Август Юхан Стриндберг

Пляска смерти

Часть I

Действующие лица

Эдгар, капитан крепостной артиллерии.

Алис, его жена, бывшая актриса.

Курт, начальник карантина.

Второстепенные персонажи:

Енни.

Старуха.

Часовой (без слов).

Внутреннее помещение круглой крепостной гранитной башни. На заднем плане – массивные ворота с застекленными дверями, через которые видны морской берег с расположенными на нем батареями и море.

По обе стороны ворот – окна, на подоконниках – цветы и клетки с птицами.

Справа от ворот – пианино; ближе к просцениуму – столик для рукоделия и два кресла.

Слева, в середине сцены – письменный стол, на котором установлен телеграфный аппарат; на переднем плане – этажерка, на ней стоит фотография в рамке. Возле этажерки – кушетка. У стены – буфет.

Под потолком – лампа. На стене возле пианино, по обе стороны от портрета женщины в театральном костюме, висят два больших лавровых венка, перевязанных лентой.

Рядом с дверью стоит вешалка, на ней предметы военного обмундирования, сабли и т. п. Возле вешалки – секретер. Слева от двери висит ртутный барометр.

Теплый осенний вечер. Крепостные ворота распахнуты настежь, вдали виден артиллерист, стоящий на посту возле береговой батареи, на нем – каска с султаном; время от времени в багровых лучах заходящего солнца поблескивает его сабля. Чернеет неподвижная гладь воды.

В кресле слева от столика для рукоделия сидит Капитан, крутя в пальцах погасшую сигару.

На нем – поношенная полевая форма и кавалерийские сапоги со шпорами. На лице – выражение усталости и тоски.

В кресле справа расположилась Алис. У нее усталый вид, она ничем не занята, но как будто чего-то ждет.

Капитан. Может, сыграешь что-нибудь?

Алис (равнодушно, но без раздражения). Что именно?

Капитан. Что сама хочешь!

Алис. Мой репертуар тебе не во вкусу!

Капитан. А тебе мой!

Алис (уклончиво). Двери не закрыть?

Капитан. Как тебе будет угодно! По-моему, тепло.

Алис. Тогда пусть их!.. (Пауза.) Почему ты не куришь?

Капитан. Перестал выносить крепкий табак.

Алис (почти дружелюбно). Так кури послабее! Это ведь твоя единственная радость, сам говоришь.

Капитан. Радость? Что это за штука такая?

Алис. Ты меня спрашиваешь? Мне об этом известно не больше твоего!.. Виски тебе еще не пора?

Капитан. Чуть погодя!.. Что у нас на ужин?

Алис. Откуда мне знать! Спроси Кристин!

Капитан. Почему-то скумбрия еще не пошла; на дворе ведь осень!

Алис. Да, осень!

Капитан. И на дворе и дома! Конечно, с осенью наступят холода – и на дворе и дома, – но полакомиться жаренной на решетке скумбрией с долькой лимона и бокалом белого бургундского весьма недурственно!

Алис. Какое вдруг красноречие!

Капитан. У нас в винном погребе осталось бургундское?

Алис. Насколько я знаю, последние пять лет наш погреб пуст…

Капитан. Ты никогда ничего не знаешь. А ведь нам непременно надобно сделать запасы к серебряной свадьбе…

Алис. Ты в самом деле намерен ее отмечать?

Капитан. Естественно!

Алис. Намного естественнее было бы скрыть от чужих глаз наш семейный ад, наш двадцатипятилетний ад…

Капитан. Дорогая Алис, ад адом, но ведь у нас бывали и хорошие минуты! Так давай воспользуемся отпущенным нам кратким сроком, ибо потом – конец всему!

Алис. Конец! Если бы!

Капитан. Конец! Только и останется, что вывезти на тачке и унавозить огород!

Алис. И столько суеты из-за огорода!

Капитан. Да, именно так; я тут ни при чем!

Алис. Столько суеты! (Пауза.) Почту получил?

Капитан. Получил!

Алис. Счет от мясника пришел?

Капитан. Пришел!

Алис. Большой?

Капитан (вынимает из кармана бумажку, надевает очки, но тут же откладывает их в сторону). Посмотри сама! Я плохо вижу…

Алис. А что у тебя с глазами?

Капитан. Не знаю!

Алис. Старость.

Капитан. Вздор! Это я-то старый?!

Алис. Ну не я же!

Капитан. Гм!

Алис (проглядывает счет). Оплатить можешь?

Капитан. Могу; но не сейчас!

Алис. Значит, потом! Через год, когда выйдешь в отставку с крошечной пенсией и будет поздно! Потом, когда тебя вновь одолеет болезнь…

Капитан. Болезнь? Да я сроду не болел, один раз нехорошо стало, вот и все! Я еще двадцать лет проживу!

Алис. У врача другое мнение!

Капитан. У врача!

Алис. А кто же лучше разбирается в болезнях?

Капитан. Нет у меня никаких болезней и никогда не было. И не будет, ибо я умру в одночасье, как и положено старому солдату!

Алис. Кстати, о враче. У доктора-то сегодня званый вечер, слышал?

Капитан (возмущенно). Ну и что из того! Нас не пригласили, поскольку мы не общаемся с семейством доктора, а не общаемся потому, что не желаем, потому, что я презираю их обоих. Подонки!

Алис. У тебя кругом одни подонки!

Капитан. А кругом одни подонки и есть!

Алис. Кроме тебя!

Капитан. Да, кроме меня, ибо я во всех жизненных обстоятельствах веду себя пристойно. Посему я не подонок!

Пауза.

Алис. Сыграем в карты?

Капитан. Давай!

Алис (вынимает из ящика стола колоду карт и начинает ее тасовать). Надо же, доктор-то! Сумел заполучить на свой званый вечер военный оркестр!

Капитан (гневно). А все потому, что стелется ужом перед полковником в городе! Вот именно, стелется! Мне бы такие способности!

Алис (сдает). Я Герду подругой считала, а она оказалась насквозь фальшивой…

Капитан. Все они фальшивые!.. Какие козыри?

Алис. Надень очки!

Капитан. Не помогают!.. Да, да!

Алис. Козыри пики!

Капитан (недовольно). Пики!..

Алис (ходит). Да, как бы там ни было, а жены молодых офицеров сторонятся нас, словно зачумленных!

Капитан (делает ход и берет взятку). Ну и что с того? Мы званых вечеров не устраиваем, так что никакой разницы! Я вполне могу обходиться один… и всегда обходился!

Алис. Я тоже! Но дети! Дети растут без общества!

Капитан. Ничего, пусть сами ищут, в городе!.. Эту я взял! У тебя остались козыри?

Алис. Один! Эта взятка моя!

Капитан. Шесть и восемь будет пятнадцать…

Алис. Четырнадцать, четырнадцать!

Капитан. Шесть и восемь – четырнадцать… Я, похоже, и считать разучился! И два – итого шестнадцать… (Зевает.) Тебе сдавать!

Алис. Ты устал?

Капитан (сдает). Ничуть!

Алис (прислушивается). Музыка аж сюда доносится! (Пауза.) Как думаешь, Курт тоже приглашен?

Капитан. Он приехал утром, так что фрак распаковать успел, а вот к нам зайти не успел!

Алис. Начальник карантина! Здесь что, карантинный пост будет?

Капитан. Да!..

Алис. Как бы там ни было, а он мой кузен, когда-то и я носила ту же фамилию…

Капитан. Велика честь…

Алис. Ну вот что… (резко) оставь в покое моих родственников, если хочешь, чтобы и твоих не трогали!

Капитан. Ну ладно, ладно! Не будем заводить старую песню!

Алис. Начальник карантина – это значит врач?

Капитан. Нет! Что-то вроде гражданского лица, управляющего или бухгалтера, ведь из Курта-то так ничего и не вышло!

Алис. Бедняжка…

Капитан. Который обошелся мне в кругленькую сумму… А уйдя от жены и детей, он покрыл себя позором!

Алис. Не суди так строго, Эдгар!

Капитан. Да, позором!.. И чем он потом там в Америке занимался? А? Не могу сказать, чтобы я особенно по нему стосковался! Но он был приличный юноша, я любил с ним побеседовать!

Алис. Потому что он тебе всегда уступал…

Капитан (высокомерно). Уступал или нет, а с ним, по крайней мере, можно было разговаривать… Здесь, на острове, ни одна сволочь не понимает того, что я говорю… просто сборище идиотов…

Алис. Удивительно, надо же было Курту приехать как раз к нашей серебряной свадьбе… не важно, будем ли мы ее отмечать или нет…

Капитан. Что же тут удивительного!.. Ах да, это ведь он свел нас, или выдал тебя замуж, как это называлось!

Алис. Дурацкая затея…

Капитан. Расплачиваться за которую пришлось нам, а не ему!

Алис. Да, подумать только, если бы я не ушла из театра! Все мои подруги стали знаменитостями!

Капитан (встает). Ну ладно!.. Пора выпить грога! (Идет к буфету, делает себе грог и стоя пьет.) Сюда бы перекладину, чтобы ногу поставить, и можно было бы представить, что находишься в Копенгагене, в «American Bar»!

Алис. Сделаем тебе перекладину, лишь бы это напоминало тебе о Копенгагене. Как-никак, а то были наши лучшие денечки!

Капитан (судорожно пьет). Точно! Помнишь рагу из барашка с картофелем у «Нимба»[1]? (Причмокивает.) М-ма!

Алис. Нет, зато помню концерты в Тиволи[2]!

Капитан. Ну ясно, у тебя ведь такой изысканный вкус!

Алис. Должен бы радоваться, что у твоей жены есть вкус!

Капитан. Я и радуюсь…

Алис. Изредка, когда тебе надо ею похвастаться…

Капитан (пьет). У доктора, наверное, танцуют… Бас-трубы играют на три четверти… бом… бом-бом!

Алис. Вальс «Алькасар»[3]. Да… давненько я не танцевала вальс…

Капитан. Силенок-то еще хватило бы?

Алис. Еще?

Капитан. Ну да! Разве твое время, как и мое, не миновало?

Алис. Я на десять лет моложе тебя!

Капитан. Стало быть, мы ровесники, ибо женщине полагается быть моложе на десять лет!

Алис. Постыдился бы! Ты ведь старик; а я в самом расцвете лет!

Капитан. Ну, разумеется, ты, когда захочешь, само очарованье… с другими.

Алис. Зажжем лампу?

Капитан. Пожалуйста!

Алис. Тогда позвони!

Капитан, с трудом передвигая ноги, подходит к письменному столу и звонит.

* * *

Енни входит справа.

Капитан. Енни, будь добра, зажги лампу.

Алис (резко). Зажги верхнюю лампу!

Енни. Слушаюсь, ваша милость! (Возится с лампой под пристальным взглядом Капитана.)

Алис (неприязненно). Стекло хорошо протерла?

Енни. Да чуток протерла!

Алис. Это что еще за ответ!

Капитан. Послушай… послушай…

Алис (Енни). Убирайся! Я сама зажгу! Так оно будет лучше!

Енни (идет к двери). По-моему, тоже!

Алис (встает). Убирайся!

Енни (медлит). Интересно, что вы скажете, если я совсем уйду?

Алис молчит. Енни уходит. Капитан, подойдя к лампе, зажигает ее.

Алис (обеспокоенно). Думаешь, она уйдет?

Капитан. Нисколько не удивлюсь, но тогда нам придется туго…

Алис. Это ты виноват, ты их балуешь!

Капитан. Ничего подобного! Сама видишь – со мной они неизменно вежливы!

Алис. Потому что ты перед ними пресмыкаешься! Впрочем, ты вообще пресмыкаешься перед подчиненными, поскольку ты деспот с рабской натурой.

Капитан. Да ну!

Алис. Да, пресмыкаешься перед своими солдатами и унтер-офицерами, а вот с равными тебе по положению и с начальниками ужиться не можешь.

Капитан. Ух!

Алис. Под стать всем тиранам!.. Думаешь, она уйдет?

Капитан. Непременно, если ты сейчас же не пойдешь и не поговоришь с ней по-доброму!

Алис. Я?

Капитан. Если пойду я, ты скажешь, что я увиваюсь за служанками!

Алис. А вдруг она и правда уйдет! Все хозяйство опять, как в прошлый раз, ляжет на меня, и я испорчу руки!

Капитан. Беда не в этом! Уйдет Енни, уйдет и Кристин, и тогда прислуги нам здесь, на острове, больше не видать! Штурман с парохода запугает любого, кто приедет сюда искать место… а он не сделает, мои капралы об этом позаботятся!

Алис. Ох уж эти мне капралы… я их корми у себя на кухне, а у тебя духа не хватает выставить их за дверь…

Капитан. Не хватает, потому что иначе никто не останется служить на следующий срок… и оружейную лавочку придется закрывать!

Алис. И мы разоримся!

Капитан. Посему офицерский корпус решил обратиться к его королевскому величеству с просьбой выделить пособие на провиант…

Алис. Для кого?

Капитан. Для капралов!

Алис (смеется). Ты ненормальный!

Капитан. Посмейся, посмейся! Это полезно.

Алис. Я скоро совсем разучусь смеяться…

Капитан (зажигает сигару). Никак нельзя… и без того тоска сплошная!

Алис. Да уж, веселого мало!.. Сыграем еще?

Капитан. Нет, карты меня утомляют.

Пауза.

Алис. Знаешь, меня все-таки бесит, что мой кузен, новый начальник карантина, перво-наперво отправляется к нашим недругам!

Капитан. Велика важность!

Алис. А ты видел в газете список прибывающих пассажиров? Он записан там как рантье. Выходит, разжился деньжатами!

Капитан. Рантье! Та-ак! Богатый родственничек; воистину первый в этом семействе!

Алис. В твоем – первый! А в моем – богатых много.

Капитан. Коли разжился деньгами, значит, задрал нос, но я его поставлю на место! Мне он на шею не сядет!

Застучал телеграфный аппарат.

Алис. Кто это?

Капитан (замирает). Помолчи, пожалуйста!

Алис. Ну, подойди же!

Капитан. Я и так слышу, я слышу, что они говорят!.. Это дети! (Подходит к аппарату и выстукивает ответ, после чего аппарат работает еще какое-то время, Капитан отвечает.)

Алис. Ну-у?

Капитан. Подожди!.. (Отстукивает знак «конец приема».) Это дети, телеграфируют из штаба. Юдифи опять нездоровится, она сидит дома, в школу не ходит.

Алис. Опять! Что еще?

Капитан. Деньги, естественно!

Алис. И чего это Юдифь так торопится? Сдала бы экзамен на следующий год, ничего страшного!

Капитан. Попробуй скажи ей это, увидишь, будет ли толк!

Алис. Ты скажи!

Капитан. Сколько раз говорил! Но ты ведь знаешь, дети всегда поступают по-своему!

Алис. По крайней мере в этом доме!

Капитан зевает.

Не стыдно зевать при жене?

Капитан. А что делать?.. Ты не замечаешь, что мы изо дня в день говорим одно и то же? Вот ты сейчас произнесла свою излюбленную реплику «по крайней мере в этом доме», на что мне следовало бы ответить, как я обычно отвечаю: «Это не только мой дом». Но поскольку я отвечал так раз пятьсот, не меньше, я зевнул. Мой зевок может означать, что мне лень отвечать, или: «Ты права, мой ангел», или: «Все, хватит».

Алис. А знаешь, доктор-то – заказал ужин из города, из «Гранд-отеля»!

Капитан. Ну да?! Значит, лакомятся рябчиками! (Причмокивает.) М-ма! Рябчик – птица наиизысканнейшая, но жарить его в свином сале – варварство!..

Алис. Фу! Говорить о еде!

Капитан. Ну, тогда о винах? Интересно, что эти варвары пьют к рябчикам?

Алис. Поиграть тебе?

Капитан (садится за письменный стол). Последний резерв! Что ж, давай, только уволь меня от своих похоронных маршей и элегий… больно нарочитая музыка. А я обычно сочиняю к ней текст: «Вот какая я несчастная!» Мяу, мяу! «Вот какой у меня чудовищный муж!» Брр, брр, брр! «Ах, если бы он поскорее отдал концы». Радостная дробь барабана, фанфары; финал вальса «Алькасар»! Галоп «Шампанское»[4]! Кстати, о шампанском – у нас вроде осталось две бутылки. Давай откроем – сделаем вид, будто у нас гости, а?

Алис. Нет, не откроем, это мои бутылки; их мне подарили!

Капитан. Бережливая ты у меня!

Алис. А ты – крохобор, по крайней мере по отношению к жене!

Капитан. Уж и не знаю, что придумать!.. Станцевать, что ли?

Алис. Спасибо, уволь. Твое время, пожалуй, миновало.

Капитан. Почему бы тебе не завести себе подружку?

Алис. Благодарю покорно! А почему бы тебе не завести себе дружка?

Капитан. Благодарю покорно! Уже опробовано, к взаимному неудовольствию. Но эксперимент был не без интереса – стоило в доме появиться постороннему, и мы были счастливы… поначалу…

Алис. Зато потом!

Капитан. Да, и не говори!

В дверь слева стучат.

Алис. Кто бы это так поздно?

Капитан. Енни обычно не стучит.

Алис. Пойди открой, только не кричи «войдите», словно ты в мастерской!

Капитан (направляется к двери слева). Ах, как мы не любим мастерские!

Снова раздается стук.

Алис. Открой же!

Капитан (открывает и берет протянутую визитную карточку). Это Кристин… Что, Енни ушла? (Поскольку ответ зрителям не слышен, обращается к Алис.) Енни ушла!

Алис. И я снова становлюсь служанкой!

Капитан. А я батраком!

Алис. А нельзя кого-нибудь из солдат взять на кухню?

Капитан. Не те времена!

Алис. Но карточку-то ведь не Енни прислала?

Капитан (разглядывает карточку через очки, потом протягивает ее Алис). Прочитай, я не вижу!

Алис (читает карточку). Курт! Это Курт! Иди же, приведи его!

Капитан (выходит в левую дверь). Курт! Какая радость!

Алис поправляет прическу, похоже, она воспряла духом.

* * *

Капитан (входит слева с Куртом). Вот он, наш изменник! Добро пожаловать, дружище! Дай тебя обнять!

Алис (Курту). Добро пожаловать в мой дом, Курт!

Курт. Спасибо… Давненько мы не виделись!

Капитан. Это сколько же? Пятнадцать лет! И мы успели состариться…

Алис. Ну, Курт, по-моему, ничуть не изменился!

Капитан. Садись, садись!.. Первым делом, твоя программа! Ты вечером идешь в гости?

Курт. Я приглашен к доктору, но прийти не обещал!

Алис. В таком случае остаешься у родственников!

Курт. Это было бы самым естественным, но доктор как бы мой начальник, у меня потом будут неприятности!

Капитан. Вздор! Я никогда не боялся начальников…

Курт. Бойся не бойся, а неприятностей все равно не избежать!

Капитан. Здесь на острове я хозяин! Держись меня, и тебя никто и пальцем не посмеет тронуть!

Алис. Помолчи, Эдгар! (Берет Курта за руку.) Хозяева, начальники – Бог с ними, ты остаешься у нас. Никто не посмеет упрекнуть тебя в нарушении приличий и правил!

Курт. Что ж, так тому и быть!.. Особенно учитывая, что мне здесь, кажется, рады.

Капитан. А почему бы нам не радоваться?.. Мы на тебя зла не держим…

Курт не может скрыть некоторой подавленности.

Да и с чего бы? Ты, конечно, был шалопай, но то в молодости, и я все забыл! Я не злопамятен!

Алис стоит со страдальческим выражением на лице. Все трое садятся за столик для рукоделия.

Алис. Ну, поездил по белу свету?

Курт. Поездил, а теперь вот очутился у вас…

Капитан. У тех, кого ты сосватал двадцать пять лет назад.

Курт. Ничего подобного, но это не важно. Но я рад, что ваш брак держится вот уже четверть века…

Капитан. Да, тянем лямку; бывало по-всякому, но, как сказано, держимся. И Алис жаловаться грех: без дела не сидит, и деньги рекой текут. Ты, наверное, не знаешь, что я известный писатель, автор учебника…

Курт. Как же, помню, помню – еще до того, как наши пути разошлись, ты выпустил удачный учебник по стрелковому оружию! Им все еще пользуются в военных училищах?

Капитан. Да, он по-прежнему на первом месте, хотя его пытались заменить другим, намного хуже… сейчас, правда, занимаются по этому, новому, но он никуда не годится!

Мучительное молчание.

Курт. Я слышал, вы побывали за границей!

Алис. Да, пять раз ездили в Копенгаген, представляешь!

Капитан. Да-да! Видишь ли, тогда я забрал Алис из театра…

Алис. Забрал?

Капитан. Да, забрал тебя, как положено брать жену…

Алис. Ишь как расхрабрился!

Капитан. За что потом и нахлебался сполна, поскольку прервал ее блестящую карьеру… гм… Мне пришлось взамен пообещать своей супруге свозить ее в Копенгаген… и я… честно сдержал слово! Пять раз мы там были! Пять! (Вытягивает левую руку с растопыренными пальцами.) А ты бывал в Копенгагене?

Курт (с улыбкой). Нет, я все больше в Америке…

Капитан. В Америке? Говорят, разбойная страна, верно?

Курт (подавленно). Да уж не Копенгаген, конечно!

Алис. От детей… ничего не слышно?

Курт. Нет!

Алис. Прости меня, пожалуйста, но все-таки бросать их вот так было необдуманно…

Курт. Я и не бросал, суд присудил их матери…

Капитан. Хватит об этом! По-моему, ты только выиграл, уйдя подальше от всех этих передряг!

Курт (Алис). А как поживают твои дети?

Алис. Спасибо, хорошо! Учатся в школе, в городе; скоро совсем взрослыми станут!

Капитан. Да, они у меня молодцы, а у сына – так просто блестящая голова! Блестящая! Пойдет в Генеральный штаб!

Алис. Если примут!

Капитан. Его-то? Да он военным министром будет!

Курт. Да, кстати!.. Здесь устраивается карантинный пост… чума, холера и все такое прочее. Доктор, как вы знаете, мой начальник… Что он за человек?

Капитан. Человек? Он не человек, а бездарный бандит!

Курт (Алис). Весьма для меня огорчительно!

Алис. Не все так страшно, как утверждает Эдгар, но не могу отрицать, что мне он несимпатичен…

Капитан. Бандит и есть! И остальные тоже – начальник таможни, почтмейстер, телефонистка, аптекарь, лоцман… как его там… начальник лоцманской станции – все бандиты, и посему я с ними не общаюсь!

Курт. Ты в ссоре со всеми?

Капитан. Со всеми!

Алис. С этими людьми и правда невозможно общаться!

Капитан. Можно подумать, что на этот остров сослали тиранов со всей страны!

Алис (с иронией). Это уж точно!

Капитан (добродушно). Гм! На меня намекаешь? Я не тиран! По крайней мере не в семье!

Алис. Духу не хватает!

