Спящий Сергей Николаевич

Солнце в две трети неба

Солнце в две трети неба (научно-фантастический роман)

Аннотация

Немного космическая, немного социальная фантастика. Об освоении других планет солнечной системы. О людях нового мира делающих первые шаги в ближним космосе и мечтающих о дальнем. О планетах и звёздах. Роботах и любительском театре на луне. Гигантских кораблях плывущих в пустоте между скоплениями масс именуемых звёздами и планетами. И о самой главной звезде – о солнце.

Глава1. Самая горячая крошка солнечной системы

Солнечный ветер ласкал повёрнутую к центральному светилу сторону планеты жёсткой, колючей лаской.

Когда-то давно люди уже были здесь. Были недолго, потом ушли. Давно ли? Полвека назад. Мгновение по меркам звёзд. Целая бездна времени с точки зрения человека.

Боже мой, сколько событий произошло за это время на далёкой Земле. Сменились эпохи. Старые государства и страны перековывались, словно куски железной руды в гигантском тигле. Каких-то пятьдесят с хвостиком лет между торопливым стартом последнего корабля и неспешным, осторожным приближением нового. Прошло всего лишь полвека. Но как сильно изменилось человечество.

А между тем отдельный человек остался практически таким же, каким и был. Почти такие же люди, камень за камнем, возводили усыпальницы для почивших царей древнего Египта. Шагали в легионах древнего Рима. Боролись с эпидемиями и создавали новые смертоносные вирусы в устремлённых к небесам зданиях из стекла и стали. Писали и сжигали книги. Раз за разом создавали всё более мощное оружие, договаривались никогда и ни за что не применять его. Всё равно применяли. Строили и разрушали. Путь людей – наш путь – извилист. Падения и взлёты. Кто скажет: в каких пропорциях в нём смешались необходимость и случайность?

По отдельности люди такие, как были сто или двести или тысячу лет назад. А вместе совсем другие, разительно отличающиеся от самих себя полувековой давности. Другие книги. Иные мечты. Совсем другие разговоры в курилках. И внукам дедушки рассказывают другие сказки. После чего дети видят другие сны. Как так получилось? Как это возможно? Очень просто: головы остались прежними, изменились мысли.

Солнечный ветер ласкал повёрнутую к центральному светилу сторону планеты жёсткой, колючей лаской. Словно кошку гладили против шерсти. Меркурий – планета больше всего подходящая под описание ада, каким его рисовали доверчивым прихожанам священники. Разряженная атмосфера Меркурия состоит из атомов водорода, кислорода, натрия, гелия и калия, принесенных солнечным ветром или выбитых им из поверхности. Температура поверхности варьируется от плюс четырёхсот градусах Цельсия на солнечной стороне и до минус двухсот на противоположенной. На дне глубоких кратеров, куда никогда не заглядывает солнце, можно найти воду в виде льда покрытого сверху коркой слипшейся пыли. Есть и пики вечного света.

Как и положено уважающему себя филиалу ада, вход в него не оставлен без охраны. Природа не озаботилась созданием достойного стража, но на помощь ей пришли люди. Больше полувека, раскинув сети солнечных батарей, на орбите дрейфует рукотворный Цербер.

Время не пощадило его. Потемнела защитная зеркальная поверхность. Часть вспомогательных систем вышла из строя. Океан солнечного света, в котором он плыл, позволял не задумываться о расходе энергии, но он же и убивал его. С каждым фотоном, с каждой частичкой солнечного ветра попавшей в утратившую зеркальный блеск область и всё глубже разъедавшей корпус.

Однако Цербер был ещё функционален. Реликт древней, канувшей в лету, эпохи. Слепой страж, бездумно охраняющий собственность владевшей Меркурием корпорации. Её давно нет – смыта приливной волной истории, пропала, как пыль с книжных страниц во время смены эпох. А Цербер остался.

Пять десятилетий он спал, слушая во сне гневную песнь солнца, забивающую радиодиапазон. Слышал отголоски, долетающие со стороны далёкой Земли, когда фигуры планетарных танцев подводили одну планету к другой. Цербер был очень стар. Никто не планировал, что ему придётся работать без перерыва так долго. Приближение первого, за полвека, корабля Цербер уловил, когда тот уже замедлял скорость для выхода на орбиту.

Появление в охраняемой зоне искусственного объекта пробудило стража. Многие системы отказали, другие работали не в полную мощность или вовсе нестабильно. Работающие на корпорацию инженеры постарались на славу, продублировав важные для выполнения задачи контуры. Их действия вполне понятны. До Меркурия путь не близок и отремонтировать вышедшего из строя охранника не так просто.

Вторгшийся в охраняемое пространство искусственный объект находился недопустимо близко. Цербер запросил идентификационный код отличавший корабли корпорации от остальных. Одновременно с запросом началась предварительная активация «огненного глаза». В кристаллический мозг потекли отчёты периферийных систем. Многочисленные повреждения. Падение напряжения. По предварительным оценкам аналитической подпрограммы главный лазер способен выдать мощность около шестидесяти процентов от номинала. Вполне достаточно для уничтожения незваных гостей. Одну за другой отсчитывал прошедшие секунды заведённый на ожидание получения идентификационного кода таймер. На всякий случай Цербер ещё дважды повторит свой запрос. Если не получит ответа, то короткий росчерк ослепительно яркого, перебивающего даже гигантский огненный шар солнца, луча и нарушитель будет пронзён насквозь. Если он попытается напасть на Цербера до истечения срока ожидания, эффект будет тот же. Страж терпеливо ждал.

И ожидание было вознаграждено. Когда он уже собирался повторить запрос, корабль передал код. Это был так называемый «гостевой код». Код, позволяющий неограниченное время находиться на орбите и принимать поднимающиеся с поверхности челноки, но не отправлять их самому. Если бы Цербер являлся чем-то больше чем автоматом, его бы насторожило, что первый появившейся после долгого промежутка корабль идентифицирует себя гостевым кодом. С кем он собрался связываться на безлюдной поверхности? Да и существует ли ещё производственный комплекс, строительство которого начала, но так и не закончила полвека назад, корпорация? Цербера эти вопросы не волновали. Его вообще ничего не волновало. Следуя программе, передавший гостевой код корабль попал в список не подлежавших немедленному уничтожению объектов. Следящие системы поймали гостя в перекрестье датчиков. Огненный глаз деактивировался. Цербер снова погрузился в чуткий сон. Если пришелец попытается отправить к Меркурию посадочный челнок, то он прореагирует соответствующим образом. Если попытается атаковать Цербера, в действие вступит программа самозащиты. Если передаст идентификационный код полного доступа, то его статус измениться. Реликт ушедшей в прошлое эпохи не ведал сомнений. Не знал, что существует такое слово «сомнение» и уж тем более не понимал его значение.

Короткий диалог в космосе прекратился. Опять тишина и безмолвие. Конечно, если не считать завывание солнечного ветра, почти неразличимую вблизи центрального светила песнь дальних звёзд и голос Земли – голос сотен операторов центра управления полётами поддерживающими связь с каждым кораблём и каждым челноком, вышедшим за пределы атмосферы.

Здесь, на орбите Меркурия, было тихо.

Солнечный ветер ласкал повёрнутую к центральному светилу сторону планеты жёсткой, колючей лаской. Первый, за полвека, подошедший к Меркурию космический корабль разворачивал пелену солнечных батарей. Большой, многотонный левиафан, легко, словно пёрышко, плывущий в пространстве. Самый современный, самый молодой корабль дальнего следования, вышедший из доков лунных верфей только два года назад. «Прометей» – девятая единица народного космического флота кораблей дальнего следования способных долететь до других планет солнечной системы и вернуться обратно. Корабль, специально поостренный для полёта к Меркурию. Вот его экипаж:

Ирина Горохова – старший специалист по информационным системам (в том числе по древним информационным системам) и младший специалист по энергосистемам. Роботехник, механик, запасной пилот.

Денис Кораблёв – младший специалист по информационным системам и старший по энергосистемам. Таким образом – он одновременно начальник и подчинённый Ирины. Несмотря на размеры «Прометея», экипаж у него, как у всякого другого корабля дальнего следования, мал и каждый вынужден совмещать несколько специальностей. Ещё Денис запасной оператор систем активной защиты корабля, энергетик, механик и «космический муж» Ирины. «Космический» – на время полёта. Долгого, долгого полёта.

Следующая пара: Сергей Головатов и Саша Гончарова. Пилоты, связисты, операторы корабельных систем активной защиты. Кроме того Саша корабельный врач и садовник – следит за системами регенерации воздуха и гидропонной фермой. Сергей – самый счастливый стажёр в солнечной системе. В отличии от остальных это его первый полёт дальнего следования. Также Сергей выполняет обязанности радиста на Прометее, отвечая за связь.

Антон Романович Заёлкин – капитан экспедиции. Он приложил руку к строительству научных баз и промышленных комплексов серебряным поясом опоясывающих Землю. Возводил станции на марсианских песках для учёных-климатологов, изучающих возможность глобального изменения климата красной планеты.

Анна Снежинская – физик, специалист по трансмутации энергнума.

Всего шесть человек. Каждый один из лучших в своей основной специальности. Может быть не самый лучший, но при подборе экипажа космических кораблей дальнего следования большую роль играет психологическая совместимость. Самый гениальный учёных, самый опытный инженер и самый лучший пилот, если они нелюдимы и сварливы, останутся на Земле. В космос полетят другие.

«Прометей» сконструирован специально для полётов к Меркурию. Так же как для корабля, для его экипажа этот рейс самый важный. Последний – для самого старого члена экипажа, капитана Антона Романовича, готовящегося перешагнуть предельный для космонавта возраст. Первый – для юного стажёра Сергея Головатова, лучшего выпускника КосмАка позапрошлого года. Они уже вошли в историю, все шестеро. Но как именно войдут в неё: героями или неудачниками, покажет будущее.

Семь месяцев назад, в период непосредственно предшествующий наибольшему сближению планет, «Прометей» начал путь от третьей от солнца планеты до первой. Позади межпланетные танцы – гравитационные манёвры в полях притяжения Марса и Венеры. Филигранные «деми» и «экарте». Математически выверенные «ан л`эр» и «ан деор». Рассчитанные и выполненные мозгом корабля «джете» и «шанжман де пье». Современные корабли пилотируют электронные машины. И пилоты скорее математики и программисты, нежели непосредственно пилоты.

«Прометей» торопился к своей цели. Он был первым, кто шёл туда после конца старого мира. Как будто нетерпеливый юноша спешит на свидание. Полёт состоял из набора скорости в первую часть пути и торможения во вторую. Успеть попасть в окно, когда планеты наиболее близки, иначе придётся догонять убегающую беглянку. Спеши, юноша, спиши. Она пока ещё ждёт, недовольно надувая пухлые губки и притопывая ножкой по мраморным плитам, на площади под часами. Не заставляй её ждать ещё дольше, не испытывай зазря её терпение. Выскочив из распахнувшихся дверей автолёта, ты извинишься, взмахнёшь разноцветным и ярким букетом модифицированных цветов, и вы будете гулять ночь напролёт, коротая время за задушевными разговорами в автоматизированных ночных кафе. А утром, вместе с повядшим букетом, отчаянно зевая и прикрывая рот ладонью, вы встретите рассвет.

На Меркурии рассвет похож на стену пламени, бегущую по поверхности планеты. Его почти невозможно выдержать даже в самом тяжёлом скафандре. Перепад температуры между ночью и днём на поверхности более шестисот градусов. Но уже на глубине в один метр этот перепад температур едва ли ощущается. Рыхлые породы плохо проводят тепло. Под раскалённой или ледяной поверхностью температура постоянна и составляет около семидесяти градусов Цельсия. Там уже можно жить.

Будь осторожен, влюблённый юноша! Самая горячая планета грозна и в гневе и в ласке. Её страсть плавит металл, а любовь обжигает не меньше чем ненависть. Смотри, чтобы она не сожгла твои хрупкие крылышки. Я надеюсь, что у вас всё кончиться хорошо. То будет союз по любви, а не по расчёту.

Вышедший на орбиту Меркурия «Прометей» расправлял плёнки солнечных батарей. Со стороны большой корабль казался горчичным зерном, повисшим в центре невесомой паутины. Как будто не плавящая на солнечном свету снежинка вдруг кристаллизовалась на орбите горячей планеты. Пять процентов солнечного света отражалось, не в силах оказаться поглощённой миллиардами микроплоскостей солнечных батарей. Казалось, вся снежинка сияет и горит. Это было непередаваемо красиво.

-Новая уличная игра набирает популярность в Москве– увлечённо пересказывал свежие новости полученные во время последнего сеанса связи с Землёй из глобальной сети Сергей Головатов, пилот, стажёр, связист и солнечный физик. Он сидел за пультом управления, пристёгнутый к креслу ремнями крест-накрест.

Рядом располагалось рабочее место первого пилота, Саши Гончаровой. Гибкие ремни, перечёркивающие грудь, выгодно подчёркивали её стати. Вот бы сейчас сделать голографический, или хотя бы обычный, двухмерный снимок и вбросить на один из посвящённых полёту «Прометея» узлов в общемировой сети. А если бы на официальный узел КосмСовПола – Сергей на секунду зажмурился, представляя Сашино голофото в стянутой ремнями облегающей футболке на официальном портале рассказывающем о ходе полёта среди инженерных чертежей, сухих справочных данных, технических характеристик и высушенной, сглаженной биографии членов экипажа. Было бы здорово! Даже жалко, что ни сама Саша, ни цензоры ЦУПа, фильтрующие информационный обмен между Прометеем и Землёй, ни за что не разрешат сделать что-то подобное.

Остальные члены экипажа лежали в противоперегрузочных капсулах, ожидая пока пилоты закончат манёвры, переключат питание корабельных систем на улавливаемую энергию солнца, а реактор переведут в режим максимальной экономии топлива. Конечно, капитан, Антон Романович, поддерживал канал связи с рубкой из своей капсулы и вдобавок получал дублирование информации со всех систем. Но умная техника позволяла легко разделять рабочие отчёты и личную болтовню по тону голоса. Все космонавты владели этим специфическим умением.

-Сеть солнечных батарей расправлена– доложила Саша «рабочим» тоном: –Начинаем постепенное переключение корабельной сети на альтернативный внешний источник питания. Пока проблем не обнаружено.

По каналу связи от капитана донеслось: –Согласовываю.

Ничего не поделаешь. В план полёта включено великое множество протоколов. Протокол выхода на орбиту, протокол перевода реактора в спящий режим, протокол начала процедуры торможения и даже протокол торжественного собрания экипажа корабля после выхода на орбиту и окончания всех подготовительных работ – его тоже придётся выполнять. Многочисленные протоколы всегда казались Сергею чем-то ненастоящим, театральным. Словно игры в «воинов-защитников», которую приводили во всех детских лагерях под конец летнего сезона.

Старший отряда зовёт: –рядовой Головатов!– А ты должен ответить: –На месте, товарищ краском!

А, перед окончанием летних военных игр, дружное, во всю глотку: –Служу и Защищаю!

Игра! Кого они защищают: десятилетние мальчишки и девчонки в детском летнем лагере, в окультуренных лесах Подмосковья.

То же самое и здесь. По протоколу пилот должен озвучивать каждое действие вслух. А капитан разрешать выполнение словами «Согласовываю» или «Приступить к выполнению». Игра. Игра для взрослых.

Наблюдая как по голографическому терминалу показывающему «твёрдую» трёхмерную картинку бегут показания многочисленных датчиков, Саша заинтересованно спросила: –Что там в Москве?

Спросила другим, не «рабочим» голосом. Как и всё сказанное в командной рубке, её слова будут навечно сохранены в банках данных корабля, но в бортовой журнал не попадут. Там место исключительно рабочим разговорам. Например, таким, как этот: Получен запрос идентификационного кода от Цербера, прошу разрешение передать код / Разрешаю / Передача завершена, гостевой код принят. / Отбой системам активной защиты. / Есть отбой системам активной защиты. / Начинаю развёртывание солнечных батарей. / Согласовываю. / Развёртывание солнечных батарей началось…

-Называется «угадай космонавта». В толпе или в пассажирских автолётах в часы пик, когда сидячих мест не хватает, словом везде где только возможно. Школьники ищут в толпе человека долгое время жившего и трудящегося за границами атмосферы. Знаешь, как они это делают?

-По причёске?– Саша коснулась короткой щетины у себя на макушке. Стрижки у них всех короткие, чтобы не было проблем с облачением в скафандры. У Саши относительно длинный, в два пальца, ёжик светлых волос, отчего она становится похожа на одуванчик. У Сергея длина волос толщиной в один палец соответствует стандарту. Он ещё на Земле начал ходить так, как только прошёл отборочные испытания на первый курс КосмАка. Пусть все знают, что перед ними будущий покоритель межпланетных пространств.

-Системы второго уровня важности и законсервированные отсеки переключены на альтернативное питание на тридцать процентов.

-Гидропонная ферма переведена на альтернативное питание.

Они произнесли практически одновременно. Саша едва заметно поморщилась. Её не нравилось, когда гидропонную ферму называют фермой, а не садом. Но так она называлась в инструкциях. Садом комплекс гидропонных ферм, рекреационных оранжерей и биоректоров с колониями генетически измененных бактерий называла, прежде всего, Саша, и, только вслед за ней, остальные члены экипажа.

-Согласовываю– отозвался из капсулы Антон Романович.

-По причёске ненадёжно– объяснил Сергей: –Короткая стрижка сейчас популярна. Не только космос, но ещё и армия с её зашкаливающей популярностью. Всё гораздо хитрее.

-Регистрирую активное сканирование со стороны Цербера. Активация «огненного глаза» не отмечена. Скорее всего периодическая проверка. Сканирование закончено. Изменений в поведении Цербера не замечено.

-Продолжайте работы согласно протоколу.

-Есть продолжать работы– и совсем другим голосом, надёжно отфильтровываемым системами связи, Сергей продолжил: –Хитрее. Поисковики, так называются группы, играющие в новую игру, смотрят на походку. Ты замечала, что любой, кто долгое время работал в условиях слабой гравитации или, тем более, невесомости, идёт так, чтобы минимизировать время, когда обе ноги одновременно оторваны от поверхности?

-Ещё бы– хмыкнула Саша –Попробуй походить в магнитных ботинках в невесомости широким шагом.

-Вот-вот. Вдобавок космонавты, в общественном транспорте, держаться за поручни двумя руками надёжно фиксируя тело в неподвижном положении. Оказывается это легко заметить со стороны, если хорошо приглядеться.

-Забавно. А дальше? Нашли кого-то похожего на космонавта, но вдруг ошиблись. Или это вообще кто-то притворяется, чтобы отбить охоту к поиску. Как фраги считать?

-Системы второго уровня важности и законсервированные отсеки полностью переведены на альтернативное питание. Излишки высвободившейся энергии от реактора начинаю сбрасывать в пространство. Резервные аккумуляторы заполнены под завязку.

-Согласовываю.

-Очень просто. Найдя потенциальную цель, поисковики, а это, как правило, школьники или студенты, элементарно подходят и спрашивают человека: был ли он в космосе. Если получается узнать космонавта по фамилии, то насчитывается десять фрагов. Это непросто, с космосом сегодня связаны десятки тысяч человек. Всех не упомнишь, а искать в сети по образу, естественно, запрещается. Если поисковик фамилию не вспомнил, но причастность к пространству угадал, то один фраг. Новостной узел пишет: в столице развернулась настоящая охота. Группы поисковиков играющих в «угадай космонавта» уже появились в других городах, прежде всего в Ленинграде. Появились и те, кто специально маскируется под космонавтов, чтобы обманывать поисковиков. У них собственный рейтинг антифрагов.

-Делать им нечего, там в Москве– вглядываясь в показания, Саша раздвинула уголки губ в улыбке.

-Ты что, это здорово! Жалко игра появилась когда я уже доучился и сам стал космонавтом– пожаловался Сергей –Теперь придётся маскироваться, а не охотиться. Это не так интересно.

-Отмечено увеличение силы давления солнечного света на сеть солнечных батарей в два процента от расчётного. Разброс в пределах нормы. Коррекция положения корабля не требуется.

-Продолжайте работу.

-Есть продолжать работу.

-Альтернативный внешний источник питания покрывает потребности «Прометея» на восемьдесят процентов. Прошу разрешения начать перевод реактора в режим сниженного производства энергии.

-Резервные аккумуляторы?– спросил капитан.

-Заполнены на девяносто восемь процентов.

-Перевод реактора в режим сниженного производства энергии разрешаю.– капитан немного подумал и спросил: –Поведение Цербера?

Сергей кратко отозвался: –Ведёт себя паинькой, Антон Романович.

Командную рубку заполнил громовой голос капитана: –Отвечать по уставу!

-Есть отвечать по уставу. Изменений в поведение объекта Цербер не зафиксировано. Активное сканирование в данный момент времени не ведётся. В случае незамеченной активации Цербером «огненного глаза» вероятность критического поражения корабля, по оценкам корабельного мозга, не превышает пяти процентов. С вероятностью в двадцать семь процентов луч будет рассеян сетью солнечных батарей и не причинит вред корпусу корабля

Саша погрозила Сергею рукой сжатой в кулак. Стажёр только смущённо улыбнулся. Ещё во время учёбы в КосмАке, читая бортовые журналы кораблей дальнего следования, он радовался, натыкаясь на редкие проявления живой, человеческой речи между мёртворождённых строк протокола. Читать их было всё равно, что просматривать логи работы какой-нибудь программы. И вдруг: неожиданное, живое слово. Честно говоря, сейчас он оговорился специально. Для какого-нибудь другого, бредящего космосом, мальчишки, который когда-нибудь будет читать бортовой журнал их корабля.

Спустя некоторое время в рубке возобновилась личная, не записывающаяся в бортовой журнал, беседа.

-Знаешь, ты стала популярнее в списке прекрасных космонавток– подмигнул Сергей.

-Правда? На сколько?

-Плюс тысяча двести четырнадцать пунктов с момента последнего сеанса связи. Теперь с тобой хотят встречаться уже больше семнадцати тысяч юношей.

-Завидуешь?– Саша сверкнула зубами.

-Чему завидовать– фыркнул Сергей: –Они все остались там, а я-то здесь.

-В смысле: завидуешь положению в списке?

-Допустим попасть в список прекрасных космонавток мне не светит при всём желании– рассмеялся Сергей –Женщины всегда шли с большим отрывом от мужчин в подобного рода рейтингах. Тем более в непонятно кем и как составленных списках с неофициальных узлов сети.

-И кого на Земле считают самой красивой космонавткой?

-От узла к узлу мнения расходятся– дипломатично ответил Сергей: –Кстати, я сделал выборку по ответам на твои запросы к сети.

-Спасибо.

-Пустяки. Всё-таки непривычно, когда не можешь мгновенно прояснить любой спорный вопрос в сети. Вместо этого вынужден вручную составлять список поисковых запросов и ждать планового сеанса связи с Землёй, чтобы отправить их и следующего сеанса, чтобы получить ответы. И всё под контролем ЦУПовских цензоров. Бдительность, чтоб её.

-Пространство – зона сверхвысокого риска. Это называется дисциплина, стажёр.

-Да знаю я. Ты обиделась?– удивился Сергей.

-С чего ты взял?

-Называешь «стажёром»…

-Просто задумалась. Не нравится как растёт давление солнечного света. «Ветер» усиливается. Пока ещё укладываемся в пределы случайной флюктуации солнечной активности, но уже на грани. Как бы ни пришлось корректировать положение «Прометея», чтобы не сдуло. И ещё этот Цербер. По оценке аналитиков КосмСовПола вероятность его полноценного функционирования не превышала десяти процентов. Больше полувека непрерывной работы без техобслуживания в агрессивных условиях. А он, оказывается, код запрашивает, и глаз свой прогревать начал. И ещё сканирует периодически.

-Цербер скушал код– заметил Сергей.

-Гостевой код. А полного мы не знаем.

-Сожжём и все дела. Сама знаешь, какие у «Прометея» системы активной защиты. Только называются защитными. Зато про «активность» всё правда.

Саша задумчиво покачала головой. Сжечь Цербера они могли ещё на подходе. Ну, почти наверняка могли. Всё же полная техническая документация на рукотворного стража пропала при конце старого мира. Чудо ещё, что гостевой код сохранился и дошёл до наших дней.

Уничтожить Цербера можно, но существуют определённые резоны, вынуждающие не спешить с этим. Насколько было бы легче, если бы за минувшие полвека реликт старого мира тихо отключился во сне от шального фотона, пронзившего защищённый центральный процессор. Все три его дублирующих центральных процессора. Не судьба. Теперь придётся решать, что делать с подарком древних на общем собрании и советоваться с Землёй.

Стажёр смотрел на неё большими васильковыми глазами. Ещё при первой встрече, под неусыпным наблюдением психотехников из психологической группы КосмСовПола, Саша подумала: какие у него большие глаза. И какие удивительно синие.

Такой чистой синевы не было в глазах ни у кого из её знакомых. Казалась невозможным встретить синий цвет подобной чистоты в естественной среде, не в химической лаборатории, после многочисленных итераций выпариваний, перегонок и кристаллизаций. Однако вот он, сидит перед ней. Лучший выпускник пилотного направления КосмАка позапрошлого года. Второй пилот. По мнению психотехников: её идеальная пара.

-Товарищ младший пилот, приказываю следить за возрастанием активности солнца. Как бы нас не сдуло к чёртовой бабушке.

-Будет сделано, товарищ старший пилот. Больше никаких «стажёров»?

-Никаких, младший пилот.

-Седьмой раз обещаешь– заметил Сергей –За время полёта.

Мечущийся в беспокойном сне сбоивших систем и вышедших из строя контуров Цербер не отреагировал, когда Прометей развернул сеть солнечных батарей. Через неравные промежутки времени реликт древних времён приходил в себя, сканировал единственный, кроме него самого, искусственный объект на орбите и, удостоверившись, что тот не пытается превысить полученные по факту предъявления гостевого кода полномочия, засыпал снова.

Между тем на борту Прометея происходили занимательные события, напрямую касающиеся судьбы древнего стража охраняющего собственность уже давно не существующей корпорации. Ни корпорации, ни её когда-то почти всемогущих директоров, ни многочисленных акционеров больше не существовало, вообще.

Был только Меркурий, миллионы лет опаляемый жаром Солнца. Был Цербер, уже несколько десятилетий медленно умирающий с каждой отказавшей вспомогательной системой, с каждым вышедшим из строя и не подлежащим восстановлению блоком. Всё ещё опасный, бездумно стерегущий планету от людей, страж. Был молодой космический корабль «Прометей», два года назад сошедших с лунных кораблестроительных верфей и отправившийся в свой первый дальний полёт. Девятый многоразовый корабль дальнего следования космического флота новой земли.

Далеко, за бездной темноты и безмолвия, была Земля, словно красавица, опоясанная серебристым кольцом научных станций и вынесенных на орбиту перерабатывающих и промышленных комплексов. Земля-старушка. Земля – молодая девушка, чуть ли не ребёнок. Молодость, молодость отчаянно рвалась на просторы. Ей было тесно на девушке-старушке Земле. Молодой новый мир, отроду которому меньше полувека, не принимал компромиссов ни в любви, ни в ненависти. Вперёд! Выше! Сильнее!

Не выйдет мечтать с расчётом. Так же как не получиться любить наполовину. Частью этой опаляющей огнём, стремительно врывающейся за пределы колыбели человечества, молодости был экипаж Прометея. Все шесть человек. И даже капитан, Антон Романович, через несколько лет космонавт-пенсионер, мыслил себя неотъемлемой частью неудержимого потока.

Они твёрдо знали, что любое отступление временно. Сама жизнь показывала это и учила тому, что на каждый шаг назад рано или поздно будет сделано два вперёд. Только вперёд. Сильнее и выше. Иногда, для того чтобы звучать гордо, приходиться прикладывать усилия.

-Реактор переведён в спящий режим. Сброс избытков энергии в пространство прекращён. Предписанные регламентом работы завершены. Существенных неполадок или отклонений не выявлено. К записи приложить подробный лог. Подписываю. Идентификация голоса. Визуальная идентификация. Старший пилот Александра Гончарова.

-Подписываю. Идентификация голоса. Визуальная идентификация. Младший пилот-стажёр Сергей Головатов.

Большая электронная машина, мозг корабля, подтвердила: –Личности удостоверены.

Опять игра. Они авторизовались, заступая на дежурство. Да и откуда мог появиться посторонний на космическом корабле, в миллионе километров от Земли? Игры в космосе. Игры для взрослых.

-Завершить запись в бортовой журнал– Саша устало откинулась в кресле: –Сколько мы уже так, три часа?

-Три часа с четвертью– поправил Сергей: –Санечка, как же я рад, что мы наконец-то можем говорить человеческим, а не уставным языком.

-Летели, летели и наконец прилетели– девушка потянулась разминая мышцы: –А самое интересно только начинается.

-Начинается– подтвердил Сергей расстегивая ремни и воспаряя над креслом: –Хорошо как.

Младший пилот сделал хитрый кульбит в воздухе перевернувшись вниз головой и в таком виде увидел входящего в рубку капитана. Входящего, так как Антон Романович не поленился включить магнитные ботинки и мог передвигаться по кораблю привычным образом. Тем самым специфическим шагом, по которому на Земле даже школьник мог легко опознать долгое время проработавшего в космосе человека.

-Занимаешься спортивной подготовкой?– уточнил Антон Романович: –Молодец, опережаешь приказы. Внеочередное занятие в спортзале. Можешь выполнять.

-За что?– взвыл Сергей, по-прежнему оставаясь висеть вниз головой в командной рубке. Он понемногу опускался, примерно со скоростью выпущенного из пальцев пёрышка на земле. Гравитация на корабле была гораздо слабее лунной.

-Не за что, а потому что– усмехнулся капитан: –Потому, что если всё пойдёт по плану мы скоро будем там– Антон Романович показал глазами на экран внешнего обзора. Экран сейчас выключен, но всем понятно куда указал капитан: –Самая горячая крошка солнечной системы. Даром, что мала, гравитация как на Марсе. Тренировки и ещё раз тренировки, чтобы привыкшие к невесомости мышцы пришли в норму. Правильно я рассуждаю, корабельный врач?

-Совершенно правильно, товарищ капитан– подтвердила Саша успевшая расстегнуть ремни, но предпочитающая остаться прикованной к полу магнитными подошвами: –Как врач говорю: лишних тренировок не бывает. Особенно во время длительного пребывания в пространстве. Иди Серёжа, расти над собой. Морально. А я пойду спать.

-Через два часа общий сбор– предупредил Антон Романович: –Скорректируем наши планы с учётом функционирования Цербера. Выслушаем поздравление с Земли в честь достижения цели экспедиции. Запишем ответное поздравление. Всё как обычно.

Саша кивнула. Помахав на прощание растерявшемуся Сергею, девушка исчезла.

-Ты всё ещё здесь?– в деланном удивлении поднял бровь Антон Романович. За это время Сергей пролетел половину расстояния до пола. Перевернувшись в нормальное положение, младший пилот обречённо уточнил: –Но я ведь пилот. Согласно плану пилоты должны оставаться на борту корабля поддерживая связь между группой на поверхности и Землёй.

-Планы имеют печальное свойство не соответствовать действительности– пожал плечами капитан: –А пилоты тем более обязаны уметь и любить разговаривать на «уставном» языке так же как на «человеческом». Что-то я не находил слова «паинька» в корабельных уставах. Может быть, плохо искал?

-Есть отправляться в спортзал– вздохнул Сергей. Несмотря на кажущуюся свободу общения, слово капитана являлось законом для любого члена экипажа. Так же как приказ командира в армии. Больше чем на войне, они – в космосе. В дальнем космосе далеко за пределами лунной орбиты.

Активировав магнитные ботинки, Сергей в мгновение ока опустился на пол. Только в старых производственных фильмах о буднях космических монтажников, да ещё в плохих романах, магнитные ботинки при соприкосновении с полом издают металлический звук. Пол на современных кораблях покрыт слоем нескользкого пластика подобного тому, из которого делают мягкие, ворсистые, псевдомеховые ковры на земле. Да и в ботинках не найдёшь столько металла, чтобы было чему лязгнуть. Младший пилот-стажёр коснулся пола бесшумно. Чуть дрогнули колени, компенсируя не сильный, но заметный удар.

-Антон Романович– неожиданно для себя подал голос Сергей: –Мы дошли. Самые первые.

-Я знаю– серьёзно ответил капитан как будто младший пилот сообщил какую-то важную новость, а не очевидный факт.

-Тогда я пошёл?

-Конечно, пилот.

Выйдя в коридор, Сергей побежал. Нет, полетел, уменьшив притяжение магнитных ботинок к полу чуть ли не в три раза. В груди билось: мы дошли! И ещё: самое интересное, самое важное, только начинается. До чего же здорово быть младшим пилотом на самом современном корабле дальнего следования. Меркурий! Солнечная планета! Ты владеешь сокровищем невиданной ценности. Людям нужен этот дар, чтобы идти дальше, идти быстрее. И он, Сергей Головатов – один из первопроходцев, заново открывающих дорогу к первой от солнца планете.

До чего здорово жить!

Прометей и Цербер дрейфовали на орбите, терпеливо ожидая, какое решение примут люди.

Глава2. Голографический председатель

Ирочка Горохова, старший специалист по информационным системам и младший по энергосистемам, проснулась от предупреждающего писка издаваемого контроллером противоперегрузочной защитной капсулы. В этих капсулах так удобно дремать, как будто на облаке. То есть Ирочка никогда в жизни не спала на облаке, но там непременно должно быть так же покойно, как в капсуле. Мирно. Тихо. И безмятежно. Проспала выход на орбиту Меркурия – вот ведь растяпа, Лебедев её побери!

Поначалу Ира вовсе не собиралась засыпать. Когда экипаж Прометея, за исключением обоих пилотов, ложился в капсулы на время выполнения манёвров, она думала ещё раз просмотреть программу седьмого модуля надеясь поймать мелкую, неуловимую и от того вдвое более гадкую ошибку. Ошибочку. Ошибчёнку.

За пару недель до выхода корабля на орбиту, Антон Романович приказал проверить всё, что может быть проверенно и ещё раз протестировать всё, что может быть протестировано. Тогда и обнаружилась вредная ошибка. Промучившись два дня, Ира плюнула на поиски и вписала в код корректирующую программу верхнего уровня. Непонятно почему и отчего возникала ошибка, но корректирующая программа поправляла её и, тем самым, ошибка была исправлена, хотя и не найдена. С академической точки зрения неправильное решение, но ведь главное чтобы работало и не когда-нибудь в абстрактном будущем, а здесь и сейчас.

Почему лучшие шерифы дикого запада никак не могут поймать неуловимого Джо? Да потому, что он даром никому не нужен.

И всё же таинственная ошибка не давала покоя. Ирочка планировала заняться ею, как только появиться свободное время. Но время никак не появлялось. Да и, честно говоря, было непонятно где именно следует искать. Вместе с Денисом они проверили всё, вплоть до базовых модулей, в которых по определению не может существовать багов. Они ничего не нашли.

Ира скормила управляющий седьмым модулем код собственноручно написанному анализатору. Пока тот переваривал, вывела синтезированную мозгом Прометея виртуальную картинку положения корабля относительно планеты на экран внутри капсулы. Понемногу распускалась вспыхивающая золотом отражённого света сеть солнечных батарей. Конструкторам не удалось добиться стопроцентного коэффициента полезного действия солнечных батарей. Пять процентов энергии в видимом спектре отражаются. Этого хватает, чтобы ловчая сеть для солнца сверкала золотом. Точкой в отдалении было отмечено положение Цербера. Кто бы мог предположить, что древнего стража до сих пор не разъела безудержная солнечная ласка?

Все они, кроме пилотов и Ани, чья работа большей частью начнётся внизу на планете, изрядно вымотались от бесконечных проверок и тестов в течении последних недель. Почувствовав, что начинает клевать носом, Ира собиралась сделать над собой усилие и прогнать сон. Но не успела – заснула.

Когда она проснулась, картинка продолжала проецироваться, корректируясь соответственно с реальным положением дел. Перед открывшимися глазами штатного кибернетика Прометея висел пышущий огнём шар солнца. Будучи нарисованным в пределах виртуальной симуляции он изрядно потерял свою яркость, чтобы оставались видны прочие объекты. Всего лишь золотое яблоко с время от времени вырывающимися ниточками протуберанцев. Ира зевнула, едва не проглотив чёрточку обозначавшую Прометей.

Мелодично прозвенел коммуникатор, извещая о получении входящего сообщении от капитана. Голос Антона Романовича негромко произнёс: –Общее совещание через два часа. Форма одежды парадная. Видеоотчёт пойдёт на Землю.

-Опять в спектакле играть!– простонал выбравшейся из своей капсулы Денис: –Как храбрые космолётчики храбро преодолевают непреодолимые трудности.

Немного подумав, Денис вопросительно добавил: –Могут ли трудности также обладать храбростью? Если храбро преодолеть храбрые трудности, то это какая-то суперхрабрость получается, да?

Иногда он начинал нести всякую ерунду, но Ира всё равно его любила. Здесь, на корабле, за сто миллионов километров от Земли, не имелось другого выхода, как любить друг друга и никогда не ссориться. Ведь любовь побеждает всё и всех. Она наверняка останется последним выжившим героем – любовь.

-У тебя сонный вид.

-Заснула в капсуле– призналась Ира: – Снова.

-Время от времени люди спят. Это нормально.

-Но не тогда, когда после семи месяцев полёта, наконец, достигают цели своего путешествия!– возмутилась девушка.

-Не злись.

-Хорошо, не буду– послушно согласилась она.

Денис уточнил: –Не злись на саму себя.

-Да поняла уже!

Ира толчком выбросила тело из капсулы, взлетела под потолок и теперь неторопливо планировала вниз. Старший специалист по энергосистемам и, одновременно, младший по информационным, Кораблёв Денис, протянул руку вверх. Он твёрдо стоял на полу, пригвождённый магнитными ботинками. Ира вложила в протянутую ладонь мизинец. Ощутила как самый маленький из её пальцев крепко, и осторожно охватывают его пальцы.

Встретившаяся в коридоре Аня Снежинская, физик, специалист по процессу трансмутации энергнума, скептически осмотрела композицию из уверенно шагающего Дениса и повисшей у него над головой Иры.

-Милый воздушный шарик– характеризовала физик.

-Никакой не шарик– взбунтовалась кибернетик: –Я самолёт.

-И куда летишь?

Ира пожала плечами: –Не знаю. Я на привязи.

-Куда мы летим?– поинтересовалась она у Дениса.

-На поиски Головатова.

-Зачем он нам сдался?

-Разве обязательно нужна причина, чтобы навестить дорогого друга, полезного члена нашего маленького коллектива, боевого товарища и просто хорошего человека?– укорил Денис: –Но в данный момент такая причина есть. Перед началом финальной стадии манёвров состоялся очередной сеанс связи с ЦУПом. Хочу потребовать от почтальона порцию свежих писем, новостей и обновлений.

-Известно каких обновлений– прищурилась Ира: –Будешь отвечать на письма восторженных поклонниц.

-Сиё есть обратная связь– пояснил Денис: –От меня к народу и от народа ко мне.

-А я играю в шахматы по переписке с одним школьником из Харькова– неожиданно сказала Аня: –Есть такой узел, где можно играть в пошаговые игры офлайн, с эпизодическими подключениями к сети. Сделан специально для космонавтов и чистильщиков. В «грязных» зонах до сих пор плохо с устойчивой связью.

-Хорошо играет?– спросила Ира.

Аня вздохнула: –Думаю завязывать с шахматами. Надоело проигрывать.

-Скорее на поиски младшего пилота– потребовала Ира у задумавшегося Дениса.

-Приземляйся уже самолёт– он мягко толкнул её к ближайшей стене. Подошвы ботинок прилипли к вертикальной, закруглённой поверхности. Ирочка задумчиво прошла по потолку, перешла на противоположенную стенку и по ней спустилась на пол. В конце концов «пол» на космическом корабле дальнего следования, которому никогда не суждено узнать объятий планетарной гравитации, всего лишь условность. Одна из четырёх сторон коридора, в данный момент времени, считалась полом, по праву большинства, только потому, что на ней одновременно стояли Снежинская и Кораблёв.

Снежинская продолжила рассказывать: –Проиграла обещание по возвращению Прометея приехать в Харьков и целый день читать лекции в школе юного дарования.

-Ты играешь в шахматы на желания?– поразилась Ира.

-Так интереснее. Кажется. – Аня хитро улыбнулась: –Правда к тому времени когда мы вернёмся, он закончит школу, а может быть и получит специальность. Всё же самые умные школьники в Харькове не могут состязаться в коварстве с нами, учёными.

-Слышала, из убежища под Харьковом собираются сделать музей.

-Уже сделали– поправил Денис: –Музей памяти. Год назад сестра ездила в Харьков. Говорила, хорошо получилось. Как будто снова взаправду.

-Так мы идём на поиски Головатова или нет?– потребовала Ира.

Младший пилот нашёлся в спортзале. Головатов Сергей увлечённо перемещал магниты в магнитном поле. Потеть в невесомости запрещено правилами хорошего тона. Поэтому задрапированный по самые глаза в ярко-зелёный костюм из гигроскопичной ткани, Сергей походил на древнеяпонского ниндзя. Ярко-зелёного ниндзя крутящего педали на тренажёре.

-Опять проштрафился?– догадался Кораблёв.

-Почему сразу проштрафился? Может быть я от природы очень ответственный и сознательный– предположил младший пилот стараясь не снижать темп.

-Привет, Саша– поздоровалась Ира: –Ты то какими судьбами попала на внеплановую тренировку?

Швырнув мрачный взгляд карих глаз, старший пилот пробормотала себе под нос: –Солидарность.

Переглянувшись, Ира и Аня понимающе кивнули.

-Если вы по делу, то, как видите, спортзал занят. Вроде бы сейчас не ваше время?

-Мы на минутку– отозвался Кораблёв: –Где архив личных результатов запросов к сети полученных при последнем сеансе связи с Землёй?

-Точно. Забыл разнести письма– повинился почтальон, он же, по совместительству, младший пилот. Бросил ссылку в на архив в информационной системе корабля: –Держите.

-Через два часа торжественное собрание по поводу выхода на меркурианскую орбиту.

Денис заторопился: –Мне ещё надо проверить реактор после того, как вы с ним нахимичили.

-Поздравляю вас, товарищи– председатель высшего совета Земли был совсем как живой. Он расхаживал по пяточку свободного места в кают-компании, иногда вступая на полпальца в стену или проходя сквозь откинутый столик. Повинуясь движению капитанский бровей, Кораблёв убрал столик в стену. При этом он на миг слился с председателем в человекоподобного кадавра с четырьмя ногами и четырьмя руками.

Космонавты одеты в парадные комбинезоны чистого синего цвета. Почти такого же синего, как глаза младшего пилота. На шее председателя, поверх белой рубашки, лежал красный галстук. Было очень странно видеть человека в галстуке свободно разгуливающегося по кают-компании космического корабля.

-Это знаменательный день. Современное человечество активно осваивает космическое пространство. Не мне вам говорить о производственных комплексах, вынесенных на орбиту Земли в гигантских количествах получающих элементы недостижимой, в условиях планетарного тяготения, чистоты. О лунных кораблестроительных вервях, последним детищем которых является Прометей. О научно-исследовательских станциях на орбите Венеры и подходящем к концу строительстве второго защищённого марсианского купола. И, конечно же, о «Заре», недавно заложенной на лунных верфях и «Великом Октябре», строительство которого планируется начать в следующем отчётном периоде. Обо всём этом лучше расскажет мой заместитель по вопросам освоения космоса, Пётр Арсеньевич.

Выступление председателя высшего совета, так же как и ответное сообщение Прометея, будут выложены в топы всех, до единого, новостных порталов. Поэтому председатель обращался не только к экипажу Прометея, но и ко всем людям в солнечной системе: от прогуливающего уроки школьника из Новосибирска, до шахтёра-разведчика, расставляющего в поясе астероидов маркеры на подходящие для разработки небесные тела.

Они, сейчас, вместе отсчитывались перед человечеством: председатель высшего совета Земли и экипаж Прометея.

-Процент человеческого присутствия во внешнем пространстве значительно превышает довоенный. Мы идём быстрее. Идём дальше. Старому миру космос был не особенно нужен. За половину столетия мы проделали огромный путь. Любому человеку старшего поколения, в том числе и мне, темпы развития современной космонавтики кажутся фантастичными. Чем-то небывалым, взрывоподобным. Это тем более поражает воображение, учитывая, что начинали мы практически с нуля. Хуже чем с нуля. Близкий космос был буквально захламлен обломками. Люди старшего поколения помнят продолжающийся не один год огненный дождь, когда сгорали затянутые в гравитационный колодец, вращающиеся на низкой орбите остатки космической инфраструктуры старого мира.

На сегодняшний день мы не только прошли по стопам своих предков, но и готовимся шагнуть туда, где не ступал ещё никто. Строящиеся «Заря» и «Великий Октябрь» корабли не просто дальнего, а сверхдальнего следования. Можно с уверенностью сказать, что человечество вернуло звёзды. Я хочу сказать: спасибо, товарищи. Спасибо за всё.

Ведь это вы – вы вернули их.

Ира смотрела на знакомое с детства лицо. Когда она училась, председатель был ещё не председателем, а только членом высшего совета Земли. Две основные соперничающие партии в высшем совете Земли: «космонавты» и «экологи». В общем, делают одно и то же дело, только немного по-разному расставляют приоритеты.

Некрасивое лицо председателя время от времени мелькало на новостных порталах. Попадалось на страницах учебника современной истории. Новый мир был ещё крайне молод. Его история творилась прямо сейчас, а исторические фигуры пока ещё оставались живыми людьми со своими достоинствами и недостатками, ошибками и достижениями. Высший совет Земли был образован меньше четырёх десятков лет назад. Человек в красном галстуке, с некрасивым лицом, его второй, по счёту, председатель.

-Сегодня корабль дальнего следования «Прометей» достиг орбиты Меркурия. Тем самым мы повторили наибольшее достижение древних. Но повторили не из пустого бахвальства, не из ложной гордости. Крупнейшее из известных месторождений универсального преобразующего элемента располагается на ближайшей к солнцу планете. Впервые найденный в следовых количествах на луне, универсальный преобразующий элемент известен как энергнум. Древние называли его «нефтью двадцать второго века». Универсальный преобразующий элемент, оказавшийся яблоком раздора, погубившим старый мир, откроет миру новому дорогу к звёздам. Сверхдальние путешествия становятся реальностью прямо сейчас. Наши дети будут свидетелями старта «Великого Октября» и «Зари», а наши правнуки встретят вернувшихся путешественников. А может быть, кто знает, учёные откроют многократно описанный в фантастических книгах «прыжок через гипер», «червоточину», «сдвиг пространства», «нуль-транспортировку»– председатель позволил себе улыбку на мгновение осветившую некрасивое лицо: –Только никому ещё не удавалось придумать пароход предварительно не избороздив моря тысячей парусников или сразу построить ракету, не создав тысячи, десятки тысяч самолётов.

Ира почти не слушала выступление председателя. Что он может сказать такого, чтобы она не знала? Что уже не говорили много-много раз? Скоро запись выступления закончиться и капитан скажет ответную речь. Запись пойдёт на Землю. В КосмАке будущие космонавты раздергают её на цитаты в стенгазету. Какой-то школьник, на уроке общеполитической грамотности, выступит перед классом с докладом посвящённому полёту Прометея к Меркурию и его отдалённым последствием для экономико-политической мировой модели. Дурные головы на анонимных форумах станут подсчитывать сколько раз на записи с борта Прометея моргнула Снежинская Аня или будут строить, в меру своей испорченности, предположения, почему у Гончаровой отсутствующий взгляд и о чём таком думала старший пилот пока капитан отвечал на поздравления председателя высшего совета. Новостные порталы поднимут старые интервью, взятые у членов экипажа перед отлётом ещё во время тренировок.

А сама Ирина тем временем, быть может, уже спустится на Меркурий. Или, точнее, в меркурие пещеры, спасаясь от опаляющего жара. Насколько сохранился перерабатывающий комплекс корпорации? Если цел Цербер, то возможно им не придётся тратить месяцы на строительство базы с нуля. Вернее цепочки баз: временная, чтобы только закрепиться на планете. Постоянная, где уже можно находиться долгое время. Большая постоянная, где можно не только жить и работать, но и принять дополнительно сотни специалистов по трансмутации энергнума, готовящихся вылететь как только экипаж Прометея сделает свою часть работы.

Голограмма председателя остановилась напротив девушки, словно догадавшись, что она не слушает его, думая о своём. Председатель секунду молчал, смотря в стену поверх Ириной головы.

-Путь к далёким звёздам начинается с промышленной добычи универсального преобразующего элемента. В мифах Прометей принёс огонь людям. Настоящий Прометей проложит дорогу людям к огню.

Знакомое по портретам лицо. И не только по портретам. Сформированный экипаж представляли председателю, но Ира плохо помнила ту короткую встречу. Она сильно волновалась.

Выделяющиеся скулы, горбинка на когда-то давно сломанном носу, чёрная нитка старого шрама, барханы нанесённых временем морщин и пронизывающий взгляд чёрных глаз – жучьих спинок. Взгляд требующий сделать дело, а не «сделать всё возможное».

-Удачи вам.

Председатель исчез из кают-компании. Запись закончилась. Космонавты задвигались. Младший пилот издал глупый, короткий смешок. Аня потянулась, разминаясь. Денис кашлянул, прочищая горло. Присутствие, даже голографическое, председателя высшего совета подействовало на них завораживающе, будто танец змея.

-Начинаем запись?– спросил Антон Романович: –Все готовы делать серьёзные лица?

Денис Кораблёв выставил перед собой раскрытые ладони: –Подожди, дай отдышаться. Как он это делает? На меня будто ведро ледяной воды вылили.

Старший пилот пожала плечами: –Председатель. Самый главный человек во всей солнечной. Мамочки, какая же на нём ответственность!

-Нам и своей ответственности хватает.

-Истинно так– согласился с Сергеем специалист по энергосистемам

Едва слышно Ира повторила последние слова председателя: –Удачи нам.

-Что-то сказала?

-Ничего важного. Давайте начинать ответную запись. Раньше начнём – раньше закончим.

Ответную запись сделали с третьей попытке. Первую испортил Кораблёв Денис, у которого почему-то неудержимо зачесался правый глаз. Вторую попытку запорол Антон Романович, перепутав слова. И только на третьей всё прошло как по маслу. Посмотрев в записи на саму себя, внимательно и почтительно внимающую капитану, Ира осталась довольна.

После обеда наступило время настоящего рабочего совещания.

-Земля оставляет выбор конкретной стратегии на наше усмотрение– оповестил капитан: –Судя по всему, полагает, что нам отсюда виднее.

-Это она здорово полагает– саркастически заметил Сергей Головатов: –Цербер к вам ближе. Вы с ним и нянчитесь.

-Сжигаем?– предложил специалист по энергосистемам и запасной оператор корабельных систем активной защиты.

В пику «мужу», кибернетик предложила: –Давайте попробуем взломать?

-Если не получится? Ведь наверняка не получится.

-Тогда уничтожим.

-А если при попытке взлома Цербер пошлёт базе на поверхности сигнал самоуничтожения?

-Но он может сделать тоже самое за миллисекунду до уничтожения корабельными системами активной защиты.

-Товарищи, мы забываем, что никакой базы на поверхности уже может не быть. Пятьдесят три года прошло.

-Если…

-Если бы да кабы, то во рту росли грибы.

-Сергей, прекращай шутить. Шутки у тебя глупые.

-Переподчинив управление Цербером, мы получаем готовый ретранслятор на орбите. Плюс накопленную за полвека статистику солнечной активности. Данные потенциально имеющие научное значение. Вдобавок историки скажут нам большое человеческое спасибо.

-Что-то у тебя одни плюсы получаются.

Совещание шло своим чередом. Игры для взрослых: торжественные собрания, протоколы, закончились. Наступило время настоящей работы.

Скафандр высшей защиты, толстый и раздутый, словно снеговик, медленно подплывал к металлическому боку древнего стража. Пройдя сквозь лес развёрнутых плоскостей солнечных батарей по намеченному коридору, скафандр коснулся изрезанной солнечным ветром поверхности в пяти метрах от входного шлюза, оставленного для проведения регулярного технического обслуживания службой безопасности корпорации. Скафандр был ослепительно белым, а бок стража давно почернел. Со стороны они походили на прилипший к закопчённой заводской стене снежок, скатанный из молодого, только что выпавшего снега.

Скафандр коснулся стажа не кончиками пальцев, не раздутым, точно аквариум, шлемом, а неловко, плечом.

-Неуклюжее приземление– прокомментировала старший пилот, Саша Гончарова.

-Сама видишь какие дикие помехи при дистанционном управлении– пожаловался Сергей Головатов: –Солнце! К тому же это обычный скафандр, а не планетарный челнок.

Поймав себя на попытке оправдаться, младший пилот замолчал и с недовольным лицом убрал картинку с терминала управления.

-Главное приманка свободно приблизилась не взволновав Цербера– подвёл итог капитан. После короткой паузы добавил известное им всем: –Теперь пора посылать человека.

Ира подняла глаза на Дениса и тут же опустила. Изначально принятый экипажем план подала она. Было бы ребячеством надеяться «взломать» управляющую систему Цербера. Боевые станции не для того выводятся на орбиту, чтобы взломщики-недоучки с лёгкостью меняли им программы. А вот найти «слепое пятно» в области зрения повреждённых сенсоров Цербера оказалось вполне возможно. Полученный гостевой доступ позволял Прометею выпускать челноки, только бы те не предпринимали попыток приблизиться к поверхности. Человек в современном скафандре представляет собой миниатюрный космический корабль. Он вполне сможет пройти по слепым пятнам в системе наблюдения стража и проникнуть внутрь. Хорошо придумано. И риск минимален. Но он всё равно есть.

Если что-то пойдёт не так, то Прометей будет готов в любой момент уничтожить старого стража. Вот только если что-то пойдёт не так, когда человек будет уже внутри Цербера, то сами понимаете. Ира понимала. И Денис понимал. Кому ещё идти обесточивать и отключать Цербера, если не специалисту по энергосистемам?

Денис расстегнул ремни. Гибкие змеи втянулись в фиксирующие механизмы по бокам кресла. Антон Романович хотел сказать, что необязательно начинать операцию прямо сейчас. Однако причин откладывать её тоже не было.

Не удержавшись, Ира ещё раз посмотрела на Дениса. Он поймал её взгляд и подмигнул в ответ. Ира улыбнулась. Тревога не уменьшилась, но вместе с тем окрепло ощущение, что всё закончится хорошо. Вот ведь парадокс. Специалист по информационным системам одновременно волновалась и вместе с тем чувствовала: с ним всё будет в порядке.

-Удачи– пожелала Саша.

-Она всегда со мной.

Когда Денис ушёл готовиться к работе в пространстве, а Сергей отправился вместе с ним, чтобы помочь облачиться в скафандр, Ира достала из нагрудного кармана залитую в прозрачный пластик фотографию. Небольшую карточку размером меньше ладони. Это сейчас перед ней почти бессильно время, но до того как оказаться внутри фиксирующего состава, фотокарточке немало пришлось пережить. Один край оторвался, второй размок и выглядел как щупальца медузы – бахрома из бумажных волокон. Со старой фотографии на Иру смотрел мужчина в древней военной форме.

-Прорвёмся генерал– мысленно пообещала ему девушка: –Обязательно прорвёмся.

Поджатые губы. Взгляд, устремлённый мимо фотографа. Иногда она думала, что человек на фотографии не любил фотографироваться. А может быть в тот момент его мысли занимало что-то важное. Теперь никак этого не узнать.

-Он прошёл шлюзование.

Ира спрятала фотографию в карман. Информация пересчитывалась корабельным мозгом Прометея, поэтому на виртуальном экране хорошо было видно, как открылись двери внешнего шлюза для выхода космонавтов в пространство. Плавно и сильно оттолкнувшись, Денис вылетел из корабля. Отлетев на пару сотен метров, он остановил движение, сориентировался и включил главный двигатель скафандра, постепенно наращивая скорость.

Синхронно с его движением производилось масштабирование выводимой мозгом Прометея картинки. Серебристая точка замерла между громадами космического корабля и древнего стража. Нет, не замерла. Денис осторожно двигался, в точности выполняя передаваемые Сашей инструкции. Это Ира рассчитала путь, по которому сейчас продвигается Кораблёв. Если с ним что-то случиться, то это будет её ошибка и только её. Хотелось как в детстве, вонзить ногти в кожу, чтобы физической болью заглушить волнение.

-Сканирование со стороны объекта– доложила Гончарова.

Люди в рубке замерли, будто древний страж мог их услышать сквозь толщину стен. Ира услышала удар своего сердца, потом ещё один. А потом Саша доложила: –Сканировано прекращено.

Ира выдохнула. Оказываться эти несколько секунд она не дышала.

-Обычное периодическое сканирование– В Сашином голосе слышалось облегчение.

Ира посмотрела на терминал, куда Прометей выводил траекторию движения Кораблёва. Он уже вошёл в лес, состоящий из панелей солнечных батарей, окружающий Цербера. Как в любом старом лесу, в нём было полно бурелома. Цербер дрейфовал по орбите в облаке из разбитых осколков и пыли.

-Прицерберение прошло удачно.

На заключительном этапе полёта, развернувшись ногами вперёд, Денис ощутил, как бок древнего стража мягко ткнулся в подошвы. Взвилось небольшое облако пыли – повреждённый внешний слой корпуса. Скафандр качнуло потому, что он полагал поверхность Цербера твёрдой. Автоматически произвелась коррекция. Взвилось ещё одно облачко металлической пыли. На виртуальном экране Дениса оно отобразилось как мелкий сверкающий снег. Взвилось и пропало, потерявшись в бескрайнем пространстве.

Кораблёв сделал шаг. Потом ещё один. Подошёл к первопроходцу – автоматически управляемому скафандру. Тот висел, зацепившись за поверхность Цербера плечом. Ноги и одна рука болтались. Другая рука была прижата к стражу. На то, чтобы получше закрепить первопроходца у Дениса ушло около пятнадцати минут. В скафандре высшей защиты работать было неудобно.

-Приступаю к проникновению внутрь– доложил он.

Предназначенные для работы в безвоздушном пространстве заряды направленного взрыва легли по краям запертого шлюза. Последний Денис положил прямо поверх цифробуквенного обозначения, что-то значившего для древних инженеров, но совершенно непонятного для него. Отойдя подальше, Кораблёв активировал заряды. Поверхность под ногами дрогнула. Поднялась настоящая пыльная буря. Цербер как будто бы потянулся, сбрасывая чешуйки старой, отжившей кожи. Связанная с мозгом Прометея, интеллектуальная система скафандра нарисовала вырвавшийся в пространство огненный вихрь и выброшенную взрывом створку внешнего люка. Сейчас она стремительно отлетала прочь, путаясь и ломая панели солнечных батарей. Те беззвучно разбивались, разлетаясь тысячей осколков сверкающих золотом пойманного и заточённого солнечного света.

-А вход похоже был заминирован изнутри– произнёс Денис, чтобы товарищи на корабле знали, что с ним всё в порядке.

Прометей, напряжённым голосом старшего пилота Саши Гончаровой, известил: –Зафиксирована попытка связаться с поверхностью. Безответная, естественно. Зафиксировано включение вспомогательных корректирующих двигателей. Зафиксировано активное сканирование окружающего пространство. Денис, будь осторожен.

Как будто он сам не знает!

-Есть быть осторожным. Вхожу внутрь.

На борту Прометея, капитан Антон Романович, спросил звенящим от напряжения голосом: –Активация огненного глаза?

-Не замечена. Цербер продолжает посылать кодированные сигналы. Как мы и полагали, попав в неоднозначную ситуацию, он пытается запросить инструкции. Его свобода действий сильно ограничена. Никому не нужна над головой сходящая с ума от паранойи боевая станция. Также мы теперь примерно представляем, где примерно искать построенный корпорацией добывающий комплекс. Цербер пытался связаться с определённой точкой.

На карте планеты загорелось красное пятно внутри треугольника образованного кратерами Стравинского, Рубенса и Шолом-Алейхема. Кажущееся крохотным с орбиты, оно накрывало немалую площадь. Найти спрятанную в Меркурианских глубинах базу будет непросто.

Древний страж понимал, что происходящее с ним сейчас является нештатной ситуацией. Интерпретация неоднозначна. Явно необходимо что-то делать, но непонятно что именно. Требуется получение инструкций извне. Вот только никто не спешил растолковать стражу, что ему следует сделать и как поступить.

Цербер напоминал зовущего в пустыне. Он кричал в различных диапазонах, напрягая последний оставшийся работоспособным передатчик. Тщетно! Ни космос, ни планета не пожелали ответить. Повисший в отдалении корабль с гостевым доступом посылал сигналы фиксируемые сенсорами Цербера. Тихие, неразличимые, будто едва слышный шёпот в тёмной комнате. Они ничего не говорили древнему стражу.

Цербер пришёл к выводу, что должен разрешить возникшую проблему самостоятельно. Интерпретация неоднозначна. Существовали две равновероятные версии. В основе первой лежало заключение о его технической неисправности. Цербер сознавал, что он неисправен и пожалуй ни одна система на данный момент не могла похвастаться безукоризненной работой. Лишь двукратное и трёхкратное дублирование основных систем и применённый при постройке принцип избыточности позволяли ему оставаться хоть сколько-то функционирующим. За прошедшее время страж несколько сотен раз посылал запрос на техническое обслуживание. Возможно, оно наконец-то пришло, но многочисленные поломки не позволяют ему принять и распознать команду от технической группы? В таком случае следовало немедленно заглушить все системы и перевести боевые системы в спящий режим.

С другой стороны происходящее частично попадало под один из паттернов нападения. Цербер вполне мог быть сейчас атакован враждебными корпорации силами. Тогда следовало уничтожить подавший гостевой код корабль, так как только он мог быть источником агрессии. Но группа технического обслуживания в прошлом так же приходила используя гостевой код. Им не нужно было садиться на планету. Различные интерпретации требовали кардинально различных линий поведения. Их невозможно совместить. Так же как нельзя оставить всё как есть и ничего не делать. Это противоречило обеим интерпретациям. Если бы только он мог быть уверен. Если бы произошло хоть что-то, позволившее выбрать одну единственную интерпретацию и действовать в согласии с ней.

Цербер не ведал сомнений. Но вот муки выбора были хорошо знакомы его управляющей системе.

Внутри оказалось вполне себе уютно. Пройдя через развороченный внешний шлюз, Денис затащил внутрь пустой скафандр-приманку. Открыл, следя, чтобы тот случайно не вылетел обратно в пространство. Внутри обнаружился обычный робот-ремонтник с функцией удалённого управления. Несколько дополнительных комплектов зарядов направленного взрыва, на случай если понадобиться вышибить ещё несколько дверей. Резак, разрушающий связи на молекулярном уровне. И, наконец, шар электронного микромозга, призванный заменить параноидальную управляющую систему Цербера. Микромозг программировала Ирочка. По её словам он вполне способен отсечь системы Цербера от управляющих программ. Скоро древний страж станет послушным и игривым, точно пёсик, впавший в старческое слабоумие. В качестве запасного варианта, Денис планировал обесточить Цербера. Правда в этом случае его, скорее всего, уже не удастся в дальнейшем восстановить и использовать.

Внутренний шлюз отправился вслед за внешним. Робот-ремонтник ушел исследовать внутренности древнего стража. Шар микромозга Денис решил пока оставить при себе. После заминированного изнутри внешнего шлюза он опасался других ловушек. Радовало, что осевой коридор, идущий от шлюза, был достаточно широк, чтобы по нему смог пробраться человек в скафандре высшей защиты.

В предназначенном для человека коридоре ремонтному роботу тем более просторно. Юркой рыбёшкой металлическое веретено проникло внутрь Цербера. Удалённо управляющий им Денис видел на экране проплывающие мимо ответвления от основного коридора. Все ответвления перекрыты дверями-мембранами. Выцветшие надписи на английском дублировались штрих-кодами, чтобы их могли прочитать автоматы. Денису не было дела ни до надписей, ни до дублирующих их штрих-кодов. В базах Прометея содержалась общая схема Цербера. Согласно ей управляющие процессоры располагались в разных концах длинного тела древнего стража.

На то, чтобы выяснить все интересующие Кораблёва подробности ушло более двух часов. С Прометея, по его просьбе, выслали ещё пару ремонтных роботов. Управляющий передвижным контейнером младший пилот на этот раз не сплоховал и ввёл его точно внутрь взломанного шлюза. Во время удалённого исследования Цербера, Денис пару раз сталкивался с автоматами, живущими собственной странной жизнью внутри древнего стража. Похожие на двухголовых раздутых гусениц они ползали по стенам, поворачивая треугольные головы вслед пролетающему роботу-исследователю с Прометея. Каждый раз оказываясь в поле зрения, гусеницы-автоматы осыпали гостя ворохом различных запросов. Не зная древних кодировок и форматов ответа, Денис молча вёл робота дальше. Вроде бы прежде это срабатывало. Гусеницы позли себе дальше и ничего не происходило.

Однако сейчас десятка полтора древних автоматов приползло в переходник, начав исследование краёв рваной раны на месте выбитого взрывом внутреннего шлюза. Замерший было Денис, продолжил работу. Распаковал контейнер, достав пару запрошенных роботов. Он собирался отключить все три управляющих процессора Цербера одновременно.

Денис поднял одну из гусениц-автоматов. Две треугольные головы уставились на человека. Ножки-липучки втянулись под брюшко. Автомат спокойно лежал в руках, не делая попыток выбраться. Сам не зная зачем, Денис сунул гусеницу в пустой контейнер и вытолкнул его в пространство. Отлетев на десяток метров, контейнер включил двигатели. Перехвативший управление младший пилот повёл его обратно к Прометею.

-Я там вам подарочек отправил– отчитался Денис: –Одного из автоматов. Ир, сможешь расшифровать их внутренние протоколы? Чувствую себя иностранцем. Они лопочут на своём, а я не понимаю.

Оставшиеся гусеницы проводили взглядом удаляющийся контейнер, поворачивая треугольные головы. Скафандр зафиксировал факт активного обмена информацией между автоматами. Получив приказ все гусеницы разом выстроились перед входом в осевой коридор, перекрыв его своими телами. Одна гусеница выпустила полимерную нить. Другая подхватила, перекрывая дыру. Через мгновение проход оказался перечёркнут сотнями скрещивающихся нитей.

-Нет ребята, так не пойдёт– Денис сделал шаг по направлению к входу в коридор. Прекратившие прясть новые нити автоматы развернули к нему треугольные головы. Скафандр доложил о повторяющемся входном сообщении. Автоматы Цербера требовали у незнакомца управляющего кода позволяющего включить его в общую систему как объект, обладающий определённым набором прав доступа. Денис сделал ещё шаг. В ответ ближайшая гусеница выдвинула из переднего сегмента тела ложноножку лазерного резака. Специалист по энергосистемам замер на месте. Остальные гусеницы так же выдвинула резаки, предупреждающе покачивая треугольными головами.

Кораблёв медленно, опасаясь случайно оторвать от пола обе ноги и взлететь (неизвестно, как на это отреагируют автоматы) отступил назад. Тотчас резаки скрылись в телах гусениц и они продолжили закрывать вход в коридор твердеющей на глазах плёнкой. Позади, в коридоре, маячил робот-исследователь. Гусеницы не реагировали на него, однако Денис не стал провоцировать их, остановив робота в нескольких метрах от входа.

Он не отсылал картинку происходящего на Прометей, но там каким-то образом догадались, что он столкнулся с препятствием.

-Кораблёв, слышишь меня? Что происходит?

-Гусеницы бунтуют– отозвался Денис пересылая записанные скафандром последние пять минут его жизни товарищам на корабле.

-Что будешь делать?– спросил капитан.

Денис как раз закончил расчёты и уверено сказал: –То, что и запланировали. Должны успеть. Надо только отвлечь эти пережитки старого мира.

-Уверен?

-Если бы не был уверен, Антон Романович, то и не предлагал бы.

-Может быть подождём пока я исследую подарок?– предложила Ира.

-Не нужно. Я начинаю, капитан?

-Хорошо.

Доставленные с Прометея роботы-ремонтники ворвались в коридор, разбросав в стороны гусениц и разорвав не успевшую затвердеть плёнку. Денис бросил шар микромозга, точно волейбольный мяч. Идущий последним робот поймал и, бережно прижимая щупальцами манипуляторов, поспешил за товарищами. Роботы имели автономную программу и дальше будут действовать самостоятельно. Денис оттолкнулся от пола собираясь выбраться наружу и отлететь от Цербера как можно дальше. На тот случай если что-то пойдёт не так и Прометей будет вынужден уничтожить стража.

Однако автоматы, похоже, определились со статусом гостя. Прыгнувшая на грудь Денису гусеница изменила траекторию полёта и вместо того, чтобы выпорхнуть в пространство, он врезался в стену.

Сверкнула вспышка лазерного резака. Не в силах прорезать скафандр высшей защиты, гусеница попыталась оплести Кораблёва плёнкой, приклеить к стене. Специалист по энергосистемам сорвал её с себя. Попытался выбраться наружу, но остальные автоматы повисли на скафандре не позволяя рассчитать движение. Денис второй раз промахнулся. Подумал о том, чтобы включить двигатель, но отбросил эту идею. Если он опять промахнётся, то при включённом двигателе может повредить скафандр. Не хотелось бы испытывать прочность стен собственным лбом.

Древний страж наконец-то получил то, что хотел. Теперь он точно определил своё отношения к гостям. Гостям ли? О нет, самым настоящим врагам корпорации. Хитрым, каким-то образом узнавшим гостевой код. После стольких лет ожидания он сможет выполнить то, для чего его когда-то создали инженеры корпорации. Это ли ни счастье?

Страж ощущал, как внутри него движутся три инородных искусственных объекта. Вспомогательные автоматы атаковали пробравшегося внутрь диверсанта. Цербер активировал ловушки, но большая часть из них вышла из строя. Выдвинувшаяся лазерная турель только проводила пронёсшийся мимо объект, не успевая за его движениями. Беззвучно, как и любое событие, происходящее в вакууме, опустились бронированные плиты, перекрывая доступ в наиболее важным системам.

-Активация огненного глаза– Саша вцепилась в пульт управления склонившись над голографическим терминалом. Данные выводились в трёхмерной форме. Неискушённому человеку показалось бы, что старший пилот склоняется над горными пиками или каким-то сюрреалистическим замком с множеством высоких и низких, толстых и тонких башенок: –Повторяю, замечена активация огненного глаза. Рассчитанное время прогрева не больше семидесяти секунд!

Горная гряда перед её лицом постоянно пульсировала, отображая изменение текущей ситуации.

-Денис всё ещё внутри– Ира зажала рот рукой: –Господи, он всё ещё внутри.

-Кораблёв! Кораблёв!– требовал ответа Антон Романович. Требовал и не получал.

-Активация огненного глаза через тридцать секунд– доложила Саша: –Предполагаемая цель: реактор Прометя.

-Системы активной защиты готовы?

-Да.

-Прогноз степени повреждения Прометея при попадании?

-Уничтожение корабля меньше пяти процентов. Вероятность получения средних повреждений не позволяющих продолжить миссию до пятнадцати процентов.

-Кораблёв всё ещё внутри?

-Внутри.

-Ждём.

-Активация огненного глаза предположительно чрез двадцать секунд.

Ира видела, как дёрнулся младший пилот. Дёрнулся, но остался на месте. Неприятно сознавать, что вскоре в тебя будут стрелять. Особенно если при этом можешь выстрелить первым, но не осмеливаешься. Пятнадцати процентная вероятность получить повреждения несовместимые с выполнением целей экспедиции против жизни одного из членов экипажа. Губы Антона Романовича побелели, будто их обсыпали мелом. Не хотела бы Ира находиться на его месте. Так же как не хотела сейчас быть на своём собственном.

Гусеница вылетела в космос отправленная в пространство хорошим ударом. В детстве Денис неплохо играл в футбол. Профессионального спорта как такового в новом мире не было, хотя многие говорили, что его стоило бы возродить. Однако мальчишки вели собственный рейтинг. И в нём Денис Кораблёв, в своё время, занимал отнюдь не последнюю строчку.

Ещё один удар. На этот раз не совсем точный. Автомат попал в «штангу». Облепленный оставшимися гусеницами Денис вывалился в пространство. Попытался сориентироваться, понимая, что уже поздно. Сейчас Цербер будет уничтожен. Если его роботы где-то ошибутся. Если он что-то не предусмотрел и хотя бы один из управляющих процессоров Цербера останется целым, то у Прометея не будет другого выхода. Денис зажмурился.

Когда он открыл глаза, то увидел медленно плавающие вокруг него автоматы. Прекратив попытки прогрызть скафандр, гусеницы свернулись в клубки и сейчас постепенно отлетали прочь от замершего человека.

Прекратив получать команды от управляющих систем верхнего уровня, «огненный глаз» перешёл в спящий режим. Цербер снова уснул. На этот раз уже навсегда.

Глава3. Грехи древних.

С сухим треском сегменты раздвинулись, делая автомат вдвое длиннее. Механическая гусеница обвилась вокруг Иры. Треугольная голова покачивалась на уровне лица девушки.

-Какая милашка– специалист по информационным системам провела указательным пальцем по ребру треугольника.

