – оскалился улыбкой Полг. – Они легкие, я их обоих на себе до деревни донесу.

– Угу, не сомневаюсь. В кого, думаешь, вцепится рыбоголовый, если в нем пробудится злой дух?

Змеиная Шкура побледнел, синяя кожа чуточку посветлела. Он инстинктивно отпрянул от морлока. Страх перед сверхъестественным – штука действенная. У троллей пререкания заканчиваются с упоминанием магии в качестве аргумента.

– Почему ты не сказал? – уставился на меня Полг.

– Я сказал «если». В нем сидит стая мелких злых духов, и неизвестно кто еще.

Ворча под нос ругательства, тролль отошел от раненого.

– Бал-Ар, – позвал я. – Придем в деревню – проведи изгнание духов из рыбоголового. Сразу неси его к тотемному столбу и начинай ритуал.

– Понял, Кан-Джай.

Замешкаемся – и ихтиана придется накачивать айгатой. Ее у нас в обрез, улиточников задействовать не хочу. Мало ли какая помощь от них потребуется.

– Сделаете носилки и погрузите дочь Гин-Джина с морлоком в лодки – разбудите. Укутайте ее шкурами, чтобы не замерзла.

Я прислонился спиной к дереву и задремал. Синекожие с работой без меня управятся. Вон, слышу сквозь сон, Полг взял на себя обязанности бригадира стройотряда, состоящего из рыбаков, и раздает распоряжения по сбору веток.

Проснулся я от прикосновения шершавой мозолистой ладони к щеке. Передо мной присел на корточки ученик Трон-Ка.

– Кан-Джай, мы готовы, – доложил он.

Действительно, синьки уже стаскивали лодки на воду. С нами решили вернуться в селение рыбаки. Мои орлы не против. Вместе плыть веселее, да и место свободное в долбленках имеется.

Остаток пути до деревни я вполглаза следил за рекой и берегами, временами проваливаясь в забытье. После энергетического истощения всегда засыпаешь и спишь до возобновления половины запаса магической энергии, а то и до полного восстановления. На восполнение тратится обычно от суток до трех, в зависимости от объема резерва и скорости вырабатывания айгаты астральным телом. Дремота меня примерно полдня помучит. У маленького энергетического запаса свои преимущества.

Спустя часа полтора из-за излучины реки показался крохотный причал из неотесанных бревен. На берегу поблизости сушились днищами кверху рыбацкие каноэ со спиралевидными узорами по бортам. Добро пожаловать к Улиткоголовым. Они одни разрисовывают лодки и себя священными знаками Озерной Улитки.

На причале собралась кучка охотников, вооруженных кремневыми ножами и копьями, смахивающими на гарпуны с каменными наконечниками. Среди всех выделялся ростом и внушающими невольное уважение габаритами тролль, увешанный клыками и когтями. Он стоял, широко расставив ноги, и неотрывно глядел на нас с недовольно-настороженной физиономией. Клыки его за годы истерлись на четверть, руки и плечи покрывали рубцы шрамов. Мужчина в самом расцвете сил. Верно, сильнейший воин племени, посланный нас встретить.

– Здравствовать тебе, почтенный Улук-Зул, – поприветствовал его Варк-Дан, привстав в лодке.

Зул – правая рука вождя, командующий телохранителями. По слухам, у старика Бена-Джака важные должности в племени принадлежат сыновьям. Да, здоровый сынок у предводителя Зеленых Улиток вымахал. Отец-то у него хлипкий, насколько я помню. Как-то наведывался к улиточникам, видел лидера Улиткоголовых. Здоровяка этого в тот день в деревне не было.

– Здравствовать и тебе, ученик Гал-Джина, – пробасил воин. – И вам, тролли Водяной Крысы.

Моя очередь приветствовать встречающих. Я приложил раскрытую ладонь к груди в знак честности.

– Богатой добычи тебе, почтенный Улук-Зул. Мы пришли на ваш зов.

Лодка стукнулась носом о столбик причала. Мои бойцы мигом выскочили в воду и затащили долбленки на пологий берег. Из нашей колдунской компании я сошел первым, тем самым подтвердив статус старшего. Ко мне двинулась кучка местных охотников, сын вождя впереди.

– Где славный Гин-Джин? – осведомился глава телохранителей. – Задерживается в пути?

Ну да, ждали-то тяжелую артиллерию в лице Гварда. На отряд учеников шаманов не рассчитывали.

– Он занят и скоро не прибудет.

Тролль окинул печальным взором нашу команду и скривился.

– Славный Гин-Джин полагает, наша беда слишком незначительна, дабы самому прийти нам помочь?

Ох, и мнительный же тип попался. И людей не жалует. Ишь, не поздоровался, грубиян эдакий.

– Нет, мой почтенный учитель далеко отсюда, поэтому не знает о случившемся горе. Иначе уже был бы в деревне Улиткоголовых. Я, Кан-Джай, и воины Водяной Крысы откликнулись на ваш зов. Ты считаешь нас недостойными оказать помощь союзникам?

Иными словами, мы можем уйти. Только потом кое-кто не переживет нанесенного островитянам оскорбления.

Улук-Зул фыркнул, но напрямую обвинить наш отряд в слабости не решился.

– Идите за нами. Мы отведем вас в деревню, – мрачно произнес он.

Тролли покинули лодки и вынесли на носилках ихтиана и Алисию. При виде человеческой девушки начальник встречающей делегации нахмурился сильнее, став темнее грозовой тучи.

– Зачем вы привезли женщину из мягкотелых? – возмутился он.

Многие синекожие недолюбливают людей. Почти все. Впрочем, тролли всех представителей других рас и чужих племен недолюбливают. Некоторых люто ненавидят. Разумных в жертву озерники давно не приносят, и присутствие неизвестного человека в спасательной команде вызвало у командующего телохранителями естественный протест.

– Она дочь славного Гин-Джина, – вмешался Варк-Дан. – Могучая ведьма, ей подчиняются духи воздуха. Злой дух, убивающий наших шаманов, не сумел пробить воздвигнутой ею стены из ветра.

– Он напал на вас? – удивился Улук-Зул. – И вы уцелели?

– Несли бы мы раненого рыбоголового и истощенную ведьму ради развлечения? – вспылил Шор-Таз.

Глава отряда улиточников покачал головой.

– Проходите. Мы рады вам.

Деревня Улиткоголовых открылась за деревьями, окружающими ее сплошным кольцом. Меж ветвей и приглядевшись не сразу заметишь подвесные мостики. С них встречают недоброжелателей часовые. Узенькая тропка ведет сквозь живую изгородь к высокому частоколу из грубых, подогнанных друг к другу толстых бревен. Лет шесть не происходило набегов на деревню. Длинным Клыкам, неспокойным соседям Зеленых Улиток, пообломали зубы воины Ран-Джакала, показав в очередной раз, кто хозяин в окрестностях озера и почему не следует трогать союзников Водяных Крыс.

С помостов из-за частокола выглядывали подростки синек, несущие стражу. Перестраховка в лесах троллей никогда не повредит. Ну, и новое поколение надобно обучать.

По обе стороны от приоткрытых ворот над заостренными бревнами возвышались дозорные башни. Башнестроительство тролли переняли у людей, однако популярным оно не стало. Причиной тому сложность и дороговизна постройки. Для прочности стены и основания обивали сырыми шкурами, окуривали благовониями, накладывали чары. В итоге башни не горели и по крепости спорили с каменными. И проигрывали спор, едва за дело принимались вражеские шаманы.

Ворота из бревен поменьше крепились к столбам кожаными и деревянными петлями, роскошью в селениях троллей. Петли изготавливают на заказ умельцы в имперских пограничных фортах, и стоят они недешево.

Бена-Джак слывет богачом, раскошелиться на строительство – для него лишний повод показать благосостояние племени и клана. Лекарственные снадобья и зелья улиточников нарасхват у лекарей и магов империи. Дважды в месяц тролли снаряжают караван, груженный лекарствами, в Веспаркаст. Назад синьки приходят с тканями, мукой, крупой и массой полезных в тролльем хозяйстве вещей вроде тех же петель.

Деревня Улиткоголовых – самая крупная и населенная у Зеленых Улиток. Соответственно оборонительные сооружения у нее на порядок лучше, чем у соседей. Нынешняя столица племени все-таки.

Подходя к частоколу, Улук-Зул гаркнул на дозорных, и те бросились расширять щель между створками ворот. Обычно ворота открыты гораздо шире, чтобы прошел бродячий торговец, несущий объемные тюки с товаром, и возвращающийся с удачной охоты синекожий с тушей добытого зверя на плечах.

За воротами пустынно, словно в покинутой деревне. Десяток дозорных на частоколе – и никого из жителей. Входы хижин плотно занавешены тканями и шкурами, кое-где загромождены щитами, сплетенными из лозы и обтянутыми кожей трехрогов. У каменного тотемного столба, изображающего расположенных друг на друге улиток, лежат щедрые подношения и дымят палочки третьеглаза. Ветер силится затушить тлеющие ветки, гоняет по улице пыль, присыпая жертвенную пищу.

Рыбаки, несущие Слинка, по указанию Бал-Ара поставили носилки под тотемным столбом. Ученик Трон-Ка немедленно заколдовал над морлоком, шепча заклинания и осыпая его невесть откуда взявшимся пеплом.

– Он изгоняет злых духов из нашего товарища, – пояснил я командиру бодигардов, косящемуся на будущего шамана. – Помнится, селение Улиткоголовых было крупнейшим у Зеленых Улиток. Куда подевались жители, почтенный Улук-Зул?

Из груди тролля вырвался не то стон, не то сдавленный рык.

– Прячутся. Вчера пропали три женщины, ходившие к реке, и несколько рыбаков. Отец запретил выходить из деревни всем, кроме охотников.

– Почему они не выходят на улицу? В кольце частокола днем им ничто не грозит, – настал черед удивляться Варк-Дану.

– Боятся злых духов. Думают, они кружат над селением и цепляются к выходящему за порог дома, насылая несчастье. Со вчерашнего утра странной болезнью заболели пятеро детей. Матери не выпускают никого из домашних на улицу. Сидят и молятся великой Озерной Улитке.

Ученик целителя нервно сглотнул.

– Кто-то ушел в Серые Пределы? – полушепотом спросил он.

– Двое из болевших. Магия Гал-Джина не помогает. Дети продолжают умирать. – Лидер телохранителей зло сплюнул в пыль. – Попадись мне тварь, проклявшая наш клан, всадил бы ей в глотку копье да провернул для надежности, а потом напустил желтых муравьев по древку. Пусть бы сожрали ее изнутри, как ее хворь выедает наших детей.

Блин, чем дальше, тем хуже. Эпидемией попахивает. К тому же не нравятся мне участившиеся пропажи троллей, ох, не нравятся. Они могут означать усиление лоа.

– Почтенный Улук-Зул, женщины днем пропадали?

– Они с утра уходили работать на реку и в аранью. К ночи в деревню не возвращались. Мы находили обрывки их одежды.

Этого-то я и опасался. Либо тварь и днем бодрствует, либо их две. Одна охотится на шаманов по ночам, вторая ловит синекожих в сумерках и днем. В дремучем лесу и в ясный полдень темень, особенно в чащах. Злым духам вольготно во мраке. Они существа ночные, но, набравшись энергии, способны бодрствовать при дневном свете. Избегают солнечных лучей, скрываясь под корнями деревьев, в норах, пещерах. Для охоты на дневальщика нужно прочесать окрестности деревень, причем накрыть область поисков сетью сигнальных чар, реагирующих на духовные сущности. И то не факт, что поймаем гада.

– Останетесь здесь, к вождю пойду сам. Акела, и тебя касается.

Бойцы притормозили, опустив носилки с Алисией перед хижиной вождя. У аэромантки уселся волк, изучающе-подозрительным взглядом скользя по хижинам и улиточникам. Улиткоголовые отвечали ему тем же.

Дом Вождей, как называют свое жилище владыки синекожих, всегда стоит в центре селения на возвышенности. При постройке насыпают небольшой холм под хижину, внутри него выкапывают погреб для хранения всякого добра, от продуктов до тролльих сокровищ. Короче говоря, сокровищница клана и племени расположена под домом главы и им же охраняется. Вернее, его охранной дюжиной.

Обиталище Бена-Джака представляло собой типичный образчик архитектуры синек. Высокое конусообразное сооружение, обмазанное красной глиной и крытое соломой, отличалось от хижин рядовых улиточников размерами, черепом гигантской рептилии, прибитой над входным отверстием, и защитными колдовскими знаками, нарисованными кровью жертв на стенах жилища от основания до верхушки.

По сравнению с домом лидера Улиткоголовых жилище Ран-Джакала казалось настоящим дворцом.

Входом служила круглая дыра приблизительно полутораметрового диаметра, завешенная сшитой из звериных шкур занавесью. К ней вели истоптанные и растрескавшиеся в плохо обожженной глине ступени, еле угадывающиеся на насыпном холмике.

Вошедший Улук-Зул предупредил о моем приходе и пригласил меня в дом.

В хижине резко пахло потом и курящимися благовониями, от которых чуть не заслезились глаза. Вдоль стен ученики верховного шамана жгли пучки сухой травы и веточки темноцвета. Духи не выносят дыма этих растений, и я понимаю почему. Его и гном, всю жизнь проведший на производстве алхимических химикалий на подземном заводе, вряд ли выдержит.

В мареве курений на пестрых циновках сидели, поджав ноги, Бена-Джак и Гал-Джин. К ним присоединился командир телохранителей, сев по левую руку от отца. За ними пылал костер, подчеркивая фигуры властвующей семьи. Правящая тройка племени выглядела весьма разномастно, сходство прослеживалось исключительно в общих чертах физиономий.

Маленький, сморщенный от старости предводитель улиточников наводил на мысли о смешении тролльей крови с гоблинской в его роду. Добавляли схожести с зелеными и коричневыми карликами большущие уши, напоминающие локаторы, и глубоко посаженные бегающие глазки, к счастью для клана, не передавшиеся сыновьям. Главной особенностью вождя был абсолютно голый череп, изборожденный глубокими уродливыми шрамами.

В молодости на охоте будущий глава Улиткоголовых свалился с дерева. Все бы ничего, кабы внизу его не караулил злющий саблезуб. В общем, тогда еще юный охотник лишился скальпа и правого уха. Выжил он благодаря стараниям подоспевших вовремя товарищей, отогнавших хищника, и шаманов-целителей. С тех пор его прозвали Бена, Глухой Череп.

Старший сын Гал-Джин восседал глыбой, завернутой в белую замызганную льняную ткань. Разжился в форте на рынке, не иначе. По краям одеяния, смахивающего на потрепанную древнегреческую тогу десятой свежести, совершенно не подходящую громадному троллю богатырской комплекции, змеилась вязь магических знаков. На толстой шее бряцало при движении ожерелье из нанизанных на волосяную нить зеркалец, бумажек, окаменевших раковин улиток и прочих шаманских артефактов. Бритую голову венчал на макушке пучок смоляных волос, сколотых иглами дикобраза и украшенных крохотными цветными ракушками. Жезл из железного дерева с завитками-спиралями на концах покоился на коленях.

– Здравствовать вам, сыновья Озерной Улитки, – приложил я к груди ладонь в ритуальном приветствии.

Гал-Джин жестом предложил сесть на пустующую циновку напротив лидера племени.

– Долгих дней охоты, – прошамкал трясущейся челюстью Глухой Череп, соблюдая правила приличия. Приветствует гостя первым в доме хозяин. – Легок ли был твой путь сюда, Кан-Джай?

– Легок, почтенный Бена-Джак, – кивнул я. – Ни ночь, ни злобный сэкка не в силах заставить идущих к союзникам потомков Водяной Крысы свернуть с намеченного пути.

– На вас напал сэкка? – заинтересовался шаман.

– Он украл нашего товарища. Мы спасли друга. – Судя по изумленным глазам, Гал-Джин не надеялся на спасение кого-либо из лап твари. – Мы шли за ним и, найдя, забрали у злого духа. Дочь моего учителя защитила нас ветряной стеной, солнце загнало врага во тьму.

Я рассказал о случившемся на реке и в лесу, утолив интерес верховного шамана подробностями. Он слушал, и лицо его вытягивалось. Непобедимого, неуловимого убийцу оставили с носом. Небывалое происшествие!

– Гин-Джин – величайший шаман озерных племен. Его ученики станут могущественными повелителями духов, – похвалил главный колдун улиточников, дослушав до конца рассказ.

– Нам не сравниться в целительстве со славным Гал-Джином, – ответил я взаимным комплиментом. – Мы прибыли помочь вам справиться со злым духом. Поведайте, какое зло причинил он вам.

Шаман в деталях пересказал известные со слов старшего ученика сведения, прибавив о событиях прошедших суток. Нынешней ночью убийца, очевидно, решил взять перерыв, ибо новостей о гибели троллей из деревень не поступало. В селении Улиткоголовых спокойно. За частоколом, наоборот, стало опаснее. Детская болезнь распространяется. На закат намечены очередные похороны. На Могильном Холме сожгут двух детей, умерших под утро.

На вопрос о разгневанном духе верховный пожал плечами. Жертвы приносятся, с этим у улиточников строго. Непонятно, кто и за какой грех мог озлобиться на племя.

Улук-Зул намеревался провести масштабную облаву, собрав шаманов племени. Точнее, учеников Гал-Джина – больше почти никого из Говорящих с Духами не осталось. С помощью верховного планировалось обыскать лес, накрыв сетью поисковых чар. Колдунам синекожий клятвенно обязался выделить по десятку воинов охраны. Шаман возражал, резонно замечая – мол, чары не выявляют скользкую тварь, умудряющуюся похищать синекожих из защищенных мест. Толку от лесной облавы без соответствующей магической поддержки – ноль.

Вождь в спор сыновей не вмешивался. Сидел, прислушиваясь к разговору, иногда отпускал короткие общие фразы, касающиеся правильности действий.

– Что же предлагает мой многознающий брат? – в ответ на отказ спросил командир телохранителей и главнокомандующий Улиткоголовых.

Гал-Джин скривил презрительную морду лица.

– В наших силах молить духов о снисхождении и заступничестве, – промолвил он. – Защитные чары беспомощны против напасти. Возможно, принеся жертву лоа, мы остановим его ярость. Так бы я сказал, не возвести сегодня наши союзники о победе над сэккой.

Ну, не совсем о победе. Об успешном противостоянии говорить уместнее. Выйдем ли без потерь, когда вновь на аранью опустится тьма и солнце зайдет за горизонт? У Алисии хватит ли айгаты поставить Тюрьму Четырех Ветров повторно? У меня на ее способности и умения иные планы.

– Облава – чересчур опасная затея, – стоял на своем Гал-Джин. – Тварь нападет на моих учеников поодиночке. Никто из них не даст ей отпора. Опытные шаманы гибли под натиском убийцы, а ты, брат, хочешь сунуть ей в пасть необученных юношей! Однако, – успокоившимся тоном произнес улиточник, – дадим слово нашему союзнику. Он, может быть, знает ее слабости и подскажет, как совладать с нею.

Зародившийся у меня план требовал тщательной разработки и уточнения данных об оборотне. Кое-какие мысли насчет неуловимости возникли, ими я и поделился с правящей элитой Улиткоголовых. Правительство племени в полном составе поддержало мою идею. Шаман и лидер бодигардов обещали обеспечить необходимыми ресурсами.

План состоял в ловле на живца. Приманки лучше обладающих магическими способностями и недюжинными запасами айгаты учеников шаманов, волшебницы и магов разума не найти. Убийца непременно придет за нами в деревню. Тут-то мы ему и устроим горячий прием.

Прежде всего понадобится сеть сигнальных чар. Раз заклятия улиточников не действуют, обращусь к Алисии и Бал-Ару. Ученик Трон-Ка должен быть докой в поисковиках и сигналках, профиль обязывает. Он в группе спецов по скрытности и обнаружению духовных сущностей, помимо прочего, или где? Засек же сэкку возле стоянки в лесу.

С Алисией у нас состоится отдельная беседа. Она снабдит поддерживающими и следящими воздушными заклятиями. Эх, маловато у нее энергии. Да дело поправимое. У Гал-Джина в деревне восемь учеников. Они с учителем пусть хоть третьеглаз курят, хоть в транс впадают, но обязаны наполнить наши запасы айгаты под завязку. На нас основная задача. Целительское содействие – на них. То есть они выступают медиками и энергетическими донорами. Самостоятельно восстанавливать айгату времени нет, день к зиме короток, не успеем. Нам еще систему слежения наладить и ловушки установить.

– Почтенный Гал-Джин, прошу тебя раздать вашим и моим воинам обереги от морока.

Тварь, погубившая рыбака, звала его неслышным для братьев голосом. Вероятнее всего, она применяла телепатический зов. Магия разума разнообразна, включает мороки, внушения, мыслеречь. Кто знает, какие умения у убийцы, кроме простенького зова?

– Столько оберегов не наберется, – поджал губы шаман.

– Прошу создать недостающие. Воины и ваши ученики беззащитны против черного колдовства, затуманивающего разум и чувства.

– Да, сам займусь созданием, – вздохнул тролль. – Мы обновим духовные стены вокруг селения и призовем охранных духов.

Барьеры, реагирующие на проникновение духовных сущностей, отличная вещь. Жаль, в прошлый раз не сработали. Духи-защитники повысят их эффективность и при появлении твари набросятся на нее. Хотелось бы надеяться.

Призыв сильных духов – козырь и основное оружие шаманов. Раз уж используются лоа и элементали, каша заварилась крутая. Спрашивается, почему раньше не призвали патрулировать деревню и охранять жилища вождя и шаманов? Глядишь, сохранили бы чью-то жизнь.

– Почтенный Гал-Джин, не расскажешь ли, где пропали женщины?

Синекожий монотонно перечислял места пропажи, я в уме на воображаемой карте делал заметки и позже попросил дать информацию о находящихся на землях улиточников средоточиях Силы. Издревле они почитались троллями. Рощи, древние деревья, развалины, холмы, насыщенные айгатой и привлекающие духовных сущностей, будто свет лампы – мотыльков. Возле них мог таиться похититель, используя в качестве дневных укрытий норы, дупла, пещеры. Не исключаю, завтра придется обойти лес, выслеживая убийцу. Гарантии успеха планирующейся западни никто не даст, учитывая хитрость и изворотливость нашего врага.

На землях улиточников шесть священных мест, не считая разномастных деревьев-старожилов и точек поклонения местным духам, способствующим охоте и рыбалке. Кстати, Гал-Джин у них спрашивал совета относительно похитителя. Они деликатно промолчали, предоставив шаману возможность самому разбираться в запутанном деле.

Духи в последнюю седмицу какие-то странные, точно обмершие. На запросы поклонников не отвечают, в астрале проявляются еле-еле. Мутная история, словом. Я, конечно, люблю загадки, да в меру заковыристые. Доживу до прихода Гварда – дальше ему передам клубок таинственных происшествий распутывать.

Итак, средоточий Силы в лесах Зеленых Улиток минимум шесть. Обойти горстку мест особого труда не составит. Проблема в расстояниях. До Кроведрева, плачущего алым соком, похожим на кровь, полдня пути. До Каменной Головы, выйдя из деревни на рассвете, дойдем к вечеру, не говоря уж об остальных достопримечательностях, расположенных в дальних уголках владений улиточников. Тролли пропадали везде, без привязки к определенной местности.

Нам бы транспорт пошустрее, да где его сыщешь! Духов подпрячь хлопотно, звери не всюду пройдут. Морлоки взяли бы под контроль трехрога, к примеру, в аранье диких буйволов предостаточно, но в чащу он не полезет. Не побоится, а тупо не пролезет тушей.

Ладно, о проверке средоточий Силы позже подумаем. На повестке дня подготовка к ночному визиту похитителя.

– Почтенные сыновья Озерной Улитки, не прикажете ли накормить и напоить моих троллей?

Парням отдохнуть не помешает и плотно позавтракать. Нам с ними в аранью идти скоро, за отшельником-гадателем. Морлоки себе пищу сами добудут. Они сырой рыбой питаются в гостях.

– Наша еда – ваша еда. – Шаман подозвал ученика, стоявшего у тлеющих палочек третьеглаза, и приказал организовать трапезу уважаемым союзникам.

Паренек опрометью бросился из хижины. Дисциплина у улиточников железная.

– Почтенный Гал-Джин, слышно ли что-нибудь о твоем славном учителе, обосновавшемся в окрестных лесах? – Говорящие с Духами, равно и целители, лишними на охоте и на войне не бывают.

Верховный помрачнел. Поздно спохватились?

– Вчерашним утром я послал к нему отряд охотников во главе с моим учеником. Барн сообщил лесными птицами, будто бы к ночи они не успевают в деревню и заночуют у него. Сегодня никаких известий от них не было.

Хм. Настораживает. В лесу-то беда ходит. До похищения Слинка тварь где-то шлялась, и существует вероятность, что она охотилась на застрявшего в аранье старикана. Исходя из ее «подвигов», для нее парочка колдунов посреди леса – легкая добыча.

– Я приведу твоего славного учителя в селение, почтенный Гал-Джин.

Живого или не совсем, смотря по обстоятельствам. Со стариком желательно обсудить происходящее наедине. Не повезет – место преступления обследую.

– Хорошо, Кан-Джай. Улук выделит охрану и проводника. Верно, брат?

Командир бодигардов хмыкнул и качнул головой.

– Дам дюжину воинов. Все неплохие следопыты.

На том аудиенция завершилась.

На улице у тотемного столба со Слинком возился Лаклак. Возлагал на лоб ихитана перепончатые руки, ощупывал запястья и щиколотки, к груди склонялся, точно проверял сердцебиение и пульс. Раненый морлок лежал без движения и видимых признаков жизни не подавал. В метре от него сидел в молитвенной позе на походной ритуальной циновке Бал-Ар, медитировал. Услышав шаги, он встрепенулся и устало посмотрел на меня.

– Злых духов в нем больше нет, – проговорил он.

– Трудности? – подошел я.

Синекожий отмахнулся.

– Мелочь пакостная. Мошкара Серых Пределов.

– Ничего серьезнее?

Ученик Трон-Ка подумал секунду.

– Он ушиб голову. Его дух бродит по граням миров. Лаклак пытается вернуть дух рыбоголового в тело.

– Дедушка Тланс вернет. – Я присел на корточки возле морока. – Имею в виду: в нем никто не прячется?

Тролль размышлял дольше.

– Нет. Старший лоа обнаружил бы себя при изгнании мелочи. Поворочался, огрызнулся – чего, мол, беспокоят.

Логично. Но перестраховаться стоит.

– Бал-Ар, отдыхай пока. Сил много ушло на ритуал? Эй. – Я окликнул вышедшего из хижины вождя паренька с ученическим амулетом. – Как тебя зовут? Ронг? Ронг, влей Силу в моего товарища. Они будут нас подпитывать и лечить, – пояснил я на слегка удивленный взгляд ученика Трон-Ка и обратился к ихтиану, спросив о состоянии Слинка.

«У него осталась капля Дара Дагона, в ней его жизнь, – проквакал по мыслеречи морлок. – Он спит. Дух его затерялся в мутной воде случившегося несчастья. В сознании бродят обрывки воспоминаний».

«Лаклак, он помнит нападавшего?»

«Очень быстро все произошло. Слинк не видел его во тьме и едва чувствовал исчезающую сущность».

«Объясни, каким образом исчезающую?»

«По-твоему, мы ощущаем психическую энергию. Так вот, Слинк чувствовал ее вспышки. Исчезнет – и вспыхнет. Понимаешь, Кан-Джай? Яркие вспышки смешанных эмоций. Голода, злости, ненависти».

Лоа их испытывают в первую очередь. Они вечно голодные, злые и ненавидят окружающий мир. Чего и следовало ожидать от сэкки.

С исчезновениями интереснее. Тварь умеет скрывать свою психическую энергию. Точнее, наличие у нее оной подтверждает догадку о физическом существовании оборотня. Убийца присутствует в нашем мире не в качестве материализовавшегося лоа, а в качестве живого существа. И не просто живого: находящегося на промежуточной стадии между живым и мертвым.

У одержимых те же «симптомы». Дух хозяина тела угнетается овладевшей им сущностью, психическая энергия временно затухает в периоды бодрствования лоа. Блин, ненавижу одержимых. От них куча проблем.

Схожие признаки и у защищенных от магии разума шаманов. Они подавляют в себе пси-энергию, становясь практически необнаружимыми для морлоков, кошаков-магенов и прочих любителей покопаться в чужих мозгах. Шаман, передвигающийся быстрее зверя и не оставляющий следов, запросто похищающий собратьев по ремеслу, – по-настоящему грозный противник, не хуже одержимого зверя. Он не боится света, отсюда дневные пропажи синек.

Твою же дивизию. Приехали. С колдунами мне воевать не приходилось.

«Мне плыть с ним до озера?» – булькнул морлок, прервав ход моих мыслей.

«Погоди, поищу в нем след той твари. Злой дух в него вряд ли вселился, зато соединиться с ним она могла. Ума не приложу, как она в астрале к детям улиточников присасывается. Словно на них метка, указывающая, кого выбирать».

«В моей помощи не нуждаешься?»

«Нет, Лаклак, спасибо».

Заклятия обнаружения злых духов изобрели на заре магии. Тогда древнейшие расы начинали общаться с сущностями умерших и научились ими управлять. Поисковики по сей день остаются простыми и эффективными.

Бал-Ар прав, при изгнании злой дух реагирует на действия колдуна. Недовольно ворчит, порывается завладеть телом, дабы остановить чаротворца. Даже старейшему лоа неприятно, когда его будят и нагло намекают на выдворение из тела, ставшего ему домом.

Труднее выявить частичное проникновение духа. Соприкоснувшись с живым, он оставляет след, своеобразную метку, по которой позднее влияет на разумного вплоть до полного вселения в него. Именно отметину твари-похитителя я ищу.

Достав ритуальный нож, делаю тонкий надрез на груди раненого. Вырезаю знак Воздушного Короля, ангела очищения, почитаемого троллями духом-подателем жизни. Копию знака изображаю на лбу Слинка. Дедушка Тланс потом залечит и шрамы сведет. Лежащего морлока окружаю ритуальным защитным кругом, прочертив в земле борозду клинком. По краю кольца знаки пяти великих духов, символизирующих стихии и загробный мир.

Влив в фигуру половину запаса айгаты, я обернулся к ихтиану. Зачерпнул земли, смочил ее слюной, дунул, прочитав коротенькое заклинание обращения к владыкам Серых Пределов, полоснул по ладони ножом и выцедил в смесь каплю крови. В завершение ткнул дымящейся палочкой третьеглаза в получившуюся массу.

Четыре стихии и дух, слившиеся вместе, не дадут отметке перейти ко мне. Духовный барьер воспрепятствует воздействию сэкки, пожелай он в данный момент укрепить связь со Слинком и напасть через него на меня.

Размешанной землей я намазал знаки на лбу и груди морлока, питая их энергией.

Кровь – универсальный проводник в колдовстве синекожих. Смешав свою с ихтианской, закрываю глаза и ощущаю постепенно проясняющуюся ауру рыбоида. Малейшие изменения в ней и чужие влияния отражаются в моем сознании. Кажется, осязаешь сразу весь организм.

Аура Слинка чиста, без повреждений. Полный порядок, не считая крайней степени истощенности. Мои зверушки хорошенько наелись айгаты, прежде чем их вышвырнули. Следов твари никаких. В принципе мелкие лоа могли сожрать неактивированную метку, не поморщившись, за что им отдельная благодарность.

Гал-Джину с каналами, выкачивающими жизненную силу из детей, гораздо сложнее. Метки активированы и превращены в полноценные щупальца, соединяющие детские астральные тела с чудовищем. Их необходимо обрезать, остатки удалить. Труд адский, требующий предельной концентрации и филигранного владения духовным инструментарием. До уровня верховного мне расти и расти.

Ощущение осязания погасло, я открыл глаза. У тотемного столба ученик шамана улиточников наблюдал за мной.

– Я – Мейзо, – представился он. – Меня приставили лечить вас с воинами и восполнять твою Силу.

– Ну и чего ты ждешь, Мейзо? – Голова кружится, не свалиться бы.

Я с трудом вышел из круга, разрушив его черты стиранием ступней. Оперся о подбежавшего мальчишку, присел в сторонке на расстеленную циновку.

– Есть будешь? – Синька сложил пальцы домиком и приложил к моему животу в районе солнечного сплетения.

От его ладоней растекалось приятное тепло. Дурнота прошла, за нею миновала сонливость. Оскудевший запас стремительно пополнялся щедро вливаемой в него энергией. Под ложечкой засосало. Я же не завтракал.

У хижины вождя наши ребята уплетали жареное мясо с гарниром из мелко нарезанных тушеных овощей, приправленных острым кровяным соусом, и запивали перебродившим соком молочного дерева. Акела в сторонке хрумкал кости. От источаемых ароматов живот возмущенно заурчал.

Самое удивительное, на ступеньках пристроилась проснувшаяся Алисия и ела наравне с троллями, не брезгуя вкушать дикарскую и непригодную для цивилизованных людей, по мнению образованных мужей империи, пищу. Она приветственно помахала мне рукой, приглашая к завтраку.

Чего не бывает в жизни. Глядишь, и императора повезет увидеть, сражающегося в одном строю с троллями.

«Можешь забирать его, – передал я по мыслесвязи Лаклаку. – Тебе лодку и гребцов выделить?»

«Нет, у нас в воде свои пути, проложенные Отцом Дагоном».

«Как хочешь. Доставишь Слинка на озеро – и возвращайся до наступления темноты. Прихвати с собой кого-нибудь из ваших для передачи сообщений на остров и оповести дедушку Тланса о случившемся».

«Да, Кан-Джай».

Лаклак с Мунком на носилках потащили раненого к воротам, а я, повинуясь настойчивому требованию желудка, зашагал к моим бойцам. Аэромантка, улыбаясь во все тридцать два, подвинулась и уступила мне ступеньку, накрытую циновкой. Непривычно ей на голой земле сидеть, не то что синькам. Я приземлился рядом с нею, присвоив бесхозную порцию жаркого в глиняной миске.

– Мы уж думали, нам твоя доля еды достанется, – ухмыльнулся пережевывающий кусок жесткого мяса Полг. – Держи, Кан-Джай.

Он протянул неказистую кружку с соком.

– Не дождетесь, – вернул я ухмылку и принял напиток.

В перебродивший сок добавляют дикий красный перец для остроты. Любят синьки пожар во рту.

– Рад вас видеть в добром здравии, Алисия.

Вправду очень рад. Красивая девушка всегда радует глаз, тем более на фоне носатых и клыкастых синих громил. Интерес к магии аэромантки тоже играет не последнюю роль в моей радости.

– Взаимно, – улыбнулась она. – Давай на «ты»? Так удобнее. Мы же не на светском приеме во дворце императора.

– Я только «за». Поделишься впечатлениями от встречи с неведомой магам тварью? Не расхотела с нами охотиться?

– Ой, нет, – активно замотала головой Алисия. – У нас в академии на полную не выложишься. Тренировки тренировками, но практики ничто не заменит. И на теоретические занятия уставшей не походишь. Опоздаешь – грозят отчислением. Не приведи Создатель, проявишь невнимательность – угрозу воплотят в жизнь.

– Ого. Я полагал, если за обучение уплачено, руководство академии снисходительно к студиозусам.

– Куда там! Деньги в Салютусе значат все – и ничего. Все – потому что без них не примут в академию. Ничего – ибо, будь ты трижды графом и богатейшим человеком в столице, имей в родственниках хоть самого императора – к тебе отношение преподавателей и руководства ничем не будет отличаться от отношения к дочери плотника, чудом наскребшего ей на учебу. Мессир Ректор и деканы строго следят за выполнением законов академии, в числе коих непредвзятость к учащимся.

Неплохие порядки. Лильку туда, к сожалению, не просунуть. Больно дорого.

– Хм… а какое наказание уготовано за взяточничество?

Помнится, в нашем мире с коррупцией определенные проблемы.

– Ты об империи или академии? – не поняла девушка. – Папа сказал, ты издалека и из лесу редко выходишь. – Она прикрыла рот ладошкой, точно сказала не то. – Извини, приблизительная цитата.

– Он недалек от истины. В лесах я провожу довольно много времени. Ну, откуда я, ты знаешь.

– Из Митрана, – вспомнила она. – Не будучи знакома с законами твоей родины, скажу: в империи взятки называются подношениями, они легальны и облагаются налогом. Единственно, в Салютусе запрещены. Мессир Ректор презирает их и жестоко наказывает нарушителей запрета. Преподавателя увольняет, студента отчисляет, независимо от статуса и богатства родителей. В том году выгнал герцога Буронского, крестника императора, представляешь?

– И император не вступился за «ребенка»?

– Нет конечно. Правители побаиваются мессира Ректора.

Вполне оправданный страх. Престарелый архимаг, возглавляющий академию, сильнейший волшебник империи. Гвард уверен, магистры-супремы Императорского Магического Круга ему в подметки не годятся.

За разговором об академии я очистил миску и выпил напиток из кружки. Алисия вообще очень общительная девушка. Столкновение с сэккой еще больше раскрыло ее. Критические ситуации сближают. Вряд ли бы она студенткой села за один стол с неотесанными синекожими.

Поскольку посуда опустела, к нам подошли женщины с подносами. Немолодая троллиха раздавала приказы. Невероятное количество цветных бус и пестрая тканевая юбка свидетельствовали о ее высоком положении, девчонки безоговорочно подчинялись ей. Никак, жена кого-то из верхушки клана.

– Зела, шевелись! – прикрикнула она на нерасторопную разносчицу и милым голоском со щербатой улыбкой поинтересовалась: – Храбрые потомки Водяной Крысы желают еще еды?

Я вежливо отказался. Нельзя нам наедаться, предстоит целый день работать.

– Захотите поесть – кликните Зелу или Пенаи, они скажут мне.

– А тебя как зовут, красавица?

О-хо-хо, Шор-Таз, не смотри на нее, не по тебе ягода. Мне межплеменной скандал на почве ревности ни к чему. Синьки ревнивы до жути. Положишь глаз на жену местного военачальника – быть беде. Вызовет на бой, и кто-то умрет. Родичи убитого возжаждут мести, и пошло-поехало.

– Гарана, смельчак. – Троллиха не прочь позаигрывать с видным парнем.

– Чья ты жена, Гарана? – вмешался я.

Вяленый Бык – мужчина серьезный, обязан понимать, к кому не стоит подкатывать.

– Бена-Джака, – погрустнела женщина.

Ясно. Она в расцвете, ей бы рожать, да с Глухим Черепом не особо о детях помечтаешь. Синекожим, сколько бы ни было у них отпрысков, детей недостаточно. Смертность высока, и продолжение рода значит многое. Чем многочисленнее потомство, тем выше шанс стать основателем клана, оставив по себе добрую память и трансформировавшись в духа-покровителя.

По меркам троллей, Гарана весьма привлекательная особа, несмотря на возраст. Стройна и крепка, в прошлом настоящая красотка. Шор-Таз ей под стать. Немного старше, отличный охотник и прекрасный воин. Сын от него вырастет сильным и ловким.

Ну, Вяленый Бык, делай выводы. Оно тебе надо конфликтовать с племенем? Оскорбишь вождя – все улиточники ополчатся. За эдакую союзную помощь дома Ран-Джакал по головке не погладит. В тайне сохранить загул «налево» и у женушки не получится, на то шаман имеется. Духи ему доложат. Те самые, выступавшие свидетелями на свадьбе с Бена-Джаком и приглядывающие за обоими супругами, особенно за женой.

– Ступай, красавица. Захотим поесть – скажем, – признал ошибку Шор-Таз.

Жена вождя отошла, и Змеиная Шкура тихонько захихикал, из-за чего помрачневший Вяленый Бык от души двинул ему локтем под ребра. Полг задохнулся и смеяться перестал.

– Кан-Джай, вы с шаманом придумали, как поймать сэкку? – отвлек троллей от назревающей драки Бал-Ар.

Я вкратце изложил план, опустив моменты, касающиеся применения умений ученика Трон-Ка и аэромантки. С магессой и наследником знания главы разведки Водяных Крыс переговорю без свидетелей. Публично беседовать о секретах магии колдунов – дурной тон в среде синек.

– Мы приведем отшельника в деревню, – знакомил я команду с первоочередными задачами. – Он учил нынешнего верховного шамана улиточников. Беру Шор-Таза и Полга, Крам и Граж остаются с Алисией.

– Э, почему я остаюсь? – Девушка осеклась, вспомнив уговор. – Ой, нет-нет, ничего.

– Мунк и Бал-Ар идут со мной. Отшельник живет неподалеку, и к полудню мы обязаны возвратиться в деревню с ним либо без него. Алисия, медитируешь, копишь айгату. Приду – обсудим твое задание.

– За четыре часа полностью восстановлю запас. Энергия у меня быстро вырабатывается. Тот ученик, Варк-Дан, утром наполнил резерв наполовину. И здесь напитали. У меня сейчас около трех четвертей заполнено. А что ты мне поручишь, Сандэр?

– Позднее расскажу подробно.

На старика мы наткнулись в часе пути от деревни. Он в сопровождении дюжины троллей направлялся к Улиткоголовым по узкой лесной тропе. Худого сморщенного отшельника нес на плечах здоровенный синекожий, шаман же взирал свысока на живую цепочку охраны, точь-в-точь гордый орел на утесе, если бы не портящая сходство лысина и хохолок седых волос на макушке. Вкупе с морщинистой шеей и прикрывающим впалую грудь куском медвежьей черной шкуры он походил на грифа, высматривающего добычу. Десяток троллей тащили на себе кожаные тюки и корзины, из которых торчали листья сушеных трав и колдовских приспособлений – вардов и деревянных конструкций непонятного назначения.

– Стоять! – каркнул он носильщику и защитникам, заприметив нас издали. – Вы кто?

Шедший первым Шор-Таз сплюнул.

– Мы из племени Водяной Крысы, союзника Зеленых Улиток. Небось слыхал о нас? – проворчал он.

– Положим. Но не припоминаю, чтобы в племени свободных троллей жил человек. Ты кто?

О, старик, ты отстал от жизни лет на двадцать пять. Гвард в аранье с троллями водится столько.

– Я – Кан-Джай, ученик верховного шамана Водяных Крыс Гин-Джина. Мы пришли проводить тебя до деревни Улиткоголовых, почтенный Анг-Джин.

– Громкое имя и сладкий язык. Впервые вижу человека, соблюдающего обычаи нашего народа. – Пожилой тролль внимательно оглядел меня, остановив взгляд пронзительных черных глаз на охотничьем ожерелье. – Ловец духов, сладкий язык, великий охотник. Тебе пристало бы родиться с синей кожей, мальчик.

– Мы не можем хулить создавшего нас Владыку Духов, – развел я руки в стороны. – Ему виднее, кого наделять синей кожей и острыми клыками.

– Достойный ученика верховного шамана ответ, – ощерился на удивление зубастой ухмылкой старикан. У синек в его годы зубы стерты до десен. – Зачем вы на земле Зеленых Улиток, Водяные Крысы?

– Славный Бена-Джак просил их помочь избавиться от кровожадного сэкки, – подал голос идущий подле носильщика ученик Гал-Джина.

– Не тебя спрашивал! – стукнул юнца по темечку массивным посохом с витыми концами отшельник, отчего тот охнул и отшатнулся. – Ах, сэкка, сэкка… скольких оборотней я перебил за мою короткую жизнь… пальцев не хватит сосчитать.

Да, короткую. Улиточники славятся долголетием. Старикану добрых сто лет. Дожить до его возраста тролли и не мечтают. Более того, не хотят. Старость идет рука об руку со слабостью. Синекожие ненавидят пожилую немощность и жаждут умереть в зрелости, запомнившись могучими воинами. Шаманы – исключение. Со старостью накапливаются опыт и знания, приумножается магическая мощь. Колдуны часто доживают до преклонных лет, и уж коли дожили, то седина – лучшее доказательство заслуженности их положения в обществе.

– Вам, молодым, не понять. С годами жизнь кажется короче и ценнее, – поведал отшельник. – Подойди, Кан-Джай, и иди рядом со мной. Прикажи своим воинам ступать впереди.

Хитрован старый. Просьба выставить моих бойцов перед его почетным эскортом, по сути, проверка на надежность и доверие. По замыслу старика, пришибить меня, оказавшегося в центре отряда улиточников, и ударить в спину моим ребятам проще, чем рыбу почистить. И он наверняка подозревает, что я догадываюсь об опасности. Не выполню просьбу – значит, замышляю против него зло и не доверяю ему. Подставлюсь – и проявлю высочайший уровень доверия, граничащий с крайней наивностью, не приветствующейся в тролльем обществе.

Шаман не в курсе морлока, таящегося в чащобе неподалеку. Ихтиан предупредит о подвохе до начала его действий. Кроме того, в кустах на старикана и его окружение нацелился Акела. Рыпнутся – и белая стрела вылетит к ним, тихо и смертоносно. Ауру свою белые волки умеют отлично скрывать, потому магическими средствами, ориентированными на айгату, их не засечь. Они же часть природы и неразличимы на фоне леса. Для магов разума Акела – глухая стена, точнее, валун, не подверженный ментальному воздействию. «Доверяй, но проверяй» – один из основных девизов синек.

Я подошел к пожилому шаманюге, распорядившись дюжине Улиткоголовых, посланных со мной, и Шор-Тазу с Полгом идти во главе образованной колонны. Через ихтиана связавшись с Бал-Аром, приказал ему следовать на расстоянии пятидесяти метров справа от нас, сканируя вместе с Мунком окрестности. Прояви отшельник недоброжелательность – в него и его отряд ударят с двух сторон псионической волной и, надеюсь, чем-то из арсенала теневой магии Трон-Ка.

– Почтенный Анг-Джин, ты, верно, слыхал о разразившейся в племени болезни и злобном сэкке. Не замечал ли ты в аранье странностей?

– Странности бывают чуть ли не каждую седмицу, – прокряхтел старик, удобнее устраиваясь на шее носильщика. – То птица сдохнет, то змеи из зимних нор выползут. Они обычны для леса. Необычно другое. Лес меняется. Трудно объяснить человеку… он уже не прежний. Понимаешь, Кан-Джай? В нем Сила меняется. Лесные духи будто обезумели, мечутся туда-сюда. Лешие стали угрюмее, свиты у них убавилось. Аранью что-то портит, и они уходят отсюда. Или меняются к худшему.

– Меняются к худшему? – переспросил ученик Гал-Джина.

Старик от него отмахнулся, точно от надоедливой мухи.

– Безумие, – изрек он. – Оно овладевает лесом. Злые духи плодятся и вселяются в зверей и растения. Словно гиблое место открылось в сердце наших земель.

Ох, твою дивизию, ну и хрень тут творится. Гибляком объяснить беды, свалившиеся на улиточников, проще всего. Чересчур скоординированно эти беды сыплются, бьют прицельно по синекожим. Невольно заподозришь стоящего за ширмой автора несчастий, действующего по некоему плану.

– На днях нашел однорога, забодавшего насмерть свое стадо, – продолжил престарелый шаман. – Выхожу из чащи, гляжу – он в крови весь посреди продырявленных туш стоит, жует кишки из выпотрошенного бычка.

Ошеломленные известием тролли аж притормозили. Шор-Таз с Полгом – и те переглянулись, кинув недоверчивые взгляды на старика. Травоядный дикий бык в бешенстве забодает любого, однако же не пожрет внутренностей. Одержимый на такое способен.

– Я на него охранных духов спустил. Они однорога вмиг порвали, и того, кто в нем сидел, тоже. Орава младших лоа из него прыснула, ловить пришлось по аранье, – сокрушался старик. – А позавчера набрел на задушенного медведя.

Обалдеть, блин. Медведя в лесу поздней осенью никто не задушит. Змеи попрятались по норам на зимовку, больше некому. Растерзать когтями, загрызть, разорвать бивнями – да, врагов у косолапого немало. С саблезубом не поделил добычу, на разъяренного карода наткнулся…

– Его лоза опутала, – пояснил шаман. – На верхушке сосны. Здоровый пещерный медведь, с годовалого трехрога.

Чего? Пещерные медведи по деревьям почти не лазают, тем более что огромную махину весом около тонны не всякое дерево выдержит.

– Лозу я изрубил и сжег, да толку-то. Злых духов не счесть, и лоз в аранье растет столько же. Она по-змеиному извивалась и брызгала кровавым соком.

Одержимое растение. О подобном я лишь читал в книгах, посвященных эльфийским гражданским войнам. Темные, отделившись от светлых, использовали против собратьев черную магию вызова злых духов. Короче, вселяли дрянь разную в деревья и кустарники, в траву, лозы для партизанских лесных засад. С виду растение неотличимо от нормального. Проходишь мимо – а оно потихоньку обвивает тебя ветками и внезапно сдавливает и протыкает, превращая в фарш. Темные ушастики те еще выдумщики в плане живых ловушек.

– Почтенный Анг-Джин, не узнал ли ты причины изменения леса?

– Она глубоко в аранье, Кан-Джай. Думаю, оттуда приполз тот сэкка, напугавший вас. Из непроходимой чащобы, куда и зверью хода нет. Выходит оттуда, поохотится – и назад, отдыхать.

– Где она, та чаща?

– Кабы я знал, – горько ухмыльнулся шаман. – Она сокрыта от троллей и зверья. И не чаща, может быть, вовсе. Холм, озерцо, пещера.

– Почтенный Анг-Джин, прошу, помогите нам найти ее. Если мы не остановим злых духов, Зеленым Улиткам придется уйти с родной земли и стать бродячим племенем. Озерная Улитка покинет своих детей, и они останутся без защиты и покровительства предков.

Старикан наморщил лоб, размышляя. Перспектива лишиться земли страшит синекожего, ибо на родине обитают духи-покровители. На чужбине чужие духи постараются чинить препятствия бродягам, отгонять от них добычу, запутывать. Тролли народ оседлый, кочевники у них презираемы – низший слой общества.

– Найдешь логово сэкки – найдешь чащу, – сказал отшельник.

Остаток пути мы проговорили о вчерашнем посещении троллями отшельнической землянки и об оборотне.

Оказывается, вчера шаман не пошел в деревню, потому что его тупо не застали дома в овраге. Он себе преспокойно собирал ингредиенты для зелий и составляющие для амулетов, когда к нему домой заявился отряд охотников с учеником Гал-Джина во главе. По следам отыскать старика не удалось, он специально их маскировал, чтобы недоброжелатели из соседних племен не подобрались. Вечерком застал дома дюжину Улиткоголовых и страшно удивился визиту. Страшно, поскольку перепугал бедных улиточников, без того сидящих на иголках из-за нападений наглого похитителя.

Представляю: набились в землянку двенадцать двухметровых синек во всеоружии, выставили часовых, и вдруг из вечерней мглы вырастает фигура круглого существа, из которого веточки торчат. Хворост для костра шаман домой тащил и гербарий осенний. Ветвистые оленьи рога нахлобучил ради удобства передвижения на голову, бычьи уши повесил на перетягивающую лоб наборную повязку-амулет. Естественно, воины его едва не закололи – бежать ведь некуда, в землянке засели. Крику было…

Ночью в лесу опасно и без гуляющего оборотня-убийцы. Порешили тролли с утра выдвигаться. Забаррикадировались, шаманюга защитные чары активировал, сторожевого духа на всякий случай вызвал и заставил у входа дежурить, часовых воодушевлять. Переночевали спокойно, правда, часть отряда не выспалась. Веки не смыкали особо впечатлительные индивиды: боялись атаку твари прозевать. К слову, и от присутствия сторожа трусили. Он у старикана пострашнее моего фантома и навредить может физически.

С рассветом старик быстренько сварганил завтрак на охранную дюжину, собрал необходимые в колдунском быту вещички, и синьки тронулись в путь к деревне, послав птицей весть о скором прибытии. На полдороге мы с ними и встретились. Пернатый вестник не донес сообщения верховному шаману до нашего ухода из селения.

О сэкке мы беседовали дольше. Видов призраков-оборотней множество – от лесных фантомных духов, сводящих разумного с правильного пути и ведущих в топь либо к хищникам на ужин, до колдунов, побратавшихся с лоа. Опасны они все, и лишь некоторые достаточно сильны и хитры для похищения и убийства шаманов. Таковых насчитывается около десятка. Злобные твари из старших и старейших лоа, причиняющие вред целым племенам. Они могут потягаться с покровителями кланов, в особенности если покровитель не относится к могучим духам.

Озерную Улитку сильной не назовешь. Крепкий середнячок в мире духов, в иерархии далеко отстоящий от старейших. На ее помощь в бою и на охоте полагаться не приходится. Тем более что она совершенно не агрессивна, кровавых жертв не требует, в отличие от, к примеру, духа-саблезуба Длинных Клыков, еженедельно жаждущего кровавых жертвоприношений и беснующегося без них, отваживая зверей из охотничьих угодий синекожих и натравливающего гигантских кошек на нерадивых поклонников. Улитка не откажется, разумеется, зарежь на алтарном камне у тотемного столба какую-нибудь дикую козу, однако без крови обойдется.

