Лора Энтони

Подарок судьбы

Глава первая

Опять он здесь.

Джулия Джонсон в который раз украдкой выглянула из кухонного окна своей квартирки. Так и есть, все еще подпирает стену ее дома. Давно не стриженные патлы забились под воротник. Подбородок покрыт недельной щетиной, а джинсы грязные и изношенные.

Он уже несколько дней здесь что-то высматривал. Джулия видела его всякий раз, когда просыпалась и когда собиралась лечь спать. Либо он вор, либо бродяга.

Надо бы кому-нибудь сказать о нем, решила она. Но владелец дома проживал в другом районе, а пожилую соседку миссис О'Брайен не хотелось беспокоить. Стучаться же к новым жильцам, братьям Страванос, ей не хотелось. Они сразу показались Джулии не теми людьми, которые с готовностью могут пойти навстречу. Редко улыбаются и никогда не отвечают на ее приветствия. Зато часто раздраженно спорят между собой и приводят в гости всяких подозрительных типов. Так что этот на аллейке у дома вполне может оказаться одним из их дружков.

Несмотря на свой изрядно потасканный вид, мужчина был красив. Девушку привлекло, как он двигался: плавно, уверенно, невозмутимо, словно атлет.

Декабрьский ветер налетал резкими порывами, поднимая в воздух сухие листья и мусор. Мужчина, подняв воротник, направился к мусорному контейнеру за забором и скрылся из виду.

Джулия даже забралась на кухонный столик и вытянула шею, чтобы увидеть его.

Мужчина наклонился и принялся рыться в мусоре. Джулии оставалось лишь созерцать его спину. Что он ищет? Неужели несчастный настолько голоден, что вынужден обыскивать помойку в поисках съестного? Нищие всегда вызывали у Джулии чувство искреннего сострадания. А этот выглядел действительно нищим. Девушка вдруг вспомнила расхожую фразу о бриллианте, требующем соответствующей огранки.

В это время мужчина порылся в кармане, вытащил сигарету и закурил. Глубоко затянувшись, он вдруг поднял глаза на ее окно. Их взгляды встретились.

Вздрогнув, Джулия резко отпрянула. Через минуту она снова отодвинула краешек желтой занавески.

Аллея опустела.

* * *

— Черт, — выругался Такер Хэйнес вслух. Он засунул руки в карманы, ссутулился под напором ветра и направился вниз по аллейке.

Такер был не в духе. Пакета с ворованными кредитными карточками, как сообщил его информатор Дюк Петруски, в мусорном контейнере не оказалось. Он весь пропах отбросами, а тут еще эта любопытная девица на верхнем этаже дома…

Он видел ее всего лишь мгновение, но запомнил широко раскрытые глаза и рыжеватые завитушки.

Огибая дом, Такер замер на месте: раздался скрип двери, послышались раздраженные мужские голоса. Он напрягся, пытаясь различить слова.

— Это не оправдание.

— А что ты теперь от меня хочешь?

— Узнай, куда пропали карточки. Не могли же просто раствориться в воздухе.

— Это не так-то просто, как тебе кажется.

Такер осторожно высунул голову из-за угла.

Два крайне неприятных типа спорили посреди внутреннего дворика. Это были именно они, братья Страванос, короли афер с кредитными карточками, его давно выслеживаемая добыча.

Такер шел по следу уже больше месяца, но только три дня назад обнаружил их преступное логово. На этот раз припрет негодяев к стенке, не будь он Такер Хэйнес.

Старший Страванос, Лео, поднес крепкий кулачище к носу брата.

— Не пугай меня, — прорычал Микос Страванос.

— Я тебя и не пугаю, братишка. Либо все узнаешь, либо пеняй на себя.

Почувствовав легкое прикосновение к плечу, Такер отпрянул и прижался к стене. Черт возьми, опять эта любопытная девица…

— Что вам нужно, леди? — прорычал Такер, изо всех сил пытаясь сохранить самообладание.

Огромные зеленые глаза удивленно округлились.

— Как — что? Помочь вам, конечно.

Помочь ему? Неужели она что-то знает о братьях Страванос?

— Я видела, как вы копались в мусорном контейнере, — пояснила она, сочувственно глядя ему в глаза.

— Весьма тронут. — Такер выдавил из себя улыбку.

Поскорее бы от нее избавиться, по думал он, вслушиваясь в происходящее за углом. Там еще спорили.

— Вам нечего стыдиться, — продолжала девушка тихим мягким голосом. — Тяжелые периоды в жизни всегда являются ударом по человеческому самолюбию. Каждому когда-нибудь приходится принимать чью-то помощь.

— Простите, но что вы все-таки хотите? — спросил Такер.

— Может быть, вы позавтракаете со мной? — Девушка широко улыбалась.

— Леди, мы же с вами незнакомы.

Она поджала губы. Обворожительные, пленительные губы, отметил он про себя.

— Все люди братья перед лицом Бога, — тихо пролепетала она.

Вот те на, парень, ты, кажется, нарвался. Такер уже было открыл рот, чтобы распрощаться с настырной незнакомкой, но услышал, что Страваносы направляются в их сторону.

— Завтрак? Это превосходно!

— Идите за мной, — сказала Джулия, поднимаясь по наружной лестнице.

Остановившись на лестничной площадке и вынимая из кармана ключи, она сказала:

— Меня зовут Джулия Джонсон, а вас?

— Такер Хэйнес, — ответил он до того, как успел сообразить, что не следовало бы говорить ей свое настоящее имя.

— Очень рада с вами познакомиться. — Девушка улыбнулась и протянула ему руку.

Такер пожал ее. Как она могла пригласить незнакомого человека к себе в дом? — недоумевал он.

Замаскированный под бродягу, Такер испытывал на себе все прелести беспризорной жизни. Люди отворачивались от него, его отказывались обслуживать в ресторанах, награждая оскорбительными кличками. Но ничего другого он и не ожидал.

— Вот мы и пришли, — весело сказала Джулия, открывая дверь.

Ощущая нервозность, словно новобранец полицейский, поддерживающий порядок на своей первой политической демонстрации, Такер сделал несколько нерешительных шагов. Его взгляд скользнул по обстановке гостиной, которая как нельзя более соответствовала своей хозяйке.

Каминная доска пестрела яркими сувенирами: праздничными рождественскими веночками, яркими колокольчиками, разноцветными свечками, украшенными серебряными звездочками. Такер не привык к семейным праздникам. В детстве любой праздник для него означал одно: пьяные семейные скандалы, завершающиеся дракой.

Композиции из засушенных цветов и еловых лап, помещенные в симпатичные вазочки, стояли по всей гостиной, а на стенах — множество фотографий в рамках.

У нее, наверное, полно друзей, подумал Такер.

— Пойдемте же, — раздался голос Джулии из кухни.

Такер откашлялся. Он чувствовал себя неловко. Отогнув край занавески, он увидел, что Страваносы все еще спорят, стоя у самой калитки. Проклятие! Скорее бы они ушли. Тогда он сможет сбежать отсюда.

Джулия давно работала в приюте для бездомных, поэтому хорошо знала губительное действие уязвленного чувства собственного достоинства. Но Такер Хэйнес, похоже, прекрасно владел собой. Внешне невозмутимый и равнодушный, он, казалось, ни от кого не зависел. Но любой человек, даже самый независимый, нуждается в чьей-то поддержке. Джулия подумала о том, что Такер оказался на улице как раз из-за своего неприятия какой бы то ни было помощи, всему виной его чрезмерная гордость.

— Хотите апельсинового сока? — спросила она.

— О'кей.

— Вы безработный? — спросила Джулия, протягивая ему бокал.

Карие глаза Такера сверкнули.

— Да.

— А где вы раньше работали?

— То тут, то там.

— Значит, у вас… э… достаточно большой опыт различной работы? — Джулия пыталась составлять вопросы профессионально.

— Да, но я бы не хотел говорить об этом.

Джулия подняла ладони.

— Ясно. Не будь такой любопытной. Это мой основной недостаток, мне с самого детства на него указывали. Но я, кажется, неисправима. Я думаю, что каждый человек очарователен по-своему, поэтому мне всегда интересно знать о людях как можно больше.

— Мне никогда не приходило на ум называть людей «очаровательными», — резко сказал Такер. — Расчетливые, мелочные, корыстные, злые, нечестные люди. По-моему, эти выражения подходят больше.

Джулия ахнула.

— Вы наверняка и сами не верите в это.

— Если бы вам в жизни довелось побывать там, где побывал я, и увидеть все, что видел я, вы бы согласились со мной. — Лицо его стало жестким и отчужденным.

— Взгляните на мир любящими глазами, — мягко произнесла Джулия, раскрывая Такеру секрет собственного счастья.

— Не всем это легко дается, — сказал Такер, потягивая сок.

— Что — это?

— Способность любить. Многие не ведают этого чувства.

Любил ли кто-нибудь Такера Хэйнеса? Что составляло его мир? Одиночество, заброшенность?

Джулия повязала фартук и принялась готовить яичницу. Она абсолютно не испытывала страха, находясь наедине с этим мужчиной. Джулия всегда ждала от людей только хорошего. Ее девиз: иди в наступление с дружелюбной улыбкой. Может быть, она была и доверчива, но не глупа. И прежде чем пригласить Такера к себе в дом, зашла к миссис О'Брайен и позвала ее на завтрак.

В дверь позвонили.

— Откройте, пожалуйста, — попросила Джулия.

— Я? — неуверенно спросил Такер.

— Пожалуйста.

— О'кей.

Он открыл дверь и что-то буркнул миссис О'Брайен — очевидно, поздоровался.

— Доброе утро! — крикнула Джулия из кухни.

— Привет, милая, я принесла сладкие булочки.

— О! — обрадовалась Джулия. — Такер, не могли бы вы приготовить кофе?

— Я? — снова удивился он.

— Вы, конечно. — Джулия улыбалась. Она в который раз отметила про себя, какие выразительные у него глаза. Цвета темного шоколада.

Почувствовав смятение Такера, Джулия улыбнулась еще шире, пытаясь внушить ему, что он в ее доме желанный гость. Он проскользнул к раковине, чтобы помыть руки.

Миссис О'Брайен расположилась за столом, рассказывая о своих внуках. Джулия старалась слушать, но внимание ее было все время приковано к Такеру.

Вблизи он был еще более красивым, чем ей раньше показалось. Джулия украдкой наблюдала за ним.

— Где у вас кофе? — спросил Такер.

— Сейчас. — Джулия встала на цыпочки и дотянулась до верхней полки, но, коснувшись банки с кофе, только задвинула ее еще дальше.

— Позвольте мне.

Кончики их пальцев на мгновение соприкоснулись.

Трепет прошел по всему ее телу. Сердце забилось неровно. Внезапно смутившись, она отвернулась.

— Ну, Такер, — сказала миссис О'Брайен, доставая из корзиночки восхитительно пахнущие булочки собственного приготовления, — как вы познакомились с нашей Джулией?

— Мм, — промычал тот, наливая кипяток в кофеварку.

— Мы познакомились сегодня утром во дворе, — ответила за него Джулия.

— О! — воскликнула миссис О'Брайен. — Как интересно!

В кухне воцарилась тишина.

— Мне показалось, что он не откажется позавтракать, — наконец сказала Джулия. — Вот я его и пригласила.

— А я это оценил и согласился, — вставил Такер.

— Такова наша Джулия. Всегда думает о благополучии другого, — гордо произнесла миссис О'Брайен. — Хотите булочку, Такер?

— Спасибо. — Такер взял одну. — Джулия исключительный человек.

Щеки ее запылали. Хорошо, что она стоит спиной к столу. Слова Такера вызвали странное напряжение во всем теле.

— Да уж, таких, как она, днем с огнем не сыскать, — улыбнулась миссис О'Брайен.

— Ну, приступим, — весело объявила Джулия, раскладывая кашу и яичницу по тарелкам.

За все свои двадцать пять лет она еще не испытывала подобного трепетного смятения. Что особенного в этом Такере Хэйнесе, что он так на нее подействовал?

— Завтрак ты приготовила восхитительный, — заметила миссис О'Брайен. — Скажите, Такер, вы живете неподалеку?

— Нет, я проездом из Форт-Уэрта.

— Вы уже где-то остановились?

— Пока еще нет.

— А где же вы ночевали до сих пор?

— То там, то здесь. У меня тут есть несколько друзей.

— Ну, я надеюсь, что мы с вами не последний раз видимся. — Миссис О'Брайен лучезарно улыбалась.

— Вообще-то я не собираюсь надолго задерживаться в вашем городе.

— О, какая досада, люблю пообщаться с молодежью.

Услышав последние слова Такера, Джулия почувствовала, как внутри у нее что-то оборвалось.

Глава вторая

— Еще кофе?

Джулия стояла за спиной Такера с кофейником в руке.

— Жаль, но мне пора уходить, — сказал он, поднимаясь. Ему показалось, или девушка действительно огорчена. Почему ее должен огорчить его уход? Возможно, она будет только рада избавиться от столь лохматой персоны. — Спасибо. Все было просто великолепно.

— Всегда рада вас видеть.

Джулия поставила на стол кофейник, посылая ему быстрый взгляд искоса. Такой провокационный, беглый взгляд, означающий «ты меня интересуешь».

Такер встал и заглянул в огромные зеленые озера глаз, и земля словно ушла у него из-под ног.

— У вас все в порядке, молодой человек? — Миссис О'Брайен сдвинула очки на кончик носа.

— Да, да, — пробормотал Такер. Чувствуя себя полным идиотом, он двинулся к выходу и опрокинул корзину с бельем для стирки, которая стояла прямо за дверью кухни.

Тут же куча трусиков, лифчиков, комбинаций и прозрачных легких ночных рубашек разлетелась по полу. Красных, черных, белых, зеленых, пурпурных. Шелковых, сатиновых, кружевных…

Лицо Такера пылало, когда он опустился на колени и начал торопливо собирать и засовывать в корзину деликатные одеяния.

Смех Джулии раздался в напряженной тишине, словно звон рождественских колокольчиков.

— Подождите. — Она, посмеиваясь, опустилась на колени рядом с ним.

Господи, единственное, чего Такер желал бы, — это оказаться вместе с такой очаровательной феей на всех этих дамских бельевых штучках…

— Простите, я хотела утром отнести белье в стирку, поэтому и оставила за дверью.

— Мм, — промычал Такер, потеряв дар речи. Ему нужно выбраться отсюда. Сейчас же. — Я ухожу.

— Рада, что познакомилась с вами, Такер Хэйнес.

Неужели она всегда улыбается? — думал он, направляясь к двери.

— Можете приходить сюда в любое время, — не унималась Джулия, следуя за ним.

Ага. Конечно. Когда демократы объединятся с республиканцами, чтобы наконец выполнить национальный долг.

Что с ним такое? В глубине души он чувствовал настоящую панику, даже еще большую, чем во время перестрелки с наркодельцами.

И лишь когда Такер удалился на два квартала от дома Джулии, он понял, что судорожно сжимает в руке крошечные кружевные черные трусики.

Джулия мыла посуду.

— Джулия, милая, а этот твой молодой человек весьма необычный, — сказала миссис О'Брайен, протягивая девушке грязные тарелки.

— Он не мой, — поправила соседку Джулия. — Мне стало его жалко, и я пригласила его на завтрак. Вот и все.

— Милая, я на этом свете прожила уже семьдесят пять лет, и ты меня не обманешь. Я прекрасно видела эти взгляды, которые ты посылала ему. И мне даже показалось, что он что-то скрывает и является вовсе не тем, за кого себя выдает. И вообще, по-моему, этот парень — лакомый кусочек.

— Я вовсе не посылала никаких взглядов, — запротестовала Джулия, — я лишь хочу помочь этому человеку опять встать на ноги.

— Эй, ты думаешь, что если у меня есть правнук, то я уже не могу оценить привлекательного мужчину? Он показался мне очень одиноким. А ты могла бы ему помочь выбраться в мир из его глухой раковины.

— Возможно, вы правы. Но он же скоро уедет, так к чему забивать себе этим голову?

— Вспомни, скольких людей ты буквально вытащила из бездны. А я… Когда умер мой Генри, я была уже на грани самоубийства. Кто знает, что случилось бы, не подружись я с тобой. Таких, как ты, Джулия, очень мало.