Треугольная голова закачалась. Внутри гусеницы раздался глухой звук весьма отдалённо похожий на мурлыкание. Голова с другой стороны тела гусеницы вдруг поднялась и посмотрела на вошедшего Дениса.

Кораблёв поёжился под внимательным взглядом: –Можешь убрать? С некоторых пор эти штуки меня нервируют.

-Не бойся. Наша красавица полностью перепрограммирована. Кто здесь красавица? Кто здесь перепрограммирован?– старший специалист по информационным системам чуть ли не целовалась с новой игрушкой.

-Почему она задирает вторую голову?

-Вложила в неё алгоритм поведения робокошки. Адаптированный, конечно– пояснила Ира: –У кошки, даже если она робот, одна голова и один хвост. Так наша красавица показывает, что она довольна.

-Если ты продолжишь целоваться с этой штукой, то я не буду целовать тебя– предупредил Денис.

Ира хмыкнула, но отдала приказ. Гусеница сползла с её тела и замерла, свернувшись в клубок. Убрав автомат в нижнее отделение шкафа для одежды, девушка поучительно сказала: –Между прочим исторический музей Ганью уже просил по возвращении передать им нашу красавицу.

-Зачем она им?– удивился Денис.

-Модель изначально разработана китайцами. На Земле практически не применялась и, соответственно, до наших дней не дошёл ни один экземпляр. Всех прочих ты выбросил в космос. Эта последняя.

-Скорее это они меня выбросили– проворчал Кораблёв.

-Как дела на укрощённом Цербере?

-Ты представить себе не можешь какая это рухлядь– пожаловался Денис обнимая Ирину: –То, что ещё не развалилось, рассыпается после первого прикосновения. Даже не представляю, каким чудом он функционировал до сих пор. Одно слово: ужас.

Денис скользнул губами по щеке.

-И ради этого я выключила нашу красавицу?– возмутилась Ира: –Халтура.

-А так?

-Уже лучше. Требую продолжения банкета!

-Позже– Денис отстранился: –Пилоты вычислили точное положение добывающего комплекса. Судя по всему: корпорация его достроила или почти достроила. Антон Романович спрашивает, когда ты сможешь предоставить результаты анализа банков данных Цербера?

Ира вздохнула. Он продолжал держать её в руках и не только услышал это вздох, но и ощутил как свой собственный.

-Сложно?

Она кивнула: –Три управляющих процессора. В начале базы всех трёх синхронизировались. Потом Цербер стал ощущать недостаток места и часть информации архивировал. Позже стал удалять две копии, заботясь, чтобы оставалась хотя бы одна. Там жуткая мешанина перекрёстных ссылок.

-И чего мы его просто не сожгли ещё на подходе?– тихонько спросил Денис: –От скольких проблем бы разом избавились.

Ответом послужил негромкий смешок.

Совещание началось необычно. Все ждали, пока Ира закончит копаться в банках данных стража. Кибернетик последние дни была погружена в размышления. Ходила по кораблю бледной тенью, опустив голову. На прямой вопрос Дениса о причинах, только отмахнулась. Капитан тоже выглядел серьёзным. Эти двое что-то знали и сейчас готовились поделиться с остальными. Члены экипажа Прометея подсознательно чувствовали, что новости могут им не понравиться.

Между тем работа у остальных спорилась. Кораблёв и Головатов сумели восстановить и перенастроить большую часть систем укрощённого Цербера. Меркурий получил автоматический спутник-ретранслятор. И хотя никто не осмелился бы делать долгосрочные прогнозы о сроках его работы, но это само по себе было весомым подспорьем.

Гоначарова за это время посадила недалеко от построенного корпорацией перерабатывающего комплекса зародыш временной базы. Зародыш успел закопаться на глубину в пару метром и начал разворачиваться. Следующими к отправке готовились автоматические разведчики призванные найти оптимальный путь доставки льда из кратера Стравинского. Старший пилот, вместе с капитаном, выбирали место для установки солнечной электростанции.

Остающаяся самой свободной из членов экипажа, Снежинская Аня, работала с собранной более чем за полвека статистикой солнечной активности. Редчайшие данные, ради которых Антон Романович решился послать человека на Цербер.

На Иру выжидающе смотрели её товарищи. Молчал капитан, не собираясь следовать утверждённому регламенту. Все прочие вопросы, вынесенные на повестку дня, второстепенны.

Глубоко вздохнув, Ира начала: –Последний корабль корпорации, «Whitechest», ушёл на Землю пятьдесят шесть лет назад. Это был не транспортный, а пассажирский, тридцатиместный, корабль, отправленный чтобы забрать работников корпорации. Он привёз тридцать человек. Приземлился на Кадьяке. Один из последних совершивших посадку кораблей древних. В это время боевые станции и флоты межпланетных кораблей уже уничтожали друг друга. А вскоре начали гореть и города на Земле.

Ира обвела глазами присутствующих и сказала: –Последний сеанс связи базы на Меркурии и Цербера произошёл тридцать восемь лет назад.

-Ну и что?– не выдержал младший пилот: –Обычный обмен автоматов запросами о техническом состоянии.

-Говорил не автомат– объяснила Ира.

-А кто тогда?

-Человек.

Слово упало точно монетка в пустой колодец. Какое-то время оно летело, не касаясь стенок. Потом упало на дно, громко звякнув о высохший камень. Подпрыгнуло, покатилось и замерло у стенки.

-То есть хочешь сказать, что кого-то забыли?

-Забыли или оставили. Вместимость «Whitechest» составляла три десятка пассажиров. Все тридцать человек вернулись на Землю. Но что если на Меркурии жило не три десятка человек, а больше?

-Чушь какая-то!– возмутился Сергей. Лицо младшего пилота покраснело. Ирины слова причиняли ему почти физическую боль. Он не хотел, не желал выслушивать найденные ею доказательства: –Если бы служащих корпорации было более трёх десятков, то и мест на спасательном корабле оборудовали бы больше.

Остальные промолчали. Сергей растерянно спросил: –Ведь правда, Антон Романович?

-Люди старого мира были другими. Если аналитики корпорации подсчитали, что в случае катастрофы с вероятностью более восьмидесяти процентов в живых останется не более тридцати человек, то они могли сознательно ограничить число мест на спасательном корабле.

-Но почему?!

-Воздух, запасы, место. Цена всего этого растёт вместе с удалением от материнской планеты.

-Не надо смотреть на меня обвиняющим взглядом– попросил капитан: –Это не я оставил их там. И ещё непонятно действительно оставили или нет.

Младший пилот отвернулся: –Простите.

-Ир, а это точно не автоматы переговаривались?– спросила Саша.

-Автоматы используют голосовую коммуникацию только при общении с человеком. Между собой они говорят языком математики. В целях экономии места Цербер стёр записи сеансов связи, но сохранил отметки о их существовании и параметры канала связи.

-Кто-то сделал запись своего голоса?– предположила Аня.

-И подключил к передатчику. Вполне возможно– Ира пожала плечами давая понять, что она считает данное предположение ещё менее вероятным.

-Наверное за ними обещали вернуться– проговорила Саша: –Оставили вдоволь запасов. Сначала обещали, что ближайший корабль изменит курс и пойдёт к Меркурию, чтобы забрать их. Потом, что «Whitechest» обязательно вернётся и совершит второй рейс. А потом вообще перестали обещать. И всё это время, пока оставленные на Меркурии ждали, до них долетали отголоски гибели их мира. Обрывки сообщений. Вспышки на орбите. Может быть перечень уничтоженных городов. Какое ужасное отчаянье, должно быть, выпало на их долю.

-Тридцать восемь лет назад. Что-нибудь после этого есть?

Ира покачала головой: –Ничего. Часть банков данных необратимо повреждена. Может быть там оставалось что-то…

Саша обнаружила, что взгляды скрестились на ней.

-Исходящих сигналов с поверхности не зафиксировано.

После минутного молчания капитан твёрдо сказал: –Это история. Давно уже стало историей. У нас своя задача. Давайте решать, как лучше выполнить её. В кратере Стравинского обнаружены обширные залежи льда. Скорее всего, именно поэтому древние поместили перерабатывающий комплекс поблизости от него. Сколько осталось временной базе до разворачивания в полном объёме?

Условным вечером Саша колдовала на кухне пытаясь соорудить что-нибудь новенькое из продукции гидропонных ферм и биосинтезаторов. Сергей выполнял подготовительные работы и был на подхвате. Сегодня очередь их пары заниматься готовкой. За время полёта экипаж Прометея исчерпал все известные рецепты и выдумал несколько новых. Надежда получить что-то необычное и вместе с тем хотя бы условно вкусное оставалась шаткой, как соломенный домик Ниф-Нифа. Впрочем, на кораблях дальнего следования традиционно почтительно относились к поговорке о том, что новое это хорошо забытое старое.

Заниматься кулинарией хотя бы раз в неделю космонавтов заставляли психологи из КосмСовПола. Будучи, в том числе, корабельным врачом, Саша могла бы рассказать семь причин, по которым периодические занятия кулинарией благотворно сказываются на психологическом состоянии человека вынужденного долгое время близко контактировать с одними и теми же людьми. По её собственному мнению вся эта ерунда не стоила и выведенного яйца.

Сейчас бы попробовать настоящей яичницы, только со сковородки. Чтобы желтки ещё оставались жидкими и колебались, словно желе, а снизу образовалась подрумяненная корочка. С колечками красного перца, помидорами и молодыми, бледно-зелёными, ростками лука. Есть вместе с хлебом, обжигаясь и дуя. А психологи КосмСовПола пусть сами каждый день едят эту сбалансированную и прекрасную со всех сторон, кроме вкуса, бурду.

На Прометее имелся значительный запас замороженных праздничных обедов состоящих из «нормальной» пищи. Антон Романович распорядился выдать всем по порции, празднуя усмирения Цербера. И ещё один незадолго до этого, после поздравления председателя высшего совета. Пожалуй, слишком часто. Саша никак не могла снова привыкнуть к завтракам из биосинтезаторов. Сдобренная вкусовыми добавками, она всё равно не могла сравниться с настоящей едой. Но может быть Саша слишком придирчива? На Земле «космическая еда» пользовалась популярностью у мальчишек и девчонок, грезящих о космосе. Там это была экзотика.

Если бы не продукция Сашиных «садов», необыкновенно разросшихся в невесомости, то было бы совсем грустно.

-О чём задумался?– позвала она Сергея.

-У родителей была старая книга– ответил младший пилот: –Называлась «Последний человек на земле». Я как-то начал читать её. Сам не знаю зачем. Когда мать увидела, то отобрала и устроила скандал отцу на тему: почему он до сих пор не выбросит эту гадость. Папа взял книгу, но не выбросил, а спрятал. Для него книга была семейной реликвией, дед передал. Ему досталось от прадеда, не придумавшего ничего лучше, чем взять её с собой в убежище. Вот уж действительно подходящее чтение на момент крушения мира. Но не важно. Когда тот случай немного забылся, мне удалось отыскать книгу и прочесть. Там главный герой, последний выживший на земле человек, в конце пишет «я – один». Мне потом даже кошмары снились, будто просыпаюсь и дома никого и на улице никого и во всём городе.

Сергей внимательно посмотрел большими синими глазами на Сашу: –Никак не могу перестать думать о том, что ждёт нас внизу. Тоже надпись «я – один»?

Саша должна была что-то сказать. В конце концов, она являлась врачом ответственным за психологическое состояние всех членов экипажа. Синие глаза выводили её из равновесия. Старший пилот не нашла ничего лучше, чем тихо попросить: –Не надо говорить об этом.

-Хорошо.

-И думать тоже не надо.

Сергей усмехнулся. Саша сама поняла, что сказала глупость.

-Знаешь, в старом мире существовал целый пласт литературы, описывающий даже не жизнь, а скорее выживание, горстки людей после общемировой катастрофы. Фантазия у древних была богатая, но вместе с тем и больная. Наверное, потому что они сами жили в таком мире: богатом, но больном.

-Вот только не надо включать психолога, товарищ старший пилот– взмолился Головатов.

Саша ударила кулаком по столешнице: –Что за сволочная должность! Захочешь поговорить по душам, а окружающие считают, будто ты по работе.

-Я так не считаю– отозвался Сергей.

-Не считаешь– согласилась Саша. Краска гнева сползала по щекам: –Я знаю. Я ведь штатный психолог Прометея.

Они засмеялись. Продолжая улыбаться, девушка с грустью подумала: –Сброс тревожности в форме смеха. Стандартный приём элементарной психологии.

-То есть хочешь сказать, что твой прадед, когда бежал по тревоге в убежище, взял с собой роман «Последний человек на земле»?

-Да, звучит странно– подтвердил Сергей: –По семейной легенде он остановился на самом интересном месте и непременно хотел узнать, что там будет дальше. В то время часто устраивали учебные тревоги. Большинство не обращало на них внимания продолжая заниматься своими делами. На моё счастье прадед был дисциплинированным человеком.

-От чего погибло человечество в романе. Опять война?

-Вроде бы да, но как следствие, а не причина. Глобальное изменение климата. Почему-то вместо того чтобы повсеместно строить убежища, там все начали воевать.

-Книги врут– сказала Саша: –Прошло всего лишь полвека, а мы смогли не только второй раз выйти в космос, но и добрались до первой от солнца планеты повторив высшее достижение довоенной космонавтики.

-Но для тех, кого бросили на Меркурии. Кто погиб в первые, страшные годы это казалось правдой. Они думали, что больше ничего не будет и всё напрасно.

-Те, кто воевали с бандитами так не думали– возразила Саша.

Прозвенел звонок извещающий, что печь закончила цикл термической обработки. Заложенный в неё концентрат из биосинтезатора высох, став хрупким и ломким. Немного пересушили. Но это ничего. Если кто-то спросит, то скажут, что так и задумывали.

-Кажется, нас скоро придут торопить с обедом. Надо поспешить.

Сергей кивнул.

-Будешь продолжать хмуриться, пропишу усиленные занятия в спортзале– пригрозила Саша.

Он рассмеялся. А между тем старший пилот нисколько не шутила.

Когда Денис входил в каюту, там становилось тесно. Потому ли, что Денис был большой или от того, что каюты для членов экипажа на Прометее были маленькие. Но даже будь они одни в оперном зале, он занял бы весь доступный объём. Сосредоточил внимание на себе. Не оставил Ире ни шанса игнорировать присутствие своей персоны.

Непосредственно перед тем, как отправиться в долгий путь, они провели несколько дней в лунном космическом городке Панкратовске. Прометей проходил последние проверки. Принимающие комиссии толпами кочевали по его узким коридорам. Грузовые отсеки загружались под завязку. Перепроверялись и уточнялись списки. Экипаж в это время скучал в Панкратовске. Небольшой город, где жили рабочие судостроительных верфей и их семьи. Тихое и спокойное место – даром, что на Луне.

С развлечениями здесь было не густо. Разве только любительские театральные представления, проходящие в пустующем складском помещении, превращаемом голографическими проекторами то в вековые леса, то в бесконечные степи золотистой травы. И ещё местные школьники, коих набиралось почти сто голов, два раза в неделю играли в волейбол. При слабом лунном тяготении обращая его в какое-то подобие балета с прыжками до самого потолка.

Первые несколько дней Ира наслаждалась покоем, отходя от выматывающих тренировок и ещё более выматывающих тестов. Читала художественные книги, смотрела старые фильмы, прощаясь с обжитым миром и морально подготавливаясь к долгому путешествию. Она не в первый раз уходила в долгий полёт и знала, чего следует ожидать.

Театральные представления проводились силами местной инициативной группы. Главной движущей силой выступала директор единственной в Панкратовске школы. На занятие театром времени у неё оставалось предостаточно, даже несмотря на то, что она также вела курсы лечебной физкультуры призванные обеспечить растущим в лунном тяготении детям нормальное развитие опорно-двигательного аппарата. Современные технологии удалённого присутствия и повсеместное распространение глобальной сети позволило школьникам Панкратовска учиться у лучших учителей физически находящихся за сотни километров, на Земле. Педагогический коллектив школ в маленьких рабочих городках, как правило, состоял из одного директора, задачей которого было не обучение (обучали удалённо, через сеть), а воспитание и «работа» с детьми.

Кроме директрисы в постоянный состав театральной группы входили заведующая центром распределения товаров (по старому магазином), связистка-практикантка и семья инженеров, специалистов по жизнеобеспечению замкнутых пространств. Это был основной состав. Разумеется, в любом представлении могли принять и принимали участие любые желающие. Ведь для этого такие представления и устраивались. Если кто-то хотел насладиться высоким искусством, отточенной техникой исполнения и высокореальными декорациями, то он смотрел выступление государственного театра.

Ещё в позапрошлом веке развитие электронных обрабатывающих машин и сетей передачи данных позволяло неограниченно долго сохранять и бесконечное число раз копировать произведения искусства. Технически каждый человек имел доступ к любому из когда-либо созданных произведений искусства. Когда появились голографические проекторы умеющие создавать «твёрдые» голографии, разница между реальным присутствием на премьере нового фильма и виртуальным сделалась исчезающее малой. В старом мире между человеком и искусством законодательно строили преграды и принудительно ограничивали доступ. Как неразумно! В новом мире каждый имел право получать самое лучшее. Единственный ребёнок в поясе астероидов, родившийся в семье инженеров возводящих автоматизированные заводы и десятилетиями работающих в пространстве – получал полноценное образование вместе с сотнями тысяч детей по всей стране советов. Только вот запаздывание сигнала преодолевающего огромные расстояния, несколько портит жизнь. Но это временное несовершенство техники. Есть радиосвязь. Есть связь по лазерному лучу передающая информацию со скоростью света. Рано или поздно появиться что-то ещё.

Лучшие произведения искусства созданные с того времени как появилась возможность без потерь сохранять их отныне доступны каждому. На премьеру нового фильма приходят все. То есть буквально все жители солнечной системы. От учёных-климатологов «зимующих» на красной планете, до инженеров-горняков готовящихся начать разработку в поясе астероидов. Фильмы снимаются, книги пишутся и картины рисуются только для того, чтобы их смотрели и читали. Кому, в чью дурную голову, могла бы прийти мысль препятствовать естественному порядку вещей? А ведь приходила, когда-то давно…

Но у каждого вопроса, как у Луны, есть обратная сторона. Теперь, когда любое произведение искусства доступно любому человеку и особую роль приобретают каталоги и алгоритмы рекомендаций на основе сходства выставленных оценок, позволяющие хоть как-то ориентироваться в бескрайнем океане песен, фильмов и книг. Разве возможно молодым авторам конкурировать одновременно со всеми творцами прошлого? Книг, прекрасных книг, столько, что не перечесть за всю жизнь. Не пересмотреть фильмов. Не переслушать песен. Разве нужно при этом снимать, писать и сочинять новые? Несовершенные. Редко-редко когда хоть в чём-то превосходящие всё сделанное до тебя. А разве возможно не сочинять?

Один единственный театр на всю солнечную систему. Одна единственная киностудия. Меньше сотни писателей входящих в союз литераторов. И хорошо если такой писатель напишет за свою жизнь хотя бы одну книгу достойную попасть в золотой фонд. Некоторые работают над книгой всю жизнь и всё равно не успевают. Или просто не могут. Нелегко бросать вызов всем творцам, рождённым в лоне человечества со времён изобретения печатного станка. Далеко не каждый год выходят новые фильмы или ставятся новые спектакли.

Однако при этом в сети полно написанных любителями книг и любительских фильмов. Там, за пределами застывшего в своём непререкаемом величии, золотого фонда, кипит настоящая жизнь. Рождаются и умирают произведения. Несовершенные. Часто, сами не зная того, повторяющие уже созданное кем-то раньше с незначительными изменениями или в других декорациях. Недостойные того, чтобы попасть навеки в золотой фонд. Но, тем не менее, дарящие читателям и зрителям что-то новое и, быть может, даже нужное им. Любительские книги и фильмы, выкладываемые на узлы глобальной сети, живут какое-то время прежде чем умереть, задержавшись призраками в личных архивах нескольких десятков человек. Слишком уж их много: и книг и фильмов и новых песен. Меньше сотни авторов официально входят в литературный союз. Но, согласитесь, было бы странно включать в него чуть ли не четверть населения солнечной системы?

Играть роль в спектакле интереснее, чем смотреть. Но и смотреть тоже неплохо. В Панкратовске, как и в любом сколько-то населённом пункте, имелся свой собственный театр под ласковым, но твёрдым управлением директрисы местной школы. В театре играли школьники и их родители, работающие на судостроительных верфях. Весьма неплохой театр, практически полностью подавивший в необъявленной битве за культурное пространство, соседствующий с Панкратовском лунный городок Гирьевск, где тоже жили рабочие судостроительных верфей. В Гирьевске не нашлось лидера сравнимого по страсти к театру с директрисой из Панкратовска. Собственный театр Гирьевска пришёл в совершенный упадок. Группа распалась, хотя кое-кто и поговаривал, что надо бы её восстановить. Только какая это группа без энтузиастов? Толпа, а не группа. Капитулировавший Гирьевск смотрел снятые в Панкратовске спектакли, а Гирьевчане приезжали к соседям, чтобы играть в их театре. Их, конечно, пускали. Зато в Гирьевске жили два знаменитых сетевых писателя: сварщик и медсестра. Больше чем по двадцать тысяч прочтений у каждого. Это очень много в мире наполненном произведениями искусства под завязку.

Ну да оставим лунный городок Гирьевск в покое. К нашей истории он имеет только то отношение, что его жители участвовали в сборке седьмого модуля для Прометея. Как раз там размещается гидропонная ферма и рекреационные оранжереи, где глаза космонавтов, уставшие от света далёких звёзд, отдыхают на бледной зелени длинных, как лианы, стеблей гороха и бобов.

Другое дело Панкратовск. Его жители тоже участвовали в сборке седьмого модуля с оранжереями и гидропонной фермой. А ещё в сборке второго и четырнадцатого модулей. В Панкратовске живёт Сергей Сергеевич Немой, замечательный монтажник, предложивший способ оптимизированного крепления, позволивший чуть ли не на шесть десятых процента ускорить выполнение монтажных работ без потери качества. Хотя Прометей всё равно сдали с опозданием на полтора месяца. Но без Сергея Сергеевича опоздание достигало бы двух месяцев. Кстати, не смотря на фамилию, Сергей Сергеевич считается одним из двух лучших теноров в Панкратовском любительском театре. Он и в постановке «Парящих над бездной» с честью исполнил свою партию.

Что за «Парящие над бездной»? Спектакль, поставленный силами театральной группы из Панкратовска с участием приглашённых гостей. Какое отношение он имеет кораблю дальнего следования «Прометею»? Ну, кроме того, что в спектакле играли сварщики, монтажники, электронщики и прочие участвующие в строительстве гигантского корабля? Так ведь самое прямое…

Номера в Панкратовской гостинице для приезжих размерами чуть ли не вдвое превышают личные каюты на Прометее. Хотя, по сравнению с Землёй, места здесь всё-таки маловато. Последние несколько дней, в ожидании окончания проверки Прометея возможными комиссиями, Ирина Горохова обошла немногочисленные достопримечательности рабочего лунного городка, просмотрела четыре фильма и прочитала три новые книги из сети. В одной из них крайне подробно описывались тонкости сварки в безвоздушном пространстве. Что, впрочем, неудивительно, так как автором являлся сварщик из соседнего с Панкратовском городка. К описываемому моменту Ира почувствовала, что вполне отдохнула и готова выйти в свет, чтобы вдоволь пообщаться с разнообразными людьми перед долгим путешествием. Вот только куда именно пойти она ещё не решила. И, чтобы не терять времени, писала письмо родителям.

Писала по старинке, текстом на экране монитора. Пальцы порхали по клавишам развёрнутой клавиатуры. Ира полюбила писать текстовые, а не голосовые или видео, письма со времён своей первой лунной командировки во время учёбы в КосмАке. Друзья и родственники говорили, что у неё хорошо получается и советовали попробовать себя на литературном поприще. Делать ей больше нечего! Девушка искренне не понимала, отчего среди космонавтов вообще попадаются писатели? В наше время, когда чудеса можно буквально потрогать рукой. Зачем заниматься выдумками, если жизнь, настоящая жизнь, куда интереснее всех фантазий? Разве только кому-нибудь на земле, кто никогда не видел сияния звёзд за пределами атмосферы иначе как в голографической проекции. Или тому, кому так скучно жить своей собственной жизнью, что он вынужден придумывать другую, поинтереснее. Но кому скучно жить в наше время? Ира принципиально не читала фантастику, считая, что только производственные романы могут представлять какой-то интерес потому, что в них описывается почти настоящая жизнь. Сама себя Ирочка гордо называли материалисткой. Но она любила писать родным и знакомым длинные, текстовые письма.

Клавиши нажимаются с тихими щелчками. Стук-стук-стук. Буквы в слова, слова в предложения, предложения в текст. Что такое отдельная буква? Число в таблице кодировки. Набор бит, хранимый в крохотной ячейке элемента памяти. Отдельная буква ничто. Мельчайшей единицей текста является слово. У неё отсутствует потребность писать книги потому, что она умеет писать программы. И ещё письма.

«Мама, не ленись вытаскивать папу на прогулки. Он со своей работой забывает, когда день сменяется ночью. Лето скоро закончиться. Немного жалею, что вынуждена улетать таким прекрасным летом. Лучше бы зимой или, хотя бы, осенью. Не везёт мне на летние сезоны. И прошлый раз тоже весной улетала, помнишь? Такое нежное солнце. Не упустите его…»

Может быть когда-нибудь, когда она станет старой и больше не сможет выходить в космос. Когда будет вынуждена любить его отстранённой, платонической любовью на расстоянии. Возможно тогда Ира напишет свою первую книгу-воспоминание о полёте Прометея или, на худой конец, о том как на «Зинаиде Ермольевой», единственной исследовательской станции, крутящейся по орбите Венеры полгода искала неполадки в вычислительном мозге станции. И ведь нашла – Лебедев, который Сергей Алексеевич, его побери – нашла!

На полочке рядом с кроватью стоит залитая в пластик древняя фотография. Мужчина в военной форме строго смотрит, как ловкие пальцы старшего специалиста по информационным технологиям порхают над клавиатурой. Край фотографии размок и истрепался. Давно. До того как её поместили в фиксирующий состав. Фотография Ирин талисман и она всюду носит её с собой. Время от времени, в шутку, девушка разговаривает с изображенным на ней человеком. Вот такой она неправильный материалист, Горохова Ирина – суеверный и подверженный десяткам предрассудков, в следовании которым она ни за что не признается. Как и большинство космонавтов.

Возможно, когда-нибудь Ира и напишет книгу-воспоминание, но она наверняка получится сухой и неинтересной. Потому, что всему на свете нужно учиться и этому тоже.

«…сказала Ленке, но Ленка человек ненадёжный. Ты уж проконтролируй ее, пожалуйста. Я для неё не авторитет. Зазорно, понимаешь, слушать младшую сестру. Ленка ещё такой ребёнок. Даром, что уже тридцатник разменяла. Мама, скажи мне: когда мы повзрослеем? Я всё жду, жду и ничего не происходит. Что я, что Ленка.

Сестрёнка своих детей завела, а какой была такой и осталась. Или только так кажется со стороны? Может быть это и есть быть взрослым: ждать пока повзрослеешь и удивляться почему так долго. Скажи честно, мама, ты чувствуешь себя взрослой? А с каких пор? С того момента как родилась Ленка, или я или Пашка с Генкой? К слову, передай этим сорванцам, что если не будут учиться, то по возвращению я оттаскаю их за уши. А так как к возвращению Прометея они уже станут юношами, то вдвойне обидно будет. Так и передай, пожалуйста. Пусть мотивируются.»

Солдат с запаянной в пластик фотокарточки молчаливо улыбался. Разумеется, статическая фотография не могла изменяться. Но отчего-то Ире казалось, будто сейчас солдат улыбается. Глупость конечно. Каждый сходит с ума по-своему. Только не проговоритесь предполётной комиссии, а то ещё оставят на Земле. Впрочем, всё уже позади. Она в основном экипаже Прометея и сейчас никто не станет переигрывать.

Медицинскую комиссию Ира прошла с блеском. Наверное, разговаривать с фотографиями не считается пороком с точки зрения врачей из КосмСовПола. Тихое, безобидное сумасшествие, даже полезное во время долгого полёта.

-Правда, генерал?– спросила девушка. Она не знала звание человека, молча наблюдающего за её жизнью со старой фотографии. Генерал? Рядовой? Полевая форма без знаков различия. Ире нравилось называть его генералом. Древний солдат не обижался и не возражал.

Негромко шелестели вентиляторы гоняющие воздух из помещения в помещение. Прожив на Луне пару недель, перестаёшь замечать тихий, вездесущий шелест. Воздух едва уловимо пах разморенными на солнце яблоками. Как будто где-то недалеко рос яблоневый сад и сквозь приоткрытое окно проникал его волнующий, терпкий запах. Ира не потрудилась настроить ароматизатор в номере гостиницы и поэтому довольствовалась составленной когда-то и кем-то программой. Её нравилось то, что она не знала когда и на какой сменится аромат. Это как с радио. Можно составить собственный список любимых композиций и слушать их одну за другой. Но ведь интереснее когда не знаешь, что будет потом. Даже если играющая сейчас песня тебе не очень-то и нравится, а насчёт следующей и вовсе нет никакой уверенности.

В номере гостиницы для приезжих лунного рабочего городка Панкратовска пахло яблоками. Ире представлялись их красные, подрумяненные бока. Терпкая сладость с чуть заметной кислинкой. Большие, в кулак величиной, и маленькие, удивительно сладкие, сибирские дички. Как-то мама рассказывала, что впервые попробовала яблоко в четырнадцать лет. А личное оружие получила в десять, чтобы могла защитить себя от ещё оставшихся в то время бандитов. И у этого человека Ира интересуется, когда она почувствовала себя взрослой? Ирины щёки покраснели, словно начинающие спеть яблоки, в самом начале ранней осени. Она изнеженный потомок, живущая в инфантильном времени. Сама Ира никогда в жизни не стреляла в человека. Маме приходилось. И бабушке. Особенно бабушке. Старшее поколение не рассказывало об этом. Но она знала. Невозможно было жить и не знать.

Может быть, стереть последний абзац в письме? Кибернетик помедлила, легонько постукивая ногтём по клавише с буквой «Т». Лунная гравитация слабая и клавиша, против её желания, нажалась печатая «ТТТТ». Стерев лишние «Т», Ира дописала: думаю, после нескольких лет на меркурии, лето мне перестанет нравиться. Я буду любить зиму. Холодную пору, когда лежит снег и так уютно сидеть в тепле, пить горячий чай и смотреть в окно как падает снег. Снег. Снег. Снег. Неправда – я никогда не изменю лету! Самое лучшее время года.

Однако правда странно, что нежное солнце ласково согревающее нас – на самом деле гигантский плазменный шар разогретый до немыслимых температур? Миллионы бомб взрывающихся ежесекундно и выбрасывающих потоки жёсткого радиационного излучения. А мы загораем в его лучах. С нетерпением ожидаем предсказанных синоптиками разрывов в облаках.

Говорят: будто число солнечных дней в году понемногу растет, так же как и среднегодовая температура. Когда-нибудь лето будет таким же длинным, как и раньше. Вот здорово будет. Только боюсь, что если летних солнечных дней станет много, то они перестанут быть праздниками и, может быть, их перестанут объявлять выходными. Но всё равно здорово.

-К вам посетитель– предупредила гостиница.

Перед глазами у Иры плыли заполненные мягким золотом солнечного света дни поэтому она немного заторможено уточнила: –Кто именно?

-Посетитель.

-Пусть заходит– разрешила девушка.

-Я уже тут– она не заметила как вошёл Денис Кораблёв, старший энергетик с Прометея: –Привет.

Он жил в соседнем номере. Решив, что во время полёта, вопреки усилиям психотехников из КосмСовПола, они успеют надоесть друг другу хуже горькой редьки, члены экипажа не спешили навязывать коллегам своё общество. Не то, чтобы избегали. Просто не навязывались. Во время подготовки к полёту они полгода прожили вместе. И хотели, пока это ещё возможно, пообщаться с другими людьми.

Денис был космическим «мужем» Иры на этот полёт. По мнению психотехников он асимптотически близко приближался к Ириному идеалу. Наверное, так и есть. Вот только почему её идеал обязательно должен быть плечистым и крепким. Улыбчивым и вредным. Часто начинающим нести вслух всякую ерунду. Колючим, как ёжик снаружи. Или нет, как тёплое старое одеяло, которым мама укрывала её в детстве и которое перешло по наследству от старшей сестры Ленки. По крайней мере, Денис ни от кого не переходил по наследству. С другой стороны это не первый его дальний полёт. Так же как и у Иры. Девушка поймала себя на недовольстве тем фактом, что Кораблёв не молоденький стажёр, только закончивший КосмАк и с трепетом ожидающий свой первый дальний полёт, а опытный космонавт не раз и не два уходивший в дальний полёт. Похоже, психологи были правы насчёт асимптотического приближения к её личному идеалу. Как же она не любит людей, которые никогда не ошибаются. Просто терпеть не может!

-Записал нас на спектакль– заявил Денис пройдя сквозь развернувшийся в воздухе экран с напечатанным текстом и дежурно поцеловав Иру в щёку.

-Мог бы в начале спросить– предложила Гончарова: –Для вежливости.

-Не кисни– сказал Денис.

Ира убрала фотографию с генералом в ящик стола. Энергетик с любопытством проследил за ней, но спрашивать ничего не стал. Вместо этого он с размаху упал на диванчик, приявший крепко сбитую фигуру в мягкие объятия.

Забросив ноги на вогнутую спинку, Денис констатировал: –Пишешь письма?

Ира согласилась: –Пишу.

-Рано. Мы ещё даже поднялись на борт Прометея.

Старший специалист немного рассердилась. Какое ему дело, когда и кому она пишет? Сейчас у неё свободное время – может хоть на голове стоять, если захочет. На борт Прометея они ещё не поднимались, а значит космическое «замужество» Иры пока недействительно.

Девушка искоса посмотрела на Кораблёва. Прыгает на диване, будто впервые попавший в слабую лунную гравитацию мальчишка. Все мужчины – мальчишки. Ну почему её идеал такой неправильный. Или с идеалом всё в порядке, а дело лишь в несовершенном асимптотическом приближении? Ире не приходилось слышать, чтобы психотехники из КосмСовПола ошибались. Но всё когда-нибудь случается в первый раз, верно?

Она поинтересовалась: –Смотреть или участвовать?

Денис радостно отозвался: –Участвовать! Называется «Парящие над бездной». Сборная солянка по мотивам произведений А. Г. Гальваченко.

-Понятия не имею кто такой А. Г. Гальваченко– призналась Ира.

-Не беспокойся, я тоже. Вроде бы он писал об инопланетянах.

-О зимующих на красной планете климатологах?– с надеждой уточнила Ира.

-Нет, настоящих. Зелёных и с рожками. Или серых и с большими головами? Я ещё не читал сценарий– признался Денис.

Ира вздохнула. Она не любила беспочвенные фантазии. Зачем выдумывать инопланетян, когда люди скоро сами заселят вторую планету. Честно говоря: не так, чтобы скоро. Но рано или поздно заселят, иначе и быть не может. Однако чем сидеть в номере или бесцельно гулять по городу, лучше развлечься хотя бы участием в постановке на основе бредней некого Гальваченко.

-Чем у тебя пахнет?– спросил Денис: –Знакомый запах, но никак не могу вспомнить.

-Яблоками.

-Точно!– Кораблёв хлопнул себя по лбу. Диван под ними закачался.

-Никогда не пробовал яблок?

Денис пожал плечами: –Как-то попробовал. Не понравилось.

Он вскочил с дивана: –Идём скорее. Премьера назначена на конец недели, а мы ещё ни единой строчки из сценария не прочитали.

-Не думаю, чтобы нам доверили важные или многословные роли– Погас белый прямоугольник развёрнутого в воздухе экрана. Разборная клавиатура свернулась в плоскую коробочку размером с ладонь. Ира замешкалась, раздумывая брать ли с собой генерала или пусть лежит в ящике стола. Решила пусть лежит.

Денис в нетерпении топтался у двери. Вернее у шлюза. Каждая дверь и в лунных городках и на станциях была герметичным шлюзом призванным спасти жильцов в случае масштабной разгерметизации. Секунда на проверку и над дверью загорелся зелёный огонёк, свидетельствуя о наличии нормальной атмосферы с другой стороны. Ещё секунда на то, чтобы дверь, совершенно бесшумно, втянулась в стену.

-Значит «Парящие над бездной»?– уточнила Ира: –Этот спектакль нужно было бы ставить в невесомости. Легче было бы парить.

Глава4. Солдаты культурной войны.

Зародыш временной базы, брошенный в рыхлый, пропечённый меркурианский грунт столкнулся с какими-то проблемами при развёртывании. С какими именно – знали капитан, Антон Романович, и старший пилот, Гончарова Саша. Остальным было известно только то, что проблемы имеют место быть. Как часто бывает при работе со сложной, даже сложнейшей техникой, их легко было бы решить личным присутствием на месте. Космонавты, в шутку, называли такой класс проблем «решаемые с помощью кувалды». Но весьма непросто, если вообще возможно, исправить неполадки имея только лишь удалённое управление десятком сброшенных роботов.

Обладающие максимальной защитой роботы выходили из строя один за другим. Обжигающее солнце хорошенько и до хруста прожаривало их микросхемы. Задержавшись под его прямыми лучами, роботы превращались в запечённые в собственном электролите тушки. Дорогое блюдо стоимостью в сотни полных трудодней каждый.

-Нам нужна зацепка– говорил Антон Романович. В свете ярких ламп лицо капитана казалось бледным, будто ожившая восковая маска: –Фортпост, с которого мы могли бы продолжить наступление на Меркурий. Место для безопасного отдыха, где было бы возможно если не жить, то хотя бы находиться длительное время.

-Давайте рассуждать конструктивно– предложил Денис. Предложил с таким видом, будто до этого момента они не рассуждали, а играли в салочки. Ира и Саша, не выдержав, прыснули в сжатые кулачки. Аня Снежинская, физик специализирующийся на практических методах трансмутации энергнума, ограничилась улыбкой. А младший пилот, Головатов Сергей, с обезоруживающей улыбкой, сказал: –Если ты настаиваешь, то конечно давай.

Капитан подождал пока схлынет волна искреннего, но всё же чуть нервного, веселья. Лучше лишний раз посмеяться, чем принимать самые мягкие успокаивающие средства. На их плечах сейчас лежит большая ответственность. А тут ещё серьёзные неполадки с развёртыванием временной базы в самом начале.

-Что ты хотел сказать?– спросил Антон Романович у Кораблёва.

-База развёрнута больше чем наполовину?

Антон Романович кивнул.

-Успешно перешла на питание от внешнего источника сберегая заряд батарей– Денис не ждал подтверждения. Данный аспект известен ему лучше, чем кому-либо другому.

-Развернуться до конца ей препятствует плотность грунта. Мы плохо выбрали место развёртывания.

Саша потупилась. Она участвовала в выборе места под временную базу. Антон Романович счёл нужным вмещаться: –При зондировании место казалось вполне подходящим. Близость к остаткам промышленного комплекса корпорации и запасам льда в кратере Стравинского делало его почти идеальным.

-Я не об этом– отмахнулся Денис: –Если верить докладу автоматических систем зародыша базы, а не верить ему можно только по причине прогрессирующей паранойи, то внизу подготовлены целых два герметичных помещения на глубине в паре метров от поверхности. Регенератор воздуха заправлен на годы работы и прошёл удалённую диагностику. Нужно посылать человека, Антон Романович. Вы сами говорили, что нужно всего лишь подтолкнуть зародыш, чтобы он закончил развёртывание.

На самом деле капитан, в порыве эмоций, сказал «пнуть». Но разница не принципиальна.

-Внутри базы температура держится у отметки в пятьдесят градусов– напомнила Аня: –Будешь спать не снимая скафандра?

-Лучшего стимула торопящего закончить работу невозможно придумать– улыбнулся Денис.

-Постойте– вскочила Ира: –Почему спускаться должен именно ты?

-А кто ещё?– Денис быстро посмотрел на капитана, потом на младшего пилота. Каждый из них был необходим на своём месте и не мог рисковать. Оставался только не слишком нужный, вернее не жизненно необходимый, старший специалист по энергосистемам.

Саша предупредила: –Будет целая проблема вытащить тебя оттуда если что-то пойдёт не так.– осеклась и виновато добавила: –Вернее если мы решим послать кого-нибудь в неподготовленную для приёма жильцов временную базу.

Неожиданно Ира сказала: –Нужно идти вдвоём. Так будет более безопасно.

Денис удивлённо посмотрел на неё. Когда энергетик понял, что хотела сказать подруга, глаза расширились и он твёрдо ответил: –Нет.

-Кто ещё может спуститься вместе с тобой?– Ира вернула ему собственный вопрос.

-Нет!

-По первоначальному плану мы вдвоём должны были идти первыми и начать развёртывание постоянной базы– напомнила Горохова: –Аня и капитан спускаются значительно позже.

-Зародыш не развернулся в полноценную базу!– Денис начинал закипать.

-Два помещения герметичны, а полсотни градусов можно выдержать. Некоторое время… чтобы поменять скафандр. База переключилась на внешнее питание и не нужно экономить заряд батарей.

-Дистанционная проверка показала, что они герметичны. Своими глазами никто из нас не видел, как обстоят дела там, внизу.

-Но ты собираешься спуститься– напомнила Ира. Чем больше закипал Денис, тем спокойнее она становилась. Как будто они вдвоём были связанными сосудами и, когда прибывало в одном месте, то убывало в другом.

Яркие лампы загоняли тени сидящих за столом людей под ножки стульев прикреплённых к полу гибкими креплениями. Идущий с разных направлений свет практически уничтожил тени. В начале совещания старший пилот легкомысленно потягивала через соломинку сладкое пюре из тюбика, на котором было нарисовано звёздное небо с одной стороны и расплывшееся в улыбке лицо на жёлтом диске солнца с другой. Последние несколько минут пюре забыто. Тюбик лежит на столе сцепленный с гладкой поверхностью электромагнитными силами.

Неловкое движение рукой, на три четверти высосанный тюбик, на миг, отрывается от столешницы. Саша благодарно кивнула поймавшей собирающейся взлететь тюбик Ани.

-Я не собираюсь второй раз позволять тебе рисковать в одиночку– решительно высказала Ира: –Хватит с меня недавнего полёта на Цербер. Отстранённо наблюдать, кусая ногти? Спасибо, не надо.

-Ты будешь только мешать!

-Зародыш базы контролируется вычислительным мозгом. Возможно, неполадки при развёртывании связаны с некорректной работой малой электронной машины. Кто у нас на корабле старший специалист по информационным системам? Вдвоём гораздо безопаснее. В случае чего один сможет помочь другому.

Денис поднял обе руки показывая, что больше не намерен спорить: –Ни за что на свете.

-С каких пор ты стал считать себя капитаном Прометея, Кораблёв?

-А с каких пор вы решили считать себя капитаном, товарищ Горохова?

Они одновременно посмотрели на Антона Романовича. Настоящий, назначенный руководством КосмСовПола и высшим советом Земли, капитан экспедиции негромко заметил: –Вы, видимо, полагаете, вопрос отправки человека пока временная база не окончила развёртывание в полном объёме решённым?

На лицах Иры и Дениса возникло одинаковое растерянное выражение.

Денис уточнил: –Разве есть другой выход?

-Пока нет– ответил Антон Романович: –Но мы ещё будем думать.

Повторно задетый локтём тюбик из сладкого пюре с нарисованным улыбающимся солнцем взлетел под потолок и теперь медленно планировал вниз, невольно приковывая к себе взгляды.

Конец совещания получился скомканным. Ира и Денис дулись друг на друга. Ну прямо поссорившиеся школьники. На лбу капитана появилась новая морщина. Ему предстояло принять непростое решение. Сколько их ещё будет, таких решений, в этой экспедиции?

Далёкая Земля ничем не могла помочь. Она отправила их сюда. Она отдала Прометею всё, что только могла. Дальше им предстояло справляться собственными силами.

Личная каюта кибернетика представляла собой крохотное помещение, где едва помещались выдвигающаяся из стены кровать, она же защитная капсула, рабочий стол, шкаф и три ряда полок составленных из отдельных ячейки сделанных из прозрачного пластика с дверцами на магнитными замками. Стандартная планировка кают для членов экипажа на Прометее. Каждый из них живёт в такой же.

Космонавт мало времени проводит в каюте, поэтому она такая тесная. Предназначенная для сна или если кому-то захочется на какое-то время спрятаться от остальных и побыть одному. Время от времени желание уединиться становиться чуть ли не физической потребностью. Кроме того психологи из КосмСовПола полагают: в дальних экспедициях людям необходим крохотный уголок личного пространства, который они могли бы обустроить по собственному вкусу. Чтобы принимать гостей или самим ходить в гости к товарищам.

Прежде Саша Гончарова не раз была в каюте у Гороховой Ирины. Ячейки из прозрачного пластика можно прикреплять к стене в любом месте и в любом порядке. Сейчас они скреплены в три ряда, каждый следующий длиннее предыдущего на два деления. Прошлый раз Ира составила из них лицо робота: прямоугольник с точками глаз и прямой линией изображающей рот. Хотя, если задуматься, то зачем вообще роботу нужен рот?

Вместо чего-нибудь полезного, в каждую ячейку Ира засунула мелкую мягкую игрушку из тех, которые получаешь в подарок, посетив научно-популярную выставку, музей или за участие в добровольных спортивных мероприятиях вроде августовских пробежек по красному проспекту или в районном чемпионате по ножевому бою.

Зелёные крокодилы, розовые бегемоты, белые медведи с глазами-пуговками и лимонно-жёлтые носороги с мягким рогом из ткани, сидели по ячейкам запертые на магнитные замки.

Когда Ира, по просьбе Саши, разрешила двери открыться, старший пилот и, по совместительству, врач, в том числе психолог, заметила, как хозяйка что-то прячет в ящик стола. Никакой тайны здесь не было. Кибернетик прятала от досужих глаз старую фотографию солдата из древних. Саша была в курсе, что Ира, не зная имя-отчество, называет его генералом и иногда разговаривает с ним. По мнению штатного врача Прометея это являлось не большим отклонением, чем желание вести дневник в сети, выкладывая сокровенные мысли на суд совершенно незнакомых людей и ожидая от них, почему-то, полного одобрения и понимания. Мысленно разговаривая с генералом, товарищ Горохова сбрасывала напряжение и упорядочивала собственные мысли. Сашу это полностью устраивало, так же как и психологов из КосмСовПола.

-Привет– девушка вошла и в каюте сразу сделалось тесно. Ира сидела за рабочим столом. Протиснувшись мимо неё, Саша села на закрытую крышку защитной капсулы выполняющей, в закрытом виде, роль эдакого футуристического диванчика на одного человека. Развернувшийся ремень перечеркнул грудь, приковывая к условному полу и позволяя совершать резкие движения, не опасаясь случайно взлететь под потолок.

Над головой Саши нависало бледно-жёлтое брюхо тряпичного бегемота в прозрачной ячейке. Трёхпалая зелёная лапа ехидно улыбающегося крокодила и перевернувшийся вниз головой, да так и оставшийся лежать белый медведь.

Горохова поинтересовалась: –Никаких сигналов с поверхности?

Саша ответила: –Никаких.

-Понятно.

Девушки помолчали. Наивно было бы предполагать, что кто-то мог прожить больше пятидесяти лет на недостроенном перерабатывающем комплексе корпорации. Если, конечно, древние и вправду кого-то оставили там, внизу. Они узнают наверняка, когда спустятся сами.

-Закончила с анализом банков памяти Цербера?

-Сделала всё, что могла. Большего из них не выжать– Горохова потёрла указательным пальцем верхнюю часть переносицы. Нехитрый жест подсказал Саше, что работа по анализу была весьма непростой. Большего, и вправду, не выжать.

-Он теперь смирный стал– улыбнулась старший пилот: –Большая электронная машина Прометея полностью контролирует все системы бывшей боевой станции. Но, боюсь, ещё несколько лет и Цербер полностью выйдет из строя. Чудо, что он вообще сохранил частичную функциональность до наших дней. Зато в наше распоряжение попал накопленный архив статистики солнечной активности за половину столетья. Довольные неожиданным подарком физики прыгают выше головы от радости. А в земном тяготении это не так просто.

С каждым её словом Гончарова кивала, будто соглашаясь. Когда Саша закончила, она подняла глаза и спросила: –Почему он постоянно рискует?

-Мы все рискуем– сказала старший пилот: –Весь этот полёт чертовски опасное предприятие.

-Совершенно не думает о том, что другие волнуются за него.

-Мужчины.

-Мальчишки!– фыркнула кибернетик: –При том, что характерно, сам не желает ждать и волноваться. Совершать подвиги он готов, а волноваться пока другие совершают – нет. Герой, блин.

-Ты злишься, потому, что любишь– заметила Саша.

-Люблю, потому, что постарались психотехники из КосмСовПола.

-Как думаешь, наша любовь ко «вторым половинкам» на время полёта, настоящая?– спросила Ира. Сколько уже задавали и будут задавать подобный вопрос? Наверное, столько раз, сколько всего существует космонавтов уходящих в дальние рейсы или инженеров по несколько лет работающих в поясе астероидов или учёных, практически живущих на холодной красной планете в подземных базах накрытых голубыми куполами. И даже больше. Потому, что человеку недостаточно получить ответ на важный вопрос один раз или прочесть его в учебнике. Он спрашивает снова и снова.

-Самая настоящая– ответственно заверила Саша: –На время полёта.

Горохова улыбнулась. Впервые улыбнулась с момента начала разговора: –Идентичная натуральному?

-Наша дружба. Чувство товарищества. Скажешь они тоже идентичны натуральному?

Задумавшись, Горохова покачала головой: –Нет, они настоящие.

-Вот видишь.

-Если бы я и он не работали в космосе. И если бы мы встретились– кибернетик никак не унималась: –Полюбили бы мы друг друга?

-Может быть да, а может быть нет– сказала Саша: –Если бы вы не работали в космосе, то были бы совсем другими людьми с отличными от существующих психологическими профилями и эмоциональными спектрами.

-Иногда вспоминаю тех, с кем летала раньше. Но ведь и на Земле люди расстаются?

-Иногда

-Обмениваются открытками к памятным датам.

-Да

-Бывшие возлюбленные становятся друзьями.

-В лучшем случае.

-Случайные встречи в перерывах между полётами. Совместно проведённая ночь, по старой памяти, на дне гравитационного колодца, в оковах притяжения – когда кажется, будто вся огромная планета давит на плечи. Неловко и неуклюже. Так ведь бывает и на Земле между бывшими влюблёнными?

-Сплошь и рядом.

Незамеченная девушками вибрация прошла по стене каюты Гороховой Ирины, сталкивая с места разноцветные игрушки в ячейках из прозрачного пластика. Воспарил медведь. Ударился носом о прозрачную стенку крокодил. Черепаха болотно-зелёного цвета перевернулась вверх ногами. Пятнистый жираф, надёжно зафиксированный благодаря длинной шее, недовольно дёрнул ниточкой хвоста.

-Автоматическая коррекция– сказала Саша: –Нас постоянно сносит. Сеть солнечных батарей рассчитана, чтобы создавалось наименьшее давление, но видно что-то товарищи учёные не досчитали.

Горохова помотала головой. Сейчас её не интересовали автоматические коррекции орбиты. Так часто бывает, что сосредоточившись на самом себе, человек, на время, забывает по-настоящему важное.

Запертые на магнитные замки игрушки опустились на полы крохотных квартирок из прозрачного пластика.

-Нам нельзя ссориться– повторила прописную истину Горохова, в данном случае имея в виду себя и Кораблёва.

-Неужели всё ещё злишься?

-Нет– она удивлённо посмотрела на Сашу и рассмеялась: –Уже нет. Это всё ты сделала! Как странно.

-Ничего я не сделала– проворчала старший пилот: –Только немного ускорила естественный порядок вещей. У нас нет времени ждать пока вы помиритесь. Работать надо прямо сейчас.

-Капитан принял решение– догадалась Горохова.

-Принял. Ирка, знала бы ты, как мы будем за вас волноваться! Ты думала только о себе. Ты была эгоистична.

-Ведь и правда была– согласилась Горохова: –Прости.

-Главное оставайся живой.

-Останусь– пообещала Горохова.

-И весёлой.

Она улыбнулась. На этот раз открыто и широко. Улыбкой человека хорошо знающего пределы своих сил.

-И переверни бегемота. Непорядок, что он у тебя лежит уткнувшись рогом в пол.

Дверь Ириной каюты закрылась за Сашей. Старший пилот направилась к гидропонным садам. Кроме всего прочего она ещё являлась и главным садоводом Прометея. На половине пути её догнал младший пилот. Частый звук шагов значительно обгонял торопящегося Сергея. Поджидая его, Саша остановилась.

Головатов бежал по стене, под наклоном в сорок градусов. Заметив Сашу, он спустился на условный пол. Вернее на стенку, считающуюся условным полом, потому, что на ней стояла Саша.

-Всё сказал как ты говорила– ещё на подлёте отчитался Головатов. Бег при малой силе тяжести в магнитных ботинках не ахти какой труд, однако Саша с удовольствием отметила, что дыхание у него не сбилось, а сам младший пилот сверкает улыбкой как будто его собираются снимать на плакат пропагандирующий необходимость дважды в день тщательно чистить зубы. Такими зубами у деревьев можно откусывать не слишком толстые ветки.

-Ну как?

-Прошло как по маслу, о великий серый кардинал Прометея.

-Как дам в лоб за кардинала.

-Нельзя– возразил младший пилот: –Это будет нарушением профессиональной вежливости и этики общения. Я пожалуюсь старшему по званию.

-Жалуйся– согласилась Саша.

-Товарищ старший пилот, разрешите подать жалобу на некорректное поведение со стороны старшего пилота– Головатов потёр лоб.

-Какого рода жалобу желаете подать?

-На сексуальные домогательства.

-Что?!

Головатов в полной мере насладился выражением растерянности безраздельно воцарившемся на неизменно спокойном Сашином лице. На всякий случай он отошёл на два шага назад и с безопасной дистанции уточнил: –Хорошая шутка, правда?

-Правда-правда– согласилась Саша: –Подойдите ближе стажёр, не стесняйтесь.

Художественная самодеятельность важная часть жизни маленьких рабочих городков. В наше время, когда люди наконец-то объединились и разные народы входят в общую семью, войны ведутся исключительно в сфере культуры. Состязаются между собой в искусстве показать и рассказать историю самодеятельные театры. Группы энтузиастов снимают голофильмы по собственным сценариям. Культурная жизнь насыщена и полна множеством мелких битв. Города, посёлки и аморфные объединения людей в сети – запутались в извечном противостоянии. Ежечасно культурный фронт изменяет конфигурацию в многомерном пространстве. Где-то наступают. Где-то отступают. А в ином месте и вовсе капитулируют, и группа бывших энтузиастов распадается обуянная подавляющим чувством восхищения перед творчеством соседней группы или посёлка или города.

Над этом вечным соперничеством царит непререкаемый авторитет золотого фонда культуры включающего в себя лучшее из, когда либо созданных, произведений искусства. Экстракт, сублимация, выжимка и сама суть истории цивилизации переломленной через восприятие отдельных её представителей. Золотой фонд пополняется, но медленно, крайне медленно. Чтобы попасть туда, нужно превзойти всех творцов прошлого. Однако самоуверенные современные демиурги не унывают. Пусть сказанные слова не достойны вечности, но прежде чем они умрут в неиспользуемых архивах, их прочтут, просмотрят и пропоют современники. А значит мир, пусть в самой мелкой мелочи, изменится. Не в этом ли глобальная задача искусства – изменять окружающий мир. Но нет ли здесь ошибки? Разумеется, мир меняют люди. Те самые люди, что читают книги, смотрят фильмы и поют песни.

Бушует, бурлит культурное пространство, демонстрируя, что не уснул пока дух человечества. Но не только в плане культуры состязаются между собой люди и города.

В новом мире объединённое человечество отнюдь не утратило ни желания, ни умения сражаться. Институт армии обладает столь же большим влиянием, как и в первое, наиболее тяжёлое, послевоенное десятилетие. Как известно: каждый человек – солдат своей родины. Так было в прошлом и так есть сейчас. Только понятие Родина стало включать в себя больше, чем прежде. Оно вышло за древние границы государств и за пределы планеты тоже вышло. Когда «Заря» и «Великий Октябрь» покинут пределы солнечной системы, разгоняемые до немыслимых скоростей энергией скрытой в универсальном преобразующем элементе, тогда Родина расширится ещё больше.

Спортивные состязания: официальные и любительские. Культурные войны. Военные игры в детском летнем лагере и учебные сражения сил воздушной и космической обороны. Всё это служит клапаном куда можно безопасно стравливать избыток животной агрессивности сохраняющейся в обществе упорядоченном и построенном в соответствии с, вычисленными науками исследующими человека, законами. Присущая человеку природная агрессивность не является чем-то безусловно плохим. Тот, кто хочет сохранить умение любить, никогда не сможет полностью избавиться от способности ненавидеть.

Театр в лунном рабочем городке Панкратовске был просто замечательным. Под управлением, на общественных началах, директрисой местной школы он раз за разом ставил интересные постановки, привлекающие всё больше зрителей. Аналогичные театры в двух соседних городках признали его первенство. Самые рьяные их участники влились в Панкратовскую театральную группу, придавая весу заявке на звание лучшего общественного театра на Луне.

Как это всегда бывает с набирающими популярность общественными театрами, играть в прорабатываемых им постановках захотело великое множество людей. Отнюдь не все желающие обладали безусловным актёрским талантом. Старожилам Панкратовского театра приходилось учиться отвечать отказами в ответ на сотни просьб доверить хотя бы маленькую роль. Но отказать членам экипажа Прометея, многоразового корабля дальнего следования, ни у кого из них не хватило духа.

Так Денис и Ира временно попали в актёрский состав знаменитого театра. Во время первой встречи с подобранной для новой постановки группой они вдоволь наслышались от Панкратовчан речей в духе: видели, какой мы вам корабль построили? Красавец! Вы уж там смотрите не оплошайте с таким-то кораблём, любезные товарищи.

Одних только актёров выбранных для участия в постановке было восемь десятков человек. Как видно самопровозглашённое театральное начальство ещё не успело освоить мудреное искусство отказывать другим в искреннем желании послужить Талии и Мельпомене. Плюс двое космонавтов с Прометея включенные в последний момент. И без них одну роль порой играли два разных человека. Сначала один, потом другой. Всё равно под голографическими личинами не видно, а играть хочется всем.

Но космонавтов встретили хорошо. Люди понимали, что те уходят в дальней полёт, а дальний полёт совсем не то же самое, что смотаться на рейсовом корабле в отпуск на Землю. Опять же: не на каком попало корабле полетят, а на Прометее – к созданию которого здесь приложил руку каждый второй, если не каждый первый.

Сама постановка Ире не понравилась. Но удовольствие от актёрской игры получила сполна. Такая вот диалектика. Ставили что-то про встречу с иным разумом. Авторы сценария называли это «проработкой возможных версий первого контакта». По Ириному мнению: если хочешь «проработать» какой-то вопрос, так садись за научную работу. «Прорабатывать» так, как делают художники суть баловство. Развлекли зрителей и хорошо. Не нужно замахиваться на что-то большее. Авторы сценария замахивались и это не нравилось Ире, полагающей, что ценность искусства, в наше время, несколько преувеличена, а касаемо так называемой фантастики вообще…

С другой стороны здорово было учить диалоги, потом репетировать, а потом дважды играть вживую, перед парой сотен живых зрителей и десятками тысяч виртуальных. Она со времён учёбы в КосмАке не играла ни в одном спектакле.

Голографические проекторы превращали просторный ангар то в поверхность далёких планет, а то в бездонную черноту космического пространства с двумя плывущими в ней точками – кораблями сверхдальнего следования. Учитывая, что все актёры и вспомогательный персонал по основной специальности были связаны с кораблестроительными верфями, техническая составляющая спектакля получилась на высоте. Космические корабли выглядели космическими кораблями, а законы физики нарушались не слишком явно и не очень часто. Члены экипажа Прометея с удовольствием любовались стремительными голографическими силуэтами «Зари» и «Великого Октября» как их видели рабочие кораблестроительных верфей потому, как строительство самих кораблей сверхдальнего следования были ещё в самом начале.

Только два выступления. Потом Прометей должен был пуститься в далёкий путь. Не такой далёкий, какой выпадет Зари и Октябрю, но не менее важный. А может быть и поважнее, так как без удачного завершения миссии Прометея первые корабли сверхдальнего следования не смогут покинуть границу солнечной.

День перед отлётом Ира провела со своей дублёршей – молоденькой девушкой только закончившей школу, провалившей первый вступительный экзамен в КосмАк, но собирающейся повторить попытку в следующем году. Она смотрела на Иру такими глазами, какими смотрят на председателя высшего совета Земли. Ходила за ней как гусёнок за гусыней. И хотя это было весьма приятно. Всё же есть что-то неправильное в столь открытом восхищении другим человеком.

Самая большая ценность на луне – обычные цветы. Они редки потому, что бесполезны. У цветов одна задача – радовать окружающих. Но вот беда: люди любят дарить друг другу цветы. Место под цветочные сады весьма ограничено. Сущий пятачок в окружении метровых зарослей водянистой лунной картошки, репы и надутых, словно красные воздушные шары на праздник первого мая, помидор. Потому каждый житель Панкратовска может получить на гидропонных фермах только по одному цветку в месяц или купить за трудодни в ЦГУПН-е (центре гибкого удовлетворения потребностей населения) или с рук у любой из восьми живущих в Панкратовске старушек. Все бабушки, как одна, на заслуженном отдыхе занимаются выращиванием цветов в домашних условиях. Просто какая-то эпидемия среди женщин старше шестидесяти пяти лет.

Наверное, в тот день цветочные бабушки изрядно опустошили свои резервы, а в ЦГУПН и вовсе закончился запас столь нужных населению Панкратовска цветочных растений. Капитану Прометея, Антону Романовичу, подарили букет безвременников с белыми серединками и фиолетовыми лепестками. Физику Снежинской досталось два десятка длинных, как копья, мальв, усеянных на протяжении длинного стебля бледно-розовыми крупными цветами. Аня держала букет двумя руками и, со стороны, казалось, будто из сомкнутых рук бьёт красно-зелёный фонтан.

Пилоты получили на двоих необъятный букет синих роз с дрожащими на кончиках голубых лепестков капельками влаги. Ира подрагивающими руками приняла фиолетовые и жёлтые, пушистые гиацинты. А Денис набрал у пришедших провожать космонавтов восторженных школьниц сборную солянку из гортензий, эрхинацей, астр и хризантем.

Это было неожиданно и неловко. Космонавты не знали, что делать с цветами. Их было много: разноцветных и ярких.

Капитан сдержанно благодарил за нежданное цветочное прощание.

Ира знала истинную ценность цветов на луне. От избытка чувств у неё подрагивали руки. Дарить космонавтам пушистые гиацинты – какая глупость. Ну что они будут с ними делать на борту Прометея? Несколько килограммов растительной биомассы. Ей хотелось закричать: –Почему вы благодарите нас, ведь мы пока ещё ничего не сделали?!

Знакомые лица сменяли друг друга. Пакратовск маленький городок. Они успели познакомиться практически со всеми его жителями, пока ожидали окончание приёмно-сдаточных испытаний и принимали корабль.

Ира не выдержала и сказала молодой девочке собирающейся поступать в КосмАк в следующем году, той самой, что заменяла её в театральной постановке: –Спасибо вам.

-Что вы– смутилась девушка прибавляя солнечный гиацинт к десяткам в Ириных руках: –Это вам спасибо. Огромное спасибо!

Она хотела уступить место следующему человеку, но Ира удержала за рукав: –За что спасибо?

-Не знаю– она смутилась ещё больше, хотя секунду назад казалось, что больше смущаться просто некуда: –Вы полетите к солнцу.

-А вы будете строить другие корабли– сказала Ира.

-Я не работаю на верфях. Обычный биохимик-стажёр на гидропонных фермах.

-Значит, будете кормить строителей.

-Послушайте девушки– вмешался стоящий сзади человек с иссиня-чёрным, как грозовая туча, гиацинтом: –Прекращайте нахваливать друг друга. Вот вам цветок– он буквально втолкнул тёмно-синий гиацинт в руки Ире и пригрозил: –Только попробуйте повернуть на половине пути! За корабль я отвечаю. Подвести может лишь экипаж. Удачи, товарищи.

-Кто это?– спросила Ира.

Пунцово красная девушка ответила: –Главный инженер.

Убитые космическим холодом синие розы, фиолетовые безвременники, тёмные гиацинты плыли в пространстве за лунной орбитой. Мгновенная заморозка сохранила их формы и цвет. Сергей Головатов специально отлетал на челноке в сторону, чтобы оставить мёртвые цветы там, где их не сожгут мощные двигатели Прометея.

Совет членов экипажа Прометея решил, что так будет лучше, нежели разлагать подаренные от чистого сердца цветы в биореакторе.

Символический жест. Красивое прощание. И в Москве и в Минске и в Пекине информационные листки писали о цветочном прощании устроенном жителями лунного рабочего городка улетающим космонавтам. Ира опасалась, как бы это не сделалось традицией. В пространстве полно разнообразного, оставшегося ещё со времён древних, мусора. Только полей мёртвых цветов там вдобавок не хватало. Но это было здорово, по-настоящему здорово. Ни её, ни кого-либо другого ещё не провожали так… красочно.

Цветы приобрели красивый вид и приятный запах чтобы нравится насекомым. Но вместе с тем понравились заодно и людям. Когда человек полетел на другие планеты, то взял ненужные, но красивые цветы вместе с собой. И, когда-нибудь, унесёт их к далёким звёздам – так странно.

Только одно чуточку портило Ире настроение. Денису надавали цветов больше всех. Огромная охапка по размерам и по количеству втрое превышающая Ирину. Ему-то столько за что? Положа руку на сердце: она играла в театральной постановке гораздо лучше.

Глава5. Роботы запечённые в собственном электролите.

Расчёты закончены. Приготовления сделаны. Они оба проспали под ГИПом по десять часов и теперь могли обходиться без сна около трёх суток. Могли и больше, но без существенной потери внимательности и работоспособности только порядка шестидесяти часов. И лишь тогда, в самый последний момент, Ира испугалась.

Испугалась по-глупому, по-детски. Не какой-то конкретной опасности, а видят звёзды – опасностей имелось более чем достаточно. Нет, она подумала, что может больше никогда не увидеть товарищей и не подняться на борт Прометея. Не вернуться в свою каюту с расставленными по полкам-контейнерам мягкими игрушками, подаренными при различных обстоятельствах на Земле и Луне. Удивительно, но о Земле, оставшихся там родителях и друзьях, Ира подумала мельком. Она неожиданно остро скучала по серебристым коридорам Прометея, в которых можно ходить по любой понравившейся стене благодаря магнитным ботинкам, а хочешь и по потолку.

Страх, как укол. Привычно справившись с ним, Ира даже не сбилась с шага. Никто и не заметил. Но кибернетику казалось, будто товарищи каким-то мистическим образом почувствовали охвативший её на миг импульс и только делают вид, будто ничего не произошло, чтобы не смущать её. Поэтому Ира была молчалива и сосредоточена. Зато Кораблёв болтал без умолку и, как обычно, нёс всякую ерунду.

-Имейте в виду– вещал он поворачиваясь то к Антону Романовичу, то к Сергею: –Если мы там погибнем, то я хочу красивый памятник. Не эти новомодные, якобы вечные, голографические памятники, а настоящий, гранитный. Или нет, лучше мраморный. Определённо: из мрамора выйдет лучше. Особенно из чёрного. Представьте: ночь, небо закрыто тучами, темень хоть выколи глаз. Кто-нибудь идёт в темноте по кладбищу космонавтов погибших в космосе и находит головой мой памятник из чёрного мрамора.

-Зачем кому-то ночью ходить по кладбищу погибших космонавтов?– удивился младший пилот.

-На спор– отрезал энергетик: –Ирочка, а ты какой памятник хочешь? Давай из белого мрамора. Мы с тобой будем стоять рядом, словно символ иня и яня. Первокурсники КосмАка клялись бы на нас в вечной любви первокурсницам. Эта вечность заканчивалась бы через несколько месяцев. Максимум к выпускному курсу. По-моему заманчивая перспектива.

Ира не ответила и Денис пропел: – «Памятник себе воздвиг нерукотворный». А мы не гордые, нам и рукотворного вполне достаточно. Так я подписываю тебя на беломраморный, Ир?

-Лучше нормальный, голографический.

-Тю!– расстроился Денис: –Чем это он лучше, скажи пожалуйста?

-Во-первых, можно переносить с места на место.

-Ерунда.

-Во-вторых, можно изменять внешний вид.

-Того хуже: пластилин, а не памятник.

-В третьих не будут обкакивать птички– ехидно закончила Ира: –Мне новые погоны на плечах не нужны. Своих вполне хватает.

Денис вынужден был признать: –Аргумент. Об этом я честно признаться не подумал. Но через голографический памятник птичьи каки буду пролетать насквозь. Разве это лучше «погон» на плечах? Пусть смотрители следят и вытирают.

-Делать им ничего, поутру выходить осматривать: кого там «наградили» на этот раз?– фыркнула Ира.

Младший пилот хохотал, держась за стенку рукой. Капитан и тот улыбнулся. Из коммуникатора послышались сдавленные звуки. Похоже, физик Снежинская и старший пилот из последних сил сдерживали смех.

-Эх, что за жизнь! Уходишь на подвиг осмеянным– пожаловался Денис.

-Какой подвиг, Кораблёв?– поправила Ира: –Обыкновенная работа.

-Тогда пойдём и поскорее сделаем её– они остановились в ангаре у одной из сотен сот, где словно пули в обойме, покоились челноки для одностороннего перелёта корабль-планета. Модулей способных не только садиться, но и подниматься с Меркурия, Прометей имел всего лишь две штуки. Это была на порядок более сложная техника, чем одноразовые «дротики».

-Конечно сделаем– подтвердила специалист по информационным системам. Вся её хандра куда-то испарилась. Сильнее, быстрее и выше, помните? То, что им предстоит сделать никакой не подвиг, а обыкновенная, привычная работа для космонавтов. Подумаешь, что придётся садиться на поверхность Меркурия, где больше пяти десятилетий не ступала нога человека. Планета как планета. Со своей спецификой, конечно.

-Не волнуйтесь– сказала Ира капитану: –Мы всё сделаем правильно.

Антон Романович внимательно посмотрел в глаза девушке: –Я знаю.

Денис предупредил младшего пилота: –Готовьте основной комплекс. Как только развернём временную базу, придёт пора строиться основательно. А затем… прошу в гости!

Сергей ответил: –Как только кондиционер настроите и подключите холодильник.

Перекрёстное пожатие рук. По два пожатия на каждого.

-Если что-то пойдёт не так, то я прилечу за вами– зачем-то сказал младший пилот. Наверное, он тоже волновался. Что легче: спускаться в огненный ад или оставаться на корабле когда туда спускаются твои товарищи? Ещё один вопрос в копилку вопросов не имеющих ответов.

Всё! Прощания закончились. Втянулась в стену серая дверь с желтой предупреждающей надписью. За ней помещение размерами вдвое меньше личной каюты. Совсем крохотный закуток, где только и можно, что лежать двоим людям в громоздких скафандрах высшей защиты. Ожили индикаторные панели. За день до этого пилоты проверяли исправность одноразового посадочного модуля, но сейчас капитан лично просмотрел показания контрольной аппаратуры.

Тем временем Сергей помогал Ире и Денису облачиться в раздутые скафандры. Человек в скафандре высшей защиты похож на снеговика. Вместо головы белый шар. Имеющийся у более лёгких моделей лицевой щиток отсутствует. Человек внутри контактирует с внешним миром исключительно опосредовано, через системы скафандра. Он, словно душа, поселившаяся в сильном и выносливом теле. Его существование поддерживается сложной техникой. Если она откажет, то последует мгновенная смерть. Потому, что скафандр высшей защиты используют только в тех местах, где живой человек смог бы просуществовать разве что пару секунд.

Эти скафандры немного отличались от привычных. Они специально оптимизированы для работы на Меркурии, где вместо неба одно только огромное, от горизонта до горизонта, солнце. Океан огня.

Антон Романович не стал спрашивать, готовы ли они. Потому, что они были готовы. Капитан и младший пилот помогли неуклюжим громоздким фигурам забраться в тесное пространство посадочного модуля.

Вернулась на место серая дверь с предупреждающей жёлтой надписью. Дождавшись пока люди покинут ангар, Саша открыла выход. Подталкиваемый механическими манипуляторами, челнок мягко, словно лодка по поверхности озера, выплыл в пространство. Начался его первый и последний полёт.

Выждав пока модуль отойдёт от корпуса Прометя, Гончарова направила его к диску планеты. Старший пилот полностью сосредоточилась на управлении модулем. Она не видела ни командную рубку Прометея, ни замерших позади товарищей. С точностью, какой не знают хирурги, но знают математики, она следовала заранее рассчитанным маршрутом. Переход на более низкую орбиту. Спиральный маневр, позволяющий несколько погасить скорость и вдобавок посменно менять повёрнутые к солнцу бока. Из командной рубки материнского корабля Саша управляла падающим в гравитационный колодец планеты модулем и одновременно проговаривала свои действия вслух.

Сзади доносилось повелительное: –Согласовываю.