В конце концов мы сошлись на мнении, что выяснить вид оборотня подвернется случай сегодняшней ночью. Старик вызвался помочь установить следящие чары у деревни и настругать амулетов от магии разума.

На воротах отшельник остановил носильщика, похлопав ладонью ему по макушке.

– Спасибо за беседу, Кан-Джай. Э, я уж пешком дойду. – Он ловко для своих лет соскочил с плеч нагнувшегося здоровяка-тролля. – Поди, Гал извелся, меня ожидая. Ну, бывай, Огненный Ловец Духов. Эх, надо было тебе родиться синекожим. – Старикан цокнул языком. – Хитрющий ты. В следующий раз познакомишь с тем учеником шамана, плетущимся за нами, и покажешь неуклюжего морлока и белого волка. Зим сорок в наших краях этих зверей не видал.

Вот шаманюга. Засек мою страховку.

Солнце спешно катилось по горизонту, уступая небеса голубой и белой лунам. Слишком быстро для нас. Ученики и шаманы улиточников торопливо плели защитные чары, ограждающие от злых духов, мастерили амулеты. Бал-Ар пропадал в лесу у деревни, расставляя сигнальные варды и вырезая на земле и коре деревьев знаки, составляющие следящую систему.

В детали и принцип действия он меня не очень посвящал. Вроде бы его сигналка основана на магии теней, отбрасываемых духовными сущностями в астрале. Тонкие проекции улавливает следящая система из множества теневых духов, селящихся в проекциях и питающихся рассеянной в них айгатой. Духи переселяются из тени в тень, передвигаясь вместе с ее хозяином, и транслируют инфу шаману, призвавшему их.

Недостаток теневого слежения в невозможности обнаружения проекций, падающих на иных духовных сущностей и живых существ. По земле, воде, камням – пожалуйста, а вот летающую над густым лесом тварь не засечешь.

Похититель не оставлял следов в аранье, и я предположил, что он, возможно, летает. Заметить его в лесу нереально: мешают кроны деревьев, и на фоне ночного неба он не выделяется, – синьки бы в противном случае его увидели. Зато с воздуха за ним есть шанс уследить.

Воздушные элементали для слежки подходят идеально. Алисия, выслушав меня, принялась создавать над деревней воронку из невидимых сильфов. Страховкой служили птицы в вышине, несущие на крыльях более сильных элементалей. Тут уж возвратившийся Лаклак постарался, взяв под контроль пернатых.

К концу наших приготовлений полупрозрачный серп Матери висел под облаками на востоке, ниже сиял бледный голубоватый круг Целительницы. Запад полыхал алым небесным пламенем. За горизонт заваливался солнечный диск. По поверьям синекожих – в пропасть Серых Пределов, дабы осветить печальное существование мертвых.

День заканчивался.

Глава 5

Охота

«Лаклак, доложи ситуацию в деревне».

Морлок, как всегда, прежде чем ответить, ненадолго задумался.

«Спокойно и тихо», – раздалось в моем сознании его бульканье.

«Бал-Ар, как твои теневые духи в окрестностях?»

Ихтианы организовали нам с учеником Трон-Ка и Алисией мысленную связь. Транслятором работал Мунк, сидящий на глинобитном полу хижины с нами. Подстраховывал на случай псионической атаки Лаклак, создавший поле психической энергии вокруг нашей колдунской компании. Довольно рискованно пренебрегать амулетами против магии разума, но я доверяю морлокам. Внезапно их не застанешь, предупредят об опасности. Тогда-то и активируем защитные амулеты. У нас с Бал-Аром они качественнее местных. Мне смастерил Марн Изверг по просьбе Гварда, подкрепленной изрядной суммой моих денег, – мой загадочный коллега сам соорудил под руководством учителя. У Алисии – амулет имперских магов разума в виде обыкновенной заколки, подаренный отцом на совершеннолетие. Зверомастер плохой вещи дочке не подарит.

Для засады мы избрали соседнюю с домом вождя хижину. Окон в ней не проделали, соблюдая канон архитектуры троллей, – нам они без надобности. Местность напитана следящими чарами разных видов, о чужаке узнаем. Не может же он быть невидим всеми нашими сенсорами – элементальными духами, магами разума и чистыми астральными сущностями вроде лоа, патрулирующих периметр селения.

«Светляк забрел, и парочка корневиков из нор с закатом вылезла».

Подозрительно пустынно для глубокой ночи. Светляк – мелкий злой дух, не упокоенная обрядом погребения душа ребенка. По сути, маленький энергетический вампир, завлекающий путников по ночам в чащобу на съедение зверью и в топь. На болотах ему подобных пруд пруди.

От них страдают прежде всего имперцы, не соблюдающие мер магической предосторожности. Атеисты там, отвергающие святую ангельскую магию, и различные идиоты, надеющиеся непонятно на что.

Тролли с крошечными комками света свыклись и внимания на них не обращают. Ну летают и летают, ну подумаешь, стонут и плачут, будто человеческое дитя малое, заблудившееся в лесу. Дети синек в аранье не издают ни звука, плач у них бесшумный, ибо, не приведи предки, услышат хищники. От раздражающих стенаний синекожему достаточно послать светляка к первопредку. Лоа упоминания имени более мощного духа побоится и удерет в труднодоступные места зверушек пугать.

Корневики – товарищи миролюбивые. На разумных нападают крайне редко, в случае выкорчевывания родного дерева. Питаются остаточной айгатой трупов и жизненной силой облюбованных для обитания древесных гигантов. Шаманы их частенько приручают, накладывая чары подчинения, и пользуют для шаманских нужд. Из них неплохая сигнализация выходит. Орут на весь лес под воздействием подсоединенных к ним астральных нитей колдуна, колеблемых чужим присутствием в местности. Глупые колдуны-недоучки натравливают этих милых созданий на врагов. Бойцы из корневиков аховые, к тому же одноразовые. Не выживают они вдали от родимых корней, теряют силы и рассеиваются от хорошего духовного пинка. Жертве главное – не растеряться. Страху нагнать на подростка и ребенка, конечно, они нагонят, после чего необратимо гибнут от слабости, если поблизости нет свежего трупа.

Уж полночь близится, а твари-то все нет. Где ее носит, спрашивается? Мои бойцы опять не выспятся. О морлоках и не говорю, они за сутки спали всего часа два-три. Осенью им на сон отведено природой и Дагоном вчетверо больше времени. К утру совсем устанут, носом клевать начнут. Ослабят псионическую оборону – и останемся без внутренней мыслесвязи.

«Сандэр, – послышался в черепной коробке девичий голосок, – ты не рассказал о делах на озере. Как там Ран-Джакал, не выслал нам помощь?»

В тоне Алисии укор. Надо же, меня обвиняют в утаивании информации!

«Он на свадьбе. Дедушка Тланс передал ему послание улиточников, и вождь срочно организовывает шаманов окрестных племен и кланов Каменных Клешней. Завтра отправить подкрепление обещал. Ты разве не спрашивала у Лаклака?»

«Он глаза закатывает и квакает нечто невразумительное. По-моему, он переутомился. Приведенный им ихтиан выглядит бодрее».

Ну, блин, конспиратор. Женщинам он не доверяет, видите ли.

«Лаклак, чувствуешь себя нормально? Может, сдашь вахту Блику?»

Блик в нашей команде новенький, присланный дедушкой Тлансом вместо Слинка. Раненый морлок, кстати, благополучно доставлен в обитель Глубинного Жреца и уже очнулся.

«Нет, – возбужденно прохрипел рыбоид. Я уж предположил, на деревню напали. – Он юный, неопытный, для него Скорлупа Разума в новинку. Я сам справлюсь, не волнуйся, Кан-Джай. Дедушка Тланс велел вам помогать, и я помогаю. Чувствую себя приемлемо. До рассвета протяну и отосплюсь».

Вот упертый. Слово Глубинного Жреца – закон для морлока, от малька до побледневшего, мучимого подагрой старца. Причем дедуля ихтианов выражает желания однозначно.

«В обморок не свались. Почему Алисии не рассказал новости с озера?»

«Она не из тех, с кем я делюсь вестями. Ей дедушка Тланс не разрешал посещать священную обитель сына Дагона».

«Понятно. Уникальный ты ихтиан, Лаклак. Твои родичи на порядок доверчивее и общительнее. В кого ты такой подозрительный уродился?!»

«В предков. Подозрительности жизнь научила, – угрюмо отозвался морлок. – А новостей слишком мало для красочного рассказа».

Новостей действительно маловато. На острове и на побережье большой земли никаких происшествий. Лилька привет шлет нам с Алисией, Зерана гадает, тролли активизируют оборону озера, подтягивая дополнительные отряды к острову. Ран-Джакал проводит мобилизацию шаманов, гонцов разослал во все племена и кланы. Со дня на день к улиточникам пожалует армия колдунов.

Глубинный Жрец отслеживает ситуацию с помощью ихтианов, углубившихся в приозерные речки. По сэкке затрудняется конкретно что-либо рекомендовать. Заменил Слинка Бликом, самым способным по части передачи мыслей на дальние расстояния телепатом из молодежи. Благодаря ему и еще одному морлоку, проплывшему по Зеленой реке от устья километров пять, мы можем создать устойчивый, хоть и кратковременный, контакт с озерниками и непосредственно с дедушкой Тлансом.

Ночью налаживать мысленную связь с островом я не стал, чтобы не привлекать тварь, реагирующую на всплеск айгаты. При свете солнца попробую.

– Кан-Джай, – тревожно произнес Бал-Ар, – оно.

Сэкка?!

«Приближается гаснущая вспышка, – подтвердил предупреждение ученика Трон-Ка Блик, отвечающий за сканирование окрестной территории вокруг деревни. – Странное существо».

Угу, страннее некуда. «Откуда?»

– С полуночи, – хором доложили ученик шамана и морлок.

«Скорость… ураганного ветра, – подыскал подходящее сравнение ихтиан. – Быстрее оленя».

– Теряется, – удивленно прошептал тролль. – Его тень в мире духов исчезает.

«И у меня пропадает, – добавил Блик. – Оно подавляет мысли и чувства. Голодный… Близко!»

Лежащий у выхода из хижины Акела зарычал, вздыбив шерсть на загривке.

– Тихо, тихо, – погладил я его по шее. – Лежи, стереги Алисию и всех, кто здесь есть.

– Сильфы заметили чужака! – донесся радостный возглас аэромантки, немедленно сменившийся гневным восклицанием: – Проклятье! Они гибнут. Сильфы гибнут!

Твою же дивизию! Тварь сильна, раз способна махом уничтожить массу воздушных элементалей. Вопрос в том, сознательно ли она это делает. Сознательное поглощение духов и духовный распад тупо под воздействием ауры чужого – две огромные разницы. Смертоносной аурой обладают единицы из старейших лоа. Невозможно. Будь тварь столь мощной, у улиточников в первую же ночь не осталось бы шаманов, и Тюрьма Четырех Ветров ее не остановила бы даже на час.

– Бал-Ар, барьер Улиткоголовых по частоколу активирован?

– Да, Гал-Джин не подвел. – Ученик Трон-Ка, похоже, привык к моим терминам.

Отлично. Минут на пять духовная стена, называемая улиточниками Панцирем Озерной Улитки, задержит сэкку. Она окружает деревню, над ней старый отшельник полдня трудился. Варды вкапывал, знаки на столбах вырезал, песнопения молитвенные орал.

«Мунк, пусть дозорные отходят с частокола к дому вождя. Срочно!»

Несколько секунд тягостной тишины, и морлок квакнул в моей голове:

«Сделано. Отступают».

– Сэкка остановился перед воротами, – озвучил изменения в обстановке Бал-Ар. – Сливается с тенью деревьев, выходит из нее.

«Мунк, синекожие его видят?»

«С ними… творится неладное, – запинаясь, мысленно проговорил ихтиан. – Большинство отошли и бегут к хижине Бена-Джака, двое на частоколе охвачены страхом и не подчиняются мне».

«Они видят сэкку? – Я проглотил остатки отвара полуночника, приготовленного и розданного накануне Гал-Джином дозорным, телохранителям вождя, его ученикам и нам, Водяным Крысам. От настойки Зераны отвар отличается быстродействием и продолжительностью эффекта ночного зрения до двенадцати часов. Мои ребята приняли его еще вечером. – Мунк, ответь!»

«Кто-то не видит, – туманно сказал морлок. – У одного из них в аранье недавно пропала мать. Он слышит ее зов. Она просит помочь. Она ранена, выходит из-за деревьев, протягивает к нему руки в мольбе. Он хочет открыть ворота и впустить ее. Второй никого не видит и пытается убедить товарища, что на него навели морок».

– Уберите обоих с частокола, – от напряжения произнес я вслух, сдергивая мешок с наконечника паладинского копья. – Мунк, телепатируй вождю, телохранителям, дозорным, кому угодно. Тот парень не должен касаться ворот.

«Не могу. Гал-Джин заставил амулеты отражать магию разума. Дозорные боятся подходить к частоколу, амулетов на них не хватило».

Ох, была не была. Я откинул тканевый полог и выскочил из хижины, прикрикнув на собиравшегося последовать за мной волка, чтобы сидел с Алисией и морлоками.

«Бал-Ар, на тебе охранные чары. Не впускай никого внутрь, даже меня, понял?»

– Да, Кан-Джай.

Мои бойцы, дежурившие у входа, в недоумении переглянулись, затем Полг и Шор-Таз молниями сорвались со своих мест, метнувшись к воротам. Я за ними, отставая на шаг. Там боролись двое синек, те самые дозорные.

Правильно, наподдайте друг другу. Я не в курсе, кто из вас хочет отодвинуть створку, впустив духа-оборотня в селение, поэтому возитесь оба. Односторонний барьер стоит, пока его не разрушат, а разрушить его можно двумя способами: грубо пробить либо нарушить линию духовной стены с внутренней стороны. Иными словами, выйдешь из барьера, разомкнув контур, – и он развеется.

– Мать! Мать! – заорал дозорный, столкнув с себя благоразумного соратника, и рванулся к засову.

– Твою мать убили! Убили! – закричал цепляющийся за щиколотки напарника тролль. – Не смей идти к сэкке!

Тяжеленный брус железного дерева поддался от толчка синекожего, в следующий миг скрученного Полгом.

Не успели. Створка с пронзительным скрипом отворилась, разрывая линию духовной стены и уничтожая астральный барьер.

– Назад! – заорал я, пятясь. – К дому вождя! Прочь от частокола!

Змеиная Шкура выполнил приказ немедленно, отскочив от ворот подальше. Шор-Таз, стукнувший вырывавшегося парня кулаком по черепу, перекинул его через плечо и подался в указанном мной направлении. Бежал, не оглядываясь. Я отступал, наоборот, не сводя глаз с ворот, ярко освещенных факелами. На них дополнительные колдовские знаки, отгоняющие злых духов, и огонь слепит лоа, усиливая неприятные ощущения от эманаций великих духов. Эманации исходят от нарисованных кровью жертвенного петуха магических фигур, внушая трепет младшим и старшим обитателям Серых Пределов. Пройдет, не пройдет?

«Кан-Джай, оно приближается! – заверещал не своим голосом Мунк в моей голове. – Быстро! Прыгнуло!»

«Сильфы! Они гибнут десятками!» – мысленно воскликнула Алисия.

Нечто тяжелое с глухим звуком приземлилось по эту сторону частокола, подняв тучу пыли. Оно все-таки материально. Чистый дух не оказывает влияния на окружающую среду при передвижении. И, твою дивизию, абсолютно невидимо. Ни абриса, ни расплывчатого силуэта.

Замешкавшийся у ворот дозорный похромал от возникшего пылевого облачка на максимально возможной для тролля с вывихнутой ногой скоростью. Повредил, борясь с товарищем.

Я отходил, выставив перед собой копье. Настал час испытать оружие в бою с достойным противником. До сегодняшней ночи предки миловали, как выразился бы Ран-Джакал. Шаг за шагом, к хижине, где укрылась наша команда. Мои бойцы уже достигли ее, заняв круговую оборону. Синька, по глупости развеявший астральную преграду, валялся у ног Вяленого Быка и признаков жизни не подавал. Эх, Шор-Таз, не убил бы ты его случайно, рука-то у тебя нелегкая.

Деревня затихла. Только шуршал волочащий ногу по земле дозорный.

Анг-Джин, старый хрыч, пора тебе приниматься за дело. Ты же охранных духов обещал организовать. Где они летают, твои хваленые сторожа? Предназначение барьер выполнил на пятьдесят процентов. Сэкку задержал до занятия нами позиций. Ну, не совсем, конечно, все на своих местах. Я и бедняга часовой не в счет. Давай, отшельник, переходи ко второй части нашего плана.

«Бал-Ар, тварь не двигается?» – Очень этот вопрос интересует, прямо жизненно важно для меня знать на него ответ.

«Да. Вроде осматривается».

Хитрая бестия. Разница между ее интеллектом и умишком младшего лоа – точно между желудем и столетним дубом. Напролом лезть не захотела, силы бережет. Вынудила парнишку контур разомкнуть. Пожила, видать, порядочно, на своем веку натыкалась на разные барьеры и научилась их правильно обезвреживать.

Сигналки улиточников не срабатывали, вероятно, из-за ее умения обращаться с ними. Она использовала опыт и способности, чтобы обойти примитивную сигнализацию. Чары шаманов, насколько я понял из краткого общения с Гал-Джином, его учителем и учениками, завязаны на присутствие чужого астрального тела, ауры, пересекающей линию сторожевого барьера. Тварь каким-то образом гасит свою ауру. Угу, надо будет спросить ее за чашечкой кофе, каким. Полезное умение, не откажусь перенять.

Интересно, чего она затормозила? Хочет дернуть, столкнувшись с чересчур большим количеством противников? Раньше ее такие мелочи не останавливали. Правда, работала она куда изящнее. О ее присутствии узнавали в момент похищения жертв. Нынче же сэкка никого не тронула, а деревня уже на ушах. Разумный бы засомневался, продолжать ли операцию. Она на нашем поле и размышляет о пакостях, приготовленных для нее выдумщиками-шаманами.

Дозорный проковылял половину расстояния до товарищей, выстроившихся кольцом у дома вождя. Я преодолел столько же до нашей командной хижины. Неуютно мне от невидимости твари. Она просто киндер-сюрприз какой-то, напичкана досадными неожиданностями.

Тролль на полпути замер, сжимая копье побледневшими от напряжения пальцами. Его знобило. Руки, ноги, голова затряслись, превращая молодого парня в подобие чахлого больного старика. Он обернулся и выпученными глазами уставился в клубы пыли на месте, куда прыгнула тварь. Губы задрожали, на лбу заблестели капельки пота.

Гадство, опять она применила магию разума.

Хижины, синекожие, частокол подернулись голубой дымкой и поплыли, закружились, вызывая тошноту. В мозг вбивали раскаленный гвоздь, от адской боли я чуть не упал на колени. Не может быть! Лаклак защищает мой разум от влияний извне, мороки на меня не действуют из-за медитативных тренировок.

Захрипев, я активировал вплетенные в ткань одежды заклятия блокировки сознания и амулет. Имперская магическая школа – лучшая в борьбе с наведенными иллюзиями и внушениями. Никогда не использовал подарка Марна и не предполагал, что придется.

Издалека донесся тихий, на грани восприятия, смех. Издевательский, торжествующий, отвратительный, похожий на карканье стаи ворон, смешанное с шипением клубка ядовитых змей. Меня передернуло, волосы на затылке зашевелились. Я сконцентрировался на окутывающей все вокруг тишине, в которой раздавался хохот, и понял – он слышен лишь в моем сознании.

Волной накатил смрад разложения. Я ощутил жажду убийства и необъяснимую радость мерзкой сущности, пробивающейся сквозь мою психическую и астральную защиту.

– Ке-ке-ке, – слышался смех. За ним последовали обрывки слов и фраз, захлебывающиеся в неистовой радости. – Я помню, помню тебя… Гор-Джах… Ты слабее, чем в нашу прошлую встречу, гораздо слабее… убийца… твоя сила почти не чувствуется… по сравнению с ушедшим могуществом… она подобна жалкой звезде, прячущейся в лучах солнца… ке-ке-ке… выпью… выпью тебя!..

Во мне что-то заворочалось, затапливая сознание холодом. Потусторонний голос умолк, с ним мгновенно ушли боль и головокружение. Стало тепло. Я словно физически ощутил горячие огни, скопившиеся кучками позади, и тошнотворный нелепый сгусток голодной тьмы поодаль. Справа трепетал одинокий огонек, пахнущий страхом. Вкусный запах, от него захотелось есть.

Кто-то голодный во мне облизнулся, обозревая теплые язычки пламени.

Видение растворилось в реальности, оставив чувство недовольства от невозможности сейчас же насладиться вкусом огоньков.

Я вновь стоял с паладинским копьем в руках посреди деревни, неподалеку вопил и корчился дозорный. Его конечности выворачивало, но он не падал. Изо рта, носа и ушей ручьями лилась кровь, вопль сменился хрипом. Тролли в оцепенении смотрели на зрелище смерти.

Изломанное тело синекожего взвилось в воздух, выгнулось дугой и застыло в неестественном положении. Вылезающими из орбит буркалами тролль с ужасом и болью вытаращился на меня, отпечатавшись в моей памяти, и взорвался кровавыми брызгами. Ошметки плоти разлетелись багряным облаком. Оно стремительно растаяло, не коснувшись земли. На утоптанной тысячами ног дороге, ведущей от ворот до тотемного столба и дома вождя, не осталось ни капли крови.

Из пустоты раздался знакомый торжествующий хохот, на сей раз слышный в реальности притихшей, точно кролик перед удавом, ночной деревни. Я заметил дымящиеся, выжженные узоры, оставшиеся от противоментальных заклятий на моей куртке. Чары уничтожились от обрушившегося на них удара.

Пламя факелов, установленных вдоль частокола, заплясало, угрожая погаснуть, хотя ветра не было и в помине. С трех сторон к воротам летели расплывающиеся белесые сущности. Наконец-то охранные духи отшельника соизволили явиться.

Они с ходу врезались в пространство у воротных створок и отлетели, чтобы снова столкнуться. Бесформенные и полупрозрачные, они производили впечатление привидений, прибывших повеселиться. От них веяло ледяным ветром Серых Пределов, верным признаком их принадлежности к лоа. Стукнувшись трижды о невидимое препятствие, духи трансформировались в подобие осьминогов. Отрастили длинные щупальца, ими наносили хлесткие удары и старались опутать невидимку.

Отшельник из шаманов улиточников сохранил больше всего айгаты. Ему ведь не пришлось подпитывать энергетически опустошенных учеников Гварда и Трон-Ка, а также обладающую внушительным запасом магической энергии аэромантку, и тратиться на создание десятков защитных амулетов. Он возвел астральный барьер по частоколу, позволивший бы дозорным уйти до проникновения сэкки в селение и задержавший бы ее до появления охранных духов, патрулирующих деревню.

Моя спина уперлась в стенку нашей хижины. У ворот на невидимого врага активно набрасывались охранные духи, не давая ему ни минуты передышки и не подпуская к жилищам. Я выигранное время использовал для оценивания ситуации.

Духовная стена пропустила воздействие магией разума. Оно было малым и тем не менее едва не разрушило наш план. Кстати, барьер препятствует ментальным влияниям. Значит, дозорного к моменту активации Панциря Озерной Улитки, покрывшего целиком деревню наподобие колпака в форме раковины, пометили. Обойти барьер никак нельзя из-за его формы. И думать пока не хочу, к какому выводу приводит факт метки на взрослом тролле.

Взрослого пометить сложнее, чем ребенка с неокрепшим астральным телом. Поставить метку возможно и на охоте, и на рыбалке, и просто ночью, прокравшись в хижину и коснувшись спящего. Вопрос на засыпку: скольких улиточников пометил похититель? Самое скверное, я в числе меченых. Попробовав протиснуться сквозь слои ментальной защиты, сэкка дотронулся до моего астрального тела, оставил отпечаток своей айгаты в моей ауре и в любой момент может попробовать иссушить меня, что ему вряд ли удастся. Заключенные во мне духи не разрешат. Они бурно реагируют на внешние духовные раздражители.

– Эй, Бал-Ар, Алисия, Лаклак, с вами все в порядке? – окликнул я костяк нашей колдунской группы.

– Эта сволочь погубила треть сильфов, – выругалась девушка.

– И убила тролля, – замогильным голосом произнес ученик Трон-Ка.

Сказывается перенапряжение от контроля над теневой системой слежения. Парень часов шесть в состоянии поверхностного транса, необходимого для управления тенями-духами. Откат предстоит колоссальный, завтра весь день проваляется в бреду. А то и два.

– Мунк, ты перебросишь на меня восприятие Бал-Ара? Не полностью, мне лишь бы знать, где сэкка и как он выглядит.

«Сложно, Кан-Джай, – посетовал морлок. – К тебе трудно войти в разум. Будто протискиваешься в узкий лаз пещеры».

«Кстати, Лаклак, твоя ментальная защита плоховата. – Мысленно я обратился к нашему спецу по псионической безопасности. – Та тварь мне мозги чуть не зажарила».

«Прости, не повторится. Очень сильна попалась, рыбешка тухлая. Блик теперь помогает мне удерживать Скорлупу Разума, поэтому не беспокойся по поводу мороков и тому подобного. Нашего Дара сэкке не перебить».

Фух, от сердца отлегло. «Полагаюсь на вас, ребята».

«Приготовься, Кан-Джай, передаю восприятие Бал-Ара», – предупредил ихтиан.

«Всегда готов. Давай».

Сначала я подумал, мой разум помутился из-за очередной психической атаки невидимки. Зрение начало сбоить, картинка поплыла и сменила цветность. Мир предстал в серых тонах. Сплошная горизонтальная плоскость, двухмерное изображение. Светлое пространство там, где лунный свет заливал площадку у тотемного столба и дорожки между хижинами, шевелилось и, точно водоворот, закручивалось. Потом я осознал – шевелится не земля, а тени на ней, отбрасываемые кружащимися над деревней сущностями. Сильфами, надо полагать.

Участки потемнее, вплоть до абсолютной черноты, тоже двигались. Некоторые активно, другие еле подрагивали. Наиболее подвижные метались у светло-серой, словно проведенной пеплом, линии, обозначающей нарушенный контур барьера вдоль частокола. Четыре тени сшибались и разлетались в стороны. Три бесформенных осьминога и чернильная клякса, поглощающая свет, в середине. От нее тянулись тоненькие нити, теряющиеся в иных тенях. Отростки потолще походили на острые рога и щупальца. Она ощетинилась ими, периодически резко удлиняя к набегающим на нее «осьминогам», и те отскакивали назад, будто боялись к ним прикоснуться.

От нападающих на кляксу головоногих в густую, неспешно приближающуюся к месту схватки тень шли толстые канаты соединительных каналов. О, получается, трио охранников имеет туз в рукаве? Ну, Анг-Джин, старый шулер, порадовал.

Почуяв нового противника, клякса медленно двинулась к серой линии. Не уйдешь, тварь. Моя очередь тебя неприятно удивлять.

«Мунк, снимай восприятие».

В ту же секунду серый мир уступил реальности.

Из-за хижин выступало диковинное существо, светящееся бледной зеленью. Дикая помесь паука и улитки степенно перебирала восемью мохнатыми лапами, заканчивающимися острыми, вспарывающими почву когтями. На усеянной черными глазами башке щелкали челюсти, с которых стекала вязкая мутная жидкость, под ними скрещивались не менее внушительные клешни. Паукокраб тащил на спине громоздкую раковину улитки. Размерами вылезшее нечто – с пещерного медведя.

Сэкка переместилась вплотную к частоколу и прыгнула. Ничем иным не могу объяснить ударивших по воздуху в трех метрах над частоколом охранных духов, раньше бивших в точку примерно в метре от земли.

Не пущу! Вынув из-за пояса футляр со свитком, вскрыл его и развернул пожелтевший лист, исписанный магической формулой. Айгаты потрачу две трети запаса. Ну, поехали.

Складываю пальцами «козу», концентрирую в ней магическую энергию, произношу на элохианском название заклятия, не забывая послать в голос порядочную долю энергетического запаса, и впечатываю в свиток указательный палец с мизинцем, отдавая положенное для активации количество айгаты. Сделано.

Из листа выстрелило двенадцать белых лучей, по одному на вырезанный знак за пределами селения. Свет пронзил частокол, впился в стволы ближайших деревьев. Между ними вспыхнуло сияние, окружившее деревню бледным кольцом, поднимающимся к небесам.

В свиток от белой луны ударил столб призрачного света, становящийся плотнее и видимее с каждым мгновением. Лунный свет питал заклятие. Мать в зените, и ее магия наиболее сильна.

Тварь отпрянула от образовавшейся преграды, на мгновение обретя расплывчатый, лишенный определенной формы абрис. Астральный Барьер Белого Лунного Света нынче особенно крепок, его и старейшему лоа запросто не проломить.

Охранный дух, управляющий тремя «осьминогами», раздвинул спинной раковиной створки приоткрытых ворот и неторопливо, с важностью хозяина, коему некуда спешить, зажатая его миньонами добыча ведь никуда не денется, пошел к сэкке.

Невидимка ринулась прочь, увлекая за собой подручных крабопаука, и вильнула вбок. Перед ней засиял, переливаясь зеленью, Великий Панцирь Озерной Улитки. Установленный второй барьер в паре метров от частокола отрезал ее от деревни и лакомой пищи. Хитрюгу обхитрили, поймав в ловушку.

Тролли – смекалистый народ, тем более их шаманы. Выслушав меня, Анг-Джин внес некоторые дополнения в мой план. Изначально предполагалось заключить тварь между лунным барьером и Доспехом Алого Серафима с последующим зажариванием до абсолютного астрального выгорания. С непонятным противником шутки плохи, и я собирался выложиться на полную, избрав самый надежный вариант ликвидации. Отшельник возразил. Дескать, это дело улиточников, и они сами сэкку прикончат. Посмотрим, оправдаются ли надежды синек на охранных духов и мощнейшую духовную стену в арсенале местных шаманов.

Палена

Маленький сын Палены умирал. Его дух еще не уплыл на сияющей лодке в туман Серых Пределов, но ногой уже ступил в челн Смерти. Материнское сердце чуяло надвигающуюся беду и разрывалось от горя. Озеро слез выплакала мать, моля Озерную Улитку сжалиться и позволить ребенку остаться в мире живых. Она просила забрать ее жизнь взамен детской. Жестокие духи были бессердечны и не внимали ее мольбам.

Гралл-Таг клялся перед алтарным камнем у тотемного столба добыть трехрога, пещерного медведя и саблезуба для первопредка, только бы сын выздоровел. Туша буйвола легла на жертвенник на второй день после клятвы.

Верховный шаман одобрительно улыбался, благословляя умелого и отчаянного охотника, говорил, покровительница племени благосклонна к нему и выполнит просьбу. Требуха и шкура с костями сгорели в пламени, пепел развеяли по реке, мясо закоптил и спрятал в погреб Гал-Джин, угостив учеников жертвенным трехрогом, как и полагается шаману поступать с жертвой.

Сын Палены и Гралл-Тага продолжал чахнуть. Жидкую кашицу из мякоти тростника, заваренную на мясном бульоне буйвола и заправленную целебными порошками, ему вливали в горло. Он брыкался, вопил, отплевывался, не принимая столь ценной пищи.

«Духи, за что наказываете меня и мою семью?» – думала мать, глядя на исхудавшее тельце в выстланной мехом корзине. В хижине пылал очаг, унося дым в отверстие на крыше и даря благодатное тепло. А сынишка дрожал, умоляя согреть его. Холод, от которого не спастись, пробирал его до костей. На коже проступал липкий холодный пот, вытираемый внимательной матерью. Компрессы из красных лопухов, смоченные зельем от верховного шамана, не помогали. Ничто не помогало.

– Мама… воды… – еле слышно прошелестел сын, не открывая глаз.

Его взгляд давно, кажется, целую вечность, перестал быть осознанным и бесцельно блуждал по внутренностям хижины, не видя ничего и никого. Он с ужасом шептал по ночам о страшной темной пещере со стенами, оплетенными корнями, и заваленным костями полом. О почерневших от крови каменных плитах, возвышающихся из костяного покрывала, и о том, как его привязывают к ним и режут тело, воткнув множество ядовитых иголок с черными нитками. Он упрашивал забрать его оттуда, визжал, метался, не успокаиваясь до рассвета.

Заплаканная Палена шла к Гал-Джину, уверенная, что сына мучит злой колдун. Верховный шаман сокрушенно качал головой и разводил руки. «Мой ученик проведет обряд очищения, – вздыхал он, – молись Озерной Улитке и Подателю Жизни, женщина».

Она знала, обряды учеников не исцеляли других детей. От хвори спаслось всего двое, и то благодаря стараниям Гал-Джина, проводившего над ними долгие ритуалы. Чересчур долгие для остальных сыновей и дочерей Озерной Улитки.

– Пей, сыночек. – Палена поднесла ко рту сына ковш с подогретым целебным отваром.

Гралл-Таг крепко держал приподнятую головку сынишки, другой рукой сжав его ручки. Едва жидкость коснулась губ, ребенок закричал, задергался, расплескивая содержимое ковша.

– Нет! Нет! Оно печет! Ледяное и печет! Мама, ты насыпала в лед красного перца! Зачем? Не надо!

Палена расплакалась и отложила отвар, осушив тряпицей мокрые губы сына.

– Почему? Чем мы провинились перед вами, о великие духи? – восклицала она.

Муж обнял ее, прижал к себе, поглаживая волосы, она уткнулась лицом ему в плечо. Он охотник, ему не пристало плакать. В его взоре с первого дня болезни сына поселилась боль. Это их с женой первенец, наследник накопленного богатства – шкур, клыков, бивней, развешанных по хижине и устилавших глинобитный пол. Погреб ломился от мяса, рыбы и грибов.

Отец Гралл-Тага жил и умер охотником, дед охотился, едва научившись ходить. И маленький Базак стал бы охотником. Фигурки зверей, вырезанные из олифантовой кости, белой, точно молоко прирученной козы, висели на шнурках над ложем сына. Здоровым малыш смеялся, видя шевелящихся над ним медведей, буйволов, кошек. Они оберегали от ночных кошмаров. Теперь же бесполезно покачивались, колеблемые незримым ветром, дующим из Серых Пределов.

«Скоро в деревне не останется здоровых детей», – думала Палена. Уже сейчас все семьи клана затронула страшная болезнь, считающаяся проклятием злого колдуна. За три дня ребенок усыхал, становясь похожим на скелет, обтянутый тоненькой кожицей. Третьей ночью он неизменно умирал. Нынешняя ночь последняя для крошечного Базака и трех соседских сыновей.

При мысли о неизбежном Гралл-Тага охватывала ярость, о чем он не раз рассказывал жене. Подлая тварь, убивающая исподтишка, до чего же он желал встать с ней лицом к лицу и вогнать ей в пасть заговоренный металлический наконечник копья, передающийся из поколения в поколение в семье охотника.

Вождь строго наказал не вмешиваться в бой с Крадущим Жизнь. По слухам, вор – могучий сэкка. Охотнику плевать, насколько силен враг. Он жаждал пролить его кровь и выпустить кишки, как и большинство мужчин племени. Сильнейшего и хитрейшего зверя можно убить. Даже злой колдун не устоит против заговоренной стали, смазанной ядом.

Снаружи хижины доносился шум. Тварь явилась в селение, и ее встретили чарами шаманы Улиткоголовых и Водяные Крысы. Гралл-Таг страстно хотел быть там, сражаться с ними плечом к плечу. Палена знала желание мужа и противилась его исполнению, ибо страшилась боя с сэккой. Она не могла лишиться и его.

– Мама, – простонал сын, распахнув веки и уставившись невидящим взором в потолок. – Мне плохо… Темнота… Почему так темно, мама?..

Тельце свело судорогой, он завопил от боли и страха. Бросившийся к нему отец схватил его за ручки и ножки, мать придерживала головку и грудь. Маленький Базак темнел, на коже стремительно выступала вязкая, подобно смоле, жидкость, не имеющая ничего общего с потом. Под кожей ходуном заходили твердеющие, увеличивающиеся мышцы.

– Гралл? – выкрикнула испуганная происходящими изменениями Палена.

Муж зарычал, оскалившись, словно дикий зверь. Почерневший, облепленный неведомой гадостью сын вцепился удлинившимися зубами ему в предплечье. Из раны хлынула кровь, охотник отпустил Базака, но тот намертво повис на нем, ухватившись ручонками, и, терзая отцовскую руку, полез вверх.

Гралл-Таг тщетно попытался оторвать от себя нечто, бывшее недавно его сыном. Пальцы соскальзывали из-за смоляной дряни, полностью покрывшей ребенка. Тогда, размахнувшись, тролль ударил им об пол. Черный сильнее впился зубами в плоть, придвинувшись к плечу охотника.

– Не подходи! – окриком остановил охотник кинувшуюся на помощь Палену.

Поскользнувшись на оставленной на полу от удара слизи, он опрокинулся на спину. Базак – нет, не мог быть его сыном этот скользкий уродец – рванулся к шее, норовя погрузить в нее клыки.

Выхвативший из-за пояса нож Гралл-Таг двинул рукояткой по чудовищно распухшей башке, мало напоминающей голову сына. Послышался хруст проломленного черепа, тельце обмякло. Спустя миг существо внезапно дернулось и рвануло горло охотника зубами.

– Сын… сыночек, – не веря в происходящее, пролепетала Палена.

Ее ладонь нащупала копье, лежащее у корзины. Муж положил оружие возле сына в надежде прогнать хворь.

– Ма-ма, – оторвался от развороченного кровоточащего горла черный, замер, прислушиваясь, и повернул заляпанную алым клыкастую морду к женщине. – Ма-ма зовет…

Анг-Джин

Охранный дух, вставший неподалеку от сэкки, равнодушно рассматривал нового врага. Пребывающий в глубоком трансе отшельник ощущал его всем своим естеством. Невидимка виделся ему клубком извивающихся черных щупалец-нитей, выбрасываемых для защиты и атаки. Он отчаянно сопротивлялся сторожевым духам, спасавшимся до сих пор благодаря ловкости. Единственное попадание – и, был уверен старый шаман, им конец. Они не причинили твари ни малейшего вреда. Потягаться с ней в силах лишь главный страж.

Анг-Джин годами создавал охранника, достойного защищать верховного шамана. Десятилетиями он скрещивал элементальных духов с лоа животных и десять зим назад сумел сотворить себе надежного стража.

Духи паука-птицееда и лесного отравителя, помещенные в тела живых потомков, соединились с духом Озерной Улитки. Подобное сочетание улиточники сочли бы дерзким оскорблением покровителя племени, да она не возражала, успокоенная щедрыми жертвоприношениями. О, скольких быков и пленных троллей потопил он во славу прародительницы Зеленых Улиток! Не меньше сотни.

Благодарная Озерная Улитка позволила ему провести обряд слияния. В результате родилось необыкновенное создание, напоенное духовной силой. Краб с повадками и умениями паука, несущий на спине прочнейшую раковину, непробиваемую и заговоренным копьем. Броня, защищающая охранника наподобие имеющейся у насекомых, с ростом создания крепчала и утолщалась. Проломить ее обычным оружием невозможно. Ядовитая аура, уничтожающая духовную Силу, ослабляла противника, кем бы он ни был. Клешни и челюсти довершали начатое, разрывая врага на куски.

От колдовских пауков юга Ксарга, кроме яда, страж унаследовал способности плести сеть и плеваться ядовитой паутиной, прожигающей деревья и камни, а также скорость и умение далеко и высоко прыгать. Он пребывал в двух мирах – мире живых и мире духов, перемещаясь из одного в другой по зову творца и хозяина.

Анг-Джин назвал свое величайшее творение просто – Восьмилапым Стражем, Ханеркаром. Имя подходило защитнику и нравилось ему, ибо, всякий раз слыша его, он испытывал ощущаемое шаманом удовольствие.

Отшельник не сомневался: охранник справится с сэккой. Узнав, на что способен ее противник, тварь попыталась бы вырваться из барьерной ловушки, не вступая в сражение.

К мощным духам присоединяются лоа помельче, составляя их окружение. Ханеркару сопутствовали несколько духов, находящихся по силе на границе между старшими и младшими. Страж сделал их частью себя, превратив в разведчиков и загонщиков добычи. Они отвлекали и замедляли противника до прихода охранника. Ту же тактику бесплотные бывшие обитатели Серых Пределов применили к сэкке. Глупый враг счел атаковавших слабаками и вступил в бой, не подозревая о хозяине лоа. Частичный призыв оправдал себя: гость не учуял эманаций мощи охранного духа, занятый барьерами и боем с тройкой помощников.

Надо признать, ученик верховного шамана Водяных Крыс оказался хорошим колдуном. Созданная им духовная преграда достаточно крепка для сэкки, равного по силе старшему духу. По прочности она не намного слабее Великого Панциря.

Умом и воспитанием человек приятно удивил отшельника. Он выкрутился по пути в деревню, показав хитрость и находчивость. Воинов действительно выстроил впереди, в запасе оставив синекожего повелителя теней и рыбоголового с белым волком. Весьма разумно. Он не проявил недоверия и вместе с тем не прослыл доверчивым недотепой.

Вспомнив Кан-Джая, Анг-Джин невольно улыбнулся. Из парня вырастет неплохой шаман, если раньше не убьют. Ему не хватает опыта. Впрочем, первая же война подарит ему недостающие знания и поможет навсегда их усвоить. Вторая война отсечет лишнее, сделав из него настоящего Говорящего с Духами. Не одних воинов она превращает в мужчин. Для шамана нет урока лучше боя с иным колдуном.

Резкая боль вернула отшельника из плена воспоминаний. Сэкка, в последние мгновения метавшийся из стороны в сторону, сумел-таки рассеять тройку сторожевиков. Всех и сразу.

Охранные духи распались на лоскуты, исчезнувшие в мгновение. Они в очередной раз отлетели от сэкки и неожиданно развеялись, будто разрезанные на кусочки невидимой овощерезкой.

Я пожалел о том, что не увидел хотя бы в теневом измерении случившегося с ними. Наверняка тварь «позаботилась» о врагах, применив новый вид атаки. Ух, амеба волосатая.

Ликвидировав тройку загонщиков, она нос к носу столкнулась с крабоидом, приблизившимся вплотную к схватившимся противникам. Он некоторое время наблюдал за боем, приподняв клешни в угрожающей стойке типа «Не подходи – убью!».

Надеюсь, он верно оценил врага и его тактику, разобрался в действиях невидимки. Со смертью подручных страж активизировался. Из пасти вырвалась зеленоватая струя дымящегося вещества, обдавшая место гибели помощников мириадами брызг и наконец явив нашему с синьками взору напавшее на деревню существо.

Оно выглядело выросшим из земли бугром в метр высотой. Гладким, без щупалец и конечностей. Во всяком случае, они не были видны. Бугор мелко подрагивал, расплываясь по залитой зеленью земле.

Согнув членистые лапы, крабоид резко распрямился и прыгнул на врага. И тут-то с сэккой произошла трансформация. Холм вырос вдвое и лопнул. Из него встала во весь рост… статная синекожая женщина. Длинные, достигающие пят пышные иссиня-черные волосы, казалось, поглощали свет костров, не позволяя рыжим сполохам плясать в них. Абсолютно обнаженная и безоружная, не считая загнутых кверху нижних клыков и длинных когтей, она ждала приближающегося стража. На жестком лице и в позе отражалось напряжение.

В момент перед окончанием прыжка волосы троллихи выстрелили в охранного духа десятками прядей, туго скрученных в подобия кольев. Членистоногий в воздухе не успел увернуться, да и не смог бы с его габаритами: недостаточно пространства для маневра и времени на выполнение. Чернильные пики вонзились в грудной щиток и брюшину. По инерции крабоид падением снес бы противницу, однако она необычайно ловко, почти незаметным движением переместилась в сторонку. Он плюхнулся в зеленую жижу.

Страж издал звук, похожий одновременно на визг забиваемой свиньи и скрежет металлом по стеклу. Под ним извивались будто бы вросшие в брюхо темные корни-щупальца, оплетающие его и, я почему-то уверен, проникающие глубже в восьмилапое тело.

Погибшее трио охранных духов было на порядок маневреннее. И главное, они летали, поэтому уклонялись от волос столь долго. Крабоид же, имея неплохую скорость, принадлежал к типу ходячих танков. Понадеялся на плевок зеленкой, сковавшей врага, и на мощные челюсти с клешнями. И проигрывал, неправильно оценив возможности противника. Точнее, противницы – уж не знаю, кто сэкка на самом деле.

В хижине шамана кто-то жутко закричал. Какого?.. Барьеры работают нормально, причин для волнений вроде нет.

Волна смрада и леденящего душу холода окатила меня. В деревне появился кто-то новенький, пришелец из Серых Пределов. В отличие от похитительницы колдунов, постоянно находящейся в стелс-моде, новичок не скрывался. То ли не умел, то ли не счел нужным, тем самым оповещая о своем приходе округу. Кто призвал? Гал-Джин с отшельником? Не нравится мне аура призванного духа. Скользкая, отвратно пахнущая. Омерзительная, словом.

«Алисия, приготовь свиток», – передал я по мыслесвязи, не сводя глаз с барахтающегося и старающегося перекусить клешнями волосяные жгуты крабоида и параллельно боковым зрением наблюдая за обстановкой в деревне.

«Тот самый?»

«Угу. Прочтешь, когда скажу, либо сама поймешь когда».

«Сандэр, ты… береги себя, ладно?»

«Хм… Буду осторожен, обещаю».

С таким врагом быть легкомысленным – непозволительная роскошь. Зазеваешься – голову отрежет и без кожи оставит. И внутренностей. Вон страж – наглядный пример.

Сэкка стояла на свободном от зеленки участке и с немым восторгом наблюдала за затихающим крабоидом. Волосы обвили конечности, шею, челюсти охранного духа. Он продолжал вяло брыкаться, лежа на боку. Часть волос вновь удлинилась, сформировала несколько щупалец-копий, вонзившихся в выпуклые глазищи стража. По гиганту пробежала судорога, и он прекратил сопротивление.

Волосяные жгуты стали толще и ритмично задвигались, напоминая шланги, перекачивающие жидкость. Похоже, они высасывали из поверженного охранного духа айгату. Блин, сэкка из него всю энергию заберет, восполнив утраченную при борьбе с тройкой летунов-осьминогов и преодолении моей ментальной обороны.

Господа шаманы, ваш выход. Панцирь простоит еще полчаса, поторопитесь, иначе я за себя и мою команду не ручаюсь.

Гал-Джин с отшельником не замедлили выйти. Оба понурые, сосредоточенные. Ауру верховного видно простым зрением. Тролля обволакивала дымка, переливающаяся оттенками зеленого, в ней кружились яркие искорки. Айгата Озерной Улитки образовывала призрачное подобие раковины, защищающей шамана.

Анг-Джин с измученным видом следовал за бывшим учеником. Глаза его источали зеленый светящийся дым. Обалдеть, высшая степень транса улиточников! Я о ней слышал от Гварда. Полное единение телесности и астральной медитации, уникальная техника, одна из немногих у здешних колдунов, применяющаяся непосредственно на поле битвы. Суть ее в повышении возможностей организма. Скорости, регенерации, чувствительности. Вошедший в транс прекрасно ощущает духовные сущности и может причинить им вред, изменяя свое астральное тело. Он становится наполовину духом, наполовину сверхбыстрым и сверхсильным живым существом с потрясающей скоростью духовного и физического восстановления.

Разозлился старикан не на шутку. Насколько мне известно, на транс уходит море магической энергии, и откат после него сродни смерти. Кома, короче говоря, и не факт, очнется ли храбрый отшельник.

Его ученик поступил разумнее, воззвав к Озерной Улитке. Он все-таки типа ее главного жреца в племени и располагает дарованной ею айгатой. Откат распределяется поровну между ним и духом-покровителем. Состояние овоща ему не грозит.

Помнится, планируя оборону деревни и ловушку, шаманы в унисон твердили – дескать, их план прост и эффективен. Сэкку прибьет охранный дух, а не прибьет – изрядно ослабит боем. Ее после боя со стражем, мол, и ученик прикончит, изгнав в Серые Пределы.

Ню-ню. И где ваша уверенность, товарищи колдуны? Собственноручно приходится избавлять мир от загадочной твари, коей я и определения в справочнике лоа и элементалей не найду, ибо не встречали имперские маги никого подобного.

Сэкка развернулась к идущим шаманам и беззвучно рассмеялась, растянув тонкие губы в оскале. Крабоид у ее ног скукожился, превратился в пустую шелуху. Волосяные жгуты освободили останки и укоротились до прежней длины. Ведьма, блин. Ожидали застать ее слабой? Не дождетесь.

Раковина Гал-Джина увеличилась, уплотнилась. За ней угадывался силуэт синекожего, решительно направляющийся к барьеру. Неужели снимут духовную стену? Верховный начертал в воздухе знак и безбоязненно шагнул в зелень Великого Панциря, пройдя сквозь него.

Сэкка, ухмыляясь, покачала головой отшельнику, собравшемуся переступить линию барьера, словно запрещала ему входить. Жестом его остановил и Гал-Джин. Что случилось? Не хочет разделять победу со стариком?

– Кан-Джай! Кан-Джай! – Из хижины шаманов выбежал взволнованный Варк-Дан. – Мой почтеннейший учитель просил передать, чтобы ты бросал в бой своих лоа в последнюю очередь!

– О чем ты? Я не призывал лоа.

Призвав духов, я бы в отключке из-за отката валялся. Демоны их побери, кому они обязаны своим появлением здесь?

Дальняя хижина взорвалась истошным воплем. В том направлении как раз веет смрадом посетителя из Серых Пределов. Парочка охранявших дом вождя дозорных по приказу высунувшего нос за порог командира телохранителей нехотя побежали разбираться, в чем причина крика. Один заглянул за тканевую занавеску и отскочил. Спотыкаясь, попятился.

Во входном проеме, отодвинув полог, показалось нечто абсолютно черное величиной со среднего тролля. Оно повело клыкастой безглазой башкой, издало ряд цокающих звуков и вдруг очутилось на груди упавшего в пыль дозорного, придавив его к земле.

Телепортация? Невероятная, неуловимая зрением скорость? Догадки вспыхнули и потухли в мозгу.

Черная бестия склонила голову набок, точно прислушивалась к чему-то, хотя ушей у нее не заметно. Гладкая круглая голова с уродливой дырой вместо рта, откуда торчат острые тонкие иглы зубов и сведенные клыки, и провалом носа с парой отверстий для дыхания.

От брошенного копья тварь проворно уклонилась, припав пастью к горлу замершего синекожего. Тот попытался извернуться из-под нее, но не успел. Длиннющие когти с необычайной легкостью отделили его голову от туловища, а челюсти черного пережевывали кусок, вырванный из горла. Существо не спешило, будто не нацелились на него два десятка отравленных копий и дротиков.

Дозорные метнули оружие, и тварь буквально исчезла, на короткий миг обратившись размытой тенью. Возникла она в толпе телохранителей, раздавая удары когтистыми лапами направо и налево. Крайние дозорные, лишившиеся дротиков, оседали на землю с распоротыми животами и разорванными шеями. Кто-то застонал, кто-то захрипел, захлебываясь кровью.

Твою же… В памяти предстала давняя картина. На берегу расстелены циновки, рассыпана еда и разлиты напитки. На пристани неподалеку умирают тролли, загрызаемые выдроподобной тварью…

Я окунулся в алую теплоту, скрывшись от внешнего мира. Там, снаружи, бушевал ураган, гремели громы и шумела непрекращающаяся битва. Здесь безопасно. Никто не тронет меня, никто не причинит вреда. Вселенная замкнулась во мне, я расширился до ее бесконечности и вместе с тем сжался в неизмеримо малую точку. Тишина… благостная, теплая тишина… до встречи.

Мышцы налились силой, усталость ушла, сменившись легкостью. Кровь быстрее заструилась по жилам, разнося кислород тканям в ускоренном темпе. Само время словно замедлилось для меня, когда я возвратился из телесности. Вернее, я пребывал в ней и сейчас. В варианте, совмещающем телесность и внешнюю реальность.

Теперь-то точно пролежу без чувств целые сутки из-за отката. Режим, разработанный на основе техник медитации, отбирает бездну энергии, как магической, так и телесной. Зато по скорости и силе я не уступлю ребятам из охранной дюжины Ран-Джакала, даже немного превзойду их, спасибо дедушке Тлансу и сыну Дагона, «пожертвовавшему» для меня часть своей плоти. Разумеется, мое превосходство относительно. Войди синекожий в состояние боевого бешенства – и за ним я вряд ли поспею.

Телохранители Бена-Джака – не охрана. Они приманка, занимающая безглазую тварь. Она скакала между ними, разрывая в клочья синие тела, упиваясь льющейся кровью. «О, сколько добычи! И ни удара сердца, чтобы посмаковать ее как следует». Восторг и сожаление слились воедино. Я точно соединился с хищником, непонятным мне образом чувствуя его настроение и намерения.

