Эрл Стенли Гарднер

Исчезнувший труп

Сидни Зум любил бродить по темным закоулкам. И в этом было что-то кошачье. Он умел появляться везде, где считал нужным. И так же бесшумно исчезать. Он видел все, что хотел. Даже в кромешной тьме.

Более того, ему просто доставляло наслаждение бывать в глухих местах, на заброшенных причалах…

Полицейский Мики О’Хара, постоянный пост которого находился на причалах 44–59, даже уже привык к этой загадочной фигуре. Время от времени она таинственно появлялась в ночной темноте на его участке, молча проскальзывала по освещенным местам и столь же безмолвно исчезала в ночи. И неизменно рядом с этой тенью бесшумно скользила огромная сторожевая собака – глаза, уши и нос хозяина. Животное ни на секунду не забывало, для чего оно существует. Яхта Сидни Зума стояла на якоре у причала номер 47. Очевидно, поэтому оба – и хозяин и собака – не могли лечь спать, не проверив, все ли с ней в порядке.

Сержант О’Хара давно оставил надежду поболтать с этой таинственной личностью. Словно глухая стена стояла между Сидни Зумом и любым, кто попытался бы с ним заговорить. Только его секретарша и помощница Вера Термонд с ее женской интуицией знала: в основе его странной мрачности лежало одиночество души, отчаянно стремившейся найти нечто себе подобное. Окружающим Сидни Зум представлялся загадочным человеком, который то появлялся, то исчезал. Он помогал слабым и обездоленным и вместе с тем ненавидел слабость во всех ее проявлениях.

В тот летний вечер темнота была густая и какая-то обволакивающая, бархатная. Она как бы звала к приключениям. О’Хара вышел на дежурство с предчувствием какой-то беды. Его ни на минуту не покидала тревога.

В темной аллее метрах в сорока от него вдруг послышалось непонятное движение. Полицейский остановился, прислушался… Да, движение. О’Хара скользнул в тень портовых строений, бесшумно пошел вперед и скоро увидел неясную фигуру, а рядом – силуэт крупной собаки, вынырнувшие из темноты.

Сержант убрал руку с кобуры револьвера. Облегченно вздохнул. Окликать или приветствовать Сидни Зума не имело смысла. Пес тихо зарычал, настороженно повел головой. Теплый ночной бриз донес до его ноздрей знакомый запах О’Хары, и рычание прекратилось. Собачий хвост пару раз вильнул туда-сюда. Обычное приветствие, не более того. Повадки собаки полностью отражали поведение хозяина, соответствовали его личности.

Сидни Зум, не глядя по сторонам, пересек освещенный участок дорожки и растворился в темноте следующей аллеи, начинавшейся у разбросанных портовых зданий. Время от времени сержант О’Хара делал обход этих аллей, спускавшихся к причалу. Обычно он брал с собой электрический фонарь и освещал себе путь. Ибо в этих мрачных безлюдных проходах человек чувствовал себя как в мешке.

О’Хара подошел ко входу в аллею, где только что исчезли Зум и его собака, когда совсем рядом раздался истошный вопль и топот бегущих ног. Полицейский поспешно сделал шаг назад, прижался к стене, отцепил полицейскую дубинку и расстегнул кобуру револьвера…

Из темноты аллеи выскочила какая-то фигура и, как раненый олень, понеслась не разбирая дороги.

Сержант О’Хара прыгнул вперед:

– Стой!

Бегущий человек испуганно оглянулся и припустился еще быстрее.

О’Хара начал его преследовать, но вскоре понял всю бесплодность своей попытки. Полицейский был человеком грузным и, конечно, не мог тягаться с хрупкой, худощавой фигуркой, словно ветер летевшей по асфальту мостовой.

О’Хара молниеносно выхватил револьвер и приготовился сделать предупредительный выстрел в воздух. Если уж это не поможет… И тут мимо него, как молния, пронеслась крупная густо-коричневая собака. Сержант замедлил бег и опустил револьвер. До него донесся частый перестук тяжелых лап, скрежет когтей по асфальту. Бегущий человек тоже услышал эти звуки, оглянулся и снова издал испуганный вопль.

Пес стальной пружиной взвился в воздух, передними лапами и мощной грудью ударил беглеца в левое плечо. Еще секунда – и тот уже лежал на асфальте. Оскалив клыки и угрожающе рыча, собака стояла над человеком и внимательно прислушивалась. Мимо сержанта снова стремительно пронеслась какая-то фигура – Сидни Зум.

– Осторожнее! У него может быть оружие! – успел выкрикнуть ему вслед О’Хара.

Впрочем, Сидни Зум не обратил на это предостережение ни малейшего внимания. Он бежал к распростертой фигуре, сделав собаке повелительный знак. Тренированный пес мгновенно все понял и отошел от лежащего человека.

– Вставай! – приказал Сидни.

К этому времени до места происшествия добежал и сержант О’Хара.

– Что… тут… собственно, происходит? – спросил он, тяжело дыша после своего героического броска.

Его вопрос остался без ответа. Фигура повернулась на бок, обхватила голову руками и зарыдала.

– Ну и дела, – вымолвил О’Хара, презрительно окидывая взглядом бесформенную темную массу, сотрясавшуюся от рыданий. – Вставай! – и протянул мясистую руку к воротнику черного пальто.

Большой вес, сила и мощь, которые мешали ему быстро бегать, сейчас очень пригодились. Одним рывком полицейский поднял фигуру на ноги и повернул к свету…

– Господи! – пораженно воскликнул он, когда с ее головы слетела шляпа и на плечи упала копна золотистых волос. – Боже мой, это же женщина!.. Совсем девчушка!..

От удивления полицейский чуть не лишился дара речи. На ней была мужская одежда, чуть великоватая для нее. Темные от ужаса глаза, бледные губы, белые как мел щеки. Молоденькая, но, несмотря на страх, исказивший ее лицо, полная какой-то отчаянной решимости. Если в душе сержанта О’Хары теплились какие-нибудь отцовские чувства, то годы патрулирования ночных улиц города начисто их притупили.

– Ну а теперь, красавица, давай выкладывай все начистоту! – сурово потребовал он. – Ты кто?

Девушка упрямо мотнула головой.

– Что ты здесь делала? – еще более строго спросил О’Хара.

В ответ – молчание.

Сержант О’Хара отстегнул от пояса наручники, зловеще блеснувшие в свете фонарей, демонстративно ткнул их ей в лицо.

– Придется надеть на тебя эти браслеты и вызвать из участка машину, – многозначительно произнес он.

Обычно этой угрозы вполне хватало, чтобы заставить говорить практически любую женщину. Но не эту. Девушка не произнесла ни слова. Даже не пожаловалась. В ее глазах застыл страх, но губы оставались решительно сжатыми.

– Может, нам вернуться к причалу и посмотреть, что она там делала? – неожиданно предложил Сидни Зум.

Это были первые слова, которые от него услышал полицейский. Его голос был какого-то особого тембра и вызывал смутные ассоциации, заставляя кровь быстрее бежать по жилам, как при звуках африканских тамтамов, доносящихся из загадочного мрака джунглей. О’Хара профессиональным движением ощупал одежду девушки. Она чуть вздрогнула, затем снова замерла. Не шевельнулась, даже когда сержант с громким возгласом извлек из кармана ее пальто короткоствольный револьвер с жемчужной рукояткой. Открыл барабан – на двух гильзах виднелись следы бойка, четыре были девственно чисты.

Сержант поднес дуло оружия к носу, понюхал.

– Из него стреляли. Не больше часа назад, – со знанием дела сказал он, бросив на девушку суровый взгляд. – И это уже очень серьезно.

Она ничего не ответила.

Полицейский защелкнул наручник на правой руке девушки и повел ее к причалу, откуда она совсем недавно убегала. Яркий луч фонаря скользил между штабелями ящиков и кучами разного хлама, разбросанными вокруг.

Сидни Зум с презрением относился к таким нелепым, с его точки зрения, методам поиска, поэтому приказал собаке:

– Ищи, Рип.

Пес ринулся вперед, шумно принюхиваясь к запахам, делая круг за кругом… Наконец пес взял след и повел по нему, время от времени оглядываясь на хозяина. Какие-то минуты они быстро продвигались вперед. И вдруг девушка отпрянула назад, стальной браслет больно впился ей в руку. Сержант О’Хара поднял над головой фонарь. Собака коротко тявкнула и замерла в напряженной позе – передние лапы широко расставлены, глаза сверкают хищным блеском.

А между лапами все увидели маленький предмет – черную женскую сумочку.

О’Хара наклонился, протянул к ней руку. Пес, оскалив белые клыки, дернулся вперед.

– Не надо, – мягко скомандовал Зум. Собака, рыча, отодвинулась, недовольно дернула хвостом, села.

Сержант поднял сумочку.

– Твоя? – спросил он девушку.

Ответа снова не последовало.

Полицейский открыл сумочку. Передал фонарь Сидни Зуму, который посветил внутрь.

Там лежали пудреница, носовой платочек, губная помада в металлическом футляре и коробка патронов с этикеткой очень известной фирмы. Тяжелая, заполненная патронами наполовину. Другую половину занимала вата. Сержант вытащил пучок ваты и… застыл с выпученными от изумления глазами. На дне коробки, искрясь и переливаясь при свете фонаря, словно кусочек северного сияния, лежал… огромный бриллиант! Чистейшей воды, великолепной огранки, полный внутреннего огня и такой красивый, что глаз не оторвать. О’Хара повернулся к девушке. Та пожала плечами. Затем равнодушно, будто о названии книги, сказала: «Бриллиант смерти» – и снова умолкла.

Следователь по особо важным делам Сэм Фрэнклин прибыл на место происшествия ровно через пятнадцать минут после звонка сержанта О’Хары. Он внимательно осмотрел причал, сумочку, бриллиант и задержанную. Зум, как всегда, был немногословен. Да, видел, как из темноты выскочила какая-то фигура и отбросила что-то в сторону воды. Это что-то громко шлепнулось на деревянный настил причала.

Зная, что там, на улице, делает обход сержант О’Хара, а значит, бегущий человек неизменно попадет ему в руки, Сидни Зум сразу не кинулся за ним и не спустил собаку. Но когда увидел, что человек повернул в другую сторону, дал псу команду догнать и взять беглеца. А затем и сам побежал за собакой, чтобы не дать ей расправиться с человеком. Он был уверен, что беглец – мужчина.

Сэм Фрэнклин слушал все объяснения с мрачным недовольством.

Девушка напрочь отказывалась говорить. Однако всем было ясно, что она пыталась выбросить злосчастную сумочку в глубокие воды залива, где та тут же пошла бы ко дну и ее никогда бы никто не нашел. Не добросила всего нескольких сантиметров. Девушка не пожелала сообщить ни своего имени, ни адреса. Не говоря уже об остальном. В любом случае ее нужно было доставить в участок. Сидни Зум был хорошо знаком, если не сказать дружен, с большинством полицейских начальников. Поэтому на своей машине последовал за О’Харой.

В участке пленницу тщательно осмотрели. Под мужской верхней одеждой обнаружилось изысканное женское белье. Сделанное на заказ! По вышитым с большим вкусом ярлычкам удалось даже установить имя производителя. Его немедленно подняли с постели и с его помощью установили, что задержанная, скорее всего, мисс Милдред Крум. Племянница Гаррисона Стэнвуда, эксцентричного коллекционера из богатого квартала с западной части города. Естественно, девушке об этом не сообщили. Уверенная, что ее инкогнито не раскрыто, она по-прежнему хранила упорное молчание.

В свое время Зум помог полиции распутать несколько сложных дел. Поэтому был в добрых отношениях с полицейским начальством. И кроме того, кое-что смыслил в приемах и методах расследования. Лейтенант Сильвестр решил ехать к дому Стэнвуда вместе с Сидни Зумом и на его машине. Остальные же детективы отправились туда в полицейском фургоне.

Все действующие лица прибыли на место почти одновременно. И немедленно приступили к делу. Двое полицейских кинулись к заднему ходу, а еще двое поднялись на крыльцо и принялись нажимать на кнопку звонка. Прошло несколько долгих минут, прежде чем на верхнем этаже возникли какие-то звуки. Послышались шаркающие шаги, затем сонный голос спросил, кто там.

Убедившись, что это полиция, слуга-японец в шелковом кимоно открыл дверь, и вся группа вошла в прихожую, затем в кабинет. Не теряя времени, лейтенант Сильвестр приступил к расспросам.

– Здесь живет Милдред Крум?

– Да, – коротко ответил японец.

– Нам нужно с ней поговорить.

– Она спит.

– Тогда мы сами поднимемся к ней, – решительно заявил лейтенант. – Покажи нам ее комнату.

Какую-то долю секунды слуга колебался, затем, пожав плечами, пошлепал наверх. Двое полицейских последовали за ним. Осторожный стук в дверь. Пауза. Еще раз. Щелчок дверного замка. Приглушенные голоса. Снова шаги на лестнице, на этот раз сопровождаемые истерическими восклицаниями.

Детективы ввели в кабинет всклокоченного человека в пижаме и халате. Он производил довольно странное впечатление. Его не надо было расспрашивать – слова сами вылетали у него изо рта, словно пули из автомата.

В течение следующей минуты Сидни Зум и все остальные смогли составить более-менее ясную картину событий. Человека звали Чарльз Уэлтер. Он был секретарем Гаррисона Стэнвуда. Милдред Крум, племянница мистера Стэнвуда, по словам секретаря, весьма испорченная, импульсивная особа. Будучи исключенной из колледжа, она явилась сюда, якобы помогать дяде в его исследовательской работе. Однако стала только причиной для его сильного беспокойства. Увлеклась спекуляциями на фондовой бирже, потеряла большие деньги. Однако при всем этом, она единственная родственница мистера Гаррисона Стэнвуда. И он в ней просто души не чает.

Лейтенант Сильвестр, осмотревший спальню девушки, рассказал Сидни Зуму, что там увидел: постель не тронута, одежда разбросана по всей комнате, ящики комода выдвинуты, в них все перевернуто. Самой же хозяйки там не оказалось. Это подтвердило, что Милдред Крум и есть та самая девушка, которую они задержали. Но почему она оказалась в темной аллее у причала, что там делала и почему пыталась убежать? Далее полицейским нужно было разобраться с другими обитателями дома. Слугу-японца звали Хасинто Синахара. В доме находились еще помощник Оскар Рабб и старый друг хозяина Филип Бантлер. Гаррисон Стэнвуд коллекционировал редкие драгоценные камни, картины и прочие раритеты. Время от времени публиковал о них статьи. Материалы очень квалифицированные, написанные всегда лишь после тщательнейшего и детальнейшего расследования.

Лейтенант приказал разбудить всех обитателей дома. Фил Бантлер явился полностью одетый. В его задумчивых глазах не было даже следа сна. Он пояснил, что не ложился спать, потому что увлекся чтением книги о старинных горшках. И действительно, его голова, похоже, была занята только книгой. Услышав о причине ночного визита полиции в дом и своего вызова, он нахмурился. В его комментариях по поводу поведения молодого поколения сквозило решительное осуждение. Оскар Рабб оказался нервным молодым человеком. Впечатление о нем составить было довольно трудно. Это была какая-то «размытая» личность. Что-то вроде подпевалы, человека, который никогда не скажет «нет». Слуга-японец все это время не закрывал рта, демонстрируя полную зубов улыбку. Однако в черных как смоль глазах слуги не было даже намека на веселье.

Он сообщил, что стучал в дверь спальни мистера Гаррисона Стэнвуда, но никто не отозвался. Детективы поспешили наверх. Пошли проверить. Спальня хозяина оказалась пустой. И не было никаких признаков, что в эту ночь сюда кто-либо заходил. Из дальнейших расспросов выяснилось – мистер Стэнвуд иногда чуть ли не до утра работает в своем кабинете.

Все немедленно двинулись туда. В воздухе буквально витало предчувствие чего-то ужасного. Первым в дверь толкнулся Чарльз Уэлтер.

– Мистер Стэнвуд! – крикнул он.

Ответа не последовало.

– Есть запасной ключ? – спросил слугу лейтенант Сильвестр.

– Да, есть, – ответил японец и достал дубликат из кармана кимоно.

Лейтенант с подозрением глянул на ключ… даже понюхал его… на всякий случай.

В кабинете Стэнвуда кто-то основательно похозяйничал – это было ясно с первого взгляда. Книги валялись на полу, ящики письменного стола были выдвинуты, сейф открыт… В самом центре стола поблескивала темно-рубиновая лужица… И никаких признаков Гаррисона Стэнвуда.

Фил Бантлер многозначительно охнул, устремив понимающий взор на лужу.

– Убийство! – провозгласил он.

– Так, давайте-ка все отсюда, – приказал освободить комнату лейтенант Сильвестр. – Позовем, если понадобитесь. Джо и Джерри, проследите, чтобы они не разбежались. Лучше заприте всех в библиотеке… А вы, Пит и Том, помогите мне здесь.

Сидни Зум вернулся в библиотеку вместе со всеми. Ходил из угла в угол, нервно курил сигареты. Одну за другой. И смотрел, смотрел ледышками-глазами. Остальные, сгрудившись в кучку, не отрывали от него испуганных глаз. Время от времени перебрасывались ничего не значащими фразами. Но детективы все слушали внимательно. И результат не замедлил сказаться – разговоры прекратились.

Дверь громко хлопнула.

По коридору послышались четкие шаги. И в комнату решительно вошел лейтенант Сильвестр.

– Ну и бардак там, – мрачно сказал он. – Нашли записку. Стэнвуду угрожали похищением, если он не заплатит двадцать тысяч долларов. Пишут, что накачают наркотиками и «удалят»… Нашли и завещание, составленное по всей форме. Оно лежало на самом видном месте. Чтобы мы сразу же увидели. Половина состояния предназначена Милдред Крум. Другая – помощникам. Само собой разумеется, включая дорогого друга Фила Бантлера. Ну, что вы на это скажете?

Все разом переглянулись, пытаясь угадать, – кто что думает.

– Убийство! – прошептал Оскар Рабб.

При этом лицо молодого человека было трагично.

– Убийство нельзя доказать, пока не найдешь труп, – скептически пропел Фил Бантлер. – Необходимо найти убитого.

Лейтенант Сильвестр пересек комнату, ткнул пальцем ему в лицо:

– Неужели? Похоже, вы много читали об убийствах.

Но Бантлер не уловил подтекста и согласно кивнул:

– Да, как раз недавно прочитал детектив именно об этом. Потом спросил у приятеля-адвоката. Просто из любопытства. Он подтвердил. Нет трупа, нет убийства, нет убийства, нет приговора – таков закон.

Лейтенант бросил на него угрожающий взгляд:

– Да ты, приятель, просто сам просишься на электрический стул!

Бантлер непонимающе заморгал глазами:

– Я?!.

Ответ лейтенанта прозвучал как резкий щелчок хлыста:

– Да, ты!

Однако ярость лейтенанта и его почти прямое обвинение, похоже, Бантлера совсем не испугали и даже не смутили.

– Так вы что, нашли труп? – немного игриво спросил он.

– Нет! – рявкнул лейтенант. – Не сомневаюсь, что такие, как вы, ученые мудрецы отлично знают, как избавляться от трупов.

Бантлер нахмурился.

– Возможно, – сказал он. – В каком-то смысле вы правы.

Сильвестр яростно затряс головой:

– Нет. Если бы это сделали вы, то не стали бы высказываться так открыто! – Лейтенант сжал кулаки. – Значит, так. Кто-нибудь из вас слышал о крупном бриллианте коллекционера Стэнвуда? О «Бриллианте смерти»?

Фил Бантлер кивнул.

– Вообще-то, – начал он излагать свои соображения, – я склоняюсь к мысли, что вы имеете в виду именно тот большой бриллиант, который я относительно недавно нашел в открытых мной гробницах Амазонки… Эти гробницы, – продолжал свой рассказ Филип Бантлер, – принадлежали расе, которая, судя по всему, много лет назад вымерла. Потом все укрыла растительность. Джунгли. Я нашел эти гробницы совершенно случайно. Все это было очень непросто: призраки, злые духи… Я отдал бриллиант своему лучшему другу Гаррисону. Кстати, вы совершенно правы, его действительно называют «Бриллиантом смерти».

– Машины нет, сэр, – прервал его рассказ слуга-японец.

– Какой машины? – обернулся лейтенант Сильвестр.

– Машины хозяина, сэр.

– Седана. Большого «Паккарда», – объяснил Уэлтер. – Небесно-голубого цвета.

– Да-да, – невозмутимо подтвердил японец.

– Наверное, его взяла Милдред Крум, – предположил один из полицейских.

Слуга-японец отрицательно покачал головой.

– Нет, сэр. Она уехала на своей машине. На коричневом «Форде».

Лейтенант нахмурился:

– Откуда ты знаешь?

Слуга хитро улыбнулся:

– Нет машины, нет девушки, сэр. Ее машины нет. Кто, кроме нее, сэр?

Но в том, как он произнес эти слова, было что-то неискреннее. Лейтенант Сильвестр с подозрением глянул на него:

– Ты знаешь, что она взяла свою машину?

Японец снова довольно улыбнулся:

– Машины нет.

Теперь лицо слуги застыло и превратилось в подобие маски восточного божка.

Детективы тотчас же обыскали окрестности, опросили всех возможных свидетелей… и ничего не выяснили. В три часа утра было решено заняться девушкой, сидевшей в каталажке у них в участке. Вернувшись в офис, лейтенант Сильвестр первым делом приказал привести ее к себе на допрос. Сидни Зуму было разрешено присутствовать. Свидетель. Результат был прежним. Молчание. Совсем немая девушка. Не говорит ни слова.

Лейтенант кричал, плевался, ругался, угрожал… Милдред Крум не открыла рта. Сидела и молчала. Хоть тресни.

Неожиданно зазвонил телефон. Сильвестр решил не отвечать. Надо сконцентрироваться, заставить девчонку заговорить! Однако почти сразу же раздался осторожный стук в дверь. В кабинет просунулась голова дежурного полицейского.

– Простите, лейтенант, но звонит мужчина по делу Стэнвуда. Говорит, очень важно.

Лейтенант схватил трубку, прижал к уху:

– Слушаю. Да, лейтенант Сильвестр. Что?.. Вы уверены?.. Где вы сейчас? Буду через семь минут. Ждите.

Он шмякнул трубку на рычаг и жестом приказал дежурному увести девушку. Затем повернулся к Сидни Зуму:

– Пошли, Зум. Отвези меня к причалам. Там у тебя стоит яхта, значит, ты отлично знаешь эти места. Только что из плавания вернулся один яхтсмен, приятель Стэнвуда. Говорит, что седан, который мы ищем, припаркован прямо напротив причала, а в нем сам хозяин. Только мертвый. – Лейтенант перевел дух. – Говорит также, что из его груди торчит кинжал, а двери машины заперты на замок. Ошибки быть не может. Яхтсмен хорошо знает Стэнвуда. Несколько раз плавал с ним…

Зум направился к двери.

– Кто этот яхтсмен? – на ходу спросил он.

– Некто Байдич.

Сидни кивнул:

– Знаю такого. Консервативен, хороший моряк.

Они вышли на улицу. Утро уже забрезжило. Зум включил двигатель своей машины, рванул через спящий город.

– Звонил из яхт-клуба «Бейсайд», – сказал лейтенант Сильвестр. – Знаешь, где это?

– Знаю, – ответил Зум, нажимая на газ.

Они проехали до конца улицы, свернули за угол и остановились у здания, похожего на офис. На востоке небо уже совсем посветлело. К машине подбежал мужчина.

– Он тут, – быстро заговорил он. – Через пару кварталов. Припаркован прямо напротив стоянки моей яхты. – Взгляд яхтсмена упал на Сидни Зума. – О, Зум! Рад тебя видеть! – приветствовал он его.

Сидни пожал ему руку и представил лейтенанту.

– Давайте садитесь в машину, – сказал Сильвестр, – время не ждет.

Байдич не заставил себя ждать. Зум подал машину назад, развернулся и на большой скорости понесся вперед. Они проехали квартал, свернули и остановились у места, где был припаркован седан.

– Он там. Это ужасно!

Поглощенный своими мыслями, Сильвестр рассеянно кивнул. К жутким сценам он привык. Слишком много пришлось их повидать.

– Еще кто-нибудь его видел? – спросил он.

– Да, двое из моего экипажа, – сказал яхтсмен. – Но я тут же отправил их обратно на яхту: тут, знаете, немало бродяг, а у меня там ценные вещи…

Сильвестр понимающе хмыкнул.

– Да уж, чего-чего, а сброда здесь хватает, – заметил он.

Зум поставил свою машину рядом с седаном. В его салоне горел свет.

– Смотрите, человек лежит на полу, лицом к свету. В груди кинжал. По самую рукоятку. – Байдич ткнул пальцем в правый лацкан своего клубного пиджака.

Лейтенант Сильвестр, выскочив из машины, подбежал к седану и прижался лицом к стеклу. Затем бесшумно подергал закрытые дверцы.

– Я же говорил, заперто, – подтвердил Байдич. – Я пробовал…

Но лейтенант нетерпеливым жестом остановил его:

– Стоп! Не подходите! Не прикасайтесь к ручкам дверей! Там могут быть отпечатки пальцев.

Байдич отпрянул, заложил руки за спину. Вытянув шею, заглянул в салон седана.

– Не может быть! – изумленно воскликнул он.

Зум бросил взгляд через его плечо.

В машине никого не было.

Салон автомобиля был слабо освещен. И все же на коврике у заднего сиденья виднелась темно-коричневая лужица крови.

– Вы уверены, что видели его? – скептически спросил лейтенант.

– Абсолютно уверен, – поспешно подтвердил яхтсмен. – Как я мог его не узнать? У нас были и общие интересы. Как-то раз мы вместе даже купили коллекцию… Фил Бантлер и я, наверное, его единственные близкие друзья. И я видел Гаррисона вот так, как вас, уж поверьте. Да и мои люди узнали в нем того, кто с нами плавал. Он лежал на спине… с откинутой головой. При верхнем свете хорошо было видно его лицо. Перепутать мы не могли. Это был он, Гаррисон Стэнвуд.

Лейтенант Сильвестр кивнул:

– Ладно. Придерживайтесь своей версии, а уж я постараюсь сделать все остальное. Насчет кинжала вы тоже уверены?

– Абсолютно, – кивнул яхтсмен.

– И в том, что он был мертв? – еще раз переспросил лейтенант.

– Думаю, да. Серое лицо, остекленевшие глаза… Ужасный вид! Просто ужасный!

Лейтенант Сильвестр снова кивнул. Лицо его еще больше покраснело.

– Ладно. Вы двое оставайтесь здесь, а я пойду вызову экспертов. Пусть разберутся с отпечатками и всем прочим. Потом посмотрим.

Полицейские прибыли быстро. Проделали всю необходимую работу: сняли отпечатки пальцев, вынули замки из дверей, взяли на анализ жидкость из бордового пятна на полу.

Отпечатки пальцев на ручках дверей принадлежали яхтсмену Байдичу. Других следов обнаружено не было.

Да, это был автомобиль Гаррисона Стэнвуда. Не оставалось никаких сомнений. И человек, который запер труп внутри машины, был предусмотрителен. Не забыл стереть отпечатки своих пальцев – если, конечно, этим человеком не был мистер Байдич.

Но что же произошло с телом после того, как его обнаружили в припаркованной машине? Почему в кармане пальто девушки оказался револьвер 38-го калибра? Кто убил Стэнвуда? И похоже, убил кинжалом? Вопросы…

Сидни Зум вскоре отправился к себе на яхту, потеряв, видимо, всякий интерес к этому делу. Тем не менее время от времени он все же продолжал просматривать газеты и позванивать приятелям из полиции.

В стене дома Стэнвуда была обнаружена пуля, посланная из револьвера, найденного у мисс Милдред Крум. В этом эксперты были полностью уверены. Но сама девушка по-прежнему отказывалась что-либо говорить. Она молчала, несмотря на все угрозы, и даже не заикалась об адвокате. Создавалось впечатление, что ей просто нравилось пребывать в каталажке, пока будет длиться расследование.

Так прошла целая неделя. И тут было найдено тело Гаррисона Стэнвуда. Стало ясно – труп действительно увезли прямо из-под носа полиции! Игравшие рядом со свалкой дети заметили ногу, торчавшую из-под кучи пустых банок. Позвали родителей. Родители обратились в полицию. Тело мужчины начало разлагаться, но опознать его было еще можно. Это был он, коллекционер Гаррисон Стэнвуд.

В его левом плече застряла пуля из того же револьвера, а на левой стороне груди зияла рана от удара кинжалом. Она-то и стала причиной смерти. Сомнений не было – острие вонзилось в сердце.

Прочитав об этой «жуткой находке», Сидни Зум покачал головой, как человек, предсказавший событие, которое в конечном итоге и произошло.

Он позвонил лейтенанту Сильвестру:

– Ваша девица, мисс Крум, теперь заговорит. Мне было бы интересно ее послушать, – сказал он.

На другом конце провода лейтенант проявил нетерпение:

– Откуда тебе известно, что она заговорит?

– Просто догадался, – ответил Сидни Зум.

– Из тебя выйдет прекрасный предсказатель, – пошутил лейтенант. – Но она уже все рассказала и наняла себе адвоката. Поэтому не знаю, смогу ли я держать ее здесь.

– И что же она рассказала? – поинтересовался Сидни Зум.

– Если тебе так уж интересно, давай приезжай сюда. К тому же есть пара вопросов, которые мне хотелось бы задать тебе. Может случиться, тебе придется быть главным свидетелем обвинения против нее.

Сидни Зум мрачно ухмыльнулся.

– Может, так и выйдет… А может, и нет, – сказал он уклончиво и повесил трубку.

Между Сидни Зумом и капитаном полиции Махони давно установились добрые, дружеские отношения. Оба уважали друг друга, а это и есть самая прочная основа для настоящей мужской дружбы. Поэтому, прибыв в участок, чтобы ответить на вопросы лейтенанта Сильвестра, Сидни был приятно удивлен, увидев там капитана Махони. Тот ждал его. Это был человек довольно хрупкого сложения. Однако обладал недюжинным аналитическим умом. Капитан почти никогда не повышал голоса. Как правило, его интересовали не столько сами преступления, сколько обстоятельства их совершения. Ну и, само собой, побудительные мотивы. В ожидании Сидни он курил толстенную сигару, с удовольствием попыхивая дымом. Весь его вид выдавал в нем истинного мыслителя.

Обменялись рукопожатиями.

– Присаживайся, Сидни, – указал капитан. – Надо с тобой кое о чем потолковать.

Зум молча сел на стул, скрестил длинные ноги.

– Наша девушка очень странно себя ведет, – сказал капитан.

Зум кивнул.

– Она упорно молчала, пока не был найден труп ее дяди и ей не сообщили, что обнаружена пуля из ее револьвера. Тут мисс Милдред Крум сразу же затребовала адвоката. Сейчас изложу ее версию после встречи с адвокатом. Что в этой версии принадлежит ей, а что подсказано адвокатом, я пока не знаю. Девушка утверждает, что была на вечеринке. Там она отлично провела время, выпила немного джина. Когда вернулась домой, увидела свет в кабинете своего дяди. Пошла повидаться с ним. Дверь была не заперта. Она вошла и увидела, что в комнате все перевернуто вверх дном. То же самое обнаружили и мы… Она испугалась, выскочила из кабинета, заперла дверь и побежала к себе в комнату. Там в ящике комода всегда лежит револьвер. Что-то толкнуло ее проверить оружие. Револьвер оказался на месте, но пах порохом. Она открыла барабан и увидела в нем две стреляные гильзы… Затем, случайно заглянув в шкатулку для драгоценностей, увидела там крупный бриллиант – «Бриллиант смерти». Похоже, это название она сама придумала после одного разговора с дядей. Девушка утверждает, что очень суеверна… Так это или не так, тоже пока не знаю. Во всяком случае, на этом настаивает ее адвокат, а для присяжных это весомый аргумент… Далее она сочла, что дядю убили и кто-то пытается возложить вину на нее. Поэтому стала искать другие подброшенные улики… Переворошила все в комнате, нашла их, сложила в сумочку и отправилась к причалам. Хотела утопить в заливе. Поскольку была уверена, что кто-то следит за ней, то прятать эти вещи было бы бесполезно – все равно найдут. А вот утопить их – другое дело…

– Итак, подведем итоги, – сказал капитан Махони. – Что у нас против нее имеется? Бриллиант принадлежит покойному дяде, пулю из ее револьвера нашли в теле трупа, хотя и не там, где она могла бы стать смертельной. «Форд» был припаркован в двух кварталах от места, где вы ее схватили. И где она пыталась избавиться от улик. Далее, седан Гаррисона Стэнвуда нашли очень близко от ее «Форда». Буквально через несколько домов. Двери машины были заперты. В салоне горел верхний свет, внутри находился труп. Некоторое время спустя тело исчезло…

Но есть здоровенные дыры. Девушка сыграла с нами в беспроигрышную игру. Она держала рот на замке, пока точно не узнала, что же нам известно. Только после этого начала говорить. Под руководством своего адвоката. Нам известно, что общественное мнение сложилось не в пользу подозреваемой. Косвенные улики против нее свидетельствуют о преднамеренном убийстве. Но мы не можем позволить себе ошибиться. Недопустимо, чтобы ее дело закончилось оправданием в суде. Если племянница коллекционера невиновна, мы должны знать это сейчас.

Капитан Махони внимательно посмотрел на Зума.

Сидни прикурил сигарету, небрежно отбросил спичку, глубоко затянулся.

– Да, – кивнул он.

– Что да?

– Да, невиновна.

Лейтенант сердито хмыкнул:

– Разговорчивее тебя только рыбы, да и то…

– Сильвестр, сделай одолжение, заткнись, – оборвал его Махони.

Теперь они оба не сводили с Зума глаз. Взгляд лейтенанта не скрывал враждебности, в глазах капитана читалось ожидание.

После недолгого раздумья Сидни Зум нарушил томительное молчание.

– Скажите, а был ли порез на пальто Стэнвуда, когда вы обнаружили труп? – спросил он.

На лице капитана ничего не отразилось. Черты лейтенанта исказила гримаса удивления.

– Да, имелся, – после паузы ответил Сильвестр.

Зум вытянул губы трубочкой, задумчиво уставившись на тлеющий кончик своей сигареты.

– Ну и?.. – произнес капитан Махони.

– Боюсь, вы не поверите мне, – прозвучал неожиданный ответ.

– А ты рискни, – нетерпеливо предложил Махони.

Сидни Зум глубоко затянулся, медленно выпустил дым через нос.

– В седане не было тела Гаррисона Стэнвуда, когда Байдич вам позвонил, – заявил он.

Сильвестр злорадно засмеялся:

– Значит, Байдич врет? Ты хочешь сделать его козлом отпущения и повесить на него вину?

Зум снисходительно улыбнулся.

– Нет. Просто Байдич думал, что видел тело, – медленно сказал он. – На самом деле он его не видел.

– Что же он видел на самом деле, Сидни?

– Восковую куклу. Фигуру, если хочешь, – начал пояснять Зум. – Человек, совершивший это убийство, хотел, чтобы преступление повесили на эту девушку. Хотел отвести от себя подозрение в случае, если события повернутся как-нибудь не так. Он все хорошо продумал и на всякий случай подстраховался. Если обвинят девушку, он спокойно продолжит дело. Если нет – выйдет из игры незапятнанным. Ему прекрасно известно: чтобы засадить ее за решетку, полиции нужен труп.

Теперь о моих предположениях. Тот, кто хотел избавиться от Стэнвуда, напал на него сзади, прижал к носу тряпку с эфиром или хлороформом, усыпил, а затем вынес из дома. Но до этого он легко ранил Гаррисона из револьвера, затем выстрелил в деревянную панель на стене кабинета. Наконец подбросил улики в комнату племянницы. Девушка заподозрила неладное, нашла улики и попыталась избавиться от них. Но была задержана. Невольно я сам помог настоящему преступнику тем, что принял участие в обнаружении и сохранении того, что она пыталась утопить. Однако убийца решил действовать наверняка. Раздобыл восковую куклу, заложил ее вместо трупа в машину так, чтобы фигуру можно было сразу увидеть и опознать. Когда же все именно так и произошло, убрал ее оттуда. Затем затаился и стал ждать. Если его вдруг заподозрят или девушке удастся доказать свое алиби, он просто освободит Стэнвуда. И тот никогда не догадается, что его «спаситель» и есть тот самый преступник… Как мне представляется, – продолжал излагать свою версию Сидни Зум, – этот человек держал Стэнвуда под наркозом или пичкал наркотиками. Куклу засунули в машину таким образом, что правая сторона оказалась верхней. Убийце было нужно, чтобы через боковое стекло был виден кинжал.

Капитан Махони недоверчиво покачал головой:

– Маловероятно, Зум. Боюсь, все это слишком мудрено.

А Сильвестр громко расхохотался:

– Да, доводилось мне выслушивать фантастические версии, но такого!.. Ну ты даешь, Зум.

Сидни Зум был невозмутим и, казалось, даже доволен. Он продолжал курить свою сигарету. Подождав несколько секунд, капитан Махони задал ему ряд коротких вопросов.

– Что привело тебя к таким выводам, Сидни?

– Несколько вещей, – охотно ответил Зум. – Таскать туда-сюда настоящий труп крайне неудобно, а главное – рискованно. Кроме того, тот факт, что седан припаркован именно там, где его мог опознать практически один-единственный человек, не показался мне простым совпадением.

– А откуда уверенность насчет наркотиков?

– Все просто. Преступник готовил почву для исчезновения Стэнвуда. Поэтому и оставил на видном месте записку с предупреждением, что Стэнвуда накачают наркотиками и похитят, если не будет выплачен выкуп.

– Ты знаешь, кто этот человек? – прямо спросил капитан Махони.

Зум отрицательно покачал головой.

– Есть конкретные подозрения?

– Только в общем плане, – подумав, ответил Зум.

– Это кто-нибудь из тех, кто живет в доме и пользуется доверием Стэнвуда? – высказал предположение капитан.

Зум утвердительно кивнул.

– И ты сможешь доказать его вину, если твои предположения верны?

Сидни пожал плечами:

– Разве что заставить его совершить еще одно убийство.

– Но кого он должен будет убить? – спросил Сильвестр.

– Меня, – с улыбкой ответил Зум. – Правда, не совсем меня. Для сокрытия своего преступления он использовал одну куклу, а я, чтобы поймать его, воспользуюсь другой…

– Тебе будет грозить какая-нибудь реальная опасность? – поинтересовался капитан Махони.

– Возможно.

– И, полагаешь, тебе удастся раскрыть это преступление?

– Думаю, да, – с уверенностью сказал Сидни Зум.

– Что же для этого надо?

– Коричневая свеча и микроскоп.

В кабинете раздался оглушительный хохот лейтенанта Сильвестра.

– Нужно будет внедриться в дом Стэнвуда под видом полицейского эксперта, участвующего в расследовании, – невозмутимо продолжал Сидни.

– Ну, Зум, такого я не ожидал даже от тебя! – давясь от смеха, проговорил лейтенант. – Мало того, что нелепее версии не придумаешь, так тебе еще нужны почему-то коричневая свеча и микроскопы. Ты просто неподражаем! Случаем крыша у тебя не поехала? Надо же, встает на защиту этой шлюшки!

Капитан заставил его замолчать повелительным жестом.

– Лейтенант, – строго сказал он, – проследите, чтобы у Сидни Зума было все, что ему потребуется для расследования этого преступления. – И, кивнув Зуму, капитан Махони неторопливо вышел из кабинета.

Хохот Сильвестра застрял у него в глотке.

Сидни Зума официально представили всем как полицейского эксперта по делу об убийстве коллекционера Стэнвуда. В доме Гаррисона ему выделили отдельную комнату, и он тут же начал ходить по коридорам с сантиметром и крупной лупой в руках. Раза два соскреб пыль с разных мест. Затем с показным старанием долго рассматривал ее под бинокулярным микроскопом, выданным ему под расписку в полиции. Обитатели дома следили за его деятельностью с различной степенью заинтересованности. Чарльз Уэлтер, секретарь покойного Стэнвуда, нервозно наблюдал за каждым его шагом. Слуга-японец Хасинто Синахара проявлял услужливое безразличие, хотя за его почтительностью угадывалось некоторое недоумение.

Оскар Рабб, помощник Стэнвуда, всячески старался заслужить расположение «детектива», бродившего по дому. Фил Бантлер двигался словно во сне, с опущенной головой и безразличным взглядом. Казалось, он ничего не замечал вокруг. Однако время от времени его взоры теряли свою отрешенность и глаза напряженно впивались в Сидни Зума.

Так прошла вся вторая половина дня. Затем Зум удалился в отведенную ему комнату в дальнем конце коридора, улегся на кровать и углубился в чтение книг. При этом он не забывал поглядывать на часы и внимательно прислушивался к тому, что происходило в доме. Фиксировал, как один за другим его обитатели расходились по своим комнатам.

Прошло еще полчаса.

В полночь, точнее, без тринадцати минут час ночи, прихватив с собой нож и коричневую свечу, он прошелся по всему коридору. При этом, словно карандаш, обстругивал свечу на пол, оставив после себя по всему коридору стеариновые стружки. Вернувшись к себе в комнату, Сидни достал из сумки тяжелый револьвер, выключил свет и открыл окно. Затем с интервалами сделал три выстрела в воздух. Звуки стрельбы разорвали волшебную тишину ночи.

Проделав все это, «эксперт» растянулся на полу. Широко раскинув руки и ноги, он положил рядом револьвер и закрыл глаза.

В коридоре уже раздавался беспорядочный топот ног и возбужденные голоса. Забарабанили в запертую дверь, попытались ее открыть…

Сидни Зум довольно улыбнулся.

Удары усилились, в коридоре стоял сплошной грохот. Дверь затрещала под напором навалившихся тел.

Зум понял, что у его комнаты собрались все обитатели дома. Именно это ему и было нужно. Наконец замки не выдержали. Дверь с треском распахнулась. Свет из коридора упал на распростертую фигуру Сидни Зума.

– Убит! – произнес чей-то испуганный голос.

– Господи, самоубийство! – воскликнул Чарльз Уэлтер.

– Как ужасно! – пробормотал Оскар Рабб.

Хасинто Синахара не произнес ни слова, крадучись, по-кошачьи, он быстро шагнул вперед и протянул руку…

И тут вдруг Сидни Зум сел. Широкой улыбкой он как бы приветствовал всех вокруг…

– Это был всего лишь небольшой тест, который я приготовил специально для вас, ребята, – дружелюбно сказал он.

Собравшиеся у порога комнаты Зума обитатели дома разом отшатнулись.

– Ну это уж слишком! – возмущенно закричал Уэлтер.

Оскар Рабб, помощник пропавшего коллекционера, нервно засуетился.

– Теперь я ни за что не усну!

Слуга-японец, засияв блестящей белозубой улыбкой, довольно закивал.

– Очень, очень хорошо, – шептал он.

Филип Бантлер сосредоточенно уставился на пол.

– Неглупо задумано. Совсем неглупо, – заметил он. – Если потребуется моя помощь, мистер Зум, буду очень рад. Разбудить людей среди ночи, показать им «убитого» человека и посмотреть на их реакцию… Это, безусловно, ценный психологический тест. Если, скажем, одного из нас подозревают в убийстве моего доброго друга Стэнвуда, – продолжал рассуждать Бантлер, – то опытный психолог, несомненно, заметит в нашем поведении какие-нибудь улики. – Филип бросил торжествующий взгляд на озадаченные лица присутствовавших. – А вы опытный психолог, мистер Зум?

Лицо Сидни Зума приняло суровое выражение.

– Да, опытный. А теперь, господа, прошу вас удалиться. Эксперимент закончен. Благодарю вас, – тоном приказа сказал он.

Недовольно бормоча что-то, народ потянулся в свои покои. Зум удобно расположился в кресле. Подняв с пола книгу и прикурив сигарету, он как ни в чем не бывало углубился в чтение. Прошел час. Он оторвался от книги, взял микроскоп, несколько стеклянных пластинок, спички и отправился в обход по дому. Прежде всего Зум подошел к комнате Фила Бантлера. Постучал. За дверью послышались шорох, скрип кровати, шарканье шлепанцев…

Бантлер с удивлением вытаращил на Зума глаза:

– Снова вы? Похоже, вы задались целью не дать нам спать!

Зум кивнул:

– Извините, но это важно. К утру я найду убийцу, не сомневайтесь. А пока, уж извините, придется вас немножко беспокоить. – Он прошел мимо Бантлера в комнату и поставил микроскоп на стол. – Вас не затруднит снять шлепанцы и снова лечь в постель? – попросил он, усаживаясь перед микроскопом.

Бантлер очень удивился, но просьбу выполнил.

– Боюсь, мне трудно понять ход ваших мыслей, – не без сарказма заметил он.

– Я и не жду, что вы поймете, – небрежно пожал плечами Зум и поднял с пола пару туфель и шлепанцы.

Затем вынул из кармана складной нож с длинным лезвием и принялся соскабливать на стеклянную пластинку содержимое каждой трещинки на подошвах. Закончив, он сунул пластинку под микроскоп. Бантлер наблюдал за всей этой процедурой с нескрываемым интересом.

Наконец Сидни Зум озадаченно хмыкнул.

– Что там? – не утерпел Филип Бантлер.

– Кое-что забавное на подошвах ваших туфель.

Бантлер босиком приблизился к столу:

– Не возражаете, если я тоже взгляну?

Сидни отодвинулся от микроскопа. Бантлер припал к окулярам:

– Комочки грязи и… о да, вы имеете в виду те плоские мелкие стружечки?

– Да, их, – подтвердил Сидни Зум.

Бантлер задумался. Он долго чесал подбородок, затем оторвался от окуляров и непонимающе пожал плечами:

– В чем тут, собственно, дело?

Зум вытащил пластинку из-под микроскопа. Затем зажег спичку и стал подогревать пластинку. Через несколько секунд смахнул копоть с мест, которых коснулся огонь, и снова поместил ее под микроскоп. Глянув в него, довольно захихикал:

– Посмотрите-ка.

Бантлер прильнул к окуляру.

– Они расплавились, – констатировал он. – Похоже на парафин или воск…

Сидни Зум кивнул. Вынув из кармана склянку, он аккуратно высыпал в нее все, что осталось на стеклянной пластинке. Попросив Бантлера не покидать свою комнату, Сидни Зум вышел в коридор. На этот раз он направился к комнате Оскара Рабба. Тот еще не спал. Зум слышал, как он встал, подошел к двери и чуть приоткрыл ее.

– Опять вы? – прошептал он, глядя на Зума широко раскрытыми от испуга глазами.

Лицо его было белым как мел.

– Да, я, – ответил Зум и прошел в комнату.

Он снова вытащил нож, соскреб все, что можно, с подошв туфель Рабба. На этот раз Зум озадачил Рабба происхождением странных стружек полупрозрачного вещества на стеклянной пластинке. Затем «эксперт» нагрел стеклышко спичкой и попросил Рабба посмотреть через окуляры.

– Ух ты, – пробормотал тот, – похоже на воск от свечи.

Зум кивком подтвердил его догадку. Снова высыпал остатки содержимого пластинки в склянку, забрал микроскоп и предложил Раббу до утра не покидать комнату.

Следующим в цепи экспериментов Зума был Уэлтер. Очевидно, он к тому времени уже спал, ибо сквозь тонкую дверь отчетливо доносился его храп. Поэтому пришлось постучать не один раз, прежде чем хозяин комнаты пробудился и подошел к двери. Осмотрев стружки, извлеченные из подошв его башмаков, Уэлтер молча пожал плечами. Однако после того, как их нагрели на пластинке и они расплавились, не смог скрыть удивления.

– Да, расплавились, – подтвердил Зум.

Секретарь коллекционера нахмурил лоб:

– Странно. Что это может быть?

Сидни Зум молча высыпал остатки в пронумерованную склянку.

– Не знаю, – уклончиво ответил он. – Придется провести дополнительные исследования…

И тоже порекомендовал Уэлтеру до утра не покидать свою комнату.

Оставался еще слуга, Хасинто Синахара. Зум спустился по ступенькам и подошел к его двери. Слуга-японец одним прыжком оказался у двери и открыл ее. Встав в проходе, полусогнутый, с хитро прищуренными глазами, он изобразил полную готовность услужить…

Сидни Зум кратко объяснил ему цель своего прихода. Лицо японца моментально сморщилось в улыбке.

– Да-да, входите, – непрерывно кивая, засуетился он.

Сидни в точности повторил ту же самую процедуру. Попросил слугу посмотреть в микроскоп до и после подогрева пластинки.

Но Хасинто Синахара никак не отреагировал. Только с шумом втянул воздух сквозь сжатые зубы. Не снимая улыбки с лица. Глаза же камердинера оставались абсолютно непроницаемыми.

Затем Сидни Зум направился по коридору к телефону.

Было ровно два часа ночи – именно в это время в соответствии с данными ему инструкциями лейтенант Сильвестр ждал его звонка.

Говорил Зум громко, не понижая голоса:

– Я напал на горячий след в деле Стэнвуда, лейтенант.

После секунды молчания последовал вопрос. Зум детально ответил на него.

– Исходная версия полиции оказалась ошибочной. Мы предполагали, – сказал он, – что племянница специально оставила завещание дяди на видном месте: она очень хотела, чтобы мы его обнаружили, поскольку по нему она должна была получить половину всего состояния… На самом же деле все наоборот: если бы не завещание, Милдред Крум как единственная наследница получила бы все. Поэтому в ее интересах было бы уничтожить завещание. Далее, не следует забывать еще об одном. Тело Гаррисона Стэнвуда было обнаружено яхтсменом, одним из немногих его близких друзей. Машина с телом была припаркована там, где яхтсмен, вернувшись из плавания, обязательно должен был ее заметить. Время возвращения с моря обычно диктуется приливом и отливом. Поэтому любой, кто знаком с привычками яхтсменов, мог определить, когда именно Байдич будет проходить мимо седана.

Обратите внимание, – продолжал Зум, – тело лежало в положении, в котором его легко опознать. Кинжал торчал в нужной стороне груди. Пока Байдич ходил звонить, тело успели унести. Однако при осмотре обнаруженного тела на пальто с правой стороны был порез, будто от удара кинжалом. Но на теле соответствующей отметки не найдено… Обратите также внимание, что, когда тело уносили, девушка находилась под стражей и не могла этого сделать физически. Все эти обстоятельства следует учитывать. Однако решающим в данном деле может оказаться открытие, которое мне только что удалось сделать. Я собираюсь съездить на место, где в конце концов обнаружили труп. На свалку. Полагаю, – заключил свое сообщение Сидни Зум, – смогу показать вам кое-что интересное. Выезжаю немедленно. Отсюда до свалки ближе, чем от полицейского участка. Поэтому мне придется вас там подождать. Я припаркую машину у обочины и оставлю гореть верхний свет, так вам будет легче меня узнать. До встречи.

И Сидни Зум повесил трубку. Затем вышел через заднюю дверь дома прямо в гараж, где его ждали автомобиль и собака.

Пес радостно приветствовал хозяина.

Зум открыл ворота, сел в машину и выехал в ночь. Он направился прямо на площадку, куда сбрасывают мусор. Это была болотистая впадина, окруженная домишками бедняков и чахлыми кучками кустов. Припарковавшись, Сидни Зум открыл багажник и вытащил оттуда соломенную куклу. Посадил ее за руль, нахлобучил на нее свою шляпу, включил верхний свет. Внимательно осмотрев свое произведение искусства, он быстро зашагал в сторону ближайших кустов. Собака неслышно трусила рядом.

Безмолвие ночи поглотило их.

Издалека доносились приглушенные звуки спящего города – глухой рокот редких грузовиков и запоздалых легковых машин. Вдруг тишину ночи разорвал вой мотора машины, несшейся на большой скорости. Но он неожиданно смолк…

Минута проходила за минутой.

Сидни Зум зевнул. Собака сладко потянулась, вильнула хвостом. Вдали послышался вой сирены… Какой-то звук, неразличимый человеческим ухом, заставил собаку напрячься. Пес встал в стойку: уши торчком, мощное тело готово к прыжку…

– Спокойно, Рип, – шепотом приказал Сидни и положил руку на голову собаки.

Хозяин и собака замерли. Они ждали…

Бах!

В темноте сверкнуло пламя. Раздался треск разбитого стекла. Винтовочный выстрел. Вспышка сверкнула в густых кустах ярдах в пятидесяти от мусорной кучи. Раздался второй выстрел, произведенный с намеренным интервалом. Для надежности. Боковое стекло автомобиля Зума обрушилось на землю тысячью крошечных осколков.

Бах!

Третий выстрел точно ударил в соломенную фигуру, повалив ее на сиденье купе. Сидни Зум убрал руку с головы собаки.

– Вперед, Рип! – скомандовал он.

Пес, словно молния, метнулся вперед.

Бах! В четвертый раз заговорила винтовка.

Полицейская сирена выла уже совсем близко.

Теперь Зум тоже бежал, вглядываясь во мрак ночи своими ястребиными глазами. Но собака неслась уже далеко впереди. Бесшумно отталкиваясь от земли своими мягкими упругими лапами, прекрасно ориентируясь в темноте, так как глаза ее видели в ночи не хуже волчьих. И вдруг раздалось гортанное рычание… Затем – человеческий вопль… Послышался удар тела о землю… Взвыла сирена. Из-за угла выскочила полицейская машина с красной мигалкой на крыше.

Бах! Грохнул последний выстрел. Такой бывает, когда винтовка со взведенным курком ударяется о землю.

Зум побежал быстрее.

– Стоп, Рип! – крикнул он на ходу.

Полицейская машина резко затормозила, пронзительно взвизгнули шины. Свет мощных фар выхватил из темноты скрючившуюся на земле фигуру. Над ней нависла громадная оскалившаяся собака…

Дверцы машины громко хлопнули. Из нее выскочили два человека. Со всех ног они помчались к месту, где лежала фигура неизвестного. Однако Сидни Зум добежал туда первым.

Секундой позже лейтенант Сильвестр, за которым следовал капитан Махони, направил луч мощного фонаря на лежавшего на земле.

– Уэлтер! – удивленно воскликнул Махони.

– Он самый, – подтвердил Зум, поглаживая все еще рычавшую собаку.

Капитан присел рядом со стонавшим Уэлтером.

– Вы убили Стэнвуда? – сурово спросил он. – Вы умираете. Скажите всю правду. У вас очень мало времени…

Уэлтер кивнул.

– Почему? – склонился над ним лейтенант Сильвестр.

– Деньги… – залепетал секретарь убитого коллекционера. – По завещанию… проклятый скупец… собака сбила меня… винтовка выстрелила…

– Зачем вы подложили восковую куклу?

– Боялся, полиция… может проследить машину… хотел, чтобы подозрение пало на нее… на племянницу… ненавидел ее… заносчивая… высокомерная…

Чарльз Уэлтер дернулся и затих. Капитан Махони встал.

– Похоже, все кончено, – сказал он. – Ты ведь и рассчитывал на то, что Уэлтер подслушает твой звонок Сильвестру?

Сидни Зум кивнул:

– Я знал: убийца обязательно встревожится, увидев воск на своих туфлях или шлепанцах. Ему не пришло бы в голову, что я специально подстроил все так, чтобы обитатели дома прошлись по стеариновым стружкам в коридоре. Решив, что я напал на след и подозреваю его, он испугается. Естественно, убийца постарался бы подслушать мой телефонный разговор, а затем последовать за мной, надеясь убить меня, прежде чем я расскажу вам все, что сумел узнать. Поэтому я приготовил для него мишень в виде соломенной куклы. Мой пес Рип в любом случае догнал бы его. Вот чего я не ожидал, так это смертельного исхода. Хотя, наверное, это к лучшему. Мы избавили палача от работы. Честно говоря, я даже рад.

Капитан Махони вздохнул, с любопытством разглядывая Зума.

– Думающая машина, – пробормотал он, – напрочь лишенная человеческого сострадания.

– Сострадание, ха! Проблема человечества в том-то и заключается… в вашем отношении к преступнику! – воскликнул Сидни Зум. – Сострадание! Вот перед вами на земле человек, который хладнокровно запланировал убийство. Запланировал подставить палачу невинную молодую женщину, а вы талдычите о каком-то сострадании!

– Да, в чем, в чем, а в милосердии тебя не упрекнешь, это уж точно, – заметил лейтенант Сильвестр.

Сидни Зум перевел на него свой проницательный взгляд.

– Не-ет, – протянул он задумчиво. – Просто я смотрю на милосердие с другой стороны. Например, с точки зрения невиновной молодой женщины, которую пытались ни за что ни про что обвинить в убийстве. И, возможно, вкладываю в это понятие чуть больше, чем ты, Сильвестр!

– В каком смысле? – поинтересовался лейтенант.

– В смысле священного правосудия, – ответил Сидни Зум и повернулся на каблуках. – Пошли, Рип, – позвал он своего верного пса. – Наша работа здесь закончена.

И оба они растворились в прохладной темноте ночи. Ушли, уверенные, не ведающие ни колебаний, ни страха.

Content

Эрл Стенли Гарднер
Исчезнувший труп