Капитан (Курту). Не слушай ее! Я вполне приличный муж, а моя старушка – лучшая жена в мире!

Алис. Курт, выпьешь чего-нибудь?

Курт. Спасибо, не сейчас, я соблюдаю меру!

Капитан. Ты что, заделался американцем?

Курт. Ага!

Капитан. А я меры не соблюдаю – или все, или ничего. Настоящий мужчина должен уметь пить!

Курт. Возвращаясь к вашим соседям здесь, на острове! По своему положению мне придется иметь дело со всеми… и лавировать, полагаю, будет нелегко, ведь как ни старайся, а тебя все равно втянут в интриги.

Алис. Иди, иди к ним, к нам ты всегда успеешь – ведь здесь у тебя настоящие друзья!

Курт. Ужасно, должно быть, жить так вот, как вы, среди недругов?

Алис. Веселого мало!

Капитан. Ничего ужасного! Я всю жизнь прожил среди недругов, но вреда от них не видел, наоборот, одну пользу! И когда однажды пробьет мой смертный час, я смогу сказать, что никому ничего не должен и даром мне никогда ничего в жизни не доставалось. Все, что я имею, я добыл собственным горбом.

Алис. Да, путь Эдгара не был усыпан розами…

Капитан. Колючками и камнями он был усыпан, кремнем… но я полагался на собственные силы! Знаешь, что это такое?

Курт (просто). Знаю, их скудость я осознал десять лет назад!

Капитан. Бедняга!

Алис. Эдгар!

Капитан. Да, бедняга, коли не может положиться на собственные силы! Конечно, когда механизм выйдет из строя, останется лишь тачка и огород, это верно, но пока он работает, надо брыкаться и драться, руками и ногами, насколько тебя хватит! Вот моя философия.

Курт (улыбается). Забавно рассуждаешь…

Капитан. Но ты так не считаешь?

Курт. Не считаю.

Капитан. И тем не менее это так!

Во время последней сцены поднимается сильный ветер, и сейчас створка ворот на заднем плане с громким стуком захлопывается.

(Встает.) Ветер поднимается! Как чувствовал! (Идет, закрывает ворота, потом пальцем стучит по стеклу барометра.)

Алис (Курту). Останешься ужинать?

Курт. С удовольствием!

Алис. Но ужин будет без изысков, наша экономка ушла!

Курт. И отлично!

Алис. Ах, милый Курт, ты воистину неприхотлив!

* * *

Капитан (у барометра). Посмотрели бы, как падает барометр! Я нутром чувствовал!

Алис (Курту, заговорщицки). Он нервничает!

Капитан. Не пора ли ужинать?

Алис (встает). Как раз собиралась пойти что-нибудь приготовить. А вы посидите, пофилософствуйте… (Курту, заговорщицки.) Только не возражай ему, а то у него настроение испортится. И не спрашивай, почему он не дослужился до майора!

Курт кивает в знак согласия. Алис идет направо.

Капитан (присаживается рядом с Куртом за столик для рукоделия). Приготовь нам чего-нибудь вкусненькое, старушка!

Алис. Дай денег, получишь вкусненькое!

Капитан. Вечно эти деньги!

Алис выходит.

* * *

Капитан (Курту). Деньги, деньги, деньги! День-деньской таскаюсь с портмоне, такое чувство, будто я сам превратился в портмоне! Тебе это знакомо?

Курт. Еще как! С одной разницей – мне казалось, будто я – бумажник!

Капитан. Ха-ха! Да, ты тоже испил сей чаши! Ох уж эти мне женщины! Ха-ха! А тебе к тому же и экземпляр достойный попался!

Курт (терпеливо). Оставим эту тему!

Капитан. Настоящий бриллиант!.. Мне-то все-таки – несмотря ни на что! – досталась хорошая жена: надежная, несмотря ни на что!

Курт (добродушно улыбается). Несмотря ни на что!

Капитан. Не смейся!

Курт (с тем же выражением). Несмотря ни на что!

Капитан. Да, она верная супруга… прекрасная мать, превосходная… правда (бросает взгляд на правую дверь)… правда, характерец – не приведи Господи. Знаешь, бывают моменты, когда я проклинаю тебя за то, что ты повесил ее мне на шею!

Курт (добродушно). Да не делал я этого! Послушай же…

Капитан. Та, та, та, глупости болтаешь, пытаешься забыть то, что неприятно вспоминать! Не обижайся, видишь ли, я привык командовать и шуметь, но ты ведь меня знаешь и не будешь сердиться!

Курт. Конечно, не буду! Но жену не я тебе сосватал, наоборот!

Капитан (не дает перебить себя). Тебе не кажется, что жизнь все-таки странная штука?

Курт. Пожалуй!

Капитан. Взять хотя бы старость – веселого мало, но интересно! Я-то еще не старик, но возраст начинает давать о себе знать! Знакомые умирают один за другим, наступает одиночество!

Курт. Счастлив тот, кому дано стареть бок о бок с женой!

Капитан. Счастлив? Да, это счастье; ибо дети тебя тоже покидают. Не надо было тебе уходить от своих!

Курт. А я и не уходил. Их у меня отняли…

Капитан. Не сердись, что я тебе это говорю…

Курт. Но ведь все было не так…

Капитан. Как бы там ни было, это в прошлом; но ты одинок!

Курт. Ко всему привыкаешь, мой дорогой!

Капитан. И можно… можно привыкнуть… и к полному одиночеству?

Курт. Посмотри на меня!

Капитан. Чем ты занимался все эти пятнадцать лет?

Курт. Ну и вопрос! Все эти пятнадцать лет!

Капитан. Говорят, ты разбогател…

Курт. Разбогатеть не разбогател…

Капитан. Я не собираюсь просить взаймы…

Курт. Если понадобится, я готов…

Капитан. Большое спасибо, но у меня есть чековая книжка. Видишь ли (бросает взгляд на правую дверь), этот дом должен быть полная чаша; а в тот день, когда у меня не будет денег… она уйдет!

Курт. Да не может быть!

Капитан. Не может быть? Мне лучше знать! Представляешь, она только и ждет момента, когда я окажусь на мели, чтобы иметь удовольствие уличить меня в неспособности обеспечить семью.

Курт. Но, если мне не изменяет память, ты говорил, что у тебя большие доходы.

Капитан. Конечно, большие… но их не хватает.

Курт. Значит, не особенно они большие в обычном понимании…

Капитан. Жизнь – странная штука, и мы тоже странные!

Застучал телеграф.

Курт. Что это?

Капитан. Просто сигнал времени.

Курт. Разве у вас нет телефона?

Капитан. Есть, на кухне; но мы пользуемся телеграфом, потому что служанки разбалтывают все наши разговоры.

Курт. Ужасная, должно быть, здесь, на острове, жизнь.

Капитан. И не говори, просто чудовищная! Жизнь вообще чудовищная штука! Вот ты веришь в ее продолжение, неужто ты и впрямь полагаешь, что потом наступит покой?

Курт. Там тоже, наверное, будут бури и борьба!

Капитан. Там тоже – если «там» существует! Лучше уж уничтожение!

Курт. А ты уверен, что уничтожение пройдет безболезненно?

Капитан. Я умру в одночасье, без боли!

Курт. Вот как, ты в этом уверен?

Капитан. Уверен!

Курт. Ты, похоже, не слишком доволен своей жизнью?

Капитан (вздыхает). Доволен? Доволен я буду в тот день, когда умру!

Курт. Этого тебе знать не дано!.. Скажи мне лучше – чем вы тут, собственно, занимаетесь? Что происходит? Стены этого дома словно источают яд, в голове мутится, стоит зайти сюда! Не пообещай я Алис остаться, ушел бы немедленно. Тут где-то под полом гниют трупы. И ненависть сгустилась так, что трудно дышать.

Капитан обмяк, взгляд устремлен в пустоту.

Что с тобой? Эдгар!

Капитан не реагирует.

(Хлопает Капитана по плечу.) Эдгар!

Капитан (приходит в себя). Ты что-то сказал? (Оглядывается.) Мне показалось, что это Алис!.. Так это ты?.. Послушай… (Снова впадает в прострацию.)

Курт. Ужасно! (Идет к правой двери, открывает ее.) Алис!

* * *

Алис (входит, на ней фартук). В чем дело?

Курт. Не знаю! Посмотри на него!

Алис (спокойно). Это с ним бывает, отключается!.. Сейчас я ему поиграю, и он очнется!

Курт. Нет-нет, не надо! Не… Позволь мне!.. Он слышит? Видит?

Алис. В данный момент и не слышит и не видит!

Курт. И ты так спокойно об этом говоришь!.. Алис, да что же у вас тут творится?

Алис. Спроси вон того!

Курт. Вон того?.. Ведь это твой муж!

Алис. Для меня он чужой человек, такой же чужой, каким был двадцать пять лет назад! Я про него ничего не знаю… кроме…

Курт. Молчи! Он может услышать!

Алис. Сейчас он ничего не слышит!

Снаружи доносится звук трубы.

Капитан (вскакивает, берет саблю и фуражку). Извините! Я только проверю посты! (Выходит через ворота на заднем плане.)

* * *

Курт. Он болен?

Алис. Не знаю!

Курт. С головой не в порядке?

Алис. Не знаю!

Курт. Пьет?

Алис. Больше похваляется!

Курт. Садись и рассказывай, только спокойно и всю правду!

Алис (садится). А что рассказывать?.. Что я всю жизнь просидела взаперти под присмотром человека, которого всегда ненавидела, а сейчас ненавижу так, что в ту минуту, когда он отдаст Богу душу, громко расхохочусь?

Курт. Почему вы не развелись?

Алис. Спроси чего-нибудь полегче! Мы два раза разрывали помолвку, а с тех пор, как поженились, каждый день собираемся разводиться… но мы скованы одной цепью и не в силах освободиться! Однажды мы разошлись – не разъезжаясь – на целых пять лет! Теперь же нас только смерть разлучит; мы это понимаем и потому ждем ее как избавления!

Курт. Почему вы так одиноки?

Алис. Потому, что он никого не подпускает ко мне! Сначала он вытравил из дома моих сестер и братьев – это его собственное словечко «вытравил», – потом моих подруг и всех прочих…

Курт. А его родных? Их вытравила ты?

Алис. Да, поскольку они, сперва лишив меня чести и достоинства, намеревались лишить и жизни… В конце концов я была вынуждена поддерживать связь с миром и людьми с помощью вот этого телеграфа – ибо телефон прослушивается прислугой… я научилась обращаться с аппаратом, и он этого не знает. Пожалуйста, не проговорись, а то он меня убьет.

Курт. Чудовищно! Просто чудовищно!.. Но почему он возлагает вину за ваш брак на меня? Вот послушай, как было дело!.. В юности мы дружили с Эдгаром. Потом он увидел тебя и влюбился с первого взгляда! И явился ко мне с просьбой замолвить за него словечко. Я, ни секунды не колеблясь, ответил отказом. Мне ведь, моя милая Алис, был хорошо известен твой тиранический и жестокий нрав, поэтому я его предостерег… но он не отставал, и я посоветовал ему взять в сваты твоего брата.

Алис. Я тебе верю, но он все эти годы ломал комедию сам перед собой, так что теперь тебе его не переубедить.

Курт. Тогда пусть продолжает все валить на меня, если это хоть как-то облегчает его страдания.

Алис. Это уж слишком…

Курт. Я привык… но меня удручают его несправедливые обвинения – что я, дескать, бросил своих детей…

Алис. Такой уж он человек: говорит, что в голову взбредет, и потом сам в это верит. Но ты, похоже, пришелся ему по душе, главным образом потому, что не перечишь… Постарайся выдержать нас. Мне кажется, нам повезло с твоим приездом; можно сказать, само Провидение тебя послало… Курт! Пожалуйста, не бросай нас, ибо мы самые несчастные люди на земле! (Плачет.)

Курт. Наблюдал я вблизи одну супружескую пару… это было невыносимо! Но вы, пожалуй, еще хуже!

Алис. Ты так считаешь?

Курт. Да!

Алис. И кто в этом виноват?

Курт. Алис! Перестань задавать вопрос, кто виноват, и у тебя сразу камень с души свалится. Попытайся смотреть на это как на данность, как на выпавшее на твою долю испытание…

Алис. Не могу! Это выше моих сил! (Встает.) Безнадежно!

Курт. Бедные вы, бедные… Ты хоть понимаешь, почему вы ненавидите друг друга?

Алис. Нет! Это какая-то нелепая ненависть, без причин, без цели, но и без конца. Знаешь, почему его так пугает смерть? Он боится, что я снова выйду замуж.

Курт. Значит, он тебя любит!

Алис. Наверное! Но это не мешает ему ненавидеть меня!

Курт (как бы про себя). Любовь-ненависть, вот что это такое, порождение ада!.. Он любит, когда ты ему играешь?

Алис. Любит, но только всякую гадость… к примеру, этот жуткий «Марш бояр». Как заслышит, делается словно одержимый и желает танцевать.

Курт. Он танцует?

Алис. Да, иногда он бывает очень забавным!

Курт. Один вопрос – прости, что спрашиваю. Где дети?

Алис. Ты, вероятно, не знаешь, что двое умерли?

Курт. Тебе и через это пришлось пройти?

Алис. Через что я только не прошла!

Курт. Ну а двое других?

Алис. В городе! Им нельзя было оставаться дома! Потому что он настраивал их против меня…

Курт. А ты – против него.

Алис. Естественно. И началось – образование партий, борьба за голоса, взятки… ну и, дабы не погубить детей, мы с ними расстались! Вместо того чтобы быть связующим звеном, они стали яблоками раздора, благословение семьи превратилось в проклятие… да, порой мне кажется, что наш род проклят!

Курт. После грехопадения так оно и есть!

Алис (ядовито, резко). Какого грехопадения?

Курт. Первых людей!

Алис. А я думала, ты о другом!

Смущенное молчание.

(Сцепив пальцы.) Курт! Мой брат, друг моей юности! Я не всегда относилась к тебе так, как должна была бы! Но теперь я наказана, и ты отмщен!

Курт. Какое отмщение? Ни слова о мести! Замолчи!

Алис. Помнишь, как-то в воскресенье, вскоре после вашей помолвки, я пригласила вас на обед!

Курт. Молчи!

Алис. Дай мне выговориться, сжалься!.. К вашему приходу нас не оказалось дома, и вы ушли несолоно хлебавши!

Курт. О чем тут говорить – вас ведь самих пригласили в гости!

Алис. Курт! Приглашая тебя сегодня, вот только что, остаться к ужину, я была уверена, что у нас есть какие-то запасы! (Закрывает лицо руками.) А оказалось – ничего, даже корки хлеба!.. (Плачет.)

Курт. Бедная, бедная Алис.

Алис. А вот когда он, вернувшись домой голодным, узнает, что есть нечего… он придет в ярость. Ты не видел его в ярости!.. О Боже, какое унижение!

Курт. Разреши мне… уладить дело?

Алис. Здесь, на острове, ничего не достать!

Курт. Надо что-то придумать – не ради меня, ради вас… что-то придумать… обернуть все в шутку, когда он придет… Я предложу ему выпить, а тем временем что-нибудь придумаю… Постарайся привести его в хорошее настроение, сыграй ему любую ерунду, что угодно… садись за пианино и приготовься!

Алис. Посмотри на мои руки – разве такими руками можно играть! Я драю кастрюли, вытираю посуду, топлю печи, убираю…

Курт. Но у вас же двое слуг!

Алис. Да, по рангу ему положено… но они у нас не удерживаются, и временами… по большей части… мы остаемся без всякой помощи. Как же мне быть… с ужином? О, если бы дом загорелся…

Курт. Перестань, Алис, замолчи!

Алис. Если бы море вышло из берегов и поглотило нас!

Курт. Нет, нет, нет, даже слушать тебя не хочу!

Алис. Что он скажет, что он скажет?.. Не уходи, Курт, не оставляй меня одну!

Курт. Конечно, дружочек… я никуда не уйду!

Алис. Да, но когда уйдешь…

Курт. Он тебя бьет?

Алис. Меня? О нет, он знает, что тогда я его брошу! Надо же иметь хоть каплю гордости!

Снаружи слышится: «Стой! Кто там? – Друг!»

Курт (встает). Он?

Алис (испуганно). Да, он!

Пауза.

Курт. Черт, что же нам делать?

Алис. Не знаю, не знаю!

* * *

Капитан (появляется из ворот задника, бодро). Вот я и освободился!.. Ну а она уже успела тебе нажаловаться! Несчастная женщина, правда?

Курт. Как погода?

Капитан. Штормит! (Приоткрывает одну половинку ворот, шутливо.) Рыцарь Синяя Борода и заточенная в башне девица; а снаружи с саблей наголо ходит страж, караулит красавицу… Тут появляются ее братья, но страж на месте, видите?! Раз, два! Замечательный страж! Смотрите! Тарам-па-па, тарам-парам-пам-пам! Станцуем танец с мечами[5]? Есть на что поглядеть, Курт!

Курт. Ну, давай лучше «Марш бояр»!

Капитан. Неужто знаешь?.. Алис в фартуке, иди сюда, сыграй нам! Иди, я сказал!

Алис неохотно подходит к пианино.

(Щиплет ее за руку.) Наговорила про меня гадостей!

Алис. Я?

Курт отворачивается.

Алис играет «Марш бояр».

Капитан по другую сторону письменного стола изображает что-то вроде венгерского танца, звенит шпорами и падает на пол. Курт и Алис, которая доигрывает марш до конца, ничего не замечают.

Алис (не оборачиваясь). Повторить?

Молчание.

(Поворачивается и видит лежащего без сознания Капитана, скрытого от зрителя письменным столом.) Господи Иисусе! (Стоя со скрещенными на груди руками, шумно вздыхает, словно бы с благодарностью и облегчением.)

Курт (оборачивается, бросается к Капитану). Что такое? Что случилось?

Алис (напряжена до предела). Он умер?

Курт. Не знаю! Помоги!

Алис (не двигается с места). Не могу притронуться к нему… Он мертв?

Курт. Нет, жив!

Алис вздыхает.

Курт помогает Капитану встать и сесть в кресло.

* * *

Капитан. Что произошло?

Молчание.

Что произошло?

Курт. Ты упал.

Капитан. Что-то случилось?

Курт. Ты упал на пол. Как ты сейчас?

Капитан. Я? Да никак! Со мной все в порядке! Чего вы уставились?

Алис. Ты болен!

Капитан. Вздор! Играй, Али… Ох, вот опять! (Хватается за голову.)

Алис. Видишь, ты болен!

Капитан. Не ори! Простой обморок!

Курт. Надо вызвать врача!.. Я иду звонить!..

Капитан. Никаких врачей!

Курт. Надо! Ради нас, иначе нам отвечать придется!

Капитан. Пусть только явится, я выставлю его за дверь!.. Пристрелю!.. Ох, опять! (Хватается за голову.)

Курт (направляется к правой двери). Я иду звонить! (Выходит.)

* * *

Алис снимает с себя фартук.

Капитан. Воды не подашь?

Алис. Да уж деваться некуда! (Дает ему стакан с водой.)

Капитан. Очень любезно с твоей стороны!

Алис. Ты болен?

Капитан. Извини, пожалуйста, что я нездоров.

Алис. В таком случае, может, начнешь следить за собой?

Капитан. Тебе, кажется, этого страшно не хочется!

Алис. Да уж будь уверен!

Капитан. Настала минута, которой ты так долго ждала!

Алис. Да, и которая, как ты полагал, никогда не наступит!

Капитан. Не злись на меня!

* * *

Курт (входит справа). Прискорбно…

Алис. Что он сказал?

Курт. Дал отбой, безо всяких!

Алис (Капитану). Вот к чему привела твоя безграничная спесь!

Капитан. Мне, кажется, становится хуже!.. Вызови врача из города!

Алис (подходит к телеграфу). Тогда воспользуемся телеграфом!

Капитан (приподнимается, пораженный). Ты… умеешь… телеграфировать?

Алис (телеграфирует). Умею!

Капитан. Вот как?.. Ну что ж, давай!.. Какая лицемерка! (Курту.) Подойди, сядь рядом!

Курт садится рядом с Капитаном.

Возьми меня за руку! Того гляди грохнусь на пол, представляешь! Лечу куда-то вниз – поразительно!

Курт. У тебя бывали раньше такие приступы?

Капитан. Никогда!..

Курт. Пока вы тут ждете ответа из города, я схожу к доктору и поговорю с ним. Он тебя прежде пользовал?

Капитан. Пользовал!

Курт. Стало быть, твой организм знает!.. (Идет к левой двери.)

Алис. Ответ придет с минуты на минуту! Ты так добр, Курт! Только возвращайся поскорее!

Курт. Ни секунды лишней не задержусь! (Выходит.)

* * *

Капитан. Славный он человек, этот Курт! И так изменился!

Алис. И в лучшую сторону! Только жалко его – угодил прямехонько в наш ад, и именно теперь.

Капитан. С поздравлениями!.. Интересно, как у него самого дела? Ты обратила внимание, что он избегает рассказывать о себе?

Алис. Обратила; правда, по-моему, его никто и не спрашивал!

Капитан. Представляю, что у него за жизнь была!.. А у нас! Неужели все так живут?

Алис. Вполне возможно, только, в отличие от нас, они в том не признаются!

Капитан. Иногда мне кажется, что несчастья липнут исключительно к несчастным, а счастливые бегут от беды! Потому-то мы ничего, кроме несчастий, и не видели!

Алис. А ты встречал хоть одного счастливого человека?

Капитан. Дай подумать!.. Пожалуй, нет!.. Хотя да, встречал… Экмарки!

Алис. Что ты такое говоришь! Ее ведь в прошлом году оперировали…

Капитан. Верно! Ну, тогда не знаю… впрочем, вот – фон Краффты.

Алис. Да, до пятидесяти лет они наслаждались семейной идиллией – достаток, уважение, хорошие дети, удачные браки. Потом появляется кузен, совершает преступление и попадает в тюрьму, со всеми вытекающими отсюда последствиями, – и конец миру и покою. Родовое имя обесчещено газетами… Из-за убийства, совершенного одним из Краффтов, знаменитое семейство не может больше показываться на людях; детей приходится забрать из школы… О Боже!

Капитан. Интересно, что у меня за болезнь!

Алис. А ты как думаешь?

Капитан. Сердце или голова! Состояние такое, словно душа вот-вот вылетит наружу и развеется дымным облаком!

Алис. А аппетит не потерял?

Капитан. Нет! Как насчет ужина?

Алис (нервно ходит из угла в угол). Спрошу Енни!

Капитан. Она же ушла!

Алис. Ну да, да, да!

Капитан. Позвони, вызови Кристин, пусть принесет мне стакан свежей воды!

Алис (звонит). Надо же… (Звонит еще раз.) Не слышит!

Капитан. Пойди посмотри… а вдруг она тоже ушла!

Алис (подходит к левой двери и открывает ее). Это еще что такое? Ее чемодан стоит в коридоре!

Капитан. Значит, ушла!