Охранники вождя годятся разве что для отвлечения. Настоящая защита – мы с шаманами.

Я начал различать движения существа четче. На фоне кажущихся неуклюжими троллей беснующаяся бестия носилась черным смерчем. Единственное касание означает смерть. Прямолинейное движение, гибель синекожего, разворот, повторение трюка, смерть. Нужно лишь правильно рассчитать траекторию мечущейся между телохранителями тени и вычислить момент гибели очередной жертвы. Вот, сейчас!

Наконечник брошенного паладинского копья опускается, и прыгнувшее на молодого дозорного черное скользкое нечто нанизывается на клинок. Лунное серебро входит в затылок и, пронзив шею с грудиной, пришпиливает тварь к залитой кровью земле. Безглазый вопит от боли, вскакивает, и его пробивают три копья. Каменный молот Гража сминает череп, точно бумагу.

Остатки охранной дюжины и выжившие дозорные со смесью сверхъестественного страха и уважения смотрят на нас. Тварь под моей стопой затихает, истекая смоляной жидкостью.

Мир неспешно возвращается к нормальной скорости.

– Мы убили одержимого зверя! – вскричал вылезший из хижины командир бодигардов. Физиономия сияет, в руке стальной топор на длинной рукояти, в другой – факел. – Мы убили…

Радость сползла с клыкастой морды Улук-Зула. Он уставился куда-то за спины подчиненных, и в глазах его зародился страх, перерастающий в ужас. Никогда не видел подобного у синек.

– Кан, – окликнул Змеиная Шкура.

– Знаю. – Я обернулся, слыша знакомое цоканье.

К нам подбирались три черные твари, судя по внешности, близкие родственники убитой безглазой бестии. Астрально они ощущались идентичными первой. Чернявая компания разделилась. Двое заходили к дому вождя, одна направилась к хижине шамана.

– Весело, – ухмыльнулся Полг, раскручивая перед собой копье с заговоренным наконечником.

Шор-Таз крепче сжал древко оружия, Граж и Крам заняли позиции у входа в нашу хижину. И сколько еще гостей из Серых Пределов притащилось на торжество по поимке сэкки? Мы вас не звали, посему не обессудьте, дорогие лоа.

«Сандэр, что там у вас происходит?» – раздался в голове обеспокоенный голосок Алисии.

«Небольшое противостояние на почве гастрономических предпочтений, – мысленно улыбнулся я. – Выставь Тюрьму Четырех Ветров вокруг нашей хижины, и побыстрее».

Плохо, очень плохо. Всех защитить не успею. Твари, вероятнее всего, невосприимчивы к простому оружию.

Вынув паладинское копье из маленького скелета, плавающего в луже чернильной густой жидкости, я пошел наперерез ближайшему чернышу. Двигался он неторопливо, то ли принюхиваясь, то ли прислушиваясь. Гибель родственничка сделала их осторожнее, они не рвались в бой без предварительной разведки. Умные ребятки. Умнее, чем хотелось бы. Двое изменили направление, сосредоточившись на самом опасном противнике, то есть на мне. Опаснее меня они в деревне не встречали. Верховный шаман занят с сэккой, отшельник… кстати, куда подевался забавный старикан?

Анг-Джин проявил себя спустя секунду, обрушившись на третью бестию. Он приземлился с крыши рядом с ней, и смоляная туша с хрустом сплющилась, точно ее приложили гигантским молотом. Бывший учитель верховного резко рубанул ладонью воздух, направив жест на врага, и тот с визгом согнулся пополам. Нет, не согнулся. Его сложило вдвое, книжкой. Перелом позвоночника гарантирован. Живое существо парализовало бы, однако тварь полосовала пространство когтями и на парализованную ничуть не походила.

Ну, старый, ну, даешь! Нам бы твое умение в ту весеннюю ночь, и не пришлось бы Водяным Крысам хоронить стольких троллей.

– Повеселимся, Шор-Таз?

Оскал Полга напугал бы любого грабителя из подворотен Саурума. Вяленый Бык в ответ пренебрежительно хмыкнул, удобнее перехватив копье со стальным заговоренным наконечником, приобретенное у магов-кузнецов в бытность имперским наемником.

Подбирающаяся к нам двойка атаковала. Оба черныша одновременно прыгнули в разные стороны. Один ко мне, второй – к отшельнику, намереваясь напасть со спины. Действий старикана я уже не видел, поглощенный боем с моим врагом.

Отклонившись, пропускаю замахнувшуюся когтями тварь и тычу в нее паладинским копьем. Ловкая, зараза. Металл бьет мимо. Она, подняв облако пыли, разворачивается ко мне. В нее метит Змеиная Шкура, пользующийся задержкой от ее торможения. Попал синька, пересчитав ей ребра зазубренной сталью.

Бестия, несмотря на рану, продолжила атаку. Проклятье, не успеваю увернуться! Выставляю перед собой оружие. Она врезается в обитое бронзой и испещренное магическими знаками древко, выворачивается штопором, раскрыв веером когтистые пальцы.

Шор-Таз пригвоздил ее в полете скорее случайно, чем намеренно. Продырявленное плечо прибило к земле, черныш взвизгнул, с треском разрывая скользкое мясо и кости, и освободился ценой развороченной ключицы. Безглазый завертелся волчком, подняв тучу пыли, из которой скакнул на меня. У кого я читал о боязни лоа и одержимых лунного серебра, намоленного пресветлыми паладинами? Неправильный одержимый попался, наверное.

Время вновь тянулось бесконечной резиной, позволяя оценить ситуацию и отреагировать. Замедленная затягивающейся раной тварь закрутилась в прыжке, распарывая когтями-бритвами воздух. Ей бы в гимнасты податься – медали все были ее. Какая смышленая, знает, чего опасаться и как защищаться. По ней прямой удар не пройдет, и метательный топор не поможет.

От рывка на максимально доступной мне скорости заныли мышцы. Волокна рвались от перенапряжения. Паладинское копье блеснуло оранжевым светом, прежде чем врезаться в бестию на уровне поясницы и войти в скользкую черноту на добрую пядь.

Полет прервался. Рухнувший безглазый взвизгнул, вцепившись зубами и когтями в древко. На бронзе отпечатались когти и зубы, глубоко вдавившие и оцарапавшие металл. Перегрызть и перерубить оружие не получится.

За порчу ценного имущества ты мне заплатишь, гадина такая. Оно же уникальное, нигде не купишь.

Усиливаю нажим, погружая наконечник в живот черныша, и веду лунное серебро вверх, к груди. Моя цель – твое сердце, брунетистый. Враг царапает землю, визжит, сучит лапами. Потерявшую резвость тварь протыкают Полг с Шор-Тазом, она потихоньку успокаивается. А нечего кидаться на моих товарищей.

Паладинское оружие все-таки действует. Чернильная жидкость вытекает из раны зловонным потоком, скапливаясь в лужу. Тело уменьшается. Жижей сползает с костей мясо, обнажая детский скелет.

Ясно, в кого вселились лоа и кто призвал их. Сэкка.

Грохот развалившейся хижины заставил нас отвести взгляд от чудовищной трансформации. Из-под обломков с криками выскочили женщины и престарелый тролль, за ними вылезла смоляная бестия. Вторая нависла над отшельником, фонтанирующим айгатой, и с размаху впечаталась в основание тотемного столба, аккурат на жертвенный камень, пролетев метров десять.

Анг-Джин увеличил астральное тело за счет магической энергии, преобразуя его по своему желанию. Зеленоватая аура выдавала принятую им форму – длиннорукий гигант с пальцами-хлыстами. Из носа и ушей старика текли алые струйки. Он их, кажется, не замечал, с энтузиазмом расшибая в лепешку противников.

У верховного дела обстояли хуже. Раковина из айгаты рассеялась, сам он неподвижно лежал у ног сэкки. Равнодушно переступив через него, женщина склонила голову набок. Ограду Великого Панциря она наградила долгим изучающим взглядом, затем закрыла глаза и замерла.

Ох, чую, опять задумала плохое.

Ощущение близости обитателя Серых Пределов ослабло. Двое из четырех лоа развоплощены. Если они – часть одного, то он ослаблен. Отшельник приканчивает третьего, запустив в него заостренные астральные пальцы обеих рук и продырявив. Разведя ладони, старик разорвал безглазого на куски.

Четвертый, последний миньон сэкки сполз с жертвенника, но в бой не рвался. С ним происходили странные метаморфозы. Туловище и конечности раздувались от нарастающих мышц, голова увеличивалась, обретая форму тролльего черепа, облепленного полусгнившим черным мясом и клочками темных волос.

Твою же дивизию! К чудовищу потекли струи чернильной жидкости, натекшей с убитых мною одержимых. Они впитывались в стопы, жилами поднимались к туловищу и распространялись по всему телу, набухая и пульсируя.

Блин! Слияние духов! Могущественный лоа способен управлять своей свитой как угодно, в том числе объединять ее в целое, подвластное его воле. По сути, оно продолжение его сущности. Эдакий отросток наподобие «загонщиков» крабопаука-стража. Для нас соборный дух-миньон, так величают слившихся лоа маги империи, большая проблема. Он сильнее чернышей, и ликвидировать его на порядок сложнее.

Подувший ураганный ветер едва не снес крыши с хижин, возвещая постановку Тюрьмы Четырех Ветров. Воздушный барьер образовался вокруг нашей хижины и дома вождя, заключив выживших телохранителей и Гража с Крамом внутри. Алисия с морлоками и Бал-Аром обезопасили себя. Мне же придется разбираться с помощником сэкки.

Одержимость – штука крайне опасная, прежде всего для носителя злого духа. Шансов остаться в живых у него практически нет, ибо он средоточие айгаты лоа. Разум его и дух поглощаются, и спасти беднягу почти невозможно. Уничтожь носителя – и дух с большой вероятностью уйдет в Серые Пределы, такова простейшая формула борьбы с одержимостью. Поэтому духовные сущности изо всех сил стараются сохранить целостность физического тела носителя. Исключение – специально созданные одержимые, чьи жизни принесены в жертву. Плоть преобразована в магическую энергию, и убить их труднее всего.

Духи вселились в детей. В жертву ребятишек не приносили, следовательно, уязвимое место у соборного духа-миньона имеется, и оно уничтожимо физически.

Вытащив из пояса футляр, я вынул и развернул свиток. Съешь-ка это, малыш! Все для тебя.

Чудовище тряхнуло башкой и с оглушительным ревом понеслось на отшельника. Тот кровожадно, радостно засмеялся ему навстречу. Ни дать ни взять – долгожданное свидание двух маньяков.

Удар плетью монстр проигнорировал, на бедрах выделились и разгладились рубцы от касания пальцев из айгаты. Прыжок – и он приземляется, казалось бы, на старика. Пожилой шаман деликатно отошел в сторонку, потянув обвившие щиколотки чудища кнуты-пальцы. Потерявший равновесие исполин грохнулся на обломки хижины, отчего земля ощутимо вздрогнула, а старикан влепил ему энергетическим кулаком в основание черепа.

– Стрела Белого Огня! – прочел я на элохианском.

Свиток вспыхнул электрическим разрядом, осевшим у меня в руке потрескивающей шаровой молнией. Ну, чернявый, замри на секундочку. Я тебя небольно зажарю.

Миньон провел ручищей, сбив с ног в свою очередь отшельника, и подпрыгнул из положения лежа. Эх, работать бы ему в цирке, акробатические трюки показывать. Подхватив лежавшего шамана, он крутанул его наподобие молотобойца и запустил в тотемный столб.

С треском святыня Озерной Улитки разломилась. Деду не позавидуешь. Разбить собой бревно в два обхвата толщиной и каменные опоры, даже будучи в покрове, чревато нежелательными последствиями для здоровья. Старик упал на щепки возле столба в изломанной позе. Голова повернута под ненормальным углом, спина согнута треугольником, весь в крови. Надеюсь, способности к регенерации у него не хуже, чем у Гал-Джина, иначе конец старикану.

С моей руки сорвалась ослепительная молния. Я не различил, куда она попала. Отката не последовало. В трансе его не ощущаешь. Зато по окончании боевой медитации он навалится на меня неподъемным грузом.

Зрение восстановилось, и мне предстала безрадостная картина. Черный гигант превратился в оплывающую смоляную гору. Подействовало! Носителя испепелило, и дух покидает труп. Вернее, оставшийся от него пепел.

Впрочем, думать о победе рановато. Тотемный столб, служивший передатчиком энергии Озерной Улитки и питавший барьер, защищавший деревню, разрушен. С ним рассеялся и Великий Панцирь.

– Полг, Шор-Таз, осторожно оттащите верховного к дому вождя. Не попадитесь ей. – Блин, губы почему-то пересохли, в горле комок.

Сэкка открыла глаза и шагнула, внимательно смотря на меня. Во взгляде нет прошлой радости. Не ощущаю ничего, кроме пышущей от нее ненависти. Она не хочет рисковать. Способности шаманов изучены ею назубок. Вот с магией имперцев она, наверное, не имела возможности познакомиться. Я для нее темная лошадка. Она не знает, чего от меня ждать, и осторожничает.

Змеиная Шкура и Вяленый Бык, разделившись, рысцой двигались вдоль хижин с двух сторон от сэкки. Они прятались в тени за постройками на почтительном расстоянии от похитительницы колдунов. Наверняка наша почетная гостья заметила бы их и в абсолютной темноте.

Она совершенно не желала, чтобы кто-то подходил к Гал-Джину без ее разрешения. Волосы «выстрелили» в моих бойцов, едва те приблизились к частоколу. Я метнул в нее топор, и она, отклонившись, прервала атаку на троллей. Лезвие срезало клок вьющейся тьмы. Пряди опали и тут же растворились в поглощающей свет гриве.

В трансе не чувствуешь боли. Поврежденные при атаке на одержимого волокна мышц, повинуясь моей воле, срастались. Еще чуть-чуть – и они будут в полном порядке.

Впервые войдя в боевой транс второго уровня, я потом пробыл седмицу без сознания. Очень энергозатратно для организма и астрального тела, отката не выдерживаю. Второй уровень, конечно, крут. Микроповреждения затягиваются в мгновение ока, используешь предельную для физического тела скорость. Для вхождения надо пробыть на первом уровне самое меньшее полчаса. Переход осуществится автоматически.

Этой технике, по словам Гварда, боевых магов из личного охранного отряда императора обучают. Откуда зверомастер ее выучил, непонятно. Для меня, продвинувшегося в телесности дальше, чем Лилька, и полагающегося на оружие и собственное тело в большей степени, чем на колдовство, боевой транс – самое оно.

Рано для его применения. До перехода минут двадцать. Эх, чую, наша с сэккой дуэль завершится раньше. С шустрой похитительницей шаманов на втором уровне только и сражаться.

Что за?.. Лоа, вселившийся в больных детей, задвигался. К идущей прямиком ко мне сэкке потекла смоляная жидкость от гиганта-миньона. Она змеилась по земле со скоростью бегущего человека. Достигнув ступней, чернота поползла вверх по ногам сплошной массой.

Твою же дивизию! Младшие лоа гибнут от ран, нанесенных оружием древних паладинов. Взбиравшаяся по женщине тьма живее всех живых, ее не берет ни намоленное лунное серебро, ни астральные атаки отшельника. Вывод напрашивается неутешительный. Либо я не смыслю в духах, либо свиту похитительницы составляют старшие духи, малоуязвимые для магического оружия. Не зря ведь убитые мною одержимые вопили при контакте с паладинским копьем.

Подчинение старшего лоа доступно могущественнейшим шаманам и старейшим. Кто ты такая, сэкка?

– Ты причинил боль моим детям, – прошипела она. – Ты убил их!

Так те чернявые – твои детишки? От кого же ты родила таких милашек, стесняюсь спросить? Никак от кого-то из воплощенных духов нагуляла.

Выпад волосяных жгутов просвистел в миллиметрах от моей щеки. Уф, еле увернулся. И опять разорвал мышцу в районе поясницы. Перекатившись влево, я встал на корточки сбоку от похитительницы и прыгнул вперед, бросая ритуальный нож ей в спину. На клинок наложены чары, вредящие духовным сущностям. Нож отлетел, отбитый ожившими волосами.

Ну давай, иди за мной, синька проклятая. Ты хочешь со мной поквитаться. Вот он я!

Она развернулась, сверкая антрацитовыми глазищами от гнева. Добыча не хочет стоять на месте. Плохая добыча! Правильно, злись на меня.

Я ухмыльнулся ей, разведя руки. В правой копье, в левой зажат горячий подарочек. Мы на пустом пространстве, своеобразной площади. Хижин в радиусе десяти метров нет, синекожих мои маневры не зацепят.

Сэкка взмыла в полночное небо, явно намереваясь покончить со мной. Развевающиеся волосы стрельнули в меня дюжиной прядей-шипов. Отскакиваю и швыряю в них глиняный кругляш с сорванной печатью.

Зеленое пламя взрыва поглотило и волосы, и их хозяйку. Разнесшаяся ударная волна сбила меня с ног, повалила на спину, осыпав пылью и землей. Инстинктивно я перевернулся на живот и откатился, откашливаясь и моргая от мелкого мусора. Кроме звона в ушах, никаких звуков. Ох, и шандарахнуло. Переборщили, видать, с дозой гремучего зелья алхимики. Экспериментальный прототип, чтоб их.

Протерев глаза, вижу стоящую в клубах пыли сутулую женскую фигуру. Растрепалась прическа-то, и сама сэкка не в лучшем виде. Черты лица заострились, состарилась лет на десять. Вот ведь терминаторша. На ней ни царапинки, разве что макияж испорчен.

Меня окатило злобой, исходящей от похитительницы. Губы противницы зашевелились, слов из-за гула в ушах я не расслышал. Да и не особо хотелось. Наверное, очередную гадость сказала.

Подобравшись, словно кошка, она прыгнула вновь, на этот раз по низкой дуге. Обгоревшие волосы извивались тонкими короткими обрубками безголовых змей, придавая троллихе сходство с чудовищной горгоной. На ее длинных пальцах выросли черные длинные когти.

Я отскочил, выставив перед собой копье. Сэкка перехватила оружие у наконечника и взмахнула свободной рукой, целя мне в корпус. Ух, близко. Отклоняюсь, чувствуя распарывающие одежду когти, и бью ногой под дых. Будто о камень ударил. Она не покачнулась, копье только выпустила. Упав на спину, перекатываюсь назад и вслепую описываю копьем полукруг на уровне тролльего живота.

Задел все-таки. Отшатнувшаяся сэкка оскалилась и припала к земле. Под грудью у нее образовалась рана, за несколько секунд затянувшаяся в рубец. Чернильная дрянь растеклась пленкой, уподобив женщину одержимым.

Восстановление – лишнее доказательство мощи нашего врага. Не мгновенное, правда, но сравнимо с действием драконьей крови. Лунное серебро бесполезно, и нападать с копьем бессмысленно. По силе старший лоа, причем близок к старейшему. У меня нечего противопоставить противнице из обычных приемов, надежда на имперскую магию.

Я отступал к частоколу, ночная гостья тем временем изменялась. Стопы с хрустом трансформировались, образуя копыта вроде оленьих. Присев, она молниеносно распрямилась, прыгнув аж к воротам на запредельной для человеческого восприятия скорости.

Она сбегала. С ее точки зрения, правильное решение. Думаю, у нее шансов было бы больше, останься она в деревне. Жители сыграли бы роль заложников, и мы не смогли осуществить план.

Сэкка попробует лунный барьер на зуб. Он довольно прочен, чтобы задержать старшего лоа, ей придется с ним повозиться. О, вижу, мои молодцы доставили верховного к дому вождя. Отлично. Пора заканчивать.

– Алисия, – прошептал я, дублируя зов по мыслесвязи.

В следующее мгновение Тюрьма Четырех Ветров перестала существовать. Освободившийся воздух, гудя, заставил принять позу поустойчивее. Из хижины брызнуло ярко-желтыми лучами, вонзившимися в землю за постройками у частокола. Земля задрожала, раздался нарастающий рокот, и ввысь ударили колонны огня, слившиеся в кольцо.

«Печка» в действии.

Представляю, что творится за барьером. От хижин до леса разверзлась пучина ада. Вспомнилось описание Доспехов Алого Серафима. Автор уверял, в огне плавятся зачарованные эльфийские и гномьи панцири. Должно быть, завтра развернется постройка нового частокола. Не беда. Зато разрешится проблема с похищениями и убийствами троллей.

Из пламени послышался неистовый, наполненный болью и ненавистью вопль, перекрывший рев созданной магией стихии. Его не могло исторгнуть ни горло человека, ни горло синекожего. Он продлился совсем недолго и затих.

Я отвернулся от слепящего зрелища. Тело наливалось тяжестью, предшествующей окончанию транса. Почему так быстро? По моим прикидкам, минут пятнадцать в запасе есть.

Кого я вижу! От тотемного столба ковылял, качаясь, престарелый отшельник. Его раны затянулись кровавой коркой, кости срослись, не оставив и следа от переломов. Выглядел старик истощенным до крайней степени и набравшим добрых полсотни лет. Зеленоватая аура еле светилась.

Почему-то и меня шатает. Хотел к нему подойти и сам чуть не свалился. Опершись о копье, подал руку прихрамывающему Анг-Джину. Паршивый у него видок. Глаза закатываются, подбородок трясется. Ничего общего с тем гордым отшельником, прибывшим к Улиткоголовым утром.

– Гнусная ведьма! – выплюнул он, схватившись за мое предплечье. Ноги у него подкашивались. – Кан-Джай…

– Да, почтенный.

– Кан-Джай, – он стиснул мое запястье, – прости… за недоверие.

Аура отшельника погасла, и он повалился на землю.

Шамана взяли Полг с Шор-Тазом. На плече Вяленый Бык понес обмякшего старикана в хижину верховного. Из нее высыпали ученики Гал-Джина. Кто-то занялся стариком, кто-то побежал оказывать помощь раненым троллям.

Темно-то как. Странно. В «печке» светлее, огонь светит. Едва различаю силуэты синек.

– Уважаемый Кан-Джай, – доносится, словно сквозь толщу воды, испуганный голос Варк-Дана, – я помогу тебе. Ты потерял много крови.

Отстраненно воспринимаю происходящее. Сэкка ведь меня не тронула? Блин, земля, почему ты движешься? Мне же неудобно стоять. И слабость, треклятая слабость.

Ну, здравствуй, Твое Величество Откат…

Глава 6

Преследование

Меня разбудил шум. Не дают выспаться человеку! Между прочим, заслужившему отдых потом и кровью. Кто там шумит? Лилька? Щенки? Вот щас встану – мало вам не покажется. Меня – будить?!

– Варк-Дан, он просыпается! – Слышу тихий девичий голосок.

– Хвала предкам.

С превеликим трудом поднимаю тяжеленные веки. Лежу в полумраке под ворохом шкур. Сквозь дыру в крыше льется серенький свет с пасмурного неба. Я в хижине. Надо мной наклонилась Алисия. В локоть уткнулся влажный нос Акелы.

Воспоминания о прошедшей ночи обрушились лавиной, заполнившей сознание и породившей тревогу в груди. Я попробовал подняться, но выросший рядом ученик шамана остановил меня, опустив руку мне на плечо.

– Сандэр, ты очнулся? – положила девушка прохладную ладошку на мой лоб.

Ее прикосновение приятно холодило кожу, прогоняя сонливость и вселяя спокойствие.

– Угу, проснулся, – неожиданно сипло произнес я.

Что с голосом? Верно, побочный результат отката.

– Сколько я провалялся?

– Сейчас полдень. Упал без чувств ты ночью. Около двенадцати часов, – подсчитала аэромантка.

Немного, учитывая степень энергетического и физического истощения. Откат от боевого транса отбирает сутки-двое активной жизни при условии целости организма. Помню, меня сэкка достала, и пролежать без сознания я обязан не меньше трех суток. Пару месяцев назад случилась заварушка на болотах – хорошенько меня тогда болотники помяли. Очухался аж через пять дней в лесу. Благо Акела по ночам согревал и сторожил, не то окочурился бы. Не от холода – так от мелких духов-пакостников, либо зверье сожрало бы.

– Как самочувствие? – заботливо спросила Алисия.

Я провел рукой по груди и животу. Движение отозвалось тупой болью в грудной клетке. Под пальцами бугрился свежий шрам, тянущийся наискось от левой ключицы до правого бедра. Нехило поцарапала сэкка. Одежду, зачарованную на прочность, порезала, гадина такая. Она же денег немалых стоит! Марн мне ее в конце весны подарил. Сносу не было. От магических тварей, от хищников спасала – и тут на тебе. Не зашьешь ведь, чары-то рассеяны. Придется новенькую куртку покупать и заклятие в Гариде накладывать. За одежку заразу волосатую убить мало.

– Нормально, – просипел я.

Девушка просияла.

– Варк-Дан тебя еле выходил. Всю айгату из накапливающих энергию амулетов на твое лечение использовал. Слава Всевышнему, ты с нами.

– А сэкка? Мы уничтожили ее?

– Сильфы и тени Бал-Ара заметили ее движение после спада «печки», – нахмурилась Алисия. – Лунный барьер разрушился от огня, и она уползла восвояси. Потрясающе живучее существо. Доспехи Алого Серафима ведь сжигают и старших лоа.

Очуметь. Лунное серебро, гремучее зелье, астральные атаки верховного шамана в покрове Озерной Улитки, «печка». Твою же дивизию, сэкка поистине неубиваемая тварь. По словам отшельника, еще и ведьма.

– Она ранена, – продолжала информировать девушка. – Вождь послал за ней отряд во главе с Улук-Зулом. С ними трое учеников шамана. Они надеются добить ее.

Идиоты! Ночная охота на сэкку в лесу в большинстве случаев заканчивается неудачей. Без опытных колдунов рассчитывать найти злого духа в его владениях – полнейшая глупость. Скорее лоа найдут охотников.

– У них крупный отряд, – видя мое беспокойство, добавила Алисия. – Больше тридцати троллей. Вызвались помочь в поисках синекожие, чьи дети погибли от болезни. Они решительно настроены. Вождь роздал им обереги от магии разума.

Да ведьме чихать на колдовские штучки здешних шаманов. Она и без морока пощелкает синек. Они сунулись на ее территорию – там она устанавливает правила. Ученики рассчитывают заключить ее в какой-нибудь примитивный барьер и изгнать, на большее они вряд ли способны. Она же умеет управляться с духовными преградами. Хорошо, если они ее не догонят. Улук-Зул, тупая деревяшка, ты хоть осознал, против кого выступил?

– Шаманы? – выдавил я.

– Анг-Джин спит беспробудным сном, и никто не знает, проснется ли. Верховный тяжело ранен, у него почти не осталось айгаты. Выжил благодаря накопителям энергии, вшитым под кожу. Ему руки и ноги та тварь отрезала.

Почему он жив? Поступки наглядно доказывают: милосердие сэкке чуждо. Почему она не убила Гал-Джина? Шаманы улиточников не умирают от потери конечностей. Остальных жертв она била наверняка, не давая шанса на спасение.

– Из наших никто не пострадал? Варк-Дан, – я с трудом сдержал закипавшую злость, – избавь меня от этого сиплого хрипа, в конце концов!

– Да-да, славный Кан-Джай. – Синекожий порылся в сумке с лекарствами и, достав глиняный кувшинчик, поднес зелье. – Прошу, выпей. Смягчает горло.

На вкус отвратительно. Смесь вонючего жира и пряностей для сбивания запаха, кислого и горького. Проглотить лекарство стоило значительных усилий. Хорошо, запил чистой водой.

– Спасибо, – поблагодарил я ученика шамана.

– С нами ничего страшного не произошло, – бодро отрапортовала Алисия. – Что с нами станется в Тюрьме Четырех Ветров?! Кстати, Бал-Ар, морлоки и я отследили, куда подалась сэкка.

Последнюю фразу она произнесла с нескрываемой гордостью. Да, гордиться есть чем. У нас появилась зацепка, где искать похитительницу. Прокашлявшись, я приподнялся с горы шкур.

– Варк-Дан, позови Бал-Ара, пожалуйста, и принеси мне одежду.

Эх, жаль, куртку с рубахой и штанами не починить. Из-за касания ведьмы их следует сжечь и пепел развеять по ветру.

– Слушаюсь, славный Кан-Джай!

Парень поспешно удалился. М-да, мой авторитет у улиточников взлетел на небывалую высоту. Мы, Водяные Крысы, по ходу, в деревне единственные, способные успешно противостоять духам и одержимым.

– Я очень рада твоему выздоровлению, – улыбнулась Алисия. – Хочешь поесть? Я принесу. С тобой Акела побудет.

Не успел я ответить, как она мигом выпорхнула из хижины. Хм. Я и вправду проголодался, чему подтверждением громкое урчание в животе.

Волк улегся у меня в ногах, следя за выходом. Я сел на ворохе шкур, осмотрелся. Со здоровьем вроде нормально. Легкое головокружение и небольшая слабость не в счет. Поем – и пройдет.

Несущую поднос с горячей едой девушку опередил ученик Трон-Ка. Он тенью скользнул в «палату», вызвав недовольное ворчание Акелы и молнии в синих очах Алисии. Переведя потеплевший взор на меня, она поставила на шкуры миску мутного бульона, в котором плавали кусочки мяса и целебных трав. К супчику дала лепешку хлеба и кружку ароматной лекарственной настойки коры краснодрева.

– К сожалению, у троллей не нашлось салфетки, – посетовала девушка.

– Пустое. – Ум-м, какой вкусный запах от мясного супа.

Извини, Бал-Ар, поговорим позже. Тролль понятливо вышел, пообещав вернуться.

– Приятного аппетита. – Она выложила с подноса грубую деревянную ложку. – Синекожие не готовят супов, зато у них оказались необходимые продукты. Я заменила некоторые местными аналогами, и вот что получилось. Вкусно?

– Угу, – не в силах оторваться от поедания кулинарного шедевра, промычал я.

Наваристый бульон, соли в меру, мяса и овощей поровну, все в моем вкусе. Перец, укроп. Объедение. Соскучился я по домашней еде. Лилькина стряпня, справедливости ради надо признать, чуточку хуже. И где магистр магии воздуха научилась прекрасно готовить? Не в академии же. Хотя чего не бывает на свете.

– Итак, – очистив миску, я отложил ее на поднос, – куда уползла сэкка? Бал-Ар.

Молчавший до того ученик Трон-Ка нырнул во входной проем и присел на циновку.

– Теневые духи отследили ее до Лысого Холма. Она словно под землю провалилась, Кан-Джай.

– Сильфы тоже упустили ее недалеко от холма, – вклинилась Алисия.

– Ей удалось оторваться от ваших духов? – Я сел в позе лотоса, уперев руки в колени.

– Она, – колдун-теневик замялся, – пропала. Шла прямо к холму и пропала. Ее тень растворилась.

– Сильфы?

– За ней летели птицы с воздушными духами, – нехотя проговорила аэромантка. – Приблизились к сэкке вплотную, двигались под кронами. Она ослабла, едва тащилась по лесу, и следить за ней было несложно. Возле холма скрылась из виду под деревом и исчезла. Сильфы облетели и тот злосчастный дуб, и лес вокруг. Никого не нашли.

– А животные?

– В том-то и дело, из зверей всего одна кошка.

– Рысь отдыхала на ветвях, и земляные черви копались в почве, – дополнил рассказ Алисии ученик Трон-Ка. – Кошка умчалась при появлении Длинноволосой.

Более точного имечка не придумаешь. Молодец, Бал-Ар.

– Значит, облика она не меняла, – размышлял я вслух. – Говоришь, сквозь землю провалилась? Возможно, ты прав. Ладно, посмотрим. Мне нужно переговорить с верховным. Он в себе?

– С духами-покровителями беседует, молит прирастить ему руки-ноги. Своих-то лишился. Ведьма унесла.

Не удивлюсь, если шаман себе отрастит конечности. В телесности, небось, пребывает. В ней заживление ускоренное.

– Алисия, готовься к походу. Бал-Ар, собери наших у хижины шамана. Побеседую с Гал-Джином, и пойдем к Лысому Холму. Эй, Варк-Дан, не топчись у входа, неси одежду.

Вскоре я в коротких штанах, расшитой спиральками-улитками просторной рубахе и ногавицах из дубленой кожи, прикрепленных к поясному ремню ремешками, вышел из хижины. Плечи и спину грела накидка из бобрового меха, какие носят охотники улиточников. Непривычный троллий костюм казался сначала неудобным. Не проблема, за часы ходьбы привыкну. Синькам же не мешает.

С зельями пришлось повозиться, находя им место. Старый ремень, идеально подходивший под нужды путешествующего мага, разрезан. Проделав в новом отверстия ножом, засунул в них наиболее важные препараты – лекарства от кровотечения и для кроветворения, несгораемое масло и «огнетушители». В небольшую сумку, прикрепив ее на боку, перенес кругляши взрывчатки и прочее содержимое дорожной сумки. Топор и кинжал за пояс, копье в руки. Ну вот, готов к охоте.

К моему выходу наша команда уже собралась в назначенном месте, включая ихтианов и Алисию.

– Кан-Джай! – взревел Полг, заключая меня в медвежьи объятия и рискуя переломать мои бедные кости. – Мы думали, за тобой Бледный Перевозчик пришел. Ты бы себя видел! Тварь тебя чуть не выпотрошила. Варк-Дан нитками сшивал рану, запихав в нее каких-то травок, смешанных с твоей кровью.

– Бледный Перевозчик навестил меня и погреб обратно на тот берег Туманной Реки. Я для него пока тяжеловат: лодка утонет, – пошутил я.

Хм. Меня, оказывается, серьезно ранили. Улиточники – великие целители, раз ученик шамана залечил рану за столь короткий срок. Потом поблагодарю парня. Сочтемся. На войне и охоте долги быстро возвращаются.

«Лаклак, – обратился я по мыслесвязи к командиру морлочьей бригады, – слышишь?»

«Да, Кан-Джай. Скорейшего выздоровления».

«Спасибо. Сможешь проверить сознание верховного шамана?»

«Э, чего ты удумал? Гал-Джин для нас слишком крепок. Да и обнаружит он мое вмешательство в его ауру. Нехорошо. Он наш союзник, разозлится».

«Насчет его союзничества гложут меня смутные сомнения. Я прошу не рыться в памяти, а просканировать его поверхностно и незаметно. Узнать, какие чувства испытывает, правду ли говорит».

«Ну… не обещаю. У него амулеты, чары, собственная крепость духа. Сам знаешь, чем сильнее шаман, тем невосприимчивее он к Дару Дагона».

«Попытайся, пожалуйста. Может статься, от проверки зависит жизнь улиточников и Водяных Крыс».

«По пустякам ты бы не просил, – согласился ихтиан. – Начну во время вашего разговора. Гал-Джин нынче сосредоточен на лечении и не обнаружит проникновения в сознание. Надеюсь».

Умница, Лаклак.

Варк-Дан на правах старшего ученика доложил о моем визите учителю, выведя его из транса.

– Прошу, входи, славный Кан-Джай, – отвесил мне поклон будущий целитель Зеленых Улиток и отодвинул тканевый полог.

Верховный возлежал в низком чане, наполненном зеленой слизью неизвестного мне происхождения. Конечности к туловищу привязали продолговатыми листьями мертвяковой травы, пришив толстыми нитями из сухожилий животных.

– Скорейшего выздоровления, почтенный Гал-Джин, – поздоровался я.

Скосив на меня глаза, шаман прохрипел приветствие.

– Славный Кан-Джай, подойди, дабы я видел тебя, – попросил он. – Зачем ты пришел, славнейший ученик Гин-Джина?

– За советом многознающего верховного шамана.

Духовный лидер Зеленых Улиток изменился до неузнаваемости. На осунувшемся, похудевшем лице живыми и знакомыми оставались одни глаза. По посеревшей дряблой коже пролегли глубокие морщины. В целом тролль изрядно усох. Конечности ему приставили чужие, видимо, от погибших телохранителей вождя. Не представляю, сколько айгаты ему потребовалось, чтобы не уйти в Серые Пределы.

– Спрашивай, славный Кан-Джай, – разрешил верховный.

– Ночью ты пострадал от сэкки, почтенный Гал-Джин, выйдя с ней на бой. Узнал ли ты нашего врага?

В хижине повисло молчание. Шаман тяжело, хрипло дышал.

– Сказал ли тебе что-нибудь перед уходом в Страну Духов мой почтеннейший учитель? – осторожно спросил он.

Все-таки верховный знает больше, чем положено знать посторонним, и не хочет проколоться. Зачем ему скрывать сведения о нашем общем противнике? Подозреваю, в творящихся бесчинствах есть доля вины Гал-Джина. Не намудрил ли он, случайно? Эксперименты любят ставить все маги и колдуны, в том числе шаманы синек. Наэкспериментировали с выведением новейшего смертельного оружия массового поражения – и вот расхлебывают.

Сэкка намеренно не убила тролля. Вывела из игры на определенное время, чтобы не путался под ногами. Логично предположить, она захотела оставить ему жизнь по некой причине. Поскольку смерти синекожего она не желала, то, вероятно, он ей надобен живым, пусть и не совсем здоровым.

За размышлениями я затянул с ответом на шаманский вопрос. Ничего особенного старикан не сообщил, но сказать об этом верховному мне невыгодно.

– Почтеннейший Анг-Джин предупредил о ведьме, – признался я. Блефовать так блефовать: без толчка шаман ограничится общими фразами, оставив меня в неведении. – И посоветовал расспросить многознающего Гал-Джина о ней, ибо он знает куда больше, нежели старый отшельник.

Верховный нервно сглотнул, дернув кадыком. Отвечать у него явно нет желания. Подтолкнем робкого колдуна.

– Сэкка никого не щадила, пока не сразилась с тобой, почтенный Гал-Джин. Не догадываешься ли о причине ее внезапного милосердия?

– Откуда мне знать помыслы злого духа?! – вспыхнул с запозданием верховный. – По-твоему, Кан-Джай, она пощадила меня? Пощадила, отрезав руки и ноги? Если я до сих пор жив, то виной тому жестокость проклятой ведьмы. Все, кого она решалась убить, мертвы. Меня тоже ждет смерть. Не сегодня завтра она придет за мной, как и за прочими шаманами Зеленых Улиток.

Распалился тролль не на шутку. О правилах приличия позабыл, раздражительный наш. Заори он сразу – выглядело бы более правдоподобно. А то неубедительно у него гнев сыгран. Не верю.

– Почтенный Гал-Джин, узнал ли ты нечто полезное нам о сэкке? – спокойным тоном осведомился я. Негоже благоразумному ученику отвечать на грубость верховного шамана дерзостью. – То, что мы должны знать при нашей следующей встрече с ней.

Синекожий возмущенно засопел, маскируя настоящее настроение.

– Учитель прав, – проронил он. – На нас напала ведьма, сильнее которой не было на моем веку. К чему теперь скрывать? Все равно мы на пороге в Страну Мертвых. Наша судьба решена…

Впервые вижу безысходность и фатализм у тролля. Обычно синекожие до конца борются с трудностями и не признают фатума. Они мнят себя хозяевами своей судьбы, и вдруг верховный шаман говорит такое.

– Думаешь, я выжил из ума, Кан-Джай? – угадал мои мысли Гал-Джин. – Выслушай сначала, что я хочу тебе рассказать.

Тролль закашлялся и замолчал, оттягивая признание.

– Когда аранья была молода, а вместе с ней и Ксарг, на земле жили всего два народа. Длинноухие светлокожие аллиры[4] и мы. Уже тогда мы воевали. Аллиры презирали нас, называя дикарями, приравнивали к мошкаре. Ке-ке-ке. – Синекожий злобно засмеялся. – Мошкаре со слишком большими клыками, чтобы нас могли запросто уничтожить какие-то тонкокостные слабаки. Им нужна была аранья, целиком, а нам с самого нашего рождения нужен весь мир. Мы дети махайра и магена, нам никогда не утолить голода завоеваний и славы.

В те времена не слыхали ни о людях, ни о дварфах. Гоблины еще не водились на юге Ксарга, огры не топтали срединных земель[5].

Война длилась много зим. Поколения наших пращуров взрослели и умирали на ней. Никто не уступал, пока у светлокожих не родился великий вождь, равного которому в бою и колдовстве не находилось среди нас. Он убивал наших героев одного за другим, расправлялся с самыми сильными племенами. Не счесть шаманов, павших от его рук.

Казалось, недалек час, когда последний тролль отправится в Серые Пределы и аллиры окончательно победят. Плач раздавался от края до края нашей земли. Духи против вражеского вождя оказались бессильны.

Не знаю, кто из Говорящих с Духами впервые решил обратиться к Силе, дремавшей от сотворения мира в земных глубинах. Верно, то был могущественный шаман, раз сумел от старейших духов узнать о ней и призвать к жизни. Нечестивая Сила, связанная и усыпленная на заре времен, пробудилась и ответила ему, наделив темными дарами взамен на щедрые жертвоприношения. Она требовала детей, не обагренных кровью добычи. Наших детей, Кан-Джай. Даже тех, кого вынашивали под сердцем женщины. Нерожденных.

Почти никто из моего народа не помнит и не знает о той поре. Мы, улиточники, помним: ведь тот шаман одной крови с нами!

Последнюю фразу Гал-Джин выкрикнул, после чего закашлялся, надолго прервав рассказ. Успокоившийся верховный полежал немного молча с закрытыми глазами. Вены на его выпуклом лбу вздулись, лицо потемнело.

– Не ведавший поражений вождь аллиров в день встречи с нашим колдуном бесславно вернулся в лагерь родичей, – продолжил рассказ синекожий. – Шаман тоже возвратился к себе в деревню. Никто из них не победил. Они оказались равны по силе и умениям. Битва следовала за битвой, и так же заканчивались их поединки. В конце концов вождь аллиров пошел на хитрость. Он предложил шаману мир, и тот согласился, не желая больше лишать наш народ потомства. На пиру, посвященном окончанию войны, Говорящий с Духами потерял бдительность. Аллиры принесли оливковую ветвь и мирру, левиафанову кость и драконью кровь в знак примирения. Нет ничего дороже драконьей крови! Вождь поклялся колдовской Силой в честности своих слов перед Великими Духами, ел и пил в доме шамана. А ночью, – Гал-Джин вновь засмеялся, на этот раз тише, и смех его выдался сухим и скрипучим, похожим на трение костей, – предводитель светлокожих с десятками присланных из аллирских городов колдунов напал на спящего шамана. Наш предок перед смертью проклял вождя, взмолившись темной Силе.

Деревню шамана вырезали, но на том война прекратилась. Светлокожие убрались восвояси, боясь, что их враг вырвется из Серых Пределов для отмщения. Они не ведали, глупцы, – его дух, преданный нечестивой Силе, не отправился в Страну Лоа. Дремлющий повелитель злых духов поглотил его.

Верховный при упоминании покровителя древнего колдуна с ненавистью плюнул прямо в «ванну».

– Знаешь, почему у шаманов не бывает детей, Кан-Джай? Я скажу. Нас покарали Великие Духи.

Из клана убитого аллирским вождем шамана выжила маленькая девочка, дочь нашего проклятого и славного предка. Она поклялась отомстить. Любой тролль на ее месте жаждал бы крови убийцы. Девочка прибилась к соседнему клану и выросла, учась у тамошней ведьмы колдовству. В назначенный проклятием ее отца час она принесла себя в жертву темной Силе, переродившись, и обрела могущество. Приютивший ее клан и ведьму она убила ради этого, отдав духов и плоть умерших покровителю. Из деревни в деревню ходила она, истребляя всех, кто попадался ей на пути, и собирая их Силу. Иначе она не могла сравняться мощью с тем, кому желала отомстить.

Наш народ проклял ее. Сильнейшие шаманы выступили против нее, и она в безумии своем повергла их вместе с нашими древними покровителями, Великими Духами. Убежденная в собственной непобедимости, ведьма направилась к границам владений аллиров. Смерть сеяла она всюду, где проходила. Злые духи слетались к ней со всего Ксарга.

Аллирский вождь вышел ей навстречу один, без воинов. На руинах разрушенного ею селения светлокожих он сразился с ней и победил, сам едва не погибнув. Темная Сила сгинула вместе с проклятой ведьмой. В том городе погребена она, запечатана аллирскими колдунами и шаманами троллей, единственный раз за существование наших народов объединившимися против общего врага. В святилище аллиров заточили ее ослабленный дух и приставили охранять темницу могущественного Стража.

Побежденная ведьма обещала когда-нибудь возвратиться из вековечной Тьмы и отомстить вождю-победителю. С тех давних пор миновало бессчетное число зим, но мы, шаманы Зеленых Улиток, помним ее обещание. Из поколения в поколение учитель передает ученику старинное предание о злобной ведьме, слово в слово. На тайных молениях мы ежегодно просим духов, чтобы не исполнилось ее обещание. «Когда мир содрогнется от бури и воскреснет мой заклятый Враг, я приду из глубин Тьмы и снова сражусь с ним», – сказала она перед заточением нашим предкам.

– Не ошибся ли ты, почтенный Гал-Джин? Сэкка точно та самая ведьма из прошлого?

Верховный горько скривился.

– Мне бы хотелось ошибиться, Кан-Джай, но не только я признал в ней ведьму. Мой учитель уверен: это она. Убийца, питающаяся жизненной силой погубленных ею детей и духовной силой шаманов. На ней знак ее повелителя, которому она принесла себя в жертву. Ты не знаешь, как она поступила с охранным духом Анг-Джина! Она высосала его, словно пиявка. Наше счастье, она пока слаба, не то уже расправилась бы со всем племенем. Ей необходимо стать сильнее для принесения жертвы своему мерзкому покровителю. Зов слабой ведьмы не достигнет подземного обиталища.

Ясно, почему ведьма нападает на шаманов улиточников. Территория племени не просто ее охотничьи угодья. Она удаляет свидетелей, знающих о ней правду. Все сходится: и гибель шаманов, и смерть детей, и способ уничтожения обладающих магической энергией разумных. Пробудившись от тысячелетнего, или сколько она томилась под печатями эльфов, заточения, она жутко голодна. Внутренности пожирает ради восстановления жизненной силы и айгаты, головы забирает для создания собственной армии лоа, как и большинство тролльих колдунов, кожа сгодится для ритуалов обращения убитых. Из опыта у нее – знание о шаманских возможностях и охранных чарах. Опыта сэкке не занимать – вон скольких прикончила в бытность мстительницей.

Одержимость животных тоже списывается на ее счет. Злые духи слетаются к ней, верно? Верно. Вот и превращают лес в филиал ада на земле, природу поганят.

Остается несколько нерешенных вопросов. Закрадывается подозрение: она не сама выбралась из назначенной ей камеры. Вылезла она оттуда слабенькая, немощная. Лесной дух, не способный навредить в открытую, и тот посильнее будет. И вот, будучи невесомой тенью, наведалась в деревню синекожих: метки на детей поставить. Разумеется, мелкую живность всякую извела возле своего убежища, восстанавливая по капле айгату. Спрашивается, как ее не заметили охранные чары улиточников? Допустим, она имела на момент посещения селения уровень силы приблизительно младшего лоа. Сейчас она до старейших не дотягивает. Итак, каким образом она обманула охранку? Заявилась к синькам, заглянула в каждую хижину, пометила детей и взрослых – и безнаказанно смылась. Да ее простенькие обереги предков, висящие над входом, не пропустили бы, завернули назад! И шаману бы маякнули о чужом.

Вот именно, о чужом. Три варианта, почему сигналки промолчали. Или ведьма до заточения наложила проклятие на народ троллей и улиточники помечены астрально до собственного рождения либо сэкка живет среди них. Каким образом? Да вселилась в какого-нибудь больного ребенка, гулявшего по лесу допоздна. Маловероятно, конечно. Дети синек одни за пределами деревни не бывают. За ними присматривают родители.

Третий вариант мне больше всего не нравится. Ведьме помогает кто-то из Зеленых Улиток. Он-то и пометил троллей. Кто-то предал улиточников. Подозрение падает на любого, прежде всего на верховного. Его сэкка могла забрать с собой, покидая деревню. Делов-то – отнять калеку у обычного воина.

Мотивов помогать ведьме у Гал-Джина предостаточно. Сила, знания, власть всегда прельщают синекожих. В обмен на них шаман способен пожертвовать очень многим, включая жизни соплеменников. В истории троллей подобное случалось не раз. Родные у Говорящих с Духами к тому же если и есть, то они не важны для погруженного в общение с духовными сущностями разумного.

С другой стороны, имея в союзниках ведьму, почему верховный не использовал для жертвоприношений и прочего соседние племена? У Длинных Клыков и Огненого Жала колдунов побольше. Боялся, они сэкке не по зубам? Зачем понадобилось устраивать бойню в родном селении, учениками рисковать? Ученик колдуну роднее сына, он и есть духовный сын шаману.

Ведьма из желания убрать вероятную опасность в лице верховного также вряд ли бы вступила в союз с улиточником. Наврать наврала бы с три короба. Позднее убила бы шамана, он обязан понимать. Союзники ей даром не сдались при мощном покровителе. Сторонники и поклонники – возможно…

Ладно, проверка морлока покажет, врет ли Гал-Джин. Нечего сушить голову впустую, строя догадки о его предательстве.

– Принеся себя в жертву, она переродилась, – говорил верховный. – Плоть и воля женщины соединились с духом нечестивого повелителя в единое целое. Ведьма получила власть над младшими и старшими лоа, научилась изменять тела живых и мертвых, внося в них частицу мощи покровителя.

Теперь-то понимаю, почему в тоне шамана слышится обреченность. Единство плоти и духа свойственно лишь старейшим. Следовательно, с ним ведьме достались мгновенная регенерация, поглощение магической энергии и прочие плюсы сильнейших лоа. Поэтому к ней влечет злых духов. Гал-Джин ей не соперник, да и сборная всех шаманов племени тоже.

А ведь восстанавливалась она, подорванная алхимической гранатой, не молниеносно. Волосы отрастали не моментально. Следовательно, не доросла она до мгновенной регенерации, и у нас неплохие шансы ее уничтожить.

– Ее победили, разделив дух и тело, – рассказывал дальше верховный. – В мертвые останки заключили дух, запечатав все вместе в гробнице-храме. Четверо аллирских колдунов и трое верховных шаманов отдали жизни, передав Силу вождю аллиров для ритуала заточения. Колдовство, дотоле невиданное, скрепило кровавые печати. Они считались нерушимыми, а нынче проклятая ведьма нашла способ вырваться. Ее дух вселился в женщину нашего рода, одну из пропавших в аранье. Опасайся встреченных в лесу женщин, Кан-Джай. Тех, кто ходит поодиночке.

И ребенку известно: по лесу женщины одни не ходят. Наткнулся на троллиху, и с ней никого – значит, или ведьма, или дух, принявший облик синекожей. Вообще к внезапно нашедшимся в данной ситуации пропавшим следует относиться с подозрением. Неведомо, на кого напорешься.

– Она – Мать порчи. Остерегайся ее детей, Кан-Джай, – севшим от перенапряжения голосом предупредил верховный. – Весть о невесте проклятого повелителя злых духов отняла у меня много сил. Уходи, Ловец. Беги на озеро, в селения людей, с Ксарга, ибо тебе не победить. Сегодня ночью она придет за моими учениками. Завтра же я отправлюсь в Страну Мертвых. Забирай своих воинов, рыбоголовых – и бегите! Спасайтесь! Мы обречены. Я и мое племя.

Ничего себе разговорчики. Куда девалась проклинаемая имперцами троллья воля к жизни?!

– Мы не уйдем на озеро, не избавившись от сэкки, – хмыкнул я. – Она угрожает всем озерникам. Истребив Зеленых Улиток, ведьма начнет охоту на моих соплеменников и родичей. Уйти, не попытавшись победить, – трусость. Потомки Водяной Крысы никогда не были трусами.

– Глупости. – Шаман закашлялся. Видимо, он окончательно решил, что смерть близка. Заявлять открыто, в глаза, о неразумности собеседника – признак неуважения, за это воспитанный тролль череп проломит. – Вы погибнете зря, храбрые сыновья Водяной Крысы. Вам не одолеть ее!

– Сегодняшней ночью мы едва не послали твою непобедимую ведьму в Серые Пределы, – процедил я. Достал меня верховный своим пораженческим нытьем. – Твой брат ушел по ее следам с воинами и твоими учениками, чтобы прикончить. Она ранена и истощена, и я не собираюсь отдавать славу победителя сэкки Улук-Зулу, не сделавшему вчера ничего для ее поражения.

– Глупцы, – сипло протянул шаман. – Не следуй за ними. Все они мертвы. Не хочешь той же доли – уходи, Кан-Джай. Оставь нас умирать. Я заслужил гибель от рук ведьмы. Духи воздадут справедливо за мой грех.

Ну, заладил, блин горелый. «Уходи, уходи!» Не уйдем мы никуда от сэкки. За нами с ребятами озеро и наши близкие, уйти означает подставить их под удар.