Посадочный модуль последовательно терял одну часть за другой, разменивая материальную составляющую на возможность погасить скорость перед посадкой. Между кратерами Стравинского и Шолом-Алейхема взметнулся огненный язык проникающего взрыва. В практически отсутствующее недоразумение заменяющее Меркурию атмосферу выбросило фонтан рыхлого, хорошенько пропечённого, грунта. Пару минут спустя, ровно на то же место, между кратером, названном в честь русско-американского композитора и кратером названном в честь еврейского писателя опустилась последняя и самая главная часть посадочного модуля.

Устало обмякла за пультом управления Саша. Перед ней вздымались плато трёхмерных «твёрдых» голограмм. Хотелось облокотится на них, но голограммы только называются «твёрдыми» потому, что при прикосновениям к ним вызывают иллюзорное ощущение прикосновения к твёрдому телу. На самом деле там ничего нет.

Кто-то протёр вспотевший лоб гигиенической салфеткой. Саша благодарно улыбнулась младшему пилоту и произнесла положенную по протоколу фразу: –Приземление посадочного модуля прошло удачно. К записи приложить подробный лог. Подписываю. Идентификация голоса. Визуальная идентификация. Старший пилот Александра Гончарова.

Антон Романович сказал: –Подтверждаю. Подписываю. Идентификация голоса. Визуальная идентификация. Капитан корабля Прометей, Антон Романович Заёлкин.

Взгляды всех четверых сошлись на крохотной рубиновой точке, мигающей на увеличенной карте изображающей местность между тремя кратерами образующими треугольник. Точка подождала несколько минут, потом сместилась чуть в сторону, а затем начала довольно уверенно перемещаться по направлению к разрытому и уже частично засыпанному строительными роботами котловану, где покоилось раздувшееся металлическое тело зародыша базы, остановившегося в процессе развёртывания недалеко от финишной черты.

-Ничего сложного– Денис поделился, по внутренней связи, впечатлениями от вождения автотранспорта по поверхности первой от солнца планеты: –Всё рано, что по лунным морям гонять на «рыси». Какие гонки на «рысях» дважды в год устраивают в море облаков и море ясности! Как-то раз я занял четвёртое место и вышел бы в финал, если бы не пришлось бросать всё и мотаться к Марсу и обратно на «Страннике». Мой второй дальний рейс…

-Не отвлекайся– посоветовала Ира: –Здесь не Луна. Провалимся в трещину и откуда ждать помощи?

-Брось. На виртуальных симуляциях было гораздо сложнее.

Однако вопреки своим словам Денис замолчал, сосредоточившись на управлении. Медленно и осторожно, сконструированная для передвижения под огненным небом, машина продвигалась в нужном направлении. В распоряжении конструкторов имелись чертежи вездеходов используемых древними и что-то от них действительно взяли. Но машина названная «солнечным зайчиком» скорее на новом уровне повторяла основную модель наземного транспорта, используемую и на Луне и на Марсе и, время от времени, на Земле – в местах, где радиационный фон до сих пор оставался слишком высок. От вездеходов древних состоящих на службе владевшей Меркурием корпорации в «зайчике» осталось не очень много.

В сравнении с лунной «рысью» конструкция выглядела более массивной. Обилие солнечных батарей отличают «солнечный зайчик» от марсианских «кузнечиков» и «черепах». На самом деле «зайчик» представляет собой что-то среднее между «кузнечиком» и «черепахой». Он плохо прыгает, хотя при нужде способен перелететь через не слишком высокое препятствие. На нём не рекомендуется попадать под обвал. Какой-то вес он, конечно, выдержит. Но гораздо меньше, чем старая добрая «черепаха». Беда универсальных машин заключается именно в их универсальности. Они чуть-чуть плохи одновременно во всём. Однако это не совсем правда. В одной области «солнечный зайчик» на две головы превосходил своих марсианских и лунных двоюродных родственников. Он был рассчитан на длительную работу в адских условиях повсеместно царящих на первой от солнца планете. Более того, при езде на «зайчике» следовало избегать спасительной тени, так как его слабые батареи не могли длительное время питать машину. К тому же резкий перепад температур не шёл на пользу ни одному материалу известному человечеству.

Внутри было жарко. Собственно оказавшийся внутри человек без дополнительной защиты позавидовал бы самой жаркой парной. Но снаружи гораздо, гораздо жарче. Да и не имелось в осторожно катящем по сыпучему грунту солнечном зайчике случайных людей. Ни замотанных в банное полотенце, ни лишённых оного. Денис и Ира, в скафандрах высшей защиты, чувствовали себя вполне комфортно.

Кибернетик старалась не думать о том, что сейчас творится за пределами композитных стенок «зайчика». Иначе возрастал уровень беспокойства и, следовательно, нагрузка на системы скафандра. Легко сказать «не думай». Но у Иры получалось. В конце концов, она была опытным космическим странником. А если её отобрали для полёта к Меркурию, то ещё и одним из лучших.

-В неполных трёх десятках километров в той стороне остатки добывающего и обрабатывающего комплекса корпорации– с видом заправского гида показал Денис: –Горы вдалеке на самом деле не горы, а кратер Шолом-Алейхема. Смотри, как искрошился, похож на крепостную стену. Только глянь!

-Что там?

Солнечный зайчик проехал мимо поломанного строительного робота. Метровый механический паук навечно застыл неловко раскинув манипуляторы. Что с ним случилось: перегрелся или вышел из строя какой-то компонент? Теперь уже не узнать.

-Бедняга– пожалела Ира.

Денис помолчал, а потом спросил: –Я вот думаю: если сделанные для работы в агрессивной среде на поверхности меркурия роботы так часто выходят из строя, то что насчёт остальной нашей техники?

Остаток пути до базы они проехали молча. Дважды приходил вызов с Прометея и Ира, чтобы не отвлекать Дениса, отвечала, что у них всё в порядке.

У входа в сформированный базой шлюз застыла ещё пара мёртвых строительных роботов. Они последовательно проехали мимо них. Сначала мимо массивного, с руками-лопатами, заточенного под выполнение операций «копать» и «не копать» и никаких других. Через десяток метров мимо второго: маленького разведчика тащившего куда-то запорный механизм, да так и остановившегося вместе с ним медленно расплавляться под прямыми лучами неистового светила.

Встреченные жертвы опаляющего солнца производили тягостное впечатление. Казалось, будто база мертва. Будто заброшена много лет назад. Но впечатление обманчиво.

Согласно отчётам системы дистанционного контроля подавляющая часть автономных конструктов (как, в целом, именовались механизмы способные самостоятельно передвигаться, имеющие собственную управляющую систему и не зависящие напрямую от электронного мозга зародыша базы) прекрасно себя чувствовала. Если быть честным, то не совсем прекрасно. Отчёт пестрил множеством мелких поломок. При взгляде на него становилось ясно, что ремонтных мощностей базы явно недостаточно. Однако каждый конструкт был при деле и с разной степенью успешности выполнял свою функцию. Просто так получилось, что им на пути попалось сразу три мёртвых робота.

Словно подтверждая отчёт системы дистанционного контроля, через служебный вход, расположенный в двух метрах от основного шлюза выползла пара похожих на гусеницы транспортных конструктов и споро поползла. Денис запросил у них цель путешествия и получил в ответ мигающую точку на карте. Замеченные конструкты оказались водовозами, направляющимися за очередной порцией льда в кусочек вечной ночи, спрятавшейся на залитой солнцем равнине на дне глубокого кратера.

Внешний шлюз скрывался в тени образованной искусственной горой, дополнительно укреплённой металлическими стойками. Двухметровая полоса тени обещала какую-никакую защиту от главного меркурианского проклятия – прямого солнечного света.

-Выходим?– спросил Денис: –Готова?

Ира глубоко вздохнула и отправила подтверждение.

Две белые фигурки, действуя медленно и неторопливо, вкатили «зайчика» в приготовленный, согласно плану базы, конструктами «загон». Полностью следуя инструкции: зафиксировали, подключили через энергетические и информационные разъемы к базе.

Денис вручную открыл внешнюю дверь шлюза. Развёртываясь, база сразу сформировала шлюз запертым. Потом роботы навалили сверху холм из выброшенного из котлована грунта обеспечивая дополнительный и весьма эффективный теплоизолирующий слой. Сейчас был первый раз, когда главный шлюз использовался по назначению.

Внутри жарко. Не так, как снаружи, но уже через пару минут можно свариться вкрутую. Столкнувшийся с неразрешимыми проблемами на финальном этапе развёртывания, электронный мозг базы не мог закончить формирование систем охлаждения и рециркуляции воздуха. Атмосфера во внутренних повешениях базы не годилась для дыхания человеку. Во всех помещениях, кроме двух. Там можно было существовать. Если, конечно, не обращать внимания на предельную температуру и «технический», только теоретически пригодный к употреблению, воздух.

Первым делом они восполнили запас кислорода и энергии. Кислород база уже научилась производить, а энергии имелось целое море способное с лихвой заполнить гигантские бездонные накопители собранные конструктами.

Обойдя невеликие владения, заглянув в тёмные углы и найдя там ещё парочку сломавшихся конструктов, космонавты приступили к поиску препятствий мешающих базе закончить развёртывание. В запасе у них имелось почти трое суток, а если понадобиться, то и больше. Запасов и энергии хватит на годы существования. Вопрос лишь в том, сколько сможет выдержать лишённый возможности нормально отдохнуть человек.

Над планетой плыли два искусственных спутника: старый и новый. По космическим меркам они оба появились здесь недавно. Что такое для планеты пятьдесят или сто лет или даже тысяча. Ничего. Меньше чем пыль на ветру.

Руки людей с далёкой планеты создали искусственные спутники и доставили их на орбиту первой от солнца. Разные люди. Разные спутники. Каждый, неизбежно, дитя своего времени. Совсем разные времена.

И только солнце, что пятьдесят, что сто лет назад пылает всё так же неистово и по-прежнему горячо. Полоса света неспешно скользит по поверхности планеты. Раз за разом, от перепада температур, понемногу трескаются стены гигантских кратеров. Солнцу всё равно для кого светить: для героев или злодеев. Всё равно кого сжигать и кого ослеплять своей слепой огненной любовью. В этом солнце отличается от человека.

В кают-компании Прометея, пристёгнутые серебристыми ремнями к серебристым креслам, оба пилота занимались каждый своим делом. Гончарова Саша делала вид, будто изучает статистические отчёты о влиянии состава подкормки на относительный прирост биомассы на экспериментальной делянке. Именно делала вида потому, что уже довольно давно и с интересом слушала рассуждения младшего пилота Головатова Сергея. Он также был пристёгнут серебристой лентой ремня, что, впрочем, не помешало закинуть ноги на большой, рассчитанный на шесть человек, стол. Чтобы закинуть ноги на стол, младшему пилоту приходилось не столько сидеть, сколько лежать в кресле. Саше, с другой стороны стола, оставалась видна только его голова и краешек голографического экрана развёрнутого младшим пилотом. Сергей читал вслух подборку последних новостей с далёкой Земли, полученную во время последнего сеанса связи и творчески её комментировал. Оба пилоты одеты в светло-голубые комбинезоны. Традиция, оставшаяся ещё с древних времён. Как будто космонавты, улетая, пытались забрать с собой кусочек ясного земного неба.

-В Москве объявили карнавал– прочитал Сергей.

Подумаешь, новость. Саша пожала плечами.

-Нет, ты не понимаешь. Это большой карнавал. Размером с город– объяснил младший пилот: –Карнавал с большой буквы. Целую неделю каждый может где угодно носить голографический костюм, какой ему только нравится. Хочешь: ходи на работу в облике Ивана Грозного, а хочешь – гуляй после работы как большой зелёный динозавр в шляпе.

-Почему в шляпе?

-Чтобы было, что снимать если повстречаешь знакомых– Сергей покачал головой прицокивая языком: –Предложение снять на неделю запрет на ношение голографического облика в государственных учреждениях и на улице прошло с минимальным перевесом в неполные десять процентов. Сейчас противники проведения карнавала изощряются в ехидных шутках на грани приличия. Хм, любопытно.

-Что там?– поинтересовалась Саша, позабыв делать вид, будто статистический отчёт об эффективности использования различных видах подкормки интересует её больше московского голографического карнавала.

-В одной школе почти все ученики пришли в облике своих учителей. Настоящие учителя никак не могли доказать то, что именно они настоящие. Учёбный процесс был практически сорван.– квадратные носки магнитных ботинок лежащих на серебряной столешнице шевельнулись, Сергей улыбнулся: –Директор в возмущении. Не успел прийти на работу, снять плащ и переобуться, как на него набрасываются, хватают, тащат. Не дают и слова сказать. Он, в растерянности, спрашивает: –Куда вы тащите меня, Марья Ивановна?– А ему в ответ: –Сейчас узнаешь хулиган, как в директора рядиться! Вот я скажу Павлу Антоновичу!

-Но это я Павел Антонович– возражает директор.

Но завуч, не слушая, вталкивает растерявшегося Павла Антоновича в класс: –Посиди здесь, хулиган и подумай над своим поведением.

Директор, с круглыми глазами, оглядывает добрых три десятка своих копий, в плаще и без, в галстуке и без него, в уличной обуви и в обуви для помещений. Кто-то сидит на подоконнике, другой, нисколько не скрываясь, списывает домашнее задание, третий и четвёртый возятся в углу, кажется, в шутку, борются. К оторопевшему Павлу Антоновичу подходит его копия, хлопает по плечу и панибратски интересуется: –С какого класса, пацан?

Крику, должно быть, было…

-Неужели так подробно написано– удивилась Саша.

-Целая разгромная статья за авторством этого Павла Антоновича, директора семьдесят шестой московской школы– поделился Сергей: –Похоже он неслабо завёлся. Семнадцать восклицательных знаков на девятнадцати строчках! Статья выложена от лица всего МосОбразКома.

-Пожалуй и правда не следовало разрешать носить облик реально существующих людей.

-Тут об этом пишут. Только как разрешить голографические облики в целом, но запретить превращаться в других людей? Никакая система это не отследит и не проконтролирует. Скопом запрещать голографические облики в государственных учреждениях технически просто, а вот запрещать выборочно, практически неразрешимая задача.

-Вот ещё мнение– зачитал Сергей: –Из раздела «анонимные впечатления». Море позитива, удивительные впечатления – ёщё бы, повстречать за один поход в ЦГУПН Кощея, идущего по руку с Василисой, колобка лишённого ножек и потому летающего по воздуху, чудо морское на сущее, в аквариуме и сразу двух председателей высшего совета Земли с авоськой возвращающихся из продуктового магазина.

-Должно быть необычные впечатления– согласилась Саша.

-Случайно выбранная история из первых рук, слушай.

-Слушаю– согласилась старший пилот.

-Один товарищ пишет. Приходит он в ЦГУПН, а там на приёмке Пётр Первый стоит. Стоит и ус крутит. Товарищ ему жалуется: –Что же вы, всемилостивейший государь, не можете мне нормального робоуборщика выдать. Второй раз за неделю ломается, как это понимать, прикажете?

Царь в ответ: –Скромно прошу простить. Пережитки самодержавия. Сейчас всё будет сделано в лучшем виде, только новых робоуборщиков к нам ещё не поступало. Возьмёте взамен подержанную модель?

-Возьму, куда деваться– соглашается товарищ: –Только должен вам сказать, всемилостивейший государь, что если и этот выйдет из строя проработав без году неделю, то я буду на вас жаловаться без всякого снисхождения.

-Кто будет жаловаться без всякого снисхождения?– поинтересовался вошедший в кают-компанию капитан.

Убрав ноги со стола, Сергей смущённо пояснил: –Мы новости обсуждаем. Карнавал в Москве. Царь на приёмке в центре гибкого удовлетворения потребностей населения.

-Знаю я эти центры– поморщился Антон Романович: –Приходилось обращаться. Почему-то на приёмке вечно оказывается какой-нибудь троглодит с доисторическим чувством юмора. Всегда. Статистический парадокс прямо. Какой, говоришь, царь?

-Пётр Первый.

-Этот, для царя, был ещё ничего – одобрил капитан: –Когда проходил последний сеанс связи с ребятами внизу?

-Два часа назад– отчиталась старший пилот: –Отвечала Ирина. Сказала: первичный этап развёртывания успешно пройден. Они сейчас отоспятся, потом проверят все системы временной базы и потом будут готовы принять от нас модули расширения.

-На какое время запланировали следующий сеанс связи?

-Через восемь часов. Первая партия модулей расширения для базы подготовлена к сбросу в любой момент. Известить, когда будет установлена связь?

Капитан кивнул. Бросив мимолётный взгляд на разложенные перед Сашей отчёты, он вышел. В тот же момент Сергей опять сполз в кресле, водружая ноги на законное место. Саша вздохнула. Как психолог Прометея она понимала, что для младшего пилота это что-то вроде отдушины. Приём психологической разгрузки. Но почему обязательно ноги на стол? В долгих экспедициях человек дичает.

-Посмотри– обрадовано воскликнул предмет её размышлений.

Развернув голографический экран, он показал Саше любопытную фотографию.

-Это мы!

-Вижу– согласилась старший пилот: –На пустом месте похищают внешность. Никакого уважения к личному пространству.

-Брось, классно ведь– Сергей с удовольствием посмотрел на себя, небрежно облокотившегося на каменные перила в месте где он никогда не был: –Какой красавец! Как настоящий.

-Посмотри, Саш.

-Что ещё?– недовольно переспросила старший пилот. Идея разрешить свободное использование голографических облаков в далёкой Москве казалось ей всё более непродуманной.

-Ты и Ленин! Композиция под названием «из прошлого в будущее».

-Какие-то кривляния.

-Кривляния?– возмутился Сергей, присмотрелся к фотоснимку выложенному на одном из узлов в глобальной сети и вынужденно согласился: –Люди не со зла. Я бы, на твоём месте, только радовался. Знаешь, насколько пунктов ты взлетела в списках самых прекрасных космонавток составляемых на неофициальных узлах сети с начала московского карнавала?

-Знать не хочу.

-Если не хочешь, то я и говорить не буду.

Саша попыталась вернуться к изучению отчётов автоматически создаваемых системами контроля гидропонных садов. Один раз попыталась, потом второй. Отложила. Вздохнула. И попросила: –Скажи уже.

-Семнадцатое место во всём космофлоте.

-Всего лишь семнадцатое!– возмутилась Саша.

-Большинство считает тебя самой красивой на Прометее– добавил младший пилот: –Что до меня, то я это знал с самого начала, без всяких списков.

-Подлизываешься?

-Немного. Как думаешь, по окончанию карнавальной недели опять запретят носить голографические облики на улице и в учреждениях?

-Запретят– уверенно сказала Саша: –Сам видишь, что люди ещё морально не готовы принять на себя груз полной свободы самовыражения. Подумать только: царь на приёмке.

Сергей не согласился: –Обыкновенный русский царь. Частный случай. Но ты права: запретят. Бюрократы!

-Здравомыслящие люди– поправила Саша.

Огненные молнии перепахивали поверхность меркурия. Вопреки распространенному утверждению, что снаряд дважды не попадает в одну воронку, а молния не бьёт дважды в одно место, эти странные молнии сосредоточились на относительно небольшом пятачке.

Сторонний наблюдатель, если бы в раскалённом аду нашлись бы сторонние наблюдатели, мог заметить, что перед тем как врезаться в землю, падающий с залитого огнём неба снаряд успевает существенно сбросить скорость. И тем ни менее, каждое попадание ознаменовалось выбросом вверх фонтанов песка и дрожью поверхности. Находясь снаружи эту дрожь можно было бы ощутить, но в глубине подземной базы о разразившемся сверху и чуть в стороне светопреставлении возможно судить исключительно по приборам.

-Первая волна модулей расширения произвела успешную посадку– доложил Сергей Головатов: –Забирайте. Вторую волну отправим на следующем витке.

Денис спросил: –Строительных роботов прислали?

-Прислали– Сергей вздохнул: –Такими темпами у нас никаких запасов не хватит. Вы бы их там берегли, что ли.

-Мы бережём– сказала Ира: –Меркурий не берёжёт.

-Сколько времени планируйте потратить на включение модулей расширения в структуру базы?– поинтересовался капитан.

-За шесть дней должны управиться.

-Хорошо. С лунной орбиты стартовал «Гагарин». Через десять месяцев он привезёт сюда полторы сотни человек. Мы должны быть готовы принять их и передать Меркурий им в руки.

Денис кивнул. Если Земля послала «Гагарин», значит там не сомневаются, что им удалось закрепиться здесь. В принципе так оно и есть. Полторы сотни рабочих и инженеров должны будут восстановить оставшийся от корпорации промышленный комплекс или создать новый, если его уже невозможно восстановить. К тому времени их временная база должна будет превратиться в хорошо укрытый подземный городок. Маленький, но имеющий всё необходимое для жизни пары сотен человек.

-Конец связи.

-Связи конец– отозвался Денис. Повернувшись к напарнице, предложил: –Заберём гостинцы?

«Солнечный зайчик» довёз их до места посадки. Сзади разношёрстной толпой шествовали, ползли и катились грузовые конструкты. К моменту их прихода защитные оболочки одноразовых посадочных челноков треснули, строительные роботы успели выбраться самостоятельно и сейчас вытаскивали не умеющий самостоятельно выбираться груз. Вытаскивали довольно успешно, за исключением одного места, где роботы никак не могли догадаться сложить прикладываемые усилия и только зазря трамбовали выброшенный при посадке челноков песок тяжёлыми гусеницами.

Может быть, со временем, они бы догадались выстроиться паровозиком и потянуть друг за друга, как в сказке о деде и репке. А может быть так и бросили бы содержимое неудачно севшего челнока сочтя его необратимо повреждённым. Аналогичная ситуация вынудила людей спуститься на Меркурий раньше планируемого. Не техническая и не программная неисправность, не конструкторская недоработка, а лишь стечение обстоятельств, поставившее в тупик электронный мозг базы и не позволяющее ему отыскать верное решение.

Нет, далеки ещё те времена, когда можно будет доверять автоматам самостоятельное освоение новых планетоидов, без пристального контроля со стороны человека. Не скоро появятся искусственные интеллекты. Да и появятся ли, кто знает. Самое сложное устройство во вселенной – человеческий мозг и ничего сложнее нам, до сих пор, не известно.

-Дурашки– ласково сказала Ира неспособным выйти за рамки адаптивных алгоритмов строительным роботам. Гусеничные монстры виновато опустили трёхлучевые манипуляторы.

-Ну-ка брысь– роботы разъехались.

Фигура в скафандре наклонилась над почти полностью ушедшем в грунт челноком: –Придётся вытягивать. Ты, ты и ты, стройтесь.

С радостью переложив груз решений на человека, конструкты выстроились цепочкой. Отойдя подальше, Ира командовала: –Тяните! Ещё раз, рывком.

Вылетевший, словно семечка, грузовой отсек одноразового челнока упал на песок. Почуяв свободу, оболочка треснула. Будто живая, трещина оббежала по кругу грузовой отсек, напоминающий гигантское, заострённое с одного конца, яйцо. Конструкты споро погрузили контейнеры в грузовой транспортёр. С этим заданием они справились самостоятельно.

-Какие у нас потери при доставке?– уточнила Ира.

-Пара малых водовозов, один разведчик и у одного копателя повреждён второй нижний манипулятор, но на базе я его починю.

-Неплохо– обрадовалась Ира.

Денис согласился: –Практически образцовая посадка.

Так же табуном, как и уходили с базы, вернулись на неё. Денис поспешил в ремонтный отсек, надеясь поскорее закончить с повреждённым манипулятором. На худой конец полностью заменить его, если не удастся починить. Ира проследила за тем, чтобы модули расширения были аккуратно сложены, потом зарегистрировала новые конструкты в сообществе управляемом электронным мозгом базы. И затем, пока Прометей не совершил полный оборот вокруг планеты и не начал сброс второй волны модулей расширения, поспешила в душ.

Прохладная, химически очищенная, без малейших примесей, вода. Чистый аш два о. Какое это блаженство.

Температура в помещениях полностью развернутой базы держалась порядка двадцати пяти градусов. Ближе к системе температурного контроля на пять градусов ниже, ближе к рабочим помещениям на пару градусов выше. Система жизнеобеспечения продолжала сама себя регулировать и подстраивать. Добившись приемлемых параметров люди, временно, оставили её в покое. Как это ни парадоксально, но сейчас в подземной базе на самой горячей планете можно было легко простудиться. Есть часто бегать из «тёплых» отсеков в «холодные» позабыв об осторожности.

Сделав воду теплее, Ира начала мыть голову. Волосы отросли. Опять надо будет подстригать, чтобы не мешали при работе в скафандре.

Вода в космосе ценность. Не такая уж большая, но всё равно ценность. Запасы льда в кратере Стравинского достаточно обширны, но Ира привычно экономила воду. Ни одной капли мимо. Страшно вспомнить, как во время учёбы в КосмАке их приучали мыться одновременно тщательно и экономно. Говорят, будто врачи целый семестр учатся мыть руки. Чтобы намертво вошло в привычку. Так они там моют одни только руки.

Кран перекрыт. Последняя капля сорвалась и растеклась по тыльной стороне ладони. Ира слизнула её. Ни вкуса, ни запаха, химически чистая вода.

Мысли занимал промышленный комплекс, оставшийся с древних времён. В каком он состоянии? Правда ли, что корпорация бросила там кого-то или множественные отметки в банках данных Цербера о выходе на связь с использованием аудио канала ничего не значат? Таинственные руины. Осколок прошлого, задержавшийся на лике настоящего. Что они найдут внутри, когда войдут и найдут ли хоть что-то?

Как ни хотелось девушке удовлетворить любопытство, но дело прежде всего. Получить с Прометея и подключить к базе модули расширения. Сделать всё, чтобы подготовить её к превращению в маленький город. Дождаться когда Аня и капитан спустятся на поверхность. И только тогда можно будет заняться исследованиями.

Ещё до поступления в КосмАк, во время учёбы в школе, Ира дважды участвовала в археологических поисках, под руководством старших товарищей, изучая остатки старого мира. Разрушенные военные базы. Принявшие удар опорные точки и пункты управления прикрывающего страну «зонтика». В одном из таких поисков восьмиклассница Ирочка Горохова нашла фотографию древнего солдата. С тех пор они путешествуют вместе. Не мог подумать, что окажешь на Меркурии, генерал?

Древний солдат насмешливо смотрел на девушку, выросшую из когда-то нашедшей на старой, разрушенной военной базе его фотографию девчонки с парой болтающихся косичек-хвостиков. В своё время ему довелось увидеть то, по сравнению с чем раскалённая поверхность первой от солнца планеты не более чем санаторий для отдыха.

-Из душа?– спросил Денис.

-Хорошо, то как– со счастливой улыбкой Ира потянулась. Воздух в помещении был сухой и чуточку горький. Девушка мысленно отметила, что следует проверить настройки системы фильтрации.

-Не хочу тебя расстраивать– Денис виновато улыбнулся: –Но боюсь нам придётся обследовать вентиляцию. Чувствуешь запах? Где-то утечка, а система контроля показывает полный порядок.

-Прямо сейчас?

Денис развёл руками: –Нарушение контроля целостности. Опасность первой степени. И непонятно где искать. Может быть система контроля сходит с ума? Протестируй её, а я попробую посмотреть на месте.

-Спасибо.

-В следующий раз будет твоя очередь в грязи копаться– предупредил энергетик: –Поцелуй меня пока я относительно чистый. Теперь за дело. Если не найдём за четыре часа, то сброс второй волны с Прометея придётся отложить. Вот ведь не вовремя. И система контроля. Зачем она такая нужна, если продолжает настаивать, что всё в полном порядке.

-Я разберусь– пообещала Ира.

-На всякий случай возьми респиратор.

Глава6. Историческое событие произошедшее в переходном тамбуре

Стоило капитану снять шлем, как эти сумасшедшие закричали на два голоса прямо в ухо: –Добро пожаловать!

Прокричали и стоят, улыбаются.

Аня тихо спросила: –Ира, вы тут сошли с ума или совсем одичали. Или это неизвестное науке излучение так влияет?

-Традиция– объяснил Кораблёв: –Ведь правда, капитан, есть такая традиция?

Помотав головой, будто вытряхивая из уха залетевший туда громкий крик, Антон Романович подтвердил: –В космофлоте полно глупых, очень глупых и фееричных, в степени своей глупости, традиций и поверий.

-Вот– обрадовался энергетик.

-Также считается традицией, после упорного следования оным, раздавать выговоры и наряды– договорил Антон Романович.

Улыбки немного поблекли.

-Мы тут уже вторую неделю фактически из нарядов не вылазим– попробовал отговориться Кораблёв: –Трудимся больше чем белка в колесе.

-Ничего не могу поделать– развёл руками капитан: –Традиция.

-Шучу. Не будет никаких выговоров. Пока не будет. Показывайте, как вы тут всё обустроили. Хвастайте– Антон Романович подключил скафандр заряжаться к энергосети базы.

-Вы всё видели удалённо– сказала кибернетик.

Капитан возразил: –Своими глазами всегда интереснее.

-Тогда пожалуйте на импровизированную экскурсию– предложил Кораблёв: –Но сначала маленький сюрприз. Торжественный подарок от меркурианцев прометейцам. Исторически ценная вещь. Возьмите, Антон Романович.

Капитан повертел в руках блестящую металлическую пластинку. Видно, что её как следует почистили, практически удалив внешний слой металла. Скорее всего, откуда-то вырезали, срез больно похож на след от универсального резака.

Заглядывающая через плечо Аня удивлённо сказала: –Эмблема корпорации.

-Когда вы успели смотаться к руинам промышленного комплекса и обратно?– скорее удивлённо, чем сердито спросил капитан.

Денис помотал головой: –Мы не ходили к комплексу. Честно не ходили. Эту штуку автоматические разведчики притащили. Неподалёку лежат остатки вездехода. Там немного осталось. Практически один только остов.

Антон Романович провёл подушечками пальцев по выплавленному в металле рисунку. Пальцы столкнулись на пересечении линий и остановились.

-Мы вам тоже кое-что привезли– сказал капитан. Аня радостно кивнула.

-Хотели показать в самом конце, но если уж пошёл обмен подарками, то вот вам, меркурианцы, от благодарных прометейцев. Одну секунду– Антон Романович замешкался открывая контейнер: –Настоящая еда со вкусом еды, а не водорослей из биореактора. Полный праздничный обед. В честь возвращения людьми первой от солнца планеты. Поздравляю, товарищи! От всего сердца: поздравляю.

-Наверное это первое историческое событие производящее в переходном тамбуре– заметила Горохова.

После того как Антон Романович и Снежинская Аня спустились с небес на землю, а точнее с Прометея на Меркурий, жить Ире и Денису стало чуточку легче. У них даже появилось свободное время. Немного, но появилось.

Сбросив четыре волны модулей расширения, Прометей решил сделать перерыв. Пока четверо меркурианцев занимались включением полученных модулей в общую структуру базы, наблюдали и корректировали начальные этапы проращивания новых комнат, отсеков и помещений. На Прометее пилоты посменно вели наружное исследование промышленного комплекса оставшегося со времён владения Меркурием корпорации и внешних подступов к шахтам, где непосредственно осуществлялась добыча энергнума. Исследовали снаружи, управляемыми конструктами, не пытаясь проникнуть внутрь. Связь с конструктами и без того оставляла желать лучшего, а углубись те под землю, наверняка бы пропала вовсе. Не проходило и часа, чтобы связь не рвалась хотя бы раз. Выручал только относительно высокий автономный интеллект самих конструктов-разведчиков позволяющий им при разрыве связи продолжить выполнение задачи накапливая данные, чтобы после восстановления связи передать сжатым пакетом.

В течении пяти суток Саша и Сергей, подменяя друг друга, вели внешнее исследование. Потеряли треть всех разведчиков, массово выходящих из строя в жестоких условиях создаваемых бушующим солнцем. Итогом их деятельности стали во первых подробные карты, во вторых понимание, что корпорация не только закончила комплекс, но, судя по всему, успешно эксплуатировала по крайней мере пару лет. Внешних систем защиты прятавшийся под метровым слоем спекшегося песка, каменных плит и пыли, комплекс по добыче и трансмутации энергнума не имел. Или они, к настоящему времени, уже не действовали.

Конечно, странно было бы ожидать наличие наземных систем защиты на самой близкой к солнцу планете. Какой конкурент мог бы проникнуть незамеченным и укрыться на пустой, залитой обжигающим светом равнине? Однако владевшая меркурием корпорация и по меркам древних считалась страдающей тяжёлой формой паранойи. Поэтому лично Ира не слишком бы удивилась, если бы выяснилось, что древние окружили промышленный комплекс тройным кольцом лазерных излучателей, разрезающих пополам любой движущийся объект размерами превосходящий мышь. К счастью ничего такого не наблюдалось. Может быть внутри? Там нужно будет соблюдать двойную осторожность.

Ознакомившись с результатами исследования выработок и шахт, Снежинская захотела немедленно отправиться туда и осмотреть лично. Только прямой приказ Антона Романовича задержал её до того момента как модули расширения были включены в структуру базы и успешно перешли в основную стадию роста.

У наземной части экипажа появилось свободное время. Первый день они дружно отсыпались. А на второй долго спорили, решая куда следует нанести визит в первую очередь: к шахтам или сразу в комплекс, чтобы определиться с тем возможно ли будет использовать его производственные мощности или предпочтительнее сразу начать разворачивание своего собственного. Только решили этот вопрос, как возник следующий, ещё более животрепещущий: кто именно поедет?

Их четверо, то есть две двойки. Одна двойка остаётся держать форт, другая выдвигается. Но кому выдвигаться, а кому, образно говоря, сидеть у рации – вот в чём вопрос. Антон Романович мог бы воспользоваться правом капитана на окончательное решение, но это было бы не совсем честно, поэтому он не вступал в спор. Так как капитан самоустранился из обсуждения, Снежинской пришлось в одиночку противостоять слаженному напору Гороховой и Кораблёва. Результат был закономерен.

Первоначальная задача: определение общего состояния комплекса. Насколько исправна управляющая система и, что не маловажно, в какой степени удастся её использовать, если она исправна. Также задача прояснить количество энергии находящейся в распоряжении промышленного комплекса. Получение энергии на меркурии, в любом разумном количестве, не проблема, но оставался вопрос о техническом состоянии батарей, накопителей и всей прочей инфраструктуры, включая энергопередающие кабели. За половину столетия с хвостиком там могло всё прийти в полную негодность. Правда факт функционирования Цербера, боевой станции на орбите, вдохновлял и позволял надеяться на общую исправность большей части оборудования.

Ехать решили Денис и Ира. Решили совершенно честно, большинством в два голоса из трёх. Снежинская всплеснула руками и ей пришлось пообещать, что в следующий раз она лично поедет осматривать шахты или что только захочет, а остальные будут только кивать и соглашаться со всем, что она предложит.

Капитан подтвердил «общее» решение. Кибернетик и энергетик радостно взялись за подготовку к опасному путешествию. Спешка в таком деле ни к чему. На подготовку выделено достаточно времени. Можно сказать с избытком.

С Прометея, младший пилот переслал Ире очередное, полученное из дома, письмо. Между прочим уже третье с тех пор как она последний раз отвечала. Это было форменным свинством с Ириной стороны и, движимая чувством раскаяния, девушка взялась за написание ответа. Тем более, что они с Денисом сейчас находились как бы в глазе бури. Сборы закончены, а время отправляться ещё не настало. Оставалось ходить неприкаянными по коридорам, стараясь не попадаться на глаза Снежинской и заниматься разными мелкими делами, в избытке имеющимися на активно строящейся и разрастающейся базе. В глазе бури было скучно.

Ира взяла диктофон и надиктовала:

«Генка и Пашка, дорогие вы мои сорванцы. Должна признать, что по факту вы исполнили своё обещание и стали лучшими учениками в своём классе. Вот уж не ожидала. Дело не в том, что я не верила в ваши силы. Как раз в том, что вы способны на это я полностью была уверенна. Сомневалась, что вам хватит терпения и усидчивости. Но вы справились. Самые замечательные, самые лучшие из всех младших братьев на свете.

Если вы выполнили обещание, то мне тем более следует исполнить своё. Можете быть уверены, что приложенные к письму материалы никуда больше не попадут (конечно, за исключением информационного архива ЦУПа). Полный эксклюзив. Видео-файлы, выписки из корабельного журнала, фотографии – всё подлинное, на сто процентов меркурианское. Полагаю, с такими материалами космический музей вашей школы сумеет попасть в пятёрку лучших школьных космических музеев города. Хотя важно не только иметь, что показать. Не менее важно как это будет подано зрителю. Но здесь я полностью доверяюсь вам и вашим одноклассникам. Если уж вы, балбесы, сумели налечь на учёбу, то и с музеем как-нибудь справитесь. Милые мои балбесы.

Как вам должно быть прекрасно известно из новостных листков, мы обуздали Цербер, закрепились на поверхности Меркурия и потихоньку расширяем базу, превращая её в небольшой город. Совсем скоро новые отсеки проклюнутся из модулей расширения, развернутся и на базе появится много новых, пустых коридоров и законсервированных комнат, ожидающих прибывающих на «Гагарине» жильцов. Но это вы и так знаете. А вот, то, что вам пока не известно. Хотя к моменту доставки письма, возможно, это уже перестанет быть новостью и на улице люди будут обсуждать наши находки в промышленном комплексе корпорации. Всё верно. Мы едем туда!

Мы это я и Денис. Помните, как он приезжал к нам летом на несколько дней? Ах, да – вы ведь находились в тот момент в детском лагере. Но его облик должен быть вам прекрасно знаком по многочисленным голофото.

Представьте себе построенное древними сооружение вроде нашей базы, только в десять раз больше. Пустые коридоры, заполненные пылью десятилетий. Мёртвые, без капли энергии в накопителях, обслуживающие роботы. Осколки разбившегося стакана, покрывшиеся толстым слоем пыли. Какая-то мелочь, забытая при поспешном бегстве. Наверняка они оставили много всего, в том числе личных вещей и рабочего оборудования, планируя вернуться чуть позже. Не получилось вернуться.

Что мы найдём там? Скоро узнаю…»

Информация о том, что возможно кто-то из служащих корпорации был забыт или намеренно оставлен, не вышла из стен ЦУПа. Неподтверждённая. Страшная. Не хватало ещё центру управления полётами и КосмСовПолу выдавать непроверенные сведения за жуткие сенсации. Тем более Ира не собиралась даже намекать на такую возможность в письме к младшим братьям.

Она надиктовала отдельные письма маме с папой и старшей сестре. Постояла за спиной капитана, когда он проводил регламентный сеанс связи с Прометем. Помахала рукой Саше. Старший пилот выглядела уставшей или просто виновато низкое качество изображения? Близость к солнцу вынуждала сокращать информационный обмен к необходимому минимуму и передавать пакеты данных по два, по три раза, пока до получателя доходил объём достаточный до безошибочного восстановления оригинала исходного сообщения. Разумеется, никаких высококачественных изображений «полного присутствия» им не светило. Даже командная рубка Прометея отображалась на двухмерном экране не слишком больших размеров.

После окончания сеанса связи Ира легла спать. Легла непривычно рано. Думала, что не сможет заснуть и придётся воспользоваться ГИПом. Но уснула на удивление легко. Следующим условным утром по часам подземной базы они, с Денисом, отправились к промышленному комплексу древней корпорации.

Отправились не сами по себе, а во главе небольшой армии, полностью механизированной. Ира и Денис ехали в одном «солнечном зайчике», второй, взятый на всякий случай, самостоятельно катил следом за ведущим. Впереди шныряли автоматические разведчики, искали скрытые трещины и провалы, способные повредить «зайчику» или замедлить его продвижение. По бокам катили на широких гусеницах массивные конструкты заточные под выполнение строительных функций. Согласно удалённому обследованию проведённому пилотами с орбиты, вход в комплекс изрядно засыпало, плюс нарушение целостности корпуса как минимум в трёх местах. На сделанном автоматическим разведчиком снимке была видна дыра размером с голову взрослого человека и разбегающиеся от неё, будто по стеклу, а не по сверхпрочному композиту, трещины-молнии. Возможно получится поставить заплату и, таким образом, обойтись малой кровью? На месте будет видно.

Под тяжёлыми гусеницами хрустел песок и трескался камень. За собой конструкты оставляли пыльный след, будто автомобили летом, на сельской дороге, по которой редко когда ездят.

Строительные конструкты везли на себе более специализированные прямоходящие. Размером с человека или меньше, многочисленные многолапые, многоногие, похожие на, вдруг выбравшихся на сушу, спрутов, конструкты должны будут идти впереди людей и оберегать их от опасностей которые могут таиться внутри.

Дорога заняла девять часов. Могли бы доехать за семь, но люди привыкшие работать за границами атмосферы лучше прочих знают ценность поговорок вроде «семь раз отмерь» и «тише едешь – в конце концов приедешь, а ведь мог бы и вовсе не доехать».

Ира дважды подменяла Дениса, принимая управление «зайчиком». Долгий путь не удалось пройти без потерь. В одном из разведчиков вышла из строя тепловая защита и он буквально вскипел изнутри. Другой потерялся где-то в камнях, просто перестав отзываться на Ирины команды. Обозначающая его иконка какое-то время отображалась на консоли управления, потом сменила цвет на тревожный красный, предупреждая о потери связи с конструктом. Других происшествий не случилось. Можно сказать, что до цели назначения они добрались успешно.

Денис занялся сборкой передатчика. Будь они на Луне или на Марсе, это не представляло бы проблемы. Но первую от солнца ежесекундно бомбардировало своей любовью центральное светило. Чтобы пробиться через помехи приходилось задействовать мощные передающие станции. Пока любимый докладывал капитану об успешном прибытии к точке назначения, Ира осмотрела предполагаемое место расположения входа в комплекс. Заподозрить, что именно тут скрывается один из внешних шлюзов, без тщательного обследования, было невозможно. Вход в промышленный комплекс полностью засыпан. Девушке даже показалось, что высота перемешенного с мелкими камнями песка в этом месте выше, чем рядом. Как будто Меркурию мало было просто засыпать вровень, он насыпал больше, создавая холм на месте расположения входа.

Закончив общаться с оставшимися на базе товарищами, Денис подошёл и встал сзади.

-Как будто мы стоим у входа в склеп или собираемся раскопать могилу.

-Ты как скажешь!– возмутилась Ира.

-Не в этом смысле– начал оправдываться Денис: –Там похоронено время. Время! Нетронутый кусочек старого мира, засыпанный песком, лежит у наших ног. Ты когда-нибудь хотела стать археологом, Ир?

Девушка помотала головой: –Никогда.

-И я тоже. Зачем мне археология, когда есть космос. А ведь кто-то, наверняка, хочет быть археологом. Но он на Земле, а мы здесь. И нам, никогда не мечтавшим разбираться в залежах истории, придётся заниматься раскопками. Парадокс?

На всё про всё у них имелось четверо суток. Девяносто шесть часов. И хотя запасов воздуха, еды, воды и всего остального было на больший срок, но возвращаться придётся по истечению девяносто шестого часа или раньше. Вопреки существованию жёсткого лимита времени, Денис и Ира не торопились начинать раскопки внешнего шлюза. Вначале конструкты собрали купол, укрывающий от прямых солнечных лучей. Конечно это не дом отдыха и мысль о том, чтобы снять скафандр даже не придёт в голову. Но всё же какую-то дополнительную защиту купол давал. На это ушло ещё шесть часов.

Только потом большие строительные конструкты начали рыть котлован. Более мелкие, специализированные автоматы, в это время укрывались под собранным на скорую руку куполом.

Ковши, в которых вполне мог бы поместиться не один человек, разгребают песок. Резаки и отбойные молотки наготове, если понадобиться пробиваться через более твёрдую преграду. Но здесь только песок и мелкие камни. Один из ковшей ударил о что-то более твёрдое. Это оказалась верхняя часть металлической плиты образующей «потолок» внешнего шлюза. Скорректированный Ирой конструкт повёл раскопки чуть в стороне. Ещё один удар. Опять металлическая плита? Нет, на этот раз засыпанный песком вездеход. Вернее его остатки, так как вряд ли имелась возможность починить машину и использовать. Вездеход оттащили в сторону. На месте него осталась яма с осыпающими краями. Рядом нашёлся ещё один, его тоже в сторону.

Ира постучала по входному люку первого из выкопанных вездеходов. Звука, конечно, не было. От сотрясения с крыши упала песочная шапка, обсыпав специалиста по информационным системам.

В выкопанном котловане показались ворота внешнего шлюза. Как будто постепенно, словно наполовину стёртый след карандаша на бумаге, они проступили через песок. Роботы крепили стенки котлована и возводили поверху ограду, чтобы не засыпало, если Меркурий вздумает пошевелиться во сне. Песок не только сберёг ворота, но и вычистил и сохранил их в первозданном виде. Лишь многочисленные царапины, выделяющиеся ярким белым цветом на внутренних экранах скафандров, говорили, что сооружение построили не вчера и не сегодня, а больше чем полувека тому назад.

Вид ворот необычен. Прежде Ира видела такие только на старых фотографиях. Слишком массивные. Слишком тяжёлые. Не так удобно пользоваться и сложнее обеспечивать герметичность.

Большие строительные конструкты откатились назад. Дальше требовалась более тонкая работа. Специализированных роботов для археологических изысканий у них не имелось, но конструкты-разведчики сумели их заменить. Десяток маленьких конструктов заработали кисточками вычищая песок. Казалось, будто поднялась песчаная буря, строго локализованная в разрытом котловане. Ира и Денис поспешили укрыться под временным куполом. Когда песок немного осел, космонавты тщательно обследовали внешнюю сторону шлюза.

Каждый шлюз, при любых условиях, обязан иметь возможность открываться снаружи. По-хорошему сделать это должен быть в силах и один единственный человек. Мало ли, что может случиться. Выйдет из строя система энергоснабжения или получится так, что все обитатели базы покинут её и внутри никого не останется. При всём своём патологическом безумии, древние всё же не были сумасшедшими в прямом смысле этого слова. После недолгих поисков Ира нашла механизм аварийного открытия ворот. Полностью механический, он должен сработать даже если аккумуляторы комплекса давно разрядились.

Современный скафандр значительно усиливал возможности человека. Специалист по информационным системам, в том числе древним информационным системам, осторожно привела в действие старый механизм. Сначала применила слабое усилие, потом немного сильнее, но не больше, чем мог создать человек в древнем защитном скафандре лишённом псевдомускул. Большие ворота грузового шлюза дрогнули.

Сыпучим дождём скатились несколько сотен пропущенных конструктами песчинок. Ира сделала шаг назад. Стоящий рядом Денис послал значок – ободряющую улыбку по каналу прямой связи.

Массивные ворота раздвинулись, образуя щель чуть больше полуметра. Несколько раз дёрнулись, словно бы для проверки – смогут ли раздвинуться полностью. Не смогли и застыли.

Люди подождали, но больше ничего не происходило. Ира попыталась вторично задействовать механизм аварийного открытия. Тщетно!

Денис отправил внутрь конструкта-разведчика. Тот оббежал большой, предназначенный для того, чтобы впускать и выпускать наземный транспорт, переходный тамбур и вернулся с докладом. Темно, тихо, пусто. Противоположенная дверь заперта и как открыть её совершенно непонятно. Переходный тамбур на то и тамбур, что две его двери никогда не открывались одновременно. Но механизм аварийного открытия шлюза повреждён и, вероятно, чтобы попасть внутрь придётся воспользоваться грубой силой.

Они были готовы к такому варианту развития событий. Мощные строительные роботы, под Ириным командованием, буквально сорвали внешнюю заклинившую створку врат. Полностью оторвали и отбросили подальше от места раскопок. Другие конструкты тотчас начали строительство внешнего шлюза. На данный момент люди планировали приспособить промышленный комплекс корпорации для собственных нужд. В этом случае первостепенной задачей будет восстановить его герметичность и теплозащиту.

Но перед тем как конструкты принялись за сооружение нового шлюза на остатках старого, Денис закрепил снаряды направленного взрыва по контуру внутренней двери. Процесс требовал ювелирного искусства и точного расчёта, чтобы не причинить переходному тамбуру лишних повреждений. В конце концов, они намеривались его использовать в дальнейшем.

Работая со взрывчаткой, Денис изливал в уши единственной слушательницы своё недовольство тем, что ему, человеку самой мирной профессии, приносящему в дома свет и тепло, вот уже второй раз в этом месяце почему-то приходится взрывать двери и куда-то вламываться. Пока любимый ворчал и работал, Ира осмотрела переходный тамбур. Пол имел небольшой наклон, чтобы раствор, которым поливали возвращающиеся с поверхности машины, стекал в канализационные отверстия. Под потолком располагались разбрызгиватели. Вокруг них, по потолку, расплывались ржавые пятна похожие на размытые фигуры из теста Роршаха.

-Готово– предупредил Денис: –Лучше выйдем наружу. Вдруг я ошибся в расчётах.

Конструкты замерили в готовности, в состоянии низкого старта. Сразу после того как отгремят взрывы, их задачей будет максимально быстро закрыть сквозной проход временной заплаткой. Впоследствии её заменит нормальный шлюз. Конечно, вряд ли внутри всё ещё поддерживается нормальная атмосфера, но вдруг им повезёт. Может быть хотя бы в некоторых, изолированных отсеках…

Денис сказал: –Бах.

Если бы он промолчал, то Ира бы и не заметила, что уже всё закончилось. Ни вспышки, ни вибрации. Идеально рассчитанный взрыв вырезал внутреннюю створку ворот по контуру, не затронув стены. Как будто бригада строителей несколько часов осторожно работала универсальными резаками.

Ира отправила Денису значок, изображающий оттопыренный большой палец. Энергетик довольно хмыкнул. Перешагнув через принявшихся за работу конструктов, люди вошли внутрь.

Робели ли они, приступая к исследованиям мёртвого промышленного комплекса? Немного. Ни Ира, ни Денис не были профессиональными археологами. То, что оба, в детстве, учувствовали в программе «ПОИСК» разыскивая старые военные базы и уничтоженные войной города в некоторой степени подготовило их. Но одно дело в составе большого отряда, с ежевечерними совместными чаепитиями и песнями под гитару, лазить по уже осмотренным взрослыми развалинам и совсем другое вдвоём входить в оставшийся практически целым комплекс. Кто знает, какие тайны он скрывает?

-Мы вошли. Пригодной для дыхания атмосферы нет– вслух произнесла Ира «рабочим» тоном голоса, чтобы её слова попали в автоматически формируемый отчёт: –Фиксирую кислород и азот в количествах превышающих следовые.

Денис добавил: –Энергии нет. Все системы в пределах видимости обесточены.

Они остановились неподалёку от входа. Прямо перед выбитой взрывом створки ворот. Та влетела внутрь и ударилась о ближайший вездеход, сдвинув его на полметра. В пыли на полу остался чётко видимый след.

Похоже, сразу за переходным тамбуром располагалось что-то вроде ангара для техники. Полдесятка вездеходов. Один большой, грузовой. Явно видно, что он не автоматический, а предназначен для управления человеком. Грузовой вездеход состоял как бы из двух шаров. Шар поменьше – кабина. Шар побольше – грузовой отсек.

-Выпускаем разведчиков– произнёс вслух для отчёта Денис. Прямой связи с Прометем или базой сейчас не было. Отчёты накапливались. Позже они будут включены в корабельный журнал Прометея и переданы на Землю в ЦУП.

Согласно протоколу они не имели права приступать к исследованию комплекса до тех пор, пока конструкты-разведчики не обследуют хотя бы ближайшие коридоры. Потоптавшись у входа и поглазев на выстроившиеся в ангаре машины, Ира вернулась проверить, как продвигается возведение шлюзовой камеры. Согласно приборам, в спину ощутимо «дуло». Давление внутри комплекса держалось несколько выше, чем снаружи.

Конструкты как раз заканчивали натягивать сверхпрочные плёнки между силовыми элементами конструкции. Светло-голубые, как если бы в молочно-белый цвет капнули одну единственную каплю синей краски, плёнки на глазах застывали, фиксируя форму. Конечно это временное решение, но даже в таком виде оно достаточно надёжно. Если комплекс пригоден для использования, то временную конструкцию позже заменит настоящий шлюз.

Ток «воздуха» прекратился. Конструкты завершили герметизацию. Проверяя их работу, Ира прошла шлюзование, выйдя под тень нависающего козырька защищающего от прямого света солнца. Вернулась обратно, где её поджидал Денис.

– Разведчики вернулись: ловушек для незваных гостей нет. Судя по всему рабочие покидали комплекс в страшной спешке: много разброшенных вещей, разбитых ламп. Часть бытовых приборов явно оставалась включённой после всеобщего бегства. Сейчас всё мертво. Энергии нет. Основной реактор заглушен – вероятно его отключили автоматические системы контроля. Энергия от развёрнутых снаружи солнечных батарей так же не поступает. Не знаю почему.

Ира спросила: –Мы сможем запустить реактор?

-После стольких лет? Вряд ли.

-Сколько у нас времени?– поинтересовалась девушка.

-Часа два в запасе есть. Осмотримся?

Она ответила значком – подтверждением.

Денис произнёс «рабочим» тоном: –Приступаем к первичному осмотру.

Ира позвала нескольких конструктов, велев им идти за ними на всякий случай.

Возможно разбитые лампы, выломанные из креплений мониторы, расколоченные коммуникаторы можно было, при желании, отнести к последствиям поспешной эвакуации персонала. Однако у девушки крепло ощущение, что дело не только в этом. Здесь явно кто-то намеренно постарался нанести как можно большие разрушения. По какой-то причине или в приступе злобы, пока непонятно.

Денис думал так же, поэтому они шли практически молча. Только время от времени произнося вслух дежурные фразы для записи в отчёт. Исследовав обугленную стену, энергетик мрачно заметил: –Однозначно следы от выстрелов из слабого энергетического оружия.

-Из огнестрельного тоже– заметила Ира указывая на характерные отверстия в противоположенной переборке.

-Какой дурак палит из огнестрела в замкнутом помещении с рециркуляцией воздуха?– задал риторический вопрос Денис: –У них здесь было что-то вроде перестрелки?

Настроение у Иры испортилось окончательно. Промышленный комплекс явно скрывал в себе в грязную историю. Возможно не одну. И копаться в грязном белье истории придётся им, потому, что других людей нет на миллионы километров вокруг. Когда там ещё прибудет «Гагарин».

-Идём дальше?– спросил Денис.

-Идём– согласилась девушка. Всё равно ничего другого не оставалось.

Они нашли переборку, сверху донизу исписанную ругательствами на английском языке. Причём, чтобы достать до самого верха неизвестному «художнику» пришлось влезать на какую-то подставку, а чтобы оставить нижнюю надпись, пришлось лечь на пол. Но он сделал это. Зачем? Это было известно только «автору».

Ира даже немного удивлялась тому, что они до сих пор не нашли ни одного тела. Полстолетия назад здесь явно разыгралась трагическая история и, по каким-то причинам, часть персонала оставили внизу. Наверняка пообещали вернуться и забрать их, как только появится возможность. Посулили чемоданы зелёных бумажек или что там имело ценность для древних. Знали ли те, кто обещал, что они обманывают остающихся или были твёрдо уверенны в своих словах и рассчитывали вернуться после того как на Земле утихнет очередной политический кризис?

Они прошли мимо жилых комнат. Большая часть дверей заперта, но две двери распахнуты и там всё буквально вывернуто наизнанку. Не осталось ни одной целой вещи. Стены исполосованы острым предметом. Остатки разорванного в клочья постельного белья устилали пол слипшейся массой. Денис посмотрел на таблички над дверями: «управляющий», «помощник управляющего». Понятно.

Время истекало, вскоре следовало возвращаться, чтобы успеть к началу сеанса связи с базой. Завернув за угол, Ира остановилась. Обуреваемый неприятными опасениями, Денис заглянул ей через плечо, ожидая увидеть худшее. Но это была всего лишь пунктирная красная полоса, нарисованная на полу. Нарисованная вручную, местами рука рисовавшего сбивалась и линии выходили не совсем ровными. Расстояние между линиями тоже отличалось раз от раза. Автомат бы нарисовал гораздо ровнее.

-Похоже линия нарисована, чтобы по ней прошли– тихо произнесла Ира.

Денис попытался представить, куда и откуда она могла бы вести. Точного плана комплекса у них не было, за исключением того пути, по которому прошли сюда. Однако расположение отсеков должно подчиняться соображениям рациональности и Денис полагал, что примерно представляет, где они находятся. Вопрос в том, насколько его представления соответствуют действительности.

Один из конструктов соскоблил образец краски. Другой пробежал до конца коридора и вернулся не найдя ничего интересного.

-Минут двадцать свободных есть– задумался Денис –Посмотрим куда она ведёт?

От Иры пришёл значок выражающий согласие.

Люди с земли пошли вдоль начертанного кем-то и для чего-то пути. Мощные фонари отбрасывали поселившуюся на полвека темноту в дальние коридоры. Скафандры высшей защиты не имели прозрачного лицевого щитка. Изображение снаружи полностью пересчитывалось, дополняясь сведениями, полученными чувствительными системами скафандра и транслировалось находящемуся внутри человеку. В этом отредактированном изображении не существовало ни сверхярких источников света, ни чётких теней, ни расплывчатой темноты. Людям казалось, будто они идут по хорошо освещённому коридору. Вокруг любого заинтересовавшего их объекта тотчас появлялись пояснительные надписи и результаты поверхностного анализа проведённого системами скафандра.

В нижнем поле зрения Иры дрожали иконки сопровождающих конструктов на консоли управления. Каждая могла, по первому желанию, развернутся в сложную трёхмерную фигуру описывающую состояние основных систем конструкта. У Дениса консоль управления конструктами оставалась серой. Редкими точками мерцали полученные от разведчиков информационные пакеты. В них не содержалось ничего интересного человеку и вскоре пакеты перемещались в архив, а визуализирующие их точки гасли.

Путь занял немного времени. Не прошло и десяти минут, как они вышли к одному из вспомогательных шлюзов. Красная прерывистая линия начиналась от внутренних дверей и сопровождалась надписью «Please follow me. Hello».

-Похоже мы пошли не в ту сторону– догадалась Ира.

Денис огляделся. Это был не вспомогательный шлюз, а один из основных, построенный для частого выхода людей на поверхность. Если тот, через который они вошли, предназначался большей частью для техники, то этот для людей и использовался значительно чаще. Лампы на потолке оставались целы (хотя и не светили). Стены сияли чистотой, лишь немного подточенной временем. Пыли хватало и тут, но следы бессмысленного вандализма отсутствовали.

-Идём в другую сторону?– предложила Ира.

-Нет времени. Продолжим исследование завтра. Пусти пока конструктов, пусть составляют карту.

Они вернулись по своим следам. Строительные роботы расширили первоначально возведённый купол, развернули сеть солнечных батарей сверкающих, словно налёт инея на стекле ранним весенним утром. К тому времени, когда люди вышли, они успели подзарядить собственные аккумуляторы и переключили сбор энергии на большие батареи. На Меркурии достать энергию не сложно, но всегда хорошо иметь достаточный запас на случай всяких непредвиденных неприятностей.

Ира подумала: может быть попробовать накрыть куполом весь котлован целиком? Это имело смысл даже в том случае, если промышленный комплекс корпорации не пригоден к использованию. Здесь работы археологам, настоящим археологам, а не вынужденным любителям вроде членов экипажа Прометея, на месяцы, если не на годы. Нужно будет посчитать: насколько сложно возвести купол, накрывающий весь котлован.

Денис подготавливал передатчик к работе. Между их скафандрами происходил активный информационный обмен. Сливались вместе отчёты, формировался пакет данных на отправку. Ира вспомнила вручную нарисованную пунктирную линию начинающуюся словами «Следуйте за мной. Здравствуйте». Кто её нарисовал? Зачем? Куда она должна привести? Об этом они узнают завтра, когда снова пойдут внутрь. К тому времени конструкты-разведчики составят примерный план комплекса и больше не придётся блуждать вслепую.

На секунду она представила, чтобы чувствовала на месте сотрудников корпорации брошенных на Меркурии. Ужас и безысходность. Неудивительно, что они сошли с ума и бросились ломать всё попавшееся под руку. Неудивительно, что буквально растерзали жилые ячейки управляющего и помощника управляющего производственным комплексом. У Иры от жалости разрывалось сердце. Но она ничего не могла поделать. Эта трагедия осталась в далёком прошлом. Ужасные дела давно минувших дней.

Глава7. По прерывистой красной линии

Хорошо на огромном космическом корабле быть вдвоём с любимой. Корабль размером со средних размеров город. Большинство отсеков заперты с момента отлёта. Распечатывая их один за другим, Сергей проверял исправность хранящегося там оборудования, наличие указанных в корабельном справочнике материалов и их соответствие списку. Готовил к отправке на поверхность.

Саша согласовывала порядок и состав «посылок» с капитаном. Кто-то из пилотов управлял отстреливаемым Прометем одноразовым посадочным челноком. В поверхность вонзались металлические молнии отправляемых с орбиты грузов, в самый последний момент сбрасывая скорость. Постепенно отсеки пустели. Полностью опустевшие закрывались, снова опечатывались. Но таких было не много. Прометей нёс все необходимое для возведения форпоста на первой от солнца планете в двойном, в тройном и нередко в четверном количестве против расчётного. И люди и механизмы находящиеся так далеко от Земли обязаны обладать как минимум двойным запасом прочности. Иначе им не выжить.

При всей своей загруженности, младший пилот считал, что они бездельники в сравнении с основной частью команды высадившейся на поверхности. Вот и сейчас, пока отправка материалов и модулей расширения для наземной базы временно приостановлена, сеанс связи с земным ЦУПом произведён пять часов назад, а до сеанса связи с базой на поверхности меркурия оставался ещё час с мелочью. Старший и младший пилот расположились в непривычно большой, только для них двоих, кают-компании, тянули через трубочки, воткнутые в контейнеры-тюбики, тонизирующий напиток и разговаривали. Старший пилот сидела на коленях у Сергея. Одной рукой он крепко прижимал её, дабы невзначай не улетела. Другой листал оцифрованные исторические документы полувековой давности. Время от времени младший пилот, свободной рукой, доставал из крепления контейнер-тюбик и высасывал одновременно кислую и сладкую жидкость прогоняющую сон и проясняющую голову. Потом возвращал обратно в крепление. При практически отсутствующей гравитации незакреплённые предметы имели отвратительную привычку разлетаться от малейшего сотрясения. Но уж Сашу-то он держал крепко.

-По штату персонал меркурианского отделения корпорации состоял из двадцати двух человек работающих на шахтах и производственном комплексе по добыче и трансмутации энергнума– зачитал вслух Сергей: –Подумай только: меркурианского отделения! А на звёздах эти ребята не додумались понаставить своих печатей? Кто-то, где-то оставил роспись на бумажке или заверил электронной подписью файл с договором и планета переходит в частную собственность. Смешно! Как будто все остальные обязаны молиться на бумажку с автографами пары подлецов.

-Всё дело в репрессивном аппарате буржуазных государств– поправила Саша: –Пока господствующим классом являлись крупные буржуа, в управляемых ими странах придавали сакральное значение понятию «соблюдения договора». Подумаешь «не справедливо», зато «буква в букву». Кто не хотел соблюдать, тому «секир-башка». Нарушение религиозных запретов издревле каралось наиболее жестоко.

-Опять отвлекаешься!– старший пилот шутливо ткнула Сергея локтём: –А я иду у тебя на поводу. Говоришь: штат состоял из двадцати двух человек?

-За два года до конца, штат увеличили до двадцати восьми человек– поправился младший пилот.

Саша нахмурила лоб как она делала всегда, когда задумывалась: –Можно ли верит этим данным?

-Открытый источник. Официальные данные.

-Знаю, что официальные. Но можно ли им верить?

Младший пилот пожал плечами.

-Последний корабль, возвратившийся с меркурия, когда вопрос разрешения мирового кризиса перешёл из политической области в военную, грузовой транспорт корпорации, «John Jay» имел систему жизнеобеспечения рассчитанную в пределе на тридцать четыре человека.– считала Саша: –Значит вернуться имели возможность все.

-Сколько на «John Jay» пилотов?– поинтересовался Сергей.

-Это я тебя спрашиваю, сколько– поправила Саша.

Порывшись в информационных архивах, младший пилот обескуражено сказал: –Четверо.

-Мест на «John Jay» хватало– подытожила Саша: –Тогда почему?

Старший пилот вытянула свой тюбик досуха и, недолго думая, взяла тюбик Сергея.

-Мне тоже дай– попросил младший пилот. Пластиковая трубочка коснулась губ. Тоник холодный и чуточку сладкий. Но и кислый тоже. Кислинка ощущается отчётливо, не маскируясь и не прячась за приторной сладостью: –Спасибо. То есть положи обратно и не трогай.

-Поздно– сказала Саша.

Сергей изобразил притворную печаль: –Это превышение служебных полномочий.

-Определённо превышение– согласилась Саша: –Необходимо провести специальное расследование.

Он прервал её: –Есть информация, что «John Jay» высадил работников корпорации и был реквизирован американской армией для компенсации потерь военных космических кораблей. Вскоре «John Jay» был уничтожен. Судьба рабочих вернувшихся из производственного комплекса на меркурии неизвестна, но судя по всему, все они благополучно спустились на землю.

-Есть их фотографии?

-Конечно, вот– Сергей раздвинул границы голографического терминала: –Двадцать восемь человек. В архиве лежит документ, где корпорации подтверждает возвращение всех двадцати восьми. Небольшая статья в одном из последних выпусков «Washington Post».

Впившись в мелкие, не больше ладони, выведенные в ряд, фотографии служащих корпорации, Саша едва слышно прошептала: –Кто же из вас? И почему? Или за что?

Младший пилот хранил молчание. Он знал не больше Саши. Повисшие в воздухе фотографии сверкали стандартными улыбками. Странно видеть одинаковые улыбки на разных лицах. Как будто у всех двадцати восьми древних была одна-единственная улыбка и они по очереди примиряли её, чтобы запечатлеть свой облик в виде статичного изображения. Зачем вообще улыбаться, если не чувствуешь ни радости ни веселья?

Спать в скафандрах высшей защиты далеко не самое лучшее времяпровождение на свете. То есть они, конечно, рассчитаны на то, что человек будет находиться в них, не снимая, сутки, двое, а то и целую неделю. Удаление отходов, очистка кожи, массаж, питание и всё остальное. Человек в полной безопасности и защищён от агрессивной внешней среды. Но после сна в них ощущаешь неопределённый дискомфорт. И раз от раза это чувство не проходит, только усиливается.

Ира пожалела, что не воспользовалась ГИПом. Прошлый день был длинный, целых двадцать два часа. Волнения минувшего дня и постоянное нахождение в тревожном состоянии ещё больше утомили девушку и она легкомысленно решила не использовать ГИП. Как результат – плохие сны, общая разбитость и нежелание идти разгадывать мрачные загадки оставленные старым миром.

Кораблёва рядом не было. Он встал раньше и сейчас находился где-то снаружи. Исследовать комплекс в одиночку он не пойдёт, это было бы верхом безрассудства. Наверное, сообщает на базу о том, что они благополучно вырвались из объятий Морфея. В целом благополучно.

Кряхтя, словно столетняя бабка, Ира села. Включила режим общего массажа. Не зарядка, конечно, но на безрыбье, как известно, и раки изменяют видовую принадлежность.

Почувствовав себя значительно лучше, Ира выглянула «на улицу». Дениса в поле зрения не наблюдалось. Зато системы локации обнаружили второго человека в скафандре высшей защиты. Так же как она нашла Кораблёва, энергетик тоже «нашёл» её. Открылся голосовой канал связи и Денис попросил: –Иди сюда. Разведчики нашли кое-что интересное.

В другое время Ира непременно бы съязвила что-то вроде «и тебя с добрым утром», но сейчас промолчала, почувствовав в голосе любимого скрытое волнение. Какую бы информацию не принесли отправленные вчера в недра промышленного комплекса разведчики, Денис посчитал её важной. А значит, она и была важной.

Обсуждая перед сном планы на грядущий рабочий день, они решили первым делом пройти по красной линии и узнать, куда она ведёт. Потом найти центр управления комплекса, осмотреть производственные цеха и оценить возможность использования существующей инфраструктуры – в точности по утверждённому Антоном Романовичем плану.

День предстоял хоть и условный, но от этого не менее насыщенный. Однако принесённые разведчиком, маленьким конструктом похожим на металлического паука, пушистого на вид из-за десятков антенн-сенсоров, покрывающих корпус точно редкая шерсть, новости перечёркивали составленный план. Ставили на нём большой жирный крест. И не только на нём одном. Если то, что нашли разведчики окажется тем, чем кажется… Ира даже не могла вот так с ходу предсказать дальнейшее развитие событий. Информация настоятельно нуждалась в проверке. Исполняя роль проводника, конструкт ловко бежал по коридору, иногда останавливаясь и поджидая торопящихся за ним людей.

Они перешагнули через прочерченную на полу красную линию. Эта загадка ждала очень долго и сможет подождать ещё немного. Сейчас у людей есть более важное дело.

Спустились на уровень вниз – перейдя от жилых, бытовых и административных помещений в цеха, где проходила трансмутация энергнума, то есть перевод универсального преобразующего элемента в сверхкомпактную форму, максимальную по своей энергонасыщенности. Свернули в сторону, к огромным полостям, выполняющим роль складов. Ира мимоходом отметила то, что оборудование в цехах находится в прекрасном состоянии. Кажется, только подай энергию и можно запускать производственную цепочку.

Прошли мимо коридора, ведущего к основному реактору комплекса. Древние не умели создавать батареи по ёмкости сравнимые с современными и были вынуждены эксплуатировать капризный и опасный реактор, чтобы не замёрзнуть меркурианской ночью. Согласно сводному отчёту разведчиков, реактор занимал половину этажа и, к настоящему моменту, был безвозвратно мёртв.

Дальше, по гремящим решёткам зачем-то положенным вместо пола. Мимо врезавшегося в стену погрузчика. Шагая прямо по обсыпавшимся со стен панелям. Время сделало их хрупкими и ломкими, будто высохшие листья. На потолке тёмнели прямоугольник неработающих ламп. Широкий коридор предназначался для езды на погрузчике. Возможно на том самом, мимо которого они прошли пару минут назад. Двери открыты. Втянувшиеся в стену створки так и остались там. Пожалуй, после стольких лет им уже не закрыться обратно без дополнительного ремонта. Кто-то оставил склад открытым, чтобы его легче было найти.

Идущий первым Денис застыл в проёме. В скафандре высшей защиты он выглядел большим белым великаном. Конструкты замерли у его ног, словно преданные хозяевам, натасканные на охоту, псы.

Заглянувшая ему через плечо, Ирина сначала не поняла, что именно видит.

Денис тихо сказал: –Не может быть.

-Чего не может быть?– хотела спросить девушка, но тот увидела сама: –Мамочка, дорогая!

-Это ведь не может быть тем, о чём я думаю?– Денис осторожно, словно крадущийся по сокровищнице вор, вошёл в большое, прямоугольное помещение склада. Более чем на три четверти оно было заполнено тусклыми жёлтыми прямоугольниками, маркированными известным знаком. Это не слитки химически чистого золота. Гораздо, гораздо более ценная вещь.

-Лебедев меня побери– присвистнула Ира: –Который Сергей Алексеевич.

Она настолько растерялась, что даже не обратила внимания, каким тоном голоса это сказала. Если «рабочим», то её удивление навсегда останется в корабельном журнале Прометея. Впрочем, какая теперь разница!

Какое-то время они бродили между рядами золотых слитков упакованных в контейнеры по восемь штук. Открыв случайный контейнер, Ира достала один слиток. Повертела перед глазами. Если бы могла, то обнюхала бы и попробовала на зуб. Хотя это ничего бы не дало. Трансмутированный энергнум полностью инертен. Не имеет ни запаха, ни вкуса. Безопасен. Им можно забивать гвозди или складывать из таких вот кирпичиков печь. Или можно получить безграничное количество энергии – сколь угодно долго растянутую во времени вспышку. Полностью управляемая реакция. Лежащего у неё на ладони бруска, десять сантиметров на четыре, хватило бы Прометею на половину пути к меркурию. Это если полностью исключить все прочие способы выработки энергии или получения из внешней среды.

Слиток отправился в карман скафандра. Не то, чтобы Ира сомневалась, но всё же следовало провести полноценное исследование. Такого огромного количества трансмутированного энергнума просто не могло существовать. За всё время пока корпорация владела Меркурием и вела на нём разработки, она не вывезла и десятой части от этого количества. Хорошо, пусть официальные отчёты врут. Не вывезла и пятой части. Так откуда могло появиться такое богатство? Ира не допускала и мысли, что улетая на последнем грузовом корабле, персонал мог оставить хотя бы крошки трансмутированного энергнума. Они наверняка увезли с собой все, имеющиеся на тот момент, запасы.

-Я не верил, пока не увидел собственными глазами– признался Денис: –Сколько же его здесь?

-Подождём результатов исследования образца в полевой лаборатории– Ирин голос звучал непривычно хрипло. Как будто она неожиданно простыла.

-Уже взяла?– догадался Денис. Он положил слиток на место, но Ира сказала: –Возьми. Пусть будут два образца.

Энергия, которую можно применить для какой угодно цели. Запитать излучатели на боевых станциях. Построить полностью изолированный от окружающего мира, автономный рай, где избранные богачи смогут жить долгие годы, совершенно не заботясь о том, что происходит снаружи. Диктовать свою волю всему миру? Или отправить корабли сверхдальнего следования к иным звёздным системам. Разогреть холодную красную планету. Ненамного, но всё же заметно, даже в планетарных масштабах. Ускорить, и притом значительно, изучение дальних рубежей солнечной системы. Всерьёз задуматься о проекте строительства гигантской фабрики на орбите юпитера. Вот уж где поистине неисчерпаемая кладовая исходного сырья.