Алис. Ад, а не жизнь! (Разражается слезами, потом падает на колени и, положив голову на стул, всхлипывает.)

Капитан. И все разом!.. А тут еще и Курта угораздило явиться, своими глазами узреть наши злоключения! Уж коли суждено испить чашу унижений до конца, пусть приходит поскорее, немедленно!

Алис. Знаешь, какое у меня закралось подозрение! Курт не вернется!

Капитан. С него станется!

Алис. Да, мы прокляты…

Капитан. О чем это ты?

Алис. Разве ты не видишь, что от нас бегут как от чумы?

Капитан. Плевать мне на это!

Стучит телеграфный аппарат.

Отвечают! Тихо, дай послушать!.. Ни у кого нет времени! Отговорки!.. Подонки!

Алис. Это тебе за то, что презирал врачей… не платил им гонорара!

Капитан. Неправда…

Алис. Не платил, даже имея деньги, потому что ни во что не ставил их труд, как и мой, и всех остальных!.. Они не хотят приезжать! И телефон отключен, поскольку для тебя это ничего не стоящая безделица. Для тебя все безделица, кроме твоих ружей да пушек!

Капитан. Хватит болтать…

Алис. Как аукнется, так и откликнется!

Капитан. Что это еще за бредни… точно старая бабка!

Алис. Сам убедишься!.. Ты помнишь, что мы задолжали Кристин жалованье за полгода?

Капитан. Ровно столько, на сколько она наворовала!

Алис. А я еще заняла у нее наличные.

Капитан. С тебя станется!

Алис. Какой же ты неблагодарный! Ведь знаешь же, что я занимала на отъезд детей!

Капитан. И Курт хорош! Такой же бандит! И трус вдобавок! Не хватило смелости признаться, что сыт по горло, что на балу у доктора намного веселее. Небось решил, что у нас вкусно не поешь!.. Негодяем был, негодяем и остался!

* * *

Курт (поспешно входит из левой двери). Ну, мой милый Эдгар! Дело обстоит следующим образом!.. Доктор знает твое сердце вдоль и поперек…

Капитан. Сердце?

Курт. Да, у тебя застарелый склероз сердца…

Капитан. Каменное сердце!

Курт. И…

Капитан. Это опасно?

Курт. Да, то есть…

Капитан. Опасно!

Курт. Да!

Капитан. Смерть?

Курт. Тебе надо соблюдать осторожность! Прежде всего: долой сигару!

Капитан бросает сигару.

Потом: долой виски!.. И – в постель!

Капитан (испуганно). Нет, только не это! Только не в постель! Иначе – конец! Тогда я больше не встану! Сегодня я буду спать на кушетке. Что он еще сказал?

Курт. Он был очень любезен и сказал, что, если ты его позовешь, явится тотчас же!

Капитан. Так этот лицемер был любезен? Видеть его не хочу!.. А есть мне можно?

Курт. Не сегодня! И в последующие дни только молоко!

Капитан. Молоко! Да я его в рот не беру!

Курт. Придется научиться!

Капитан. Нет, я слишком стар, чтобы учиться! (Хватается за голову.) Ох, опять! (Впадает в прострацию.)

Алис (Курту). Что сказал доктор?

Курт. Что он может умереть!

Алис. Слава Тебе, Господи!

Курт. Не зарывайся, Алис! Не зарывайся!.. Иди принеси подушку и плед, я его уложу здесь на кушетке! А сам подежурю на стуле!

Алис. А я?

Курт. А ты ляжешь спать. Твое присутствие, похоже, лишь усугубляет его состояние!

Алис. Приказывай; я подчиняюсь, ибо ты желаешь добра нам обоим! (Идет налево.)

Курт. Заметь, именно обоим, и в партийных дрязгах я не участвую! (Берет графин и выходит направо.)

* * *

Слышно, как завывает на улице ветер; потом ворота на заднем плане распахиваются, и в комнату заглядывает бедно одетая старуха отталкивающей внешности.

Капитан (приходит в себя, встает, оглядывается). Так, оставили меня одного, бандиты! (Замечает старуху, пугается.) Кто вы? Что вам нужно?

Старуха. Я только хотела закрыть ворота, господин хороший.

Капитан. Почему? Зачем?

Старуха. Потому что они распахнулись, как раз когда я мимо шла!

Капитан. Стащить что-нибудь вздумала!

Старуха. Да тут тащить-то нечего! Кристин сказывала!

Капитан. Кристин!

Старуха. Спокойной ночи, господин хороший, сладких снов! (Закрывает ворота и уходит.)

* * *

Алис появляется слева с подушками и пледом.

Капитан. Кто это там был? Там был кто-нибудь?

Алис. Да старая Майя из дома призрения мимо прошла.

Капитан. Ты уверена?

Алис. Испугался?

Капитан. Я? Испугался? Нисколько!

Алис. Не хочешь идти в постель, ложись здесь.

Капитан (идет и ложится на кушетку). Вот тут и буду спать! (Хочет схватить Алис за руку, но та увертывается.)

Курт входит с графином в руках.

Курт, не оставляй меня!

Курт. Я буду рядом всю ночь! Алис, иди спать!

Капитан. Спокойной ночи, Алис!

Алис (Курту). Спокойной ночи, Курт!

Курт. Спокойной ночи!

* * *

Курт (берет стул и садится рядом с ложем Капитана). Может, снимешь сапоги?

Капитан. Нет! Солдату полагается всегда быть в боевой готовности!

Курт. Ожидаешь баталии?

Капитан. Возможно!.. (Приподнимается с подушек.) Курт! Ты единственный, кому я открываюсь! Послушай! Если я сегодня ночью умру… позаботься о моих детях!

Курт. Непременно!

Капитан. Спасибо! На тебя я полагаюсь.

Курт. А ты можешь объяснить, почему ты на меня полагаешься?

Капитан. Мы с тобой не были друзьями, ибо я не верю в дружбу, и семьи наши постоянно враждовали…

Курт. И тем не менее ты на меня полагаешься?

Капитан. Да! И сам не знаю почему!

Молчание.

* * *

Капитан. Как думаешь, я умру?

Курт. Как и все мы! Для тебя исключения не будет!

Капитан. Преисполнен горечи?

Курт. Да!.. Боишься смерти? Тачка и огород!

Капитан. А вдруг это не конец?

Курт. Многие так считают!

Капитан. И что потом?

Курт. Полагаю, сплошные сюрпризы!

Капитан. Но ведь точно-то неизвестно.

Курт. Нет, в том-то и дело. Поэтому надо быть готовым ко всему.

Капитан. Надеюсь, ты не так наивен, чтобы верить… в ад?

Курт. А разве ты в него не веришь? Ведь в самом пекле живешь!

Капитан. Это всего лишь метафора!

Курт. Свой ад ты изобразил с такой достоверностью, что тут и речи быть не может о метафорах – ни о поэтических, ни о каких-либо еще!

Молчание.

Капитан. Знал бы ты, какие муки я терплю.

Курт. Физические?

Капитан. Нет, не физические!

Курт. Значит, душевные, ибо третьего не дано!

Пауза.

Капитан (приподнимается с дивана). Я не хочу умирать!

Курт. Недавно ты желал уничтожения!

Капитан. Да, если оно безболезненно!

Курт. Но это не так!

Капитан. Что же, стало быть, это и есть уничтожение?

Курт. Его начало!

Капитан. Спокойной ночи!

Курт. Спокойной ночи.

Занавес

Декорация та же, но лампа почти погасла, в окна и застекленные двери задника сочится хмурый рассвет; море штормит. На батарее, как и прежде, выставлен часовой. На кушетке спит Капитан. Курт сидит рядом на стуле, бледный, измученный.

Алис (входит слева). Спит?

Курт. Заснул на рассвете.

Алис. Как прошла ночь?

Курт. Временами он задремывал, а так все больше говорил.

Алис. О чем?

Курт. Рассуждал о религии словно школьник, но с таким видом, будто разрешил все мировые загадки! И наконец под утро изобрел бессмертие души.

Алис. Себе на потребу!

Курт. Безусловно! Никогда не встречал подобного высокомерия. «Я существую, следовательно, Бог есть».

Алис. До тебя таки дошло!.. Посмотри на эти сапоги! Дай ему волю, он бы ими расплющил землю в плоский блин! Ими он топтал чужие поля и угодья, ими наступал людям на ноги, а мне – на голову!.. Вот и настигла тебя пуля, медведь-шатун!

Курт. Он был бы смешон, не будь в нем трагизма, однако при всем его ничтожестве в нем есть черты величия! Неужели у тебя не найдется ни единого доброго слова для него?

Алис (садится). Найдется, лишь бы он не услышал: от малейшей похвалы спесь буквально ударяет ему в голову.

Курт. Он ничего не слышит, я дал ему морфий!

Алис. Эдгар вырос в бедном доме с целым выводком детей и с ранних лет был вынужден помогать семье, давая уроки, поскольку отец был шалопай, если не хуже. Отказаться от утех молодости и горбить спину ради выводка неблагодарной ребятни, к тому же не им самим произведенной на свет, нелегкое испытание для юноши. Я была совсем девчонкой, когда впервые увидела его – без верхнего платья, зимой, в двадцатипятиградусный мороз… а на сестренках – красивые теплые пальтишки… я восхищалась им, но его уродство приводило меня в ужас. Он ведь поразительно безобразен, правда?

Курт. Да, и в его уродстве есть что-то богомерзкое! Оно особенно бросалось в глаза во время наших с ним стычек; а потом, когда Эдгара не было рядом, образ его разрастался до чудовищных размеров и форм и буквально преследовал меня, точно привидение!

Алис. А мне каково, представляешь?!. Между тем годы, пока он ходил в младших офицерах, были для него настоящей пыткой! Правда, время от времени ему помогали, кое-кто из денежных людей. В этом он признаваться не желает, и помощь принимает как должное, не выказывая ни малейшей благодарности!

Курт. Мы же собирались говорить о нем хорошее!

Алис. После его смерти! Ну ладно!.. Больше я ничего не помню!

Курт. По-твоему, он злой человек!

Алис. Да. Но в то же время бывает добрым и чувствительным!.. Не дай Бог иметь такого врага!

Курт. Почему он не стал майором?

Алис. Неужели не понятно? К чему им начальник, который, еще будучи подчиненным, проявил себя тираном! Но упаси тебя Бог заговорить с ним на эту тему; сам он утверждает, что не хотел становиться майором… Про детей упоминал?

Курт. Да, страшно тоскует по Юдифи.

Алис. Еще бы! О! Знаешь, что такое Юдифь? Точная его копия, и он выдрессировал ее, чтобы натравливать на меня! Представь себе, моя собственная дочь… подняла на меня руку!

Курт. Ну, это уж слишком!

Алис. Тихо! Он пошевелился!.. А вдруг он все слышал?.. Ему ведь коварства не занимать!

Курт. И правда, просыпается!

Алис. На тролля похож, а? Я боюсь его!

Пауза.

Капитан (ворочается, просыпается, встает и обводит взглядом комнату). Утро! Наконец-то!

Курт. Как ты?

Капитан. Плохо!

Курт. Врача вызвать?

Капитан. Не надо!.. Я хочу увидеть Юдифь! Мою девочку!

Курт. Может, не мешало бы распорядиться насчет дома, пока не поздно, пока ничего не случилось?

Капитан. О чем это ты? Что может случиться?

Курт. То, что случается со всеми!

Капитан. Э, вздор! Так легко я не умру, не надейтесь! Не радуйся раньше времени, Алис!

Курт. Подумай о детях! Составь завещание, чтобы твоей жене хоть было на чем спать!

Капитан. Выходит, она получит наследство при живом муже?

Курт. Нет, нет! Но если что-нибудь случится, ее не выкинут на улицу! Должна же та, кто двадцать пять лет убирала дом, протирала и полировала мебель, иметь хоть какое-то право на все это! Позволь, я приглашу аудитора?

Капитан. Нет!

Курт. Какой же ты жестокий, хуже, чем я думал!

Капитан. Вот, опять! (Падает на кушетку без сознания.)

* * *

Алис (идет направо). На кухне люди, мне нужно идти!

Курт. Иди! Здесь делать особо нечего!

Алис выходит.

* * *

Капитан (приходя в себя). Ну, Курт, как ты намерен организовать свой карантин?

Курт. Да уж как-нибудь справлюсь!

Капитан. Нет, я комендант острова, и тебе иметь дело со мной – не забывай!

Курт. Ты когда-нибудь видел карантинный пост?

Капитан. Это я-то? Да тебя еще на свете не было! И я дам тебе совет: не размещай дезинфекционные печи слишком близко к берегу.

Курт. А я как раз собирался расположиться поближе к воде…

Капитан. Сразу видно, как ты разбираешься в своем деле! Вода ведь бациллоносная среда, жизнетворная стихия.

Курт. Но соленая морская вода необходима для смывания нечистот!

Капитан. Идиот!.. Ну, получишь жилье, бери к себе детей.

Курт. Думаешь, они согласятся?

Капитан. Естественно, если ты хоть немного мужчина! И на окружающих это произведет благоприятное впечатление – покажешь себя человеком долга и в этом пункте…

Курт. Я никогда не пренебрегал своим долгом в этом пункте!

Капитан (повышает голос)…и в этом пункте, самом твоем уязвимом…

Курт. Я же сказал…

Капитан (продолжает)…потому, что детей таким образом не бросают…

Курт. Давай, продолжай!

Капитан. Я, как твой родственник, твой старший родственник, имею определенное право говорить тебе правду, даже если это горькая правда… И, пожалуйста, не обижайся…

Курт. Ты не проголодался?

Капитан. Проголодался!..

Курт. Хочешь чего-нибудь легкого?

Капитан. Нет, крепкого.

Курт. Тогда тебе конец!

Капитан. Мало того, что болеешь, так еще и голодай.

Курт. Что делать!

Капитан. И пить нельзя, и курить нельзя! Какой тогда толк в жизни!

Курт. Смерть требует жертв, иначе она мешкать не станет!

* * *

Алис (входит с цветами, телеграммами и письмами). Это тебе! (Бросает цветы на письменный стол.)

Капитан (польщенный). Мне!.. Дай-ка посмотреть!..

Алис. Всего лишь от унтеров, музыкантов и капралов!

Капитан. Ты завидуешь!

Алис. Чему? Будь это лавровые венки… дело другое, но тебе венков никогда не получить!

Капитан. Гм!.. Телеграмма от полковника… Ну-ка, прочитай, Курт! Полковник, что ни говори, джентльмен… хоть и чуточку идиот!.. Вот, от… Что здесь написано? Это от Юдифи!.. Пожалуйста, отбей телеграмму, чтобы приезжала следующим пароходом!.. Да! Что ни говори, а друзья-то все-таки у меня есть, и какие! Не забыли про больного, человека заслуженного, поднявшегося над своим сословием, человека без страха и упрека!

Алис. Не понимаю! Они тебя что, поздравляют с болезнью?

Капитан. Гиена!

Алис (Курту). У нас тут был один врач, его так все ненавидели, что, когда он уехал с острова, устроили банкет – не в его честь, а в честь его отъезда.

Капитан. Поставь цветы в вазы… Я не отличаюсь легковерностью, и люди – подонки, но это скромное чествование, видит Бог, вполне искренне… не может не быть искренним!

Алис. Глупец!

Курт (читает телеграмму). Юдифь сообщает, что приехать не сумеет, поскольку пароход из-за шторма не ходит!

Капитан. Это все?

Курт. Не-ет! Тут еще приписка!

Капитан. Читай!

Курт. Ну, она просит папочку не пить так много!

Капитан. Какой стыд!.. Вот они, дети! Моя единственная любимая дочь… моя Юдифь! Мое божество!

Алис. И подобие!

Капитан. Вот она, жизнь! И ее высшее блаженство. Тысяча чертей!

Алис. Что посеял, то и пожал. Ты натравливал ее на мать, теперь она идет против отца! Говори после этого, что Бога нет!

Капитан (Курту). Что пишет полковник?

Курт. Он без лишних слов удовлетворил прошение об отпуске!

Алис. Это я просила!

Капитан. Я в отпуск не пойду!

Алис. Приказ уже составлен!

Капитан. Это меня не касается!

Алис. Видишь, Курт, для этого человека не существует ни законов, ни конституции, ни норм человеческого поведения… Он стоит над всем и всеми, Вселенная создана для его личного пользования, Солнце и Луна вращаются лишь для того, чтобы вознести его славу к звездам; таков мой муж! Жалкий капитанишка, не сумевший даже стать майором, его напыщенность вызывает смех, а он воображает, будто страх; эта кляча боится темноты и верит барометрам, и ко всему этому заключительный акт: тачка навоза, да еще и не лучшего качества!

Капитан (обмахивается в полном самоупоении букетом, не слушая Алис). Ты Курта завтраком накормила?

Алис. Нет!

Капитан. Иди и скоренько приготовь два, два отличных бифштекса.

Алис. Два?

Капитан. Один – мне!

Алис. Но нас же трое!

Капитан. Ты тоже будешь? Ну, тогда три!

Алис. А откуда я их возьму? Вчера ты пригласил Курта поужинать, а в доме не было даже корки хлеба; Курт просидел возле тебя всю ночь на голодный желудок и кофе не мог выпить, поскольку кофе нет, а в кредит нам больше не отпускают!

Капитан (Курту). Она злится на меня за то, что я вчера не умер!

Алис. Нет, за то, что ты не умер двадцать пять лет назад, что не умер прежде, чем я появилась на свет!

Капитан (Курту). Вот, послушай ее!.. Вот что получается, когда заключаешь брак, мой милый Курт! А этот уж точно заключен не на небесах!

Алис и Курт обмениваются многозначительными взглядами.

(Встает с кушетки и направляется к двери.) Кстати! Вы как хотите, а я отправляюсь на службу! (Надевает старомодную артиллерийскую каску с султаном, перевязь с саблей и шинель.) Если меня будут спрашивать, я на батарее!

Алис и Курт тщетно пытаются его остановить.

Прочь с дороги! (Выходит.)

Алис. Иди, иди! Ты всегда уходишь, чувствуя, что сражение проиграно, поворачиваешься спиной, а жене предоставляешь прикрывать отступление – герой во хмелю, хвастун без удержу, лжец. Пропади ты пропадом!

* * *

Курт. Неслыханно!

Алис. Ты еще не знаешь всего!

Курт. Неужели есть и еще что-то?

Алис. Но мне стыдно…

Курт. Куда он сейчас пошел? Откуда силы взял?

Алис. Тебе бы только вопросы задавать! К унтерам отправился, поблагодарить за цветы… останется с ними выпить и закусить! И будет поливать грязью офицеров… Если бы ты знал, сколько раз ему угрожали отставкой! Его держат лишь из сострадания к семье! А он воображает, будто из-за страха перед его превосходством! И бедных офицерских жен, всячески нам помогавших, он ненавидит и говорит про них гадости!

Курт. Должен признаться – я добивался этого назначения в надежде обрести здесь, у моря, покой… о ваших отношениях я ничего не знал…

Алис. Бедный Курт!.. Где же ты поешь?

Курт. Э, пойду к доктору, а вот ты-то как? Позволь, я все устрою.

Алис. Только чтоб он не пронюхал, а то он меня прикончит!

Курт (смотрит в окно). Смотри, стоит на валу, на самом ветру!

Алис. Жалко его… ну почему он такой!

Курт. Вас обоих жалко!.. Чем вам можно помочь?

Алис. Не знаю… Пришла еще целая пачка счетов! Он их и не заметил!..

Курт. Иногда не видеть – счастье!

Алис (у окна). Распахнул шинель, подставил грудь ветру! Он хочет умереть!

Курт. Не думаю, ибо только что, чувствуя, как жизнь покидает его, он начал цепляться за мою, принялся расспрашивать о моих делах, словно хотел влезть в меня и жить моей жизнью.

Алис. Вот она, его вампирская натура… вмешиваться в чужие судьбы, высасывать интерес из чужих жизней, устраивать чужие дела, поскольку его собственная жизнь ему совершенно неинтересна. И запомни, Курт, ни в коем случае не подпускай его к своей семье, не знакомь его со своими друзьями, ибо он отнимет их у тебя и приберет к рукам… В этом он настоящий колдун!.. Приведись ему встретиться с твоими детьми, и у него, как ты скоро убедишься, никого ближе их не будет, он начнет давать им советы и воспитывать их по собственному разумению, но прежде всего – против твоего желания.

Курт. Алис! А не он ли, случаем, лишил меня детей при разводе?

Алис. Поскольку все уже в прошлом – да, он!

Курт. Я подозревал это, но не был уверен! Значит, он!

Алис. Когда ты, полностью доверяя моему мужу, отправил его посредником к своей жене, он принялся обхаживать ее и научил, как отобрать у тебя детей!

Курт. О Господи!.. Боже правый!

Алис. Вот тебе еще одна его сторона!

Молчание.

Курт. Знаешь, сегодня ночью… он, думая, что умирает… взял с меня обещание позаботиться о его детях!

Алис. Но ты, надеюсь, не собираешься мстить моим детям?

Курт. Исполнив обещание? Конечно! Я буду заботиться о ваших детях!

Алис. Страшнее мести ты и выдумать не мог, ибо сильнее всего на свете он ненавидит благородство!

Курт. Стало быть, я могу считать себя отомщенным! Не прибегая к мести!

Алис. Для меня месть – орудие справедливости, и я ощущаю душевный подъем, видя, как бывает наказано зло!

Курт. Ты по-прежнему стоишь на своем!

Алис. И буду стоять до конца! И если я когда-нибудь прощу или полюблю врага, можешь назвать меня лицемеркой!

Курт. Алис! Человек иногда обязан о чем-то умолчать, чего-то не заметить! Это называется снисхождением, и мы все в нем нуждаемся!

Алис. Только не я! Моя жизнь чиста и открыта, и я никогда не играла краплеными картами.

Курт. Сильно сказано!

Алис. Нет, слишком слабо! Ведь сколько незаслуженных мучений я претерпела ради этого человека, которого никогда не любила…

Курт. Почему ты вышла за него?

Алис. Знать бы!.. Потому что он взял меня! Соблазнил! Понятия не имею! И потом, мне хотелось выбиться наверх, в сливки общества…

Курт. И ты бросила свое искусство!

Алис. Всеми презираемое!.. Но, знаешь, он меня обманул! Сулил красивую жизнь… уютный семейный очаг! А оказалось – одни долги… золото блестит лишь на мундире, да и то не золото вовсе! Он обманул меня!

Курт. Погоди, погоди! Молодой влюбленный обычно с надеждой смотрит в будущее… а если надежды не всегда сбываются, его надо простить! У меня на совести такой же обман, но я не считаю себя обманщиком!.. Что ты там на валу высматриваешь?

Алис. Смотрю, не упал ли он.

Курт. Что, упал?

Алис. К сожалению, нет! Вечно он меня обманывает!

Курт. Тогда я иду к доктору и судье!

Алис (садится у окна). Иди, мой милый Курт. Я посижу здесь и подожду. А ждать я научилась!

Антракт.