– Мы идем за отрядом Улук-Зула, – отрезал я. – Поможем им, если потребуется наша помощь, и убьем ведьму. Прощай, Гал-Джин.

Я вышел из хижины. Слушать сумасшедшего шамана бессмысленно. Сомневаюсь, не навеян ли пережитым ужасом рассказ о событиях древности. С катушек верховный слетел определенно. Хочется надеяться, с выздоровлением физическим улучшится и его психическое состояние.

– Выдвигаемся за Улук-Зулом, – скомандовал я в ответ на вопросительные взгляды собравшихся у обители шамана. – Варк-Дан, сообщи уважаемому вождю о нашем уходе.

– Разрешено ли мне пойти с вами?

О, будущий целитель возжаждал приключений. Вчера не хватило, решил сегодня добавить. Впрочем, он, быть может, просто осознает, какую опасность представляет сэкка, и понимает, что отступать некуда. За нами Москва. Надо атаковать, пока не поздно.

– Варк-Дан, ты устал, вылечив меня.

– Моя Сила полностью восстановилась.

Ученик шамана-целителя продемонстрировал кровожадную ухмылку не хуже полговской. Ух ты, ух ты, сколько энтузиазма. И действительно, судя по довольной физиономии, здоровьем и энергией от него пышет. Откуда?

Взглянув мельком на попавшего в поле моего зрения другого ученика верховного, еле волочащего ноги от истощения и усталости, я понял, где собака зарыта. Оставшиеся в деревне будущие шаманы отдали свою айгату Варк-Дану и договорились отослать его с нами.

Почему у Гал-Джина нет их веры в победу? Они же не сдаются, хотят помочь избавить племя от напасти. Настоящий боевой дух троллей. Вон, старикан Анг-Джин упадническим настроением не страдал в последние минуты сознательной жизни. Дрался до конца.

– Хорошо, – согласился я с парнем. – Готовься – и к воротам. Возьми с собой кого-нибудь из охотников и парочку больших корзин. Быстрее, быстрее!

Проводник в группе не лишний. Знание здешней местности у нас не идеально – не на родной земле ведь.

– Идем по следам Улук-Зула, – знакомил я с планом мою команду. – Полг и Шор-Таз впереди, Крам и Граж замыкающие. Лаклак, ты и Алисия в середине. При нападении до вас труднее добраться врагу. Проверяете окрестности магией, ты – Даром Дагона, ты – сильфами. Бал-Ар – возле Кровавого Ручья и Каменной Башки, Варк-Дан – подле Змеиной Шкуры и Вяленого Быка. Мы с Акелой берем след улиточников и ведем вас. До заката нагоним Улук-Зула.

– Кан-Джай, рыбоголовый и женщина замедлят нас, – резонно заметил Шор-Таз.

Они вправду не выдержат темпа. Лаклак по суше тащится со скоростью черепахи. Но это я предусмотрел.

Из-за хижин показался Варк-Дан, бодро вышагивающий в компании несущего две огромные плетеные корзины синекожего. Габаритами незнакомец уступал Вяленому Быку. Худющий, как смерть, охотник помимо лозовой тары нес копье с костяным наконечником, смахивающее на гарпун, и связку дротиков.

– Граж, одна корзина твоя. Вторая – для того охотника. Понесете в них морлока и дочь Гин-Джина. Лаклак, Алисия, без нужды не высовывайтесь, – прекратил я назревающие протесты девушки. – Вы – наша разведка, глаза и уши, без вас нас застанут врасплох.

Каменная Башка против участи носильщика не возражал. В бою он немного неповоротлив, зато защитник из него отличный. Аэромантку на спине понесет.

Охотник Улиткоголовых, назвавшийся Пьеком, Хрупким Тростником в переводе с тролльего, ни звука не произнес, соглашаясь со всем короткими кивками.

Совещаясь с ребятами на тему дальнейших действий и нынешней ситуации в деревне, я размышлял, почему верховный впал в беспросветное уныние. Сопоставив факты, приходишь к выводу, что ведьма вселила духов в больных детей. Раз она создала, не напрягаясь, одержимых, то ничто не мешает ей сделать то же самое с остальными помеченными астральной меткой. Шаманов, способных разорвать связь между сэккой и детьми, нет. Гал-Джин не у дел без рук.

Есть отчего прийти в отчаяние. По деревням больных на последней стадии болезни-проклятия – дюжины полторы, если верить сведениям ученика верховного. Дееспособных Говорящих с Духами – никого. Да за ночь улиточники перестанут существовать, сотвори ведьма из умирающих детей одержимых!

Вместе с тем духовной энергии у вражины нынче меньше. Существует шанс, что у нее не хватит айгаты для создания новых тварей.

Ох, беда. Сэкка ведет игру точно по нотам. На наш ход у нее припасено три действия и десяток в уме. По интеллекту и силам она превосходит шаманов Зеленых Улиток на голову. Единственный способ предотвратить тотальное истребление племени – уничтожить ее поскорее. Но, чтоб ее, как?! До места пропажи ведьмы нам к ночи не успеть. А с наступлением темноты произойдет нечто плохое. Проклятье! В лесу она соблазнится нашим отрядом, коли не побоится. В деревне Улиткоголовых добыча словно на ладони – подойди и бери. Мы же для нее загадка, однажды едва не стоившая жизни.

На ее месте я бы выбрал добычу в селении. Ученики шамана – прекрасное лакомство. На десерт – колдун-коматозник и верховный, защищенный амулетами. Насытившаяся ведьма на обратном пути обязательно заглянет к нам на огонек.

– До Лысого Холма путь неблизкий. Заночевать придется в аранье, – размышлял я вслух. – Завтра к полудню, а то и к вечеру, дойдем. Да будут милостивы к нам Великие Духи и предки.

Заночевать – мягко сказано. Бежать впотьмах по лесу, конечно, чревато нежелательными встречами со зверьем и непонятно кем из братии ополоумевших лесных духов, однако сидеть сложа руки еще опаснее. Вероятность нападения на нас пятьдесят на пятьдесят. Остановившись, мы не защитим улиточников и рискуем быть сожранными ведьмой либо ее миньонами.

Хм… не исключено, поблизости от Лысого Холма расположено логово сэкки. Соваться в него, когда хозяйка дома, невежливо. Зачем беспокоить? К полуночи, не сбавляя ходу, мы дойдем туда. Используем всю настойку полуночника, да и повышающее выносливость зелье пригодится. Телохранители вождя – мужчины, разумеется, привыкшие к дальним переходам, но нам малейшая усталость вредна. Точность движений и скорость должны сохраниться, как у отдыхавших сутки бойцов.

– На ночлег не встанем, – покачал я головой. – До Лысого Холма бежим с остановкой только при встрече с Улук-Зулом.

Эх, вряд ли отряд улиточников цел…

Я потрепал уши Акелы, и мы с ним рысцой побежали в лес. За нами метрах в шести-семи следовали Полг и Шор-Таз с остальными.

Вчерашние следы четко виднелись на почве. Тридцать тяжеловесных троллей порядочно натоптали, образовав чуть ли не тропу в чаще. В лесной полутьме угадывать отпечатки на покрытой толстым слоем опавших листьев и веточек земле немного сложнее, но не для белого волка. Акела, унюхавший синекожих, несся сквозь аранью, и мы еле поспевали за ним.

Выслеживать добычу по запаху и остаткам айгаты в астрале – его призвание. Маги всех мастей обоснованно полагают белых волков животными с магическими способностями наподобие магенов. Лучшего следопыта не найти.

Внимательно осматривая лес вокруг и пытаясь не отставать от быстроногого товарища, я по мыслесвязи окликнул ихтиана. Тот нехотя отозвался. Очевидно, тряска на спине тролля ему не по нраву.

«Лаклак, ты проверил верховного?»

«Ты как думаешь, Кан-Джай?» – пробурчал недовольный морлок.

«Думаю, все сделано на высшем уровне».

«Ну, – протянул польщенный телепат, – защита шамана совсем никакая. Он сосредоточен на лечении, ему не до меня было. С твоим приходом Гал-Джин разрывался между поддержкой лечебного транса и разговором. В нем бушевали чувства. Затронул ты его за живое».

«Угу, беседа выдалась на повышенных тонах. Продолжай, пожалуйста. Он лгал?»

«Н-нет, – неуверенно ответил ихтиан. – Он говорил правду. Не всю. Утаил подробности и кое-чего не сказал. Кое-чего личного, не предназначенного для чужих ушей».

«Помнится, верховный упоминал о каком-то грехе, за который расплачивается. О чем он?»

«Я так глубоко в его память не заглядывал. Те воспоминания он бережет похлеще таинств Озерной Улитки».

Вот оно, значит, что. Имеется пища для размышлений.

«Лаклак, ты проверил его на искренность. Скажи, по-твоему, он мог предать нас?»

«Предать? – Я представил выпучившего от удивления глаза морлока, до того удивленно он переспросил. – Шаман честно желал вам помочь во время разговора. Чувствовалась в нем двойственность, но не двуличность. Подвох я бы ощутил, Кан-Джай. Скрываемое им, оно… понимаешь, что-то постыдное. Гал-Джин испытывает из-за него чувство вины».

И в чем верховный виноват? Хм… По-моему, он причастен к творящемуся на землях улиточников. Возможно, невольно поспособствовал возвеличиванию ведьмы, либо по своей воле помог ей воскреснуть и, потеряв над ней контроль, ужаснулся. Радует хотя бы его стыд. В будущем постарается избегнуть ошибки и откажется быть пособником сэкки.

«Рассказанное им – правда. Во всяком случае, он считает историю истинной, – подытожил ихтиан. – Нам стоит остерегаться древней ведьмы. Кстати, я связался с дедушкой Тлансом и передал ему рассказ верховного».

«И?» – Любит Лаклак интриговать.

«На веку дедушки Тланса не случалось войны с эльфами у Зеленых Улиток. Предыдущие Глубинные Жрецы не упоминали о стычках озерников с тонкокостными долгожителями. Знания о той великой войне стерлись из памяти троллей. Некоторые из сильнейших Говорящих с Духами, возможно, знают о древнем бедствии».

Занятно. Спрошу как-нибудь Гварда о войнах троллей с эльфами. И Бал-Ара тоже. Трон-Ка далеко не последний шаман на Зеркальном озере и в его окрестностях, по негласному рейтингу Говорящих с Духами, сильнее большинства приозерных колдунов.

«Спасибо тебе огромное, Лаклак».

«Возвратимся на озеро – проставишься, Кан-Джай. Давно мечтал отведать мяса землееда…»

Ничего себе запросы. Землеедом на Ксарге называют червяка-переростка метров десять длиной, выделяющего кислотную слизь. Она, между прочим, разъедает рыцарские доспехи из высококачественной гномьей стали. Червя отыскать трудно: он же в земле живет. Мирное существо, ни на кого не нападает, питается исключительно почвой, точнее, кишащими в ней микроорганизмами. За него любая гильдия магов и алхимиков отвалит не меньше сотни золотых. Поторговавшись, и двести получишь.

Морлоки обожают подарки, они у подводных жителей в культуре прочно укоренились. Подарок за услугу – вещь обязательная. Построй ихтианы государство – думаю, коррупции у них не было бы. Какое взяточничество? Это традиция!

«Ишь ты, «проставишься»… Откуда слов таких нахватался?!»

«От тебя, – невозмутимо ответствовал морлок. – Ты же половину Водяных Крыс к своим словечкам приучил. Честно сказать, твои… грхм… термины наиболее точно передают сущность предмета. Цитирую Гин-Джина».

«Ладно, проставлюсь. – Землееда, чую, ловить буду долго. – Сначала ведьму на тот свет спровадим – и проси чего желаешь».

«Спровадим-спровадим, – тепло отозвался телепат. – Ведьм и посильнее с Гин-Джином в Мутные Воды[6] отправляли. Ты, его ученик, дважды обвел сэкку вокруг пальца. И в третий раз обведешь».

Мне бы твою уверенность, Лаклак. Противник у нас серьезный. Нет, я в нашу победу верю, да пессимист внутри привык оценивать ситуацию трезво. У нас имеются шансы убить ведьму, но их значительно меньше, чем шансов у сэкки прикончить нас.

Опыт и разница в объеме айгаты, багаж магических заклятий всегда играют роль в столкновении разумных, искушенных в колдовстве. У меня маловато опыта, о мизерном запасе духовной энергии уж молчу. В заклятиях весьма ограничен из-за двух этих факторов. Сюрпризы преподнесу, разумеется. Но то гремучее зелье неожиданностью для врага не будет. Рассчитывать приходится на тактику и отложенный свиток со «скалкой-убивалкой».

План по ликвидации я разработал, даже несколько, с учетом разного развития событий. В худшем случае – шарахнем заклятием. У Алисии айгаты достаточно и для Алмазной Колесницы, и для Тюрьмы Четырех Ветров. Выжить сегодняшней ночью мы выживем. Вот ученики Гал-Джина с шаманами улиточников… Хочется верить, ведьма утомлена, ранена и не отважится выйти на охоту. По крайней мере сегодня.

Ее едва не уничтожили, она начнет осторожничать. Без тщательной разведки в деревню не сунется. Я же постараюсь разыграть мою карту. Там, глядишь, и подмога прибудет. Сводная группа верховных шаманов озерников во главе с Трон-Ка – неплохо звучит.

Наша задача-минимум – отсрочить атаку сэкки. Максимум – отослать ее в преисподнюю, откуда она выползла. Иное неприемлемо.

К вечеру похолодало и задождило. Ливни в тролльих лесах, да и вообще на Ксарге, дело осенью частое. Ледяные капли, точно иглы, впивались в открытую кожу. Резкий ветер бросал их в лицо, разбивал об одежду, зашвыривал за воротник и рукава. Единственным спасением от прицельного каплеметания было, ускорившись, разгорячиться. Впрочем, ускорению мешал тот же ветер. Голые ветви лесных великанов трещали под его неистовым напором, он завывал голодным злым духом, яростно пытаясь повалить властителей чащоб. Идти при встречном потоке воздуха, силящемся опрокинуть тебя, – не самое приятное занятие, будь ты хоть человек, хоть тролль. Молодые деревца гнулись и ломались под давлением воздуха. Опавшие листья, мокрые и слипшиеся в комки, летели нам в лицо, перекрывая обзор.

Летом, когда деревья в лиственных нарядах, дождь льет сверху вниз почти под прямым углом. Поздней весной и летом под кроной можно от него в лесу спрятаться, но осенью укрыться негде, разве что в пещере.

Зверье предпочитает в дуплах ливень пережидать. По осени гроз практически не бывает. Дупла у столетних лесных исполинов – о-го-го, медведь поместится без проблем. Косолапые, кстати, любят в непогоду сидеть в таких древесных пещерках, тем более молодые. Дупла любят и кошаки разных мастей. Дикие и очень агрессивные. А еще змеи, улегшиеся на зимовку и нынче не полностью заснувшие, и масса всякой вредной мелочи вроде ядовитых насекомых. Лезть туда без разведки опасно, да и с разведкой я бы не рекомендовал.

Ливень в Ксарге – вещь неприятная и приносящая кучу проблем путнику. Обильные дожди за несколько минут затапливают низину, нормально не пройдешь по новообразованному болоту. Нога по колено проваливается в размягченную почву, воды по пояс. Синьки строят деревни на насыпных холмах, к тому же хижины у них на фундаменте из камней и глины, дабы вода внутрь не лилась. Селения синекожих после дождя превращаются в небольшие островки.

Мы от ливня не прятались, ибо пещер поблизости не нашлось. Залезли на нижние ветви здоровенного дуба и там пересидели буйство стихии. Промерзли и вымокли до нитки. На холоднющем ветру при ледяных струях, безжалостно хлещущих нас, околеть реально за пару-тройку часов. У костра бы согреться, да сухих дров не достать, вокруг разлито целое море. Везде мокро, хворост не загорится. Плюс времени в обрез.

Синьки имеют свои средства спасения от замерзания. Здоровье у бывалых охотников железное, от дождя и ветра не простудятся. Закалены точно стальные топоры – излюбленное оружие троллей. Глотнули кераца, припасенного в маленьких бурдюках, и никакой мороз им нипочем.

Странный дождь. Мало того что ледяной, еще и чувствуется моим нутром скользким и противным, словно поблизости лоа.

– Алисия, Лаклак, вы в порядке? – Я спрыгнул рядом с корзинами, в которых находятся наши драгоценные маги.

Мне пришлось согреваться народными методами. Быстренько сняв бобровую накидку и рубаху, натерся тролльим самогоном, предварительно сделав глоток для бодрости, и принялся активно подтягиваться на ближайшей ветке. Холод, вгрызавшийся в меня, отпустил, и вскоре приятное тепло разлилось внутри и будто бы покрыло тело.

– От-т-тносительно, – простучала зубами Алисия.

«Спать хочется», – признался мысленно ихтиан, кажется, ничуть не пострадавший от непогоды.

Морлоки к зиме впадают в спячку. Реки и озера покрываются льдом, а холод действует на обитателей пресных вод успокаивающе и усыпляюще. Дрыхнут до весны. Малая часть ихтианов бодрствует круглый год. Сторожат спящих, зарывшихся в донный ил родственников, оберегают от хищников и разумных.

«Не спи, сэкку проспишь, – телепатически прикрикнул я на сонного Лаклака. – Поблизости есть кто?»

«Тишина и спокойствие, – раздалось в голове морлочье кваканье. – Лес засыпает. Кто захлебнулся, кто просто в спячку впадает от холода».

«Юморист, блин. В спячку, говоришь? Следи, чтобы нас никто в Страну Снов не отправил».

«Нет-нет, угрозы вроде нет. Как-то смутно все ощущается…»

«Эй, Лаклак, не пугай. Ты и впрямь не заснул бы. Просыпайся давай, не то сброшу с дерева!»

Угроза возымела эффект. Ихтиан приподнял крышку корзины и тряхнул головой, прогоняя сонливость. Мутным взором обвел лес и нашу группу, скривился при виде спины несшего его синекожего. Он точно перепил тролльего пойла. Глаза осоловевшие, движения медленные и неточные.

– Алисия, ты как? – Я открыл корзину аэромантки, поставленную на ветку здоровяком Гражем.

Замерзла небось. Ничего, согреем.

Стенки плетеного укрытия не сдержали дождевого натиска. Влага просочилась сквозь крохотные щели меж прутьев лозы, и одежда девушки промокла. Мы с Гвардом, привыкшие к климату Ксарга, на влажную ткань даже не обратили бы внимания, но Алисия вряд ли занималась закаливанием организма в академии. Оттого и дрожит осиновым листом, клацая зубками.

И что прикажете делать? В мои планы не входил дождь и сушка аэромантки. Сушиться-то негде. Единственное, могу самогона дать для внутреннего и наружного согревания. Согреваться самостоятельно, использовав телесность, не советую. Из транса выходить трудновато. Потерянным секундам цена – жизнь в нашем положении.

– Э, не пойдет, – обозрел я съежившуюся на дне корзины девушку.

Она подняла на меня несчастный взгляд, похожая на выброшенного на улицу котенка. Эй, не надо так смотреть. Все нормализуется.

– Раздевайся, – приказал я, снимая с поясного ремня флягу с керацем. Алисия расширенными от изумления глазищами наблюдала за моими телодвижениями, не понимая, чего я хочу. М-да… подумать не о том в сложившейся ситуации легко. Полуголый парень предлагает раздеться. К чему бы это? Ясно же, хочет помочь спастись от холодрыги. А каким образом – дело иное. – Держи. Натрись и выпей глоток-два. Холод исчезнет. На запах… в общем, нос зажми. В телесность не входи, тебе ясность ума требуется.

– Д-да. – Аэромантка взяла самогон. – Прикрой корзину, пожалуйста.

Не вопрос. Я положил крышку сверху и отошел к ихтиану, тревожно разглядывающему лес.

«Лаклак, чего ты такой замученный?»

Морлок не воспринял моего ментального сигнала, продолжая вращать головой.

«Лаклак, прием-прием, Земля вызывает Воду, как слышно, прием?» – Не по душе мне состояние ихтиана, не стряслось бы с ним чего плохого.

«Кан-Джай? – уставился он на меня удивленно. – Я почти не ощущаю ни тебя, ни кого-либо из нашего отряда».

Что за… Нас накрыли заглушкой[7]?

«В смысле? Из-за сонливости?»

«Нет. – В передаваемом телепатически голосе морлока прорезалась тревога. – Меня точно окутало пеленой, сквозь нее доходят размытые образы и отголоски ваших мыслей. И то благодаря вашей близости ко мне. Животных совсем не ощущаю».

Скверно, очень скверно. То, чего я опасался. Непростой дождь на нас пролился.

– Бал-Ар, проверь местность, – крикнул я.

Тролль без лишних слов вынул из сумки, висящей за плечом, сторожевой вард и воткнул острым концом в древесину. Его губы беззвучно зашевелились, произнося заклятие.

– Туман Глухоты, – процедил он.

Лицо тролля выражало напряжение. На лбу вздулась жила, под кожей ходили желваки. Закрыв глаза, он застыл над вардом.

Туманом Глухоты тролли величают довольно сложную заглушку, мешающую работать шаманам в астрале. Ее создают водяные духи, распространяющие вокруг ауру из собственной энергии, покрывающую местность. Не к добру был дождик, не к добру. Заглушку обычно ставят для маскировки колдуны и, естественно, старшие и старейшие лоа, не желающие обнаруживать своего присутствия и имеющие свиту, способную на подобные фокусы.

– Вард следит вон до того дерева. – Бал-Ар кивком указал на растущий неподалеку ясень. – Раньше «видел» бы до того поваленного клена.

В два раза зона слежения сократилась. Твою же дивизию, надо ждать неприятностей. Сами по себе заглушки не образуются.

Тролли – ребята тертые, сразу смекнули, чем пахнет. Они всю дорогу не выпускали из рук оружия. Достали по метательному топору, прислушиваясь и приглядываясь к окружающему лесу, необычно притихшему, словно при матером хищнике, вышедшем на охоту.

Затянутое тучами темно-серое небо чуть ли не доставало до верхушек деревьев. Плотный покров свинцовых туч не давал последним лучам садящегося солнца проникать к земле, создавая густой полумрак. Идеальная погода для злых духов, не терпящих солнечного света. На фоне промозглой серости лоа затеряться раз плюнуть, выдавая свойственный им потусторонний холод за обыкновенное осеннее похолодание. Зима со дня на день начнется.

Акела, стоящий на возвышающемся над водой корне нашего дерева, вздыбил шерсть на загривке и оскалился. Чует неладное. И мы тоже. Тролли перестали говорить, дышат тихонько, обратившись в слух.

Дождь затопил следы отряда Улук-Зула, усложнив нам задачу. Теперь заглушка. Складывается впечатление, что некто очень не хочет, чтобы мы нашли преследователей сэкки. Да и саму ведьму. Туман Глухоты днем она вряд ли организовала бы, не ее стиль. Она существо ночное, ей по нраву темнота. К тому же у меня сомнения насчет ее способности накрыть заглушкой лес. Слаба она чересчур – и вдруг разбрасывается драгоценной в ее положении духовной энергией до заката. Днем злые духи, а она минимум наполовину лоа, слабее, чем ночью, потому большинство злых духов до сумерек спят. Айгаты у них на солнечном свету тратится больше, экономии никакой.

Нет, она сейчас дрыхнет. Повесивший заглушку без труда переносит дневное время. А кто у нас на это способен? Правильно, либо старейшие духи, либо колдуны. Участие первых маловероятно: не вижу причин им себя проявлять. Шаман же вполне мог нам устроить пакость. Почему? Напрашивается очевидный ответ. Мы идем за преследователями сэкки, убивать ее идем. Значит, противостоит нам помощник ведьмы. Он следит за араньей и засек сначала группу Улук-Зула, движущуюся к Лысому Холму. О битве прекрасно осведомлен, раз сэкка в сфере его интересов. Она в плачевном состоянии, хорошего боя не выдержит. Поскольку настолько потрепана, противники вполне в силах изгнать ее в Серые Пределы. Следующей схватки с ними она, вероятно, не выдержит, и надо бы девочке помочь. Вот и помогает.

Особенно меня интересует, зачем ему понадобилось создавать заглушку. Дождь вызвал бы – след Улук-Зула мы потеряли бы и прекратили идти за отрядом. Туман же Глухоты хорош для засад и ухода от врагов. Колдуна мы не успели обнаружить, маскируется, гад, отлично, и для отвлечения от своей скромной персоны использовать заклятие ему нет резона.

Заглушка у колдуна знатная. Способности морлока, не последнего в племени менталиста, свела на нет. Наш враг – по силе полноценный шаман, ученику Тумана Глухоты не сотворить, контроля недостанет.

– Алисия, – негромко сказал я, – вооружайся и готовься отразить нападение.

На создание чар нет времени, в любой момент нас могут атаковать.

В корзине зашуршало. Надеюсь, самогоном аэромантка натерлась и спешит одеться и найти кинжал. Я бы не тратил драгоценных секунд на одевание и искал Секущий Ветер. В бою он самое то.

– Может, мне Тюрьму Четырех Ветров поставить? – донеслось из плетеного укрытия девушки.

– Лишнее. Против нас не сэкка. – Я стоял на ветви, сжимая неизменное паладинское копье, и всматривался в серую мглу начинающейся мороси.

Послышался протяжный низкий звук. То ли вой, то ли рев – не разобрать. Он шел, казалось, отовсюду, будто завывания взывающего к духам шамана. Однако шаманы так не ревут. Во всяком случае мне о подобных обрядах неизвестно.

Из сгущающейся полутьмы показалась сутулая фигура, осторожно передвигающаяся под дальними деревьями на границе видимости. Она походила на высокого мощнотелого тролля с длинным копьем в толстой руке. В набедренной повязке и ноговицах, крепящихся к широкому ремню, без рубахи, он шел по колено в воде. С пояса у него свисал пучок кривящихся в последнем приступе боли голов, привязанных за волосы.

Я узнал его, как и синекожие нашего отряда. Спиралевидные белесые татуировки вились по широкой груди и плечам, переплетаясь с узорами шрамов и свежими порезами, недавно переставшими кровоточить. Мускулистую шею охватывали костяные охотничьи ожерелья.

Звук исходил от него. Не вой и не рев. Плач великого охотника Улук-Зула, по щекам которого от глаз пролегли кровавые дорожки.

Пройдя половину расстояния до нас, синекожий умолк, обернулся, точно опасаясь погони, и повалился в воду. Погрузившись в муть с головой, он по-прежнему держался за копье, воткнутое в жижу.

Ловушка или он тот самый тролль, сын вождя улиточников, раненый и нуждающийся в нашей помощи? Проклятье, ни я, ни Акела не можем понять из-за Тумана Глухоты, кто он на самом деле. Принявшая облик Улук-Зула сэкка выглядела бы правдоподобнее без кровавых слез и прочих атрибутов паранормального воздействия. Она к тому же принялась бы звать нас его голосом, мол, помогите да поближе подойдите, дайте о вас опереться ветерану борьбы за независимость племени улиточников. Нет, не оборотень. Грубая для ведьмы подмена, наталкивающая на мысль о полном реализме.

Одержимый? Вероятно. А может, и просто покалеченный вражеской магией и утративший рассудок инвалид. В заглушке не разберешь.

– Алисия, при малейшей угрозе выставляй ветряной барьер. Бал-Ар, гляди в оба. Остальные, следите за местностью.

В заглушке полагаться на магию нельзя, и органы чувств сбоят, однако не так сильно, как средства магического обнаружения.

Ученик шамана кивнул. Высунувшаяся из корзины девушка соглашаться с моим распоряжением не спешила.

– Сандэр, ты куда собрался? – раздалось из плетеного убежища аэромантки. – Зачем?! Почему ты?!

Нет времени объяснять. Пока расскажу почему, сын вождя захлебнется, и с того света его уже не вытащить: нет у нас целителей уровня верховного.

– Тц. – Я спрыгнул на нижнюю ветку, скрипнувшую подо мной, и без плеска спустился на землю.

Вернее, в жижу, засосавшую ноги по щиколотки. Воды до середины бедра, не побегаешь. В руке паладинское копье – главный козырь против одержимых и лоа. Ни у кого из нашей компании такого классного оружия нет, поэтому идти проверять Улук-Зула мне. Ну, и Акеле. Увязался, мой личный пушистый бодигард. То ли плывет, то ли идет по шею в воде, непонятно. Почти бесшумно заплывает к упавшему троллю с другой стороны. Волку объяснять не надо – сам понимает, будто бы у нас с ним ментальная связь.

Подходя к троллю, прислушиваюсь к ощущениям. Холодно, скользко. Привычного при близости лоа голода не чувствую. Проклятая заглушка мешает сконцентрироваться. Акела, умница, встал в нескольких метрах от синекожего и принюхивается, скаля клыки. Будь Улук-Зул одержимым – волк рычал бы вовсю. Правда, заглушка и на него должна влиять.

Копьем осторожно переворачиваю сына вождя лицом вверх. Тролль признаков жизни не подает, не дышит вроде. Глаза широко распахнуты, в них смесь отчаяния и боли. Покалываю бок охотника наконечником. Слегка так, проверяю реакцию. Реакции ноль. Похоже, готов.

Подойдя вплотную, я положил ладонь на шею синьки. Пульса нет, кожа остывшая. Плоть отвердевшая, точно у мертвеца. Нереально задубеть до такой степени за время, пока я к нему шел. Черное колдовство, чтоб его. Будь Улук-Зул зомбаком – уже накинулся бы на меня, живого и теплого.

Тролльи колдуны любят из мертвяков ловушки делать. То проклятие наложат, то духа вселят, то, наоборот, запрут в теле дух умершего, превратив в астральную мину. Одержимый себя проявил бы с моим появлением, к тому же у одержимых организм исправно работает, они отнюдь не принадлежат к числу ходячих трупов.

Реанимировать тролля поздновато. Мы часа на два опоздали минимум.

Я подал жестом знак нашим, позвав Бал-Ара для консультации. Он колдовству сколько лет учится, знает побольше моего. С кровавыми слезами я не сталкивался и без понятия, почему они у синекожего текли. Дорожки на щеках свежие, кровь недавно свернулась.

Ученик Трон-Ка даже по затопленному лесу передвигался с грациозностью скользящей тени. Он неслышно подошел к трупу, заинтересованно рассматривая алые следы на лице охотника, дотронулся до переносицы покойного, постоял неподвижно с закрытыми глазами. Первичное исследование проводит.

Синекожий выругался, отдернув руку.

– Алархал, – процедил он, отодвигаясь. – Не прикасайся к нему, Кан-Джай.

Бал-Ар достал из-за пояса кожаный мешочек и, высыпав из него немного серого порошка, растер в ладонях.

– Дай руку. – Он поделился со мной содержимым мешочка. – Разотри. Костяная пыль магена снимает след от проклятия.

Ого. Невероятно дорогая штука, о ней большинство шаманов только мечтает. Поймать кошака-гипнотизера далеко не всякому великому охотнику под силу – без амулетов и поддержки колдуна магена не взять. На экипировку магического спецназа наш вождь не скупится.

Алархал, алархал… не припоминаю чар с таким названием. В переводе с тролльего – «Плачущая Смерть». Улук-Зулу подходит.

– Кровавые слезы Плачущей Смерти, – произнес ученик Трон-Ка, неотрывно глядя на труп, точно остерегаясь его. – Проклятие шаманов Черных Трясин. Про́клятые сходят с ума и убивают друг друга. Головы у него на поясе сняты с плеч воинов, ушедших с ним за сэккой. Он убил их.

Никогда не слышал о подобном. Сильнейшие маги разума на программирование убийства товарищей не способны. Вот о Черных Трясинах знаю. Болота южнее Зеркального озера, в пятнадцати дневных переходах. Оттуда вытекает Гиблая река, катящая ядовитые воды к морю на запад. В ней нормальная рыба не водится, сплошь мутанты какие-то. Когда узнал о ней, я подумал, не пережиток ли она химической войны, разразившейся до эпохи людской цивилизации, – больно уж напоминает наши загрязненные водоемы. Между прочим, я к Гиблой реке наведаться планировал. В ней живут страшилища, за которых имперские гильдии магов и алхимиков неплохо платят.

И не думал, что в Черных Трясинах шаманы обитают. Неприветливое местечко, по словам зверомастера. Впрочем, колдуны выбирают для жилья самые мрачные и странные места, где разумным в голову не придет их искать. Конспирация по-тролльи.

– Он пришел с востока. – Я посмотрел туда, откуда приковылял сын Бена-Джака. – Переждем дождь и разведаем, что там. От чего он умер? От проклятия?

Нехорошее у меня предчувствие. Группа Улук-Зула, скорее всего, уничтожена.

– Плачущая Смерть выжигает жизненную силу про́клятого, поселяя в нем безумие. Говорят, про́клятый понимает, что делает, убивая товарищей. Жажда убийства заставляет его отбирать жизни. Оттого он и рыдает кровавыми слезами, Кан-Джай. Он умирает, отправив всех, кто поблизости, в Серые Пределы.

Бал-Ар сплюнул, скривившись.

Кроме власти над лоа шаманы синек зачастую специализируются на проклятиях. Самые распространенные мне известны от Гварда и Кьюзака. И все они названы в честь смерти. К примеру, Неуклюжая Смерть, наводимая на противников в бою, затуманивает сознание и лишает жертву координации. В результате бедняга спотыкается и чуть ли не падает с ног. Ну и, естественно, промахивается по врагу, чем неприятель пользуется.

По эффективности и подлости алархал превосходит все проклятия, о которых я знаю. Для внезапной диверсии – на них шаманы и специализируются – оно идеально. Идешь себе, и тут на тебя набрасывается товарищ, прикрывавший тебе спину.

Именно из-за грязных приемов у синекожих стойкая репутация подлецов, бьющих исподтишка. А шаманы ведь просто выбирают самый эффективный способ нанесения вреда врагу. Это у них военной хитростью считается. Правда, имеется ряд проклятий и чар, презираемых ими. Видимо, Плачущая Смерть из таковых.

– Не трогай его, – предупредил Бал-Ар, – чтобы проклятие на тебя не перешло. Подсохнет в лесу – и сожжем мертвеца.

Правильно. С непонятной заразой лучше не соприкасаться. Проклятия в Трехлунье, насколько я понял, самая что ни на есть зараза, передающаяся через контакт с про́клятым.

Будущий шаман-теневик, шепча заклинание, костяным порошком насыпал на груди трупа колдовской знак, означающий очищение. Сверху по линиям нанес узор алой пылью из толченого огненного гриба. Выкрикнув имя великого духа пламени, он растопырил длинные пальцы над трупом. В тот же миг мистический знак вспыхнул синим огнем и потух. На Улук-Зуле остался чернеть выжженный символ, препятствующий переносу проклятия.

Мы переждали дождь на нижних ветвях. Морось в конце концов прекратилась. Тучи все равно висели над кронами, едва не касаясь деревьев. Лун и звезд не видно, темно, как в брюхе карода. Единственный повод к поднятию настроения – заглушка пропала вместе с дождем, и Лаклак ощущал пространство на всю дальность морлочьего телепатического Дара. По его данным, в радиусе примерно километра синек, не считая наших ребят, нет.

Для полной уверенности я попросил ученика Трон-Ка просканировать ближайшую территорию в направлении, откуда пришел Улук-Зул, теневыми духами. Бал-Ар быстренько провел ритуал призыва, впал в медитативный транс и, выйдя из него, доложил:

– На востоке недалеко отсюда бились насмерть. Земля усеяна мертвыми троллями. Улиточники.

Вот и группа преследования. Нашли все-таки. Подозреваю, у некоторых мертвецов на лицах кровавые дорожки от слез.

По моей просьбе Лаклак взял под контроль птицу, сидевшую на ветке в поле его зрения, и «запрограммировал» ее на передачу сообщения в деревню. В окрестностях озера птичьей почтой пользуются наравне с телепатией. Чем дальше от берега, тем шире распространено применение птиц. Бывает, и шаманы не гнушаются послать певчую птичку со звуковым письмом.

Морлок передал весточку о судьбе отряда Улук-Зула. Завтра сюда прибудут ученики верховного и позаботятся о телах. Без погребения бросать погибших нельзя: их духи мстить будут. Звери оскверненных проклятием не едят, и беспокоиться на этот счет нечего. Будущие целители найдут соплеменников в сохранности. Если сами переживут ночь.

Полезная штука – настойка полуночника. В почти полной темноте, выпив ее, ясно различаешь очертания предметов. Жаль, в черно-белом цвете. Подкрепившись взятым в деревне вяленым мясом, мы двинулись дальше к Лысому Холму. Сильфы, призванные Алисией, кружили над деревьями, ихтиан ежеминутно сканировал местность. Бал-Ар разрисовал себя медвежьим жиром, смешанным с землей, и держал наготове вард с заключенным в нем охранным духом. Мы с троллями не выпускали из рук оружия. В общем, шли настороже.

Стеречься помимо сэкки есть кого. Бесшумно идти не получается из-за хлюпанья, выдающего нас на километр. Зверье по мокрой погоде по своей воле тоже не ходит. Вот духи – иное дело, учитывая нынешнюю ситуацию в аранье. В дождь и мокроту из рек и поросших осокой водоемов с гнилой водой вылезают твари весьма неприятные, с коими встретиться не пожелал бы и паладин при полной снаряге. Слякотники, устраивающие в размокшей земле ямы с разъедающей плоть жижей, куда провалишься – и поминай как звали. Злые духи из водяных вроде речной девы не прочь прогуляться под лунами и схватить какого-нибудь зазевавшегося разумного.

Мы-то их почуем издали. Сильфы и Акела предупредят в первую очередь. Но сама вероятность столкнуться с охотниками на живых существ довольно велика. Да и одержимых зверей со счетов сбрасывать не стоит. Они в любую погоду охотятся, только бы темно было.

Наш главный враг уже проснулся. Солнце зашло, сон злобной сэкки унесло. Хм, поговорка готовая, специально для охотников за нечистью и лоа. До Лысого Холма с нынешними темпами топать и топать. К полуночи не дойдем. Хоть бы до утра успеть. Ей на путь от деревни до места исчезновения потребовалось часа два, и она еле ползла по сравнению с прошлой своей скоростью из-за подрумянивания в «печке». За день в логове полностью вряд ли восстановилась и атаковать в лоб нас не будет. Обойдет, выбрав добычу полегче. От больных детей, к примеру, подпитается энергией. Тут уж мы ничем не поможем улиточникам.

Мы в относительной безопасности, и времени нам должно хватить для осуществления задуманного.

По пути к Лысому Холму мы вышли на поляну, где произошло побоище. Мне не по себе стало от открывшегося зрелища. На земле валяются изуродованные трупы троллей, изрубленные, избитые. Внутренности по воде плавают, вонь разносится на сотни метров. Блин, обошли бы. Вооружившись палками, перевернули с дюжину мертвяков. У всех, кого осмотрели, кровавые дорожки на лицах.

Группу Улук-Зула прокляли. Каким образом наложили проклятие сразу на всех, ума не приложу. Бал-Ар и Варк-Дан вон задаются аналогичным вопросом. Проклятие – вещь малого радиуса действия, оно, как правило, налагается на одного, максимум – нескольких разумных. Для наложения на местность айгаты тратится океан. Столько и у Гал-Джина с учениками, вместе взятыми, нет. Амулеты верховного, имеющиеся у охранной дюжины сына вождя, против черного колдовства оказались бессильны. «Перегорели», не вынеся духовного давления.

Хм… неэкономно. Будь у колдуна энергии через край – стал бы он выбрасывать ее на массовое проклятие, если достаточно проклясть пятерку сильнейших троллей в отряде? Глупо.

Ну не верю, что колдун, напавший на улиточников, идиот. Впрочем, с такой силищей ему простительно. Думай, голова, думай! Выглядит бойня показательной расправой. Для кого показательной? Для нас. Дескать, не ходи туда, за сэккой, не надо. «Снег башка попадет, совсем мертвый будешь».

Вот и защитничек ведьмы, стоящий за пробуждением ведьмы из небытия, объявился. Не иначе, ее от нас защищает. На кой леший ему сдалась сэкка, при его-то возможностях? Определенно, он хочет сохранить ее, остановив нас. И заглушку наверняка он поставил. Почему не атаковал нас, если настолько крут? Причина заключается, скорее всего, в банальной нехватке сил на успешное уничтожение нашего отряда. То ли перестарался с Плачущей Смертью, то ли изначально проклятие – лишь трюк, ловкость рук, и никакого океана айгаты.

Ведьма – главное оружие нашего противника. Именно он настоящий игрок, не сэкка, какой бы умной она ни была. Значит, играть нам в итоге придется против него. Ох, духи лесов и гор, во что мы влипли?!

– Бал-Ар, – позвал я, притормозив, – разговор есть.

Ученик Трон-Ка оглянулся, нет ли кого поблизости, и подошел, рассыпав порошок широким взмахом и прошептав заклятие. На мгновение в воздухе повисла сероватая пелена колдовского барьера, глушащего звуки. Правильно, нам слушатели ни к чему, беседа конфиденциальная.

– Бал-Ар, Черные Трясины – те самые болота, граничащие со Змеиным болотом и лесами Черного Копья, верно?

– Те самые, Кан-Джай. – Вижу по хитрющей физиономии, тролль сообразил, к чему я клоню. – Они никому не принадлежат, и живут там чудища да колдуны.

– Кроме Черного Копья, из наших соседей никто не граничит с болотами, правильно?

– Да, верно. Хочешь сказать, черные подослали к нам шамана и он возродил ведьму?

Вариант, не спорю. Однако они знают, что им не поздоровится, заподозри мы их во вредительстве. Тут игра тоньше.

– Они посодействовали возрождению сэкки, скажем так. С улиточниками у Черного Копья границ нет, а есть с Огненным Жалом. Огненное Жало издавна точит клыки на леса наших дорогих союзников. И Водяных Крыс недолюбливает.

– Интересно, – задумчиво произнес ученик Трон-Ка. – Среди шаманов Жал не родился тот, кто бы наложил алархал. Древнее проклятие, опасное, трудно создать. О нем не знают колдуны озерников.

В точку. Плачущую Смерть навел тот, кто обретается на болотах. Или обучившийся проклятию у болотных колдунов шаман Черного Копья.

– Слушай внимательно, Бал-Ар…

Интерлюдия первая

Чуткий сон Гал-Джина прервался. Целительный транс, в коем шаман пребывал с момента ранения, крепко сковывал его сознание, не давая сосредоточиться на проявлениях внешнего мира, и тащил в мир внутренний, наполненный теплотой и сладкой дремотой, свойственной ребенку в материнском лоне. Ему снилось прошлое. Вот он, молодой ученик почтенного Анг-Джина, лежит под ивой на речном берегу и улыбается, глядя на проплывающие по небу облака. В каждом из них он видит лицо любимой. А вот он с девушкой нежится под ласковыми лучами весеннего солнца и слушает трели птиц.

О чем думал тогда будущий верховный шаман Зеленых Улиток?! Ему нельзя было обнадеживать девчонку, но он не сумел пресечь ее попыток понравиться ему. Любовь избрала домом его сердце. Проклятая любовь, насланная злым духом, ибо как еще можно назвать ее, принесшую столько бед им обоим?

Он в ответе за совершенное зло. Отказав девушке, переступив через себя, задушив то греховное для любого Говорящего с Духами чувство, он бы избежал случившегося потом кошмара.

Он вынырнул из сонного омута в действительность хижины, под тусклый свет затухающего костра в центре комнаты и темницу стен, обитых звериными шкурами и кожей пресмыкающихся. В тишине ночи потрескивали дрова и слышалось собственное дыхание, в висках стучали каменные молоты.

Целитель ощущал чужое присутствие. Кто-то заинтересованно смотрел на него, невидимый и оттого внушающий страх и невольное уважение.

– Мейзо, – осипшим из-за пересохшего горла голосом позвал шаман.

Мальчишка дежурил сегодня у входа в хижину, выполняя все распоряжения учителя. Однако почему-то не отвечал. Неужто заснул? После тяжелого дня утомился, но спать… Выпил бы настойку девятисила – на то он и ученик лучшего целителя озерных племен.

Не дождавшись ответа, Гал-Джин повторил зов громче. Кто-то да отзовется. У его жилища вождь выставил четырех воинов из личной охранной дюжины. Не может быть, чтобы все внезапно оглохли или, того хуже, заснули. У них амулеты против сонных чар и морока из старых запасов шамана, лучших и у Гин-Джина не сыщешь.

Целитель прислушался к сторожевым вардам, расставленным у хижины и подвешенным под крышей. Два кольца сторожевых чар молчали, словно все в порядке. У жилища пятеро троллей, в комнате сам шаман – и никого. Почему же он чувствует на себе чужой взор?!

Чары подвели его со времен посвящения в верховного шамана всего дважды. В ту ночь, когда в деревню впервые пришла ведьма, и много раньше, при посещении его Желтоглазым… нет, он не хотел вспоминать.

На лбу Гал-Джина выступила испарина, он судорожно сглотнул образовавшийся в горле ком. Конечности прирастали слишком медленно. При резком движении раны угрожали открыться, и едва соединившиеся кости сломались бы. Проклиная собственную беспомощность, шаман пошевелил пальцами на руках и ногах, привстал в чане с целебным раствором и огляделся. Раны заныли тупой болью, приглушенной листьями мертвяковой травы.

В темном дальнем углу позади целителя тени сгущались в пятно мрака. Из темноты на тролля пронзительно взглянули пылающие желтым огнем глаза.

– Ты… – вырвалось у тролля, осевшего на дно чана.

Он знал – Желтоглазый придет опять. Как и в прошлый раз, чары молчали, и охрана не подозревала о присутствии чужака, точно прошедшего невидимкой мимо. Гал-Джин думал, не дух ли это неведомого могущественного колдуна, с такой легкостью тот миновал сторожевые ограды и ловушки. Нынче некому позаботиться должным образом о безопасности деревни, но при первой их встрече целитель был здоров, а по селению бродила свора охранных духов, позднее проглоченных ведьмой.

Шаман не видел посетителя целиком. Лишь горящие глаза в клубке тьмы и голос, властный и сильный, пробуждающий в глубине естества древний, забытый поколениями синекожих страх и желание стать на колени, покорно опустив голову.

Он ненавидел страх и стыдился его. Отводил взгляд от ужасных очей, но, стоило смежить веки, они вновь полыхали перед ним во мраке беззвездной ночи, срывая покров гордости и раскрывая его истинную сущность. Он не мог ни убежать, ни скрыться от очей, мерещившихся ему в темных углах жилища и в густых тенях хижин и деревьев.

– Мейзо жив? – Из горла вырвался хрип, будто грудь придавило тяжелой каменной плитой.

Огненные глаза вспыхнули, приблизившись. Не выдержавший Гал-Джин наклонился, дабы избежать страшного взора, заглядывающего, казалось, в саму суть тролля.

– Он устал и прилег отдохнуть на ступенях, – промолвил равнодушно чужак, и от звука его голоса, наполнившего пространство хижины и внутренности синекожего, шаман невольно съежился.

Желтоглазый обращался к нему словно к насекомому, значащему не больше, чем земляной червяк, ради интереса выдернутый из почвы. Червяк, жаждущий жить.

– А воины? – поперхнулся он словами.

Страх разрастался, оплетая разум и дух крепкой ядовитой лозой. Горло передавило, не давая произнести ни звука.

– Они спят. – Мощь, исходившая от голоса, разбивала на куски остатки тролльей гордости, повергая в отчаяние и ужас.

Гал-Джин кричал бы, зовя на помощь, если бы имел хоть каплю надежды на спасение и уверенности в уязвимости говорившего. Он осознавал: простое оружие бессильно перед невероятной мощью, льющейся, подобно водопаду с высочайшей скалы.

Той ночью, придя в селение, Желтоглазый попросту погрузил улиточников в сон. Они пробудились с его уходом. Не помогли ни амулеты, ни ограждающие от лоа чары, завязанные на тотемном столбе. Они не отреагировали на чужое колдовство, будто его вовсе не применяли.

Целитель понятия не имел, кто этот незваный гость. Никто из колдунов троллей не способен обойти его сторожевые кольца, никто не обладает подобным могуществом. Синекожий многое повидал, познакомился с десятками шаманов. Некоторые из них превосходили его по колдовской Силе, единицы смогли бы победить Гин-Джина, но ни один из них не оказывал такого влияния на Гал-Джина, как Желтоглазый.

При единении с духом Озерной Улитки тролль не чувствовал себя ничтожеством, несмотря на разницу в колдовской Силе. Давящая аура покровительницы племени окутывала его исцеляющей волной, и он ощущал доброту прародительницы. Пришедший нынешней ночью в обиталище верховного шамана посетитель сильнее нее. Он сравним со старейшими духами, властвующими над миром.

– Ты сказал сыновьям Водяной Крысы то, что я велел?

Целитель задрожал, сжимаясь в комок. Чего бы он ни отдал – только бы не слышать пробирающего до костей голоса.

– Да, – выдавил он еле слышно.

– Ученик Гин-Джина узнал о ведьме? – продолжал расспрашивать незваный гость.

– Я рассказал ему, – сипло ответил тролль. – Он последовал за ней к Лысому Холму…

Гал-Джин попробовал взять себя в руки, унять колотящую его дрожь. Он потомок Зеленой Улитки! Верховный шаман! Синекожие колдуны никогда не становились ни перед кем на колени, кроме своих покровителей.

Ему удалось подавить ужас, впав в целительный транс. Свет от костра померк, звуки утихли, мысли потекли прямой рекой, освободившись из-под гнета потустороннего голоса.

– Зачем тебе понадобилось раскрывать правду о ведьме? – спросил целитель, еле слыша себя. – Она все равно не поможет справиться с сэккой. Кто ты?

– Я обязан отвечать тебе, синекожий?

Гал-Джина выдернуло из транса, окунув в прежнее отчаяние. Перед внутренним взором зажмурившегося шамана пылали желтые глаза, сжигающие в пепел смелость и родовую гордость.

И правда, разве отвечает пыли, летающей в лучах, всемогущее солнце? Разве небо откликается на зов земляного червя?

Страх с удвоенной яростью вгрызся в целителя. Язык примерз к небу, горло сжалось, мешая дыханию. Ни двинуться, ни сказать без позволения Желтоглазого. Кажется, пожелай того чужак – и в тот же миг смерть настигнет парализованного ужасом Гал-Джина.

– Ты поступил правильно, – похвалил незваный гость. – Не бойся, я не убью твоих соплеменников и родичей. И ведьма не истребит твоего племени.

– Она… обещала убить всех, – с трудом произнес Гал-Джин. Похвала придала ему смелости, уменьшив страх. – Она грозилась отправить меня в Серые Пределы последним, выпив жизнь из моих учеников и жителей деревни.

– Не стоило воспринимать сказанное ею всерьез, – засмеялись глаза во тьме. – Ее участь предопределена.

Шаман не поверил. Хитрый и мудрый всегда отыщет способ обмануть, а уж в мудрости Желтоглазого он не сомневался. Столь могущественное существо просто не может быть глупым.

– Я выполню обещание, синекожий. Твое племя выживет. Ты же сдержал данное мне слово и предупредил сыновей Водяной Крысы.

– Зачем… зачем это тебе? – превозмогая оковы страха, выдавил целитель.

– Ты действительно хочешь знать ответ? – насмешливо ответил вопросом на вопрос незваный гость. – Если я скажу, рассудок окончательно покинет тебя. Тайны бессмертных не для ушей троллей, пусть и познавших таинства, дарованные старшими духами.

– Что… будет с ведьмой?

– Ты задаешь чересчур много вопросов, – в голосе послышалось раздражение, напугавшее Гал-Джина. – Я же сказал – ее судьба предопределена, как и твоя, синекожий.

«Великие духи, пощадите!» – пронеслось в сознании шамана.

Когда чужак в прошлый раз возник у него в хижине, казалось бы, из самой тьмы и приказал поведать историю ведьмы иноплеменникам, все его естество протестовало. Однако он не смел ослушаться. Подолгу молился целитель духу-покровительнице, испрашивая совета. Озерная Улитка молчала, предоставив ему возможность решать самому. И он решил, надеясь на благосклонность чужака, выполнить приказ.

Желтоглазый никогда не обещал сохранить ему жизнь.

Тьма вытеснила свет костра. Огненные очи надвинулись на Гал-Джина, сжигая мысли и чувства. Сейчас в них виделся голод хищника. Боль хлынула бурным потоком, сокрушающим наспех выставленные с помощью целебного транса преграды. Шамана пожирали живьем. Неспешно, смакуя каждый кусочек. Он завопил, не слыша себя, попробовал защититься руками, чувствуя открывающиеся раны и брызжущую из них кровь. Его дух распадался под чудовищным натиском чужой воли, вытягиваясь из тела тонкой струйкой духовной Силы.

Глава 7

Логово ведьмы

Мы нашли его! Потратив около часа на поиски, на сканирование местности теневыми и воздушными духами, мы все-таки нашли убежище ведьмы. Точнее, ход, через который она скрылась от следящих чар. Ну, или в котором спряталась, пережидая день. Вернее скажу после обследования укрытия.