Общество характеризуется не только тем объёмом энергии, который имеет в своём распоряжении, но и тем: для чего и каким образом оно его применяет.

На заброшенном, пустом производственном комплексе, под меркурианскими песками, хранилось количество универсального преобразующего элемента, в разы превышающее его годовую выработку всей человеческой цивилизацией объединённой Земли.

-Мы должны немедленно сообщить о находке капитану и на Землю– сказал Денис.

Одновременно с ним Ира потребовала: –Сначала узнаем куда вела красная линия на полу.

-Разве ты не понимаешь насколько важно то, что мы нашли?

-Одно связано с другим. Дойдя до конца, может быть, поймём, откуда взялось всё это– Ира обвела рукой заполненный контейнерами с энергнумом склад.

После двухсекундного молчания Денис согласился: –Хорошо. Всё равно по графику следующий сеанс связи должен произойти только через шесть часов.

Когда они вышли в коридор, Денис замялся. Попросил у Иры управление одним конструктом: –Оставлю ждать здесь. У меня иррациональное чувство, что если мы сейчас уйдём, то всё исчезнет. Глупо, правда?

Конечно, глупо. Но Ира сама чувствовала что-то подобное, поэтому промолчала. Достала из кармана скафандра слиток тусклого золотого цвета и внимательно посмотрела на него, прежде чем спрятать обратно.

-Идём– сообщил Денис: –На сколько хватит батарей?

-У конструкта-разведчика, в режиме ожидания, месяца на четыре.

-Будем считать, что я бросил монетку в колодец– сказал Денис пока она проходили мимо врезавшегося в стену погрузчика, по устилающим пол коридора осыпавшимся панелям: –Чтобы непременно вернуться сюда.

Кораблёв был слишком взволнован, чтобы долго молчать и вскоре стал третировать Ирину вопросами: –Как думаешь: когда «Октябрь» и «Заря» теперь смогут отправиться в полёт? Больше всего времени отводилось на то, чтобы собрать требуемый запас энергнума. А тут такой подарок: процентов двадцать от требуемого количества. Пятнадцать уж точно. Высшим советам придётся корректировать план долговременного развития. Это какой бардак начнётся! Все планы изменятся. Ведомства опять передерутся. Советы рассорятся. Думаешь: лет десять люди выиграют?

-Десять или пять– согласилась Ира.

Но её ответ не удовлетворил Дениса, вызвав шквал возмущения: –Пять! Да как минимум пятнадцать! Может быть, нам ещё удастся попасть в экипаж одного из двух кораблей сверхдальнего следования.

-Вряд ли– оценила возможности Ира: –Мы всё равно будем слишком старыми.

-Наверное ты права– согласился Денис: –Но пусть хотя бы на десять лет раньше.

-Корабли ещё не построены.

-Теперь уж точно построят.

-Как будто раньше кто-нибудь хотя бы на миг сомневался, что «Заря» и «Октябрь» будут построены, отправятся в полёт и, когда-нибудь, вернутся.

-Не сомневался. Но на целое десятилетие раньше!

Ира промолчала, однако Дениса её молчание не смутило. Он продолжал строить невесомые, будто воздушные замки, планы: –Все графики, все расчёты полетят к чертям. Опять отделы, ведомства и советы второго уровня сойдутся в схватке не на жизнь, а не смерть за ресурсы для своих проектов. Ещё бы: корректируется на какой-нибудь там план лесозаготовок для механизированного лесокомбината в глубинах сибирской тайги, а путь развития всего человечества на ближайшие десятилетия. Недовольные оценкой важности своего направления для развития человечества, главы советов и фракций опять начнут требовать всенародного голосования и им, почти всем, откажут. Потому, что если из-за каждого недовольного устраивать всенародное голосование, то и ста лет не хватит.

-Не зацикливайся на политике– посоветовала Ира.

Денис возразил: –Политика дело каждого ответственного человека. Твоя позиция близорука и эгоистична. Если не контролировать народных депутатов и прочих выдвиженцев, то как можно подписываться под их решениями и нести ответственность за выбор, сделанный чужими людьми, если даже не знаешь, что и почему они выбрали и какие альтернативы рассмотрели. Проспала уроки политпросвещения в школе?

Сдержав резкий ответ, Ира остановилась. Они стояли перед идущей посередине коридора красной линией. Денис забыл, о чём рассуждал минуту назад. Чтобы узнать, куда ведёт линия, нужно было идти. Конструкты успели обследовать эту часть комплекса. Отсюда персонал управлял большинством процессов происходящих во всём комплексе. От полуавтоматических цехов, где проходила трансмутация энергнума, до отслеживания состояния реактора и контролирования показаний систем жизнеобеспечения. Где-то здесь должен располагаться нужный им сводный центр управления. Многие помещения оставались запертыми и запрограммированные на предварительное исследование и составление карты комплекса, конструкты не пытались проникнуть внутрь.

Следуя по красному пунктиру, люди завернули за угол. Позади и впереди бежали легконогие конструкты. Время от времени на пути попадались следы вандализма, но также встречались следы ремонта и давней уборки. Проведённой десять или двадцать, а то и все пятьдесят лет назад.

Линия упиралась в стену. Нет, не в стену. В закрытую дверь. Бежавшие впереди конструкты топтались перед ней, выписывая круги и восьмёрки. Справа от двери, на уровне груди, большая кнопка. На неё нужно нажать и дверь откроется, если не заперта изнутри. Всё просто.

-Нажимай– поторопил Денис –Чего ждёшь?

Ира медлила. Тогда он нажал сам и… ничего не произошло.

-Естественно, реактор мёртв, а аккумуляторы давно разрядились– пробормотал Денис: –Чего мы только ожидали. Берись за другую створку.

Дверь состояла из двух створок стыкующихся посередине. Когда дверь открывалась, створки должны были втягиваться в стену. Они растянули их, используя силу псевдомышц скафандра.

Ира отпустила свою створку, дверь начала закрываться и девушка снова схватила её.

-Нужно что-нибудь подставить. Держи, сейчас принесу.

Не дожидаясь согласия, энергетик отпустил свою створку. Перехватив её свободной рукой, Ира мрачно посмотрела вслед Денису. Тот уже возвращался, держа в руках столешницу с отломанными ножками.

-Отпускай– скомандовал энергетик.

Почувствовав свободу, подталкиваемые пружинным механизмом, створки радостно рванулись вперёд. Ударились о столешницу и остановились.

-Молодец– похвалил Денис.

Честное слово, если бы она не любила его, то наверное уже убила бы раз десять.

Денис вошёл первым и тотчас сдвинулся в сторону, впуская Иру. Она была благодарна ему и за то, что вошёл первым и за то, что отодвинулся, позволяя пройти ей.

В кресле сидел человек. Вернее обтянутый кожей скелет. Гниение не затронуло его, но длительное пребывание в сухой и горячей атмосфере (температура внутри комплекса могла достигать отметки в шестьдесят градусов, в системе теплозащиты было полно дыр) выпили всю влагу из уже мёртвого тела. Да и атмосферу, ту смесь газов, что они застали, войдя внутрь, отнюдь нельзя назвать пригодным для дыхания воздухом.

Человек был в форме служащего корпорации. Нашивки и значки, могли бы несколько прояснить ситуацию, но Ире они ничего не говорили. Усохшее тело практически вывалилось из формы. Казалось, что в кресле сидит ребёнок, ради шутки одевший взрослую форму служащего корпорации.

«Engineer» прочитала Ира. Дальше форма сминалась. Требовалось разгладить, чтобы посмотреть, что написано дальше.

На столе лежал самодельный пистолет. Ручное оружие для стрельбы одно рукой, точно шрамами покрытое следами ручной сварки. Принцип действия основан, скорее всего, на ускорении пули в магнитном поле. Основой пистолета служил компактный генератор электромагнитного поля заданной конфигурации.

Но погибший не воспользовался оружием. Внешний повреждений тела не было видно и причина смерти могла быть установлена только во время более тщательного обследования. Рядом стоял частично человекоподобный робот. Пара длинных, снабжённых четырьмя суставами каждый, манипуляторов легко доставала до пола. Эллипс головы сидел на гибкой шеи и по степени подвижности не уступал человеческой голове. Какие-то сенсоры виднелись на тонком, в сравнении с грузовой тележкой служившей механизму средством передвижения, корпусе. Робот тоже был самодельным, но следы сварки виднелись не так отчётливо, как на пистолете, а разнородные детали тщательно подогнали одну к другой.

Высохшая рука человека лежала в манипуляторе робота. Ира обратила внимание, что манипуляторы предназначены для тонких работ. Имея соответствующую программу, робот мог бы отрезать дольку лимона или намазать масло на хлеб. Восемь пальцев обладали достаточной степенью свободы. Возможно, он смог бы намазать масло, на хлеб, используя только одну «руку».

-Выглядит, будто робот держит человека за руку– нарушил молчание Денис: –Думаешь?

Ира промолчала. Одиночество сводит с ума слабых духом людей. А если при этом ты уверен, что погиб весь мир и ты единственный человек, в подземном производственном комплексе, почти за сотню миллионов километров от Земли. От уничтоженной Земли. Нет, Ира была бы последним человеком, кто осудил бы безымянного инженера собравшего себе механического друга.

Наверху, ещё на борту Прометея, младший пилот рассказал ей о когда-то прочитанной книге, где главный герой остался последним человеком на земле и умирая он написал что-то вроде «Я – один». Наткнувшись в банках памяти Цербера на записи о неоднократных сеансах связи инициированных с поверхности и проводимых по голосовому каналу, Ира, против воли, заинтересовалась темой одиночества «последних» людей на земле. Она отправила запрос в сеть на поиск художественных книг «апокалипсической» тематики. В ответ пришло довольно много романов. Как будто древние, до самого конца, только и делали, что выдумывали различные фантастические варианты уничтожения человечества. Вместе с ответом на запрос, заглянула Саша. Видимо ЦУП известил штатного врача Прометея насчёт несколько нездоровых интересов старшего специалиста по информационным системам. Неприятно, когда личная жизнь находится под колпаком – но это космос. Зона повышенной опасности. В космосе нельзя иначе. Ира знала, на что шла, когда поступала в КосмАк и нисколько не удивилась визиту. Саша провела несколько тестов. Удостоверилась, что Ира в порядке и, извинившись, ушла. А младший пилот пообещал Ире большой праздничный торт, за то, что она не сдала его. С тем условием, что отдаст тогда, когда они окажутся в том месте, где делают настоящие праздничные торты.

Дел у каждого члена команды имелось в избытке и их количество только нарастало день ото дня. Поэтому Ира пролистала несколько романов и забросила. Ей запомнился лишь один. Там шла речь о мире, где жили маленькие и умеющие летать люди – совсем как бабочки. Дальше выяснилось, что этот мир – будущая Земля, только большая часть суши скрылась под водой. И там было хранилище по типу «последнего ковчега». В хранилище лежал труп человека. Единственный выживший, чтобы продлить свою жизнь он забрал воздух у человеческих эмбрионов и они все погибли. Выжили специально созданные на тот случай, если настоящие люди умрут, люди-бабочки, чьи эмбрионы были не настолько прихотливы. В том романе человек, забравший воздух у ещё не рождённых детей, последних человеческих детей, написал перед смертью слово «одиночество».

Когда Ира читала этот момент, то ей не было страшно. Она просто не поверила, что так могло бы быть. Чтобы человек сам, своими руками… Это невозможно. Почитайте историю, там столько героев умерших или живших (и ещё непонятно, что сложнее) ради других людей. Все они существовали на самом деле.

Вспомнив древний роман, Ира огляделась в поисках какой-нибудь надписи или того, зачем бы работающий на корпорацию инженер привёл их сюда. Может быть только для того, чтобы они нашли и похоронили его тело?

Тем временем Денис осторожно прикоснулся к ссохшейся мумии. Похоже, инженер что-то прижимал к себе. Защищённый блок памяти? На миг вспыхнули глаза безмолвно стоящего робота. Внутри корпуса что-то щёлкнуло, сдвинулось с места на место. Сам робот сумел только слабо качнуться. Глаза погасли, а механическое тело застыло так и не сумел толком ожить.

Испугано отскочивший Денис грязно и совсем не по коммунарски ругался, выбираясь из остатков стеллажа в который его забросили псевдомысшцы скафандра и упавших сверху полок с просыпавшимися деталями различных механизмов.

Конструкты-разведчики тотчас окружили такого же мёртвого, как и его хозяин, робота. Резаки готовы раскромсать, разрезать на тысячу кусочков древний механизм, осмеливающийся угрожать людям. Ира успокоила конструктов. Собранный древним робот мёртв.

Это понял уже и Денис, сумев выбраться из остатков стеллажа и обрушившихся полок. Ему было стыдно из-за того, что испугался и за то, что наговорил. Ира послала любимому подбадривающий смайлик. Денис наконец-то достал у мёртвого инженера то, что он прижимал к себе. Действительно защищённый блок памяти. Видимо в нём, хранился дневник инженера оставленного корпорацией под песками меркурия.

Ира профессионально осмотрела робота: –Внешнее воздействие заставило аккумуляторы напоследок выдать разницу потенциалов.

-Зомби механический– выругался Денис, но уже вяло, по инерции.

-Пожалуй я возьму его с собой– решила Ира –Покопаюсь в банках памяти, если они сохранились. Разберусь с управляющей программой.

-У тебя противоестественная страсть к старым роботам.

-Кораблёв– высказала девушка: –Не нужно вымещать свой страх на окружающих в виде агрессии. Первый класс. Элементарная психология межличностного общения.

Помедлив, он сказал: –Прости.

-Всё в порядке.

Ира обошла вокруг робота, размышляя как лучше доставить его на поверхность. Может быть, отломать голову, вскрыть корпус, достать центральный процессор и забрать только его? Но ей не хотелось ломать робота. Всё же его собрал своими руками инженер и тот, наверное, многое значил для него.

-Забираем тело с собой?– Ира специально спросила, чтобы Денис принял решение, почувствовал себя лидером их маленькой равноправной команды и перестал переживать собственную несдержанность.

-Пока оставим. Я только возьму срез ткани, чтобы узнать, кем он был. Похороним по-человечески, когда поймём, что именно здесь произошло.

-Тогда не надо было трогать тело.

-Не надо было– согласился Денис.

-Все улики затоптал, слон.

-Во всём виноват этот чумной робот!– открестился Денис: –Минуточку, а здесь у нас, что такое.

Он коснулся стены перчаткой, а когда отнял руку, то в месте прикосновения проступили буквы. Тотчас вся стена, прежде казавшаяся чистой, оказалась исписана, но символы едва различимы под слоем слипшейся, а затем ещё и спёкшейся пыли.

Известная проблема, когда смотришь не настоящими глазами, а через интеллектуальную систему визуализации создаваемой скафандром на основе полученных сенсорами данных. Интеллектуальная система визуализации очень полезна, и позволяет увидеть то, что человек бы никогда не увидел, даже если бы мог находиться внутри разгерметизированного производственного комплекса без дополнительно защиты. Но иногда достоинства оборачиваются недостатками. Интеллектуальная система не смогла различить под слоем пыли буквы и виртуальная реальность, в которой обитали люди, не содержала этой информации. Когда Денис смахнул пыль с нескольких слов, скафандр «догадался», что вся стена покрыта пылью и едва различимым под ней текстом и тотчас дополнил внутреннюю визуализацию новой информацией. Такое иногда бывает с самыми умными из разработанных человеком интеллектуальных систем.

-Глушков нас побери– пробормотала Ира: – Который Виктор Михайлович. Мы ведь могли уйти отсюда и «не заметить» последней записки!

-Счищай пыль– приказал Денис сей же час приступив к работе.

-Откуда столько пыли– подумала Ира: –В коридорах её гораздо меньше.

Под руками возникали слова. Как будто это они, прямо сейчас, писали их. Ира намеренно игнорировала очищенный от пыли кусок текста, чтобы потом сделать шаг назад и прочитать всё целиком.

-Это русский язык– сказал Денис: –Написано на русском.

-Не может быть– поразилась Ира, но вскоре убедилась в его правоте.

Они заработали с удвоенной силой и вскоре очистили весь текст. Интеллектуальная система скафандра выделяла слова, придавая им чёткости. Буквы, для удобства оператора, чуть ли не светились во внутреннем представлении, визуализированном скафандром. Задержав дыхание, Ира прочитала:

С возвращением, человек! Я знаю, что ты обязательно вернёшься сюда, только не знаю когда. Может быть, через тысячу лет или через десять тысяч. Мы сделали, что могли. Мы верили, сколько могли. Мы слишком устали и начали терять веру. Прости нас человек, не суди слишком строго. Я последний, кто ещё верит, что всё было не напрасно. Что однажды поломанный росток вновь потянется к солнцу.

Там, внизу, наш дар тебе, человек. Склад номер шесть. Двери открыты. Может быть, ты уже умеешь летать между звёзд и зажигать в пустоте новые солнца? Если так, значит мы – те кого оставили здесь и кто наблюдал с галёрки за гибелью мира – напрасно жили в аду двадцать два года. Но всё остальное имело смысл. История человечества не была помножена на ноль. Я приветствую такой исход. Наши жизни потрачены зря, всё остальное имело смысл – хороший, счастливый конец.

Склад номер шесть. Внизу. Итог двух десятилетий в аду. Двери открыты. Впервые в жизни мы подумали, что наше существование могло бы иметь смысл. Быть частью цепочки. Не так! Мы могли бы быть частью луча. Начавшегося в какой-то конкретной точке и протянувшегося в бесконечность.

Воспользуйся плодами наших усилий, человек. Прошу, используй их. Используй!

Я очень-очень-очень устал. Прощай, Земля. Прости, человек. Мы верили в тебя, насколько хватало сил. И умирали, когда силы верить заканчивались.

Я знаю, что ты обязательно вернёшься сюда.

Пожалуйста, больше никогда не сжигай свой дом.

Тот же текст на американском варианте английского. Чуть ниже на испанском. Три языка занимали всю стену.

Ира удивилась, почувствовав влагу на ресницах. Щекам сделалось горячо. Скафандр обдувал лицо оператора сухим тёплым воздухом.

Денис несколько раз с силой сжал и разжал ладонь: –Люди, чтоб вас всех. Вашу мать. Люди!

Ира тихо сказала: –Мы пришли. Он был прав.

-Помолчи пару минут– попросил Денис: –Должен немедленно успокоиться, иначе скафандр вколет лошадиную дозу химии.

Ире и самой требовалось время.

Она наконец поняла откуда в закрытой комнате взялось столько пыли. Это был он, мёртвый инженер. На ладонях их скафандров.

Сидящее в кресле тело скособочилось. Присутствие потомков сломало хрупкое равновесие, державшееся с момента его смерти. Высохшая мумия рассыпалась, ломаясь под собственным весом. Смертельно уставший человек. Он дождался. Он всё-таки дождался.

Могло ли быть иначе?

Глава8. Один единственный инженер

-Всё дело в инспекции или в экскурсии. Не знаю точно, что это было– делая доклад Ира смотрела вниз, пробегая глазами строчки на экране планшета: –Сын одного из директоров корпорации прилетел на Меркурий, чтобы вживую понаблюдать за работой производственного комплекса по трансмутации энергнума. С ним прибыли четырнадцать человек сопровождения.

Они сидели за прямоугольным столом, все четверо: Ира, Денис, Аня и капитан Прометея – Антон Романович. С плоского экрана, размерами немного меньше Ириного планшета, смотрели пилоты: Саша и Сергей.

Постоянно строящаяся и расширяющаяся база пока не имела специализированной комнаты для совещаний. Та, где они собрались, ещё утром называлась столовой. У Иры за спиной располагались шкаф с посудой и посудомоечная машина использующая воду по принципу замкнутого цикла, практически без потерь. На небрежно протёртом столе – след от кружки. Разомкнутая окружность цвета чёрного кофе.

-Яхта наследника оказалась неисправна. Там какая-то тёмная история. Работавший на корпорацию по десятилетнему контракту, Константин Григорьевич Симоненко, чьё тело мы нашли первым, не знал в чём именно было дело. В своём дневнике, в разные периоды, он склоняется к различным версиям: обыкновенная неисправность, саботаж и наконец то, что яхта была в порядке, но в условиях грозящей разразиться космической войны, наследник предпочёл возвращаться на менее комфортабельном, но более быстром и более защищённом спасательно-грузовом корабле.

Аня исследовала привезённые Денисом и Ирой слитки энергнума. Концентрация несколько ниже, чем у производимых по современным технологиям, но с учётом найденных запасов, Земля получала просто сказочный подарок.

Плюс сам производственный комплекс. Оборудование для процесса трансмутации сохранилось отлично, только немного запылилось. Оставалось провести несложные подготовительные работы, оживить отдельные системы комплекса и можно запускать производство. Значит всё то время, пока будет строиться современный производственный комплекс, люди смогут работать на старом. Можно прекратить разработки скудных месторождений энергнума в поясе астероидов и безуспешные поиски универсального преобразующего элемента на Марсе. То, что уже через год смогут выдавать Меркурианские шахты, с лихвой перекроет объёмы добычи по всей солнечной системе. Это для древнего мира энергнум сыграл роль яблока раздора. Сейчас люди используют универсальный преобразующий элемент только там, где его не получается заменить чем-нибудь другим.

Всё ещё не поднимая глаза на остальных, Ира отпила воды из стакана. Пластиковый стакан издал глухой стук при соприкосновении со столом.

-Работники корпорации договорились провести лотерею, чтоб определить, кому лететь, а кому остаться дожидаться прибытия спасательного корабля или следующего грузовоза. На словах решение было принято большинством. Но потом кто-то пустил в систему воздухообмена усыпляющий газ. Когда они проснулись, «John Jay» уже разгонялся по направлению к Земле. Всё, что им оставалось это видеообращения бывшего управляющего комплексом и наследника одного из директоров корпорации с борта улетающего корабля. И ещё: очень много обещаний.

Позже они много раз гадали, кто пустил в систему воздухообмена усыпляющий газ. В тот момент положение не казалось критичным и самые ярые сторонники проведения лотереи не оспаривали право наследника, управляющего и его помощника занять места на уходящем корабле вне общего конкурса. Зачем было пускать сонный газ? Нет ответа.

Денис изменил позу. Ира метнула на него острый взгляд.

-Теперь уже точно не узнать– Денис говорил не вставая. Ира продолжала смотреть в планшет, дожидаясь пока он закончит: –Но обратите внимание на процент распределения национальностей среди всех работников и только тех, кого оставили. Они существенно различаются.

-Хочешь сказать отбор проходил по национальному признаку?– жёстко спросил капитан.

-Возможно простая случайность…

Через окно экрана было видно, как на борту Прометея переглянулись пилоты. Антон Романович нахмурился, кивнул Денису показывая, что принял к сведению его точку зрения и сказал: –Ладно. Ирина, пожалуйста, продолжай.

-На Меркурии оставили одиннадцать человек. Первые недели они бездельничали. Потом собрались и решили продолжить добычу энергнума и перевод его в компактную форму. Комплекс максимально автоматизирован. Даже более чем вдвое уменьшившегося количества персонала хватило для запуска и контролирования производственного процесса. Начиная, они думали, что зарабатывают себе пожизненный отдых в тропическом раю. Десять месяцев спустя тропики уже горели.

До них долетали лишь отголоски разворачивающейся на Земле трагедии. Воображение рисовало картины ужаснее, чем могла бы быть любая возможная реальность. Они знали, что часть людей уцелела, но не верили в их способность сохранить цивилизацию. В то время в обществе западного образца было распространено «неверие в человека». Постепенно оборудование связи выходило из строя, они больше не могли наблюдать Землю и принимать сигналы с неё. И поэтому думали, что сигналов нет. Двое попытались покончить с собой. Одного успели спасти и он почти год казался нормальным, насколько это было возможно, а потом напал на своих товарищей. Напал без всякой внешней причины. Притом долго готовился, конструировал самодельное оружие. Серьёзно ранил троих, прежде чем его остановили.

На экране старший пилот беззвучно ахнула и прижала ко рту раскрытую ладонь.

Ира продолжала: –Дневник Симоненко полон разнообразными фантастическим проектами. Это и идея собрать установку для клонирования человека и основать в меркурианских недрах новый народ. Но в производственном комплексе не имелось необходимого оборудования и никто из оставшихся не обладал нужными знаниями. Поняв, что не смогут продолжить свой род, они переключились на идею механической цивилизации. В меру своих сил пытались запрограммировать искусственный разум. Переделывали стандартных роботов во что-то невообразимое, собирали новых. Впоследствии это сильно помогло, когда людей осталось совсем мало, не прекращать процесс трансмутации энергнума. К тому времени они уже давно не думали о деньгах. Абстрактные цифры на электронных счетах исчезли вместе со счетами, базами данных хранящими записи транзакций и всей мировой экономической системой, исключительно в рамках которой они имели смысл.

Потом пришли мы– закончила Ира: –Но опоздали по меньшей мере на четверть века.

Аня тихо спросила: –От чего умер Симоненко?

-Он был болен. Но причиной смерти послужил принятый яд, синтезированный в лаборатории, а не болезнь.

-Он был последним?

Ира сглотнула застывший в горле комок. Винер, Нейман, Лебедев, Глушков и все остальные основатели современной кибернетики. Она с детства мечтала о космосе и никогда не хотела лично разгадывать мрачные тайны древнего мира. Согласно сохранившемся документам: комплекс корпорации на Меркурии должен был быть пуст, чист и, с вероятность в тридцать процентов, даже не достроен. Где теперь все эти вероятности.

-Последние полгода инженер жил один. Не считая всех тех роботов, которых они собрали из запасных частей и из разобранной вспомогательной техники. В одиночку он не мог восстанавливать рассыпающихся роботов и поддерживать производственный процесс. Появилось время для размышлений и воспоминаний. Именно они убили его. Всё остальное лишь следствие.

Земляне – сидящие за столом в столовой, временно назначенной комнатой для совещаний – молчали. Капитан поблагодарил за анализ дневника и за доклад. Ира села. Отпила глоток тёплой, химически чистой воды. Дно пластикового стакана второй раз глухо стукнуло по пластику стола.

-План действий ясен– нарушил молчание Антон Романович: –Служащих корпорации нужно похоронить. Впоследствии их перезахоронят как героев и возведут монумент памяти.

-Всех вместе похоронить?– уточнила Снежинская.

Капитан кивнул: –Всех. У них была одна судьба.

Комплекс запитываем энергией, латаем дыры и подготавливаем к работе. К тому времени как «Гагарин» дойдёт до Меркурия, в нём должны быть созданы условия подходящие для нахождения человека без дополнительной защиты. Позже распределим работы по людям, обговорим последовательность и подробности. С учётом хорошо сохранившегося производственного комплекса и добывающих шахт, ЦУП рекомендует отложить разворачивание новой инфраструктуры до прилёта «Гагарина». У кого-нибудь есть возражения?

Антон Романович оббежал команду глазами: –Принято единогласно.

-Думаешь о мёртвом инженере?– Снежинская Аня облокотилась на поручень. Ира вздохнула. Меркурианская база не имела иллюминаторов, так как вставка стекла нарушила бы тепловую изоляцию. Кроме того дополнительной защитой от сжигающей солнечной ласки служил более чем метровый слой грунта насыпанный поверх. Однако голографический экран конструировал изображение более реальное, чем оно могло бы быть на самом деле.

Ира смотрела на мёртвую, пропечённую чуть ли не на метр в глубину, пустыню. Горячо и пусто. Пустынно. Здесь никогда на поверхности не вырастут города. Не зашумят леса. Люди смогут жить только под защитой толстых стен.

Вид залитых убийственным солнечным светом, сточенных временем, наполовину утонувших в песке камней выглядел на редкость тоскливо. Прежде голографический проектор транслировал зелёный лес, но девушка сменила программу. Светлый лес, с дрожащими на листьях каплями влаги, в тот момент, необъяснимо раздражал её.

Когда в комнату отдыха вошла Снежинская, Ира решила, что физик сейчас попросит вернуть лес. Но вместо этого она спросила: –Думаешь о мёртвом инженере?

Думала ли она о нём в тот момент? Пожалуй, что нет. Прошло больше месяца с момента обнаружения записки последнего из брошенных корпорацией инженеров, Константина Григорьевича Симоненко, и находки склада с энергнумом. Драгоценный элемент подняли на Прометей. Пилотам пришлось по очереди спускаться на многоразовых посадочных модулях, способных взлетать с поверхности и подниматься на орбиту. Близость солнца делала удалённое управление ненадёжным, а груз был слишком ценен.

Транспортный корабль дальнего следования «Гагарин» прошёл ещё один месяц пути от третьей планеты от солнца до первой. Полторы сотни будущих меркурианцев на нём с нетерпеньем ожидали прибытия в точку назначения. Через шесть месяцев Гагарин заменит Прометея на орбите и тот отправится на Землю с драгоценным грузом. Первоначально всё планировали иначе, но неожиданная находка многое изменила.

А какая буря разразилась в КосмСовПоле-е! Долгоидущие планы развития на пять, на десять, на двадцать лет – перекраивались с небывалой смелостью. Перебросить больше сил на строительство пары сверхдальних кораблей. Добытые запасы универсального преобразующего элемента открывали фантастические перспективы. Они отправятся в путь на десять лет раньше. А, значит, и вернутся раньше на десять лет. Что такое всего одно десятилетие? Это одна пятая всей истории нового мира всеобщей справедливости. Десятилетие это очень и очень много.

Пока пилоты занимались поэтапным подъёмом запасов универсального преобразующего элемента, Ира, вместе с Денисом, латали повреждённые энергосети внутри добывающего комплекса. Капитан заделывал пробоины и пытался восстановить герметичность. Снежинская Аня возилась с оборудованием для трансмутации энергнума, пытаясь восстановить хорошо сохранившиеся части, а пришедшие в негодность заменить на современные аналоги.

Неправильно было бы сказать, будто в течении неполного месяца Ира непрерывно размышляла о древних инженерах – один за другим умирающих в миллионах километров от Земли, не зная, что там, в эту самую секунду, зарождается и встаёт на ноги новый мир. Слишком много работы для пустых, отвлечённых мыслей. Однако она постоянно наталкивалась на оставленные древними следы. Последствия грубой починки коммуникаций или отсеки, где происходили описанные в дневнике Симоненко события. Прожившие здесь в одиночестве более двух десятков лет, древние неизбежно оставили множество следов. Девушка находила их на каждом шагу, если только не запрещала себе обращать на них внимание.

Время от времени Ира возвращалась к дневнику Симоненко, но только чтобы уточнить тот или иной конкретный момент. Сам по себе дневник никто не назвал бы лёгким чтением. Множество сконструированных древними роботов собрали в пустующем складе под комплексом. С тем, чей манипулятор инженер держал в ссохшихся руках, когда они его нашли – Ира занималась в свободное время. И видит Бабушкин, который Марк Николаевич – основоположенник теории нелинейных многосвязанных систем – свободного времени оставалось совсем немного. Управляющая система робота серьёзно пострадала. Не из-за превышения температуры или из-за нарушения герметичности тепловой защиты комплекса и не по вине времени – характеристики корпуса допускали кратковременное пребывание на поверхности, возможно даже под прямыми солнечными лучами, а времени прошло относительно немного. Причиной значительных повреждений послужила полная разрядка аккумуляторов. Древние не умели делать энергоёмкие батареи. За годы одиночества проведённого подле высыхающего тела инженера, питающие аккумуляторы робота разрядились и не могли поддерживать разности потенциалов в искусственном мозге. От сложносвязанной сети осталась зыбкая тень. Часть вычислительных процессоров вышла из строя. Банки данных сохранились хорошо, но информация в них записывалась фрагментами, по непонятному алгоритму адресации и что-нибудь восстановить можно было только восстановив частичную функциональность сложносвязанной сети, то есть всего искусственного мозга. Этим Ира и занималась, пытаясь понять, что там наворотили брошенные корпорацией инженеры в тщетной попытке спастись от страха одиночества.

По условному времени базы наступил поздний вечер. Ира полагала: остальные обитатели готовятся ко сну, если уже не спят без задних ног. Однако физик Снежинская, оказывается, тоже избежала сетей Морфея.

-Не то, чтобы постоянно думаю– призналась Ира: –Но иногда у меня возникает чувство, будто забытые на Меркурии люди, в каком-то смысле, по прежнему здесь. Неуловимые никакими приборами, они живут в своём собственном мире, где война закончилась не последующим возрождением, а падением в бездну. Последние люди погибшего мира. Самые последние.

-Я, конечно, не психолог…– начала Аня.

-Потому и откровенничаю, что ты не врач– усмехнулась Ира: –С Сашей подобные разговоры вести опасно – насмерть залечит. Не рассказывай ей, хорошо? Я прекрасно понимаю, что это примитивная мистика. Следствие способности человеческого разума к существованию в социуме – подсознательное одушевление и наделение подобием воли неодушевлённых предметов. В том числе мёртвых людей.

Снежинская кивком пообещала не рассказывать. Какое-то время девушки смотрели на залитую солнцем пустыню. Затем Аня негромко, будто сама себе, сказала: –Страшная история. Даже не знаю: решится ли высший совет обнародовать её в полном объёме.

-Решится– сказала Ира: –Это история о героях. Отчаянье, безумие, смерть – они прошли через всё. Но кто бы из нас смог пройти без потерь?

С непонятным выражением лица, физик характеризовала: –Древние…

И надолго замолчала.

Раскалённый – под прямыми солнечными лучами – треснувший пополам валун размером в четверть «зайчика». Не пройдёт и ста лет как он превратиться в песок. После того как целостность нарушена, его судьба предопределена.

Пусть на поверхности Меркурия никогда не вырастут города, но недра будут пригодны для жизни людей. Сначала это будет шахтёрский городок, каждый житель в котором так или иначе участвует в процессах добычи универсального преобразующего элемента и его трансмутации. А потом, кто знает. Может быть, близость к солнцу превратит Меркурий в гигантский аккумулятор накапливающий дармовую энергию и рассылающий её по всей солнечной концентрированными лучами. Может быть, первой от солнца планете предстоит стать огромной кузницей. Или здесь, в самой современной лаборатории, будут работать учённые изучающие происходящие на солнце процессы. Для многих и многих людей Меркурий станет домом в недалёком будущем.

С виноватым лицом Ира произнесла: –Прости, о чём ты говорила? Я не слушала…

В шутку Снежинская погрозила кулаком, но не выдержала и улыбнулась: –Древние со всеми их нелогичными поступками, дикими желаниями и извращённой моралью. Они словно бы инопланетяне. Но если вспомнить, что даже бабушку и дедушку, формально, можно причислить к древним, так как они родились и выросли ещё до конца старого мира. Тогда получается совсем странно.

-Знаешь, что?– предложила Ира: –Пошли спать. Пять часов всего осталось. Завтра ехать в комплекс. Капитан с Денисом утверждают, что восстановили герметичность и системы жизнеобеспечения, но как-то мне боязно снимать скафандр в ещё вчера разгерметизированном комплексе.

-В скафандре больше недели не проживёшь– заметила Аня.

-Поверь мне: прожить можно. Правда, неделя в скафандре та ещё пытка. Вернуть картинку леса?

Снежинская попросила: –Верни. Мальчики могут не понять. Комната отдыха и вдруг изображение выжженной пустыни. Сочтут ещё симптомом начинающегося душевного расстройства, потом не отвяжешься.

Три человека в растерянности стояли в широком зале, плотно заставленном механизмами. Большую часть пространства занимала полуавтоматическая линия, реализующая первичную стадию трансмутации универсального преобразующего элемента.

Земляне столпились неподалёку от входа и подозрительно переглядывались.

-Это ведь не чья-нибудь глупая шутка?– спросила Снежинская.

Кораблёв задумчиво отметил: –Ты вызвала нас сюда…

-По-твоему я страдаю приступами неконтролируемого лунатизма?– вспыхнула физик.

-Я этого не говорил– он почесал поросший двухдневной щетиной подбородок: –Однако нас всего трое в промышленном комплексе, плюс ещё капитан на основной базе и пилоты на борту Прометея. Меркурий полностью лишён какой-либо жизни. Если кто-то и мог пробраться условной ночью в цех первичной обработки и раскидать здесь всё, то только один из нас. Или, обладающий весьма странным чувством юмора и технологий скрытого проникновения на закрытые объекты, инопланетянин.

-Между прочим, Кораблёв, глупые шутки по твоей части– высказала физик.

-К данному инциденту я непричастен.

-Тогда кто?– никто не спросил этого вслух, но напрашивающийся вопрос повис в воздухе. Всего четыре человека на всю планету. Один контролирует рост базы и превращение её в маленький подземный городок. Трое других подготавливают бывший промышленный комплекс корпорации к работе. В нём же и живут. Герметичность и системы жизнеобеспечения комплексы восстановлены. Энергию выдают смонтированные Денисом ёмкие батареи подзаряжающиеся от солнца или, на крайний случай, от небольшого переносного реактора сейчас находящегося в спящем режиме. Большой реактор комплекса запустить не удалось. Да они и не пытались – кому охота жить с бомбой замедленного действия под боком.

Системы жизнеобеспечения также контролировали герметичность внешней оболочки. Никто специально не настраивал их на противодействие скрытому проникновению, но сама мысль о том, что кто-то снаружи мог бы попытаться тайно войти внутрь, отдавала прогрессирующей паранойей. Комплекс за два с половиной месяца они обследовали от и до. И всё же кто-то условной ночью зашёл в цех первичной обработки и устроил бардак, будто что-то искал или ему почему-то не понравились сделанные людьми перестановки.

-Надо сообщить капитану– сказала Ира.

-Что мы ему скажем? Буйство призраков, нападение инопланетян, внезапная вспышка древнего безумия?

-А вдруг правда – безумие– поёжилось Ира.

-Комплекс периодически прожаривался восьмидесятиградусной жарой до нашего прихода. Плюс, перед тем как запустить синтез воздуха, здесь всё обработали средствами очистки второй категории. Нет и не может быть никаких вирусов.– проворчал Денис.

-Почему второй категории?

-Это всё-таки опустевшая база, а не зачумлённый барак. Первая категория могла частично растворить пластиковое покрытие.

-Какой-то дурной сон– призналась Ирина.

-Так что будем делать?

-Надо сообщить капитану…

Антон Романович выслушал новость со сдержанным недоверием. Когда опытные и проверенные товарищи сообщают невозможные новости и вдобавок никак не могут их объяснить, невольно отнесёшься к сказанному с изрядной долей скептицизма. Таинственный шпион на закрытом комплексе? Проспавший минимум тридцать лет, а то и больше? Это даже для фантастического романа не годится. Читатели не поверят.

Но капитан на то и капитан, чтобы не рубить с плеча и доверять своим людям. Руководитель, не доверяющий подчинённым – плохой руководитель. В то, что все трое командированных в промышленный комплекс сошли с ума или сговорились пошутить, Антон Романович не верил. А вот кто-нибудь один – маловероятно, но возможно. Человеческий разум весьма тонкий инструмент. История освоения ближнего космоса знает множество различных фобий развивающихся во время долгих экспедиций у совершенно нормальных, с виду, людей. Ничего не поделаешь: человек энергично выходит за пределы привычной среды обитания и вынужденно изобретает новые социальные модели. Время активной биологической эволюции окончилось десятки тысяч лет назад, как только первая обезьяна примотала к палке камень не для того, чтобы расколоть орех, а чтобы вместе с другими обезьянами дать бой скрывающемуся в зарослях тростника ночному ужасу.

Психотехники из КосмСовПола, вопреки распространенному мнению, всё же иногда ошибаются. Возможно, здесь и есть тот самый редкий случай, когда тренированный разум одного из космонавтов дал сбой? Во всяком случае это более вероятный вариант чем фантазии о внеземной разуме или измышления на тему мистики. Но чей именно разум сломался, не выдержав напряжения длительной экспедиции, только предстояло выяснить.

Антон Романович посоветовался с исполняющей обязанности врача старшим пилотом. Ничего нового Саша ему не сказала, но обсудить проблему с кем-нибудь заведомо «нормальным» само по себе подмога…

Оборачивая вокруг руки браслет с датчиком местоположения и застегнув замок, Денис поморщился: –Значит будем следить друг за другом?

Тройка конструктов-разведчиков замерла неподалёку от собравшихся людей. Ира так и не решила, какую из функций сделать приоритетной: охрану человека от внешних угроз или контроль за его передвижениями.

Аня жаловалась, что перестук многочисленных ножек за спиной нервирует и отвлекает. Но это была хоть какая-то защита от неизвестной опасности. На Прометее не имелось личного оружия. Никто не предполагал, что им придётся воевать на безлюдной планете. Конечно, можно было использовать не по прямому назначению различные механизмы. Однако руки отвалятся постоянно таскать десятикилограммовый универсальный резак или тринадцатикилограммовый сверхтонкий лазер для точных работ. Да и непонятно толком, что произошло. Разгром в цеху первичной обработки страшен только тем, что неизвестно кто его учинил. Если посмотреть со стороны, то это не больше чем безобидная шутка. Только вот кто таинственный шутник и где он сейчас скрывается?

По видеосвязи капитан предложил оборудовать систему видеонаблюдения во всех помещениях комплекса, но реализовать идею практически, в приемлемые сроки, силами трёх человек, невозможно. Пока Ира программировала конструктов, обучая их необычной функции телохранителя-конвоира. Денис повесил камеры в магистральных коридорах. Это всё, что они могли сделать прямо сейчас.

В течении дня работа не ладилась. Какая работа, если голова постоянно занята безуспешными размышлениями о причинах утреннего происшествия. И браслет на запястье не даёт забыть о том, что каждый из них троих является первоочередным подозреваемым. Забавно: все трое подозреваются в первую очередь. Трое первоочередных подозреваемых. Ну не в инопланетян ведь верить и не в шутки призраков, право слово.

Мало удовольствия постоянно слышать перестук металлических ножек за спиной. Конструкты-разведчики предназначались для исследования пересечённой территории естественного или искусственного происхождения. Им не нужно передвигаться бесшумно и поэтому они этого не умели. Куда бы Ира ни шла, за девушкой следовал перепрограммированный конструкт, выполняя несвойственные ему функции…

Земляне и раньше обедали вместе. Три человека терялись в большом производственном комплексе, где жилые помещения переходили в цеха, а под ними размещались обширные склады. Земляне как-то суетливо тянулись друг к другу. Сегодня это было заметно вдвойне. Словно нахохлившиеся воробушки на морозе – пришло в голову Ире. Тройка конструктов контролировала входы и выходы из столовой. Шесть длинных белых столов. Столовая рассчитана на пару десятков человек. Трое коммунаров заняли дальний от входа стол. Подключенный к восстановленной сети энергопитания тихонько урчал многофункциональный кухонный комбайн, доставленный с базы. Далеко не качество московского центрального ресторана, но следовало учитывать скудный перечень исходного сырья для приготовления пищи. Гидропонные и мясные фермы с растущими полосками клонированого мяса по старому плану требовалось разворачивать прямо сейчас. Неожиданная находка и последующие за ней события изрядно подкорректировали изначальные планы. Поэтому вместо скороспелых овощей с грядок и свежей, только что выращенной, органики приходилось довольствоваться надоевшими ещё за время полёта концентратами.

-Уж не следовало ли нам просто забыть об утреннем происшествии?– запив сладким чаем перекрученную бурду, содержащую весь набор необходимых элементов, за исключением вкуса предложил Денис. Предложил в качестве шутки, но получил в ответ недоумённое молчание. Пожав плечами, энергетик продолжил водить ложкой в тарелке. Особого аппетита не наблюдалось.

Изначально белоснежный пластик под воздействием времени и перепадов температуры потемнел. Выбранный землянами стол изменил цвет относительно равномерно, а соседние, почему-то, пошли пятнами. Характерные пятна изменившего внутреннюю структуру материала встречались на стенах и даже не потолке. В целом систему освещения восстанавливать не стали. Осветили часто используемые помещения, вдобавок все трое не выходили из жилых боксов без мощного фонаря.

Столовую освещала пара рассеивающих ламп излучающих мощный, но мягкий свет, создавая впечатление будто светится воздух по всему объёму помещения.

Ира подумала о людях когда-то принимавших пищу в этой самой столовой. О временах, когда здесь было людно и тесно от идущих на смену или возвращающихся со смены рабочих. Потом о тех, кого оставили. Как их становилось всё меньше и меньше, пока не остался один Симоненко. А потом не осталось вообще никого. Она поёжилась. В пустом комплексе, в рассчитанной на десятки человек столовой, антинаучные предположения о существовании признаков уже не казались полностью невероятными.

Ира прекрасно знала ответ, но всё же спросила: –Сколько осталось до прибытия Гагарина?

-От четырёх с половиной до пяти месяцев– меланхолично ответила Снежинская: –Смотря насколько точно рассчитали полётную программу.

-Мистика на Меркурии– Денис воинствующе огляделся, словно надеясь увидеть полупрозрачного, похожего на плохо настроенную голограмму, призрака или маленького зелёного человечка притаившегося в углу. Никого не нашёл и с вызовом закончил: –Смешно!

Сверхъестественные силы вызов трусливо проигнорировали.

И правда было бы смешно, если не происходило с ними, в этот самый момент. И если бы это не было бы так серьёзно.

-Второй раз– в сердцах воскликнул Денис: –Снова какая-то чертовщина!

Аня и Ира смотрели молча. Ира рядом, закусив губу. Аня выглядывала у энергетика из-за плеча, необычно серьёзная и насупленная. Перебитая и разбросанная посуда. Расколотые на мелкие кусочки прозрачного пластика лампы, будто по ним упорно колотили чем-то тяжёлым. Многофункциональный кухонный комбайн перевёрнут, но он штука прочная, так просто не сломаешь, и все повреждения комбайна ограничивались оборванным шнуром питания и парой сколов на корпусе.

-Второй раз – уже система. У нас определённо поселился полтергейст!

-Может быть оно просто огорчилось не получив приглашение на обед?– нервно улыбнулась Ирина. По крайней мере, она перестала жевать свои прекрасные губки, а то Денис уже начал было опасаться, что любимая решила заняться самоедством.

-Камеры?– подала голос Снежинская.

-В столовой не было камер.

-Почему?

-Ну извини– вскипел Денис: –Откуда я мог знать, что наш неизвестный друг вздумает порезвиться именно в столовой, а не, скажем, в четвёртом или пятом цехах, где камеры как раз и установлены?

-Датчики положения.

-Что?

Вместо ответа Ира подняла руку и щёлкнула ногтём по охватывающему запястье браслету.

-Сейчас!– Денис вывел на экран записанные данные. Три красные точки оставались в жилых отсеках выбранных ими для проживания. Две – шесть часов, всю условную ночь – практически не двигались с места. Третья перемещалась в пределах отсека, но не выходила за дверь.

-Не спалось– объяснила физик: –Всё думала о прошлом… прошествии.

-Слышала что-нибудь?– поинтересовался Денис.

Аня с удивлением посмотрела на энергетика. Если бы она слышала, то неужели бы не рассказала раньше?

-Не слышала.

-Хорошая звукоизоляция– Ира поёжилась, словно бы в столовой внезапно похолодало: –Плюс множество постоянно закрытых, на случай внезапной разгерметизации, дверей.

Подняв с пола разбитую пополам и вдобавок перекрученную, словно она была мокрой тряпкой, которую следовало выжать, тарелку, Денис крутил её в руках. Тарелки, разумеется, были сделаны не из хрупкого стекла, а из прочного пластика. Глупо вести с земли все те мелочи, которые может производить обыкновенный программируемый синтезатор. Как материал, пластик гораздо прочнее стекла. Тарелка оказалась не разбита, а скорее разорвана пополам. Чтобы проделать такое человек должен быть весьма силён или воспользоваться искусственными мышцами. Или не быть человеком.

В голове у Дениса закружились в мутном хороводе образы из прочитанных книг старого мира. Их ещё называли детективами. Нужно найти мотив и снять отпечатки пальцев. Призраки имеют отпечатки? А пальцы? И какой у них мог бы быть мотив. Зачем они разорвали несчастную тарелку?

-…проверю записи конструктов, но похоже никто из нас и правда не причастен к данным происшествиям– говорила Ирина.

-Отлично, больше эти механические пауки не будут ходить следом и цокать за спиной многочисленными ножками.

-Как раз наоборот– поправила товарища Ира –Теперь, когда мы знаем, что опасность исходит из реального мира, а не прячется в голове одного из нас, меры предосторожности следует увеличить. Или вовсе прекратить работы по приведению комплекса в работоспособный вид.

-Прекратить?– воскликнула Снежинская.

-Я сама не хочу, но видишь, что здесь творится– Ира показала на разгромленную столовую: –Будет непросто убедить Антона Романовича разрешить нам оставаться здесь дальше.

Денис бросил половинку тарелку на пол. Она упала с глухим стуком. Девушки вздрогнули и метнули в энергетика возмущённые взгляды. Он развёл руками, молчаливо прося прощение.

-Докладываем капитану?

-Если бы было ещё понятно о чём именно докладывать– вздохнул Денис: –Чертовщина какая-то. И тарелки, тарелки зачем разрывать? Я над узором полдня корпел, задавая программу для синтезатора. Хотел чтобы получилось удобно и красиво…

-Уходите оттуда– сказал капитан.

-Но Антон Романович– взмолилась Снежинская: –Работы по подготовке комплекса завершены более чем на восемьдесят процентов. Через десять дней мы планировали пробный запуск. Шахтёрское оборудование для добычи нетрансмутированного энергнума уже протестировано. Неисправные проходчики отложены на восстановление. Собирались заняться ими, как только руки дойдут.

-Анечка– голос капитана чуточку потеплел: –Не будь ребёнком. У вас в комплексе происходит что-то непонятное. Непонятному в космосе всегда присваивается высшая степень опасности. А если это «что-то» однажды захочет проявится в помещении где находится человек. Что будет тогда?

-Товарищ капитан– вмешался в разговор Денис: –Если мы уйдём сейчас, то как выясним что именно здесь происходит? Не говоря уже о срывах сроков по подготовке комплекса.

Ира подалась вперёд, оттесняя товарищей и ставя вопрос ребром: –Вы настаиваете на прекращении работ и возвращении на базу?

Слаженный напор заставил капитана отступить. Лицо Антона Романовича на маленьком экране едва различимо. Сегодня солнце особенно активно. Помехи забивали любые неэкранированные каналы. Капитан и сам понимал: рано или поздно людям придётся разобраться с непонятным в пустующих помещениях промышленного комплекса. Аналитики ЦУПа на Земле не мог предугадать подобной ситуации. Нет ни инструкций, ни предписаний, ни собственных дельных мыслей о том, что следует делать дальше. Как бы Антон Романович не переживал за вверенных ему людей, но интересы дела во много раз важнее жизни любого из членов экипажа Прометея.

Капитан сказал, и голос его звучал твёрдо и уверенно: –Нет, не настаиваю.

Трое землян внутри старого промышленного комплекса, где поселилось непонятное, облегчённо выдохнули.

-Тогда мы остаёмся, Антон Романович.

-Никакого риска!– потребовал капитан. Они послушно закивали, а на лицах безуспешно прятались довольные улыбки: –Ира, сколько в твоём распоряжении конструктов?

-Пригодных к действию внутри комплекса двадцать один. Из них класса «разведчик» восемь штук. Остальные слишком громадны и неповоротливы– объяснила девушка: –Они предназначены для наружных работ.

Капитан обвёл взглядом всех троих: –Давайте товарищи, рассказывайте как собираетесь ловить неизученное явление природы.

Ира посмотрела на Дениса. Денис на Аню. Аня, не отрываясь, смотрела на подёрнутое рябью помех лицо капитана. Она соскучилась и хотела ощутить на щеке прикосновение этого опытного и мужественного человека.

-У нас пока нет конкретного плана– ответил за всех Денис: –Но мы обязательно что-нибудь придумаем. Мистики не бывает, Антон Романович, всему на свете есть естественнонаучное объяснение. Если что-то может влиять на реальный мир и взаимодействовать с ним, значит оно может быть измерено, взвешенно и поймано.

-Докладывайте через каждые четыре часа– потребовал капитан: –Как только солнечная активность пойдёт на спад, я попрошу Прометей подготовить и спустить пару десятков конструктов для работы внутри герметичных помещений. Сергей отправит запрос в ЦУП. Возможно, там сумеют что-нибудь подсказать.

Глава 9. Призрак из прошлого

Ира ворочалась, не желая просыпаться. Сначала Денис пробовал будить любимую мягко, но он торопился и, видя, что прежние меры не приносят должного результата, схватил за плечи и потряс. И тут же щёку обожгла размашистая пощёчина.

-Ира!– возмутился Денис: –Какого чёрты ты делаешь?

-Денис?– она широко зевнула и завозилась пытаясь принять сидячее положение: –Не узнала тебя.

-Узнала– возразил он: –Ты сначала открыла глаза, а потом отвесила пощёчину.

-Слезь, боров.

Денис отодвинулся в сторону.

-Извини– Ира смутилась, но тут же взяла себя в руки: –Почему я должна оправдываться? Ты ввалился ночью, в комнату к бедной девушки только начавшей просматривать любимый сон и грубо её из этого сна вытряс.

В жилом блоке промышленного комплекса хватало свободных отсеков. Каждый землянин подобрал себе по вкусу. Вещи прошлых хозяев отправились в один из пустующих складов – может быть что-то из них станет музейным экспонатом. Мебель уничтожили, сами отсеки подвергли процедуре очистки и заставили новой мебелью созданной а синтезаторе. Ира и Денис иногда проводили половину условной ночи вместе, но спать предпочитали каждый в своём отсеке. Они бы и сами не смогли сказать почему так.

После начавшейся твориться чертовщины, выбранные землянами отсеки снабдили замками. Однако каждый из них мог войти в чужую комнату, на случай если понадобиться срочная помощь.

Опознав Дениса, дверь открылась. Охраняющий Ирин сон конструкт-разведчик просканировал ночного гостя, обменялся парочкой сообщений с вошедшем следом за энергетиком собратом и успокоился. Ира спала, что называется, без задних ног. Колючий ёжик волос и молочная белизна плеч. Предыдущий день выдался хлопотный и длинный. Сам Денис чувствовал себя выспавшимся, благодаря короткому, но интенсивному сну под ГИПом. После учинённого в столовой разгрома, земляне договорились по очереди дежурить, охраняя безлюдные коридоры от так не вовремя пробудившегося полтергейста.

Помятуя о том, что разбуженная в середине ночи, Ира может проснуться в весьма раздражённом состоянии, Денис отказался от мысли разбудить её поцелуем. Ещё укусит спросонья, а ты осваивай потом язык жестов, пока настоящий язык не регенерирует. Включил яркий свет – не помогло. Мягкое поглаживание от шеи до плеч, тоже бесполезно. Да просыпайся же, соня. Хлёсткий звук удара ладони о щеку. Знал бы чем закончится, так принёс бы с кухни стакан воды и вылил на чью-то вредную голову.

-И?– спросила Ира садясь в постели. Тонкое синтетическое одеяло с нарисованным посередине лопоухим медвежонком пытающимся влезть на поваленную ветром сосну (каждый из космонавтов сам программировал синтезатор создавая наиболее комфортную для себя обстановку в жилом отсеке) она целомудренно подоткнула. Как будто под ним имелось что-то, чего Денис не видел. Вдобавок смотрит сердито, словно это он отвесил ей пощёчину, а не наоборот.

-Какое ещё и?– возмутился Денис –Руками осторожнее размахивай.

-Зачем разбудил?

-Ах это– он принял максимально небрежный вид: –Я нашего «призрака» нашёл. Хочешь поучаствовать в операции задержания?

В коридорах Прометея спокойно и пусто. Ни пыли, ни грязи – автоматические уборщики отлично справляются. Младший пилот, Сергей Головатов, сидел в грузовом отсеке на пустом контейнере и наблюдал как пробуждённые конструкты покидают боксы. Отнюдь не в первый раз младший пилот следил за пробуждением автоматов, но процесс не становился менее интересным. Наблюдать за делающими первые шаги конструктами так же интересно как за текущей водой или игрой пламени.

Формально шаги не были совсем уж первыми. Конструктов тестировали на заводах. Вот этот, например, пытающийся разобраться в многочисленных конечностях, судя по напылению на корпусе, родом из омского роботостроительного – почти земляк! Его сосед – харьковчанин. Стоит боком, название завода не видно, но только в Харькове производят данную модель, отличающуюся от стандартной парой выступов на веретенообразном теле скрывающих дополнительные вычислительные процессоры и батареи расширенной ёмкости. Такая модель может до года активно работать, не требуя ни подзарядки, ни дополнительного контроля. Если возникнет нужда, то найдёт способ подзарядить семя самостоятельно или, на худой конец, вернётся к людям за дополнительными инструкциями. Умный малыш.

Сергей был пилотом, но в моделях конструктов-разведчиков разбирался неплохо. А кто из мальчишек не разбирается в них сегодня?

Почти земляк закончил заливать операционную систему. Ещё раз пошевелил каждой рукой и ногой (применительно к конструкту эти понятия эквиваленты) проверяя исправность узлов, отослал развёрнутый отчёт на коммуникатор Сергея и потрусил к свободному выводу энерговода подключенного к одной из энергопередающих сетей Прометея.

-Удачи внизу, земляк– пожелал младший пилот. Если расход конструктов сохранится на текущем уровне, то ещё до прибытия «Гагарина» товарищи в меркурианских недрах останутся без поддержки автономных роботов. Хотя – конкретно эта порция пойдёт не как замена предыдущей, выведенной из строя либо жарким солнцем, либо космическим холодом меркурианской ночи, а в качестве дополнения. На оставшемся от корпорации промышленном комплексе завёлся призрак или кто-то в этом роде и Антон Романович просил спустить с полсотни дополнительных глаз, ушей и вычислительных процессоров на десятке тонких, но прочных ножек, чтобы охватить наблюдением большую площадь.

В призраков Сергей не верил, но мысли об огромных пустых помещениях заброшенного комплекса вызывала желание немедленно отправиться на помощь товарищам. Эх, если бы было возможно лично совершить все подвиги на свете. Самому лететь к далёким звёздам, самому совершать открытия в лабораториях, самому работать на омском робостроительном, контролируя качество сборки вот того вот малыша с серебристым брюшком или даже разрабатывать новые модели конструктов. Сергей вздохнул. Пилот подумал, что мальчишки на Земле многое бы отдали, чтобы оказаться на его месте – месте младшего пилота девятого корабля дальнего следования народного флота Земли, Прометея. А он здесь страдает от того, что не может быть одновременно в сотне мест и заниматься сотней дел сразу. Непоседливое существо человек. Непоседливое и неудовлетворённое. Потому и сумел подняться к небу. И совсем скоро протянет руку к звёздам. Сергей, в который раз, в сердцах посетовал на то, что родился слишком рано. Всего на десять лет позже и у него был бы шанс попасть на «Зарю» или «Великий Октябрь» и лететь самому. А, может быть, ещё получится? Благодаря находке запаса универсального преобразующего элемента, высший совет пересмотрел сроки подготовки первой сверхдальней экспедиции.

Погрузившись в размышления, начинающие приобретать всё более и более приятный и заманчивый оттенок, Сергей не заметил, как парочка пробуждённых конструктов не побежала к выводам энерговода одной из корабельных сетей, а вместо этого, нерешительно потоптавшись на месте, подошла к сидящему на контейнере человеку и осторожно поскреблась о стенку контейнера привлекая внимание.

-Чего вам?– недовольно спросил младший пилот. Конструкты молча глядели на него шестью двойками тёмных шариков-глаз. На поверхности первой от солнца планеты конструкты используют иные методы для ориентирования в пространстве, но на борту корабля, в информационном поле повышенной напряжённости, предпочтительно воспринимать окружающий мир в визуальном диапазоне.

Конструкт молчал, поглядывая на человека неспособными моргать глазами. Сергей развернул последние принятые коммуникатором отчёты: –Неисправность?

Отойди в сторону, посмотрю на досуге.

Конструкт послушно отступил, подогнул ноги и сел, переходя в спящий режим.

-А ты?– спросил Сергей второго: –Самодиагностика не нашла неисправностей. Почему не встаёшь на подзарядку?

Вытянув тонкую конечность, конструкт показал в сторону, куда выходили энерговоды. Все они оказались заняты. Пробудившиеся, а точнее ожившие, потому, что в их банки данных операционная система записалась на глазах у Сергея, конструкты заняли все свободные места.

-Придётся подождать– сказал младший пилот механическому паучку размером с не самую маленькую собаку: –Входи в спящий режим, не трать понапрасну остатки энергии в батареях.

Сергей отдал приказ остановить расконсервацию конструктов класса «разведчик». Антон Романович распорядился отправить сразу две партии и потому мест для зарядки не хватило для всех пробуждённых разом. Зарядка процесс не быстрый. Сейчас творения человеческого ума замерли у выходов энерговодов, впитывая в себя циркулирующую в венах Прометея переработанную энергию солнца.

-Придётся в два этапа– подумал Сергей: –Или отогнать к энерговыводам в соседнем грузовом отсеке. Особой срочности нет: пока не прекратиться солнечная буря, вести посадочные модули на удалённом управлении невозможно. Разве только самому сесть за штурвал, но лишний раз гонять многоразовый посадочный челнок тоже не дело. Их всего две штуки и ресурс одного исчерпан более чем на половину – пришлось внепланово поднимать запасы энергнума на борт. Именно для таких случаев Земля снабдила Прометей сотнями одноразовых посадочных модулей. Но сейчас бушует солнечная буря, и пользоваться удалённо управляемыми одноразовыми посадочными модулями невозможно.

-Саша– позвал младший пилот.

Музыкальная трель известила об установлении канала.

Он объяснил: –Тут зарядных ячеек на две партии активированных конструктов не хватает. Буду заряжать в два этапа.

Старший пилот не стала открывать полноценный канал с проецированием голографического облика. До Сергея донеслось: –Принято.

Музыкальная трель более высокой тональности ознаменовала окончание разговора.

Принято, так принято. Сергей уменьшил притяжение ботинок и одежды, к полу – от лёгкого движения взлетая вверх.

Десять дней назад садовники, вернее операторы корабельных биосинтезаторов и гидропонных садов-ферм, с дальнего транспорта «Лукашенко Александр Григорьевич» сконструировали каких-то «вечных» бактерий. Сергей не вникал в подробности. ЦУП разослал прототип созданного «Лукашенцами» генома биотехникам всех крупных искусственных объектов за пределами лунной орбиты. Создателей-биоинженеров ожидали на Земле почести и всенародная слава. А Саша ходила злая и только шипела на все попытки утешить. Она вела работы в данном направлении (чуть ли не треть всех биотехников и генетических конструкторов вели. Уж слишком интересная была тема.) и ей, до получения результата, оставалось всего несколько месяцев. Может быть гораздо больше, но сейчас старший пилот уверила себя, что её опередили всего на чуть-чуть. И не имеет значения, что на огромном транспорте «Лукашенко», курсирующем между поясом астероидов и западным орбитальным причальным портом «Свободный Техас», одних только биотехников семь человек, плюс ещё два человека ухаживают за садами и пищевыми растениями и ещё три корабельных врача по штату. На «Лукашенко» работали учёные и специалисты с мировыми именами. Но Саша ничего не хочет слышать. Как утешить психолога, которая должна сама всех утешать?

Она попросила дать ей немного времени, сказала, что вскоре будет в порядке. Пожалуйста – Сергей может предоставить в Сашино распоряжением всё время мира. Хотя, на самом деле, это свинство – завидовать чужому успеху настолько сильно, что даже не суметь разделить чужую радость как свою собственную.

Тело само знало, как двигаться в невесомости. Перекувырнувшись в воздухе, пилот стремительно упал вниз, затормозив у самого пола. Пол мягко ткнулся в подошвы ботинок. Он включил сцепление ботинок с полом и опустил вытянутые в сторону руки не опасаясь взлететь на пару метров от этого простого жеста.

Оставив в информационном поле грузового отсека небольшой скрипт должный передать сообщение на коммуникатор, как только какой-то из конструктов полностью зарядит батареи преобразованной эссенцией солнечного света, Сергей направился в мастерскую прихватив с собой дефектного конструкта. На Земле тот весил бы килограммов десять – двенадцать. Но в невесомости стоило только приподнять ушедшего в спящий режим робота, как он автоматически переставал притягиваться к условному полу.

Насвистывая (и, надо признаться, несколько перевирая) полученную во время предыдущего сеанса связи с ЦУПом мелодию сочинённую его бывшим однокашником, сейчас работающим над очисткой мирового океана, и выложенную на личном узле в сети – Сергей покинул один из малых грузовых отсеков Прометея. Выждав секунду, за его спиной погас свет. Короткими оранжевыми полосками светились указатели на выведенные энерговоды. Едва различимые в темноте конструкты, молча и жадно, пили циркулирующую в энергосети большого корабля энергию солнца.

-Если ты шутишь…– угрожающе произнесла Ира. Подобным тоном голоса обвинитель объявлял приговорённому: вас решили повесить.

Не отвечая, Денис улыбался, наблюдая как кибернетик складывает вместе две половинки ремня. Застёжка объединила половинки в единое целое. Ира казалась выточенной с необыкновенным мастерством статуей девушки. Вторая, и куда более прочная, чем настоящая, кожа рабочего комбинезона тускло блестела, закрывая тело от шеи до щиколоток. Талию оборачивала золотистая полоска ремня. Рабочий комбинезон выдерживал выстрел в упор из древнего одноручного огнестрельного оружия. Пальцами, покрытыми тонкой, металлической плёнкой, можно было без опаски перебирать угли в костре. Сергей и сам одет в такой же: серебристо-серый, с перечёркивающей золотой полоской ремня и тёмно-синей надписью «Прометей» на фоне крохотного солнечного диска.

Ира выжидающе смотрела на энергетика, ожидая ответа на вопрос. Буквально на глазах её лицо принимало всё более подозрительно выражение. Денис поспешил развеять необоснованные подозрения: –Товарищ Горохова! Какие тут штуки. Столкновение с неизученным явлением природы за пределами лунной орбиты или неподдающаяся локализации угроза. Ситуация красный-7 или красный-4, в зависимости от того, какой вариант мы выберем. В любом случае ситуация чрезвычайно серьёзна и не располагает к шуткам.

Она продолжала испытующе смотреть на него. Он из последних сил прятал так и норовящую всплыть улыбку. Словно его лицо было морем, а улыбка куском пробкового дерева в глубине и между ней и поверхностью не имелось ничего, что мешало бы всплыть, кроме водяной толщи.

-Кораблёв, я серьёзно!

-Поторопись, если хочешь застать его с поличным. Записи камер тоже доказательство, но увидеть своими глазами всегда интересней.

Ира растерянно оглянулась: –А нам не нужно как-то вооружится. Ты Аню разбудил?

-Сами справимся– беспечно отмахнулся Денис. Сейчас он никак не походил на человека, действующего в рамках ситуации красный-4 или, тем более, красный-7: –Держи.

Подхватив лазер для тонких работ, Ира на автомате проверила заряд – полный и установленный режим – максимальной мощности. Денис остался с пустыми руками.

-А ты?

-Моё главное оружие всегда со мной– Денис указательным пальцем коснулся лба. Ире тотчас захотелось припечатать туда рукояткой оттягивающего руки лазера. Только где им потом найти другого специалиста по энергосистемам?

Денис успокаивающе произнес: –Всё под контролем. Пошли.

За дверями выбранного Ирой жилого отсека ждали ещё два конструкта. Маленький разведчик и многофункциональный робот, применяющийся как для проведения мелкого ремонта, так и в качестве тяговой силы при переносе тяжестей. Видимо Денис всё же относился к проблеме безопасности серьёзнее, нежели хотел показать. Корпус многофункционального робота покрывали многочисленные царапины и оспины. Бедняге пришлось изрядно потрудиться снаружи и Меркурий оставил на нём неизгладимый след. Ира почувствовала себя спокойней поблизости от рукотворного танка занимавшего большую часть доступного объёма в коридоре.

Вышедший следом Денис не смог удержаться, чтобы не высказать с торжественным видом какую-нибудь глупость. Сейчас это было «да начнётся битва». Иногда Ира задумывалась: какие недостатки и изъяны её характера навели психотехников КосмСова на мысль, что её идеальным партнёром будет этот оболтус. Говорите: психотехники не ошибаются? Всё когда-нибудь случается в первый раз.

-Может быть расскажешь кем оказался призрак?– шёпотом потребовала Ира.

Возглавлявший коммунарский отряд охотников за приведениями, Денис вёл их сверяясь с планшетом.

-Прости, я правда не узнала тебя спросонья– сказала Ира сама не зная правду ли она сейчас говорит. Человек такое существо, что может убедить самого себя в чём угодно, если оно ему по нраву. И, впоследствии, свято верить в придуманную последовательность событий: –Ты ведь знаешь какая я становлюсь дурная, если разбудить посередине сна?

-Кораблёв, это не по-товарищески– возмутилась она его молчанию и ещё больше улыбке привольно гуляющей в изгибе губ. Как будто он приготовил ей тайный подарок вроде внезапного празднования дня рождения и сейчас вёл ничего неподозревающую девушку к месту, где спрятались гости и торт. Денис явно что-то знал и не говорил, отчего Ира начинала сердиться.

Ситуация красный-7? Три разведчика, поцарапанный многофункциональный робот, девушка с промышленным лазером и оболтус на месте командира. Абсурд!

Она уже почти собралась возмутиться и категорически потребовать объяснений, угрожая, что иначе не сойдёт с места, а на следующем собрании совета членов экипажа Прометея вынесет вопрос о недопустимости подобного поведения вообще и, особенно, во время экспедиции к Меркурию. Но не успела Ира набрать в лёгкие воздух, как они свернули за угол и увидели закрывающуюся дверь в центр управления реактором комплекса. Так как реактор вот уже несколько десятилетий как был безнадёжно мёртв, в центр управления земляне только заглянули и оставили в нём всё без изменений.

Дверь, в конце коридора, закрывалась на глазах. Закрывающая створка коснулась пола, сжав пористый материал из псевдорезины. Но если она закрылась, значит кто-то или что-то вошло туда секунду назад?

Ира подумала, что возможно не стоило полностью полагаться на Дениса, а следовало настоять на том, чтобы разбудить Снежинскую.

-Ты знаешь кто там?

-Нет нужды шептать– объявил Денис.

-Почему?

-У него сейчас отсутствует слух.

-Откуда ты знаешь?

-Я сам отключал выводы аудио-сенсоров от искусственного мозга.

За разговором они подошли к закрытой двери. Ира крепко сжимала лазер – инструмент, на время ставший оружием. Большой робот занял место у двери. Войти внутрь он не мог, но готов перехватить всё, что только попробует выйти из центра управления погашенным реактором обратно в коридор.

Искусственный мозг? Аудио-сенсоры? Ира буквально почувствовала, как её нейроны в спешке обмениваются импульсами производя поиск подходящих образов в дебрях памяти человеческого разума. Меньше чем за секунду были одновременно построены десятки гипотез, произведен выбор из них наиболее вероятной и уже она одна всплыла из глубин подсознания в виде неделимого гештальт-образа.

-Не может быть!

Денис молчал.

-Ведь не может быть такого?– с ноткой неуверенности спросила Ира.

-Смотри– энергетик и ночной дежурный этой ночью вывел на планшет изображение передаваемое видеокамерой установленной внутри центра управления реактором.

Внутри тот робот, найденный у тела инженера Симоненко, совершал странные действия. Одно время Ира пыталась изучать его искусственный мозг, но там оказалась всё ужасно перемешено и, вдобавок, нуждалось в восстановлении. Она попыталась что-то сделать, даже привлекла Дениса (он и отключил повреждённые аудио-сенсоры от основной нейронной сети, чтобы те не генерировали разрушительные сигналы – аналог человеческих болевых ощущений посылаемых повреждённым органом), но затем Снежинская мобилизовала их обоих на основную задачу восстановления работоспособности комплекса и любительские исследования пришлось отложить до лучших времён.

Похоже, лучшие времена настали прямо сейчас, потому, что древний робот, посаженный на современное шасси, с частично восстановленной нейронной сетью и новенькими, переданными с Прометея, аккумуляторами, метался между пультами управления с выключенными экранами.

-Что он делает?– удивлённо спросила Ира. Промышленный лазер она опустила на пол, в нём больше не было нужды.

-Такое ощущение, будто пытается разобраться почему заглушен реактор.

-Не говори ерунды.

-Я не утверждаю, что так есть на самом деле. Но посмотри: он пытается запросить состояние реактора. Теперь замер в раздумьях, как человек на минутку вышедший из знакомой комнаты и по возвращению обнаруживший, что она стала совсем другой. Он пытается вскрыть основной пульт, чтобы проверить почему он не запитан.

Ира веско заявила: –Ерунда!

-Тебе виднее. Ты у нас старший специалист по информационным системам…

-А ты младший– парировала девушка: –И должен понимать, сколь неразумно подходить к роботу с человеческой меркой. Тем более к древнему роботу собранному десятком безумных инженеров брошенных корпорацией на Меркурии.

Они помолчали, наблюдая за действиями робота. К Ириному удивлению тот и вправду снял с пульта боковую панель и принялся копаться во внутренностях.

-Неужели это он был в цеху и потом в столовой?