Та же декорация при дневном освещении. На батарее по-прежнему расхаживает часовой. Алис сидит в кресле справа; у нее седые волосы.

Курт (постучав, входит слева). Добрый день, Алис!

Алис. Добрый день, друг мой! Присаживайся!

Курт (садится в кресло слева). Пароход причаливает!

Алис. Представляю, что будет, если он с ним приехал!

Курт. Он приехал – я видел, как блеснула его каска… Что он делал в городе?

Алис. Можно вычислить. Он надел парадный мундир, значит, был у полковника, прихватил перчатки – стало быть, наносил визиты.

Курт. Ты заметила, какой он вчера был спокойный? С тех пор как бросил пить и во всем соблюдает умеренность, он стал другим человеком – уравновешенным, сдержанным, внимательным…

Алис. Знаем мы эти штучки, но будь он трезвым все время – вот был бы кошмар для человечества. Пожалуй, человечеству повезло, что виски делает его смешным и безвредным!

Курт. Зеленый змий укротил его!.. Но ты обратила внимание, что после того, как смерть отметила его своей печатью, он держится с каким-то возвышенным достоинством? Не исключено, что открывшаяся ему идея бессмертия заставила его переменить взгляд на жизнь.

Алис. Ты заблуждаешься! Он порождает зло! Не верь тому, что он говорит, потому что он намеренно лжет! И никто лучше его не владеет искусством интриг…

Курт (разглядывает Алис). Алис! Что это? Ты поседела за последние две ночи!

Алис. Нет, друг мой, я уже давно седая; просто перестала красить волосы, потому что мой муж умер! Двадцать пять лет в крепости… Ты слыхал, что здесь когда-то была тюрьма?

Курт. Тюрьма! Стены и впрямь тюремные!

Алис. А моя кожа! Даже у детей лица приобрели здесь тюремный цвет!

Курт. С трудом представляю себе детский лепет в этих стенах!

Алис. А лепета почти и не было! И те двое, что умерли, погибли от недостатка света!

Курт. Как ты думаешь, что теперь будет?

Алис. Решающее сражение, с нами обоими! Когда ты читал телеграмму от Юдифи, в его глазах сверкнула знакомая мне молния. Предназначавшаяся, естественно, ей, но, как тебе известно, Юдифь неприкосновенна, и посему заряд ненависти ударил в тебя!

Курт. И что, по-твоему, он собирается предпринять против меня?

Алис. Трудно сказать, но он обладает невероятной способностью или везением вынюхивать чужие тайны… и ты, наверное, заметил, как весь вчерашний день он буквально жил твоим карантином, как высасывал интерес из твоей жизни, живьем пожирал твоих детей… Настоящий людоед, я его знаю. Его собственная жизнь покидает его или уже покинула…

Курт. Мне тоже показалось, что он уже по другую сторону. Лицо как будто фосфоресцирует, точно он начал разлагаться… и глаза горят, словно блуждающие могильные или болотные огоньки… Он идет! Скажи, тебе никогда не приходило в голову, что он ревнует?

Алис. Нет, ему высокомерие не позволяет!.. «Покажи мне того, к кому мне стоило бы ревновать!» Это его слова!

Курт. Тем лучше; у него даже недостатки отличаются определенными достоинствами!.. Пойти мне все-таки встретить его?

Алис. Не проявляй учтивости, иначе он обвинит тебя в двуличии! А когда он примется врать, сделай вид, будто веришь; я прекрасно умею переводить его ложь и с помощью собственного словаря всегда выуживаю правду!.. Я предчувствую что-то ужасное… Курт, только не выходи из себя!.. В нашей долгой борьбе у меня было единственное преимущество – я была трезва и потому не теряла присутствия духа… А он всегда проигрывал – из-за виски!.. Ну, сейчас увидим!

* * *

Капитан (входит слева, на нем парадный мундир, каска, шинель, белые перчатки. Спокойный, держится с достоинством, но лицо бледное, глаза ввалились. Нетвердыми шагами пересекает сцену и садится, не снимая каски и шинели, далеко от Алис и Курта, с правой стороны. Во время разговора держит саблю между коленями). Добрый день!.. Извините, что вот так сразу сажусь, но я немного устал!

Алис и Курт. Добрый день, с приездом!

Алис. Как ты себя чувствуешь?

Капитан. Превосходно! Просто немного устал!..

Алис. Что нового в городе?

Капитан. Всего помаленьку! Был, между прочим, у врача, и он сказал, что у меня ничего серьезного и что я проживу еще двадцать лет, если буду следить за собой.

Алис (Курту). Врет! (Капитану.) Приятно слышать, дорогой!

Капитан. Ну-с, с этим, значит, все!

Пауза, во время которой Капитан смотрит на Алис и Курта, точно моля их заговорить.

Алис (Курту). Молчи, пусть первый заговорит, раскроет карты!

Капитан (Алис). Ты что-то сказала?

Алис. Нет, ничего!

Капитан (медленно). Послушай-ка, Курт!

Алис (Курту). Вот видишь, решился!

Капитан. Я… я, как ты знаешь, был в городе!

Курт согласно кивает головой.

Э-э, ну и кое с кем познакомился… в частности… с молодым адъюнктом (медлит)… артиллеристом!

Пауза. Курт проявляет признаки беспокойства.

И поскольку… у нас здесь нет адъюнктов, я договорился с полковником, чтобы его прислали сюда!.. Тебя это известие должно обрадовать, тебя в особенности, если учесть, что речь идет… о… твоем сыне!

Алис (Курту). Вампир! Убедился?

Курт. При нормальных обстоятельствах это, безусловно, обрадовало бы любого отца, но в моем положении я испытываю лишь мучительную неловкость!

Капитан. Не понимаю!

Курт. А тебе и не надо понимать, хватит и того, что я этого не хочу!

Капитан. Вот как, неужели?! Так знай: молодой человек уже получил назначение и с этой минуты находится у меня в подчинении!

Курт. В таком случае я заставлю его перевестись в другой полк!

Капитан. Этого ты сделать не можешь, поскольку не имеешь прав на сына!

Курт. Не имею?

Капитан. Нет, суд присудил детей матери!

Курт. Значит, свяжусь с матерью!

Капитан. Ни к чему!

Курт. Ни к чему?

Капитан. Да, потому что я уже сам это сделал! Да-с!

Курт встает, но тут же вновь опускается на сиденье.

Алис (Курту). Он должен умереть!

Курт. Людоед!

* * *

Капитан. Ну-с, и с этим все! (Непосредственно к Алис и Курту.) Вы что-то сказали?

Алис. Ничего! Ты что, оглох?

Капитан. Немножко!.. Но ежели ты подойдешь поближе, я кое-что тебе скажу, с глазу на глаз!

Алис. Ни к чему! И свидетель может пригодиться обеим сторонам!

Капитан. Тут ты права – свидетелей иметь полезно!.. Но сначала один вопрос: завещание готово?

Алис (протягивает ему документ). Аудитор сам составил!

Капитан. В твою пользу!.. Прекрасно! (Читает бумагу, после чего тщательно рвет ее на мелкие кусочки и бросает их на пол.) И с этим все! Да-с!

Алис (Курту). Ну, видел этого человека?..

Курт. Это не человек!

* * *

Капитан. Так вот, хотел бы сказать тебе, Алис, следующее!..

Алис (с беспокойством). Пожалуйста!

Капитан (по-прежнему спокоен). В связи с тем, что ты давно выражала желание покончить с этой несчастной жизнью в неудачном браке, и в связи с тем, что ты не проявляла любви ни к супругу, ни к детям, а также в связи с той безалаберностью, с какой ты вела хозяйство, я воспользовался поездкой в город, чтобы подать в городской суд заявление о разводе!

Алис. Да ну-у? А причина?

Капитан (с прежним спокойствием). Помимо уже названных причин, у меня есть и чисто личные! Поскольку теперь выяснилось, что я могу прожить еще двадцать лет, я имею намерение сменить этот неудачный брачный союз на более подходящий, то есть соединить свою судьбу с женщиной, которая наряду с преданностью супругу сумеет принести к семейному очагу молодость и, скажем так, определенную красоту!

Алис (снимает с пальца кольцо и бросает его Капитану). Пожалуйста!

Капитан (поднимает кольцо и кладет его в кармашек жилета). Она бросила кольцо! Свидетель, будьте добры отметить этот факт!

Алис (встает, возмущенно). И ты собираешься выкинуть меня и привести в мой дом другую женщину?

Капитан. Да-с!

Алис. Что ж, тогда поговорим начистоту!.. Курт, мой кузен, этот человек виновен в покушении на жизнь жены!

Курт. Покушении?

Алис. Да, он столкнул меня в море!

Капитан. Без свидетелей!

Алис. Он врет! Юдифь видела!

Капитан. И что из того?

Алис. Она даст показания!

Капитан. Не даст, она скажет, что ничего не видела!

Алис. Ты научил девочку лгать!

Капитан. Мне это было ни к чему – ты научила ее этому гораздо раньше!

Алис. Ты встречался с Юдифью?

Капитан. Да-с!

Алис. Боже! О Боже!

* * *

Капитан. Крепость пала! Неприятелю дается десять минут на то, чтобы беспрепятственно покинуть территорию! (Кладет на стол часы.) Десять минут; часы на столе! (Замирает, схватившись за сердце.)

Алис (подбегает к Капитану и берет его за руку). Что с тобой?

Капитан. Не знаю!

Алис. Дать чего-нибудь, хочешь выпить?

Капитан. Виски? Нет, я умирать не желаю! Ты!.. (Выпрямляется.) Не прикасайся ко мне!.. Десять минут, или гарнизон будет обезглавлен! (Обнажает саблю.) Десять минут! (Выходит через задник.)

* * *

Курт. Что он за человек!

Алис. Это демон, а не человек!

Курт. Что ему нужно от моего сына?

Алис. Хочет сделать его заложником, дабы прибрать к рукам тебя; ему нужно изолировать тебя от островного начальства… А знаешь, что жители называют этот остров «маленьким адом»?

Курт. Правда?.. Алис, ты первая женщина, пробудившая во мне сострадание; все другие, как я считал, заслужили свою судьбу!

Алис. Не оставляй меня сейчас! Не покидай меня, иначе он меня побьет… Он бил меня все двадцать пять лет… на глазах у детей… столкнул в море…

Курт. Теперь, после всего, что ты мне рассказала, я начинаю с ним борьбу! Я приехал сюда, не тая в душе злобы, забыв прежние унижения и клевету с его стороны! Даже узнав от тебя, что именно он разлучил меня с моими детьми, я простил его – ведь он был при смерти… но теперь, когда он вознамерился забрать у меня сына, он должен умереть – или он, или я.

Алис. Прекрасно! Крепость не сдается! Мы взорвем ее вместе с ним, даже если придется погибнуть самим! Я позабочусь о порохе!

Курт. Я не таил злобы, приехав сюда, и, почувствовав, что ваша взаимная ненависть грозит заразить меня, собирался сбежать, но сейчас у меня появилась непреодолимая потребность возненавидеть этого человека с той же силой, с какой я всегда ненавидел зло!.. Что надо делать?

Алис. Тактике он меня научил! Барабанным боем созвать его врагов! И найти союзников!

Курт. Подумать только – он разыскал мою жену! И почему они не встретились в молодости! Вот это была бы схватка – земля задрожала бы!

Алис. Но теперь их души обрели друг друга… и их необходимо разлучить! Я подозреваю, в чем его слабое место, давно подозревала…

Курт. Кто его злейший враг здесь, на острове?

Алис. Начальник оружейных мастерских!

Курт. Он порядочный человек?

Алис. Да, вполне!.. И ему известно то, что я тоже… знаю!.. Ему известно кое-что о делишках Капитана и штык-юнкера!

Курт. О делишках?.. Ты имеешь в виду?..

Алис. Растрату!

Курт. Чудовищно! Нет, с этим я не хочу иметь ничего общего! Не желаю влезать!..

Алис. Ха! Тоже мне мужчина! Не можешь поразить противника!

Курт. Мог когда-то, а теперь нет!

Алис. Почему?

Курт. Потому что обнаружил, что… справедливость все равно восторжествует!

Алис. Жди, жди! А он отобрал у тебя сына! Погляди на мои седые волосы… кстати, пощупай, какие густые!.. Он намерен заключить новый брак! И тогда я буду вольна… сделать то же самое!.. Я свободна! Через десять минут он окажется там, внизу, под арестом; там, внизу (топает ногой), внизу… и я буду танцевать на его голове, буду танцевать «Марш бояр»… (Раскинув руки, делает несколько танцевальных па.) Ха-ха-ха! И буду играть на пианино так, что он непременно услышит! (С силой бьет по клавишам.) О! Ворота башни открыты, и не меня будут сторожить с саблей наголо, а его… тарам-па-па тарам-парам-пам-пам! Его, его, его! Будут сторожить!

Курт (глядит на нее распаленным взглядом). Алис! Ты тоже дьявол?

Алис (вскакивает на стул и снимает лавровые венки). Их я, уходя, заберу с собой… лавры триумфа! С развевающимися лентами! Чуть запылившиеся, но вечно зеленые!.. Как и моя молодость!.. Я ведь еще не старая, Курт!

Курт (со сверкающими глазами). Ты дьявол!

Алис. В маленьком аду!.. Слушай, сейчас я приведу себя в порядок (распускает волосы)… две минуты, чтобы одеться… две минуты, чтобы сходить к начальнику мастерских… и – крепость взлетит на воздух!

Курт. Ты дьявол!

Алис. Ты и в детстве называл меня так! Помнишь, как мы обручились, когда были детьми! Ха-ха-ха! Ты, разумеется, был робок…

Курт (серьезно). Алис!

Алис. Да, да, робок! И тебе это шло. Видишь ли, некоторым неистовым женщинам нравятся робкие мужчины, и… говорят, некоторым робким мужчинам нравятся неистовые женщины!.. Я тебе тогда все же чуточку нравилась! Верно ведь?

Курт. Господи, куда я попал!

Алис. К актрисе, отличающейся вольными манерами, но в остальном отличной женщине. Вот так! Но нынче я свободна, свободна, свободна!.. Отвернись, я надену другую блузку! (Расстегивает блузку.)

Курт кидается к ней, хватает в объятия и, подняв на руки, впивается зубами ей в шею так, что она вскрикивает, после чего он бросает ее на кушетку и поспешно выходит налево.

Занавес.

Та же декорация вечером. В окна задника по-прежнему виден часовой на батарее.

Лавровые венки висят на спинке стула. Горит лампа под потолком. Тихая музыка. Капитан, бледный, с ввалившимися глазами, одетый в поношенную полевую форму и кавалерийские сапоги, сидит за столиком для рукоделия и раскладывает пасьянс.

На носу – очки.

Музыка, игравшая во время антракта, продолжает играть и после поднятия занавеса вплоть до появления нового персонажа.

Капитан, раскладывая пасьянс, время от времени вздрагивает, поднимает голову и боязливо прислушивается.

Судя по всему, пасьянс у него не выходит; потеряв терпение, он смешивает карты, подходит к левому окну, открывает его и выбрасывает колоду. Распахнутые створки окна со скрипом раскачиваются на крючках.

Капитан, отошедший к буфету, в страхе оборачивается на шум, издаваемый окном, посмотреть, в чем дело. Потом вынимает три четырехугольные бутылки виски, внимательно их разглядывает и выбрасывает в окно. Вытаскивает ящички с сигарами и, понюхав один, тоже выбрасывает в окно. После чего снимает очки, протирает их и примеряет – хорошо ли в них видно. И выбрасывает в окно; натыкаясь на мебель, словно он плохо видит, подходит к секретеру и зажигает канделябр с шестью свечами. Замечает лавровые венки, снимает их со спинки стула и идет к окну, но возвращается. Взяв с пианино скатерку, осторожно заворачивает в нее венки, находит на письменном столе булавки, закалывает ими углы скатерки и кладет сверток на стул.

Подойдя к пианино, кулаком бьет по клавишам, закрывает крышку и выбрасывает ключ в окно. И зажигает свечи на пианино. Снимает с этажерки фотографию жены и, внимательно поглядев на нее, рвет на мелкие кусочки и бросает на пол. Створки окна хлопают на крючках, и он снова пугается. Успокоившись, берет фотографии сына и дочери и, прикоснувшись к ним губами, прячет в нагрудный карман. Остальные фотографии локтем сбрасывает на пол и сапогом сгребает в кучку. Утомившись, садится за письменный стол и берется за сердце. Зажигает свечу на столе, вздыхает; сидит, уставившись прямо перед собой, словно увидел что-то омерзительное… Встает, подходит к секретеру. Поднимает откидную крышку, вынимает пачку писем, перевязанную голубой шелковой лентой, и бросает в кафельную печь. Закрывает крышку.

Телеграфный аппарат вдруг издает сигнал и тут же замолкает. Капитан, дернувшись в смертельном ужасе, замирает, держась за сердце, напряженно ждет. Телеграф молчит, и тогда Капитан переключает внимание на левую дверь. Подходит, открывает ее и, шагнув в проем, возвращается с кошкой на руках, которую гладит по спине. Затем выходит в правую дверь. Музыка затихает.

* * *

Алис появляется из дверей задника, на ней уличный костюм, на черных волосах шляпа, на руках перчатки, вид кокетливый; с удивлением разглядывает зажженные повсюду свечи.

Курт входит слева, он нервничает.

Алис. Прямо сочельник!

Курт. Ну-у?

Алис (протягивает руку для поцелуя). Благодари меня!

Курт неохотно целует ее руку.

Шесть свидетелей, из них четверо надежны как скала. Заявление ушло, ответ придет сюда по телеграфу – сюда, в самое сердце крепости!

Курт. Вот как!

Алис. Что это за «вот как»! Скажи лучше «спасибо»!

Курт. С чего это он зажег столько свечей?

Алис. Темноты боится!.. Посмотри на этот телеграфный ключ! Правда, похож на ручку кофейной мельницы? Я мелю и мелю, а зерна крошатся, как зубы в щипцах дантиста…

Курт. Чем это он тут занимался?

Алис. Похоже, собрался переезжать! Переедешь – туда, в подвал, переедешь!

Курт. Алис, не надо так! Все это ужасно грустно… в молодости мы дружили, и он не раз оказывал мне услуги в трудную минуту… Жалко его!

Алис. А меня нет? Я-то никому зла не причинила, я пожертвовала своей карьерой ради этого чудовища!

Курт. А карьера и в самом деле была такая блестящая?

Алис (в бешенстве). Да как ты смеешь! Ты что, не знаешь, кто я, кем я была?

Курт. Ну ладно, ладно!

Алис. И ты начинаешь, уже?

Курт. Уже?

Алис бросается Курту на шею, целует его.

Курт поднимает ее на руки и кусает в шею, она вскрикивает.

Алис. Ты укусил меня!

Курт (вне себя). Да, я, как рысь, жажду вонзиться зубами тебе в шею и испить твоей крови! Ты, ты пробудила во мне дикого зверя, которого я годами пытался задушить лишениями и самоистязанием! Приехав сюда, я решил было, что я немножко лучше вас, а оказался подлецом из подлецов! С той минуты, как я увидел тебя во всей твоей жуткой наготе и страсть помрачила мое зрение, я ощутил истинную силу зла; безобразное становится прекрасным, добро превращается в уродство и слабость!.. Сейчас я задушу тебя… поцелуем! (Обнимает ее.)

Алис (показывает ему левую руку). Видишь след от кандалов – ты разорвал их. Я была рабыней, и вот свободна!..

Курт. Но я свяжу тебя…

Алис. Ты?

Курт. Я!

Алис. Мне на миг показалось, что ты…

Курт. Сектант!

Алис. Да, ты болтал о грехопадении…

Курт. Неужели?

Алис. И я подумала, что ты приехал читать проповеди…

Курт. Неужели?.. Через час мы будем в городе! И ты увидишь, кто я…

Алис. А вечером пойдем в театр! Покажемся на люди! Если я сбегу из семьи, позор падет на него. Понимаешь?

Курт. Начинаю понимать! Значит, одной тюрьмы недостаточно…

Алис. Недостаточно! Он должен пережить и позор!

Курт. Какой странный мир! Ты совершаешь позорный поступок, а опозорен он!

Алис. Что поделаешь, если мир настолько глуп!

Курт. Эти тюремные стены словно впитали в себя все худшие преступления; и с первым же вздохом они проникают в самое нутро! У тебя в мыслях, я полагаю, театр и ужин! А у меня – сын!

Алис (бьет его перчаткой по губам). Дурак!

Курт заносит руку для пощечины.

(Отшатывается.) Tout beau![6]

Курт. Прости!

Алис. На колени!

Курт падает на колени.

Лицом на пол!

Курт утыкается лбом в пол.

Целуй мне ногу!

Курт целует ногу.

И больше никогда так не делай!.. Встать!

Курт (поднимается). Куда я попал? Где я?

Алис. Сам знаешь!

Курт (в ужасе обводит глазами комнату). Мне кажется… я в аду!

* * *

Капитан (появляется справа, вид жалкий, опирается на палку). Курт, мне нужно поговорить с тобой! С глазу на глаз!

Алис. О нашем беспрепятственном отбытии?

Капитан (садится за столик для рукоделия). Курт, пожалуйста, присядь на минутку! А ты, Алис, не будешь ли ты так добра оставить нас ненадолго… в покое?

Алис. Что бы это значило?.. Новые сигналы! (Курту.) Пожалуйста! Присаживайся!

Курт неохотно садится.

И послушай мудрые откровения старости!.. Когда придет телеграмма… позови меня! (Выходит налево.)

* * *

Капитан (после паузы, с достоинством). Постиг ли ты суть человеческой судьбы – моей, нашей судьбы?

Курт. Нет, как не постиг сути и своей собственной!

Капитан. Какой же тогда смысл во всей этой чепухе?

Курт. В самые светлые минуты моей жизни мне представлялось, что смысл именно в том и состоит, чтобы мы не ведали смысла, но тем не менее покорились…

Капитан. Покорились! Не имея точки опоры вне себя, я не могу покориться.

Курт. Совершенно верно; но ведь как математик ты, наверное, способен отыскать эту неизвестную точку, если тебе даны другие, известные…

Капитан. Я искал ее – и не нашел!

Курт. Значит, допустил ошибку в расчетах; начни сначала!

Капитан. Начну!.. Скажи, откуда у тебя такое смирение?

Курт. У меня его не осталось! Не переоценивай меня!

Капитан. Ты, должно быть, заметил, как я понимаю искусство жизни – уничтожение! То есть – перечеркнуть и идти дальше! Еще в юности я изготовил себе мешок, куда складывал все унижения. А когда он наполнился до верха, выбросил его в море!.. Думаю, никому не довелось перенести столько унижений, сколько мне. Но я перечеркнул их и пошел дальше, и теперь их больше нет!

Курт. Я заметил, как ты сочиняешь собственную жизнь и жизнь окружающих!

Капитан. А как бы я иначе смог жить? Как бы сумел выдержать? (Берется за сердце.)

Курт. Тебе плохо?