Рассмеявшись, Джулия обняла женщину.

— И что бы я без вас делала?

Эдна нежно потрепала девушку по плечу.

— Мне уже пора.

Джулия посмотрела на часы.

— Господи, через двадцать минут я должна быть на работе!..

Надо было выбросить эти проклятые трусики. И конец истории. Однако с того момента, как Такер опустил тонкое кружево в карман куртки, он постоянно ощущал его рядом с собой.

Недавно они соблазнительно облегали миниатюрные бедра Джулии Джонсон. Между прочим, ее выбор нижнего белья немало удивил его. Джулия представлялась ему поклонницей хлопковых скромных панталончиков и уж никак не кружевных, сексуальных вещичек.

— Еще что-нибудь, сэр? — Перед столиком появилась официантка.

Он покачал головой.

— Спасибо, пока ничего не нужно.

Покинув дом Джулии, он дозвонился из автомата до Дюка. Но тот промычал что-то невразумительное и пообещал встретиться с ним в кафе при магазине на Седьмой улице. Такер вздохнул, зажег сигарету и посмотрел на часы. Дюк опаздывал уже на тридцать минут. Решив дать ему еще пятнадцать, Такер отхлебнул кофе и уставился в окно.

Он вспомнил свою первую любовь, Карен Талмэдж. Ему тогда было семнадцать, а ей шестнадцать. Милая девочка. Симпатичная. С открытой улыбкой. Так похожа на Джулию.

В те времена Карен оказалась единственной, кто с радостью проводил время с ним. Остальные же девушки опасались паренька из семьи с сомнительной репутацией. Когда Такер потерял Карен, это очень глубоко ранило его душу, больше, чем он сам себе хотел признаться.

Такер поднялся, бросил на стол несколько монеток и собрался уже уходить, когда на пороге кафе появился Дюк Петруски.

Дюк направился к столику, приглаживая озябшими пальцами редеющие волосы. Такер знал его лет восемь. Когда-то он был одним из лучших полицейских города, до тех пор пока не пристрастился к бутылке и не был уволен. Теперь Дюк с трудом зарабатывал на жизнь работой частного детектива, занимаясь фотографированием неверных супругов на месте преступления.

— Садись, Дюк. Кофе будешь?

Тот кивнул, и Такер подозвал официантку.

— Что случилось? — спросил Такер, сплетя пальцы. — Почему ты не принес пакет?

— Я потерял карточки.

Недовольно фыркнув, Такер сжал кулаки, пытаясь скрыть свой гнев. В конец концов, это не Дюк был обязан задержать братьев Страванос. Ничего не поделаешь, значит. Такер ошибся, поверив обещаниям алкоголика.

— Прости, — Петруски опустил голову.

Такер пожал плечами.

— Бывает, Дюк. Чему быть, того не миновать.

Официантка принесла кофе. Руки Петруски мелко тряслись, когда он наливал в кофе темную жидкость из фляжки. Такер озирался по сторонам, стесняясь этого зрелища.

— Ты осуждаешь меня, — сказал Дюк.

— Я не из тех, кто ползает по дну бутылки, чтобы спрятаться от действительности.

— Ты думаешь, что я сам этому рад? — Дюк устало провел ладонью по лицу.

— Кругом полно полицейских, которые не ищут утешения в выпивке, — резко возразил Такер.

— Я не хотел подводить тебя. — Петруски виновато опустил глаза. — Я верну тебе твою сотню.

— Забудь.

Дюк отхлебнул кофе, наслаждаясь горячим ликерным теплом.

Такер думал о Джулии Джонсон. Она жила с мошенниками в одном дворе и к тому же, похоже, заинтересовалась им. Ему не составит труда завязать с девушкой дружбу и использовать ее квартиру в качестве наблюдательного пункта за братьями.

Этот план казался ему намного приятнее предыдущего.

В задумчивости Такер опустил руку в карман пиджака, и его пальцы коснулись черного кружева. Одно лишь прикосновение к тончайшей материи взволновало его.

— Я могу еще раз попробовать, — тихо предложил Дюк.

Такер покачал головой.

— Не надо. Я думаю, что моя новая идея сработает лучше.

— Уверен?

— Ага.

План Такера оказался невероятно простым: завоевать доверие Джулии, а все остальное ерунда. Сама Джулия никогда не узнает, что он ее использовал лишь в качестве прикрытия. Замечательный план. Только почему у него на душе так паршиво?

— Ой, Сюзанн, договорим позже, а то в дверь звонят.

Джулия положила трубку.

Раздался второй звонок, и девушка направилась к двери. Не посмотрев даже в глазок, распахнула ее.

Кого-кого, а уж Такера она никак не ждала. В руках он держал пакет, из которого очень аппетитно пахло.

— Привет. — Такер улыбнулся.

— Привет. — Джулия улыбнулась в ответ, не в силах скрыть радость от этой неожиданной встречи.

— Можно войти?

— О… — Взволнованная Джулия отступила назад. — Конечно.

Такер вошел и закрыл за собой дверь. Некоторое время они смущенно молчали.

— Я… э… у меня кое-что для вас есть.

— Правда?

Запустив руку в карман куртки, он выудил кружевные трусики и протянул их на указательном пальце.

— Я случайно прихватил это утром.

— Спасибо. — Девушка взяла трусики из его рук и в смущении поторопилась спрятать их в карман своего жакета.

— Вы любите китайскую кухню? — Такер поднял пакет. — Я решил отплатить вам за сегодняшний завтрак.

— Господи, как это вы догадались? Я просто обожаю китайские блюда.

— Я так и подумал, что вам нравится все необычное.

— Откуда такая роскошь? — спросила Джулия, показывая на пакет.

— Да так, продал кое-что.

— Не нужно было тратить на меня деньги. Они вам могут и самому понадобиться.

— Мне почему-то кажется, что удача очень скоро и мне улыбнется, — пробормотал Такер.

— Буду очень рада за вас. Вы нашли работу?

— Нет, вас нашел.

— Меня?

— Да, вас. Вы вдохновили меня. Своей искренней добротой. Вы впустили в дом незнакомца, накормили его, уважительно отнеслись к нему и не скупились на дружелюбие. Мало людей способно на подобное.

— Мне очень приятно слышать это от вас. — У Джулии была эта слабость, она любила, когда ей делали комплименты.

— Я много думал о вас. Вы сказали, что все, в чем я нуждаюсь, — это вера. И я поверил. Поверил в вас, Джулия Джонсон.

— Вы должны поверить в себя, Такер.

— Я хочу начать все заново. Найти работу и жить среди людей.

— Это просто замечательно, — радостно похвалила Джулия, почувствовав, как в ее сердце загорается лучик надежды. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам.

Приблизившись вплотную к девушке, мужчина взял ее руку и легко прикоснулся к ней губами.

— Вы даже не знаете, как я вам благодарен. Вы голодны? — Такер отпустил ее руку.

— Как волк.

— Давайте поужинаем в гостиной, — предложил Такер, — тогда можно будет любоваться видом из окна.

Джулия принесла тарелки, Такер распаковал пакет с едой. В комнате запахло пряными экзотическими овощами и цыпленком в кунжутном соусе.

— Ой, как это все вкусно! — воскликнула Джулия.

— Вас так легко обрадовать, — заметил Такер.

— Особенно сегодня, когда я страшно устала, — призналась девушка.

— Идите ко мне.

— Что?

— Давайте я помассирую вам плечи, это снимет усталость.

— Нет-нет, не нужно. — Одна только мысль о руках Такера на ее плечах заставила ее сердце бешено колотиться.

— Это на вас похоже. Вы отдаете, отдаете, отдаете, а когда вам кто-нибудь протягивает руку помощи, отказываетесь. Вам не приходило в голову, Джулия, позволить людям хоть иногда делать что-нибудь и для вас?

— Ну, если вы таким образом ставите вопрос… — Джулия повернулась к нему спиной, мысленно приготовившись к чувственному удовольствию.

Сильные пальцы Такера легкими прикосновениями стали нежно растирать ее уставшие плечи.

— Вы очень напряжены, — пробормотал он.

Через несколько минут Джулия была уже не в силах вынести эту сладостную пытку.

— Ужин остынет, — задыхаясь, произнесла она.

Глава третья

Джулия откусила кусочек цыпленка и довольно причмокнула.

Такер напряженно сглотнул. Он безумно хотел впиться в губы Джулии, смакуя их желанный вкус, смешанный с экзотическими китайскими специями. Но сейчас он лгал ей. Использовал ее в своих целях. Даже ставил жизнь этой девушки под угрозу — без ее ведома.

Лицо Джулии светилось довольной улыбкой.

Черт! Как можно быть такой доверчивой? Такер впервые повстречал настолько простодушного человека.

— А вы даже не притронулись к еде.

Зеленые глаза Джулии сияли. Кто сможет устоять перед обаянием женщины, настолько естественно радующейся жизни? В студенческие годы она наверняка была душой компании.

Наблюдая за Джулией, Такер мрачно подумал, что она является его полной противоположностью. Свет и тьма. Сладость и горечь…

— Ешьте! — шутливо скомандовала Джулия.

— Мм, как вкусно! — воскликнул Такер, проглотив кусочек.

— А я уже было подумала, что вам вообще ничего не доставляет удовольствия, — пошутила она.

Взгляд его скользнул по телу Джулии. Резкое желание пронзило его плоть.

— Поверьте, существуют вещи, которые доставляют мне неописуемое удовольствие.

— Вы всегда так серьезны, Такер.

— Жизнь серьезна, Джулия.

— А разве вам никто не говорил, что каждый сам хозяин своей судьбы?

— И вы в это верите?

— Да! Если веришь, то так оно и будет.

Который раз Такер спрашивал себя, вправе ли он вмешивать эту доверчивую девушку в свои дела. Он уже получил на свой план зеленый свет у начальства. Но сейчас, наслаждаясь ее гостеприимством и искренней доброжелательностью, он понимал, что поступает нехорошо. Хотя, с другой стороны, братья Страванос подозревались в совершении многих тяжких преступлений. Лео однажды забил человека едва не до смерти, а Микос участвовал в вооруженном ограблении. Во что бы то ни стало надо поймать этих головорезов. И чем быстрее, тем лучше.

Зазвонил телефон.

— Я сейчас. — Джулия отодвинула тарелку и исчезла в кухне.

Такер встал, сунул в рот сигарету и, забыв зажечь ее, подошел к окну. На улице дул порывистый ветер. Никаких признаков братьев Страванос. В их окнах темнота.

Вернулась Джулия и снова принялась за цыпленка.

Такер не мог оторвать взгляда от ее лица. Желание поцеловать ее стало настолько острым, что он начал напряженно мять в руках так и не прикуренную сигарету. Если ради чего и стоит бросить курить, так только ради Джулии Джонсон.

Джулия закусила нижнюю губу, поймав откровенный взгляд Такера.

— У вас соус на подбородке, — заметил он, радуясь поводу объяснить свой пристальный взгляд.

— Ой! — Девушка принялась вытирать подбородок. — Все?

— Не совсем. Давайте я.

Наклонившись через столик, Такер приподнял ей подбородок и вытер своей салфеткой.

От его прикосновений лицо Джулии словно пронзали крошечные молнии. Карие глаза смотрели на нее в упор. Смутившись, она отвернулась.

— Вот теперь все. — Голос Такера стал хриплым.

— Спасибо.

— Всегда рад помочь.

— Я уберу со стола. — Джулия встала.

— Я помогу.

— Нет, нет, спасибо. Я сама.

Джулия отнесла тарелки на кухню и принялась закладывать их в посудомоечную машину. Постепенно переполнявшее ее возбуждение стало ослабевать, и она попыталась убедить себя, что хочет лишь помочь Такеру. И все. Нет никаких других скрытых мотивов ее интереса к этому человеку.

— Итак, Такер, начнем. — Джулия вернулась в комнату с ручкой и блокнотом в руках. Она и на этот раз заметила, что он смотрит в окно.

— Что начнем?

— Нам нужно составить план вашего перевоплощения.

— Перевоплощения?

— Сядьте. — Джулия ручкой указала на кресло.

Такер сел, сцепив пальцы, и выжидающе уставился на нее. Даже на расстоянии Джулия не могла избавиться от ощущения его близости.

Она откашлялась.

— Номер один — работа.

— Согласен.

— Номер два — сделать вас презентабельным.

— Презентабельным? — Такер ухмыльнулся. — И что же вы предлагаете?

— Во-первых, вам необходима стрижка.

— Есть на примете дешевый цирюльник? — Глаза Такера сверкнули.

— Я.

— Вы?

— В колледже я закончила курсы косметологов.

— Вы? — опять повторил Такер, проводя рукой по своей гриве. — Ну хорошо. Давайте поскорее покончим с этим пунктом.

— Прямо сейчас?

— А почему бы и нет?

Джулия пожала плечами. А почему и правда нет?

— Я только переоденусь и возьму инструменты.

Переодевшись, взяв ножницы и полотенце из ванной, Джулия вернулась в комнату и обнаружила, что Такер опять глазеет в окно.

— Вы все время смотрите во двор. Увидели там что-то?

— Я вижу только вас. — Он улыбнулся.

— Льстите?

Такер поднял руки.

— Грешен.

— Пойдемте на кухню. Там свет лучше, да и волосы легко подмести.

На кухне Джулия усадила Такера и накрыла его плечи полотенцем.

— Только не очень коротко, — предупредил он, — мне нравятся мои волосы.

— Да, вам есть чем гордиться, — взволнованно сказала Джулия, перебирая пальцами густые шелковистые пряди.

— Почему вы не стали парикмахером?

— Обещаете, что никому не расскажете?

— Вы с кого-то нечаянно сняли скальп?

— Нет, не бойтесь. Я однажды окрасила одну даму в стойкий зеленый цвет.

— Неужели? — Такер рассмеялся, и Джулия поняла, что впервые слышит его смех. — Начинайте.

Джулия щелкнула ножницами и увидела, как падает вниз шелковистое облако.

— Такер, у вас есть семья?

Мужчина отрицательно промычал.

— Ни жены, ни детей? — Мысль о том, что где-то дома его ждет жена, почему-то пробудила в сердце девушки острую ревность.

— Никогда не был женат. И детей нет, насколько мне известно.

— А где ваши родители?

— Отца я уже много лет не видел. Мы с ним не общаемся.

— Он не принял ваши представления о жизни?

— Можно и так сказать, — сухо ответил Такер.

— А ваша мать?

— Я ее никогда не знал. Она бросила меня, когда мне было всего два года.

— О, простите, мне так жаль…

— Это было очень давно.

— Все равно, я знаю, насколько сильно подобное отражается на ребенке. — Джулия знала это не понаслышке. Никто вокруг не замечал, что ее мать страдала алкоголизмом. А Джулия чувствовала лишь физическое присутствие матери в своей жизни, не испытывая ни духовной, ни эмоциональной теплоты.

— Вы решили заняться психоанализом, Джулия?

— Да нет. Я просто подумала, как такой красивый интеллигентный мужчина оказался на улице.

— А если я вам скажу, что был очень плохим мальчиком?

— Вы совершили что-то противозаконное? — прошептала она.

— Вы что, действительно хотите услышать ответ на этот вопрос?

В его словах было что-то вызывающее. В комнате воцарилась тишина.

Джулия продолжала заниматься волосами Такера. Она удивлялась странному сочетанию страха и явного сексуального влечения, овладевшего ее сознанием, ее телом. Мягкая прядь волос скользнула вниз, и Джулия заметила что-то на шее Такера. Скорпион…

— У вас здесь татуировка, — пробормотала она в изумлении.

— Вам нравится? Это мне брат сделал.

С этого момента ее не покидало ощущение неземной чувственности. Груди ее набухли. Низ живота наполнился острой, приятной тяжестью. И она замерла от непривычного ощущения. Потом опять заработала ножницами, но ей никак не удавалось избавиться от странного состояния.

Она должна остерегаться его. Любая женщина на ее месте остерегалась бы. Но только не Джулия. Такер Хэйнес просто боится доверять людям, поэтому и выбрал себе в качестве защиты имидж плохого мальчика.