К Лысому Холму мы вышли часа за три до рассвета. Времени оставалось совсем мало, учитывая быстрое передвижение ведьмы. Каким образом ей удавалось стремительно пронизывать густой лес, до конца непонятно ни мне, ни будущим колдунам нашего отряда, ни Алисии. Колдовство, словом. На сей счет у меня имелась мыслишка. Эльфы пользуются лесными коридорами, эдакими тоннелями, создаваемыми расступающимися и смыкающимися за длинноухими растениями. Возможно, наша противница применяет похожую магию. Наше счастье, она не научилась оживлять деревья для своей защиты. Не хотелось бы наткнуться на стадо злющих гворнов. Научилась бы – уже наслала на нас этих милых созданий, маскирующихся под обыкновенные деревья.

Возвышавшийся перед нами холм издалека смотрелся типичным представителем братии лысых холмов. Приглядевшись, можно заметить, что он выделяется из ряда похожих друг на друга собратьев. На земляном куполообразном сооружении с недавних пор ничего не росло. А вот не позже чем месяца два назад из центра сего безобразия рос вполне приличный дуб. Куски древесины, ветви и торчащий в центре гнилой пень ясно указывали на это. Корни лесного гиганта, наверное, проросли сквозь весь холм.

Раньше мне хотелось разгадать тайну лысых холмов. Сегодня представилась отличная возможность узнать секрет одного из них, чему, вообще-то, я не очень и рад, ибо связан он с ведьмой.

Бал-Ар расставил варды у подошвы голой возвышенности, выпустил на прогулку теневых духов. Они покрыли участок земли в образованной колдовской фигуре сетью, колышущейся под незримым ветром. Тени бесшумно растекались по холму, оставляя все меньше свободного пространства, и в конце концов слились в сплошную массу, походящую на раздувающийся парус чистой тьмы.

Пока ученик Трон-Ка возился с наземным сканированием, аэромантка проверяла небеса и ближайший лес. Сильфы-невидимки парили над нами, заполонив территорию радиусом в километр на высоте от трех до тридцати метров. Все, чего касались воздушные духи, отпечатывалось в сознании впавшей в транс Алисии и складывалось в ее восприятии в цельную картину.

В свою очередь Лаклак не прекращал ежеминутно посылать ментальные сигналы, отражающиеся от разумных и не слишком существ. Возвращающуюся сэкку засекут. Не в том она состоянии, чтобы ловко выпадать из поля ментального «зрения» морлока.

О ходе под корнями погибшего дуба сообщил Бал-Ар, вышедший из глубокого транса.

– Пустота в земле под деревом, – сказал он еле слышно, внезапно содрогнувшись и широко открыв глаза.

Тролль часто задышал, хватая ртом воздух. Во взгляде его отчетливо читался испуг.

– Знаки, – возбужденно прохрипел ученик Трон-Ка. Услышать его мог только я. – Кровавые отметины древнего колдовства, забытого бессчетное количество поколений назад. Знаки старейших лоа, чьи имена помнят лишь мудрейшие из Говорящих с Духами. Здесь приносили в жертву троллей.

Хм… похоже, теория о помощнике сэкки подтверждается. Разве что ведьма сама не резала синекожих у дуба, в чем сомневаюсь. Поклоняться лоа не в ее стиле. У нее куда более влиятельный покровитель. В среде духов приносить жертвы посторонним приравнивается к измене и жестоко карается. Сила ведьмы изначально принадлежала злу, разбуженному ее папашей, и девяносто процентов из ста – она не попросит помощи у духов Серых Пределов.

Занятно получается. Кто-то прибегнул к помощи старейших лоа на Лысом Холме. Средненький шаман не сдюжит Зова. Итак, довольно мощный колдун воззвал к духам. А дальше?

– Бал-Ар, когда приносили жертвы?

– Три-четыре седмицы назад. Запах страха еще не выветрился, кровь не осыпалась прахом.

Три недели назад о сэкке и не слыхали, женщины начали исчезать позднее. Зато охотники, особенно помоложе, пропадают в аранье постоянно. В жертву могли принести молодого неопытного синьку.

– Я не знаю, кому из старейших жертвовали троллей, – предупредил мой следующий вопрос ученик Трон-Ка. – Не умею читать знаков, знакомых единицам. Указание на старейших – все, что я могу разобрать.

И то неплохо. Круг подозреваемых сужается.

– Да не трясись ты, Бал-Ар, – похлопал Полг теневика по плечу. – Ничего страшного не случилось. На нас никто не бросился, мы чисты от проклятий. Бояться рано.

Угу, принимайся за работу, парень.

– Тени не прикасаются к знакам. Для них изображения на дереве горят нестерпимым белым светом, переливающимся зеленью и серостью Серых Пределов, – взяв себя в руки, докладывал ученик Трон-Ка. – Под знаками – укрытые слоем перегнивших листьев и веточек щели в земле. Под ними пустота. Пещера, вход куда-то. – Синекожий неуверенно покачал головой. – Тени углубились на три моих роста. Дальше им не пройти, теряется управление ими. Они словно растворяются в темноте. Надо взойти на холм, приблизиться к… пустоте.

Пустота, значит. Ну, поглядим, поглядим.

– Алисия, остаешься здесь и следишь за местностью. В случае опасности немедленно устанавливай ветряной барьер. Лаклак, передавай мне сведения обо всем происходящем наверху. Бал-Ар, идем на холм.

– Эй, эй, Сандэр, погоди, – встрепенулась аэромантка. – Что ты собираешься делать? Если я поставлю Тюрьму Четырех Ветров, а ты будешь за ее стенами, то не смогу защитить тебя.

– Меня не нужно защищать, – улыбнулся я. – Мы с Бал-Аром идем на разведку и скоро вернемся, не волнуйся. С нашими рефлексами и колдовством у нас больше шансов выжить снаружи барьера, столкнись мы с чем-то непредвиденным вроде злого духа, охраняющего Лысый Холм.

– Непредвиденного? По-моему, ты уже учел возможность этого самого «непредвиденного».

– В определенной степени, Алисия. Я все-таки старший ученик Гин-Джина, величайшего шамана озерных племен. Плохого со мной не произойдет.

Девушка фыркнула, выразив мнение о моей самоуверенности. Тем не менее сейчас, когда сэкка ослаблена и, вероятно, далеко отсюда, у меня огромный шанс остаться невредимым на Лысом Холме. Или минимум живым. Сама ведьма вряд ли на нас бросится, зато ей хватит ума поставить ловушку.

– Постой, я проверю холм воздушным элементалем. И вообще он вам пригодится, полезь вы под дерево.

Элементаль и правда не помешает. Пустить его вперед – отличная мысль. На теневых духов ловушка, может быть, и не сработала бы, они ведь бесплотны. У сильфа консистенция поплотнее.

Аэромантка сложила ладони и зажмурилась, произнесла Слово Призыва, обращаясь то ли к ангелу, то ли к великому духу ветра, в империи и Ксарге его по-разному величают. Имя духовной сущности высшего порядка прогремело грозой под сгущающимися тучами, неразборчивое, дабы его не познали посторонние, не посвященные в таинства магии воздуха.

Перед Алисией закружился вихрь из листьев высотой метра полтора-два, маленькое подобие смерча. Эдакий ветряной столп, вытанцовывающий на тонкой ножке.

– Камати, низший сильфид, к вашим услугам, – представила девушка элементаля. – Он будет сопровождать вас, покуда я не отменю приказа. Или пока не развеется от вредоносных чар. Немагическое оружие против него бессильно, поэтому телохранитель из него замечательный.

Хм… ясно, как она прошла через аранью от пограничного форта до озера и никто на нее не напал – ни зверь, ни синька. Призвала парочку низших сильфидов – и путешествуй без проблем. Эх, повезло ей на шамана не напороться. Лоа чистые элементали только отвлекают, будучи для духов из Серых Пределов легкими противниками. Да и не противниками вовсе. Питательной вкусной пищей скорее. Вон сэкка продемонстрировала это на мелких сильфах, патрулировавших деревню и окрестности.

– Он подчиняется твоим командам, Сандэр, с моего согласия и охраняет вас.

Вот и отлично.

– Камати, пройди-ка до того трухлявого пня и залезь под корни, – воспользовался я статусом командующего.

Мини-смерч понесся по холму и пропал под останками дуба. О том, что он не распался на составляющих его крошечных сильфов и чистую энергию стихии при контакте с колдовскими знаками, свидетельствовал вылетающий из-под корневища мусор, поднимаемый ветряным духом.

– Алисия, ничего тревожного не ощущаешь?

У призывателя с элементалем устанавливается крепкая ментальная связь, позволяющая передавать им ощущения друг друга, благодаря чему повышается эффективность работы в связке. Интересно, какова реакция нашего воздушного друга на отметины, оставленные колдуном?

– Да вроде нет. Камати не нравятся вырезанные на дереве знаки.

– Не нравятся, и все? Никаких страхов при них он не испытывает?

– Говорю же, нет. Они ему неприятны на метафизическом и ментальном уровнях. В них содержатся остатки айгаты весьма сильных духовных сущностей.

– То есть знаки не активированы?

– Активированы. Их энергия по всей пещерке пролита. Они уже использованы и пусты. Капелька айгаты в них, конечно, осталась. Уничтожишь физическое вместилище – и она растворится, смешается с фоном тонких энергий, сохранившихся после гибели дерева. Дуб пропитан айгатой древесного духа, она распадается в течение месяцев, если ее никто не поглощает.

Странно. В лесу полно желающих подпитаться магической энергией. Лесные, земляные духи, те же младшие лоа. Тут на дороге, считай, лобстер на серебряном подносе, а его стороной обходят. Неправильно как-то. В чем причина?

Хм… не в знаках ли? Старейшие лоа пометили место, и духи боятся потреблять из него айгату. Собственность повелителей Серых Пределов внушает священный трепет низкоуровневым духовным сущностям. Старшие духи – и те опасаются трогать принадлежащее хозяевам загробного мира.

Ладно, проверка завершена. Реакция на ловушки отрицательная, пора и нам идти. Элементаль бы физически и астрально подействовал на «сюрпризы» ведьмы. Раз он целехонек, то и нам бояться нечего.

– Бал-Ар. – Я ступил на безжизненную поверхность Лысого Холма.

Топать по твердой почве легко. Дождь миновал эту местность, всюду сухо. Блин, даже листья на земляную возвышенность почти не падают. Синекожие оправданно считают такие места гиблыми. Холм – кусочек безжизненной пустыни. Удивляюсь, каким чудом дуб прижился. Без колдовства не обошлось. То ли эльфы наколдовали, то ли… больше и некому. Длинноухие – доки в друидизме и магии растений. На фиг им дуб сажать, хотелось бы знать? Не с ведьмой, случайно, связана их здешняя садово-магическая деятельность?

До пенька мы дошли без приключений. Я по пути подобрал кусок древесины на всякий пожарный. Вдруг холм духи стерегут? Лоа огонька не любят, а деревяха горит замечательно, политая несгораемым маслом. Да и спокойнее внутри с факелом. Ночное зрение действенно при малейшем источнике света – в абсолютной темноте не видишь дальше вытянутой руки.

Здоровенный пень походил на громоздкую древесную палатку. Мы пролезли в небольшую щель между толстыми корнями и оказались в маленькой растительной пещерке. Стенки поражали твердостью: точно каменные.

Ветряной элементаль гудел посреди естественного помещения, похожий на ожившую темную колонну. Он протянулся от пола, заваленного нанесенным снаружи мусором, до низкого потолка. За ним едва различались вырезанные на дереве знаки, испугавшие теневых духов.

Кривые линии, пересекаясь, образовывали подобия тролльих костяных амулетов из клыков хищников. Острые концы выдавались из замкнутого пространства рисунка, еще более напоминая ощерившиеся зубы невиданных чудовищных черепов. Смотреть на них – и то неприятно. Сочувствую Камати. От знаков веет холодом Серых Пределов. Будто ткань нашего мира прорезали насквозь, и из мира мертвых проникали эманации потусторонних властителей.

Бал-Ар, очевидно, испытывал те же чувства. Он замер, уставившись на знаки немигающим взглядом. Дыхания не слышно, точь-в-точь статуя, высеченная искусным резчиком. Абсолютно черная из-за маскировки, лишь блестят белки широко раскрытых глаз.

– Гм… – Я толкнул ученика Трон-Ка локтем под ребра.

Синекожий вздрогнул, сбросив оцепенение, и крадучись подошел к причине страхов подчиненных и собственного.

В горле пересохло. Совершенно нет желания нарушать относительную тишину пещерки звуками голоса. Чудится, скажешь слово – и разбудишь кого-то сильного и злого, обитающего здесь.

– Пустота под нами. – Бал-Ар поворошил ногой мусор под стенкой со знаками.

– Камати, пройдись-ка. – Кивком я указал на землю, где рылся синекожий.

Перегнившие и прелые листья с мелкими веточками и слоем почвы взмыли вверх, подхваченные элементалем. На очищенном от мусора участке выделялись неправильным прямоугольником очертания накрытого дубовой корой и увесистым камнем люка.

– Бал-Ар, думаешь, ничего плохого не произойдет, если мы отодвинем камешек и откроем вход? – спросил я, облизнув пересохшие губы.

Теневик опустился на корточки и провел кончиками пальцев вдоль щелочек, зашептал. Впал в транс, изучает люк.

– Безопасно, – внезапно распахнул он глаза, сверкнувшие в темноте неестественным белесым светом.

Подтверждая сказанное, он взялся за камень, но я остановил его, положив руку на плечо. У нас помощник, зачем утруждаться? В случае ошибки тролля мы не пострадаем. Элементаль распадется на сильфов, и все. Соберется потом. Может быть.

– Камати, открой ход, – распорядился я.

Наш смерч необычно медленно приблизился к камню – гладкому окатышу без видимых магических обозначений – и аккуратненько приподнял вместе с корой и крышкой люка. Послышался вздох, будто с груди великана сняли тяжелый груз.

Из черного зева хлынула омерзительная вонь, смешанная с неестественным холодом и напоминающая о разложившихся трупах месячной давности. Внизу уж точно не теплее, чем на поверхности.

Сопровождавший нас Акела зарычал, вздыбил шерсть.

Повезло. Мы, верно, на пороге уютного ведьминого логова. Подобное амбре вкупе с холодком Серых Пределов – признак ее близости. Тьфу ты, сказал тоже. Правильнее – оно свойственно сэкке. Неудивительно, что убежище пропиталось ее запашком. Впечатление, точно в пещере гниет с дюжину мертвяков разной степени свежести. Исключать этого, правда, нельзя. Сэкка руководствуется основным инстинктом лоа – голодом – и, будучи воплощенной, вероятно, делает запасы продовольствия.

Жестом даю понять, чтобы Бал-Ар отошел, и, положив на землю продолговатый кусок дерева, достаю склянку с несгораемым маслом. Откупорив затычку, брызгаю из узенького горлышка на импровизированный факел. Долетевшие до древесины капли занялись ярким бело-желтым огнем. Факел затрещал, разгораясь. Поскорее закрываю бутылочку и возвращаю на пояс.

Я сначала чуть не ослеп от света, залившего корневую пещерку. Жмурился, привыкая. Ночное зрение – штука отличная при тусклом свете – от звезд, к примеру. От источника ярче слепнешь сразу.

Спустя несколько минут я, освоившись в светлой обстановке, посветил во тьму прохода. Ненавижу подземелья и пещеры. В них темно, сыро и умереть можно. При сложившихся обстоятельствах перспектива преждевременной смерти вырисовывается прямо-таки до жути вероятной.

Нет, ну чего бояться-то? Подумаешь, трупами смердит. Лаз удобный вполне. Вертикальный почти, зато с выступами-камнями по бокам и корнями, за них хвататься при падении сами предки велели. Подергал – довольно крепкие отростки, узловатые, за веревку сойдут. Трухой не рассыпаются, и то хорошо.

«Лаклак, слышишь меня?»

«Слышу, слышу, не ори, – проквакал в сознании наш штатный телепат. – От той гадости в лесу у меня череп раскалывается. Думай потише, а?»

«Да без проблем! Сможешь наладить мыслесвязь между мной, Бал-Аром, Алисией, Варк-Даном и моими бойцами? Ты в порядке ведь?»

«Угу, в порядке, не считая головной боли. Попробую, Кан-Джай».

«Мне определенность нужна. Сможешь, нет?»

В голове зашумело и закололо иголкой затылок, напрочь выбив все мысли. Своеобразный белый шум, блин. Затем буря «помех» улеглась, и я услышал аэромантку, и не просто ее направленное ментальное сообщение, а отголоски эмоций. Она беспокоилась, ей было страшно и интересно одновременно. Такой вот «букет» получался, приправленный догадками о Лысом Холме и пустотах в нем.

«Алисия, как ситуация снаружи?» – прервал я довольно сумбурный поток ее сознания, транслируемый ихтианом.

«Сандэр? – удивленно отозвалась она, не ожидавшая ментального контакта. – А, это… Поблизости от нас никакого движения. Сторожевые чары Варк-Дана не обнаруживают посторонних. Ты там как? Что видишь? Узнал знак на стене? Прочел его?»

Засыпанный вопросами, я попросил морлока отрегулировать передачу ментальных сигналов на минимум, то есть на направленные ко мне и от меня мысленные послания. Из-за максимума у меня скоро тоже голова затрещит.

«Я – нормально, – улетело мое сообщение Алисии. – Ты обязательно хочешь узнать ответы на свои вопросы?»

«Конечно! Мне крайне важно знать обо всем, находящемся в пещере. Это же масса полезных сведений, они непременно пригодятся в будущем при написании моей диссертационной работы или статьи на худой конец. Тебе также, между прочим. Перевоплощение ведьм в колдовской культуре лесных троллей – феномен малоисследованный, а тут такой роскошный материал!»

Я пожалел о том, что по пути к Лысому Холму рассказал ученику Трон-Ка и аэромантке историю, поведанную верховным, и тем самым подогрел интерес девушки, без того охваченной желанием разузнать побольше о странной сэкке. Не помогу ей с добычей инфы – она, чего доброго, сама кинется ее добывать весьма опасными методами. Полезет в холм, того и гляди, либо захочет интервью взять у ведьмы, предварительно заключив ее в воздушный барьер по примеру имперских экзорцистов.

«Ладно. Знака я не прочел, он на древнем языке, малоизвестном Бал-Ару. Вроде в нем ссылка на старейших лоа. Знаешь, кто они?»

«Да-да, владыки загробного мира, сильнейшие духи мертвых. По мнению Томаса Многомудрого, происходят от первых разумных существ Ксарга, обожествленных синекожими и эльфами».

Хм… упустил я теорию Томаса. На досуге прочту его «Сумму магического знания», благо в библиотеке Гварда она на верхней полке правого крайнего от двери шкафа лежит. О происхождении лоа не задумывался, поглощенный решением практических задач. Зверомастер и Кьюзак в обучении делают упор на практику, придавая мало значения теории.

«Вот и отлично, раз в курсе, кто такие старейшие. Под знаком дыра в земле, ход в глубь холма. Туда планирую спуститься с сильфидом».

«Ты серьезно? Ночью лезть непонятно куда… я бы поостереглась. Днем духи, живущие в подземельях, обычно спят, насколько мне известно».

«А ночью выходят на охоту. Не волнуйся, вряд ли мне кто-то встретится. Надо бояться бродящей по лесу сэкки. Уверен, дома ее нынче нет, проголодалась и пошла искать пропитание. Ты обеспечишь защиту нашему отряду, вздумай она попробовать вас на зуб».

И тишина. В ментальном плане астрала молчок. Ни протестов, ни попыток отговорить меня от спуска, ни телепатического «шума».

«Лаклак, с вами все нормально?»

«Угу. Она обдумывает сказанное тобой, не волнуйся понапрасну. Женщины – существа коварные, очередной план строит, как достичь желаемого».

«Ну ты и женоненавистник, Лаклак. Знала бы Алисия, что ты о ней и представительницах прекрасного пола думаешь, – обиделась. Несладко бы тебе пришлось».

«Не знает. Наши, как выражается Гин-Джин, линии мыслесвязи не пересекаются».

Правильно, защита коммуникаций прежде всего. «Хм… Лаклак, твоя уверенность внушает мне подозрения относительно Алисии. Ты сказал о плане в каком контексте?»

На сей раз «завис» над новым для него словечком ихтиан.

«У нее каша в сознании, трудно уловить нить мышления, – признался он, на всякий случай выдав информацию о состоянии ее ментального поля в целом. – Женщины… Их всегда тяжело познавать».

Каша, да? У всякого мага, к примеру, у Гварда, морлоки «слышат» «кашу». Чем сильнее маг, тем крепче его ментальная защита и тем труднее разобрать, о чем он думает. Плюс женская логика – штука запутанная для мужчины, будь он хоть человеком, хоть морлоком-менталистом.

«Сандэр? – раздался в голове девичий голосок. – Давай сначала я пущу вниз сильфида. Он разведает, что под землей. Поскольку мы с ним соединены на астральном уровне, я расскажу о творящемся под холмом. Навешаю на Камати познавательных чар, обследую пещеру».

Правильно мыслишь, Алисия. Я и сам хотел предложить воздушную разведку.

«Будь осторожна. Мало ли чего. Держу пари, ведьма показала не все свои способности. Лаклак, накрой нас щитами против ментального воздействия, пожалуйста. Сэкка в деревне мне всю защиту сожгла, не повторилось бы. На тотальное уничтожение псионического поля вряд ли у нее достаточно сил, но береженого предки берегут».

«Готово, – доложил он, справившись с заданием. – Сложно удерживать мыслесвязь и щиты одновременно, поэтому на крепкую защиту не рассчитывай. Мороком тебя не обманешь, пробить щит мелкой нечисти не по зубам. Ментальные атаки существ вроде магенов сразу не взломают, успеешь что-нибудь предпринять».

Благодарствую, мой рыбоголовый друг.

«Варк-Дан, слышишь меня?»

«Умгн?!» – издал тролль возглас недоумения в «эфире».

«Не пугайся, это я, Кан-Джай. Лаклак разве не предупредил о мыслеречи между нами всеми?»

«Омг. Я не совсем понял, о чем он».

Видимо, мыслесвязь вы с учителем не практиковали. У вас иная специализация, никак не касающаяся развития навыков менталистики.

«Слушай, Варк-Дан. Алисия пошлет духа ветра в пещеру внутри Лысого Холма, – сильфиды не совсем духи воздуха в понимании троллей, однако надо объяснять понятно для ученика верховного, – на разведку и не сможет контролировать леса вокруг. Наведешь сторожевые чары. Могу я на тебя положиться, Варк-Дан?»

«Разумеется, славный Кан-Джай!»

Мысленно я довольно потер ладони и ретранслировал просьбу Бал-Ару. По части следящих и сторожевых чар он олифанта съел. У деревни его тени засекли ведьму, в отличие от охранных систем улиточников. Шаманы Зеленых Улиток – целители, потому и не спецы в слежке.

Улиткоголовые применяют всего два средства обнаружения противника, неизменные с эпохи появления людей в Лантаре. Первый – постановка с помощью вардов Раковины Всезнания, астрального барьера, реагирующего на изменения в астрале. Духовные сущности, пересекающие невидимую черту, автоматически попадают в поле, контролируемое шаманом, ибо варды напрямую связаны с колдующим.

Второй способ, самый древний и проверенный, заключается в выпуске на патрулирование духа. Дух обнаруживает нарушителей границы, обозначенной колдуном, и немедленно извещает о них хозяина. В роли патрульных и младшие, и старшие лоа, в зависимости от умений шамана и его энергетического запаса. У кого на что хватает айгаты. На управление старшим ее требуется порядочно.

Оба средства хороши и редко подводят улиточников. С по-настоящему крутыми шаманами они не сталкивались – не было причин для развития сторожевых чар.

Трон-Ка всю жизнь провел в боях. Его племя постоянно воевало с могучими соседями и само слыло неслабым, а у сильного племени, как правило, Говорящие с Духами весьма могущественны. Ученики командира озерного спецназа обладают множеством способов слежки за территорией. Теневыми духами их колдовской арсенал не исчерпывается, подтверждение тому – слухи об изменении внешности шамана.

«Ты пойдешь один? – уточнил Бал-Ар. – Вдвоем безопаснее. Я бы прикрывал твою спину, ты – мою».

«Резонно, однако ты здесь нужнее. Ты же бился с лоа?»

«Не раз и не два, Кан-Джай. И с младшими, и со старшими».

«В отряде ты опытнее остальных по части борьбы с духами. Алисия с ними не сражалась, Варк-Дан – целитель. Задержишь сэкку до моего возвращения?»

«Постараюсь. Есть у меня одно заклятие – для встречи с ней готовил».

«Постарайся выжить, Бал-Ар, и уберечь наших. Помни о нашем разговоре».

«И ты, Кан-Джай. Не задерживайся надолго».

Как получится. Ну, начали.

– Камати, полезай вниз, – скомандовал я, отойдя от входа в подземелье.

Сильфид подлетел к дыре в земле и неторопливо опустился в нее. Я посветил над ним факелом. Темно-серая воронка мини-смерча постепенно удалялась, погружаясь в темноту пещеры.

«Алисия, держи меня в курсе происходящего. Элементаль – твои руки, глаза и уши».

«Извилистая шахта, – отметила девушка. – Камни, корни. По-моему, ее специально прорыли для лазания, слишком равномерно они расположены. Хвататься за них, должно быть, удобно троллю и человеку».

Верно, сэкка по ходу выбирается из холма. Ей по горизонтальной штольне лазить раз плюнуть и в скверном состоянии.

Сильфид полностью исчез во тьме. Из подземного хода доносился гул ветра, свидетельствующий об успешном передвижении.

«Ай!»

Какого?

Со вскриком Алисии шум элементаля внезапно стих. Из глотки подземелья дохнуло смрадным воздухом, точно тяжелобольной испустил предсмертный тяжкий вздох. Я отпрянул, хватаясь за топор. Копьем в древесной пещерке не помашешь.

«Камати. – Голос девушки по мыслесвязи испуганно дрожал. – Камати погиб. Распался».

Чего? Проклятье! Ловушка!

Учуявший опасность ученик Трон-Ка прыжком выскочил наружу, за ним вылетел я. У входа в недра Лысого Холма скалился и рычал Акела, незаметно прокравшийся в пещеру. Волк припал к земле, чуть не касаясь животом нанесенного мусора, и медленно отступал, ожидая врага.

Никто не появился из подземелья. Окутанный саваном безмолвия холм продолжал стоять, и его страж, если таковой имелся, не спешил являть нам себя.

Я бросил взгляд на Алисию. На лице девушки застыла болезненная гримаса. Ощущения гибнущего сильфида ударили по ней.

Отвернувшись, сосредотачиваюсь на щели в корнях.

«Бал-Ар, как твой Теневой Покров? К нам не лезет какая-нибудь тварь из-под земли?»

«Без изменений».

«Лаклак?»

«Все спокойно, Кан-Джай».

Ведьма все-таки озаботилась неприкосновенностью убежища. Очевидно, поставила ловушку. Элементаль сунулся в подземелье и попался.

«Алисия, ты в порядке?»

Дождавшись подтверждающего нормальное самочувствие девушки сообщения по мыслесвязи, я спросил, какого пещерника произошло в «штольне». Запинаясь, аэромантка рассказала об обстоятельствах гибели Камати.

«Его разрезало на части. Он уже ощущал под собой большое пространство, куда ведет ход, спустился, и вдруг его располосовало болью. Он наткнулся на нечто острое, длинное, натянутое поперек хода. Оно разрезало его астральную составляющую, заставив распасться».

Веселенькое дело. Против элементаля сработало астральное оружие. Физически-то воздействовать на него бесполезно. Блин, мало информации.

«Оно похоже на… струны, да, на струны, – вспоминала Алисия. – Тончайшие нити не сразу заметишь. Камати нащупал их в момент перед рассечением. Дотронувшись до «струн», он взвыл от боли и ринулся вниз, пытаясь разорвать их».

Занятно. Вспоминаются волосы ведьмы, которыми она эффективно расправилась с охранным духом, вызванным Анг-Джином. Миньонов крабовидного стража разрезало, будто овощерезкой.

Внизу, у выхода из подземного хода, либо установлена ловушка, предположительно из чудо-волос ведьмы, либо она сама затаилась. Второй вариант мне особенно не нравится. Третий хуже: нам противостоит пробудивший сэкку колдун. Вполне возможно, колдун в действительности воплощение ее покровителя, отчего становится совсем нехорошо на душе.

Отставить мрачные мысли! Нет внизу никакого колдуна. Был бы – ударил в нас смертоносными чарами, по всему отряду. Небось энергии накопил за вечер.

«Бал-Ар, проверь ход теневыми духами – и возвращаемся».

Ученик Трон-Ка кивнул. Ступив к останкам дуба, он зашептал заклятия и прикрыл веками глаза. Синекожий углубился в транс, почти перестав дышать. Тьма, покрывающая Лысый Холм, заколебалась, словно под черным покрывалом зашевелился кто-то живой, и потянулась к щели в корнях.

Стараясь двигаться тихо, мы шли к пещерке. Акела рычал возле темного провала, всем своим видом выражая предупреждение. Понимаю, друг, впереди и внизу засело нечто опасное, да выбор невелик. Уйти не могу.

Подойдя к волку, погладил его лобастую голову. Он на секунду замолчал и умоляюще взглянул на меня. Не ходи, мол. Извини, дружище. Надеюсь, мы с тобой еще поохотимся.

Стереги отряд, Акела. Алисию, Лаклака, троллей.

Пещерка изнутри не изменилась. Крышка, закрывавшая вход в подземный лаз, валяется неподалеку от чернеющего провала, вырезанный на стенке знак практически пуст. Кроме нас с учеником Трон-Ка и волка – никого.

«Теневые духи добрались до ловушки, – сообщил Бал-Ар, замерев напротив знака и прислушиваясь. – Нити натянуты в конце хода. Они – часть тела сэкки, духи узнали их. Ведьмы нет рядом. Дальше внизу – большая пустота».

Фух, пронесло.

«Бал-Ар, пусть тени плотно окружат эти «нитки». Надо сделать их видимыми».

Тролль ответил кивком и, постояв неподвижно, прислал сообщение о готовности.

«Лаклак, соедини меня с Алисией и Бал-Аром, будь добр. Алисия, прием. Не лезь за мной ни в коем случае, ясно? При появлении сэкки ставь Тюрьму Четырех Ветров, обо мне не думай. Не вылезу к рассвету – уходите в деревню Улиткоголовых. Туда должен прийти Ран-Джакал. Ведьма с восходом солнца попробует укрыться, не мешай ей. Бал-Ар, остаешься на холме и следишь за обстановкой. С рассветом, когда дочь Гин-Джина снимет воздушный барьер, найди теневыми духами сэкку и не упускай. Прибудут Ран-Джакал с шаманами – вместе отправляйтесь охотиться на ведьму. Все понятно?»

Тролль лаконично хмыкнул, аэромантка запротестовала, упрашивая меня не лезть в пасть дракона. Я прекратил ее ментальные крики угрозой полного разрыва мыслесвязи. Она пожелала удачи мне в желудке дракса и обиженно замолчала.

Переживем, не проблема. Проблемы там, внизу, и они вот-вот начнутся.

Держа в зубах факел, я заткнул за пояс топор, сбросил бобровую накидку, приладил за спину копье и полез. Ну, ни зуба, ни шерстинки.

Ненавижу подземные ходы, пещеры и прочие подземные пустоты.

Лезть по выступающим из твердой земли камням действительно несложно. При необходимости цеплялся за корни, оплетающие земляную кишку густой сетью, и ежеминутно осматривался. Не хватало угодить в треклятую ловушку. Задыхаясь от смрада и останавливаясь на каждом выступе-камне, я медленно опускался к пустоте, обнаруженной теневыми духами. Верно, под холмом просторная пещера. Отдохну там, а то аж вспотел. Нервы, нервы, блин горелый.

Лаз шел не строго вертикально. Он полого спускался на глубину метров десяти. В конце факел осветил черные трубки из теней, окружающие секущие нити-волосы. Ага, ясненько. Человек между ними протиснется. Видно, ловушка рассчитана отнюдь не на людей. Тролль не пролезет: разрежет к пещерниковой матери.

Ухватившись рукой за корень, повисаю и аккуратно, дабы не задеть темных «струн» западни, проникаю сквозь «паутину». В ум лезет всякое непотребство вроде мыслей о том, на какие акробатические ухищрения идет ведьма для успешного пролезания в собственное убежище. Невинная мысль потянула ассоциативный ряд, в итоге перед внутренним взором замелькали картинки из камасутры. Твою дивизию, о чем я думаю?! На фиг посторонние мыслишки, сосредотачиваюсь на движениях.

Ноги за нитями, нормально. Теперь самое сложное. Отпустить корень и, падая, извернуться боком, чтобы пролететь точнехонько в отверстие между темнеющими теневыми трубками. Потом, изловчившись, ухватиться за свисающий корень. Пусть он будет прочным, а не гнилым. Дальше корня выступов не вижу. Не ухвачусь – и свободное падение на дно пещеры обеспечено. Довольно-таки высокой пещеры. Не расшибиться бы.

Если упаду, считайте меня шаманом.

Разжимаю ладони, поворачиваюсь вправо, протянув руки вверх. Мимо проносятся черные нити. Удалось! Вот он, корень мой любимый. Цепляюсь за него, точно заправский циркач, он, зараза, трещит и тянется, на меня сыплются земля и камешки.

Выдержал, дорогой мой древесный спаситель! Не хрусти угрожающе, прошу. Смертельная ловушка позади, то есть сверху, – не умирать же от падения на шипастое дно пещеры. Кстати, о дне. Его, как и стен, не наблюдается, вишу в пустоте.

Выпущенный из зубов факел улетел в темноту, превратившись в бело-желтое пятнышко света. Снизу донесся стук, и неожиданно все вокруг озарилось мягким сиянием. Ничего себе. Куда я попал? И главное, как я отсюда выберусь по завершении запланированного?

С оглушительным треском корень оборвался, и я полетел ко дну странной пещеры, про себя матеря на родном языке всех ведьм и сэкк Лантара вместе с Лысыми Холмами и подземными пустотами в придачу. Приземлился на чуть согнутые ноги, перекатился, гася инерцию. Острой болью резануло ступни, заныло ушибленное плечо.

Живой? Живой!

Придя в себя, выбросил предательский корень, который до сих пор сжимал в руках, и огляделся. Куда это я грохнулся?

На пещеру место походило не больше, чем бык-однорог на саблезуба. Ровные стены, сходящиеся кверху в полусферу диаметром… на глаз не определишь. Метров сорок, не меньше, а то и пятьдесят. Ни тебе сталактитов, ни сталагмитов. Вместо них мерцают мириады звезд, складывающиеся в знакомые созвездия Трехлунья. По сторонам и сверху небесные светила, подо мной – пол, покрытый толстым мягким слоем пыли.

Звезды, крупные и совсем крошечные, еле видимые, образовывают спирали далеких галактик и подобие местного, лантарского Млечного Пути. На востоке взошла голубая луна, в зените… а вот в зените черная дыра, откуда я вывалился.

Возле меня светился голубоватым светом гигантский кристалл, собиравший лучи от звезд и луны. В нем искрились синие огоньки, вспыхивающие и гаснущие, словно духи. Сапфир необычайной красоты размером с кулак взрослого мужчины, твою же дивизию! И похоже, непростой. Камень находился на подставке-треноге из светящегося голубоватого металла. Кольцо подставки испещряли символы, кажущиеся знакомыми. Где-то я их видел… Да, видел. Древнеэльфийское магическое письмо, использующееся нынче в храмах длинноухих.

Не может быть. Храм?!

Факты – вещь упрямая. Звездный купол – хитроумное устройство, своеобразная модель звездного неба, встраивающаяся в храмовую крышу. Раньше, несколько тысячелетий назад, такие делали. Ныне высшие длинноухие предпочитают простенькие купола синего цвета с иллюзиями неба. Звездные полусферы сохранились в старинных храмах. О них написано в каждом географическом справочнике. Ученые мужи империи восторгаются искусностью небесных моделей и чуть ли не долгом считают описать их великолепие и точность в очередном труде. Одно из величайших творений древнего зодчества. Секрет возведения подобных потолков утрачен в череде гражданских войн.

Килиус Путешественник писал, ссылаясь на гномьи летописи, дескать, в качестве звезд эльфы до Раскола использовали зачарованные самоцветы. Стоило свету попасть на них – они начинали мерцать, копируя свои прототипы. Свет собирался в Звездном Камне, центральном элементе храма ушастиков, и накапливался в нем, позволяя позднее модели сиять без сторонних источников света. Звездный Камень аккумулировал магическую энергию, добывая ее из световых волн. По сути, мощнейший накопительный артефакт, при необходимости снабжавший айгатой магов-жрецов.

Таких камешков у высших эльфов всего три штуки. Они находятся в старейших храмах, расположенных в столице и крупных городах Эладарна. Священный рубин Кровь Богов, изумруд Сердце Весны и алмаз Слеза Звезды. Раньше звездных камней было гораздо больше. Некоторые затерялись в эпоху смут и гражданской войны высших с темными.

Согласно преданиям, магические камни эльфы привезли с собой из иных миров. Отдельные историки утверждают, это подарок ангелов, сошедших в Лантар. Третьи настаивают на версии создания самоцветов-артефактов из эманаций древнейших астральных сущностей Трехлунья, в том числе божественных и ангельских.

Звездным Камням поклонялись и поклоняются как величайшим святыням. Передо мной легендарный сапфир, утерянный в дочеловеческую эру. С ума сойти.

Я завороженно глядел в игру искорок на гранях эльфийской драгоценности. Невероятно прекрасные глубины притягивали взор, успокаивали, внушали уверенность. Внутри сапфира зарождались и гибли вселенные, в нем мир представал в своей извечной изменчивости и постоянстве. Бездна тайн разверзалась, предлагая познать сокровенные секреты бытия и навсегда остаться в ней, превратившись в неотъемлемую ее частицу, загадку, разгаданную мною и не познаваемую никем другим.

Меня влекло в содержащийся в камне космос, я был ветром, свободным от оков смертного существования и стремящимся к миллионам солнц и галактик. Сознание наконец обрело предельную ясность и понимание сути вещей. Я помнил свою жизнь от рождения до последнего мгновения в мельчайших деталях, я знал будущее и прошлое, пребывал одномоментно в разных местах и временных промежутках.

Именно память выдернула мое естество из надкосмических пространств, где я узрел великих духов мироздания. Я обязан завершить начатое. Пряный аромат опасности настойчиво напоминал о реальности.

Кто-то внимательно смотрел на меня, и от его взгляда стало тяжело и неуютно. Тело вновь дало о себе знать тупой болью в растянутых и ушибленных при падении мышцах.

Феерия галактик и вселенных удалялась, сменяясь блеклой действительностью небесной модели. По стенам в такт горящему факелу метались перепуганные тени, звезды мерцали призрачными огоньками гибельных болот.

Так, зарубка на будущее: не смотреть на Звездный Камень, затянет. Маги-жрецы длинноухих из него черпали энергию, расходуя ее на разные нужды, – от вызова дождя на пересохшие летом поля и леса до создания астральных проекций божеств на родичей-эльфов ради творения аватаров, сокрушающих вражеские воинства взмахом волшебного меча.

Хм, а камешек-то – почти неограниченный источник айгаты. На солнышке месяц-другой погреется, и… незаменимая штука в хозяйстве, в общем. С ней при должном умении дефицит магической энергии не страшен. Откат? Какой откат, не знаю такого. Влил в себя порцию живительной силушки – и забудешь об отрицательных последствиях заклинания.

Носить с собой огромный сапфир – непозволительная роскошь. За него эльфы любому королю голову оторвут. И высшие, и темные, и серые. Привет, Ночные Охотники! Да и брать его сейчас неразумно. Возиться с ним нет ни времени, ни желания. Он храм айгатой питал, чары поддерживал. Вынешь из подставки – она стопроцентно магическая, не для красоты на ней знаки изображены, – и храм, глядишь, рухнет. Буду покидать подземные владения ведьмы – тогда и покумекаю, куда камень деть. Сэкка им все равно не воспользуется: на божественные и святые артефакты у злых духов аллергия.

В качестве стационарного накопителя при, скажем, замке Звездный Камень самое то. Города, имевшие в распоряжении подобные аккумуляторы, слыли неприступными до Раскола. Хитрость темных эльфов творит чудеса. Нельзя взять штурмом и измором – можно устроить диверсию и похищение ценного артефакта.

Загвоздка в том, что я без понятия, как управлять энергией Звездного Камня. Впрочем, дело практики. Научусь под руководством Гварда. Самому экспериментировать с накопителем чревато нежелательными последствиями. Вон еле покинул созерцательный транс. Не будь у меня достаточной мотивации – навеки канул бы во вселенные волшебного сапфира.

Ха-ха три раза. Зверомастер поможет, угу-угу. Размечтался! Сначала с ведьмой надо справиться, а потом предаваться грезам о мегаартефакте. И жизненно важно сперва из подземелья выбраться.

М-да, задачка не из легких. До отверстия в куполе, откуда я попал в храм, не допрыгнуть. Веревки нет, корни в небесную полусферу не удосужились прорасти. Оно и немудрено: храмовые крыши эльфы крыли заговоренным серебряным деревом – силлвендроном, чья древесина крепче стали. По гладким отвесным стенам залезть – чистой воды фантастическая идея. Ведьма – существо паранормальное, ей передвигаться вверх тормашками, может, привычно, но я так, увы, не умею. Без снаряжения тем более.

Даже со снарягой – веревкой с «кошкой» и прочим инструментарием – тем же путем уйти не получится. Через ловушку не пролезу, чтоб ее сэкка слопала и подавилась.

С другой стороны, коли я в логове ведьмы, то как ей удавалось протаскивать сюда жертв? Женщины синек по габаритам явно превосходят пропускную способность ловушки. По кускам их проносила, что ли? Хочется надеяться, существует запасной выход. Храм-то немаленький, под ним и катакомбы, и канализацию прокладывали. Подземных рек никто не отменял.

Спущусь из звездного купола и разузнаю. В крайнем случае попрошу кого-то из наших веревку бросить.

«Лаклак, слышишь меня? Проверка связи».

По ментальному каналу захрипело, заурчало, перемежаясь с обрывками фраз. Из-за повышенного магического фона телепатический сигнал плохо проходит. И не только телепатический. У Бал-Ара трудности в контроле теневых духов, подозреваю, по той же причине.

Вот же вляпался. И виной тому гадский корень, разорвавшийся в самый ответственный момент.

Ненавижу подземелья.

Трупов в небесной полусфере не обнаружилось. Горы мягкой пыли девственно неприкосновенны, будто ступня живого их никогда не касалась. Сэкка, вероятно, пробирается по стенам, иного объяснения нетронутости пылевого покрова не нахожу.

Я прошел по залу ко впадине у стены, оказавшейся широкой ажурной лестницей. Если верить историкам, пол небесной полусферы из прозрачного хрусталя. Сквозь него прихожане с нижнего этажа любовались небесами, невзирая на угрюмую погоду. По потолку в жаркие дни проплывали иллюзорные облака, скрывающие звездное небо. Из-за пыли и грязи не разберешь, правы историки или преувеличивали достоинства храмового потолка и пола.

Эльфы называют себя Детьми Звезд. Звездный купол – святая святых храма, вместилище сокровенных таинств. Небесная полусфера, помимо сакрального предназначения, служит космическим календарем. По нему жрецы длинноухих, между прочим, отменные астрологи, определяют положение светил, прогнозируют появление комет и связанные с ними бедствия. Страшно представить, сколько бы они заплатили за звездный купол с артефактным камнем.

Зная по хроникам и летописям гордый нрав эльфов, думаю, плата была бы чересчур высокой. На требование вознаграждения за предмет, ранее принадлежавший эльфам, ушастики реагируют жестко, мотивируя свои поступки зовом чести. Она, мол, их призывает прирезать наглеца, осмелившегося предлагать им за золото реликвии их народа. Вот забесплатно если отдашь, то они к тебе по-человечески, то есть по-эльфийски отнесутся. Что-нибудь полезное подарят из магического ширпотреба и объявят всенародно другом эльфов.

На поверку длинноухие – скряги похлеще гномов, из-за чего между Эладарном и подгорными жителями не раз случались войны.

Чур меня, думать о деньгах. Все, концентрируюсь на поисках лежбища сэкки и выходе из храма.

Лестница, сделанная из поблескивающего металла, вывела меня на нижний этаж, в темный зал. Свет факела ложился на замусоренный пол. Фигурная цветная плитка растрескалась, добавляя в напольные узоры элементы, похожие на черные молнии.

Я поднял факел повыше. Из тьмы проступили неясные очертания, заставившие насторожиться. Вновь чужой взгляд, от которого кожу словно колет крохотными иголками.

Вытащив из-за спины съехавшее набок при падении копье, я измазал наконечник несгораемым маслом с факела. Паладинское оружие воспламенилось, на лунном серебре клинка задрожали отблески огненных язычков, развеивающих темноту. В зале с высоченными потолками есть где развернуться. Врагов предпочитаю не подпускать к моему бренному телу и держать от себя подальше, на расстоянии копья.

Мусор громко похрустывал под подошвами. Тихо не пройдешь, чтоб его. На весь храм раздается выдающий меня хруст.

На полу обломки рухнувших колонн. Подхожу к стене и замираю. В стенной нише неподвижно стоит эльфийский воин в полном вооружении, с длинным мечом-лепестком и щитом из того же растительного комплекта, в кольчуге до колен, будто из листьев, подпоясанный ремнем. Каменный воитель, блин. Нос ему отбили в жестокой битве, там же лишили ступни. Не упирался бы пяткой копья в мраморный постамент – рухнул бы.

Статуи ушастых героев стояли рядами вдоль потемневших стен. Ни одна не похожа на другую, разные лица, позы, вооружение и одежда. Мастерству ваятеля позавидовали бы многие наши земные скульпторы, до того точно он передал естественность эльфийских воинов.

Обратившись в слух, иду по замусоренному залу. Арочные стенные ниши с разбитыми вазами зияют провалами, их легко спутать с проходами в боковые комнаты. Когда-то из ниш росли цветы, украшавшие стены и сплетавшиеся в чудной красоты орнаменты и целые картины. Откуда я это знаю? Хм. Интересный вопрос. Сам хотел бы знать ответ.

Верховный улиточников толковал о запечатывании ведьмы эльфами в разрушенном городе. Где, как не в храме, ее заточили? По мне – самое надежное благословенное место, и благословили его божества ушастиков. Страж мог тысячелетиями питаться айгатой магического кристалла.

Старейшие лоа, развороченный дуб, пробудившаяся ведьма. Кусочки мозаики встали на свои места, образовав ясную картину происшедшего. Колдун призвал мощь повелителей Серых Пределов для уничтожения дуба, скорее всего, бывшего стражем. Уничтожив его и создав ход в храм, шаман оживил сэкку. Догадываюсь, кто провернул операцию по пробуждению и зачем она ему понадобилась.

Ладно, не буду отвлекаться. Мое основное задание сейчас – разыскать ведьмино логово. В зале холоднее, чем в небесной полусфере, и сильнее вонь разложения, хотя, казалось бы, куда уж сильнее. Привыкаю.

Ориентируясь по запаху потусторонней сущности, я прошел с десяток метров прямо. Сворачивать особо некуда, зал прямоугольный и длинный. Остановился, осветив развалины алтаря. Многотонная каменная плита опрокинута и расколота, под ней чернеет дыра подземного хода. Оттуда тянет удушающим амбре. И главное, в пыли различаются отпечатки босых тролльих ног и алеют кровавые полосы.

Логовище сэкка устроила в храмовом подземелье.

Первый уровень боевого транса – активация. Если уж идти в гости к тысячелетней ведьме, то подготовленным к неприятностям.

Накатила волна расслабляющего тепла, вливающего энергию в мышцы. Десять ударов сердца до полного вхождения в транс. Перестали болеть ступни и плечо, усталость от ночного марафона точно вымело из организма метлой.

Открываю глаза. Враг близко. Почему именно враг? Потому что друзья не смотрят на тебя с голодным интересом неравнодушного к будущей добыче зверя. Он на том конце хода глядит из тьмы, и ему любопытно, почему двуногий смертный сам идет к нему на кухню.

Это не ведьма. Ее взгляд злой. У существа внизу нет злости. Не буду заставлять его ждать. Мне самому хочется поскорее увидеть, что оно такое.

С копьем наготове спускаюсь по скользким, едва выступающим из земли ступеням. Ход будто прорыли в земле животные. Неправильной формы пологий тоннель, оплетенный корнями. Подошвы наступают на острые камни, осколки алтаря и напольной плитки.

К запаху разложения примешивается тонкий аромат свежепролитой крови. Кто-то уже позавтракал, проснувшись.

Ход вывел меня в просторную пещеру. Земляные стены, верх теряется во тьме. Эстетики высших эльфов нет и в помине. Под ногами захлюпало и захрустело. Опустив горящее копье, невольно сбавляю шаг.

Настоящее логово кровожадной сэкки. Всюду, куда ни посвети, кости с остатками гнилой плоти. И тролльи, и звериные перемешаны в отвратное хаотичное месиво. То там, то тут лоскуты ткани, клочки волос и шерсти. Я словно попал в общий могильник, куда сносились трупы животных и синекожих.

Тошнота подкатила к горлу, несмотря на боевой транс, притупляющий позывы организма. Живущая здесь тварь заслуживает уничтожения. Не посмертия в Серых Пределах, а окончательной, абсолютной духовной аннигиляции, длящейся столетиями.

Справа впереди зашуршало, зачавкало. Бросив в ту сторону факел, я рефлекторно схватился обеими руками за древко копья и принял боевую стойку.

Груда мертвых тел неподалеку от меня зашевелилась, и из-под нее выполз окровавленный ребенок. Голый, худенький, как и большинство детей троллей, бегающих по деревням. Разве что от его необычной светло-серой кожи исходило свечение.

Поднявшись с четверенек и не обращая на меня внимания, он забрался на плоский, заляпанный бурым камень, смахивающий на надгробие, и уселся, уставившись на меня антрацитовыми глазищами. Кровавые пятна на его мордашке можно принять за грязь из лужи.

– Ты мой отец? – спросил он тонким детским голоском.

Я отрицательно покачал головой, нацелив в него копейный наконечник.

– А кто ты тогда? – Пацаненок как ни в чем не бывало принялся ковыряться в широком носу.

– Охотник. – Я застыл, изучая существо.

В его принадлежность к народу троллей не верю, к чистым лоа он также не относится. Серой светящейся кожи у детей синек не бывает. Мистер Грей недоразвитый.

– Охотник, да? – лениво растягивая слова, произнес мой будущий визави. – Мама однажды принесла нам с сестрицей охотника. – У него и сестра есть?! Кажется, знаю, кто мамаша сего чуда. – Он так весело брыкался и верещал! – Серый открыто, по-детски засмеялся. – Мы с ним всласть поиграли.

Боюсь представить, в какие игры. Семейка Адамсов нервно курит в сторонке.

– Да-да, было весело! Мы играли в прятки и догонялки, в «саблезуба-и-однорога»[8]. Правда, он быстро выдохся и не захотел быть махайром, после того как мы его покусали. А ты хочешь со мной поиграть?

Нет уж, прости, малыш, не за тем я корячился по земляной кишке и падал, чтобы возиться со странным во всех смыслах карапузом.

– Мне скучно, – вздохнул Серый. – Мама ушла охотиться с сестрицей, обещала привести сегодня к нам отца. Забавляться с костяшками надоело.

Сочувствую твоему горю, мелкий. Я бы тоже заскучал, окажись сам ночью в морге. Мертвецы, паренек, серьезные ребята, им не до игр.

– Жаль, ты не мой отец, – удрученно опустило взор дитятко. – Я его никогда не видел. Мама говорит, он великий колдун, от него у меня колдовская сила.

Кто же у нас папа? Случайно не шаман, разбудивший спящую красавицу, нашу обожаемую мамочку?

Если серьезно, я и не предполагал наличия у ведьмы родственников. И кем она приходится погрустневшему карапузу – матерью, сестрой? Слов нет, одни выражения, причем непристойного содержания.

– А ты кто? – нарушил я паузу.

– Мама строго-настрого велела никому не называться, – опечалился малыш. – Даже сестрице.

– Я никому не скажу, – попробовал изобразить я благодушную улыбку, абстрагировавшись от царящего вокруг трупного амбре.

– Не проси, – отрезал серокожий и, внимательно поглядев на меня, ухмыльнулся: – Я рад твоему приходу. Люблю охотников. У вас вкусные потроха. – Пацаненок встал на четвереньки и провел зеленушным языком по выдвинувшимся из нижней челюсти зубам. – Давай поиграем в «саблезуба-и-однорога»? Я – махайр!