Капитан. Плохо! (Пауза.) Но наступает момент, когда способность сочинять, как ты выражаешься, умирает. И тогда действительность предстает перед тобой во всей своей наготе!.. Это ужасно! (Говорит плачущим стариковским голосом, челюсть отвисла.) Видишь ли, друг мой… (Овладел собой, нормальным голосом.) Извини!.. Врач, у которого я был в городе (снова плачущим голосом), сказал, что здоровье у меня подорвано… (нормальным голосом) и я долго не протяну!

Курт. Так и сказал?

Капитан (плачущим голосом). Так и сказал!

Курт. Значит, это неправда?

Капитан. Что? А-а, это… неправда!

Пауза.

Курт. И другое тоже?

Капитан. Что именно, брат?

Курт. Что мой сын получил назначение сюда адъюнктом?

Капитан. Ничего про это не слышал.

Курт. Знаешь, твоя способность перечеркивать собственные преступления просто безгранична!

Капитан. Не понимаю, о чем ты, брат!

Курт. В таком случае ты конченый человек!

Капитан. Да, недолго уже осталось!

Курт. Слушай, а ты, может, и заявление о разводе, позорящем твою жену, не подавал?

Капитан. Разводе? Слыхом не слыхивал!

Курт (встает). Так ты признаешься, что солгал?

Капитан. Какие сильные слова, брат! Все мы нуждаемся в снисхождении!

Курт. Ты осознал это?

Капитан (решительно, отчетливо). Осознал!.. Поэтому – прости меня, Курт! Прости за все!

Курт. Вот это по-мужски!.. Но мне не за что прощать тебя! И я совсем не тот, за кого ты меня принимаешь! Уже не тот! И во всяком случае, никоим образом не достоин твоих признаний!

Капитан (отчетливо). Странная была у меня жизнь! Строптивая, злобная, с самых ранних лет… и люди были злы, вот и я тоже озлобился…

Курт нервно ходит из угла в угол, посматривая на телеграф.

Куда это ты смотришь?

Курт. А телеграф можно отключить?

Капитан. Нет, лучше не надо!

Курт (с возрастающим беспокойством). Что за человек штык-юнкер Эстберг?

Капитан. Вполне порядочный, хотя и с купеческими замашками, само собой!

Курт. А начальник оружейных мастерских?

Капитан. Вообще-то, он мой враг, но ничего дурного сказать о нем не могу.

Курт (смотрит в окно, там виден движущийся огонек фонаря). Что они делают на батарее с фонарем?

Капитан. А там фонарь?

Курт. Да, и люди!

Капитан. Очевидно, наряд, по-нашему!

Курт. А что это такое?

Капитан. Несколько солдат под командой капрала! Небось идут сажать под арест какого-нибудь бедолагу!

Курт. О-о!

Пауза.

Капитан. Теперь, когда ты достаточно узнал Алис, что ты о ней думаешь?

Курт. Не знаю… я совсем не разбираюсь в людях! Она для меня полнейшая загадка, так же как и ты, как и я сам! Дело в том, что я приближаюсь к возрасту, когда мудрость признается: я ничего не знаю, я ничего не понимаю!.. Но если на моих глазах совершается какой-нибудь поступок, мне страстно хочется узнать его причину… Почему ты столкнул ее в море?

Капитан. Понятия не имею! Она стояла на пирсе, и мне вдруг представилось совершенно естественным столкнуть ее вниз.

Курт. И тебя никогда не мучила совесть?

Капитан. Никогда!

Курт. Странно!

Капитан. И не говори! Страннее некуда – у меня просто в голове не укладывается, что это я совершил подобную низость!

Курт. А тебе не приходило в голову, что она будет мстить?

Капитан. Она отомстила мне сполна! И это мне тоже представляется вполне естественным!

Курт. Каким образом тебе удалось так быстро обрести подобное циничное смирение?

Капитан. С тех пор как я заглянул в глаза смерти, жизнь повернулась ко мне другой стороной… Послушай, если бы тебе пришлось судить нас с Алис, кого бы ты признал правым?

Курт. Никого! Но я выразил бы вам обоим свое беспредельное сочувствие, тебе, быть может, чуть большее!

Капитан. Дай мне руку, Курт!

Курт (протягивает одну руку, а другую кладет ему на плечо). Дружище!

Алис (входит слева, в руках зонтик). Ах, какая доверительность! Вот это дружба!.. Телеграмма не пришла?

Курт (холодно). Нет!

Алис. От этой задержки у меня лопается терпение; а когда у меня лопается терпение, я обычно поторапливаю события!.. Гляди, Курт, даю последний залп! И сейчас ему придет конец!.. Вот я заряжаю ружье – изучила учебник по стрелковому оружию, тот самый знаменитый нераспроданный учебник тиражом в пять тысяч экземпляров, – прицеливаюсь и: огонь! (Прицеливается зонтиком.) Как чувствует себя твоя новая супруга? Юная, прелестная незнакомка? Не знаешь! Зато я знаю, как чувствует себя мой любовник! (Обнимает Курта за шею и целует его; он отталкивает ее.) Он чувствует себя прекрасно, но все еще робок!.. А ты – подлец, которого я никогда не любила, ты слишком надменный, чтобы позволить себе ревновать, – ты и не заметил, как я натянула тебе нос!

Капитан обнажает саблю и бросается на Алис, рубя направо и налево, но удары приходятся по мебели.

Алис. Помогите! Помогите!

Курт не двигается с места.

Капитан (падает на пол с саблей в руке). Юдифь! Отомсти за меня!

Алис. Ура! Он умер!

Курт отступает к дверям на заднем плане.

Капитан (поднимается). Еще нет! (Спрятав саблю в ножны, идет к креслу у столика для рукоделия и садится.) Юдифь! Юдифь!

Алис (подходит к Курту). Я ухожу – с тобой!

Курт (отталкивает ее так, что она падает на колени). Убирайся туда, откуда явилась, – в преисподнюю!.. Прощайте! Навсегда!

Капитан. Не покидай меня, Курт, она убьет меня!

Алис. Курт! Не бросай меня, не бросай нас!

Курт. Прощайте! (Уходит.)

* * *

Алис (круто меняет тактику). Каков подлец! Хорош друг!

Капитан (мягко). Прости меня, Алис! Иди сюда! Иди сюда быстрее!

Алис (Капитану). В жизни не встречала такого подлеца и лицемера!.. Знаешь, а ты все-таки настоящий мужчина!

Капитан. Алис, выслушай меня!.. Мои дни сочтены!

Алис. Что-о-о?

Капитан. Врач сказал!

Алис. Значит, и остальное тоже неправда?

Капитан. Да!

Алис (вне себя). О! Что же я наделала!..

Капитан. Все можно исправить!

Алис. Нет! Этого исправить нельзя!

Капитан. Нет ничего, чего нельзя исправить, надо лишь перечеркнуть старое и идти дальше!

Алис. Но телеграмма! Телеграмма!

Капитан. Какая телеграмма?

Алис (падает на колени перед Капитаном). Неужели мы и правда прокляты? Но почему это должно было случиться! Я же взорвала себя, нас! Зачем ты ломал комедию! И зачем явился этот человек и ввел меня в искушение!.. Мы погибли! Все можно было бы исправить, все можно было бы простить, будь ты великодушен.

Капитан. А разве чего-то нельзя простить? Чего я не простил тебе?

Алис. Ты прав… но этого уже не исправить!

Капитан. Ума не приложу, хотя и знаю твою изобретательность по части всяких гадостей…

Алис. О, если бы мне удалось выпутаться! Если б только удалось… я бы окружила тебя заботой… Эдгар, я бы полюбила тебя!

Капитан. Послушай, да в чем дело-то?

Алис. Думаешь, нам никто уже не поможет… да, ни единому человеку это не под силу!

Капитан. А кому же тогда под силу?

Алис (смотрит Капитану в глаза). Не знаю!.. Подумать только! Что будет с детьми? Наше имя обесчещено…

Капитан. Ты обесчестила наше имя?

Алис. Не я! Не я!.. Им придется уйти из школы! А начав самостоятельную жизнь, они будут так же одиноки, как мы, и так же озлоблены! Значит, ты, насколько я понимаю, и с Юдифью не встречался?

Капитан. Нет! Но перечеркни это!

Застучал телеграф. Алис вскакивает.

Алис (кричит). Вот и пришла беда! (Капитану.) Не слушай!

Капитан (спокойно). Не буду, девочка моя, успокойся!

Алис (стоя у телеграфа, поднимается на цыпочки, чтобы выглянуть в окно). Не слушай! Не слушай!

Капитан (зажимает уши). Я зажал уши, Лиса, девочка моя!

Алис (на коленях, воздев руки). Боже! Помоги нам!.. Наряд идет… (Рыдая.) Господи всеблагой! (Шевелит губами, словно молится про себя.)

Телеграф, простучав еще немного, выпускает длинную бумажную ленту; наступает тишина.

(Поднимается, отрывает ленту и молча читает. После чего, на миг возведя глаза к потолку, подходит к Капитану и целует его в лоб.) Пронесло!.. Все нормально! (Садится во второе кресло и бурно рыдает, зажимая рот платком.)

Капитан. Что у тебя там за тайны?

Алис. Не спрашивай! Все позади!

Капитан. Как хочешь, дитя мое!

Алис. Еще три дня назад ты бы так не сказал; что с тобой?

Капитан. Видишь ли, дружочек, когда со мной первый раз случился обморок, я одной ногой шагнул в могилу. Не помню, что я там увидел, но ощущение осталось!

Алис. Какое же?

Капитан. Надежда… на лучшее!

Алис. На лучшее?

Капитан. Да! Ибо я, собственно, никогда не верил, будто это и есть жизнь… это смерть! Или того хуже…

Алис. И нам…

Капитан…судя по всему, было предопределено мучить друг друга… такое создается впечатление!

Алис. Но теперь мы уже достаточно помучили друг друга?

Капитан. Думаю, достаточно! И достаточно покуролесили! (Обводит взглядом комнату.) Давай приберемся, а? Наведем чистоту!

Алис (встает). Давай, если это возможно!

Капитан (обходит комнату). За один день не управиться! Никак!

Алис. Тогда за два! За много дней!

Капитан. Что же, будем надеяться!..

Пауза.

(Снова усаживается.) Стало быть, на сей раз тебе не удалось вырваться! Но и меня засадить не получилось!

Алис ошеломлена.

Да, я ведь знал, что ты хотела засадить меня в тюрьму; но я перечеркнул это!.. Ты, пожалуй, и похуже вещи делала…

Алис молчит.

А в растрате я не виноват!

Алис. Теперь, выходит, я буду твоей нянькой?

Капитан. Если захочешь!

Алис. А что мне еще остается?

Капитан. Не знаю!

Алис (садится в изнеможении, с отчаянием в голосе). Вот они, вечные муки! Неужели им не будет конца?

Капитан. Будет, надо только набраться терпения! Быть может, придет смерть и начнется жизнь!

Алис. Если бы!

Пауза.

Капитан. Ты считаешь Курта лицемером?

Алис. Безусловно!

Капитан. А я нет! Просто все, кто соприкасается с нами, заражаются злобой и стремятся прочь… Курт – слабый человек, а зло – сильно! (Пауза.) Подумать только, до чего банальной стала нынешняя жизнь! Раньше пускали в ход кулаки; сейчас ими лишь грозят!.. Я почти уверен – через три месяца мы отпразднуем серебряную свадьбу… Курт будет шафером!.. и доктор с Гердой придут… начальник оружейных мастерских произнесет речь, а штык-юнкер будет дирижировать криками «ура»! А полковник, если я его достаточно хорошо знаю, напросится сам!.. Смейся, смейся! Помнишь серебряную свадьбу Адольфа… того, из егерского полка? У молодой кольцо было надето на правой руке, потому что муженек в любовном пылу отрубил ей тесаком безымянный палец на левой.

Алис зажимает платком рот, чтобы не рассмеяться.

Ты что, плачешь?.. Нет, похоже, смеешься!.. Да, детка, мы то плачем, то смеемся! Что лучше… меня не спрашивай!.. На днях я прочитал в газете о человеке, который семь раз разводился, следовательно, семь раз был женат… и в конце концов в девяносто лет сбежал от последней жены и женился на первой! Вот это любовь!.. Никак не уразумею, серьезная штука жизнь или же насмешка! Шутки часто бывают мучительными, серьезность, вообще-то, намного приятнее и спокойнее… Но стоит только наконец настроиться на серьезный лад, как кто-нибудь обязательно сыграет с тобой шутку! Например, Курт!.. Так будем праздновать серебряную свадьбу?

Алис молчит.

Скажи «да»! Пусть они смеются над нами, ну и что с того! Захочется, мы тоже рассмеемся, не захочется – сохраним серьезность!

Алис. Да будет так!

Капитан (серьезно). Значит, серебряная свадьба!.. (Встает.) Перечеркнуть и идти дальше!.. Значит, пойдем дальше!

Занавес.

Часть II

Действующие лица

Эдгар.

Алис.

Курт.

Аллан, сын Курта.

Юдифь, дочь Эдгара.

Лейтенант.

Белая с золотом овальная гостиная. Стеклянные двери в стене задника распахнуты настежь, открывая вид на садовую террасу, окаймленную балюстрадой с каменными колонками и фаянсовыми горшками с петуниями и красными пеларгониями. Терраса служит местом для променада. На заднем плане видна береговая батарея и стоящий на посту артиллерист; вдалеке – море. В гостиной слева – диван с позолотой, стол и стулья. Справа – рояль, письменный стол и камин.

На переднем плане – американское кресло.

У письменного стола стоит медный торшер с прикрепленной к стойке полочкой. На стенах – старинные, написанные маслом полотна.

За письменным столом сидит, занятый вычислениями, Аллан; в дверях появляется Юдифь в коротком летнем платье, волосы, заплетенные в косу, перекинуты за спину, в одной руке шляпа, в другой – теннисная ракетка. Она останавливается в проеме.

Аллан встает, вид серьезный и почтительный.

Юдифь (серьезно, но дружелюбно). Почему ты не идешь играть в теннис?

Аллан (застенчиво, сдерживая душевное волнение). Я очень занят…

Юдифь. Разве ты не видел, что я поставила велосипед рулем к дубу, а не от дуба?

Аллан. Видел!

Юдифь. Ну, и что это означает?

Аллан. Это означает… ты хочешь, чтобы я пришел играть в теннис… но мои обязанности… мне надо решать задачи… твой отец весьма строгий учитель.

Юдифь. Он тебе нравится?

Аллан. Нравится! Он интересуется своими учениками…

Юдифь. Он интересуется всеми и всем… Тебе хочется пойти?

Аллан. Ты прекрасно знаешь, что хочется, – но нельзя!

Юдифь. Я попрошу у папы увольнительную для тебя!

Аллан. Не надо! Разговоров не оберешься!

Юдифь. Думаешь, у меня над ним власти нет? Да я из него веревки вью!

Аллан. Поэтому-то, наверно, ты такая жестокая! Да-да!

Юдифь. Тебе бы это тоже не помешало!

Аллан. Я не из породы волков!

Юдифь. В таком случае твое место среди овец!

Аллан. Да уж лучше это!

Юдифь. Признайся, почему ты не хочешь пойти на теннис?

Аллан. Сама знаешь!

Юдифь. И все-таки, скажи!.. Лейтенант…

Аллан. Да, тебе на меня наплевать, но и с лейтенантом тебе скучно, ежели меня нет рядом и ты не видишь моих мук!

Юдифь. Неужто я такая бессердечная? А я и не знала!

Аллан. Теперь знаешь!

Юдифь. И постараюсь исправиться, потому что не хочу быть жестокой, не хочу, чтобы… ты плохо думал обо мне.

Аллан. Ты это говоришь, только чтобы удержать меня в своей власти! Я и так уже твой раб, но тебе этого мало, раба полагается подвергнуть пыткам и бросить на съедение хищникам!.. Под твою дудку и без меня есть кому плясать, зачем же я-то тебе, а? Позволь мне идти своей дорогой, а ты иди своей!

Юдифь. Ты показываешь мне на дверь?

Аллан не отвечает.

Тогда я ухожу!.. Встречаться нам иногда придется – мы все-таки родственники, – но я не буду к тебе приставать.

Аллан садится за стол и погружается в вычисления.

(Вместо того чтобы уйти, проходит в комнату и мало-помалу приближается к столу, за которым сидит Аллан.) Не бойся, я сейчас уйду… Хочу только посмотреть, как живет начальник карантина… (Осматривается.) Белое с золотом! Бехштейновский рояль[7]! Да-а! А мы после папиной отставки по-прежнему торчим в крепостной башне… там, где мама проторчала двадцать пять лет… да и там торчим из милости! Вы-то богатые…

Аллан (спокойно). Мы вовсе не богаты.

Юдифь. Говори, говори, а сам одеваешься с иголочки… кстати, что бы ты ни надел, тебе все к лицу!.. Слышал, что я сказала? (Подходит еще ближе.)

Аллан (покорно). Слышал.

Юдифь. Как это ты сумел услышать, ведь ты же занят вычислениями или чем там еще?

Аллан. Да уж не глазами!

Юдифь. Эти мне твои глаза!.. Ты их в зеркале видел?..

Аллан. Уходи!

Юдифь. Презираешь меня!..

Аллан. Я вообще о тебе, моя милая, не думаю!

Юдифь (подходит еще ближе). Ну прямо Архимед, сидит себе, считает, а солдат раз – и прикончил его[8]! (Ракеткой ворошит его бумаги.)

Аллан. Не трогай моих бумаг!

Юдифь. Вот и Архимед то же самое сказал!.. Ты сейчас, конечно, вообразил себе бог весть что! Думаешь, будто я жить без тебя не могу…

Аллан. Ну почему ты не оставишь меня в покое?

Юдифь. Будь полюбезнее, и я помогу тебе с экзаменом…

Аллан. Ты?

Юдифь. Да, я знакома с экзаменаторами…

Аллан (строго). И что из того?

Юдифь. Тебе разве не известно, как важно иметь протекцию учителей?

Аллан. Ты имеешь в виду своего отца и лейтенанта?

Юдифь. И полковника!

Аллан. И ты хочешь сказать, что твое заступничество освободит меня от работы?

Юдифь. Плохой ты переводчик…

Аллан. Плохого оригинала…

Юдифь. И не стыдно!

Аллан. Стыдно – за тебя и за себя!.. Стыдно, что слушаю тебя!.. Почему ты не уходишь?

Юдифь. Потому что знаю: ты ценишь мое общество… Да, да, ты всегда выбираешь дорогу так, чтобы пройти под моим окном! И всегда находишь себе дело в городе, чтобы поехать тем же пароходом, что и я. И в море никогда не выходишь, если я не сижу на фок-штоке.

Аллан (смущенно). Юной девушке не пристало говорить такие вещи!

Юдифь. По-твоему, я еще дитя?

Аллан. Временами ты – доброе дитя, иногда – злая женщина! А меня, судя по всему, ты определила себе в овечки.

Юдифь. Ты и есть овечка, и поэтому я должна тебя защищать!

Аллан (встает). Только волка в пастухи и ставить!.. Ты хочешь меня сожрать… вот, пожалуй, и вся тайна! Заложить свои прекрасные глаза в обмен на мою голову.

Юдифь. О, да неужели ты разглядел мои глаза? Вот уж не подозревала в тебе такой храбрости!

Аллан, собрав бумаги, идет направо. Юдифь становится в дверях.

Аллан. Отойди, иначе…

Юдифь. Иначе?

Аллан. Была бы ты парнем – бах! Но ты, увы, девушка!

Юдифь. И что?

Аллан. Имей ты хоть каплю гордости, ты бы ушла сразу, как только поняла, что тебя выставляют за дверь!

Юдифь. Ты об этом пожалеешь!

Аллан. Не сомневаюсь!

Юдифь (в бешенстве идет к дверям задника). Ты об этом пожалеешь! (Выходит.)

* * *

Курт (входит из левой двери). Куда ты собрался, Аллан?

Аллан. Это ты?

Курт. Кто это так стремительно выскочил из дома… аж кусты затрещали?

Аллан. Юдифь!

Курт. Немного вспыльчива, а так славная девушка!

Аллан. Злобных, грубых девиц почему-то всегда называют славными!

Курт. Не будь таким строгим, Аллан!.. Тебе не по душе твои новые родственники?

Аллан. Дядя Эдгар мне нравится…

Курт. Да, у него немало хороших черт… А твои другие учителя? Лейтенант, например?

Аллан. Человек настроения! Мне иногда кажется, что он имеет на меня зуб.

Курт. Ошибаешься!.. Тебе слишком много «кажется». Не обременяй себя мыслями об окружающих, занимайся своими делами, будь вежлив, а остальных предоставь самим себе.

Аллан. Я так и делаю, но… они никак не хотят оставить меня в покое! Втягивают в свои дела… совсем как каракатицы у пирса… не кусаются, только воду баламутят, и тебя засасывает в водоворот…

Курт. Ты, как я погляжу, склонен к меланхолии! Тебе неуютно здесь со мной? Чего-нибудь не хватает?

Аллан. Мне никогда не было так хорошо, но… что-то здесь меня душит!

Курт. Здесь, у моря? Ты не любишь моря?

Аллан. Я люблю открытое море! А у берега водоросли, каракатицы, медузы, морская крапива – или как она там еще называется!

Курт. Ты стал настоящим затворником! Пойди поиграй в теннис!

Аллан. Не хочется!

Курт. Понимаю, злишься на Юдифь!

Аллан. На Юдифь?

Курт. Нельзя так придираться к людям, а то останешься один!

Аллан. И вовсе я не придираюсь, но… У меня такое чувство, будто я лежу в самом низу поленницы дров… дожидаясь своей очереди попасть в огонь… и на меня давит, давит все, что навалено сверху…

Курт. Дождись своей очереди! Поленница уменьшается…

Аллан. Да, но так медленно, слишком медленно!.. О! А я тем временем сгнию!

Курт. Нелегко быть молодым! И все же вам завидуют!

Аллан. Неужели? Давай поменяемся!

Курт. Нет, спасибо!

Аллан. Знаешь, что самое ужасное? Сидеть и молчать, когда старики болтают ерунду… Я не сомневаюсь, что лучше их разбираюсь в предмете… и тем не менее вынужден молчать! Прости, тебя я к старикам не отношу!

Курт. Это почему же?

Аллан. Может быть, потому, что мы, собственно, только сейчас и узнали друг друга…

Курт. И потому, что… у тебя уже успело сложиться другое мнение обо мне!

Аллан. Да!

Курт. Я предполагаю, что, пока мы были разлучены, ты питал ко мне не самые теплые чувства?

Аллан. Не самые!

Курт. Ты видел хоть какую-нибудь мою фотографию?

Аллан. Одну-единственную, и весьма непривлекательную!

Курт. Давнишнюю, конечно?

Аллан. Да!

Курт. Десять лет назад я поседел за одну ночь… Потом седина сошла сама по себе… Давай переменим тему… Смотри, твоя тетя идет! Моя кузина! Она тебе нравится?