Такер пошевелился в кресле. Если бы ему раньше сказали, что можно получать эротическое удовольствие от стрижки, то он бы просто поднял на смех этого человека. Но сейчас пальчики, перебирающие его волосы, заставляли все тело трепетать от беспомощного желания.

Ее груди касались его плеч. Ее запах, свежий и манящий, наполнял ноздри.

Он подумал, что эта женщина наверняка очень чувственна в постели. Жаль, что ему не удастся никогда проверить это. Он ведь подло использовал ее. Поэтому никогда не позволит себе даже намека на близкие отношения.

О чем он думал, когда шел сюда? Конечно, о своей работе. Но ведь он знал о своем влечении к Джулии. Никогда не путай дело с удовольствием.

— Готово. — Джулия сняла с его плеч полотенце и отошла посмотреть на свою работу. Неплохо, решила она.

Всего лишь за двадцать минут бродяга Такер превратился в обольстительного мужчину.

Такер провел рукой по затылку.

— Слишком пусто.

— Привыкнете, — заверила его Джулия.

— Спасибо.

— Итак, — бодро заявила Джулия, — мы сделали первый шаг.

— Какой следующий?

Она подперла рукой подбородок.

— Хмм, вам нужен костюм. Давайте подумаем, где можно достать приличный по приемлемой цене.

— Послушайте, — сказал Такер. — Я не хочу, чтобы вы все делали за меня. Я очень благодарен вам за стрижку и за все остальное, но дальше справлюсь сам. Я пойду. — Такер сделал шаг к двери.

Джулия нахмурилась.

— Вам есть где сегодня спать?

— Мм… Да.

— Я имею в виду, где-нибудь под крышей?

Мужчина пожал плечами, и Джулия поняла его жест как «нет». Здравый смысл приказывал ей попрощаться с ним и проводить до входной двери. Но мысль о Такере, спящем на земле в холодную погоду, преследовала ее.

— Я, пожалуй, пойду, — опять сказал он.

— Подождите, — прошептала девушка, сделав шаг вперед. Она испытывала одновременно страх и трепетное волнение. Разум боролся с чувствами.

— Да? — Рука Такера легла на дверную ручку.

Джулия приняла решение.

— Может, останетесь переночевать здесь? На кушетке, — на одном дыхании произнесла она.

— Не думаю, что это очень хорошая идея. — Такер провел языком по верхней губе, затем приоткрыл дверь. — Будет лучше, если я пойду.

Джулия поежилась от ворвавшегося в квартиру холодного ветра. Оба уставились на густой мокрый снег, из-за которого не было видно и половины дворика.

— Да это же настоящий буран! — воскликнула Джулия. — Вы остаетесь, и никаких возражений.

Глава четвертая

Такер лежал на кушетке, уставившись невидящим взглядом в потолок. Под голову он положил пуховую подушку, которую Джулия бросила ему, прежде чем скрыться в спальне и захлопнуть за собой дверь.

Как Такер ни старался, ему не удавалось избавиться от назойливой мысли, что он самый большой подлец в мире — обманывает доверчивую, наивную девушку. Совсем недавно его план казался ему верхом совершенства, ведь Джулией очень легко манипулировать. Ему бы только радоваться, но вместо этого он мучился страшными угрызениями совести. Мысль о том, что будет чувствовать Джулия, если узнает о нем всю правду, не давала ему сомкнуть глаз.

Такер повернулся на кушетке. Подушка источала аромат Джулии. Словно свеженарезанный арбуз в теплый летний вечер. Его преследовал образ девушки, манящая нагота которой была прикрыта лишь черными кружевными трусиками и таким же лифчиком. Он мысленно ласкал мягкую нежную кожу, плоский маленький животик…

Хватит думать об этом! Такер провел ладонью по подстриженным волосам, но это только подхлестнуло его воображение — запах экзотической китайской кухни, смешанный со свежим ароматом ее духов, ее удивленные глаза, когда она обнаружила татуировку…

На улице дул сильный ветер, залепляя оконные стекла мокрым снегом. Из коридора проникал розовый свет ночника. Он попытался изгнать из своего сознания греховные мысли о сладости ее розовых губок.

Ни одна женщина еще не притягивала его со столь непреодолимой силой, как Джулия. Даже Карен Талмэдж. Такер поморщился. Как и Карен, Джулия Джонсон слишком хороша для него.

Такера всегда считали достойным членом семейства Хэйнес, которое было известно в его родном городке Ковена в штате Оклахома. Там все знали, что в субботу его пьяного отца обязательно найдут спящим в грязи, что его старший брат Уинстон отсиживает десятилетний срок в Хантсвилле за вооруженное ограбление, а его сестра Сэди Май — пропащая девица, проводящая все свое время в районе красных фонарей…

Никто не верил, что Такер являет собой нечто более стоящее, чем его родственники. Его мерили той же меркой, что и весь клан Хэйнесов: никуда не годные, вороватые отбросы общества.

Когда отец Карен узнал, что его дочь встречается с Хэйнесом, он запретил ей даже приближаться к Такеру. Набравшись смелости, семнадцатилетний юноша отправился сам к мистеру Талмэджу, надеясь оправдать себя, но тот встретил его на пороге своего дома с дробовиком и ясно дал понять, что не желает дружбы дочери с отпрыском поганого семейства.

Борясь с невыносимой душевной болью и бессильной яростью, Такер выпил бутылку виски, угнал машину и мчался так, словно за ним по пятам гнались дьяволы. В конце концов машина свалилась на полном ходу в придорожную канаву. Очнулся он в холодной стерильной больничной палате, страдающий и одинокий, если не считать полицейского за дверью. Никто из семьи даже не показался, чтобы хоть как-то поддержать его в трудную минуту.

Пятнадцать лет пролетело, а боль в сердце все еще не утихла. Вздохнув, Такер сел и закрыл лицо ладонями.

Братья Страванос. Вот о чем ты должен думать.

Половицы тихонько поскрипывали под его ногами, когда он пробирался к окну. В окнах мошенников горел свет. Черт! Злясь на себя, Такер посмотрел на часы. Уже за полночь. А спать он лег еще до одиннадцати. За это время братья Страванос вернулись домой. Если бы он не увлекся чувственными фантазиями о Джулии Джонсон, то не пропустил бы этого момента.

Пора подумать о деле. Скрываться в квартире Джулии теперь казалось Такеру безумной затеей. Нельзя подвергать опасности жизнь этой девушки. А такое может произойти, случись ему провалить дело.

Из стоявшего на подоконнике радиоприемника тихо доносились любовные мелодии. Джулия не могла уснуть. Она просто не в силах была сомкнуть глаза, ощущая, что рядом, в соседней комнате, лежит Такер Хэйнес.

Сама не зная почему, она вспомнила свою мать. Четкие картины поплыли перед глазами, перенося ее в то мучительное время.

Однажды Джулия вернулась из школы в зимний морозный день. Дверь в дом стояла открытой настежь. Матери не было. Тринадцатилетняя девочка уже давно привыкла к странному поведению своей матери, но такое случилось впервые.

В панике Джулия позвонила отцу, но тот по обыкновению успокоил ее. Они ждали два дня. В конце концов девочка уговорила отца обратиться в полицию.

На третий день мать возвратилась. Абсолютно трезвая, в сопровождении молодой приятной семейной пары. Они подобрали ее в сточной канаве, когда та лежала пьяная, замерзая под ледяным дождем, и отвели к себе домой.

То время, что мать Джулии провела в их доме, стало поворотным в ее судьбе. Она понемногу начала осознавать, как пьянство разрушает ее здоровье и семью. Это осознание явилось первым шагом. Дальше было очень нелегко, случались и срывы, но в конце концов Маделайн Джонсон победила в своей нелегкой битве с алкоголем.

«На дорогах гололед и снежные заносы, — шептал вкрадчивый голос радиоприемника. — Советуем вам не выходить из дома, а покрепче прижаться к любимому человеку».

Воображение Джулии отозвалось на эти слова, рисуя их с Такером сидящими на диванчике перед камином. Обнявшись, они потягивали горячий шоколад, время от времени обмениваясь нежными поцелуями.

Тяжело вздохнув, она перевернулась на живот и спрятала голову под подушку.

Подумай о чем-нибудь другом!.. Но ей все настойчивей чудились его шелковистые волосы, скользящие меж ее пальцев, его темный пронзающий взгляд…

Из гостиной донесся тихий скрип половиц. Неужели Такер не спит?

Джулия лежала, напряженно вслушиваясь. Она даже слышала, как кровь стучит в ушах. Да. Половицы опять скрипнули. Похоже, он ходит. Тоже не может уснуть? А вдруг Такер решил злоупотребить ее гостеприимством и собирается ограбить квартиру?

Нет, она не верит, что Такер способен на такое. Хоть он и попал в сложное положение, но преступником точно не является.

Половицы опять скрипнули. Да что он там делает?

Неожиданно Джулии нестерпимо захотелось пить. Стакан ледяной воды. На цыпочках подкравшись к двери, она тихо отворила ее. Розовый луч света тянулся узкой дорожкой вдоль всего коридора. Высунув голову из-за арки, ведущей в гостиную, Джулия увидела Такера. Он стоял у окна, заложив руки за спину.

Пробиваясь сквозь шторы, белый лунный свет лежал на ковре. Стройный и мужественный, сильный и таинственный, Такер напоминал средневекового рыцаря, а может, и пирата, только что сошедшего со страниц сказочного любовного романа.

На нем были футболка и шорты, не скрывавшие длинных мускулистых ног, стройных и крепких бедер… Чувственная дрожь пробежала по телу Джулии. Она задержала дыхание.

Такер внезапно повернулся.

— Привет, — тихо сказал он.

— Привет, — ответила Джулия, смутившись.

— Не спится?

— Нет.

— Мне тоже.

— Снег все еще идет? — спросила Джулия. Лунный свет придавал лицу Такера таинственное выражение.

— Идите посмотрите.

Такер отодвинул занавеску.

Перед ее глазами предстала сказочная картина: огромные белые хлопья кружились в воздухе и прилипали к стеклам, а весь двор был покрыт белоснежным ковром.

— Не помню, чтобы когда-нибудь был такой снегопад до Рождества, — восторженно выдохнула она.

— Я удивляюсь вашему жизнелюбию, — тихо заметил он.

— А какой смысл жить, если не восхищаться чудесами мироздания?

Губы его сжались, а лоб прорезала напряженная складка.

— Жизнь полна безнадежности и страдания, так что на чудеса нет ни сил, ни времени.

— Вы пессимист, Такер. Оглянитесь вокруг, мир полон ярких красок.

Глаза Такера недобро сверкнули.

— Особенно это заметно, если живешь под открытым небом.

— Кажется, Оскар Уайльд сказал что-то вроде: «Мы все находимся в канаве, но некоторые видят оттуда звезды». Выше нос, Такер. Забудьте прошлое, все свои грехи. Подумайте о будущем и о том, кем вы можете еще стать в этой жизни.

— Как легко вам говорить. Ведь жизнь к вам всегда была благосклонна, — отрезал Такер.

Эти слова вызвали приступ гнева у Джулии. Как смел он приписывать ей безоблачную жизнь! Он ведь ничего о ней не знает! Да, он страдал, но и на ее долю выпало немало мучений. Больше, чем он даже может предположить.

Джулия подбоченилась.

— Послушайте, Такер, вы хотя бы подумали, прежде чем говорить? Неужели вы полагаете, что я всегда просыпаюсь с идиотской улыбкой на лице? Неужели и впрямь считаете, что у меня нет никаких проблем? Вы же меня совсем не знаете! — А чего она, собственно, ждала, приглашая в дом незнакомца? Они ведь друг другу абсолютно чужие. Оба одинокие. Уязвимые. Два человека наедине в квартире, ничего не знающие друг о друге…

Но все же Джулия ощущала, что между ними возникла некая невидимая связь. И еще в глубине души знала, что этот человек навсегда оставит след в ее судьбе.

Их взгляды встретились. Губы Джулии пересохли от прерывистого дыхания. Такер подошел к ней вплотную, теперь его подбородок почти касался ее головы.

— Вы выглядите сказочной лунной принцессой в этой прозрачной ночной рубашке, — прошептал он. — Маленькая снежная фея…

Здравый смысл подсказывал Джулии убежать от Такера и закрыться в спальне, но вместо этого, подчиняясь неведомым первобытным силам, она встала на цыпочки и запрокинула голову, словно умоляя Такера поцеловать ее.

— Можно мне поцеловать вас?

При звуке его хриплого голоса по телу Джулии пробежала дрожь блаженного предвкушения.

— Такер, — выдохнула она, приближая к нему свое лицо.

Его неторопливые губы, теплые и ласковые, осыпали поцелуями ее подбородок. Не в силах противостоять томительному желанию, она опустила ресницы в предчувствии долгожданного сладкого момента.

Огрубевшие от ветра губы Такера оказались восхитительно нежными. Не отдавая себе отчета, она обвила руками его шею и притянула его к себе, прижимаясь к нему набухшей грудью.

Такер застонал и отпрянул, но Джулия легонько захватила зубами его нижнюю губу. Одновременно напуганная и возбужденная собственным порывом, девушка открыла глаза и встретила взгляд Такера.

В нем горел огонь дикой страсти. Голодной, отчаянной страсти.

Внезапно Джулию охватил ужас. Что она делает?

Такер еще крепче обнял ее, погрузил пальцы в шелк волос и застонал.

Приятная теплота, зарождавшаяся у Джулии внизу живота, перерастала в настоящий пожар желания. Все ее тело затрепетало от волны новых ощущений. Язык Такера скользил по зубам девушки, словно умолял впустить его внутрь. Джулия сознавала, что должна устоять перед соблазном и вырваться из его объятий, но ее тело отказывалось прислушиваться к голосу разума. Она сдалась. Исчезли все сомнения, колебания и нерешительность. Каждой клеточкой своего тела она отдалась неистовому поцелую.

Внезапно Такер отступил на шаг назад.

— Я не должен был этого делать, — выдохнул он. — Никогда.

— Нет, — пробормотала Джулия. — Тебе нечего стыдиться, я сама хотела этого поцелуя.

— Я должен уйти. — Такер подскочил к креслу, схватил джинсы и стал натягивать их.

— Ты не можешь уйти: уже час ночи и на улице холодно.

— Прекрасно, мне необходимо остыть.

— Пожалуйста… — Джулия тронула его за руку. — Ну куда ты пойдешь? Я буду волноваться.

— Не нужно мне было оставаться здесь. Я совсем потерял голову.

Их взгляды скрестились.

— Я уйду к себе и закрою дверь, — пообещала Джулия.

Такер покачал головой.

— Ты слишком хорошая девушка, чтобы относиться к тебе как к сексуальному объекту.

Так вот что он о ней думал? Обида, тяжелая и горькая, камнем легла на сердце Джулии.

— Спасибо за все.

Джулия пожала плечами, пытаясь подавить слезы, наворачивающиеся на глаза. Она не хотела, чтобы Такер увидел, как больно ее ранил.

— Но я ничего для тебя не сделала.

— Нет, сделала. Ты явилась для меня воплощением доброты и искреннего участия.

Джулия попыталась заглянуть ему в глаза. Но Такер отвел взгляд, так и не допустив ее в свой внутренний мир.

— Если ты настаиваешь на своем уходе, то возьми с собой хотя бы одеяло.

— Не нужно.

— Пожалуйста. Я буду чувствовать себя спокойней.

— Ну хорошо, — с неохотой согласился Такер.

— Подожди, я сейчас.

Господи, зачем она поцеловала Такера? Если бы только знать, что из этого выйдет! Она зашла в кладовую и коснулась кончиками пальцев своих губ, еще не остывших от поцелуя… А что она делает в кладовой? Ах, одеяло. Для Такера. Чтобы он не замерз на холоде под снегом.

— Вот. — Джулия вернулась в гостиную, пытаясь улыбнуться и придать своему голосу обычную веселость.

Такер влез в свою потертую куртку и сунул под мышку одеяло.

— До свидания, Джулия Джонсон. Желаю счастья.

— Это означает, что мы больше не увидимся? — Как она этого ни хотела, но голос прозвучал очень жалобно.

— Возможно, нет. — Такер вымученно улыбнулся.