-Почти точно «да»– Денис отвлёкся раздавая указания конструктам-разведчикам собирающимися перед закрытой дверью: –Сегодня наш рукотворный призрак попал в поле зрения одной из дополнительных видеокамер. С полчаса я следил за ним, потом отправился будить тебя, подозревая, что если ты пропустишь маленькое приключение, то потом целый месяц будешь дуться.

Ира потупила взгляд: –Спасибо.

-Вряд ли в одном промышленном комплексе, в один момент времени, завелись сразу два древних робота ночами ломающих инвентарь. Поэтому да – видимо и раньше это был он.

В иной ситуации Ира заподозрила бы, что любимый подтрунивает над ней (ну сколько можно обижаться всего на одну случайную пощёчину отвешенную в момент экспресс-побудки?). Но сейчас она слишком взволнована.

-Что он делал?

-Катался туда-сюда с видом не до конца проснувшегося лунатика. Во втором осевом коридоре оторвал новые лампы, закреплённые на месте старых и разбил– отчитался Денис: –Готовься, сейчас будем брать хулигана.

-Подожди– попросила Ира –Я хочу попробовать войти с ним в контакт и посмотреть на ответную реакцию.

Денис быстро сказал: –Это может быть опасно.

-И всё-таки– Ира задумалась: –Я практически уверена, что Симоненко вложил в своего питомца императив не причинять вреда людям.

-А если нет?

-Ты рядом– улыбнулась Ира.

-Ведь это вполне мог бы оказаться какой-нибудь древний боевой робот– сказал Денис: –Мы ведём себя слишком беспечно для первых людей спустившихся в недра меркурия за долгие годы.

-И это говоришь ты!– поразилась девушка.

Денис помедлил. Потом вздохнул и согласился: –Только внутрь не входи, оставайся в коридоре.

Взгляд, брошенный на планшет, транслирующий передаваемое видеокамерой изображение, показал, что механический призрак аккуратно отключил внутри основного пульта часть разъёмов, но бросил их и сейчас снимал крышку с соседнего пульта.

Конструкты-разведчики замерли у Ириных ног. Вставший рядом Денис взял её за руку. Сквозь материал комбинезона он ощущал давление, но не чувствовал тепла её руки – как если бы держал за руку статую нагретую в точности до температуры человеческого тела. Многофункциональный робот выставил вперёд гибкие манипуляторы, готовясь отбросить древний механизм, если тот вздумает причинить вред людям Земли.

-Нажми на кнопку– попросила Ира, почему-то снова шёпотом.

Денис нажал.

И дверь открылась.

-Никогда вам двоим не прощу то, что позволили мне проспать всё веселье– в который уже раз возмущалась физик Снежинская.

-Анечка– снова и снова повторяла Ирина: –Не могли мы тебя разбудить. Он бы вернулся в лабораторию и снова отключился бы Левин знает на сколько времени.

-Какой ещё Левин?– удивилась Снежинская.

-Виталий Ильич– пояснила Ира: –Основоположник аналитической динамики дискретных автоматов.

Виновник разговора находился рядом. Висел, не касаясь гусеницами пола – спеленатый рабочими щупальцами многофункционального робота. Если бы он был человеком, то время от времени начинал бы вертеться, проверяя крепость пут или разгоняя по жилам застоявшуюся кровь. Однако человеком он не являлся и удостоверившись, что вырваться невозможно, затих и не шевелился с момента поимки.

Физик задумчиво посмотрела на пленника. Видеокамеры развернулись на малый угол, рассматривая Снежинскую.

-Инженер Симоненко называл его в своём дневнике Бонделеем, сокращённо Боней– добавила Горохова: –В честь кота, которого держали его родители ещё до того как он заключил контракт на работу в корпорации и покинул Россию.

-Они всем роботам дали имена?– спросил Денис.

Ира кивнула.

-Рассказывайте– со вздохом разрешила Снежинская: –Как вы поймали этого древнего робота по имени Бонделей.

-А ты точно нас прощаешь?– уточнила предусмотрительная Ира.

-Точно. Рассказывайте.

Бросив на Дениса торжествующий взгляд, означающий «я же говорила, что она не сможет долго сердиться», Горохова продолжила рассказ:

-Когда ведущая в центр управления реактором дверь открылась, он не сразу заметил нас. Аудио-сенсоры у него отключены от вычислительного мозга, да и система восприятия видеоинформации работает далеко не идеально. Что же до состояния самого вычислительного мозга, то когда я последний раз заглядывала туда, там была такая путаница, что и весь ленинградский ЦНИИ Роботехники и Технической Кибернетики не разобрался бы что к чему.

Я хотела войти в отсек, но Денис запретил. Наконец древний робот – творение помрачневших умов древних инженеров вынужденных наблюдать за гибелью привычного им мира с задних рядов кинозала и без возможности покинуть сеанс – заметил нас, стоящих в дверном проёме. Он откатился, будто бы испугавшись. Задний край шасси задел снятый кожух от пульта управления. Механические руки подняли его и выставили вперёд, то ли предлагая нам, то ли защищаясь им от нас. Видя однозначно неадекватное поведение робота, Денис хотел послать конструктов обездвижить его, но прямой агрессии он не проявлял и мне стало любопытно.

Ира замолчала, переводя дух. Денис подал стакан с водой. Благодарно кивнув, девушка продолжила:

-Разбор и описание многоуровневых нейронных сетей принятия решений само по себе довольно сложная задача даже в том случае, если объектом исследования становится знакомая модель искусственного мозга. Любой более-менее интеллектуальный конструкт в процессе функционирования постоянно изменяет структуру своих нейронных сетей. По мелочи, кончено. Изменяет, когда получает новое знание, встраивая его в целостную структуру описания объектов реальности и связей между ними. Этот процесс имеет вероятностную природу, и нельзя заранее сказать по какому именно пути он пойдёт. Хотя определить общее направление самоизменения нейронных сетей труда не составит.

В данном случае задача усложнялась непривычной архитектурой выбранной древними инженерами. Непривычной ещё мало сказано. Мне прежде не встречалось ничего подобного. Она слишком избыточна. Слишком неэффективна. Склонна к «детским» ошибкам вроде попадания в цикл самоусиления сигналов или размножения паразитных импульсов. Подобные ошибки часто совершают начинающие кибернетики, учащиеся последних курсов профильных институтов. Для уменьшения влияния структурных дефектов в искусственный мозг Бонделея внесены дополнительные корректирующие модули. Словом, если бы кто-нибудь принёс подобную схему подобного искусственного мозга на рассмотрение в приёмную комиссию, то его бы стыдила вся кафедра роботехники и смежные факультеты. Плюс схема изрядно повредилась за то время, пока робот бездействовал. Когда мы переселились с базы в комплекс, я восстановила часть сети, но далеко не полностью.

Я хочу сказать, что разобраться в этом бульоне практически невозможно. Единственный выход: представить мозг Бонделея в виде чёрного ящика и изучить его реакции на внешние воздействия.

-Постой– попросила Снежинская: –Зачем нам вообще изучать эту рухлядь? Отключить и засунуть в дальний угол. Или разобрать на запчасти

-Разве тебе не интересно?!– возмутилась Ира. Глаза кибернетика яростно пылали, а губы сжались в ниточку, демонстрируя всю тяжесть праведного гнева охватившего девушку.

Сидевший рядом Денис обнял её, прижавшись губами к затылку.

Повернувшись к энергетику, Ира беспомощно спросила: –Уникальный случай. Необычный искусственный мозг, функционировавший в автономном режиме несколько десятилетий. Зачем такая бесполезная сложность? В конце эпохи древних они уже умели конструировать гораздо более эффективные псевдоразумные вычислительные машины. Ведь интересно, правда?

-Ещё как– подтвердил энергетик: –Место этого Бони в музее хотя бы только потому, что его нашли рядом с телом Симоненко, благодаря которому подняли на Прометей сказочное количество энергнума. В нём наверняка сохранились фрагменты записей за все двадцать лет жизни брошенных корпорацией рабочих, сумевших до самого конца оставаться людьми и не поддаваться безумию вызванным одиночеством и ежедневными мыслями о том, что их труд напрасен и некому будет воспользоваться его плодами.

Они замолчали, как часто происходило, стоило кому-нибудь упомянуть в разговоре древних инженеров, один за другим угасших в бывшем промышленном комплексе владевшей Меркурием корпорации.

-Идём завтракать?– предложил Денис: –Сколько часов на ногах, а во рту ни росинки. Это некоторые недавно проснулись, а кое-кто не прилёг со вчерашнего дня.

Аня возмущённо фыркнула, но идею с завтраком поддержала.

Выполняющие несвойственные им функции телохранителей конструкты-разведчики потянулись за идущими в столовую людьми. Загадка необычных происшествий в недрах комплекса разрешилась, нарушитель найден и пойман – повышенный уровень безопасности можно было бы отменить, а конструктов отправить заниматься более полезными делами, нежели сопровождением землян куда бы те не пошли. Но пока этого не сделали, конструкты класса «разведчик» послушно следовали за людьми, оберегая их от возможных опасностей. И неважно, что большая часть этих опасностей вымышлена. Псевдоразумные системы никогда не претендовали на статус настоящего полноценного разума. Они были ограничены. И сколько ни бились учёные – преодолеть ограничения не удавалось. Кое-кто, после очередной неудачи, начинал говорить, что создать полноценный искусственный разум теоретически невозможно. И ему бы могли поверить, если бы пример настоящего разумного существа не находился прямо перед глазами учёных. Стоит только посмотреть в зеркало.

Запивая картофельное пюре с котлетами из мяса, выращенного в соседнем, с картофельной гидропонной фермой, чане, ягодным морсом из разведённого порошка, Денис неразборчиво попросил: –Я не могу говорить пока ем. Поэтому рассказывай ты.

-Нечего толком рассказывать– развела руками Ирина: –Стояли, смотрели друг на друга. Боня забился в дальний угол и закрывался снятым с пульта кожухом. Я попыталась наладить общение через коммуникатор, но он не отвечал на вызовы, хотя радиоприёмник у него точно исправный. Потом развернула голографический терминал, куда вывела несколько управляющих фигур используемых древними программистами.

-И тогда Боня взбесился!– с набитым ртом влез в разговор Денис.

Ира поморщилась, но согласно кивнула: –Отшвырнул кожух (к счастью в сторону, а не в нас). Бросился к выходу. Там его и поймали.

Главного участника обсуждаемых событий в столовой не было. Многофункциональный робот сумел бы пройти по коридорам, но зачем вести пленённого призрака за собой. Пусть пока побудет в одном из технических помещений.

-Какие управляющие фигуры?– заинтересовалась Аня.

-Из трёхмерного языка взаимодействия человек-машина весьма популярного в древнем мире. Требование немедленно предоставить общий отчёт и всё такое.

-Это привело Боню в ярость?

-Роботы не могут прийти в ярость. Они не люди.

-Но почему он напал?

-Честно говоря: не знаю– Ира перелила остатки порошкового ягодного морса к себе в стакан за секунду до того как Денис успел сделать тоже самое. Энергетик остался сидеть с протянутой рукой, укоризненно глядя на специалиста по информационным системам.

-Ладно, страдалец, бери– отдала свой стакан Ира.

-Я не уверен, что это было нападение.– Денис сделал крохотный глоток, после которого на губах осталась от морса тёмная полоса.

-Что тогда, если не нападение?

-Паника.

-Роботы не паникуют!– возмутилась Ира.

-Хорошо, пусть не паника, а, как это правильно называется…– Денис прищёлкнул пальцами: –Вспомнил! Каскадное усиление сигналов, забивающее контуры нейронной сети и препятствующее нормальной обработке входящей информации. Такую формулировку примешь?

-Приму– Ира развела в ещё кипящей воде новую порцию порошка. В столовой отчётливо запахало спелой, перетёртой между пальцами, малиной. Кипяток на глазах приобретал насыщенный красный оттенок по мере того как мелкие гранулы растворялись отдавая сохранённый аромат.

-Я в этом плохо разбираюсь– призналась физик.

-Там и разбираться нечего– усмехнулся Денис: –Главная догма кибернетики гласит: роботы не люди. Они эмулируют, а не испытывают эмоции. Вместо чувства удовлетворения – стойкий рост потенциалов на выходе из подсистемы оценки и корректировки. Вместо страха – отрицательный вероятностный расчёт. Любопытство заменяет вложенный инстинкт поиска и обработки доступной информации. А чувство товарищества обеспечивает пропускная ширина канала коммуникации и подпрограмма распределения массива вычислений для параллельной обработки. Без поставленных человеком задач, существование псевдоразумных систем полностью лишено смысла.

-Хватит уже наговаривать на кибернетиков– Ира налила всем троим по новой порции ягодного морса.

Аня поднесла стакан к губам, но морс всё ещё был слишком горячим.

-Значит, главное отличие искусственного мозга от настоящего в неспособности ставить глобальные цели?

-Скорее в том, что для описания работы искусственных нейронных сетей разработан подходящий математический аппарат, а для описания процессов происходящих вот здесь– Денис коснулся пальцем лба: –Такой детализации пока не добились.

-Сказала ведь: хватит наговаривать на кибернетиков!– Ира возмущённо ткнула Дениса локтём, но тот только улыбнулся. Способный выдержать выстрел из древнего пистолета в упор, светло-серый комбинезон спас владельца и от острого локотка.

-Зачем вообще пытаться создавать настоящий разум– Снежинская подула, остужая кипяток: –Не лучше ли остановиться на том, что уже есть?

Подняв глаза физик увидела одинаковое удивлённого выражение сразу на двух лицах. Аня поспешила объяснить: –Столько проблем появится вместе с созданием полноценного искусственного разума. Нужно будет придумывать для него правовой статус и так далее. А вдруг он окажется нам враждебен.

-Почему искусственный разум вдруг станет враждебен людям?

-Я не сказала, что обязательно станет. Просто существует такая возможность…– на Анином лбу пролегла сходящаяся к переносице морщина появляющаяся там всегда, когда она над чем-то задумывалась: –Например он решит, что люди зазря растрачивают полезные ему ресурсы. Или будет настолько превосходить нас, что вполне сможет относится как к неразумным зверюшкам.

Денис рассмеялся. Ира ограничилась широкой улыбкой.

-Я сказала что-то смешное?– не удержалась от улыбки Аня.

-Вселенная бесконечна. И, хуже того, ближайшая её часть похоже пуста– ответила Ирина: –А в мире существует ещё столько загадок и тайн. Хватит на миллион лет существования миллиону искусственных интеллектов мыслящих со скоростью света.

-Вместе веселее– добавил Денис: –Кроме того вдвоём мы будем сильнее. Кто знает, что на самом деле происходит у дальних звёзд? Пуста только ближайшая часть бесконечной вселенной, да и то толком непонятно: так ли это.

-Но для разума мыслящего со скоростью света люди будут глупыми черепахами– попробовала возразить физик.

-Тогда что помешает искусственным детям человечества подтянуть родителей до своего уровня. Медленных сделать быстрыми. Глупых умными.

-… а злых людей – добрыми?– перебила Аня.

-Надеюсь, с этой задачей мы как-нибудь справимся сами.

-Вот уж не предполагал какой ты ретроград, Аня– покачал головой Денис: –Этот, как его – луддит.

-Вот только обзываться не надо.

-Прости– не сходя с места покаялся Денис. Он всегда легко извинялся. Отчасти поэтому Ире сложно было поверить в искренность его раскаяния. Уж слишком легко Кораблёву давались извинения: –Но согласись, что боятся злых роботов в наше время просто смешно.

-А если кто-то не захочет становится быстрее– поинтересовалась Снежинская.

-Не захочет?

-Категорически откажется.

-Так пусть и не становится– пожала плечами Ира: –Кто его заставлять будет. Или можно будет, скажем, прожить сто лет в своём теле – обычным человеком, потом сто лет внутри машины – где забываешь только то, что хочешь забыть, мысли бегут со скоростью смены состояний процессорных регистров и чтобы оставаться человеком придётся прикладывать определённые усилия. Потом сто лет кем-нибудь другим. Например, звездой.

-Люди-звёзды?– удивился Денис.

-Почему бы и нет!

Наручный коммуникатор Кораблёва издал короткую музыкальную трель. Энергетик скользнул взглядом по маленькому экрану: –Через пятнадцать минут сеанс связи с базой. Хватит фантазировать о людях и звёздах. Скажи лучше, что будем делать с карманным полтергейстом? Выключим и поставим в чулан? Мне нужно будет получить согласие капитана.

-Пожалуй попробую заново научить его разговаривать– задумчиво произнесла кибернетик.

-Это возможно?

-Почти наверняка. Остатки речевого контура отчётливо просматриваются. Нейронная сеть, конечно, повреждена, но сети тем и хороши, что способны отчасти восстанавливать повреждённую структуру или заново выращивать новые связи.

-Зачем тебе это?

-Интересно. И ещё я думаю, что инженер Симоненко не хотел бы, чтобы этого робота выключили и превратили в немой музейный экспонат.

-Аня?– спросил Денис на правах временного председателя их крохотного совета.

-Ничего не имею против, если работы по восстановлению комплекса будут идти в приоритете.

-Значит выносим предложение перед ясные капитанские очи– резюмировал Денис: –Если Антон Романович согласится, то немой призрак получит шанс заговорить.

Так, походя и мимоходом, было принято решение, впоследствии оказавшее значительное влияние на развитие всего человечества.

Глава10. Кто ты?

Прибытие Гагарина ожидалось через полтора месяца, а экипаж Прометея уже забегал, словно ужаленный злыми пчёлами. Причём, создавалось полное впечатление, будто эти пчёлы бдительно наблюдали за каждым и, если кто-нибудь замедлял бег – без жалости обрушивались на нарушителя. Антону Романовичу не было нужды лишний раз подгонять членов первой меркурианской. Никто не хотел ударить в грязь лицом перед товарищами с Гагарина и потому недоделки спешно доделывались, а замеченные недостатки усердно исправлялись.

Сколько человек прилетает на Гагарине? А сколько жилых отсеков выращено базой, которую, с лёгкой руки энергетика Дениса Кораблёва, начали называть городом? На шестнадцать мест меньше, чем требуется! Конечно, учёные, строители и инженеры с Гагарина не спустятся все разом, а будут прибывать небольшими партиями по паре десятков человек в день. Но всё равно это совершенно недопустимо. Базу-город необходимо спешно расширять.

Что с пропускной способностью системы вентиляции и скоростью производства кислорода в воздушных синтезаторах? Хватит ли на всех новоприбывающих? Как обстоят дела в промышленном комплексе, всё ли готово для запуска производства. А в шахтах, только горнодобывающего оборудования не хватает? Оборудование и люди будут. Очень скоро. Меньше чем через полтора месяца.

Конструкты, предназначенные для наружных работ, перестали выходить из строя с ошеломляющей скоростью. Методом проб и ошибок были выработаны методология и элементарные алгоритмы поведения применительно к чудовищным условиям на поверхности первой от солнца планеты. Но сколько осталось тех конструктов – всего ничего. Остаётся лишь ждать прибытия Гагарина несущего в себе гораздо больший запас автономных псевдоинтелектуальных роботов, нежели поместилось в Прометее.

Последний месяц Кораблёв был страшно занят разворачивая автоматические солнечные энергостанции. Мотался по всему плато между тремя кратерами: Рубенса, Стравинского и Шолом-Алейхема. И только когда почти все конструкты для наружных работ вышли из строя Денис прекратил многодневные выходы и большую часть времени слонялся по коридорам промышленного комплекса. Слонялся – громко сказано. Пусть работы по профилю, в помещении, для энергетика, почти не осталось, но его то и дело привлекал кто-нибудь из девушек или вызывал на базу Антон Романович. Последнее время это происходило так часто, что Денис стал в шутку называть себя первым водителем-дальнобойщиком на Меркурии.

Нужно сказать: бывший промышленный комплекс корпорации разительно преобразился. Настолько разительно, что пришлось поменять его название. Теперь он назывался первый энергнумперерабатывающий комплекс имени Симоненко Константина Григорьевича и одиннадцати других, древних инженеров. ЦУП утвердил название и отныне оно могло считаться вполне официальным. По этому поводу Антон Романович приехал в комплекс, оставив на время базу-город без присмотра. Аня изобразила на кухонном синтезаторе что-то необычное. В тот день наступила её очередь заниматься готовкой. Они дружно ели светло-жёлтое пюре с запахом яблока и отчётливо различимым малиновым вкусом и дружно утешали донельзя смущённую повариху, говоря, что получилось не так уж и плохо. Да оно и в самом деле получилось не так уж и плохо. Необычно – это да. Впоследствии Снежинская не смогла в полной мере повторить своё спонтанное творение на кухонном синтезаторе, а сохранить рецепт в память машины, от волнения, не сообразила.

Когда они впервые вошли в комплекс через заклинивший шлюз и шаг за шагом раскрывали живущие в нём страшные тайны, тогда было сложно хотя бы представить эти самые коридоры ярко освещёнными. От света протянутых по потолку гибких ламп помещения, словно бы, раздались вширь. Систему воздуховодов пришлось изрядно подлатать, а частично и заменить. Зато теперь, по желанию оператора, в жилых коридорах комплекса пахло то хвойным лесом, то берегом моря с привкусом морской соли. Это ещё не продолжающая расти и расширяться база-город, где подобные мелочи закладывались изначально, а не монтировались на скорую руку, поверх старых коммуникаций, но и здесь уже можно с удовольствием жить и самозабвенно работать.

Законсервировав, до появления помощников с приближающегося с каждой секундой Гагарина, два производственных цеха из трёх, в оставшемся Аня подбирала оптимальные режимы работы для функционирования в едином производственном цикле старого и нового оборудования. Конечного продукта – трансмутированного энергнума – выходили сущие крохи, без микроскопа не разглядишь. А энергии на эксперименты уходило целое море. Но если чем и может похвастать первая от солнца планета, так это безграничным количеством практически дармовой энергии. Бери, черпай сколько нужно. Солнце не знает ни меры, ни ограничений.

Всеобщая суматоха не обошла и штатных пилотов с Прометея. Укрощённый Цербер рассыпался буквально на глазах. Появление людей что-то нарушило в хрупкой системе сложившегося за полвека равновесия. Одна за другой отказывали ещё вчера рабочие системы. Давно выработавший заложенный при создании ресурс, боевой спутник – дитя неспокойного и утонувшего в наркотическом и виртуальном угарах века – будто бы не смог приспособиться к жизни в новом времени и спешил уйти прочь. И уходил, уходил не в силах остаться.

Переставший отзываться на команды Цербер пришлось аккуратно уронить на планету в районе кратера Достоевского. Однако землянам на Меркурии был нужен как минимум один искусственный спутник. А лучше два, не считая раскинувшего жемчужную ткань солнечных батарей космического левиафана. Пока Саша сидела за расчётами параметров орбиты, младший пилот расконсервировал спутники. Пара белых, как снег, эллипсов. Больших – занимающих по целому ангару каждый. Их осторожно, по одному, вывели в пространство. Стартовая система Прометея мягко вытолкнула белоснежные эллипсы в пространство. Нетающие снежки на фоне пылающего светила.

Выйдя за границы солнечных батарей Прометея, спутники запустили двигатели, белыми искорками рванувшись в стороны. Достигнув рассчитанных точек, эллипсы застыли в кажущейся неподвижности.

-Спутник-1 и спутник-2 подтвердили переход в рабочее состояние– доложил Сергей.

-Параметры орбиты?

-Устойчивые. Система внутреннего тестирования неполадок не выявила– добавил младший пилот, хотя положенный по протоколу вопрос о результатах внутреннего тестирования спутниками самих себя ещё не прозвучал.

Саша метнула в него быстрый взгляд, словно с размаху бросила копьё. Он буквально почувствовал, как этот взгляд входит в него, разрезая мышцы и ткани, пока не достигнет сердца.

Сердце младшего пилота корабля дальнего следования «Прометей» стучало сильнее, чем следовало, а мысли метались и бились. Когда инженеры и учёные с «Гагарина» спустятся на планету, два корабля отправятся в обратный путь. Неожиданная находка подарка древних инженеров смешала все планы, что на далёкой Земле, что в космосе. На год и два месяца «меркурианцы» останутся в одиночестве на первой от солнца планете. Затем Прометей вернётся и, в дальнейшем, будет курсировать между Землёй и Меркурием, перевозя людей и грузы и самый важный груз, ради которого затеяна вся эта экспедиция – универсальный преобразующий элемент.

Прометей вернётся, но вернутся ли на нём Головатов Сергей и Гончарова Саша? Возможно «да», а возможно и «нет». Может быть, они продолжат летать вместе, а, может быть, их пути разойдутся. Младший пилот хотел, чтобы они летали вместе. Но ведь есть ещё желания Саши и руководящая воля КосмСовПола. Как и все новички, в первый раз возвращающиеся на Землю из дальних полётов к другим планетам солнечной системы, Сергей волновался чуть ли не больше, чем в самом начале пути.

С тех пор как психотехники научились искусственно создавать состояние влюбленности, всё стало гораздо проще и гораздо сложнее. В древнем, довоенном, мире любовь (что искусственная, что настоящая – ведь они были неотличимы) быстро стала разменной монетой, причём, весьма мелкой. Но сейчас новое время и в совсем другом, молодом, мире запрещено вызывать искусственные чувства для кого бы то ни было, кроме космонавтов, уходящих в дальние экспедиции. Потому, что космос слишком отличается от привычной человеку среды.

А если даже настоящая любовь то ли существует, то ли не существует, а, может быть, существует, но имеет свойство, со временем, заканчиваться и исчезать. То что можно сказать о вызванной психопрограммой искусственной привязанности? Когда психотехник из КосмСовПола развеет её, словно утренний туман под жарким солнцем. Останется ли между бывшими «влюблёнными» хоть какое-нибудь чувство? Согласно статистике: восемьдесят три процента космонавтов выбирают в постоянные спутник жизни того, с кем работали и в кого были, с лёгкой руки КосмСовПоловских психотехников, «влюблены». Восемьдесят три процента это так мало, когда любишь.

Все космонавты волнуются, возвращаясь из первого дальнего полёта. Об этом рассказывали в академии, писали в книгах и говорили в фильмах. Однако, когда дело доходит лично до него, любой новичок начинает гадать и переживать. Люди научились создавать любовь искусственно, но не смогли сделать её менее мучительной. Если сердце не колотиться, как сумасшедшее, то какая же это любовь.

Пусть времена изменились и мир стал новым. Люди в нём оставались такие, как раньше. Пусть изменились мысли, но головы, головы остались прежними. И иногда начинает казаться, что одних только изменившихся мыслей в головах одной и той же, вот уже тысячи лет эксплуатирующейся, конструкции может быть недостаточно. Возможно, пришла пора, вслед за мыслями, изменить ещё и головы? Кто знает, кто скажет? Как уже надоело идти во тьме, на ощупь, где единственный источник света – человеческий разум – слепит прежде всего нас самих!

Но надо идти. И человечество шло, руководствуясь решениями высочайшего совета. Плыл по орбите первой планеты от солнца корабль Прометей. Летела куда-то в космическую бездну планета Земля и вся планетарная система, привязанная гравитационными узами к центральному светилу. Сотни корабликов курсировали между колыбельной планетой, её естественным спутником и тысячей искусственных объектов подвешенных на разноуровневых орбитах за ниточки гравитации.

Внизу, на планете, Снежинская Аня колдовала с приборами. Кибернетик Ира и энергетик Денис шли по коридору. Денис катил тележку с выключенным роботом Бонделеем, запасными батареями и инструментами. Ира несла в руках УИТ – универсальный информационный терминал. На плече у неё болталась сумка со специализированной нановзвесью выглядевшей как пара горстей сухой пыли, не прилипающей к коже и моментально проскальзывающей между пальцами. Это одновременно инструмент и строительный материал для искусственных нейронных сетей. Их давно уже воплощали в «железе», а не эмулировали на ограниченных двоичной логикой вычислительных машинах.

Капитан экспедиции, Антон Романович Заёлкин, подсчитывал ресурсы и пропускную способность систем жизнеобеспечения. Прежде чем без малого две сотни человек спустятся на поверхность, необходимо быть уверенным, что системы жизнеобеспечения смогут обеспечить минимально комфортную жизнь вдвое большему количеству людей.

Миллиарды человеческих особей, разных возрастов, полов и профессий, занимались различными делами на трёх планетах солнечной системы, шести планетоидах и сотнях искусственных объектов от научных станций, до вынесенных в пространство космических заводов. Жизнь шла. Человечество в целом, каждой своей крохотной частичкой от седого деда – старого солдата прошедшего последнюю войну и видевшего рождение нового мира, и до двух десятков малышей появившихся на свет в эту самую секунд, двигалось своим путём. Сильнее, быстрее и выше. Туда ли, куда следует? Об этом не знает никто из живущих сейчас, но, может быть, будут знать потомки.

Саша поставила окончательную запись в корабельном журнале. Снова можно говорить нормальными словами, не опасаясь, что невольно сорвавшаяся фраза навсегда останется в логах первого полёта «Прометея».

Старший пилот подошла сзади, провела ладонью по короткой щетине волос младшего пилота и неожиданно отвесила звонкий щелбан.

-За что?!

-Когда научишься следовать протоколу, горе моё?

Сергей переспросил: –Твоё горе?

-Горе моё синеглазое.

И младший пилот снова почувствовал себя самым счастливым человеком во всей солнечной системе. Да чего там мелочиться и ограничиваться одной единственной планетарной системой на окраине млечного пути. Он, без сомнения, был самым счастливым во всей вселенной. Невообразимо огромной, бесконечно опасной, загадочно притягательной и манящей светом пока ещё недостижимых звёзд, вселенной.

Корпус Бонделея вскрыт, а сам робот накрепко закреплён на рабочем верстаке. Внутрь корпуса уходит множество разноцветных проводов. Есть толстые энерговоды, размером с палец. Есть крохотные, меньше волоса информационные каналы, зато их очень много – счёт идёт на десятки тысячи. Часть внутренних систем робота вынесена наружу. Он лежит на рабочем верстаке, словно человек на операционном столе, у которого сердце положили в один контейнер, лёгкие в другой, а кишечный тракт, не разворачивая, вынесли в сторону, разнеся их в пространстве, но оставив единым целым в логическом плане. Сердце бьётся в прозрачном контейнере, лёгкие дышат, гоняя воздух по подключенным трубкам. И всё для того, чтобы легче было добраться и починить самый главный элемент системы – мозг. Это у человека он весь уменьшается в черепной коробке, чудо миниатюризации созданное природой. У робота искусственный мозг распределён по всему телу. Нейронные сети оплетают внутренние механизмы. Вычислительные процессоры прорастают сгустками в узловых точках. Банки данных группируются в самом защищённом месте, за грудной пластиной.

Проделав свою часть работы, осторожно раскрыв корпус робота, помогая доставать один элемент внутреннего устройства за другим и следя за тем, чтобы каждый из них получал достаточно энергии и не терял функциональной связи с остальными, Денис отошёл назад давая место Ирине. Теперь он просто ассистент на подхвате у старшего специалиста по информационным системам, штатного кибернетика Прометея.

Когда они начали работы, Снежинской пришлось выйти из экспериментального цеха и принять внеплановое дежурство. Мастерская заблокирована от случайных вызовов снаружи. Их сейчас лучше не отвлекать. Только в случае каких-нибудь экстраординарных событий, сложно даже придумать сходу каких именно.

Плотно позавтракавшая после душа, немного скучая, Аня удалённо наблюдала за их успехами. Солнце сегодня вело себя непривычно спокойно. Время от времени выходил на связь Антон Романович. И было непонятно, то ли его интересует судьба древнего робота, то ли капитан просто соскучился по физику Снежинской и пользуется случаем лишний раз увидеть на экране её лицо.

В недавнем прошлом причинивший немало хлопот и даже напугавший членов экспедиции, робот раскрыт перед двумя парами умелых рук. Вот она информация – в банках данных. Можно подержать в руках, перебирая тёмно-зелёные кристаллики с острыми гранями. Каждый кристалл отличается по размерам и типу внутренней симметрии. Неудивительно, ведь они выросли из различной информации, поступавшей в различные моменты времени. Можно подержать в руках, но безумно сложно извлечь ответы на интересующие вопросы. Поиск информации в банках данных старых роботов и без того не простая задача, а доброй памяти инженер Симоненко вдобавок наворотил и накрутил столько, что легче попытаться восстановить искусственный мозг и расспросить его, нежели достать несвязанные обрывки информации из банков данных и, вдобавок, мучиться собирая их как мозаику: кусочек к кусочку.

Искусственный мозг Бонделея сильно повреждён. Нужно менять каждый пятый процессор. Древние не умели делать их самообновляющимися. Периферийные нейронные сети повреждены разрушительными сигналами, получаемыми от вышедших из строя элементов. Ещё и время изрядно потрудилось, опустошив запас живучести древнего робота почти до дна.

Однако повреждения не так сильны, как могло показаться с первого взгляда. Всё-таки сей агрегат несколько ночей подряд хулиганил в коридорах и помещениях комплекса, пока его не поймали. Какой программе он подчинялся. Что за императив вёл его? Совокупность микросигналов пробегающих по миллионам связей, обходя повреждённые места, сливаясь и разделяясь, превратилась в действие. Чего он хотел добиться? Ира не верила, что единственной целью Бонделея было разрушение. Для этого он действовал излишне выборочно. Можно сказать: деликатно. Конструкты, с полностью сломанным мозгом, не умеют действовать деликатно. Он должен был полностью отключиться. В любом искусственном мозге установлено столько предохранителей, что обойти их невозможно ни случайно, ни намеренно. Исключением являются боевые роботы – априорно безумные машины созданные безумными древними, чтобы убивать друг друга. Но ведь Бонделей обычный, не предназначенный для войны, робот. Разве не так?

Краем глаза кибернетик уловила движение прикреплённой под потолком камеры. Аня заглянула проведать, как у них идут дела. Денис следил за общим уровнем энергопотребления и за состоянием второстепенных систем. Современные роботы стали слишком похожи на живых существ. Они могут даже расти и становиться сложнее, увы, но только в весьма узких пределах.

Сегодня на Земле появились материалы восстанавливающие исходное состояние при механических повреждениях. Пока они летели, Ире встречались в присылаемых с Земли сводках новостей упоминания о сшитой из «живой» ткани одежде. Такой костюм сам заделает прореху, его не нужно стирать, но зато нужно время от времени подкармливать питательной смесью. Он практически вечен и может вырастать вместе с хозяйкой. Хотя одно и тоже платье на всю жизнь, слишком скучно – по личному Ириному мнению. Но кто сказал, что оно будет всего одно?

Биотехники, дизайнеры и кутюрье обещали: в скором времени каждый сможет самостоятельно вырастить из живой ткани одежду любой формы какой только захочет. Платья, размножающие делением. Туфли, собирающие свою копию, а можно и не копию. Швейная промышленность станет полностью ненужной. Это сколько людей высвободиться из сферы обслуживания и сможет перейти в сферу производства! А значит, сверхдальний космос станет немного ближе. Так же как решение других проблем: неизбежности человеческой смерти – приходящей так возмутительно не вовремя. Создание полноценного искусственного разума. Терраформирование Марса и полноценная колонизация других планет солнечной системы. Построение коммунизма. И всё остальное. Сейчас едва ли сможешь угадать что именно.

Правда обещание учёных всегда следует умножать на два по срокам и делить на два по функциональности. Девушка сосредоточилась на текущем моменте. Попробуй не сосредоточиться, когда тебя бесцеремонно тычут пальцем в бок. И, в ответ на возмущённый взгляд, указывают на нейросетевую шину грозящую перерасти и выпасть из чашки на стол. Самое время начинать направлять её развитие. Если говорить начистоту, то как бы уже не поздно. Девушка замечталась о платьях, бывает. А вот Денису она всё выскажет… после того они закончат. Пусть бы тыкал не так сильно или обратил бы её внимание пораньше. Если нейроткань уже переросла, то это он виноват. Ну ладно – Ира решила быть честной – виноваты оба. Хотя он всё равно больше.

Вот уже сколько лет учёные то проводят соответствие между разумом и языком, то стирают его. Без сомнения, язык прочно связан с той штукой, которая делает человека человеком. Возможно, он даже является этой штукой.

Сознательное мышление человека большей частью основано на словах. Чертовски сложно размышлять над тем, что нельзя описать с помощью слов. В таких случаях выдумывают новые слова, выводят новые правила для языка, а в особо тяжёлых случаях – создают полностью новые языки. Возьмите хотя бы математику.

Часть нейросети Бонделея, ответственная за общение на естественном для человека (и, одновременно, искусственном для робота. Вот ведь парадокс!) языке повреждена сильнее всего. Нельзя просто взять, вырастить новую и подключить вместо старой. В лучшем случае она не приживётся, в худшем уничтожит весь искусственный мозг.

Ира решила пойти по другому пути. Выращиваемая нейросеть предназначенная для общения с человеком не будет являться частью искусственного мозга Бонделея. Получится что-то вроде двух разных нейросетей: большая – старая, выдержавшая капитальный ремонт, но качественно не изменившаяся и новая – маленькая, предназначенная только для разговора. Со временем две нейросети объединяться в одну, но это произойдёт весьма нескоро. А пока получится что-то вроде основного, но немого, мозга и маленького – только и умеющего находить соответствие между понятиями естественного языка и бессловесными «мыслями» большого собрата. Да, это породит дополнительный источник неточностей и ошибок, как не слишком обученный переводчик при разговоре с иностранцем. Но другого выхода нет, а значит пусть будет так.

Аккуратно купировав повреждённые участки, Ира отсекла их от остального мозга. Вот и место освободилось, просто прекрасно. И как только природа смогла уложить всю сложность человеческого сознания едва ли в пару килограммов вещества? Не отвлекаться – ответственный момент. Закончив, кибернетик отошла в сторону, чтобы Денис смог проверить всё ещё раз и убедиться, что она ничего не забыла.

Вода из бутылки льётся на голову, стекает по шее. Тёплая зараза. В этом древнем производственном комплексе, не смотря на все их усилия, никаких удобств. Голографические проекторы и то далеко не в каждой комнате установлены. В мастерской есть – как иначе следить за многочисленными показаниями и дирижировать оркестром из десятков механических рук – манипуляторов самой разнообразной формы и предназначения? Но что толку – вода тёплая. Зачем-то вылила на себя? Теперь придётся ходить мокрой.

Ира огляделась. Денис склонился над пультом, гоняя иконки «твёрдой голограммы» обозначающие отдельные инструменты. Его лоб густо усеян каплями пота.

Должно быть здесь слишком жарко, сколько градусов в помещении. Нормальная температура? Последний раз она занималась подобной, истинно ювелирной, работой на венерианской исследовательской станции. Когда искала неполадки в вычислительном мозге. А до этого только на выпускном экзамене. Легче собрать десять новых конструктов, чем починить одного старого.

-Вроде бы всё в порядке– подал голос Денис –Можете зашивать, доктор.

-Не шути так– попросила Ира: –Я бы, наверное, с ума сошла если бы пришлось оперировать человека. Слишком велика ответственность за чужую жизнь.

-В детстве я хотел выучиться на врача– поделился энергетик: –А ещё стать лётчиком, военным, учёным, космонавтом. Последним стать получилось. Дай воды, а?

-Сейчас кто-нибудь принесёт– ответила Ира отсылая заказ в общую информационную сеть производственного комплекса.

У Дениса округлились глаза: –Неужели всё выпила?

-Вылила– призналась Ира: –Всё равно она тёплая была.

Энергетик скептически оглядел её мокрые волосы и собравшуюся у ног лужу: –Действительно вылила. Устала?

Ира хотела возразить, даже придумала ехидный ответ, но вместо этого просто кивнула.

-Отдыхай, я сам закончу. Осталась сущая ерунда – собрать всё добро обратно.

После минутного колебания кибернетик согласилась: –Делай. Я буду смотреть. И… спасибо.

Денис отошёл к голографическому пульту. Подчиняясь движениям его ловких, как у программиста-визуализатора, пальцев, ожили нависающие над стендом манипуляторы.

Приоткрылась входная дверь. Блестящая металлом четырёхпалая рука протянула пакет восстановленного из апельсинового порошка сока. Она приятно холодил пальцы, а на самом пакете блестел налёт сконденсировавшейся влаги. Ира честно хотела оставить Денису. Разрешила себе сделать один глоток. Нет, лучше два. Сама не заметила, как выпила всё до капли. Когда Денис скрепил обратно корпус, то шатался от усталости. Не разбирая дороги, они добрались до первой попавшейся кровати и проспали десять часов подряд. Ане пришлось дежурить две смены подряд. Она была этим немного недовольна, но также как остальные сгорала от любопытства.

Пока Кораблёв с Гороховой спали, Антон Романович доехал на «солнечном зайчике» от базы-города до комплекса. Проснувшись, Ира столкнула с себя навалившегося на неё во время сна энергетика. Зевая так, что ещё бы немного и был бы обеспечен вывих челюсти и чисто символически прикрывая ладошкой рот, кибернетик столкнулся на выходе из жилой ячейки с капитаном.

-Антон Романович?

-Когда последний раз смотрелся в зеркало, был им.

-А когда вы смотрелись?– поинтересовалась Ира.

-Вот, что товарищ Горохова…

-Не выделываться?– предположила девушка.

-Общий доклад через двадцать пять минут– отрезал капитан: –И разбуди Дениса.

-Можете быть спокойны, Антон Романович– заверила кибернетик. Вполголоса прошептав: – Не всё мне одной отдуваться.

Кто ты?

Представьте себе полноводную реку. Бурный поток, запертый в узком русле. Мелкая водяная взвесь, повисшая над выступающими из воды камнями. Река течёт, яриться. Стороннему взгляду она кажется стальной полосой: чем-то подвижным, изменчивым, но, одновременно с тем, монолитным и, даже, цельным. Однако это не так. Кажущаяся монолитной река состоит из множества подводных течений скрытых от поверхностного взгляда в толщине воды. Некоторые течения протянулись на сотни метров, словно нервы какого-нибудь гигантского животного. Длинна других всего несколько сантиметров – «тень» от лежащего на дне камня или обросшей илом коряги.

И вот, в эту реку, вы отпускаете одну единственную каплю. Её тотчас же увлекает течение. Один поток, другой, третий. Капля разбивается на множество гораздо более мелких капелек занявших собой едва ли не весь объём от илистого дна и до переходной границы вода-воздух, на поверхности.

Один единственный вопрос: кто ты?

Вопрос – капля в полноводной реке. Эхо, в пустой комнате мечущееся от одной стены к другой и обратно. Но эхо затихает, а заданный вопрос, напротив, порождал всё новые импульсы в искусственной нейросети затрагивая самые отдалённые её участки.

Так кто же он такой? Робот. Человек. Что означают эти понятия?

Если когда-нибудь на просторах вселенной встретятся двое разумных, сумеют ли они признать друг за другом право считаться мыслящими существами?

Когда, на какой год, какого тысячелетия творения Создатель остановился и сказал: отныне это не просто очень умное животное, отныне это человек? Вы ведь не думаете, что всё произошло за библейские шесть дней? Вы ведь не верите в существования какого-то там «создателя»? Если человек построит робота, можно ли сказать, что человек сам стал создателем?

Инженер огляделся и сказал: ты больше не машина, теперь можешь считать себя человеком.

После какого по счёту винтика, процессора, нейрона?

Или Богом – как больше нравится. Не каждый, кто умеет создавать, автоматом становится создателем. Сначала он и вправду должен что-нибудь создать.

Его спросили: кто ты?

Он ответил: я не знаю.

Глава11. Большое меркурианское наводнение

Было жарко и сыро.

По плану проверки систем внутренних коммуникаций Антон Романович подал в водопровод комплекса избыточное давление. Старые трубы не выдержали. Между столовой и тренажёрным залом со старыми, скрипучими тренажёрами из пожелтевшего и начавшего крошиться пластика, разлилось настоящее озеро.

Пока заметили утечку, да нашли место, где прохудилось, вылилось литров восемьдесят. А то и все сто. Кибернетик и физик, специалист по трансмутации универсального преобразующего элемента, стояли в ведущем в столовую коридоре. У их ног начиналось искусственное озеро. Нежданное и нежеланное изменение ландшафта.

-Вот гадство!– Снежинская выразила своё отношение к происходящему.

Ира печально кивнула. Нельзя сказать, чтобы вода на Меркурии являлась такой уж редкостью и драгоценностью. Восемьдесят литров не нанесли заметного урона запасам комплекса. Водовозы-ледоколы восполнят потерю за одну лишнюю ходку.

-Разбирайте тряпки– Денис вывалил кипу найденных на складе древних, тканевых, комбинезонов: –Сейчас вёдра принесу.

Ира заметила: –Время обеденное. Есть хочется.

-Чем быстрее управимся, тем скорее доберёмся до столовой.

-Может быть, сначала поедим?

-А если зальёт энергосеть? Без света останемся!

-Да не – она экранирована.

Минут через пять к ним присоединился капитан.

Опустить тряпку в воду, выжать в ведро. И так много-много раз, только успевай менять вёдра. Вода стояла тонким сантиметровым слоем. Ни зачерпнуть нормально, ни слить. Остаётся только положить тряпку, подождать пока она пропитается, выжать в ведро.

-Не понимаю– ворчала себе под нос Ира: –Мы долетели до первой от солнца планеты, на орбите остался гигантский корабль впитывающий энергию светила, в городах на Луне и поселениях на Марсе живёт больше семи процентов всего человечество. Но при этом вынуждены собирать пролитую воду руками, используя чьи-то древние подштанники.

Услышав про подштанники, Аня рассмеялась.

Не поворачивая головы, Денис заметил: –Ворчишь как глупая старая бабка.

-Я голодна– ответила Ира, подумав добавила: –И возмущена!

-Подштанниками?

-Подштанниками!

По коридору пробежал ремонтный конструкт. На секунду остановился у кромки воды, затем осторожно пошёл вперёд взбивая разлетающиеся брызги всеми четырьмя ногами.

-А ну стоять!– потребовала Ира.

Правая передняя нога застыла в воздухе. Головная полусфера повернулась в Ирину сторону. Потеряв равновесие, конструкт начал медленно склоняться в сторону и был вынужден вернуть правую переднюю ногу, чтоб не упасть.

-Давай помогай.

Полусфера развернулась влево, потом вправо. Конструкт растерянно присвисвиснул. Простой ремонтный серв не умел говорить.

-Пользы с тебя– проворчала кибернетик: –Беги отсюда. Коридор временно закрыт, понятно?

Конструкт издал свист немного другой тональности.

-Я тебе покажу «неопределённый приказ»!– тряпка упала в воду. Набрав влагу, ткань изменяла цвет. Казалось, будто комбинезон сшит из двух разных, по цвету, материалов. Отлетевший в сторону рукав захлестнул ноги девушки.

Гибкие пальцы сложились в один символ трёхмерного языка программирования, потом в другой.

-Теперь понял, дурашка? Взял полное ведро, вернулся с пустым. И молнией, молнией!

Практически полное ведро оказалось слишком тяжёлым для лёгкого ремонтного конструкта. Крепко сжимая двумя парами манипуляторов и наклоняясь, чтобы центр веса не выходил за границы веретенообразного тела, ремонтник помчался по коридору в сторону откуда появился.

-Не расплескает?– усомнился капитан.

-Мои малыши ловкие– успокоила Ирина: –И умные, пока действуют в рамках заранее описанных ситуаций. Хотя, надо признать, что конкретно этот ремонтник далеко не гений. Кастрюля четвероногая – не очень последовательно закончила девушка.

-Работай, не разглагольствуй.

-У меня ведра нет– отмахнулась кибернетик.

-В моё выжимай– предложила Аня.

-Выпала из рамок заранее описанной ситуации?– уколол Денис.

-Злые вы– сказала Ира.

-Мы голодные– ответил за всех капитан: –И мокрые.

Кастрюля кастрюлей, но вернулся ремонтник не один, а с парой помощников, сумев экстраполировать приказ вылить полное ведро воды в фильтрационную систему на три оставшихся ведра, также практически полных. Аккуратно поставив пустое у ног своей повелительницы, конструкты, дождавшись разрешающего жеста, подхватили три оставшихся ведра и поспешили к ближайшему сливу в систему очистки.

Теперь все выжимали тряпки в единственное оставшееся ведро, поэтому время от времени толкались плечами. В очередной раз столкнувшись с Денисом, Ира подняла глаза и увидела Бонделея. Древний робот с интересом наблюдал за людьми. Почему «с интересом»? После операции по восстановлению, Бонделею прописали восстановительный период, давая искусственному мозгу время сжиться с внесёнными в него изменениями. Никаких дополнительных распоряжений творению сумеречного гения Симоненко не отдавали и он целыми днями катался туда-сюда на новенькой платформе, заново исследуя так сильно изменившиеся коридоры комплекса.

Покопавшись в электронных потрохах, Ира клятвенно заверяла, что Бонделей не сможет причинить вред человеку и что он просто милашка. Правда, учитывая, что милашкой она так же называла механическую гусеницу с Цербера совмещающую функции ремонтника и охранника, капитан настоятельно потребовал встроить в древнего робота независимый и жёсткий ограничитель. С тех пор дитя Симоненко существовало в комплексе на положении стокилограммового домашнего кота. Он ходил, где хотел. Часто увязывался за встречным человеком и сопровождал, пока его не прогоняли. Один раз снял и разобрал светильник повешенный Денисом вместо вышедшего из строя. Получил по рукам и больше попыток к исследованию внутреннего устройства работающей техники не проявлял.

Подзаряжался Бонделей от энергосети комплекса и, по большому счёту, не выполнял никакой полезной работы. Максимум, что от него можно было добиться находилось на уровне: возьми вот это и отнести вот туда. Причём что именно взять и куда точно отнести, приходилось тщательно указывать. Ира опасалась необратимого повреждения искусственного мозга робота и дважды таскала робота на обследование. Впрочем, исследования показывали, что нейроткань развивается нормально, разве чуть медленнее расчётного, но это из-за того, что пришлось её сращивать с сильно повреждённой системой. Недели через две Бонделей должен будет заговорить. Ира понемногу загружала в него полный словарь современного русского языка. Не только члены экспедиции, но и Земля, куда каждые двое суток шли подробные доклады, с нетерпением, ожидали этого момента.

-Не стой столбом, железяка– поздоровалась Ира: –Тряпку в руки и собирай воду. Вот так, видишь?

-Думаешь поймёт?

-Современный конструкт того же класса понял бы. Что здесь сложного – повторить раз показанное действие.– Ира покачала головой: –Хотела бы я знать: инженер Симоненко сделал его таким сложным потому, что был не очень хорошим киберконструктором и просто не сумел сделать проще или же преследовал какую-то цель. Сумел ли он её достигнуть?

Аня чуть было не поскользнулась. Денис придержал физика, за что удостоился благодарной улыбки.

-Послушайте, а если брошенным корпорацией инженерам удалось создать настоящий искусственный интеллект?

-Конечно, они пытались…– покровительственно, с высоты своей профессии, ответила кибернетик.

-Нет, давайте допустим, что у них получилось– перебила Аня.

-То есть перед нами полноценный разум?– капитан скептически оглядел Бонделея – замершего неподвижно и кажущегося отрешённым от всего происходящего вокруг него: –И внизу, на складе, ещё полсотни таких же?

-В порядке мысленного эксперимента– предложила Аня.

-В порядке эксперимента? Можно…

-Нет, нельзя– возразила Ира: –Я ему все цепи прозвонила. Нет там никакого разума и никогда не было.

Аня хитро подмигнула: –Может быть ты его просто не узнала?

-Ну, знаешь!

Денис успокаивающе прикоснулся к руке: –Товарищи, хотите я разобью эту гипотезу с помощью элементарной логики?

-Пожалуйста– улыбнулся капитан. Конструкты принесли пустые вёдра. Потоптались – решая нужно ли забирать ещё не полное. Увлечённые спором люди не заметили их терзаний. Наконец придя к определённому выводу, двое из трёх конструктов убежали по своим делам, а один остался ждать пока ведро будет наполнено.

-Разбивай– потребовала физик: –С помощью элементарной логики, как обещал.

-Подождите, я формулирую.

Обмакнуть тряпку, выжать в ведро. Чисто вымытый коридор пахнет влагой. Ира отогнала от порога столовой стайку автоматических уборщиков осторожно исследовавших мелководное искусственное озеро. Прежде им доводилось встречаться только с пролитой кружкой или с мокрыми следами на выходе из душа.

Кухонный агрегат стоял на возвышении и его не затопило. Над разрывом в трубе, на потолке, чернело влажное пятно. Прямо на глазах у людей с него сорвалась крупная капля и звонко шлёпнулась в стоящую поверх пола воду. Порвавшаяся труба смотрела на вошедших тёмным, прищуренным глазом. Напор вырвавшейся воды опрокинул десяток стульев и сдвинул с места пару столов. Ничего страшного.

Денис почесал мокрыми руками затылок: –Если предположить разумность нашего молчуна, то почему он не предпринял никаких попыток спастись после смерти последнего из людей?

Не успевшая остыть вода была чуть тёплой, на пару градусов теплее человеческого тела. Шеи и лбы космонавтов усеивали капельки пота, одежда набрала влагу из воздуха, а постоянно окунаемые в тёплую воду руки покраснели.

-Если разумный, то обязательно должен всеми силами продлевать собственное существование?

-Но в том чтобы погибнуть на пустом месте не предприняв даже единственной элементарной попытки к спасению – нет никакого «разума».

-А если не было выхода? В принципе не было.

-Чушь– отрезал Денис: –Я готов с ходу предложить десяток стратегий ведущих к пусть не слишком комфортной, но достаточно долгой жизни используя только ресурсы промышленного комплекса. А уж искусственный разум, априорный гений, должен придумать сотни, если не тысячи стратегий. Однако он не сумел придумать ни одной.

-Или не захотел следовать ей. Согласись, разница есть.

-Если придумал, но не захотел следовать, то вдвойне дурак– сказал Денис и тем самым закончил спор.

Ира энергично кивнула, словно расписываясь под всем сказанным энергетиком.

-Антон Романович– заметила Аня: –Почему вы улыбаетесь?

-Пустое.

-Вам есть, что добавить по нашему мысленному эксперименту?

-Вообще-то есть, если вы захотите слушать.

-Конечно захотим, рассказывайте капитан.

-Насколько я помню, современная кибернетика измеряет разумность как способность объекта добиваться заранее поставленных целей в ситуации, не поддающейся прямому анализу и не имеющей аналогов в прошлом опыте?

-В целом так– подтвердила Ирина и виновато добавила: –Мы совсем недавно начали интересоваться вопросом «разумности».

Следуя за людьми, Бонделей заглянул в столовую. Аня поманила его пальцем, но робот не захотел заходить и остался снаружи, наблюдать за тем как люди работают. Что взять с убого!

-Соответственно этому определению и люди не всегда ведут себя разумно– задумчиво продолжил капитан.

-Конечно!– воскликнула Ира: –Большую часть жизни человек проводит в одних и тех же ситуациях, меняются декорации, но сцена всё та же. Пока не сталкиваешься с новым, думать, особенно, не нужно.

-Собственно следует, что девяносто пять процентов времени человек не пользуется разумом.

-Это вы загнули– отметил Денис: –Нормальный человек постоянно учится и стремится узнавать новое. Процентов шестьдесят от силы, а если не считать время на сон, то не больше тридцати.

-Хорошо легко согласился Антон Романович: –Но как часто человек поступает во вред себе? Это словно мания какая-то. Возьмём для примера тех же инженеров. Их убил не Меркурий, а отсутствие надежды на будущее.

-Не надо брать инженеров– тихо попросила Снежинская.

-Прости Аня, я для примера.

-И для примера не надо.

Космонавты помолчали.

-Я только хочу сказать, что оставленные корпорацией могли прожить дольше на год или, если бы не отдавали все силы добыче энергнума, на пять лет или ещё больше. Если люди, чей разум признаётся априори, не смогли выжить, то разве корректно оценивать «разумность» искусственного интеллекта только на том основании, что он не захотел выживать любой ценой. Как и люди.

-Они умерли потому, что им незачем стало жить– сказала Ира. Сказала шёпотом. Не специально, так просто получилось – на миг перехватило горло.

-А зачем жить искусственному интеллекту?– спросил капитан.

Кибернетик не нашла ответа.

-Может быть следует спросить у него самого?– предложил Денис: –Когда изобретем.

-У новорождённого ребёнка нет собственных целей. Явно или неявно ему их задают родители. И только когда-нибудь потом…

-Смотрите!– воскликнула Аня.

Они оглянулись. Построенный человеком из древнего мира, на переломе эпох, названный в честь кота Бонделея, робот неловко пытался возить манипуляторами по влажному полу явно не до конца понимая чего он этим хочет достичь.

Взвизгнув от восторга, девушки немедленно обозвали его милашкой. Аня всунула в манипулятор тряпку и подтащила ведро, а Ира тут же принялась учить Бонделея собирать в него воду. Сначала он опрокинул ведро. Потом порвал тряпку, задумчиво посмотрел на два неравных куска и пока люди смеялись, самостоятельно догадался взять в каждый манипулятор по тряпке, обмакнуть в остатки воды, выжать в ведро и снова. Бонделею не было необходимости перекручивать ткань жгутом, чтобы выжать. Он вполне мог сделать это и одним манипулятором.

Вытерев выступившие от смеха слёзы. Причём вытерев мокрыми руками, вдобавок грязными – замаралась обнимая невозмутимого Бонделея. Другими словами размазав по щекам серые полосы, Ира сказала: –Между прочим это ничего не доказывает. Любой старшекурсник вырастит схему способную к повторению простейших действий за учителем. Бонделей милашка, но наши строительные роботы втрое умнее его. Дайте мне шесть дней и я соберу многофункционального конструкта, по сравнению с которым Боня будет казаться несмышлёнышем. И всё равно мой конструкт, даже по самым слабым критериям, не сможет считаться разумным. Увы!

-За шесть дней здесь всё само высохнет– заметил Антон Романович.

Заметив, что люди перестали собирать воду и что-то активно обсуждают, Бонделей тоже перестал наполнять ведро. Решив, что оно полно, ремонтный конструкт подхватил его и понёс. Бонделей развернулся вслед ему, проводил взглядом и повернулся обратно к людям.

-Хитрый робот– усмехнулся Денис: –Видит, что мы не работаем и сам перестаёт работать.

-Глупый– возразила Ира: –Милый, но глупый. И грязный. Почему уборщики его не чистят? Распугивает он их или прогоняет?

По космическим меркам «Гагарин» подошёл вплотную к «Прометею». Не обладая такой же совершенной защитой как корабль, сконструированный специально для полёта к солнцу, он старался держаться в тени его солнечных батарей и не собирался долго находиться на орбите Меркурия. Космические левиафаны постоянно обменивались сигналами, а когда выровняли орбиты, то между ними протянулся тонкий ручеёк сверкающих белым серебром челноков.

Прометей делился с Гагариным заполненными под завязку солнечным светом батареями. Вытянутые сигарообразные тела выстреливались, как ракеты, и медленно плыли от одного корабля до другого. Там их ловили обслуживающие конструкты, работающие на внешней обшивке и, словно деловитые пчёлы, утаскивали внутрь. Это позволяло перевести реакторы Гагарина в облегчённый режим работы и тем самым сохранит запас топлива на случай непредвиденных случайностей могущих возникнуть на пути домой.

От Гагарина к Прометею летели бочкообразные грузовые челноки, непрекращающимся потоком подвозя грузы, материалы и, конечно же, людей.

Первыми прибыли две двойки пилотов. Обнявшись с младшим пилотом Сергеем и расцеловав старшего пилота, они спросили: правда ли те не хотят возвращаться и просили Землю оставить их на Меркурии на тринадцать с половиной месяцев требующихся Прометею, чтобы долететь до Земли и вернуться обратно?

Земля сочла возможным удовлетворить их просьбу.

-Переквалифицируемся на год из небесных птиц в землекопов– со смеющимся глазами рассказывала Саша.

-Не будешь скучать по небу?

-Буду, как не скучать– вздохнула она и весело улыбнулась: –Но ведь это Меркурий!

Под кораблём лежал Меркурий – первая от солнца планета – жестокая, яростная подруга, огненная купель, плавящая на поверхности металлы. Одно из двух самых важных мест в солнечной системе. Здесь, да ещё на лунных вервях, где сейчас начиналась невиданная стройка, человечество готовилось к прыжку к звёздам. Первому прыжку к далёким звёздам.

-Я бы тоже остался– по-доброму позавидовал один из пилотов.

-И не мечтай– заявила ему «вторая половинка» их двойки: –Больше года просидеть под землёй, видеть космос только в голофильмах – даже не уговаривай.

-Идём, проведу экскурсию по кораблю– предложила Саша: –Только смотрите: берегите на обратном пути наш Прометей!

Но до обратного пути было ещё далеко. Так же как и до того как Саша и Сергей ступят на меркурианскую поверхность. Три двойки пилотов работали в авральном режиме, принимая приходящие с Гагарина челноки и пересылая вновь прибывших на планету. Если грузовые посадочные модули с материалами или конструктами можно было отправлять садиться на автопилоте, то модули с людьми приходилось вести вручную, не доверяя ни искусственному мозгу посадочного челнока, ни подвластному капризам «солнечной погоды» удалённому управлению.

Посадка-Взлёт-отдых и снова. Два посадочных модуля пришлось утилизировать. Они полностью исчерпали свой ресурс. Их посадили на автомате в вечной тени одного из малых кратеров на равнине Собкоу. В сухую, прожаренную почву вбили трёхметровую плиту из сплава адамантия, из которого делают обшивку для космических кораблей. На этой плите навеки были выточены слова, гласящие, что челноки использовались в первой, в истории нового мира, экспедиции к Меркурию. Может быть, когда-нибудь потомки захотят отыскать их. Сегодня людям хватало и других забот.

Пара многофункциональных посадочных челноков обрела вечный сон на равнине Собкоу. Но ещё четыре, привезённые в трюмах Гагарина, сновали между Прометем и планетой. Вниз и вверх. Пока одна двойка пилотов отдыхает и следит за кораблём, две другие летают туда и обратно. Спуск грузов и людей растянулся на три недели. Сильных солнечных бурь за это время не случалось, а слабые они игнорировали. Изначально Гагарин не рассчитывался на долгое присутствие под боком у солнца. Он должен как можно раньше лечь на обратный путь.

Без малого две сотни человек прошли перед глазами старшего пилота Прометея Гоначаровой Саши. Точнее бывшего пилота Прометея. Отныне пилоты приписаны к первому меркурианскому. Сделав позавчера свой последний рейс, сейчас она, вместе с Сергеем, простой пассажир. Тот путь, который за последние дни проходили раз тридцать, не меньше, им предстоит проделать в пассажирских ложементах. В этом есть что-то любопытное. Не ты везёшь, а тебя везут. Можно расслабится и даже поспать. Но существует ли хоть один человек, который бы смог проспать посадку на первую от солнца планету? Нет такого человека!

Там, за сантиметрами обшивки, посадочного челнока похожего снаружи на слегка вытянутое яйцо, бушует пламя. Бессильно разбивается об отражающую поверхность испепеляющий солнечный свет. В просторном пассажирском отсеке всего трое пассажиров. Бывший старший пилот корабля дальнего следования «Прометей», Гоначарова Саша и бывший младший пилот Сергей Головатов и ещё один человек с «Гагарина». Во время посадки пассажиры жёстко закреплены, буквально запаяны в капсулы из амортизирующей пены. Ни двинуть рукой, ни повернуть головы. Управляя интерфейсом скафандра движением зрачков, Саша открыла канал связи с Сергеем.

-Доволен, младший пилот?

-Так точно, товарищ старший пилот, доволен. Ведь ты выбрала меня, Саша.

-Меркурий, младший пилот. Я выбрала Меркурий!

-Меркурий и меня. Выбрала нас обоих!

-Пусть будет так– улыбаясь словно школьница в начале весны, согласилась Гончарова: –Пусть так.

Канал связи порвался, точно натянутая до предела нитка. Составляя из людей пары для работы в дальнем космосе, КосмСововские психотехники никогда не ошибаются. Каждой паре рано или поздно кажется, что в отношении них допущена та самая ошибка, вероятность которой не превышает двух десятых процента. Но это только кажется. Психоматематическое моделирование не обманешь. В чём-то люди похожи на автоматов. В большинстве случаев нас не так уж сложно просчитать. Мы стараемся как можно реже использовать великолепный инструмент познания окружающего мира данный нам природой. Дав этот инструмент, природа прибавила к нему правило: если можешь не думать – не думай. Она создала столько обходных путей, позволяющих человеку не пользоваться лишний раз своим чудесным даром: условные и безусловные рефлексы, память, эмоции, впитываемые на подсознательном уровне паттерны поведения в различных ситуациях и так далее. И только если иначе никак, если другого выхода нет, лишь тогда человек начинает задумываться. Думать затратно в энергетическом плане. Насмешка эволюции! Но ведь человек, в новейшем времени, уже почти вывел самого себя из под действия естественного отбора и отныне сам решает, что ему нужно, а от какой части наследства он хотел бы избавится. Разве не так?

Увы, не так. Пока ещё не так, а что будет дальше – кто знает? И психотехникам из КосмСова, на основе психоматематического моделирования, удаётся подбирать в пары почти идеально подходящих друг к другу людей. Искусственно создать любовь не так сложно, как сделать так, чтобы она продержалась сколько-то длительное время. А без любви разве можно освоить космос и при этом не сойти с ума? Пока не изобрели искусственные интеллекты, работать приходится людям. Одновременно ужасающе слабым и чудовищно сильным людям. Ждите далёкие звёзды. Ждите настойчиво и тогда люди придут. Обязательно придут. Рано или поздно. Но скорее рано, чем поздно.

-Приготовится к посадке– известил голос Кости, ведущего челнок пилота.

Вот стоило полчаса побыть пассажиром, как она замечталась. Хорошо ещё, что не заснула! Саша мысленно отругала себя. Не на прогулку собралась – на Меркурий.

Запаянный в капсулу из амортизирующей пены, пассажир не может никак приготовиться к посадке. Он даже не в силах пошевелиться. Предупреждение пилота не более чем обычная вежливость и дань традиции. Перед тем начать готовиться к полёту, Саша просмотрела сводки наблюдений за солнцем. Найденный на Цербере архив пятидесятилетних солнечных наблюдений существенно помог учёным уточнить свои модели. Точность предсказаний возросла до недостижимых прежде высот. Саша знала, что сегодня солнце спокойно, так же как будет спокойно и завтра и послезавтра, а вот на третий день немного заволнуется, обдувая планету концентрированными потоками скоростных частиц. Люди это время переждут в укрытиях. Потом длительный период спокойствия, когда можно без опаски выходить на поверхность. Хотя «без опаски» сильно сказано. Космос издревле считается зоной повышенной опасности. И если в ближнем внеземелье, обжитом и знакомом, эти правила соблюдаются не слишком строго, то в дальнем космосе следует придерживаться их неукоснительно. То, что можешь погибнуть сам ещё полбеды. Беда если погубишь товарищей или разобьёшь технику.

Ощутимо затрясло. Пилот корректировал траекторию. Атмосфера в привычном понимании у Меркурия отсутствует, но того жидкого киселя, что всё же удерживается в поле тяготения, регулярно сдувается солнечным ветром и столь же регулярно восстанавливается, большей частью из того же самого ветра, достаточно для того чтобы причинить некоторые неприятности в процессе посадки.

-Контакт с поверхностью– предупредил пилот.

Толчок сильный, но мягкий. Саша почувствовала, как невидимый великан приподнял её. Секунд пять подержал на весу и бережно опустил обратно.

-Подготовка пассажирского отсека к разгерметизации– предупредил пилот: –Пассажирам подтвердить исправность систем индивидуального жизнеобеспечения.

Вместе с его словами треснула стенка капсулы. Под действием катализаторов, пеноподобная масса обхватившая Сашу неправдоподобно быстро превращалась в воду. Вот уже можно двигать руками. Остатки амортизирующей пены превратившейся в десяток литров светлозелённой жидкости всосали насосы. Прозрачный колпак пошёл трещинами и осыпался прямо на лежащую в ложементе девушку. Если приглядеться, то можно заметить как осколки уменьшаются в размерах и на глазах исчезают, растворяясь под действием того же катализатора, что превратил пену в жидкость.

-Индивидуальная система жизнеобеспечения в порядке– доложила Саша. Девушка попрыгала, привыкая к силе притяжения. Пусть она меньше, чем на Земле, но после долгого пребывания в пространстве всё же чувствуется. Сколько не тренируйся на тренажёрах, а первая встреча с гравитацией, после долгой разлуки, всегда не слишком приятна.

Над двумя оставшимися капсулами лопнули защитные колпаки. Несколько горстей зелёной жидкости пролились на пол. Выбравшийся из своей капсулы, младший пилот приветственно помахал рукой. Усмехнувшись, Саша послала ему воздушный поцелуй, что выглядело немного нелепо, так как оба были в скафандрах высшей защиты.

Движение в скафандрах требует некоторых навыков, которые не так просто получить даже после длительных тренировок. Чтобы научиться легко чувствовать себя в скафандре нужно носить его месяцы или даже годы. Бывшие пилоты «Прометея», помогли, замешкавшемуся было, третьему пассажиру выбраться из посадочного ложемента.

-Пассажирам подтвердить исправность систем индивидуального жизнеобеспечения– повторил пилот. Парня звали Константином, полёт к Меркурию был его четвёртым дальним полётом. На борту Прометея он проиграл Сергею четыре из пяти сыгранных партий в шахматы. На Земле у него и Светланы, второго пилота в паре, оставался ребёнок, десятилетний мальчуган. Константин мог рассказывать о сыне часами, стоило проявить хоть малейшую заинтересованность. То, что он и Светлана продолжали летать, родив сына, было необычно. Многие «рабочие пары» создавали постоянную семью в гравитационном колодце материнской планеты или какого-то обжитого планетоида, но делали это относительно поздно, завязав с дальними рейсами к удалённым планетам солнечной системы и переходя на обслуживание коротких, типа «орбита-поверхность» и «поверхность-орбита». Из-за того, что они поздно начинали, в семьях пилотов, как правило, было мало детей – двое, реже трое или четверо. Но на любую статистику найдётся исключение. Костя и Светлана продолжали летать, а их сын учился в интернате, встречая родителей раз в полтора – два года.

Они оба были отличными пилотами. Саша без опаски доверила их паре и ещё одной довести загруженный энергнумом Прометей до Луны и вернуться обратно вместе с грузом строительных материалов для растущего первого меркурианского городка, запасом конструктов, взамен вышедшим из строя и новой партией вахтовиков: инженеров-шахтёров и учёных.

-Проверь исправность скафандра– подсказал Сергей новичку: –Сейчас отсек раскроется и если что-то неисправно, то всё, «привет».

-Исправность подтверждаю.

-Разгерметизация– предупредил пилот.

Когда створки люка начали раскрываться, будто лепестки цветка пережившего ночь и приветствующего восход солнца, люди невольно ссутулились. Скафандры высшей защиты монолиты и не имеют прозрачных колпаков. То, что видит человек в таком скафандре он на самом деле не видит, а воспринимает виртуальную реконструкцию окружающей реальности воссозданную интеллектуальной системой скафандра. Поэтому они могли не опасаться ослепнуть, взглянув на ворвавшийся в раскрывшуюся щель огненный вихрь. Но разве подсознанию объяснишь. Оно знает, что наверху солнце и что оно опасно. Створки расходились всё дальше. Не успев испариться, выгорели зелёные кляксы от амортизирующей пены. Не успевшие распасться кусочки прозрачных колпаков постигла та же участь. Пассажиры медленно распрямляли спины и щуря глаза (тоже совершенно не нужная в их ситуации условность) вглядывались в чужой опасный мир.

К севшему челноку уже подъезжала вереница из трёх машин. Две пассажирских модификации «солнечных зайчиков». И одна грузовая, с восседающей в ней массивным конструктом-грузчиком. Грузовая была с закрывающимся верхом, однако сейчас он был открыт, а конструкт-грузчик держал над головой гигантских размеров солнечный зонт с рваными краями. Пусть все конструкты предназначенные для внешних работ на Меркурии снабжены максимальной защитой, но оставлять их длительное время под прямыми солнечными лучами не стоило.

-Привет!– открылся канал связи, когда машины уже притормаживали. Дальняя связь на Меркурии затруднена и требует дополнительного оборудования: –Добро пожаловать!

-Ира?

-А кто ещё? Конечно я! Точнее мы все, за исключением капитана. Антон Романович занят круглые сутки, размещая новоприбывших. Он ждёт вас на базе, вернее в первом меркурианском. На меня Денис злится, когда я говорю «база»– пожаловалась кибернетик.

Свернув зонтик, не смотря на свои размеры, сворачивающийся совсем как обычный, грузовой конструкт спрыгнул на землю подняв небольшое облачко пыли.

-Помогите разгрузиться– попросила Ирина.

Последний рейс Прометей-поверхность привёз всякую мелочь, поэтому разгрузка прошла быстро.

-Пока, Костя– попрощалась Саша с пилотом.

-Передавай привет сыну.

-Можешь не сомневаться– пообещал пилот. Створки начали закрываться, а люди поспешили в машины, торопясь отъехать на безопасное расстояние.

-Магадеев Марат Маликович– представился новичок: –Можно «МММ», специалист в области горнодобывающих работ в особенно сложных условиях.

-Откуда вы к нам?– спросил Денис Кораблёв.

-С Антарктиды.

-Сияние-17?– воскликнул Денис.

-Даже вы слышали о нас– обрадовался Марат: –Лет двадцать назад о сохранённых богатствах в глубине Антарктических льдах говорила вся Земля. Отчасти именно нетронутая природная ледяная кладовая позволила восстановить разрушенную древней войной цивилизацию и с такой скоростью и напором выйти в ближний космос.