Аллан. Я не желаю об этом говорить!

Курт. В таком случае не стану больше спрашивать!

* * *

Алис (входит в комнату, на ней светлый летний наряд, в руках зонтик). Доброе утро, Курт! (Взглядом велит ему отослать Аллана.)

Курт (Аллану). Оставь нас!

Аллан уходит направо. Алис садится на диван слева. Курт садится на стул рядом.

* * *

Алис (сконфуженно). Он идет следом, так что не волнуйся!

Курт. А с чего бы мне волноваться?

Алис. С твоим строгим отношением…

Курт. Только к самому себе!

Алис. Ну ладно!.. Я один раз забылась, увидев в тебе избавителя, но ты сохранил присутствие духа… и потому мы имеем право забыть… то, чего никогда не было!

Курт. Что ж, забудь!

Алис. Впрочем… не думаю, чтобы он забыл…

Курт. Ты имеешь в виду ту ночь, когда с ним случился сердечный приступ, а ты чересчур рано возликовала, полагая, что он умер?

Алис. Да!.. Потом он оправился, но, перестав пить, научился молчать и теперь стал невыносим. Он что-то замыслил, а я никак не пойму что…

Курт. Алис, твой муж – безобидный пентюх, неизменно выказывающий мне свое расположение…

Алис. Берегись его расположения! Я эти его штучки знаю!

Курт. Ну-ну!

Алис. Значит, он и тебе глаза замазал!.. Неужели ты не чуешь опасности, не замечаешь расставленных силков?

Курт. Нет!

Алис. В таком случае ты обречен!

Курт. О, Боже избави!

Алис. Подумать только, я, видя подкрадывающуюся к тебе, словно кошка, беду… предупреждаю тебя, а у тебя точно шоры на глазах!

Курт. У Аллана никаких шор нет, а он тоже ничего не видит! Впрочем, он видит одну только Юдифь, а это всегда залог хороших отношений.

Алис. Ты раскусил Юдифь?

Курт. Кокетливая девчушка с косой на спине и в чуточку коротковатых юбках…

Алис. Вот именно! Но я видела ее на днях в длинной юбке… и передо мной предстала юная дама… с уложенными волосами, кстати, и не такая уж юная!

Курт. Да, развилась она, надо сказать, рановато!

Алис. И она играет с Алланом!

Курт. Пока это игра, ничего страшного.

Алис. Вот как, ничего страшного!.. Сейчас придет Эдгар и усядется в кресло – он его так обожает, что прямо украсть готов.

Курт. Пусть берет!

Алис. Предоставь ему сидеть там, а мы останемся здесь. И когда он начнет болтать – по утрам он бывает словоохотлив, – когда он понесет всякую чепуху, я буду тебе переводить ее!..

Курт. Ах, милая Алис, ты чересчур умна, чересчур! Чего мне бояться, пока я справляюсь с карантином без нареканий, да и в остальном веду себя как положено?

Алис. Ты веришь в справедливость, честь и все такое прочее.

Курт. Верю, и этому научил меня мой опыт. Когда-то я был убежден в обратном… Это мне дорого обошлось!

Алис. Он идет!..

Курт. Раньше ты ничего не боялась!

Алис. Опасности не сознавала, вот и была храброй!

Курт. Опасности?.. Ты меня скоро совсем запугаешь!

Алис. Ах, если бы… Он!

* * *

Капитан появляется в дверях задника, в цивильном платье – черный, застегнутый наглухо редингот[9], форменная фуражка, в руках – трость с серебряной ручкой. Здоровается кивком головы и направляется к креслу.

Алис (Курту). Пусть начнет первый!

Капитан. Отменное у тебя кресло, дорогой Курт! Просто превосходное!

Курт. Я тебе его дарю, если ты согласишься принять от меня такой подарок!

Капитан. Но я вовсе не хотел…

Курт. А я хочу, от всего сердца! Ты-то меня чем только не одаривал!

Капитан. Э, вздор!.. Отсюда виден весь остров – променады, люди на верандах, корабли в море, корабли причаливающие и отчаливающие… Тебе и впрямь удалось заполучить лучшее местечко на этом острове, правда, отнюдь не блаженных. Верно, Алис?.. Да, остров называют «маленьким адом», а Курт здесь создал рай, без Евы, разумеется, ибо, когда она появилась, раю пришел конец! Ясно? А знаешь, что тут был королевский охотничий замок?

Курт. Слыхал!

Капитан. Да, по-королевски ты живешь, но хочешь не хочешь, а благодарить за это меня надо!

Алис (Курту). Так-так, он собирается тебя обокрасть!

Курт. Я за многое тебе благодарен!

Капитан. Э, вздор!.. Послушай-ка, ящики с вином получил?

Курт. Получил!

Капитан. Доволен?

Курт. Очень, передай это своему поставщику!

Капитан. Он всегда поставляет первосортный товар…

Алис (Курту). По ценам второго сорта, а ты оплачиваешь разницу…

Капитан. Ты что-то сказала, Алис?

Алис. Я? Ничего!

Капитан. Да, когда здесь решили открыть карантинный пост, я совсем было собрался просить это место… и с этой целью начал изучать карантинное дело.

Алис (Курту). Врет!

Капитан (хвастливо). Я не разделял устаревших представлений о дезинфекции, всячески превозносившихся правлением! Видишь ли, я стоял на стороне нептунистов[10] – мы их так называли, поскольку они придерживались водного метода…

Курт. Извини! Я прекрасно помню, что в тот раз именно я отстаивал воду, а ты огонь.

Капитан. Я – огонь? Вздор!

Алис (громко). Да, я тоже помню!

Капитан. Ты?..

Курт. Я запомнил это еще и потому…

Капитан (обрывает). Может быть, но это не важно! (Возвышает голос.) Впрочем… сейчас мы пришли к тому… (Курту, который хочет его перебить) помолчи!.. что положение вещей изменилось… и карантинное дело скоро шагнет далеко вперед.

Курт. Кстати! Ты знаешь, кто написал эти дурацкие журнальные статьи?

Капитан (покраснев). Не знаю, но почему это ты называешь их дурацкими?

Алис (Курту). Поосторожнее! Статьи написал он!

Курт (Алис). Он?.. (Капитану.) Ну, скажем, не слишком осмысленные?

Капитан. Не тебе судить!

Алис. Хотите поссориться?

Курт. Нет, нет!

Капитан. Здесь, на острове, нелегко жить в мире и согласии, и нам бы следовало подать хороший пример…

Курт. Да, вот объясни мне, пожалуйста, следующее! Приехав сюда, я быстро сдружился с здешним начальством, особенно с аудитором мы близко сошлись, настолько близко, насколько это вообще возможно в нашем возрасте. Ну ладно, через какое-то время – это было вскоре после твоего выздоровления – у одного за другим в отношении ко мне начинает сквозить холодок, а вчера на променаде и аудитор уклонился от встречи со мной. Не могу выразить, как мне было больно.

Капитан молчит.

Ты тоже замечаешь неприязнь к себе?

Капитан. Нет, напротив!

Алис (Курту). Неужели ты не понимаешь, что он украл у тебя друзей?

Курт (Капитану). Интересно, уж не связано ли это с моим отказом подписаться на новые акции?

Капитан. Нет-нет! Но все-таки почему ты не хочешь подписываться?

Курт. Потому что я уже вложил свой небольшой капитал в содовую фабрику! И кроме того, выпуск новых акций означает, что старые дышат на ладан.

Капитан (рассеянно). Превосходная у тебя лампа! Где это ты раздобыл такую?

Курт. В городе, разумеется.

Алис (Курту). Берегись, лампа в опасности!

Курт (Капитану). Не считай меня неблагодарным или чересчур подозрительным, Эдгар!

Капитан. Ну зачем же, но то, что ты хочешь выйти из дела, которое сам же и начинал, доверия не вызывает.

Курт. Но, дорогой мой, ведь обыкновенная осторожность требует вовремя обезопасить себя и свое добро!

Капитан. Обезопасить? Тебе грозит опасность? Тебя собираются ограбить?

Курт. Зачем так резко?

Капитан. Разве ты был недоволен, когда я помог тебе поместить капитал под шесть процентов?

Курт. Доволен, даже благодарен!

Капитан. Ты не умеешь быть благодарным – это не в твоей натуре, но тут уж ничего не поделаешь!

Алис (Курту). Ты только послушай его!

Курт. В моей натуре множество недостатков, и в борьбе с ней я, пожалуй, потерпел поражение, но я признаю обязательства…

Капитан. Докажи! (Протягивает руку за газетой.) Глядите-ка, что это?.. Объявление! (Читает.) Скончался советник медицины!

Алис (Курту). Вот, уж трупом спекулирует.

Капитан (как бы про себя). Это повлечет определенные… изменения…

Курт. В чем?

Капитан (встает). Там увидим!

Алис (Капитану). Ты куда?

Капитан. Кажется, придется ехать в город!.. (Видит на письменном столе конверт, берет его словно бы по рассеянности, читает адрес и кладет обратно.) Извини, я такой рассеянный!

Курт. Ничего страшного!

Капитан. Готовальня Аллана! А где он сам?

Курт. Играет с девочками.

Капитан. Взрослый юноша? Это мне не нравится! Да и Юдифи не пристало бегать где попало… Ты пригляди за своим юным господином, а я прослежу за своей юной дамой! (Проходя мимо рояля, берет несколько аккордов.) Превосходный звук у этого инструмента! Штейнбех?

Курт. Бехштейн!

Капитан. Да, неплохо ты устроился, неплохо! Скажи мне спасибо, что вытащил тебя сюда!

Алис (Курту). Врет, он пытался тебе помешать!

Капитан. Ну, до свидания! Я еду следующим пароходом! (Уходит, разглядывая по дороге картины на стенах.)

* * *

Алис. Ну-у?

Курт. Ну-у?

Алис. Все еще никак не пойму его намерений. А скажи-ка мне… Конверт, который он разглядывал… от кого письмо?

Курт. Должен признаться… это моя единственная тайна!

Алис. И ее-то он и учуял! Я же говорила тебе, что он умеет колдовать!.. На конверте есть штемпель?

Курт. Да, «Избирательный комитет».

Алис. Стало быть, он раскусил твою тайну. Ты, как я догадываюсь, баллотируешься в риксдаг! Вот увидишь, вместо тебя туда попадет он!

Курт. А у него были когда-нибудь такие планы?

Алис. Нет, зато теперь появились! Я прочитала это по его лицу, пока он разглядывал конверт.

Курт. И поэтому он едет в город?

Алис. Нет, мысль о поездке пришла ему в голову, когда он прочитал траурное объявление!

Курт. И какую же выгоду он собирается извлечь из смерти советника медицины?

Алис. Кто бы знал!.. Возможно, то был его враг, стоявший у него на пути!

Курт. Если он действительно такое чудовище, как ты утверждаешь, тогда есть все основания его бояться!

Алис. Разве ты не слышал, как он хотел обокрасть тебя, связать по рукам и ногам, вынуждая признать, что ты ему якобы обязан по гроб жизни? На самом-то деле он ведь и не думал хлопотать за тебя – наоборот, пытался помешать! Он настоящий лиходей, паразит, древесный червь, который выест тебя изнутри, оставив полую оболочку, как у гнилой сосны… Он ненавидит тебя, хотя в то же время привязан к тебе воспоминаниями о вашей юношеской дружбе…

Курт. До чего же ненависть делает тебя проницательной!

Алис. А любовь – дурой! Слепой дурой!

Курт. Фу, ну что ты такое говоришь!

Алис. Знаешь, что такое вампир?.. Это душа мертвеца, завладевающая чужим телом, чтобы паразитировать в нем. Эдгар мертв с той самой поры, когда с ним случился первый приступ! У него нет собственных интересов, он утратил себя как личность, утратил инициативу. Но стоит ему встретить какого-нибудь человека, как он вцепляется в него мертвой хваткой, выпускает свои корешки-присоски и начинает расти и цвести. Сейчас он присосался к тебе!

Курт. Я стряхну его, как только он станет опасен!

Алис. Стряхнуть репей – попробуй-ка!.. Слушай, а как по-твоему, почему он не хочет, чтобы Юдифь общалась с Алланом?

Курт. Очевидно, оберегает их чувства!

Алис. Ничего подобного!.. Он собирается выдать Юдифь замуж за… полковника!

Курт (возмущенно). За этого старого вдовца?

Алис. Да!

Курт. Чудовищно!.. А Юдифь?

Алис. Если бы ей удалось выскочить за восьмидесятилетнего генерала, она бы это сделала, чтобы раздавить шестидесятилетнего полковника. Понимаешь, раздавить – такова ее цель в жизни! Топтать и давить – вот девиз их рода!

Курт. И это Юдифь? Гордая юная красавица!

Алис. Слышали, слышали!.. Можно, я сяду здесь, письмо напишу?

Курт (освобождает письменный стол). Пожалуйста!

Алис (снимает перчатки и садится за стол). Ну-с, испытаем свои силы в военном искусстве! Один раз, собираясь прикончить своего дракона, я потерпела поражение! Но с тех пор кое-чему научилась!

Курт. Тебе известно, что, прежде чем стрелять, нужно зарядить ружье?

Алис. Да, и боевыми патронами!

Курт выходит направо.

* * *

Алис пишет, время от времени задумываясь.

* * *

Аллан врывается в комнату, не замечая Алис, бросается плашмя на диван и, прижав к лицу кружевной платок, всхлипывает.

Алис (понаблюдав за ним какое-то время, встает и подходит к дивану. Мягко). Аллан!

Аллан смущенно садится, пряча носовой платок за спиной.

(Мягко, по-женски, с искренним чувством.) Не бойся меня, Аллан, я не сделаю тебе ничего плохого… Что случилось?.. Ты заболел?

Аллан. Да!

Алис. Чем?

Аллан. Не знаю!

Алис. Голова болит?

Аллан. Не-ет!

Алис. В груди? Тоска?

Аллан. Да-а!

Алис. Тоска! Тоска! И сердце готово разорваться! И ноет, ноет…

Аллан. Откуда ты знаешь?

Алис. И хочется умереть, забыться вечным сном, и все так тяжело. И думаешь только об одном… об одной… а если двое думают об одной и той же, то горе непереносимо… для одного…

Аллан, забывшись, теребит платок.

Эта болезнь неизлечима… не хочется ни пить, ни есть, хочется только плакать, и ты плачешь, горько-прегорько… лучше всего где-нибудь в лесу, чтобы никто не увидел, ибо люди обычно смеются над таким горем… злые, злые люди! Ух!.. Что тебе надо от нее? Да ничего! Поцеловать? Ни в коем случае, ибо ты уверен, что в ту же секунду упадешь бездыханным. Каждый раз, уносясь мыслями к ней, ты словно бы ощущаешь дыхание смерти! И это действительно смерть, дитя, смерть, приносящая жизнь. Но этого тебе пока не понять! Запахло фиалками! Это она! (Приближается к Аллану и осторожно берет у него платок.) Она, она везде, только она! Ох, ох, ох! (Аллану не остается ничего другого, как спрятать лицо на груди Алис.) Бедный мальчик! Бедный мальчик! Ах, как же больно, как больно! (Платком вытирает ему слезы.) Ну, ну! Поплачь, поплачь, вот и славно! И на сердце полегчает!.. А теперь, Аллан, вставай – и будь мужчиной, а то она на тебя и смотреть не захочет! Бессердечная… с добрым сердцем! Она мучает тебя?.. С лейтенантом? Послушай, мой мальчик!.. Подружись с лейтенантом, и вы сможете делиться друг с другом своими переживаниями! Обычно это тоже чуть-чуть помогает!

Аллан. Глаза б мои его не видели!

Алис. Послушай, малыш! Вот увидишь, лейтенант сам скоро станет тебя домогаться, чтобы поговорить о ней! Потому что…

Аллан смотрит на нее с проблеском надежды.

Ну, сжалиться, сказать?

Аллан опускает голову.

Он так же несчастен, как и ты!

Аллан (радостно). Правда?

Алис. Точно, и ему тоже бывает необходимо раскрыть кому-нибудь душу, когда Юдифь ранит его… Ты, похоже, уже заранее торжествуешь!

Аллан. Она не собирается замуж за лейтенанта?

Алис. И за тебя тоже, мой милый, она метит в полковницы!

Аллан вновь мрачнеет.

Опять дождь пошел?.. Ну а платок тебе придется отдать: Юдифь – девочка аккуратная, дюжина платков должна остаться дюжиной!

Аллан озадачен.

Что поделаешь, такова уж Юдифь!.. Посиди тут, я напишу еще одно письмо, а потом попрошу тебя выполнить одно поручение! (Подходит к столу и начинает писать.)

* * *

Лейтенант (появляется в дверях, вид меланхолический, но без оттенка комизма. Не замечая Алис, направляется прямо к Аллану). Адъюнкт!

Аллан встает и вытягивается в струнку.

Сидите, пожалуйста!

Алис наблюдает за ними.

Лейтенант подходит к Аллану и садится рядом. Вздыхает и, вынув точно такой же носовой платок, вытирает лоб. Аллан жадно разглядывает платок. Лейтенант смотрит на него печальными глазами. Алис кашляет. Лейтенант вскакивает и встает навытяжку.

Алис. Сидите, пожалуйста!

Лейтенант. Прошу прощения, фру!

Алис. Ничего страшного!.. Садитесь, пожалуйста, поболтайте с адъюнктом, ему здесь, на острове, немного одиноко! (Пишет.)

Лейтенант (говорит с Алланом негромко, смущенно). Невыносимая жара!

Аллан. Да, жарко!

Лейтенант. Она заковыристая!

Молчание.

Вы сегодня… (ищет слово) играли в теннис?

Аллан. Не-ет, на солнце слишком жарко!

Лейтенант (с отчаянием, но без комического оттенка). Да, невыносимая жара сегодня!

Аллан (шепотом). Невыносимая!

Молчание.

Лейтенант. А в море… выходили?

Аллан. Не-ет, некому сидеть на фоке!

Лейтенант. А вы могли бы… доверить это дело мне?

Аллан (с прежней почтительностью). Это слишком большая честь для меня, господин лейтенант!

Лейтенант. Не надо, не надо… Если вы, адъюнкт, полагаете… что сегодня будет хороший ветер, скажем, в полдень… поскольку я освобожусь лишь в это время!

Аллан (хитро). К полудню ветер стихнет, да и… у фрекен Юдифи в это время урок…

Лейтенант (огорченно). Вот как! Вот как! Гм!.. А как вы полагаете…

* * *

Алис. Не отнесет ли кто-нибудь из молодых людей мое письмо?..

Аллан и лейтенант подозрительно смотрят друг на друга.

…фрекен Юдифи!

Аллан и лейтенант вскакивают и бросаются к Алис, сохраняя, однако, определенное достоинство, призванное скрыть их чувства.

Хотите оба? Ну что ж, тем надежнее будет выполнено поручение! (Протягивает письмо лейтенанту.) Послушайте, лейтенант, вы не отдадите мне этот платок? Моя дочь – человек бережливый! Отличается некоторой мелочностью… Давайте сюда платок!.. Я не собираюсь вас вышучивать, но не выставляйте себя на посмешище… без надобности. Да и полковнику не понравится роль Отелло![11] (Берет платок.) Идите, молодые люди, и постарайтесь по возможности не показывать своих чувств!

Лейтенант с поклоном уходит, за ним по пятам следует Аллан.

* * *

Алис (кричит). Аллан!

Аллан (с видимой неохотой останавливается в дверях). Да, тетя!

Алис. Не ходи! Если не хочешь причинить себе боли больше, чем ты в силах вынести!

Аллан. Но он-то пошел!

Алис. Пусть обожжется! А ты остерегись!

Аллан. Не хочу!

Алис. Тогда дело кончится слезами! И мне же придется тебя утешать!

Аллан. Я все равно пойду!

Алис. Ну иди! А потом возвращайся, дуралей эдакий, и тогда уж я над тобой посмеюсь!

Аллан бежит за лейтенантом.

* * *

Курт (входит). Алис, у меня неспокойно на душе – я получил анонимное письмо!

Алис. Ты заметил, что Эдгар, сняв форму, стал другим человеком? Никогда не думала, что шинель имеет такое важное значение!

Курт. Ты не ответила на мой вопрос!

Алис. Это был не вопрос! А информация! Чего ты боишься?

Курт. Всего!

Алис. Он уехал в город! Его поездки в город добром не кончаются!

Курт. Но я ничего не могу предпринять, поскольку не знаю, откуда ждать удара!

Алис (складывает письмо). Увидим, верно ли я догадалась!..

Курт. Так ты мне поможешь?

Алис. Помогу!.. Но не больше, чем того позволят мои собственные интересы! Мои, то есть интересы моих детей!

Курт. Понятно!.. Слышишь, какая тишина кругом? В природе, на море, везде!

Алис. Но в этой тишине я различаю голоса… бормотание, крики!

Курт. Тихо! Я тоже что-то слышу!.. Нет, это просто чайки!

Алис. А я слышу другое!.. Ну, я иду на почту – вот с этим письмом!

Занавес.

Та же декорация. Аллан сидит за письменным столом и занимается, Юдифь стоит в дверях в соломенной шляпке и с велосипедным рулем в руках.

Юдифь. Гаечный ключ не дашь?

Аллан (не поднимая глаз). Не дам!

Юдифь. Грубишь, и все потому, что я увязалась за тобой!

Аллан (без тени недоброжелательства). И вовсе не грублю, просто хочу, чтобы меня оставили в покое!

Юдифь (приближается). Аллан!

Аллан. Ну, что тебе?

Юдифь. Пожалуйста, не злись на меня!

Аллан. А я и не злюсь!

Юдифь. Тогда дай мне руку!

Аллан (мягко). Руки я тебе не подам, но я не злюсь, честное слово!.. Чего тебе, собственно, надо от меня?

Юдифь. Дурак ты!

Аллан. Ну и пусть!

Юдифь. По-твоему, я всего лишь злючка!

Аллан. Вовсе нет, я ведь знаю, что ты бываешь и доброй! Можешь быть доброй.

Юдифь. Но не я же виновата… что… вы с лейтенантом льете слезы в лесу. С чего бы это, а?

Аллан смущен.

Ну скажи… Я вот никогда не плачу. И с чего бы вас теперь водой не разлить?.. О чем вы говорите, гуляя под руку?..

Аллан безмолвствует.

Аллан! Ты скоро увидишь, какая я, увидишь, что я умею драться за тех, кто мне дорог!.. И хочу дать тебе совет… хоть и не люблю сплетничать!.. Будь готов!

Аллан. К чему?

Юдифь. К неприятностям!

Аллан. С какой стороны?

Юдифь. С той, откуда ты их меньше всего ждешь!

Аллан. Я, в общем-то, привык к передрягам, мне в жизни несладко пришлось… что же предстоит сейчас?

Юдифь (задумчиво). Бедный мальчик!.. Дай мне руку!

Аллан протягивает руку.

Посмотри мне в глаза!.. Не осмеливаешься?