— В таком случае… — Джулия приподнялась на цыпочки и быстро поцеловала его в подбородок. — Надеюсь, ты найдешь то, что ищешь, Такер Хэйнес. Верю, что ты начнешь новую жизнь.

Он странно посмотрел на Джулию, затем резко отворил дверь. В квартиру ворвался ледяной ветер. Джулия задрожала. Снег валил крупными хлопьями, еще сильнее, чем раньше.

Глава пятая

Я не буду плакать. Не буду плакать. Не буду плакать. Девушка еле закрыла дверь под напором колючего ветра. Испытывая слабость в ногах, добрела до гостиной и рухнула в кресло. Господи, что с ней творится? Как она может испытывать столь сильные чувства к совершенно незнакомому мужчине, который совсем недавно признался, что она для него является лишь сексуальным объектом?

Когда губы Такера слились с ее губами, Джулии этот поцелуй казался самой правильной и естественной вещью на свете. Она вцепилась зубами в кулак, чтобы не расплакаться навзрыд.

Ложись спать, Джулия, и забудь о Такере Хэйнесе, внушала себе она. Но не находила сил, чтобы подняться. Слеза скатилась по ее щеке при мысли о Такере, мерзнущем на ледяном ветру. Она испытывала непреодолимое желание распахнуть дверь и помчаться за ним. Обнять его и никогда не отпускать. Джулия хотела признаться ему в своих чувствах и заглянуть в эти глубокие карие глаза.

Не сходи с ума, Джулия. Ты не любишь Такера Хэйнеса. Ты просто расстроена, что не смогла помочь заблудшей душе. Вспомни Декстера Блеквела.

Джулия задумалась. Да. Она должна на всю жизнь запомнить ошибки прошлого и никогда не повторять их. Болезненные воспоминания нахлынули на девушку, снова и снова доказывая, что она не должна связываться с Такером.

Джулия встретила Декстера в колледже. Он тогда учился на предпоследнем курсе математического факультета, а она проходила еще основной курс первого года обучения. Она сразу обратила на него внимание, при первой же их встрече в кафетерии.

Декстер всегда сидел один в углу, в окружении книг и калькуляторов. Джулия сразу нашла этого прилежного молодого человека очень красивым. Он частенько украдкой посматривал на развеселую компанию Джулии, выражая робким взглядом свое желание присоединиться к ним.

Она подошла к Декстеру и пригласила его пересесть за их столик. Поначалу он колебался, но Джулия, одарив его очаровательной улыбкой, все же настояла на своем. Потом Джулия водила его по магазинам, услаждая его самолюбие бесконечными комплиментами.

Она дарила ему подарки и окружила его любовью — забавные открыточки и записочки на зеркале в его ванной, сладкие угощения, припрятываемые в самых неожиданных местах его квартиры.

Джулия научила его завязывать знакомства, танцевать и целоваться. В начале своей миссии девушка хотела лишь преобразить жизнь одинокого молодого человека, но вскоре, неожиданно для самой себя, полюбила Декстера.

Но произошло неожиданное. Джулия, похоже, перестаралась. Декстер из замкнутого парня превратился в настоящего прожигателя жизни. Он научился флиртовать и начал попивать. Купил спортивный автомобиль и отрастил волосы. Сменил свои допотопные очки в проволочной оправе на цветные контактные линзы. А однажды, когда Джулия пришла в квартиру Декстера после занятий, она застала его в объятиях красивой блондинки. Джулия застыла на пороге.

— Декстер, — тонким голосом выдавила она, заставив его наконец оторваться от блондинки и посмотреть в ее сторону. — Что здесь происходит?

— Я рад, что тебе все стало известно, — спокойно сказал он. — Я уже устал от тебя все скрывать. Я люблю Дженнифер. Между нами все кончено.

Даже сейчас, пять лет спустя, Джулия испытывала непреодолимый стыд от того, как она тогда себя повела. Она повисла на руке Декстера и умоляла:

— Почему? Где я ошиблась? Я же все делала для тебя!

— В этом как раз и проблема, — сухо ответил он. — Ты отдаешь слишком много. А это подавляет и угнетает, Джулия.

Как можно давать слишком много любимому человеку? А разве сама любовь заключается не в этом? Джулия покраснела от давнего стыда.

Она встала и подошла к окну. Ее внимание тут же привлекла тень, мелькнувшая в лунном свете. Какой-то мужчина в теплом пальто нес на плече объемистую картонную коробку. А-а, так это же один из ее недружелюбных соседей. Что, интересно, он делает на улице в час ночи?

Тем временем мужчина, озираясь по сторонам, подошел к двери своей квартиры.

Вероятно, под снегом скрывался слой льда, потому что вдруг его ноги заскользили, и он грохнулся навзничь. Раскрывшаяся коробка отлетела в сторону. Мужчина остался лежать на спине неподвижно, уставившись в небо.

О Господи. Джулия прижала ладонь ко рту. Что с ним? Вдруг человек потерял сознание? Истекает кровью? Он же может умереть!

Ни секунды не задумываясь, Джулия сунула ноги в шлепанцы, накинула пальто и бросилась к двери.

Такер, закутавшись в одеяло, источавшее манящий аромат Джулии, топтался около задней лестницы дома. Если он сделает шаг вперед и выглянет из-за угла, То ему станет видно дверь братьев Страванос.

В их окнах еще горел свет. Такер прислонился спиной к стене и вздохнул. Мысли о Джулии никак не хотели покидать его, эта девушка его растревожила.

О'кей, Хэйнес, сосредоточься — в конце концов, ты на работе. Бесполезно. Открытая улыбка Джулии постоянно возникала перед глазами, ее нежную кожу до сих пор помнили его пальцы. Черт! Похоже, он ко всему прочему еще и замерзает.

Но он ждал. Ждал чего-то, сам не зная, чего именно.

Вдруг за углом послышались чьи-то шаги. Такер замер, прислушиваясь. До его слуха донеслось покашливание, звон ключей, громкая брань, прерванная звуком падающего тела.

Такер высунулся из-за угла.

Лео Страванос лежал на спине у порога своей квартиры, а рядом с ним валялась раскрытая картонная коробка.

Такер машинально сжал рукоятку «Беретты», висящей в наплечной кобуре. Он недавно вытащил ее из потайного места у мусорного контейнера. Такер не хотел, чтобы Джулия видела у него оружие.

Внезапно раздался звук быстрых шагов, и до боли знакомый голос встревоженно окликнул:

— Мистер! Что с вами?

Над Лео Страваносом склонилась Джулия Джонсон. Черт тебя возьми, мысленно простонал Такер. Отойди от него!

— Я случайно заметила, как вы поскользнулись, — сказала Джулия. — Вам больно?

— А как вы думаете, леди? — прорычал Страванос.

— Не двигайтесь, — поспешно заявила девушка, предостерегающе поднимая ладони. — У вас может быть сотрясение мозга.

— Неужели? — Лео Страванос с усилием сел.

— Я вызову «скорую».

— Не смей этого делать!

Джулия вздрогнула и отступила на шаг назад.

— Простите. Я просто хотела убедиться, что с вами все в порядке.

— Никто тебя не просил об этом. — Страванос сморщился, потирая затылок.

— Ну хорошо, я только помогу вам донести коробку. — Джулия наклонилась над ней.

— Нет! Не тронь!

Прижав руки к груди, Джулия отскочила.

Иди быстрее домой, мысленно внушал ей Такер.

— Без тебя обойдусь. — Страванос злобно взглянул на нее.

Джулия рассерженно подбоченилась. Ну все, сейчас начнется, простонал про себя Такер.

— Вам кто-нибудь говорил, что вы очень грубый человек?

— Да. А теперь проваливай!

— Уверена, что в глубине души вы очень несчастный человек.

— Ошибаешься, мисс из бюро медвежьих услуг. Я безумно счастлив, — нетерпеливо ответил Страванос. Он схватил Джулию за руку, и Такер потянул из кобуры свое оружие.

— Эй! Вы мне делаете больно, — запротестовала Джулия.

— Пора бы тебе отучиться от дурной привычки совать нос в чужие дела! Ясно? — проревел Страванос.

— Простите, мистер. — Джулия начала потихоньку отступать. Она вдруг ощутила дикий, животный страх.

Страванос прорычал ей вслед:

— Смотри под ноги, а то поскользнешься.

Вскоре ее шаги стихли на лестнице.

Отворилась дверь, и на пороге появился заспанный Микос Страванос, зевая и почесываясь.

— Что за шум?

— Я упал, идиот, — прорычал Лео. — А назойливая крошка из квартиры напротив пришла мне на помощь и видела коробку.

— Она все видела?

— Не знаю. А если и видела, неважно. Все равно мы завтра сплавим эти карточки.

— Может, мне ее припугнуть? — предложил Микос, показав кулак.

— Пока не надо. Я ее неплохо отшил.

Братья исчезли в доме.

Теперь Такер ни секунды не сомневался в своих дальнейших действиях. Он не может оставить Джулию без защиты. Ему придется вернуться в ее квартиру!

Джулия сидела в кресле с чашкой горячего шоколада. Ее всю трясло. Зубы отбивали мелкую дробь.

Разговор с соседом вселил в Джулию панический страх. Наверное, братья Страванос замешаны в чем-то криминальном, подумала она. Коробка была полна кредитных карточек и водительских удостоверений, туго перетянутых резинками.

Может, позвонить в полицию? А что это даст?

Вздохнув, девушка отпила глоток горячего шоколада и почувствовала, как блаженное тепло начинает разливаться по всему телу. «Не суй нос в чужие дела». Она ведь, кажется, не раз получала подобные уроки от жизни?

Джулия плотнее закуталась в шерстяной платок. Как было бы замечательно, окажись Такер сейчас рядом с ней. Раз он долгое время жил на улице, то наверняка имеет опыт общения с подобными типами.

Такер, Такер, вздохнула Джулия. Ее опять охватила дрожь, но на сей раз не от озноба и страха, а от неожиданного желания. Один Бог ведает, как сильно ее влечет к этому мужчине!

От внезапного звонка в дверь она подскочила в кресле. Ужас сковал ее. А если это тот тип со двора? Еще один звонок. А вдруг это Эдна, вдруг ей плохо? Джулия вскочила и бросилась к двери. Встав на цыпочки, она заглянула в глазок.

За дверью топтался Такер, засунув в карманы руки и накинув на плечи ее одеяло. Джулия почувствовала огромное облегчение. Радость разлилась теплой волной по всему ее телу. Она распахнула дверь.

— Привет, — сказал Такер.

— Привет. — Джулия не могла стереть со своего лица радостной улыбки: он вернулся.

— Я увидел, что у тебя горит свет.

— Я пью горячий шоколад. — Глаза Джулии блуждали по лицу Такера. Она не могла наглядеться на него.

— Можно мне войти?

— Ой, конечно! — Джулия едва не плясала от счастья. Она закрыла за ним дверь, оградив от зябкого ветра за порогом дома. — Садись, — скомандовала Джулия, указывая на кушетку. — И сними ботинки. Представляю, как замерзли у тебя ноги. Я сейчас принесу чашку шоколада и бутылку с горячей водой.

Такер! Он вернулся! Такер вернулся! — пело все внутри у нее. Успокойся, Джулия. Ты чересчур обрадовалась этому, укоряла ее самая сознательная часть души.

Теперь она не боялась братьев Страванос. Одно лишь присутствие Такера внушало ей надежность и спокойствие. Глубоко вздохнув, она направилась в гостиную.

— Так, — торжественно произнесла Джулия с порога, — сейчас мы будем тебя размораживать. — Она протянула Такеру чашку с шоколадом, а сама присела, чтобы подложить ему под ноги бутылку с горячей водой. Носки его оказались мокрыми, и Джулия быстро стянула их. — Ноги замерзли?

— Да так, чуть-чуть.

Джулия укоризненно покачала головой.

— Ну что за упрямец! Говорила же я, что неразумно ночевать в такую погоду на улице. — С этими словами Джулия принялась усердно растирать окоченевшие пальцы сначала на одной ноге Такера, потом на другой. Ей было приятно прикасаться к его коже.

— Пожалуйста, Джулия, не надо этого делать.

Голос Такера прозвучал резко. Джулия откинулась назад. Глаза Такера поразили ее своим темным блеском.

— Что случилось?

— Твои прикосновения, скажем так, творят со мной черт знает что.

Джулия мысленно приказала себе не краснеть. Да, он не скрывал своего физического влечения к ней. Он не лгал. Но также не клялся ей в вечной любви и верности. Мужчина, подобный Такеру, не станет давать обещаний, которые не сможет выполнить.

Джулия встала, взяла свою чашку с шоколадом и села в кресло.

Воцарилось молчание.

— Я рада, что ты вернулся. Я очень волновалась за тебя.

Все в ней — и ее тревожное выражение лица, и то, как нежно она растирала его промерзшие ноги, и искреннее сочувствие, которого она не скрывала, — говорило Такеру о том, что стоит ему только позволить, и Джулия Джонсон войдет навсегда в его сердце. После истории с Карен ему удавалось избегать продолжительных связей с женщинами.

— Не приближайся к огню, Джулия, он может опалить тебя.

Девушка сжала губы. Такер видел заблестевшие в ее глазах слезы.

— Мне от тебя ничего не нужно, Такер, я только хочу тебе помочь.

— Ты сделала больше чем достаточно. — Он намеренно придал своему голосу резкость.

Такер полюбил свежий аромат ее кожи. Он влюбился в изумрудный блеск ее огромных глаз. Он полюбил все, связанное с ней. Черт! Ты же, Хэйнес, вернулся, чтобы защитить ее от Страваносов!

Такер отхлебнул горячего шоколада. Рассказать ей о братьях Страванос?

Он посмотрел на Джулию, грустно съежившуюся в кресле, словно маленький ребенок, которому приказали отправляться спать. Ему так не хотелось нарушать ее наивную веру в доброту и красоту жизни, на самом деле изъязвленной пороками. Пусть все остается как есть, а он будет прежним бродягой, которому она всей душой желает помочь.

— Такер, — тихо произнесла Джулия.

И ему на миг почудилось, что Джулия зовет его из спальни, шепчет его имя, лепечет слова любви.

Прекрати, глупец! Сейчас же!

— Да, Джулия?

— Мне нужно кое-что сказать тебе. — Девушка посмотрела ему в глаза. — Мне необходим твой совет.

— О'кей.

Такер подумал, что Джулия сейчас расскажет ему о своей встрече со Страваносом. Он отставил чашку и наклонился вперед. Господи, как он хотел бы уничтожить это проклятое расстояние между ними и схватить ее в свои объятия! Запустить пальцы в мягкие кудряшки. Вновь вкусить эти медовые губы. Но вместо этого Такер просто ждал, что она ему скажет.

— Что бы ты сделал, подозревая кого-нибудь в преступлении?

— Я бы не совал нос в чужие дела.

Джулия кивнула, словно именно такого ответа и ожидала.

— А что случилось? — Такер задержал дыхание. Внезапно захотелось, чтобы Джулия доверилась ему.

— Ничего, просто так. — Джулия пожала плечами.

— Ты не хочешь мне ничего рассказать? — Такер пристально изучал ее лицо.

Как же он ждал, чтобы она обратилась к нему за советом, за помощью, за поддержкой. Ошеломленный, он осознал, что испытывает непреодолимое желание заботиться о Джулии.

— Не сейчас. — Джулия поднялась с кресла. — Я устала, а мне завтра с утра на работу.

— Я почти уверен, что ты туда не попадешь, — заметил Такер. — Посмотри.

За окном продолжал бушевать снежный буран. И Такер представил себе, что будет, если они с Джулией окажутся занесенными снегом в ее маленькой квартирке. Что, если они вдруг случайно коснутся друг друга? Если это перейдет в еще один поцелуй? Если поцелуй завершится чем-то большим? Мозг его тут же отозвался, нарисовав умопомрачительную Джулию, лежащую обнаженной в его объятиях.

Успокойся, Хэйнес, немедленно!

Глава шестая

Джулия натянула до подбородка пуховое одеяло и прибавила громкость приемника. Голос диктора произнес:

— Мы настоятельно советуем вам не выходить из дома без крайней необходимости. Сейчас будет зачитан список школ и предприятий, закрытых на весь сегодняшний день.