-Вы считаете Меркурий «ближним» космосом?– поразилась Ира.

-С того дня как на лунных верфях заложили Зарю и Великий Октябрь, вся солнечная система может считаться близким космосом– усмехнулся Марат: –Вот уже четыре месяца и пять дней. Я веду отчёт. Вся солнечная считает дни!

Ира развеселилась: –Значит мы работаем в дух шагах от дома? От родной Земли?

-По космическим меркам так и есть.

-Кто вы по специальности, Марат?

-Кем только не приходилось трудиться– усмехнулся пожилой татарин. Ещё крепкий мужчина, он был необычно стар для космонавта и, может быть, даже старше Антона Романовича. Если ЦУП прислал его на Меркурий значит этот человек был действительно незаменим: –Моих специальностей не перечесть, но сюда я приехал как инженер горнодобывающих работ. А вы, как я понял, все члены первого экипажа Прометея? Первопроходцы?

-Добро пожаловать на Меркурий.

-От всего сердца спасибо!– поблагодарил МММ.

-Кажется здесь немного жарче, чем в Антарктике?– спросил Денис.

Марат улыбнулся: –Совсем чуть-чуть.

-Дьявол кроется в нюансах?

-В мелочах. Дьявол всегда кроется в мелочах.

Глава12. Тот самый робот

Три-М был смугл, низок, плотен и чрезвычайно усат. Когда скафандр раскрылся, словно раковина, выталкивая Марата Маликовича Магадеева, его усы будто бы потянулись, как человек долгое время находившийся в стеснённом положении. Потянулись и развернулись во всей красе, приковав взгляды членов первого экипажа Прометея, уже успевших освободиться от скафандров.

-Первый раз видите человека с усами?– убирая скафандр в бокс, усмехнулся татарин.

-Зачем они вам?

-Для красоты

-Нежели и правда для красоты?– усомнилась Ира.

-Признаюсь, вы меня разоблачили. На самом деле в усах кроется моя индивидуальность. Мало кто на Земле знает Марата Маликовича, но вот единственного усатого инженера запомнят все. Даже если не захотят – всё равно запомнят. Устав КосмСовПола требует подстричь волосы, чтобы они не забивались в воздушные фильтры, но насчёт усов в нём параграфа нет.

-А ваша партнёрша не высказывает неудовольствия столь необычным украшением?

-Дело в том, что я работаю соло– печально улыбнулся Марат Маликович.

-Как так: соло?

-Вот так. Я единственный человек в дальнем космосе, у которого нет пары. Но знаете, что? Пусть лучше все говорят, что я единственный космонавт носящий усы, чем единственный одинокий инженер в дальнем космосе.

-Так вот в чём дело!– воскликнул Денис: –А я не мог понять, почему к нам прибывает нечётное число человек. Вы и есть то самое исключение!

-Да, исключение– кивнул Три-М: –Единственный усатый инженер на Меркурии. И, пожалуйста, товарищи, давайте закончим на этом.

-Как скажите…

Спустившиеся с небес направились в душевые кабины. Когда они ушли, Ира тиха сказала Денису: –Не думала, что КосмСовПол выпускает кого-то в дальний космос в одиночку.

-Я тоже не слышал– согласился Денис: –Если захочет, то расскажет. Мы не должны лезть в душу человеку в первый же день знакомства.

-Плохо быть одиноким– сказала Аня. Энергетик удивлённо посмотрел на неё. Физик твёрдо продолжила: –Очень плохо.

-Он такой пожилой– протянула Ира: –В смысле для космонавта. Как только пропустила медицинская комиссия? Вы как хотите, а мне кажется, что здесь скрывается какая-то тайна.

Товарищи молчаливо согласились с ней.

До конца условных суток в первом меркурианском городке оставалось ещё шесть часов и сорок две минуты. Бывший капитан Прометея, а нынче полномочный председатель первого меркурианского совета, Антон Романович, радостно встретил спустившихся с неба пилотов. Приятно снова встретится после стольких месяцев, когда приходилось общаться исключительно по видеосвязи.

Но как полагается ответственному лицу, вначале он поприветствовал Марата Маликовича. Услышав фамилию нового инженера, Антон Романович, на миг задумался, а затем азартно предположил: –Сияние-17?

-Вам доводилось работать у нас?– поразился Три-М.

-Недолго и немного– ответил капитан: –Первый город-техносфера во льдах Антарктиды. Макет для поселений на Марсе и на Венере. Да и наш молодой первый меркурианский вобрал многие идеи впервые опробованные у вас, на Сиянии-17. Между прочим, историю его строительства проходят на инженерно-строительном факультете КосмАка.

Три-М усмехнулся тряхнув усами: –Было дело, я этот предмет и вёл.

-Так вы преподавали в КосмАке?– ахнула Ира.

-Всего пару месяцев. Подменял заболевшего преподавателя. Он был большим любителем альпинизма и однажды сорвался с очередной горы. Буквально по кусочкам собрали и ничего – стал лучше чем был. Только после того случая начал подсознательно бояться высоты. А если высоты боишься, то какой из тебя альпинист. Если не ошибаюсь, то после закрытия больничного он сменил своё бурное увлечение на более спокойное коллекционирование значков и марок.

-Чему вы так удивляетесь?– отмахнулся капитан: –Меня тоже как-то попросили прочитать дополнительный курс об особенностях разворачивания стандартных баз в рыхлом «плывущем» грунте.

-Почему вы никогда не говорили, что преподавали в КосмАке, Антон Романович!– возмутился Денис.

-Было бы о чём говорить– хмыкнул капитан: –Устраивайтесь Марат и отдыхайте. Нам сейчас очень пригодятся люди с твоим опытом. Завтра, в четыре, по условному времени, жду на совещании. Все материалы в общем доступе. Тебя зарегистрировали в информационной сети?

Ира подтвердила.

Сергея отправили к физикам, проходить практику по своей второй, после пилотирования, специальности. Саша возглавила гидропонное и рекреационное направления. Ну, как возглавила? Весь штат сотрудников состоял из неё одной. Что гидропонное, что рекреационное отделения состояли из нескольких больших, стерильных и совершенно пустых помещений. Пока база развёртывалась, прорастая из семени, словно диковинный цветок, врастая всё глубже в сухую меркурианскую почву. Ни у кого не было времени, чтобы посадить и вырастить в оранжереях растения. Карликовые берёзы, миниатюрные клёны, не превышающие полутора человеческих ростов. Модифицированные папоротники с широкими листьями – живые фабрики по производству кислорода. Красные и голубые бусинки цветов. С первого взгляда это может показаться не слишком важным, но в дальнем космосе нет ничего опаснее длительной, выматывающей и выпивающей силы усталости. Всё, что может хоть как-то бороться с ней – очень важно.

А гидропонные фермы и котлы с модифицированными бактериями-производителями в лаборатории синтеза биологических материалов позволят колонии хоть как-то обеспечить себя на самый крайний случай.

Из-за близости к Солнцу, на Меркурии не используется воздушный транспорт. Молодой рабочей колонии без надобности пилоты. А вот лишний физик и биолог, специализирующийся в работе с растениями, весьма пригодятся. Запасной врач никогда не окажется лишним. Не так часто пилоты спускаются со своих кораблей, чтобы прожить какое-то время внизу. Саша и Сергей поступили необычно. И кто знает, в чём причина этого решения. В том, что не хотели возвращаться на Луну, где психотехники из КосмСовПола могли решить разбить их пару просто убрав искусственно навязанную любовь, так и не сумевшую в дальнем космосе окрепнуть и превратиться в настоящую? Или ответ в том, что Меркурий это Меркурий, а первый меркурианский – самое большое, на данный момент, постоянное поселение людей в дальнем внеземелье?

-Знакомьтесь– сказала Ира: –Знаменитый древний робот Бонделей.

Переговорив с бывшим капитаном, а сейчас председателем ещё не совсем сформировавшегося меркурианского совета, старожилы решили устроить новичкам экскурсию по продолжающему расти и расширяться городу. С тех пор как начали пребывать первые вахтовики с Гагарина прошло несколько недель и им удалось немного утолить жажду общения. Но только немного.

-Неужели тот самый робот?– уточнил Три-М: –Известно ли тебе, братец, что о твоей персоне нынче говорит вся солнечная система?

-Я не слышал, чтобы обо мне говорили– заявил робот. Кибернетик настроила ему голосовой модуль, чтобы он говорил мягко и чуточку вкрадчиво, как будто в конце каждого предложения ставил многоточие, позволяя слушателям самостоятельно догадываться о смысле сказанного.

-Конечно, не слышал, ведь ты здесь, а говорят – там.

-Это верно– согласился робот: –Я нахожусь здесь и с ваших слов, товарищ, знаю, что факт моего существования известен большому числу людей.

-Очень большому– подтвердил Три-М: –Но давай знакомится. Магадеев Марат. Можно «МММ».

Робот промолчал. Люди знали его имя.

-Помнишь нас?– спросил Сергей, обнимая Сашу: –Мы пилоты, с Прометея. Теперь вот будем работать здесь.

-Бонделей у нас проходит по исторической части– заметил Денис: –Сам себе и экспонат и историк.

Ира добавила: –Первый и единственный историк на весь Меркурий.

-Скажи, Бонеделей, а ты помнишь, как здесь было в древние времена?

-Память о прошлом существенно повреждена. Отдельные, локализованные воспоминания слабо связанны между собой. Они нарушают процесс обработки информации. Поэтому я подал прошение о перевозке меня из старого промышленного комплекса в первый меркурианский. Здесь легче контролировать повреждённые воспоминания о прошлом.

-Ты помнишь инженера Симоненко?

-Да

-А древний мир?

-Частично.

-Где бы ты хотел быть: сейчас и здесь или там и тогда?

-Не понял вопроса.

-Хватит, хватит– замахала руками Ирина: –Это вам не искусственный мозг «Луна-1», чтобы разрешать философские проблемы. Не ломайте нашего историка.

-Прости, Бонделей– извинилась Саша.

-Задавайте мне вопросы– сказал робот: –Мне сложно размышлять самостоятельно. Гораздо проще если вопросы поступают извне. В любое время задавайте мне вопросы.

-Хорошо, Бонделей. Обязательно!

Идя дальше по коридору, Ира сказал с улыбкой: –Правда он милашка? Невозможно представить, сколько беспокойства он нам причинил, безобразничая на промышленном комплексе. Таинственный призрак. Неизвестная опасность! Без смеха не вспомнишь.

-Необычный конструкт– заметил Три-М: –Честно говоря раньше как-то не думал, что древние умели создавать столь совершенные конструкты.

-Да бросьте, что в нём необычного?– возразила Ира: –Смотрела я его нейросеть. Вся она настроена на то, чтобы анализировать и пытаться воспроизводить поведение окружающих людей. Он как зеркало, но неизбежно дефектное. Не знаю был ли доброй памяти инженер Симоненко гением по меркам древнего мира, но чудаком он точно был. Сделать конструкт, сосредоточенный в первую очередь на людях вокруг и потому не способный выполнить сколько-то сложное поручение. Какая от него может быть польза? Только держать на положении домашнего животного. Ох не зря он назвал робота в честь своего оставленного на земле кота.

-Кстати, а вы знали– вмешался в разговор Сергей: –В Москве устанавливают памятник одиннадцати древним инженерам. В последней новостной подборке упоминалось.

-Ничего удивительно. Если эти люди не были героями, продолжая верить и трудиться ради человечества, даже полагая, что самого человечества больше нет, то я даже не знаю кто такие герои.

-Нет, я о другом– отмахнулся Сергей: –Памятник официально называется «памятником одиннадцати», но люди уже прозвали его «одиннадцать и кот». Скульпторы включили в композицию кота Симоненко. Ходят слухи: где-то нашли, у кого-то родственника, древнюю фотографию и изваяли кота один в один. Здоровенный был кошак.

-Скульпторы-голографы?

-Нет, обычные. Древним людям – древний памятник. Никаких голографических проекторов. Камень и металл! В сети говорят: очень монументальное сооружение получилось. Во всю обсуждают, что хотели сказать создатели расположив древних в тех позах, в которых расположили и изваяв так, как изваяли. Половина Москвы ищет в композиции скрытые смыслы. И находит, только каждый свой собственный. А скульпторы, кстати, их шестеро, молчат.

-Это понятно– сказала Аня: –Плох тот художник, который начинает комментировать своё творение.

-Вот помещение под оранжерею– показала Ира.

Саша заглянула внутрь просторного помещения с дополнительными светящимися панелями на потолке и подключенного к централизованной системе снабжения водой через буферный резервуар. Внутри, сидя на пустых контейнерах, смутно знакомые молодой парень с девушкой увлечённо собирали некую конструкцию, утыканную торчащими во все стороны тонкими манипуляторами. Вокруг них лежали залежи то ли ненужного мусора, то ли дожидающихся сборки деталей. По углам разбросаны пустые контейнеры. На свободном пяточке стоял термос и лежали завёрнутые в пластик бутерброды.

-Так– произнесла Саша обводя взглядом замусоренное помещение: –Это что ещё такое?

Увидев их, парень сказал: –Здравствуйте.

Подняв глаза, девушка удивлённо произнесла: –Вы вроде пилоты? Точно помню, что это вы нас привезли. Почему вы не на Прометее?

-Лучше скажите, что это вы тут устроили?– перешла в атаку Саша.

-Всё равно пустует помещение. Нам сказали: забирайте, пока не появится штатный «садовник». А когда он появится, если у биотехников дел по горло?

-Гхм– кашлянула Саша.

-Так это вы «садовник»?– догадался парень: –Как не вовремя!

-Ну извините– развела руками Саша.

-Это вы нас извините. Мы совершенно не предполагали! Знаете, что? Дайте двое суток и мы освободим помещение.

Заметив Сашино недовольство, парень добавил: –И поможем с обустройством. В разумных пределах, конечно.

-Не выгонять же вас. Работайте.

-Спасибо!

-Чувствую здесь скучать не придётся– сказала Саша когда они пошли дальше.

-Скучать?– переспросила Ира: –Что означает это слово?

Девушки засмеялись.

-Вот ты какой, Меркурий– тихо, себе под нос прошептал Сергей.

Но энергетик услышал и поправил: –Здесь молодой, без году неделя, город-техносфера – растущий и расширяющийся. А Меркурий – он снаружи.

Гагарин и Прометей уходили всё дальше. Покинув орбиту вторым, благодаря точному манипулированию парусами, в которые срослась сверкающая бахрома солнечных батарей, Прометей значительно обогнал более массивного и медлительного собрата. Когда Гагарин только достигнет лунной орбиты, Прометей уже ляжет на обратный путь: полностью заправленный и обновлённый после технического ремонта.

Корабли ушли, но канал связи с Землёй не порвался. Выведенные на орбиту Меркурия спутники держали связь с ЦУПом на родной планете. Только во время особенно сильных солнечных бурь, о которых колонисты всегда узнавали заранее, связь нарушалась. Порой они по неделе сидели без связи, будучи не в силах сказать Земле хотя бы слово, но на подсознательном уровне продолжая ощущать её могучую поддержку.

В полный рост развернулись работы на старом промышленном комплексе, а в отдалении, ближе к кратеру Рубенса, шло активное строительство второго – современного, комплекса по добыче и трансмутации универсального преобразующего элемента. Первоначальная суета в коридорах первого меркурианского улеглась, когда половина вахтовиков уехала на объекты: кто на работу в старом промышленном комплексе, кто на строительство нового. Остались большей частью учёные, рабочие места которых находилось в первом меркурианском, технический обслуживающий персонал и смена на работу в комплексе и на строительство – их временно перевели в категорию технического персонала потому, что тех, кто там был, явно не хватало.

Людей стало меньше, но нельзя сказать, чтобы коридоры и лифтовые шахты, связывающие разные уровни первого меркурианского, опустели. По ним постоянно кто-то ходил или пробегали конструкты. В воздухе плыли полупрозрачные, чтобы не путать с реально существующими объектами, голограммы. Нельзя было пройти и ста метров, чтобы не услышать играющую в каком-то отделе музыку или смех или научный спор. Один из биотехников вывесил в информационной сети города предложение создать группу для голографических представлений, но его инициатива не была поддержана. Меркурий ещё не успел стать для людей привычным местом. Здесь всё было ново, интересно и опасно. Какие тут театральные голографические представления. Наполненная любимой работой жизнь куда как насыщенней и интересней!

Сегодня выпала Ирина очередь дежурить в командном центре первого меркурианского. Они по очереди дежурили, передавая восьмичасовую вахту, будто эстафетную палочку. Большую часть времени подобные дежурства не более чем дань традиции, но если однажды произойдёт какая-то неприятность, то присутствие человека в командном центре поможет выиграть немного времени. Сколько: минуты, десятки секунд? Космос не прощает ошибок. В нём даже пара лишних секунд может стоить чьей-нибудь жизни. Поэтому и ввели обязательные дежурства.

В командном центре интересно. Сюда стекается информационный поток со всего города и со старого промышленного комплекса и со строительства нового. Любопытно от вахты к вахте наблюдать, как расширяется и обустраивается город и как быстро, словно в сказке, растёт защитный купол над котлованом на месте строительства. В принципе из командного центра можно в довольно широких пределах управлять информационным потоком. Это сердце, хотя и не единственное, всей колонии. Но пока ничего экстраординарного не происходит, дежурный всего лишь наблюдатель и собеседник для спешащих на двухнедельную вахту или возвращающихся с неё инженеров и операторов.

-Опять наша очередь дежурить– пожаловалась Ира запаянной в пластик древней фотографии закрепляя её в держателях над столом, над голографическими пиками показателей энергопотребления различных систем города: –Пока другие работают, мы должны сидеть сложа руки. А между тем дел невпроворот. Ещё Седых наседает – ему, мол, вне очереди. Почему тебе вне очереди, когда другим в порядке поступления заявок на ремонт кибер-конструктов? К сознательности, гад, взывает. Честное слово: если в следующий раз попробует подкупить тортом из кухонного синтезатора, то этот торт ему на голову и одену. Такие дела, генерал. Давай-ка лучше посмотрим, что у нас в мире происходит.

Происходило многое. Запасы льда в зоне вечной тени оказались меньше, чем казалось изначально. Пока проблема водоснабжения ещё не стояла, но в перспективе вполне могла возникнуть. Совет затребовал расконсервировать полдесятка комплектов разведчиков и отправил их на поиски ледяных залежей в места отмеченные с орбиты как перспективные. Ира знала об этом, так как заливала в новеньких, только проснувшихся, конструктов опыт уже поработавших под испепеляющим солнцем собратьев. Производственные мощности города работали с полной загрузкой, создавать новые конструкты не было времени, поэтому следовало позаботиться, чтобы доставленные Гагариным прослужили подольше.

К тому времени как Ира заступила на дежурство, разведчики уже начали возвращаться с неутешительными докладами – больших ледяных залежей найдено не было. Возможно, воду придётся синтезировать на месте, а это означает, что какие-то другие проекты придётся отложить или вовсе свернуть в связи с нехваткой ресурсов и времени. Опять начнутся нескончаемые споры чьё дело более важное.

На строительстве сгорел на солнце большой строительный конструкт класса «Геракл». У колонии всего три таких, точнее теперь только два и производить подобных исполинов на месте невозможно. Двух оставшихся достаточно, чтобы закончить строительство – с Земли привезли с избытком. Но если выйдет из строя ещё один, темпы строительства неизбежно упадут.

Ира просмотрела последние отчёты о техническом состоянии сгоревшего конструкта. Сначала вроде бы всё в порядке. Потом почти мгновенное повышение температуры до критических значений, вспышка пламени и от конструкта остаётся силовой каркас, да внешняя скорлупа противосолнечной защиты. А ведь это опасно. Что если бы рядом с «Гераклом» в тот момент находился бы человек?

В лаборатории старого промышленного комплекса группа под руководством Ани Снежинской запланировала какой-то эксперимент назавтра. Решив не вникать в подробности – не хотелось разбираться в мудреных теоретических построениях – Ира перешла к последним новостям первого меркурианского.

Точнее собиралась перейти, но не успела. Раскрылся канал связи и Григорий, ещё один кибернетик, прилетевший на Гагарине, потребовал: –Где у нас шестые блоки лежат м-серии?

-Посмотри на двенадцатом складе– посоветовала Ирина.

-Смотрел уже. Там только восьмёрки и девятки.

-Не по сети смотри, а сходи ногами. Я шестёрки положила в контейнеры для восьмёрок. Поэтому сеть их не видит.

-Зачем?– Григорий раскрыл свои большие глаза ещё шире.

-Чтобы сеть не видела шестёрок, иначе они мигом разойдутся куда надо и куда не надо. А где потом искать, когда действительно нужно будет?– пояснила Ира.

-Кстати, тебя тут Седых ищет. Утверждает, будто ты что-то ему обещала…

-Гони в шею. Постой, он торт случайно не принёс?

-Торт?– удивился Григорий: –А должен был?

-Его счастье. Значит сохранились в человеке остатки совести. Скажи, пусть подаёт прошение в Совет или терпеливо ждет, когда дойдёт очередь до его киберов. Другие ждут. Тем более у него ещё пара исправных должна была оставаться.

-Один– поправил Григорий: –У другого манипуляторы с правой стороны вышли из строя. Час назад поставили в очередь на ремонт.

-Все три манипулятора?– ахнула Ира.

-Все три с правой стороны– мрачно подтвердил коллега: –Верхний, средний и нижний. Нижний и средний однозначно менять. Верхний, может быть, удастся восстановить.

-Они там случайно гладиаторские бои роботов не устраивают? Потому, что возникает такое ощущение, будто устраивают.

-Скорее кибер-армрестлинг. Средний и нижний манипуляторы раздавлены как под прессом.

-Ладно, подними приоритет заявки от товарища Седых. С одним конструктом они не смогут работать, не нарушая техники безопасности. Если не успеем отремонтировать, придётся опять залезать в хранилище. Такими темпами мы скоро без запасных конструктов останемся. Вот нужно было испортить настроение с самого начала дежурства!

-Извини– Григорий поднял глаза: –Послушай, а если использовать конструкты из старого комплекса?

Усмешка искривила Ирины губы: –Древних роботов?

-Ну и что, что древних! Бонделей неплохо освоился, вчера ему объяснял, как разбирать и чистить автоматических уборщиков. С третьего раза вроде бы понял.

-То есть двух уборщиков вы с Бонделеем поломали?– уточнила Ира.

Прибывший на Гагарине кибернетик легкомысленно пожал плечами: –Всё равно у нас полным полно этой мелочи.

Ира продолжала смотреть тяжёлым взглядом и молчать. Под её взглядом Григорий опустил глаза, заёрзал и поспешил сказать: –Кстати, оказывается Боня уже умел общаться с сетью города по пользовательским протоколам. Понемногу учиться, дурашка.

-Это я его научила– сказала Ира: –Ещё до прибытия Гагарина.

-Правда? А я думал он сам догадался– расстроился Григорий: –Жалко.

-Вы все слишком много хотите от Бонделея. Он не большой вычислительный центр «Луна1», не современный псевдоразумный конструкт класса «мыслитель». Всего лишь древний робот.

-И всё же он умеет учиться– больше из принципа, чем основываясь на фактах, возразил Григорий.

-Конечно, умеет. Что это был бы за конструкт, полностью лишённый способности к обучению – механические часы с кукушкой, а не робот.

Трёхмерное изображение Гриши, вместе с частью малого сборочного станка, также попавшего в проектор, развеялось без следа. Ира глубоко вздохнула. Окинула взглядом пульт управления окружающий девушку со всех сторон. Встала с операторского кресла. Когда она встала, часть пульта-полусферы потускнела и Ира прошла прямо сквозь строчки отчёта системы регенерации воздуха в городе. Горевшая красным цветом точка плавала перед глазами, словно яркий поплавок на водной глади. Внимательно рассмотрев её, Ира вернулась в кресло, затребовала дополнительную информацию по проблеме, прочитала отчёт и успокоилась. Город уже предпринял шаги к устранению им же самим обнаруженной неисправности. Вмешательство человека не требовалось.

Пройдясь по командному центру, от стены до стены, Ира налила сока из предусмотрительно захваченного по пути на дежурства пакета. Не без труда отыскав красную точку, убедилась, что та уже успела потускнеть. Автоматические ремонтники исправили небольшую ресинхронизацию в вентиляционной системе и спешили обратно.

Ира перевела взгляд на фотографию древнего солдата. Почти такого же древнего, как робот Бонделей. Солдат смотрел на сидящую в тёмно-красном кресле Иру. Красный цвет начинался по краям бледно-розовым оттенком. Скользя по спинке и двигаясь по обводам поручней, по направлению к центру – густел, быстро превращаясь практически в чёрный. Вокруг плыли голографические экраны экстрагирующие, сублимирующие и со всех точек зрения отображающие жизнь первого меркурианского города. Некоторые голограммы были «твёрдыми», к ним можно прикоснуться. Вернее только казалось, будто прикасаешься. Помимо зрения задействовался ещё и тактильный канал передачи информации. Однако попытка сесть, например, на голографическую табуретку закончилась бы весьма плачевно.

Взгляд древнего на фотографии пронизывал, словно резкий порыв холодного осеннего ветра. Под таким взглядом оставалось только ёжиться и выше поднимать воротник. Но девушке всегда казалось, что где-то в глубине запечатлённых на карточки глаз таится улыбка. Ведь кем бы ни был древний солдат, кроме всего прочего он был ещё и человеком. Простым человеком. А значит умел улыбаться, смеяться, печалиться и грустить.

Оставаясь одна, Ира иногда разговаривала с фотокарточкой. В дальнем космосе у людей довольно быстро развиваются странные привычки. Умение работать в команде включает в себя способность игнорировать странности окружающих. Люди довольно странные существа. Что в космосе, что на земле.

Честно говоря, она довольно часто разговаривала со статичным изображением. Наверное, Денис Кораблёв, её «космический муж», даже начал бы ревновать, если бы воин из древнего мира был бы жив или Ире хотя бы были известны его имя и фамилия. Но в горниле большой войны ознаменовавшей конец старого мира сгорело слишком многое и солдат навеки оставался безымянным. Один из сотен тысяч защитников сжигавших вражеские ракеты до того как они упали на спящие города и вставших на пути вражеских танков в тот момент когда от радиоактивного пламени горела земля. В тот момент казалось, что это конец, что мир уничтожен. Но он лишь переродился. В том числе благодаря неизвестным солдатам на подлёте перехватывающим вражеские ракеты до того как они упадут на родные города. Имён не осталось, но человечество выжило – с какой стороны ни посмотри – честная сделка.

Нет, Денис Кораблёв, мог не волноваться. Один из многих и многих вставших на пути вражеских армий, древний солдат, будь он здесь, относился бы к людям современности исключительно как к собственным детям и внукам.

-Генерал– позвала Ира, хотя изображенный на фотографии солдат не был генералом. Точно не был. А может быть и был, только для фотографии зачем-то переоделся в солдатскую форму без знаков различия – не важно.

Система направленного зрения уловила, что оператор не смотрит на экраны и те потускнели, превратившись в бледно-голубые листы. Степень детализации выводимой информации снизилась. Редкие строчки на голубых многоугольниках и тусклые схемы начали неспешное вращение вокруг операторского места. Шаг за шагом продолжали рисоваться графики, отражающие основные характеристики города.

Ира позволила себе отвлечься и перед её мысленным взором встал Бонделей. Наверное не найти такого кибернетика, кто не мечтал бы создать настоящий искусственный разум или, хотя бы, не размышлял на эту тему. Однако всерьёз надеяться на то, что одиннадцати запертым на Меркурии учёным это удалось – наивно. Никто из них, по основной специальности, даже не был специалистом по информационным системам.

Ира хотела бы надеяться. В природе человека надеяться на чудеса. Но она лично восстанавливала искусственный мозг робота и не нашла там такой загадочной штуки как разум. Избыточная сложность устройства не всегда хорошо. Точнее лишняя сложность показатель непрофессионализма, она вредна. Нейронные сети Бонделея обладали бессмысленной сложностью на взгляд бывшего кибернетика корабля дальнего следования «Прометей». Ира полагала, что она, без сомнения, легко узнает разум, когда какой-нибудь самородный гений (например, товарищ Горохова Ирина) или, что гораздо более вероятно, большой научно-исследовательский институт, построят разумную машину. В Бонделее разума не было. Глупый древний робот. Практически бесполезный и восстановленный только из уважения к подвигу его создателей.

-Почему, генерал?– спросила Ирина: –Отдельный человек, в наше время, не может быть одиноким. Но, может быть, всё человечество смутно испытывает ощущение одиночества от потерянности в темноте космоса и потому так настойчиво ищет и пытается творить? Может ли цивилизация чувствовать одиночество? Возможно ли говорить, что такая огромная и, по большому счёту, даже сегодня, аморфная структура как всё человечество в целом вообще испытывает какие-либо чувства?

Ира ошибалась, правда пока ещё не знала об этом. И в новом времени изредка встречались одинокие люди, просто гораздо реже, чем в древние времена.

А что до человечества в целом и его гипотетических чувств и смутных ощущений, то это всего лишь измышления, даже не теория. Теорию можно проверить и либо подтвердить, либо опровергнуть. Коллектив, как совокупность объединённых единым порыв иди одним и тем же делом людей, допустимо рассматривать в качестве отдельную существующей сущности. Но насколько корректно сравнивать коллектив с отдельным человеком? Можно ли сказать, что коллектив «чувствует» или «думает» или, даже, «хочет»? А человечество – ведь оно невообразимо сложнее. Или… проще?

Насколько эффективна система, поостренная из обладающих разумом компонент по сравнению с построенной из примитивных? Почему интуитивно кажется, будто только система построенная из простых, неразумных, компонент может обладать разумом, а если построить из индивидуально разумных обособленных частей, то, вроде бы, в целом, не может и так ли это на самом деле? Наука кибернетика только недавно начала задаваться подобными вопросами. Ира не знала ответа.

И уж тем более не знал ответа древний солдат в своё время прилежно изучивший военное дело, чтобы Ира и сотни тысяч других молодых космонавтов и учёных сегодня могли изучать кибернетику или физику и оживлённо дискуссировать по теоретическим вопросам большой науки.

Глава 13. Одинокий человек.

Кибернетики лучше всех прочих знают, насколько на самом деле глупы якобы «умные» конструкты. Равно глупы огромные автоматизированные вычислительные центры самый известный из которых называется «Луна1» и расположен, соответственно, на поверхности единственного естественного спутника Земли. Так же глупы специально сконструированные для обработки и анализа больших объёмов информации конструкты классов «мыслитель», «умник» и уже устаревший, снятый с производства, но ещё продолжающийся использоваться «мозг» – разработка уральского робоконструкторского научно-практического объединения на базе одноимённого завода.

Все они, и оказавшаяся не слишком удачной для серийного выпуска модель «мозг», многократно превосходят человека в скорости обработки информации, в объёме памяти, в вычленении и поиске скрытых закономерностей во входном потоке данных – они прекрасно умеют пользоваться существующим объёмом знаний и даже способны учиться у человека или друг у друга. Но вот создавать новые знания пока не умеют и самые «умные» машины.

Попадая в сложную нестандартную ситуацию, не имеющую аналогов в прошлом, конструкты часто не в силах принять верное решение. Поэтому в космос машины летают только вместе с людьми. Со стороны может показаться, будто человек не особенно нужен. Девяносто девять процентов времени он занимается своими делами, а машины своими. Но всегда есть или потенциально может быть тот самый единственный процент, когда только человеку под силу найти верное решение. Возможно, именно это и называется «быть разумным».

На практике человеку приходится вмешиваться гораздо чаще, чем в одном проценте случаев. Это вдвойне справедливо на Меркурии, по причине опасностей связанных с чудовищными перепадами температур из-за близости к светилу и тем, что люди только недавно основали здесь колонию и машины не успели накопить достаточно опыта существования на первой от солнца планете.

Вот и сейчас космонавты спешили на помощь своим верным слугам с удручающей периодичностью попадающим впросак. Радовало только то, что в одну и ту же ловушку машины не попадались дважды. Память у них гораздо лучше и безотказнее, чем у человека и, кроме того, конструкты напрямую делились опытом друг с другом, а люди могли это делать исключительно с помощью слов или посредством искусства, что было куда менее надёжно.

Конструкты-разведчики нашли обширные запасы льда в глубоких трещинах километрах в десяти от кратера Рубенса. Обрадованный совет немедленно переориентировал туда половину водовозов, тем более от нового месторождения было существенно ближе к месту строительства нового промышленного комплекса, нежели от старого. И всё было хорошо, пока раскалённый солнцем камень не треснул, заперев очередной водовоз в многометровой пропасти. Да так неудачно, что выбраться самостоятельно он не мог и пришлось позвать на помощь.

Водовоз на самом деле не один конструкт, а стая из, примерно, двух десятков единиц. Одна за другой ползут раздутые, как бочки на коротеньких ножках, металлические гусеницы. Если надо, одна гусеница поможет другой: прикроет от гибельного света, выступит ретранслятором, передавая сообщение дальше по цепочке, осуществит мелкий ремонт или притащит повреждённого товарища к Гороховой Ирине, в ремонтный отдел первого меркурианского. Водовоз это абстрактная сущность, управляющая включёнными в неё единицами.

Прибыв на место, Ира увидела, что три конструкта-элемента оказались раздавлены, ещё два описывали круги вокруг завала. Остальные тихо сидели запертые в каменном мешке.

-Как же вы так?– спросила кибернетик, изучая общий отчёт.

Успевшие выбраться из подземелья до обвала, конструкты потерянно шевелили раздутыми от воды, получившейся из растопленного льда, сегментами. Оказавшись физически отрезанными от остальной части водовоза, они совершенно растерялись. Попытались было разобрать завал сверху, но камни задрожали, грозя обрушится вниз и водовоз скомандовал двум своим находящимся на свободе частям прекратить активные действия.

-Идите в тень и сидите там– приказала Ирина: –Без вас справимся.

Два средних, предназначенных для строительных работ, конструкта экономно, без лишних движений установили защиту от бомбардирующих поверхность солнечных лучшей.

-Поставим под камни подборки, чтобы не обвалились и вытащим по частям?– предложила Ира осмотрев предполагаемое место раскопок.

Они прибыли втроём, не считая многочисленную свиту из конструктов. Ира, как специалист по информационным системам. Денис, как энергетик и строитель. И Сергей Головатов, временно работающий на поверхности, младший пилот Прометея – просто потому, что ему до чёртиков надоело безвылазно сидеть в первом меркурианском и захотелось «прогуляться» и «проветрится». Прогулка на Меркурии дело ответственное. Отправляются на неё следует, самое меньшее, вдвоём, а лучше в ещё большем числе. Какое-то время Сергею не представлялось случая отойти от базы-города дальше, чем на несколько сот метров и тут такая возможность. Конечно, он немедленно попросился в компанию к Денису и Ирине.

-Разрыв здоровенную дыру мы зазря испарим лёд– заметил Сергей.

-Но оставив как есть мы потеряем вообще весь лёд и почти целого водовоза вдобавок.

Денис осторожно исследовал края трещины: –Мы не будем здесь копать. Прямые солнечные лучи испарят ледяное море. Пришлось бы устанавливать сложную теплозащиту и так далее. Нужно максимально укрепить сложившуюся во время обвала каменную пробку и проделать вход сбоку: пологий и длинный, чтобы избежать опасности испарения льда. Да, так мы и сделаем.

Ира передала по каналу связи пиктограмму эквивалентную пожатию плеч. В данном вопросе Денис разбирался лучше неё и его предложение звучало разумно.

-Попроси наших маленьких пленников обследовать ледяную полость. Мне нужно представлять, с чем имею дело.

-Учти, что это водовоз, причём не полный, лишившийся пяти единиц. Его исследовательские функции ограничены.

-Пусть хотя бы построят модель части полости свободной от льда. Дальномеры у них есть?

-Есть дальномеры– проворчала Ира.

Сергей спросил, что ему делать.

-Бери «торопливого» и «основательного»– Денис показал на застывших без дела, после возведения временного солнцезащитного купола строительных конструктов: –И возводи защитный купол вон там. Там будет новый вход в ледяное подземелье.

Оглядев совершенно одинаковые, трёхметровые туши многофункциональных строительных конструктов, Сергей поинтересовался: –Почему одного из них назвали «торопливым», а другого «основательным»?

-У одного время отклика на несколько миллисекунд больше. В пределах допустимой погрешности и без внимательного изучения отчётов не заметишь, но всё же он немного медлительнее собрата.

-А почему возводить купол именно там? Какой-то особенный грунт, который легко копать?– спросил Сергей.

-Где-то надо копать, почему бы не там– начал выходить из себя Денис: –Ещё вопросы будут?

-Уже и спросить нельзя– под руководством Сергея конструкты начали выравнивать площадку и сверлить ямы для опорных столбов на которых будет держаться купол. Оба работали одинаково ловко и кто из них «торопливый», а кто «основательный» можно угадать, только запросив идентификационные имена.

-Сам-то, что будешь делать, строитель?– растолковав необычную задачу запертому в каменном мешке водовозу, спросила Ирина.

-Думать– Денис не был настроен поддерживать отвлечённый разговор.

-Думать– как бы удивлённо протянула Ира: –У тебя не получится.

Против воли энергетик поинтересовался: –Почему?

-Практики мало!– Ира засмеялась. Потом серьёзно спросила: –Денис, ты какой-то мрачный сегодня. Что-то случилось?

-Так. Пустяки– попытался отговорится Кораблёв.

-Рассказывай!

-Пермские ударники проиграли московской интере…

Ира неуверенно спросила: –Это спортивные команды?

Если бы они разговаривали в городе лицом друг к другу, то Денис бы махнул рукой. Но в скафандрах высшей защиты стараешься не делать ненужных движений и он промолчал.

-Так ты из-за этого?!

-Не понимаешь!– вышел из себя Денис: –Последний шанс выйти в мировой финал упустили. Теперь с французами будут играть москвичи и те их опять побьют, потому что уже дважды били, а команды с луны и малых планетоидов им вообще не соперники из-за низкой гравитации. У пермчан был бы хотя бы шанс.

Ира не стала спрашивать какой такой шанс мог бы быть у команды из Перми, если они проиграли Москве, которая сама уже два года подряд проигрывала команде из французской социалистической. Вместо этого Ира сказала: –Вот примерная карта подземной полости. Цветом обозначена предполагаемая толщина ледяного слоя.

Денис хмыкнул: –Практически правильный круг. Может быть, там, в центре, забитый льдом туннель к центру Меркурия?

-След от падения метеорита?– предположила Ира.

-Попадём внутрь, посмотрим.

Похоже, душевная травма от проигрыша любимой команды оказалась далеко не так глубока, как скрывающийся подо льдом разлом необычно правильной формы.

-Постой– переспросила кибернетик что-то смутно припомнив в новостном потоке с Земли: –Когда проходил матч?

-Шесть дней назад.

-Тогда почему ты только сейчас демонстративно страдаешь, словно артист на сцене?

-Во время солнечной бури связь с Землёй осуществлялась только по служебным каналам. А по ним результаты матчей, к сожалению, не передают.

-И какой смысл беспокоиться о произошедшем неделю назад?

-Но я узнал только вчера!– эмоционально возразил Денис: –Что с тобой говорить! Ты не болельщица…

Ира промолчала, Денис углубился в расчёты, а Сергей, точно какой-то древний плантатор, сидя в тенёчке, наблюдал за работой конструктов. Обвив гибкими манипуляторами опорный столб, «Торопливый» (Ира освоила нехитрую науку различать их по внешнему виду – сколько раз приходилось проводить техническое обслуживание, а то и чинить – менять элементы противосолнечной термозащиты) ввинчивал его на манер гигантского сверла. Находись они на Земле, даже огромная сила конструкта, не помогла бы ему так легко управляться с опорным столбом, втрое превосходящим его рост и в полтора раза вес. Но на первой от солнца гравитация такая же маленькая как на Марсе. И без того серьёзная физическая сила «Торопливого» субъективно выросла ещё больше.

-Проверьте мои расчёты– попросил Денис: –Не хотелось бы начинать всё сначала из-за примитивной ошибки по невнимательности.

Ира и Сергей пересчитали независимо друг от друга. Всё сошлось.

-А что будет, если туннель обрушится?– стесняясь своего вопроса, поинтересовался Сергей.

-Когда мы войдём внутрь?– уточнила Ира: –Кое-кто получит строгий выговор с занесением и будет направлен на переаттестацию.

-Не выдумывай– взорвался Денис: –С чего бы ему обрушиться?

-Я не об этом. Имеется риск повредить скафандр?

Ира призадумалась: –Только если упасть на включенный универсальный резак и полежать на нём минут этак с десять. Не волнуйся – в худшем случае поскучаем часов двадцать, потом прибудет помощь и нас выкопают, как куст картошки. Но действительно: с чего бы туннелю обваливаться?

-На всякий случай спросил– пробурчал Сергей. Пилот чувствовал, как горят и пылают щёки. Хорошо, что снаружи не видно.

-Приступим, товарищи землекопы.

Однако вместо того, чтобы самолично взяться за лопату, или, учитывая местную специфику, за кирку и кайло, Денис устроился в тени большого, отдельно стоящего валуна, рядом с Сергеем. Зато конструкты, вооружившись буром, начали ввинчиваться в сухой и пропечённый грунт.

Поднялось облако пыли. Его всасывали пылесборники и поэтому оно не расширялось, а, как будто, висело на одном месте. Системы виртуального зрения в скафандрах, основываясь на данных полученных чувствительными сенсорами работающих конструктов, достраивали виртуальную реальность в полном соответствии с происходящем вокруг. Границы пылевого облака отмечались пунктиром. «Основательный», как заправский метростроитель, шёл следом за буром. «Торопливый» выбрасывал перемолотую в пыль «землю» и укреплял стенки туннеля. Время от времени в грунте попадались крупные камни мешающие бурению. Тогда «Основательный» приостанавливал своё продвижение, а «Торопливый» выковыривал неожиданное препятствие и выбрасывал из углубляющегося прохода. Вскоре таких камней размером с человеческую голову, или ещё больше, накопилось с полсотни штук.

Решив пошутить, Ира велела вспомогательному конструкту сложить из выброшенных камней узор и теперь, на ровном участке неподалёку от входа, красовалось сложенное из камней схематическое изображение улыбающегося лица. Новые выброшенные камни продолжали укладываться в точечный рисунок, дополняя его.

-Прямо ребёнок– прокомментировал Денис.

Остановив раскалившейся бур, строительные конструкты укрепляли стенки получившегося туннеля, через каждый метр устанавливая п-образные крепежи. Люди наблюдали, смотря их глазами, но не вмешивались. Меркурианские старожилы «Торопливый» и «Основательный» всё делали правильно.

-Сергей– спросила Ира: –Что за историческими исследованиями вы занялись с Сашей?

-Бонделей пожаловался на то, что проходу не даём?– улыбнулся пилот.

-Ходят слухи– неопределённо ответила Ира.

-Исследования громко сказано– самокритично, но не без определённой нотки самодовольства, ответил младший пилот: –Интересно побольше выяснить о тех одиннадцати человек, благодаря вере и надежде которых Земля отправит корабли в первый сверхдальний полёт на десять лет раньше, чем планировали изначально. В том числе о Константине Симоненко. Мы просто собираем известные данные. Расспрашиваем Бонделея…

-Расспрашиваете робота?

-Его воспоминания, постепенно, приходят в порядок. Разговоры значительно ускоряют этот процесс.

Скептически хмыкнув, кибернетик промолчала.

Разгадав её недоверие, пилот сказал: –Зря недооцениваешь Боню. Он словно человек после сложнейшей операции, медленно и трудно приходит в себя. Если сейчас не протянуть ему руку помощи, то, может быть, Бонделей навсегда так и останется бесполезным древним роботом – талисманом первого меркурианского.

-Если протянуть руку – станет титаном мысли?– Иру раздражало, когда неспециалисты начинали рассуждать в её профессиональной области.

-Какой у Бонделея, когда ты его только починила, был индекс интеллекта по стандартной шкале?

-Ниже двадцати шести– ответила Ира: –Индекс обучаемости тринадцать и свободы действий не выше двух десятков.

-Сейчас пятьдесят два, сорок один и тридцать четыре, соответственно.

-Я прогнозировала некоторый рост после окончательного сращивания нейронных сетей.

-Но не такой большой, верно? Знаешь, Ир, иногда бывает, что напряжённо ищешь что-то, а оно оказывается у тебя под самым носом.

-Ещё предложи выдать Бонделею авансом полноценное гражданство как первой и второй «лунам».

-До этого ещё далеко– рассмеялся Сергей: –Но кто знает!

Очнувшись от мыслей, Денис поинтересовался: –Когда вычислительным центрам «Луна1» и «Луна2» выдали гражданство?

-Полмесяца назад– с удовольствием объяснил временно ссаженный с тёмных небес на раскалённую землю пилот: –Московский совет кибернетиков постановил, что сложность двух самых мощных вычислительных центров когда-либо построенных человеком превысила некий, никому до конца непонятный, предел. И теперь их, мол, нельзя просто взять и выключить. Вот и решили юридически закрепить новый статус.

-Так искусственный разум уже построили?

Ира насмешливо фыркнула: –Москва, как всегда, чудит. Взяли и выдали гражданство авансом, в надежде на будущее. Только подумайте: гражданство авансом!

-Что за скептицизм, товарищ Горохова. Я полагал вас романтиком.

-Не хочу быть бесплодным мечтателем.

-Говорят, вы собираетесь реанимировать остальных древних роботов?

-Может быть…– проворчала кибернетик ещё не до конца успокоившись после возмутительных мыслей о выданном авансом гражданстве. Это же надо было придумать! Вот возьмёт «Луна1» и потребует оплаченный энергией и техобслуживанием отпуск. Теперь может, право на отдых закреплено за каждым человеком, а человек и гражданин, в правовом смысле, синонимы. А что произойдёт, если какая-нибудь «Луна» будет выдвинута в качестве народного депутата в совет регионального уровня? Почему бы и нет: общественная польза от работы сверхомщных вычислительных центров явно больше, чем от труда многих рядовых граждан. Выдвинуть вычислительный центр может, смеха ради, обслуживающий его персонал. Вот и получится электронный депутат. Москва всегда была немного сумасшедшей. Но выдавать гражданство авансом, на основании непонятного предела сложности, в надежде не мытьём так катаньем получить искусственный разум хотя бы на словах – Ира оставалась категорически несогласной. К сожалению, она не входила в московский совет кибернетиков, но гневное протестное письмо она туда, можете быть уверены, напишет. Сразу, как только немного успокоится и всё тщательно взвесит.

Ира с радостью приветствовала бы братьев по разуму. Если бы он был – разум. В этом камень преткновения. Индексы интеллекта, обучаемости и свободы – всего лишь костыли оценивающие способность искусственного мозга решать стандартные наборы задач. Вначале Ира должна увидеть искусственный разум, потрогать его и взвесить. Только тогда она готова признать братом, не раньше. И уж тем более любые «авансы» полностью неуместны. Ира совсем не разделяла позицию московского совета кибернетиков. Хорошо, что она в него не входит!

-Отводи водовоза– попросил Денис: –Будем пробивать стенку.

-Хорошо– Ира отпила глоток воды, облизнула губы, отодвигая языком водопроводящую трубочку и занялась передачей команд. С утратой пяти частей водовоз поглупел. Кроме того оказалось довольно сложно объяснить ему, что следует отойти на максимально возможное расстояние от боковой стены. Плюнув, Ира перехватила управление одной из гусениц, велев остальным следовать за ней, и отвела её подальше.

-Можно начинать.

Кибернетик и пилот наблюдали глазами транспортных гусениц. Конечно не напрямую. Изображение выстраивалось на основании данных получаемых одновременно с множества электронных глаз, радаров, дальномеров и так далее. Многое из этого списка вообще сложно было назвать «органом искусственного зрения». Перед тем как развернуться внутри глухих шлемов картинка проходила сложную обработку, фактически выстраиваясь заново. Наверное, следовало бы придумать отдельный термин для подобного восприятия информации. Однако словообразование относительно медленный процесс. Технический прогресс движется гораздо быстрее. Новые возможности и новые социальные модели появляются скорее, чем для них успевают придумать название. Такое уж быстрое сейчас было время.

Сначала ничего не происходило. Потом с внутренней части стены посыпалась мелкая пыль. Она неторопливо опускалась в поле ослабленной гравитации. Атмосфера Меркурия недостаточно густа для передачи звуковых колебаний, но водовоз уловил возрастающую вибрацию пола и стен. Высокоприоритетный запрос улетел по каналу связи наверх. При известной доли фантазии его можно интерпретировать как панический вопль обращённый к высшим существам – людям. Что происходит? Почему дрожит земля?

Ира небрежно успокоила запертого в каменном мешке водовоза, велев ему оставаться на месте.

Вся имеющаяся пыль слетела со стены, размазавшись по льду тёмной кляксой. Неожиданно, хотя они и ожидали чего-то подобного, из монолитной стены высунулось металлическое жало. Мгновенье и втянулось обратно. Ещё несколько ударов, затем конструкты занялись расширением отверстий. Разрушение стены происходило в темноте. Конструкты не нуждались в свете, а значит – в нём не нуждались и люди, смотрящие их глазами.

Едва проход расширили настолько, чтобы большие строительные конструкты смогли войти внутрь, Денис оставил «Основательного» Ире и Сергею укреплять вход, а «Торопливого» погнал осматривать изнутри завал, чтобы тот не обвалился и не добавил лишней работы. Спасённый водовоз выбрался на обжигающий свет солнца. Доверху загруженные водой гусеницы выстроились рядком, выслушали последнюю Ирину команду и направились по знакомому маршруту на стройку нового промышленного комплекса.

-Это сколько здесь льда?– восхищённо спросил пилот, когда они, закончив укреплять каменный свод, спустились вниз на своих двоих, оставив строительных конструктов дежурить поблизости на всякий случай.

-Года на два хватит– приблизительно оценил энергетик: –А может и больше. Этот забитый льдом колодец тянется метров на двадцать и он удивительно круглый. Что-то я не верю в отвесно падающие метеориты таких размеров. В случае столкновения здесь был бы кратер, а не шахта.

-Какая-то постройка древних?

-Не похоже.

Они рассуждали стоя на припорошенном пылью льду, над уходящим вниз колодцем.

-Любопытно было бы выяснить, что это такое.

Ира отправила графический значок выражающий согласие со словами собеседника. Странная это была пещера. Непонятно как она вообще могла возникнуть в том виде, в котором находилась сейчас. Когда автоматические разведчики нашли в ней запасы льда, никому в голову не пришло подробно обследовать подземную полость. Ира не была уверена, что сюда вообще спускались люди, ограничившись отчётами машин.

Сейчас у них с собой не было инструментов для тщательного исследования. Составив трёхмерную карту уходящей вертикально вниз, забитой льдом, круглой шахты диаметром чуть больше четырёх метров, земляне поднялись наружу. Немного постояли в тени под козырьком, у входа. Конструкты один за другим забрались в доставивший их сюда грузовой мобиль.

Можно было дать руку на отсечение, что каждый в тот момент размышлял о странностях ледяной пещеры. Возможно ли, чтобы это оказалось первым найденным свидетельством существования внеземного разума? Нет. Конечно, нет. Но всё же, а вдруг? Может быть, ещё один привет от предков из древнего мира? Древний мир – одно название, и ста лет ещё не прошло. А пещера древнее, гораздо древнее. Да и зачем бы было заваливать её льдом, не самым распространенным веществом на первой от солнца планете?

-Они сюда обязательно вернутся– решила Ира. Решила и первой сделала шаг, выходя под солнце. Мальчики потянулись следом. Блестящий, как новогодний шар, мобиль повёз их по выжженной, каменистой, пустыне Меркурия.

На стройку нового промышленного комплекса по трансмутации универсального преобразующего элемента, они прибыли условным вечером. Впрочем, это ничего не значило, так как работы велись в несколько смен с двумя получасовыми перерывами в условные двадцатичетырёхчасовые сутки.

Стройка закрывалась большим куполом, отражающим большую часть энергии солнечных лучей и потому сверкающим как капля расплавленного золота на подрумяненной поверхности Меркурия. Вокруг большого купола, возвышающегося всё выше по мере того как они подъезжали к нему, располагались малые купола оберегающие жилые боксы для строителей и будущих работников строящегося промышленного комплекса. Под пятнадцатиметровой каплей пылающей позолоты скрывался выход на поверхность подземной магнитной дороги, ведущей прямо к шахтам по добыче универсального преобразующего элемента. Немного в стороне громоздились горы из камней и грунта выброшенного при строительстве. По окончанию строительства меркурианская земля вернётся на место, закрывая теплоизолирующим метровым слоем построенный людьми в её лоне перерабатывающий комплекс.

Как при любом большом строительстве на первой от солнца планете, тут и там попадались остовы выгоревших изнутри строительных конструктов. Малейшее нарушение теплозащиты и робот мгновенно сгорал, окутываясь разрывающими металлическое тело всполохами. Чудовищные перепады температур между «дневным» и «ночным» временем буквально разламывали замешкавшихся и оставшихся снаружи конструктов на части. Из-за то и дело попадающихся навсегда замерших многоруких гигантов или свернувшихся в клубок металлических гусениц с выгоревшей электронной начинкой, стройка напоминала какое-то мифическое поле боя, где поврежденные конструкты выступали в роли погибших солдат. Кто бы мог воевать здесь и с кем? Может быть люди с Меркурием? Если так, то человечество давно и надёжно перешло в активное наступление, глубоко прорываясь во вражеский тыл и рассеивая чужие полки.

Модуль проехал мимо тёмной фигуры преклонившего колени гиганта. По характерный выпуклостям на корпусе в нём можно узнать средний строительный конструкт класса «титан». В результате прорыва теплозащитной оболочки произошёл внутренний взрыв, буквально разворотивший его нутро и оторвавший несколько манипуляторов. Ремонтировать здесь было нечего. Мёртвого «титана» оттащили в сторону от дороги и оставили памятником самому себе. Не бывает войны без потерь. И просто прекрасно, что в противостоянии людей с первой от солнца планетой до сих пор гибли только конструкты.

Сергей связался с дежурным и их ждали. Мобиль встал в ряду других машин на подземной стоянке. Солнечные батареи свернулись, а аккумуляторы соединились с энергосистемой второго промышленного комплекса. Следующие эскортом за людьми конструкты включились в информационное поле комплекса, получая, если нужно, ремонт, подзарядку или новую работу, если таковая находилось.

Помогая друг другу выбраться из громоздких скафандров высшей защиты, земляне вышли из шлюза в импровизированную гостиную. Сюда сходились выходы из всех семи шлюзов, за исключением аварийного и входа для объёмных грузов и громадин строительных конструктов. Посередине «гостиной» росло маленькое, по пояс, совершенно настоящее вишнёвое дерево под прозрачным пластиковым колпаком.

-Ух-ты!– воскликнул Денис, обходя колпак с деревом. Снизу он был обложен камнями принесёнными, должно быть, снаружи. Кроме самого вишнёвого дерева, под колпаком пробивались бледно-зелёные остролистые ростки травы и какие-то мелкие, размером с палец, цветы немного бледных оттенков.

-Неужели оно настоящее?– восхитилась Ирина.

Раздавшийся сзади голос заставил их вздрогнуть: –Самое настоящее. Можете не сомневаться.

-Здравствуйте Марат Маликович– сегодня дежурил МММ, он и вышел встретить гостей.

-Добро пожаловать, товарищи.

Сколько они не виделись? Недели четыре, не меньше. Любимая работа оказала благотворное воздействие на пожилого татарина. Прежде свисающие кончиками вниз усы распрямились, а кончики даже загнулись немного вверх или так только казалось потому, что Три-М широко улыбался, приветствуя гостей.

Сергей постучал ногтём по прозрачному колпаку: –Как вы вырастили это чудо?

-Глаза боятся, руки делают– усмехнулся МММ: –Это что-то вроде нашего коллективного питомца. Когда ещё главный садовод доберётся сюда, поэтому пришлось самим. Как там дела у Саши?

-На днях помирилась с синтез-химиками.

-А в чём причина ссоры?

Сергей пожал плечами: –Как и всегда – оборудования на всех не хватает и кому-то приходится ждать пока оно освободиться. На этот раз не поделили последний незанятый реактор свободного биосинтеза.

-И всё же– оторвалась от разглядывания бледных, как на выцветшей картинке, цветов обдуваемых потоком воздуха из входящего внутрь колпака воздуховода: –Как вам пришло в голову вырастить вишнёвое дерево?

-Биоректоров свободного синтеза у нас здесь нет. Хорошо– Три-М сделал паузу: –Хорошо, что я взял с собой несколько законсервированных в стазисе семян-зародышей. В «Сиянии-17» мы много чего выращивали. Здесь, конечно, было посложнее.

-Так это вы вырастили?

-Только подал идею на общем собрании и привёз семена– поскромничал Три-М.

Ира покачала головой: –Почему оно под колпаком?

-Мы только недавно наладили системы вентиляции и регенерации воздуха в общих помещениях– пояснил Марат Маликович: –Сейчас колпак можно убрать, но, честно говоря, я побаиваюсь. Видите, какие бледные? Как бы совсем не погибли.

Земляне приникли к прозрачному колпаку рассматривая бесцветные ниточки травы и болезненно тонкие ветви вишни.

-Она зацветёт?– почему-то шёпотом спросила Ира.

-Не знаю– так же тихо ответил Три-М: –Надеемся. Здесь всё сложнее чем на «Сиянии-17», нужно заново подбирать активаторы роста и химический состав почвы и ещё множество факторов.

-Посоветуйтесь с Сашей– предложил Сергей: –Она наверняка сумеет что-нибудь подсказать.

-Так и сделаем. А пока идите за мной– предложил МММ: –По инструкции дежурному не следует надолго оставлять центральную. Хотя это, конечно, бюрократизм и перестраховщина.

-Поселитесь в гостевом боксе– продолжал он: –Надолго к нам?

-Дня на три. Ира говорит, что ваши ремонтники выбиваются из сил и всё равно не успевают чинить всё, что ломается.

-Стройка…

-Мы и прибыли к вам в усиление.

На выходе из «гостиной» Ира оглянулась. Первое и единственное на Меркурии вишнёвое дерево подставляло болезненно тонкие ветви с крохотными листочками под свет светового излучателя имитирующего солнце. Камни вокруг колпака и кресла вдоль стен. Голографические портреты первопроходцев космического пространства и земные пейзажи и ещё красивые девушки на фоне леса, гор и озёр создавали впечатление какого-то музея. Так, словно, люди не работали здесь, а приходили наслаждаться искусством. Девушка легко представила как космонавты, почему-то не в стандартных комбинезонах, а в красивых вечерних нарядах, приходят сюда смотреть как будто бы медленно (но на самом деле необыкновенно быстро) растёт вишнёвое дерево.

-Хорошо у вас– сказала она.

Марат Маликович кивнул: –Так и должно быть. Здесь ведь не в игрушки играют. Люди здесь трудятся.

Прежде чем Ира убежала в малый ремонтный цех, инспектировать местных кибернетиков, а Сергей оккупировал рацию, рассказывая Саше о выращенной на далёких рубежах под колпаком маленькой вишни. Сначала Три-М поинтересовался: –Так что вы нашли в пещере?

-Пока ещё ничего не нашли– ответил Денис: –Но видишь какой ровный туннель. Такие ровные туннели не могут образоваться сами собой?

-Не могут– задумчиво подтвердил Марат Маликович.

Они переглянулись, как будто разделили некую тайну, так, чтобы каждому из четверых досталось по кусочку.

-Надо проводить дополнительные исследования– предложил Сергей: –Нужна сканирующая аппаратура.

МММ промолчал, размышляя. Денис согласно кивнул.

Сергей спросил у Иры: –Нужны будут какие-то особые конструкты чтобы добраться до того, что лежит там внизу, через весь лёд. Сделаешь?

-Сначала следует подумать что именно нам нужно– сказала девушка: –Конечно сделаю. Но что может быть там внизу?

-Узнаем– пообещал Денис как будто это зависело только от него одного: –Обязательно узнаем.

-Только лёд по возможности сохраняйте– пошутил Три-М: –Нам перманентно не хватает воды. А это самое ближайшее ледяное месторождение. Будет обидно потерять его за здорово живёшь.

-О чём мы говорим– немного нервно рассмеялся Сергей: –Инопланетные братья по разуму. Сидят под ледяной коркой и ждут, когда их откопают.

-А вдруг вправду сидят?– предложила Ира: –И ждут…

-Ну, значит, ждать им осталось недолго.

К недоумению главного кибернетика, Антон Романович воспринял новость о найденном в ледяной пещере туннеле правильной формы без особого энтузиазма. Он дал добро на предварительные исследовательские работы, вслед за Три-М напомнив о недопустимости безвозвратных потерь запасов льда. Исследовательские работы включили в план. Вооружившись аппаратурой для сканирования, исследовательская экспедиция должна будет выдвинуться через несколько дней. Ире казалось, что это слишком долго. Будь её воля, так они в тот же день отправились бы обратно вместе с половиной строителей – как людей, так и задействованных на строительстве конструктов.

Но даже возможность отыскать подтверждённые следы инопланетного присутствия меркла и отступала перед потребностью Земли в трансмутированном энергнуме. Нарушить план и сорвать сроки поставки, означало задерживать старт кораблей сверхдальнего следования. И то, что корабли ещё строятся, а сам старт намечен через десятилетия – ничего не меняло. Инопланетяне пока ещё были мифом, а сверхдальние корабли – реальностью. И поэтому они гораздо важнее.

Несколько дней – всего лишь несколько дней. Ира с головой погрузилась в проблемы малого ремонтного цеха. Если требовался сложный ремонт, то конструкт отправляли в первый меркурианский. В городских мастерских ремонтировали быстрее и брались за трудные случаи. На месте восстанавливали поломки малой и средней тяжести. Проблема в том, что их накопилась слишком уж много. А людей, как это всегда бывает, мало и у них совсем нет времени. В дальнем (чтобы там ни утверждал Три-М) внеземелье каждый человек вынужден иметь несколько специальностей. И, порой, бывает, что люди вынуждены разрываться на части, так как и одно и другое дело одинаково важны и неочевидно за что браться в первую очередь, а что можно было бы отложить на потом.

За текучкой дел Ира помнила о тайнах, возможно, ждущих подо льдом своих исследователей. Посоветовавшись, они решили использовать небольшие конструкты с веретенообразным телом, которые смогут просверлить лёд и подобраться к тому, что может находиться под ним. Пожалуй, Ира недопустимо сильно увлеклась созданием новой модели и притормозила ремонт вышедших из строя конструктов. Координатор строительства второго промышленного комплекса, подвижный как ртуть, с вытянутым, точно груша, лицом даже сделал ей замечание. Правда сделал он его в мягкой форме, устно и с глазу на глаз. Координатору строительства второго промышленного тоже страсть как хотелось узнать есть ли подо льдом что-нибудь и если есть то, что именно?

Каждый коллектив, как множество длительное время трудящихся бок о бок одних и тех же людей, рано или поздно вырабатывает собственные традиции. Например, перед тем как после смены отправляться спать, строители второго промышленного имели привычку собираться условным вечером в уже виденной Ире «гостиной» или в большом, официально пылающим красным цветом зале для проведения собраний и разговаривать обо всём на свете. Это был не один разговор, когда кто-то рассказывает, а остальные слушают или несколько человек спорят, а остальные наблюдают, как они перебрасываются аргументами, точно гимнасты цветными шарами. Хотя, конечно, бывало и так.

Однако, как правило, беседа не имела одного определённого русла. Люди собирались группами по интересам и общались на темы, которые их интересовали. Так был кружок «садоводов» куда в той или иной степени входили все строители без исключения. Садоводы обсуждали последние изменения в состоянии общего любимца и гордости второго промышленного – вишнёвом саженце. Особенно активно они обсуждали данные Гончаровой Сашей, бывшем (и будущем) старшим пилотом Прометея, а пока «главным озеленителем» единственного города на Меркурии, рекомендации и советы.

Говорили о звёздах, о детях, о странном безумии древних, о спуске по рекам на лодках – обо всём на свете. И, конечно, о тайне ледяной пещеры. Порой один и тот же человек сначала утверждал: –Нет там ничего и точка.

А под конец вечера начинал возражать, когда тоже самое повторял кто-нибудь другой: –Вдруг всё же есть?

-Меня беспокоит другое– говорила Ирина. Они сдвинули шесть кресел вместе, в импровизированной «гостиной» перед вишнёвым деревом – в крохотном закрытом колпаком мире которого как раз сейчас шёл дождь. Разбрызгиватели выстреливали каплями воды во все стороны. По прозрачной стенке текли ручейки. Тонкие ветви тянулись к влаге, а бледные травинки разрезали падающие капли острыми краями.

Слева от Иры, в двух сантиметрах от стены парила плоская голографическая фотография известного космического первопроходца. Справа, в затылок кибернетику, смотрел древний конструктор космических кораблей, а за ним располагалась ярко раскрашенное изображение берёзового леса, спокойного пруда и девушки, до бёдер закатавшей платье и пробующей ногой воду в пруду. Нарисованная девушка призывно смотрела в сторону конструктора кораблей, но тот, даже не повернул головы. Видимо он предпочитал реальных девушек, а не нарисованных. Не смотря на то, что и сам был только лишь фотоизображением. Известный космонавт широко улыбался. Ему пора было отправляться в полёт. Снимок когда-то давно сделали перед выходом на взлётную площадку.

Ира считала, что в «гостиной» уютней, чем в ярко-красном, словно костёр, зале для собраний. Если серьёзный конструктор и улыбающийся космонавт ещё имели шанс покрасоваться на стенах в зале собраний, то легкомысленно закатавшей платье девушке делать там было совершенно нечего.

-Беспокоит вот что– Ира задумалась придавая чёткость мыслям прежде чем облечь в слова: –Не слишком ли сильно мы доверяем и полагаемся на технику?

-Оно, конечно, так– подтвердил большой, словно строительный конструкт, настоящий богатырь (и как только такой сумел влезть в космический корабль), Алёша Мельников: –Лопатами копать было бы гораздо сподручней!

Вокруг засмеялись.

-Я не это имела в виду!– попыталась откреститься Ирина, вызывал новый взрыв смеха.

-Рассказываем политические анекдоты?– поинтересовался отходивший послушать, о чём говорят связисты, Денис. Он вернулся привлечённый громким смехом.

-Да вот: главный кибернетик решила записаться в луддиты.

-Так она нам здесь много чего отремонтирует!

-Молотком и отвёрткой. Прочим инструментам доверять нельзя! Электронный тестер однозначно что-то замыслил. Да и паяльник себе на уме.

-Тише! Тише!– вмешался Денис, спасая покрасневшую от смущения Иру: –Вороны!

-Ир, мы шутим– извинился за всех Мельников.

Надя, молчаливая светлоглазая девушка, успокаивающе положила ладонь поверх сжатых Ирины рук.

-Расскажешь о чём начала говорить до того как наши насмешники тебя перебили?

Секунду Ира размышляла – может быть обидится? Почувствовала, как на миг сжалась тёплая Надина ладонь лежавшая поверх её рук и решила не обижаться. Неблагодарное это дело таить обиды на друзей и дураков. Как-то так получалось, что для большинства окружающих Иру людей обе категории сливались практически полностью.

-А ты– сказала Надя главному насмешнику второго производственного, Андрею Мельникову: –Чтобы больше ни слова! Понял, товарищ ворон?

Растерянный Мельников послушно кивнул. Надя по сравнению с ним всё равно, что тонкая берёзка рядом с крепким, раскинувшим могучие ветви дубом. Но их взаимная, посеянная психотехниками КосмСовПола и выросшая во время долгого путешествия на Гагарине, любовь делает её гораздо сильнее его.

-Слушайте все– возвысил голос сидящий рядом синтез-химик: –Теперь Андрей будет товарищем вороном. И никаких возражений! Раздавать прозвища всегда горазд, а принимать самому не хочется. Вот уж дудки!

Кто-то, кому с лёгкой (в переносном смысле) руки Мельникова в своё время досталось не слишком почётное прозвище, недовольно проворчал: –Я бы лучше назвал его «товарищем кочергой».

-Товарищ ворон – а ведь неплохо!– довольно хмыкнул Андрей. Сидящий рядом синтез-химик хлопнул Мельникова по спине и чуть было не отбил руку. Андрей же едва ли заметил «дружеский» толчок. Он, в который уже раз, оказался пойман в ловушку Надиных глаз.

-Тише, товарищи– попросил Денис подкатывая свободное кресло: –Дайте Ире слово. Иначе она обидится на нас и мы лишимся возможности узнать что-то важное.

Кибернетик испытующе посмотрела на энергетика пытаясь дознаться, что скрывается за его словами: насмешка или забота. Но на губах Дениса играла неопределённая улыбка. Мысленно пожелав любимому упасть со стула, только чтобы не слишком сильно ударился – всё-таки любимый, Ира обнаружила, что все вокруг смотрят на неё. В десятый раз пожалев, что вообще начала этот разговор, кибернетик торопливо сказала: –Машины нашли ледяное месторождение. Самостоятельно проложили маршрут водовозы. Они смогли бы разобрать завал и без нас. Потратили больше времени, испарили часть льда, но разобрали бы. Машины даже могут чинить самих себя или производить новые машины. Вот только: они бы не заинтересовались туннелем правильной формы, похороненным в толще льда. Если бы мы сказали им искать следы техногенного присутствия, то они бы нашли его. Но самостоятельно не заинтересовались. И я совсем не знаю, что с этим можно было бы поделать.

Ира оглядела слушающих её людей. Надину ладонь сменила более шероховатая, но столь же тёплая рука Дениса. А она и не заметила когда поменялись руки.

-Мы не можем предугадать, что встретиться в далёком космосе и заложить все необходимые программы заранее– продолжила Ира вцепившись в руку Дениса как в спасительный круг.

Мельников не выдержал и потребовал ответа: –Так что же делать?

Ира подняла взгляд: –Я не знаю.

-Никто не знает– сказала она: –Создать разумную машину? Дать человеку машинное бессмертие? Продолжать то, что мы делаем испокон веков: платить кровью героев за взятие каждой новой высоты, оставив машины не более чем удобным инструментом? Множество путей, по каким-то из них нам следует пойти. По каким?

-Как считаешь, Андрей?– коварно спросила Ира.

Товарищ ворон задумчиво огляделся, черпая во взглядах окружающих поддержку: –Машины всего лишь машины, а человек это человек.

Ира кивнула: –Верно. Так есть сегодня, и было вчера. Но что будет завтра?

-Простите товарищи, я немного устала и хотела бы отдохнуть– она встала.

Однако вместо того, чтобы пойти в выделенную им гостевую ячейку, Ира отослала туда Дениса, а сама зашла в тренировочный зал. Время неурочное и потому зал был пуст. Созданные с учётом нюансов человеческой анатомии и физиологии, чтобы отнимать у занятых космонавтов как можно меньше времени на тренировки, тренажёры замерили причудливыми агрегатами. Выходцу из средних веков они показались бы орудиями пыток. Древнему человеку из довоенного мира напомнили бы о капсулах игровой виртуальной реальности. В новом мире Ирин современник легко бы опознал каждый из тренажёров, но не в поиске их зашла сюда девушка.

Чтобы воспользоваться большинство тренажёров нужно переодеваться в специальную тренировочную одежду, а Иру как раз сейчас накрыл неожиданный приступ странной, избирательной лени.

Человек без костюма для тренировок не мог воспользоваться «антигравитационным» бассейином или «имитацией полёта» как его часто называли. Антигравитационным в кавычках, так как никакой «антигравитации» там и не имелось, а работал он на принципах динамического управления электромагнитным полем. Не переодеваясь, Ира не сумела бы использовать «щекотунчик», «виртуальный тир», «акробатик» и прочие прелести полноценного тренировочного зала.

Поражённой избирательной ленью кибернетику оставались самые простые, берущие начало в глубине веков, тренажёры. Кибернетик поколотила грушу. Не столько сильные, сколько резкие и точные удары. Сила проигрывает точности. Кому об этом знать как не специалистам по информационным системам – властелинам и рабам электронных машин давно ставших неотъемлемой частью жизни современного человека.

Нанося очередной удар по меланхолично подрагивающей груше, Ира выдохнула сквозь сжатые зубы: –Вот тебе молоток!

-И отвёртка!– добавила она ещё один.

Вот почему так происходит, что если захочешь поделиться лежащем на душе, то непременно обсмеют, а скажешь какую-нибудь ерунду – восхитятся глубиной мысли. Несправедливо и обидно.

Запаянная в пластик фотография древнего солдата стояла прислоненная к стене. Её вечный обитатель спокойно наблюдал, как по залу мечется девушка, пытаясь избежать преследующих её световых лучей. Что это было: тренировка или игра? Никто не считал это серьёзной тренировкой. Скорее забавной игрой, в которую можно сыграть без партнёра, против бесстрастной машины.

Понадобилось почти семь минут, чтобы электронный мозг отыскал в её движениях систему и процент «попаданий» поднялся до уверенных шестидесяти процентов. Когда-то по похожей методике тренировали солдат, тех из них кто должен будет противостоять вражеским машинам. Потомки превратили тренировки в игру. Семь минут достаточно неплохой результат.

Ира остановилась. Она не запыхалась, но на лбу выступили капли пота. Человек не может моментально изменять рисунок движений. Если машина расшифровала его – всё, ты проиграл. Другое дело, что в скоротечных наземных боях конца древнего мира семь минут только немного не дотягивали до вечности.