Аллан поспешно выходит налево, желая скрыть волнение.

* * *

Лейтенант (входит в двери задника). Простите! Я думал, что адъюнкт…

Юдифь. Послушайте, лейтенант, хотите быть моим другом и наперсником?

Лейтенант. Если фрекен окажет мне честь…

Юдифь. Конечно!.. Только одна просьба!.. Не оставляйте Аллана, когда придет беда!

Лейтенант. Какая беда?

Юдифь. Скоро узнаете, может, даже сегодня!.. Вам нравится Аллан?

Лейтенант. Этот юноша мой лучший ученик, и кроме того, я высоко ценю его за силу характера… Да, в жизни бывают моменты, когда требуются (с ударением) силы, чтобы нести, терпеть, страдать, одним словом.

Юдифь. Получилось больше одного слова!.. Значит, вам дорог Аллан?

Лейтенант. Да!

Юдифь. Тогда пойдите разыщите его и побудьте с ним…

Лейтенант. Я за тем и пришел, только за этим! Другой цели у меня не было!

Юдифь. А я не предполагала ничего такого – того, что вы имеете в виду!.. Аллан ушел туда. (Показывает налево.)

Лейтенант (идет налево, но видно, что он тянет время). Хорошо… я сделаю. Как вы велите!

Юдифь. Пожалуйста!

* * *

Алис (появляется в дверях задника). Что ты тут делаешь?

Юдифь. Пришла одолжить гаечный ключ!

Алис. Не уделишь мне минутку?

Юдифь. Разумеется!

Алис садится на диван.

(Продолжает стоять.) Только давай побыстрее. Не люблю длинных докладов.

Алис. Докладов?.. Ну ладно! Уложи волосы и надень длинное платье.

Юдифь. Это еще почему?

Алис. Потому, что ты уже не ребенок! И слишком юна, чтобы кокетством убавлять себе годы!

Юдифь. Что это все означает?

Алис. Что ты созрела для замужества! И твой наряд неприличен!

Юдифь. Ладно, будь по-твоему!

Алис. Стало быть, ты поняла?

Юдифь. Вполне!

Алис. И согласна со мной?

Юдифь. Абсолютно!

Алис. По всем пунктам!

Юдифь. Даже по самому болезненному!

Алис. Не могла ли бы ты одновременно перестать играть… с Алланом?

Юдифь. То есть перестроиться на серьезный лад?

Алис. Да!

Юдифь. Ну так сразу и начнем. (Отложив в сторону руль, опускает подол юбки, косу укладывает на затылке корзиной и, вынув шпильку из материных волос, скрепляет ею прическу.)

Алис. В чужом доме туалет делать не принято!

Юдифь. Ну как, хорошо?.. Тогда я готова! Кто смелый, подходи!

Алис. Теперь ты хоть прилично выглядишь!.. И оставь в покое Аллана!

Юдифь. Не понимаю, что ты имеешь в виду?

Алис. Разве ты не видишь, как он страдает…

Юдифь. Да вроде бы заметила, только не знаю почему. Я ведь не страдаю!

Алис. В этом твоя сила! Но погоди, в один прекрасный день… о, ты почувствуешь сполна… А сейчас иди домой и не забудь – на тебе длинное платье.

Юдифь. А что, тогда и ходить надо по-другому?

Алис. Попробуй!

Юдифь (пробует двигаться как настоящая дама). Ах! У меня на ногах колодки, я в силках, я больше не могу бегать!

Алис. Да, дитя мое, пришло время перейти на шаг, вступить на долгий путь навстречу неведомому, о котором ты знала и раньше, но которое была вынуждена не замечать!.. Короче шаг и помедленнее, еще медленнее! Детские туфли на помойку, теперь ты наденешь ботинки, Юдифь!.. Ты-то забыла, когда сменила пинетки на туфли, а я помню!

Юдифь. Я этого не вынесу!

Алис. Никуда не денешься! Придется!

Юдифь (подходит к матери, легко прикасается губами к ее щеке и чинно, как настоящая дама, выходит, забыв руль). Пока!

* * *

Курт (входит справа). Ты уже здесь?

Алис. Ага!

Курт. Он вернулся?

Алис. Угу!

Курт. И в каком виде?

Алис. При параде!.. Следовательно, был у полковника. С двумя орденами на груди.

Курт. С двумя?.. Про орден Меча[12] я знаю – он его получил, выйдя в отставку. А второй какой?

Алис. Я в них не разбираюсь – белый крест на красном фоне.

Курт. Португальский, стало быть!.. Дай-ка подумать!.. Слушай!.. Его журнальные статьи ведь были о карантинных постах в португальских портах, верно?

Алис. Вроде бы, если мне не изменяет память!

Курт. И он никогда не был в Португалии?

Алис. Никогда!

Курт. Зато я там был!

Алис. А зачем было откровенничать? У него хороший слух и прекрасная память!

Курт. Уж не Юдифи ли он обязан этим орденом, а?

Алис. Ну, знаешь!.. Всему есть предел!.. (Встает.) И ты его перешел!

Курт. Будем ссориться?

Алис. Зависит от тебя! Не задевай моих интересов!

Курт. Приходится, когда они пересекаются с моими, хоть с оглядкой… Вон он идет!

Алис. Сейчас все и произойдет!

Курт. Что… произойдет?

Алис. Увидим!

Курт. Хоть бы он перешел наконец в наступление, а то это осадное положение действует мне на нервы! У меня на острове не осталось ни одного друга!

Алис. Подожди!.. Садись вот сюда, сбоку… он наверняка устроится в кресле, а я буду тебе суфлировать!

* * *

Капитан (появляется из дверей задника, в парадном мундире с орденом Меча и португальским орденом Христа[13] на груди). Добрый день!.. Тут, как я погляжу, место встреч!

Алис. Ты устал! Садись!

Капитан усаживается вопреки ожиданиям слева на диване.

Устраивайся поудобнее!

Капитан. Мне и здесь хорошо!.. Больно уж ты любезна!

Алис (Курту). Будь начеку, он подозревает нас!

Капитан (недовольно). Что ты сказала?

Алис (Курту). Он, похоже, выпил.

Капитан (грубо). Ничего подобного!

Молчание.

Ну-у?.. Чем вы тут развлекались!

Алис. А ты?

Капитан. Смотришь на мои ордена?

Алис. Не-ет!

Капитан. Ясное дело… завидуешь… Вообще-то, с наградами принято поздравлять!

Алис. Прими наши поздравления!

Капитан. Нас удостаивают вот такими, вместо лавровых венков, как актрис!

Алис. Ну вот, добрались и до моих лавровых венков…

Капитан. Которые тебе преподнес твой брат…

Алис. Замолчи!

Капитан. И которым я четверть века был вынужден поклоняться!.. И на разоблачение которых мне понадобилось тоже четверть века!

Алис. Ты встречался с моим братом?

Капитан. Не раз!

Алис подавлена. Молчание.

Ну, Курт! Что-то ты молчишь!

Курт. Я жду!

Капитан. Слышал великую новость?

Курт. Нет!

Капитан. Да, не радует меня роль человека, вынужденного сообщить…

Курт. Да говори же!

Капитан. Содовая фабрика разорилась!

Курт. Чертовски неприятно!.. Что же с тобой теперь будет?!

Капитан. Со мной все в порядке, я вовремя продал акции.

Курт. Правильно сделал!

Капитан. Ну, а с тобой-то как?

Курт. Скверно!

Капитан. Сам виноват! Надо было вовремя продать или купить новые акции.

Курт. Я и их бы потерял.

Капитан. Ну нет! Ведь тогда компания бы устояла!

Курт. Не компания, а правление, и выпуск новых акций в моих глазах был просто сбором средств для дирекции!

Капитан. Ну и что, спасет тебя сейчас такая точка зрения, позволь спросить?

Курт. Не спасет, я все теряю!

Капитан. Все!

Курт. И дом, и мебель!

Капитан. Кошмар!

Курт. У меня в жизни случались вещи и похуже!

Молчание.

Капитан. Вот так и бывает, когда за работу берутся дилетанты.

Курт. Ты меня удивляешь, ведь тебе прекрасно известно, что, не купи я акций, мне бы объявили бойкот… Приработок для прибрежных жителей, труженики моря, неисчерпаемые капиталы, неисчерпаемые, как океан… филантропия и национальный доход… Вот что вы писали и печатали!.. А теперь ты называешь это работой!

Капитан (невозмутимо). Что ты собираешься делать?

Курт. По-видимому, пустить все с молотка!

Капитан. Правильно!

Курт. Что ты имеешь в виду?

Капитан. То, что сказал!.. Видишь ли (медленно), здесь намечаются некоторые перемены…

Курт. Здесь, на острове?

Капитан. Да!.. Ну вот, например… твою казенную квартиру заменят на другую, поскромнее.

Курт. Вот как!

Капитан. Да, карантинный пост предполагается перевести на оконечность острова, к воде!

Курт. Моя первоначальная идея!

Капитан (сухо). Об этом мне ничего не известно… С твоими идеями по этому вопросу я не знаком!.. Между прочим… будет весьма кстати, если ты избавишься от мебели немедленно, тогда скандал привлечет меньше внимания!

Курт. Что?

Капитан. Скандал! (Сердито.) Потому что это скандал – приехать на новое место и тотчас же позволить себе запутаться в делах, тем самым навлекая неприятности на родственников… в первую очередь на родственников!

Курт. Неприятности в первую очередь грозят мне!

Капитан. Вот что я тебе скажу, мой дорогой Курт: если бы в этом деле я не был на твоей стороне, ты бы лишился места.

Курт. И места тоже!

Капитан. Тебе недостает аккуратности!.. На тебя поступили жалобы по службе!

Курт. Обоснованные?

Капитан. Да-с! Ибо ты – при всех твоих прочих заслуживающих уважения качествах – шалопай! Не перебивай меня – большой шалопай!

Курт. Удивительно!

Капитан. Кстати! Упомянутые перемены произойдут, по всей видимости, в самом ближайшем будущем! И я бы посоветовал тебе либо устроить аукцион незамедлительно, либо попытаться продать частным образом.

Курт. Частным образом? Где же я найду здесь покупателя?

Капитан. Ты, надеюсь, не думаешь, что я рассядусь на твоей мебели? Красивая получилась бы история… (С расстановкой.) Особенно учитывая… то, что было… однажды…

Курт. Что именно?.. Ты хочешь сказать – то, чего не было?

Капитан (поворачивается). Что это Алис примолкла? Что с тобой, старушка? Ты не в настроении!

Алис. Да, вот сижу, думаю…

Капитан. О Господи! Ты – думаешь? Только, чтоб была польза, надо думать быстро, безошибочно и прозорливо!.. Ну, думай! Раз, два, три!.. Ха-ха! Не можешь!.. Ладно, тогда мне придется!.. Где Юдифь?

Алис. Где-то там!

Капитан. А Аллан?

Алис молчит.

Где лейтенант?

Алис молчит.

Послушай, Курт! Что ты собираешься делать с Алланом?

Курт. Делать?

Капитан. Ну да, тебе же не по карману теперь оставлять его в артиллерии?

Курт. Вероятно!

Капитан. Пристрой его в пехоту подешевле, в Норланде[14] или еще где.

Курт. В Норланде?

Капитан. Ну да! А может, просто-таки подыскать ему работу!.. Я бы на твоем месте засадил его в контору!.. Почему бы нет?

Курт молчит.

В наши-то просвещенные времена! Да-с!.. Алис молчалива, как никогда!.. Да, дети мои, это и есть качели жизни – то взлетаешь наверх и самонадеянно взираешь на все окружающее, то летишь вниз, а потом снова вверх! И так далее! Так-то вот!.. (Алис.) Ты что-то сказала?

Алис качает головой.

У нас, возможно, через несколько дней будут гости!

Алис. Ты мне?

Капитан. У нас, возможно, через несколько дней будут гости! Важные гости!

Алис. Кто же?

Капитан. Ага! Интересно стало!.. Посиди да погадай, кто бы это мог быть, а между делом перечитай вот это письмо, еще раз! (Протягивает ей распечатанное письмо.)

Алис. Мое письмо? Вскрытое? С почты?

Капитан. Будучи главой семьи и твоим опекуном, я блюду интересы семьи и железной рукой пресекаю любые попытки с помощью преступной переписки разрушить семейные узы! Да-с!

Алис подавлена.

Я еще не умер, слышишь, но ты пока не кипятись, ибо именно сейчас я намерен вытащить нас всех из незаслуженного унижения, незаслуженного, по крайней мере, с моей стороны!

Алис. Юдифь! Юдифь!

Капитан. И Олоферн?.. Это я, что ли? Пафф! (Выходит в дверь задника.)

* * *

Курт. Что это за человек?

Алис. Почем я знаю!

Курт. Мы разбиты наголову!

Алис. Да!.. Сомнений быть не может!

Курт. Меня он слопал, но так искусно, что я не могу его ни в чем обвинить.

Алис. Обвинить? Напротив, ты ему обязан по гроб жизни.

Курт. Ведает ли он, что творит?

Алис. Не думаю. Он слепо следует своей природе и своим инстинктам и, похоже, сейчас получил подкрепление, которое поможет ему обернуть неудачу в удачу.

Курт. Гость, очевидно, полковник.

Алис. По всей видимости! Посему Аллана необходимо удалить!

Курт. Ты тоже находишь, что так надо?

Алис. Ага!

Курт. В таком случае наши пути расходятся!

Алис (собралась уходить). Чуть-чуть!.. Но мы наверняка встретимся вновь!

Курт. Вероятно!..

Алис. И знаешь где?

Курт. Здесь!

Алис. Догадался?

Курт. Это было нетрудно! Он заберет квартиру и скупит мебель!

Алис. Я тоже так думаю! Только не бросай меня!

Курт. Не за такую же малость!

Алис. Всего хорошего! (Уходит.)

Курт. Всего хорошего!

Занавес.

Та же декорация, но на дворе пасмурно, идет дождь. В дверь задника входят Алис и Курт в плащах и с зонтиками.

Алис. Вот ты и пришел сюда!.. Курт, надо не иметь сердца, чтобы говорить тебе «добро пожаловать» в твоем собственном доме…

Курт. Ну почему же? Я прошел через многое – трижды описывали имущество… и еще всякое было… Мне все равно!

Алис. Это он тебя сюда пригласил?

Курт. Вернее сказать, вызвал официально, только не понимаю, на каком основании!

Алис. Он ведь тебе не начальник?

Курт. Нет, но здесь, на острове, он устроился как король! А в ответ на любую попытку сопротивления козыряет именем полковника, и перед ним склоняется все и вся!.. Послушай, полковник приезжает сегодня?

Алис. Его ждут – но наверняка я не знаю!.. Садись!

Курт. Здесь все по-старому!

Алис. Не думай об этом! Не береди ран!

Курт. Ран? Просто мне все это кажется немного странным! Странным, как и этот человек!.. А знаешь, тогда, в молодости, я, как только с ним познакомился, начал его избегать… А он не отставал. Льстил, оказывал разные услуги, привязывал меня к себе… Мои неоднократные попытки сбежать не увенчались успехом… И вот теперь я его раб!

Алис. Но почему?! Ведь это он должен тебе, а в должниках ходишь ты!

Курт. Когда я разорился, он предложил помочь Аллану с экзаменом…

Алис. Это тебе дорого обойдется!.. Ты по-прежнему собираешься баллотироваться в риксдаг?

Курт. Да, не вижу к тому никаких препятствий!

Молчание.

Алис. Аллан и впрямь сегодня уезжает?

Курт. Да! Если я не сумею этому помешать!

Алис. Счастье было недолгим!

Курт. Недолгим, как и все остальное, кроме самой жизни, длинной до ужаса!

Алис. Не говори!.. Давай пройдем в салон, подождем там? Тебе, может, и ничего, а для меня это мучительно – вся эта обстановка!

Курт. Как тебе будет угодно!

Алис. Мне стыдно, так стыдно, что хочется умереть… но я ничего не могу поделать!

Курт. Тогда пошли! Твое желание – закон!

Алис. Кстати, сюда идут! (Уходят налево.)

* * *

В двери задника входят Капитан и Аллан в мундирах и шинелях.

Капитан. Садись, мой мальчик, мне надо с тобой поговорить! (Усаживается в кресло.)

Аллан садится на стул слева.

Дождь идет, а то отсюда хорошо любоваться морем.

Молчание.

Ну-у?.. Не хочется уезжать?

Аллан. Отца жалко оставлять!

Капитан. Да, твой отец! Несчастный все-таки человек!

Молчание.

Вообще-то, родители редко понимают, в чем состоит благо их детей! То есть – бывают и исключения! Гм! Послушай-ка, Аллан! Ты общаешься с матерью?

Аллан. Да, она изредка пишет!

Капитан. Ты знаешь, что она твой опекун?

Аллан. Знаю!

Капитан. Слушай, Аллан! А знаешь ли ты, что твоя мать уполномочила меня принимать решения вместо нее?

Аллан. Этого я не знал!

Капитан. Ну, теперь будешь знать! И по этой причине дискуссия по поводу твоей карьеры окончена!.. Стало быть, едешь в Норланд?

Аллан. Но у меня нет денег.

Капитан. Я достал!

Аллан. В таком случае мне остается лишь поблагодарить тебя, дядя!

Капитан. Ты – благодарный юноша, да… в отличие от некоторых! Гм!.. (Повышает голос.) Полковник… ты знаком с полковником?

Аллан (растерянно). Нет, не знаком.

Капитан. Пол-ков-ник (с ударением) – мой ближайший друг (начинает говорить быстрее), как тебе известно! Гм! Полковник соблаговолил заинтересоваться делами моей семьи, включая родственников моей жены. При посредничестве полковника удалось раздобыть средства, требуемые для окончания твоего курса!.. Теперь тебе известно, что связывает тебя и твоего отца… с полковником!.. Я выразился достаточно ясно?

Аллан кланяется.

Тогда иди и собери вещи! Деньги получишь у трапа! Ну, прощай, мой мальчик! (Протягивает палец.) Прощай! (Встает и уходит направо.)

* * *

Аллан один, грустным взглядом обводит комнату.

Юдифь (появляется в дверях задника в капюшоне и с зонтиком, в остальном же одета изысканно – в длинном платье, волосы уложены в прическу). Да неужели это Аллан?

Аллан (оборачивается, внимательно разглядывает Юдифь). Да неужели это Юдифь?

Юдифь. Не узнаешь? Где ты пропадал так долго?.. На что это ты уставился?.. На мое длинное платье… и прическу? Ты же еще не видел!..

Аллан. Не-ет!

Юдифь. Что, выгляжу настоящей дамой?

Аллан отворачивается.

(Серьезно.) Что ты делаешь здесь?

Аллан. Прощался!

Юдифь. Как?! Ты… уезжаешь?

Аллан. Меня переводят в Норланд.

Юдифь (подавленно). В Норланд?.. Когда ты едешь?

Аллан. Сегодня!

Юдифь. Чья это идея?

Аллан. Твоего отца!

Юдифь. Так я и думала! (Ходит взад-вперед, топая ногой.) Ах, если бы ты мог остаться хоть на сегодня!

Аллан. Чтобы столкнуться с полковником!

Юдифь. Что ты знаешь о полковнике?.. А ехать обязательно?

Аллан. У меня нет другого выбора! Да теперь я и сам этого хочу!

Молчание.

Юдифь. Почему?

Аллан. Хочу выбраться отсюда! В большой мир!

Юдифь. Здесь нечем дышать! Да, я понимаю тебя, Аллан, здесь невыносимо. Одни спекуляции – содой и людьми!

Молчание.

(С искренним волнением.) Аллан, у меня, как тебе известно, счастливый характер – мне были неведомы страдания… но… теперь я, кажется, начинаю сознавать, что это такое!

Аллан. Ты?

Юдифь. Да!.. Начинаю! (Прижимает руки к груди.) О, как я страдаю! О!..

Аллан. Что с тобой?

Юдифь. Не знаю!.. Я задыхаюсь! По-моему, я умираю!

Аллан. Юдифь?

Юдифь (кричит). О!.. Так вот что это такое! Это же… бедные мальчики!

Аллан. Будь я столь же жесток, как ты, рассмеялся бы!

Юдифь. Я не жестокая, просто ничего не понимала! Не уезжай!

Аллан. Я должен!

Юдифь. Хорошо, поезжай!.. Только оставь мне что-нибудь на память!

Аллан. Что я могу тебе дать?

Юдифь (с глубокой искренней болью). Аллан… Нет, я этого не перенесу! (Кричит, держась за грудь.) Какая мука, какая боль… Что ты со мной сделал?.. Не хочу больше жить!.. Аллан, не уезжай, не уезжай один! Давай вместе, возьмем шлюп, наш белый маленький шлюп, – и выйдем в море, закрепим шкоты – ветер хороший… и шлюп опрокинется – там, далеко, где нет водорослей и медуз… А? Что скажешь?.. Только вот надо было вчера выстирать паруса – они должны быть белее снега… в этот миг я хочу видеть белое… и ты будешь плыть, обнимая меня одной рукой, пока не устанешь… и тогда мы пойдем ко дну… (Поворачивается.) Разве не благородно? Намного благороднее, чем лить слезы да тайком писать письма, которые отец будет вскрывать и высмеивать! Аллан! (Хватает его за руки и тормошит.) Слышишь?

Аллан (смотрит на нее горящими глазами). Юдифь! Юдифь! Где же ты была раньше?

Юдифь. Я же не знала, как же я могла говорить то, чего не знала?

Аллан. А теперь я вынужден покинуть тебя!.. Ну да, пожалуй, это единственный и самый лучший выход!.. Где уж мне тягаться с человеком, который…

Юдифь. Ни слова о полковнике!

Аллан. Разве это неправда?

Юдифь. Правда… и неправда!

Аллан. А совсем неправдой может быть?

Юдифь. Да, теперь будет! Через час!

Аллан. Ты сдержишь слово? Я могу ждать, могу терпеть, могу работать!.. Юдифь!

Юдифь. Не уходи еще!.. Сколько мне ждать?

Аллан. Один год!

Юдифь (ликующе). Всего один? Я буду ждать тысячу лет, а если ты и тогда не появишься, переверну небесный свод задом наперед, так, что солнце начнет всходить на западе… Тсс, кто-то идет!.. Аллан, настал миг разлуки… Тихо! Обними меня!

Обнимаются.

Нет, не целуй! (Отворачивает лицо.) Ну, иди! Иди же!

Аллан идет к двери и берет шинель. После чего они бросаются друг другу в объятия и Юдифь целиком исчезает в его шинели. На мгновение их губы сливаются в поцелуе. Аллан выбегает. Юдифь, всхлипывая, бросается плашмя на диван. Вновь вбегает Аллан и падает на колени возле дивана.

Аллан. Не могу! Нет сил оставить тебя, теперь, теперь!

Юдифь (поднимается). Если бы ты знал, как ты сейчас прекрасен, если бы видел!