Интерлюдия вторая

Метка, поставленная на верховного шамана улиточников, пропала, вызвав недоумение у ведьмы. Гал-Джину, знала сэкка, требовалось несколько дней на обрезание духовных нитей, связывающих меченых с нею, он ведь сам так сказал. С ночи, когда она поставила на него метку, солнце не успело сделать круга по небосводу и подземному миру. Почему же связь прервалась?

Возможно, кто-то избавил его от Проклятия Прикосновения? По колдовской Силе с верховным шаманом из улиточников равен старикашка Анг-Джин, но не настолько же его знания и умения велики, чтобы за столь короткий срок провести сложный ритуал. Впрочем, на рыбоголовом, захваченном позапрошлой ночью, тоже была метка. И куда она делась?

Всему виной Гор-Джах, решивший схлестнуться с нею в деревне. Да-да, это он разрушил метку. Не разорвал духовные нити, наложенные с ее помощью, а разрушил проклятие. Почему же он не стер метку с себя?

Вопросы копошились бесчисленным роем насекомых, раздражая и взращивая ненависть. О, как она ненавидела их всех! И верховного шамана, и его отца с братом, и все племя. Больше троллей она ненавидела Гор-Джаха. Трижды проклятый, он спутал ее планы своим появлением. Она ожидала встречи с ним позднее, а не прошлой ночью.

Утешало, что он почти лишился своей Силы и они примерно равны. Примерно, ибо она в глубине истлевшей за бездну времени души считала Убийцу Шаманов сильнее, хотя открыто не признавалась в этом даже себе.

Дай срок, и она убьет его, выпьет дух, точно из тех колдунишек, убитых ею. Подвесит к дереву, выпотрошит, снимет с него живьем кожу. До чего же сладко мечтать о грядущей расправе!

Прежде она навестит Гал-Джина и убьет Улиткоголовых в селении. Такова ее месть, и никто, ни Убийца, ни Анг-Джин не встанут у нее на пути. А вздумают защитить троллей – поплатятся. Теперь у нее хватит Силы вбить в землю по макушку любого из племени.

Вчера она еле сбежала из деревни, чуть не погибнув. Если бы не защита Покровителя, ведьма рассыпалась бы пеплом. Сбежала? Ха! Правильнее сказать – уползла, подобная обгоревшему куску плоти, по удивительному желанию духов обретшему способность двигаться.

Ведьма проснулась с закатом солнца от голода, бешеной лисицей терзающего внутренности. Жилище, раньше бывшее для нее могилой, за день отдыха исцелило ожоги. Волосы, дарованные Покровителем, отросли, возвратились былые скорость и точность движений. Взяв с собой дочь, она отправилась на охоту.

Лес улиточников – охотничье угодье. Расставленные на деревьях и зверях метки дают знать о зашедших в него троллях. Аранья – отныне владения Шуб-Ниггурат, ибо капля сути Покровителя, неуничтожимой и вечной, превратила лесных великанов в его слуг и соглядатаев.

Она перекусила одиноким охотником из клана Мокрых Носов, затем парочкой рыбаков из Слизней, отважившихся на ночную рыбалку. Осушила троллей, оставив сухую тонкую кожицу, колеблемую ветром на голых ветвях, и двинулась к деревне Улиткоголовых.

Гор-Джах тревожил ведьму. Мало того что он снял метку с Гал-Джина, он еще и шел к ее обиталищу. Вчера она надеялась уйти из селения незамеченной. Из-за него ее выследили, будто волки раненого однорога, отбившегося от стада. Сэкка, поглотив жизненную силу троллей, чувствовала перемещение метки, поставленной на Убийцу, и ее приводило в ярость преследование.

Пробудивший позаботился о сыне вождя Зеленых Улиток, опрометчиво ринувшихся за ней. Отмеченные проклятием трупы нескольких десятков синекожих, в том числе учеников верховного шамана, невольно вызывали уважение к таланту колдуна. Силен, ох, силен Пробудивший. Сойдись она с ним в бою – неизвестно, кто бы обрел славу победителя.

До поражения в давней битве с длинноухими она была намного могущественнее него. Ныне ведьма – тень себя прежней, и до прошлого могущества ей нужно поглотить неисчислимое множество жизней и духов, отворить Врата Безвременья и дотянуться до Шуб-Ниггурат, дабы заручиться его поддержкой. Без покровительства она очередная, пусть и неслабая, ведьма, каких не счесть в тролльих лесах.

Надо поспешить. Опустошив деревню, она настигнет крутящегося вокруг ее жилища Гор-Джаха и убьет его. Иного не дано: ведь она почти бессмертна. Частица Покровителя поможет свершиться мести.

Тьма стремительно несла ведьму сквозь густую поросль осеннего леса. Древесные стволы и ветки расступались, пропуская хозяйку, она же не удостаивала их и взглядом, мельчайшие препятствия на своем пути обходя с ловкостью танцующей лесной девы, владычицы чащоб.

Частокол не отстроили до сумерек. Отложив дела и выставив часовых во главе с учеником шамана, тролли улеглись спать. Сэкка различала их эмоции, точно зверь, чующий по запаху, боится ли добыча. Жители деревни тряслись от страха в хлипких хижинах, не способных защитить от гнева злобной ведьмы. Еще они надеялись на Убийцу, отчего-то решившего помочь им, никчемным созданиям Великих Духов.

Гор-Джах, Убийца Шаманов, защищает синекожих колдунов. Воистину Судьба, живущая в доме у Западных Врат Подземного Мира, умеет шутить.

Сэкка, ни на миг не останавливаясь, вылетела из обгоревшей после вчерашнего пожара чащи. Ей некого бояться в деревне. Старик Анг-Джин спит беспробудным сном, верховный шаман без рук и ног не станет преградой. Его ученики не стоят внимания – слабаки, научившиеся изгонять духов лихорадки и творить простейшие чары.

Возглавлявший часовых колдунишка встрепенулся, почуяв неладное, положил руку на вард с младшим лоа. Его рука с вместилищем духа барсука, забрызгав кровью стоящих возле него троллей, отделилась от туловища и упала в пепел дороги. Лицо исказилось от удивления, боль еще не вонзила клыки в его кровоточащее плечо. Хлынувший на вард красный поток частично впитался колдовским предметом, насытив плененного лоа и позволив ему сбросить оковы заклятия. Деревянный жезл с костяным навершием в форме барсучьей морды раскололся вдоль, выпуская радостно-злого узника.

Пронзенный и поднятый в воздух волосами ведьмы ученик шамана раскрыл рот в немом крике, затрепыхался нанизанной на острогу рыбешкой. Сочившаяся из раны кровь мгновенно поглощалась сэккой, не долетая до земли. Он съежился, высыхая, за миг обращаясь в обтянутый кожей скелет. Удар сердца – и его словно надули воздухом, уподобив диковинному бычьему пузырю, после чего он разлетелся кожаными лоскутами и сгустками желчи.

Создание Желчного Мертвеца не требует больших затрат колдовской Силы – какую-то четверть от поглощенной из живого колдунишки. Зато желчь растворяет плоть тех, на кого упадет. Стоявшие рядом часовые бросились стряхивать с себя жгучие желтовато-зеленые капли.

Ведьме нечего бояться в селении Улиткоголовых. Сегодня нет ни заблаговременно заготовленной духовной стены, ни опасных охранных духов. Ей незачем скрываться.

Разъяренный лоа барсука накинулся на ближайшего тролля, полосуя его духовное тело. Часовой завопил, покатился по земле, вздымая облака пепла и пыли. Наблюдавшие поодаль на недостроенном участке частокола синекожие заорали предупреждения, взывая к несостоявшимся шаманам, высыпавшим из крайней хижины.

И все-таки где прячется Гал-Джин? Его будто и нет в деревне. Задумал уловку, хитрец?

Ученики воздели руки к восстановленному за день тотемному столбу, заголосили, испрашивая помощи у покровительницы. Озерная Улитка никогда не нравилась ведьме. Чересчур мягка, толку от нее в битве никакого. Будь она и ее спутники в мире духов пожестче – улиточники дали бы достойный отпор соседним племенам и властвовали на озере вместо выскочек Водяных Крыс.

На что они рассчитывают? Озерная Улитка не откликнется на зов непосвященных. Проси ее старик Анг-Джин или верховный шаман – она бы поделилась с ними Силой. Неопытные мальчишки не знают нужных слов и жестов.

Настал час развеять иллюзорную веру в помощь покровительницы племени.

Ведьма длинным прыжком переместилась к тотемному столбу, миновав учеников, и хлестнула его жгутами скрученных волос. Щепки, каменная крошка посыпались из священного идола. Столб заскрипел, покосился. На нем проступили борозды от удара.

Чары старшего духа укрепляли дерево и камень. Не беда. Следующие два удара повалили тотемный столб на жертвенный камень, расколовшийся под гигантским весом, и разбили на три колоды.

Мальчишки с ужасом взирали на сокрушенную громаду. Они не закончили заклятия, надежда на победу рухнула. Развернувшись, они бросились наутек.

То-то же. Никому не совладать с нею, убившей стольких колдунов, в этой ничтожной деревне.

Оттолкнувшись волосами от земли, она прыжком преодолела расстояние до хижины верховного шамана. Охрана разбежалась, на ступенях только трясся, выставив амулет из раковины улитки, отгоняющий злых духов, ученик Гал-Джина.

Ведьма рассмеялась. Ее смех взломал спешно возведенный щит и резанул по ушам паренька, окунув его в море отчаяния и боли. Выбитый из рук оберег взорвался осколками, впившимися в горе-колдунишку.

Ноги молодого тролля подкосились в коленях, и он распростерся перед сэккой. Так и до́лжно встречать ее, едва не победившую знаменитого Гор-Джаха, и принимать смерть. Волосы ведьмы окутали мальчишку, выпивая остатки рассудка и жизни.

Она перелетела через высохшее тело и, откинув полог из шкур, ворвалась в хижину. Пьянящий аромат крови, смешанный с запахами тлеющих трав и целебного раствора, навеял смутные подозрения. Верховный шаман полулежал в посудине затылком к ней и не шевелился, но она не чувствовала его. Алые пятна на полу дурманяще пахли гибелью.

Его духа здесь нет. Мертвая телесная оболочка плавала в кровяном восстанавливающем растворе. Сердце давно не билось, ноги заплелись в пляске смерти, в распахнутых глазах навеки застыл ужас.

«Кто?»

Ведьма взвилась под потолок и вылетела, пробив крышу. Удлинившиеся волосы удерживали ее в воздухе, опираясь о перегородки.

«Кто посмел отобрать мою добычу?!»

Ярость захлестывала, мешая сосредоточиться. Она пообещала убить его последним. Он мертв, а его ученики и родичи живы. Он должен был пасть от зубов ее детей, а стал жертвой чужака, чьего запаха она не помнила. Гал-Джин не просто погиб: из него выпили дух.

– Кто?! – Крик сэкки волной накрыл волной деревню, ударив по прячущимся в хижинах троллям, и рассеял младшего лоа, завершавшего трапезу над трупом часового.

Враг, убивший верховного шамана, пах змеями и сыростью. К его запаху примешивался неповторимый, горьковатый аромат колдовской Силы. Он не лоа и не тролль. С ним ведьма не сталкивалась. Такого она запомнила бы. Он не шаман, ибо мельчайшие духи сопровождали бы его толпой, и некоторые из них остались бы в хижине шамана.

Кем бы ни был незнакомец, он пожалеет о содеянном. Ведьма догонит его, и он позавидует убитому Гал-Джину.

Плевать на жителей деревни, она сможет поглотить их завтра.

Сэкка рванулась по следу махайром, учуявшим белого волка, извечного врага саблезубого кота. Духи воздуха и земли, слякотники, корневики испуганно сбегали с пути несущейся по лесу воплощенной ярости.

«Мама, мы не встретимся с отцом?» – спросила проснувшаяся Дочь.

Девочка спала весь день и бо́льшую часть ночи, готовясь к предстоящей встрече. Ведьма сочла сон лучшим для нее занятием. Сегодня состоится сражение с Гор-Джахом, пусть маленькая помощница наберется сил.

«Нет, Ланира, – проворчала раздосадованно сэкка. – Мы никогда с ним не встретимся».

«Почему? Ты же обещала…»

«Он умер, – предельно ясно ответила ведьма. – Мы гонимся за убившим его колдуном».

Дочь замолчала. Заговорила она, когда ведьма резко остановилась, учуяв новые запахи.

След с самого начала показался сэкке слишком уж четким, будто окропленная кровью тропа в снегу. Теперь она уверилась – враг намеренно оставил его для преследовательницы, желая завлечь в западню. Как иначе объяснить пропажу колдовского запаха? Он вывел ведьму к Лысому Холму, ее убежищу.

Она втянула носом прохладный ночной воздух и прислушалась. Помеченные ею деревья шептали об опасности впереди, ветер доносил знакомые запахи.

Пробудивший поблизости. Чего он хочет на этот раз? Вновь заключить сделку? Она не виделась с ним после ритуала Пробуждения. В ту ночь он предложил ей свободу в обмен на смерть шаманов озерных племен – сначала Зеленых Улиток, потом Водяных Крыс. Особенно он желал смерти верховного шамана Гин-Джина. Она поклялась благосклонностью Покровителя помогать Пробудившему, покуда их интересы совпадают. Его устраивала гибель шаманов и не волновало, от чего они умрут. Она жаждала мести и нуждалась в пище для себя и детей.

Наступит время, и его потроха послужат едой для Сына и Дочери. Она же не давала слова помогать ему во всем и защищать его.

Пробудивший не подозревал, кого разбудил. Он наивно считал ее злым духом, заточенным аллирами в брошенном храме, и думал использовать. Сильный, но глупый, как престарелый, выживший из ума олифант. Он узнал о запечатанном храме случайно от какого-то бродячего колдуна и соблазнился открывшимися возможностями, надумав устранить врагов родного племени.

«Мама, кто там, перед нами?» – подала голос Дочь, вырастая из левого плеча ведьмы.

Их пятеро. Четверо мужчин и женщина, воины и колдунья из древнейшего народа, презираемого и ненавидимого троллями. Длинноухие светлокожие твари, забравшие у нее отца. У нее ли? Сэкка тряхнула гривой невидимых волос, отгоняя наваждение. У нее, не у нее – они достойны умереть в мучениях хотя бы из-за того, что ее лучший, знаменитейший Враг происходит из их рода.

Аллиры. Они умрут, чего бы ей это ни стоило.

Глава 8

Дитя Гал-Джина

Чтение бестиариев и справочников с описаниями разнообразных духовных сущностей – обязательное занятие для учеников магов, и меня в том числе. Нравится мне читать о всяческих духах и монстрах. В библиотеке Гварда все спиритуарии от корки до корки «обглодал», едва Кьюзак открыл мне доступ в книгохранилище. Ни в одном фолианте из прочитанных серокожий любитель игр не упоминается.

Начинаю втайне лелеять надежду, что стану первооткрывателем неизвестного доселе вида. Впрочем, не исключено, что передо мной банально маскирующийся под тролльего ребенка старейший лоа. Хотя почему маскирующийся? Может, дитя – его истинная внешность. Не самая тошнотворная, кстати, из рассказов зверомастера, собирающего инфу о ксаргских духах.

Серый малыш твердо вознамерился пустить мне кровь. Ишь, зубки отрастил под стать саблезубу. Впечатляет – из увеличившегося рта торчит пучок белесых игольчатых зубов. Прокусить ими одежонку, не укрепленную чарами, проще пареной репы. А уж коготки какие замечательные – длиннее пальцев, массивные, антрацитовые. На пальчиках у моего «игрового» оппонента наросла роговая чешуя, они потолстели, да и весь серенький «мальчик» изрядно подрос за считаные мгновения.

Подобравшись, точь-в-точь махайр, готовящийся прыгнуть на жертву из кустов, мелкий взмыл в воздух и живым снарядом устремился ко мне. Хорошая у него техника полета – пасть распахнута, лапы, то есть руки, вдоль тела и на подлете ко мне выбрасываются вперед. Только я шустрее.

Ухожу с его траектории, шагнув влево, и ногой припечатываю в бок псевдомахайра. Он врезается в стенку и падает, на него сыплется земля. Пока малыш трясет башкой, делаю выпад-укол копьем.

Наконечник ударил в земляную стену, не зацепив ставшего внезапно удивительно вертким Серого. И атаковать он не торопится. По глазенкам вижу, обиделся малыш, вынашивает план мести за неудачу.

– Бить меня никому не удавалось, – промолвил он.

– Все бывает впервые, – философски заметил я.

– Охотник, бывший до тебя, меня не бил. Так нечестно, – настаивал мелкий на несправедливости моего приема.

– Мы же играем в «саблезуба-и-однорога». У махайра зубы и когти, у быка – копыта, – я чуть приподнял ногу, потряс копьем, – и рог. Я лягаюсь и бодаюсь, все честно. Ты никогда не видел защищающегося быка?

Малыш, скривившись, прорычал, очевидно, ругательство на языке саблезубых кошек и без подготовки с места рванулся мне в ноги, растопырив пальцы с когтями. Неразумно кидаться снизу на вооруженного копьем человека, да и на однорога тоже, по праву почитаемого синьками как один из лесных владык. На рог возьмет и скажет, что так и было.

Серенький паренек-мутант здорово ускорился по сравнению с прошлым разом. Наконечником попасть не успеваю. Отступив на шаг к выходу из пещеры, с коротким замахом от себя врезаю пяткой копья меж выпуклых глазищ и притормаживаю разогнавшегося малыша.

Череп существа громко хрустнул от столкновения с паладинским оружием. Показалось, лобные кости дали трещину. Шажок в сторонку, от греха подальше – и наблюдение. У Серого достаточно скорости, чтобы увернуться от прямого выпада, причем во вроде бы плачевном состоянии здоровья. При ударе ногой его ребра треснули бы, а то и сломались. Боль на него, очевидно, не действует.

Мелкий распластался на земляном полу, потер лоб, с недовольством поглядывая на неигривого меня. Хм, удар неслабый, и древко твердое. На башке малыша ни вмятины, ни шишки, ни царапинки. Нехорошее у меня предчувствие. Попахивает стремительной регенерацией одержимых и воплощенных старших лоа.

Если он и дальше будет наращивать скорость, мне за ним не угнаться на первом уровне боевого транса.

Молниеносный бросок – и я еле поспеваю защититься древком. Мелкий клацнул по копью зубами, все же достав мои руки взмахом когтей, оттолкнулся задними лапами и крутанулся, словно циркач на перекладине. Трехпалые ступни молотами приложились мне в грудь, отшвырнув к каменному постаменту посреди пещеры. От соприкосновения с камнем позвоночник подозрительно затрещал. Вот гадство, дышать трудно, хруст при каждом вздохе, и в глазах темнеет. Серый гаденыш мне ребра сломал.

Боли нет, боли нет. В трансе ее нет, зато повреждения есть. От болевого шока не умру. Повторится приемчик в грудь – и окончательно сломавшиеся ребра проткнут легкие. Внутреннего кровотечения мне останавливать не приходилось. На втором уровне, возможно, и справлюсь при полном погружении в телесность.

Полное погружение означает неподвижность и потерю сознательного контакта с внешней реальностью. Проще говоря, боец из меня тогда никакой. Не прекращу кровотечения – по завершении транса, если доживу, конечно, без помощи целителя мне конец. Где его тут, под холмом, найти? Варк-Дан сюда под стрелой баллисты не полезет, остальные целители далековато, поэтому, Сандэр, не попадайся в зубы той серенькой тварюшке.

Воодушевленный успехом малыш ощерился милой зубастой улыбкой, которой позавидовала бы акула-людоед, и противно захихикал. Предвкушает победу, зараза. Ну, я тебе покажу победу!

Серый заправской блохой скакнул ко мне. Ишь, распрыгался. Откатываюсь, и светящийся мистер Грей впечатывается в постамент, похожий на окровавленный алтарь с вырезанными на нем знаками. Слышу за спиной глухой звук удара и скрежет когтей о камень. Чтоб тебе расшибиться, вампир недоделанный.

Нет, он не расшибется. Не сбавляя прыти, мелкий отлепляется от камня. Я, напрягаясь до разрыва мышц от максимальной скорости, кидаю сосуд с несгораемым маслом. Не в серокожего – в каменную громадину за ним. Он не придал особого значения снаряду. Промахнулся, думает.

Масло из разбившейся склянки занялось на воздухе, кляксами расплывшись по камню и боку существа. Лоа, одержимые, живые – все терпеть не могут огня, причиняющего им страдания. Алхимическое пламя, содержащее толику магии, тем более опасно для физической оболочки и протоплазменных тел духовных сущностей. Демоны подери Серого, почему у него довольная физиономия?

Заскочив на горящий камень, существо звонко рассмеялось. Жадно облизывавший его огонь обволок зарастающее роговой чешуей тело и постепенно затух. Чем меньше становилось пламени, тем выше поднимался и шире в плечах раздавался серокожий, теряя сходство с троллем и ребенком. Изначально метр с кепкой, он уже вымахал до полутора, став похожим на помесь крокодила и двуногого синьки. Кожа засветилась ярче, будто впитывала свет угасающего огня.

Вместо несгораемого масла на камне чернело пятно гари. Даже дыма нет.

Твою же дивизию, я и не предполагал, что увижу Поглотителя Стихий воочию в тролльих лесах. Они рождаются реже ловцов духов и вроде бы перевелись в последнюю Войну Магов, бушевавшую пару тысячелетий назад на Восточном материке, ныне пустынном и безлюдном. На севере, правда, кочевые племена орков бродят, периодически переплывая на челнах узкий Меррингольский залив и трепля́ нервы жителям имперского побережья.

Память поспешно сдувала пыль со знаний, которыми я когда-то пренебрег. Читал о Поглотителях невнимательно, каюсь. Их же столько времени не было в поле зрения магов империи. Собирай теперь по крупицам сведения, почерпнутые из обрывочных фраз Гварда по истории магии.

Противно хихикая, серокожий метнулся ко мне расплывчатым сгустком люминесцентного тумана. Ох, быстр, гад. Ценой поврежденных мышц отскакиваю назад и встречаю его копейным наконечником. В отличие от предыдущего маневра, этот провалился, ибо существо с неестественной ловкостью отклонилось в полете, и наконечник пропорол ему шею.

Я завалился вправо и, перекатившись, встал на ноги, уходя от замахнувшегося в попытке задеть меня Поглотителя. Секунд десять в таком же темпе – и мой грустный трупик присоединится к скопившимся в пещере останкам. В горле запершило, кашель рвался наружу неистовым зверем. Сломанные ребра реагировали на мою излишнюю активность.

О проворстве таких тварей зверомастер не рассказывал. Вот об управлении огнем всех видов – да, говорил. Представляю, что бы произошло, направь на меня серый гаденыш контролируемую струю несгораемого масла. Подвижное подобие огненного элементаля и пропеченный до корочки ловец духов, вот что.

В кратчайшие сроки, вернувшись на озеро, перечитаю библиотеку Гварда. Всю, включая беллетристику, коей выделена зверомастером целая полка. Авось пригодится. Для общего развития.

У меня галлюцинации или рана на шее вправду полыхнула темным огнем, склеившим края ее в тоненький шрам? Бессмертия врага к комплекту проблем недоставало. Эх, рвануть бы гремящее зелье, да нельзя. Убью ли противника, неизвестно, а сам погибну под обвалившимися тоннами земли.

В просторной пещере у моего визави преимущество. С его скоростью и ловкостью он может атаковать отовсюду, уходя от копья, я же буду вынужден тупо обороняться. Поиграем-ка по моим правилам.

Перехватив древко одной рукой, другой я вынул кинжал и попятился к подземному ходу в храмовый зал. Попробуй теперь достань, мутантище. Помнится, вас специально выводили селекционеры от магии, скрещивая чародеев определенного стихийного направления с элементалями. Под ближний бой в узком пространстве вы вроде не «заточены». И откуда ты на мою голову взялся, пережиток минувших эпох?

Манипуляции с оружием насторожили Серого. Буравя мою персону глазками, он обходил меня полукругом. Прикидывает, откуда напасть, и сокращает расстояние с каждым шагом. Используя великодушно предоставленную передышку, отхожу в тоннель. Стены и потолок хода надвинулись сзади, ограничив обзор и вместе с тем пространство для выкрутасов Поглотителю.

Ну-с, ваша очередь действовать, господин Серый.

Щерящееся существо замерло напротив. Его кожа потускнела, и спустя минуту свечение погасло, растворив врага во мраке.

Гаденыш совсем не дурак. В темноте нормальный тролль и человек его не различат. Я у него на виду из-за горящего масла на наконечнике копья. Однако враг не учел, что трепещущий язычок пламени мне подспорье. С факелом я бы не смог переключиться на ночное зрение, огонек же позволяет худо-бедно видеть в сгустившейся темноте.

Поглотитель не в курсе моей способности. Он считает меня человеком малость быстрее и ловчее типичных представителей гомо сапиенс. Поскольку о возможностях человеческого организма, зрения в частности, он осведомлен – с людьми дело имел, и неоднократно.

Малыш? Ха! Скорее притворявшаяся ребенком тварь с многолетним опытом охоты на разумных. Тактика у него отличная, и главный козырь – власть над огнем – он прячет в рукаве. Дома «мама» запретила играть со спичками, не то логово сгорит.

Атака существа была стремительной, как и предыдущие. Его перекошенная от напряжения физиономия возникла у огонька, жилистая, с роговыми наростами рука перехватила наконечник и отвела в сторону, другая ручища серпообразными когтями рассекла воздух и срезала прядь моих волос.

Время будто замедляется.

Пригибаюсь, пропуская лапу над собой, и одновременно двигаюсь вперед-вправо. Клинок кинжала по рукоять вонзается в живот обитателя подземелья, пробив толстую кожу. На ходу вспарываю брюхо Поглотителя. Звезда в шоке, лунное серебро причиняет ему боль. Захожу под его рукой, удерживающей наконечник, за бугристую спину. Обескураженный ранением враг отпускает копье, вывертываемое мною из его узловатых пальцев. Он поворачивает башку с зачатками рогов на макушке в попытке уследить за мной.

Обхожу противника и в прыжке, используя инерцию движения, всаживаю оружие ему в спину на уровне груди, аккурат меж ребер. У людей, троллей, эльфов и подавляющего количества рас и животных Трехлунья в том районе сердце. В дополнение к удару дергаю древко вниз, разрубая внутренности.

Поглотители – наполовину смертные, наполовину элементали. Для их уничтожения надо поразить магические энергетические центры телесной оболочки. Два из трех находятся в области солнечного сплетения и сердца, куда я вогнал оружие, третье средоточие – около переносицы.

Руку с кинжалом обожгло, точно крапивой. Выругавшись, я выбросил оружие. Серебряный клинок оплавился под пляшущим на нем черным огнем. Ну, гад, ты мне ответишь за порчу ценного имущества. Его же не перекуешь, свойства потеряет. Вернее, уже потерял, превращаясь в бесформенный кусок металла.

Отпрыгиваю от развернувшегося и разбухшего от мышц и утолщенной роговой брони чудовища. Из спины у него торчит копье, порез на животе полыхает темным пламенем. Нормального живого такие раны отправили бы на тот свет, его же разозлили и дали мотивацию поскорее избавить обидчика от телесного существования.

Рев Поглотителя заставил содрогнуться стены, посыпались струйки земли. Уши заложило, будто от взрыва звуковой гранаты. Вот же неугомонный, опять в драку лезет и умирать не собирается.

Ныряю ему под ноги, вытаскивая топор из-за пояса. Ставшее неповоротливым в ограниченном ходе существо наклоняется, царапая древком потолок, отчего наконечник внутри грудной клетки шинкует органы. Ну-ну, не так резво. Вскочив, бегу в храмовый зал.

Ну и неудобный же противник. Трудноубиваемый, подорвать его невозможно из-за угрозы обвала, лунное серебро на него мало влияет, огонь придает бодрости и свежести, к тому же у него вместо крови пламя, приводящее в негодность ранившее его тушу оружие. Рубанул бы по голеням, подрезая сухожилия, чтобы не бегал, да топор загублю. И как его к праотцам в командировку в Серые Пределы спровадить?

Идея есть, правда, рискованная. В зале масса статуй и обломков колонн, которые просятся стать орудиями грядущего упокоения игривого Поглотителя.

Мимо пролетел сгусток черной субстанции, угодивший мне под ноги. Твою дивизию, враг начал сражаться всерьез. Черный огонь расплылся пятном, чуть не задев меня. От следующей порции жидкого пламени спасли рефлексы. Я притормозил, разрывая мышцы на максимальной скорости, и снаряд образовал горящую лужу в паре сантиметров передо мной. Не решившись перепрыгнуть костерок, обегаю его по дуге.

Никогда не думал, что порадуюсь зрелищу мрачного зала. Здесь-то у меня больше шансов на выживание. Жаль, топающий за мной гад устроит в храме пожар. Я бы в свободное от истребления ведьм и злых духов время порылся в развалинах. В эльфийских храмах, согласно рассказам очевидцев-путешественников, сокровищницы предусмотрены.

Пока вражина в тоннеле, прыгаю за ближайшую лежачую колонну и пробираюсь на корточках к статуе. Слух нормализуется, слышу похрустывание мусора под лапами монстра. До него, верно, доносится мое шуршание. Подобрав обломок покрупнее, бросаю в противоположный конец зала. Падение отзывается грохотом, разносящимся по храму громким эхом.

Громыхание длилось добрых секунды три. Я за это время переместился за статую длинноухого воителя с топорами в руках и, упершись спиной о стену, ступнями попробовал сдвинуть скульптуру с постамента. Не такая уж она и огромная, всего-то метра три высотой. Изваяние покачнулось и гулко встало на место. Очень хорошо.

До соседнего каменного воина с отбитой ногой – рукой достать. Замечательный расклад получается.

В щель между рукой и торсом наблюдаю за происходящим. Поглотитель с копьем в спине показался из подземного хода, постанывая и тщетно пытаясь вынуть помеху из-под лопатки. Цокает когтями по обитому металлом древку и жалобно повизгивает, убирая лапу. От тролля в нем ничего не сохранилось, он сейчас походит на гориллоподобную ящерицу в панцире. Рана на брюхе уменьшилась, но не зажила полностью. Лунное серебро все-таки замедляет регенерацию.

Паладинского оружия не восстановишь. Придется полагаться на рефлексы и умения, приобретенные за полгода тренировок. В бою с обитателями логова – так уж точно. Ну и на прочее снаряжение.

Осторожно переступая обломки, словно боясь подвоха, существо двинулось туда, куда упал камень. Покрутилось, принюхиваясь ноздреватым приплюснутым носом, и, не найдя вкусного меня, поплелось прочь. Некоторое время оно ходило по залу, выискивало, заглядывало с опаской за лежащие в руинах колонны.

Ну, пора.

Камешек, взятый с пола, перелетел зал и стукнулся о статую напротив, породив эхо. Поглотитель резко обернулся на звук. Ступай, дружок, посмотри, не прячусь ли я за тем великолепным образчиком древнеэльфийского искусства с отломанными носом и ушами. Смелее, меня там все равно нет.

Статуя заскрежетала, поддаваясь на толчок, и завалилась на соседнее изваяние. Тяжеловато направлять ее падение под углом, однако мне удалось. Сработал эффект домино. Ближайший одноногий воитель со щитом и мечом громыхнул на соратника, тот обрушился наискось, чиркнув по соседу и сломав ему воздетый к потолку в подобии салюта меч.

В фильмах киношные герои складывают идеальные завалы из близстоящих предметов, в реальности все по-другому. Какой идиот будет расставлять статуи или шкафы таким образом, чтобы одна, упав, повлекла за собой все остальные? Самое большее – завалятся несколько. На такой эффект я и рассчитывал.

Дезориентированный грохотом и поднявшимися клубами пыли, Поглотитель принялся наугад плеваться черным огнем. Меня, скользнувшего к стене напротив, он не заметил. Заваливающаяся статуя с другой стороны, сверзившаяся с постамента моими усилиями, приложила его по многострадальной спине каменной булавой. Потревоженное древко застрявшего в существе копья переломилось, напоследок вызвав у огнеплюя поистине неописуемые человеческим языком ощущения. Рев сменился визгом, вражина засучил лапами, придавленный к полу, будто диковинная распластанная ящерица. Из пасти, ноздрей и ран фонтанировало черное пламя.

Мой выход. Минуя горящие тьмой обломки, движусь на максимальной скорости к обездвиженному Поглотителю. Секунда. Он приподнимается на передних лапах, когти раскалывают напольную плитку. Замахиваюсь топором. Жалко терять паладинское сокровище, да ничего не поделаешь, иначе башку этому гибриду троллей, элементалей и чудо-крокодилов не отрубишь. Две секунды. Гад выползает из-под статуи, перебившей ему хребет, и норовит плюнуть в меня. Поздно, ты – мой.

Три секунды. Лезвие топора опускается и врезается в толстую шею меж роговых пластин. Выдергиваю из раны, бью повторно. Огненная кровь брызжет на меня, поджигая одежду. Боли в боевом трансе не существует. Рублю, и рогатая башка скатывается в пламенеющую лужу на полу.

Поглотитель мелко задрожал, ударил лапами и затих. Наконец-то, чтоб тебя.

Серый свет, источаемый кожей существа, вновь вспыхнул и погас, на этот раз, надеюсь, навсегда. По трупу расползалось черное пламя, сжигающее останки. Конечности ссыхались в смоляные горелые ветки, голова скукожилась до размера кулака, грудная клетка уменьшилась. Поглощенная и преобразованная стихия пожирала носителя.

Отойдя от тела и выронив пылающий топор, я отстраненно поглядел на истлевающую под искрами-брызгами одежду. Горячо, несмотря на транс. Сбросить рубаху дело несложное. Что с ожогами делать? Огонь астрального происхождения, жжение от него не уменьшается. Телесность ограждает от боли физической, и транс в качестве обезболивающего не поможет.

Не люблю прибегать к способности ловца духов. Концентрируясь на ожогах, соединяю мысленный образ и желание впитать огненную сущность искорок. Энергии Поглотителя на мне кот наплакал, справлюсь. Брызги огненные в себя заключать – не цельного духа.

Жжение стало чуточку слабее. Я точно красный перец проглотил, до того запекло внутри. Аж дыхание сперло. Будь поблизости речная дева – с удовольствием выпил бы ее дух. Прохладный, словно вода из ключа, и вкусный, правда, душком тянет из-за любви Анукьель к утоплению разумных и причастности к Серым Пределам. Она родом из Страны Мертвых, сама элементальный лоа.

Хм, странно. Раньше не ловил духов воды, а кажется, знаю их на вкус. Блин, сдаю. Переутомился, и сломанные ребра ноют вопреки утверждениям об обезболивании в трансе. Покончу с ведьмой и возьму отпуск. Никаких сомнительных предприятий до возвращения зверомастера на озеро. Подлечусь, книжки почитаю, с сестренкой и Алисией пообщаюсь. Даже охотиться не буду. На большую землю ни ногой. Пусть тролли сами разбираются со своими неурядицами, у них в селении по шаману, ведьмы вдовесок имеются.

Ну а теперь настал час выполнить то, зачем я сюда спустился. Курс на логово сэкки.

Шевеление у трупа Поглотителя привлекло мое внимание. Растекшееся по полу пламя двигалось, сливалось в единую лужу под скорченными останками. Брызги-искры водоворотами чистой тьмы скатывались с камней, стремились соединиться, гонимые то ли естественным свойством, то ли продолжавшей существовать в этой субстанции волей.

Это не элементаль из учебников по магии. Стихийные сущности светлых тонов – обычно белого цвета. Они принимают вид вихря или животного, предрасположенного к стихии, скажем, саламандры. Лишившись энергетических центров, Поглотитель должен был сгинуть в Серых Пределах… Хотя ничего он никому не должен. Мутировал за тысячелетия, обзавелся феноменальной живучестью.

А ведь я на минуту поверил: он вот так просто уйдет в мир иной.

Темная колышущаяся масса сформировала низкую фигуру двуногого с непропорционально большой головой и длинными руками, упирающимися в пол. Закончив трансформацию, невиданное существо приподняло трепещущую пламенем морду и повернуло ко мне. Безглазая, безносая маска. И все же я почувствовал на себе полный ненависти взгляд. На меня словно взглянула адская огненная бездна, древняя, как само мироздание, и я невольно подался к ее краю. Тяжелый, не имеющий ничего общего с сутью смертных взор притягивал.

Во мне заворочалось недовольство. Кто-то оскалился разверзшейся пропасти рядами крепких зубов и издал тихий угрожающий рык, выведший меня из онемения.

Из образовавшейся на морде пасти существо исторгло расширяющуюся струю черного огня. Ощутив нарастающий жар, я инстинктивно отпрыгнул в сторону.

Чудовище повернуло башку, и смертоносный поток последовал за мной, поджигая статуи и обломки колонн. Я побежал, перескакивая через препятствия и пытаясь прятаться за изваяниями. Притяжение неестественного взора ослабло, скованность сменилась горячей лавой, текущей по жилам и требующей немедленного движения на грани доступных возможностей.

Огненная струя прервалась и спустя миг затопила участок зала передо мной. Ни обойти, ни перескочить высокое пламя, распространившееся по полу и стене. Позади чернота. Вариантов у меня немного: либо сгореть, оставшись на месте, либо сгореть на подходе к Поглотителю. Теряюсь в выборе: все такое экстремально самоубийственное. Поскольку я не мазохист с суицидальными наклонностями, эти варианты меня не устраивают. Мне бы и не поджариться, и вражину пришибить, желательно насовсем. Думай, Сандэр, думай!

И завалящего ножа нет, чтобы метнуть, отвлекая от моей движущейся персоны. Зато другого оружия хоть отбавляй – вон на полу валяется. Каменного, от эльфийских воителей. Перепрыгнув через мраморную громадину разрушенной колонны, хватаю щит, вполне могущий сойти для меня за ростовой. Тяжеленный, килограммов сто – сто пятьдесят. Хвала разработчикам боевого транса и Гварду, обучившему сей незаменимой в бою штуке, раскрывающей физические резервы.

Игнорируя откликнувшиеся хрустом на напряжение грудных мышц сломанные ребра, я поднял каменный щит, полностью укрывший меня, взял клинок меча с отломанным концом и вышел из укрытия. Пролетевший в сантиметрах от мегабаклера пламенный сгусток обдал жаром, запахло палеными волосами. Ничего, мы еще повоюем. Нас огнеметом не напугаешь, пуганые.

Сокращая дистанцию между собой и огнеплюем, я лихорадочно размышлял над способом прикончить гада. Камень под языками неестественной стихии трескался и горел. Точнее, горела магическая энергия, служащая топливом и носителем огня. Не станет айгаты – закончатся и атаки Поглотителя. Ждать энергетического истощения – не по мне. Кто его знает, когда оно наступит у элементаля-полукровки, а сейчас, по сути, концентрированной стихии с собственной волей? Прежде чем запас подойдет к концу, он превратит храм в филиал преисподней.

Интересно, почему у него пламя черное? Уважающие себя элементали огня желтые, белые и цветов светлых оттенков, присущих нормальному пламени. Темнеют они – умирая. Температура понижается – и гаснут.

Стоп! А если Поглотитель – гибрид лоа и стихийного духа, воплощенный в живое или псевдоживое существо? Потому и огонь у него черный, мертвый в высшей степени. Лишившись физического тела, он преобразовался в овеществленную аморфную сущность. Ключевое слово – овеществленную, ибо развоплощенный дух влияет исключительно на астральные тела. В общем, нынче он подвержен не только магически-духовному воздействию.

Напольная плитка затрещала под напором разрастающегося пламени, окружившего Поглотителя. Умница, не подпускает к себе, опасается. Правильно делает. План его нейтрализации уже созрел.

Выждав очередную струю, влепившуюся в щит, я мельком выглянул из-за переносного укрытия и послал в существо обломок меча статуи. Проверка обороноспособности врага завершилась успешно. Клинок пролетел сквозь фигуру, воспламенившись, и упал позади. Нападать на огнеплюя с саблей наголо бесполезно, о чем я и подозревал. Теперь испробуем средство покруче.

Из отверстия в ремне вытягиваю склянку с пузырящейся белой жидкостью. Брал несгораемое масло тушить, и не думал, что пригодится в бою для иной цели. Размахнувшись, кидаю наподобие гранаты. Поглотитель выплюнул навстречу поток тьмы. Сосуд с хлопком лопнул, вещество пролилось на пол, затушив танцующие черные языки.

Представляю изумление, с которым гаденыш взирает на сотворенную в его обороне проплешину. Не может быть! Испепеляющий мрак адских глубин, откуда выползла его горячая духовная сущность, потушен не пойми чем! Караул, хулиганы жизни лишают!

Добро пожаловать в реальный мир, малыш, где торжествует алхимическое знание.

С оглушительным гулом существо переменило форму. Конечности и корпус удлинились, придав ему схожести с гигантским адским палочником, башка вытянулась трубой. Из торса выросли дополнительные суставчатые руки-лапы. Направив в меня верхние и средние конечности, оно одновременно выдало по мне залп из круглого рта и запястий. Пять шаров трепетавшей тьмы разорвались обжигающими брызгами надо мной и по бокам.

Поднятый под углом щит спас от большинства огненных капель. Попавшие на ноговицы моментально прожгли дубленую кожу и добрались до голеней. В ноги будто вгоняли раскаленные железные штыри. Задыхаясь от боли, я рванул с пояса запасной пузырек с тушащей жидкостью и, выставив перед собой щит, прыжком приблизился к Поглотителю. Приземление на фрагмент пола, ранее очищенный от огня, бросок на максимальной скорости в полыхающую фигуру.

Склянка влетела в попытавшееся уклониться существо. Попался, гад. Пламя на торсе, куда угодил сосуд, притихло и вовсе пропало, обнажив тлеющую черно-багровыми сполохами протоплазму. Не в силах стоять прямо, «палочник» согнулся пополам. Третья бутылочка с препаратом повергла его, полностью потушив. Он менялся, оплывал. Происходящая с Поглотителем метаморфоза уничтожала форму, превращала его в темнеющую загустевшую массу.

Сдох ты, наконец?

Вздрагивая, полуэлементаль то разгорался, то темнел, словно пульсирующее сердце воплощенного стихийного духа. Он не погиб. Препарат ослабил его, временно лишив основного свойства. Сколько в моем распоряжении – час, десять минут до восстановления неугомонного обитателя подземелья? Нужно пошевеливаться.

В тылу оставлять живучий реликт минувшей эпохи никак нельзя. Что ж, придется применить крайние меры. Хотелось бы отсюда живым уйти, а не остаться навеки, будучи поджаренным пришедшим в норму мутантом-элементалем.

Для начала избавлюсь от треклятых клочков тьмы, прожигающих ноги. Блин, почему процесс поглощения частиц духа такой болезненный? На тренировках подобного не происходило. Очевидно, от принадлежности к стихии зависит. Огненная печет, водяная, наоборот, охлаждает. Земля никакого эффекта не производит. Во всяком случае, запечатывание лап земляного духа, воплощенного зверомастером для оттачивания моих специфических навыков, на меня впечатления не произвело, в отличие от поимки низшего водяного элементаля.

Айгата Поглотителя впиталась в тело, оставив ожоги на голенях. Плоть обуглилась, аура повреждена, ступать больно. Переживу. Скоро выход на второй уровень транса, на нем подлечусь. Сэкку надобно встретить со всеми почестями. Хоть бы храм не обрушился от задуманного мною торжественного мероприятия.

Опираясь о подобранное каменное копье, я повалил баклер на пол и доковылял до колышущейся багрово-черной массы, наклонился над ней, коснулся кончиками пальцев. Горячая, зараза. Рука покраснела, покрылась волдырями. По ней в меня вливалась духовная сущность побежденной твари. Вязкая, выжигающая нутро. Стиснув зубы до ломоты, продолжаю процесс. Меня будто заполняет расплавленная сталь. Масса на полу темнеет, начинает крошиться, обращаясь в пепел. Полное уничтожение телесной составляющей.

До чего же больно. С трудом переставляя ноги, направляюсь к подземному ходу. В пещере прохладнее, и, главное, там моя цель – логово сэкки, насыщенное ее энергией через эманации, распространявшиеся от могилы тысячелетиями. Это место подпитывает ее айгатой, накопленной за века. Здесь она исцеляется быстрее, восполняет энергетический запас и проводит колдовские ритуалы. Надо разрушить ее берлогу. Без нее сэкка уязвимее. Негде спрятаться от палящего солнца, негде спокойно отдохнуть.

Я чуть не дошел до подземного хода – отказали ноги. Ругаться и то сил нет. Желудок, полный кипящей стали, поднялся к горлу, и меня стошнило на каменный щит эльфийского воителя. Черная субстанция разлилась по высеченному гербу длинноухого объемной лужей.

Ох и хреново. Заваливаюсь вбок, чтобы не упасть лицом в чернильную мерзость. Очертания зала меркнут. Хм, действия настойки полуночника до рассвета должно хватить. Не спать! Потеряю сознание – и прощай, второй уровень транса и надежда на выживание. Продержаться еще минут десять, продержаться…

Откашливаю воняющую гарью слизь. В животе и черепе пожар, легкие забиты горячим пеплом. Треклятый Поглотитель, что ты за тварь такая? Ни поймать, ни убить тебя. Та выхарканная дрянь – наверняка твоя протоплазма, вырабатывающаяся из айгаты. Не уймешься, мутант полудохлый. Преобразовываешь энергию в псевдоматерию, цепляешься за существование, не согласен принимать поражение. Победить не победишь, тебя устроит и ничья, да? Отлежишься, вернешь способность управлять собой и отправишься на охоту. И кого захочешь съесть? Тех, у кого айгата, то есть разумных и полуразумных.

Мне, ловцу духов, духа Поглотителя не удержать из-за духовного отторжения. Зато полегчало, нутро охлаждается, и обморок вроде бы уже не грозит. Наслаждаюсь блаженным покоем и отсутствием боли.

Внутренности выпотрошенных шаманов и учеников предназначались моему неубиваемому визави. Ведьма откармливала тебя и твою родственницу. В органах расположены малые средоточия магической энергии – именно ими питают «выращиваемых» духов колдуны. Простейший способ заполучить верного и сильного лоа – призвать слабый дух из Серых Пределов и «растить» его, кормить айгатой, опутывая сетью привязывающих к хозяину-призывателю чар. Так гораздо безопаснее и выгоднее, чем призывать сильного духа, непокорного и норовящего схарчить шамана при первом удобном случае.

Злой дух никогда не заботится о составляющих свиту лоа. Лишнее доказательство интеллекта ведьмы. Выпестовать Поглотителя под носом у троллей дорогого стоит. Куда смотрели Трон-Ка, Гвард и верховные озерных племен?

Забранные сэккой головы годятся под вместилища духов. Колдуны помещают в них дух мертвого тролля, иногда к нему «подселяют» звериного лоа – и в результате создается астральная тварь со свойствами покойника. Четыре убитых шамана – четверо духов, по силе колеблющихся между младшими и старшими жителями Серых Пределов. Если их развить, передавая ведьмину айгату, у озерников возникнут крупные проблемы. Сэкка, Поглотители Стихий, группа старших лоа – они сомнут всех верховных шаманов, кроме, пожалуй, Гварда.

Хм. Гаденыш, будучи серым, удивительно походил на Гал-Джина физиономией. Вылитый целитель улиточников, похудевший и скинувший лет эдак сорок – пятьдесят. Наводит на подозрения. Выживу – вытрясу из верховного, чего он постыдного скрыл.

Так-так-так, похоже, переход на второй уровень начинается. В меня словно воткнули сотни иголок – в руки, ноги, затылок, глаза. Кровь побежала быстрее, мир сбавил обороты. Пожар, почти закончившийся в зале, приостановился, языки лениво колебались, точно уставшие танцовщики в такт медляку. Я ощущал помещение зала и подземного хода, каждый выступ и нишу в растрескавшихся, выщербленных стенах. Невероятное чувство всеобщего присутствия, как охарактеризовал его Гвард. Вместе с тем я четко понимал происходящее в организме и мог волевым усилием изменять протекающие в нем процессы. Увеличить снабжение кислородом – пожалуйста, ускорить регенерацию поврежденных тканей – не вопрос. Обожженная рука перестала болеть – с телесными убирались и астральные раны, – корка обугленной плоти начала шелушиться: из-под нее проглядывала розовеющая кожица.

Мне необходимо время. Часик-два – и я более-менее восстановлюсь. Тогда, если не провалюсь в забытье отката, дам бой ведьме. Надеюсь, Поглотитель за этот срок не придет в себя. Не хотелось бы сражаться на два, а то и три фронта против него и его проклятых родственничков.

Сердце мерно стучало в груди, проталкивая кровь по венам и артериям. Толчки отдавались в сломанных ребрах. Кости срастались, рука и ноги регенерировали новые ткани. Такими темпами я еле смогу встать к рассвету. Главное, чтобы сюда не заявилась хозяйка логова до восхода солнца. Прибудет прежде, чем я подорву пещеру, – и пользы от моего героизма ноль.

Неспешно текли минуты, складываясь в часы. Никто не приходил, вселяя надежду на благополучный исход задуманного. Ребра срослись, правда, от слабенького удара грозили опять сломаться. Я шевельнул правой ногой, согнул в колене. Работает! Приподнявшись на руках, неуклюже встал. Рукоять разломанного каменного топора послужит костылем. Неудобный, тяжелый, да лучшего не найти. Опираясь о него, я похромал в пещеру.

Находиться на втором уровне боевого транса – прелесть. Поэкспериментировав с астральными токами в ауре и организме, я «отключил» обонятельные рецепторы и сверхчувственное восприятие. «Ароматы» логова больше не беспокоили, и я сосредоточился на регенерации.

Подволакивая левую ногу, прошел примерно половину хода. Торчащий из земли корень прекратил мое триумфальное шествие: зацепил стопу – и я кубарем покатился в пещеру. Мои бедные ребра от такого стресса вновь затрещали.

В центре логова возвышался смахивающий на алтарь камень, по бокам от него стояли две плиты поменьше, темные от крови жертв. Центральный перехватывали крест-накрест проржавевшие истончившиеся цепи. Когда-то они приковывали рассыпавшееся ныне в прах тело.

Вид цепей и каменных плит живо напомнил помещение с мертвыми паладинами под Проклятой Башней. По словам зверомастера, эльфы запечатали там мятежного графа, спускавшегося в древний колодец. Вероятно, у них решение проблемы бессмертных колдунов и ведьм одно – запечатывание.

С трудом поднявшись – руки и ноги дрожали, – я нарвал кореньев у выхода и поковылял к брошенному факелу. Несгораемое масло исправно давало свет и тепло, древесина лишь немного обуглилась. Откалываю щепку и, сложив на жертвенной плите корни, подсовываю зажигатель снизу. Разгорится костерок не скоро – успею покинуть логово. Из маленькой походной сумки, прикрепленной к поясу, достал глиняный кругляш, начиненный гремучим зельем, и положил сверху древесной конструкции. Бабахнет – мама не горюй. Камень разворотит.

Установив импровизированную бомбу, переходим к центральному каменному ложу. Четверть корневищ у изголовья, четверть посредине, на обе кучки по алхимической гранате. Подумав, добавил еще по одной. На всякий пожарный, чтоб уж точно разнесло кроватку ведьмы.

Оставшуюся бомбу водрузил на третью каменную плиту, предназначавшуюся, по аналогии с захоронением в Башне, для принесшего себя в жертву эльфийского мага. Подожгу костерки позднее. Несгораемое масло из бутылочек разливаем по пещере, образуя знак Серафима. Запылает жарче, гореть будет дольше. Воззвание к ангелу огня гарантирует энергетическую подпитку масла и повысит астральный урон. Выжгу айгату ведьмы, напитавшую логово, и в завершение развалю центры колдовского аккумулятора – жертвенные камни.

Ну, «взвейтесь кострами, синие ночи», как пелось в одной песенке старины седой. Аккуратно поджигаю кучки сухих корней в самом низу. В моем распоряжении немного времени: пора перемещаться в зал с имитацией звездного неба. Взрыв обрушит свод пещеры, но купол из зачарованного серебряного древа устоит. Отсижусь на чердаке, так сказать, а там, глядишь, меня вытащат. Если, конечно, ведьма не соизволит нанести визит вежливости развалинам своего жилища.

От поджога меня отвлек звук, похожий на хрип. Твою же… развернувшись, я увидел у выхода дрожащую тень. Предупрежденное обостренным восприятием чутье взвыло об опасности.

Интерлюдия третья

Растратив почти всю Силу, Ланира застыла в шаге от Серых Пределов. Светящаяся серая кожа девочки почти угасла, она прерывисто дышала на плече матери-сэкки, прикрыв глаза полупрозрачными веками.