Диктор быстро прочитал список, и Джулия узнала, что и ее офис сегодня закрыт. Внезапно она вновь почувствовала себя ребенком, получившим передышку от школьных занятий благодаря капризам переменчивой матушки-природы.

Улыбаясь, она подложила руки под голову и подумала о Такере, спавшем на кушетке в гостиной. Ведь она точно не влюблена в этого человека. И сегодня ночью даже не смогла попросить его о помощи.

За стеной послышались какие-то звуки. Выключив приемник, она прислушалась. Да, Такер встал и что-то делает.

Внезапно до нее донесся соблазнительный аромат. Бекон. Кофе. Желудок ее требовательно заурчал. Откинув одеяло, Джулия набросила на себя халат, сунула ноги в шлепанцы и отправилась на кухню.

У плиты стоял растрепанный Такер.

— Доброе утро. Чем это ты тут занимаешься? — сказала Джулия.

— Готовлю завтрак. — Такер ухмылялся.

— Но… но… ты не должен этого делать.

— Почему бы и нет? Ты же готовила вчера завтрак.

— А ты угощал меня китайской кухней, так что мы в расчете.

— У нас же, кажется, не состязание, — парировал Такер, переворачивая на сковородке ломтик бекона.

— Я помогу тебе. — Джулия подошла к Такеру.

— Нет. — Он покачал головой. — Сегодня тебя угощаю я.

Джулия испытала чувство неловкости: она привыкла быть человеком, решающим проблемы других людей. Еще будучи ребенком, она приняла на себя роль сестры-хозяйки — присматривала за двумя младшими сестренками, готовила ужин, пока мать находилась в очередном запое, и изо всех сил поддерживала видимость нормальной семьи.

Нет, она определенно не привыкла, чтобы ее обслуживали.

— Сядь, Джулия, — скомандовал Такер.

Если он хочет, чтобы она села, она подчинится ему. Словно загипнотизированная, Джулия опустилась на стул, не сводя глаз со спины мужчины, возившегося у плиты. Она восхищалась его широкими плечами, мускулами на руках, игравшими при каждом движении.

Тем временем Такер достал из духовки бисквитное печенье и поставил противень на разделочный столик.

— Я смажу его маслом, — предложила Джулия, поднимаясь со своего места.

Такер покачал головой:

— Сиди спокойно.

Это сущая пытка — позволить Такеру готовить для нее. Встретившись с ним глазами, она затаила дыхание. Он казался спокойным и уверенным. Но что-то пугало ее — некий присутствующий элемент опасности. А вдруг он все-таки преступник?

— Завтрак подан, — объявил Такер, ставя перед ней тарелку.

Они снова посмотрели друг на друга. Какой же он красивый! Сердце Джулии забилось неровно. Она внезапно осознала, что ее абсолютно не волнует его прошлое. Единственно важным было лишь настоящее. Какие бы проблемы ни одолевали Такера, надо помочь ему справиться с ними. Так или иначе, но она его разговорит.

Лучезарная улыбка Джулии растопила сердце Такера. Самого его вполне устраивал циничный, пессимистичный взгляд на будущее. Но, несмотря на это, ему хотелось угодить ей, порадовать ее.

Такер наблюдал, как Джулия аккуратно откусывает от ломтика ветчины. Даже растрепанная и после бессонной ночи она казалась ему очаровательной.

Когда Джулия выскребала ложечкой мякоть грейпфрута, внезапно вырвавшаяся струйка сока брызнула ему на подбородок. Прикрыв рот ладонями, она захихикала.

Такер улыбался. Ее смех творил с ним поистине чудеса.

— Подожди, — сказала Джулия, беря со стола салфетку. — Наклонись, я вытру.

Такер покорно наклонился, и она промокнула его подбородок салфеткой.

— Спасибо за завтрак, — сказала она. — Это было очень мило с твоей стороны, хотя совсем и не обязательно.

— Я готовил с удовольствием, — пробормотал Такер. — Почему бы тебе не умыться и не переодеться, пока я уберу со стола?

— Но Такер… — запротестовала Джулия.

— Ничего страшного. Иди.

Снова захихикав, Джулия выскользнула из кухни.

Если бы Такер не знал себя, то вполне мог бы предположить, что влюбился. Нет. Этого не может быть. Да, он хотел ее. Но любовь… Разве это не фантазия, придуманная сказочниками и романтиками?

Из ванной доносился звук льющейся воды. Он представил Джулию, стоящую под душем. Мокрые волосы, руки, скользящие вдоль обнаженного тела…

Застонав, Такер опустил тарелки в посудомоечную машину. Срочно нужно выйти на воздух, чтобы прояснить свои мысли, и, кроме того, необходимо позвонить на работу и отметиться у начальства. Он тихо прошел в комнату, достал из-под кушетки пистолет. Надев куртку, выскользнул за дверь. С наслаждением вдыхая морозный воздух, он спустился по ступеням, обогнул угол и поспешил через внутренний дворик.

Дюк Петруски выходил из квартиры братьев Страванос. Такер отступил в аллею. Что здесь делал Дюк? Прежде чем тот сел в своей старенький зеленый седан на парковочной стоянке, Такер перехватил его. Дюк, казалось, испугался, неожиданно увидев перед собой Хэйнеса.

— Здорово, Так.

— Поговорим. — Такер подхватил Дюка за локоть и потащил его в глубь аллеи. — Что здесь происходит, Петруски? — сурово спросил он.

— Что ты имеешь в виду?

— Не валяй дурака. Что ты делал в квартире Страваносов?

— Я пытался помочь тебе.

— Я же не велел тебе дальше вмешиваться. И по-моему, ты больше не числишься в полицейском штате. Кроме того, я уже говорил тебе, что у меня новый план. — Такер глубоко затянулся сигаретой.

— Пока я вижу, что ты увлекся той девчонкой. — Дюк кивнул в сторону окон Джулии.

— Шпионил за мной? Не вмешивай Джулию в это дело.

— Эй, ты сам вмешал ее. Ведь это не я обосновался в ее квартирке и пускал ей пыль в глаза.

Такеру внезапно захотелось как следует врезать Дюку по челюсти.

— После того, как ты провалил задание, я делаю то, что надо.

— Ага, ставишь постороннюю женщину в опасное положение.

Такер стиснул зубы.

— Она вне всякой опасности.

— Скажи это Лео и Микосу.

Такер схватил Дюка за воротник.

— Что ты имеешь в виду?

— Они что-то подозревают: думают, что она видела содержимое коробки, которую Лео прошлой ночью уронил на снег.

— Она ничего не видела.

— Ты это доказывай им. Я просто знаю, что они засуетились.

— Лучше молись, чтобы с ней ничего не случилось. — Такер гневно уставился в лицо Дюка.

— А ты уверял, что девчонка для тебя ничего не значит, — не унимался Дюк.

— Лучше вали отсюда, — процедил Такер, отпуская воротник Дюка. — И учти, если я тебя еще раз здесь увижу, то посажу за бродяжничество.

* * *

Мурлыча песенку, Джулия выключила душ и обернула голову пушистым махровым полотенцем. Она улыбалась своему отражению в зеркале.

— Он приготовил тебе завтрак, — прошептала она, глядя на себя в зеркале. А все-таки неплохо, когда тебя балуют. Ты должна выказать ему свою благодарность.

Но как? Долгим, долгим поцелуем. При этой мысли Джулия почувствовала, что ее лицо залилось краской. Правда заключалась в том, что ей хотелось проделать с Такером Хэйнесом много больше, чем просто поцеловать.

Задав себе мысленную взбучку за распутные мысли, Джулия наконец вышла из ванной.

— Такер! — позвала она, заглядывая в гостиную. Тишина. — Такер! — Джулия заглянула в кухню.

Резко зазвонил телефон, испугав ее. Джулия подняла трубку:

— Алло?

Тяжелое сопение.

— Это 555-3333, — пробормотала она. — Вы правильно набрали номер?

Ответом ей было еще более громкое сопение. Джулия затаила дыхание, внезапно почувствовав, как накалилась трубка в ее руке.

— Что вы хотите? — спросила Джулия дрожащим голосом.

— Мы хотим, чтобы ты занималась своим делом. Понятно?

— Я не понимаю, о чем вы, сэр.

— Ты все прекрасно понимаешь. — Голос в трубке зазвучал явно угрожающе. — Забудь о том, что ты видела ночью, и у тебя все будет в порядке.

— Я не понимаю, о чем вы. — Теперь стало ясно, что говорил один из ее угрюмых соседей.

— Прекрасно. Я вижу, ты все отлично поняла.

— Да, — прошептала Джулия.

В трубке раздались оглушительные гудки. Охваченная ужасом, Джулия выронила трубку и бессильно прислонилась к стене.

— Такер, — заплакала она, поворачиваясь к окну.

Там, в аллее, за мусорными контейнерами, Такер разговаривал с немолодым мужчиной, которого она случайно видела выходящим из двери братьев Страванос.

Нахмурившись, Джулия наклонилась поближе к стеклу. Они о чем-то спорили. Леденящий страх моментально охватил все ее тело.

Неужели Такер как-то связан со Страваносами? Неужели он вор и стыдится ей в этом признаться?

Что же ей теперь делать? А вдруг она приютила у себя грабителя?

Сунув руки в карманы и ссутулившись, Такер подходил к дому Джулии. В его душе бушевала дикая ярость, которая вот-вот была готова прорваться наружу.

Когда Такер вошел в квартиру Джулии, то увидел ее бледной, со сжатыми губами. Его охватило страшное беспокойство.

— Милая, у тебя все в порядке?

Милая? Почему он так сказал?

Джулия кивнула.

— Трубка валяется, — сказал он и поднял ее. — Ты уверена, что у тебя все в порядке?

Зазвонил телефон, но Джулия не шевельнулась.

Звонки не прекращались.

— Ты не ответишь?

— Ответь ты, пожалуйста.

Такер подошел к телефону.

— Это тебя, — сказал он.

Джулия разговаривала недолго.

— Это моя подруга Диана. В приюте для бездомных сегодня очень много людей, а завтрак приготовить некому. Хочешь пойти со мной?

— Конечно. — Такеру не нравилось странное выражение ее лица и неестественная бледность.

Джулия быстро оделась, и они вышли. Такер спускался по лестнице впереди. Джулия изучала его. Она следила за каждым его движением с того момента, как он пришел. В глаза снова бросился скорпион, вытатуированный у него на шее. Этот уродец словно предупреждал ее: «Не связывайся со мной».

Они вышли во двор, засыпанный снегом. В другое время Джулия залюбовалась бы чудесным видом, представшим перед ней: она всегда любила снег. Но сейчас вся природа казалась ей хмурой и неприветливой.

Впервые с момента их встречи Джулия чувствовала себя неуютно в обществе Такера.

Что-то стряслось с Джулией. Эта ее угрюмость была непривычной. Словно ребенок, старающийся привести свою мать в хорошее настроение, Такер обернулся и одарил ее самой лучезарной улыбкой, на которую только был способен.

— Посмотри-ка, такое не часто увидишь в Северном Техасе.

Стайка детей, одетых в теплые пальто и варежки, каталась с горки: кто на картонке, как на деревяшке.

— Когда я была маленькой, то всегда любила снег, — задумчиво произнесла Джулия. — В такое время мы лепили снеговиков и устраивали настоящие снежные баталии… А еще я помню чашки горячего шоколада и крошечные мармеладки… Они теперь всегда ассоциируются для меня с теми часами, которые я с сестрами проводила снежными вечерами у камина, играя в карты или собирая головоломки.

— Приятные воспоминания, — заметил Такер.

— А у тебя остались какие-нибудь приятные воспоминания о снеге? — спросила Джулия.

— Практически нет, — ответил он. — Я стараюсь не вспоминать свое детство.

— Оно было настолько плохим? — тихо спросила Джулия, положив руку на его плечо.

— Хуже не придумаешь.

Повинуясь внезапному импульсу, Такер наклонился и зачерпнул горсть снега. Не успела Джулия опомниться, как он легонько запустил в нее снежком.

Рассмеявшись, она в мгновение ока схватила снег, подпрыгнула и сунула Такеру за воротник.

— Ну все, женщина. Берегись! — Такер лепил второй снежок.

Джулия завизжала и помчалась в сторону ближайшей аллейки. Снежок попал ей прямо в спину. Она опустилась на колени и загребла большую кучу снега. Не успел Такер ничего сообразить, как получил чувствительный удар в грудь.

— Получай! — воскликнула она, сияя, с раскрасневшимся от бега лицом.

Он взял очередную горсть снега. Вскоре в воздухе замелькали снежки.

— Стоп, — сказала Джулия, переводя дыхание. — Перемирие.

Такер медленно шел к ней, перекидывая с ладони на ладонь увесистый снежок.

— Скажи, что сдаешься.

Джулия помотала головой и начала потихоньку отступать.

Такер поддразнивал ее, вертя в руках снежный шарик.

— Ты безоружна, а у меня есть вот это. Скажи, что сдаешься.

Щеки Джулии пылали огнем.

— Сдаюсь, — прошептала она.

Он выбросил снежок и притянул ее к себе.

— Ты замерзла, — тихо сказал он.

— Я не ощущала холода. Мы провели чудесный снежный бой. — Джулия прерывисто дышала.

Ну какой нормальный мужчина устоит против такой женщины? Такер подавил стон, рвавшийся из его груди. Невозможно было не желать ее поцелуя. Он сжал Джулию в объятиях и наклонился к ней.

Она уперлась руками ему в грудь.

— Что случилось?

— Прости, Такер, — сказала она. — Но с таким, как ты, пожалуй, лучше не связываться.

Глава седьмая

«С таким, как ты».

Эти слова обожгли сердце Такера, словно резкий удар хлыста.

Ему следовало хорошенько подумать, прежде чем питать надежду на хорошее к себе отношение порядочной женщины. Неужели жестокие уроки детства не научили его ничему?

— Ты права, — пробормотал Такер, отодвигая от себя Джулию. — Прости меня.

— Такер… я… я неточно выразилась.

— Не беспокойся, Джулия. Я все прекрасно понял.

Джулия протянула руку, чтобы погладить его по щеке, но он оттолкнул ее ладонь.

— Пойдем. Тебя ждут в приюте.

Они молча брели по заснеженной аллее.

— Сюда, — сказала Джулия, сворачивая на Джунипер-роуд.

Чем дальше они спускались вниз по улице, тем меньше оставалось респектабельных домов, постепенно сменявшихся вросшими в землю лачугами. Обычно этот район был завален мусором и кишел бездельниками с бутылкой в руках, но сегодня снег скрывал нечистоты, заполнявшие сточные канавы, и вся округа выглядела свежо и обновленно.

Джулия направилась к большому, когда-то белому зданию, теперь нуждавшемуся в ремонте. Из трубы валил черный дым, наполняя воздух запахом тушеного мяса.

У входа в здание выстроились в длинную очередь люди в потрепанной, грязной одежде. Кто-то дул на озябшие, огрубевшие пальцы, кто-то переминался с ноги на ногу, чтобы согреться. Какой-то беззубый старик курил самокрутку.

Раньше Такер привычно подумал бы, что перед ним отбросы общества, конченые люди. Люди, которые, как и его семья, сами поставили себя в тяжелое положение. Но сейчас он посмотрел на них глазами Джулии и испугался того, что открылось ему.

Это ведь просто люди, для которых наступила полоса неприятностей. Выгнали с работы, или внезапно настигла серьезная болезнь. Некоторые, возможно, являются жертвами алкоголизма, наркомании или азартных игр. Но все они тоже люди, каждый со своими недостатками и слабостями. Они живут и любят, как и остальные…

Такер вдруг осознал, что, в сущности, он ничем не отличается от тех, кого так сурово осуждал.

— Такер! — Джулия стояла перед открытой дверью. — Ты идешь? Мне показалось, что ты витаешь в облаках.

— Прости, я задумался.

Вытерев ноги о резиновый коврик, Такер последовал за Джулией. Они оказались в большой кухне, вдоль стен которой находились раковины, а в центре — огромная плита. В воздухе витал аромат свежеиспеченного хлеба. Такер облизал губы, внезапно осознав, что хочет есть. Тогда он снова подумал о людях, мерзнущих на улице.

— Привет, ребята! — сказала Джулия. — Что, Диана, сегодня опять целая толпа собралась? — обратилась она к женщине с пепельными волосами, чистившей над раковиной морковь.