Аллан. Молчи, разве может мужчина быть прекрасным! А вот ты, Юдифь! Ты… ты… Ты сделалась милой и доброй, и я разглядел в тебе другую Юдифь… мою Юдифь!.. Но если ты меня обманешь, я не переживу!

Юдифь. По-моему, я все-таки умираю!.. О, умереть бы сейчас, когда меня переполняет счастье!..

Аллан. Кто-то идет!

Юдифь. Пусть их! Я ничего на свете больше не боюсь! Просто хочу, чтоб ты укрыл меня под своей шинелью. (Понарошку прячется под шинель.) И я полечу с тобой в Норланд. Что будем делать в Норланде? Станешь егерем… таким вот, с пером на шляпе… весьма изящно, и тебе пойдет. (Ерошит ему волосы.)

Аллан целует ей кончики пальцев, один за другим, потом целует ее ботинок.

Что ты делаешь, юный безумец? Губы же измажешь! (Порывисто встает.) И я не смогу поцеловать тебя на прощание!.. Я иду с тобой!

Аллан. Нет-нет, меня посадят под арест!

Юдифь. Я и под арест с тобой пойду!

Аллан. Тебе не позволят!.. Все, пора расставаться!

Юдифь. Я поплыву за пароходом… а ты прыгнешь в воду и спасешь меня, о тебе напишут в газете, и мы сможем обручиться! Давай, а?

Аллан. Ты еще способна шутить?

Юдифь. Наплакаться всегда успею!.. Прощай же!..

Бросаются друг другу в объятия, после чего Аллан выходит в двери задника, которые остаются распахнутыми, они обнимаются за порогом, под дождем.

Аллан. Ты промокнешь! Юдифь!

Юдифь. Плевать!

Они отрываются друг от друга. Аллан уходит, Юдифь, махая платком, стоит на дожде, ветер треплет ее волосы и одежду. Потом влетает в комнату и бросается на диван, зарывшись лицом в руки.

* * *

Алис (входит, подбегает к Юдифи). В чем дело?.. Ты заболела?.. Ну-ка встань, дай я на тебя посмотрю!

Юдифь встает.

(Пристально разглядывает ее.) Ты вовсе не больна!.. Но утешать тебя я не намерена! (Выходит направо.)

* * *

В дверях задника появляется лейтенант.

Юдифь (вскакивает, надевает плащ с капюшоном). Пожалуйста, лейтенант, проводите меня до телеграфа!

Лейтенант. Если я могу быть вам полезен… но мне кажется, это не совсем прилично!

Юдифь. Тем лучше! Именно это и требуется – вы должны меня скомпрометировать… только не питайте никаких иллюзий!.. Идите вперед! (Выходят в дверь задника.)

* * *

Справа входят Капитан и Алис. Капитан в полевой форме.

Капитан (усаживается в кресло). Впусти его!

Алис идет налево, открывает дверь, потом садится на диван.

Курт (появляется из левой двери). Ты хотел со мной поговорить?

Капитан (дружелюбно, но несколько снисходительно). Да, хочу сказать тебе кое-что весьма важное!.. Садись!

Курт (садится на стул слева). Я весь превратился в слух!

Капитан. Ну-с!.. (Вещает.) Как тебе известно, карантинное дело у нас вот уже скоро как сто лет находится в полном упадке… гм!..

Алис (Курту). Речь кандидата в риксдаг!

Капитан…но, учитывая неслыханный современный прогресс в…

Алис (Курту). В области коммуникаций, разумеется!

Капитан…во всевозможных областях, правительство рассматривает меры по его развитию. С этой целью медицинское управление назначило инспекторов… И!

Алис (Курту). Диктует…

Капитан. Ты должен об этом узнать, и чем раньше, тем лучше! Я назначен инспектором по карантину!

Молчание.

Курт. Прими мои поздравления… и считай, что первый визит я тебе уже нанес!

Капитан. Наши личные отношения по причине существующих семейных уз остаются неизменными! К-кстати, совсем о другом! Твой сын Аллан по моей просьбе переведен в пехотный полк в Норланде!

Курт. Но я против!

Капитан. Желание матери в данном случае важнее твоего… и я принял означенное решение, исходя из данных мне матерью полномочий!

Курт. Я восхищаюсь тобой!

Капитан. Это все, что ты испытываешь в минуту, когда тебе предстоит разлука с сыном? Никаких других, чисто человеческих чувств у тебя нет?

Курт. По-твоему, я должен был бы страдать?

Капитан. Вот именно!

Курт. Мои страдания доставили бы тебе большое удовольствие. Ведь тебе хочется увидеть, как я страдаю?

Капитан. А ты разве способен на это?.. Однажды со мной случился приступ, а ты при сем присутствовал… и насколько я помню, твое лицо выражало лишь неподдельную радость!

Алис. Неправда! Курт тогда всю ночь провел у твоей постели, утешал тебя по мере сил, когда муки совести становились невыносимыми… но, поправившись, ты и думать забыл о благодарности…

Капитан (обращая внимания на Алис). Итак, Аллан нас покидает!

Курт. Кто же оплатит расходы?

Капитан. Я об этом уже позаботился, вернее, мы – консорциум, проявивший интерес к судьбе молодого человека!

Курт. Консорциум!

Капитан. Вот именно!.. И дабы у тебя не было сомнений, что все сделано честь по чести, взгляни на эти списки. (Передает бумаги.)

Курт. Списки? (Читает.) Да ведь это подписные листы!

Капитан. Называй так!

Курт. Ты клянчил деньги для моего сына?

Капитан. Неблагодарный, как всегда!.. Нет для земли тяжелей ноши, чем неблагодарный человек!

Курт. Так это же для меня гражданская смерть!.. И на моей кандидатуре можно поставить крест!

Капитан. Кандидатуре куда?

Курт. В риксдаг!

Капитан. Да неужто ты мог всерьез об этом мечтать?!. Тем более – и тебе бы следовало об этом догадаться, – что я, как прослуживший здесь дольше всех, намерен выставить свою собственную кандидатуру, которую ты, судя по всему, недооценил!

Курт. Так! Значит, и этому конец!

Капитан. Тебя, похоже, это не слишком трогает!

Курт. Теперь ты забрал все! Угодно еще что-нибудь?

Капитан. А у тебя есть что-то еще? И есть в чем меня упрекнуть? Подумай хорошенько, можешь ли ты в чем-нибудь меня упрекнуть.

Молчание.

Курт. Строго говоря, не в чем! Все правильно, все законно, как принято среди честных граждан!..

Капитан. В твоих словах слышится смирение, которое я бы назвал циничным. Но ты циник по природе, мой милый Курт, и моментами меня одолевает искушение согласиться с Алис – ты лицемер, первостатейный лицемер!

Курт (спокойно). Алис так считает?

Алис (Курту). Когда-то считала! Но теперь уже нет, ведь, чтобы вынести то, что вынес ты, требуется истинное мужество… или что-то иное, но не лицемерие!

Капитан. Полагаю, дискуссию можно считать оконченной. Иди, Курт, попрощайся с Алланом – он уезжает следующим пароходом!

Курт (встает). Уже?.. Ну что ж! У меня в жизни бывали вещи и похуже!

Капитан. Ты так часто это повторяешь, что меня начинает разбирать любопытство – что за делишки были у тебя в Америке?

Курт. Делишки? Меня преследовали несчастья! У каждого есть неоспоримое право попасть в беду.

Капитан (резко). В беду нередко попадают по собственной вине, с тобой именно это произошло?

Курт. Вопрос совести!

Капитан (отрывисто). У тебя есть совесть?

Курт. На свете существуют волки и овцы, и быть овцой не делает человеку чести! Но, по мне, лучше уж овцой, чем волком!

Капитан. Тебе не известна старая истина, что каждый – кузнец своего счастья?

Курт. А это и впрямь истина?

Капитан. И не известно, что собственные силы…

Курт. Известно, после той самой ночи, когда твои силы тебе изменили и ты грохнулся на пол!

Капитан (повышает голос). Твой покорный слуга, заслуженный человек… да-да, вот он я… все свои пятьдесят лет сражался… с целым миром и в конце концов победил – благодаря упорству, преданности, энергии и… честности!

Алис. Предоставь другим говорить о тебе подобные вещи!

Капитан. Они этого не скажут, потому что завидуют! Кстати!.. У нас ожидаются гости! Моя дочь Юдифь сегодня встречается со своим будущим супругом… Где Юдифь?

Алис. Гуляет!

Капитан. Под дождем?.. Вели ее позвать!

Курт. Я могу идти?

Капитан. Нет, погоди!.. Юдифь одета? Прилично?

Алис. Более или менее… Полковник твердо обещал приехать?

Капитан. Да… вернее, он собирается, так сказать, нагрянуть неожиданно!.. Я жду от него телеграмму… в любую минуту! (Идет направо.) Сейчас вернусь!

* * *

Алис. Ну, видел? Разве это человек!

Курт. Когда ты задала мне этот вопрос в прошлый раз, я ответил «нет»! Теперь же я думаю, что он зауряднейший из тех, кто «наследует землю»[15]… Может, и мы в чем-то такие же? Используем людей и благоприятные обстоятельства!

Алис. Он живьем сожрал тебя и твоих близких… и ты его защищаешь?

Курт. У меня в жизни бывали вещи и похуже… Но этот людоед оставил нетронутой мою душу – не сумел проглотить!

Алис. Какие же вещи «похуже» с тобой бывали?

Курт. И это спрашиваешь ты?..

Алис. Грубишь?

Курт. Нет, мне очень не хочется грубить, поэтому… никогда больше не задавай этого вопроса!

Капитан (появляется из правой двери). Кстати, вот и телеграмма!.. Будь добра, Алис, прочитай, я что-то совсем плохо стал видеть!.. (Тяжело опускается в кресло.) Читай!.. Можешь послушать, Курт!

Алис, быстро пробежав глазами телеграмму, явно ошеломлена.

Ну что? Не нравится?

Алис молчит, не сводя глаз с Капитана.

(С иронией.) И от кого же она?

Алис. От полковника!

Капитан (довольно). Так я и думал!.. Что же он пишет?

Алис. Ну, слушай: «В связи с дерзким телефонным звонком фрекен Юдифи считаю наши отношения разорванными – навсегда!» (Пристально смотрит на Капитана.)

Капитан. Еще раз! Пожалуйста!

Алис (громко читает). «В связи с дерзким телефонным звонком фрекен Юдифи считаю наши отношения разорванными – навсегда!»

Капитан (побледнев). Это Юдифь!

Алис. А вот и Олоферн[16]!

Капитан. А кто же ты?

Алис. Скоро узнаешь!..

Капитан. Это твоих рук дело!

Алис. Нет!

Капитан (в бешенстве). Это твоих рук дело!

Алис. Нет!

Капитан пытается встать и вытащить саблю, но, настигнутый апоплексическим ударом, валится обратно.

Так тебе и надо!

Капитан (по-старчески слезливо). Не злись! Мне очень плохо!

Алис. Неужели! Рада слышать!

Курт. Давай отнесем его в кровать!

Алис. Нет, не желаю к нему притрагиваться! (Звонит.)

Капитан (таким же голосом). Не сердитесь на меня! (Курту.) Позаботься о моих детях!

Курт. Бесподобно! Моих детей он похитил, а я о его заботиться должен!

Алис. Какое самоослепление!

Капитан. Позаботься о моих детях! (Речь его переходит в неразборчивое заикание.) Бла-бла-бла…

Алис. Наконец-то его язык остановился! Не будет больше ни хвастать, ни лгать, ни оскорблять!.. Курт, ты веришь в Бога! Поблагодари Его от меня! Поблагодари Его за то, что освободил меня от башни, от волка, от вампира!

Курт. Не надо так, Алис!

Алис (склонившись над Капитаном). Куда ж подевались твои силы? А? И энергия?

Капитан молча плюет ей в лицо.

Ах ты, гадюка, все еще брызжешь ядом! Ну так я вырву твой поганый язык! (Дает Капитану пощечину.) Голова с плеч, а все краснеет!.. О, Юдифь, умница моя, – я выносила под сердцем орудие мести. Ты, ты освободила всех нас!.. Сколько бы у тебя ни было голов, гидра проклятая, мы их все снесем! (Дергает его за бороду.) Подумать только, есть все-таки на свете справедливость! Порой я мечтала об этом, но никогда не верила! Курт, вымоли у Бога прощение за то, что я не признавала Его! О, справедливость существует! В таком случае я тоже хочу быть овцой! Скажи Ему это, Курт! От малой толики везения мы делаемся лучше, а от сплошных неудач превращаемся в волков!

* * *

В дверях задника появляется лейтенант.

Алис. У капитана удар, помогите нам, пожалуйста, откатить кресло!

Лейтенант. Ваша милость!..

Алис. В чем дело?

Лейтенант. Видите ли, фрекен Юдифь…

Алис. Сперва помогите! О фрекен потом поговорите!

Лейтенант выкатывает кресло направо.

Прочь эту падаль! Прочь! Двери настежь! Пусть как следует проветрится! (Распахивает двери задника, на улице развиднелось.) Уф!..

Курт. Ты бросаешь его?

Алис. Команда бросает севший на мель корабль, спасая свои жизни!.. Я не обязана обряжать в саван разложившуюся тварь! Пусть о нем позаботятся золотари или сторожа анатомического кабинета! Огород – слишком благородное место для этой тачки дерьма!.. Пойду приму ванну, смою с себя всю эту грязь, только не знаю, смогу ли когда-нибудь отмыться дочиста!

Снаружи, у балюстрады видна Юдифь, с непокрытой головой, машущая платочком в сторону моря.

Курт (в сторону задника). Кто это там? Юдифь? (Кричит.) Юдифь!

* * *

Юдифь (вбегает с криком). Он уехал!

Курт. Кто?

Юдифь. Аллан уехал!

Курт. Не попрощавшись?

Юдифь. Мы попрощались, он просил передать тебе привет, дядя!

Алис. И все!

Юдифь (бросается в объятия Курта). Он уехал!

Курт. Он вернется, детка!

Алис. Или мы поедем за ним!

Курт (делая жест в сторону правой двери). Бросить его?.. Мир…

Алис. Мир! Пафф!.. Юдифь, подойди, обними меня!

Юдифь приближается к Алис, которая целует ее в лоб.

Хочешь поехать за ним?

Юдифь. И ты еще спрашиваешь?

Алис. Но папа болен!

Юдифь. Плевать!

Алис. Вот она, Юдифь! О, я обожаю тебя, Юдифь!

Юдифь. Кстати, папа – человек не мелочный… и не любит нежностей! Все-таки что-то в нем есть!

Алис. Да, кое-что!

Юдифь. И кроме того, не думаю, что он жаждет меня видеть после того телефонного звонка!.. А зачем ему надо было сватать меня за старика? Нет, Аллан, Аллан! (Бросается в объятия Курта.) Хочу к Аллану! (Вырывается, выбегает из дома и опять принимается махать.)

Курт идет следом и тоже машет.

Алис. Надо же, и из грязи могут расти цветы!

* * *

Из правой двери выходит лейтенант.

Алис. Ну-у?

Лейтенант. Да, так фрекен Юдифь…

Алис. Неужели столь сладостно чувствовать на губах звуки ее имени, что вы забыли про умирающего?

Лейтенант. Да, но она сказала…

Алис. Она? Лучше уж говорите Юдифь!.. Но сперва – как дела там?

Лейтенант. Ах да, там!.. Все кончено!

Алис. Кончено?.. О Боже, благодарю Тебя от себя лично и от имени всего человечества за то, что Ты освободил нас от этого дьявола!.. Дайте мне вашу руку! Я хочу пойти подышать. Подышать!

Лейтенант предлагает ей руку.

(Останавливается.) Он сказал что-нибудь перед смертью?

Лейтенант. Отец фрекен Юдифи произнес несколько слов!

Алис. Что он сказал?

Лейтенант. Он сказал: «Прости им, ибо не ведают, что творят»[17].

Алис. Непостижимо!

Лейтенант. Да, отец фрекен Юдифи был хороший и благородный человек.

Алис. Курт!

* * *

Курт входит.

Алис. Все кончено!

Курт. О!..

Алис. Знаешь, какие были его последние слова? Да нет, откуда тебе знать! «Прости им, ибо не ведают, что творят»…

Курт. Можешь перевести?

Алис. Очевидно, хотел сказать, что сам он всегда поступал правильно и умер, обиженный жизнью.

Курт. Да, прочувствованная, должно быть, надгробная речь будет!

Алис. И множество венков! От унтер-офицеров!

Курт. Да уж!

Алис. Год назад он сказал приблизительно следующее: похоже, жизнь – всего лишь колоссальная насмешка над всеми нами!

Курт. Хочешь сказать, что он насмехался над нами до самой смерти?

Алис (Курту). Слышишь!

Курт. «Не ведают, что творят». Сколько раз я спрашивал тебя, ведал ли он, что творил. Ты утверждала – не ведал! Значит, прости его!

Алис. Загадки! Загадки!.. Но подумать только, в доме воцарился покой! Чудный покой смерти! Такой же чудный, как торжественное волнение при рождении ребенка! Я слышу тишину… а на полу вижу следы кресла, которое унесло его прочь… И чувствую, что теперь жизнь моя кончена и впереди – могила!.. Знаешь, удивительно, меня преследуют бесхитростные слова лейтенанта – а он бесхитростная душа, – они вдруг обрели серьезный смысл. Мой супруг, моя юношеская любовь, – смешно, да? – действительно был хороший и благородный человек – несмотря ни на что!

Курт. Несмотря ни на что! И храбрый – как он сражался за себя и за своих близких!

Алис. Сколько горя! Сколько унижений! Которые он перечеркивал – чтобы идти дальше!

Курт. Он был обделен! Это многое объясняет! Алис, иди к нему!

Алис. Нет! Не могу! Потому что, пока мы тут разговаривали, передо мной возник его юношеский образ – я увидела его, я вижу его сейчас – таким, каким он был в двадцать лет!.. Должно быть, я любила этого человека!

Курт. И ненавидела!

Алис. И ненавидела!.. Мир ему! (Идет к правой двери и замирает там, сцепив пальцы.)

Занавес.

Комментарий

Драматическая дилогия «Пляска смерти» была опубликована осенью 1901 года. Сведения о работе Стриндберга над первой частью пьесы крайне скудны. Среди записей в «Оккультном дневнике» за 1900 год есть всего лишь одна, проливающая свет на время ее создания: «Конец октября. Завершил работу над «Пляской смерти». Очевидно, пик работы над первой частью дилогии пришелся на октябрь 1900 года. Вторая часть была подготовлена к печати в декабре. В письме Н. Андерссону 16 декабря 1900 года Стриндберг сообщает, что работает над пьесой не покладая рук и закончит ее к Новому году. А в письме немецкому переводчику Э. Шерингу в конце декабря пишет, что решил озаглавить только что написанную пьесу «Вампир». Последующие письма Стриндберга к Э. Шерингу свидетельствуют о том, что уже после издания «Пляски смерти» Стриндберг предполагал переработать ее, усилив мотив вампиризма. Именно на этой черте капитана Эдгара он собирался сконцентрировать свое внимание.

Стриндберг постоянно подчеркивал в письмах Э. Шерингу, как высоко он оценивает свою пьесу. «Она единственная в своем роде, и в ней есть подлинные открытия в сфере психологии (вампиризм), это борьба не на жизнь, а на смерть без яда и кинжала», – пишет он Э. Шерингу 11 декабря 1902 года. Тематически «Пляска смерти» примыкает к социально-критическим пьесам Стриндберга 1880-х годов. Однако в ней появляются новые черты, свойственные философско-символическим пьесам. Стремление к «объективным» исчерпывающим мотивировкам, заявленное и реализованное в «Фрекен Жюли», доводится до того предела, когда персонажи теряют реальные контуры, их диалоги лишены определенности и трудно поддаются расшифровке.

Первые постановки пьесы на шведской сцене состоялись в 1905–1906 годах, но большого успеха не имели. В 1912 году Стриндбергу удалось привлечь к ней внимание немецкого режиссера М. Рейнхарда, и пьеса была поставлена в Берлине. Эта постановка считается одной из лучших среди постановок пьес Стриндберга на мировой сцене.

В названии пьесы содержится намек на распространенный в средневековом и возрожденческом искусстве мотив – «танец со смертью»: смерть, олицетворяемая как скелет с косой, уводит свою жертву.

Перевод драматической дилогии «Пляска смерти» выполнен по изданию: August Strindbergs Samlade Verk. В. 44. Stockholm, 1988.

Примечания

1

«Нимб» — название знаменитого ресторана в г. Копенгагене.

2

Тиволи — название копенгагенского городского парка.

3

«Алькасар» — испанский вальс композитора О. Редера (1893 г.).

4

Галоп «Шампанское» – музыкальная пьеса датского композитора X. С. Люмбюе (1845 г.).

5

Танец с мечами — название старинного народного танца, во время которого танцоры держали меч в руке либо исполняли его между мечей, сложенных крест-накрест на полу.

6

Здесь: прочь! (фр.).

7

Бехштейновский рояль – то есть работы знаменитого немецкого мастера Карла Бехштейна.

8

Ну прямо Архимед, сидит себе, считает, а солдат раз – и прикончил его! – Древнегреческий ученый Архимед (ок. 287–212), считающийся величайшим математиком древности, был зарублен римским солдатом во время штурма Сиракуз. Когда солдат ворвался к Архимеду, он сидел в саду и занимался математическими вычислениями.

9

Редингот — мужской двубортный костюм для визитов.

10

Нептунисты (от имени Нептуна, в римской мифологии бога морей) – сторонники геологической концепции, основанной на представлениях о происхождении всех горных пород из вод первичного Мирового океана, покрывавшего землю.

11

…не отдадите мне этот платок?.. полковнику не понравится роль Отелло! – В драме Шекспира «Отелло» (1604) потерянный Дездемоной платок становится, благодаря стараниям Яго, «вещественным доказательством» ее неверности, разжигая в Отелло дикую ревность.

12

Орден Меча — шведский орден, которым награждались военные за годы безупречной службы.

13

Орден Христа – португальский орден с изображением белого креста на красном фоне.

14

Норланд — область в Северной Швеции и в Финляндии.

15

…из тех, кто «наследует землю»… – библейская цитата, см.: «Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю» (Евангелие от Матфея, 5, 5).

16

Юдифь… Олоферн! – Юдифь – в ветхозаветной апокрифической традиции благородная вдова, спасающая свой город от нашествия ассирийцев; главный персонаж Книги Юдифи, повествующей о том, как ассирийский полководец Олоферн осадил город Иудеи Ветилую и молодая и красивая вдова Юдифь, оставшись с ним один на один в шатре в стане Олоферна, отрубила его же мечом ему голову, которую жители Ветилуи выставили на городской стене. В стане ассирийцев произошло замешательство, и город был спасен.

17

«Прости им, ибо не ведают, что творят» — слова Иисуса Христа во время распятия (Евангелие от Луки, 23, 34).

Content

Август Юхан Стриндберг
Пляска смерти

Часть I

Часть II

Комментарий

Примечания