-Впечатляет– Три-М незаметно поднялся и стоял в дверях, чтобы не мешать так как Ира задала размеры игровой зоны во весь зал для тренировок.

-Юношеская сборная. Сначала второе место на городских соревнованиях, в следующий раз первое– Ира вытерла вспотевший лоб бросая использованное полотенце в утилизатор: –И сокрушительное поражение на областных соревнованиях. Дважды. На третий год я не стала подавать заявку на участие.

Три-М кивнул, принимая сказанное к сведению. Его реакция понравилась Ире. Многие в ответ говорили, что ей надо было попытаться ещё раз. Возможно и так. Но сейчас-то к чему ворошить прошлое?

-Прости за опоздание– Марат Маликович провёл ладонью по гладкому боку чёрного шара «акробатика». Тренажёр протестующее свистнул, не желая открываться перед человеком без тренировочного костюма: –В западном секторе пробило вспомогательный энерговод. Пока нашли, да пока переключили распределение энергии.

Он махнул рукой.

-О чём вы хотели поговорить со мной?– спросила Ирина.

-Название «группа реконструкторов истории» о чём-нибудь тебе говорит?– Марат Маликович укоризненно посмотрел на девушку, напоминая: они давным-давно договорились обращаться друг к другу на «ты».

-Это начала Саша – старший пилот Прометея. Десятка полтора человек собираются в свободное время и пытаются как можно точнее восстановить хронологию происходивших на Меркурии событий. От начала строительства древней корпорации первого перерабатывающего комплекса до той трагической истории происходившей здесь пока на Земле горела война. О подвиге инженера Симоненко и остальных. На основе дневника Симоненко, остаточных информационных следах в сохранённых копиях управляющих систем Цербера и комплекса и материальных свидетельств найденных нами во время обследования комплекса. Ещё одна группа любительских археологов старающихся поминутно восстановить часть прошлого. Сколько их на земле. А эти здесь, на Меркурии– Ира пожала плечами.

-В целом так– согласился Три-М: –Только вдобавок они активно привлекают древнего робота.

-Используют Бонделея как источник информации?– удивилась Ира: –Он же почти ничего не помнит!

Марат Маликович отступил на шаг назад. Возможно, ему показалось, что они стояли слишком близко. Он отвёл глаза, как будто был не в силах видеть перед собой разгорячённое тренировкой Ирино лицо.

-Я неправильно выразился. Привлекают не как источник информации, а как участника. Участника группы реконструкторов.

Кибернетик рассмеялась: –Ох уж эта Гончарова!

-Они подали на рассмотрение совету города предложение как можно быстрее восстановить переделанных древними инженерами роботов. На основании того, что они потенциально разумны и, следовательно, держать их в неработоспособном состоянии есть преступление.

-Бонделей мил, но глуп– сказала Ирина: –Всё, чем он отличается от других сервов это излишне раздутый коннектом искусственного мозга и некоторое стремление повторять поступки окружающих людей. В нём нет разума. Бонделей всего лишь плохой имитатор.

-Саша утверждает, что он учится.

-Имитирует– поправила Ирина.

-Я подумал, что ты должна знать о Сашиной инициативе.

-Спасибо.

На тренажёрах поочерёдно вспыхивали россыпи огоньков. Если выключить свет и иметь хорошее воображение, то можно притвориться, будто стоишь в пространстве, а вспыхивающие огоньки – далёкие разноцветные звёзды.

-Марат Маликович, как получилось, что вы один?– вырвалось у Иры. Она закрыла губы ладонью, но было уже поздно: –Простите.

-Ничего– Три-М сел прямо на пол, оперившись спиной о стену: –Ты совсем не похожа на неё. Но иногда, как минуту назад, кажется, что похожа. Очень.

Ире было неловко и она не знала как поступить.

-Сядешь?– спросил МММ.

Она присела. Пол был тёплым. Градусов двадцать пять – тридцать.

-Старая история. Обычная. Обычная старая история– Три-М улыбнулся. От проглянувшей в его улыбке печали, у Иры защемило сердце: –Когда-то давно любил девушку. Психотехники здесь были ни причём. Мы сами справились – своими силами. Она умерла.– голос у Марата Маликовича не дрогнул. Видимо он давно уже свыкся с этим: –Знаешь, она родилась в день когда Земля объединилась и последний тлеющий уголёк древней войны был потушен. Дитя мира – шутила она. Умерла за две недели до своего дня рождения. Я придумал ей замечательный подарок. До сих пор не могу перестать думать: чтобы она сказала, если бы могла получить его – свой последний подарок.

Марат Маликович замолчал. Он молчал так долго, что Ира тихо спросила: –Где она работала?

-КОБ. Родилась в день окончания последней войны и заключения вечного мира. Потому и положила жизнь на то, чтобы этот мир сохранить. Банду накрыли через полмесяца. Ещё одна строчка с именем в зале славы комитета общепланетной безопасности. Хотела ли она этого? Я же до сих пор не могу смириться. Хотя уже привык, давно привык.

Психотехники сказали, что любовь слишком глубоко проросла во мне. Редкий случай! Вмешательство невозможно – придётся с этим жить. От подобной болезни излечит только смерть. От воспоминаний бежал во льды Антарктиды, а после в пространство. Честно говоря, не думал, что меня отпустят за лунную орбиту. Тебе ведь известные все эти соображения КосмСовПола о том, что в дальних полётах к другим планетам человеку слишком опасно быть одному? Сам не знаю, как комиссия меня пропустила. Видимо психотехники углядели что-то такое. Давняя боль стала щитом, надёжно защищающим от тёмной бесконечности пространства.

Три-М провёл рукой по ёжику Ириных волос. Так мог бы сделать отец и поэтому она не отстранилась.

-Ты совсем на неё не похожа– сказал Марат Маликович и вдруг спросил: –Кто там на фотографии которую ты постоянно носишь с собой? Прадед, дед?

-Я не знаю.

-Не знаешь?– удивился Три-М.

-В старших классах входила в отряд поиска. Мы обследовали древние военные объекты – искали жетоны или какие-то записи и хоронили тела, если находили. Пытались разыскать родственников, но получалось редко. Всё так перемешалось.

На первом поиске, куда меня взяли, мы обследовали древнюю станцию противоракетной обороны. Там всё вокруг было усеяно воронками, в которых уже поднялись деревья, лес залечил свои раны. Сама станция частично уцелела, что было странно, учитывая, как перепахана земля вокруг. Радиационный фон оставался в норме, но мы всё равно работали в облегчённых защитных костюмах. Внизу нашли тела, но ни жетонов, ни каких-либо записей. Наверное те, кто выжил, поняв, что запасы ракет исчерпаны и больше атак не будет, ушёл и унёс их. Поэтому неизвестно кто именно там на фотографии. Но я думаю, что это неважно.

-Ты часто ходила в поиск?– поинтересовался Три-М.

-Всего один раз– сказала Ира. Отрывисто усмехнулась: –Скоро пойду во второй.

-В смысле?

-Туннель подо льдом. Чем не поиск?

Три-М промолчал. Кибернетик согласилась: –Да. Пожалуй, это совсем другое.

Глава14. Во льду

-Вот мы и вернулись!– переданный по каналу связи голос Дениса выражал радостное нетерпение. Он словно мальчишка на дне рождении, хотел как можно скорее получить подарки и начать нарезать торт.

-Кому это говоришь?– поинтересовалась Ирина. В отличии от любимого, проделавшего подготовительную работу по бесперебойному обеспечению раскопок энергией с помощью солнечных батарей и привезённых с собой на всякий случай элементов питания, её работа сейчас только начиналась.

Энергетик указал себе под ноги: –Им!

В скафандре высшей защиты он напоминал мифического горного тролля – созданное из белого камня человекообразное существо с намеченными контурами головы и непропорционально длинными руками.

-На два шага в сторону– потребовала Ира: –Запускаю бурильщика!

-Почему ты назвала их бурильщиками?

-А как следовало их назвать: триста лет октября?

Предмет их обсуждения напоминал палку колбасы, по всей поверхности усеянную жгутиками и тончащими усиками из «длинных» молекул. Топорща их, бурильщик походил на ощетинившегося ёжика, а во время движения в толще льда складывал, становясь гладким. Часть жгутиков на передней стороне бурильщика переплелась, образуя шестигранный шип, благодаря которому он получил своё имя.

-Первый пошёл– предупредила Ира. Лёд относительно мягкий материал. Во всяком случае, значительно мягче камня. Второй и третий бурильщики замерли рядом. Четвёртый, запасной, ждал в грузовом мобиле. Они много чего привезли сюда «лишнего». На всякий случай.

-Второй на старт. Второй пошёл– скомандовала Ирина.

-Какова скорость погружения?– поинтересовался наблюдающий от противоположенной стенки пещеры Сергей.

Ира недовольно скривила губы: –Сам посмотри. Не отвлекайте меня сейчас, пожалуйста.

Кибернетик внимательно наблюдала за механическими детьми. Если что-то пойдёт не так, то их нужно останавливать и вытаскивать как можно раньше. Пока они не погрузились в лёд слишком глубоко, откуда их уже не достать. Но вроде бы всё шло хорошо. Прежде Ира никогда не собирала конструктов для льдопроходческих работ. К счастью Марат Маликович и ещё несколько человек с опытом работы на Сиянии-17 в Антарктике дали ей множество полезных советов.

-Третий вперёд.

Бурильщики погружались с одинаковой скоростью, оставляя после себя во льду вертикальные норы. Плотность льда также оставалась постоянной, поэтому они находились на равном удалении друг от друга. Обратно бурильщикам предстоит подняться по уже проделанным ходам. А если людям захочется поднять что-то со дна забитого льдом колодца, тогда в дело вступит пара скучающих операторов с лазерной установкой. Их просили оставить ледяное месторождение в максимально неповреждённом состоянии. Но быть может ценность находки перевесит несколько сотен испарённых кубических метров льда? Конечно, если там внизу действительно что-то есть.

Сканирование выявило наличие полости у них под ногами. Там располагалась пещера едва ли не превышающая по размерам ту, в которой они сейчас находились. Так же как и ведущий туда туннель, подземная полость оставалась забита льдом. По крайней мере, они уже получили хорошие новости – льда здесь гораздо больше, чем предполагалось вначале.

Денис не находил себе места, в нетерпении обследуя надледянную часть пещеры. Ира вполне понимала любимого. Сканирование выявило в нижней пещере шесть правильных кубов с размером грани в метр с мелочью. Если кто-то сомневался в искусственном происхождении туннеля, то сейчас сомнения отпали. Они не могли подключиться напрямую к информационным сетям города и обоих комплексов – солнечная погода опять испортилась и поверхность первой от солнца планеты подвергалась радиационной бомбардировке. Связь в таких условиях бесполезна. На экстренный случай у них имелся мощный передатчик способный пробиться через средней силы солнечную бурю. Но не нужно было обладать экстрасенсорными способностями, чтобы предсказать какое оживление сейчас царит в сетях, после их последнего сообщения о результатах проведённого сканирования.

Она вызвала из памяти построенную сканером картинку. Ровный каменный пол и в беспорядке разбросанные по нему шесть кубов. Иных входов в подземную полость, кроме вертикального туннеля, по которому сейчас ползут бурильщики, не было. Созданные Ирой конструкты прошли меньше десяти процентов пути. Ожидание будет долгим.

Операторы лазерной установки принялись нарезать лёд прямоугольными брусками, для удобства водовозов и складывать из получившихся кирпичиков ледяную стену. Сергей заметил им, что ледяные кирпичи слипнутся и водовозам всё одно придётся потрудиться, отлепляя один от другого. Старший оператор принялся спорить с ним, но потом махнул рукой и согласился.

В скафандре высшей защиты, что стоять, что лежать – одно и то же. Скафандр защищает своего носителя в большей степени, чем скорлупа яйца защищает будущего птенца. Ире доводилось слышать о долгое время не снимавших скафандр высшей защиты людях – такое иногда случалось во время каких-то чрезвычайных ситуаций. Им потом приходилось проходить дополнительные процедуры, чтобы вернуть ослабшим мускулам прежнюю гибкость. В сравнении с прочими инструментами созданными человеком, тело – не самый лучший из них. Его нельзя оставить на Земле, сдать на хранение и забрать по возвращению. Приходится таскать вслед за собой, кормить, обеспечивать кислородом и всем прочим. Как неудобно! Неужели и к иным звёздам человек понесёт с собой своё тело, как сувенир на память, как безделушку? По крайней мере, сейчас не существует технологии отделения сознания от живого и дышащего носителя и два корабля сверхдальнего полёта строятся с расчётом, что по их непропорционально большим (с точки зрения эффективности) коридорам будут ходить хрупкие и тёплые организмы.

Краем глаза наблюдая за погружающимися бурильщиками, Ира смотрела новый научно-фантастический фильм только неделю назад выпущенный на Земле. В фильме тела стали для людей всего лишь ещё одним транспортным средством – как автомобиль или самолёт. Любой, кто хотел, мог поменять тело – пересесть и ехать дальше. Больше не нужна была воздушная армия пассажирских самолётов. Людей передавали как радиоволны и на месте приёма помещали в новое тело – свободный носитель. Из поездов остались только грузовые и развлекательные, для тех, кто хотел насладиться древним чувством «путешествия» – медленного и постепенного перемещения физического носителя в абсолютных координатах.

Телами человека стали не только биологические объекты с парой рук и парой ног или больше. Но и космические корабли и станции на орбите и даже суперкомпьтеры городов приняли на временное поселение тысячи домоседов. Искусственный интеллект не был создан, да он стал и не нужен, после того как человек сам превратился в нечто большее. Об этом странном мире рассказывалось в фильме. Вот только, на взгляд Ирины, авторы увлеклись, приписывая бессмертным людям будущих веков мысли и чувства сегодняшнего человека. Так не бывает, чтобы свободный разум мыслил так же как заключённый в одно-единственное тело. Как ни крутись: бытиё определяет сознание. И от этого не уйти.

Фильм длился чуть меньше двух часов. Свободные от всего, кроме своей совести, разумы любили, надеялись и стремились. Странное, неуравновешенное общество. Оно было как набросок картины, когда художник чётко выписывает главные детали, а второстепенные изображает не более чем парой штрихов. И зритель решает: хочет ли он поверить схематично-гротескной картинке, увлечётся ли ею.

Ира далеко не во всём соглашалась с создателями фильма. Она принялась записывать наброски мыслей и эмоций, вызванных просмотром, чтобы потом скомпоновать их и обсудить на посвященном видеоискусстве форуме первого меркурианского. Бурильщики прошли уже процентов семьдесят пути. Томительное ожидание вновь приливной волной затопило девушку. Что там внизу: контейнеры, блоки, оставленное послание или случайно выброшенный мусор?

Оглядевшись, она заметила Дениса, Сергея и операторов лазерной установки у дальней стены пещеры.

-Ребята– позвала Ира: –Что вы там делаете?

-Посмотри– позвал Денис.

Кибернетик подошла. Дальняя стена была выровнена чуть ли не до зеркального блеска. От потолка, до пола – пятиметровая плита. Под ногами застывшие ручейки потёкшего камня. Во льду образовались кратеры и выбоины в местах, куда куда попали горячие капли. Ира посмотрела вверх: у потолка начинались и шли вниз строчки написанные в незапамятном году Сергеем Есениным:

Звёздочки ясные, звёзды высокие!

Что вы храните в себе, что скрываете?

Звёзды, таящие мысли глубокие,

Силой какою вы душу пленяете?

Частые звёздочки, звёздочки тесные!

Что в вас прекрасного, что в вас могучего?

Чем увлекаете, звёзды небесные,

Силу великую знания жгучего?

И почему так, когда вы сияете,

Маните в небо, в объятья широкие?

Смотрите нежно так, сердце ласкаете,

Звёзды небесные, звёзды далёкие!

-Искусство– заметил один из операторов.

Другой подхватил: –Великая сила.

-Мать его– закончил первый. И оба расхохотались, будто мальчишки оставившие граффити на стене какого-нибудь старого нежилого дома.

Ире оставалось только покачать головой и как можно более укоризненным тоном сказать: –Ребята…

-Подожди– пообещал Денис: –Мы сейчас твою статую здесь вырежем. Между прочим, будет, возможно, первая статуя на Меркурии. Ты как хочешь: с цветком в руках или с молотком? Можем так же предложить пионерский горн, тестер для прозвона нейронных сетей или какой-нибудь конструкт поменьше, чтобы помещался в руках. Только не бурильщик – они страшные. Я бы рекомендовал колосья пшеницы, но это пойдёт в разрез с исторической правдой. По-моему у нас здесь вообще нет ни единого пшеничного колоса и, наверное, не появится.

Ира ошеломлённо переспросила: –Мою статую?

Покрытая стихами гладкая стена угрожающе нависала над ней.

-Твою!– радостно подтвердил энергетик: –Поверь, у ребят руки художников. Больше того – руки хирургов. Будешь прекраснее, чем в жизни.

Буквально на одну секунду кибернетик задумалась. Всего на одну единственную секунду, но обормотам с лазерной установкой хватило и того. Операторы принялись подбирать место для скульптуры. Денис и Сергей, со свойственным дилетантам энтузиазмом, включились в обсуждение. Ире оставалось только вздохнуть: мужчины – вечные мальчишки. К тому же было что-то приятное в мысли, что изображающая её, кибернетика Ирину Горохову, статуя появится на первой от солнца планете. Пусть даже и внутри ледяной пещеры, куда никто кроме водовозов не заглянет. Впрочем, почему никто? Учитывая лежащее у них под ногами, это место, возможно, станет известно как место первого обнаружения доказательства существования внеземного разума.

-Вы ведь не собираетесь изображать меня в обнажённом виде?– подозрительно уточнила Ирина.

-А ты бы хотела?

-Нет!– отрезала она.

-Мы и не собирались– честным голосом ответил оператор. Другой размечал выбранный участок стены, чтобы потом по нарисованным им контурам прошёл лазерный луч.

Ира сказала: –Хорошо.

Бурильщики прошли сквозь туннель и сейчас расходились внутри ледяного океана заполняющего нижнюю пещеру. Двое направились к ближайшему контейнеру, если это действительно были контейнеры, а не зачем-то вырезанные из камня правильные кубы. Последний бурильщик направился к другому кубу, чтобы независимо обследовать его.

-Вдруг это не контейнеры?– подумала Ирина: –Конечно сложно представить, чтобы внеземной разум без всякой цели пробил туннель и создал полость на глубине в сотни метров под поверхностью. Без какой-либо утилитарной цели выпилил из камня геометрические фигуры. Столько труда не могло быть вложенным напрасно.

Лучи сжатого света ударили в стену, пробегая путь намеченный оператором. Когда расплавленная порода коснулась края льда, поднялось облако пара. Несколько секунд Ирина ничего не видела, но потом система виртуального зрения отфильтровала помехи и изображение снова сделалось чётким. Если судить по лёгкой дымке, обозначавшей облако пара, то оно поднималось и оседало на потолке пещеры. Похоже, вскоре пар соберётся в капли и пойдёт настоящий дождь.

Лазерная установка отработала программу, вырезав нишу и кусок камня размерами чуть больше стоящего человека. Операторы подступили к заготовке с универсальными резаками.

-Ребята– позвала Ира.

-Только не говори, что ты передумала– предупредил один из операторов.

-Передумывать уже поздно– строго сказал второй.

-Да. То есть нет. Я подумала– сбивчиво начала Ирина: –Мы ожидаем найти послание от братьев по разуму? Как в детском фильме: вы смогли дойти сюда и тем подтвердили, что достойны. Великое кольцо разумных миров. Межпланетное братство.

-Мы не герои из детского фильма– заметил Сергей: –Достаточно будет отыскать их склад или хотя бы его остатки. Пусть не специально оставленное послание, но всё, что мы достанем оттуда, будет иметь огромное научное значение.

-Вдруг там внизу вообще не контейнеры. Даже не «пакеты с мусором», а просто вырезанные из цельного камня кубы?

-Кто полетит в другую солнечную систему, чтобы вырыть пещеру и огранить парочку камней?– спросил оператор.

Ира промолчала.

Земляне растерянно посмотрели на упирающуюся в потолок плиту со стихами и на каменную заготовку под статую в рукотворной, ещё раскалённой нише.

-Однако– сказал Денис просто, чтобы нарушить молчание.

-Версия имеет право на существование– согласился Сергей.

-Инопланетяне не могли этого сделать.

-Почему?

-Это глупо!– отрезал оператор.

-Но вы сейчас занимаетесь тем же самым– сказала Ира: –Растрачиваете энергию, личные усилия и ещё время зазря.

-Энергии здесь хоть завались– оправдался старший оператор: –И всё равно пришлось бы сидеть и ждать пока бурильщики докопают до дна.

-Искусство не может быть бесполезным– заявил младший.

-Об этом я и говорю– подтвердила кибернетик.

-Но инопланетяне должны быть умнее нас. Наверное.

-Почему?

-Они прилетели к нам, а не мы к ним.

-Если бы были по-настоящему умными, то вообще бы не прилетали.

-Хватит гадать– подвёл итог Денис: –Скоро узнаем, что там внизу.

Операторы принялись резать камень, создавая Ирино лицо. Это было не слишком приятное зрелище и девушка старалась не смотреть в ту сторону, хотя иногда не выдерживала и бросала заинтересованные взгляды.

Бурильщики практически одновременно пробили ледяную корку, прикоснувшись к чужеземному материалу. Пытаясь отломать кусочек для анализа, конструкт сломал бур порвав несколько нитей и разлохматив остальные.

-Этого я и опасалась– мрачно сказала наверху Ира: –Крепко закрытая коробка. Не открыть и не заглянуть. И непонятно – лежит там что-то или перед нами всего лишь монолитная пустышка.

Денис посоветовал: –Не отчаивайся раньше времени. Вытащим одну штуку и посмотрим. Конечно корпус должен быть прочным так как контейнер хранится отнюдь не в тепличных условиях.

-Всё же думаешь, что это контейнеры?– спросила Ира.

Денис прислал в ответ графический значок означающий неопределённость и эквивалентный пожатию плеч в разговоре с глазу на глаз.

-Поднимем и узнаем.

-Тогда давайте поднимать– согласилась кибернетик: –Эй, скульпторы, долго вы там?

-Ещё минут десять– попросил оператор.

-Искусство не терпит торопливости– заметил другой оператор.

-Послушайте– строго сказала Ирина: –Можете самовыражаться сколько хотите, но не называйте это искусством.

-Она нас обижает– на общей волне произнес оператор.

-Нет, просто расстроилась не встретив инопланетный комитет с распростёртыми объятиями или щупальцами или что там у них может быть.

Прежде чем Ира успела ответить резко и зло, Денис миролюбиво сказал: –Мы все ожидали чего-то такого…

-Десять минут– попросил первый оператор.

-Пожалуйста– добавил второй.

Ира выдохнула набранный воздух и согласилась: –Хорошо. Бурильщики пока обследуют находку со всех сторон. Может быть у неё где-то есть дверца в которую нужно всего лишь постучать.

-Зачем я их тороплю?– подумала Ира: –Вот сделают перекошенное лицо и стоять моей статуи с отвислым ртом. Художники обычно такие обидчивые. Даже если по основной специальности они операторы лазерной установки.

-Обеспечьте пока вытяжку– не отрываясь от работы попросил один из операторов: –Иначе пар от испаряемого льда осядет на нас, мгновенно замёрзнет и скуёт ледяной коркой.

Денис занялся вытяжкой. Сергей ходил за спиной операторов и смотрел как из камня постепенно, штрих за штрихом, возникает Ирино лицо. Кибернетик хотела спросить у него: хорошо ли получается, но почему-то побоялась. Вдруг нехорошо? И зачем она пошла на поводу у этих двоих!

Расфокусированный луч обжигающего света ударил в ледяную пробку. Стоящие в отдалении Ира, Сергей и Денис могли наблюдать как облака пара, тугие и перекрученные, будто мышцы спортсмена, втягиваются в вытяжное отверстие. Сергей поднял руку и тем самым сломал намёрзшую на скафандре тончайшую ледяную корку. Полупрозрачные обломки упали на пол, разбившись на тысячу крохотных кусочков. Часть пара рассеялась по пещере, намерзая на стенах, поле и потолке.

-Как во дворце ледяной королевы– подумала Ира.

Денис сказал: –Вот уж не думал, что когда-нибудь смогу взглянуть на внутренности холодильника изнутри.

-Осторожней передвигайтесь– предупредила Ира: –Будет скользко.

Световой луч отражался во льду холодным раздробленным сиянием. Каждая, не параллельная соседней, грань светила собственным отражением. Один оператор спускался вместе с продолжающей работать световой пушкой вниз, другой оставался наверху и следил за тем как разматывается прикреплённая к потолку лебёдка.

Ира велела бурильщикам отползти в сторону, чтобы не попасть под обстрел концентрированным светом. Неистовое солнце питало разложенные наверху Денисом солнечные батареи. Сбегало по протянутым в пещеру энерговодам. Накапливалось в установке и, возвращаясь обратно в форму света, впивалось в ледяной монолит огненным раскалённым лезвием. Может быть, это был первый раз, за много, очень много веков, когда солнечный свет, пусть и через посредничество человеком, проник в подземные ледяные хоромы.

Каменная Ирина покрылась ледяной коркой и блестела, точно вырезанная из серебра. Если изображать человека в скафандре, то придётся подписывать чей именно слепок отразился в камне потому, что в скафандрах все люди похожи как капли воды. Операторы одели каменную Иру в короткие шорты и майку с выпуклым изображением космического корабля на фоне планеты или, возможно, солнца – в точности не понять, просто диск. Руки у статуи оставались свободы. Одну она прижимала к груди, частично закрывая рисунок на майке, другая опускалась вдоль тела, немного отведённая назад. В целом поза говорила о том, что девушка ожидающе и с немалым волнением смотрит вперёд и вниз. Денис и Сергей наперебой расхваливали статую, а Ира не знала, что и сказать.

Наконец она спросила у Дениса по приватному каналу: –У меня и правда такие же длинные и стройные ноги?

-Правда– сказал энергетик.

Ира подумала, что статуя ей, скорее, нравится. Пусть стоит в нише, в пещере, защищённая от лучей солнца и от резких перепадов температуры буквально дробящей высокие скалы в мельчайшую пыль. Она простоит так очень долго.

-Всё-таки это контейнер– закончив осмотр произнёс Антон Романович.

-Мы так думаем– неуверенно ответила Ира.

-И как он открывается?

-Он вообще не открывается

-Какой же тогда это контейнер?– удивился бывший капитан Прометея, а сейчас глава управляющего совета первого меркурианского.

Предмет их разговора стоял на столе в исследовательском отсеке. Через толстую стену из прочного прозрачного пластика они могли наблюдать, как над находкой колдуют синтез-химики, пытаясь определить материал, из которого она изготовлена.

В наблюдательной комнате столпились человек тридцать. Больше просто не вошло и ещё десятка четыре стояли в коридоре, делясь друг с другом мнениями и фактами. Как это всегда бывает, первых имелось куда как больше чем вторых.

Ира попыталась объяснить мнение кибернетического отдела: –Контейнер не в том смысле, что в нём содержится что-то материальное. Он сам по себе послание. Словно какое-нибудь устройство для хранения информации. Нам нужно только включить его. Мы так думаем…

-И каковы успехи?– поинтересовался Антон Романович.

-Долговечные информационные устройства для работы нуждаются во внешнем источнике энергии. Стандартного разъёма для подключения энерговода мы на нём не обнаружили– Ира чуть заметно улыбнулась и развела руками.

Кто-то из толпы учёных собравшихся в наблюдательной комнате воскликнул: –Как вы собираетесь прочитать информацию из куба?

-Мы надеемся, что куб не только устройство для хранения, но и для воспроизводства информации. Иначе сами понимаете, товарищи: чужие форматы хранения данных, чужие протоколы. Расшифровать их будет сложнее, чем текст на полностью неизвестном языке. В любом случае это второй этап исследования. Для начала нужно научиться включать эту штуку…

-И выключать– сказал кто-то: –Вдруг включить сможем, а выключить – нет.

Антон Романович нахмурился, балансируя между соображениями безопасности и любопытством. Удобнее всего было бы заниматься изучением куба в лабораториях первого меркурианского. Параноидальная безопасность требовала вырыть отдельное убежище в тысяче километров от города и оборудовать там полностью независимую лабораторию.

Исследовавший куб синтез-химик переоделся в стандартный комбинезон и протиснулся, через всех собравшихся в коридоре, в наблюдательную комнату.

-Могу сказать, что материал, из которого состоит эта штука, был ранее неизвестен– начал докладывать синтез-химик: –Кристаллическая решётка наподобие алмазной. Соскоблить немного с боков, для анализов, не удалось. Поэтому все выводы весьма приблизительны. Мы не решились использовать универсальные резаки из опасений, что если куб и вправду информационное устройство, как считают кибернетики, то оно, несомненно, спроектировано по голографическому принципу и повреждение одной его части неизбежно скажется на функциональности целого. В целом я соглашаюсь с выводами кибернетиков. Но вы должны понимать: всё сказанное есть гадание на кофейной гуще. Пока мы не решимся вскрыть эту штуку, сказать определённее будет нельзя. А вскрыв – наверняка сломаем её.

-Шесть доставленных кубов одинаковы?

-На том уровне дистанционного исследования, которого мы вынуждены были придерживаться.

-Может ли куб быть опасным?– спросил Антон Романович.

-Если вы имеете в виду: может ли он неожиданное отрастить ноги и руки, открыть дверь и выйти в коридор, то определённо нет. Внутренняя структура не оставляет возможности для трансформации. А в целом любое новое знание потенциально опасно. Например, сидя на бочке с порохом и научившись зажигать огонь, нужно очень аккуратно и осторожно пользоваться новообретённым умением.

Кто-то из-за спины прошептал: –Философ…

-Может ли куб состоять из чего-то наподобие наноустройств?

-Однозначно нет– заверил синтез-химик: –Это макроустройство. Если оно вообще устройство, а не что-то вроде китайских головоломок, ценность которых состоит в самом процессе их разгадывания.

Из коридора послышалось: –Как там дела? Узнали что-нибудь новое?

-Товарищи– попросил Антон Романович: –Прошу вас разойтись. Новости обследования артефактов будут в режиме реального времени вплетаться в соответствующий узел информационной сети. Пожалуйста, дайте людям работать.

-Каков план исследований?– спросил он когда наиболее посторонних и наименее любопытных удалось отправить восвояси и наблюдательная комната перестала походить на туго набитую консервную банку.

Ира, как глава кибернетического отдела, и синтез-химик переглянулись.

-Мы проведём подробное сканирование внутренней структуры объекта– вздохнул синтез-химик: –На максимальном разрешении сканирующей аппаратуры процесс займёт около сорока часов. Может быть, за это время кто-нибудь сможет предложить более продуктивную идею…

Антон Романович поблагодарил всех, пожелав не отступать и не сдаваться перед загадками внеземной технологии. Через несколько минут после его ухода, Ира получила личный вызов. Антон Романович хотел поговорить с ней с глазу на глаз и просил подойти к нему в кабинет. Это грозило или похвалой или выговором. Пока Ира шла по коридорам подземного города она гадала: будут хвалить или будут ругать? Вроде бы и ругать особенно не за что и поводов для благодарности, вот так, сходу, припомнить она не могла.

-Ирина– начал Антон Романович дождавшись пока кибернетик сядет напротив него: –Объясни мне, что за непотребство вы устроили в пещере?

-Вы о статуи?– догадалась Ира.

-Разве есть что-то ещё, о чём я не знаю?

-Нет. Думаю нет– торопливо сказала Ира.

-Зачем вы вообще её там изваяли?

Ира покраснела: –Извините. Я думала, что статую в пещере мало кто увидит.

-Зачем тогда было ваять?– задался вопросом Антон Романович: –В любом случае вы ошиблись. Статуя полуобнаженной девушки в меркурианской пещере привлекла внимание Земли. Мне уже почти на официальном уровне прислали запрос о названии пещеры. Сначала хотели назвать её пещерой находки или пещерой контакта. Однако боюсь, что теперь она навсегда станет пещерой с девушкой.

-Почему полуобнажённой?– удивилась Ира.

-А ты свои ноги видела?– спросил Антон Романович: –Открыто, практически, от и до. Видимо люди нуждались в художественном символе для первой от солнца планеты и ваше художество попало, как говорится, «в струю». Девушка и Меркурий. Кибернетик в шортах. Майка с рисунком космического корабля. Уж лучше было бы с колосьями пшеницы в руках. Поздравляю, товарищ Горохва!

-С чем?

-С тем, что при жизни превращаешься в символ.

-Я не хотела!

-Неправда– возразил Антон Романович: –Хотела.

Ира была вынуждена, согласится с ним. Несмотря на красные щёки и красный как помидор лоб, если бы можно было повернуть время вспять – она бы не стала препятствовать паре доморощённых Леонардо с многофункциональной лазерной установкой и универсальными резаками. Кстати, об операторах.

-Это не только моя вина– сказала Ира.

-Я уже выдал Горскому и Сивченко их долю…славы– с угрозой проговорил Антон Романович: –Таланты на полставки. От безделья вырезающие фигуры девушек в пещерах Меркурия.

-Так моя статуя не первая?

-Разумеется нет. Разве этих двоих удержишь. Должны они были где-то и на ком-то набивать руку.

Ира поёрзала в кресле. Отчего-то мысль, что её статуя не первая и не единственная, была ей неприятна. Она, по выражению Антона Романовича, «попала в струю». Если бы не обнаружение в нижней пещере инопланетных артефактов, то информация не ушла бы на большую Землю и оставаться каменной Ире навеки безызвестной.

-Когда вернусь на Землю, нужно будет достать такие же шорты, как на статуе– подумала Ира: –Может быть немножко длиннее.

-Оставим девушек в майках с космическими кораблями идеологическому отделу КОБа– сказал Антон Романович: –У меня для тебя, Ирина, есть поручение. Можешь считать его наказанием. За несогласованное в высших инстанциях внеплановое обогащение культурного фонда человечества.

Дождавшись музыкальной трели означавшей установление канала связи, Ира выпалила: –За что, Саша!

-Во-первых здравствуй– отозвалась Гончарова. Голос у неё был разнеженный и сонный. Ира злорадно понадеялась, что своим вызовом разбудила подругу.

-Здравствуй– проворчала она: –Скажи мне, ты это серьёзно?

-М-м-м– на том конце канала задумчиво молчали.

-Вот уж удружила!– раздражённо высказала кибернетик, собираясь закончить разговор, но не успела прервать канал связи.

Саша поинтересовалась: –О чём именно мы говорим?

-А ты не знаешь?

-Разве ты объяснила?

Ира даже задохнулась от возмущения. Сама всё это начала и ещё не понимает о чём идёт речь.

Воспользовавшись секундной паузой, к разговору присоединился третий участник. Видимо он находился неподалёку от Саши. Возможно весьма неподалёку.

-Ира, ты знаешь?– ворвался в канал радостный голос Сергея: –На Земле такое твориться! Твою статую, ту – из пещеры, её…

-Ни слова больше!– воскликнула Ира.

-Но её скопировали по трёхмерному изображению на…

-Ни слова– предупредила Ира: –Иначе за себя не отвечаю.

-Злюка– обиженно сказал Сергей прежде чем отключиться.

Послышался Сашин вздох: –Выкладывай товарищ злюка, что тебя возмутило и каким боком это связано со мной.

К тому времени Ира немного успокоилась. Перестала расхаживать по жилой ячейки пугая Дениса яростными пробежками от стены до стены и присела на кровать. Кораблёв осторожно обнял её за плечи. Ира благодарно склонила голову ему на плечо ощущая себя спокойно и хорошо в кольце его рук.

-Подавала прошение в совет города о признании древнего робота Бонделея разумным существом?– спросила Ира.

-Подавала– не стала увиливать Саша: –Значит это ты будешь выяснять степень его разумности? Хорошо!

-Что хорошего?– кисло улыбнулась Ира.

-Ты веришь в его разумность?

-Нет.

-Поэтому ты будешь особенно тщательна, а результаты получаться объективными– удовлетворённо сказала Саша.

Ира скривилась, будто съела лимон и запила свежевыжатым лимонным соком.

-Бонделей разумен? Подруга, прошу тебя, когда подсыпаешь особенно ядовитые удобрения в гидропонику – пользуйся воздушным фильтром.

-Смешно– сказала Саша.

-Грустно– возразила Ира.

Денис хотел что-то сказать, но Ира знаком попросила позволить ей закончить разговор. Кораблёв кивнул и погладил короткий ёжик Ириных волос.

-Он учится у окружающих людей– сказала Саша.

-Конструкты, собираемые студентами, способны обучаться в определённых пределах. Хочешь сказать искусственный мозг Бонделея сравним по вычислительной мощности с суперкомпьютером «Луна-1»– если собрать весь сарказм из Ириных интонаций и слов, то набралась бы здоровенная такая бутыль.

-Мне ли тебе объяснять, что вычислительная мощность ещё не всё и разум может быть разных типов?– спросила Саша.

-Не надо объяснять– ответила Ира: –Я составлю отчёт. Очень тщательный, взвешенный и скептический отчёт.

-Пожалуйста будь честной с самой собой– попросила Саша: –Это единственное, что я хотела бы попросить.

-Постараюсь– пообещала Ира.

-Спасибо– улыбнулась Саша. Зачем благодарила? Как будто быть честным человеком не нормальное состояние, а невесть какое достижением, за которое даже нужно благодарить отдельно.

Едва она закончила разговор, как Денис сказал: –Слышала насчёт статуи? Кто бы мог подумать, что так получится?!

-Не начинай– взмолилась Ира: –Я так устала. А ещё на мне древние роботы, претендующие на статус полноценноразумных и разгадывание тайн инопланетных технологий. Хорошо ещё, что текучку удалось спустить на Андрея и Владимира. Хотя бы с поломанными роботами меня какое-то время не станут доставать.

-Я немного ревную– признался Денис. Видимо пока Ира жаловалась, любимый не слушал думая о чём-то своём.

-Ревность это атавизм– сказала Ира.

-Вся солнечная обсуждает твои ноги– пожаловался Денис.

Ира согласилась: –Это отличные ноги.

Он рассмеялся.

-Что, разве не так?

-Конечно так– согласился Кораблёв: –Субъективно самые лучшие ноги на свете. Как заинтересованное лицо беру самоотвод из членов оценивающей комиссии.

-Самоотвод принимается– разрешила Ира: –Если уж ты такое заинтересованное лицо, что по-другому никак.

Глава15. Кибернетики. Роботы. И инопланетные артефакты.

Бонделей вкатился в лабораторию, лихо затормозив рядом с тестовым стендом.

-Доброе утро товарищ Горохова.

-Здравствуй Бонделей– кивнула Ира: –Тебе известно зачем я позвала тебя?

-Вы хотите окончательно решить вопрос о моей принадлежности или непринадлежности к существам, обладающим разумом.

-Я всего лишь выскажу своё мнение– поправила кибернетик: –Решать будут другие. Скажи мне, что такое «разум», Бонделей?

-На данный момент нет общепринятого определения.

-Сформулируй своё.

-Разум – способность обобщать.

-И всё?

-Нет. Ещё создавать новое.

-Всё?

-Нет. Ещё…

-Хватит– Ира попросила Бонделея встать на тестовый стенд начиная подключать к информационным выходам древнего робота сканирующую аппаратуру. К счастью все необходимые переходники были подобраны заранее.

-Ты считаешь себя разумным?

-Субъект не может корректно оценивать самого себя. У меня нет доказательств собственной разумности. Я надеюсь получить их от вас, товарищ Горохова.

-А ты шутник– хмыкнула Ира: –Или оптимист. Приготовься к временному отключению. Увидимся через несколько часов, Бонделей.

-К отключению готов.

Массивный робот лежал на тестовом стенде опутанный проводами и датчиками. Ира прогнала стандартные тесты на уровень интеллекта. Показатели несколько выросли с момента последней проверки, но было заметно, что их рост достиг периода насыщения и вскоре прекратится. Показатели высокие, но по большому счёту ничего особенного. Обычный многофункциональный конструкт многоцелевого использования.

Она составила карту активности нейронной сети, проверила отчёты вспомогательных систем на наличие ошибок, проделала всю остальную подготовительную работу. Вывела на экран заранее составленный список вопросов. Проглядела его и закрыла. Это был формальный подход. «Разум» понятие неформальное. Поэтому его так сложно найти. Собственно «разум» такая штука, которую находишь, если очень хочешь найти. А если не очень хочешь, то не находишь. Но это ведь ненаучно!

Вспомнив о волюнтаристическом решении московского совета кибернетиков считать суперкомпьютеры вроде «Луна-1» разумными существами, Ира поморщилась. Хочу – считаю. Не хочу – не считаю. Согласиться с таким подходом она не могла.

Ира не заблокировала дверь в лабораторию и засмотревшись на Бонделея не слышала звука шагов. Кто-то прямо над самым ухом спросил: –Как идут дела?

Ира вздрогнула и резко обернулась.

-Эй! Это же я– отпрянул временно живущий в цепях планетарной гравитации младший пилот Прометея.

-Здравствуй Сергей. А дела– Ира махнула рукой в сторону неподвижного робота.

-Вообще-то я про исследование артефактов.

-Сканируют– коротко ответила Ира: –Когда закончат, нужно будет придумывать что делать с ними дальше.

-Мешаю?– догадался Сергей.

Ира согласилась: –Мешаешь.

-Тогда пока.

-Постой!

Кибернетик с каким-то непонятным интересом оглядела Сергея: –Поможешь с одним вопросом?

Пилот покосился на дверь, потом вернул взгляд к Ире: –Смотря в каком.

-Попробуй доказать мне, что ты разумен.

-Честное слово даю– улыбнулся Сергей.

-Я отчаялась– призналась Ира: –Никаких мыслей.

-Так может быть из нас двоих это ты неразумна? Шучу-шучу. Дай подумать. А что говорят по этому поводу учёные?

-Теоретики кибернетической науки не могут договориться между собой, что именно считать разумом. Какое не сформулируй определение – найдётся часть людей не попадающих под него. И что в таком случае делать?

Присев на кушетку Ира положила сложенные лодочкой ладони на колени. Сергей с интересом рассматривал выставленные под свет ярких потолочных ламп внутренности Бонделея – робота претендующего на то, чтобы считаться разумным существом.

-Если учёные молчат, то, может быть, следует обратиться к фантастам?

Глава кибернетического отдела первого меркурианского устало усмехнулась.

-Значит нужно доказать, что я разумен?– уточнил младший пилот: –Вот так задачка. А разве то, что я разговариваю с тобой на естественном языке – не является доказательством?

Ира помотала головой.

-Я человек– сказал Сергей: –Следовательно я разумен.

Ира прикрыла глаза. Яркий свет ламп дневного освещения утомил её.

-Тест Тьюринга. Не зная как выглядит собеседник найти среди людей машину запрограммированную притворяться человеком. Программы научились проходить этот тест ещё столетие назад. Не так уж и сложно имитировать поведение случайных людей возмущённых тем фактом, что кто-то усомнился в реальности их существования.

-Ладно– Сергей прошёл до конца рабочего стола, развернулся на пятке и за два широких шага вернулся обратно: –Что если я что-нибудь создам. Напишу картину, сочиню музыку или набросаю простую программку?

Улыбнувшись, кибернетик развела руками.

-Предложение снимается– согласился пилот.

Машины умели делать всё перечисленное. И пусть кому-то сочинённая компьютером музыка казалось слишком «механической», а синтезированные картины излишне простыми. Но тоже самое едкие критики говорили о результатах человеческого творчества. Программами умеющими писать программы сегодня вообще никого не удивишь.

-У меня есть воспоминания– сказал Сергей. Сказал после небольшой паузы. Как будто он вначале проверил: а есть ли у него воспоминания? На месте ли они? Не пропали? И только убедившись в их наличии использовал в качестве аргумента: –Я осознаю себя в прошлом и настоящем, знаю чего хочу и к чему стремлюсь в будущем. Умею выстраивать долговременные стратегии и ставить цели. Разве машина умеет ставить цели?

-Конечно умеет– ответила Ира: –Что бы это была за машина, если бы не могла самостоятельно декомпозировать большую цель на множество маленьких, легко достижимых.

Сергей легкомысленно махнул рукой, отметая Ирины возражения: –Одно дело разбивать большую цель на маленькие, а другое ставить новые. Этого компьютер не может.

-А человек?– спросила Ира.

-Что человек?

-Человек может ставить большие цели сам для себя? Впрочем, не обращай внимания. Это вопрос терминологии.

-По-твоему между человеком и машиной вообще нет разницы?

-Конечно есть. Компьютер гораздо лучше человека решает определённый класс задач, но если подходить к вопросу в общем виде, то человек легко побеждает компьютер «по очкам». Мы потрясающе универсальны. Другое дело: можно ли считать универсальность необходимым свойством разума?

Сергей потряс головой, будто вытряхивая из ушей несуществующую воду: –Ты меня совсем запутала.

-Зато, кажется, сама нашла выход.

-Удачи– пожелал младший пилот.

-Сергей– позвала Ира, когда он уже переступил порог: –Спасибо. Мне нужен был кто-нибудь посторонний, чтобы разобраться с этим.

Пилот кивнул, помедлил и попросил: –Если узнаешь что-нибудь интересное о инопланетных артефактах, то сообщи мне первому, хорошо?

Кибернетик рассмеялась: –Знаешь сколько человек попросили меня о том же самом? Двадцать семь!

-Этого следовало ожидать– проворчал Сергей.

Дверь-шлюз закрылась. Створки бесшумно вошли одна в другую, отрезая комнату от коридора.

Произведя необходимые манипуляции, Ира позвала: –Просыпайся, Бонделей. Только осторожней, не оборви подключенные провода.

Массивное тело робот вздрогнуло. Перешедшая в активный режим система проверяла собственную целостность и состояние механического тела.

-Скажи, Бонделей, что ты помнишь о Константине Григорьевиче, инженере корпорации, своём создателе?

-Восстановлено около сорока процентов воспоминаний– отчитался робот.

Ира удивилась: –Так много?

-Поступали вопросы о данном периоде. То, что можно было восстановить – восстановлено. Остальное необратимо повреждено и не может быть восстановлено.

-Каким он был?– спросила Ира.

-Константин Григорьевич не всегда говорил правду.

-Объясни– попросила кибернетик удивлённая столь странной характеристикой.

-Константин Григорьевич сказал, что обязательно проснётся, если я буду держать его руку. Я держал не отпуская. Но он не проснулся. Потом пришли вы.

-Ты понимаешь, что произошло с инженером Симоненко?

-Он умер во сне.

-Когда ты понял, что он умер?

-Сразу – по прекращению дыхания, по сжатию лицевых мышц, по…

-Достаточно– оборвала Ира: –Ты знал, что мёртвые люди никогда не оживают?

-Да.

-И всё равно продолжал держать его руку вместо того чтобы попытаться предпринять действия ведущие к продлению активной фазы собственного существования?

-Продлевать существование не имело смысла.

-Допустим. Но зачем держаться за руку мертвого человека?

-Константин Григорьевич сказал держать, чтобы он смог проснуться.

-Но ты знал, что он умер, а мёртвые не могут проснуться?

-Информация о том, что мёртвые не могут проснуться могла не соответствовать действительности или иметь ограничения применимости. Я должен был проверить, несмотря на то, сколь низка была вероятность этого.

-Проверил?

-Да. Информация верна– подтвердил робот: –Мёртвые не могут проснуться.

Руки любимого скользили по плечам кибернетика. Гладили, мяли, пощипывали и щекотали.

-Не понимаю– сказал Денис: –Капсула релаксации сделает массаж в сто раз лучше.

-Люблю когда ты это делаешь– проговорила Ира не открывая глаз: –Своими руками. В этом есть что-то древнее и примитивно притягательное.

Денис только хмыкнул, но Ира поняла – ему понравились её слова.

-Значит, наш Боня должен был проверить, что мёртвые люди не возвращаются к жизни, если их держать за руку? Очень печальная история. Сколько он так сидел: три десятка лет – четыре?

Ира кивнула.

-Не двигай головой– потребовал Денис.

-Извини.

Знаешь, с машинами всё не так, как с людьми. Если человек стремится к свободе только потому, что он человек, то для робота сама по себе свобода не имеет ценности. Задала вопрос Бонделею: зачем ему всё это? Хочет ли он что-то изменить? Например, слетать на Землю или, я даже не знаю, о чём могут мечтать роботы. Он ответил, что ничего менять не хочет и против визита на Землю не имеет возражений, но не видит в нём непосредственной необходимости. Представляешь: не видит непосредственной необходимости!

-Расслабь плечи– попросил Денис: –Так чего же хочет наш дорогой реликт?

-Быть среди людей– Ира перевернулась на спину и посмотрела в глаза энергетику. На лице того играла довольная полуулыбка. На самом деле он любил делать Ире массаж чуть ли не больше, чем она любила ощущать тёплую тяжесть его рук. Хотя, конечно, капсула релаксации разомнёт мышцы качественнее и лучше. Но вот беда: у капсулы нет ни рук Дениса, ни его глаз, ни его шероховатых и твёрдых, но почти мгновенно размягчаемых поцелуем, губ.

Разомкнув поцелуй, Ира объяснила: –Архитектура искусственного мозга Бонделея предполагает внешнее стимулирование. Это как мячик, который нужно бить рукой, чтобы он продолжал прыгать. Перестанешь и колебания постепенно затухнут. Ему необходим элемент случайности, который вносит общение с людьми. Сейчас от подобной архитектуры почти отказались из-за необходимости внешнего стимулирования. Но перед концом древнего мира на неё возлагали большие надежды.

-Поставь робота рядом с героем и получится робот-герой. Рядом с подлецом – робот-подлец. Рядом с учёным – робот-учёный…

-Ты упрощаешь до полной потери смысла!– возмутилась кибернетик.

-Если оставить Бонделея в одиночестве, но включить ему кино. Человеческие фильмы– энергетик заинтересовался настолько, что его пальцы замерли: –Они сойдут за внешнее стимулирование искусственного мозга?

Ира передёрнула плечами и движение пальцев восстановилось: –Не выйдет. Нужно интерактивное общение вида «действие-результат». Условно говоря: робот бросает мячик во внешний мир, а тот возвращает его с ещё большей силой и эта дополнительная энергия идёт на функционирование искусственного мозга.

-Значит, бросает мячик?– с комичной серьёзностью уточнил Денис.

Ира покраснела: –Я тебе на пальцах объясняю. Если хочешь, могу написать формулы.

-Наверное, формул страниц на пятьдесят мелким шрифтом?

-На двести, если мелким шрифтом– поправила кибернетик довольно мурлыкая под его большими и сильными руками. Древний, первобытный примитивизм. В новом мире женщина ни в чём не уступает мужчине. Развитие техники нивелировало ценность физической силы. Развитие психологии и биохимии подарили ещё одну дополнительную степень свободы. Но пришедшее из тьмы веков наследство никуда не делось. Оно всё ещё живёт глубоко в людях. И так ли нужно ломать этот механизм, который замечательно работал с того момента когда человек оформился как вид?

И не слова больше о капсуле релаксации! В данный момент Ира была тестом в руках самого замечательного повара на свете. Музыкальным инструментом в разгаре процесса настройки умелым мастером. Это слишком глубоко сидит в нас, чтобы можно было вытащить на свет. Слишком многое завязано на нём: и наша сила и наша слабость. По сути, если сравнивать человека с аналогичным по архитектуре Бонделею роботом, то именно живущие в глубине сознания инстинкты толкают человека вперёд. Служат тем самым двигателем, что приводит в действие весь механизм человеческого разума. Первичным толчком. Исходной точкой побуждающей жить. И отблеск этого огня необходим роботам типа Бонделея, чтобы оставаться в активной фазе.

Когда всё закончилось и они лежали рядом усталые, довольные и почти уже сонные, Денис спросил: –Получается роботы вроде Бонделея как заводные игрушки? Представляешь, если он вправду разумен? Разумная заводная игрушка. Это ужасно.

-В нём разума как в коробке с транзисторами– проворчала Ира.

-Слышу неуверенность в голосе.

-Смолов мне свидетель, который Владимир Борисович– распалилась Ира: –Ещё слово, ещё одно слово, и я за себя не отвечаю. И не улыбайся мне там!

-Откуда ты знаешь, что я улыбаюсь? Ты лежишь затылком ко мне– удивился Денис.

Находка следов инопланетного разума взбудоражила Землю. Кто они, неведомые пришельцы? Как выглядят? Откуда пришли? И ещё тысяча тысяч вопросов. От экспериментальных подводных городов под поверхностью тихого океана, до временных поселений геологов-разведчиков в поясе астероидов – везде, где только были люди, они задавали себе эти вопросы. Взоры всего человечества обратились к солнцу, точнее к ближайшей к светилу планете, где была сделана удивительная находка.

Однако в первом меркурианском и двух обогатительных комплексов по трансмутации энергнума: новом и старом, было спокойно. Настолько, что казалось будто ничего не произошло и контейнеры внеземного происхождения не были найдены и в известной на весь мир пещере не стоит с редким мастерством вырезанная из камня фигура девушки, моделью для которой послужила Ирина Гороховая – старший кибернетик первого меркурианского.

Так спокойно бывает в глазе урагана. В самом центре происходящих событий. Да и некогда заниматься учёным и рабочим бесполезным гаданием. У каждого их них есть дело, а дальний космос строго спрашивает с неосторожных и не прощает разинь.

Инопланетные послания тщательно и осторожно исследовались. Может быть слишком осторожно, как считали многие. Уж один контейнер можно было бы разрезать и посмотреть, что находится у него внутри. Но капитан Антон Романович оставался непреклонным. Впервые найденные следы внеземного разума слишком ценны, чтобы рисковать потерять хотя бы один из них. Если ничего не удастся выяснить «мягкими» методами, то находки дождутся возвращения «Прометея» и отправятся обратным рейсом на обитаемый спутник Земли. Наполненные самым современным исследовательским оборудованием лунные лаборатории раскроют их секрет. Могучие интеллекты «Луна1» и «Луна2» помогут учёным. Нет, загадка не останется загадкой навечно. Только не нужно спешить в таком важном деле.

Споря с наиболее одиозными учёными требующими ускорить изучение артефактов, капитан предположил, что контейнеры вполне могут быть не контейнерами, а, скажем, зародышами инопланетной жизни. Чем-то вроде контактёров, предназначенных чтобы объединить в себе две цивилизации и тем самым преодолеть различия и облегчить контакт. Кажется, он читал об этом в каком-то фантастическом романе. Версия не выдерживала критики. Полученные во время сканирования данные полностью её опровергли, но самые горячие головы она остудила. Одно дело сломать один из контейнеров. И совсем другое по неосторожности убить посланника так и не поняв, что это был посланник, а не послание.

Полное сканирование артефактов, проведённое на максимальном разрешении имеющейся в первом меркурианском сканирующей аппаратуры, выявило около четырёх тысяч точек, немного изменяющих свои параметры во время сканирования. Точки неравномерно располагались во всём объёме артефакта. Их плотность была наибольшей в глубине и значительно снижалась при приближении к поверхности. Количество чувствительных точек незначительно отличалось от артефакта к артефакту, но никаких закономерностей в расположении точек относительно друг друга найти не удалось. Трёхмерная структура образованная чувствительными точками являлась уникальной для каждого из следов оставленных инопланетной цивилизацией. Кто-то из занимающихся исследованиями артефактов учёных – сейчас и не вспомнишь, кто именно – сравнил чувствительные точки с кодовым замком, а сам артефакт, соответственно, с запертым сейфом. Даже те, кто возражал против столь прямолинейной трактовки, вынуждены были учитывать гипотезу в своих исследованиях.

Кроме того ещё одна новость недавно потрясла колонию на Меркурии. Верховный совет Земли дал добро на активные исследования находок. Со всеми разумными и не разумными предосторожностями, конечно. Но по сравнению со старым планом «дождаться возвращения Прометея, погрузить и забыть» новые указания с Земли прозвучали божественным откровением. Учёные поспорили о соображениях сподвигших верховный совет на изменение первоначальных планов. Возможно, на Земле посчитали: Луна находится слишком близко от материнской планеты и не стоит ввозить на неё изделия чужого разума? Или они, как и подавляющая часть человечества, решили, что не могут мучиться ожиданиями полтора года, пока Прометей вернётся на Меркурий, а оттуда проделает обратный путь до лунных верфей. Какая разница! Главное Антон Романович снял запрет на активное исследование артефактов. Каждый вечер счастливчики, которым удалось попасть в группу исследующую произведения чужого разума, отсчитывались в сети о ходе работ. Практически без вырезок и купюр, их отчёты передавались на Землю, растекаясь миллиардами просмотров по всей планете и ближнему космосу обжитому человечеством.

-Горохова!– обрадовался Сергей. Секунду назад голова младшего пилота выглянула из-за открывшейся двери в лабораторию прикладного синтеза и озарилась улыбкой отыскав Иру в обществе Дениса, Бонделея и двух синтез-химиков с волнением наблюдающих за тем как в недрах синтезатора растёт непонятная конструкция отливающая блеском металла. Разумеется, происходящее внутри лабораторного синтезатора предпоследнего поколения (бывшего последним на момент старта Гагарина с орбиты) не видно напрямую. Прочный корпус, вдобавок обёрнутый луковицей силовых полей, не позволял проникнуть внутрь ни взгляду, ни чему-либо ещё из внешнего мира. Но формируемое над экраном голографическое изображение позволяло зрительно наблюдать за ходом процесса. Вот к этому реконструируемому изображению и были прикованы напряжённые взгляды синтез-химиков, Гороховой Ирины и робота Бонделея. Энергетик недовольно глянул на проникшую в комнату голову младшего пилота и поинтересовался: –Чего кричишь?

-Новости с Земли пришли– объяснил чуть покрасневший Сергей. Вслед за головой в лабораторию синтеза проникло тело пилота, помялось близ дверей, но затем подошло к пульту управления лабораторным синтезатором и посмотрело из-за плеч на повисшую в воздухе конструкцию. На первый взгляд в камере синтеза строился, согласно введённой программе, прибор для генерирования узконаправленных полей. Большего Сергей, на основании быстрого взгляда, сказать не мог. Сейчас пилота интересовало совсем другое.

-Последние новости– зачем-то пояснил Сергей. Голос он снизил до громкого шёпота и походил на классический типаж заговорщика раскручивающего маховик интриги – вроде бы тайно, но так чтобы было слышно зрителям на самом дальнем ряду.

-Из Москвы?– Денис пожал протянутую Сергеем руку. Тоже самое, не отрываясь от наблюдения за процессом создания, чуть ли не на ощупь, сделали оба специалиста по синтезу.

-Привет, Бонделей.

-Добрый день– отозвался робот.

-Из неё– согласился пилот: –В столице новое увлечение или новая беда. Смотря как к этому относиться.

Кибернетик недоверчиво посмотрела на распираемого новостями с Земли младшего пилота. Ира не зря опасалась. Новости косвенно касались и её тоже.

-Скульптуры– выдал Сергей. Сказал и замолчал, как будто одно слово всё объясняло.

Денис вздохнул. Привычку младшего пилота дозировано пересказывать новости он успел хорошо изучить за время совместного путешествия к первой от солнца планете на Прометее.

Однако своего новостной гонец добился. Синтез-химики перестали гипнотизировать взглядом трёхмерную картинку и ожидали продолжения от Сергея. Бонделей и тот перевёл существенную часть своего внимания на довольного таким раскладом пилота.

-Скульптуры по всей Москве– убедившись, что стал центром всеобщего внимания, продолжил пилот: –Не «твёрдая» голография, а реальный материал. В парках, скверах, во дворах. Особенно во дворах. Представляете, сколько в обычном многоэтажном доме живёт девушек? И статуя буквально каждой из них стоит во дворе дома, где она живёт или около работы или школы или и там и там и ещё в пяти или шести местах. Это настоящее культурное нашествие. Более семидесяти процентов статуй так или иначе схожи с нашим прекрасным кибернетиком. Ира, ты стремительно теряешь индивидуальность. Девушки всей Москвы хотят быть похожими на тебя. По крайней мере, семьдесят процентов.

Кибернетик что-то тихо пробурчала себе под нос. Слишком тихо чтобы расслышал кто-либо кроме Бонделея.

-Кто ваяет эти памятники красоте?– спросил Денис.

Сергей только махнул рукой: –Каждый, кто умеет работать с универсальным резаком и смог найти свободный. Сейчас они в Москве страшный дефицит. Никакой отдел планирования потребностей населения не мог предположить внезапный и страшный спрос на инструмент. К слову, из умения работать с резаком не следует автоматом наличие развитого художественного вкуса. Можете представить, как выглядит большинство каменных девушек? Сплошной Пикассо.

-Я не понимаю– вмешался синтез-химик: –Чтобы вырезать из камня, его нужно сначала привезти, установить. На всё нужно время. Неужели комитет по городскому благоустройству дал на это разрешение?

-Ячейки комитета по благоустройству, на нижнем уровне, состоят из живущих во дворах людей. Давая разрешение украсить свой двор, никто не догадался поинтересоваться у соседей – не делают ли они тоже самое. А кто-то и не спрашивал разрешения. Они ведь, в свободное от работы время, художники! Хуже того – влюблённые художники. Самый разрушительный тип личности!

-Между прочим всё с твоей подачи– повернувшись к Ире сказал Сергей.

Девушка хмыкнула и показала ему язык.

-Бросить культура в массы– улыбнулся Сергей: –Всё равно, что добавить затравку к наноботам. Потом уже не остановишь!

-Хватит наговаривать на наноботов– нахмурился один из синтез-химиков.

-И на массы– добавил второй. Помедлил и добавил: –И на культуру тоже.

-Что теперь в Москве собираются делать?– поинтересовался Денис.

Сергей пожал плечами: –Убрать девяносто пять процентов статуй. Вот только какие именно попадут в оставшиеся пять процентов? Дипломатическая задачка. Лично я предрекаю художественные войны. Аналитики из новостной передачи со мной согласились.

-Москва! Сумасшедший город– покачал головой синтез-химик: –Я знаю. Сам потомственный москвич.

Ира позвала: –Ребята…

Синтез-химики тотчас забыли о Сергее. Четыре руки, двадцать пальцев, замелькали над пультом спрядая управляющую нить. Между собой специалисты по синтезу перебрасывались непонятными непосвящённым словами: –Шестая секция? Порядок! Добавь белую в седьмую. Запускаю второй этап? Подожди, проверю образец на дефекты формы.

-Генератор направленного поля выращиваете?– спросил пилот: –Чем вам стандартные не угодили?

-Стандартные слишком грубые– пояснил Денис: –Работают по площадям, а артефакт предмет тонкий. К нему нужен особый подход.

Глаза у Сергея не загорелись, а прямо вспыхнули: –Будете взламывать?

Видя непонимание, младший пилот пояснил: –Они ведь как древние сейфы, эти артефакты.

-О методе научного тыка слышать доводилось? Вот мы и будем тыкать. По научному.

Один из синтез-химиков обронил: –Мешаете…

-Идём, идём– Денис подтолкнул Сергея к выходу: –Мы тут болтаем, а люди заняты.

-На ногах с половины пятого– объяснил энергетик после того как они вышли в коридор: –Как относишься к раннему обеду?

Сергей завтракал два часа назад и проголодаться не успел. Однако он страшно хотел услышать из первых рук о ходе исследования инопланетных артефактов.

Как правило, каждая группа ежедневно выкладывала в сеть результаты проведённых исследований. Но одно дело читать о проведённых экспериментах и совсем другое узнать о тех, что только планируется провести.

В столовой никого не было. Для завтрака поздно. Для обеда ещё рано. Кухонный автомат без вопросов выдал им бутерброды. На требование полноценного обеда машина укоризненно напомнила о великой пользе соблюдения режима дня. Это Александра, старший пилот и врач-психолог Прометея, до возвращения корабля временно исполняющая обязанности главы медицинской службы первого меркурианского, постаралась.

Растерявшемуся Денису, Сергей посоветовал: –Скажи ему, что постараешься исправиться.

-А исправляться правда придётся?

-Не беспокойся, памяти у программы нет. Можешь по пять раз на дню подходить и каждый раз обещать исправиться. Простой алгоритм.

-Исправляюсь– пообещал Денис: –Но можно сегодня обед пораньше?

-Хорошо– согласился кухонный автомат: –Подождите от трёх до пяти минут пока идёт приготовление. Вам две порции?

-Одну– сказал Сергей: –Я режим соблюдаю.

-Так держать, товарищ!

-Жизнь прожита не зря– пошутил Денис когда они перенесли бутерброды и сладкий витаминизированный напиток на ближайший стол: –Кухонный автомат тебя похвалил.

Проигнорировав направленную в его адрес шутку, пилот спросил: –Какими судьбами Бонделей оказался в лаборатории синтеза. Учите его на оператора?

Денис откусил сразу половину бутерброда и принялся жевать.

-Аппетит перебьешь– предупредил Сергей.

-Непевабу

-Что?

-Не перебью– расшифровал энергетик: –Ира везде таскает за собой этого робота. Говорит: времени совсем нет и она отслеживает его реакции «в естественной обстановке». Стандартные тесты он прошёл и, надо сказать, весьма неплохо. В том числе тесты на способность прогнозировать ситуацию. Те, классические, с красным и синим мячиками. Помнишь?

Сергей смутно припомнил лекцию о тестах на определение степени развития искусственного мозга в просторных аудиториях КосмАка. На той лекции он слушал не слишком внимательно – теоретические и философские проблемы кибернетики были второстепенным предметам и, вдобавок, не слишком интересным для грезящего полётами в дальний космос парня. Сергей отчётливо вспомнил, как на той злополучной лекции он думал о том, что у него скоро появится ещё один младший брат. Когда Сергей закончит учиться и отправится в дальний полёт, братишка только пойдёт в начальную школу. Какая непреодолимая разница в возрасте! И всё же это будет его брат. Они с отцом уже ездили смотреть новую жилую ячейку, выдаваемую в связи с расширением семьи, если детей больше четырёх. Брат будет пятым. Интересно, как он там сейчас? Если за текущий учебный год схватит хоть одну тройку, то Сергей ему покажет, где раки зимуют по возвращению на Землю.

-Кто же их не помнит– небрежно бросил пилот: –Классические тесты. Хорошо прошёл?

-Семь из десяти– сказал Денис.

Пилот понятия не имел хороший это результат или средний. На ум приходило воспоминание как они с отцом на руках таскали вещи в новую жилую ячейку. Робогрузчиков из районного центра по удовлетворению потребностей населения всех разобрали и отец сказал: –Сами занесём. Чай не хрустальные – не разобьёмся.

Вещей было не слишком много. При помощи старшей из сестёр минут за двадцать управились. Пока носили, отец рассказал, что якобы, в древнем мире, когда люди переезжали из одной жилой ячейки в другую они всё забирали с собой: шкафы, диваны, кровати, ковры и, даже, иногда столы. Вот им, беднягам, сложно приходилось. Робогрузчиков тогда не было. Всё таскали на руках. Сергея потрясла эта картина: люди несущие старые столы и диваны в новую жилую ячейку. Зачем они это делали? Неужели так привыкли к старым, что не хотели переходить на новые? А если приносишь с собой старый стол, то куда деть новый, ожидающий появления жильцов в новой жилой ячейке? Непонятно…

-Неплохо– наугад отозвался Сергей имея в виду результаты загадочного теста с красными и синими мячиками.

-Конечно это не уровень больших интеллектов. Но для древнего робота так просто отлично– согласился энергетик.

Мелодичный звук прервал их беседу.

-Заказ готов– сказал кухонный автомат: –Приятного аппетита.

-Спасибо.

-Пожалуйста. Впредь постарайтесь соблюдать режим дня. Помните, товарищ, вы обещали.

-Ты говорил: алгоритм простой, памяти нет– укорил Денис.

-Кажется, Саша его чуточку доработала. Не беспокойся! Из неё кибернетик, как из меня.

-Как из тебя кто?

-Как из меня кибернетик. Тем более, когда Саше серьёзно заниматься программированием кухонного автомата? Времени нет.

-Точно– согласился Денис: –Это прямо какая-то беда на Меркурии. Время отсюда утекает. Только было и вдруг раз – снова ничего не успеваешь. Сегодня суп вкусный.

-Ограничусь бутербродами– не изменил решения пилот.

Только Сергей собирался перевести разговор на планы исследования артефактов, как в столовую вошла Ира и, следующей за ней, как двухметровая, металлическая тень, древний робот Бонделей. Первым делом, даже не кивнув товарищам, Ира поспешила к кухонному автомату.

Денис шёпотом объяснил: –Ещё раньше меня утром встала.

Вытребовав у кухонного автомата в неурочное время обед, кибернетик присоединилась к ним за столом.

Пилоту оставалось потягивать напиток, наблюдая, как мелькают две ложки.

-Суп вкусный– заметила Ира.

Не переставая есть Денис кивнул: –Ага.

Робот стоял рядом и молча ждал пока несовершенно устроенные люди внесут в свои организмы нужное количество структурированной материи для механизма выработки энергии на основе химических реакций и для внутриклеточного строительства.

Сергей уже совсем было отчаялся перевести разговор на исследование инопланетных артефактов и только надеялся дождаться, когда эти двое насытятся и попробовать ещё раз. Неожиданный вопрос Бонделея заставил пилота вздрогнуть и, чуть было, не расплескать витаминизированный напиток.

-В столице Союза, в Москве, высекали только фигуры девушек?

Откашлявшись, Сергей поставил пластиковую витаминизированный напиток на стол, от греха подальше, и переспросил: –э-э-э, чьи ещё статуи должны были там появиться?

Конструкт промолчал.

Тогда Сергей сказал: –Только девушек. Тебе это кажется странным, Бонделей?

-Странным– эхом отозвался робот: –Не понимаю, зачем ваять только девушек, когда вокруг существует великое множество как более простых, так и более сложных форм.

Денис засмеялся, а Ира покраснела и хотела приказать роботу замолчать, но в последний момент передумала и вернулась к тарелке с супом.

-Это действительно большая загадка– держа серьёзное лицо согласился с роботом пилот: –Чьи бы статуи делал ты, если бы решил научиться ваять?

-Трёхмерные геометрические фигуры– мгновенно отозвался конструкт: –Они хорошо подходят для обучения и должны быть приятны человеческому глазу потому, что всё правильное красиво. Правильней геометрических фигур ничего нет.

-Что такое красота?– спросила Ира.

-Красиво то, что правильно. То, что приносит пользу. То, что служит достижению поставленной цели. То, что лучшее в своём классе и может быть использовано в решении других задач.

-Вот так– подвёл итог Денис: –Доморощённые московские скульпторы высекают из камня своих девушек потому, что «они могут быть использованы в решении других задач».

-И «служат достижению цели»– вставил Сергей.

Ира попыталась нахмуриться, не смогла и рассмеялась: –Вы космические шовинисты, ребята.

-Они самые– подтвердил Денис: А главный в нашей банде – Бонделей. Согласишься побыть за главаря?

-Прошу уточнить задачу…

Сергей почесал нос и спросил: –Кстати, насчёт исследования артефактов. Есть какие-нибудь подвижки? Вы уже знаете, как будете открывать их?

Глава16. Прикладная космология для кибернетиков

Открывать! Если бы это так просто. Ира уже начинала немного сердиться, когда слышала вопросы вроде «как будете открывать». Открывают консервные банки. Взламывают банковские сейфы. Точнее взламывали когда-то, когда существовали сейфы и банки. Инопланетные артефакты изучают.

С того момента как конструкт-водонос застрял в пещере и тем самым положил начало всеобщему подъёму охватившему жителей солнечной системы, когда они узнали, что не одни во вселенной, прошло уже полгода. Первый и второй обогатительные комплексы уверенно выдавали расчётные нормы трансмутированного энергнума. Корабль дальнего следования Прометей покинул орбиту Земли, начиная свой второй рейс к первой от солнца планете. Прометей вёз материалы и запчасти к технике для маленькой колонии на окраине солнца. Также на нём летели инженеры и учёные на смену тем, что сейчас отбывали тяжёлую меркурианскую вахту в ожидании прибытия корабля.

Далеко за земной орбитой ввели в строй большой радиотелескоп – самый большой и чувствительный радиотелескоп из когда-либо построенных человечеством. Космический корабль в миниатюре – научная станция добралась до расчётной точки на своих собственных двигателях. Прежде чем радиотелескоп включился в работу, двигатели заглушили, а питающий реактор перевели в полуспящий режим, чтобы избежать влияния помех на работу радиотелескопа. Но главное даже не то, что новый радиотелескоп имени Аркадия Дмитриевича Кузьмина(человека, в двадцатом веке, обнаружившего линейную поляризацию радиоизлучения Крабовидной туманности и выполнившего детальное исследование радиоимпульсов пульсара из неё) самый большой и самый чувствительный. Он – связующее звено в сети радиотелескопов. Собственно своим включением в работу, научная станция Кузьмина завершила сеть «тихий час» позволяя множеству радиотелескопов исследовать вселенную с гораздо большей чувствительностью, чем обладал любой отдельный радиотелескоп из входящих в сеть. Восьмилетний проект КосмСовПола завершён. Один из множества великих, амбициозных, проектов поставленных логикой развития цивилизации перед человечеством Земли и осуществлённый советом по освоению космического пространства.

Над Москвой двадцать один день подряд светило солнце. Потом свинцовые тучи снова сомкнули строй, но, по словам климатологов, это очень обнадёживающая тенденция. Земля излечивалась от последствий болезни полувековой давности и люди, как могли, помогали выздороветь родной планете.