Гарана сызмальства привыкла к потерям. Таков уж удел троллей – лишаться близких и друзей. На межплеменной войне, или на охоте, или… да мало ли причин гибели синекожего в аранье. Лес полон злых духов, они всюду охотятся на синекожих. В день ее рождения на клан Остролистого Камыша, в котором жили родители, напало племя Огненного Жала. В резне погиб отец, мать родила прямо на улице, посреди разворачивающейся бойни. После появления девочки на свет тролла прожила ровно столько, сколько понадобилось вражескому предводителю, чтобы, увидев лежащую под горящей хижиной женщину, размозжить ей череп дубиной. Гарана выжила чудом – в деревню как раз ворвалась охранная дюжина Бена-Джака с верховным шаманом Анг-Джином, восседающим на чудовищном одержимом звере. Хотевший раздавить малявку воин Огненного Жала кинулся на колдуна, забыв о ней, и, разумеется, погиб от рук телохранителей вождя. Его воины, увидев смерть неистового предводителя, бежали, однако ушедших в Серые Пределы жителей деревни было не под силу воскресить даже могущественному целителю и колдуну Анг-Джину. Девочку взяла на попечение старая ведьма, жившая неподалеку от селения у Лысого Холма.

Старуха научила ее варению зелий, обращению к духам, проклятиям и благословениям, да не научила, кого можно любить. В семнадцать лет Гарана потеряла голову, повстречав юношу по имени Гал-Дан, Черный Шиповник. О, как он был красив и ласков с ней. Тогда она испытала счастье. Под лунами ходили они к реке купаться, он дарил ей ожерелья из зачарованных ракушек, она же отдала ему всю себя без остатка. А потом одной прекрасной ночью под пение цикад он заявил о расставании, ибо таков его путь – путь шамана племени. У них ничего не выйдет, ведь колдуны обречены на одиночество. Гарана не хотела верить ему, умоляла остаться с ней, плакала, цеплялась за края его одежды, и Гал-Дан, оторвав ее руки от своей лисьей накидки, ушел, оставив девушку одну на берегу реки.

Она едва не сошла с ума, пыталась утопиться. Ее опять спасла ведьма. Старуха сказала, что Гарана особенная, и в ее чреве зародилась жизнь от колдуна. Такие дети наделены особо сильным Даром старейших лоа. Они станут помощью матери и опорой племени, если выживут. Запрета великих духов не обойти, но юноша еще не прошел посвящения, потому есть надежда на рождение живых детей.

Возможно ли обмануть Владык Мира? Близнецы родились раньше положенного срока. Мертвые плоды высохшей матери, они мало походили на новорожденных троллей. Серые безмолвные комки слизи и крови, словно вываренные в молоке. Гарана безутешно рыдала над ними три дня и три ночи, проклиная Гал-Дана, принявшего в день их рождения вместе с благословением Озерной Улитки имя Гал-Джин, собственную глупость и великих духов, жестоко наказавших невинных детей.

Ведьма, бывшая постоянно рядом с воспитанницей, в отличие от нее, не унывала. Она предложила молодой тролле выбор – горевать или попробовать оживить близнецов. Усомнившаяся вначале Гарана согласилась, и старуха, принеся в жертву двух черных козлят, провела ритуал взывания к старейшим лоа. Из слез плачущей матери, мертвой крови и останков детей она сварила зелье и напоила им воспитанницу. Спустя седмицу тролла поняла – в ней вновь появилась жизнь. На сей раз малыши росли в утробе не по дням, а по часам. Спустя десять дней она родила совершенно здоровых сына и дочку, только цвет кожи у них был серый. Как сказала ведьма, из-за Серых Пределов: они же ниспосланы Владыками Мертвых.

В ту же седмицу от вождя Бена-Джака прибыл вестник, повелевающий выдать Гарану замуж за Глухого Черепа. Она воспротивилась. Быть возле любимого, видеть его, говорить с ним и не иметь возможности выразить чувства, бороться с собой изо дня в день, скрывать ото всех детей в хижине ведьмы – что бывает хуже для влюбленной троллы и матери? Бена-Джак не просил, не приглашал, он приказывал, ясно давая понять – он не потерпит отказа. Зная крутой нрав старика, ведьма посоветовала согласиться. У жены вождя много преимуществ. Она сможет проведывать близнецов и приносить им богатые гостинцы и подарки, а старуха воспитает их, как воспитала бы их мать, и обучит секретам колдовства.

На том и порешили. Гарана вышла замуж, годами терпела пожилого мужа с его младшим сыном, норовившим залезть к ней под юбку, когда никого не оказывалось поблизости, и страдала от присутствия жившего в одной деревне с нею Гал-Джина. Со временем притерпелась, начав ненавидеть и бывшего возлюбленного, и его родственников, и клан Улиткоголовых, и все племя улиточников. Она мечтала о мести. Под звездами грезила о выпотрошенных Бена-Джаке и Улук-Зуле, о горьких слезах нынешнего верховного шамана, о разрушенном селении, о крови и разрубленных телах под разбитым на куски тотемным столбом. Она совсем отчаялась, и вдруг подвернулся шанс отомстить.

В тот день она навещала близнецов в аранье у Лысого Холма. Ведьма давно умерла, и дети уединенно жили в ее хижине, ловя рыбу в речке, охотясь на мелкую живность, коей изобилуют леса весной и летом, и собирая грибы да орехи, заготавливая на зиму. Брат с сестрой очень медленно росли, за прошедшие тридцать зим будучи похожими на семилетних малышей. Гарана принесла им мяса, одежды, сладких лепешек на меду и ягодах, поиграла с ними и собиралась уходить. Тогда-то у хижины возник он – молодой колдун с костяным жезлом и ожерельем из костяшек убитых врагов. Тролль спрашивал о том, нравится ли ей проведывать родных детей украдкой, и о том, знает ли она, как отнесутся к близнецам шаманы, узнав о проклятых пакваджи, растущих у них под носом. Пакваджи – дети духовного запрета, объяснил он, потомки шаманов, взращенные черным колдовством. Он пообещал защитить их и помочь отомстить, если она примет его предложение стать сильнейшей ведьмой. «Ты сама лишишь жизни обидчиков», – сулил он, взамен требуя лишь голову верховного шамана Водяных Крыс. И она с радостью согласилась на поставленные условия. Она понимала: откажется – и молодой колдун сообщит о ее детях шаманам улиточников, а то и вовсе сам заберет их.

В день осеннего солнцестояния он повел Гарану к пещере у Лысого Холма. Через нее они попали в невероятное место с каменными аллирами и древним алтарем. Под жертвенным камнем обнаружился ход в другую пещеру, где покоились истлевшие кости на испещренных древними надписями камнях. Уложив троллу на самый большой камень, прямо на останки прикованного скелета, колдун поднялся на вершину холма и совершил ритуал, разделивший жизнь Гараны на две части – до и после Пробуждения.

В нее вселился спавший дотоле дух древнейшей ведьмы, слившийся с духом Гараны. Шуб-Ниггурат стал ее Покровителем и заступником, частица его Силы вязкой смолой покинула рассыпавшиеся пылью останки и впиталась в тело троллы, наделив новой памятью и новыми способностями, о коих она, знакомая с колдовством не понаслышке, и не мечтала. Она стала величайшей ведьмой Ксарга и вспомнила таинства, забытые десятки веков назад. От прежней Гараны сохранились память, любовь к близнецам и дикая, неуемная жажда мести.

Под солнцем она была своенравной женой вождя Бена-Джака, при лунном свете в ней просыпалась древняя ведьма. Духовные ограды и сторожевые духи распознавали ее как жену Глухого Черепа и не реагировали. Она поставила метки на почти всех улиточников и обманом заставила Говорящих с Духами покинуть укрепленные жилища.

Она приобщила сына с дочерью к таинствам Покровителя, напоила их своей кровью, передав малую толику могущества Шуб-Ниггурат. В сыне, от рождения управлявшем огнем, поселилось черное пламя, исцелявшее его раны, в дочери кровь заменила темная жижа, смертельно ядовитая при соприкосновении с живыми существами и высасывающая из них жизненную силу.

Все было бы хорошо, не появись проклятый Гор-Джах и аллиры, помешавшие плану ведьмы. Враг проник в логово и встретился с Сыном, защищающим жилище. Боль плетью хлестала ведьму при каждом ранении, нанесенном близнецу, и на теле ее вспухали кровавые рубцы в местах, куда ударили ее ребенка. Она не опасалась бы за него, но Гор-Джах, четырежды проклятый Гор-Джах – сильный противник и без своей необъятной Силы. Он разгадывал хитрости умнейших шаманов, побеждая, бывало, за счет внезапности и уловок. «Сын почти бессмертен, в нем неуничтожимая частица Покровителя, – твердила себе ведьма, выслеживая аллиров. – Ему не стоит бояться тени Убийцы Шаманов».

Арир потерпел поражение в момент, когда его мать победила, развалив волосами светлую головенку четвертого аллира. Зачарованный островерхий шлем слетел и покатился по пожухлой траве с верхней половиной длинноухой головы. Воин, горделиво называвший себя мастером меча, мешком повалился поперек безногого трупа товарища, не выпустив из рук длинного, подобного листку меча с зазубренным лезвием. Белоснежные письмена на колдовском клинке исчезли.

Это был трудный бой, выпивший из ведьмы и Дочери остатки сил. И все же они победили. Четверо воинов в серебристо-зеленой тончайшей броне валялись у их ног, распространяя пьянящий аромат свежего мяса. Их не спасли ни ловкость, развиваемая столетиями тренировок и битв с троллями юго-запада и орками востока, ни многочисленные целительные и защитные амулеты, ни чары белоглазой колдуньи, сейчас с ужасом взиравшей на поляну, избранную сэккой для битвы. Девчонка-аллирка направляла на соратников восстанавливающие чары. Их противников – мать с Дочерью – она тщетно пыталась окружить духовной стеной и замедлить проклятиями. Чересчур неопытной показалась ведьме жалкая длинноухая дрянь. Удар скрученных в плеть волос – и аллирка, отлетев, замерла под деревом. Заколдованная броня уберегла хозяйку от гибели, но из уголка рта у нее струилась кровь. Постанывая, девчонка принялась подниматься и опрокинулась с разбитыми очередным ударом волосяной плети коленями. Ожившие волосы сэкки обездвижили ее и заполонили рот, препятствуя произнесению заклятия. Ведьма хотела убивать ее не спеша или отдать на потеху Пробудившему. Он пришел к концу сражения и наблюдал за смертью последнего из четверки мастеров меча.

Колдовское оружие причиняло муки сэкке и Ланире. Отрезанные им волосы не отрастали, а раны болели и не заживали. Из проткнутой клинками и заключенной в духовную стену Дочери капля за каплей вытекала жизнь. Она перестала драться и неподвижно лежала, вызывая в матери гнев на аллиров. Ведьме досталось меньше, и все равно, прикончив четвертого воина, она еле двигалась. Из более чем дюжины ран ручейками бежала кровь, почти перерубленная рука безвольно висела на лоскуте кожи, и если бы не волосы, обвившие плечо, предплечье и кисть, оторвалась бы и упала на землю. Тяжело дыша, сэкка взяла здоровой рукой тельце Ланиры и закинула на плечо. Дочь скрылась в теле ведьмы. Внутри она отдохнет и восстановится.

Беспокоил Арир. Его боль, передающаяся матери, взорвала нутро и парализовала на мгновение. Сын переступал грань, отделяющую мир живых от Серых Пределов. Он звал на помощь, и как она могла оставить его?

Облепившие девчонку-аллирку волосы сжались, выдавливая из легких вместе с воздухом жизнь.

– Брось ее, – попросил Пробудивший. Он бесстрашно шагнул к ней, жестом подозвав сопровождавших его троллей. – Она послужит отличным угул-джас[9]. Заберите ее и этих, – Говоря последнюю фразу, обращенную к синекожим, колдун презрительно скривил губы. – Они – мой подарок почтенному Горон-Джину. А ты, – повернулся шаман к ведьме, – ступай к сыну. Он сражается с нашим врагом и нуждается в помощи. Не волнуйся, я буду рядом и помогу тебе.

Глава 9

Гор-Джах

Лаклак

Лаклак нервничал. Он старался выглядеть спокойным, тон его был ровным, однако внимательно вслушавшись в поток его мыслей, ментальный собеседник уловил бы дрожь. Морлок безрезультатно успокаивал себя – дескать, все хорошо, Кан-Джай не связывается с ним из-за особенностей Лысого Холма и скоро вылезет целым и невредимым, осуществив план. У холмов Дар всегда слабеет.

Ученик Гин-Джина долго не возвращался. Минуло уже много времени для совершения задуманного им дела, солнце вот-вот встанет над горизонтом, а от человека до сих пор нет вестей. Самое плохое, ихтиан совершенно не ощущал его после спуска под землю. Холм вообще воспринимался им как огромная дыра, недоступная Дару Дагона. До сознания донеслись однажды обрывки мыслей ловца духов, потом настала давящая гнетом неизвестности тишина.

Лаклак подумывал, не пройтись ли до развороченного дуба и не заглянуть ли в таинственный ход, прорытый в земле, для установления связи, и всякий раз отвергал идею – слишком опасной она ему казалась. Холм представлялся ему обителью ужасных существ и злых чар: чем же еще объяснить противодействие Дару?

Добавляла волнения и дочка Гин-Джина. Ну почему у верховного шамана не родился сын, пошедший характером в отца, такой же мудрый и терпеливый?! Алисия постоянно спрашивала о Кан-Джае и готова была сорваться в глубь холма. Плевала она, по ее выражению, на приказ. Она, мол, его выполнила, битый час простояв в лесу с троллями, и имеет полное право спуститься за «полоумным искателем приключений, понапрасну рискующим жизнью». Про себя Лаклак удивлялся ее мысленным словоизлияниям. «Ох уж эти женщины, – думал он со смесью раздражения и тревоги, – хорошего человека и охотника обижают почем зря. Он совсем не полоумный, мне-то, обладающему Даром, лучше знать».

«Подожди немного, – просил морлок. – В недрах Лысого Холма если кто-то и способен выжить и возвратиться оттуда, то только Кан-Джай. Он хитер, умен, быстр, у него зачарованное оружие. Он ученик верховного шамана и великий охотник. Думаешь, знаешь о духах больше него? Ты сильнее и быстрее? Призванный тобой ветряной дух погиб там, где он прошел. Мы обязаны подождать».

Алисия ждать не желала. С первыми лучами солнца, встающего из-за горизонта, она собиралась отправить на разведку воздушного элементаля, укрепленного дополнительными чарами ветра, а затем пойти самой на поиски Кан-Джая. Ихтиан надеялся, до рассвета ученик Гин-Джина возвратится и преподаст девушке урок послушания. Впрочем, какое послушание, это же дочь верховного шамана.

Размышлениям Лаклака положил конец сигнал о приближении к холму нескольких десятков троллей. Они шли быстро, наверняка напившись зелья полуночника. Воины и шаманы с кем-то могущественным, отделившимся от них на подходе к отряду Водяных Крыс. Его аура казалась смутно знакомой. Синекожий, верно, посещал остров на озере. Кто он, ихтиан никак не мог вспомнить. Несомненно, другие состояли в охранных дюжинах вождей кланов. Они ощущались нечетко, из-за чего морлок пришел к выводу, что их оберегали мощные амулеты против Дара Дагона. Ни мысли, ни чувства не «читались», узнавалась только аура живых и здоровых синекожих. Из какого они племени, определить сложно.

Потянув носом воздух и прислушавшись, Шор-Таз жестом предупредил о приближении неизвестных одновременно с ихтианом. Тролль умел слушать аранью лучше остальных в отряде, и она сообщила ему о чужаках. Полг ухмыльнулся, поудобнее перехватив рукоять любимого топора, и, запрыгнув на нижнюю ветвь ближайшего дерева, схоронился до поры. Его примеру последовал Крам. Граж Каменная Башка предпочел устроиться в густой тени, отбрасываемой колючим кустарником. Вяленый Бык замер на ветке вяза. Не привыкший к лазанию по деревьям улиточник занял позицию между неохватным стволом и кустом, полностью скрывшим его, Варк-Дан затаился рядышком с ним. Тролли расположились кольцом, в котором оказались морлок и Алисия, вылезшие из корзин. Дочка Гин-Джина, не скрываясь, готовила заклятие, Лаклак распластался в траве за колючим кустиком. Ему удобнее прятаться в воде, да где ее взять, здесь даже капли вечером и ночью не капнуло.

«Что происходит? Кто к нам идет?» – Девушка встревоженно озиралась, выискивая возможных противников.

«Синекожие. Союзники либо враги, точно не скажу. Скорее всего, охранные дюжины вождей и шаманы. Советую спрятаться где-нибудь и не двигаться без нужды».

Ихтиан не сразу заметил исчезновение Бал-Ара. Воспитанник Трон-Ка не ощущался Даром, словно его и нет вовсе. При мысли о смерти синекожего Лаклак похолодел. Сэкка, прячущаяся от божественного Дара, внушала страх. Вдруг она уже возле холма и охотится на них? Морлок вжался в сырую землю, перестал дышать, притушил ауру. «Сохрани нас, Праотец, от всякого зла», – взмолился он.

Из леса выступили тролли. Судя по татуировкам, изображающим орнамент из языков пламени, они принадлежали к племени Огненного Жала. Шедшего в окружении телохранителей вождя Чер-Джакала ни с кем не спутаешь – воин огромнее Змеиной Шкуры, с обитым металлом до середины древка копьем. В прошлом наемник, он путешествовал с Ран-Джакалом. Вместе они завоевали себе власть в родных племенах, помогали друг другу в разразившихся войнах за озеро.

– Ба! – воскликнул вождь, приказав телохранителям остановиться. – Гляжу, нагнала подлая сэкка страху на храбрых сыновей Водяной Крысы, раз они шарахаются от малейшего шороха и прячутся от союзников, пришедших им на помощь.

Предводитель знал об отряде Кан-Джая возле холма, но где именно засели воины ловца духов, не подозревал, иначе не обращался бы в пустоту.

– Как вы нашли нас, сыновья Огненного Жала? – раздался голос Шор-Таза, принявшего на себя обязанности старшего.

Прильнувшая к стволу дерева за колючим кустарником Алисия вслушалась в разговор.

– Вяленый Бык, ты? – вопросом на вопрос ответил вождь. – Не думал я, что у Рана телохранители боятся нос высунуть под лунный свет из-под теней деревьев. Он попросил помочь вам изловить противного оборотня. Мы живем ближе всех к улиточникам, если помнишь, Шор-Таз. Рану добираться дольше от деревни Шипастых Крабов. Мне прислали весточку гонцом, и мы пришли. Выследить ваш отряд было легко. Встретившиеся нам улиточники сказали, вы направились к Лысому Холму. Гин-Джин с вами?

Вяленый Бык тщательно обдумал произнесенное вождем. Оно понятно, доверять иноплеменникам нельзя, это Лаклак усвоил с раннего детства. Потому и отличался от родичей недоверчивостью.

«Эй, рыбоголовый, слышишь?» – отважился на мыслесвязь Шор-Таз.

«Слышу-слышу», – буркнул ихтиан тихонько. Сэкка, бродящая неведомо где, раздражала. Напасть на крупный отряд решилась бы вчера, да сегодня не в том она положении. Наверное. Хотелось бы верить. И это малость обнадеживало.

«Чер-Джакал не врет?»

Морлок и сам не прочь был узнать, не лукавит ли вождь. Навешанные на тролля защитные амулеты мешали проникнуть в его разум и разгадать намерения, о чем Лаклак с сожалением сообщил синекожему.

Причин не доверять главе Огненного Жала предостаточно. Да, он говорит верно, его деревня ближе иных к землям улиточников, и Ран-Джакал оповестил бы его об охоте на сэкку. Но отношения двух племен заставляли усомниться в словах вождя. Зеленые Улитки и Жало издавна враждовали. До установления власти Водяных Крыс и озерного союза они резали друг дружку, и даже авторитет и приказы предводителя озерников мало изменили ситуацию. Нет-нет да и прольется кровь на границе. К тому же Огненное Жало приносило сплошные беды Ран-Джакалу, самовольно нападая на пограничный Вал и вырезая деревни людей. Своенравный вожак мятежного племени извинялся, откупался от имперцев шкурами редких зверей, зельями из целебных растений, олифантовой костью и продолжал набеги на соседей. По той же причине Каменные Клешни не позвали его на свадьбу молодого владыки.

– Так и простоим до восхода солнца? – проявил нетерпение вождь. – Раз наша помощь вам не нужна, мы пойдем поохотимся. В лесу много достойной добычи для великих охотников.

Отвергнуть помощь у синекожих считается оскорблением, и, по мнению Лаклака, Вяленый Бык поступит опрометчиво, решив пренебречь тремя десятками воинов Огненного Жала. Чер-Джакал не проглотит обиды. Добычей его станет любой разумный, и вождя не волнует, вражеский шпион встретится ему в лесу или телохранитель союзника, оскорбивший его. Вчетвером при поддержке Алисии, Бал-Ара и Варк-Дана у Водяных Крыс были бы шансы на победу, не будь с отрядом Огненного Жала стольких шаманов. За предводителем жевал толстые губы верховный шаман, около него ожидали приказов четверо учеников. Кан-Джай задерживается, и сэкка поблизости. А еще по правую руку вождя темнел силуэт главы клана Черных Ос, Зар-Джака. О нем слагали песни, прославляя его храбрость, ловкость и умение метать стальные ножи. Зар Восемь Ножей называли его, и в бою, говорят, ему нет равных, особенно когда с ним его сестра, Валлана Ведьма, управляющая духами ветра.

– Гин-Джин занят далеко отсюда, – признался Шор-Таз, спрыгнув с ветки и ступив на залитую лунным светом поляну у подошвы холма. – Нас ведет ловец духов. Ран-Джакал разве не сказал?

– Он попросил помочь его парням, охотящимся на сэкку, – пожал широченными плечищами вождь. – Оборотень та еще тварь, на нее ходят с шаманом. Значит, молодой Кан-Джай с вами? Почему же он молчит?

– Он спустился в Лысый Холм. Сэкка укрылась там.

– Вот как? Один? – Тон Чер-Джакала не понравился Лаклаку. Тролль говорил с издевкой, намекая на трусливость спутников ученика Гин-Джина. – Поистине он храбр. Окружите холм, – бросил он охране. – Шаманы пусть расставят варды. И давно он полез туда, – кивок на холм, – а, Шор-Таз?

– Давненько. Белая луна еще не взошла. Он приказал ждать его до рассвета.

Вождь хмыкнул.

– Жаль, мы не пришли раньше. Горон-Джин, подготовься разведать окрестности и направь кого-нибудь за Кан-Джаем. Вяленый Бык укажет дорогу, верно?

Телохранитель Ран-Джакала неразборчиво пробормотал проклятие и зашагал на вершину холма, очищенную от теней Бал-Ара с приходом отряда предводителя Огненного Жала. «Куда он делся? – подумал ихтиан об ученике Трон-Ка. – Его и след простыл. Возможно, и вправду его убила ведьма?»

– Женщина?!

Возглас издал шаман, ненароком увидевший стоявшую под деревом Алисию. Пресекая лишние рассуждения синекожих, Шор-Таз произнес:

– Дочь Гин-Джина.

В дальнейших представлениях девушка не нуждалась. Слава о верховном шамане Водяных Крыс, победившем немало синекожих колдунов, известна по всему Пограничью. Огненное Жало знакомо с ним чуть ли не теснее, чем с Ран-Джакалом. На войне за озеро познакомились.

– Э, она замерзла, – подметил вождь. – Дайте ей меховую накидку. Где твои воины, Вяленый Бык? Неужто с Кан-Джаем осмелились пойти один ты да мягкотелая женщина, боящаяся мороза?

– Они стерегут сэкку и так хорошо укрылись, что и твои лучшие следопыты их не найдут, – проворчал Шор-Таз.

Телохранители обступили холм кольцом. С оружием наготове тролли спрятались в кустах и на ветвях. Толку в их действиях, по мнению Лаклака, мало. От ведьмы не спрячешься. От сторожевых вардов пользы куда больше. Установившие колдовскую охрану шаманы с учениками засуетились на вершине холма, складывая из камней и принесенных костяных и деревянных идолов колдовской круг. Морлок, не разбиравшийся в колдовстве синекожих, не представлял, зачем им понадобилось составлять фигуру на вершине.

«Лалкак, что они сооружают?» – поинтересовалась Алисия, вторгшись в успокаивающийся ход мыслей морлока.

«К ритуалу готовятся, – констатировал очевидное ихтиан. – Жертвенник каменный поставили, окружили идолами духов-покровителей племени. У Огненного Жала их немало, у каждого клана свой».

«А какой ритуал собираются проводить?» – не удовлетворилась ответом дочь Гин-Джина.

Выкручиваться Лаклак не любил. Признаваться в незнании не хотелось, и он ответил обтекаемо: «Колдовской», – чем разжег любопытство девушки.

– Дочь Гин-Джина, да? – потеребил отвисшую губу верховный шаман, заметив заинтересованность Алисии. – Должно быть, она пошла по стопам отца. Эй, женщина, хочешь поучаствовать в ритуале призыва охранных духов?

«Я бы не советовал», – предостерег морлок уловившую суть предложения девушку.

– Ты колдун Огненного Жала? – на ломаном тролльем спросила она.

– Да, колдун, колдун, – засмеялся Горон-Джин, протягивая ей мускулистую ручищу. – Не бойся, женщина, иди сюда.

– Я лучше издали посмотрю, – покачала головой Алисия и отошла подальше, вызвав хохот у тролля.

Худой синекожий с жезлом ученика сообщил верховному шаману о готовности вардов и жертвенного круга. На алтаре зарезали притащенную откуда-то косулю.

– Взывайте к духам, – воздел руки колдун, – и создавайте стену вокруг холма, братья! Никто не должен уйти!

В следующие мгновения случились два события, потрясшие Лаклака. Показывавший пещеру в корнях дуба Шор-Таз пошатнулся и повалился на колени с гримасой ярости. За ним вырастал силуэт могучего вождя, сжимавшего длинный окровавленный нож. В тот же миг с жезла верховного шамана, нацеленного на дочь Гин-Джина, сорвалась искра. Подлетая к Алисии, она разрослась и приняла форму змеиной головы с распахнутой пастью, навстречу ей вылетел ветряной вихрь. Удар сердца – и огненная гадюка проглотила воздушного духа, распавшись бесчисленным множеством крохотных искорок.

Шаман неожиданно быстро переместился вслед за змеиной головой к пытающейся сотворить волшбу дочери Гин-Джина и, ухватив за горло, свободной рукой наотмашь ударил ее по лицу. Девушка дернулась и затихла, а в колдуна полетели сразу метательный топор и дротик. Оружие отскочило от невидимой преграды, не коснувшись свирепо ухмыляющегося Горон-Джина, и загорелось.

На ихтиана дохнуло жаром. Лес вокруг Лысого Холма тлел, обозначая круг, образованной вардами колдовской стены. Верховного шамана окутывал зримый полупрозрачный покров багряно-желтого пламени.

Ударить псионической волной, пока его не обнаружили. Да, пострадают и Водяные Крысы, но другого выхода нет. Лаклак отработанным годами жизни в опасностях волевым усилием послал распространяющуюся во все стороны Волну Ужаса. Телохранители Чер-Джакала попадали с перекошенными лицами, хватаясь за уши и глаза. На лицах колдунов отразился страх. Еще удар – и их защита падет. Они провалятся в пучину кошмара и будут корчиться, не способные и на простенькое заклятие.

Лаклак не успел ударить дважды. Охранявший верховного шамана старший лоа обрушился на него, сжигая влажную кожу и разрывая на куски огненными лапами.

От слабости подкосились ноги, и мне стоило немалых усилий устоять. Проклятая метка, я ведь не избавился от нее. Айгату пожалел, теперь расплачиваюсь. В бою энергия на вес золота, нет, гораздо дороже, и тратить ее в ситуации, когда вот-вот нападет враг, неосмотрительно. Доэкономился, блин. Ведьма, поставившая метку прошлой ночью во время нашего с ней боя, тянет из меня жизненную и духовную энергии. Умная девочка, тщательно продумывает ходы. Подготовка – ключ к победе. Ослабь противника перед прямым столкновением – и станет легче его завалить. Так действуют белые волки, атакующие олифанта: секут жилы, чтобы не убежал, и ждут, когда он истечет кровью.

Сэкка вышла из темноты подземного хода и, остановившись у черты из несгораемого масла, сверлила меня ненавидящим взглядом. Наученная горьким опытом, она с опаской относится к разным барьерам и огоньку. Еще бы, ее чуть не испепелил огненный шторм. Кстати, видок у нее не очень. Порезанная вся, поцарапанная, шевелюра подстрижена неровно. Кто ж, интересно, тот талантливый стилист, сделавший ей прическу? Не наши ли постарались у Лысого Холма?

От мысли о гибели моей группы стало нехорошо. Ведьма проникла сюда через холм или через секретный ход в окрестностях? А, к демонам рассуждения. Сожалеть позднее буду.

Трясущимися руками вынимаю из футляра, подвешенного к поясному ремню, свиток. «Скалка-убивалка» – единственное средство, оставшееся у меня для упокоения адской семейки. Эх, не хотел ее использовать под землей. Изначально планировал прочитать у входа в логово. Подстерег бы сэкку, обмазавшись приглушающим ауру зельем, и шарахнул. Не судьба. В подземном храме стены зачарованы, и Алмазная Колесница уничтожит структуры чар, лишив здание прочности. Оно просядет карточным домиком, и мне из него не вылезти. Откопаться с глубины в двадцать метров – нереально. Активация свитка отнимет всю мою айгату.

«Последний бой, он трудный самый…» Сестренка, Гвард, простите. Особенно ты, Лилька.

Разворачиваю пергаментный лист. Ведьма неподвижно наблюдает, высасывая из меня энергию. Гадство, так скоро и на применение заклятия не хватит. Не прогулялась бы ты на хутор, древность ходячая? Мне легче, и тебе отдых. Ишь, вылупилась. Было бы у меня копье…

Матеря троллиху про себя, концентрируюсь на своем организме. Врешь, не возьмешь. Не для того я бился с Поглотителем и гробил паладинское оружие. Зазря не сгину. Будь у меня силы – треснул бы тебя чем потяжелее. Спорим, не увернулась бы? Еле стоишь, гадина.

С каким-то отстраненным удивлением я заметил, что рычу и скалюсь на сэкку. Читать, скорее читать заклятие. Вязь элохианских знаков-букв расплывается. От меня требуется прочесть магическую формулу, вливая силу в свиток и контролируя направление высвобождения Алмазной Колесницы.

Лист выпал из пальцев в опасной близости к линии пылающего знака. Твою дивизию! Соберись и вдарь по треклятой твари, Сандэр!

Ведьма самодовольно ухмыльнулась. Ее волосы отрастали, приобретали объем, словно у модели, моющей голову рекламируемым шампунем. Нельзя допустить ее восстановления! Ради сестренки, ради Водяных Крыс, ради моего нового дома. Убью гадину!

Сознание стремительно наполнялось мраком, в котором скрежетали зубы и слышался звериный рык. Злость затопила нутро колышущимся морем, переросла в гнев и выплеснулась алыми брызгами из носа, рта и ушей. Регенерация прекратилась, кровь, кажется, сочилась из глаз, заливая обзор, и из пор. Во мне заворочалось нечто злое, набирающее силу и стремящееся вырваться наружу. Ослабив меня, ведьма решила подселить в мое тело злого духа, как поступила в деревне, призвав старших лоа прямиком в больных детей. Не выйдет, квартира занята. В ней живут здоровенные сторожевые псы злее ведьминых миньонов.

Боевой транс ускорил восприятие, позволив превозмочь болезненные ощущения и трезво оценить ситуацию.

Гвард все-таки знатный экспериментатор и практик. Прибыв на озеро из форта после полученного от Ночных Охотников ранения, он отвел меня в уединенную необитаемую пещерку, поставил барьер, и я впервые осознанно обратился к пойманным духовным сущностям. Они охотно откликнулись, тут же предприняв попытку переворота. Я их не мог контролировать, но загнать обратно в камеру почуявших ветер свободы духов удалось. Сотрудничать они наотрез отказывались, зато стоило приоткрыть дверку их темницы – и они немедленно бунтовали. По словам зверомастера, в моменты борьбы с ними я преображался, частично трансформировался. Овладеть бы трансформацией и приспособить для боевых нужд. Вышел бы на третий уровень телесности и уподобился метаморфам-оборотням. Живут такие в империи, целые кланы составляют. Рыцари-метаморфы – величайшее сокровище имперской военной машины.

Итак, поэкспериментировав со мной, Гвард попробовал провести ритуал малого подселения духа. Чисто ради определения моего местонахождения. Призвал маленького лоа клеща, внедрившегося в ауру, и тут-то выяснилось, что ловец духов – не только поимка духовных сущностей низкого и среднего порядка. Лоа улепетывал в плачевном состоянии. Аура потянулась за ним и впитала бесследно. В общем, я поглощаю мельчайших духов неосознанно. Не запечатываю, а именно поглощаю, разлагая на энергию. Призванный дальше младший лоа хорька вцепился в астральное тело мертвой хваткой, и уже пойманные узники-духи не потерпели бесцеремонного обращения, выдворив потрепанного резидента зверомастера. Они же препятствуют неразрешенному вмешательству в сознание, блокируя ментальный план для нарушителя их спокойствия. Подобное произошло в форте при попытке Марна Изверга просканировать мою память.

Мое сознание сплелось в тугой узел с пойманными духами.

Громовой рев заставил вздрогнуть свод пещеры-гробницы. Уничтожить! Разорвать! Сожрать дерзкого врага, бросившего вызов! Вот он, удивленно смотрит с порога запечатывающих покоев, и его губы шевелятся, шепча: «Гор-Джах». Враг? Нет, добыча, еще не осознавшая своего статуса. Ты слабее настоящего Врага. И ты совсем невкусная. Та добыча наверху – о, ее так много, – она куда вкуснее. Но ты осмелилась напасть на меня и будешь наказана.

Отступаешь? Поздно.

Лоа, проникающий в меня по духовному каналу, тянущемуся от метки в ауре к сэкке, заверещал. Вкус у него отвратительный. Он бросился наутек, безумно воя. Его запах сменился сладковато-терпким ароматом страха. Таким он мне нравится больше.

Энергия гибнущего духа изливалась тоненькими ручейками, пополняя мой запас. Не поглотив ее полностью, выплевываю остатки в ведьму. Она обескуражена, отходит из запечатывающих покоев. Куда?! Тебе не разрешали ускользать, добыча.

Поврежденные ткани восстанавливались за счет преобразуемой айгаты. Мне нужно крепкое, сильное тело для победы. Айгата вселявшегося лоа пришлась как нельзя кстати, исцелив раны. Не полностью, но довольно, чтобы сражаться хотя бы вполсилы.

Оправившись от неожиданности, ведьма послала в меня жгуты сплетенных чернильных волос, острые на концах. Она хочет проткнуть противника, так медленно двигаясь, или играет? Я покажу ей проворство. Прыжок – и волосяные копья врезались в землю в том месте, где я стоял мгновение назад. Твоя атака веселит меня, я смеюсь и, поймав черную веревку, выросшую из твоей прически, дергаю на себя. Ведьма, не устояв, летит в разделяющую нас линию. Липкое масло облепляет ее, поджаривая. Объятая пламенем, она вскакивает, машет ручонками. Горящие волосы извиваются змеями, пахнет паленой плотью.

Уцелевшие черные нити острыми шипами впились в меня и опали, разорванные мною. Удар в горло растопыренными пальцами, уворот на удивление ловкой добычи, мой перехват ее запястья, рывок на себя с выкручиванием кисти, ломающий кости, будто сухой валежник.

Ведьма подалась за захваченной рукой и кувырнулась, вырвавшись из захвата ценой белесых обломков костей, пробивших кожу предплечья. Не уйдешь. Пальцы левой стиснули напрягшуюся шею вертлявой добычи, послышался мелодичный хруст ломаемой гортани. Я вырву твое горло, вытащу из груди сердце и съем.

Швыряю обмякшую сэкку на землю. Она задыхается, в широко раскрытых глазах отчаяние и ненависть. Пора умирать. Чужая жизненная сила заструилась по венам на моей руке, насыщая.

Боль взорвалась сверхновой звездой, в клочки обратившей многострадальное нутро, выжженное энергией Поглотителя. Какого?.. Пойманные духи истошно завопили, захлестывая мучительными эманациями сознание. Изо рта, носа, ушей и даже глаз снова брызнула кровь, я обессиленно повалился набок.

«Ты забыл меня, да, Гор-Джах? – раздался в черепной коробке знакомый голос. – Не помнишь о защите, дарованной величайшим Шуб-Ниггурат. Ее невозможно поглотить. Она для тебя яд, неужели забыл? Подчиненные тобой лоа погибают, испробовав сути Покровителя. Их боль передается тебе, разрушая разум и тело. Надо же, ты поверил, что я повержена. – От смеха ведьмы воротит. – Победу одержу я!»

Ярость схлынула, с ней ушла и жажда крови.

Если бы сэкка была в курсе способностей ловца духов, я бы восхитился ее планом. Притвориться, подпустить к себе, дать порченой айгаты, устранить мой главный козырь в борьбе с ней и меня заодно. Блестяще.

Океан боли уносил меня от реальности логова. Я растворялся, точно брошенный живьем в кислоту. Это конец?

Ведьма решила сделать контрольный ментальный удар. Волна корежащего сознание хаоса из воспоминаний, видений и чувств ввергла меня во тьму, наводненную ужасом. В ней пульсировали начерченные белым пламенем знаки, складывающиеся в имя. Скрежет зубов, стоны мириадов созданий сливались в повторяющиеся отовсюду слова.

Гор-Джах, Убийца Шаманов.

Меня разбудил мокрый прохладный нос и шершавый язык, лижущий мою щеку.

По мне проехался каток. Непонятно, почему я жив. Каждую клеточку расплющило. По телу блуждали всполохи острой боли, оставляющей ноющие следы. Словно оплакивая мое покалеченное тело, рядом подвывал белый волк. Только у него такой голосина, у Акелы. Язык прошелся наждаком по лицу, приподняв левое веко. Эй, я не Вий, а ты не панночка, хватит облизывать. Дай помереть спокойно, реаниматор хвостатый. Хотя нет, на той стороне не легче. Владыки Мертвых всякие со старшими лоа не дают житья.

«Помирать нам рановато, есть у нас еще дома дела», говоришь? Устами волка глаголет истина. Ладно-ладно, прекращай, встаю. Все равно кошмары снились. Не помню ничего, но стойкое ощущение, что сон был не из приятных. В мозгу бардак, по нему отдельно танк проехался.

Открываю глаза. Надо мной склонилась косматая белобрысая морда, с надеждой и тоской взирающая на меня. Жить буду, не боись. Правда, недолго, наверное. Очень уж больно.

Надобно тебя отругать, Акела. Кого я просил с Алисией и ребятами остаться? А ты не послушал, чему я, признаюсь, несказанно рад.

Привстав, оглядываю пещеру. Лучины и кучки корней в самодельных бомбах замедленного действия, заменяющие бикфордов шнур, догорают. У меня в распоряжении минут пять.

Ведьма с извивающейся на манер змей горгоны шевелюрой лежит на пересечении огненных линий. Привет, волосатая, давненько не виделись. Не смотри ты так, не рассыплюсь и не превращусь в пепел. Обидно, да. Проиграла. Ну, надо уметь признавать поражения. И то у нас с тобой практически ничья. Не шандарахни ты ментальным молотом – не отдыхала бы от перерасхода энергии. Ошиблась маленько. Твой замысел был блестящим – поддавшись, нейтрализовать пойманных духов и тем самым лишить меня ментальной защиты. Эх, не та ты уже, не рассчитала силенок. Единственная ошибка, последняя ошибка. Раньше таким ударом меня рассудка бы лишила. Не шевелись, тебе вредно. Что ты сказала?

– Убийца Шаманов… ненавижу… Гор-Джах…

Оба мы убийцы шаманов, не прибедняйся. И не называй меня этим тролльим прозвищем. Оно мне никогда не нравилось. Не помню почему. Блин, я вообще мало что помню. Но твердо уверен: меня так называли когда-то. Откуда возникла уверенность – не скажу и под пытками. Не знаю. В голове каша.

О, это у нас кто? Из плеча твоего вылезает, между прочим, волосатая. Серая кожа, на светильник похожа. Никак, сестренка Поглотителя нарисовалась. Ты с самого начала планировала задействовать ее в моем убиении? Похвально. В таком случае действительно мое преимущество в счастливом случае по имени Акела.

– Мама, я убью его, – пролепетала младшенькая в адской семейке.

А поиграть? Братец-то игрок знатный был. Впрочем, мне нынче не до игр. Мое время кончается, да и ваше тоже. Подъем!

Опираясь о волка, я встал, доковылял до полураскрытого свитка. Умирать не страшно. Страшно терять близких. Не совершу я задуманного – вы же, девоньки, под обвалом выживете и без энергетической подпитки логова. И двинетесь, очнувшись, на озеро, чего я, уж извините, не допущу.

Айгаты для активации маловато. Меньше, чем мало: я опустошен и удивляюсь, почему не в отключке. Боевой транс еще длится? Вроде того. Поэтому боль полностью не чувствуется. Не умереть бы от болевого шока при выходе из телесности. Ушибов, разрывов мышц – не счесть, в костях трещины, множественные повреждения внутренних органов. На ногах чудом держусь. Боевой транс вкупе с белым волком – настоящее чудо.

Сейчас мне станет гораздо хуже. В академиях магических и гильдиях колдунских строго запрещено низкоуровневым волшебникам применять мощные заклятия. Меня бы, к примеру, на пушечный выстрел не подпустили к свитку с Алмазной Колесницей в нынешнем состоянии. Причина проста: чары забирают у мага энергию. При недостатке духовной заклятие «кушает» жизненную, восполняя недостающее количество. Применив чересчур мощное заклинание, маг рискует здоровьем. Старикан Анг-Джин при использовании высшей степени транса улиточников потому и впал в кому.

Развернув свиток, вливаю в него айгату и параллельно произношу название заклятия на элохианском. Алмазная Колесница!

Направляю заклятие, и из пергаментного листа бьет обжигающий полупрозрачный поток в виде увеличивающегося сверкающего цилиндра. Сэкку и ее отродье отшвырнуло и впечатало в земляные стены логова. Призрачный каток понесся дальше по подземному ходу в храмовый зал. Сто метров полосы абсолютного уничтожения энергетических структур. Маги, по рассказам очевидцев, изложенным в исторических трактатах, «скалкой-убивалкой» драконов штабелями укладывали.

Меня вывернуло наизнанку. Словно железными раскаленными крючьями подвесили за жилы, а на конечности навесили грузы и потянули вниз, вытягивая сухожилия и сосуды. Аагрх! Во рту соленый привкус.

…Боль унялась спустя минуту. Я жив! И храм уцелел. Ну, волчок, показывай дорогу. Ты сюда вряд ли по штольне спустился. Нашел, значит, нормальный вход без ловушек.

Сплюнув кровь, я обхватил шею Акелы и поплелся из запечатывающих покоев. Переступил через опавшее пламя линий магического знака Серафима, прошел мимо распластавшейся у стены немолодой троллихи. О, та самая жена Бена-Джака из деревни улиточников, с ней Шор-Таз заигрывал. Возле нее скорчилось крошечное скользкое тельце неведомого существа, отдаленно напоминающего уродливого новорожденного тролля. Удивляться сил нет.

Спотыкаясь, я добрел до зала со статуями. Не разрушился, слава предкам и строившим храм длинноухим. С потолка пыль сыплется с камушками, трещин прибавилось. Не погребло бы нас творение древнеэльфийских зодчих. Могилка бы, конечно, получилась роскошная.

Что-то мне поплохело. Ничего, выкарабкаюсь. Поправочка: выкарабкаемся. Акела, выводи отсюда. Останусь жив – отблагодарю по-царски. Специально для тебя совершим путешествие на север, к твоим родичам, и поищешь себе там невесту. В крайнем случае посетим зверинец столичной гильдии магов. У них белые волки должны быть.

Акела тащил меня на себе, маневрируя меж поваленных статуй и колонн. Я тут ни при чем, до меня намусорили. Ну, совсем немножко постарался. Вон ту скульптурную композицию развалил в борьбе с огнеплюющим супостатом за светлое будущее. Алмазная Колесница его в блин раскатала, мокрого места не оставив. Пятно гари какое-то на полу вместо протоплазменной лужи. Туда ему и дорога, пережитку маговского империализма.

Блин, так хочется сестренку увидеть и с Гвардом пообщаться. И Алисию обнять. Хм, а чего ты на меня смотришь подозрительно, мой пушистый друг? Девушек, тем более симпатичных, в аранье аж одна на десять тысяч квадратных километров. Не, на двадцать. В общем, я давно с женщинами не общался нормально. Все по лесам да по лесам. Выберусь – командировку в империю себе организую. Минимум в пограничный форт, точнее, в поселок у крепости. Матушку Альду навещу, привет от зверомастера передам.

Волк повернул в стенную нишу, на поверку оказавшуюся арочным проходом. В сгустившейся темноте мы продолжали движение. Снаружи утро, раз действие настойки полуночника прекратилось. Солнышко восходит, лучи дарят тепло остывшей за ночь земле. Вылезем – погреюсь.

Далеко позади прокатился грохот взрыва. Быстрее, Акела, пожалуйста, быстрее. Воздух завибрировал, стены и пол вздрогнули, послышался треск. Зал, по-моему, все же обвалился. Жаль, красивый был. У ведьмы погребение поистине королевское. В будущем обязательно проведу археологические раскопки с привлечением пещерных гоблинов. Исторических ценностей здесь полно, некоторые в хозяйстве сгодятся. И речь не о горшках древнеэльфийских, куда они росу собирали со священных растений. Эх, жить-то как хочется!

Акела пробежал рысью анфиладу хозяйственных комнат. Помнится, здесь располагались кухни, кладовые, прачечные священнослужителей. И откуда я знаю такие подробности, диву даюсь. После пробуждения в логове ведьмы по-другому стал воспринимать окружающее. Все мне знакомо в храме, будто когда-то очень давно я ходил по здешним помещениям. И ведьму словно вечность знаю. Между мной и воспоминаниями о ней натянута пленка. Тянусь – и не дотягиваюсь. Обрывки знаний о ней всплывают в памяти и тут же пропадают. Точно лучом фонарика вожу, и свет выхватывает из тьмы предметы в комнате. Веду дальше – вещь покрывает темнота, и видно уже другое. Чушь какая-то.

Свернувший за угол Акела вышел на финишную прямую. Впереди разрасталось светлое пятно. Ура, свет в конце тоннеля. По мере приближения к выходу начинаю различать детали. Снаружи выпал первый снег, слепящий белизной, на нем темнеют кустарник и силуэты троллей. Мои орлы? Вроде нет. С чего синькам лежать в снегу?

Свежий морозный воздух наполнил легкие, выдавив остатки затхлой вони подземелья и тошнотворного амбре ведьминого логова. Наконец-то мы выбрались, и волк присел на задние лапы, притормозив. У входа в подземный храм застыли в нелепых позах на пропитанном алым снегу двое синекожих в изорванных меховых накидках, какие носит элита племен – великие охотники, шаманы и вожди. В руке одного зажат шаманский костяной жезл с навершием в виде медвежьего черепа. Шаман, нет, ученик шамана. Отметины Говорящего с Духами на лбу не хватает. Физиономия растатуирована наподобие медвежьей морды. Из племени Мертвого Медведя парень. Горло ему вырвал крупный зверь, скорее всего, волк. Взглянув мельком на окровавленную мордаху Акелы, догадываюсь, какой именно.

Второй клиент лесного похоронного бюро также ученик шамана, на выпуклом лбу татуировка-ниточка из малюсеньких крестиков. Присмотревшись, понимаю – перекрещенные копья. Из Черного Копья пожаловал. Его, в отличие от собрата по несчастью, чем-то проткнули. Усердно проткнули, качественно, изрешетив нижнюю часть тела, вдобавок задушили. На горле отпечатки рук виднеются.

И что вас привлекло на чужую территорию, дорогие коллеги? Уж точно не праздное любопытство объединило представителей разных племен, любящих на досуге потыкать друг в друга колюще-режущими предметами.

– Кан-Джай, – раздалось из-за колючего куста, маскирующего вход в подземный храм.

Твою дивизию! За колючкой сидел, привалившись спиной к замшелому валуну, Бал-Ар. Из раны в боку текла кровь, плечи и грудь ободраны в клочья. Собравшись с силами, я раздвинул ветки и, прихрамывая, подошел к троллю. В сумке целебное зелье завалялось, помогу.

– Убери ладонь от раны и сиди смирно, – откупориваю глиняный сосуд и выливаю содержимое на внушительную дыру в боку.

Жидкость дезинфицирует, останавливает кровь и ускоряет регенерацию клеток. Сюда бы целителя – зелье же не панацея, полностью не вылечит. Рану зашивать надо, не то кровотечение возобновится.

– Не трать попусту зелий, они тебе скоро понадобятся, – тихо прохрипел, захлебываясь кровью, ученик Трон-Ка.

– Помолчи. Поправишься – и поговорим.

Тролль махнул рукой и вымученно улыбнулся.

– На меня наложили проклятие, его тебе не снять. На ритуальном ноже было. Ко мне слетаются духи мертвых, Кан-Джай! Они ждут моей смерти, чтобы попировать. – Прерывисто дыша, он выплюнул скопившуюся во рту кровь. – И рана плохая, зельем не вылечишь. Сам видишь.

Вижу. Без целителя лекарства бесполезны: печень порезали. И что, ничего не делать? Варк-Дан, где тебя слякотники носят? Лаклак, слышишь? Тишина, блин.

– Это они тебя? – Я кивнул на распростертых учеников из разных племен.

– Они щенки, бегущие с магеном. – Бал-Ар закашлялся. – Я убил одного, твой волк второго. Третий сбежал. Акела обманул его. Есть зверь, сражающийся бок о бок с троллем, – значит, поблизости и зверомастер. А повелевает волками у нас лишь Гин-Джин. Они пришли с могущественным шаманом из Черного Копья, Лар-Джуром. Он опасен, будь осторожен с ним, Кан-Джай.

Синекожий выгнулся дугой, сползая на землю, вены на лбу и шее вздулись от напряжения.

– Огненное Жало предало, – после приступа процедил тролль. – Оно напало на нас у холма, убило Шор-Таза, увело дочь Гин-Джина. Наши для них – угул-джас… Я послал тень с вестью учителю. Он расскажет Ран-Джакалу. Жало и Лар-Джур объединились. – Бал-Ар застонал сквозь зубы и схватил меня за руку. – Я умираю. Кан-Джай, не дай им пожрать мой дух, прошу тебя…

Проклятие на ритуальном ноже, еще и лезвие небось заговоренное и ядом смазанное. Плохо дело. Колдун, нанесший удар, одновременно принес жертву. Она засчитается со смертью раненого. Некоторые шаманы так совершают жертвоприношение покровителям – идут в бой, разят направо и налево священным оружием, и те, кого коснулся заколдованный клинок, автоматически проклинаются. На них ставится астральное клеймо, привлекающее лоа. Жертва погибает, и ее дух сразу же поедают приглашенные на трапезу. Предки не дождутся потомка в Серых Пределах.

Снять проклятие и разогнать злых духов не в моих силах. Умений нет и айгаты на совершение ритуала. Меня вот-вот кинет в забытье отката, и мне очень повезет, если выживу и очнусь.

– Забери мой дух, – прохрипел Бал-Ар.

Быть заключенным в Темницу, так называет Гвард вместилище пойманных ловцом духовных сущностей, – всяко лучше, чем разложиться на чистую энергию в пузе лоа.

Коснувшись кончиками пальцев лба тролля, я аккуратно потянул его изувеченный проклятием дух. Никогда при ловле не испытывал подобного. Меня наполняли теплота, сытость и воодушевление, граничащее с эйфорией.

В стекленеющих глазах ученика Трон-Ка застыла благодарность.

Завершив поимку, я упал у бездыханного тела тролля. Усталость и мрак отката неспешно подбирались ко мне. Вот ведь не вовремя. У меня столько дел осталось. Основная часть плана осуществилась, ведьма уничтожена, а пробудивший ее враг показался из своей норы. Лар-Джур, обучавшийся колдовству у верховного шамана Черного Копья Нир-Джина, старый знакомый. Вырос он с нашей последней встречи до полноценного Говорящего с Духами.

Жаль, события развиваются по худшему для нашего отряда сценарию. Алисия, Лаклак, парни – живы ли?

Еще столько дел. Не время для смерти. Правда, Акела?

Волк лизнул меня в щеку, будто отвечая на немой вопрос.

Эпилог

Ран-Джакал входил в деревню Улиткоголовых под вой жен Бена-Джака и поминальные песни учеников верховного шамана улиточников. У сломанного тотемного столба установили камень в виде раковины улитки и соорудили гору хвороста и дров, на которой почивали умерший нынешней ночью вождь, его погибшие сыновья и охранники. К покровителю племени взывали ученики, испрашивая благодатного пути в Серые Пределы для покойников. Жители деревни толпились у погребального костра. Женщины плакали, мужчины стояли с жесткими лицами, держа в руках оружие: верный признак кровной мести.