— Ты же знаешь, как мороз их всех сюда сгоняет.

— Эй, послушайте все! Я хочу познакомить вас с Такером Хэйнесом. Он пришел помочь, — с этими словами Джулия положила руку ему на плечо.

— Здорово, приятель. — Тощий паренек протянул Такеру белый фартук. — Лишняя пара рук никогда не помешает.

Такер и сам не понял, как это произошло, а его уже завербовали.

— Пойдем. — Джулия снова улыбалась Такеру так же, как и недавно, словно просила прощения за свои слова.

Засучив рукава, он последовал за ней к раковине. Там они начали чистить и нарезать кубиками картофель, стоя бок о бок у соседних раковин.

— Спасибо, что пришел со мной. — Джулия дружески пожала его предплечье.

А как можно отказаться! Он готов следовать за ней, куда бы она ни пошла. Но тут ему вдруг снова вспомнились слова отца Карен Талмэдж. Неужели он и впрямь является потомком дефективного рода? Неужели алкоголизм станет и его участью? Освободится ли он когда-нибудь от страха кончить так же, как и его отец — отчаявшийся, одинокий, спившийся человек, не способный посмотреть в глаза своей судьбе?

— Такер! — Джулия тронула его за локоть, напряженно всматриваясь ему в лицо. — Что с тобой?

— Все о'кей, — кратко ответил он и отвел руку.

О Господи! Она ведь больно ранила его гордость.

— Такер, я жалею о том, что сказала тебе. Боюсь, ты меня неправильно понял.

— Я понял как раз все правильно.

— Мы уже накрываем, — раздался голос Дианы. — Джулия, Такер!

— Идем, идем. — Джулия взяла поднос с тарелками. — Такер, бери кастрюлю с супом.

Бездомные люди выстроились в длинную очередь, ожидая горячего обеда. Такер наливал суп в тарелки, а Джулия передавала их в протянутые руки. Девушка разговаривала и шутила с людьми, спрашивала их о здоровье и денежных проблемах. Она так легко с ними общалась, что Такер испытал даже чувство ревности. Джулия относилась к каждому как к личности.

— А вот этот случай очень печален, — прошептала ему Джулия, передавая тарелки женщине с двумя девочками, которых Такер заметил еще у дверей приюта. — Трикси Малдун и ее дочки, Пэтси и Белинда. Она переехали сюда из Миннесоты, когда мистер Малдун потерял там работу. Здесь они жили в автофургоне. На прошлой неделе мистер Малдун уехал куда-то в своем фургоне, а их оставил в парке у дороги. С тех пор его никто не видел. Я пытаюсь найти им хоть какое-то постоянное жилье, ведь приют — это только временно.

Такер продолжал разливать суп, наблюдая за семейством Малдун. И когда он в очередной раз поднял глаза, то заметил, что младшая девочка исчезла. Его пронзило ощущение тревоги, и он беспокойно начал шарить глазами по столовой. Такер понимал, что многие из пришедших сюда людей принадлежат к разряду хулиганов и мелких преступников. Мысль о том, что кто-то из них мог увести ребенка, повергла его в ужас.

Вдруг Такер заметил девочку. Она карабкалась по старой расшатанной лестнице, стоявшей в углу зала. Он замер, когда лестница качнулась и поехала в сторону.

Ни секунды не раздумывая, Такер сорвался с места и успел подхватить девочку в тот момент, когда лестница уже уходила у нее из-под ног.

— Пэтси! — завопила мать девочки и бросилась к ним.

Вокруг них собралась целая толпа. Люди похлопывали Такера по плечу и восхищались его ловкостью. Он принимал их признание, думая, как бы поскорее улизнуть отсюда. Такер передал Пэтси на руки матери. И обернулся к Джулии.

— Мы уже можем уйти?

— Да.

Осыпаемый благодарностями, Такер попрощался со всеми и вышел с Джулией на улицу.

Джулия не могла запретить себе восторженно смотреть на Такера, шагавшего рядом с ней. Сегодня подтвердилось ее мнение, что в глубине души он очень хороший человек. Только бы сокрушить воздвигнутую им стену и узнать его таким, какой он есть на самом деле.

— Ну и как тебе наш приют? — поинтересовалась Джулия.

— Печальное место.

— А по-моему, приют — это место надежды. К нам приходят за помощью и поддержкой и встречают здесь людей, испытавших в жизни такие же трудности и несчастья, но не сдавшихся на волю судьбы, а сумевших начать жизнь заново.

— Неужели ты думаешь, что люди могут быть сильнее обстоятельств?

— Я видела немало чудесных перевоплощений.

Такер промолчал.

— Ты мне не веришь?

— Я верю, что ты веришь. Эти спасительные байки я уже слышал.

— Почему ты нападаешь на то, чему я посвящаю свою жизнь?

— Я не нападаю, — моментально ответил он.

— Я вовсе не тупица, Такер. И понимаю, что есть некоторые личности, которых уже невозможно исправить. Но скажу тебе, что большинство людей хотят наладить свою жизнь. Хотят найти работу. И хотят, чтобы их любили.

— Я никогда и не говорил, что ты тупица, Джулия, ты просто чересчур наивна. Не знаешь темных сторон этой жизни.

— Никогда не делай поспешных выводов о людях, Такер Хэйнес.

Войдя в дом, Такер прикрыл дверь. Его карие глаза сверкали.

— Я тебя слушаю, — заявил он. — Докажи мне, что я сделал неверные выводы.

Джулия сжала кулаки.

— Я расскажу о себе при одном условии. Ты тоже расскажешь мне, почему оказался на улице.

Такер нахмурился.

— Я не могу обещать тебе этого. Тебе может не понравиться.

— Ты наркоман? Алкоголик?

— Нет! — резко возразил Такер.

— А что тут особенного? Многие, даже лучшие люди попадаются в эти сети. Я знаю. Подобное случилось и с моей матерью.

— Что? — Такер уставился на Джулию. Неужели эта славная девочка тоже пережила темное, постыдное прошлое, от которого он сам по сей день не может убежать? Неужели это возможно? Неужели у них обнаружилась общая боль?

— Мой отец — уважаемый хирург. Моя мать тоже из хорошей семьи. Но с самого детства я помню ее пьющей. Когда мне исполнилось десять, отец перевез нас на свое новое место работы в Форт-Уэрт. Моя мать затосковала вдали от своей родни, и ее тяга к алкоголю усилилась. Часто по утрам она не могла даже подняться с постели. Отец работал целыми днями, и, хоть он нанял домработницу, о младших сестрах заботилась практически я одна. Три года прошли как в кромешном аду. Мать уже начала воровать в магазинах. Ее арестовывали несколько раз, но вскоре отпускали из-за положения, которое занимал в обществе отец. Ни один судья ни разу не порекомендовал ей пройти курс лечения от алкоголизма…

— Я понимаю, — сказал Такер.

— А теперь ты мне расскажи о себе, — тихо попросила Джулия.

Такер глубоко вздохнул, проводя ладонью по волосам.

— Мой отец был алкоголиком, только в отличие от твоей семьи мы жили в непроходимой нищете.

Начав говорить, Такер уже не мог остановиться. Он выложил все. От регулярных отцовских избиений, до жестоких насмешек одноклассников. О том, как выпрашивал у соседей еду и ходил в лохмотьях. Что у него никогда не было велосипеда и даже сладкого пирога ко дню рождения или к Рождеству.

Наконец замолчав, Такер глубоко вздохнул.

— Теперь ты все знаешь, — сказал он.

— Ты не все мне рассказал. Ты рассказал мне о своем детстве, но не о самом Такере. Я понимаю, что ужасы твоего детства до сих пор преследуют тебя. Но не знаю, почему все-таки ты оказался бездомным, безработным, одиноким.

Нет, не нужно ему было начинать этот разговор: теперь трудно будет сохранить тайну о себе настоящем ради успешного выполнения задания и ради ее же безопасности.

— Я не такой сильный, как ты, Джулия, — произнес он, — и не могу подняться над тягостным прошлым, как это сделала ты.

— Ты думаешь, что мне было легко? — Голос ее дрожал. — Я просто хотела внушить тебе, что люди способны изменить свою жизнь. По счастливой случайности моей матери оказали помощь совершенно посторонние люди. Она не пьет уже двенадцать лет.

Слезы хлынули из глаз Джулии, и голос ее оборвался. Не задумываясь, Такер бросился к ней, поднял ее на руки и прижал к груди.

— Ну, все-все, успокойся, Джулия, — шептал он, наклоняя голову к ее губам.

Ее дрожащие губы, свежий аромат, всхлипывающие вздохи затуманили его сознание.

— Такер, — простонала Джулия глубоким гортанным голосом.

Этот зовущий стон еще сильнее распалил в нем огонь. Он приподнял ее подбородок и провел языком по губам, моля впустить его внутрь. Джулия без колебаний сдалась.

Он прижал ее крепче. Она такая нежная, такая хрупкая; ему не составило труда поднять ее на руки.

Такер понес Джулию к дивану, ни на секунду не отрывая свои губы от ее губ. Опустившись на диван, он усадил ее к себе на колени. Ощутив движение ее бедер на себе, он потерял самоконтроль.

— Такер, — прошептала Джулия.

Он откинулся назад, любуясь ею. Что-то странное шевельнулось в его душе. Нет, он не может любить Джулию Джонсон. Черт, никто из клана Хэйнесов никогда и не говорил о любви. Никто в жизни не показывал ему, что это такое — любить. Никто, кроме Джулии…

— У тебя самые красивые глаза, какие я когда-либо видела.

Что она несет? Подобные речи ведут только любовники. А Такер вовсе не ее любовник. И она не позволит себе опять страдать, как это было в истории с Декстером.

Испытывая неловкость, Джулия выпрямилась, поправляя волосы.

— Послушай. Я виноват. Я не должен был прикасаться к тебе, — пробормотал Такер.

— Я знаю, — прошептала она. — Я лишь сексуальный объект.

— Джулия… Я дорого дал бы, чтобы никогда не произносить этих слов.

— Но ведь ты чувствуешь именно это?

Такер не ответил. Его молчание стало ответом.

— Я действительно хочу помочь тебе снова встать на ноги, Такер, — начала Джулия. — Я верю, что каждый заслуживает второго шанса. А у тебя такой огромный жизненный потенциал…

Такер ослабил свои объятия, и Джулия тут же встала с его колен. Рука ее, соскользнув с его плеча, ощутила под курткой пистолетную кобуру.

Сердце у нее оборвалось. Ее опасения оправдались. Такер Хэйнес наверняка связан с братьями Страванос. Для чего ему пистолет, если он не преступник?

Глава восьмая

Как можно было так ошибиться в Такере? Она в очередной раз попыталась изменить кого-то, но все закончилось неприятностями для нее самой.

А вдруг ты его уже изменила? — шептал ей внутренний голос. Ты впустила его в свой дом обогреться, отнеслась к нему с добротой и пониманием. Ты смогла заставить его открыться тебе. Кто знает? Возможно, он уже раскаивается, готов исправиться и начать новую жизнь.

Глубокая сумятица воцарилась в ее душе. Сбитая с толку и напуганная, Джулия понимала, что ей нужно сейчас же уйти, чтобы продумать каждый свой шаг. Старательно избегая взгляда Такера, Джулия начала пятиться к двери.

— Пока не ослабеет снегопад, я побуду у миссис О'Брайен, — пробормотала она. — А ты можешь оставаться здесь.

— Нет. — Такер покачал головой. — Я сейчас уйду.

Теперь придется покинуть свое жилище, оставляя в нем совершенно чужого мужчину. А что еще она может сделать?

— Я соберу кое-что с собой, — сказала Джулия, направляясь к спальне.

— Хорошо.

Едва сдерживая слезы, Джулия вошла в спальню. И только закрыв за собой дверь, дала волю слезам. Бросилась на постель, уткнулась лицом в подушку и разразилась безудержными рыданиями.

Нужно смотреть в лицо фактам. Она влюбилась в преступника и не знает, что ей теперь с этим делать.

— Эй, милая, куда же пропала твоя улыбка? Что с тобой? — спрашивала Джулию Эдна, укутываясь поплотнее в теплый махровый халат. — Неужели все так плохо?

— Хуже не придумаешь.

— Ой-ой-ой, — поддразнила Эдна. — А почему бы нам с тобой не выпить по чашечке какао? Уверяю, что утром все будет выглядеть намного лучше.

Успокойся, Джулия. Ты испытываешь к нему всего-навсего физическое влечение. Ты не могла полюбить его. Тогда почему так тяжело на сердце? Почему она постоянно думает о нем? Отчего не исчезает из ее воображения пронзительный взгляд его темно-карих глаз?

Способен ли Такер измениться? — размышляла девушка. А вдруг он готов завязать с преступной жизнью в обмен на ее любовь?

Нет, он останется таким, какой есть. Вором. Преступником. Он привык жить на улицах и общаться с пройдохами и головорезами типа братьев Страванос. Это все равно что завести в доме тигра и ожидать, что он будет лакать с ладони молоко, не откусив саму руку.

Дура. Сочинила для себя романтическую сказку о прекрасном рыцаре.

— Джулия? — Голос Эдны вырвал ее из тягостных раздумий. — Не жар ли у тебя? Ты сама не своя. — Женщина положила ладонь на лоб Джулии.

— Все у меня в порядке, — раздраженно ответила Джулия и тут же испытала угрызения совести, заметив, как удивленно отпрянула Эдна. — Простите, я не хотела грубить вам.

— С тобой определенно что-то стряслось. И я почти уверена, что виноват в этом Такер Хэйнес.

— Я не хочу больше о нем говорить.

— И как долго ты намерена оставлять его в своей квартире? Лучше просто сказать, чтобы он ушел. Раз уж этот мужчина доставляет тебе такие душевные муки…

— Эдна, ему же некуда пойти. Подожду, пока не ослабеет метель.

— Итак, наша маленькая Джулия в очередной раз терпит неудобства ради комфорта кого-то другого. Мне кажется, я понимаю. Ты отдаешь любовь, надеясь получить ее же взамен.

— Да. — Джулия вздернула подбородок. — Возможно, это так. Все, достаточно! С этого момента меня волнуют только мои интересы.

— Ты меня не поняла. — Эдна нежно коснулась пальцем кончика ее носа. — Если тебе холодно, ты попросишь одеяло, а не отдашь его тому, кто в данный момент окажется рядом. Скажи, разве Такер имеет представление о том, в чем нуждаешься ты сама?

Джулия поджала губы. Возможно, Эдна и права. Может, ей следует пойти и сказать Такеру, что у нее на душе, поведать о своих подозрениях и потребовать всей правды.

— Куда ты собралась, милая?

— Увидеться с Такером. Он должен мне все объяснить.

Впервые в жизни Такер мучился всепоглощающим чувством вины. С тех пор как Джулия ушла ночевать к миссис О'Брайен, он не переставая мерил шагами комнату.

Он полез в карман за сигаретой, но вспомнил, что выбросил их прошлой ночью, лишь бы только угодить Джулии.

Надо сходить в магазин за углом. Такер вышел за дверь и прикрыл ее, не запирая. Ведь ничего же не случится за десять минут. Радуясь, что нашел себе хоть какое-то занятие, Такер направился к калитке, стараясь, чтобы Джулия Джонсон на сей раз не заметила его из окна.

Джулия взялась за дверную ручку. Дверь отворилась.

— Такер! — позвала она, блуждая по квартире.

Где он? — недоумевала Джулия. Может быть, вышел подышать воздухом?

Она посмотрела из окна на дверь братьев Страванос. Возможно, он решил пообщаться со своими криминальными партнерами…

Холодок пробежал по спине Джулии. Она крепко сжала кулаки. Ну уж нет. Она пришла, чтобы убедить Такера отказаться от преступной жизни, и сделает это во что бы то ни стало.

Не желая столкнуться с братьями Страванос, Такер поднялся в квартиру Джулии по запасной лестнице. Сделав пару затяжек, он вдруг осознал, что курение потеряло для него свое былое значение. И не успокаивает. Скорее, ему поможет физическая нагрузка.

Тяжело вздохнув, Такер опустился на пол и начал отжиматься.