После находки на меркурии, по всем любительским театрам прокатилась волна постановок на тему инопланетян и контактов с ними. Одна из постановок получилась настолько удачной, что её просматривали всё большой людей со всех уголков солнечной. Поговаривали о том, чтобы включить голо-запись постановки в культурный фонд человечества, не дожидаясь истечения десятилетнего порога необходимого по закону, чтобы признать современное художественное произведение достойным пополнить общечеловеческий культурный фонд.

Совет по культуре хранил молчание. Лунный рабочий городок «Космос-7», где была создана постановка, переживал небывалый в своей истории наплыв приезжих. Не хватало мест в транспорте. Не хватало гостиниц. Пришлось пойти на введение административных мер ограничивающих число приезжающих. Виновники ажиотажа, играющие в любительском театре рабочие, получили по четыре месяца отпусков и были отправлены на Землю в творческое путешествие по большим городам и столицам социалистических республик, где на представлениях их театра могли побывать все желающие. Городок «Космос-7» временно опустел. Уехали рабочие и даже дети, так как из ста двенадцати школьников в городе к любительскому рабочему театру, так или иначе, имели отношение сто девять из них. Трое оставшихся переехали вместе с семьёй в «Космос-7» всего неделю назад, но их тоже взяли на гастроли. Не оставлять же одних, когда даже учителя уехали. Всё это привело к некоторому срыву сроков и производственному перекосу, но ближайшие городки временно взяли на себя обязанности рабочих из седьмого «космоса». Это был самый ошеломляющий театральный успех за последнее десятилетие, а то и за два сразу.

На марсе учёные начали выполнение программы по изменению климата. Обобщив результаты многолетних исследований, климатологи разработали программу изменений и без пышных речей и ярких празднований, в рабочем порядке, приступили к реализации первого шага программы. Эта фундаментальная новость прошла на втором плане, задвинутая новостями об успехе театральной постановке, трёхнедельной солнечной погоде над Москвой и выходе сети радиотелескопов «тихий час» на полную мощность.

А на меркурии исследование инопланетных артефактов также проходило в рабочем порядке. В специально выделенном, тщательно экранированном, чтобы не сбились настройки аппаратуры, помещении собрались двенадцать человек. Глава совета первого меркурианского, Антон Романович Заёлкин. Старшие кибернетик и энергетик. Двое синтез-химиков, разработчики генератора поля. Три физика считающихся на земле светилами мировой науки или самую чуточку поменьше. И четверо случайных людей кому правдами и неправдами удалось попасть на эксперимент, носивший неофициальное шуточное название «открыть банку». Двумя из случайных людей были Сергей Головатов и Саша Гончарова – пилоты с Прометея, чья затянувшаяся командировка на поверхность вскоре закончится с прилётом корабля.

Все присутствующие одеты в лёгкие белые комбинезоны, экранирующие электромагнитные излучения. Для защиты людей, но главным образом чтобы не сбивать тончайшие настройки аппаратуры. По той же причине древний робот Бонделей, последние полгода следующий за Ирой как привязанный, оставался предоставлен самому себе.

Следуя заложенной программе генератор поля начал создавать узконаправленные поля «нажимающие» на активные точки внутри артефакта. Подобный эксперимент проводился не первый и даже не десятый раз. Данные прошлых опытов обобщались, реакция инопланетного артефакта на внешние воздействия тщательно документировалась и разбиралась. Раз от раза синтез-химики, вместе с привлечёнными для консультации физиками, совершенствовали генератор полей, учась создавать более тонкие и более управляемые поля. Одна только разработка этого прибора уже могла служить неплохим результатом научной работы. Земные научные институты изрядно заинтересовались ей. Но главное то, для чего создавался генератор полей. И сейчас они пытались его применить в очередной раз.

Управляющая генератором программа – продукт коллективного творчества кибернетического отдела первого меркурианского – могла считаться неким виртуальным конструктом полностью лишённым физического тела. Выполняемая на больших серверах обслуживающих весь город она управляла генератором и с его же помощью считывала ответные результаты на свои действия. Можно сказать: генератор полей был её телом. Искусственный псевдоразум, чьё неоспоримое преимущество над человеческим заключалось в скорости анализа информации и способности распараллеливать потоки мышления, пытался подобрать набор входных воздействий на активные точки внутри артефакта, чтобы получить максимально возможный отклик. Люди не знали принципов мышления создателей артефакта. Они не имели информации, как бы те могли выглядеть и не представляли химический состав их тел. Ничего, кроме нескольких артефактов отличающихся друг от друга расположением активных точек. Всё, за что они могли зацепиться это отклик артефакта в ответ на входное воздействие. Активных точек было слишком много, чтобы перебрать все возможные комбинации. Должна быть какая-то система. И система была. Если принципы математики едины для всех разумных существ, то они могли надеяться расшифровать её. Но что если это не так?

Было время, когда человечество отсылало за пределы солнечной системы зонды с позолочёнными пластинами, на которых указаны координаты Земли. Они всё ещё там – обесточенные, мёртвые механизмы, летящие с огромной скоростью в чёрной и холодной пустоте. Что такое пара сотен для пути длиной в двести восемьдесят пять тысяч лет? Может быть, когда-нибудь люди наткнутся на них, получив привет из прошлого. Маловероятно – слишком уж велик и слишком пуст космос. Но что произошло бы, наткнись на эти зонды инопланетяне? По силам ли им было бы понять послание?

Ира не знала. Никто не знал. И единственная надежда та, что контейнеры оставлены специально для того, чтобы их нашли. Не зря они лежали в гигантской ледяной пещере. На Меркурии не так уж много залежей льда. Если артефакты оставлены специально для них, то их создатели должны позаботиться, чтобы послание можно было расшифровать. Вот только… Слишком велики могут быть различия. Если однажды встретятся двое разумных, признают ли они друг за другом право на разум? Вот уже почти как полгода Ира возится с Бонделеем. Она плохой кандидат на должность человека призванного отыскать крохи разума в потенциальных братьях с других планет.

Один из физиков произнёс: –Преодолён рубеж максимального суммарного отклика.

Значит, сегодня они продвинулись дальше, чем когда-либо. Быть бы ещё уверенным, что путь, по которому идут – правильный. Но этой роскоши лишены все первопроходцы.

-Может быть, может быть…– сказал другой и замолчал не закончив фразы.

-Возможно в этот раз мы что-то получили– добавил он минуту спустя.

Ира взглядом спросила у Антона Романовича: –Продолжаем?

Собравшиеся вокруг обобщённой карты, в реальном времени рисуемой программой в голографическом кубе, физики шёпотом заспорили. Они почти всегда спорили, утверждая, что в научном споре, как нигде, рождается истина. Если бы все трое сразу и безоговорочно с чем-то согласились, Ира заподозрила бы неладное.

Денис присоединился к физикам. Не высказывал собственное мнение, просто слушал. Как уже бывало не раз, вечером он попытается пересказать Ире суть спора нормальными словами, не используя терминов из разделов высшей теоретической физики.

Антон Романович чуть заметно кивнул.

Значит, продолжаем.

Ира проверила уровень нагрузки на вычислительные мощности города. У них ещё оставался десятипроцентный резерв по мощности, прежде чем придётся выгружать из оперативной памяти одну из вспомогательных служб управляющих городом. Вот, уже осталось только девять процентов. Чем больше активных точек задействуется, тем сложнее расчёты. Кажется, они применили всевозможные методы оптимизации, но вдруг этого будет недостаточно?

Ира решила подождать, пока резерв не снится до пяти-шести процентов и тогда ставить вопрос о прекращении эксперимента. Она бросила взгляд на обобщённую карту. Суммарный уровень отклика почти вдвое превысил максимальное значение, полученное во время предпоследнего сеанса. Ещё бы знать, какого уровня нужно достигнуть, чтобы коробочка открылась…

Остались свободными восемь процентов вычислительной мощности первого меркурианского. Один из физиков повысил голос, оглянулся и кивком попросил у присутствующих прощения. Склонившись друг к другу пилоты с Прометея о чём-то шептались.

Семь процентов вычислительной мощности. Куда ему столько? Двадцати процентов мощности хватало для расчёта графика солнечных вспышек на неделю вперёд, а это крайне затратная операция из-за того, что приходится учитывать огромное множество параметров.

Отметка застыла на семи процентах и больше не проседала. Кибернетик внимательно наблюдала за цифрами, не веря, что те прекратили уменьшаться и только колеблются вокруг одного и того же значения.

Кто-то удивлённо, вполголоса, ахнул, но Ира не обратила внимания. Запросив у управляющей генератором поля программы текущий статус и прогноз по использованию ресурсов, она не сразу смогла сосредоточиться на рисуемых экраном строках ответа.

Текущий статус: завершение. Наблюдение. Контроль. Прогноз по использованию ресурсов: освобождение 99,8% процентов занятых ресурсов в течении последующих двух минут. Сейчас освобождено 60%, 65, 70, 75…

Она не поверила и перевела взгляд на мониторинг. Процентное отношение свободных вычислительных мощностей города поднялось до тридцати процентов – к тому значению, с которого они начинали эксперимент несколько часов назад. И только тогда Ира подняла глаза от экрана и огляделась.

В помещении, где проводился эксперимент, стояла тишина. На самом деле тишина бывает разная: глухая, звенящая, неловкая или полная. Сейчас она была ожидающей. Физики замолчали, оборвав спор на середине слова и склонившись над голографическим кубом, точно древние цари над своими сокровищами. Синтез-химики подошли на шаг ближе к стоящему посередине помещения, обёрнутому в лукавицу силовых полей, артефакту. Как будто и вправду ожидали, что тот сейчас раскроется и оттуда выйдут – кто? Девушки в свободных одеждах с цветами или маленькие инопланетяне с комично большими головами? Спроси их кто-нибудь в тот момент, пожалуй, они не смогли бы ответить, чего именно ожидают.

Сам по себе артефакт выглядел в точности как раньше. По нему не побежала трещина. Он не превратился в что-то иное, не засиял внутренним светом в видимом диапазоне, не завибрировал, а по-прежнему спокойно лежал на подставке в метре от пола. Однако странно было бы ожидать чего-то подобного от активировавшегося информационного хранилища.

Непонятно откуда артефакт брал энергию для совершения полезной работы. С этим ещё предстояло разобраться. Генератор узконаправленных полей теперь выступал в роли приёмника считывающего создаваемые артефактом короткоживущие, существующие лишь микродоли секунды, поля. Ничто не могло выйти из-за защиты наружу. Люди без опаски столпились вокруг артефакта. Внешне он был безмолвен, но отчёты приборов свидетельствовали об экспрессивном монологе, тщательно записываемом генератором полей. О чём рассказывал сейчас инопланетный механизм своему земному собрату? Монолог предстояло ещё расшифровать и это, может быть, задачка посложнее, чем вызвать камень на откровенность, заставить заговорить. Пока физики, синтез-химики и остальные молча ожидали сами не зная чего, наблюдая как нарастает интенсивность диалога между управляющей генератором программой и артефактом. Короткий вопрос и следующий за ним долгий ответ. И снова, но уже в других вариациях.

Ира заметила: Саша и Сергей держатся за руку. Поискала глазами Дениса. Тот застыл среди физиков, возле голографического куба.

Молчание нарушил Антон Романович. Прочистив горло сказал: –Поздравляю вас, товарищи. –Замолчал. Улыбнулся и продолжил: –Пока ещё не знаю с чем именно, но поздравляю. Первый шаг по этой дороге только что сделан!

Тишина взорвалась радостными криками. Синтез-химики изобразили попытку станцевать какой-то непонятный народный танец. Видимо секретный танец малочисленной народности синтез-химиков. Пилоты страстно целовались, не обращая внимание на окружающих. Так, будто год не подходили одна к другому только и ожидая, когда, наконец, артефакт «заговорит». Физики хлопали друг друга по плечам и пожимали всем руки. Тут Иру поднял в воздух и закрутил вихрь по имени Денис.

У кибернетика закружилась голова. Она засмеялась. Было так легко, что, казалось, можно взлететь без ракетного двигателя за спиной. Достаточно хорошенько подпрыгнуть. Слабая гравитация меркурия не удержит её.

-Мы сделали это! Сделали!

-Кстати, а что именно мы сделали?– поинтересовалась Ира. Её ещё пошатывало и, чтобы не упасть, кибернетик держалась за Дениса.

Сказав всё, что собирался, артефакт замолчал. Управляющая генератором программа так же не проявляла активности. Сейчас она пыталась как-то упорядочить входной массив данных, разбить на логические единицы, на классы соответствия.

-Немедленно сообщить в КосмСовПол– приказал Антон Романович

-Конечно, капитан! То есть хотел сказать глава совета первого меркурианского– как мальчишка улыбался Сергей.

-Мы сейчас слишком возбуждены. Приказываю всем присутствующим в этом помещении не начинать расшифровку полученного сообщения в ближайшие сутки. Отдыхайте. Дайте поработать другим. Мы сделали большое дело. Через шесть часов жду всех на общем собрании.

Одновременно четыре голоса взмолились: –Ну Антон Романович…

-Исполнять– сказал капитан и пояснил: –Это касается и меня тоже. К расшифровке послания надо подходить с холодной головой, а мы сейчас переполнены эмоциями. Остывайте, товарищи. Готовьтесь к долгой и кропотливой работе. Думаю, прежде чем мы сможем узнать, что хотели сказать далёкие братья, придётся как следует потрудиться.

-Как он мог!– кипятилась Ира, после того как они переоделись из защитных экранирующих комбинезонов в обычные. Старший кибернетик отчаянно, хотя и не особенно вычурно, сказывалось отсутствие практики, ругала главу совета первого меркурианского. А мрачно слушающий энергетик, вместо того чтобы поправить товарища, согласно кивал и вздыхал. Выговорившись, Ира махнула рукой. Это мало походило на здоровую критику. Денис снова вздохнул.

-Всего одни сутки – подождём.

-Двадцать три часа тридцать две минуты– Ира показала экран коммуникатора: –Завела таймер.

-В чём-то Антон Романович прав– задумчиво произнёс Денис: –Нужно немного успокоиться. Наука любит холодную голову. Кроме того: целые сутки официального отдыха. Когда ты последний раз получала что-то подобное?

-Сходу и не припомню.

-Так радуйся.

-Я не умею отдыхать:– сказала Ира: –Разучилась.

Денис накрыл её ладонь своей: –Будем учиться заново. Может быть небольшая прогулка, а то всё сидим в четырёх стенах. Снаружи сегодня чудесная погода. Плюс триста восемьдесят градусов. Солнечно.

Ира засмеялась.

-До общего собрания ещё полно времени. Успеем, если не станем медлить.

Ира уточнила: –Насколько солнечно?

-На триста восемьдесят градусов или немногим больше.

Капитан оказался прав. Потому он и капитан, что ошибается реже остальных. Достать из артефакта послание только половина дела, может быть даже треть или ещё меньше. Вторая половина – суметь понять его. А это совсем не просто. Они сняли послания с остальных артефактов. Лучшие лингвисты и математики Земли бились над проблемой понимания. Вместе с ними искали ключ меркурианские учёные и члены школьных кружков любителей математики. Записи выложены в общий доступ и любой, имеющий свободное время и желание, мог попробовать расшифровать их.

Человечество, словно гигантский компьютер, сотни миллионов раз одновременно пыталось решить задачу. От школьника, до заслуженного математика – сотни миллионов параллельно работающих умов, десятки тысяч миллионов попыток. Перед такой подавляющей вычислительной мощностью не устоит ни одна задача, но эта держалась. Пока ещё держалась.

-Надоело!– Ира смахнула с экрана наброски расчётов: –Хочу сделать перерыв. Пошли в рекреационный отдел. Полюбуемся на растения. Вдохнём запах растений. Пожуём растения. Иначе я не засну.

Локальное местное время перешагнуло за полночь. В их маленькой, но уютной, жилой ячейке всего один стол, когда-то честно поделенный пополам, а ныне единолично оккупированный Денисом. Ира валялась на приготовленной ко сну кровати. Вокруг её рук плавали голографические клавиатуры. Перед лицом мерцал кубик трёхмерного, полностью голографического, экрана.

Как это часто случалось в последнее время, расстелили кровать, собираясь лечь пораньше и наконец-то выспаться, но увлеклись расчётами и опять засиделись. А спать-то когда, спрашивается? Завтра опять будет ругаться Саша. Хотя она и сама не без греха. Космос – зона повышенной опасности. Нельзя нарушать режим дня. По крайней мере, так часто. Но ведь послание, инопланетные артефакты и далёкие братья на других планетах под другими солнцами. Сколько можно биться лбом о стену. Надоело!

Ира села в кровати, пройдя лицом сквозь голографический экран-куб. Клавиатуры дёрнулись было вслед за руками. Небрежно сделанный управляющий жест и они исчезли.

-Так ты идёшь или нет?– спросила Ира у что-то невнятно промычавшего в ответ на её первый вопрос Дениса.

-Нет. Иди одна– отрывисто бросил энергетик: –Кажется у меня начинает вырисовываться.

-Оно всегда начинает вырисовываться. Вот только конечная картинка получается полностью бессмысленной– проворчала Ирина одеваясь.

Одевшись, обняла его сзади: –Денис. Дениска. Вот тебе сосиска.

-Ир, работаю– отмахнулся тот.

-Удачи– не совсем искренне пожелала Ира. Она была уверена, что если кто и решит эту задачку, то это будет она – девушка из ледяной пещеры– старший кибернетик первого меркурианского, Горохова Ирина, и никто другой. Но не сейчас. Её расчёты зашли в тупик. Следует отдохнуть и начать заново, каким-нибудь другим путём. Она ещё не придумала каким именно.

Поцелуй в затылок. Дверь закрылась, выпустив Иру в пустой коридор. Никого. В другое время она сказала бы, что все, кроме дежурной смены, спят. Сейчас была уверенна, что не меньше половины товарищей заняты решением задачки. До начала рабочего дня оставалось меньше семи часов. Нельзя задерживаться, иначе опять придётся целый день зевать и тереть глаза.

Пустые коридоры ярко освещены. На меркурии не приходится экономить энергию. Мимо пробежала пара мелких конструктов. Ира отступила в сторону, давая им дорогу.

Не доходя до сада – рукотворного кусочка леса глубоко под поверхностью выжигаемой сошедшим с ума солнцем, она свернула, заглянув в технический отсек.

-Привет, Бонделей.

-Доброй ночи, Ирина. Почему вы сейчас не спите?

-Сложный вопрос– кибернетик присела на стоящий у стены контейнер: –Не получается уснуть.

-А вы пытались?

-Поймал– подняла руки Ира: –Это Саша науськала следить, чтобы я соблюдала режим?

-Товарищ Гончарова поставила задачу…

-Отменяю её– перебила девушка: –Как старший кибернетик города.

-Задача отменена.

Ира пересела на стоящий в стороне контейнер. Судя по маркировке – с модулями памяти. На новом месте можно вытянуть ноги. Как хорошо!

-Что думаешь о сложившейся ситуации, когда Саша поставила задачу, а я отменила?– спросила Ира. За последние полгода она приобрела привычку разговаривать с древним роботом. Подтвердить его статус как «разумного существа» она ещё не могла. Но, похоже, это уже никого не интересовало. Ни Сашу, поставившую эту странную задачу. Ни позабывшего об отданном распоряжении капитана, ни самого Бонделея, который не умел желать или хотеть чего-либо. В конце концов, Бонделея ей навязали в наказание за ту статую в ледяной пещере. Срок наказания давно прошёл. Ира привыкла к присутствию Бонделея. Пока он исполнял роль доктора Ватсона, она могла считать себя Шерлоком Холмсом. Кроме того, изучение древнего конструкта столь долго функционирующего и накопившего большом объём опыта – само по себе преинтереснейшее занятие.

-Люди непоследовательны– ответил Бонделей.

-Почему?

-Потому, что не могут в полной мере контролировать свои желания и побудительные мотивы.

Это были Ирины слова, сказанные когда-то, и она кивнула, принимая их обратно.

Бонделей шевельнулся. Конструкты по-своему грациозны. Это грация механизма, а не животного. Точный расчёт. Ни одного лишнего движения. Максимизированная эффективность.

-Подзарядил батареи?– зачем-то спросила Ира, хотя сама видела, что именно этим Бонделей и занимался. Вряд ли бы он оборвал подзарядку на полпути.

Вместо того, чтобы выдать утвердительный вопрос, робот замер, потом сказал: –Люди задают риторические вопросы. Зачем?

Видимо он всё ещё находился в контексте разговора «что думаешь».

-Сам догадался? Молодец– похвалила кибернетик: –Это что-то вроде обратной связи. Называя красное красным, ещё раз удостоверяешься, что оно именно этого цвета. Хотя, честно сказать, я понятия не имею, зачем мы так делаем. Поинтересуйся у Саши, она у нас специалист по людям. Я всего лишь кибернетик, который не может понять что же такого нам передали братья по разуму, Глушков, который Виктор Михайлович, их всех побери! Следуй за мной.

Робот и человек вышли в коридор. Пара мелких конструктов замеченных Ирой по пути сюда торопились обратно. Человек не мог уловить мгновенный обмен сообщениями через информационное поле города. Подпрыгнув, конструкты перескочили на стены, оттуда на потолок и побежали по нему, ловко цепляясь за специально сделанные для этого выступы. Бонделей величественно и гордо (как показалось Ире) застыл посередине коридора. Хмыкнув, девушка покачала головой.

-Так, так, так– сказала Ира, заглянув в рекреационный отдел, по-простому: в сад.

-Саша, как нехорошо… ругать других, когда сама нарушаешь режим. Сергей? Аня? МММ, вот вас я никак не ожидала увидеть здесь, в такой час, в компании злостных нарушителей режима.

-Ира!

Она попыталась придать лицу невинное выражение.

-Не делай такое лицо!– потребовала пилот, врач и «садовод» Гончарова Саша. Она покраснела, уязвлённая справедливым упрёком и от того была настроена весьма воинственно.

-Отчего же вы не ожидали увидеть меня здесь, Ирина?– улыбнулся Марат Маликович – «тройное эм». Его единственные, на весь обитаемый космос, роскошные усы, шевельнулись, пряча добродушную улыбку.

-Человек только вернулся с двухнедельной смены со второго обогатительного. Неужели не хочется отдохнуть? Чем вы вообще здесь занимаетесь в поздний час?

-Делимся наработками по расшифровке послания– объяснил МММ: –Дело в том, что каждый из нас зашёл в тупик и потому мы решили объединить усилия устроив мозговой штурм. Присоединишься?

-А сама зачем пришла?– коварно спросила Саша.

-Я?– Ира задумалась: –Робота выгуливаю перед сном. Пойдём дальше Бонделей. Такие люди: сначала выговаривают за нарушение режима, потом, оказывается, что сами нарушают. Нехорошо, товарищ Гончарова.

-Ирка!

Довольно улыбаясь, кибернетик свернула за угол и там, не выдержав, расхохоталась.

-Да она смеётся!– раздался позади возмущённый голос Саши.

-Не смеюсь– написала им всем через коммуникатор Ира: –Это я так морально осуждаю ваше разложение и пренебрежение правилами.

Отключив приём входящих сообщений и звонков, если они не имели пометки «важное» и «сверхважное», Ира поспешила скрыться с места преступления. Так Саше и надо. То ревностно следит за соблюдением правил, то сама нарушает. Пусть выберет что-нибудь одно!

-Бонделей, ты понял, что сейчас произошло?

Древний конструкт молчал.

-Это была шутка. Попытайся проанализировать разговор.

-Сложно– почти по человечески ответил конструкт.

Ира погладила бок робота. Бонделей возвышался над ней на треть корпуса.

-Конечно, не просто. Но ты старайся.

Первый обогатительный комплекс. Древнее здание. Массивные ворота открываются, в распахивающуюся щель сыпется каменная крошка. Немного, едва ли наберётся две горсти, может быть три. Пара мобилей терпеливо ждёт, пока подземные ворота раскроются. Мобили класса «солнечный зайчик» идеально подходящие для исследования территории или для быстрой доставки к месту назначения нескольких пассажиров.

Ворота раскрываются. Тень съёживается у стенок шлюза. Столб света практически материален. Бьёт в пол, испаряет грязь и налёт на теплоизоляционном покрытии пола. Видимый не глазами, но чуткими приборами, дымок взвивается и тут же пропадает. Всё, что можно было испарить или сжечь, свет сжёг и испарил.

Мобили один за другим въезжают по наклонному полу вглубь холма. Ворота начинают закрываться, истончая столб света. Яркий столб сжимается в ниточку, не толще спирали в электролампочке. Мгновение, пропадает и она. Секунда темноты пока скафандры подключаются к информационному полю первого обогатительного. Мир становится ясным, чётким и интерактивным. Достаточно сосредоточить внимание на каком-то предмете как искусственный мозг промышленного комплекса выдаёт развёрнутую справку.

Тройная теплоизоляция. Сейчас они в первом шлюз. Потом второй. Там, среди десятка других, оставляют мобили, ставят на подзарядку и выходят. Пройдя третий и последний шлюз, снимают скафандры. Там стоит кадка с заморенной карликовой пальмой. Листья у пальмы смотрят кончиками в пол, а весь вид в целом вызывает желание добить, чтобы не мучилась. Рядом малый автоповар с богатой коллекцией холодных, освежающих напитков. Скафандры высшей защиты поддерживают внутри комфортную температуру, но чисто психологически, человеку, возвращающемуся из мира палящего солнца снаружи, хочется попить холодненького. Прибывшие собираются вокруг автоповара. По очереди пьют, выбрасывая использованные одноразовые стаканы в утилизатор. Всего их пять человек и ещё двое встречающих.

-Здравствуйте товарищи, добро пожаловать.

-Здравствуйте.

Пока длился обмен приветствиями, Ира огляделась. Она помнила это место совсем другим. Тогда оно было неуютным и не подходящим для жизни из-за нарушенной теплоизоляции. Тогда комплекс был без энергии, мёртвым и опасным. Осколок древнего мира, потерянный и найденный. Ира помнила, как трепетало сердце, когда она входила сюда впервые. Заброшенный комплекс виделся хранилищем секретов и тайн. Он таким и оказался. Теперь, когда все его тайны раскрыты, а построенный предками комплекс верой и правдой служит потомкам своих создателей, можно, оглядываясь назад, подтвердить: секреты и тайны были здесь, но теперь их больше нет.

Сейчас комплекс совсем другой. Заново проложены энерговоды, практически вся инфраструктура создана заново. Даже внешние двери первого шлюза и те заменили, оставив фактически только стены и восстановленную теплоизоляционную защиту. Если пройти дальше, в цеха, где производится трансмутация добываемого в шахтах энергнума, там можно отыскать частичку старого комплекса времён древних. Или ещё дальше – в гигантские складские помещения. Там люди практически ничего не меняли. Можно прикоснуться ладонью к стенам построенными предками, вернее механизмами под их управлением.

Встречающие повели их в выделенные жилые ячейки, где они временно будут жить, пока не закончат здесь свои дела и не вернутся в первый и единственный на меркурии город. Подняв глаза, Ира наткнулась на статую Константина Григорьевича Симоненко. Древний инженер, вместе с товарищами, брошенный корпорацией на смерть в рукотворных каменных пещерах меркурия, приветствовал входящих, протягивая руку с открытой ладонью. Человек, благодаря которому сверхдальняя экспедиция к далёким звёздам отправится на пятнадцать лет раньше. Ни один унесённый волной истории король, ни одно мифическое божество не сделало и не могло сделать сравнимого по ценности подарка. Кроме, может быть, того отчаянного бога именем которого назван возвращающийся с Земли на Меркурий корабль.

Статуя сделана из сверхпрочного композита способного остаться целым в эпицентре ядерного взрыва. Из тени за спиной инженера выступают лица одиннадцати других, брошенных корпорацией на смерть. Они и умерли. Один за другим. Симоненко держался дольше остальных, до самого конца сохраняя веру в величие и свет человеческого разума. Брошенные на меркурии инженеры погибли, но остались вечно жить в памяти людей. Их имена известны миллионам. А кто, кроме профессиональных историков, знает сегодня имена последних директоров корпорации?

Само по себе так получилось, что они на миг замерли перед статуей инженера Симоненко. Никто не произнёс ни слова. Константин Григорьевич протягивал руку людям из будущего, увидеть которое он так и не сумел.

-Здравствуй инженер– мысленно обратилась к безмолвной статуе Ира: –Весь мир знает тебя как человека громадной духовной силы преподнёсшего потомкам чудесный дар. На этом фоне создание конструкта Бонделея, названного в честь кота, остаётся незамеченным подавляющим большинство людей. Но не мной.

Их разместили в ячейках для гостей. Ира написала письмо оставшемуся в городе Денису о том, что добрались нормально, и поставила в очередь на отправку. Из-за солнечной активности постоянная двухсторонняя связь между комплексом и городом в данный момент невозможна. Как только условия позволят, пакет накопившихся сообщений будет передан и приняты входящие.

По плану обратно им возвращаться через два дня. Не желая терять время, Ира созвонилась с двумя кибернетиками первого обогащающего. Ей нужен был один провожатый, но вызвались сразу двое. Так и пошли втроём в самые дальние складские помещения.

Пока проходили коридоры верхнего уровня, то и дело приходилось останавливаться, здороваться со знакомыми и обмениваться новостями. Когда пошли складские помещения, людей стало поменьше.

-Как здесь всё переделали– поделилась Ира: –Совсем не узнать.

Местные кибернетики довольно закивали. За время пути Ира выслушала эмоционально рассказанную на два голоса, но не слишком интересную историю о том как по стенам старого комплекса заново протягивали энерговоды, как настраивался искусственный мозг и с нуля создавалось информационное поле.

-Вот здесь– сказал один, разблокируя дверь и пропуская гостью внутрь.

-Мы ничего не трогали, как приказал центр– добавил второй: –Только установили датчики контроля температуры, атмосферы и остального, по мелочи.

-По уму следовало бы разобрать на запчасти. Протоколы и стандарты ещё из древнего мира. Не совместимы с современными, но какие-то детали можно было бы использовать повторно. Если бы не запрет центра.

Ира кивнула. Она сама полгода назад настояла на том, чтобы двоюродные братья Бонделея, построенные инженерами конструкты не были бы разобраны или утилизированы. Сейчас пришло время заняться ими.

-Решили восстановить их? Всех?– поморщился кибернетик: –Тут работы месяца на три, если не больше.

Проходя мимо лежащих неподвижно и, без тщательно диагностики не поймёшь, спящих или мёртвых – невосстановимо повреждённых, роботов, Ира сказала: –На следующей недели приедут Виктор и Алина из города. Со второго обогатительного приедет Николай. Вместе справитесь.

-Будут использоваться в работах снаружи?

-Внутри.

-Внутри?– удивился местный кибернетик: –Зачем столько для внутренних работ? Тем более восстановленных кустарных поделок. Я, конечно, понимаю, что они представляют историческую ценность. Но придётся отдельно изготавливать и подгонять запасные части. Современные не подойдут. Мороки…

-Эти роботы– Ира обвела руками вповалку лежащие на полу металлические тела: –Спроектированы по древним технологиям. Они привязываются к человеку. Использовать их снаружи, в длительном автономном режиме, не рационально. Роботы– она снова употребила древнее и слишком общее название: –Довольно умны. Не «Луна1», кончено, но для конструктов общего назначения их размеров, вполне неплохи. Разумеется, потребуется длительный период реабилитации после восстановления. Придётся изрядно покопаться в их искусственных мозгах, а это огромный стресс даже для исправного конструкта, не говоря уже о пролежавших несколько десятилетий в агрессивных условиях и полностью обесточенных. Если вы сумеете восстановить хотя бы половину – будет очень хорошо.

-Зачем вообще это нужно?

-Распоряжение центра– туманно ответила Ира не уточняя, что сама и составила данное распоряжение. Земля и КосмСовПол были не против. Земле это было преподнесено как почтение памяти древних инженеров и для закрытия нехватки рабочих конструктов. Зачем самой Ире нужно было восстанавливать древних конструктов – сложно сказать. В конце концов, рабочих конструктов действительно не хватало. А до прибытия Прометея ещё полтора месяца. Причина не хуже прочих.

Неожиданно один из местных кибернетиков робко поинтересовался: –Вы ещё не сделали заключение по поводу возможной разумности древнего конструкта Бонделея?

Его товарищ с интересом посмотрел на гостью из первого меркурианского.

-Сделала– сказал Ира: –Бонделей умён, но не разумен.

Один кибернетик кивнул. Другой поинтересовался: –А почему так?

-Он пытается, но не может скопировать мышление человека, рядом с которым находится длительное время. Но, пожалуй, главное то, что у него нет собственных стремлений и желаний. Проще говоря: Бонделей ничего не хочет и, как следствие, ни к чему не стремится.

-У искусственного интеллекта «Луна1» тоже нет собственных желаний– возразил кибернетик.

-Передо мной не ставилась задача дать заключение о разумности интеллекта «Луна1»– резко ответила Ира.

После нескольких секунд неловкого молчания, местный кибернетик доложил: –Вызвал пару грузовых конструктов. Они перенесут роботов в мастерскую. Получив распоряжение из центра, мы освободили её от всего лишнего.

-Внезапно оказалось так много свободного места– улыбнулся его товарищ.

Ира оббежала взглядом чернеющие – в ярком свете потолочных светильников – покрытые слоем теплоизоляции металлические тела конструктов. Не домашние питомцы. Не животные. Слуги? Пока да. Плохо спроектированные, несовершенные, недоделанные дети. Может быть, когда-нибудь в будущем, братья. Кто знает?

-Идёмте в вашу мастерскую– сказала она: –Можете начинать хвастаться и расписывать достижения. Всё же я официально прибыла с инспекцией.

-Конечно, товарищ инспектор– сказал один.

Другой, немного обиженно, проворчал: –Никакого хвастовства. Только правда.

-Или что-то на неё похожее– улыбнулась Ира: –Идёмте ребята. Пусть грузчики поднимут пациентов в палату. Это будет сложный ремонт. Я знаю. Сама восстанавливала Бонделея.

Глава17. Космос с человеческим лицом.

Прометей сбрасывает скорость, приближаясь к меркурию! Прометей лёг на стационарную орбиту! Прометей раскинул сеть солнечных батарей, улавливая волны легкомысленно разбрасываемой солнцем лучистой энергии!

В последние недели перед прибытием корабля только и разговоров об одном Прометее. И, ещё, о далёкой Земле. Отработавшие долгую смену учёные и инженеры мечтали отправиться домой. Пусть обратный путь до Земли займёт несколько месяцев, но самый далёкий путь начинается со старта модуля поднимающего человека на орбиту.

Остающиеся на вторую смены старожилы готовились вводить прилетевших на Прометее новичков в курс дела. Наблюдающие за активностью солнца учёные торопливо заканчивали последние измерения. Во время обратного пути у них будет масса времени для обработки полученных данных. Занятые в процессе трансмутации и работающие на шахтах инженеры с заслуженной гордостью подготавливали запасы универсального преобразующего элемента для доставки сначала на зависшей над планетой корабль, а в конечном счёте на землю. Им было чем гордиться: полуторапроцентное превышение плана! Сможет ли новая смена не ударить в грязь лицом и повторить их показатели? Пусть стараются! Всё необходимое сменщикам они оставят, а остающиеся на вторую смену поделятся с новичками хитрыми приёмами позволяющими на доли процента увеличить выработку и накопленным за смену опытом.

Обслуживающие службы радовались целой армии конструктов новейших моделей привезённых Прометеем. Теперь можно не экономить каждую лишнюю деталь и не чинить один и тот же редкий модуль по пять раз. В честь прибытия Прометея в первом меркурианском готовился пир, какого ещё не знала эта поджаренная, как блин на сковороде, планета. Прилетевшее на корабле пополнение готовило ответный праздник. По согласованию оба празднования должны были начаться, когда примерна половина улетающих поднимется на борт, а половина прилетевших спустится на планету.

Каждый улетающий подготавливал дела к передаче сменщикам. На редкость суматошные выдались недели.

Ира не находила себе места. Уже давно не находили. Недели три или четыре. Требовалось подготовить дела к передаче. Устранить висящие месяцами недоделки, чтобы передать большое хозяйство сменщику на посту старшего кибернетика первого меркурианского в идеальном порядке. Точнее не то чтобы в идеальном. Идеала, как известно, не существует в реальном мире. Но этот факт нисколько не мешает постоянно стремиться к нему.

Сначала Ира, а вместе с ней и весь остальной отдел, активно устранял забытые «хвосты». Потом, когда вместе с первой партией прилетевших на Прометее людей спустился её сменщик, его пришлось вводить в рабочие моменты. Сменщик оказался опытным специалистом, они пару раз ненадолго пересекались прежде – как-то даже просидели вечер в кафе автоматического питания на научной станции «Светлана». Не вдвоём, понятное дело, а в компании других кибернетиков. Станция тогда закапризничала и ближайшие кибернетики слетелись на неё, словно мотыльки на свет. Впрочем, это было давно. Ира тогда совсем недавно закончила обучение на кибернетическом отделении КосмАк-а. У неё был собственный маршрут и задание. Но «Светлана» принялась капризничать, все кто был рядом, невзирая на ранг и важность предшествующей задачи, устремились на станцию.

Сменщика пришлось последовательно вводить в местную специфику. Безумное солнце, обстреливающее поверхность волнами света, создавало особые условия эксплуатации техники нигде более не встречающиеся. Две смены сделали Иру лучшим экспертом по меркурию. Она должна была передать сменщику хотя бы часть приобретённого опыта. Это было не просто.

Под конец он попросил Иру свозить его в пещеру, где были обнаружены инопланетные артефакты. Эта пещера была известна как пещера каменной девушки, из-за статуи Ирины вырезанной двумя операторами-хулиганами. Она бы не повезла, отговорилась. Однако просили несколько человек из новоприбывших и пришлось согласиться.

Каменная Ира стояла в подземном кармане. Слишком глубоко, чтобы сюда проник хотя бы отголосок бушующего на поверхности огненного шторма. Но системы визуализации скафандров играючи превращали ночь в ясный день. Живая Ира похлопала каменную по плечу и, повернувшись к остальным, заявила, что смотреть здесь совершенно нечего. Ей не поверили и потратили ещё три часа, пока не облазили пещеру сверху донизу, спугнув сунувшего было в ледяной колодец водовоза.

Формально Ира до дня своего отлёта оставалась старшим кибернетиком первого меркурианского. Но фактически сменщик уже с головой погрузился в дела, всё реже и реже обращаясь к ней за советом, предпочитая учиться разбираться самостоятельно. Неожиданно появилось свободное время. Его становилось больше и больше. Сам полёт от первой планеты от солнца до третьей она решила проспать и открыть глаза уже на лунной орбите. Но что делать до того как придёт её очередь подниматься на челноке на борт Прометея? Непонятно. Может быть Ира вернётся сюда через пару лет, а может быть и нет – она ещё не решила, да и не только от её решения это зависит. Поэтому экс-кибернетик первого меркурианского пыталась успеть везде побывать, чтобы в последний раз и запечатлеть в памяти образы негостеприимного мира, который они усмирили и сделали пригодным если не для жизни, то хотя бы для труда.

Постепенно, один за другим, старая гвардия – члены первой экспедиции к меркурию на Прометее возвращались на борт корабля. Первыми поднялись пилоты. Саша и Сергей не жалели о решении остаться на планете на целую смену. Ну, почти не жалели. Оба с радостью воспарили над гравитационным колодцем и поднялись в пространство на первом поднявшемся с планеты челноке.

-Скоро увидимся– сказала Саша Ире.

-А как же тайна инопланетного послания?– спросила Ира огорчённая недолгим расставанием: –Бросила?

-Мы столько всего сделали другого– засмеялась Саша: –Пусть она остаётся будущим поколениям первопроходцев.

-Сдалась?– бросила Ира.

-Сдалась– вздохнула пилот.

-А зря!

Старший пилот Прометея, и штатный врач по совместительству, в ответ улыбнулась. Девушки обнялись на прощание.

Искусственный мозг управляющий первым меркурианским настойчиво повторил: –Провожающим покинуть шлюзовой отсек. Выходящим на поверхность активировать скафандры для удалённой проверки состояния.

-Ир, увидимся в пространстве!

Вслед за пилотами, в третьем или четвёртом рейсе, ушёл Антон Романович, бывший капитан и глава совета первого меркурианского – пришло время старому космическому волку возвращаться на голубую планету из своей последней и самой значительной экспедиции. Вместе с капитаном поднялась на Прометей Аня, специалист по процессам трансмутации. На земле психотехники уберут их взаимную искусственную любовь и Антон Романович поселится на земле, а Аня пойдёт дальше. Они перестанут любить друг друга, но дружба и чувство товарищества останутся до конца жизни. Это всегда немного грустно, когда убирают любовь. Пусть даже и искусственную, прививаемую всем, кто выбрал работу в дальнем космосе. Это часть платы, которую выплачивает человек в обмен за возможность жить и работать в пространстве.

Прощаясь, Денис пожал руку Антону Романовичу: –Капитан…

-Какой из меня теперь капитан– усмехнулся бывший глава совета первого меркурианского: –Без пяти минут пенсионер. В лучшем случае доверят читать какой-нибудь курс об особенностях внеземного строительства в КосмАке

Аня обняла любимого за плечи и, встав на цыпочки, положила подбородок на плечо Антону Романовичу.

Денис настойчиво повторил: –Капитан!

-Сами-то когда?– поинтересовался Антон Романович.

Пряча глаза Ира сказала: –Последним рейсом.

-Зачем тянуть?

-Осталась пара незаконченных дел.

Антон Романович внимательно посмотрел на старшего кибернетика всё ещё формально занимавшую эту должность. Ира показалось, что капитан знает, что они задумали сделать и сейчас строго-настрого запретит. Вынесет выговор и, может быть, даже с занесением в личное дело. Однако губы Антона Романовича дрогнули, будто собирались улыбнуться, но сдержались: –Хорошо.

-Будем ждать вас с последним рейсом челнока– добавил бывший капитан.

Аня сказала: –До встречи!

Искусственный мозг снова потребовал: – Провожающим покинуть шлюзовой отсек.

Улетел МММ – единственный одинокий человек в дальнем космосе.

Пришёл черёд Иры и Дениса. Выполняющий последний рейс челнок загружали в ангаре. Вскоре они поднимутся на Прометей. Потом долгий целебный сон, пока всю ширь обзорных экранов не займёт родная голубая планета. Но перед тем как подняться на борт челнока следовало сделать кое-что ещё.

-Бонделей– Ира помедлила, ещё раз решая правильно ли то, что она хотела сделать.

Древний робот подождал продолжения, не дождался и напомнил: –Слушаю.

Ира вдохнула воздух и продолжила: –Бонделей, слушай задачу. Постарайся стать человеком.

-Хорошим человеком– уточнил стоящий рядом Денис.

-Да, непременно хорошим. Анализируй поведение окружающих, воспроизводи, имитируй. Строй гипотезы о природе разума и без сожаления отказывайся от них, если они себя не оправдают. Может быть, тебе повезёт понять, что это за такая странная штука «разум», больше чем мне. Изменяй себя, дорабатывай, улучшай. Как старший кибернетик первого меркурианского я придаю задаче высший приоритет и снимаю все ограничения на самодоработку. Подтверди принятие задачи.

-Задачу принял.

Двое людей смотрели на застывшего посередине коридора конструкта. Тот стоял неподвижно, отдавая все ресурсы на решение сложнейшей задачи.

Не выдержав, Денис подошёл и постучал костяшками пальцев по корпусу.

Ира облизала пересохшие губы. Подобная задача могла сломать хрупкий искусственный мозг конструкта, как килограммовая гиря ломает сухую соломинку. Он мог впасть в буйство, стать опасным для людей и на этот случай Ира оставила управляющему мозгу города однозначные инструкции: наблюдать и, в случае опасности, немедленно вмешаться. И всё равно то, что они сделали сейчас, было сделано без согласования с новым главой совета и тянуло минимум на выговор за самоуправство. Если бы Ира подала официальный запрос на разрешение эксперимента, то получила бы отказ. Земля не верила в то, что древний робот может обрести разум. Он не гигантский интеллект «Луна1», а всего лишь пережиток древнего мира – реликт. Земля не одобряла проведение сумасбродных экспериментов в дальнем космосе. На самом деле Ира подала прошение два месяца назад и получила отказ. Поэтому они, с Денисом, решили сделать это втайне. Колебались до последнего и вот – больше медлить уже нельзя. Совершивший последнюю посадку челнок загружают в ангаре и ждут их – последних улетающих пассажиров.

-Бонделей– позвала кибернетик: –Только непременно хорошим человеком, слышишь?

-Задача принята к исполнению.

Нейронная сеть составляющая основу искусственного мозга конструкта не сгорела сразу, при получении самого необычного из заданий. Это был хороший знак. К сожалению, они не могли остаться и посмотреть чем всё это закончится. Ира просила нескольких человек из службы ремонта и восстановления приглядеть за оставляемом любимце. От них она и узнает, к чему приведёт её поспешное и необдуманное решение. Узнает, когда проснётся от долгого сна на лунной орбите.

-До свидания Бонделей.

-Счастливо оставаться, реликт!– махнул рукой Денис.

Стоя в кабине горизонтального лифта несущего их к вынесенному за пределы города космодрому, Ира мысленно спрашивала себя: –Правильно ли она сделала? Может ли имитация разума считаться разумом? Почему тысячи философов и теоретиков кибернетической науки, сетовавшие, что вместо братьев человечество получило в лице конструктов всего лишь слуг. Почему никто из них не догадался отдать простой приказ или Ира просто не знала об этом? Почему не сказал слуге готовому исполнить любой приказ: выйди из моей тени и стань рядом! Господин и слуга всего лишь полтора человека, тогда как двое свободных – много больше чем двое. Печально и глупо родителям бояться собственных детей.

Лифт остановился. Двери открылись.

Снаружи их ждали. Новый глава совета первого меркурианского. Ирин сменщик, новый старший кибернетик. И ещё несколько человек ответственных за всю меркурианскую колонию.

-Не беспокойся– сказал Ире её сменщик: –Мы проследим за Бонделеем. Позаботимся о нём.

-Объявить бы вам выговор. За самоуправство и головотяпство– вздохнул глава совета: –Жаль нельзя.

-Почему нельзя?– спросил Денис.

-Потому, что я разрешил проведение эксперимента по выращиванию разума в искусственном мозге древнего робота– поделился глава: –Как только узнал, что вы задумали, так и разрешил.

-Как вы узнали?

Глава улыбнулся: –Тоже мне, заговорщики. Учёные из подполья! Возвращайтесь уже на землю. Герои и живые легенды первой экспедиции к меркурию. Писать вам выговор всё равно, что мазать грязью постамент. Общественность не поймёт и не простит. Эх, герои…

-Не обзывайтесь– попросил Денис.

Глава удивился: –Я вас хвалю, глупые.

-Вот теперь обзываетесь.

Глава улыбнулся.

-Я прослежу за Бонделем– пообещал сменщик: –Веришь?

Ира кивнул.

-Тогда передавай полномочия старшего кибернетика.

Она передала и голос под потолком, как удар колокола, отметил: –Зафиксировано!

-До свидания, товарищи герои и экспериментаторы.

-До свидания…

Уже на борту Прометея. Перед тем как лечь в капсулу долгого сна, Денис задумчиво смотрел на Иру. Он пытался делать это исподтишка, но она всё равно замечала. И, наконец, потребовала ответа: –В чём дело?

-Да ни в чём– Денис, с деланным безразличием, пожал плечами: –По статистике КосмСовПола восемьдесят два процента пар, возвращаясь из космоса и оседая на Земле, остаются парами. Распадается только восемнадцать процентов. Это ведь очень немного – восемнадцать процентов?

-Эй! Ты что надумал– воскликнула Ира: –Я ещё не собираюсь на пенсию!

-Я тоже– улыбнулся Денис: –Подадим заявку на совместное участие в следующей экспедиции?

-Я подумаю– сказала Ира.

-Спокойной ночи и хорошего пробуждения, товарищ Кораблёв.

-Спокойной ночи и хорошего пробуждения, любимая.

-Спокойной ночи и хорошего пробуждения, любимый– поправилась Ира.

Капсулы сна закрылись. Сквозь матовое покрытие можно разглядеть только контуры предметов снаружи. Да и не на что там смотреть. Глаза слипались. Оба погрузились в долгий сон. Для человека в капсуле сна время застывает, точно камешек в густом и тягучем меду.

Сеть солнечных батарей похожая издали на бахрому, опоясывающую горчичное зерно – сам корабль, сложилась в гигантский парус. Когда-то давно парусные корабли ходили по морям и океанам древней земле. Теперь солнечный парус используют космические странники. С каждой секундой Прометей наращивал скорость, устремляясь к плывущей в отдалении голубой звёздочке – планете Земле. Воля людей вела огромный корабль и управляла им. Пилоты были душой Прометея, а скользящий в пространстве левиафан их телом.

Позади пылающим огненным горном, самым ярким из ярчайших костров, сияло солнце. Позади оставался меркурий – завоёванный форпост человечества. Жаркая кузница грядущего дня. Где-то там древний робот с именем, изначально принадлежавшим самодовольному коту древнего инженера Симоненко, пытался стать разумным существом. Никто и даже Горохова Ирина не знала, что робот когда-то уже получал такой приказ от своего создателя. В тот раз он не справился. Но, может быть, получится сейчас?

Кто-то спал в капсулах долгого сна. Кто-то использовал время полёта для обработки данных или для вычислений или для того, чтобы выучить иностранный язык – мало ли есть на свете вещей, которые хочешь сделать, но на которые вечно не хватает времени.

Пилоты следили за полётом корабля. Планеты, не останавливаясь, продолжали извечный танец в который, временно, включилась рукотворная скорлупка космического корабля. Земля ждала возвращения первопроходцев. Названный Прометеем корабль, словно в легенде, нёс землянам кусочек солнца. Нет, речь не об энергнуме – универсальном преобразующем элементе. Я говорю о людях – побывавших вблизи солнца и возвращающихся домой.

Глава 18. А дальше?

Огромный корабль приближался к причальным докам на орбите луны. Медленно и плавно. Словно гигантский айсберг, одиноко плывущий по холодным волнам Восточно-Сибирского моря.

Только в отличие от айсберга, корабль не был одинок. Чем ближе к Земле, тем больше суеты. Туда и обратно снуют маленькие кораблики ближнего радиуса действия, доставляя космонавтов с поверхности на орбитальные станции и обратно. Но для возвращающегося издалека левиафана освободили причальный коридор. Всякий пилот знает, что возвращение: один из самых сложных этапов. Кажется – Земля близко – только протяни руку. Но нужно быть осторожным, очень осторожным, подводя невесомый и огромный корабль вплотную к верфям. Вплотную, разумеется, в космическом смысле. Вы когда-нибудь управляли дрейфующим айсбергом? А своевольной снежинкой в спокойный и ясный день умудряющейся найти восходящий поток воздуха и непредсказуемо вильнуть в сторону? Нет?

Лица пилотов обманчиво расслаблены. Есть такая закономерность, что во время по-настоящему сложной работы лица у пилотов становятся расслабленными и, как будто, сонными. Не только они одни, в тот момент, управляли кораблём. Специалисты ЦУПа помогали прокладывать курс. Интеллект «Луна1» за доли секунды производил сложнейшие расчёты гравитационных взаимодействий тратя на это почти четыре процента своей вычислительной мощности. Это было очень и очень много.

Сеть солнечных батарей, в начале полёта служившая парусом для разгона, сейчас свёрнута в серебряных круг и опоясывает корабль по центру. Тихо. Осторожно. С грацией спускающейся снежинки, Прометей остановился в восьмистах метрах от причального дока. Скорость сброшена до нуля. Главный реактор переведён в спящий режим. А от дока уже тянут трубу переходного шлюза. Она похожа не змею – гибкую и почти живую, только очень медленную. Космонавтам придётся ждать не меньше часа, пока труба переходного шлюза дотянется до Прометея и, чуть помешкав, отыщет один из причальных шлюзов на повёрнутой к докам стороне корабля. Вокруг порхали серебристые искорки. Те, что поменьше принадлежали ранцевым двигателям превращающим скафандр в подобие маленького космического челнока, побольше – пассажирским челнокам или автоматическим ремонтным зондам.

Капсула долгого сна раскрылась. Первое, что увидела Ира, были расходящиеся лепестки капсулы. Сладко зевнув – торопясь, чувствуя, как стремительно проходит сладкая сонливость, а её место занимает кипучая бодрость и желание вот прямо сейчас, не сходя с места, пробежать стометровку на скорость, а то и длительный кросс километров так в пять или десять. Вот только умыться сначала.

За время полёта она просыпалась дважды. Один раз всего на пару дней, чтобы написать письмо маме, разобраться с ворохом входящей корреспонденции и поинтересоваться последними новостями с первой от солнца планеты. Новостей было много, но Бонделей в них не упоминался. Оставшиеся на меркурии Ирины коллеги заверили девушку, что всё в порядке, изменений в поведении древнего робота не замечено. Это как раз было не в порядке. Однако ничего другого не оставалось, кроме как лечь спать дальше. Ира попила чай и посплетничала со старшим пилотом. Потом сыграла партию в шахматы с младшим, проиграла и легла спать.

Второй раз она проснулась на исходе четвёртого месяца пути. Бодрвстовала целых две недели во время которых, вместе с Денисом, любовалась редким астрономическим явлением – кометой Арчибальда. Прометей сначала догонял комету, потом летел с ней вровень, а затем начал обгонять, но обогнать не сумел, так как пути космического странника и корабля расходились стремительнее, чем он перегонял её. Денис тоже проснулся, чтобы посмотреть комету. Почти все проснулись, кто спал. На борту мигом стало тесно и весело, как в студенческих турпоходах, когда приходится вшестером жить в трёхместной палатке.

С меркурия приходили потоки новостей. Там обнаружили новое месторождение льда, пропущенное автоматическими разведчиками во время первоначальной проверки. Сей же миг к новому месторождению выехали специалисты со сканирующей аппаратурой, но никаких оставленных инопланетянами контейнеров в нём не обнаружили. Обычное мелководное подземное ледяное озеро. Явление не слишком частое на самой жаркой планете солнечной системы, но всё же иногда встречающее. Это была хорошая новость. Теперь запасов воды, в сумме, колонии хватит лет на двадцать. Синтезировать воду на месте слишком затратно, даже учитывая бесконечное море энергии каждую секунду разбивающееся о выжженную поверхность меркурия. Геофизики нашли ещё три жилы необработанного энергнума. Начались разговоры о строительстве новой шахты и третьего промышленного обрабатывающего комплекса. Только о Бонделее не имелось ни одной новости.

Отправив письмо оставшимся на меркурии коллегам, Ира получила ответ, что с Бонделем всё в порядке. Древний робот существовал на положении всеобщего любимца. Работой его особенно не загружали, иногда давая одно-два разовых поручения. Её сменщик, новый глава кибернетического отдела, в первом меркурианском, прислал развёрнутый отчёт, где описывал изменения в поведении объекта эксперимента, как он ласково называл древний конструкт. Если кратко резюмировать, то весь отчёт сводился к избитой фразе «поживём – увидим». Ире не оставалось ничего другого, как снова лечь спать.

Дело в том, что сложив полномочия главы кибернетического отдела, Ира формально снова стала старшим кибернетиком Прометея. Но, кроме неё, на корабле возвращались ещё четверо её бывших подчинённых. По предварительной договорённости первую половину пути бодоровствовала одна двойка, вторую – другая. Самой Ире оставалось лишь спать в капсуле сна. Это она и проделывала, мечтая скорее увидеть земные леса, поля, реки и горы.

И вот, наконец-то, всеобщее пробуждение по случаю прибытия Прометея в родные пенаты. После долгих странствий сын рабочих из десятков лунных рабочих городков и внук Земли вернулся домой.

Добро пожаловать!

Младший пилот Прометея, Головатов Сергей, влетел в каюту едва вписавшись в поворот: –Слышала новость?!

-Сергей!– возмутилась Ира рыбкой ныряя обратно в капсулу: –Как можно быть таким бесцеремонным?!

Капсула стояла раскрытая, словно гигантский цветок. Из-за лепестка выглядывала кипящая возмущением заспанная и неумытая после долгого сна физиономия старшего кибернетика Прометея.

-Подумаешь, что я там не видел– пробурчал младший пилот: –Атавизм и только.

Однако он всё же отвернулся к стене.

-Какая новость?– жадно поинтересовалась Ира, торопливо надевая комбинезон. Пилота, по-хорошему, следовало бы стукнуть за отсутствие элементарной вежливости, хотя, конечно, стесняться наготы это пережиток прошлого и во всём мире он давно изжит, только одна Ира ещё чего-то стесняется. Но желание узнать о какой новости спешил сообщить пилот и штатный радист Прометея, пересилило прочие желания.

-Что-то произошло с Бонделеем?– спросила она.

-С кем? А, с древним конструктом– догадался Сергей: –Почему ты вспомнила о нём?

-Так новости не о нём?

-Нет, конечно! С чего вообще ты подумала, что новость с большой буквы – новость, которую спешу сообщить лично (а некоторые ещё и обижаются) – будет о каком-то роботе чёрти когда забытом на меркурии?

Ира пожала плечами: –Так… подумала.

Сергей недоверчиво посмотрел на кибернетика, пожал плечами и выпалил, будучи больше не в силах держать новости в себе: –Послание расшифровали!

-От инопланетян?

-А от кого ещё?

В тот момент Ира была готова убить младшего пилота: –Говори уже толком или не знаю, что с тобой сделаю!

На всякий случай Сергей сделал два шага назад. Качнулся – магнитные ботинки обеспечивали хорошее сцепление с полом. И, с безопасной дистанции, торопливо сказал: –Восьмидесятилетний японский математик Акио Охаяси нашёл ключ. Знаешь, почему ни у нас, ни у кого другого ничего не получалось с расшифровкой?

Ира зарычала.

-Потому, что мы думали там длинный текст– пилот сделал ещё один маленький шажок назад и из коридора закончил: –А там не длинный текст, а множество коротких – сотни коротких. И в каждом зашифровано одно и то же, только разными способами. Знаешь, сколько всего нового узнают сейчас математики, расшифровывая новые и новые элементы послания? Когда заранее известно, что именно зашифровано – легче восстанавливать способ шифрования. Полностью новые, ранее неизвестные способы представления информация. В жизни невозможно было догадаться зашифровать таким образом. Их, наверно, какие-нибудь жуки выдумали потому, что человеку не могло прийти в голову превратить текст в такой математический ужас. А некоторые элементы до сих пор не расшифровали. Даже зная, что именно зашифровано, никто не может понять способ представления информации. Наверное, там вообще что-то невообразимое.

Мило улыбнувшись, Ира тихим и спокойным голосом попросил: –Сергей, может быть наконец скажешь что именно хотели передать нам братья по разуму?

-Разве я не сказал?– удивился младший пилот.

Вдох. Выдох. Тихим и спокойным голосом: –Нет, не сказал.

-Координаты– ответил пилот: –Координаты звёздной системы. Количество планет и планетарных спутников. Одна планета изображена на порядок подробнее остальных. Обозначены две точки – то ли места предполагаемой посадки, то ли столицы двух планетарных государств. А, может быть, это место где зарыт клад. Больше ничего. Послание совсем короткое, а относительная карта координат звёздной системы занимает много места.

Ира молчала и Сергей закончил: –Та самая звёздная система, куда планировали отправить в первый межзвёздный полёт «Зарю» и «Великий Октябрь». Теперь точно отправят.

Он махнул рукой, как будто прощаясь: –Ладно, я побежал! Надо и другим рассказать.

Младший пилот исчез, словно слабый сигнал с экрана радара. Вроде бы был и вот уже нет и ты гадаешь – а действительно ли был, не показалось ли? Недолго Сергею осталось ходить в младших. Вот завершится официальная процедура сдачи-приёма корабля, затем отдых на Земле и потом новый полёт, но уже в качестве старшего пилота. Что думает об этом Саша?

Вошёл и сел рядом Денис. Провёл рукой по отросшему ёжику волос. Ира недовольно мотнула головой. Тогда он просто обнял её.

-Знаешь новости? Сергей приходил?

Ира кивнула.

-Надеюсь, он ушёл от тебя живым? Было бы обидно потерять в цвете лет перспективного пилота, правда не умеющего кратко и собрано сообщать главные новости.

Ира улыбнулась. Не хотела улыбаться, но губы сами собой растянулись в улыбку. После долгого сна изредка бывают неконтролируемые сокращения мышц.

-Заря и Октябрь отправятся в полёт через пятнадцать лет– принялся считать энергетик: –Когда они достигнут точки назначения нам с тобой будет немногим больше ста лет. Доживём?

-Обязательно доживём– сказала Ира.

-Вот и я так думаю– Денис накрыл её ладонь своей и проникновенно сказал: –С минуты на минуту на борт поднимется торжественная делегация, а у тебя глаза не накрашены…

Ойкнув, Ира начала приводить себя в порядок.

Нужно всего лишь взяться за ручку и толкнуть, открывая дверь ведущую из кабинки психокорекции в ПсихоТехе при КосмСовПоле в общий коридор. Всего лишь взяться, толкнуть и выйти в общий коридор. Просто?

Ира внимательно посмотрела на дверную ручку. Та была матово чёрной. Чернильное пятно на белом листе стены. Такая ручка удобно ложиться в руку, убираясь кончиком в центр ладони. Наверное, так. Ире казалось, что в этот момент она забыла, как открываются обычные земные двери. Негерметичные. Подвешенные на петлях двери. Интересно, а скрипнет ли эта конкретная дверь, когда Ира всё же наберётся духа и откроет её?

-Боитесь?– спросила молодая весёлая врач-психотехник. Все профессиональные психотехники делятся на две категории. Они либо молодые, весёлые и открытые – твои одногодки с которыми так просто поделиться чем-то или по-дружески спросить совета. Или добрые бабушки-старушки, смотрящие на тебя материнским глазами. Интересно: а как молодые и весёлые превращаются в добрых бабушек-старушек? По щелчку выключателя? Раз и стали бабушками. Или их увозят в секретный центр и не выпускают оттуда пока повзрослевший психотехник не начнёт соответствовать образу доброй старушки?

-Боюсь– призналась Ира потому, что это было правдой и, вдобавок, она сейчас слишком волновалась, чтобы суметь обмануть постороннего человека.

-Не стоит. Если любовь настоящая, то она останется. А если нет, то и не жалко. Будете друзьями– сказала психотехник.

Ира хотела ответить, что сама знает. И чтобы врач, чем давать непрошенные советы, лучше бы волновалась о случайной морщинки, из-за которой её отвезут в секретный центр и будут там держать пока она не станет бабушкой-старушкой.

-Откуда я знаю: настоящая она была у нас или нет?– проворчала самый известный кибернетик солнечной системы. Член первой экспедиции к меркурию. Герой и легенда современной космонавтики.

-Вы посмотрите ему в глаза и сразу поймёте– посоветовала психотехник.

-Поэтому я и боюсь выходить– объяснила Ира.

Психотехник развела руками: –Но вы же не можете поселиться у меня.

-Почему нет? Температура нормальная. Воздуха сколько хочешь – достаточно открыть окно. А спать можно на полу– мрачно улыбнувшись, она сжала ручку двери. Та и правда имела приятную форму, удобно ложась в ладонь. Дверь открылась.

Коридор пуст. Не так уж много космонавтов ежедневно возвращается из дальнего внеземелья, чтобы создать толкучку в центре, обязательной для связавших жизнь с пространством, психокорекции – месте, где дают взаймы любовь и, по возвращению, забирают её обратно.

Короткое, ровно на один удар взволнованного сердца, облегчение – можно продолжать играть психологические прятки. Затем поворот головы и она увидела его.

Денис стоял, привалившись плечом к стене: –Почему так долго. Я уже весь извёлся!

Она сама не поняла когда подошла к нему. Глаза в глаза. Все люди братья. Но ей не хочется, чтобы Денис был братом. Кем угодно, но только не братом. Ира прислушалась к себе. Ничего не поняла и спросила, как в совсем древние времена женщины искали совета и спрашивали у мужчины: –Ну?

Денис серьёзно посмотрел на неё и вдруг сказал: –Баранки гну.

-Я тебя ненавижу!– Ира ударила его в грудь сжатыми кулаками.

Он перехватил её руки: –Это отлично! Это просто замечательно! Ты что, плачешь?

-Нет– буркнула Ира.

Из открытой двери выглядывала понимающая, как лучшая подруга, врач-психотехник. Повернув голову, Ира посмотрела в её сторону.

Врач улыбнулась: –Обычно сразу заметно. Если больше всего боишься взглянуть ему в глаза, то всё по-настоящему. Иначе бы не боялась.

-Почему раньше не сказали?

-А вы бы поверили?– спросила врач.

Кибернетик покачала головой.

Обнявшись ходить неудобно. Они обнялись крепко-крепко и не размыкали объятий пока не вышли из ПсихоТеха. На выходе столкнулись с Снежинской Анной. Специалист по процессу трансмутации энергнума уходила из ПсихоТеха в одиночестве. Ира и Денис замерли, решая: удобно ли будет окликнуть и подойти. Почувствовав взгляд, Аня обернулась, отрицательно покачала головой в отвечая на немой вопрос. Улыбку полную понимания и печали отрезала раздвижная дверь подъехавшего автоматического такси. И это было хорошо потому, что столько понимания и печали не могло, не должно было быть ни в одной улыбке на свете.

Денис шёпотом сказал: –Антон Романович.

Ира прошептала: –Аня…

-Люди иногда расстаются и сами по себе. Всё правильно. Так должно быть. Аня пойдёт дальше, а у Антона Романовича, хотя он и называет себя «пенсионером», впереди целая половина жизни.

Денис прижал её к себе. Прижал сильно, до боли. Но Ира не пыталась вырваться: –Хорошо, что у нас не так.

-Очень хорошо…

-Только теперь список доступных работ будет ограничен. Придётся выбирать те, где одновременно нужны кибернетик и энергетик.

-Уже жалеешь?– спросил Денис.

-Немножко– ответила Ира. Попыталась потереться носом о воротник его куртки и чуть было не оцарапалась о ребристую пуговицу.

Над головой пылала, горела всеми красками осени листва. Золотые, красные как вино и коричневые, словно шоколад, листья усеивали верхушки клёнов берёз и стройных, как девушки, рябин. А сквозь ещё частую, пусть и пожелтевшую, листву светило осеннее, ласковое солнце. Климатологи были правы. Окутавшая планету во время переломного момента – конца древнего мира и рождения мира нового – пелена облаков и туч постепенно истончалась. Солнечных дней становилось с каждым годом больше и больше. Совсем скоро яркий солнечный день перестанет быть чем-то редким и чудесным. И это чудесно само по себе.

-… волюнтаризм!– говоривший человек был серьёзен. В нём всё было серьёзно. Начиная от погон и знаков различия и заканчивая тяжёлой челюстью и хмурым взглядом серых глаз оттенка перегоревшего пепла. Вместе с ним пришёл ещё один серьёзный человек из службы про которую снимают фильмы, пишут книги, в которую играют дети и о которой предпочитают не вспоминать лишний раз взрослые. Очень серьёзной службы. Человек из службы маленькими глотками пил горячий чай из Ириной любимой кружки. Чай заварила Катенька – молодой кибернетик со спецификой работы в дальнем внеземелье. Дело происходило в одной из «свободных» комнат для прошлых и будущих космонавтов при КосмСовПоле. Кто хотел, мог в этой комнате работать, кто не хотел – отдыхать приходя чтобы встретиться с товарищами или будучи выдернут срочным вызовом для серьёзного разговора, как Ира сейчас.

-Как такое вообще могло прийти в голову?– устало поинтересовался серьёзный человек.

-Пришло…

-Вижу, что пришло.

-Задали вы нам задачку, товарищ Горохова– вмешался в разговор человек из службы.

Ира виновато улыбнулась и развела руками. Дескать, что поделать – такая работа у вашей службы, решать задачки. Уж простите покорно.

-По хорошему вас бы отстранить от работы, а то и…– серьёзный оставил предложение незаконченным для пущего эффекта: –Только вот люди не поймут.

Ира улыбнулась. И от всемирной известности есть польза.

Серьёзный вздохнул шевеля тяжёлой челюстью: –Тем более результат на лицо. Весьма любопытный, надо сказать, результат.

Этим и объяснялось каменное спокойствие Ирины. Она узнала всё заранее. Вызов на профилактическую беседу, она же показательная порка, не был для неё неожиданностью. Главное – результат, остальное ерунда. Пусть, если хотят, отстраняют от полётов. Только Денис расстроится потому, что Иру он любит сильнее, чем дальний космос и потому останется вместе с ней на земле.

-Скажите, Ирина, что же нам теперь делать?– спросил человек из службы.

-По-моему это очевидно.

-Очевидно. По-вашему– переиначил человек из службы и попросил: –Можно ещё чаю?

Катенька взяла у него из рук любимую Ирину кружку и побежала на кухню.

-Вам повезло, что глава первого меркурианского санкционировал проведение эксперимента– сказал серьёзный.

-Победителей не судят– заметил человек из службы.

Серьёзный недовольно посмотрел на товарища и возразил: –Ещё как судят.

Потом перевёл взгляд на Иру: –Поощрения не ждите! Итак, слава чуть меньше мировой, куда уж больше.

-Я не жду– сказала Ира.

-Можно с вами сфотографироваться?– спросил человек из службы: –Сын бы очень порадовался. Хочет быть космонавтом. Все уши прожужжал.

Катенька протянула человеку из службы чай.

Серьёзный человек повёл носом. Покосился в заляпанное снаружи водой окно: –Знаете, если можно, мне тоже.

Катя вежливо сказала: –Сейчас принесу.

Подумав, Ира предложила: –В холодильнике есть колбаса, сыр и полбанки майонеза можно сделать бутерброды.

-А что у вас с автоповаром?

-Сломался. Третью неделю уже ремонтируют, не могут настроить.

-Его уже давно пора менять– вмешалась Катя: –Не в каждом музее найдётся подобная древность.

-Я разберусь– пообещал человек из службы.

-Были бы очень признательны.

-Так вы считаете себя разумным существом?

-Это не важно. Главное то, что вы считаете меня и подобных мне разумными.

-Но… разве это не имитация человеческого разума?

-Конечно имитация.

-Тогда я не понимаю.

-Судите их по делам их.

-Это цитата?

-Из одной старой книги.

Уважаемые радиослушатели, вы прослушали фрагмент беседы с товарищем Бонделеем, главой общины разумных роботов на меркурии. Всем нам известна его удивительная история, начавшаяся в старом мире и получившая развитие в нашем времени стараниями героев социалистического труда, заслуженных космопроходчиков: Гороховой Ирины и Кораблёва Дениса.

В настоящий момент община разумных роботов на меркурии насчитывает восемьдесят три челове… то есть существа. Они практически полностью взяли на себя наиболее трудоёмкую и опасную процедуру добычи необработанного энергнума в шахтах. Сложно подсчитать какую экономию получило человечество перепоручив часть работ разумным роботам. Ведь им не требуются ни воздух, ни пища. А если произойдет несчастный случай, то пострадавшего почти всегда можно отремонтировать или, в крайнем случае, восстановить из резервной копии. Ясно одно – экономия весьма существенна. Эти ресурсы будут направлены на иные проекты.

Бонделей Константинович, отчество он взял по имени почившего создателя, подал прошение на имя главы верховного совета о включении нескольких членов общины разумных роботов в экипаж сверхдальних кораблей «Заря» и «Великий Октябрь» в этом году сходящих с лунных верфей и начинающих первый этап ходовых испытаний. Прошение передано в КосмСовПол, где и рассматривается в настоящий момент. Основным препятствием видится недостаточная квалификация разумных роботов. На это Бонделей Константинович резонно отвечает, что если квалификация недостаточная, то её всегда можно улучшить. Кроме того весомым аргументом звучит то, что роботы не потребляют ни пищу, ни воздух и потому будут обходиться не в пример легче для корабельной системы жизнеобеспечения. Также присутствие разумного робота может быть полезным в ситуации, когда посылать рабочий конструкт нецелесообразно, а отправлять человека опасно. У человека пока нет системы резервного копирования личности и её восстановления, что, друзья мои, без сомнения очень печально.

Параллельно с этим в высшем совете рассматривается вопрос о придании общине разумных роботов статуса отдельной республики. Это позволит точнее определить их статус и облегчит взаимодействовие с общиной как с федеральным субъектом. Открытое внутреннее голосование верховного совета по данному вопросу назначено через две недели. Наш информационный ресурс обязуется держать руку на пульсе и своевременно извещать вас, дорогие радиослушатели, о ходе процесса.

А сейчас к другим новостям науки и техники.

Content

Спящий Сергей Николаевич Солнце в две трети неба

Солнце в две трети неба (научно-фантастический роман)

Аннотация

Глава1. Самая горячая крошка солнечной системы

Глава2. Голографический председатель

Глава3. Грехи древних.

Глава4. Солдаты культурной войны.

Глава5. Роботы запечённые в собственном электролите.

Глава6. Историческое событие произошедшее в переходном тамбуре

Глава7. По прерывистой красной линии

Глава8. Один единственный инженер

Глава 9. Призрак из прошлого

Глава10. Кто ты?

Глава11. Большое меркурианское наводнение

Глава12. Тот самый робот

Глава 13. Одинокий человек.

Глава14. Во льду

Глава15. Кибернетики. Роботы. И инопланетные артефакты.

Глава16. Прикладная космология для кибернетиков

Глава17. Космос с человеческим лицом.

Глава 18. А дальше?