На прибывший многочисленный отряд Озерного Владыки некоторые оглядывались. Суеты вокруг не было, точно не вожди идут с охранными дюжинами и десятком шаманов во главе с великим Гин-Джином, восседающим на огромном пещерном медведе, а рыбаки возвращаются с реки. Водяные Крысы молча прошли раскрытые настежь покосившиеся деревенские ворота и остановились у тотемного столба. Молодые воины, составлявшие охрану вождя Каменных Клешней, обменивались настороженно-недоумевающими взглядами. Они не понимали, как ведьма расправилась со столькими взрослыми троллями за одну ночь. Телохранителям не хватало опыта сражений с порождениями злого колдовства, и про себя Ран-Джакал отметил, что брать их охотиться на сэкку не стоило. С другой стороны, Маур-Джакал рвался в бой. Молодая кровь в нем бурлит, толкает на рискованные поступки. Хорошо, с ним его советник, верховный шаман Вели-Джин. Он убережет от ненужного риска и подскажет правильное решение.

С вождем Водяных Крыс, узнав о зловредной ведьме, вызвались пойти все предводители кланов и племен, пришедшие на свадьбу Маура, вместе со своими охранными дюжинами. Разумеется, без сопровождавших их на празднестве шаманов желающих охотиться поубавилось бы. Однако Ран-Джакал выигрывал войны и с меньшим количеством воинов.

На подходе к селению Улиткоголовых отряд нагнал Гин-Джин. Ему передали весть о ведьме посланные Трон-Ка духи, и он, бросив дела в империи, возвратился в аранью. За день на Махайре он преодолел расстояние трехдневного перехода. У селения шаман сменил уставшего саблезуба на медведя.

Толпа расступилась, пропустив вождей к погребальному костру. Песнопения смолкли с последним лучом заходящего солнца. Бывший охранник умершего главы улиточников Нур-Ганнак зажег хворост факелом, разом взревели мужчины. Охотники сбросили накидки и рубахи и, выкрикивая клятву мести, синхронно провели ножами по груди.

Тризны не справляли. Вместо нее взявшие на себя организацию обороны деревни телохранители Бена-Джака выставили часовых и завалили бревнами и колючим кустарником бреши в частоколе. Сегодня никто не уснет в селении.

Распоряжавшегося воинами Нур-Ганнака Ран-Джакал вызвал к себе в шатер, поставленный неподалеку от ворот. С вождем находился хмурый Гин-Джин.

Войдя, улиточник упал на колени перед Озерным Владыкой и, вынув нож, поднес к пучку волос на макушке. Под стальным острием заалела полоска крови.

– Убей меня, великий, – опустив голову, проговорил он. – Я не уберег повелителя и достоин позорной смерти.

Рыкнув, вождь с размаху пнул тролля в грудь, отчего тот опрокинулся.

– Песья кровь! – выругался предводитель озерников. – Что случилось, Нур?

– Сэкка, проклятая сэкка, – восстановив дыхание, полушепотом сказал телохранитель. – Она приходит по ночам и убивает нас. Сначала Говорящих с Духами и наших детей, потом мужчин и женщин. Славный Кан-Джай почти победил ее, чуть не спалив колдовством, но она опять пришла и забрала жизни почтенных Гал-Джина и Бена-Джака.

– Что с моими учеником и дочерью? – приблизившись к стоящему на карачках воину и глядя ему в глаза, прошипел зверомастер.

– Вели скормить меня медведю, великий шаман! – Тролль уткнулся лбом в устилающие пол шатра шкуры.

– Говори! – В голосе человека послышалась угроза.

– Славный Кан-Джай и твоя дочь с отрядом ушли вчера к Лысому Холму за сэккой. Убейте меня! Все, кто преследовал проклятую тварь, сгинули! Мы нашли следы сражения на холме – и никого живого. Они пропали! Все пропали! Их пожрала сэкка!

Гин-Джин вот-вот сорвется, и улиточника ждет участь похуже съедения медведем. Ран-Джакал редко видел друга в гневе. Лицо потемнело, в глазах пылают огни преисподней, руки сжимаются в кулаки. Если ярость зверомастера выплеснется на воина, похорон не устроят. Хоронить будет нечего.

– Ты позоришь предков, Нур. – Холодная сталь зазвенела в тоне вождя. – Я надеялся встретить в деревне Улиткоголовых гордых троллей, а вижу трусливую собаку. Пошел вон. Ты недостоин смерти от наших рук.

Телохранитель торопливо попятился и выскочил из шатра.

– Что думаешь, Гин?

– Бена-Джак умер своей смертью, – угрюмо ответил зверомастер, немного успокоившись. – Верховного действительно убили, и как-то странно. Черное колдовство, Ран. Шаманы возвели барьер вокруг лагеря, он простоит до утра и никого не пропустит, ни духов, ни живых. С рассветом отправляйся к Лысому Холму.

Озерный Владыка сел в походное кресло, позаимствованное в пору его бурной наемнической молодости у имперского военачальника и заменяющее трон. Сказанное другом ему не понравилось.

– Ты говоришь, словно мы не пойдем туда вместе, Гин.

– Я иду к холму тотчас.

– Ночью? Рехнулся?

– Там моя дочь, Ран, и мой ученик.

– А еще четверо воинов из моей охранной дюжины.

Вождь тяжело вздохнул. Гина не переубедишь – попрется, несмотря ни на что. И плевать ему, на кого может нарваться у Лысого Холма. Ему лишь бы близких спасти. Нет, он продумывает свои действия и ходы противника до мелочей, однако напрочь теряет разум, когда кто-то из друзей в опасности. Выгоднее переждать ночь в окруженном барьером укрепленном лагере. За преданность, впрочем, Ран и ценил его. Именно благодаря верности и отчаянной смелости зверомастера предводитель озерных племен дожил до своего возраста.

– Мы тридцать зим плечом к плечу сражаемся с нашими врагами, Гин. Я не отпущу тебя одного.

– Со мной пойдут Махайр и медведи, по пути еще кого-нибудь позову. К тому же со мной охранные духи, одежда зачарована на прочность, и амулетами я увешан, как свадебное древо шнурками женящихся пар. Мои защитные чары эффективнее Гал-Джиновых. Тебе безопаснее оставаться до восхода солнца здесь.

– Мы идем к Лысому Холму, я сказал, – выдвинул челюсть вождь. – Остальные остаются в лагере до утра, распоряжусь. Не нервничай, я за себя постою и без твоего колдовства. Кто на озере лучший воин? Ран-Джакал.

– Думаю, к холму идти незачем, – перебил Озерного Владыку голос из угла шатра за походным стулом. – Мы потеряем день, да и был я уже там.

Тень выпустила низкорослого пожилого синекожего, чьи запястья и щиколотки оплетали браслеты из тролльих зубов. Вождь обвел взглядом шатер в поисках проделанного в стенах из шкур отверстия и, не найдя такового, в очередной раз подивился знаменитому Трон-Ка. Командира бесшумных убийц справедливо считали опаснейшим врагом. Говорили, он умеет становиться бесплотным духом, бесшумно проникающим в дома жертв. Очевидно, слухи недалеки от истины.

– Говори! – выпалил Гин-Джин.

– Нас предало Огненное Жало. Оно напало на отряд Кан-Джая. Чер-Джакал притворился твоим союзником, Ран, посланным тобой помочь в охоте на сэкку.

– Кто-нибудь выжил? – прервал шамана зверомастер.

– Трудно сказать. Крови у холма пролито немало. Мертвецов на месте схватки с предателем нет. Мертвых унесли живые, чтобы не оставлять доказательств причастности племени к нападению и свалить все на сэкку, которую убил твой ученик, Гин.

– Откуда тогда тебе известно, кто с кем сражался? – скрипнул зубами вождь.

– Кан-Джай поступил очень осмотрительно, приказав моему старшему ученику передать весть Водяным Крысам. Видимо, он с самого начала подозревал, что за сэккой стоит кто-то из наших врагов, и разработал план с учетом нескольких вариантов развития событий. Благодаря его прозорливости и смекалке мы знаем о предателе. Ты воспитал дальновидного шамана и воина, Гин. Жаль, мне не удалось предостеречь моих учеников.

– Он таким был до нашего знакомства, – пробурчал зверомастер. – Я чувствую, он жив. Возможно, уцелел еще кто-то из отряда.

– Возможно, – скрипучим эхом повторил Трон-Ка. – Думаю, нам нельзя тратить впустую и удара сердца. Я разослал духов в деревни Огненного Жала, и они узнают, куда увели выживших.

– Война, – проронил Ран-Джакал. – Чер, старый пройдоха… Трон-Ка, займись им и колдунами племени. Сумеешь – оставь в живых до нашего прихода. Мы выдвигаемся сегодня же к его деревне.

– Он не единственный враг. Думаю, его использовали. У холма я нашел тела учеников шаманов из Черного Копья и Мертвого Медведя.

– Кан-Джай? – вопросительно поднял бровь зверомастер.

– Его волк и мой ученик Бал-Ар, да пребудет память о нем навеки в чертогах предков. Тролли Чер-Джакала не унесли иноплеменников. Скорее всего, они не знали о бое, происходившем по ту сторону Лысого Холма, и к тому времени уже убрались. Знали бы – добили Кан-Джая.

– Он у тебя? – медленно выговаривая слова, будто боясь произнести вслух, спросил Гин-Джин.

– Над ним хлопочут целители. Его дух блуждает по тропам между миром живых и Серыми Пределами.

– Живой… Хвала Небесам! – По лицу верховного шамана пробежала мимолетная тень улыбки.

– Не о том мыслишь, Гин, – одернул друга вождь. – Война начинается.

– О том, Ран, о том. До селения Чера три дня пути. Мы поспеем за два, принимая зелья выносливости, и предатели пожалеют, что родились.

За окошками-бойницами старинного замка бушевал шторм. Гигантские волны разбивались об отвесный высокий берег, на котором высилась крепость из серого камня, ветер завывал тысячей разгневанных демонов, море грозно ревело, нагоняя страх на раскинувшийся у замка город.

За толстыми зачарованными стенами цитадели не боялись неистового рева и штурмующих белопенных орд. В центральной башне царил покой. Живший здесь маг в черной мантии, расшитой серебряными магическими письменами и оберегающими символами, расположился в кресле. Холеные руки возлежали на подлокотниках, вырезанных в виде драконьих голов. Драгоценные камни в перстнях, испещренных вязью древних рун, мягко поблескивали.

Собеседник мага, чья проекция мелко подрагивала из-за мешающей связи непогоды, выглядел значительно скромнее. Завернутый в недорогой дорожный плащ с высоким воротником, скрывающим нижнюю половину лица, и надвинутым на глаза капюшоном, он мог показаться пилигримом, коих полно в империи.

– Задание выполнено, господин, – полушепотом доложил он.

– Осложнения? – спросил хозяин башни.

– Никаких. Подброшенная молодому шаману троллей информация о злом духе, запечатанном в подземелье храма, сработала, как вы и предполагали. Он провел ритуал слияния, распечатав лоа, и пробудил ведьму. Она наращивала магическую мощь до столкновения с объектом. В первом же бою он проявил незаурядные тактические качества и победил, ведьма едва избежала смерти.

– Я бы удивился, погибни она столь быстро, – хмыкнул маг. – Ох, и намучились мы с ней. Она возрождалась всякий раз после поражения. Текущая в ее жилах кровь Шуб-Ниггурат дарует астральное бессмертие носителю. Убить ее было нельзя, лишь запечатать. К счастью, за семь тысяч лет Дар ослаб. Продолжай, Игнас.

– Непредвиденным обстоятельством стало наличие у ведьмы двух Поглотителей Стихий, преобразованных из пакваджи. Объект нейтрализовал одного самостоятельно, второго добил высокоуровневым астральным заклятием, использовав свиток. По вашему приказанию я навел ведьму на группу эльфов, направленных властителем Эладарна по известной вам причине в леса синекожих, и таким образом снизил ее боевую мощь.

– Пакваджи – Поглотитель… Я недооценил возможности мутационных процессов под воздействием эманаций Шуб-Ниггурат. Пакваджи ведь преобразованы ритуалом дарения крови и плоти матери, то есть ведьминой, я прав?

– Затрудняюсь ответить, господин.

– Подробности я прочту в отчете по твоем возвращении, Игнас. Каковы результаты операции?

– Объект обнаружил храм и уничтожил ведьму. В поединке с ней вследствие ментального удара и духовного опустошения астральная печать была взломана.

– Он вспомнил? – подался из кресла маг.

– Не совсем. В сознание просочилась малая частица воспоминаний Гор-Джаха, не касающаяся магических знаний.

– Никогда не называй его так, Игнас. – Маг устало откинулся на спинку кресла. – Он ненавидел это прозвище, данное ему троллями. Он и синекожих-то не любил. Ведьму не вспомнил?

– Увидев виденный прежде предмет, он вспоминает его, но сведения тут же ускользают от объекта.

– Хм. – Маг потер переносицу, задумавшись. – Где он сейчас?

– В лагере вождя озерных троллей. От всесторонних повреждений и энергетического перенапряжения объект находится в критическом состоянии. Прикажете вмешаться?

– Нет, он бы не одобрил. Информируй меня обо всем происходящем с ним, Игнас. Группу без моего разрешения не подключай и без надобности не проявляй себя.

– Господин…

– Что еще?

– Каковы будут приказания относительно эльфийских групп? Одна уничтожена ведьмой, и скоро появится другая.

– Да, светлые – настырные ребята… Наблюдай пока. Никто не должен знать о вашем присутствии в аранье. На то вы и Первая тройка Ночных Охотников, чтобы о вашем существовании не догадывались.

– Слушаюсь, господин. – Игнас поклонился, блеснув из-под капюшона желтыми, будто жидкое золото, глазами.

Глоссарий

Флора и фауна Ксаргского полуострова

Флора и фауна Ксарга весьма обширна. Наряду с обычными животными и растениями здесь можно встретить необыкновенных существ, обитающих только в лесах троллей и гоблинов.

Араксис – ксаргское дерево, из выдолбленных плодов которого делают фляги и разнообразную посуду. Древесина отличается твердостью и прочностью.

Водяной удав – достигающая десятиметровой длины змея, живущая обычно у водоемов, на болотах. Обвивая жертву, душит ее, после чего закапывает в ил и спустя некоторое время проглатывает. Старым удавам, выросшим больше десяти метров, приписываются магические способности вроде умения наводить морок и необычайная хитрость.

Девятисил – вьющееся многолетнее растение наподобие плюща, выживающее практически в любых условиях. Растет на любых почвах, при любой влажности – и в лесу, и на скалах, и в болотах. Настойка из него повышает выносливость. Выпивший ее способен бежать без остановки девять дней и девять ночей. Правда, после такого марафона, когда токсины растения выходят из организма, сердце не выдерживает и в прямом смысле слова разрывается. Тролли обычно пьют разбавленную настойку, разгоняющую сон и придающую сил уставшему на срок до трех суток.

Длинношерстый медведь – гигантский медведь, один из хозяев ксаргских лесов. Встречается крайне редко (и хвала предкам, как говорят синекожие). Заклятый враг махайра и любимейший отпрыск Иргала Зага. Помимо непревзойденной силы (может с легкостью заломать олифанта) обладает давящей аурой, мешающей сосредоточиться и нарушающей координацию движений у врага. Шерсть зверя длинная и жесткая, выполняет роль своего рода брони, защищающей от зубов хищников и обычного оружия. В истории троллей и эльфов добыть длинношерстого медведя удавалось единицам.

Дракс, он же малый дракон – ящер, обитающий в южных широтах Лантара. Питается рыбой, живет в воде, на сушу выходит крайне редко. Обладатель миролюбивого характера, в конфликты почти никогда не ввязывается. Шкура его очень дорого ценится. Иметь из нее сапоги и перчатки – большая роскошь, а плащ могут позволить себе лишь монархи и очень богатые маги.

Желтотравица – растение, повсеместно распространенное по Ксаргу. Сок обладает тонизирующим свойством. Несмотря на пресный вкус, тролли, огры и гоблины нередко жуют его листья, чтобы избавиться от усталости.

Землеед – десятиметровый червь, питающийся почвенными микроорганизмами. Крайне редок, очень ценится магами и алхимиками из-за выделяемой им в случае опасности кислотной слизи.

Змееглаз – растение магического происхождения, цветущее поздней осенью. Растет исключительно на Ксаргском полуострове. Используется в основном в медицине. Вытяжки и зелья из него являются отличным противоядием и антипохмельным средством, очищают кровь. Как правило, возле него устраивают гнезда змеи, что не способствует его массовой добыче. Растение к тому же редкое, растет во влажных пещерах.

Йамуя – ксаргское растение наподобие картофеля, в плодах которого запекают рыбу и мясо.

Карод – опаснейшее из живых существ в аранье. Эдакий броненосец с подвижным хлыстоподобным хвостом и полутораметровыми бивнями, без труда протыкающими рыцаря в полном доспехе. На удивление подвижен для своих габаритов. Пробить его броню даже зачарованным оружием трудно, врагов в лесу почти не имеет. Невосприимчив к ядам и стоек к воздействию магии разума. Размером больше лесного олифанта. Из минусов карода – довольно медленное передвижение, что с его броней не такая уж и проблема. От противников никогда не убегает, предпочитает сражение в любой ситуации. Травоядный. На счастье других лесных обитателей, одиночка.

Кокатрис – четырехметровая птица, напоминающая петуха. Испускает изо рта парализующий газ, после чего набрасывается на жертву, разбивая голову мощным клювом и разрывая когтями. Ядовитые железы пользуются большим спросом у алхимиков, для колдунов и магов важны перья, применяющиеся в колдовских ритуалах. Хотя кокатрис не относится к детям Иргала Зага, добытая голова этого петуха гарантирует охотнику почет у синекожих. Раньше был распространен по всему Лантару, теперь же – исчезающий вид из-за истребляющих его магов.

Краснодрево – дерево с кроваво-красной древесиной, растущее исключительно на Ксаргском полуострове и считающееся священным у троллей и гоблинов. Согласно верованиям синекожих вырастает оно лишь на полях больших сражений, напоенное кровью павших в бою. Семенем служит кость древнего колдуна, в которой сохранился его дух, не пожелавший уходить в Серые Пределы. Раз в году, когда красная луна становится полной и одиноко висит в небе, дерево будто бы истекает кровавым соком. Из алых капель, собранных этой ночью, колдуны готовят зелья, увеличивающие духовную и магическую силу на год.

Маген – кот размером с леопарда с задатками мага разума. Если не разумное, то уж точно полуразумное существо, гипнотизирующее взглядом и наводящее морок. Из спины у него растут три пары длинных щупалец с присосками; в присосках кроются ядовитые шипы, парализующие жертву. Исключительно хитрый зверь, живет семьями по десять – пятнадцать особей. Один из любимых детей Иргала Зага.

Мертвяковая трава – растущее, как правило, на могилах растение. Бледно-зеленое, с белым соком, называемым «молочком мертвяцким». Из сока изготавливаются зелья, настойки, применяемые в качестве обезболивающего средства у жителей Ксарга.

Мохнорыл – вид дикого кабана. Отличается большими размерами, мохнатой мордой и скверным характером. Бросается на всякое движущееся существо. В империи их называют кабанами-убийцами.

Однорог – дикий бык с одним рогом, загнутым вперед. Отличается крепкой шкурой, которой обтягивают легкие щиты гоблины, тролли и даже имперские воины.

Олифант – слоноподобное животное метров четырех высотой, с растущими из верхней и нижней челюстей длинными бивнями. Один из опаснейших обитателей ксаргских лесов из-за недюжинного ума и невероятной силы. Всеяден, однако предпочитает растительную пищу. Весьма ценны кости олифантов, белоснежные и прочные. В течение столетий они не портятся и становятся только прочнее и белее. К тому же обладают целительными свойствами. Пользующиеся предметами из олифантовой кости разумные отличаются крепким здоровьем и долголетием. У троллей кости слоноподобных гигантов очень дорого ценятся, обладать ими могут лишь лучшие охотники, шаманы и вожди.

Саблезуб, он же махайр – огромный саблезубый кот. Один из хозяев араньи. Как и стикс, считается любимчиком Отца Зверей Иргала Зага. Хитрющий котяра. По ловкости с ним может поспорить разве что маген. Славная добыча для любого охотника.

Стикс – громадный ящер, обитающий на болотах. Ядовитый и зубастый, плюется кислотой. Один из так называемых любимых детей Отца зверобогов и зверей Иргала Зага. Хитрая бестия и, несмотря на размеры, очень ловкая. Добыть череп или шкуру Стикса значит обрести славу великого охотника у троллей. Встреча с ним почти всегда заканчивается смертью для разумного.

Трехрог – трехрогий бык с тремя прямыми рогами. Спина покрыта роговыми пластинами, защищающими от зубов и когтей хищников. Пробить прочную броню трехлетнего быка под силу только очень сильному троллю.

Шипокрыл – полуразумная летучая мышь, похожая скорее на обезьяну с красными глазами. Умеет гипнотизировать жертву взглядом и, согласно поверьям, переселять ее дух в шакала. С шакалами действительно очень хорошо ладит, посылая их на чересчур сильного врага. Обладает склонностью к зверомагии. Нападает с воздуха, стремясь сначала проткнуть когтями глаза жертвы и располосовать голову, а потом уже поднимает ее в воздух спустя некоторое время, дав ослабнуть от кровопотери, и бросает с высоты.

Духи и нечисть Ксарга

Анукьель – речная дева, сильнейший дух реки, соединяющий в себе элементальное и разумное начала. Возникает из духа утопленницы, не покинувшего собственное физическое тело при гибели. Тело трансформируется, обрастает чешуей, частично ткани заменяются на протоплазму. Убить речную деву нельзя, можно лишь изгнать в Серые Пределы либо запечатать, поставив себе на службу, чем занимаются некоторые колдуны троллей. Анукьель ненавидит девушек, стремится их утопить, поглотив из них жизненную энергию и айгату, а также любит топить мужчин. Из их духов она создает себе свиту, вселяя их в разных речных живых существ – рыб, моллюсков, насекомых, червей, лягушек, черепах и прочих.

Болотник – помесь растения и животного, в которого вселился злой дух. Живет исключительно в болотистой местности, питается энергиями живых существ и различных духовных сущностей. Поселившись в водоеме, истребляет водяных духов и вытягивает из него айгату, превращая в болото. Имперские маги считают болотника некой испорченной злым колдовством формой обычного водяного, заражающего все вокруг гниением. Мирно сосуществует с туманником, из-за чего многие ученые мужи империи усматривают между ними определенную связь, полагая, что туманники подчиняются болотникам (или наоборот). К зиме собираются группами и укладываются спать до весны. Представляют серьезную опасность, так как используют помимо собственной физической силы магию воды и болотных растений.

Гворн – оживленное черной магией мертвое дерево. Обычно создаются из огромных патриархов леса, проживших не одно столетие. Старые деревья предварительно убивают каким-нибудь экзотически-магическим образом, к примеру, осыпав колдовским порошком, затем проводят ритуал призыва и вселения духа в мертвую древесину. Древесные духи, измененные благодаря неестественной смерти носителя в злых и вечно голодных бесплотных бестий, становятся, по сути, злыми лоа, поэтому стараются убить всех вокруг. Гворны – существа хищные, вытягивающие жизненную силу из жертв, которых опутывают ветвями и даже корнями. Могут медленно передвигаться по лесу и маскироваться под обычные деревья. Управлять ими трудно – постоянно норовят по-дружески обнять создателя-хозяина и высосать из него все соки вместе, кстати, с магической энергией, из-за чего приближаться к таким деревяшкам нежелательно. Создание гворнов практикуют в основном темные эльфы, начавшие создавать их против светлых собратьев во время эльфийской гражданской войны.

Корневик – миролюбивый дух, селящийся в корнях деревьев. Нападает на разумных очень редко, только в случае опасности, грозящей ему или корням, в которых обитает. Питается остаточной айгатой трупов и жизненной силой деревьев. Вселяется иногда в корни, оплетает противника ими и пытается задушить – как правило, безуспешно. Обычно хочет лишь напугать врага. Происходит, согласно сведениям тролльих шаманов, от духа похороненного под деревом разумного (или убитого там же). Младший лоа.

Лаори – разновидность ксаргских упырей. Рождаются из погибших насильственной смертью и проклятых определенным образом троллей и гоблинов. Злой дух, поселяющийся в трупе синекожего, преобразует его тело изнутри и спустя седмицу после вселения (гибели тролля-носителя) вылезает из кожи мертвеца, словно личинка из яйца. Существо с бледной кожей, низкорослое (около полутора метров ростом) и поначалу худое, оно постепенно крепнет, выпивая из живых жизненную энергию. От жертвы лаори, как правило, остается лишь сухая кожица. Шаманы издревле поставили упырей себе на службу. Бывает, не желающий уходить в Серые Пределы колдун сам перерождается в упыря с помощью ряда ритуалов. Лаори разумны, по магической силе равны старшему лоа. Обладают высокими регенеративными и ментальными способностями. Атаку начинают с ментального удара, парализующего жертву на несколько секунд, затем набрасываются на беднягу и присасываются к его макушке, прокусывая череп острыми длинными зубами. Жить предпочитают в темных местах, охотятся ночью и отсыпаются днем. Прямые солнечные лучи сжигают нежную кожу и временно лишают лаори рассудка. На дневном свете восстановления организма не происходит. Убить упыря можно, отрубив ему голову или применив магические средства.

Лесная дева, владычица чащоб – лесной дух, относящийся к старшим лоа и духам местности. Возникает вследствие гибели в лесу по своей воле молодой девушки, как правило, по причине неразделенной любви. Владеет способностями к магии растений и зверомагии, умеет наводить простейшие мороки. Распространена по всему Лантару. Заманивает в чащу разумных, где их разрывают звери, и питается их жизненной и духовной энергиями.

Лоа – духи умерших, как разумных, так и неразумных. Сюда относятся духи людей, троллей, животных и даже некоторых растений. Могут иметь элементальное начало.

Обитают в Серых Пределах – особом измерении, частично пересекающемся с измерением живых. Там, согласно легендам и мистическому опыту колдунов и магов, всегда веет холодный ветер, небо укрыто серыми тучами, а ландшафт представляет собой копию того, который есть в мире живых. Таким образом, предметы ландшафта существуют сразу в нескольких измерениях. Растения в Серых Пределах полупрозрачны и невесомы. Среди высокой призрак-травы, покрывающей почти всю сушу, скитаются духи мертвых в виде неясных теней, влача унылое существование.

Иногда они находят вход в мир живых. Происходит это, как правило, в особенных местах средоточия магической Силы. Врата в мир мертвых может открыть также хороший колдун.

Существуют лоа, которые не нашли пути в мир мертвых. Тогда они обычно вредят живым, совершая разнообразные пакости, ибо чувствуют себя неспокойно, они злы и тоскуют о прошлой жизни. Завидуя живым, они причиняют им неудобства. Иногда, при соблюдении определенных условий, становятся могущественными и убивают живых или вселяются в их тела.

Лоа подразделяются на три основных типа: младшие, старшие и старейшие.

К младшим относятся слабые духи, принадлежавшие детям, неразумным и недавно умершим взрослым разумным. Деятельны исключительно по ночам. Их легче всего «приручить» шаманам и колдунам, они более других подвержены магическому влиянию. Могут завладеть телом мертвого либо живого существа и использовать его, нападая на живых. Иногда, при большом запасе айгаты, способны создавать псевдоплоть (протоплазму) и наносить телесные повреждения. Но обычно почти безобидны (стучат, кидаются предметами, издают различные, в том числе устрашающие, звуки, копируют речь и могут сбить неосторожного путника с дороги, завести в болото, где тот погибнет; при гибели в результате их действий питаются энергиями умершего, вполне могут напасть на свежеосвободившийся дух и поглотить его). При надлежащем ритуале вселяются в тело и становятся способными регенерировать плоть. Яркий свет и огонь причиняют им боль и наносят повреждения (на ярком свету они слепнут).

Старшие лоа – духи, обладающие разумом. Происходят от младших, поглотивших большое количество айгаты – духовной энергии. По уровню магической силы превосходят младших лоа. Деятельны в любое время суток, умеют создавать из айгаты псевдоматерию (псевдоплоть) и могут наносить повреждения, телесные и духовные, живым существам. Изменяют свое тело как угодно, ощущают духов на огромных расстояниях и могут вступать с ними в контакт, принуждая подчиняться или просто общаться, узнавая от них необходимую информацию. У могучих старших лоа есть даже свита из духов-рабов. Старшими лоа, остающимися в мире живых, практически сразу после смерти физического тела становятся маги и колдуны, порой безо всяких ритуалов.

Старейшие лоа – самые сильные духи, занимающие высшую ступень в духовной иерархии. Ими становятся либо обожествляемые после смерти существа, либо чрезвычайно могучие в плане айгаты шаманы, либо поглотившие невероятное количество айгаты старшие лоа. Способности их ужасающи. Они практически бессмертны, могут с легкостью принимать любой облик, погружать в иллюзии, подчинять других духов лишь давлением своей магической энергии. Для них не проблема сотворить себе телесную оболочку и сделать ее почти неуязвимой, дать избранному толику своей силы, создать множество физических и духовных явлений вроде массового поглощения младших лоа и духов прямо из живых тел. Сама смерть, кажется, подвластна им.

Пещерник – дух пещер. Возникает с образованием пещеры и живет в ней до разрушения. Имеет способность вырабатывать протоплазменную псевдоплоть, скрепляющую окружающие вещества, из которых при необходимости создает собственное тело. С разрушением пещеры либо умирает, либо становится «бездомным» и отправляется на поиски нового жилища. Найдя таковое, изгоняет или уничтожает исконного хозяина и занимает его место. Довольно слабый дух, относящийся к духам местности.

Светляк – младший лоа, порожденный из не упокоенного обрядом погребения духа ребенка, погибшего насильственной смертью. Завлекает разумных по ночам в чащобу на съедение зверью и в топь, после чего питается их духами. Может издавать разные звуки для привлечения внимания, чаще всего – детский плач.

Слякотники – удивительные твари, нечто среднее между элементальными духами и живыми существами. Загадка ксаргской природы, так сказать, правда, только для людских магов. Эльфийские и гномьи маги происхождением слякотников не заморачиваются, равно как и шаманы, считая их опасным видом нечисти. Живут в почве, где в сухую погоду спят и никого не трогают. Зато при половодье или после сильного дождя просыпаются ужасно голодные. Собственной айгатой пропитывают землю, превращая ее в лужу, куда проваливается не подозревающий о ловушке путник. Задохнувшуюся жертву в буквальном смысле переваривают прямо в яме, которая является частью слякотника (пищеварительной, надо полагать). Стычек с шаманами и прочей колдовской братией стараются избегать. Чувствуют чужую айгату и сразу же при появлении сильного противника, способного справиться с ними, уходят на глубину, оставляя след из скользкой жижи.

Туманники – особо опасный вид нечисти Ксарга. Доподлинно неизвестно, что они такое – то ли воплощенные духи, то ли особая раса, умеющая создавать туман. Обитают на болотах, охотятся на разумных и полуразумных. Выглядят как сгусток серого тумана, из которого «выстреливают» туманные щупальца. Убить их обычным оружием практически невозможно, только зачарованным. Погибая, туманник выпадает из тумана безногим и безруким существом, похожим на покалеченного безносого гоблина с необычно серой кожей. У имперских магов ценятся глаза туманников, из которых извлекают хрусталики и используют для создания амулетов дальновидения.

Племена троллей в окрестностях

Зеркального озера

Племя Водяных Крыс – самое многочисленное и сильное на данный момент в окрестностях Зеркального озера. Насчитывает один большой клан, обосновавшийся на острове и в небольших деревушках на озерных берегах (собственно Водяные Крысы), и дюжину мелких, влившихся в его состав. В ходе длительной междоусобной войны, случившейся с приходом к власти Ран-Джакала, и войн с соседями за последние пятнадцать лет другие два крупных клана были полностью уничтожены, как и полдюжины небольших. Это единственное племя на Ксаргском полуострове, в котором длительное время мирно сосуществуют представители разных рас – троллей, морлоков, людей и гоблинов.

Некоторые из мелких кланов: Красногубы, Щуки, Осоеды, Водяные Ужи.

Отличительной чертой троллей племени являются косички из шерсти водяной крысы, вплетающиеся в волосы, и татуировки в виде бледно-голубого орнамента из водорослей.

Поклоняются в основном духам предков, особо чтят Духов Озера, коими становятся предки, и Духа Водяной Крысы, хозяйки озерных берегов, появляющейся в виде красивой черноглазой женщины с крысиным хвостиком или в виде грызуна.

Вождь – Ран-Джакал (Озерный Владыка), личность выдающаяся среди синекожих. Искусный воин, бывший наемником в странах людей, он вернулся в родное племя и, убив вождя, взял власть, что редко кому удается. Отличается от других предводителей расовой терпимостью и, более того, лояльностью к людям и морлокам. Сообразителен, открыт для нововведений, что и обеспечило ему победу в разразившихся после его прихода к власти войнах за владычество над окрестностями Зеркального озера. Верховный шаман – Гвард Зверолов, он же Гин-Джин (дословно переводится: «Лесной Кот, Говорящий с Духами»), специализирующийся на зверомагии с примесью магии разума и целительства, а также ангельской магии и общей магии духов. Покровителя не имеет, предпочитая самостоятельно строить отношения с низшими и старшими духами. Хитер, умен, скрытен, хотя кажется открытым и веселым человеком.

Второй шаман после него – Трон-Ка, предводитель группы бесшумных убийц. Использует для слежки призыв теневых духов (особая категория мелких духов), способных отслеживать духовных сущностей по их проекциям в астрале на поверхностях земли и воды.

Племя Длинных Клыков – сравнительно небольшое племя, состоящее из шести кланов. Враждуют крайне редко, и то лишь по значительному поводу. На войну выходят все кланы, действуют сообща. Главенствует старейший клан (остальные роды откололись от него в разное время), должность вождя выборная. Главой рода и племени становится самый искусный охотник и воин, то есть тот, у кого больше всего трофеев (зубов, клыков) на момент избрания. Выбирают пожизненно. Названо племя так из-за очень длинных клыков мужчин – длиннее, чем у обычного тролля. Отличительные черты – заточенные острые зубы.

Племя состоит из следующих кланов: Камнегрызы, Ветроногие, Черепашьи Рубашки, Краснохвосты, Бесхвостые Ящерицы, Черные Дрозды. У каждого свой вождь и шаман, но подчиняются все Седому Владыке.

Поклоняются в основном Великому Предку, Йаман-Ча (дословный перевод: «Большой Клык»), родоначальнику племени. Гвард полагал, этот самый родоначальник племени когда-то имел тотемом саблезуба и по сей день считается сыном этого зверя и синекожей женщины. Также поклоняются охотничьим божествам, с которыми предки нередко отождествляются. Так, например, Великий Предок может принимать форму любого хищника, являясь оборотнем и покровителем охоты (излюбленная форма превращения – саблезуб).

Длинные Клыки живут севернее озера Водяных Крыс и состоят с озерниками в натянутых отношениях. У власти сейчас престарелый вождь Ур-Джакал, Седой Владыка (говорят, он настолько стар, что волосы на его макушке совсем побелели – дело для троллей редчайшее, ибо еще до седин синьки погибают в боях либо на охоте), глава клана Камнегрызов. Осторожный вожак, неоднократно доказывавший свою смелость в боях, когда нужно было кого-то спасти, рискуя жизнью. До сих пор даст фору многим молодым по силе и скорости. Хитрый, настроенный на благо для племени. У него множество детей, внуков и правнуков. Помогает ему верховный шаман Брах-Джин (Счастливый в служении духам), ровесник вождя, имеющий покровителем Саблезуба, то есть Великого Предка. Могуществен, рассудителен. Благожелателен, любит детей. Людей ненавидит, ибо они убили его родителей около сотни лет назад во время последней имперской экспедиции в глубь тролльих лесов (искали могилу великого святого, якобы похороненного в сердце полуострова). Зверомастер, как и Гвард.

Племя Звездной Рыси – крупное племя на пограничной с империей территории, расположено к северо-востоку от Водяных Крыс. Насчитывает четыре крупных клана и десяток помельче.

Крупные кланы: Красные Топорщики (основной), Пестрые Жабы, Еноты и Лесные Коты.

Отличительные черты: татуировки, изображающие орнамент из перекрещенных каменных топоров с точками в углах, и хвосты рысей на головах предводителей кланов. Воины носят с собой шнурки из рысьей шкуры, пояса и накидки.

При инициации шаманов дух Рыси-первопредка, которому поклоняется племя, наделяет их способностью видеть сквозь предметы и на очень далеком расстоянии, а также в густом мраке. Называется такая способность Рысьим Взором. Инициация шамана проходит в логове дикой рыси. Если дух благоволит ученику, рысь не трогает его, если нет, то загрызает. На коже шамана после инициации появляются пятна, похожие на рысьи.

Шаманы племени специализируются на зверомагии во всех ее проявлениях применительно к рысям (колдуны клана Пестрой Жабы – еще и на ядовитых лягушках): приручают их, используют как разведчиков и загонщиков добычи, посыльных; наделяют повышенной силой и скоростью, опаивая эликсирами. Таким образом выращивается новый вид магических существ, обладающих сверхспособностями. Также подселяют дух рыси к себе в тело или в тело воина, превращая того в берсерка. Черпают магическую силу от духов рысей, создают из них старших мощных лоа, которые могут частично материализовываться и убивать противника физическим воздействием. Высший уровень мастерства шамана – призыв великого духа Звездной Рыси на поле боя (используется раз в год за ежедневные жертвы; за второй призыв в год шаман расплачивается собственной жизнью). Дух обволакивает шамана, защищая от большинства физических и астральных атак, и сам наносит очень сильные повреждения врагам (с одного удара разрывает в клочья нескольких рыцарей в тяжелых латах).

Вождь – Беер-Джакал, Одноухий. Тролль не старый, но уже и не молодой. Сильный, хитрый, ненавидит людей и Гарена, коего поклялся собственноручно удавить или зарубить своим же топором за смерть младшего брата, случившуюся несколько лет назад. Все мутит воду, чтобы организовать масштабный поход против империи. Злопамятный, ни в грош не ставит чужую жизнь, пусть это и жизнь близкого синекожего. Имеет садистские наклонности, замучил до смерти четырех жен.

Верховный шаман – Грал-Джин, Ворующий Дыхание. Ровесник вождя, недолюбливающий его за плохое обращение с сестрой шамана, первой женой Беера. Неприязнь взаимна, однако вождь побаивается верховного шамана и не смеет ему перечить.

Племя Зеленых Улиток – небольшое, особенно после войн за Зеркальное озеро, племя, состоящее всего из пяти некрупных кланов. Первое из мелких приозерных племен по численности населения и влиятельности. В войне с Водяными Крысами сохраняло выжидательную позицию, затем периодически вставало на сторону то Огненного Жала, то Ран-Джакала. В конце концов осталось с островитянами. Знаменито медлительностью и постоянными опозданиями к месту сражений, за что остальные племена относятся к нему с презрением, хотя Зеленые Улитки дали много шаманов, работающих с духами воды и лекарей ничуть не хуже колдунов Каменных Клешней, а также воинов, отличающихся, как и у названного выше племени, живучестью. Члены племени носят зеленые и белые татуировки, изображающие улиток и орнаменты из водорослей. Украшают себя ожерельями из раковин моллюсков, вплетают их в волосы.

Кланы не имеют лидирующего, вождь всего один. Главы кланов образуют совет, совещающийся по важным вопросам.

Кланы: Слизни, Мокрые Носы, клан Зеленой Тины и Остролистого Камыша.

Поклоняются тотемным духам моллюсков, растений, духам предков. Направления шаманов: знахарство, целебное колдовство, культ лоа с примесью стихии воды.

Правит племенем нынче Бена-Джак (поскольку племя мелкое и нет единоличного правления, то имя дается с приставкой «Джак», означающей «Малый Властитель»; так именуют глав кланов; дословно имя вождя переводится как «Глухой Череп»), довольно старый тролль без признаков волос на голове из-за отсутствия большей части скальпа, глуховатый к тому же после того, как на охоте свалился с дерева, преследуемый саблезубом, и разбил голову (скальп ему тот же котяра и сорвал когтями). Помогает в управлении ему верховный шаман Гал-Джин («Темнокожий» в переводе), его старший сын, мужчина солидного телосложения, имеющий в покровителях Духа Озерной Улитки, старшего лоа, первопредка племени. Гал-Джин строг и высокомерен по отношению к соплеменникам, но крайне приветлив с теми, кто могущественнее его.

Племя (клан) Каменных Клешней – в прошлом второе по численности после Огненного Жала, его ярый противник, оспаривавший власть над приозерными племенами и локальное лидерство. Насчитывает ныне три больших клана и пять мелких. В войне против Водяных Крыс потерпело сокрушительное поражение после того, как разгромили вместе извечных врагов – Огненное Жало. В решающей битве погиб старый вождь, пав от руки Ран-Джакала, и племя перешло под руку победителя, потеряв несколько мелких родов. Сейчас абсолютно лояльны к Водяным Крысам, во всем их поддерживают. Недолюбливают Огненных Жал, с ними нередко случаются стычки, подчас перерастающие в настоящие сражения с участием десятков воинов. Но деревни друг друга не вырезают, как прежде.

Крупнейшие кланы: Шипастые Крабы, Костяные Ножи и Ракоскорпионы. Лидер – Шипастые Крабы, имеющие наибольшую деревню с населением в 500 синекожих.

Поклоняются водным и земляным духам, предкам. В противовес Огненному Жалу шаманы Каменных Клешней преимущественно лекари, специализирующиеся на защитной магии. Члены племени носят зеленые татуировки в виде волн и изображений клешней.

Нынешний вождь – Маур-Джакал (Береговой Владыка), совсем еще молодой парень, но закаленный в битвах, буквально выросший на войне и рано потерявший родителей во время налета на родную деревню. Выходец из уничтоженного клана, он тем не менее доказал свою силу, став лучшим воином и охотником племени. Не очень высокий и мускулистый, он весьма быстр и ловок. Верный своему слову, порой излишне честный, умный и проницательный. В руководстве ему помогает старый верховный шаман Вели-Джин (Рожденный в Волнах), у которого покровителем является Дух Ракоскорпиона Ромири, владыки глубоководного дна.

Племя Мертвого Медведя – одно из крупнейших племен троллей Ксарга. На северо-востоке граничит с озерниками (Каменными Клешнями и Водяными Крысами), на востоке – с Черным Копьем. Насчитывает дюжину крупных кланов и более трех десятков небольших. На границе владений племени находится известная среди синекожих Проклятая Башня. С Водяными Крысами оно еще не воевало всерьез, были всего лишь мелкие пограничные стычки. Иногда выступало союзником Каменных Клешней против Огненного Жала, поддерживаемого Черным Копьем.

Крупнейшие кланы, периодически становящиеся главными: Буролапые, Острозубые, Медведеголовые, Когтепалые.

Отличительные черты: черные и красные татуировки, изображающие медвежью морду на лице тролля либо на груди (у шаманов и учеников шаманов – на лице, у охотников – на груди, у вождя племени медвежьи морды изображены и на лице, и на груди). Вожди, шаманы и лучшие воины носят медвежьи шкуры. Женщины и дети вплетают в волосы шнурки из медвежьей шерсти и носят амулеты из костей медведей.

Племя поклоняется Великому Мертвому Медведю – по сути, зверобогу, ставшему старейшим лоа. Среди воинов очень распространены берсерки, под которыми подразумеваются одержимые лоа на короткое время мужчины. Их тела трансформируются, обрастают шерстью, у них появляются когти, многократно повышаются сила и скорость, к тому же они становятся очень живучими. Только берсерк может претендовать на место вождя.

Вождь племени – Борг-Джакал («Пещерный Медведь» в переводе), лучший из берсерков. Высокий, плотного телосложения тролль, покрытый шрамами. Спокойный, рассудительный в мирное время и бешеный зверь в бою. Верховный шаман – Калар-Джин (Разноглазый), одного с вождем возраста синекожий с глазами разного цвета – черным и серым. Все его тело покрыто татуировками, изображающими медвежьи морды. Специализируется на зверомагии и управлении духами, запечатанными в виде медвежьих морд на его теле. Кровожадный фанатик зверобога, ненавидящий людей. Предпочитает создавать из пленников чудовищ, вселяя в их тела старших медвежьих лоа и делая из них одержимых полузверей-полутроллей, подчиняющихся ему. Один из сильнейших шаманов Ксарга.

Племя Огненного Жала – одно из двух наибольших озерных племен, владения которого распространяются аж до границы с империей. Насчитывало раньше пять больших кланов и дюжину мелких, вело жестокие войны с Водяными Крысами, но после ряда кровопролитных битв осталось всего три крупных клана и четыре помельче. К озерникам относится условно, ибо бо́льшая часть территорий не примыкает к озеру, и питаются в основном за счет охоты, собирательства и войн с соседями, частенько нападают на Вал (после победы Ран-Джакала – куда реже). Прежде было сильнейшим и самым многочисленным среди приозерных племен. Сейчас численность точно не установлена. В войне поддерживают Водяных Крыс, которым теперь подчиняются, сдавая островитянам часть припасов и охотничьих трофеев, ведут единую политику с ними.

Крупнейшие кланы: главенствующий – Красные Шершни, остальные – Водяные Ежи и Черные Осы. Принадлежность к племени определяется цветом татуировок на лицах и телах. У Огненных Жал это языки красного и черного пламени.

Поклоняются Духу Огня, воплощенному в то или иное ядовитое животное, совмещая тотемизм и веру в элементалей. Знатоки страшнейших ядов, самых болезненных из изобретенных троллями.

Лидер племени сейчас – Чер-Джакал (Пламенный Владыка), племянник прошлого вождя, убитого Ран-Джакалом лет пять назад. Мощный воин, своенравный и вспыльчивый, но отходчивый. В управлении ему помогает верховный шаман Горон-Джин (Поющий в Огне), имеющий покровителем Духа Огня.

Племя Черного Копья – одно из крупнейших племен на севере Ксарга. Насчитывает более дюжины крупных кланов и несколько десятков мелких. Грозная сила, с которой считаются все племена синекожих. На севере граничит с малочисленными племенами горных троллей, враждующих с гномами и высшими эльфами. На западе периодически воюет с империей и приозерниками. Когда-то в одиночку бросало вызов имперскому Пограничью и совершало набеги, пока не столкнулось с Истребителями Троллей (светским рыцарским орденом империи) и регулярной имперской армией, поддержанными ополчением Пограничья, состоящим в основном из лучников и пикинеров. С тех пор отхлынуло от Вала, а на бывших его землях обосновались новые племена. Последняя попытка объединения бывших территорий произошла около пятидесяти лет назад, когда состоялась грандиозная битва у Крепости Шершня с имперскими войсками. Тролли прорвались через Крессов Вал на земли Пограничья, сметая все на своем пути, но в битве был тяжело ранен верховный шаман Черного Копья Зораг-Джин, из-за чего потерял контроль над духами и перебил почти всех, оказавшихся поблизости, не разбирая, кто друг, а кто враг. В результате синекожие отступили и от Вала, и от озера.

Крупнейшие кланы: собственно Черное Копье, Гнилозубы, Короеды, Рвачи, Змеиные Жала, Красноглазые.

Отличительная черта клана: татуировка на шее, руках и на лбу – крестообразный черный орнамент, будто бы из черных перекрещенных копий. У членов семьи вождя – на шее, у вождя – на шее и голове, у вождей кланов – высоко на предплечьях, у воинов – на запястьях. Великие охотники, воины делают татуировку вокруг грудной клетки, в ней каждое «копье» – поверженный либо плененный противник.

Поклоняются духам предков и тотему – черному копью, в котором, по преданиям, заключены души врагов. На войне величайший воин племени идет в бой с копьем, и от одного прикосновения его недруги падают мертвыми. Копье исцеляет любые раны несущего его, придает сил и скорости. Этот священный предмет распространяет ауру страха и ужаса. Он поглощает души павших и наносит серьезные повреждения духам, даже старейшим (младших вообще уничтожает, преобразовывая в магическую энергию, старших предварительно калечит).

Помимо черного копья имеется реликвия:

Копье Ловца Духов, Копье Скелоса. Оно принадлежало величайшему магу-воину Скелосу, покуда не пропало в круговороте войн с эльфами и ангелами. Представляет собой копье, способное удлиняться и изгибаться, словно живое. Скелос, согласно преданию темных эльфов, сотворил его древко из побега Древа Жизни, уничтоженного им же во время восстания темных, а клинки создал из костей прародителя стальных драконов. Копье имеет два клинка (второй выдвигается из пятки). Хранится внутри тотемного столба, ему приносят жертвы, смазывают кровью.

На территории племени Черного Копья находится:

Красная скала духов. Культовое место для троллей Черного Копья и соседних племен. Сюда приходят получить посвящение в шаманы ученики. Расположено на границе племен, в седмице пути от озера Водяных Крыс. Внутри скалы извилистая длинная пещера, приводящая к подземной реке и небольшим озерцам, где хоронили на протяжении тысячелетий прах верховных шаманов и великих вождей. Здесь обитают их духи. Они спят, просыпаясь, лишь когда их просят благословить нового шамана. Осуществляется процесс благословения простым ритуалом, состоящим из курения травы драконьего глаза, молитв и медитации после недельного строжайшего поста. Если претендент достоин, духи помечают его особым знаком вроде родимого пятна на груди или лбу и способностью чувствовать присутствие духов и определять их принадлежность к тому или иному виду на расстоянии от нескольких десятков до нескольких сотен метров.

Вождь – престарелый, трусоватый Варн-Джакал (Лесной Владыка), полукровка. Его мать – орчиха. Старший сын – великий воин Рак-Джакал (Владыка Копья), наследник (отсюда у него приставка «Джакал» – «Владыка»). Младший – «Безъязыкий», Мокан. Верховный шаман – Лар-Джур (Собиратель Костей), ученик Нир-Джина и Зораг-Джина, ловца духов. Специализируется на проклятиях и магии костей (призыв и заключение лоа в костях).

Сноски

1

Название лесов Ксаргского полуострова, данное им троллями и позаимствованное высшими эльфами.

2

Ксарг – земли, на которых испокон веков жили тролли, лесные гоблины, огры и высшие эльфы, также именуемые светлыми. По площади Ксарг немного больше Индийского полуострова, расположен в умеренных и субтропических климатических поясах Лантара. Представляет собой лесистую равнину. На севере находятся Седые горы.

3

Призрак-оборотень, принимающий подобие животных, гоблинов, троллей, огров и людей. Охотится обычно на одиноких, слабых охотников, женщин, на ночь оставшихся в лесу, и детей. Ночное существо, причисляемое к старшим духам. Сэккой может стать шаман, воплотивший призрака, подчинивший его и испивший его крови. Тогда они становятся кровными братьями, но минус такой связи в том, что причиненное одному ранение делится на двоих. В широком понятии – просто оборотень.

4

Так тролли называют эльфов. Также это старинное название Первых Эльфов Трехлунья, предков всех эльфийских родов до Великого Раскола и гражданской войны, разделившей длинноухих любителей пострелять на высших и темных.

5

Центр Ксаргского полуострова.

6

Место обитания злых разумных после смерти. Мутная вода, в которой ничего нельзя ни увидеть, ни почувствовать, да еще и наполненная чудовищами. Морлокский ад, короче говоря.

7

Данное мною название магическому барьеру астрального типа, препятствующему распространению информации по астралу. Из-за него плохо передаются сведения от сторожевых и других чар, становится сложнее управлять духами и призывать их. Как правило, барьер наполнен разреженной айгатой колдуна-создателя либо духами, его сотворившими. Есть заглушки, притупляющие даже физическое восприятие. Есть комбинированные, но на них тратится больше айгаты, они гораздо мощнее однофункциональных куполов.

8

Популярная игра тролльей детворы. Смысл заключается в том, чтобы выследить спрятавшегося «однорога», догнать, если он убегает, и укусить. После этого «саблезуб» и «однорог» меняются ролями, и игра начинается заново.

9

«Жертвенное мясо» – пленники, предназначенные в жертву лоа. Их запрещено убивать до ритуала призыва духа-покровителя племени, но разрешается избивать и издеваться над ними.

Content

Валерий Теоли
Сандэр. Убийца шаманов

Пролог

Глава 1 Охотник

Глава 2 Тревожные вести

Глава 3 Ночь на реке

Глава 4 Улиткоголовые

Глава 5 Охота

Глава 6 Преследование

Интерлюдия первая

Глава 7 Логово ведьмы

Интерлюдия вторая

Глава 8 Дитя Гал-Джина

Интерлюдия третья

Глава 9 Гор-Джах

Эпилог

Глоссарий

Флора и фауна Ксаргского полуострова

Духи и нечисть Ксарга

Племена троллей в окрестностях Зеркального озера

Сноски