— Один, — начал он считать вслух. — Два. — О чем он думал? Он, вероятно, тронулся умом, замыслив идиотский план обосноваться в квартире Джулии. — Четыре. — А теперь она подозревает, что он преступник. — Семь. — Черт, почему Джулия Джонсон не выходит у него из головы? — Двадцать девять. — Бицепсы уже пылали огнем, но Такер продолжал отжиматься. — Тридцать. — Ни о чем не думай, сосредоточься на упражнениях. — Сто один. — Дьявол, проклятые отжимания не помогают. Что ему действительно нужно, так это ледяной душ.

Поднимаясь с пола, Такер краем глаза уловил какое-то движение внизу во дворе. Стараясь не выдать себя, он встал сбоку от окна и посмотрел на улицу.

От того, что он там увидел, кровь его застыла в жилах.

Джулия Джонсон промаршировала прямиком к двери братьев Страванос.

— Уйди немедленно! Какого дьявола ты туда лезешь?! — заорал Такер.

Но она, конечно, его не слышала.

Дверь распахнулась, и на пороге появилась туша Лео Страваноса.

— Нет! Не входи! — вопил Такер, барабаня кулаками по оконной раме.

Но вместо того, чтобы посмотреть вверх на свое окно, Джулия перешагнула через порог и вошла в звериное логово, а Лео тут же закрыл за ней дверь.

Неодолимый страх за Джулию сковал все тело Такера. Он машинально нащупал рукоятку пистолета в наплечной кобуре. Скорее! Скорее! На бегу схватив куртку, он бросился вниз по лестнице.

Неужели она не понимает, что эти два головореза могут просто-напросто ее избить?

Если они посмеют хоть пальцем ее тронуть, он разорвет их на куски собственными руками.

Во всех комнатах были задернуты шторы. Лишь одна маленькая щелочка оставалась открытой взору в одном из окон братьев Страванос. Сможет ли он через нее что-нибудь увидеть? Такер осторожно поднялся на заснеженное крыльцо.

Придвинувшись к окну, он напряженно пытался хоть что-нибудь разглядеть в щель между занавесками.

Ага. Вот, видно чью-то широкую спину, непонятно, кто это, Лео или Микос. Где же Джулия?

— Подвинься, придурок, — пробормотал Такер. Но за занавесками ничего не было видно. Огромная спина загородила собой всю комнату.

Что делать?

Такер до крови закусил губу. Неверное решение может повлечь за собой непредсказуемые последствия, вплоть до трагедии. Ясно лишь одно: что-то должно быть сделано, и прямо сию секунду.

Джулия два раза обошла вокруг дома, пытаясь набраться смелости, чтобы постучаться в дверь Страваносов.

— Мне нужно поговорить с вами, — обратилась она к Лео. — Это срочно.

Страванос странно посмотрел на нее.

— О'кей. Входите.

Джулия обвела глазами комнату в поисках Такера.

В углу на ящике стоял телевизор, а посередине — два кресла, обращенные к экрану. Больше в комнате ничего и никого не было.

Лео стоял напротив нее спиной к окну.

— Что вам нужно, красавица?

— Вы утром угрожали мне по телефону.

— Это не я. — Лео сосредоточенно рассматривал свои ногти.

Джулия почувствовала злость.

— Не вы, так ваш брат.

Тот пожал плечами.

— Я за его действия не отвечаю.

— Послушайте, — начала Джулия, наставив палец прямо в мясистое лицо Лео. — Мне известно, чем вы занимаетесь, и этому необходимо положить конец.

— Простите? — Лео издевательски смерил Джулию взглядом. Он еще и ухмылялся. — Что-то я не понял.

— Я знаю, что вы, ваш брат и Такер Хэйнес занимаетесь мошенничеством с ворованными кредитными карточками и водительскими удостоверениями.

— И что же вы, дорогуша, собираетесь предпринять по этому поводу? — Густая бровь Лео удивленно поползла наверх.

— Я вызову полицию.

— Леди, вы или глупы, или чересчур отважны, хотя я скорее склоняюсь к первому. Если вы собираетесь позвать копов, то зачем сами-то сюда заявились?

— Я хотела дать шанс на раскаяние Такеру Хэйнесу.

— О ком это вы?

— О вашем партнере, Такере Хэйнесе.

— Впервые о таком слышу.

— Что здесь происходит? — Из спальни вышел Микос Страванос, неся в руках объемистую картонную коробку.

Лео ткнул пальцем в сторону Джулии.

— Эта любопытная милашка заявляет, что ты звонил и угрожал ей.

— Ну и что?

— Вы поставили нас в оч-чень затруднительное положение, — сказал Лео. — Теперь нам никак нельзя отпускать вас.

— Ч… ч… что вы хотите со мной сделать? — заикаясь, пробормотала Джулия, прижимая руки к груди и изо всех сил пытаясь сохранить спокойствие.

— Хороший вопрос, — съязвил Лео. — Микос, у тебя нет никаких предложений на этот счет?

Микос хихикнул и, радостно потирая ладони, сказал:

— Вообще-то у меня есть кое-какие соображения. Ты весьма симпатичная куколка. И я не прочь получить от тебя пару поцелуйчиков.

Он запустил свои короткие, толстые пальцы в ее волосы и распутно ухмыльнулся.

Господи, она бы все отдала, окажись рядом Такер, защити он ее от этих ублюдков.

— Уймись, Микос, — прорычал Лео. — У нас нет на это времени. Ты хочешь, чтобы нас схватили с поличным?

— Нет.

— Тогда оставь ее.

Микос с неохотой убрал свою руку.

— Видишь, милашка, как все неудачно складывается, — прошептал он прямо в ухо Джулии, обдавая ее запахом сардин и горчицы. — Мы бы с тобой превосходно провели время.

— Если вы отпустите меня, я обещаю, что никому не расскажу о вас.

Лео Страванос дьявольски ухмыльнулся.

— За кого ты нас принимаешь, девочка? За идиотов? Нет, сладкая моя, либо мы возьмем тебя с собой, либо…

Либо что? Неужели они способны убить ее? Джулия ощутила, как кровь отхлынула от ее лица.

Может, подумала Джулия, попытаться вызвать их на разговор? Она все еще верила в то, что способностью измениться обладает каждый человек.

— Ребята, вы же не хотите причинить мне вред. — Джулия выдавила из себя жалкую улыбку. — Я уверена, что в глубине души вы хорошие люди. Но вам вовсе не обязательно лгать, воровать и мошенничать. В ваших силах изменить свою жизнь к лучшему.

Лео уставился на нее.

Микос издевательски заржал.

— Ну уж нет. Мы воруем потому, что нам это по душе. Мы не желаем просиживать свою задницу с девяти до пяти за жалкие гроши. Давай возьмем ее с собой, — продолжал Микос, слащаво ухмыляясь и проводя шершавыми пальцами по щеке Джулии. — Покажем ей, как живут наши люди. Кто знает, вдруг ей понравится такая жизнь.

— Не нужна нам лишняя обуза, — отрезал Лео. — Кстати, кто такой этот Такер и почему ты решила, что он как-то связан с нами?

— Никто, я просто ошиблась, — еле слышно пробормотала Джулия побелевшими от страха губами.

— Да уж, милая, ты действительно очень и очень ошиблась, — заметил Лео. — Но на мой вопрос ты не ответила.

Он обратился к Микосу:

— Мы не возьмем ее с собой. Мы разберемся с этой куколкой прямо здесь, и немедленно.

Прошло только семь минут, как Джулия исчезла в квартире братьев Страванос. Семь мучительных минут, показавшихся Такеру семью столетиями.

Его любимая женщина находилась сейчас в этой берлоге с двумя непредсказуемыми ублюдками.

Его любимая женщина? Он любит Джулию Джонсон? Неужели можно полюбить человека всего лишь за два дня?

Что же делать? Сбегать в квартиру Джулии и вызвать по телефону подмогу? Но за это время Страваносы успеют исчезнуть вместе с Джулией.

Такер еще раз заглянул в щель между занавесками. Спина отодвинулась.

От увиденного сердце Такера едва не перестало биться.

Микос Страванос, похотливо ухмыляясь, вертел между пальцами прядь волос Джулии.

Дикая ярость охватила Такера. Это его женщина. Это над ней сейчас глумятся два головореза.

Его женщина.

В это мгновение Такер уже не сомневался. Он любит Джулию Джонсон. Сердце Такера рвалось из груди.

Нельзя раздумывать ни мгновения. Ему необходимо вытащить Джулию оттуда. Сейчас. Немедленно.

Такер поднял ногу и изо всех сил ударил в дверь. Она с грохотом распахнулась. Ворвавшись в убежище Страваносов, Такер замер, широко расставив ноги и нацелив дуло пистолета на ошеломленных братьев.

— Полиция Форт-Уэрта!

— Брось его на пол! — заорал Такер на Микоса, тянувшего из кармана пистолет. — Быстро!

Микос прорычал что-то невразумительное, но все же разжал пальцы, и пистолет со стуком упал на пол.

— Руки за голову, — процедил Такер. — Оба. Живее! На пол, быстро!

Смачно выругавшись, Лео и Микос опустились на колени.

— Ты как? — спросил Такер, покосившись на Джулию.

— Все хорошо, — прошептала она.

Такер лишь кивнул в ответ. В этот момент Джулия увидела в проеме двери позади Такера мужчину. Он выглядел лет на пятьдесят, а его красное одутловатое лицо выдавало пристрастие к спиртным напиткам. В руках у него был пистолет, и он целился прямо в голову Такеру.

— Такер, брось пистолет.

— Дюк?! — Такер обернулся. — Что ты здесь делаешь? Только не говори мне, что ты заодно с этими двумя.

— Не заставляй меня пристрелить тебя, Такер. Брось оружие.

— Так ты лгал мне?

— Да. Много же времени тебе потребовалось, чтобы догадаться.

Сердце Такера болезненно сжалось. Невозможно поверить, что его старый друг оказался предателем. Он посмотрел на Джулию и с напускным спокойствием предложил:

— Отпусти девушку, Петруски. Зачем она тебе?

— Ей слишком многое известно.

— Ну и что? Ты успеешь скрыться до того, как приедут копы.

— Брось оружие. — Дюк приподнял бровь. — Разговор окончен.

Такер швырнул пистолет к ногам Дюка. Братья Страванос тут же поднялись на ноги, ухмыляясь и подмигивая друг другу.

— Ну что, фортуна оставила своего любимчика? — заржал Микос.

— Ага, теперь он почему-то не петушится, — добавил Лео.

— Грузите коробки, — резко приказал Дюк. — Мой фургон на улице.

— А что с этими делать? — спросил Лео.

— Я сам с ними разберусь.

Глава девятая

Веревки болезненно врезались в тело. Запястья Джулии были связаны с запястьями Такера. Дюк Петруски связал их, посадив на два стула спинами друг к другу.

— Я думала, что он убьет нас.

— Дюк слишком труслив для этого, — злобно проворчал Такер. — Но он еще пожалеет о том дне, когда оставил меня в живых.

Джулию поразила злобность его тона.

— Тебе нужно научиться прощать, Такер, — спокойно сказала она. — В тебе живет слишком много ярости. Ты никогда не сможешь познать истинное счастье, пока не изживешь в себе это чувство.

Такер презрительно фыркнул.

— Дюк когда-то был моим лучшим другом. А ты сама видела, как он поступил со мной. И так всю жизнь. Одно предательство за другим.

— Тем более нужно учиться прощать. Если ждешь плохого, то оно и случается.

— Я не верю в эти басни. В конце концов, ты тоже привязана. С чего бы это? Ты же ожидаешь только хорошего! — Голос Такера прозвучал саркастически.

— Может быть, мне предписано судьбой находиться сейчас рядом с тобой, чтобы помочь тебе обрести смысл жизни.

— Ха!

Ну почему она полюбила мужчину, который не отвечает ей взаимностью? Такер лгал ей. Все эти страстные поцелуи были лишь хитростью. Его интересовала только поимка воров, а то, что он ранил ее душу, его абсолютно не волновало. Это она должна сердиться на него. Ведь Такер предал ее так же, как Дюк Петруски предал его самого.

Такер заворочался на стуле, и веревка еще больнее врезалась в ее запястье.

— Ой, — прошептала Джулия.

— Тебе больно? Прости, я только проверил, насколько крепко мы связаны. Никто не знает, что мы здесь. И если сами не освободим себя, то может пройти неизвестно сколько времени.

— У тебя разве нет никакого прикрытия? — спросила Джулия.

— У меня не было времени, чтобы вызвать подмогу после того, как некто весьма бесцеремонно прорвался в эти апартаменты. Какого черта ты потащилась сюда?

— Из-за тебя. Я подумала, что ты связан с братьями Страванос.

Такер тяжело вздохнул.

— Ну ладно, прости меня. Может, попробуешь вытащить руки из веревки?

Голова Джулии прижималась к затылку Такера. Даже не видя его лица, она ощущала, что он мучается угрызениями совести.

— Не вини себя ни в чем. В конце концов, я сама настояла, чтобы ты остался у меня. Я знала, что ты не проходимец. Я чувствовала это, — прошептала Джулия.

— Все равно это было несказанно глупо с твоей стороны. Не всегда следует доверять своим чувствам, — укорил ее Такер. — Так что давай сосредоточимся на том, как нам выбраться отсюда, а дискуссию о различии наших жизненных теорий оставим на потом.

— Вместо того чтобы прислушиваться к собственным чувствам, ты просто игнорируешь их, избегая соприкосновения с тем, что тебя беспокоит.

— Меня беспокоит только то, что я привязан к тебе!

Нет, она не покажет Такеру, насколько больно он ранил ее душу. Она должна отпустить его от себя. Такер Хэйнес никогда не будет принадлежать ей.

Дюк привязал их ноги к ножкам стула. Хорошо еще, что не сунул в рот по кляпу, хотя братья Страванос на этом очень и очень настаивали.

— Джулия, тебе придется потерпеть еще немного. Я попробую что-нибудь сделать с этими веревками.

— О'кей, — прошептала она.

Такер начал энергично тереть веревку о перекладину стула.

Плечи Джулии содрогнулись.

— Милая, что с тобой? Я делаю тебе больно?

— Нет. Продолжай.

— Но ты плачешь. Почему?

— Это я во всем виновата. Везде сую свой нос. И поэтому мы сидим здесь.

— Джулия, прекрати немедленно бичевать себя.

Она внезапно рассмеялась.

— Что я сказал такого смешного? — поинтересовался Такер.

— Ничего. Просто я первый раз слышу от тебя спасительно-успокоительные речи.

Господи, как было бы хорошо слышать этот милый смех, просыпаясь по утрам!

— Ничего не выйдет, эту чертову веревку невозможно перетереть. Ты не попытаешься достать зажигалку у меня из заднего кармана брюк?

— Попробую. Какой карман? — прошептала Джулия.

— Правый.

Такер переместил свой вес на левую сторону, давая Джулии возможность легче проникнуть в его карман.

Пальцы Джулии подцепили конец зажигалки, она начала подтягивать ее вверх, зажав между указательным и большим.

Наконец ей это удалось.

— Достала. А теперь что?

— Теперь ты должна подпалить веревку на моем запястье.

Дыхание Джулии перехватило.

— Тебе же будет больно.

— Ну и что?

— Подвинь руку немного вправо, — сказала она.

Нажав на клапан, Джулия поднесла огонь к запястью Такера, не видя, куда именно направляет пламя.

— Ой! Ниже!

— Прости. — Она поморщилась, словно ощущая его боль, и попыталась вновь. На этот раз запахло паленой веревкой. Она держала клапан, пока не затекли пальцы, и в конце концов отпустила его. Потом снова нажала, но не удержала зажигалку, и та отлетела в сторону.

— Я уронила ее!

— Не расстраивайся. Ты молодец. Теперь я попробую перетереть веревку.

И Такер снова принялся тереть веревку о перекладину стула.

Через минуту он освободил руку. Джулия почувствовала, как он наклонился и отвязал ноги, затем пошел по комнате в поисках выключателя.

Яркая вспышка света ослепила ее.

Такер спешил. Он быстро присел перед ней и начал развязывать ее ноги. На руке у него был ожог и глубокие ссадины. Потом он освободил от веревок ее руки.

