Серена Валентино

ВСЕХ ПРЕКРАСНЕЙ

ИСТОРИЯ КОРОЛЕВЫ

ГЛАВА I

Розовые лепестки, поцелуи и торт

Цветущие яблони укрывали внутренний двор замка нежными розовыми лепестками, на их ветвях сверкало множество ослепительно-блестящих серебряных побрякушек, отражающих солнечный свет.

Гирлянды из глицинии и гардении сплошь покрывали каменный колодец, находящийся у подножия парадной лестницы, усеянной лепестками розовых и алых роз. Сотня слуг, все в лучших темно-синих костюмах с отделкой из серебра, выстроилась у главных ворот, встречая гостей королевской свадьбы, уже начавших заполнять двор. Казалось, у старого колодца собрался весь мир, предвкушая появление невесты — знаменитой красавицы, словно по волшебству сошедшей прямо со страниц старинных легенд и мифов, дочери прославленного Зеркальщика. Представители королевских семей из соседних королевств ожидали вместе с другими гостями начала свадебной церемонии.

Королева в одиночестве стояла в своих покоях и смотрела на отражение в зеркале, во встречном взгляде отражения читалось заметное напряжение. Ни одна женщина перед лицом столь грандиозных перемен в своей жизни не может не ощущать определенной тревоги. Она собиралась стать женой любимому мужчине, матерью его дочери и, ко всему прочему, королевой всех этих земель. Королевой. Ее должно было переполнять счастье, но что-то в этом зеркале внушало ей безотчетный ужас.

Верона, фрейлина Королевы, тихо кашлянула, оповещая о своем присутствии, и торопливо зашла в комнату. Ее ясные глаза цвета неба лучились радостью. Девушка так и светилась, и это сияние, казалось, исходило прямо изнутри, озаряя бледную кожу и играя в золотистых волосах.

Королева мягко улыбнулась, когда Верона ее обняла. Еще никогда Королеву не окружала такая красота. И никогда ранее она не знала, что такое счастье. Пока не оказалась в замке. Здесь она обрела первую в своей жизни подругу — фрейлину Верону.

За Вероной в покои Королевы последовала Белоснежка, милейшая малышка лет трех-четырех. Она еле сдерживала желание прыгать от радости, ее счастливые глаза безудержно блестели, кожа была белее только что выпавшего снега, крошечные пухлые губки пылали ярче самых чистых рубинов, а волосы были черные как вороново крыло. И вся она была словно ожившая фарфоровая куколка, особенно сегодня, в своем платьице из красного бархата.

Верона взяла Белоснежку за крошечную ручку, надеясь, что это заставит малышку перестать теребить отделку ее изысканного наряда.

— Белоснежка, дорогая, хватит дергать бусинки, иначе церемония еще не успеет начаться, а ты уже испортишь платье.

Королева улыбнулась и сказала:

— Ну здравствуй, мой птенчик. Ты очень красива сегодня.

Белоснежка вспыхнула и, спрятавшись за юбкой Вероны, осторожно глянула в сторону мачехи.

— Скажи, Белоснежка, разве твоя новая мама не красива? — спросила Верона.

Белоснежка кивнула.

— Так скажи ей об этом, дорогая, — настаивала Верона, присев рядом и улыбнувшись маленькой скромнице.

— Ты тоже очень красива, мама, — сказала Белоснежка, растопив сердце Королевы.

Королева раскинула руки, и после мягкого ободрения Вероны Белоснежка шагнула в ее объятия. Настоящий птенчик, очаровательный ангелочек; сердце мачехи на мгновение сжалось, красота малышки показалась ей нестерпимой. Прижимая к себе Белоснежку, Королева ощутила, как ее наполняет ранее неведомая ей любовь. Ей даже подумалось, что ее сердце может не выдержать напора этого чувства, а где-то очень-очень глубоко в душе вспыхнуло желание каким-то образом вобрать в себя всю прелесть падчерицы и стать воплощением самой Красоты.

— Вы выглядите обворожительно, моя Королева, — с пониманием улыбнулась Верона, словно сумела заглянуть прямо в сомневающееся сердце своей госпожи.

Королева вновь взглянула на себя в зеркало, и в отражении ей почудился призрак ее матери. Она вспомнила тот день, когда Король отметил их сходство. Возможно, он был прав. Вероятно, она и правда похожа на маму, но сама поняла это лишь сегодня, надев то самое платье, что было на ее матери в день ее свадьбы.

Удивительно, но за прошедшие годы ослепительная красота темно-красного наряда, расшитого изображениями черных дроздов и украшенного сверкающими на свету дымчато-черными кристаллами, нисколько не поблекла. Сердце Королевы скакнуло и тут же сжалось. Ах, если бы ее мама была рядом с ней в этот день! Если бы она всегда была рядом…

Королева знала свою маму лишь по одному-единственному портрету, украшавшему отцовский дом. Но ребенком она многие часы рассматривала его, плененная красотой изображенной на нем женщины, любя ее всем сердцем и тоскуя по ее объятиям. Она представляла, как мама, которую она никогда не знала, берет ее на руки и кружит с ней в танце, и камни, что украшают их платья, переливаются в лучах света, подчиняясь ритму их счастливого смеха.

Королева очнулась от своих грез и взглянула на играющую с кисточками портьер в дальнем углу спальни Белоснежку. Несмотря на всю радость, сверкающую в глазах падчерицы и бьющуюся в ее маленьком сердечке, Королева прекрасно понимала, какое чувство потери испытывает бедный ребенок. Эта безнадежная пустота где-то глубоко внутри.

Королева опечалилась, зная, что ей никогда не удастся заменить первую жену Короля. Разве Белоснежка сможет полюбить чужую женщину так же сильно, как родную маму? Тем более Королеву, чья жизнь до недавнего времени представляла собой не более чем цепочку абсолютно заурядных событий, окруженных скукой и унынием.

Верона направилась к заигравшемуся ребенку, а мысли Королевы вновь устремились в прошлое, к тому дню, когда она впервые встретилась с Королем в магазине зеркал своего отца. Известность непревзойденного мастера в производстве зеркал распространилась так широко, а его талант ценился столь высоко, что Король посчитал себя обязанным нанести личный визит человеку, называемому лучшим зеркальщиком в мире.

Ознакомившись с изделиями и получив в подарок зеркало, Король в сопровождении мастера вышел во двор, где как раз шла дочь Зеркальщика, неся от старого колодца полное ведро воды. Король приказал своим слугам остановиться.

— Кто эта девушка? — спросил он.

— Дочь хозяина, сир, — ответил один из слуг.

Король подошел к ней и взял ее за руку. От неожиданности она ахнула и выронила ведро, насквозь промочив его туфли.

Испуганная девушка украдкой взглянула на Короля, ожидая строгого выговора, а может, даже отправки в темницу. Но Король лишь улыбнулся, а затем заговорил с ней.

Она решила, что он смеется над ней, когда расхваливает ее красоту, сказал, что из всех творений отца она, безусловно, лучшее.

— Прошу вас, Ваше Величество, не говорите так, — сгорая от неловкости, пробормотала она и, дабы избежать взгляда его бледно-голубых глаз, поспешно изобразила нечто среднее между реверансом и поклоном.

— Отчего же? Ведь ты прекрасней всех девушек наших земель. О нет, уверен, во всех известных мне землях ты всех прекрасней. Теперь понятно, почему твой отец занялся зеркалами: чтобы отразить твою красоту.

Девушка отчаянно отводила взгляд от лица мужчины, владевшего всем вокруг, начиная с королевства и заканчивая тем колодцем, откуда она брала воду.

Затем так же быстро, как и появился, он ушел, но перед этим пообещал вернуться в ближайшее время. Пребывая в смятении, дочь Зеркальщика не знала, что и думать. Разве мог Король сказать все это ей? Из всех девушек королевства…

Именно ей.

Подошедший к ней Зеркальщик усмехнулся.

— Смотрю, дочь, ты его просто околдовала, — сказал он, пока девушка наблюдала, как королевская свита скрывается за холмом, чтобы вскоре вновь появиться на следующем, постепенно уменьшаясь и становясь едва различимой.

Весь вечер она просидела в своей маленькой комнате, глядя на мерцающее звездами небо. «Что, если Король сейчас вспоминает обо мне?» — подумалось ей, пока ее взгляд скользил по звездам. Девушка представила, что где-то там парит в темноте и смотрит на нее ее мама. Ее платье, расшитое кристаллами, сверкает как ночное небо. Она вообразила, что летит рядом с мамой и видит, как угасает солнце, а вокруг зажигаются миллионы звезд. И как ее окружает сияющая звездная пыль, и темнота оживает от переливающихся всеми цветами радуги искорок. Лишь воспоминание о визите Короля заставило девушку вернуться в ее скромную комнату. Она была уверена, что он больше никогда не приедет.

Вскоре девушке пришлось пережить новую потерю — умер ее отец.

В последующие дни ее жизнь озарило ослепительным светом. Словно покидая этот мир, Зеркальщик забрал с собой всю тьму, чтобы его дочь смогла найти если не любовь и счастье, то хотя бы нечто, ранее ей неведомое.

В день смерти отца — до того как весть об этом дошла до Короля или любого другого в королевстве — дочь Зеркальщика вынесла во двор все зеркала. Маленькие она развесила на огромном клене. Получилось просто великолепно. Покачиваясь на ветру, зеркала ловили солнечные лучи и преломляли их под самыми неожиданными углами самым удивительным образом. Кленовые листья купались в разноцветных и золотых лучах. Солнечные «зайчики», подобно разыгравшимся крошечным феям, танцевали по всему дому и двору.

Вскоре со всех концов королевства стали приходить люди, желая посмотреть на это восхитительное представление, ставшее последней данью девушки своему отцу.

Среди них был и Король.

— Твои глаза сверкают так ярко в этом зеркальном свете, — сказал он, стоя под слепящим солнцем.

Яркие лучи, озарив ее темные глаза, придали им карамельный оттенок. Король назвал ее очаровательной. И девушку охватил ужас. Очаровательной. Что, если ее красота, как и сказал отец, не более чем чары, колдовство? Могла ли она позволить себе обманывать этого благородного и прекрасного мужчину? Или она на самом деле красива и колдовство здесь ни при чем?

Король зашел в дом, и, не зная, что делать, она последовала за ним.

— Это твой портрет? — спросил Король, рассматривая единственное украшение жилого пространства маленького дома.

— Это моя мама, сир. Я не знала ее.

— Сходство просто поразительное.

— Если бы только я была так же красива, как она…

— Ты выглядишь почти точь-в-точь как она. Разве можно этого не замечать?

Девушка изумленно посмотрела на портрет в надежде, что Король говорит искренне, но так и не смогла углядеть в его словах нечто большее, чем обычную лесть человека, которому что-то от нее нужно. Может, поместье ее отца? Или оставшиеся зеркала? Чего бы ни желал Король, дело явно не в ней.

Но со временем, после множества визитов стало ясно, что Короля интересовала именно она. Ее жизнь стала похожа на прекрасный сон: наполненный светом и кажущийся настолько нереальным, что захватывало дух. Ее окружали королевские придворные. Все королевство, начиная с посиделок у костра и заканчивая арфами менестрелей, пело о красавице дочери знаменитого Зеркальщика, укравшей сердце Короля.

Верона вмешалась в воспоминания Королевы и вернула ее в настоящее:

— Весь двор, а точнее сказать, все королевство заполонили мечтающие увидеть хотя бы одним глазком новую Королеву. Нам стоит поторопиться.

Королева улыбнулась.

— И что за прекрасное зрелище их ждет, — заметила она, беря за руки Верону и Белоснежку и направляясь к месту проведения свадебной церемонии.

Верона не преувеличивала. Снаружи замка собралась огромная толпа, Королева могла видеть ее сквозь маленькие окна в стене, пока спускалась по винтовой лестнице. Среди толчеи она разглядела любимого дядюшку Короля, Маркуса, тот тоже заметил ее в окне и улыбнулся. Это был крупный растрепанный мужчина, его лицо выражало нескрываемый восторг. Королева вспомнила, что его жена, Вивиан, недавно слегла, и все же он здесь — ради своего племянника. Рядом стоял его лучший друг, придворный Охотник, красивый и хорошо сложенный мужчина с темными глазами, волосами и бородой.

Куда ни посмотри, взгляд натыкался на королей и членов королевских семей со всех концов земли. Она заметила трех стоящих практически вплотную друг к другу немного чудных кузин Короля в необычных одеждах. Они одновременно улыбнулись и вежливо наклонили головы, опять-таки в унисон.

Весь замок заливал теплый свет свечей, воздух сиял и дарил ощущение чего-то сказочного, возрождая в памяти Королевы образы ее любимого времени года — зимы и любимого дня зимнего солнцестояния. Свечей было так много, что было даже жарко. Слишком жарко. Лицо Королевы раскраснелось, а голова закружилась. Сердце быстро билось в груди, пока она шла по боковому нефу к своему Королю. Он ждал ее у старого колодца, который по его приказанию был перевезен из поместья Зеркальщика и установлен в королевском дворе в качестве напоминания о том, где он впервые увидел Королеву.

С помощью Вероны Королева смогла прийти в себя и сосредоточить все внимание на сияющем счастливой улыбкой лице Короля. Он был прекрасен, и особенно сейчас, в торжественном костюме, подчеркивающем его темные волосы и светлые глаза. Свет свечей мерцал на мече, висящем на его боку, и отражался от начищенных высоких сапог.

Королеве почудилось, что все это сон. Мимо проплывали женские лица, все выбеленные, как простыни, но с алыми губами и алым румянцем на щеках, они все как одна впивались в нее взглядами. Но она старалась не обращать внимания на выражения этих лиц и смотреть только на своего жениха.

Все равно ее встретили бы лишь снисходительные и вымученные улыбки. Многие приглашенные дамы сжимали в руках букетики жасмина, их густой аромат дурманящим облаком висел в воздухе. Все эти дамы не только завидовали ее замужеству, они еще и гадали про себя: «Почему она? Почему из всех благородных леди королевства он выбрал деревенщину?» — эти мысли сопровождались перешептыванием о ее колдовских чарах и проклинающими взглядами.

Наконец она подошла к стоящему у колодца Королю, и тот взял ее за руку. Наверное, он угадал, что у нее кружится голова и подкашиваются колени. Но стоило ей встретиться с ним взглядом, как ее сердце замедлило ритм. Церемония началась. Верона и Белоснежка встали сбоку. Вперед выступил священник. Король и Королева обменялись словами любви, клятвами, кольцами, и завершил все поцелуй.

Какое счастье!

Толпа взорвалась поздравлениями, и, не подхвати ее Король, Королева бы точно рухнула прямо там. Поднялась невообразимая суматоха, затем на них пролился настоящий ливень из розовых лепестков, которые мерцали и переливались в разноцветных, бьющих сквозь витражи лучах света, наполнявших весь замок сказочным великолепием. Она была влюблена. Она была прекрасна. Она была Королевой.

Все встречные сыпали комплиментами ее красоте. Она старалась не вслушиваться, но они все же просачивались ей в душу, и у нее земля уходила из-под ног. День прошел в розовой дымке. Ее руку, должно быть, поцеловали с тысячу раз, она еще никогда в жизни не кружила в танцах так долго, даже в детстве с няней.

Ах, нянюшка… Как бы ей хотелось, чтобы она была с ней в этот день! Королеве вспомнились слова няни, которые она произнесла одним солнечным утром, когда они сидели на кухне отца и лакомились клубникой со сливками.

— Ты красавица, моя дорогая, настоящая красавица. Никогда не забывай об этом, даже если меня не будет рядом, чтобы напомнить.

— Не будет рядом? Но где же ты будешь?

— Буду танцевать на небе с твоей мамой, дорогая. Когда-нибудь ты к нам присоединишься, но это случится лишь через много-много лет.

— Нет, нянюшка, оставайся здесь, танцуй со мной! Я не хочу, чтобы ты уходила! Никогда!

И они танцевали, кружились и смеялись, наслаждаясь льющимся из окон солнечным светом. Няня знала множество способов, как поднять ей настроение, и то был один из них: клубника, сливки и танец.

Вскоре она поделится этим способом и с Белоснежкой. Мысль об этом наполнила ее светом и чувством защищенности. С Королем и его нежной, как нераскрывшийся бутон, красавицей дочкой ее ждет невиданное счастье. Девочка станет и ее любимой дочерью. Королева будет каждый день говорить ей, как она красива, и они будут танцевать и смеяться, совсем как настоящие мать с дочерью. Они станут настоящими матерью и дочерью.

Королева направилась к Белоснежке и Вероне, которые стояли у стены бального зала и наблюдали за лордами и дамами, кружащими в танцах подобно лепесткам, подхваченным мягким летним ветерком. Королева взяла на руки девочку и вынесла в разноцветный водоворот бальных платьев. Они танцевали, а Королева, крепко прижимая малышку к груди, чувствовала, как ее вновь переполняет любовь. Так они и кружили в волшебном саду из слившихся воедино мазков цвета и звуков.

Вскоре к ним присоединился Король, и новая семья счастливо смеялась до самого утра. К тому времени уже все гости давно успели разъехаться или отправиться отдыхать в отведенные им в замке покои.

Усталые и с кружащимися головами после стольких часов празднеств и танцев Король и Королева отнесли спящую дочку в ее спальню.

— Спокойной ночи, мой птенчик, — шепнула Королева, целуя Белоснежку.

Губы Королевы скользнули по гладкой, как шелк, щечке девочки, и она оставила малышку во власти снов, уверенная, что они будут наполнены прекрасными дамами в восхитительных платьях, кружащими вокруг нее на фоне разноцветных знамен.

Король, не выпуская ее руку из своей, отвел супругу в их покои. Солнце, просачивающееся сквозь портьеры, наполняло комнату волшебным сиянием. Окутанные им, они постояли так мгновение, глядя друг другу в глаза.

Какое счастье.

— Вижу, ты открыла мой подарок, — сказал Король, посмотрев на зеркало.

Овальное зеркало было заключено в изысканную позолоченную раму с узором в виде переплетающихся змей, его венчало изображение короны, достойной Королевы. Оно было практически идеально. Но что-то в нем заставило Королеву ощутить то же странное беспокойство, которое она выбросила из головы перед церемонией. Сердце в груди сжалось, а стены будто начали смыкаться.

— Что такое, любовь моя? — забеспокоился Король.

Королева хотела ответить, но не смогла произнести ни слова.

— Оно тебе не нравится? — он выглядел сильно огорченным.

— Нет, моя любовь, я… Я просто… Устала. Очень устала, — с трудом пробормотала она, но так и не смогла оторвать взгляд от зеркала.

Король сжал ее плечи и, притянув к себе, поцеловал.

— Еще бы ты не устала, любовь моя. Это был ужасно длинный день.

Она ответила на поцелуй, стараясь прогнать из сердца весь страх.

Она влюблена. Счастлива. И она не позволит ничему и никому испортить этот день.

ГЛАВА II

Драконы и рыцари

Лишь на четвертый вечер после свадьбы Королева и ее маленькая семья наконец оказались предоставлены сами себе. Все засидевшиеся гости и родственники вернулись в свои королевства. Утром после завтрака Королева проводила Маркуса, двоюродного дядюшку Короля. Он был забавным мужчиной, занимавшим столько же места в ширину, сколько и в высоту. Коренастый, но хорошо сохранившийся для своего возраста крепыш и добряк, он обожал своего племянника, и Королева не имела ничего против его пребывания в замке. Они с Королем и придворным Охотником целыми днями пропадали в лесах, охотясь на дичь для вечерних застолий.

— Это может стать нашей последней встречей, дочка, — прощаясь с Королевой, сказал дядюшка Маркус. — Я отправляюсь на юг в погоню за драконами! Опасные они ребята, эти драконы топей, но и они в подметки не годятся пещерным, уж я тебе говорю! Я рассказывал тебе, как наткнулся на того огромного сапфирового монстра? Самого прекрасного и опасного из всех, кого я когда-либо преследовал? Он едва не сжег мне бороду!

Дядюшка Маркус всегда выглядел очень оживленным, рассказывая о драконах: бурно жестикулировал и изображал, как ему подпалило бороду.

— А как тетушка Вивиан относится к вашим приключениям, дядюшка? — спросила Королева.

— О, у нее весьма странное о них мнение! — ответил он.

— Вот как? И в чем оно выражается? — полюбопытствовала Королева.

— Она считает, что все это вздор. Представляешь? Вздор и ничего более! Она считает, что я занимаюсь этим только потому, что боюсь облениться и зачахнуть, проводя все время с ней!

Королева вновь рассмеялась. Она успела полюбить этого мужчину и его дикие истории о драконах, скрывающих в сырых пещерах свои сокровища.

— Что ж, повторюсь, мне очень жаль, что она не смогла присутствовать на свадьбе, дядюшка. Мы будем ждать ее в гости, как только она поправится достаточно для того, чтобы проделать такую дорогу.

— О, можешь не сомневаться, твоя тетя Вивиан навестит вас в ближайшее время. И захватит весь замок, уж помяни мое слово.

Королеве было жаль прощаться с ним. Но в то же время она была счастлива, что ее муж и дочь теперь в полном ее распоряжении, хотя после столь долгих празднеств замок и казался удивительно тихим.

Она приказала накрыть семейный ужин в одной из малых трапезных. Королева предпочитала помещения поменьше, в них она чувствовала себя уютней. Там она могла быть не Королевой, а просто женой и матерью. Самой собой.

Каменные стены здесь были покрыты роскошными гобеленами с изображениями бьющихся рыцарей или прекрасных девушек, засмотревшихся на свое отражение в глади пруда. Центральное место в зале занимал камин, в высоту он был с двух взрослых мужчин, а украшало его вырезанное из очень красивого белого камня женское лицо, его взгляд, ясный и направленный вниз, наполнял сердца ощущением защищенности. Тепло огня дарило уют. Иногда Королева гадала про себя, может, моделью для этой белокаменной красавицы послужила бывшая жена Короля, мать Белоснежки. И теперь она всегда присматривает за своей семьей и за Королевой, — чтобы та была достойной матерью и супругой. Королева не смела озвучить свои мысли Королю, боясь потревожить старые раны. Он очень любил мать Белоснежки, Королева знала это, и она всеми силами убеждала себя, что это нисколько не умаляет его любовь к ней.

Перед ужином Король отдал Королеве маленькую шкатулку с письмами своей первой жены. У шкатулки был искусный замочек в форме сердца и меча. Король сказал, что когда-то внутри хранилось скромное приданое его первой избранницы.

— Но узнав, что она умирает, Роуз решила записать историю своей жизни, чтобы Белоснежка смогла хотя бы немного ее узнать, — шепнул он Королеве. — Я хочу, чтобы ты отдала это Белоснежке, когда, по твоему мнению, она будет готова.

Осознание, что муж обратился к ней со столь важной просьбой, наполнило ее сердце теплом. Но тут же в нем вспыхнула тревога. Достойна ли она его доверия? Сможет ли взять на себя такую ответственность? Вдруг Белоснежка, прочтя эти письма, полюбит свою маму так сильно, что оттолкнет Королеву?

— Разумеется, — пообещала она.

В тот вечер Королева надела простое элегантное платье темно-красного цвета с завышенной талией, подпоясанное и украшенное черными лентами. Ее длинные темные волосы были заплетены в перевитые красными лентами косы и уложены на затылке в сверкающий драгоценными камнями узел, а темные глаза поблескивали в свете пламени камина, пока она, улыбаясь, смотрела, как в зал, держась за руки, входят ее дочь и Король. На Белоснежке было темно-синее платье, подчеркивающее румянец на ее пухленьких щечках. Король же был облачен в повседневный, но тем не менее очень красивый черный с золотом камзол.

— Моя любовь, — улыбнулся Король, вступая в зал.

Новая семья приступила к вкусному ужину, состоящему из свежего хлеба с розмарином, нежного масла, мягкого сыра, жареной свинины и молодого картофеля с чесноком, политого оливковым маслом.

— Я скучаю по дядюшке Маркусу! — откусывая от хлеба, смоченного в подливе, заявила Белоснежка.

Королева порезала для нее хлеб маленькими ломтиками и вымочила их в подливе, надеясь, что это придаст девочке аппетит. Белоснежка была той еще привередой.

— Птенчик мой, съешь хотя бы кусочек свинины! — увещевала ее Королева.

— Мне жалко поросенка, мама, — ответила Белоснежка.

— Как скажешь, малыш, — вздохнула Королева.

— А по чему ты скучаешь больше всего, Белоснежка? — спросил ее отец.

— Я хочу послушать еще про драконов, папа. — Глаза девочки вспыхнули, она выпрямилась и изобразила одного из очень редких ледодышащих монстров, о котором рассказывал дядюшка Маркус.

Король озорно улыбнулся.

— Вот как? Что ж, может, нам стоит сыграть в драконов и рыцарей!

Белоснежка спрыгнула со стула, попутно повалив его, и со всех ног бросилась в дальний конец зала.

— Я страшный дракон! — крикнул Король, вскакивая на ноги, и с диким ревом погнался за дочерью, которая с визгом и хохотом пустилась от него наутек. Король подхватил малышку на руки и осыпал ее поцелуями.

— Мама, спаси! Меня схватил дракон!

Королева засмеялась и украдкой покосилась на прекрасную каменную женщину. Та смотрела на нее, улыбаясь. Королева восприняла это как одобрение, и это сделало ее еще счастливее.

— Хочешь, я прикажу слугам принести десерт в малую гостиную? Будем сидеть у огня и рассказывать истории до самой ночи, — предложила Королева.

— О да! — воскликнула Белоснежка.

Пусть трапезная напоминала Королеве о доме, но малая гостиная была куда уютнее. Там лежала куча подушек, а у камина были расстелены теплые шкуры. Стены большей частью представляли собой окна от пола до потолка, а дверь гостиной вела в прелестный сад, где пышно цвели цветы всех оттенков розового, красного и фиолетового. Ночью там зажигали свечи и факелы.

Втроем они уютно устроились в малой гостиной и принялись уплетать клубнику со сливками. Поднялся ветер, и в окна забарабанил дождь. Глаза у Белоснежки слипались, и Король сказал, что пора в постель.

— Нет, папа! Еще одну историю, пожалуйста! — попросила Белоснежка.

— На сегодня у меня закончились все истории, дитя. Мы продолжим завтра.

— Мама, тогда ты расскажи мне о драконах, пожалуйста!

Королева неуверенно посмотрела на супруга. Король пожал плечами.

Будучи не в силах отказать своему птенчику хоть в чем-нибудь, Королева отставила сомнения и начала:

— Давным-давно жила-была на свете красивая, но очень печальная и одинокая женщина, которая заколдовала юную принцессу и погрузила ее в глубокий сон ради ее же блага…

— Почему она была печальна, мама? — перебила Белоснежка.

Королева подумала секунду и ответила:

— Наверное, потому что ее никто не любил.

— Но почему? — спросила девочка.

— Возможно, потому что она сама себя не любила. Она боялась оказаться отвергнутой, ведь она была так не похожа на всех, кого знала. Этот страх был таким сильным, что она спряталась ото всех в глуши. Ее единственными спутниками были волшебные черные дрозды, которые прилетали к ее дому, садились на ветки и карнизы и рассказывали ей обо всем, что творилось в мире. Так она узнала и о рождении принцессы, и о крестинах. Никто не понимал, почему эта женщина так разозлилась, когда не получила приглашения на праздник. Но, видишь ли, мой птенчик, ей было известно кое-что, о чем ни король с королевой, ни феи-крестные даже не подозревали…

— Но я думала, ты расскажешь мне о драконах, мама! — вновь перебила ее Белоснежка.

— Так и есть, дорогая. Ведь та женщина была не простой, она умела превращаться в дракона, становиться воистину свирепым и страшным монстром.

— Правда? — веки Белоснежки слипались от усталости.

— О да, но не будем забегать вперед…

Не успела она продолжить свою историю, как Белоснежка уже сонно посапывала у нее на руках. Король взял супругу за руку и с нежностью посмотрел на нее. Отблески пламени метались по его лицу, делая его прекрасным, словно лик ангела.

— Ты уже стала для нее матерью. И за это я люблю тебя еще сильнее. Прости, что вынужден оставить тебя так скоро после отъезда последних гостей, любимая, — с печалью во взгляде продолжил он.

— Оставить? — с ужасом переспросила Королева.

— Моя Королева, я не из тех королей, что отправляют своих людей сражаться, пока сами отсиживаются в безопасности. Если мы боремся за что-то — за что-то по-настоящему важное, — то моя жизнь не может быть дороже жизни любого из моих людей.

Королева восхитилась его благородством и отвагой. Но ее тут же парализовал страх при мысли о том, что супруг отправится на поле боя. Как он может предпочесть битву и рисковать собственной жизнью, будучи Королем и имея полное право остаться дома с ней? Неужели для него долг важнее их любви? Разве она и Белоснежка не должны были быть самым важным в его жизни? И затем ее разум пронзила мысль еще страшнее: что, если все его слова о любви во время ухаживаний были ложью и он хочет лишь одного: сбежать от нее, пусть даже это и означает неминуемую смерть?

— В таком случае, как можно больше оставшегося времени мы должны проводить вместе, — упав духом, сказала она.

— Чем вы станете заниматься, пока меня не будет? Как собираетесь проводить дни? — спросил он.

— Думаю, я буду водить Белоснежку в лес собирать цветы. И, если ты не против, я бы хотела ходить с ней на могилу ее матери.

Король ничего не ответил. Его глаза увлажнились. Странно было видеть слезы на глазах столь могущественного человека, всегда стойкого и хладнокровного.

— Прости, наверное, я позволила себе лишнее?.. — испугалась Королева.

— Нет, любимая, нет. Для меня так много значит, что ты хочешь, чтобы Белоснежка не забывала свою мать. Ты поразительная женщина. У тебя прекрасное сердце, дорогая. И я люблю тебя так сильно, как ты себе и не представляешь.

Королева поцеловала Короля в щеку и, отстранившись, ответила:

— А я — тебя. Мы будем с нетерпением ждать твоего возвращения.

ГЛАВА III

Зеркало, зеркало

Следующие месяцы Королева провела, знакомясь и привыкая к своему новому дому. В отсутствие Короля она почти все время проводила с Белоснежкой. Вдвоем они отправлялись на пикник в лес, Королева учила малышку вышиванию, а по вечерам рассказывала ей истории о драконах у теплого камина в своих покоях, где спала Белоснежка, пока Король был на войне.

Многие часы провели они у могилы матери Белоснежки. Ее усыпальница находилась в центре прелестного, пышно цветущего сада, заполненного розами, глицинией, жасмином, жимолостью и гарденией — любимыми цветами первой жены Короля. От насыщенного ароматами воздуха кружилась голова. Королева часами сидела с Белоснежкой в саду, пересказывая ей то, что она прочитала в письмах, отданных ей на хранение Королем, а иногда и зачитывая кое-какие отрывки.

— А моя мама была красивой? — как-то спросила Белоснежка.

— Уверена, да, моя дорогая. Я спрошу твоего отца, остались ли после нее портреты, чтобы показать тебе. Но она определенно была очень красива.

Белоснежка о чем-то задумалась.

— Что такое, моя милая?

Девочка наклонила голову, подобно зайчонку, услышавшему какой-то звук. У Королевы потеплело на сердце.

— Но, мама, откуда ты знаешь, что она была красива?

Королева улыбнулась умной не по годам малышке.

— Дело в том, мой птенчик, что ты самое прекрасное создание из всех, кого я когда-либо видела, и это позволяет мне предположить…

Похоже, Белоснежку удовлетворило ее рассуждение.

— Пожалуйста, расскажи мне еще о ней, мама. Какой был ее любимый цвет? Что она любила на десерт?

— Не могу сказать, Белоснежка, возможно, она упоминает об этом в своих письмах. Но что я знаю точно, так это то, что она была прекрасной наездницей. Она обожала лошадей и мечтала о том, как будет учить тебя верховой езде, когда ты подрастешь. Хочешь, я научу тебя верховой езде, птенчик?

— О да, мама! Мне очень нравятся лошади!

— Правда? Я не знала.

— А какой у тебя любимый цвет, мама? Красный? Наверное, красный, ты часто его носишь.

— И ты абсолютно права, мой птенчик.

— А мой, мама? Ты знаешь?

— Думаю… голубой.

— Да, мама!

— А давай соберем по дороге домой немного цветов? Кажется, намечается дождь. Нужно поторопиться, если мы не хотим промокнуть.

— Давай! Будем собирать цветы! Красные и голубые!

Они еще не завершили свои букеты, когда начало накрапывать. В замок они вернулись промокшие и с прилипшими к подолу юбок травинками, но дождь ничуть не испортил их хорошего настроения.

Верона уже ожидала их, когда они, хохоча над собой и вспоминая прошедший день, наконец зашли в замок.

— Боги! Вы только посмотрите на себя! Вы же промокли до нитки! Скорее, нужно все это снять, и бегом в ванные! Их уже приготовили! — Верона забрала цветы у попавших под дождь красавиц.

— Верона, будь любезна, поставь цветы в вазы, и пусть ими украсят замок, — попросила Королева, подумав, что, если замок наполнят любимые ароматы мамы Белоснежки, девочка ощутит ее присутствие рядом. Как бы Королеве хотелось знать, где покоится ее собственная мать…

— Хорошо, моя Королева, — ответила Верона и заторопилась в покои Королевы, где ту ждала горячая ванна.

Большую часть свободного времени Королева проводила в дальней части комнаты, где она с комфортом устраивалась в самом, по ее мнению, удобном кресле во всем королевстве — оно было обито бархатом с плюшевыми вставками и немного напоминало мягкий трон. Кресло стояло у камина, сбоку в стене была ниша, где на подсвеченных полках хранились ее самые любимые рукописи. Сейчас, когда ее мужа не было рядом, она проводила там почти все вечера, и сегодняшний не должен был стать исключением. Но прежде всего следовало помыться и согреться.

Королева нежилась в расслабляющей ванне. Горячая вода растопила холод, что, казалось, сковал каждую ее косточку. Несмотря на дождь и пробирающую ее дрожь и на то, что она провела чудный день в компании Белоснежки, она все же ужасно скучала по Королю.

Королева погрузилась в размышления, уставившись невидящим взором на поднимающиеся от воды струйки пара. Комната была огромной. Каменные стены закрывали искусные золотые, красные и черные гобелены, свисающие с витых прутьев на железных крючьях. Гобелены не только украшали комнату, но и не впускали внутрь пронизывающий холод снаружи.

По бокам огромного камина стояли две высоченные статуи, казавшиеся живыми. Каждая изображала красивую женщину с крыльями и суровым, отстраненным выражением лица; их взгляды были устремлены вниз.

Краткий стук в дверь покоев заставил Королеву вздрогнуть.

— Верона, это ты? — спросила Королева.

— Да, — ответила Верона из-за двери. — Миледи, я взяла на себя смелость приказать приготовить на ужин Белоснежке ее любимые блюда. Кажется, девочка немного опечалена.

Королева ничего не ответила.

— Она скучает по отцу, — продолжила Верона, — как и вы, не сомневаюсь. Его нет уже несколько месяцев.

Секунду Королева обдумывала ее слова, а затем нарушила молчание:

— Что бы мы делали без тебя, Верона. Мы благодарим и любим тебя за твою чуткость.

— Благодарю вас, Ваше Величество. Вы что-нибудь желаете? Еще горячей воды? Или полотенца?

Но Королева уже выходила из ванны, обернувшись в огромное мягкое полотенце, заранее подогретое на угольной печке рядом.

— Я уже закончила, дорогая. Ты можешь зайти, — сказала Королева.

Как ее фрейлина, Верона была обязана помогать Королеве принимать ванну. Но госпожа не желала, чтобы кто-либо видел ее несобранной и непричесанной, как то подобает королеве. Хотя в последнее время она стала чувствовать себя куда комфортнее в присутствии Вероны, и девушке было разрешено видеть ее величество в простом убранстве.

Верона тенью скользнула внутрь, прекрасно зная, как Королева не любит, если кто-либо заставал ее без косметики.

— Уверена, уже скоро Король будет дома, миледи, — сказала Верона, делая вид, будто занята приведением в порядок всяких безделушек, хотя могла просто не смотреть на умытое, без следов пудры и румян лицо своей Королевы. — Но до тех пор, возможно, вам с Белоснежкой стоит немного развеяться.

— У тебя есть идеи, сестра? — спросила Королева, и на ее губах заиграла легкая улыбка.

— Фестиваль яблоневого цвета. Ваши подданные будут в восторге, если вы окажете им столь великую честь и посетите праздник. Они будут счастливы узнать, что их Деву яблоневого цвета коронуют сама Королева и принцесса.

Королева обдумала предложение. Ей все еще — после стольких церемоний, праздников и встреч — было некомфортно в многолюдном обществе. Она предпочитала одиночество. Но затем ее мысли переметнулись на малышку.

— Ты же к нам присоединишься, разумеется? — спросила Королева Верону.

— Непременно, моя Королева. — Верона ослепительно улыбнулась и даже забыла отвести взгляд от лица Королевы.

— В таком случае, да будет так.

— Благодарю вас, миледи, — Верона сделала реверанс. — Вы позволите мне покинуть вас и заняться приготовлениями?

— Конечно, дорогая. Я сама справлюсь, — сказала Королева, сидя к Вероне спиной и смотря на отражение фрейлины в зеркале.

Но стоило Вероне с поклоном удалиться, как Королева увидела нечто, что до глубины души поразило и даже испугало ее. В миг, когда Верона закрыла за собой дверь и Королева осталась в покоях одна, позади нее в зеркале что-то мелькнуло — в том самом зеркале, что Король преподнес ей в день свадьбы! Нечто или некто находилось в покоях. Но этого не могло быть. Она осмотрела комнату. Без сомнения, она была одна. Верона заперла за собой дверь и когда входила в комнату, и когда покидала ее. Никто не мог незаметно проникнуть внутрь. Но все же Королева была уверена, что в зеркале, прямо над ее плечом, мелькнуло чье-то лицо.

Она уставилась в отражение, затем еще раз обошла комнату. Любой, увидевший ее сейчас, решил бы, что она сошла с ума. Но ей необходимо было убедиться, что она правда одна. И после тщательнейшего осмотра комнаты она в этом убедилась.

Видимо, то была случайная игра света.

Королева села в любимое кресло, ожидая, когда сердце успокоится. Ее обволок жар от камина, и она провела пальцами ног по медвежьей шкуре на полу. Видимо, от тоски у нее начали сдавать нервы. Как бы ей хотелось знать, когда вернется — если вообще вернется — ее муж.

Веки отяжелели, и она начала забываться сном. Но Королева не могла заснуть, не убедившись еще раз, что в покоях, кроме нее, больше никого нет. Она встала и вновь подошла к зеркалу. Один последний взгляд — и она сможет наконец успокоиться. Женщина наклонилась, внимательно всматриваясь в зеркало. Что, если его заколдовали?..

— Добрый вечер, моя Королева.

Ей хотелось закричать, но ее горло сдавило и она не смогла издать ни звука. Поддавшись инстинкту, она ударила по огромному зеркалу, сбрасывая его со стены. Со звоном и грохотом оно упало на мраморный пол. Всего на краткое мгновение, но Королева увидела в осколках мужское лицо, оно посмотрело на нее, но исчезло так же быстро, как и появилось.

— Ваше Величество, что случилось? Вы в порядке? — раздался из-за двери голос слуги. Он запыхался, явно бежал к покоям со всех ног, услышав шум. Королева попыталась совладать с собственным дыханием.

— Я… в порядке… спасибо. Зеркало разбилось, — ответила Королева, ощущая странную пустоту в голове.

— Мы немедленно все уберем, — сказал слуга.

Он ушел, но Королева расслышала, как он произнес что-то еще. Она была готова поклясться, что он упомянул имя ее отца.

Вскоре он вернулся с еще несколькими слугами, и они принялись приводить комнату в порядок. Королева наблюдала, как они покидали покои с осколками в руках. Наконец от проклятой вещи не осталось и воспоминания.

Но направляясь на ужин, Королева не могла думать ни о чем, кроме как о том мужчине в зеркале. Без сердечного смеха Короля и его по-детски бурной энергии замок пребывал во власти тишины. Даже малая трапезная без него казалась неприятно огромной и пустой. И Верона была права: Белоснежка явно тосковала по отцу. Желая развеселить малышку, Королева сказала:

— У меня для тебя сюрприз, мой птенчик. Послезавтра мы отправляемся на Фестиваль яблоневого цвета.

Белоснежка улыбнулась, и Королеве почудилось, что каменная красавица над камином тоже ей улыбнулась.

Если бы только она могла заставить себя ответить тем же…

ГЛАВА IV

Яблоневый цвет

— Мама, — спросила Белоснежка, когда она, Верона и Королева уселись в карету, которая должна была отвезти их на фестиваль, — разве сейчас не время листопада?

— Именно так, дорогая, — ответила Королева.

На личике Белоснежки было написано недоумение.

— Но ведь яблони цветут после зимы?

Королева улыбнулась.

— Большинство — да, мой птенчик. Но яблони, растущие в Долине яблоневого цвета, другие. Никто точно не знает, почему они цветут осенью. Но рассказывают, что давным-давно в лесу заблудилась маленькая девочка. Стоял конец года, приближалось зимнее солнцестояние, и девочке было холодно, страшно и голодно. Она сжалась в комочек под яблонями, что росли в том лесу, и под действием волшебных сил воздух вокруг потеплел, а яблони зацвели, и на их ветвях закачались плоды. Девочка всю зиму провела там, в тепле и сытости, а затем, когда пришла весна, ее нашли счастливые родители, уже решившие, что их дочка замерзла и погибла.

Белоснежка обдумала ее слова, затем откинулась на спинку сиденья и улыбнулась:

— Я бы не хотела разлучаться с тобой и папой, мама. Но я люблю яблоки, и было бы здорово есть их всю зиму!

Королева и Верона посмотрели друг на друга и улыбнулись невинному заявлению малышки.

Затем Королева выглянула в окно и заметила впереди волнующуюся праздничную толпу, ожидающую их прибытия.

Ей было стыдно, что она не дала крестьянам времени как следует подготовиться, ведь она сообщила о своем приезде всего двое суток назад. Раньше она бы ни за что не позволила себе доставить столько неудобств, но ей отчаянно хотелось сбежать из охваченного унынием замка.

Однако, судя по всему, неожиданность никак не повлияла на общее приподнятое настроение селян, и когда три красавицы вышли из кареты, их встретила целая толпа, и у каждого в руках были яблоневые цветы. В воздухе кружились лепестки, они падали на землю и на Королеву с ее спутницами. Королева отметила, как прекрасны нежно-розовые лепестки на черных волосах Белоснежки, и мысленно пожурила себя, что не додумалась приказать сшить для девочки платье такого же оттенка. Она улыбнулась своим подданным и заняла отведенное ей место, откуда могла наблюдать за празднествами. Белоснежка уминала яблочные пироги, пока десятки прелестных барышень, в надежде стать Девой яблоневого цвета этого года, одна за другой представлялись Королеве.

— Ты красивее их всех, мама. Скажи же, Верона? — спросила Белоснежка.

Но Верона отвлеклась, принимая у подбежавшего молодого привратника письмо.

Королева заметила конверт в руках фрейлины и наклонилась, чтобы спросить, в чем дело.

Верона вскрыла письмо, и ее лицо озарилось. Она шепнула Королеве:

— Миледи, Король возвращается этим вечером!

— Возвращается? О, нам столько нужно сделать к его прибытию! — Королеве не терпелось тут же отправиться назад в замок, но она была почетной гостьей на фестивале и не могла подвести Белоснежку и жителей королевства.

— Отправь с привратником сообщение другим слугам, — шепнула Королева Вероне. — Скажи, я велю устроить великий пир в честь возвращения Короля.

Королева с трудом могла сосредоточиться, выбирая Деву яблоневого цвета, ее мысли то и дело уплывали к замку, куда возвращался ее супруг. Она продумывала пышный банкет, на котором обязательно подадут жареную свинину — любимое блюдо мужа, а для себя и Белоснежки она велит приготовить фазана в белом соусе с грибами. Стол будет ломиться под тяжестью блюд с вкуснейшими засахаренными грушами, глазурованными абрикосами, жареным красным картофелем с розмарином и кувшинов с подогретым пряным сидром и вином. Все в замке будут пировать в честь возвращения Короля.

По дороге назад в замок Королева, будучи не в силах скрывать радостную новость, рассказала Белоснежке о том, что ее папа скоро будет дома. Когда они вернулись, в парадном зале уже горели свечи, пылали камины и велись теплые дружеские беседы. Белоснежка в сопровождении Вероны поспешила наверх, чтобы привести себя в порядок и переодеться к прибытию отца. Королева последовала ее примеру, и, оказавшись в своих покоях, поспешно обмылась, надушилась, напудрила и нарумянила лицо, подвела глаза и брови, уложила волосы. И все это время с ее губ не сходила счастливая улыбка.

Когда она спустилась в зал для приемов, Белоснежка уже была там — на фоне огромного пространства она казалась такой маленькой и хрупкой на своем стуле с высокой спинкой! Не успели слуги завершить все приготовления, а Королева — занять свое место, как тишину разорвали торжественные горны. Белоснежка отлично знала, что это значит, и, спрыгнув со стула, бросилась к входу в замок. Королева поспешила за ней настолько быстро, насколько позволяли ей официальные одежды.

Король стрелой влетел в зал.

— И как поживали мои красавицы в мое отсутствие? — спросил он.

Замок сотряс хор приветствий. Белоснежка прыгнула ему в объятия, и он закружил малышку и поцеловал ее.

Война изменила его. Королева заметила шрам на правой щеке. Волосы Короля потеряли привычный блеск, а борода отросла и выглядела неухоженной. Но перемены коснулись не только его облика. Взгляд отяжелел от печали и смятения. Возможно, даже сожаления. Но Королева смогла разглядеть в глубине его глаз столь любимые ею яркие голубые искорки.

Королеву захватила ранее неведомая ей буря эмоций. Она даже не могла точно сказать, что чувствует, — то было нечто среднее между раздирающей сердце грустью и всепоглощающим счастьем. У нее задрожали губы, а перед глазами все поплыло из-за набежавших слез. Она подбежала к Королю и крепко обняла его и девочку.

— Я так скучала по тебе! — сказала она.

— Мама короновала Деву яблоневого цвета! О, папа, она была так красива с цветами яблони в волосах!

— Неужели та дева была столь прекрасна? — спросил Король.

Белоснежка состроила недовольную рожицу, ведь отец должен был знать, что она говорила о маме, а не о Деве.

— Я имела в виду маму, она была прекрасней всех там! Это она должна была стать Девой яблоневого цвета!

— О, я уверен, что она была всех прекрасней. Похоже, мои дорогие, вы чудно проводили время, пока меня не было. Как жаль, что я все пропустил.

— Ничего страшного, пап! Но знаешь, что я подумала? Если бы ты подружился с драконами, папа, ты бы смог прилетать домой куда быстрее! А может, тебе стоит научиться превращаться в дракона, прямо как та женщина, про которую рассказывала мама!

Король и Королева рассмеялись, тронутые словами дочери, и присоединились к гостям, которые уже приступили к празднованию.

И вдруг замок сотряс взрыв. Из банкетного зала послышались крики ужаса, и слуги стали суетливо носиться в поисках укромных уголков.

— Белоснежка! — крикнула Королева, потеряв девочку в мельтешащей толпе и густом дыму, заполнившем зал. — Белоснежка!

Со стороны воинов, лишь недавно вернувшихся на родину, раздался боевой клич. Как удивительно быстро они вновь облачились в доспехи и похватали оружие — с такой скоростью не каждый мужчина наденет привычный костюм в обычный день. Королева была совершенно сбита с толку. Что происходит?

С оглушительным треском деревянные двери, ведущие в зал, рухнули. Королева вскрикнула в ужасе.

— Белоснежка! — позвала она вновь, но ответа не было.

В зал ворвались всадники в синих одеждах, но королевские воины сумели их сдержать, во всяком случае, пока.

Затем чья-то рука крепко сжала запястье Королевы и потянула в сторону. Она испуганно ахнула, но, повернувшись, узнала схватившего ее. Король! Другой рукой он прижимал к груди Белоснежку.

— Скорее! — крикнул он.

Королева была на грани обморока, но взяла себя в руки и последовала за ним.

— Кто они? — спросила она супруга, пока он вел их по одному из коридоров, полному готовящихся к схватке стражников.

— Наши противники, с которыми мы дрались во время последней битвы. Видимо, они последовали за нами сюда. Мне очень жаль, что я подверг тебя и Белоснежку опасности.

Белоснежку сотрясала дрожь, она, уткнувшись лицом в отцовское плечо, лишь изредка испуганно оглядывалась, проверяя, продолжается ли схватка, не рассеялся ли дым. Король распахнул дверь в подземелье и, схватив факел, поспешил вниз по винтовой лестнице. В подземелье было сыро, холодно и темно, так что Королева не видела, куда наступает. Наскоро осмотрев пол, Король нашел потайной люк.

— Возьми факел, — сказал он Королеве. — Спускайтесь по лестнице, внизу будет ждать лодка, на ней вы уплывете из замка в безопасное место.

— Ты пойдешь с нами! — вскрикнула Королева.

— Я буду защищать вас так, как умею лучше всего. А теперь — бери Белоснежку и бегите! — ответил Король и понесся вверх по той лестнице, по которой они только что спустились.

Королева ни на миг не отпускала дрожащую малышку, пока не нашла и не села в лодку, о которой говорил Король. Установив факел в скобу, она схватилась за весла. Оказалось, что грести и обнимать перепуганную Белоснежку одновременно — задача сложная, но Королева должна была справиться! И она справилась.

Вскоре лодка покинула пределы замка и, ведомая течением маленькой речушки, оказалась в топях, окружавших замок. Порыв холодного ветра заставил Королеву еще крепче прижать к груди Белоснежку. Она причалила к густо заросшему болотной травой участку суши, и они с девочкой затаились в зарослях под озаряемым красными и оранжевыми всполохами небом, вздрагивая от каждого выстрела.

— Мама, с папой все будет хорошо? — у бедной Белоснежки зуб на зуб не попадал.

— Ну конечно, моя милая. Конечно.

Но на самом деле Королева была вовсе не уверена в благополучном исходе той ночи.

Вскоре выстрелы затихли, и на земли вокруг замка опустилась тишина. Королева в надежде согреться и удержать тепло закутала себя и малышку в мантию. Белоснежка задремала, а Королева всю ночь не смыкала глаз, пока на ее плечо не опустилась чья-то рука.

Король.

— Пойдемте, любимые, — сказал он, и они, со всей осторожностью миновав прихваченные утренним морозцем топи, направились в замок.

Зал выглядел ужасно, но сам замок с честью выдержал нападение. Король сказал, что им удалось прогнать захватчиков.

— Но они не вернутся? — обеспокоенно спросила Королева.

— Нет, — с твердой уверенностью ответил Король.

— Ваше Величество! — послышался крик с дальнего конца зала.

— Верона! — воскликнула Королева, и две женщины, подбежав друг к другу, крепко обнялись.

— Как я счастлива, что с вами все в порядке! — плакала Верона.

— И я, — облегченно выдохнула Королева.

— У нас нет потерь. Ни одного убитого. Ваш супруг — великий король и воин.

Взгляд Короля уперся в пол.

— Идем в наши покои, нам нужно отдохнуть, — произнес он. — Верона, пожалуйста, забери Белоснежку в ее комнату и побудь с ней.

— Да, Ваше Величество, — поклонилась Верона.

Королева и Король направились в свои покои. По пути Королева едва дышала, вонь от горевшего дерева и серы, пропитавшая замок, казалась невыносимой. Но стоило ей зайти в ее комнату, как свежий ветерок с полей из открытого окна притупил неприятные запахи.

И тут она заметила кое-что, ужаснувшее ее много сильнее всего произошедшего за ночь.

На каминной полке стояло то самое зеркало, которое она разбила, и выглядело оно как новенькое. Как такое возможно? Она не могла оторвать от него взгляда, смятение и страх спутали мысли.

— Верона написала мне о разбитом зеркале. Известие сильно меня огорчило, поэтому я попросил лучшего зеркальщика королевства починить его. Разумеется, его мастерство бледнеет в сравнении с талантом твоего отца. Я думал, что зеркало, изготовленное его руками, станет отличным подарком тебе на нашу свадьбу, любовь моя. Решил, тебя обрадует возможность иметь напоминание об отце. Ты ведь наверняка узнала его творение.

Королева всеми силами старалась совладать с голосом, чтобы в нем не звучал тот ужас, что сковал ее тело и душу.

— Спасибо, любимый. Ты такой заботливый, — она поцеловала супруга и попыталась прогнать из сердца страх. — Я так счастлива, что ты наконец дома, — продолжила она.

Король опустил взгляд.

— Ты ведь не собираешься вновь нас покинуть, не так ли?

Он кивнул.

— Ты не можешь! Не так быстро!

— Ты сама видела, что случилось прошлым вечером! Захватчики из вражеских королевств могут напасть на нас в любой момент, если мы их не отбросим! И я предпочту встретиться с ними как можно дальше отсюда, чтобы они не смогли вам навредить. Я обязан защитить тебя и Белоснежку. Защитить всех нас.

— Так защищай нас здесь! — крикнула Королева.

— Этим займутся мои люди, — ответил Король.

— Тебя так долго не было, я боялась, что сойду с ума!

Эти слова сильно ранили Короля, она ясно это видела.

— Любовь моя, ты просто устала и перенервничала.

Королеве так хотелось рассказать ему, что она видела в зеркале, но она боялась, вдруг он решит, что она помутилась рассудком или, еще хуже, что ею овладели злые духи. Но иной причины убедить его остаться в замке не нашлось.

— В том зеркале, что ты мне подарил, я видела лицо мужчины. Он говорил со мной!

— О, моя дорогая, — судя по голосу, Король явно засомневался, в здравом ли она уме.

— И не смотри на меня так! Не уезжай ты так часто и надолго, мне бы не пришлось страдать от этих ужасных видений! — от тревоги в его взгляде ее парализовала паника.

— Ты не сходишь с ума, любимая. Ты просто устала. Ты самая сильная женщина из всех, кого я знаю, но всему есть предел. Отдохни завтра. Я постараюсь занять Белоснежку днем, а вечер проведем только вдвоем, хорошо?

— Прости, любовь моя. Я не должна была ни в чем тебя обвинять. Прошу, выкинь из головы все эти глупости, что я наговорила. Обещаю тебе, все будет в порядке, — сказала Королева.

Король крепко обнял ее, и она позволила себе тихо заплакать. Ей было так уютно в его руках, она подумала, что так же, должно быть, чувствует себя ребенок, находясь под защитой родителей. Королева так и уснула, всхлипывая в объятиях Короля.

ГЛАВА V

Обман зрения

С отъезда Короля прошло всего несколько дней, но Королева еще никогда не чувствовала себя такой одинокой, даже в первые дни жизни в замке. Ее мучили кошмары, которыми она ни с кем не могла поделиться. Уже одно признание Королю, которому она доверяла больше всех, далось ей нелегко, и она была уверена, стоит упомянуть об увиденном ею в зеркале кому-либо еще, ее посчитают ведьмой и сожгут на костре.

Из-за этого воспоминания о том ужасном видении казались невыносимыми. Она даже подумывала приказать унести зеркало из комнаты, но это вызвало бы ненужные подозрения. Король наверняка решил, что привидевшееся ей было всего лишь шуткой измученного разума. Но все в замке, в том числе и Верона, прекрасно знали, что это зеркало было подарком Короля, сделанным от чистого сердца. Как смеет она быть им недовольна?

В конце концов она ограничилась тем, что закрыла его плотной бархатной шторой в надежде, что, скрытое от глаз, оно ей ничем не повредит. А Вероне Королева объяснила свое решение тем, что хочет защитить хрупкое стекло от влаги, пыли и солнечных лучей, чтобы зеркало не оплыло и не потускнело. Эту ложь Верона приняла без объяснений, не задав ни единого вопроса.

Но Королеву продолжали донимать сны о мужчине, увиденном в зеркале. В этих кошмарах он кулаками бил по зеркалу изнутри, так что стекло разлеталось во все стороны ранящими ее осколками, и Королева едва успевала прикрыть лицо руками. Кровь разливалась по полу, обволакивая осколки. А иногда, и это было особенно страшно, мужчина вываливался из рамы, причудливо изгибаясь всем телом, падал на пол, хватал большой кусок разбитого стекла, сжимая его так сильно, что оно резало ему ладонь, и бежал за Королевой, загоняя ее на каменный обрыв.

Она просыпалась в холодном поту, с сердцем, готовым выскочить из груди, часто от собственного же крика. Или от боли, когда Королеве снилось, что ее стопы изранены осколками, разлетевшимися по лестнице, по которой она бежала, спасаясь от преследователя. И в каждом кусочке разбитого зеркала ей виделось собственное отражение, но не ее сегодняшней, а дикой старухи со сморщенным и усыпанным бородавками лицом.

Она начала всерьез опасаться, не овладели ли ее душой демоны. Измученная волнением из-за зеркала и глубокой печалью по поводу того, что ее супруга нет рядом, она стала бояться покидать собственную спальню. Каждое утро Верона приходила в ее покои с чашей свежей розовой воды, надеясь хотя бы сегодня убедить Королеву снять ночную рубашку.

— Уверяю вас, вы почувствуете себя намного лучше, переодевшись в платье, моя Королева. Это вредно — сидеть безвылазно в комнате столько времени. Вы исхудали за эти недели, питаясь кое-как. Если бы вы только поведали мне, что вас так тревожит!

Слова Вероны обожгли сердце Королевы. Она посмотрела на фрейлину пустыми глазами.

— Я не могу, Верона. Ты решишь, что я сошла с ума.

— Я бы никогда не посмела.

Королева отчаянно хотела поделиться с кем-нибудь своими страхами. А после Короля она доверяла Вероне больше всех в королевстве. Ей было невмоготу и дальше страдать от того видения в одиночку. Если же Верона предаст ее доверие, Королева всегда может сказать, что этого разговора никогда и не было. А кому поверят подданные королевства… своей Королеве или служанке?

— Вскоре после отъезда Короля я увидела в зеркале лицо мужчины. Он говорил со мной.

— Что он сказал?

Спокойствие Вероны так поразило Королеву, что она не смогла припомнить услышанных тогда слов.

— После этого вы видели его еще? — спросила Верона.

Королева отрицательно покачала головой.

Верона подошла к зеркалу и отодвинула штору. Глаза Королевы в ужасе расширились, но Верона бросила на нее успокаивающий взгляд. И полностью открыла зеркало. В его глубинах не было ничего, кроме отражения комнаты.

— Видите, моя Королева, вам совершенно не о чем беспокоиться. Там никогда никого и не было, то был всего лишь обман зрения, вы устали, и вам почудилось. Объяснений множество.

Королева не знала, должны ли слова Вероны ее успокоить или же взволновать еще сильнее. Оба, и Король, и Верона, уверены, что ее видение было всего лишь видением. Но разве это не подводило их к мысли о ее безумии?

— Моя Королева, я не знаю женщину отважнее, чем вы, — продолжила меж тем Верона. — А теперь, прошу вас, встаньте с постели и отправляйтесь на прогулку с дочерью. Ее отца нет рядом, и она напугана. Подумайте о ней.

Конечно, Верона была абсолютно права. Белоснежка нуждалась в заботе.

— Не думаю, что нам стоит говорить Белоснежке об этом, Верона.

— Разумеется, нет, моя Королева. Это останется между нами. Но, пожалуйста, пообещайте мне, что в следующий раз, когда вас будет что-то беспокоить, вы поделитесь со мной. Я все же верю, что вы видите во мне подругу.

— Сестру, милая Верона.

Королева встала с постели и увидела собственное отражение в ненавистном зеркале — она выглядела изможденной и высохшей от волнений. А рядом стояла Верона, прекрасная и невозмутимая, как всегда.

ГЛАВА VI

Странные сестры

Тем же утром было доставлено письмо о том, что три дальние кузины Короля прибывают в замок следующим утром. Даже всегда сдержанная Королева была возмущена столь неуместно поздним сообщением. Зачем вообще было отправлять посыльного? Но Король всегда ставил во главу угла семью и не уставал подчеркивать, что всем его родственникам в замке будет непременно оказан самый радушный прием. Само письмо было написано тремя разными почерками, в конце стояли три подписи — Люсинда, Руби и Марта.

Хотя они и присутствовали на свадьбе, Королеве тогда удалось избежать общения с ними — ей становилось не по себе в их присутствии. Но в этот раз встреча с кузинами была неизбежна. Интересно, они в действительности столь занимательные особы, какими кажутся, если судить по их письму?

Неотличимые друг от друга тройняшки вышли из черной кареты. Их вытянутые лица были неестественно и пугающе выбелены, зато на щеках алели круги румян, а тонкие ярко-красные губы походили на маленькие бантики. Блестящие черные с белыми прядями волосы были украшены красными перьями. Сестры напоминали сломанных кукол, когда-то любимых, но давно позабытых. Они были словно невиданные существа из волшебного леса, и это впечатление лишь усиливалось из-за их походки — казалось, это идут по земле птицы и выклевывают червячков.

Их платья оттенка баклажана переливались на свету, становясь то черными, то темно-фиолетовыми. Корсеты, крепко затянутые в районе груди и талии, вкупе с пышными юбками делали сестер похожими на колокола. Из-под низа платьев, словно затаившиеся в ожидании добычи зверьки, выглядывали острые носы ботинок. Покинув карету, сестры встали в ряд, взялись за руки и уставились на Королеву с тем же выражением на лицах, которое она помнила еще со дня свадьбы, когда их впервые представили друг другу.

Нельзя было понять, были ли они рады или огорчены.

— Добро пожаловать, кузины. Как вы добрались? Полагаю, вы устали после стольких дней, проведенных в дороге.

Первой заговорила Марта:

— Мы чувствуем себя…

Руби продолжила:

— Хорошо, кузина…

И Люсинда закончила:

— Спасибо.

Подключилась Верона:

— Не желаете осмотреть свои комнаты, я могу прислать служанку помочь вам распаковать вещи? Уверена, после долгого путешествия вам не терпится освежиться.

На этот раз ответила одна Люсинда:

— Непременно.

Эксцентричные сестры посеменили за Вероной, маленькие каблучки постукивали по каменным плитам в такт их речи.

— Поверить не могу, — сказала одна.

— Согласна, это просто уму непостижимо, — продолжила вторая. — Немыслимо!

До Вероны доносились лишь отдельные слова, и она гадала, что они могли обсуждать. Она запретила себе оглядываться, боясь увидеть на их лицах то самое выражение, которое представила, — а именно отвращение, словно они унюхали что-то протухшее. Верона едва заметно улыбнулась: мысль о пребывании в замке этих трех своеобразных дам одновременно веселила ее и пугала.

— Мы на месте, Люсинда, это ваша комната. Руби и Марта, для вас подготовлены комнаты в другом коридоре, — объявила Верона.

Люсинда ответила:

— Совершенно…

Руби продолжила:

— Неприемлемо.

— Нет-нет, — закончила Марта, — абсолютно недопустимо.

И три сестры пронзили Верону рассерженными взглядами.

— Люсинда, вас что-то не устраивает в этой комнате? — спросила Верона.

Ответили они в унисон:

— Мы предпочитаем спать вместе.

— Понимаю. В таком случае я прикажу подготовить покои просторнее. А пока не желаете ли выпить чашечку чая в малой гостиной?

Люсинда сказала:

— Это было бы…

Руби закончила предложение:

— Замечательно.

После чего Марта поблагодарила Верону, и та проводила их в гостиную. Комната была наполнена солнцем, а на столике в центре уже было все приготовлено для предстоящего чаепития, за ним в ожидании кузин сидела Белоснежка.

Верона распорядилась, чтобы слуги переставили стулья так, чтобы сестры могли сесть напротив Белоснежки. В ответ они благодарно кивнули фрейлине и заняли свои места. Со стороны это походило на загробное чаепитие, устроенное прекрасным ангелочком, на которое пригласили выряженных, как на похороны, кукол-переростков.

— Белоснежка, надеюсь, ты справишься сама, мне нужно проследить за приготовлением комнаты для твоих тетушек, — сказала Верона.

Белоснежка улыбнулась. Ей понравилась идея поиграть во взрослую леди.

— Что ж, позвольте мне вас покинуть, — Верона присела в неглубоком реверансе и вышла из комнаты.

Стоило ей скрыться из виду, как сестры положили на стол сцепленные между собой руки и выжидающе посмотрели на Белоснежку.

Девочка налила чай кузинам, довольная, что не пролила при этом ни капли мимо.

— Желаете сливок или сахара? — спросила Белоснежка.

— Да, пожалуйста, — ответили сестры в унисон.

— Итак, скажи нам, Белоснежка…

— Тебе нравится…

— Твоя новая мама? — спросили они.

— Я очень ее люблю, — ответила Белоснежка.

— Она тебя никогда…

— Не обижала?

— Не пыталась запереть тебя…

— Чтобы не видеть твоей красоты?

Белоснежка поразилась.

— Нет. Зачем ей это делать?

Сестры переглянулись и улыбнулись.

— Действительно, зачем? — вновь ответили они хором и захихикали.

— Значит, она не похожа…

— На мачеху из сказок?

— Как мило.

— Хотя и немного скучно…

— Если спросите меня.

— Мы надеялись на…

— Что-то захватывающее, интригующее.

— В таком случае сами все и организуем! — закончили они вместе. — Да-да, все сами.

И они пронзительно и злобно захихикали.

Белоснежка тоже нервно рассмеялась. Тут же сестры оборвали смех и устремили свои холодные взгляды на девочку. По их виду можно было подумать, что их на долгие годы оставили во власти ветра и дождей и от непогоды их лица пошли трещинами. Эти три дамы пугали Белоснежку, хотя она и старалась этого не показать.

— Я бы ее спрятала, — сказала Руби.

— И я, — поддержала Люсинда.

— А я — нет. Я бы разрезала ее на кусочки и сварила из нее зелье.

— О да, и мы бы все его выпили…

— Именно. Она бы вернула нам красоту и молодость.

— Нам бы понадобились перья…

— Ворона и сердце голубя…

— И, самое главное…

Закончили они в унисон:

— Локон с головы ее покойной матушки.

Белоснежка в ужасе вцепилась в свой стул.

Ее глаза широко распахнулись, а губы задрожали. Вскочив, она попятилась от сестер и забилась в самый дальний угол. Но тут, к ее великому облегчению, в гостиную вернулась Верона.

— Миледи, ваша комната готова. Я могу показать ее вам прямо сейчас, если вы, конечно, не желаете еще немного насладиться чаем и печеньем.

Три сестры одновременно встали, кивнули Белоснежке и последовали за Вероной в приготовленные для них покои, где уже стояли их чемоданы.

Сестры осмотрели комнату.

— Очень даже мило.

— Да, нам подойдет.

— Мы сами разберем вещи. Вы можете идти.

И они захихикали, увидев, как Белоснежка, прикрыв ладошками лицо, пулей выбежала из комнаты. Заметив это, Верона, наскоро извинившись, поспешила за девочкой, но перед тем как она закрыла за собой дверь, до ее слуха донесся обрывок разговора сестер.

Люсинда сказала:

— Как думаете, может, нам следует отвести Белоснежку…

— В лес? О да.

Сестры посмотрели друг на друга, зловеще улыбнулись и вновь разразились своим пронзительным смехом.

От пережитого ужаса Белоснежка с трудом могла связать слова в предложения, пытаясь пересказать маме и Вероне, что произошло во время чаепития.

— О, дорогая, уверена, они просто подшутили над тобой, — сказала Королева. — Они весьма странные особы.

— В таком случае у них гадкое чувство юмора, если мне позволено будет сказать, моя Королева. Пугать малышку зельями! — Верона была потрясена рассказом девочки. — Белоснежка, они так и сказали, что разрезали бы тебя на кусочки?

Белоснежка с несчастным выражением лица кивнула.

— Что ж, не думаю, что они говорили всерьез. Они просто не могли. Возможно, сегодня Белоснежке стоит поужинать с тобой, Верона, а я пообщаюсь с этими любопытными особами, узнаю, что они из себя представляют.

Она посмотрела на Белоснежку.

— Я попрошу их больше никогда не шутить над тобой столь злым образом. Я этого не потерплю. Так что не стоит больше бояться, мой птенчик.

Ее слова успокоили девочку.

Верона попросила Королеву о возможности поговорить с ней наедине и, когда остались одни, с чувством сказала:

— Возможно, Белоснежка всего лишь перепугалась на пустом месте, моя Королева, но я сама слышала кое-что, когда покидала их покои. Они хотят отвести Белоснежку в лес. И, исходя из ее рассказа, я очень прошу вас быть с этими сестрами настороже, ибо я им не доверяю.

Королева тяжело вздохнула.

— Спасибо, Верона. Я ценю твою преданность и то, с какой любовью ты относишься к моей дочери.

Тем же вечером Королева приказала накрыть в малой трапезной пышный стол для нее и троих сестер, пока Белоснежка ужинала в компании Вероны. Приглашенные дамы ели мало, крошечными кусочками, подобно птичкам. Весь вечер они молчали. Наконец Руби нарушила тишину:

— Боюсь, мы напугали Белоснежку своей шуткой.

Марта подхватила:

— Иногда нас слегка заносит.

И Люсинда добавила:

— О да, мы без какой-либо задней мысли.

После чего закончили хором:

— Мы любим нашу маленькую кузину.

Люсинда продолжила:

— Большую часть времени мы предоставлены сами себе, вот мы и привыкли развлекать друг друга историями.

Подключилась Руби:

— О да, и из-за этого мы подчас забываемся.

Марта закончила:

— Нам очень жаль.

Королева улыбнулась.

— Я так и подумала. Но я очень рада услышать все это от вас. Мне очень не хотелось самой начинать этот разговор. К счастью, надобность в том отпала, и все же я попрошу вас впредь быть более внимательными, когда вы рассказываете свои странные истории, и не озвучивать их в присутствии моей дочери. А теперь скажите мне, есть ли у вас планы, как провести досуг, пока вы здесь?

Три женщины ответили в унисон:

— Пикник с Белоснежкой.

Королева рассмеялась.

— Наверное, вы хотели сказать пикник на белом снегу. Зима наступает!

— Да, но нет лучшего времени…

— Для прогулки по лесу…

— Чем когда деревья на пике агонии…

— Взрываются ярчайшими красками!

— А если будет слишком холодно…

— Мы всегда можем пойти в Долину яблоневого цвета.

Пикник — вот, видимо, о чем шла речь в случайно подслушанном Вероной разговоре сестер, когда те упомянули о том, чтобы отвести девочку в лес.

— Прекрасная идея, — вслух произнесла Королева. — И как легко все организовать. Уверена, Белоснежка обрадуется прогулке, нас ждет чудный день. Думаю, стоит как следует все подготовить и нарядиться в честь такого события, пусть девочка почувствует себя настоящей маленькой леди.

Кажется, Люсинда была разочарована ее словами, но перед тем, как Королева успела спросить, в чем дело, ее отвлек один из слуг, принесший на маленьком оловянном подносе письмо.

— Прошу меня простить, миледи, — сказала Королева и вскрыла восковую печать. Ее глаза расширились, лицо вспыхнуло, и ее охватило ликование.

— О, какие прекрасные новости! Я так рада!

Она повернулась к сестрам.

— Король возвращается через две недели!

Три дамы улыбнулись и сказали:

— В день зимнего солнцестояния.

Королева удивилась.

— Прошу прощения?

— Мы полагаем, ты восстановишь семейную традицию здесь, в своем новом доме, — сказала Люсинда.

Руби продолжила:

— Мы слышали много чудесных историй о том, как в твоей семье в этот день устраивали целое представление.

Королеву поразил тот факт, что этим эксцентричным сестрам было известно о ее семье. Но у нее не было времени задуматься над этим. Король возвращается!

— У меня и в мыслях не было затевать подобные празднества, — сказала она. — Однако, раз Король возвращается именно в этот день, возможно, нам стоит устроить нечто грандиозное. Замечательная идея. Сколь чудесная встреча его ждет, и он наверняка будет счастлив увидеть у себя дома дорогих кузин — вы же останетесь на праздник, не так ли?

Три сестры ответили хором, неестественно широко улыбнувшись:

— Разумеется, останемся, дорогая.

ГЛАВА VII

Зеркала и свет

Весь замок охватила суматоха подготовок к празднованию зимнего солнцестояния. Слуги нервничали, стараясь сделать все для того, чтобы встреча Короля прошла идеально, а Королева неустанно проверяла каждую деталь.

— Мы подадим любимые блюда Короля, и что-нибудь не столь тяжелое для дам, может, фазана с грибами в винном соусе. Получится просто превосходно, как думаете? Чудесно, и надо не забыть на гарнир жареный сладкий картофель с розмарином, я уверена, Король спустится в кухню лично поблагодарить вас, если вы приготовите свои фирменные засахаренные груши.

Повар улыбнулся, а Королева меж тем продолжала:

— И, если возможно, я бы хотела шестислойный торт с шоколадом, фундуком и творожной пастой; немного жирновато, но потом можно подать анис…

На кухню зашла немного взбудораженная Верона, из ее всегда аккуратной прически выбились отдельные пряди, а на щеке темнел мазок, похоже, оставленный рукой, перепачканной в золе.

— Простите, что прерываю вас, моя Королева, но я бы хотела обсудить украшения. Решила спросить, может, вы придумали нечто особенное?

Королева подняла взгляд от листа со списком блюд и улыбнулась фрейлине.

— Вообще-то придумала. В моей комнате хранятся несколько чемоданов с зеркальными украшениями, которые отец создал для моей мамы задолго до моего рождения.

На лице Вероны разлилось облегчение.

— Это чудесно, моя Королева. Прикажете начать их распаковывать?

Королева обдумала это с мгновение и сказала:

— Я с удовольствием воспользуюсь твоей помощью, Верона, как и помощью еще нескольких наших самых ловких служанок. Зеркала, разумеется, следует вымыть, прежде чем мы начнем их развешивать, но я все же предпочту распаковать их сама, если ты не против.

— Я понимаю, моя Королева.

Затем Королева посмотрела на повара:

— Я оставлю вам меню. Если возникнут какие-то вопросы, мы сможем обсудить их позже вечером.

— Разумеется, Ваше Величество, — ответил он.

И Королева последовала за Вероной в комнату, служившую кладовой, ключ от которой имелся лишь у нее самой и ее фрейлины. Снимая ключик с тонкого ремешка, спрятанного под складками блузки, Королева ощутила укол беспокойства. Сунув ключ в замок, она повернула его и медленно открыла дверь.

Ужас.

Комната была забита вещами, когда-то принадлежавшими ее родителям: последние зеркала отца, портрет матери, а также заботливо упакованные и уложенные в сундуки, возможно, даже ее мамой в последнюю зиму перед рождением дочери украшения. Король распорядился перевезти все это в замок, когда они с Королевой поженились.

До этого дня у нее не было причин заходить сюда, и, по правде говоря, она всеми силами этого избегала. Эта комната была наполнена фрагментами ее старой жизни. И теперь, вступив в нее, Королева словно окунулась в пробирающий до костей холодный воздух темной усыпальницы. Даже Верона, как она заметила, вздрогнула.

Королева открыла какой-то сундук, и на нее накатили воспоминания. Изнутри пахнуло отцовским домом. Удивительно, как всего один запах может пробудить в памяти столь яркие образы, практически унеся тебя назад во времени — в тот старый, пахнущий плесенью магазинчик, служивший в прошлом ей домом.

Она отогнала ненужные мысли и начала осторожно распаковывать маленькие зеркала, и из каждого на нее смотрела женщина, очень похожая на ее маму.

Верона уловила волнение Королевы и решила ее немного отвлечь.

— Вы так похожи на свою мать, я чуть было не решила, что это ваш портрет.

— Король сказал мне почти то же самое, когда впервые зашел в магазин моего отца. Тогда я этого не замечала, но сейчас сама едва не решила, что это она смотрит на меня из этих зеркал.

Верона улыбнулась и подумала, как же повезло Белоснежке с такой мачехой. Предстоящие зимние празднества наверняка порадуют девочку. Если бы только этим ужасным сестрам не приспичило остаться до самого солнцестояния! В их присутствии Вероне было не по себе, и она недоумевала, неужели Королева ничего такого не чувствует? Зачем она пригласила их остаться на праздник? У Вероны мурашки пробегали по коже, стоило ей заслышать шорох их юбок и их голоса, доносящиеся из трапезной по утрам. Девушка не выносила их раздражающий пронзительный хохот, жеманное перешептывание и жуткую привычку заканчивать друг за друга предложения.

В душе она почти мечтала, чтобы сестры совершили какой-нибудь проступок, нечто такое, что заставило бы Королеву попросить их покинуть замок. Они перетягивали на себя все внимание тех, кто находился с ними в одной комнате, настолько они были… отвратительны. Верона постоянно ловила себя на том, что смотрит на них со смесью удивления, любопытства и омерзения, и в моменты, когда сестры подмечали ее тяжелые взгляды, фрейлина очень надеялась, что ее лицо не выдает испытываемых ею эмоций.

Мысли Вероны прервало появление в комнате Белоснежки.

— Люсинда сказала, мы украсим деревья свечами и зеркалами, как когда-то делала бабушка в ночь солнцестояния. Это правда, мама?

— Правда, мой птенчик, — ответила Королева. — Хочешь, можешь нам помочь.

Белоснежка улыбнулась:

— С удовольствием, мама! Тогда я пойду, скажу тетушкам, что не смогу попить с ними чаю, и тут же вернусь.

Королева заметила выражение тревоги на лице Вероны, когда та провожала девочку взглядом.

— Что-то не так, Верона?

Верона забавно скривила лицо, из-за чего ее рот уехал в сторону; казалось, она отчаянно подбирает правильные слова.

— Говори как есть, мой друг. Будь искренна со мной.

— Что ж, моя Королева, дело в этих сестрах, они кажутся мне… скажем так, весьма своеобразными.

Королева кивнула.

— Я редко позволяю себе выражаться так грубо, но что с ними такое? Они какие-то чокнутые!

Королеве едва удалось подавить смешок.

— Полагаю, строгое воспитание одарило их некоторыми странностями.

Верона засмеялась.

— Каким же строгим должно тогда быть воспитание! Уж не растили ли их в сырой темнице?

На этот раз Королева не сдержала хихиканье.

— По их виду можно подумать, что они никогда света белого не видели!

Королева еще не слышала, чтобы Верона отзывалась о ком-либо в такой манере, и эта искренность лишь укрепила ее любовь к девушке.

— Зачем они так сильно выбеливают себе лица? Это же ужас! Они похожи на жутких кукол, оживленных каким-то сумасшедшим алхимиком!

Королева опять хихикнула.

— Перестань, Верона. Ты же не хочешь, чтобы тебя услышала Белоснежка, а она вернется с минуты на минуту.

Распаковав украшения для праздника, две женщины продолжали хихикать, словно маленькие девочки. Зеркала отбрасывали на их счастливые лица отражения льющегося из арочных окон света.

Две недели пролетели, и вот наступил долгожданный день зимнего солнцестояния. Всю округу укрыл чистейший снег, замок заливал свет множества свечей. Королева представила, какая, должно быть, прекрасная картина откроется Королю на пути к дому. Словно волшебный сказочный замок — полный света сон посреди океана тьмы. Каждое дерево во дворе было украшено свечами и завешано крошечными зеркалами, отражающими и преломляющими свет, так что и замок, и все прилегающие территории казались окном в другой мир.

Белоснежка была очарована увиденным. Впервые после приезда странных сестер девочка выглядела абсолютно безмятежной. Королева задумалась, куда могли подеваться кузины Короля, они ждали этого вечера две недели, а теперь их нигде не было видно.

— Белоснежка, ты не знаешь, где твои тетушки? — спросила Королева.

Девочка бросила на нее полный муки взгляд.

— Прости, мама, я не хотела портить тебе праздник.

— Все же тебе лучше сказать, мой птенчик, — еще никогда Королева не позволяла себе в разговоре с Белоснежкой такой суровости в голосе.

— Я точно не знаю. Они так странно себя вели во время нашей прогулки сегодня, мама, опять говорили эти страшные вещи… Они погнались за мной, крича нехорошие слова про мою первую маму и тебя… Потом заговорили о зачарованном плоде… о яблоках, от которых маленькие девочки навсегда засыпают… о грушах, от которых стареют и умирают… А потом они сказали, что порубят меня на маленькие кусочки и сварят в котле!..

Губки Белоснежки задрожали, и в следующий миг она заплакала и, всхлипывая, прижалась к груди мачехи.

— Я бежала и бежала, пока не перестала их слышать, но я все равно продолжала бежать, а когда оглянулась, их уже не было. Я не хотела ничего тебе говорить, потому что боялась испортить этот день.

Королева крепко обняла Белоснежку и принялась успокаивающе ее укачивать.

— Не волнуйся, моя милая. Я немедленно отправлю кого-нибудь найти их и выпровожу из замка. Думаю, нам стоит подождать окончания празднеств, а потом мы все расскажем твоему папе, договорились? — и Королева повернулась к Вероне.

— Верона, дорогая, пусть слуги обыщут замок, а если сестер так и не найдут, отправь Охотника с его людьми прочесать лес, вдруг они там. Я хочу, чтобы их доставили ко мне немедленно. И предупреди стражу на случай, если они объявятся здесь.

— Да, моя Королева, — Верона поклонилась и поспешила в замок.

Королева вновь переключила внимание на Белоснежку.

— Мне так жаль, я не должна была оставлять тебя одну с этими гадкими женщинами. Ты простишь меня?

— О, мама, эти сестры такие злые! Ты ни в чем не виновата!

— Мы обсудим все это еще раз завтра, мой птенчик, а пока давай выкинем произошедшее из головы. Смотри! Я уже вижу на горизонте всадников твоего отца. Я так хочу, чтобы его возвращение оставило лишь прекрасные воспоминания. Поэтому сегодня мы постараемся забыть, но я хочу попросить тебя, Белоснежка, на будущее, если с тобой случится нечто подобное, тут же беги ко мне, хорошо? Ты меня поняла? Если кто-нибудь попытается тебе навредить, ты должна обязательно рассказать все мне. Я хочу быть уверена, что ты так и сделаешь. Я здесь, чтобы оберегать тебя, моя милая; что бы ни случилось, знай, ты всегда можешь мне обо всем рассказать.

— Хорошо, мама, я обещаю.

Королева поцеловала дочь в щечку. Внутри бурлила злость, — эти сестры испортили такой замечательный день, но почему-то ей никак не удавалось разозлиться по-настоящему. Ее переполняло ощущение праздника. Ее отец перестал справлять день зимнего солнцестояния после смерти жены. Но как было бы здорово увидеть все это глазами маленькой девочки. Какая-то часть Королевы даже завидовала Белоснежке.

— Смотри, мой милый птенчик, как прекрасен замок, твой отец наверняка оценит. — Королева хотела отвлечь девочку от мыслей о злобных тетушках.

Белоснежка повернулась к замку. Из его многочисленных окон лился призрачный свет. Девочка ахнула.

— Как так получается, мама? — спросила малышка.

— С помощью одного особого зеркала, — ответила Королева. — Мой отец сделал его из скошенных кусочков стекла. Зеркало представляет собой цилиндр со свечой внутри, и ее свет отбрасывает на стены отблески разной формы.

— Можно я пойду в бальный зал посмотреть? — возбужденно спросила девочка.

— Конечно, птенчик, можешь проскользнуть туда на секундочку, когда мы войдем в парадный зал на ужин, но постарайся вернуться очень быстро.

— Хорошо, мама, я обещаю. Ой, мама, смотри! Папа вернулся!

На лицах Королевы и Белоснежки при виде приближающегося Короля зажглись счастливые улыбки. Его глаза заблестели от навернувшихся слез, когда он спешился и обнял их. Сначала поцеловал жену, а затем подхватил дочку, подбросил ее в воздух и расцеловал в обе пухлые щечки.

— Как же я скучал по вам обеим! — воскликнул Король. И на этот раз он выглядел каким-то другим. После каждой войны он становился одновременно и менее, и — удивительное дело — в некотором роде более похож на самого себя. Пережитое и калечило его душу, и обогащало его осознанием того, сколько зла таится в мире.

Единой семьей, держась за руки, они вошли в замок и вступили в парадный зал, смежный с бальным. Белоснежка, вспомнив разрешение матери заглянуть туда, высвободила руку из ладони отца и шагнула, как ей показалось, в совсем иной мир. Она встала в центре зала, рядом с каменным столом, над которым висел зеркальный цилиндр. Тилли, одна из подруг Белоснежки из числа дворцовых фрейлин, стояла тут же и раскручивала цилиндр, если он начинал замедлять вращение.

— Красиво, не правда ли? — сказала Тилли.

— Очень! — Белоснежку просто околдовали плывущие по стенам бального зала изображения солнц, лун и звезд. Она представила, что за великолепие их ждет, когда позже здесь зазвучит музыка и комнату заполнят кружащие в танце знатные дамы в пышных платьях.

Неожиданно двери распахнулись, и в зал вступил Король. Он был вне себя. А ведь Белоснежка никогда не видела его даже немного рассерженным!

— Белоснежка! Как это понимать?! — прогремел он.

— Мама сказала, я могу посмотреть бальный зал перед ужином… — дрожащим голосом ответила девочка, не понимая, что могло его так рассердить.

Король кипел от негодования.

— Я никогда не думал, что ты способна на такую жестокость, Белоснежка!

И тут девочка заметила их, выглядывающих из-за арочного дверного прохода, — Люсинду, Марту и Руби, в грязных и разорванных платьях, с настоящими вороньими гнездами из спутанных волос, веточек и листьев вместо причесок на головах. На выбеленных лицах ярко пылали розовые полоски кожи, кое-где расцарапанной до крови. А Марта еще и потеряла один из своих блестящих черных ботинок и теперь отчаянно старалась спрятать за оставшимся вторым ногу в полосатом зелено-серебряном гольфе с дыркой, из которой торчал большой палец.

— Поверить не могу, что ты это сделала! — продолжал кричать Король.

Не переставая громко всхлипывать, Марта ухмыльнулась:

— Ужасная, злая девчонка…

— Обманула нас и завела в яму! — продолжила Люсинда. — Она все спланировала, я точно знаю…

— Она нас ненавидит! — добавила Руби, тщетно пытаясь выпутать из волос веточки.

— Посмотри, что твой ребенок с нами сделал! Ее нужно наказать! — хором вскричали сестры.

Король перевел взгляд со своих кузин на дочь и сказал:

— И она будет наказана! — он схватил девочку за руку. — Ты отправишься в свою комнату и будешь сидеть там, пока я тебя не позову, ты поняла?

Лицо Белоснежки превратилось в маску чистого ужаса. Она хотела возразить, но Король и слушать ничего не хотел.

— И не спорь со мной, Белоснежка! Я не допущу, чтобы моя дочь поступала столь недостойным образом! Ты принцесса и…

И в этот момент в зал влетела Королева и разъяренным ястребом налетела на супруга.

— Святые угодники, что ты делаешь?! — закричала она. — Отпусти ее! Сейчас же!

Король опешил.

— Прошу прощения? — изумленно выдохнул он.

— Похоже, войны и пушки повредили тебе слух! Отпусти ее! И изволь объясниться, как ты смеешь обращаться со своей дочерью — с нашей дочерью — таким образом?!

Тут Королева заметила сестер. Под ее пылающим негодованием взглядом они попятились в надежде улизнуть до того, как гнев Королевы падет на них.

— А что касается вас, дамы, — грозно сказала Королева, — вы покинете двор немедленно! Я прикажу собрать ваши вещи и отправить следом с другим экипажем, как только это будет возможно. Вы не останетесь в этих стенах ни на секунду дольше!

Люсинда взвизгнула в своей привычной манере:

— Это возмутительно! Мы кузины Короля, и мы не позволим…

Но Королева не дала ни ей, ни ее сестрам завершить за нее мысль.

— Стража, отведите этих женщин к ожидающей их карете. Поезжайте с ними и убедитесь, что они благополучно добрались до дома. Если они пойдут на какие-либо уловки, у вас есть мое разрешение пресекать все на корню. Что ж, дамы, уверена, вы желаете оставить нас до того, как мой муж узнает, чем вы тут занимались. Кузины вы или нет, но я сильно сомневаюсь, что он проявит к вам большее милосердие, чем я этим вечером. А теперь исчезните с глаз, пока я не передумала и не отправила вас гнить в темницу, как вы того заслуживаете!

Король видел в своей жене нечто такое, о существовании чего и понятия не имел, и это одновременно и привлекало его, и пугало. Когда стражники надели на сестер кандалы, Руби пробормотала:

— Разве это так уж…

— Необходимо? Можно же вывести нас…

— Другим путем? Мы не хотим, чтобы нас вели под конвоем через парадный зал, — закончила Марта.

Королева коварно улыбнулась сестрам:

— Разумеется, есть и другой путь… — сестры с облегчением вздохнули, но Королева еще не закончила. — Однако я считаю, что все должны узнать, насколько вы подлые и отвратительные.

Разгромленные сестры низко повесили головы, а стражники потянули их к выходу. На протяжении всего пути на них были устремлены полные упрека взгляды гостей. Дамы, прикрываясь ладонями в перчатках, перешептывались, когда мимо них проводили сестер. Руби едва не падала в обморок от переполнявшего ее стыда, зато Люсинда смотрелась решительно и непоколебимо с высоко задранным подбородком, как будто не ее опозорили перед всем королевством. Ничего не понимающий Король оказался окончательно сбит с толку, когда Королева, дождавшись ухода сестер, обратилась к нему с той же неослабевающей воинственностью.

— Поцелуй свою дочь и скажи ей, как сильно ты ее любишь, — распорядилась Королева.

Король моргнул. Он был Король. Его слово было закон. Но в строгом тоне его жены крылось нечто такое, что он подчинился.

— У меня нет времени на объяснения, муж мой. Но ты должен верить в правильность моего решения. Мы обсудим все позже.

— Конечно, дорогая, — Король едва не поклонился, желая охладить гнев жены.

— А теперь извинись перед Белоснежкой за свое недостойное поведение и давай уже отправимся в парадный зал и поприветствуем наших гостей.

И вновь Король ее послушался, после чего Королева, резко развернувшись, так что ее мантия взметнулась, стремительно направилась в соседний зал и присоединилась к смущенным гостям. Празднество возобновилось.

ГЛАВА VIII

Мужчина в зеркале

Лишь на рассвете, проводив всех гостей, Король и Королева смогли наконец уединиться в своих покоях. Королева, чью ярость не смогло заглушить даже столь долгое пиршество, вновь направила свой гнев на супруга.

— Представить не могу, что такого наговорили тебе эти ведьмы, из-за чего ты так ужасно обращался с Белоснежкой!

Король повесил голову.

— Я поговорил с Белоснежкой и убедил ее в своей любви. Сказал, что ужасно сожалею, и она простила меня, так почему же ты не можешь сделать того же? — спросил он.

Глаза Королевы наполнились слезами.

— Любимая, что с тобой? Прошу, расскажи мне, — попросил Король.

Королева посмотрела ему прямо в глаза.

— Я и вообразить не могла, что когда-нибудь увижу, как ты ранишь нашу дочь.

Ее слова ужаснули Короля.

— Клянусь, моя любовь, она не пострадала!

— Пострадало ее сердце! — и Королеву будто прорвало. — Я знаю этот взгляд, это выражение муки на детском личике! Сколько раз я его видела, это самое лицо, когда ребенком смотрела в зеркала отца! О, он был ужасным человеком! Настоящим чудовищем! И как моя мама, моя милая красивая мамочка могла выйти за него?! Он ненавидел меня. Да, именно так, сколько раз он говорил мне: «Бесполезная и бесчувственная уродина!» Вот что он мне твердил! И эти слова ранили куда сильнее, чем любые синяки и шрамы, любая физическая боль, которую он причинял мне! Уж во всяком случае, те со временем заживали.

У Королевы подогнулись колени, и она так и села на пол, закрыв лицо руками.

Она подняла взгляд на Короля. Он смотрел на нее с жалостью.

— Молю, прости меня, любимая, — сказал он. — Ранее ты упомянула войну, и ты была права, она меняет людей. На войне ты перестаешь быть человеком и в то же время становишься еще человечнее. Я был не в себе.

Королева понимала. Она видела все это в его глазах, об этом кричали шрамы на его лице и растрепанные волосы.

— Я схожу, проверю, как там Белоснежка, — сказал Король, все еще подавленный открывшейся правдой о ранних годах жизни Королевы.

— Конечно, дорогой, поцелуй ее за меня. А я пока переоденусь ко сну.

Король поцеловал Королеву, все еще сидящую на полу у огромной кровати, прикрытой балдахином. Затем обнял и ушел, чтобы взглянуть на спящую дочь, в надежде успокоить жгучее чувство вины.

Королева чувствовала себя опустошенной. Она легла на пуховую постель, не в силах даже переодеться в ночную рубашку. Тяжело вздохнув, потерла виски.

— Добрый вечер, моя Королева.

Она резко села, ожидая увидеть одного из стражников с сообщением о сестрах. Но в комнату никто не входил, во всяком случае, так ей показалось.

— Я здесь, моя Королева.

Она перевела взгляд в противоположную часть комнаты, откуда раздавался голос.

— Здесь есть кто-нибудь?

— Да, моя Королева.

— Так покажись! И скажи, зачем ты пришел.

Она направилась к камину.

— Я прямо над вами, моя Королева. Не стоит бояться, моя Королева.

Королева подняла глаза, осмотрела все в комнате, заглянула даже внутрь пылающего камина, но так никого и не увидела.

— Я ваш раб, — продолжил голос.

— Мой раб? В нашем королевстве нет рабов.

— Мой долг — доставлять вам вести со всего королевства, рассказывать обо всем, что вы желаете узнать; я вижу очень далеко и могу показать вам все, что бы вы ни захотели увидеть.

— Неужели?

— Я вижу все, моя Королева, что творится в сердцах и умах каждой живой души в королевстве.

— Ответь тогда, где сейчас Король?

— С вашей дочерью.

— Ты просто слышал, как он сам сказал об этом перед уходом. Что с ним сейчас происходит?

— Он плачет. Ему ужасно стыдно за то, как он обошелся с дочерью и как глубоко вас этим ранил.

У Королевы закружилась голова.

— Что это за дешевый трюк? Ты просто был в комнате все это время! Слышал слова Короля! А теперь — покажись!

— Прошу вас, не бойтесь, моя Королева, я здесь, чтобы во всем вам помогать. Я вовсе не тот чудовищный человек, что преследовал вас в ваших снах, я не могу вам навредить.

— Ты знаешь о моих снах?

— О да, моя Королева. И хотя вы осмотрели уже всю комнату, вы упорно не желаете перевести взгляд в то единственное место, где, как вы и сами прекрасно знаете, сможете меня обнаружить.

Королеве почудилось, что ее сердце остановилось, а вся кровь прилила к голове. Повернувшись, она одним движением сорвала штору с отцовского зеркала. И хотя в глубине души она уже знала, что ее ждет, Королева оказалась не готова к шоку, который испытала при виде живого лица в зеркале прямо напротив. Ее глаза в страхе расширились, рот раскрылся в немом крике. Воистину то была ужасающая картина — лишенная тела голова, чем-то напоминающая карнавальную маску. В пустых глазницах кружили струйки дыма, а опущенные уголки рта придавали лицу печальное выражение.

— Кто ты? — выдохнула Королева.

— Ты не узнаешь меня? Разве прошло так много времени? Неужели эти годы, что разделили нас, заставили тебя меня забыть… чаровница?

В тот же миг лицо Королевы стало белым как мел.

Она узнала этого человека в зеркале и, разом лишившись сил, упала.

Но перед тем как погрузиться во тьму, она услышала два последних слова, произнесенных лицом в зеркале:

— Дочь моя…

ГЛАВА IX

Зеркальщик

Заслышав шум, Король вбежал в покои. Королева была в сознании, но не вставала с холодного каменного пола и была будто не в себе, крепко сжимая в дрожащих руках сорванную с зеркала штору.

Она посмотрела наверх, но мужчины в зеркале уже не было.

Король подбежал к ней, но она в ужасе отпрянула.

— Что случилось? Скажи мне!

— Я… прости… любимый, я… не хотела пугать тебя, — Королеве едва удавалось совладать с дыханием. — Я просто… должно быть, я потеряла сознание.

В голове все плыло. Она не могла найти в себе силы объяснить, что только что произошло, и все, что ей удалось выговорить, было:

— Зеркало…

Король взглянул на каминную полку.

— Зеркало твоего отца. Ну конечно! Вот почему оно так тебе не нравилось. Знай я раньше то, что ты мне недавно рассказала, я бы никогда не принес его в наш дом.

Королеве стоило больших трудов совладать с голосом.

— Разбей его, прошу, — едва слышно прошептала она.

Не колеблясь ни секунды, Король сорвал зеркало со стены и ударил им по каминной полке. Осколки стекла разлетелись по полу и засверкали подобно звездной пыли в лунном свете.

Королева с облегчением вздохнула, хотя и не была окончательно уверена, что на этом весь этот кошмар закончится. Собравшись с силами, она заговорила:

— Перед нашей с тобой встречей, любимый, я боялась заходить в мастерскую отца. Ведь там повсюду меня встречали отражения и отражения отражений моего уродства, а мне меньше всего хотелось получить о нем лишнее напоминание. В моем детстве не было ни дня, чтобы отец не сказал мне, как я некрасива и уродлива, и именно такой я себя и видела.

Моя мама была красавицей; я знала это благодаря портрету, что стоял в старой лачужке моего отца. Тот портрет был единственным источником красоты в моей тогдашней жизни, и я часами смотрела на него, спрашивая себя, почему же я не столь прекрасна, сколь была она. Я не понимала упрямого желания моего отца жить в той развалюхе, когда он мог позволить себе переехать куда бы ни пожелал. Сколько бы я ни убиралась, мне никак не удавалось избавить дом от запахов затхлости и плесени. Я не могла представить, чтобы моя мама, моя красавица мама, жила в этом доме, и тогда я вообразила, что дом, видимо, тоже оплакивал ее смерть. В своих мечтах я представляла, что при ее жизни это был милый домик, утопающий в цветах, на подоконники которого прилетали поклевать зерна птицы. Но после ее смерти все впало в уныние и запустение, все, кроме личных вещей матери, которые отец убрал в сундуки подальше с глаз. Иногда я открывала их и наряжалась в ее старые платья и украшения. Чудесные наряды с тонкой вышивкой бисером и драгоценности, сверкающие подобно звездам. Моя мама любила красивые и утонченные вещи, и я гадала: будь она жива, смогла бы она полюбить и меня со всем моим уродством?

Рассказы о любви моего отца к моей маме были широко известны. Сказания о Зеркальщике и его прекрасной жене обошли все королевства, словно древние предания, сплетенные из любви и печали. Мой отец создавал великолепные зеркала всех форм и размеров, настоящие чудеса из стекла, вдохновляющие великих королей и королев отправляться в далекое путешествие только для того, чтобы купить один из его роскошных и восхитительных шедевров.

Моя мама очень любила зимнее солнцестояние, и в этот день отец устраивал целое представление. Он делал множество крошечных зеркал в виде солнца, луны и звезд и развешивал их на деревьях вокруг дома. Затем зажигал свечи, их свет отражался в зеркалах, множился, из-за чего дом был виден на мили вокруг — словно крошечный волшебный город, залитый светом островок в море зимней темноты. Говорят, несмотря на все то великолепие, что он устраивал каждый год, отец утверждал, будто оно и в сравнение не идет с красотой его жены: с ее волосами цвета воронова крыла, бледной кожей и блестящими глазами цвета оникса, их уголки были немного приподняты, из-за чего они напоминали кошачьи. Как я мечтала, чтобы кто-нибудь полюбил меня так же сильно, как мой отец любил маму, — ведь будучи вдохновленным ее красотой, он создавал настоящие сокровища, в которых она видела свое отражение. Я была уверена, что мне никогда не познать такой любви и никогда не понять, каково это — обладать такой красотой. А затем я встретила тебя.

Когда ты уехал, пообещав вернуться, оставив меня в одиночестве и совершенно сбитой с толку, мой отец сказал нечто такое, отчего мое сердце зашлось в панике. «Смотрю, дочь, ты его просто околдовала. Но скоро он поймет, какая мерзкая уродина ты на самом деле», — вот что он сказал мне. Я попыталась оправдаться перед ним, что никакая я не колдунья и не владею магией, но он настаивал: «Даже не думай, что такой мужчина, как он, выберет себе в жены такую, как ты. Ты слишком стара, дочь моя, и безобразна; в тебе нет ничего примечательного».

Моя мама умерла в родах, и, уверена, отец винил меня в ее смерти, а мое с ней сходство лишь усиливало боль потери. Отец никогда не рассказывал о ночи, когда умерла мама, но до меня доносились обрывки той истории, которые соединились в моем воображении, подобно отражениям в одном из его разбитых зеркал.

Я представляла, как моя мама корчится в агонии. Мысленным взором видела, как она сжимает свой раздутый живот в приступе мучительных схваток и кричит мужу, моля о помощи, пока повитуха суетится вокруг нее. Но отец ничего не может сделать, его лицо мертвенно-бледно и искривлено от ужаса, и вот моя мама, родив, продолжает лежать, но уже мертвая, и его глаза вспыхивают отвращением при виде маленького создания, вычеркнувшего из его жизни самое дорогое, что в ней было. Должно быть, отец ненавидел меня с того самого дня. Никогда в его взгляде я не видела ничего, кроме отвращения.

Как-то раз — мне было лет пять или шесть — я стояла в нашем дворике, помню, как солнечные лучи пронизывали листву. В руках у меня был букет полевых цветов, и тут отец подошел ко мне. «Зачем они тебе, девчонка?» — спросил он, его лицо исказила гримаса едва сдерживаемого гнева. Я сказала, что хочу отнести цветы маме, после чего он уставился на меня пустым взглядом. «Ты же ее даже не знала! Почему ты решила, что она захочет получить от тебя цветы?» Помню, мне было так грустно, так больно, что я закричала: «Она ведь моя мама, и я люблю ее!»

А он лишь посмотрел на меня тем особенным взглядом, который я уже очень хорошо знала, взглядом, предупреждающим: еще одно слово с моей стороны — и он меня ударит. Хотя иногда он бил меня, даже если я умолкала. В тот день я просто стояла, хватаясь за букет, и смотрела на него, мои губы дрожали, глаза щипало от навернувшихся слез, но внутри бушевало столько разных эмоций, что просто взять и заплакать не получалось. Он вырвал цветы из моих крошечных ладошек, затем повернулся ко мне спиной и ушел куда-то. Я надеялась, что он отнесет букет на могилу мамы, хотя и понимала: он никогда бы так не поступил.

Я поклялась себе, что не допущу демонов отца в свою душу. Что начну с тобой новую жизнь. Я так хотела забыть о нем и стать счастливой с тобой и моим очаровательным птенчиком. Я поклялась, что Белоснежка станет мне дочерью и я буду любить ее так, как любил меня отец в моих мечтах, что я каждый день буду говорить Белоснежке, как она красива, и мы будем танцевать и смеяться. И что в отличие от своего отца я будут водить Белоснежку на могилу ее матери и с помощью писем, которые ты мне оставил на хранение, расскажу ей, какой та была.

Я твердо решила больше никогда не вспоминать Зеркальщика. Теперь он принадлежит тьме. В день его смерти мою жизнь озарило ослепительным светом, словно с его уходом меня перенесло в совсем иной, полный великолепия мир, где я смогла наконец обрести любовь и счастье. В тот день я вынесла из дома все его зеркала и развесила их на гигантском дереве, что росло у нас во дворе. Еще никогда в жизни я не видела столь восхитительного зрелища, зеркала покачивались на ветру, улавливая солнечные лучи и отражая их, все это походило на волшебство. У меня перехватывало дыхание от той красоты. Горожанам это тоже понравилось, и они решили, будто то была моя дань отцу, а я и не подумала возразить. Им совсем не нужно было знать, каким ужасным человеком он был, не нужно было знать, что в тот день я впервые с момента рождения вышла на свет, вырвалась из плена тьмы и неуверенности. Вот что на самом деле я праздновала.

Никто не имел ни малейшего представления, как сильно он меня ненавидел, какой жестокой и воистину бесчеловечной была его душа. Душа — ха! — сомневаюсь, имелась ли она у него вообще. Хотя, должно быть, имелась. Ведь он так сильно любил мою маму. Возможно, его душа умерла в ту же ночь, когда она покинула этот мир.

После чего в нем не осталось ничего, кроме ненависти. Я сидела у его постели, когда он умирал, ухаживала за ним, старалась продлить его жизнь, потому что сердцем понимала, это мой долг, именно так нужно относиться к тем, в чьих жилах течет та же кровь. Но в ответ услышала лишь полные отвращения и горечи слова: «Он никогда к тебе не вернется. Ты всегда была уродиной. С чего королю обращать внимание на такую, как ты?» Я была рядом, когда он покинул этот мир. У его постели. Держала его за руку, чтобы ему не пришлось отправляться в неизвестность в одиночку. А за секунду до смерти он вдруг посмотрел на меня своими угасающими глазами. Я же, глупая, вспыхнула надеждой, что сейчас он поблагодарит меня. А вместо этого он сказал: «Я никогда не любил тебя, дочь». После чего закрыл глаза и умер.

Король молчал. Он сидел, упершись локтями в колени и опустив подбородок на подставленные ладони, и покачивался взад-вперед, обдумывая услышанное. Затем он опустился на колени рядом с Королевой и взял ее руки в свои.

— Как бы я хотел, чтобы он был все еще жив, — сказал Король, — тогда бы я смог убить его собственными руками за все, что он натворил.

Королева пораженно посмотрела на мужа, чье сердце, как ей было хорошо известно, всегда было наполнено любовью. Даже к врагам. Неужели его чувства к ней столь сильны, что заставили его отступить от своих убеждений?

Она любила его больше всех во всем мире. Она коснулась его руки, покрытой боевыми шрамами и загрубевшей от постоянных упражнений с мечом. Сцепив свои пальцы с его, она скользнула в его объятия и легко поцеловала в губы. Когда-то мягкие, сейчас они были потрескавшиеся и обветренные после стольких месяцев, проведенных в походе. Королева ощутила привкус пота и, как ей показалось, крови.

Почему, подумалось ей, что-то должно меняться? Почему нельзя было остановить время в день их свадьбы, чтобы они с Белоснежкой и Королем вечно жили счастливо? Почему она не в силах примирить весь мир, чтобы ее супругу больше не пришлось ее оставлять?

Эти мысли кружили в ее голове весь последующий месяц, пока Король был с ней. Но вскоре он вновь покинул замок.

— Папа, я буду скучать! — сказала Белоснежка.

— Я скоро вернусь, моя Белоснежка, обещаю. Я ведь всегда держу свои обещания, не так ли?

Девочка кивнула.

— Я люблю тебя, и я буду скучать, моя дорогая, — Король тяжело вздохнул.

— Я тоже тебя люблю, папа!

Король поцеловал дочь и покружил ее в воздухе, отчего та захихикала.

— Я буду скучать по вам обеим, всем сердцем. Вы всегда со мной.

Королева и Белоснежка стояли во дворе и смотрели, как Король с его воинами верхом на лошадях преодолевают покрытые снегом горы. Факелы мерцали в темноте зимнего полудня, а воздух был таким студеным, что туманил взор — стоял такой сильный мороз, что его буквально можно было увидеть. Армия Короля становилась все меньше и меньше, напоминая цепочку муравьев, покоряющих сахарные холмики.

Затем они скрылись за горизонтом.

ГЛАВА X

Душа вдребезги

В отсутствие Короля дни Королеве казались месяцами, а недели — годами. В замке стояла нестерпимая тишина. Она с тоской вспоминала дни, когда его коридоры и залы звенели от счастливого смеха Белоснежки, за которой гнался ее рычащий отец, притворяясь драконом или злым колдуном.

Скоро, твердила она про себя, скоро он вернется, и с его возвращением жизнь в каменных стенах замка вновь забурлит.

Но сейчас замок казался заброшенным. Королева сидела в своих покоях в удобном кресле-троне, стоящем у камина, и читала одну из своих любимых рукописей — «Песнь о Роланде». Но все в ней напоминало ей о Короле, и она убрала рукопись на полку и, позвав слуг, приказала приготовить для нее ванну.

Вскоре — намного раньше, чем она ожидала — в дверь ее комнаты легко постучали.

— Ваше Величество, моя королева… — произнес робкий дрожащий голосок. В проеме стояла совсем юная девушка, незнакомая Королеве, должно быть, новенькая.

— Успокойся, дорогая, я Королева, а не злая колдунья, — улыбнулась Королева.

— Да, разумеется. Это, — девушка держала огромный сверток почти с себя ростом, — доставили сегодня на ваше имя. Стражники проверили и решили, что оно не… не представляет угрозы…

Фрейлина поставила свою ношу на пол и поглядела на Королеву, с недоумением рассматривающую сверток.

— И кто отправитель? — спросила Королева.

— Его доставили с этой запиской, — девушка протянула свернутый трубкой пергамент, который в ее дрожащей руке трепетал, подобно листику на ветру. — Я не… не вправе его раскрывать… и посему не ведаю, откуда… оно прибыло.

Королева быстро схватила пергамент и развернула его.

Для одной-единственной фразы он оказался непомерно большим:

ЗА ВАШЕ ГОСТЕПРИИМСТВО

Королева вопросительно вскинула бровь.

— Говоришь, ты не знаешь, что здесь написано? — спросила она.

— Нет, Ваше… Ваше Величество, — тихо ответила фрейлина. — Но стражники подтвердили, что содержимое свертка безопасно, — повторила она.

Поколебавшись секунду, Королева сказала:

— Что ж, внеси же его.

Девушка завозилась с огромным свертком из многослойной парусины, из-за которой невозможно было определить ни форму, ни размеры того, что скрывалось внутри. Несколько мужчин поспешили ей на помощь, и вчетвером они наконец смогли занести сверток в покои Королевы.

— Желаете что-либо еще, моя… моя Королева? — спросила девушка.

Королева покачала головой, и фрейлина, присев в реверансе, поспешила покинуть комнату. За ней последовали слуги.

Королева прошлась перед свертком. Может, его прислал кто-то из гостей, приглашенных в замок на праздник зимнего солнцестояния? В знак признательности и сердечного расположения. Да и стражники уже проверили содержимое.

Так почему же она никак не может заставить себя вскрыть обертку?

Королева задумчиво уставилась на столь странно упакованный подарок. Перечитала послание на пергаменте. Наконец, настроившись, в едином порыве разорвала парусину по шву.

— Доброе утро, моя Королева, — поздоровалось лицо из зеркала, смотря на нее из-за неровно порванного края упаковки.

Оно злобно и насмешливо улыбалось.

Королева вскрикнула и отпрянула от зеркала.

— Ты так одинока, — сказал Раб.

— Что тебе до этого, демон? — отозвалась Королева.

— Ты думала о своем муже, мечтала о том, чтобы он был рядом. Но тебе нужен лишь я один, моя Королева, — произнес Раб.

— Да что ты можешь мне предложить, чудовище? — воскликнула Королева.

— Как я уже говорил, я вижу все королевство. Я могу поведать тебе о самых лучших воспоминаниях твоей дочери или твоей названной сестры Вероны, я могу раскрыть тебе ее самые потаенные секреты. Но почти все твои мысли о муже, я прав? Что ж, я могу рассказать, где он и что делает. Посмотрим… О, да, в последний раз я видел его несколькими днями ранее. Хм… Странно, не находишь? Он верхом на своем коне. Его меч высоко поднят. Ах! Стрела проносится совсем рядом с его щекой. Кажется, она его оцарапала. Да, да, я вижу кровь, много крови, она капает с его подбородка. А какой здесь шум! Но он горд и смел. Настоящий воин. Он ранен, но продолжает сражаться. Все будет в порядке. Какой же гвалт царит на поле боя, ты себе не представляешь! Ох, нет, что же это? К нему сзади направляется человек с копьем. Полагаю, твой муж его не видит. Если бы мы только могли его предупредить! Если бы только мы смогли не допустить, чтобы копье вонзилось ему в спину и прошило его насквозь, так что наконечник вырвался из его груди… если бы мы только смогли предотвратить его…

— Ты дьявол! — закричала Королева. — Замолчи немедленно! Не смей морочить мне голову своей ложью!

Раб едва заметно и со значением улыбнулся, затем пристально посмотрел на Королеву.

— Нет! — взвыла она и, схватив стоящий рядом стеклянный кувшин для масла и мазей, бросила его в зеркало. — Ты все врешь!

В комнату вбежала Верона с покрасневшими глазами и полосками от слез на щеках.

— Моя Королева! — прерывающимся голосом выдохнула она. Фрейлина порывисто обняла Королеву, и они, не удержавшись на ногах, упали на пол. — Вы уже знаете? Вы уже слышали эту страшную, ужасную новость?

Королева взглянула в полные слез глаза Вероны.

Девушка продолжила:

— Его тело уже везут сюда.

Королева прикрыла рот дрожащей рукой и уставилась на Верону широко раскрытыми глазами, не смея поверить услышанному.

Он не мог умереть, она ведь видела его всего каких-то несколько месяцев назад! Он просто ранен, да, ранен, и сейчас на пути домой, где будет залечивать раны. Раб зеркала солгал! А на вести с полей никогда нельзя полагаться. Кто-то просто что-то недопонял. Его ранили, но ничего страшного. Он возвращается. Сюда. Домой. Сейчас.

— Нет, он возвращается домой! Он возвращается домой! — это все, что смогла сказать Королева.

Верона помотала головой. Лицо Королевы, ее волосы и одежда, все смочили слезы ее и Вероны. Узел боли в груди затянулся, и в ее разум стало медленно просачиваться понимание того, что ее муж мертв.

Мертв!

Она больше никогда его не увидит, никогда не услышит его заразительный смех, никогда не посидит с ним рядом у камина, не станет свидетелем его игр в драконов с Белоснежкой и не услышит, как он рассказывает ей сказки о ведьмах, живущих в лесу.

— Оставь меня, — собрав последние крупицы самообладания, сказала Королева Вероне.

Фрейлина положила руки на плечи Королевы.

— Умоляю, позвольте мне остаться с вами!

— Нет, Верона, мне нужно побыть одной.

В миг, когда Верона покинула ее покои, на Королеву всей своей тяжестью обрушились горе и гнев. Дыхание перехватило. Она была уверена, эта боль убьет ее. Никто не сможет пережить подобное, подумала она; она не могла постичь, как можно продолжать жить, испытывая такие муки, лишившись самого любимого и дорогого человека.

Лучше умереть.

Что будет с Белоснежкой?

Как ей заставить себя встретиться с малышкой и сообщить ей столь ужасную новость? Это уничтожит ее, разобьет ее крошечное сердечко! Королева встала, колени ее подкашивались, хватаясь за стены и перила, она начала медленно спускаться по лестнице, борясь с ощущением, что ступеньки уходят у нее из-под ног.

Белоснежка сидела во дворе у колодца. Увидев ее сейчас, Королева ощутила непривычно острый укол боли. Девочка наблюдала за маленькой синешейкой, клюющей разбросанные на стенке колодца хлебные крошки, все ее внимание было сосредоточено на птице, она с головой ушла в свой мир, в мир, где ее папа был далеко, но все еще жив.

Королева ясно осознавала, что ей суждено раз и навсегда изменить жизнь малышки, уничтожить ее уютный мирок всего несколькими словами: «Твой папа умер».

Она прокручивала их в голове, направляясь к девочке. К своей дочери. Теперь она — это все, что осталось у Белоснежки во всем мире.

Но подойдя к ребенку, Королева не смогла заставить себя произнести заготовленные слова; озвучь она их, и жестокая реальность окончательно вступила бы в права, а она не хотела с этим мириться. Ей нужно было быть сильной ради Белоснежки, эти выворачивающие душу слова наверняка окончательно ее сломают.

И она спрятала свое горе в самые глубины сердца и заставила себя заговорить, хотя голос с трудом вырывался из горла:

— Белоснежка, моя милая, мой птенчик, мне нужно кое-что тебе сказать.

Белоснежка отвернулась от синешейки, которую она кормила, и ослепительно улыбнулась матери.

— Здравствуй, мама!

Королева всеми силами старалась держать себя в руках, присаживаясь рядом с девочкой на край колодца. Лицо Белоснежки засветилось от радости.

— Папа? Он возвращается сегодня? А мы можем устроить пир, какой был в начале зимы?

— Птенчик мой… — голос Королевы сорвался и затих.

— Мама, что случилось?

Королева покачала головой и крепко зажмурилась, подавляя слезы.

Белоснежка посмотрела на нее грустными черными глазами и сказала:

— Он пока не вернется? Не сейчас?

Королева вновь покачала головой.

— Никогда.

— Думаю, ты ошибаешься, мама, он обещал скоро вернуться, а папа никогда не нарушал обещания.

Горе Королевы рвалось наружу, но она проглотила его, и оно подобно осколкам стекла начало резать ее изнутри. И она сломалась, не в силах более сдерживать слезы.

— Я знаю, моя малышка, но я не ошибаюсь. С этим ничего нельзя поделать, моя дорогая, он не вернется домой.

Губы девочки задрожали, и ее всю затрясло. Королева протянула к ней руки, и Белоснежка упала ей на колени и зарыдала, хотя это было больше похоже на вой. Ребенка била такая сильная дрожь, что Королева испугалась, как бы не раздавить малышку в объятиях. Она прижимала к груди Белоснежку и молилась, чтобы горе девочки перешло к ней и она смогла запереть его вместе со своим где-нибудь глубоко внутри.

Ее охватили безнадежность и беспомощность.

Когда Королева повела Белоснежку назад в замок, она вдруг обнаружила себя в совсем ином мире — в мире, который изменился для нее раз и навсегда. Она не могла с этим смириться. Она ощущала себя потерянной, застрявшей в ночном кошмаре, все, в том числе и собственное тело, казалось чужим. Королева взглянула на себя в зеркало, висевшее в парадном зале, только чтобы напомнить себе, что она и мир все еще существуют. Происходящее казалось невозможным. Но такова была реальность.

В конце зала показалась растерянная Верона.

— Верона, пожалуйста, возьми Белоснежку, — попросила Королева.

— Нет! Мама! Не оставляй меня! — закричала девочка.

Верона подошла к Королеве и попыталась забрать малышку, но Белоснежка лишь сильнее вцепилась в руку матери.

— Нет! Мама! Не уходи! Мне страшно! — продолжала она кричать, пока Верона уводила ее прочь.

Но Королева была неумолима, и лишь вернувшись к себе, она без сил рухнула на кровать. За ней насмешливо наблюдал отвратительный Раб зеркала.

ГЛАВА XI

Прощание

Дни шли, а Королеве все чудилось по ночам, как она сжимает во сне руку Короля. Иногда ей слышались его шаги на лестнице или стук в дверь ее спальни. Когда где-то в замке раздавался смех, она часто думала, что это он смеется. В эти моменты она говорила себе, что все это была одна сплошная чудовищная ошибка, что он дома, живой, с ней. Но вспыхивавшая надежда быстро угасала в густом облаке отчаяния, и реальность настаивала на своем.

Как бы она хотела поклясться перед богами быть лучшей женой, только бы ее супруг вернулся к ней. Ее убивали воспоминания о том, как она стыдила его во время праздника зимнего солнцестояния. Она мечтала сказать ему, как сильно она его любит. Он должен был знать. Ей была невыносима мысль, что он мог уйти, будучи неуверен в ее чувствах.

В должный час она не смогла даже взглянуть на его тело и перепоручила все заботы Вероне. А еще оттягивала приготовления к похоронам столько, сколько было в ее силах. С его смерти прошли дни — или недели? — и Королеву завалили просьбами сообщить детали предстоящего погребения. Казалось, не прошло и четверти часа, а письма уже прислали со всех концов земли, и они горками возвышались на серебряных подносах в руках девушек с опухшими глазами; весь двор скорбел, по замку, стараясь производить как можно меньше шума, бродили слуги с черными повязками на руках и бледными отекшими лицами.

Рядом с Королевой все ступали на цыпочках, словно опасаясь, что она в любой момент может сломаться. А кто-то, возможно, недоумевал, как этого еще не произошло.

И все это время Раб зеркала не показывался. Удивительно, но она стала ощущать потребность в его присутствии. Раз он мог видеть все в пределах королевства, почему не дальше? А может, даже его взгляд проникал за границы настоящего? Но именно сейчас, когда она так жаждала встречи с ним, он не желал появляться.

Ее жажда — ее муки — были невыносимы, но лишь Верона видела ее плачущей. Королева уходила в малую гостиную и сидела там в одиночестве, смотря в окна через сад на двор и колодец, наблюдая, как цветы колышутся на ветру, и вспоминая день своей свадьбы. Заходил слуга и ставил перед ней тарелку с бутербродами и свежезаваренный чай лишь затем, чтобы вскоре вернуться и унести еду, к которой она так и не притронулась.

Иногда ей чудилось, что Король направляется к дому по своему привычному маршруту. И она представляла, как бежит навстречу, чтобы поприветствовать его, целует его, а он подбрасывает ее в воздух, словно маленькую девочку. На столе перед ней продолжала расти гора так и не распечатанных конвертов.

— Бедная моя девочка.

В дверном проеме малой гостиной стояла пожилая женщина с собранными в большие пучки по бокам головы гладкими седыми волосами, отражающими солнечные лучи. Ее добрые глаза блестели от слез. Кто она? Ангел, спустившийся за Королевой?

Затем за женщиной мелькнуло знакомое лицо — дядюшка Маркус. Значит, это должна быть тетушка Вивиан.

Королева поднялась, чтобы поприветствовать их, и Маркус обнял ее. Он был таким теплым и настоящим, в его руках она почувствовала себя защищенной, а ее сердце едва не разорвалось от его бесконечной доброты.

— Здравствуй, дядюшка, я так рада видеть тебя, — ровным тоном произнесла она, словно сама едва могла поверить, что когда-нибудь сможет испытать нечто, хотя бы отдаленно напоминающее радость.

— Мы здесь, дорогая. Я и твоя тетушка Вив пришли, чтобы помочь тебе.

— Одно твое слово, дорогая, и я сделаю все, что угодно, — подхватила Вивиан. — Абсолютно все, что бы ты ни желала, только скажи мне. Я знаю, каково тебе сейчас, милая. Я месяцы провела в постели, будучи не в силах подняться, и как никто знаю, что с этим делать. Мы быстро поставим тебя на ноги. Помяни мое слово, дорогая.

Королева рассеянно кивнула.

— Почему бы мне не начать с этих писем? Тебе совсем не нужно самой с ними разбираться. Не сейчас. Не стоит. Я возьму их на себя, если ты не против.

Королеве вдруг стало стыдно.

— Простите, что не приказала подать напитки и не попросила слуг показать вам комнаты, — от горя ее глаза утратили привычный блеск.

— О нас уже позаботились, дорогая. Верона все организовала. И не волнуйся за нас, мы здесь, чтобы помочь тебе. Лучше скажи, что мне приказать подать тебе? Думаю, горячий чай не повредит, этот чайничек уже явно остыл. И как насчет того, чтобы немного перекусить? По твоему виду можно подумать, что ты уже несколько недель не питалась как следует, — произнесла тетушка Вив.

Королева покачала головой.

— Да не думайте спорить, Ваше Величество, — проговорил Маркус. — Она накормит вас прежде, чем вы успеете сказать «нет». Проще уступить. Это я понял давным-давно. Проще, да и вкуснее, — и Маркус похлопал по своему выдающемуся животу.

Впервые с момента потери мужа Королева улыбнулась. То была слабая и, можно сказать, вымученная улыбка, но все же улыбка. Ее обрадовала возможность иметь рядом кого-то постарше, на кого можно положиться. Кто был близким человеком для ее супруга.

С помощью тетушки Вив все приготовления к похоронам наконец были закончены. Дождливым утром тело Короля отвезли в усыпальницу. Гроб установили на богато украшенный экипаж, который в прошлом уже не раз доставлял туда особ королевской крови. Экипаж тянули два больших вороных коня с блестящей шкурой, и, казалось, они тоже вместе со всем королевством скорбят по Королю.

Гроб Короля украшали цветы. Красные розы, его любимые. Так он распорядился в завещании, составленном перед его первым военным походом. Королева надела черное платье с вышивкой из темно-красного бисера. Заплетенные в косу волосы венком обвивали голову. Слуги держали над ней полотно из плотной черной ткани, оберегая ее от дождя. Белоснежка, несчастный ребенок, была в темно-красном платье. Королева подумала, сможет ли когда-нибудь малышка вновь почувствовать радость. И если да, будет ли у нее на это право?

Королева, не показывавшаяся на людях с самого дня смерти Короля, встала, поддерживаемая Вероной, когда его тело занесли в усыпальницу. Верона приобняла Королеву — свою подругу — и повела ее и Белоснежку к карете, чтобы отправиться назад в замок.

— Как ужасно…

— Какая потеря…

— Такой молодой, такой…

— Красивый, и вот теперь он… ушел.

Королева подняла взгляд.

Сестры.

— Мы должны были присутствовать, — сказала Люсинда.

— Надеемся, ты не против, — добавила Марта.

— Ведь мы расстались при весьма неприятных обстоятельствах, — закончила Руби.

Королева была так сильно измучена горем, что не почувствовала ничего, кроме неприязни к сестрам. Да и гнев был бы совсем не к месту.

— Благодарю вас, — произнесла она.

— Полагаем… — начала Люсинда.

— Ты получила наш подарок? — закончила Марта.

Королева рассеянно кивнула, даже не задумавшись, о каком подарке идет речь. Мысль о зеркале не пришла ей в голову.

— Временами он может быть слегка черствым и грубым, твой отец, — сказала Руби. — Дай знать, если понадобится его усмирить.

Верона окинула стоящих прямо под дождем сестер возмущенным взглядом. Она устала от их непонятных разговоров и загадок. Притянув Королеву и ее дочь к себе, фрейлина поспешила увести их от сестер назад к карете. Сестры торопливо, по-птичьи, маленькими шажками засеменили прочь от процессии, и, возможно, это горе сыграло с ней нехорошую шутку, но Королеве показалось, будто она услышала с их стороны смех.

ГЛАВА XII

Одинокая Королева

После похорон Королева многие недели провела, не покидая постели. Ее мучило то, что она отказала Белоснежке в праве навещать ее. Ей отчаянно хотелось успокоить малышку, но это было выше ее сил. Девочка вызвала бы лишь новую вспышку воспоминаний о Короле. Казалось, с лица Белоснежки на Королеву смотрят его глаза. Кроме того, предстань она перед дочерью в таком виде, страдания бедной девочки лишь усилились бы.

Но дело было не только в Белоснежке. С момента смерти мужа Королева отказывала любым посетителям, кроме одного. Верона постоянно была рядом с Королевой и умоляла ее выйти из комнаты и прогуляться.

— Моя Королева, почему бы вам сегодня не повидаться с дочерью? — упрашивала ее Верона. — Вы можете пойти погулять по окрестностям. Она ужасно скучает. Вы не выходили из комнаты уже несколько недель. Она очень любит дядюшку Маркуса, тетушку Вив и Охотника, но ей нужны вы.

— Я еще не готова, Верона, — ответила Королева.

— Как вам будет угодно. Не забывайте, я с вами, что бы ни случилось. Только позовите, и я тут же буду рядом.

— Я помню, сестра. И я благодарна тебе за это. А теперь, пожалуйста, оставь меня.

Верона присела в реверансе и покинула комнату, но Королева знала, что вскоре она вернется. Верона не смела оставить Королеву одну на долгое время.

Как только дверь за фрейлиной затворилась, Королева подошла к зеркалу — со дня похорон это стало для нее своего рода ритуалом. Она жаждала увидеть в нем Раба. Ей хотелось услышать — она нуждалась в этом! — вести о своем супруге, убедиться, что в ином мире с ним все в порядке.

Но в зеркале не было ничего, кроме ее собственного отражения.

Королева уставилась на себя, разбитую и потухшую. Измученная и осунувшаяся, с опухшими глазами и отекшими щеками, сухая кожа покрыта пятнами. А волосы не мылись и не расчесывались целые недели.

Видя, во что она превратилась, Королева окончательно пала духом. Возможно, ее прежняя красота была всего лишь чарами… наложенными ее мужем. А когда он умер, ее красота — фальшивая красота — умерла вместе с ним. С чего она вообще решила, что красива? Что похожа на свою восхитительную маму или что может хоть в чем-то соперничать с первой женой Короля или даже с маленькой Белоснежкой?

В отчаянии, что вот-вот должно было поглотить и окончательно сломить ее, она всматривалась в собственное ненавистное лицо, когда заметила в глубине зеркала некую тень. Струйки тумана закружили, сплетаясь, и в зеркале появилось лицо Раба. Королева ощутила в душе звоночек надежды, а может, и радости.

— Давненько не виделись, дочь моя. Тебе понравились похороны? — спросил Раб.

Королева сжала губы.

— Это была прекрасная церемония, достойная прекрасного мужчины. А теперь я хочу спросить кое о чем тебя.

— И о чем же?

— Расскажи, как мой муж.

Лицо в зеркале захохотало.

— Рассказы о Короле закончились с его смертью.

— Разве ты не видишь все? — спросила Королева.

— Я не могу заглянуть за последнюю черту. Но я способен видеть все, что происходит в королевстве. Я могу видеть вещи, которые ужасно опечалят тебя. И вещи, которые могут сделать тебя очень, очень счастливой.

— Что может осчастливить меня сейчас, когда мой муж мертв? — удивилась Королева.

— Думаю, ты и сама знаешь, — ответило лицо и исчезло.

Королева ударила по зеркалу, взывая к Рабу, но тот больше не появлялся. И хотя Королева не знала, когда он вновь вернется, она не сомневалась, что это произойдет. И в нужный час она будет готова.

А пока ей предстояло отправить сообщение.

Хотя они жили почти на другом конце королевства, сестры прибыли в тот же день, когда Королева послала за ними. Верона недовольно фыркала и хмурилась, наблюдая, как они семенят по замку и щебечут между собой как ни в чем не бывало. Их поспешное прибытие стало очередным звеном в цепочке странных событий, с ними связанных. Белоснежка при их появлении где-то затаилась, да и все придворные чувствовали себя неуютно в присутствии трех женщин.

Но долго терпеть их не пришлось. Королева приказала сопроводить сестер в ее покои сразу же после их прибытия.

— Сестры, — поприветствовала их Королева, — добро пожаловать.

— Это честь… — начала Люсинда.

— Для нас, — закончила Руби.

— Потеря мужа сказалась на тебе, — сказала Марта и, потянувшись, выдрала из шевелюры Королевы седой волос.

Королева поежилась. В любое другое время за подобное она бы навеки изгнала сестер из королевства, но сейчас ей было кое-что нужно, и она прекрасно понимала, что лишь они могли ей это дать.

— В последнюю нашу встречу… — начала Королева.

— На похоронах — печальный день, — о да, печально, очень печально, — закудахтали сестры.

— В последнюю нашу встречу, — повторила Королева, не обращая внимания на их манеры, — вы упомянули о моем зеркале.

На трех лицах одновременно появились одинаковые зловещие ухмылки.

— Волшебное зеркало, — сказала Люсинда.

— Окно в Иной мир, — добавила Руби.

— В котором заключена душа Зеркальщика, — продолжила Марта.

— Так вы знаете о нем, — уточнила Королева.

— Разумеется, мы знаем! Это мы…

— Его создали…

— Хотя и не мы его нагревали и украшали…

— Но именно мы заточили в него душу Зеркальщика…

— Не заточили! — вдруг возразила Люсинда. — Он сам отдал нам ее…

— А мы ее поймали в шелковую паутину, когда она покинула его тело и начала подниматься, подниматься…

— И именно мы забрали ее и заключили…

— В волшебное зеркало. Не забывайте, сестры…

— Он сам об этом просил. Он умолял…

— Он сам заложил свою душу.

И сестры противно захихикали.

Королева окинула их холодным взглядом.

— Я приказываю рассказать подробности. Что значит заложил свою душу?

И сестры поведали историю, впервые на памяти Королевы почти не разрывая предложений и не перескакивая с одной мысли на другую.

Они заговорили хором:

— Дело в том, что жена Зеркальщика очень хотела ребенка — больше всего на свете. Но она была бесплодна. А Зеркальщик не мог видеть ее несчастной, и мы, мы тоже не выносим, когда кто-то несчастен, поэтому мы позвали Зеркальщика и сказали, что за особую плату мы сможем сделать так, чтобы его жена понесла. Но цена была высока…

— Его душа, — закончила за них Королева.

Сестры согласно кивнули и продолжили.

— Она получила ребенка — и он тоже, но Зеркальщик оказался перед нами в неоплатном долгу…

Королеву захватили противоречивые эмоции. Она должна была возненавидеть сестер за то, что они сделали с ее отцом, но Королева сама так сильно презирала этого мужчину, что ощутила великое удовлетворение, узнав о таинственных путах, которыми сестры его сковали.

— Продолжайте, — потребовала Королева.

— С рождением ребенка наш договор вступил в силу, он получил желаемое — младенца. Мы же должны были получить его душу, как только она покинет свое смертное обиталище. Какая жалость и ирония, что твоя мать не выжила и не смогла оценить его жертву.

— Мы заключили душу Зеркальщика в зеркало и отправили зеркало твоему мужу, — сказала Люсинда.

— И организовали все так, чтобы он отдал его именно тебе, — закончила Руби.

— Ведь тебе, дорогая, было наверняка так тяжело остаться без обоих родителей, — усмехнувшись, добавила Марта.

— А теперь с волшебным зеркалом твой отец всегда рядом, — сказала Люсинда, тоже неприятно улыбнувшись.

— Я припоминаю, на похоронах вы говорили о зеркале. О моем отце. Что-то об усмирении духа, — произнесла Королева, которой было не по себе от всего этого разговора, и тревога с каждой секундой возрастала.

— Какие-то трудности? Зеркало с тобой не разговаривает? Ты не можешь дозваться до отца, дорогая? — спросили сестры, и от их привычки задавать один вопрос втроем у Королевы закружилась голова.

— Да, — ответила она. — Вы можете рассказать мне, как усмирить его дух?

Сестры захихикали.

— Уверена, что ты этого хочешь? — спросили они.

Королева кивнула.

— Знай, некоторые вещи, о которых он тебе расскажет…

— Могут тебя погубить.

— Скажите мне. Я приказываю, — повысила голос Королева.

Сестры подошли к зеркалу и, взявшись за руки и подняв сцепленные ладони над головами, произнесли нараспев:

Раб в зеркале волшебном,

Явись из тьмы глубин.

Не заглушить зов ветром.

Ответь нам в сей же миг!

Откуда ни возьмись в комнате закружил порыв холодного ветра, и шторы на окнах затрепыхались. В зеркале вспыхнуло пламя, а затем из закручивающегося пурпурного тумана явилось лицо. Но в этот раз что-то изменилось. Лицо Раба практически не выражало эмоций, и он выглядел куда покорнее обычного. Значит, они говорили правду? Их заклинание его усмирило?

— Что желаете знать, сестры?

Троица довольно захихикала.

— Отчего такое неуважение к своей новой хозяйке? — спросили сестры.

— Я не был добр к Ее Величеству, ибо, как вы и сами изволите знать, она никогда не призывала меня с помощью тех сил, которыми связали меня вы.

Сестры опять засмеялись.

— Можешь исчезнуть, Раб, — сказали они, и лицо в волшебном зеркале растворилось в пурпурном вихре.

— Вас устраивает сей принцип работы, Ваше Величество? — спросили сестры.

— Более чем, — улыбнувшись, ответила Королева. — Можете идти.

— Прежде чем ты отправишь нас восвояси… — произнесла Люсинда.

— Мы оставим тебе еще один дар… — продолжила Руби.

— Ты найдешь его в своем подземелье. Используй его… — сказала Марта.

— С умом, — закончила Руби.

Когда наступил вечер, а сестры покинули двор, Королева подошла к волшебному зеркалу, все еще усталая, но с затеплившейся в сердце надеждой на то, что теперь она узнает ответы на интересующие ее вопросы. Все ее мысли были о зеркале, так что она моментально выбросила из головы слова сестер о втором даре. Королева задумчиво уставилась в зеркальные дали, мысленно формулируя вопрос, затем произнесла по памяти заклинание призыва Раба.

— Что желаете знать, моя Королева? — спросил Раб.

— Я желаю знать, как мой муж. С ним все хорошо? Он среди богов или демонов?

— Я уже говорил вам, моя Королева, я не могу увидеть то, чего нельзя увидеть.

Королева обдумала его ответ. Надежда на то, что она наконец узнает о судьбе своего мужа после его смерти, разбилась вдребезги. В зеркале за лицом Раба она смутно видела собственное отражение. Но оно ужаснуло ее. Перед ней стояла та самая уродина, какой всю жизнь считал ее отец. За исключением известий о супруге, был лишь один вопрос, ответ на который мог придать ей сил.

— Скажи мне, зеркало, кто всех прекрасней в мире? — в отчаянии спросила она.

— Вы уверены, что желаете услышать от меня ответ? — спросил Раб.

— Уверена, — ответила Королева сквозь плотно сжатые зубы.

— Вы должны знать, что я обязан говорить лишь правду, — продолжил Раб.

— В таком случае, если это не я, скажи мне, кто она, — Королеву охватило раздражение.

— Я не сказал, что это не вы. Я лишь уточнил, что не могу лгать. Подумал, что вы должны быть в курсе, прежде чем получить ответ на столь важный вопрос.

Королева фыркнула и кивнула.

— Кто она, Раб? Кто всех прекрасней в мире? — спросила Королева.

— Все произошедшее оставило на вас глубокий отпечаток. Вы измучены и… — произнес Раб.

— Прекрати! — криком оборвала его Королева и стукнула кулаком по каминной полке. — Кто всех прекрасней в мире?!

— Вы, моя Королева, — ответил Раб. Затем он исчез в туманном водовороте, и Королева вновь смогла ясно увидеть собственное лицо. Ее глаза прищурились, а уголок рта вытянулся в зловещей ухмылке.

ГЛАВА XIII

Зависть

Вскоре после разговора с Рабом зеркала Королева наконец вышла из своей комнаты и выглядела при этом столь же величественно, как и всегда. И, как и утверждала Верона, все королевство лишь ждало возможности признать Королеву своей полноправной правительницей, о чем и было объявлено на весь свет. По сему случаю было устроено пышное празднество.

Этот день прошел в водовороте лепестков красных роз, кружащих в воздухе и порождающих особую волшебную атмосферу, которая пробудила в памяти Королевы картинки свадьбы с Королем, из-за чего ее грудь стянуло от боли, а глаза наполнились слезами. Белоснежка со всех ног бросилась к матери и обняла ее. Верона стояла рядом и улыбалась.

— О мама, я так скучала по тебе! — воскликнула девочка.

Откуда-то сбоку приветливо махали дядюшка Маркус и тетушка Вив. Королева взяла Белоснежку на руки, и собравшаяся толпа перед ней разразилась ликующими криками.

День прошел в нескончаемой череде празднеств, пиршеств и развлечений. А вечером, вернувшись в свои покои, Королева обнаружила, что у нее появился новый источник уверенности в себе. Она подошла к зеркалу и сказала своему отражению:

— Я всех прекрасней в мире.

Она чувствовала себя обновленной, не только из-за того, что теперь она являлась полноправной правительницей королевства, дело было в ней самой. Все эти годы после смерти отца Королева верила, что изгнала его образ из своего разума. Но она ошибалась. Лишь после того, как его лицо сказало, что она красива — всех прекрасней в мире, если быть точной, — этот груз наконец спал с ее сердца. Теперь он был в ее власти, как много лет назад она была в его. И она намеревалась этим пользоваться.

Она вызвала Раба в зеркале так, как научили ее сестры: дождавшись, когда он появится во всполохах пламени и облачках пурпурного дыма, она спросила:

— Зеркало волшебное, кто всех прекрасней в мире?

Раб, обязанный говорить лишь правду, подтвердил, что Королева была всех прекрасней в мире, и это ее успокоило. Страх, что она превратилась в ту самую страшную ведьму, какой когда-то считал ее отец, растворился. А с ним ушла и неуверенность. Даже глубокое горе от потери Короля смягчилось, когда она услышала и увидела, как Раб зеркала — душа и лицо того самого человека, который когда-то только и знал, что унижать и оскорблять ее, — говорит, что она красива, что в мире нет никого прекраснее ее.

Вскоре Королева обнаружила, что если она забывала поговорить с зеркалом, то весь ее день был наполнен раздражительностью, горечью и тревогой. Она срывалась на слугах и даже на самых близких людях — на Вероне и Белоснежке. Ей не хватало воздуха, в груди все сжималось. И она знала, единственный способ исцеления состоял в том, чтобы поддаться навязчивым мыслям и вернуться к зеркалу — к лицу ее отца — и услышать от него, что она красива. И не просто красива, а всех прекрасней в мире.

Для Королевы это стало ритуалом. Каждый день, порабощенная тщеславием и страдающая из-за смерти мужа, она задавала волшебному зеркалу один и тот же вопрос. Радость от власти над отцом затмевали горячечные кошмары, где она заново переживала потерю Короля, или превращалась в старуху, или просто становилась уродливой, какой, по утверждению отца, всегда и была.

А зеркало успокаивало ее своей правдой. Что Королева всех прекрасней в королевстве. Но вдруг в один день его ответ изменился.

— Вы известны своей красотой, Ваше Величество, но вижу я красавицу иную…

Внутри Королевы все вскипело от ярости. Еще никогда в жизни она не испытывала ничего подобного. Ужасное и при этом восхитительное чувство. Впервые ее охватила такая сильная зависть, способная раздуть не только гнев, но даже ненависть. А ненависть пробудила в ней невиданную силу.

— Кто? Кто она? Отвечай, раб! — резко приказала Королева.

— Ее красоту, моя Королева, не колебали ни горе, ни потери, и лик ее не тронули следы пережитых трагедий. Ей не пришлось проходить через всю ту боль и страдания, что познали вы. Эта фрейлина…

— Фрейлина? — перебила Королева.

— Я не смею отрицать, что вы прекрасны, моя Королева. Но и лгать я не могу. Вас затмила Верона. Она единственная женщина во всем королевстве, чья красота превосходит вашу.

— В детстве я грезила о твоей любви, мечтала услышать от тебя хоть одно словечко похвалы! А теперь ты воспользовался этим, чтобы рассорить меня и ту, что мне дороже всех на свете, единственного родного мне человека? О нет, я не верю тебе. Я не верю во все это! Я, должно быть, сплю или околдована, но скоро я проснусь, и все это окажется очередным кошмаром, порожденным моими страданиями и горем! — заявила Королева.

— Хотите ли вы сказать, моя Королева, что станете счастливой без меня? Ведь я прибыл по вашему зову, но если мое присутствие расстраивает вас, я с удовольствием удалюсь до тех пор, пока вы вновь меня не позовете, — сказал Раб и исчез из зеркала.

В следующую секунду в комнату вошла Верона, ведя за руку Белоснежку. Она буквально лучилась счастьем. Такая красивая и милая! Впервые в своей жизни Королева возненавидела ее за это.

— Простите, что прервали вас, Ваше Величество, — сказала Верона. — Но церемония в честь празднования первого месяца вашего воцарения на престоле вот-вот начнется, и мы подумали проводить вас в парадный зал, где уже все собрались в ожидании своей Королевы.

— Да, конечно, спасибо, Верона, — ответила Королева, но, к ее глубокому удивлению, в ее душе не нашлось ни намека на прежнюю сестринскую любовь к фрейлине.

— В таком случае не желаете ли направиться в зал? — спросила Верона, которой явно стало неуютно под тяжелым взглядом Королевы.

— Не раньше, чем я поцелую свою красавицу дочку. Белоснежка, как ты, мой милый птенчик?

— Я счастлива видеть тебя, мама. Я очень скучала по тебе, пока ты болела, и рада, что ты уже столько времени хорошо себя чувствуешь.

— Я тоже скучала по тебе, мой птенчик, и мне жаль, что, пока мне нездоровилось, нам не удавалось видеться так часто, как хотелось.

— Но я рада видеть тебя вновь, мама. Ты очень красива сегодня, как и Верона. Скажи же, мама?

— Да, она прекрасно выглядит, — ровным голосом сказала Королева. — Что же, идемте и насладимся всем, что приготовил для нас сегодняшний день.

И три красавицы направились в парадный зал. Может, у Королевы просто разыгралось воображение, или на Верону, стоило им показаться перед гостями, на самом деле устремилось множество восторженных взглядов? Королева старалась выбросить из головы слова Раба о фрейлине, но ей это никак не удавалось. Праздничный вечер подошел к концу, несколько дней пролетели, а Раб зеркала продолжал твердить одно и то же.

Верона была всех прекрасней в мире.

Королеву разрывало между любовью к женщине, ставшей для нее сестрой, и любовью — вот только могло ли это называться любовью? — к ее отцу. Нет, то было чувство много ужаснее, чем любовь. Его признание стало ее навязчивой идеей, неизлечимой зависимостью. А Верона одним своим присутствием при дворе не давала Королеве получить ежедневное отцовское подтверждение собственной исключительности, которое было ей так необходимо.

Но с чего ей желать признания отца? Разве ей принесут удовлетворение его слова о ее красоте, если она только для того, чтобы услышать их, поддастся приступу зависти? И если да, как это будет характеризовать ее?

Принимая решение об отъезде Вероны в соседнее королевство с дипломатическими целями, Королева убеждала себя, что дело вовсе не в тщеславии. Нет-нет, то было исключительно ради ее спокойствия и для сохранения их дружбы.

Для Вероны прощание стало тяжелым ударом. Как и для Белоснежки, которая не находила себе места от горя. Бедная малышка перенесла столько потерь, а теперь и самая близкая после мачехи женщина должна была покинуть ее. Королева же оставалась невозмутимо-холодной и неприступной. А стоило карете Вероны покинуть двор, как Королева резко развернулась, так что ее мантия взметнулась, и поспешила в свои покои.

Захлопнув за собой дверь, она подошла к зеркалу. Ее охватила нерешительность. Что, если это не сработало? Что, если Верона была лишь первой в целом списке лучших красавиц в королевстве? Наконец, собравшись с духом, Королева вновь призвала Раба зеркала. Ее сердце было не на месте, а когда за стеклом замелькали знакомые язычки пламени, какая-то ее часть вспыхнула надеждой, что Раб, возможно, вообще не появится. Королева не могла определиться, что принесет ей истинное облегчение: если он покажется или нет.

И затем из воронки пурпурного тумана проявилось лицо.

— Что желаете знать, моя Королева?

— Зеркало волшебное, кто всех прекрасней в королевстве?

— Теперь, когда Верона уехала в дальние земли, вы, моя Королева, всех прекрасней в королевстве.

Все напряжение разом покинуло тело Королевы, каждый мускул блаженно расслабился. Она сделала глубокий вдох и выдох. Но что-то внутри не давало покоя. Во что она превращается? Как могло случиться, что она выбрала собственную красоту вместо дорогой подруги?

— Раб, у меня есть для тебя еще один вопрос, — сказала она.

— Я обязан ответить на него искренне, моя Королева.

— Возможно, я всех прекрасней в королевстве. Но как мне вновь стать счастливой?

— Счастье — это красота, а красота — это счастье. Красота приносит радость, кто бы ею ни обладал, мужчина, женщина, девочка или мальчик.

— Как бы мне хотелось, чтобы это была правда, — вздохнула Королева.

ГЛАВА XIV

Чарующая чистота

Со дня отъезда Вероны не было и дня, чтобы Королева не подходила к волшебному зеркалу. Жажда услышать, как отец говорит о ее красоте, была нестерпима, и лишь эти слова поднимали ее настроение. Но они никак не помогали бороться с резко обострившимся чувством одиночества.

Возможно, ее нужда в ежедневных беседах с зеркалом была вызвана потерей супруга и неуверенностью в себе, но она понимала, имелось еще кое-что, заставляющее ее искать отцовское ободрение и любовь. Иногда она смотрела в зеркало, только чтобы убедиться в собственном существовании. Что она все еще является человеком, а не застрявшим в стенах замка серым облачком. Глядя в зеркало, она ощущала себя настоящей и живой; красота насыщала ее силой.

Нет, не просто силой — всемогуществом.

Жизнь Королевы стала монотонной и рутинной. Каждый день она задавала один и тот же вопрос волшебному зеркалу после чего удалялась в подземелье. С отбытия сестер прошло довольно много времени, когда Королева наконец вспомнила об упомянутом ими втором даре. Тогда она была так сильно поглощена зеркалом, что практически не думала ни о чем другом. Но несколькими месяцами позже от сестер пришла короткая записка:

ОЦЕНИЛА ЛИ ТЫ НАШИ ДАРЫ?

Послание напомнило Королеве, что сестры собирались оставить для нее что-то в подземелье. Может, это отвлечет ее от мыслей о зеркале? А вдруг это нечто обладает похожими силами или даст толчок ее магическим способностям?

Спустившись в подземелье, Королева обнаружила старый потертый сундук. Когда она открыла его, изнутри прямо на нее вылетели летучие мыши, и она поспешила закрыться от отвратительных зверьков мантией. Затем ее взору предстали дары: книги заклинаний и заговоров; пузырьки с пугающим содержимым — трухой мумии, глазами жаб, засохшей слизью, а также разные мензурки, ступки и пестики. И котел. Королева с головой погрузилась в книги и довольно скоро научилась использовать их вместе со всеми остальными загадочными приспособлениями, оставленными сестрами.

Ее первые заклинания были топорными и плохо срабатывали, если вообще срабатывали. Однажды, в самом начале, она решила сотворить заклинание, чтобы сделать свои волосы — и так черные — темнее вороного крыла. Но вместо того, чтобы изменить цвет, ее волосы превратились в черные перья, из-за чего Королеве несколько дней пришлось прятать от всего двора голову, пока она не нашла способ вернуть все назад. В другой раз ее руки совершенно непреднамеренно позеленели и покрылись бородавками. Затем она сварила зелье, которое должно было сделать ее голос самым мелодичным во всем королевстве, но вместо этого она заквакала подобно жабе. А пытаясь вернуть родной голос, создала зелье, выпив которое защебетала как птица, а от следующего шипела, как змея.

Шли недели, месяцы, годы — жители королевства были уверены, что горе все не отпускает Королеву и потому она не показывается на публике, хотя на самом деле все это время она проводила в своих покоях, в подземелье и малой гостиной, практикуя искусство магии.

Во время редких прогулок она забиралась куда-нибудь повыше и оттуда всматривалась в простирающееся перед ней королевство. Словно ища кого-то — хоть кого-нибудь, — кто сможет бросить вызов ее красоте.

Удивительно, как легко в ней развилась нелюдимость и холодность. Но королева решила, что это необходимо, ведь ей совсем не хочется вновь испытать боль, подобную той, что она пережила после смерти супруга. Ни за что и никогда. Кроме того, она вовсе не была одинока. Ее красота порождала в окружающих любовь и почтение, а возможно, даже страх. И ради сохранения такого положения она была готова на все, что только было в ее силах.

Она представляла свое сердце в виде разбитого зеркала, чьи осколки звенят в ее груди, сталкиваясь друг с другом, и эти мысли привели к тому, что она перестала ощущать себя человеком. Она отдалилась от всех, кого раньше любила. Даже дочь Белоснежку старательно держала на расстоянии, боясь, что если вдруг и девочка покинет этот мир, ее сердце не выдержит. Королева не могла заставить себя провести в компании Белоснежки дольше нескольких секунд. Она наблюдала, как с каждым прожитым годом все больше расцветает красота дочери, и в душе Королевы росло чувство, отличное от любви. Нечто настолько ужасное, что она даже думать об этом не могла.

Как-то ранним утром, спустя несколько лет после смерти Короля, в дверь в покои Королевы постучали. То была Тилли, личная фрейлина Королевы с тех самых пор, как Верона покинула двор. Тилли всегда говорила очень тихо, и хотя Белоснежка ценила это качество, Королеву оно раздражало, так как она видела в нем признак слабости характера.

— Моя Королева, где вы желаете завтракать? — спросила Тилли.

Королева сердито на нее посмотрела, и Тилли в страхе съежилась.

— В парадном зале, разумеется, глупая. Я приказываю накрывать там с самого начала твоей службы.

Тилли выглядела смущенной.

— Что не так, Тилли? Скажи наконец! — повысила голос Королева.

— Дело в том, что Белоснежка высказала надежду позавтракать в малой гостиной. Она подумала, что это было бы неплохо для разнообразия.

Королева усмехнулась и спросила бедную девушку:

— Разве Белоснежка королева этих земель?

Тилли нервно ответила:

— Нет, моя Королева. Разумеется, вы.

И Королева продолжила:

— Тогда будь так любезна распорядиться, чтобы завтрак накрыли в парадном зале, и передай Белоснежке, что я жду ее к столу.

— Да, моя Королева. Я попрошу, чтобы вам принесли горячую воду для ванны.

— Можешь идти, Тилли, спасибо.

Королева поразилась про себя, что ее окружают столь недалекие девицы. В свои юные годы она не позволяла себе подобного нахальства. Завтрак в малой гостиной, подумать только!

Королева встала с постели, раскрыла шторы и выглянула во двор. Белоснежка сидела на краю колодца — колодца Королевы — и кормила налетевших синешеек. Девочка выросла в юную красавицу. Белоснежка этого не видела, но неподалеку от замка как раз проезжал юноша, который специально остановил лошадь, чтобы полюбоваться на принцессу. Судя по его виду, ее красота буквально его околдовала. То несомненно была любовь с первого взгляда. Королева резким движением задернула шторы и подошла к зеркалу.

— Зеркало волшебное, кто всех прекрасней в мире?

— Вы, моя Королева, прекрасней всех.

Королева улыбнулась, хотя частичка внутри нее так и осталась холодной как лед. Вид того юноши, заглядевшегося на Белоснежку, встревожил ее. Что это было, зависть? Это она заставила Королеву поспешить к зеркалу? Или ее возмутила красота Белоснежки? Ее юность? А может, ею двигало великодушие? Может, она желала оградить дочь от испытаний любовью? Посмотрите только, до чего любовь довела саму Королеву!

Королева спустилась в парадный зал. Она полюбила его именно за то, из-за чего в первое время ее жизни в замке он казался ей неуютным, — за его размеры и ощущение власти, которое королева испытывала, находясь внутри. Она чувствовала себя здесь королевой, и ей нравилось царственно восседать на троне, пока солнечные лучи, падая сквозь полукруглые витражные окна, наполняли простор зала красивым голубым сиянием. Белоснежка уже сидела по правую руку от места Королевы во главе стола и казалась такой чистой, такой невинной и такой красивой.

Королева подошла к своему стулу и остановилась, вперив взгляд в Белоснежку, успевшую присесть. Она кивнула, намекая на то, что девушка должна встать, чтобы поприветствовать мать.

Секунду Белоснежка помедлила, затем все же поднялась.

— Доброе утро, матушка.

— Доброе утро, Белоснежка.

Королева села и жестом разрешила Белоснежке присоединиться.

— Мне сказали, ты хотела позавтракать в малой гостиной? — спросила она.

— Да, я подумала, что это неплохая идея; этот зал слишком большой для нас двоих. Я помню, как, когда я еще была маленькой девочкой, мы всей семьей ужинали и обедали в малой трапезной, а в гостиной…

— Достаточно! — резко оборвала ее Королева.

Но воспоминания о тех счастливых днях уже успели пробудиться. Ей было невыносимо находиться в тех комнатах. Без мужа это превратилось в нескончаемую пытку. И Белоснежка стала уже такой большой, — невинный ребенок вырос в красивую девушку. Королева подняла глаза на каменную красавицу над камином. Она казалась сердитой и полной неодобрения, словно видела, что творилось в душе Королевы.

— Я предпочитаю этот зал, Белоснежка. Мы уже все обсудили. Если ты хочешь, чтобы тебе подавали еду в малой гостиной, будь по-твоему; мне все равно, где ты будешь завтракать. Но присоединяться к тебе я не намерена.

Белоснежка выглядела расстроенной.

— Но если мы и завтракать будем в разных комнатах, я совсем перестану тебя видеть!

— Вот именно.

Белоснежка покачала головой.

— Меня начинает тревожить твое поведение, Белоснежка. Я не потерплю подобного отношения. Я же разрешила тебе есть, где тебе захочется, что еще ты от меня хочешь?

Белоснежка с печалью во взгляде посмотрела на мать.

— Ничего, матушка. Забудь.

— Да будет так. Но я тоже уже некоторое время хотела тебе кое-что сказать. Я считаю, тебе пора учиться ответственности. У тебя нет талантов, которыми можно было бы гордиться, и, судя по отсутствию кавалеров, мне самое время обеспокоиться проблемой твоего будущего замужества.

Ее слова привели Белоснежку в замешательство.

— Я уже велела Тилли выдать тебе рабочую одежду, чтобы ты смогла помогать по хозяйству. Уверена, это пойдет тебе на пользу.

— Я вовсе не против помогать Тилли, я и так часто это делаю, — сказала Белоснежка.

Но Королева еще не закончила:

— Но я не позволю тебе портить твои чудесные платья. Для работы тебе понадобится подходящая одежда.

— Конечно, матушка.

— Отправляйся к Тилли, она выдаст тебе лохмотья, они как раз подойдут для той работы, которую ты будешь выполнять.

Белоснежка встала и поспешно покинула парадный зал.

Королева вздохнула и подумала о тяжести материнства. Попутно в памяти всплыли слова няни:

«Не верь лживым речам своего отца, моя девочка. Он не видит тебя такой, какая ты есть на самом деле, и я боюсь, как бы его тьма не проникла в твое сердце. Ты красавица, моя дорогая, настоящая красавица. Никогда не забывай об этом, даже если меня не будет рядом, чтобы напомнить».

Она всегда была прекрасна, и теперь ее отец, чью душу заточили в зеркало, был обязан говорить ей только правду. Понимание этого наделяло Королеву невиданной силой. Она поднялась из-за стола, через арочный проход вышла в коридор и остановилась у гобелена с изображением огромной цветущей яблони, на ветках которой сидело множество черных дроздов. Ей вспомнилась история, которую она рассказала Белоснежке много лет назад, про женщину, что могла превращаться в дракона. Сейчас Королева во многом ощущала себя героиней той сказки, такая же отстраненная и одинокая и отличающаяся от всех, кого она знала. Она отвела гобелен в сторону, и под ним открылся вход в подземелье.

Спускаясь по лестнице, Королева одной рукой касалась стены. Камни под пальцами были холодными и шершавыми, и ей нравилось их прикосновение. Она открыла окна, чтобы впустить немного свежего воздуха, и увидела на карнизе большого черного ворона.

По сравнению с первыми днями, когда она только-только обнаружила книги и заклинания и новизна всего захватила ее, она уже не так много времени проводила в подземелье. Но все же большую часть полуденных и вечерних часов Королева пребывала здесь. Со временем она неплохо изучила оставленные сестрами книги и содержащиеся в них заклинания. Многие из них сохраняли молодость и красоту. Но в последнее время она экспериментировала с магией немного иного рода. Она уже обладала красотой и властью, и ей хотелось большего.

Книги заклинаний завораживали и пугали, когда она только начала в них погружаться. Их пыльные кожаные переплеты, иногда украшенные серебряными черепами, словно сами за себя говорили о том, какой именно магии они посвящены. Но теперь они уже не казались зловещими, скорее красивыми.

Королева вспомнила, сколь неуклюжи были ее первые попытки колдовать. Сейчас же все эти книги стали знакомыми и понятными, словно старые добрые друзья.

— И волшебные черные дрозды кружили в небе, сообщая ей вести из внешнего мира, — задумчиво произнесла Королева, припоминая сказку, рассказанную Белоснежке много лет назад, тем памятным дождливым вечером.

Черный ворон в окне подпрыгнул, словно услышал ее, и посмотрел на нее желтыми глазами. Она решила не прогонять его, пусть составит ей компанию, пока она будет читать книги, подаренные сестрами.

И вдруг сверху донесся голос:

— Прощу прощения! Моя Королева, вы там, внизу? Это очень важно!

Королева моментально разозлилась на себя за то, что когда-то сказала Тилли, где проводит дни. Да, это подземелье находилось в отдалении от главных коридоров, но это вовсе не гарантировало отсутствие нежелательных гостей. Ей стоит немедленно приказать слугам установить мощную дверь с толстым запором, чтобы закрываться от всех.

— Да, Тилли, я уже иду.

Королева погладила ворона по голове и поднялась по ступенькам, чтобы узнать, из-за чего такой шум.

Тилли выглядела непривычно встревоженной.

— Что случилось? — спросила Королева.

Но фрейлина просто тряслась всем телом, не в силах вымолвить ни слова.

— Ну же, говори!

Наконец девушка совладала с голосом:

— Белоснежка помогала мне поднимать воду из колодца, и потом… я не знаю, как это вышло… она упала в него!

Королева стрелой пронеслась по коридорам и выбежала во двор, где увидела лежащую на земле Белоснежку, насквозь промокшую и без сознания. Над ней склонился испуганный юноша, тот самый, которого Королева заметила утром верхом. Теперь, разглядев его лучше, она признала в нем молодого принца из соседних земель.

Королева переключила внимание на неподвижное тело дочери, и ее сердце замерло. Ее мать, муж, а теперь и дочь — мертвы. Королеву парализовали ужас и горе. И тут Белоснежка закашляла. Из ее красных, как рубины, губ полилась вода, и она открыла глаза.

— Слава богам! — вскрикнула Королева, прижав ладони к груди, а затем бросилась обнимать дочь.

На лице Принца разлилось облегчение. Он нежно прижал ладонь к щеке девушки и сказал:

— Хвала всевышнему, ты жива.

Белоснежка посмотрела на него глазами отца — своего великого и доброго отца — и ответила:

— Спасибо.

Без сомнения, она была сражена этим юношей.

Королева поспешила вмешаться:

— Благодарю вас, сударь, но позвольте теперь нам позаботиться о ней.

— Разумеется, миледи. Надеюсь, вы будете не против, если я вернусь завтра днем, чтобы проведать прекрасную девушку?

Королева ясно видела зарождающееся в нем любовное чувство.

— Если она сама этого захочет. Тилли проводит вас в заднюю часть двора, где вы сможете освежиться перед отъездом. Спасибо за помощь.

После чего Королева крепко схватила Белоснежку за руку и увела ее в замок.

ГЛАВА XV

Возвращение

Прошло несколько месяцев с того дня, когда Принц спас Белоснежку, и в течение этого времени он не раз приезжал ее навестить. Однажды утром, пока Белоснежка помогала Тилли в саду, Принц потребовал у Королевы аудиенции. Королева ясно понимала, что он собирается попросить у нее руку дочери. Ей нужно было пресечь дальнейшие его визиты в замок, пока он не успел ясно высказать свое намерение, а потому Королева решила положить конец этой истории раз и навсегда.

— Я стараюсь уберечь ваши чувства, молодой человек, но вы ставите меня в неловкое положение, и я вынуждена прибегнуть к горькой правде. Белоснежка не любит вас, а я не позволю моей дочери выйти замуж за нелюбимого, — сказала она.

Принц выглядел как громом пораженный.

— Я вижу ваши намерения, и мне жаль, дорогой Принц. Думаю, она не хотела расстраивать вас, но, полагаю, ей стоило быть с вами честной, — добавила Королева.

Принц покинул замок, не сказав ни слова. Белоснежке же Королева сказала, что Принц оставил записку, в которой говорилось, что он не любит ее и желает прекратить ухаживания, дабы Белоснежка не решила, что его чувства к ней глубже, чем они есть на самом деле. Королева чувствовала, что поступила правильно, пусть даже и солгав им обоим. Да, она разбила им сердца, но это не шло ни в какое сравнение с потерей любимого человека в результате трагедии, предательства или смерти. Но все же собственный поступок казался ей ужасным. И это пугало и одновременно ободряло ее.

Где-то в глубине души она понимала, что завидует. Завидовала Белоснежке, что ее полюбили, тогда как сама Королева этого лишена. Что же ей оставалось, стоять в сторонке и смотреть, как эти голубки воркуют, и оплакивать свою навечно потерянную любовь?

Что бы Король подумал о Королеве, увидь он ее сейчас? Иногда она представляла, как он смотрит на нее из тех мест, которым теперь принадлежит его душа, и осуждает ее за жестокость. Королева чувствовала, нечто берет над ней верх и она более не в силах контролировать собственные поступки.

Но что касается Белоснежки, то придет день, когда дочь поблагодарит ее за сегодняшнюю муку. Она поймет правоту матери.

Королева вбежала в свои покои и встала у зеркала. Ей необходимо было успокоиться, и она получила желаемое. Как и всегда, она была всех прекрасней.

Но внимательно взглянув на свое отражение, Королева увидела совсем другую женщину. Да, она была по-прежнему прекрасна, но в ее взгляде что-то изменилось. В ее красоте появилась новая черта, черта, делавшая ее внешность холодной и отстраненной. Она решила, что это лишь добавляет ей элегантности и величественности и именно так и должна выглядеть королева. Но это нисколечко не подавило ее страхов, что в горе, ужасе и, самое главное, тщеславии она теряет саму себя.

Единственным ее утешением стал Раб, ее отец, которому за годы одиночества она стала доверять безоговорочно. Она спросила его:

— На твой взгляд, я сильно изменилась?

— О да, моя Королева, вы изменились, — ответил он.

— И в чем же?

— Вы стали величественны, царственны и элегантны.

— Кажусь ли я тебе холодной? — спросила Королева.

— Нет, моя Королева, вы не холодная, просто ваша внешность и натура стали соответствовать вашему высокому статусу. Вы Королева, и сердце не должно главенствовать над вашим разумом.

Сердце… Казалось бы, прошло совсем немного времени с тех пор, когда именно оно определяло поступки Королевы. Но сейчас, управляя в одиночку целым королевством, она перестала его ощущать. А мужчина в зеркале, которому были открыты ее мысли, продолжил:

— Женщина вашего положения не должна поддаваться эмоциям, иначе не сможет исполнять обязанности правителя.

И успокоившись его словами, Королева вернулась к ежедневным делам.

Но вскоре ее ждало неожиданное испытание.

К ней по коридору бежала Тилли.

— Моя Королева! — крикнула она, улыбаясь. — Прибыл экипаж!

— Я никого не ждала. Попроси их покинуть замок, — сухо ответила Королева.

Но не успела Тилли объясниться, как в зал уже вошла гостья.

— Сколько лет прошло с нашей последней встречи, Ваше Величество! Я так скучала по вам!

Королеву затопили эмоции — Верона! Она поспешно покосилась в зеркало на стене, проверяя, все ли в порядке с ее внешним видом. Осколки, во что давно превратилось ее бедное сердце, ликующе взметнулись, но тут же вернулись на место, причинив боль. Королева представить не могла, чего ей ждать от этого визита. Оказалось, что во время своего отъезда Верона влюбилась и вышла замуж за лорда.

Королеву охватила ранее незнакомая ей смесь эмоций — то была радость и зависть к подруге. Когда-то они были очень близки, и сейчас она недоумевала, как ей удалось столько лет прожить без Вероны и ее поддержки. Эта мысль поразила ее, и она поспешила загнать ее далеко в глубь себя, чтобы не дать любви себя ослабить.

Несмотря на облегчение, которое она испытала с отъездом Вероны из королевства, ей ужасно ее не хватало — особенно в первые месяцы после их расставания. В груди все сковывало льдом и ужасом, когда она думала о том, что выпроводила свою лучшую подругу в угоду собственному тщеславию и эгоизму. Вновь увидев Верону, Королева почувствовала, как внутри нее пробудилось нечто, едва не забытое, — нечто человеческое и теплое. Да, она определенно была рада возвращению подруги.

Королева приказала накрыть роскошный ужин в парадном зале только для них двоих. В комнате зажгли свечи, стол ломился от любимых кушаний Вероны. Ужин выдался превосходным, но атмосфера за столом была напряженной. Они обе не знали, о чем говорить друг с другом после столь долгой разлуки.

— Я так сожалею о твоем отъезде, Верона, — сказала Королева, хотя то было правдой лишь отчасти. — Будь у меня возможность вернуться назад, я бы никогда не позволила тебе покинуть двор.

— О, но тогда бы я никогда не встретила моего лорда. И я благодарна вам за это, Ваше Величество. Вы принесли в мою жизнь безграничное счастье, — ответила Верона.

— Значит, ты любишь его, своего мужа? — спросила Королева.

— Да, разумеется, почему вы спрашиваете? — удивилась Верона.

— Я беспокоюсь за твое сердце, мой дорогой друг, вот и все. Меня ужасно огорчит твоя боль, когда ты его потеряешь. Он ведь отправился на войну, не так ли? Тебе стоит мысленно подготовиться к его смерти.

— И не подумаю! Зачем вы советуете мне подобное? — Верона вскочила со стула.

— Затем, что такова жизнь, моя дорогая Верона. Это наше бремя, терять любимых и смиряться с тем, что утраты разбивают нам сердца. Я бы так хотела оградить тебя, мой друг, но по своему опыту знаю, никакие слова не защитили бы мою душу от тех раздирающих мук, что мне пришлось испытать после смерти Короля.

Глаза Вероны были полны грусти.

— Я очень хорошо помню тот день, моя Королева, мое сердце страдало и страдает вместе с вашим, как и всегда; но я не могу жить в страхе потерять моего мужа, иначе это будет уже не жизнь. Вы позволите мне быть откровенной с вами, Ваше Величество?

— Да, прошу, говори все без утайки, Верона. Ты мой старый друг, и у тебя есть подобная привилегия, — холодно ответила Королева.

— Вы очень изменились, Ваше Величество. Внешне вы стали еще прекраснее, чем раньше, но внутри вы стали другой. Я боюсь, что вы несчастны и одиноки. — Помолчав, Верона продолжила: — Белоснежка писала мне несколько раз, высказывая свои опасения. Она беспокоится, что вы отдалились от нее. Она так вас любит, Ваше Величество, и у меня разрывается сердце при мысли, что вы обе остались наедине со своим горем, в то время как можете разделить его друг с другом и найти утешение.

— Белоснежке прекрасно известно, как она мне дорога, Верона. Я бы не смогла жить без нее, — возразила Королева.

— Так почему же вы ее избегаете? Белоснежка исключительная юная леди, Ваше Величество. Даже после стольких лет, которые вы практически не общались, она все еще может стать для вас славным другом, вам нужно лишь протянуть руку, — увещевала Верона.

— Ты смеешь обвинять меня в том, что я забросила собственную дочь? — повысила голос Королева.

— Прошу меня простить, Ваше Величество, мне казалось, я могу говорить с вами искренно.

— И я позволила это, но твои слова разбивают мне сердце, Верона. А ты не знаешь, каково это, чувствовать, как твое сердце разбивается на осколки под тяжестью непоправимой трагедии, и остается лишь молить небо, чтобы тебе никогда не пришлось это испытать!

Верона покачала головой.

— Умоляю вас, моя Королева, я ваш друг! Прошу вас, повернитесь лицом к вашей дочери, ей не так много времени осталось жить при дворе, скоро она вступит в подходящий для брака возраст, а я не хочу видеть, как она покидает это королевство, так и не познав материнской любви.

Материнская любовь. Эти слова пронзили Королеву и отозвались в ней многозвучным эхом. Она отказалась от Белоснежки ради книг с заклинаниями, оставленных чудачками-сестрами. Неужели потеря супруга оказалась для нее столь сильным ударом, что она боялась любить собственную дочь, страшась когда-нибудь потерять и ее? Чистое безумие, никак иначе! И как могло получиться, что лишь слова Вероны смогли открыть ей глаза? Она не должна была расставаться с подругой, женщиной, которую когда-то называла сестрой, — сколько времени она была лишена ее дружбы, советов и любви. Сколь многое могло пойти по-другому, будь Верона все эти годы рядом.

Вдруг Королева ощутила внутри нечто такое, о чем за давностью лет едва не забыла. Осколки ее сердца собрались вместе и потеплели.

— Я буду очень рада, Верона, если ты задержишься у нас. Прошу, оставайся в замке до самого завершения похода твоего мужа. Мы так долго не виделись, я не выдержу, если ты покинешь меня вновь так скоро.

— Конечно, Ваше Величество. Я буду счастлива оставаться при дворе с вами и Белоснежкой.

— Спасибо. Как насчет того, чтобы завтра устроить пикник, как в старые добрые времена, только мы втроем?

— Это будет замечательно, Ваше Величество! Уверена, Белоснежка тоже этому обрадуется.

— Да будет так, — решила Королева. — Глупышку Тилли оставим здесь. Еще никогда в своей жизни я не встречалась с такой неуклюжестью.

Королева рассмеялась, и Верона к ней присоединилась. Но смеялись они не как равные. Голос Королевы звенел от власти и презрения, а Верона явно чувствовала себя не в своей тарелке.

Вечером, оставшись одна в своих покоях, Королева ощутила неутихающее беспокойство. Она уже спрашивала сегодня Раба, но то было до возвращения Вероны.

Ей было необходимо опять призвать его.

Ей было необходимо знать.

Ступая по темной комнате, она подошла к волшебному зеркалу и призвала Раба, после чего задала свой вопрос.

— Я не могу определить, кто всех прекрасней в мире теперь, когда Верона вновь при дворе, моя Королева, — ответил Раб. — Ваша красота так близка к ней. Отдельные ее черты почти затмевают ваши, пока другие теряются на вашем фоне.

Королеву охватило острое желание изгнать Верону — даже убить ее. Не поддаться ему было очень тяжело, но Королева нашла в себе частичку себя прежней, великодушной и любящей, и смогла дать отпор тьме.

Она сорвала с окна шторы и обмотала их вокруг зеркала, а затем позвала старого друга дядюшки Маркуса, Охотника. Во всем замке, пожалуй, не было мужчины сильнее его, так что он должен был с легкостью справиться с поручением. Охотник не заставил себя ждать, и, когда он вошел в комнату, Королева показала на обмотанное шторами зеркало.

— Забери это и зарой где-нибудь глубоко в лесной чаще. Убедись, что никто тебя не видел и ты не оставил за собой никаких следов, и никогда, как бы я тебя ни упрашивала, никогда не рассказывай мне, где оно зарыто. Это главное, запомни, — никогда не рассказывай мне, где оно зарыто! Ты понял меня?

— Да, моя Королева, — ответил Охотник.

— И никому не рассказывай об этом разговоре или о том, где ты его спрятал. Да, и еще, что бы ни случилось, не заглядывай под ткань, ты не должен знать, что там. Я непременно узнаю, если ты попытаешься меня обмануть.

— Я бы никогда не посмел обмануть вас, моя Королева. Никогда. Я здесь, чтобы преданно служить вам, — заверил ее Охотник, поклонившись.

Королева наблюдала в окно, как Охотник уезжает на повозке, ведомой двумя лошадьми, а за его спиной лежит замотанное в шторы зеркало. Вскоре Охотник скрылся в лесу, забрав с собой то единственное, что поддерживало Королеву с самого дня величайшей трагедии ее жизни, но что также стало ее главной слабостью.

ГЛАВА XVI

Пытка

Присутствие Вероны рядом должно было ободрять Королеву, но она была не в силах переключить свои мысли с волшебного зеркала и его нынешнего местонахождения, и это волновало ее и делало легкораздражимой.

Она понимала, подобная навязчивость ненормальна. Конечно, спроси она Охотника, и у него не будет другого выбора, кроме как исполнить ее приказ. Возможно, потребуется некая толика убеждения, но в конце концов он раскроет ей, где спрятал зеркало. Но способна ли она признаться себе в собственном безволии? И разве может она допустить, чтобы об этой слабости стало известно Охотнику?

Следующие дни стали одной нескончаемой пыткой. Потребность Королевы в зеркале была такой сильной, что она захватила даже ее сны, вылившись в бессонницу и болезнь. Каждый прожитый в отдалении от зеркала день лишь ухудшал ее состояние, дошло до того, что она часто ощущала себя на грани смерти.

Не раз она просыпалась от жуткого кошмара, окутывающего ее, когда она впадала в забытье, не приносящее отдыха…

В этом сне она лихорадочно искала зеркало в лесу. Листва скрывала небо, оставляя ее одну на съедение темноте и страху. Сестры тоже были там — они то появлялись, то исчезали, изменяясь и будто перетекая из одного образа в другой, как это часто бывает во сне. Королева добиралась до холмика недавно вскопанной земли и начинала рыться в ней голыми руками. В отчаянном желании найти зеркало она все углублялась в землю, ее израненные руки кровоточили, силы заканчивались, а разум мутнел. И, казалось, проходила целая вечность, пока наконец ее пальцы, натыкались на что-то мягкое и влажное, закутанное в ткань. Она разворачивала находку, и у нее в руках оказывалось сердце, а руки заливала кровь. «Мама?» — доносилось сбоку. Там стояла маленькая Белоснежка, на ее личике застыло выражение глубочайшей грусти, а белое платьице пропиталось кровью, капающей из того места, где ранее было сердце. Никаких эмоций на лице, глаза пусты и черны, кожа серая, как пепел, но все в ней словно кричит в упреке. Сестры всегда в этот момент были неподалеку и зловеще хихикали. Королеве хотелось закричать, но из горла не вырывалось ни звука, она была парализована страхом.

Каждое утро она просыпалась в холодном поту, в ужасе от этого сна или другого, похожего. Ее била дрожь, и она чувствовала неодолимую слабость. Собственное тело и разум перестали ей подчиняться.

Она признала свое поражение.

И как-то ночью ей приснились сестры. «Сюда!» — звали они, стоя в лесу, то появляясь, то вновь исчезая под ночным безлунным небом. «Копай — здесь — волшебное — зеркало — твой — раб…» — по очереди говорили они и смеялись, а затем вспыхнувшая луна осветила их жуткие кукольные лица бледно-голубым сиянием.

Когда Королева проснулась следующим утром, она обнаружила рядом со своей кроватью нечто, завернутое в измазанную глиной ткань. Ее руки тоже были все в грязи, ночная рубашка превратилась в лохмотья, на которых темнели пятна высохшей земли.

Ей подумалось, что, должно быть, она еще не проснулась. Не могла же она ночью во сне отправиться в лес на поиски зеркала? Но впервые больше чем за неделю она чувствовала себя лучше, к ней возвращались силы и вера в себя. Королева разорвала ткань, и на нее взглянуло ее собственное отражение. Она упала на зеркало и обняла его, словно вернувшегося после долгой разлуки возлюбленного.

Что-то в ней изменилось. Верона была права. Она уже не была той женщиной, на которой много лет назад женился Король; она стала совершенно иной, и это ее пугало. Но одновременно дарило силы и ощущение власти. Больше ничто и никто не разлучит ее с волшебным зеркалом. От него зависела ее жизнь, ее душа. Она сбросила остатки ткани, скрывавшие лицо Раба.

— Зеркало волшебное, кто всех прекрасней в мире?

— Ваша красота не вызывает сомнений, но всех прекрасней Верона.

— В таком случае, — сказала Королева, злобно ухмыльнувшись, — возможно, ей пора отправиться в путь.

ГЛАВА XVII

Новое прощание

Следующим утром Королева завтракала в компании Вероны в малой гостиной, когда Охотник привел туда Белоснежку. Та выглядела растрепанной, лохмотья были в грязи, а лицо все в синяках.

— Что случилось? — в ужасе вскрикнула Королева, вскакивая со стула и едва не опрокинув чайник.

— Лошадь понесла, я не смогла ее остановить.

Белоснежку перебил Охотник.

— Она села на Лурида, моя Королева, молодого жеребца. Я предупреждал, что он еще не обучен, но она уехала на нем, пока я охотился.

Королева была вне себя.

— Ты могла погибнуть, Белоснежка! О чем ты только думала, отправляясь верхом в одиночку!

Белоснежка ничего не ответила.

— Ты же была одна, не так ли?

Белоснежка не отрывала взгляда от своих туфель.

— Ты была с ним? И это после того как я совершенно однозначно запретила тебе с ним встречаться?

Белоснежка опустила голову.

— Отправляйся к себе, пока я не ударила тебя! Видеть тебя не могу! — закричала Королева.

На этот раз девушка не выдержала.

— Он рассказал мне, что ты ему наговорила, матушка! Ты солгала ему, сказала, что я его не люблю! Как ты могла?

Королева с размаху ударила Белоснежку ладонью по лицу.

Верона была потрясена.

— Моя Королева, прошу вас! — вскрикнула она.

Королева резко повернула голову, подобно разозленной гадюке, и рявкнула на Верону:

— Молчать!

Белоснежка расплакалась, не в силах вымолвить ни слова. Верона подбежала к ней и крепко обняла.

— Я не узнаю вас, — с горечью сказала она Королеве. — Вы превратились в холодную, злую женщину, в вас не осталось ничего от той подруги, которую я когда-то любила.

— В таком случае тебя не расстроит изгнание из этого королевства, моя дорогая Верона. Навсегда. Признаться, я подумывала изгнать вместе с тобой и эту безнадежную девчонку. Но от нее больше пользы здесь. Она явно нашла себе применение в замке. Конюшни еще никогда не были такими чистыми, а уборные во дворе не благоухали такой свежестью, — язвительно произнесла Королева.

— Ваше Величество… — начал было Охотник.

— Молчать! Или тебя постигнет та же участь, — криком перебила его Королева.

Белоснежка уткнулась лицом в грудь Охотника и зарыдала. Он поспешил увести ее из комнаты, Верона последовала за ними и вскоре попросила слуг собрать ее вещи. После скомканного прощания со знакомыми придворными, с которыми она не виделась долгие годы, Верона покинула замок.

Королева проводила взглядом ее карету и вернулась к себе. Подойдя к зеркалу, она помедлила, боясь услышать Раба. Она никак не могла заставить себя озвучить вопрос. Вдруг он скажет, что она не самая прекрасная в мире? Она бы точно этого не вынесла, только не этим вечером. И потому она отправилась в постель. А проснувшись следующим утром, ощутила мощный прилив сил. Верона должна была быть уже далеко. А значит, Раб зеркала вернет ее сердцу покой.

— Зеркало волшебное, кто всех прекрасней в королевстве?

— Вы, моя Королева…

Королева ощутила беспокойство.

— Я слышу неуверенность в твоем голосе, Раб. Объяснись, — приказала Королева.

— Вы всех прекрасней. Ваше Величество. Чего не скажешь о Вашей душе.

Королева плюнула на зеркальную поверхность и, в ярости хлопнув мантией, покинула комнату. Раб волшебного зеркала исчез в облаке пурпурного дыма.

ГЛАВА XVIII

Сонная горячка

— Покажи мне Белоснежку!

Белоснежка бежала по темному лесу, испуганная и ошеломленная. Сердце заходилось от паники, она была совсем одна, и ей нужно было как можно скорее вернуться в замок. К своей мачехе, которая обязательно накажет Охотника за то, что тот попытался ей навредить, а после бессовестно лгал, что это именно Королева замыслила убийство собственной дочери.

— Глупая девчонка!

Лес ожил. Страшные силы пробудили его. Он желал смерти Белоснежки. Ярость Королевы пропитала деревья, наделив их злобным сознанием. Ставшие невероятно проворными ветки вытянулись и схватили Белоснежку, прижав ее к земле, после чего сжали ее шею и стали душить и царапать грудь, желая добраться до сердца. Лес закончит то, чего не смог сделать Охотник. Глаза Белоснежки наполнились ужасом, и она закричала: «Мама, пожалуйста, помоги мне!» И сердце Королевы дало слабину. Деревья отпустили Белоснежку.

Девушка побежала в самую чащу, где за густой листвой не было видно неба. Она оказалась в полнейшей темноте, и на нее уставилось множество зловеще поблескивающих глаз. Она осталась совсем одна, ее душил ужас, и она продолжила бежать, не зная, что ее ждет в конце, спасение или смерть. Но магия Королевы не смогла более следовать за Белоснежкой — девушка покинула лес, и вместе с этим Королева перестала видеть свою падчерицу.

Королева проснулась так резко, словно ее ударили. Стоял жуткий мороз, и она мечтала лишь об уютном тепле собственной постели. В ней она и пребывала целыми днями, покидая ее лишь для того, чтобы привычно подойти к волшебному зеркалу или, по настроению, прогуляться до окна и убедиться, что Белоснежка занята уборкой двора, а этот надоедливый Принц не кружит где-нибудь неподалеку.

Даже с такого расстояния она ясно видела, какой красавицей стала Белоснежка, и дело было не только во внешности, но и в чистом, как у ее отца, сердце. Пройдет совсем немного времени, и… Но нет, Королева не смела даже думать об этом.

Она страдала от одиночества, когда ее покинул супруг, а теперь и Белоснежка оставила ее. Нет, то был всего лишь сон. Или нет? Все смешалось в ее жизни — сны и реальность, фантазии и кошмары. Ей чудилось, что она превращается во что-то нечеловеческое, нечто абсолютно чуждое ей самой. Интересно, может, отец тоже ощущал все это? В эти дни она замечала в себе невиданное ранее сходство с ним.

Как-то поздней ночью она проснулась, мокрая от пота рубашка прилипла к телу; ее мучила слабость, и все мышцы болели. Она с трудом встала и налила себе в чашу воды, чтобы умыться, и вдруг заметила что-то на полу. Там была кровь, целые лужицы, с рваными краями — из-за отпечатков ног, ведущих от постели Королевы к двери. Королева взяла факел и, освещая себе путь, проследовала по кровавому следу из замка в лес. Деревья стояли черные, словно после пожара, на небе не было видно ни луны, ни звезд. Лес был мертв, его уничтожили ее зависть и ненависть. Единственным источником света был факел в ее руке. Наконец кровавый след оборвался у одного из мертвых деревьев, скрюченные ветки которого будто некий волшебный окровавленный фрукт, сжимали сердце, и в свете факела кора блестела от крови. Королева просто стояла там, ощущая внутри сосущую пустоту и одиночество, пока ужас сковывал ее собственное сердце.

— Мама? — Королева резко развернулась.

Рядом стояла Белоснежка, вновь маленькая девочка, с лицом белее, чем смерть, с глазами, словно черные провалы, и в пропитавшемся кровью белом платье.

— Мама, пожалуйста, можно я возьму назад свое сердце?

Королева закричала. Что она наделала?

— Ваше Величество, проснитесь! Вам приснился кошмар! — послышался испуганный голос Тилли.

— Я нужна своей малышке… Она приходила ко мне этой ночью… я нужна ей! Лес забрал ее сердце!

Фрейлина в замешательстве уставилась на нее.

— Нет, моя Королева, Белоснежка сейчас во дворе, с ней все в порядке.

— Но на полу кровь! Вон она, видишь?!

— Должно быть, вы ночью разбили что-то и наступили на осколки. Ваше Величество, вы были не в себе.

— Нет, это кровь Белоснежки! Она приходила ко мне ночью, я клянусь!

— Взгляните на свои ноги, Ваше Величество, они грязные и кровоточат. Вы больны, вам нужно отдохнуть, пожалуйста, ложитесь.

— Оставь меня, тупая девчонка!

— Но, Ваше Величество, я должна перевязать…

— Я приказала оставить меня!

Королева посмотрела на кровь и осколки, покрывавшие пол комнаты. Белоснежка приходила к ней ночью — она точно это знала! Ее малышка потерялась и была совсем одна, она искала свое сердце. Хотя последние дни она только и делала, что спала, Королева была так сильно измучена, что вновь погрузилась в беспамятство.

* * *

— Ты должна убить Белоснежку, если хочешь выжить, если хочешь вернуть свою красоту.

Да она скорее избавится от зеркала и умрет сама.

— Если Белоснежка останется жива, твой конец, дочь моя, будет долог и мучителен. Многие годы ты будешь на самой грани смерти, твоя душа сгниет, а от тела останется высушенная оболочка; все будут смотреть на тебя с жалостью и отвращением. Ты будешь мечтать о смерти, но освобождение не придет, даже когда тебя похоронят глубоко в земле. Магия зеркала — заклинание сестер — будет поддерживать в тебе жизнь даже во тьме. Ты будешь страдать, взывая к смерти, моля о ней, желая, чтобы все закончилось, но твое тело не позволит этому осуществиться. Ты будешь заключена в нем, обреченная на одиночество и муки.

— Зачем ты это делаешь?

— Я ненавидел тебя с самого дня твоего появления на свет.

— Значит, все это время ты мне лгал? Почему?

— То была моя месть за смерть твоей матери, за то, что ты разбила мне сердце.

Королева вновь проснулась, а в голове крутились слова отца из сна. Ей вспомнилось, как она говорила нечто подобное Вероне про смерть ее мужа. Жар и болезнь лишили ее контроля над собственным разумом. Как вообще подобные мысли взбрели ей в голову? Она пыталась побороть их, но ощущение, что она бездарно тратит жизнь в пустых мечтах и в жажде отцовской любви, которой он к ней никогда не испытывал, не желало уходить. А теперь ее пытаются заставить убить собственную дочь.

Нет, то был просто сон. У зеркала нет над ней власти.

Мысли спутались; Королева не могла понять, где заканчиваются кошмары и начинается реальность, а еще ей не удавалось долго оставаться в сознании, ее разум вновь и вновь уносили волны горячечных сновидений…

Она смотрела в зеркало:

— Я совсем как ты, отец. Я оставила свою дочь, презираю ее красоту.

— Ты всегда была такой, как я. Часть меня живет в тебе; в тебе течет моя кровь. Мы связаны этим и магией зеркала. В тебе есть часть моей души.

— Твоя душа — наша, — послышались голоса сестер. — А раз твоя душа в ней, она тоже принадлежит нам. Как и твоя жена, пока мы ее не забрали!

— Я никому не принадлежу! — закричала Королева.

Сестры засмеялись и исчезли.

Королева, тяжело переставляя ноги и едва чувствуя тело, вышла из комнаты и отправилась по знакомой дороге, по которой они часто гуляли с Белоснежкой, когда та была еще маленькой девочкой. Она совсем потеряла счет времени и зашла куда глубже, чем собиралась, — в итоге оказалась вновь посреди Мертвого леса. Все вокруг было черным и пахло серой. И всему виной была она. Ее ненависть и страх погубили не только лес, но и всю ее жизнь. Для нее все было потеряно. Краем глаза она заметила нечто зеленое и красное на фоне черной пустоты. На одном из мертвых деревьев висели яркие, будто лаковые яблоки. И как она не заметила их раньше — они явно бросались в глаза в этой черной чаще. Странно, но один вид их придал ей надежды. Она стала срывать сверкающие яблоки с мертвых веток и складывать в подол своего простого платья, затем прикрыла голову платком и направилась к небольшому домику в гуще леса.

Королева очнулась от горячечного сна, когда Тилли положила ей на лоб смоченную в холодной воде полоску ткани.

— Мне нужно поесть… Яблоко, — пробормотала Королева потрескавшимися губами.

Тилли сняла со лба Королевы ткань и окунула ее в розовую воду в чаше.

— Вам снился сон, моя Королева, — сказала она. — Белоснежка ждет снаружи, она будет счастлива увидеть вас.

Королева уже хотела отправить ее прочь, когда ей в голову пришла идея получше.

— Да, попроси ее зайти.

Тилли передала ее слова слуге, ждущему у двери, и вскоре в комнату вошла Белоснежка. Она была прекрасна. Казалось, само солнце следует за ней, куда бы она ни направилась. Лохмотья лишь подчеркивали ее красоту, столь силен был контраст между ними и внешностью девушки. Она была так молода, так мила, так прекрасна.

— Мне очень жаль, что тебе нездоровится, матушка. Я могу что-нибудь для тебя сделать?

— Ты не могла бы принести мне яблоко? Самое красное и блестящее, какое только найдешь? — попросила Королева, пока Тилли протирала ей лоб.

Белоснежка покосилась на фрейлину, и та ответила ей усталым взглядом.

— Конечно, матушка. Я принесу тебе яблоко, — ответила Белоснежка.

— Спасибо, мой птенчик, — прошептала Королева, уже отправляясь в очередной сон.

Королева пришла к огромному, заросшему мхом дереву, у которого — она точно это знала — рос усыпляющий корень, любящий темноту и влажность. Королева не чувствовала более ничего, кроме холода и злобы. Она начала копать. Как она и ожидала, корень был здесь. Она вытащила маленький кинжал и расщепила корень, из него, окропив ей руки, вырвался фонтанчик вязкой жидкости, похожей на кровь. Зло поглотило Королеву, ее тело окоченело. Зачем она все это делает? Королева обмазала яблоко соком корня. Это погрузит Белоснежку в сон столь глубокий, что его будет не отличить от смерти. Может, потом Королеве тоже стоит откусить от яблока, и тогда она сможет всегда быть со своей дочерью, не боясь больше причинить ей вред?

Какое-то время она шла по лесу, пока не вступила на поляну, где стояли сестры.

— Похоже…

— Ты открыла рецепт…

— Ядовитого яблока?

Сестры взяли Королеву за руки и потянули ее к противоположному концу поляны. Там стояло волшебное зеркало, и Люсинда подвела Королеву к нему, а Марта и Руби встали по бокам и вытаращились на отражение Королевы.

Ее лицо — ее красивое лицо — на глазах покрылось глубокими морщинами и бородавками. Королева могла чувствовать запах собственного дыхания, и он вызывал тошноту, к нему примешивалась вонь гнилых зубов. Она стала старухой — старой, дикой и отвратительной ведьмой.

Сестры захохотали, когда Королева в ужасе бросилась прочь. С согнутой спиной бежать было тяжело.

Она неслась по лесу так быстро, как только позволяло ее новое тело. Вбежав в домик, она увидела Белоснежку. Но та бы в жизни никогда ее не узнала.

Ее дочь — теперь уже взрослая женщина — была неповторимо прекрасна. Но что-то было не так, куда-то исчезла ее кипящая энергия, она казалась совсем иной. И Королева вдруг поняла. Она ведь забрала ее сердце. Не то, что билось в ее груди. Нет, Белоснежка продолжала жить, но Королева лишила дочь ее души, когда оставила ее. Белоснежка разговаривала с дикими зверьками — их были десятки вокруг и внутри домика — как будто те могли ее понять. Что если все пережитое лишило Белоснежку рассудка? Эта мысль раскаленным прутом пронзила сердце Королевы. Могла ли эта беседующая со зверями, безумная от страха и горя девушка узнать Королеву в обличье старой ведьмы? Но что-то во взгляде Белоснежки говорило: она признала ее.

Но ведь это было невозможно!

Держа в ладонях маленькую птичку, Белоснежка улыбнулась старухе такой знакомой улыбкой. Казалось, перед ней вновь стоит маленькая девочка. Красавица малышка. Взрослая красавица. И, без сомнения, намного прекраснее Королевы.

— Здравствуй, моя дорогая, как поживаешь?

Белоснежка молча смотрела на нее, словно пытаясь запечатлеть ее в памяти.

— У меня есть для тебя подарок, — сказала Королева, протягивая дочери яблоко.

Белоснежка, беря с ладони матери плод, посмотрела ей прямо в глаза.

Словно не замечая, что делает, девушка бездумно откусила от яблока и тут же упала, так и не выпустив его из пальцев. А перед тем, как закрыть глаза, она сказала:

— Вот и сбылась моя мечта, мама. Ты пришла, я знала, что ты придешь. Я люблю тебя…

Королева опустилась на колени рядом с дочерью, поцеловала ее и прошептала ей на ухо:

— Я тоже тебя люблю, мой птенчик. Я очень тебя люблю.

ГЛАВА XIX

Дурная одержимость

Королева встала с постели, впервые за долгое время чувствуя себя хорошо. К ней вернулись силы, подкрепленные уверенностью. Сон открыл ей глаза на собственные душевные метания и на тот факт, что она сбилась с правильного пути. Воспоминание о Белоснежке, какой она предстала перед ней во сне — больной, бледной, а затем мертвой, — не покидали ее мыслей. Но вместо того, чтобы растопить ее сердце и заставить Королеву броситься к дочери и крепко обнять ее от счастья, что та жива, увиденные образы лишь вызвали в ней торжество.

Разве могла эта девица — с потухшим взглядом черных глаз и лишенная сердца — соперничать в красоте с Королевой?

Откуда в ней взялась такая неуверенность? Право, все дело в болезни. Никак иначе. Впервые за многие дни Королева поднялась с кровати, распахнула шторы и увидела Белоснежку в ее лохмотьях, убирающую двор. Да, она была красива. Но не шла ни в какое сравнение с Королевой.

Королева позвала слуг, чтобы те подготовили ванну, и вскоре, посвежевшая, облачилась в свое лучшее платье. Убрав черные волосы под платок, она надела корону, застегнула свою любимую пурпурную, с красной подкладкой мантию и золотой брошью с рубином.

Осмотрев себя в волшебном зеркале, она улыбнулась. Без сомнений, она еще никогда не была столь прекрасна.

— Раб в зеркале волшебном, — начала она, — явись из тьмы глубин. Не заглушить зов ветром. Ответь мне в сей же миг!

За стеклом вспыхнуло пламя, а когда оно потухло, в зеркале появилось лицо.

— Что желаете знать, моя Королева?

— Зеркало волшебное, кто всех прекрасней в мире?

— Все в трепете от вашей красоты, Ваше Величество, но постойте! Что за чудесную деву я вижу! Даже лохмотья не могут скрыть ее грации — увы, но она прекраснее Вас, — сказал Раб.

— К несчастью для нее! — в ярости закричала Королева. — Кто она? Назови ее имя! — приказала она.

— У нее алые, как розы, губы, черные, как смоль, волосы, а кожа белее снега…

Королева едва не упала в обморок. Комната начала вращаться, а пол — уходить из-под ног. Она схватилась за брошь и в ужасе попятилась.

— Белоснежка!

Королева подбежала к окну. Белоснежка все еще подметала вокруг колодца, напевая легкий мотив и пританцовывая, и при виде этого в груди Королевы вспыхнула ненависть. Судя по всему, ничто не могло расстроить Белоснежку. Как она могла так скоро оправиться после смерти отца? Разве она забыла все то счастливое время, что они провели вместе? Как ей удалось найти в себе силы вновь улыбаться, смеяться и петь?

И любить?

Королева заметила подошедшего к Белоснежке юного Принца. Девушка отпрыгнула и убежала, явно страшась гнева Королевы, которая запретила ей общаться с этим юношей. Увиденное порадовало Королеву, но лишь ненадолго, вскоре Белоснежка вновь появилась на балконе под ее окном и запела в ответ на тошнотворную серенаду Принца. Эта девчонка не только превзошла Королеву красотой, она еще и нашла любовь. Посмела оскорбить не только Королеву, но и память своего отца!

Королева поспешно задернула шторы и, развернувшись, вздрогнула, обнаружив в комнате трех сестер.

— Вы! Как вы попали сюда?

— У нас свои пути, Ваше Величество… — сказала Люсинда.

— А у вас — свои, — закончила Руби.

— Что вам нужно? — резко спросила Королева.

— Вопрос в том… — начала Марта.

— Чего хочешь ты? — продолжила Люсинда.

— Думаю, мои дорогие, ответ вам уже известен, — сказала Королева.

Сестры заговорили, заканчивая друг за друга предложения.

— Все в твоих руках.

— Ответы, что ты ищешь, найдешь в книгах, которые мы оставили тебе давным-давно.

— В томах по черным искусствам, о ядах и зельях для изменения внешности. Если знаешь, что ищешь, то найдешь необходимое.

— В конце концов, ты потомок целого поколения ведьм. Магия заключена не только в книгах — она у тебя в крови.

— Как была в крови твоей матери.

— Это ложь! — вскричала Королева и со злостью метнула в сестер вазу.

— Вы только посмотрите… — сказала Люсинда.

— Какой у нас выработался характер, — закончила Марта.

— Он может оказаться весьма полезен в твоей нынешней ситуации, — добавила Люсинда.

— Есть простой способ остаться самой прекрасной в королевстве, — продолжила Руби.

— И о каком способе речь? — скептически приподняла бровь Королева.

— Убей девчонку, — в унисон ответили сестры и разразились своим противным хихиканьем.

— Убить Белоснежку? Вы с ума сошли! — воскликнула Королева. Хотя в глубине души она уже обдумывала эту идею.

Сестры продолжали мерзко ухмыляться.

— Сумасшествие существует лишь в головах, им страдающих, Королева.

— Иного пути нет. Она должна умереть от твоей руки или чьей-то еще. Разве ты не хочешь вновь оказаться в центре внимания своего отца? Не хочешь услышать, как Раб говорит тебе, что ты всех прекрасней в мире?

— Разумеется, но…

— Друг твоего дядюшки Маркуса, Охотник. Прикажи ему… — предложила Люсинда.

— Убить ее, — закончила Руби. — И тогда твой муж…

— Будет отомщен за то оскорбление, что его дочь нанесла его памяти, когда посмела стать счастливой, а ты вернешь принадлежащее тебе по праву…

— Вновь будешь самой прекрасной в королевстве.

— И самое главное, кровь Белоснежки будет не на твоих руках.

И сестры вновь захихикали.

Королева помотала головой. Могло показаться, что она возмущена предложением сестер, но на самом деле она изо всех сил подавляла в себе желание согласиться.

— Похоже, тебе не помешает… — начала Люсинда.

— Маленькая помощь, — закончила Руби.

Марта раскрыла свою сумку и вытащила на свет пустую чашку.

Люсинда сказала:

— Металл и руда, пусть не станет добра.

Она наклонилась и плюнула в чашку.

— Любовь и нежность, прочь летите, приказу моему внимите, — подхватила Руби и, перегнувшись через плечо Марты, тоже плюнула в чашку.

— Боль уйдет пусть в сей же миг, королева воцарит, — Марта поднесла чашку к морщинистым губам и тоже плюнула.

Затем каждая из сестер провела под чашкой рукой, а когда Королеве вновь стало видно ее содержимое, там оказалась исходящая паром жидкость.

— Выпей, — сказала Люсинда.

Королева сомневалась, но все же взяла чашку. Если это придаст ей сил, как можно было судить по наговору, она с радостью воспользуется такой возможностью.

Стоило жидкости пролиться ей в горло, и Королева ощутила небывалую ярость. Но то была направленная ярость, которая могла стать оружием. Она окончательно оказалась во власти той части своего сознания, с которой так долго и безуспешно боролась. Теперь ей это даже нравилось.

— Сестры… — зловеще произнесла Королева. — Оставьте меня. Сейчас же. Иначе я прикажу выпотрошить вас и развесить ваши внутренности на деревьях вокруг замка. А ваши останки послужат пищей зверям во рву.

Люсинда мрачно улыбнулась, и Руби с Мартой последовали ее примеру.

— Зови, если мы тебе понадобимся, дорогая, — сказала Люсинда, и троица исчезла столь же таинственным образом, как и появилась.

ГЛАВА XX

Охотник

— Охотник вернулся? — спросила Королева Тилли, когда та по ее приказу зашла к ней в комнату.

— Нет, Ваше Величество, пока нет. Но думаю, вернется с минуты на минуту. Скоро полдень, — ответила фрейлина.

— Отправь его ко мне, как только он приедет! Пусть он целый день провел на охоте — не важно! Чтобы не шел ни переодеваться, ни умываться, а сразу же ко мне, поняла?

— Да, моя Королева.

И Тилли покинула комнату. От волнения Королева не могла есть. Ей отчаянно хотелось вновь подойти к зеркалу, спросить, кто всех прекрасней в королевстве, и услышать, как ее отец говорит, что это она, но Королева понимала, этого не будет. А слова о том, что в мире нет никого прекрасней Белоснежки, превратят ее каменное сердце в пыль. Она в нетерпении кружила по комнате, ожидая. Скоро она вновь станет всех прекрасней… как только Белоснежка умрет. Время мучительно затянулось; Королева взглянула на лица чудовищных красавиц по обеим сторонам камина и представила, как превращается в дракона и лично убивает Белоснежку — если бы только у нее было достаточно сил!

Она села на трон и стала ждать возвращения Охотника.

И вскоре в дверь ее покоев постучали.

— Входи! — приказала она.

Охотник. Он выглядел потрепанным и грязным, даже на блестевшем от пота лбу темнели мазки глины.

— Вы звали меня, моя Королева?

— Звала. Я хочу, чтобы ты увел Белоснежку со двора. Забери ее в лес. Найди какую-нибудь уединенную поляну, где бы она могла нарвать полевых цветов…

— Хорошо, Ваше Величество, — сказал Охотник.

— А затем, мой преданный Охотник, убей ее, — закончила Королева.

— Но Ваше Величество! Принцесса!.. — пораженно воскликнул Охотник.

— Молчать! Ты знаешь, какое наказание тебя ждет в случае твоей неудачи! — грозно произнесла Королева.

— Да, Ваше Величество, — Охотник опустил взгляд. На кону была жизнь его собственного ребенка. А при худшем раскладе — жизни всех членов его семьи.

Королева добавила:

— Но дабы я могла убедиться, что ты меня не подвел, ты принесешь мне ее сердце вот в этом.

Королева протянула Охотнику красивую деревянную шкатулку с железными уголками и замочком в виде сердца, пронзенного мечом. Еще одно яркое доказательство того, как сильно изменилась Королева, она даже забыла о вещах, которые когда-то были ей дороги, и не признала в этой шкатулке ту, что была частью приданого первой жены Короля. А ведь в этой шкатулке когда-то хранились письма матери Белоснежки.

— Не подведи меня! — приказала Королева.

— Ни в коем случае, Ваше Величество.

Охотник вышел из комнаты, и вскоре Злая Королева наблюдала из окна, как счастливая и ничего не подозревающая Белоснежка уходит с ним. Королева злобно улыбнулась. Наступило время ожидания.

Несколько часов она в нетерпении мерила шагами комнату, раздумывая, не подойти ли к волшебному зеркалу, но решила не спешить. Она бы не выдержала, услышав вновь, что есть кто-то прекраснее ее.

Наступили сумерки, а Охотник все не возвращался. Королева уже испугалась, что у него могли сдать нервы и он сбежал, прихватив с собой Белоснежку. Но тут она услышала стук в дверь.

На пороге стоял Охотник, и вид у него был поистине дикий. Он протянул Королеве шкатулку, а в ней лежало сердце Белоснежки, как ему и было приказано. Королеву охватил лютый восторг. Старые страхи и слабости забылись, ничто не могло остудить ее эйфории. Она поступила совершенно правильно, убив девчонку. То было во благо всей их семьи. У нее словно гора свалилась с плеч. Но главное, она вновь стала первой красавицей во всем королевстве.

— Спасибо за преданность, твои труды будут достойно вознаграждены, уверяю тебя. А теперь — оставь меня, — сказала Королева.

Охотник ушел, не произнеся ни слова, а Королева направилась прямиком к зеркалу. Сколько она ждала этого момента!

— Зеркало волшебное, кто теперь всех прекрасней в мире? — спросила она, с довольной ухмылкой на губах, сжимая в руках шкатулку с сердцем.

Когда Раб появился, он сказал:

— За семью Драгоценными холмами, за седьмым водопадом в домике семи гномов живет Белоснежка, она прекрасней всех в королевстве.

Королева не смогла сдержать злобной улыбки.

— Белоснежка лежит мертвой в лесу. Охотник принес мне доказательство. Вот ее сердце!

Королева открыла шкатулку и поднесла ее к волшебному зеркалу.

— Белоснежка жива, — возразил Раб. — И остается самой прекрасной. А вы держите в руках сердце свиньи.

— Сердце свиньи! Меня обманули! — ахнула Королева.

Она вылетела из комнаты в такой ярости, что встретившиеся ей слуги испугались, как бы стены замка не рухнули на них. Сбежав по лестнице, она стремглав промчалась через парадные двери по двору к конюшням, где Охотник расседлывал свою лошадь.

— Ты не убил ее!

— Нет, Ваше Величество, я не смог. Простите меня, но я боялся, что после вы пожалеете о своем приказе…

— Эта ошибка будет стоить тебе жизни!

Королева выхватила висящий в ножнах на поясе кинжал и вонзила его Охотнику в живот по самую рукоять. Он упал, когда она выдернула лезвие, с которого закапала кровь. Теплая кровь. Секунду она смотрела на свои руки, затем перевела взгляд на корчившегося на полу в предсмертной агонии мужчину. Стоит ударить еще раз, подумалось ей, чтобы покончить с ним. Но тут капающая с лезвия кровь отвлекла ее внимание. Красная и блестящая…

Сверкающая.

Точно яблоко.

ГЛАВА XXI

Ведьма и яблоко

Королева, не сказав ни слова никому из встречных, отправилась прямиком в свое подземелье, чувствуя, как кипящий гнев делает ее силы поистине нечеловеческими. Она спускалась по спиральной лестнице в самый мрак. Там, в темных глубинах подземелья, ее ждали книги и приспособления для занятия черными искусствами. Королева с силой захлопнула за собой дверь, и мощное эхо сотрясло башню.

— Сердце свиньи! Вот же глупец! — прошипела она.

Залетевший многие месяцы назад ворон так и остался здесь жить и сейчас сидел на черепе рядом с книгами заклинаний, подаренными сестрами. Когда Злая Королева с шумом вошла в подземелье, он от неожиданности гулко захлопал крыльями.

Королева решила, если она хочет смерти Белоснежки, придется все делать самой. Но ее прекрасно знали во всем королевстве, а значит, необходимо было изменить внешность, чтобы перейти семь Драгоценных холмов и за седьмым водопадом найти Белоснежку. Она бросилась к полке, где стояли книги по самым разным аспектам магии — черные искусства, колдовство, алхимия, яды… маскировка.

Вытащив старинный пыльный фолиант, она положила его на стол. Ей нужно скрыть свою царственную внешность за обликом старухи торговки. Она нетерпеливо шуршала покрытыми пятнами, с неровными краями страницами, пока не нашла нужную: «Облик торговки».

Расставив мензурки, Королева разожгла под котлом огонь и, тщательно следуя инструкции по приготовлению зелья, всыпала щепотку трухи мумии, чтобы состариться, а за ней последовал еще целый ряд ингредиентов, которые должны были превратить красивые одежды Королевы в лохмотья, сменить мелодичный голос на старушечий скрежет и выбелить волосы.

Когда зелье было готово, она наполнила им хрустальный бокал и, приблизив его к губам, осушила.

Она еще никогда не готовила столь мощного зелья и никогда не испытывала ничего подобного. Комната начала бешено вращаться, и Королева подумала, что умирает. Цвета смешались в единый закручивающийся вокруг нее поток, она схватилась за горло, не в силах вдохнуть. Ладони стало покалывать. Она вытянула их перед собой, и прямо на ее глазах они стали меняться, превращаясь в костлявые старушечьи руки со скрюченными пальцами.

Горло обожгло.

— Мой голос! — вскрикнула она. Но от былого благозвучия и величия не осталось и следа, голос осип и скрипел, как несмазанная телега.

Через какое-то время буря незнакомых и пугающих ощущений наконец пошла на спад. Она посмотрела в отполированную мензурку и поймала собственное отражение. Королева превратилась в мерзкую старуху — такую же, какую видела в своих снах. Подбородок вытянулся и заострился. На кончике загнувшегося крюком носа выросла бородавка. Брови превратились в густые черные кустики. На лицо упали желтовато-серые волосы. Одежда тоже изменилась.

Вместо королевского платья на ней теперь были черные лохмотья из мешковины, с капюшоном, скрывающим поредевшие волосы. Она стала своей полной противоположностью. Идеальная маскировка.

Оглядев себя, Королева не смогла сдержать смех. Но то было лишь начало — теперь ей нужно приготовить особое смертельное зелье для одной прекрасной девы. Что бы придумать? Она провела рукой по лохмотьям и достала то самое яблоко, которое принесла ей Белоснежка. Отравленное яблоко! Королеве вспомнилось, как Белоснежка, еще будучи малышкой, жаловалась на сестер и упоминала о зачарованном плоде.

Она принялась лихорадочно пролистывать книги по ядам, пока наконец не нашла искомое. Всего один кусочек отравленного яблока, и глаза жертвы закроются навечно. Королева пробежалась взглядом по расставленным по всему подземелью пузырькам и банкам, после чего начала сыпать в котел необходимые ингредиенты, по большей части травы вроде наперстянки и аконита, хотя было среди них и кое-что далеко не столь заурядное, что скорее найдешь на кладбище, чем в лесу.

Прошло немало времени, прежде чем в котле забулькала зелено-серая жидкость. Королева внимательно осмотрела яблоко, улыбнулась и привязала к черенку нить, чтобы окунуть его в зелье, не касаясь отравы. Теперь, согласно книге, ей необходимо было лишь произнести заклинание и опустить яблоко в котел. И дело сделано!

— Зелье яблоко питает, сонной смертью насыщает! — прочла она.

И, держа за нить, опустила яблоко в котел. Тут же зеленая жидкость стала ядовито-голубой, а когда Королева достала яблоко, то оно было абсолютно черным, а на его кожице проявился зловещий знак — череп. Колдовство сработало, именно такая реакция описывалась в книге сестер. Оставалось прочесть еще одно заклинание, чтобы закрепить магию.

— Словно кровь стань алым, алым и желанным.

Очень быстро яблоко из черного стало столь насыщенного красного оттенка, какого Королева еще никогда не видела. Запрокинув голову, она захохотала как безумная. Теперь все было готово. Но вдруг ее охватило беспокойство: что, если существует противоядие? Она поспешила к книге и лихорадочно пролистнула страницы. Да, противоядие существовало — жертву отравленного яблока мог разбудить первый поцелуй любимого. На мгновение все надежды покинули королеву, и ее охватила ярость. Принц наверняка станет искать Белоснежку! Что, если он найдет ее, бездыханную, и поцелует окоченевшую возлюбленную, желая с ней проститься? Тогда она очнется! Но Злая Королева отмахнулась от этих мыслей. Этого не могло случиться. Белоснежка сейчас живет в домике семи гномов, когда они найдут ее тело и решат, что она умерла, они ее похоронят. Живьем.

Королева расхохоталась, испугав прижившегося в подземелье ворона.

Осталась самая малость — доставить яблоко.

Вскоре она вновь станет прекрасней всех в мире.

ГЛАВА XXII

Старуха, поляна и домик

Королева положила отравленное яблоко в корзинку к обычным. Оно единственное было красным, так что ей не составит труда узнать его, когда придет нужный час. Взяв корзинку, она подняла люк в полу и спустилась по потайной лестнице, что вела в подземный проход, куда много лет назад Король отвел Королеву с Белоснежкой, чтобы те смогли незамеченными покинуть замок во время атаки.

Она села в лодку и направила ее по подземной реке, выведшей ее сначала в ров, а затем к болотам, огибающим лес.

Стояла глубокая ночь, и Королева была уверена, что ее никто не видел, — впрочем, отметила она про себя, это говорит не в пользу стражников.

Королева миновала болота и лес, направляясь к семи Драгоценным холмам. Но в ее новом обличье — с горбом и больными суставами — передвигаться по дикой местности было тяжело, и ей приходилось часто останавливаться, чтобы передохнуть.

Она вышла на поляну, едва освещенную скрытой в облаках луной.

— Решила сделать все сама? — услышала она голос.

— Кто здесь? — спросила Королева, поежившись от собственного непривычного старушечьего голоса.

Из тени вышли три фигуры.

— Вы! — ахнула Королева.

— Ты сделала… правильный… выбор, — сказали они.

Злая Королева оттолкнула их и продолжила путь в самую чащу. У нее имелось все, что ей было необходимо, — их заклинания и зелья. Больше сестры ей были не нужны.

— Мы желаем тебе успеха, — крикнули они ей вдогонку.

До семи Драгоценных холмов она смогла добраться, когда уже рассвело, оттуда она пошла на рев семи водопадов. Королева передвигалась осторожно, не желая попасться на глаза диким зверям и созданиям ночи. Ей приходилось взбираться по поваленным деревьям, чтобы пересечь бурные реки и ручьи, падение в которые, учитывая ее нынешнее хрупкое тело, могло закончиться трагично. Но решимость ее была непоколебимой, а желание убить Белоснежку — таким сильным, что, несмотря на все трудности пути, она в конце концов смогла добраться до семи Драгоценных холмов, за которыми стоял домик семи гномов, где теперь жила Белоснежка.

Королева, стоя на вершине холма, выпрямилась, насколько это было возможно, и внимательно изучила местность внизу. Она заметила старую тропу, ведущую в лес, а там, где она должна была заканчиваться, над деревьями поднимался дымок.

Запрокинув голову, Королева захохотала, после чего пошла по тропе.

Вскоре ее труды были вознаграждены. Королева, спрятавшись за деревом, некоторое время наблюдала за домиком. Вот дверь открылась, и семь гномов, о которых говорил Раб, отправились на ежедневную работу в рудники.

И затем она увидела ее — Белоснежку!

Девушка вышла из дома, чтобы проводить маленьких человечков. Королеву охватило омерзение, злоба и ненависть. Черные как смоль волосы, алые как рубины губы, белая как снег кожа и вдобавок сердце — чистое золото! Ха! Но Королева знала: на самом деле Белоснежка испорченная эгоистка, наплевавшая на память отца и замышлявшая превзойти мать в том единственном, что у той осталось в жизни, — в красоте!

Королева смотрела, как гномы уходят. Солнце слепило сквозь листву деревьев, на ветках которых сидело множество птиц. Белоснежка зашла в сад и принялась кормить синешеек хлебными крошками. Скрюченные пальцы Королевы сжались на ветке; послышался противный скрип, когда она впилась ногтями в кору, представляя в своих руках шею Белоснежки.

— Все такая же, — проскрежетала она себе под нос.

Королева дождалась момента, когда Белоснежка вернулась в домик, и лишь затем приблизилась. В окне она увидела, как девушка, счастливая и безмятежная, занялась приготовлением пирогов.

Она явно не ожидала увидеть в открытом окне незнакомую старуху.

— Ты одна, моя милая? — спросила Королева.

Белоснежка оторвалась от работы и испуганно уставилась на старуху.

— Да, я… Одна, но… — пролепетала красавица.

— Гномы не с тобой? — спросила Королева.

— Их нет, — ответила Белоснежка.

Королева, перевесившись через подоконник, повела носом.

— Печешь пироги? — спросила она.

— Да, пироги с крыжовником.

Как мило.

Аж тошнит.

Пришло время умереть.

— Яблочные пироги заставят кого угодно пустить слюнки, — сказала Королева. — Если они, конечно, приготовлены из яблок, подобных этому.

Она вытащила из корзинки удивительной красоты алое яблоко и показала его Белоснежке. Девушка колебалась, но Королева, стараясь изо все сил, все-таки уговорила ее откусить кусочек. Казалось, яблоко захватило все внимание Белоснежки, и она, не думая, взяла его и поднесла к губам.

И вдруг Королеве показалось, что на нее напала стая летучих мышей. Но как такое могло быть, ведь уже давно наступило утро! Маленькие существа клевали ее, били крыльями и царапали кожу когтями, целясь в глаза. Перья так и летели…

Птицы!

На нее налетела целая стая птиц. Вскинув руки, защищаясь, Королева выронила яблоко.

Белоснежка, выбежав из домика, поспешила ей на помощь и отогнала птиц. Королева поспешно подобрала яблоко и проверила, цело ли оно. Девушка подошла к ней и принялась извиняться, и Королева воспользовалась этим шансом и, сославшись на слабое сердце и необходимость присесть, попросила, чтобы девушка пустила ее в дом.

Пока Белоснежка ходила на кухню, чтобы налить ей воды, Королева вытащила яблоко и стала думать, как быть дальше, как заставить Белоснежку съесть яблоко. Но тут ее словно что-то пронзило… Она не могла сотворить подобное со своим птенчиком! У нее заныло сердце.

Слабость.

Пошла прочь!

Она задвинула неподходящий приступ жалости в самые дали сознания, где хранилось ее горе, и сосредоточилась на том, что предстояло сделать.

— За твою доброту к бедной старой бабушке я открою тебе секрет. Это не простое яблоко, оно волшебное и может исполнять желания, — сказала Королева.

— Исполнять желания? — переспросила Белоснежка.

Королева поднялась со стула и начала медленно приближаться к Белоснежке, держа яблоко в вытянутой руке.

— Именно! Один укус — и все твои мечты сбудутся!

— Правда?

Королева встала почти вплотную к ней.

— Правда. А теперь — загадай желание и откуси кусочек…

Встревоженная Белоснежка попятилась под напором Королевы, которая продолжала подсовывать ей яблоко.

— Наверняка есть что-то такое, о чем мечтает твое маленькое сердечко. Может, у тебя есть возлюбленный? — спросила Королева.

— Ну, есть кое-кто… — неуверенно ответила Белоснежка.

— Ах! Я так и думала, так и думала, — хохотнула Королева. — Бабушка знает, что таится в сердцах юных девушек. Ну же, дорогуша, возьми яблоко и загадай желание.

Королева вложила отравленный плод в руки Белоснежки, после чего улыбнулась и ободряюще закивала, пока девушка его рассматривала.

И девушка загадала все то, что когда-то загадывала сама Королева, — познать любовь, и чтобы прекрасный принц верхом на статном жеребце приехал и забрал ее в свой замок, где они поженятся. Но еще она пожелала то, что Королеве уже было не суждено испытать: «И чтобы мы жили долго и счастливо до конца наших дней».

Королева не отрывала от нее взгляда, заламывая в нетерпении руки.

— Скорее! Пока желание не остыло! — поторопила она.

И Белоснежка надкусила самое красивое и сочное яблоко, какое она когда-либо видела.

— Я как-то странно себя чувствую, — пробормотала она.

Королева взволнованно наблюдала, как начинает действовать зелье. Белоснежку повело в сторону. Королева сцепила пальцы и закачалась взад-вперед… ожидая. Ожидая момента, когда она вновь станет самой прекрасной в мире. И вот наконец Белоснежка упала. Надкушенное яблоко выкатилось из ее руки, и Злая Королева разразилась безумным хохотом, эхом прокатившимся по всему королевству. Словно в ответ в небе громыхнуло, и начался ливень.

ГЛАВА XXIII

Обрыв

Белоснежка лежала у ног усмехающейся старухи. Королева подумала, что вот-вот ее охватит восторг. Ее наполнит сила. Затопит счастье. Но вместо этого она ощутила жуткую слабость. Долгое путешествие утомило ее. Если бы только не это жалкое старое тело! У нее уйдет вечность на то, чтобы вернуться в замок. А ей так хотелось спросить зеркало, кто теперь всех прекрасней в мире.

Она даже не посмотрела, что необходимо сделать для возвращения в свой настоящий облик. Но наверняка в оставленном сестрами сундуке найдется что-нибудь полезное.

— Сожалею, моя Королева, — раздался голос одной из сестер, хотя ее нигде не было видно.

— Противоядия не существует, — продолжил второй голос, а затем послышалось столь знакомое надоедливое хихиканье.

Паника.

— Не существует?! Это невозможно обратить? Быть не может! Должен быть способ! — она мысленно пролистнула страницы старого фолианта, сердце зашлось, руки задрожали; ей пришлось вновь присесть, ведь теперь у нее было сердце старухи.

— Успокойся, — сказала она самой себе.

Виски ломило, дыхание перехватывало.

— Все впустую!..

Ее охватило странное оцепенение. В этом облике она никак не могла показаться перед отцом в зеркале. Старая, уродливая, жалкая… Тяжесть содеянного навалилась на нее, и Королеве ничего не оставалось, кроме как затрястись в приступе истерического смеха. Вся ее жизнь была одной сплошной нелепицей. Как могло все так закончиться? Смех душил ее, и она продолжала громко хихикать, даже когда вышла из домика прямо под дождь. Может, он очистит ее. Обновит. Подарит новую надежду.

Она ненавидела отца, но в итоге стала такой же, как он. Бессердечной. Озлобленной. Жестокой. Она сама разрушила свою жизнь, и все ради чего? Ей больше никогда не быть прекрасной. Никогда! Получается, она убила своего птенчика ни за что. Голова раскалывалась от боли, навалилась ужасная тяжесть, ее душили чувство вины и сожаление. Но о чем она сожалела больше, о своей загубленной жизни или жизни Белоснежки?

Вдруг в сад влетели гномы, они откуда-то узнали о случившемся и теперь жаждали смерти Королевы. Ужас заставил ее справиться с приступом саможаления, и к ней вернулась злость — теперь ее волновало лишь спасение собственной жизни.

Она побежала так быстро, как только могла. Эти гномы оказались совсем не такими, как ей представлялось. Их лица кривились от ярости, они точно знали, кто она и что натворила; им это подсказывала их собственная, гномья магия.

Королева в панике бросилась прочь, сердце бухало в груди, а ужас мешал трезво мыслить. Ее ноги были куда длиннее их, так что ей удалось заметно оторваться от маленьких человечков, даже несмотря на проливной дождь и ее старушечье тело.

Но гномы не сдавались и продолжали гнать ее в лес. У нее все еще получалось сохранять между ними порядочное расстояние.

Но тут она оказалась на развилке. Одна дорога вела на обрыв, на вершине которого лежал огромный валун. Другая уводила в глубь леса. Побеги она туда, и, возможно, ей удастся оторваться от преследователей. На обрыве же она окажется в ловушке.

И в этот момент перед ней возникли сестры.

— Ваше Величество, поверь нам, если ты последуешь по тропе к валуну, тебя будет ждать неминуемая гибель.

Впервые на памяти Королевы сестры говорили так серьезно. В их тоне не осталось и намека на их жутковатый смех.

— Заклинаем тебя, отправляйся в лес. Ты будешь спасена. Там мы сможем найти тебя и обратить заклинание, превратившее тебя в старуху. Прости нам нашу ложь…

Королева задумалась. Лес обещал безопасность. Спасение. Новую жизнь.

Но о какой жизни могла идти речь? Она вспомнила день, когда встретила Короля у колодца. Какими теплыми были его руки; до того мига к ней никто и никогда так не прикасался, никто прежде не любил ее так — никогда. Затем в памяти вспыхнула свадьба, счастье, что наполняло ее и все королевство — да нет, весь мир!

И Белоснежка… Как она любила малышку. Та стала ей дочерью. Такая красивая и невинная. И развитая не по годам. Истинная красавица, любившая Короля и преданно чтившая его память, живя полной жизнью даже после его смерти. В отличие от Королевы, позволившей потере, страданиям и тщеславию уничтожить себя. Она вспомнила, как прижимала к себе Белоснежку после сообщения о гибели Короля… Вспомнила фестиваль Яблоневого цвета и все дни, проведенные в компании Вероны, все их совместные пикники и завтраки в малой гостиной.

Королева была способна на многое — у нее было столько возможностей изменить мир к лучшему! Но вместо этого она позволила тьме поглотить себя и закрыть ей глаза на все светлое и доброе.

Гномы были уже совсем близко. Сестры вновь исчезли.

Королева посмотрела на обрыв; дождь хлестал по лицу, а небо разрывалось от вспышек молний. Она знала, что должна сделать.

Свой путь она избрала уже очень давно.

ЭПИЛОГ

Белоснежка моргнула и очнулась от поцелуя любимого.

Она чувствовала усталость и еще что-то чуждое и непонятное, но одновременно с этим ее пронизывал восторг. Ее Принц пришел к ней! Он разрушил заклятье и спас ее! Возможно, яблоко той старухи и правда было волшебным, раз все мечты Белоснежки исполнились.

Вскоре они поженились, и в ночь их свадьбы все деревья были усыпаны огоньками светлячков. Небо мерцало яркими звездами, похожими на плавающие по поверхности океана осколки зеркал. Весь замок украшали ее любимые цветы, и их запах пробуждал в памяти лучшие воспоминания. Белоснежка танцевала со своим мужем в парадном зале и представляла, как обе ее мамы танцуют рядом и желают ей счастья, а зеркальный цилиндр Королевы вращается, и по каменным стенам скользят восхитительные образы… Она поцеловала своего Принца.

Вот оно, счастье.

Белоснежка сжала ладонь Принца, гадая, какой будет ее новая жизнь. После смерти мачехи она стала королевой. И она решила для себя, что будет править столь же справедливо и пылко, как это делал ее отец и как бы это делала ее мачеха, если бы ее жизнь сложилась по-другому.

Она вновь поцеловала Принца и подняла взгляд к звездам, ощущая в себе неведомую ей ранее любовь.

Она была счастлива.

В этот день ей не хватало только присутствия рядом отца и матери, ее родной мамы и Королевы. Белоснежка так рано потеряла их — во всяком случае, именно так она привыкла считать. Никто не понимал, как она могла продолжать любить Королеву. Но для Белоснежки ее мачеха умерла в тот же день, когда был убит отец, и с того дня она стала своей падчерице добрым ангелом-хранителем. А Белоснежка просто сохранила в сердце образ Королевы, какой она была до гибели Короля. И свет этого образа озарял всю ее жизнь, словно был ее ангелом-хранителем.

Позже, тем же вечером, оставшись одна в своих покоях после долгого дня свадебных празднеств, Белоснежка заметила у камина горку подарков, принесенных фрейлиной. Она забралась с ногами в огромное, обитое бархатом кресло и внезапно ощутила себя очень маленькой — ну просто птенчиком.

Птенчик. Так ее называла мачеха.

Как бы ей хотелось, чтобы она была сейчас с ней. Чтобы ее не поглотили тщеславие и горе. Белоснежка подняла один из самых больших свертков, что лежал у кровати, и развернула его.

У нее в руках оказалось любимое зеркало ее мамы. То самое, в которое она постоянно смотрела.

Белоснежка испугалась, когда за зеркальной поверхностью вдруг вспыхнули языки пламени, сменившиеся туманной воронкой.

И появилось лицо.

— Я люблю тебя, мой прекрасный птенчик, — сказала Королева из волшебного зеркала. — Я всегда любила и буду любить тебя.

Королева послала девушке воздушный поцелуй.

И Белоснежка улыбнулась.

Content

Серена Валентино
ВСЕХ ПРЕКРАСНЕЙ
ИСТОРИЯ КОРОЛЕВЫ

ГЛАВА I Розовые лепестки, поцелуи и торт

ГЛАВА II Драконы и рыцари

ГЛАВА III Зеркало, зеркало

ГЛАВА IV Яблоневый цвет

ГЛАВА V Обман зрения

ГЛАВА VI Странные сестры

ГЛАВА VII Зеркала и свет

ГЛАВА VIII Мужчина в зеркале

ГЛАВА IX Зеркальщик

ГЛАВА X Душа вдребезги

ГЛАВА XI Прощание

ГЛАВА XII Одинокая Королева

ГЛАВА XIII Зависть

ГЛАВА XIV Чарующая чистота

ГЛАВА XV Возвращение

ГЛАВА XVI Пытка

ГЛАВА XVII Новое прощание

ГЛАВА XVIII Сонная горячка

ГЛАВА XIX Дурная одержимость

ГЛАВА XX Охотник

ГЛАВА XXI Ведьма и яблоко

ГЛАВА XXII Старуха, поляна и домик

ГЛАВА XXIII Обрыв

ЭПИЛОГ