Внезапно Джулию пронзило странное чувство. С одной стороны, она всей душой желала поскорее освободиться от мучительных веревок, но с другой — хотела оставаться в этой темной квартире всю жизнь, потому что свобода означала конец ее близости с Такером.

— Я отправляюсь по следам Петруски и Страваносов, — произнес Такер.

Джулия кивнула.

— Ты ведь больше не вернешься?

Такер покачал головой.

А как же я? — хотела крикнуть Джулия, но вместо этого произнесла:

— Надеюсь, тебе удастся поймать их.

— Можешь в этом не сомневаться. — Лицо Такера приобрело суровое выражение. — Пойдем, я провожу тебя…

У двери, роясь в кармане в поисках ключей от своей квартиры, Джулия посмотрела на Такера.

Неужели в его глазах блестят слезы? Нет, конечно, это ей только показалось.

Она приподнялась на цыпочки, запрокинула голову и закрыла глаза в ожидании прощального поцелуя. Но так и не дождалась.

Когда Джулия наконец нашла в себе силы открыть глаза, Такер уже исчез, оставив лишь следы на снегу, словно доказательство того, что он вообще существовал, а не приснился ей.

Было уже за полночь.

Такер несся на бешеной скорости по шоссе, покрытому коркой льда. Буквально через каждую милю он замечал очередную машину, валяющуюся перевернутой в кювете.

Полицейская рация хрипела. Такер шел по следу Петруски и Страваносов. Он выловит их. Работа — это единственный и главный смысл его жизни. Но мысли о Джулии Джонсон не покидали Такера.

Джулия по нему сходит с ума. В этом нельзя ошибиться, стоит лишь увидеть небесный свет в ее глазах, когда она смотрит на него. А как она без малейших раздумий ставит его интересы выше своих собственных! Зачем, в конце концов, она, рискуя жизнью, потащилась к Страваносам, если не любит его?

Нет. Глупо отрицать ее чувство. А как насчет его самого? Он-то ее любит? Что вообще это такое — любовь? А если он все же действительно любит Джулию, то должен оставить ее.

Такер что есть силы давил на педаль.

Нет, он поступил правильно. Теперь надо думать о том, как настигнуть и взять этих подонков.

Но мысль о поимке преступников уже не приводила его в привычное состояние азарта. Ему до смерти надоели преступления, тяжелые увечья и скорбь, с которыми приходилось сталкиваться ежедневно. Вместо этого хотелось поселиться в волшебном мире Джулии Джонсон, где царили доброта и искренняя забота друг о друге.

«Любой человек способен измениться».

Неужели и он может изменить свою жизнь и начать ее заново? Неужели у них с Джулией есть будущее? Джулия, Джулия, Джулия…

Такер был твердо убежден, что ему суждено прожить всю жизнь в полном одиночестве, что любая женщина, узнав о его происхождении, бросит его так же, как когда-то сделала Карен Талмэдж. Но не Джулия. Она приняла его даже тогда, когда еще считала нищим и бездомным. Приняла полностью. Без всяких условий.

Это и есть истинная любовь.

Внезапно перед глазами Такера предстала теплая, уютная квартирка Джулии. Черт, Хэйнес, вернись к ней! Плюнь на эту кошмарную гонку по льду. Забудь Петруски. Забудь вообще обо всем, кроме этой восхитительной женщины. Поезжай к ней!

Впервые в жизни после истории с Карен Талмэдж Такер прислушался к голосу своего сердца. Он уже принял твердое решение развернуться и помчаться в обратном направлении, когда вдруг фары машины высветили знакомый потрепанный зеленый седан, приткнувшийся на обочине.

Это машина Петруски. Такер затормозил. Мужчина, размахивая руками, шел прямо в лоб его машине. Дюк Петруски!

Подчиняясь природному инстинкту, Такер резко вывернул руль. Машина, завертевшись на льду, ударилась о придорожный бордюр…

Последняя осознанная мысль Такера была о Джулии.

Глава десятая

Джулия сидела на деревянной скамье в полицейском участке. Она пила уже третью чашку кофе, ожидая, когда ее вызовут для дачи показаний. На ее плече дремала миссис О'Брайен.

Когда через час Джулия не вернулась, Эдна решила проверить, что с ней случилось. Но, дойдя до квартиры Джулии, она обнаружила, что та пуста, а дверь широко распахнута. Тогда обеспокоенная соседка вызвала полицейских.

Вскоре во двор въехали три дежурные машины с шестью полицейскими. Джулия к тому времени уже была дома. Они забрали ее с собой, чтобы расспросить о происшествии. Эдна поехала с ней.

Они ждали уже около часа. Со своего места Джулия увидела какого-то пьяницу, переругивавшегося с двумя офицерами, ведущими его по длинному коридору.

Отвратительная брань разбудила Эдну.

— О Боже. Ну и местечко!

Джулия рассеянно кивнула. Шумная и напряженная обстановка вызвала у нее неприятные воспоминания. Воспоминания о том, как она вместе с отцом глубокой ночью забирала пьяную мать из полицейского участка.

Здесь был, конечно, другой город, другой полицейский участок, но обстановка царила абсолютно такая же. Клетка для отбросов общества: алкоголиков, угонщиков машин, убийц и прочих подонков.

Они с Такером, в сущности, не очень отличаются друг от друга. Оба натерпелись из-за алкоголизма ближайших родственников. Такер кончил тем, что отвернулся от своей семьи, спрятал сердце от людей, в то время как она поступила совсем наоборот.

Джулия открыто встретила проблему матери, приняла ее как свою собственную.

Уже в тринадцать лет она брала на себя ответственность за судьбы других людей. Так она превратилась во всеобщую заступницу и благодетельницу. И никто не спрашивал Джулию, легко ли ей это давалось.

— Пенни за твои мысли, — прервала миссис О'Брайен тяжкие раздумья Джулии.

— Я думала о своей матери.

Эдна дружески похлопала ее по коленке.

— Хочешь поговорить об этом?

— Да, — сказала Джулия, ощущая себя так, словно у нее свалилась гора с плеч. — Да, Эдна, я хочу поговорить.

Послышался звук сирены «скорой помощи». Такер слышал чьи-то шаги и чувствовал, как ему на лицо падает снег. Простонав, он хотел открыть глаза, но не смог. Ему было очень холодно. Холод и невероятная слабость…

Это все. Я умираю. Но я люблю. Я люблю Джулию Джонсон.

— Ты слышишь меня, Такер?

Голос показался ему знакомым.

— Дюк?

— Да. Это я.

— Что ты здесь делаешь?

— Я не смог оставить тебя.

— Но тебя… посадят.

— Ну, это не так уж и плохо. Я смогу завязать с выпивкой и начать новую жизнь. Держись, приятель. — Дюк почти рыдал. — Не умирай.

— Боюсь, у меня для вас не очень хорошие новости, — сказал подошедший полицейский.

Джулия в ужасе поднесла ладони к горлу.

— Преследуя мошенников, Такер разбился.

— О Боже! — воскликнула Джулия. — Он жив?

— Жив, но в каком состоянии, мы не знаем. Его повезли в госпиталь Кук Каунти в Гейнсвилл.

Джулия вскочила, превозмогая резкое головокружение. Комната поплыла и закружилась. Такер ранен, может, даже умирает, так и не узнав, как сильно она его любит.

— Джулия… — Эдна тронула ее за рукав.

— Я поеду к нему!

— Милая, но сейчас такой гололед…

— Неважно. Я нужна ему.

А в чем все-таки заключается истинная правда? Она нужна Такеру или он нужен ей?

Рука Эдны легла ей на плечо.

— Врачи знают свое дело, милая. Они позаботятся о нем.

Джулия глубоко вздохнула, посмотрела ей прямо в глаза и выпалила:

— Ты не понимаешь, Эдна. Я должна поехать в Гейнсвилл. Это не я нужна Такеру. Такер нужен мне!

Всхлипывания. Кто-то плачет.

«Открой глаза, Хэйнес», — скомандовал он себе. Легко сказать, трудно сделать. Все его тело было сплошной болью.

Мне, наверное, снится сон. Нежная ладонь легонько сжала его руку.

— Такер.

Пальцы Джулии переплелись с его пальцами.

— Пожалуйста, Такер, не умирай. Что я буду без тебя делать? Ты для меня вовсе не подопечный, я солгала тебе. Ты мое сердце, моя душа, ты для меня все.

Пульс Такера участился. Никто и никогда еще не плакал о нем.

— Ты не можешь оставить меня. — Она поднесла его ладонь к своим губам и нежно поцеловала. — Такер, ты оказался прав. Абсолютно прав.

В чем он оказался прав? Такер усилием воли приоткрыл глаза и увидел ее, сидящую рядом. От нее исходил чудесный аромат лета и солнца, растапливая тот мучительный холод, который так долго окружал его…

— Ты был прав, — тихо повторила девушка. — У меня тоже есть собственные желания, которые я не в силах больше скрывать. Слышишь меня, Такер? Я люблю тебя.

В комнату вошла медсестра.

— Простите меня, мэм, но пульс пациента учащается. Вам, к сожалению, придется покинуть палату.

Медсестра ввела Такеру седативный раствор. Последнее, что он увидел, прежде чем погрузиться в сонное беспамятство, была Джулия, направляющаяся к двери…

Джулия и Эдна сидели на кухне. До Рождества оставался один день, и они готовили ореховые пирожные и сладкий пирог к праздничному столу. Непогода постепенно утихла, и на смену ей, словно подарок к уикенду, пришла ясная солнечная оттепель.

— Так чем закончилась история с этими Страваносами? — спросила Эдна.

— А, их схватили в Оклахоме с ворованными кредитными карточками. Дюк Петруски сам сдался властям и дал показания против Лео и Микоса.

Эдна прищелкнула языком.

— Кстати, а как там Такер?

— Его сегодня выписывают из госпиталя. Он не разрешил мне себя встречать. — Джулия говорила, едва сдерживая слезы. — Я пригласила его вместе встретить Рождество, но он и от этого отказался.

— Знаешь, милая, возможно, это даже и к лучшему. — Миссис О'Брайен ободряюще пожала ладонь Джулии.

— Я же знаю, что он любит меня. Просто знаю это, и все. Когда я навещала Дюка Петруски в камере, он рассказал мне, что Такер остался ночевать у меня не для того, чтобы шпионить за Страваносами, а чтобы защитить меня от них.

— Я и не говорю, что он не беспокоится за тебя. Просто ты должна предоставить ему свободу действий.

Джулия кивнула.

— Я знаю. Если уж я действительно собралась отказаться от желания помогать всем и вся, то должна отпустить его.

— Вот это верно.

Эдна положила руку ей на плечо.

— Ты сделала все, что могла. Остальное оставь самому Такеру.

На глаза Джулии опять навернулись слезы, но она быстро подавила их. Эдна права.

Тяжело сглотнув, она решила надеяться на лучшее…

Такер вышел из госпиталя с единственной мыслью — посмотреть в лицо своему отцу и наконец-то покончить с преследовавшим его кошмарным призраком прошлого.

Он не был в Ковене с тех пор, как уехал восемнадцатилетним мальчишкой на своем потрепанном «харлее».

Проезжая по грязным улицам, он заметил, что город стал еще меньше, еще ничтожнее, чем был во времена его детства. Многие дома опустели, предприятия закрылись, включая и магазины отца Карен Талмэдж. Люди, которые издевались над ним когда-то, больше не жили в этом захолустье. Такер с удивлением обнаружил, что его гнев постепенно исчезает.

Мысли о Джулии придали Такеру решимости. Он подъехал к старенькому трейлеру, расположенному около железной дороги в кругу таких же мрачных собратьев. Сейчас трейлер выглядел еще более жалким и потрепанным, чем раньше. Вокруг него по-прежнему валялись пустые бутылки и пахло нечистотами.

Такер вышел из старенькой, взятой напрокат машины, решительно подошел к двери и постучался. Через некоторое время на пороге появился старик в грязной рубахе и замызганных кальсонах.

— Что бы вы ни продавали, я не покупаю, — прохрипел он.

Такер стоял, собираясь сказать что-нибудь, но слова не шли ему на ум. А что говорить? Его отец, грязный, с пожелтевшей кожей и почти полностью выпавшими зубами, даже не узнал его.

— Простите, — произнес Такер наконец. — Я ошибся адресом.

— Шляются тут всякие, — проворчал старик и с шумом захлопнул дверь перед его носом.

Такера охватило странное приятное возбуждение. Джулия не во всем была права. Не все люди исправимы. Некоторые из них ни за что не откажутся от своего образа жизни, каким бы абсурдным он ни казался другим.

Ему же Бог дал второй шанс. Подарил ему возможность схватиться за любовь двумя руками. И он ни за что не упустит этот волшебный дар.

Обратная дорога из Ковены стала для Такера предвкушением истинного счастья. Впервые в жизни он ощущал себя по-настоящему свободным.

Накануне Рождества у Джулии собрались родственники и друзья. В духовке подрумянивался гусь. На столе красовался рождественский пирог. Пряный запах корицы щекотал ноздри. Повсюду раздавался веселый смех. Все было так, как любила Джулия. Но все же чего-то не хватало.

Такера.

— Тебе помочь? — Мать Джулии улыбалась, глядя на дочь.

— Приготовь фруктовый салат.

Наблюдая за тем, как ее мать нарезает кубиками экзотические фрукты, Джулия мысленно поблагодарила Бога за то, что он не обделил ее семейными радостями.

— Джулия, там в аллее какой-то мужчина, — прощебетала ее сестра Джун, неся из кухни тарелку с хлебом.

— Что? — Неужели это возможно? Дрожа от волнения, Джулия подошла к окну и отогнула край занавески.

Опять он здесь.

Загаданное ею желание в канун Рождества сбылось.

Такер мерил шагами аллею. Он выглядел совсем иначе, чем в день их первой встречи. Костюм, галстук, хорошие туфли… На лбу у него был аккуратный пластырь. Он что-то прятал за спиной.

— Ты знакома с этим лакомым кусочком? — поинтересовалась подошедшая Джун. — Что он здесь делает?

— Набирается смелости войти в квартиру, полную народа, — ответила Джулия.

А вдруг он уйдет? — пронеслась в ее сознании пугающая мысль.

Позволь ему самому прийти к тебе.

Джулия усилием воли заставила себя отойти от окна.

Раздался звонок.

— Я открою, — сказала Джулия, ощущая, как бешено заколотилось сердце у нее в груди.

— Привет, — сказал Такер, безмятежно улыбаясь и протягивая ей букет алых роз.

— Такер… — только и смогла выдохнуть Джулия, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы счастья.

— Можно войти?

Приняв букет, Джулия проводила его в гостиную и представила гостям.

— Могу я поговорить с тобой наедине? — спросил Такер, когда уже со всеми перезнакомился.

Не выпуская из рук цветы, Джулия повела его в спальню.

— Спасибо за розы, — шепнула она. — Они так хороши!

— Но не лучше тебя.

Такер осторожно взял у нее цветы и положил их на туалетный столик.

А потом заключил Джулию в объятия и поцеловал. Сладко, нежно, страстно.

— Такер, я так по тебе скучала!

— Знаю, милая, я тоже с ума сходил.

Слезы катились по щекам Джулии.

— Ну все, все, не плачь, я здесь. Тебе нечего теперь опасаться. — Помолчав, он проговорил: — Вчера я был в Ковене, Джулия. Чтобы посмотреть в лицо моему прошлому, найти своего отца.

— И что же ты нашел?

— Грязный городишко и спившегося старика. И теперь я думаю, что любой, желающий измениться, не должен опускать руки. Я понял, что любовь способна сокрушить демонов прошлого. — Такер нежно поглаживал щеку Джулии, неотрывно глядя ей в глаза. — Я люблю тебя, Джулия Джонсон.

— И я люблю тебя, Такер Хэйнес.

Он снова поцеловал ее. На этот раз крепче, со всей страстью.

— Знаешь что?

— Что? — улыбнулась Джулия.

— Мне кажется, что я наконец-то нашел свое место в жизни, и оно здесь, рядом с тобой.

— Добро пожаловать домой, Такер Хэйнес, — прошептала Джулия, пряча лицо на его груди. — Добро пожаловать.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Лора Энтони
Подарок судьбы

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая