Георгий Полевой

НЕЖИТЬ. ДОКТОР СМЕРТЬ

В хрустальном шаре ты видишь этот мир,

Пороки в нем играют нелепыми людьми,

В хрустальном шаре ты видишь и себя,

То демон ты, то ангел, и мечется душа твоя.

«Ария»

ПРОЛОГ

Просыпались ли вы с головной болью, да такой, что, кажется, разламывается черепная коробка? Глаза вылезают из орбит, и в глотке пересохло так, что она превратилась в наждак. Знакомая картина, не правда ли?.. Перебрал вчера… Да еще и солнце это треклятое! Колет острыми лучами воспаленные и слезящиеся глаза. Я поспешил плотно задернуть шторы. Голова продолжала раскалываться, да еще и челюсть болела — наверное, прошлым вечером пришлось вдобавок и кулаками помахать.

Тихо выматерившись сквозь зубы, я поплелся в ванную. Там из зеркала на меня уставилась отвратительная небритая харя с красными слезящимися глазами, кругами, как у панды, и землисто-серой кожей.

— Мужик, кто ты, я тебя не знаю, но я тебя побрею! — с этими словами я решительно намылил лицо и взялся за жиллетовский станок. Ментоловый запах пены прояснил мысли и отогнал навязчивую головную боль. Но вот пить хотелось страшно.

— Игорь, с кем ты там разговариваешь в ванной?

— Со своей больной совестью, Кира.

Я подставил лицо под струю ледяной воды. Полегчало, но немного. На одном из трех лезвий осталась капелька крови. А еще говорят, что это — безопасная бритва… Рубиновая капля играла всеми оттенками красного, притягивая взгляд.

Вытеревшись мягким полотенцем, я прошлепал на кухню к холодильнику, намереваясь утолить жажду. Там, в дверной полке ждала своего часа уже початая бутылка, подаренная моим новым другом Генри. Открыв холодильник, я зажмурился от яркого света, нашарил бутылку и набулькал ее содержимое в бокал. Сделал несколько глотков, наслаждаясь изысканным, чуть терпковатым вкусом.

В бокале была кровь. Я стал вампиром.

Очередная грань зла, отразившись в моих налитых чужой кровью глазах, заиграла всеми оттенками черного. Как говорится: «От сумы и от тюрьмы — не зарекайся». Вот от этого я тоже не зарекался…

Кира, кстати, вполне спокойно отнеслась к такой кардинальной перемене в моей не-жизни. Уж кому как не ей знать, что это такое: зависеть от чужой крови, вожделеть ее, убивать за нее… В свое время мы с Панченко вытащили Киру из пучины кровавого безумия. И мне понадобились все знания по физиологии и анатомии вампиров, накопленные мной во время операций на кровососов. «Доктор Кровь» — так меня называют сами полночные исчадия крови. Я — человек, был вынужден лечить вампиров, поскольку сами они просто дурели от крови. И теперь, когда сам стал таким, я прекрасно их понимаю.

Однако таковым я оставаться не желал — лучше уж пуля в голову из любимого мною «Desert Eagle .50».

Но у меня оставалось мало времени, заканчивался очередной лунный месяц — двадцать восемь суток. За это время я уже успел многое сделать, чтобы, как и Кира год назад, попытаться пройти обратную трансформацию. С того времени я провел сотни и тысячи экспериментов, усовершенствовал вакцину из плазмы крови вампиров, уточнил дозировки введения препаратов серебра, более глубоко разобрался в глубинных — молекулярных и биохимических — процессах превращения крови. И все же это было дьявольски опасно, Но другого выхода не было. Кроме как восемнадцать граммов серебра в голову из сверхмощного пистолета «Desert Eagle .50».

Однако обо всем по порядку…

ГЛАВА 1

«Полночная охота»

Над Северной Пальмирой сгущались ранние сумерки. Пора белых ночей сменилась унылой серостью и сыростью осени. Со стороны Финского залива задувал сырой промозглый ветер. Мелкая морось лезла в лицо. Прохожие, подняв воротники, заслонялись от непогоды раскрытыми зонтами. Они торопились добраться домой — в рафинированный уют своих квартир, и смотрели лишь себе под ноги или на разноцветные огни светофоров. Пестрое разноцветье реклам и огни витрин мало кого волновали. Отдельные люди сливались в толпу, раскрашенную во все оттенки серого. Незапоминающиеся лица, отлакированная моросящим дождем одежда, усталые глаза, которые слепят фары несущихся по проезжей части автомобилей.

Одного из многих, такого же прохожего, как и все, это вполне устраивало. Свернув на одну из улиц, среднего роста мужчина в темной куртке с капюшоном и со спортивной сумкой через плечо подошел к типовой панельной пятиэтажке. Поднялся наверх, потом — по лестнице на чердак. Замка на люке не было.

В пространстве между низким потолком и бетонным полом было сыро и промозгло, небольшие окошки большей частью были разбиты и плодили сквозняки. Возле одного такого мужчина остановился.

Сумка мягко легла на бетон, раскрывая затянутое застежкой-«молнией» нутро. Оттуда появился средних размеров чемоданчик — в таких обычно рабочие носят инструменты. Внутри тоже был инструмент, правда, весьма своеобразный. Мужчина достал оружие, присоединил скелетный ортопедический приклад, цевье, отщелкнул короткие сошки с широкими «лапами». Накрутил на ствол массивный матово-черный цилиндр прибора бесшумной и беспламенной стрельбы. Установил оптический прицел с широкой «просветленной» линзой объектива. Снял предохранительные бленды. Приник к резиновому наглазнику окуляра. Точными движениями прокрутил по щелчкам маховички горизонтальных и вертикальных поправок.

В поле зрения появилась улица, толпы людей на тротуарах, машины, катящие по шоссе. Отблески реклам и неверный свет уличных фонарей искажал картину, но снайпер был профессионалом и мог «снять» жертву, ориентируясь по огоньку ее папиросы. Такое бывало.

Мужчина плавно повел стволом оружия, ловя в перекрестье прицела дверь небольшого магазина. «Антиквариатъ» — гласила надпись рядом. Ниже были написаны часы работы: с… и до…

Вот на острие светящегося зеленым «пенька» прицельной метки появился человек, по-видимому, хозяин магазина. Он вышел, погасив свет, и обстоятельно запер дверь. Обернулся к дождю и непогоде, поднимая им навстречу уже почти раскрытый зонт.

Указательный палец стрелка сделал простое движение на себя. Негромко кашлянуло глушителем оружие, отдача плавно ткнула удобный приклад в плечо.

Владелец антикварного магазина вдруг нелепо запрокинул голову и взмахнул руками. Раскрытый черный зонт упал на мокрый блестящий асфальт — словно бы распустился диковинный траурный цветок. Текущая по асфальту вода окрасилась маслянистым, матово-черным — так выглядела кровь, вытекающая из расколотого черепа незадачливого антиквара…

Пронзительно закричала женщина, с визгом затормозила машина. Через несколько минут носилки с накрытым белой простыней телом погрузили в «Скорую помощь», бросающую мертвенно-синие блики мигалки на растерянные лица зевак. Неприметный мужчина в куртке с капюшоном и со спортивной сумкой через плечо растворился в дожде, промозглом ветре и наступившем вечере.

* * *

Стрелок вел свою войну расчетливо. Выбирал жертву, выходил на позицию, делал один-два выстрела и быстро уходил. В более чем пятимиллионном мегаполисе практически каждый день совершаются тяжкие преступления, несмотря на то что он носит почти официальное название «Культурной столицы России». Полицию, конечно же, сразу насторожила манера убийств и выбор жертв из числа антикваров, врачей, бизнесменов, однако быстро поймать стрелка они попросту не могли. А он, как это ни странно, вовсе не хотел быть пойманным. И продолжал стрелять.

Очередную позицию он выбрал не на надежной тверди суши, а на воде. Вообще-то в этом была своеобразная логика в огромном городе, который также еще называют «Северной Венецией». Многочисленные реки, каналы, озера, рядом — Финский залив.

Сейчас была уже осень, время активного судоходства уже завершалось, но все же в погожие деньки многие выбирались на Большую Неву, на Финский залив, на многочисленные реки, чтобы отдохнуть от суеты, насладиться многоцветьем «унылой поры — очей очарованье».

А вечером прокатиться по каналам на катере, наблюдая за деловой суетой огромного города… Но любование красотами одного из судовладельцев было обусловлено вполне конкретной целью. Целью, которая сейчас была перечеркнута перекрестьем оптического прицела. Молодой мужчина, в очках с тонкой оправой, видимо, что-то почувствовал… Но не мог понять причины охватившего его беспокойства.

Но лишь на мгновение, поскольку в следующий момент тяжелая пуля ударила его в район печени. Загадочный стрелок стоял в момент выстрела в качающейся лодке, и это не прибавляло его позиции устойчивости. Да и положение цели для стрельбы снизу-вверх было не самым лучшим, и сектор обстрела — узок. Тем не менее выстрел был произведен мастерски. Массивный прибор бесшумной и беспламенной стрельбы на стволе оружия практически сводил на нет тот грохот, какой обычно сопровождает подобные упражнения. За первым последовали еще два: вторая пуля попала в живот огромной кровавой кляксой. Третья пуля попала в плечо, почти оторвав руку, но это уже не имело никакого значения.

Истошно, на высокой ноте завопила женщина, раздались крики, полные страха и отчаяния. Словно бы в ответ раздалось завывание полицейской сирены. Все эти звуки стали для стрелка своеобразным сигналом к отходу. Уложив свое оружие, он завел малошумный водометный двигатель на лодке и помчался куда-то в глубь питерских каналов.

И эта «охота» завершилась для стрелка успешно. Хотя…

Из-за поворота канала вывернул катер водной полиции, слепя мощным прожектором и синими сполохами проблесковых маячков. Снова взвыла сирена, но теперь — в опасной близости от лодки стрелка. Но он продолжал хладнокровно вести свою скоростную посудину — закладывал на тесной водной глади настоящие виражи и все же оторвался от преследования. Мотор его лодки был гораздо мощнее катера водной полиции. Все ж ушел.

* * *

Следующее убийство было на Пулковском шоссе. Джип стоял на небольшой возвышенности. Не слишком густой поток машин катил в обе стороны в рано наступающих осенних сумерках. Вот пронесся большой экскурсионный автобус с яркими аляповатыми надписями на бортах. Но интересовал стрелка не этот двухэтажный «шоссейный монстр».

По направлению от города мчалась темно-вишневая «Тойота RAV-4». Стрелок без труда взял упреждение и нажал на спусковой крючок. Первая пуля попала в правое переднее колесо. Удар был такой силы, что почти оторвал его. Внедорожник развернуло поперек движения, и он закувыркался, подпрыгивая на асфальте.

Стрелок, как всегда в неприметной одежде и в удобных кроссовках, легкой трусцой побежал к исковерканному автомобилю. Еще несколько нажатий на спусковой крючок — приглушенные звуки выстрелов. Дыры на лобовом стекле и на дверях. И сплошная мешанина крови и мяса внутри салона. Смолисто-черная в рассеянном свете луны кровь медленно вытекала из-под исковерканной и смявшейся от удара двери.

Странная и страшная «охота» продолжалась…

ГЛАВА 2

Семейная жизнь и старые проблемы

Мой пациент уже, что называется, «доходил». И немудрено — получив такие ранения. По большей части, несовместимые с жизнью. Правда, простые понятия «жизнь» и «смерть» приобретают новые оттенки смысла, когда имеешь дело с вампирами.

Да-да, они все же существуют, но не как «ожившие мертвецы», а как вполне себе живые «полночные хищники». Я не знаю, да и не хочу знать, откуда они появились, хватает и того, что для меня они — кровные враги, в прямом и переносном смысле. Из-за них мне пришлось пройти все круги ада, но тогда победа все же осталась за Человеком.

Однако нужда — штука суровая. И она диктует подчас свои правила. Однажды я зарекся иметь дело с упырями, хотя это и приносило немалый доход. Но, как говаривал наш комбат: «Зарекалась Маша не е…ся — за…сь Маша зарекаться»! И вот я снова штопаю очередного ублюдочного кровопийцу, которого свои же едва не разорвали на части. Конечно, бизнес неплохой: и деньги немалые, и материал для подпольных исследований… Но приходится сдерживать себя, повторяя про себя, как мантру, главную заповедь врачей: «Не навреди».

Дело в том, что вампиры просто дуреют от вида крови. В том числе и своей собственной. Для упырей субстанция красного цвета, текущая в наших венах, является мощнейшим стимулятором агрессии и инстинктов убийства. Истекающий собственной кровью вампир пытается ее пить, терзая собственную плоть! Спасти кровососа, как это ни парадоксально, может только человек. Вот этим-то я и занимаюсь.

Очередной пациент моей «полночной клиники» лежал сейчас на операционном столе, привязанный серебряными цепями. Раны на его теле были просто страшными — никто из людей с такими повреждениями бы не выжил. Голова разбита, правый глаз вытек, и на его месте зияет кровавый провал. С шеи сорвана кожа и мышцы, справа остались только сухожилия и чудом уцелевшие артерии и вены. Грудная клетка рассечена, ключица и пара ребер сверху сломаны, плечевой сустав раздроблен, правая рука болтается как плеть, вся изжеванная страшными клыками. Брюшная полость вспорота — кишки наружу. Несмотря на приток прохладного стерильного воздуха, в операционном боксе удушающая гнилостная вонь от вампирьей требухи. Кроме этих… даже не ран, а «мясной нарезки пополам с кровавым фаршем» все остальные повреждения казались легкими царапинами. Да уж — свезло так свезло!..

Да уж — время идет, а кровожадные твари не меняются. Передо мной типичное обширное проникающее торакоабдоминальное ранение с множественными разрывами внутренних органов. А кроме того — открытая черепно-мозговая травма и повреждение глаза.

Провожу подготовительные манипуляции: прочищаю глотку, освобождаю от сгустков крови, интубирую[1] своего «полночного пациента», подключаю его к установке искусственной вентиляции легких, кардиомонитору, ставлю капельницу с физраствором, чтобы восполнить кровопотерю. Сейчас давать кровь упырю нельзя — сдуреет окончательно и потеряет контроль над собой.

— Ну, че, клыкастенький, зараз будет трошки охренительно больно!

Я взял со столика скальпель, холодно блеснула инструментальная сталь специальной марки «3-Х-13». Приступим. На шее — самое опасное ранение. С него и начнем. Скальпель тонко срезает окровавленные лохмотья плоти. На кровеносные сосуды наложены лигатуры — тонкие шелковые нити перехватили сонную артерию и яремную вену. Промываю антисептиком, чтобы не было воспаления.

Так, теперь — вверх. Лоб нелюдя прихвачен эластичным, но крепким ремнем. Выскребаю скальпелем ошметки глазного яблока из орбиты. Упырь дергается и глухо воет, когти скребут по операционному столу. Да, понимаю — больно. Надбровье треснуло. Чем же его били?.. Марлевым тампоном на корнцанге обрабатываю разбитую глазницу. Работаю четко и осторожно. За тонкой костной перегородкой мозг, а его повреждение даже для вампира — смертельно.

— Не вертись ты, мать твою! — отвлекаюсь на то, чтобы вколоть упырю ампулу омнопона.[2] Не из жалости, а чтобы он, зараза клыкастая, не мешал.

Идем вниз — грудная клетка. Плевральная полость вспорота. Легкие спались — гемоторакс. Хотя эти бестии могут задерживать дыхание до пятнадцати минут. Откачиваю кровь из плевральной полости, убираю сгустки. Теперь самое сложное — заштопать поврежденное легкое. Щелкает зажим иглодержателя, изогнутая игла с кетгутом ведет стежок за стежком сложного хирургического шва. Кетгут — стерильные бараньи жилы, потом сам рассосется со временем. Работаю аккуратно и размеренно. Легкие освобождены от крови и начинают наполняться воздухом. Если бы не аппарат искусственного дыхания, то упырек уже бы скопытился. Ушиваю листки плевры — секунда за секундой, под писк кардиомонитора и шипение ИВЛки.

Все, твою мать… Устал я что-то. Но расслабляться нельзя. Ключица, ребра — а и хрен с ними, сами срастутся… У вампиров просто феноменальные способности к регенерации. То же касается и плечевого сустава: там я просто убираю осколки раздробленных костей и промываю рану.

В брюшной полости полно крови. Видимо, страшный удар, разворотивший вампиру живот, повредил еще и брыжейку, на которой закреплены петли кишечника. А там находятся довольно крупные кровеносные сосуды. Отсос не справляется с постоянно льющейся кровью. Беру зажим и тыкаю им наугад в рану. О, попал! Кровит теперь существенно меньше. Еще один зажим на поврежденный кровеносный сосуд я ставлю уже более «прицельно». Потом я перевязываю кровеносные сосуды тонкими шелковыми нитями — накладываю лигатуры.

Ушиваю брыжейку, накладываю швы. Вообще-то шить приходится очень много, недаром слово «хирургия» переводится с латыни как «рукоделие». Эта операция длилась еще около полутора часов. Руки хоть и не по локоть, но тоже уже изрядно в крови. Накладываю последние швы. Теперь можно поставить моему «полночному пациенту» капельницу с кровью — все равно какой группы. Вампир очухается не ранее чем через три часа.

И неимущим, и богатым,

Мы одинаково нужны, —

Сказал патологоанатом

И вытер скальпель о штаны…

Скальпель я, конечно же, о хирургическую робу не вытирал, просто положил на столик для нестерильных инструментов. Окинул взглядом хирургический стол с зафиксированным на нем «полночным пациентом». Еще одна операция, еще одна крупица «неживого» опыта.

Выхожу в предоперационную, снимаю хирургическую маску, стаскиваю латексные перчатки, развязываю халат.

Сейчас — крепкий и сладкий чай с лимончиком и коньяком. То что нужно… и отправляться пить сладкий черный чай с лимончиком и заготовленными заботливой женой бутербродами. Бутерброды оказались очень вкусными: с ветчиной, сыром, соусом и зеленью. А еще Кира говорила, что готовить не умеет… Ну, ничего — семейная жизнь меняет людей исключительно в лучшую сторону.

Включаю мобильный: ого, пятнадцать пропущенных вызовов. Кира меня убьет. Но — с другой стороны, я мужчина, и мне принимать решения. Мне же их и воплощать.

* * *

— Кира, ну перестань. Хватит на меня обижаться. Я знаю, что пришел поздно, что ты ждала меня… Но я устал как собака, и не нужно мне устраивать сцен!

— Да, я волновалась! А тебя носит черт знает где!

В меня полетела кофейная чашка, к счастью, пустая. Осколки тонкого фарфора Императорского завода с мелодичным звоном разлетелись по комнате. — Чурбан ты бесчувственный!

— Кира, да угомонись ты! Нам жрать что-то нужно? Нужно. А где я денег наберу?

— На свое оружие ты деньги находишь!

— Кира! «Si vis pacem, para bellum» — «Хочешь мира — готовься к войне».

— Ты только к войне и готовишься!

— И, как показали известные тебе обстоятельства, небезосновательно.

— Ну и воюй со всем миром или с самим собой!

Господи, как же мне надоели эти ссоры… Телефонный звонок раздался, как всегда, нежданно, но в этот раз — вовремя. По крайней мере, он отвлечет Киру и меня от бесполезной ссоры. Ну, и кто же может звонит в такое время?

— Алло?.. А, это ты, Саша. Что? Дело срочное… Не по телефону. Блин, но времени уже порядочно. Ладно, приезжай.

Я обнял жену, но Кира высвободилась из моих объятий и обиженно надула губки.

— Вот так всегда — стоит нам только остаться вдвоем, как сразу же звонят твои друзья!

— Но у него что-то важное, и я даже не знаю что.

* * *

Подполковник милиции, пардон — полиции (никак не привыкну к новому наименованию «стражей порядка»), Александр Ген ввалился в прихожую полчаса спустя после своего звонка. Высокий и грузный, он любил почревоугодничать и никогда не являлся в гости с пустыми руками.

— Привет, Саша, ты, блин, что, нам продуктов на месяц вперед привез?

— Да ладно тебе… Привет. — Он пожал мне руку. — Тут чисто чайку попить.

— Ага… Два пакета жратвы.

— Ладно, это не главное. Нужно серьезно поговорить.

— Ну-ну… Чай сам заваривай. — Саша Ген готовил просто изумительный чай с добавлением каких-то только ему известных трав. Настой получался просто изумительный!

— Естественно.

— Пошли на кухню.

* * *

Дымился в тонких фарфоровых чашках душистый чай, на блюдцах и в вазочках были разложены лакомства. Подарочный коньяк из моих личных запасов, медик я или нет, тонко нарезанный лимон, сахарная пудра в вазочке. Но я лично предпочел бутерброд с сухой колбасой и черным «бородинским» хлебом.

Эксперт-криминалист растерянно почесал свою седую шевелюру. Такого подполковник полиции Александр Ген не видел за всю свою практику, а начинал он еще «зеленым» лейтенантом в Выборгском отделении милиции, еще когда Союз был нерушимым и полным республик свободных. Много воды в Неве утекло с тех пор, и видавший виды криминалист удивлялся все реже и реже. Но специфика его работы такова, что без сюрпризов не обойтись.

Вот и сейчас как раз такой случай.

Увесистая серебряная горошина, лежащая на чайном блюдце, была пистолетной пулей 44-го калибра.

Александр Ген снял очки, потер красные, воспаленные глаза.

Я взял с блюдца пулю. Она была изрядно деформирована, но все ж кое-какие особенности я подметил сразу.

— Что скажешь?

— А что тут скажешь? Серебро, 44-й калибр.

— Сорок четыре «Магнум», — уточнил криминалист.

— Этой пулей стреляли издалека?

— Да. Как ты догадался?

— Я не догадался. У пули вершинка плоская, «матчевая». Такая форма головной части обеспечивает стабильность при выстреле с дальней дистанции. А патрон «.44 Remington Magnum» создавался как охотничий — с удлиненной гильзой и увеличенным зарядом пороха. В итоге получился весьма солидный прирост начальной скорости пули в сочетании с довольно сильным останавливающим действием.

— Это интересно, я вот не додумался.

— Не парься, Саш, — я наслаждался заваренным Геном чаем. — Просто ты — опытный специалист. А я — двинутый на «огнестреле» и боеприпасах придурок.

— Нет, ну чего ты…

— А что? В горах надежда была только на «калаш», ну и на таких же ребят. Два года по контракту в воздушно-десантных войсках фельдшером, а фактически полевым хирургом…

— А, ну да… Ты ж учился в Военно-медицинской академии.

Да, я там учился, да недоучился. А в итоге уже «без пяти минут врач» ушел в десант: «Три минуты ты орел, остальное время — лошадь»! Десантники и спецназ ГРУ вместе с «Краповыми беретами» из МВД уничтожали боевиков. Получалось.

А потом — эти кровососы долбаные… С них-то все и началось. Вернувшись из армии, восстанавливаться в Военно-медицинской академии я не стал. Хоть и получил просто до черта опыта по полевой хирургии, огнестрельным ранениям, минно-взрывным травмам и увечьям. Вместо учебы я занялся подпольной медициной. А потом на меня вышли вампиры и предложили сотрудничать.

Эти ублюдки хоть и пьют нашу кровь, но от нее же и дуреют. Ни один вампир не в силах вынести вида крови — это сильнее даже их Повелителей. Жажда крови у них в крови. Вот такой невеселый каламбур. Но кто-то должен же их латать? Оперировать, извлекать куски ядовитого серебра, сшивать страшные рваные раны, пришивать обратно оторванные конечности… «Добрый доктор Айболит, он на кладбище сидит, приходи к нему лечиться и вампир, и упырица!» — писатель-фантаст Дмитрий Громов именно так и описал работу «вампирьего Айболита» в романе «Путь проклятых».

А потом был сумасшедший польский католик-инквизитор, спецотряд «G.R.O.M.», Кира, Григорий Панченко, тайна вампирьей крови и глобулиновых прионов… Все это было совсем недавно, а кажется — так давно.

Мы с Кирой прожили этот год относительно спокойно. Сначала погостили немного в Пскове, а потом, когда все более-менее улеглось, снова вернулись в Санкт-Петербург. Жили нормально, благо денег хватало. Кира окончила институт и устроилась работать в библиотеку.

Все было нормально, но кровожадные призраки прошлого все же не давали покоя. И вот — новая смерть, в которой опять используется серебро… Дальше я слушал Сашу Гена очень внимательно.

Убийство антиквара, хоть и выглядело загадочным, особого резонанса не вызвало. Наверняка этот человек перешел кому-то дорогу, ведь такого рода занятие без темного прошлого не бывает. Но вот средство, которым устранили этого дельца, оказалось весьма экзотичным. Но и об этом в официальном отчете не было ни слова. В рапорте по факту совершения преступления фигурировал только «неустановленный боеприпас пистолетного калибра». О том, из какого материала была сделана пуля, ничего не говорилось.

Но вот в УВД сразу же переполошились. Более того, этим делом очень заинтересовались «Старшие братья» с Литейного, 4. Управление ФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области сразу стало в стойку. Год назад внезапно в Санкт-Петербург снова вернулось «время разбитых фонарей». Неизвестные и «отмороженные» до крайности бандиты устраивали жуткие перестрелки с использованием пистолетов-пулеметов и тяжелых автоматических пистолетов.

— У нас теперь следственная группа из «федералов» работает, старший группы у них — барышня, оперуполномоченная ФСБ Ревякина. Весьма деятельная, наших так и гнет.

— Это правильно, хоть работать будете…

— Ладно тебе издеваться! Так ты считаешь, что эту пулю выпустили издалека?

— Нет, Саша, я так не считаю. Я в этом уверен.

— Хорошо, — согласился криминалист и убрал пакет с «вещдоком» в карман.

Мы посидели еще, вспоминали общих знакомых, обсуждали новости и просто какие-то малозначимые события. К нам присоединилась и Кира. До этого она читала книгу в зале и в наш разговор не вмешивалась. Потом Саша Ген засобирался домой.

— Спасибо за чай, за хлеб-соль.

— Это тебе спасибо — приволок еды на неделю, — ответила моя женушка. — Игорь же, блин, лишний раз в магазин за продуктами не сходит.

— Кира, не может этого быть — у тебя золотой муж!

— Это у меня — золотая жена! — Я обнял любимую за плечи.

— Счастливо, заходи если что.

* * *

Я перехватил укоризненный взгляд жены. Кира внешне оставалась спокойной, однако прикушенная губа и опущенные ресницы говорили о том, что вулкан эмоций вот-вот взорвется. Черт! Не хочу сейчас скандала. Я обнял Киру и крепко прижал к себе. Коснулся губами ее ушка.

— Я люблю тебя…

— Не надо. У нас сегодня годовщина, а мы отмечаем ее вместе с чертовым «Магнумом» 44-го калибра! А, собственно, чему я удивляюсь? О чем еще может разговаривать мой муж с экспертом-криминалистом?!! Романтика, бляха-муха!!! Отпусти меня. Сказала, отпусти!

Я вздохнул и пошел на кухню. Налил коньяку.

— Кира, выпьешь?

— Ага, за любовь — не чокаясь!..

— Угомонись! Вот черт, как же мне все это надоело.

* * *

Кира спала, свернувшись уютным комочком под одеялом. А вот ко мне сон не шел. Я лежал рядом, слушая ее спокойное мерное дыхание. Черные волосы разметались по белой подушке. Я провел пальцами по шелковистым прядям. Эту девушку я вытянул из лап участи худшей, чем смерть. А потом завертелось — еле выскочили… До самого последнего момента я гнал от себя любые мысли о романтике, чувствах и тому подобном. Но все произошло как бы само собой: просто, естественно и… прекрасно. Прожив полгода вместе, мы поженились, свадьба была скромной, вместо пышной церемонии мы предпочли романтическую поездку в Париж. Очарование «столицы любви» помогло забыть те ужасы, которые мы пережили вместе. И вроде бы все наладилось.

Но только внешне, — мне нужно было привыкать к новой, беззаботной жизни. А я не мог. Не получалось постичь всю эту паутину условностей, которые опутывали «цивилизованное общество». Каждый день улыбаться и раскланиваться с откровенно ничтожными типами. Да к тому же мнящих о себе хрен знает что! Мудаки! Ненавижу! Но ничего, я привык. Привык решать мелочные проблемы, подписывать ворох «очень важных» бумаг. Ни одна из них не стоила и патрона там, в горах…

И все равно — мы слишком часто ссорились. Поводы для грандиозных ссор были, как водится, мелкие. Но вот крови мы друг у друга попили больше, чем мои «полночные пациенты»!..

Для меня отдушиной стал стрелковый тир. Только там я чувствовал себя свободно, ощущая отдачу крупнокалиберного пистолета в руке, резкий, специфический запах порохового дыма, слыша характерный лязг затвора.

А Кира на дух не переносила запах пороха. Не понимала, а может, и не хотела понимать и принимать моего образа жизни. Оно и понятно: это только в кино крутой ветеран-спецназовец отдыхает душой в обществе нимфетки. Мне было трудно объяснить ей элементарные, с моей точки зрения, вещи. Да, у меня в кармане всегда лежал армейский перевязочный пакет, я не выходил из дому без ножа и фонарика. Стремительно оборачивался на любой резкий звук, не любил собак.

Кира, как любая женщина, хотела забыть, абстрагироваться от того полночного ужаса, через который нам пришлось пройти вдвоем. Я же, напротив, готовился к еще более хреновой ситуации. Именно поэтому слишком много времени уделял оружию, серебряным пулям, экспериментальной биохимии и патологической гематологии. И слишком мало времени оставалось, чтобы лишний раз сказать жене, как сильно я ее люблю. Да, это подло, но что я мог сделать? Серые полночные тени маячили за спиной, оставляя слишком мало времени нам обоим.

Тихо, чтобы не разбудить Киру, я поднялся с кровати и натянул тренировочные брюки.

За окном тарабанил унылый осенний дождь. Стояло самое начало осени, но мы же живем в Санкт-Петербурге, здесь и летом-то погода не балует. Как говорится: «Я знаю, что такое лето, но в тот день я был на работе».

Осень… Многие не любят это время года за грязь и постоянные дожди, особенно у нас в городе. А мне нравится. Осенью все выглядит таким, какое оно на самом деле. Настоящее золото на куполах церквей и в декоре дворцов Петербурга сияет ярче, отлакированное дождем. А дешевая позолота — блекнет. Спокойное время года, пора отдохновения от суетного лета. Вечера становятся длинней, но ярче загораются уютом окна домов. Там — тепло и хорошо, там — любят и ждут… Хорошее время — осень.

Я потянулся до хруста в суставах. Если бы курил, то обязательно бы затянулся крепкой сигаретой. Но к этой пагубной привычке я пристрастия не испытывал. Да и лишний демаскирующий признак… Еще с Крымской войны 1854 года пошло правило: «От одной спички троим не прикуривать!» Считалось, что прикуривая первому — выдаешь свою позицию, прикуриваешь второму — даешь возможность снайперу прицелиться, а прикуриваешь сам — противник стреляет.

Черт! Что за мысли дурные… Все о войне, а ведь я теперь человек мирный, семейный.

Все это «смятенье чувств» — из-за неожиданного визита Саши Гена. И пуля эта серебряная… Вдоль спины ощутимо потянуло холодом, отдаваясь маленькими серебряными иголками боли в сердце, — ох, не к добру.

ГЛАВА 3

Трудная мишень

«Серый человек» готовился особенно тщательно — цель сегодня была особенно важной. Он вершил свое дело за обычным письменным столом под яркой лампой. Ярко сверкали серебром и медью патроны в необычно удлиненных гильзах. Боеприпас «.44 Remington Magnum» 11,18x33R был создан в 1955 году известным американским стрелком и оружейником Элмером Кейтом в сотрудничестве с фирмой «Smith & Wesson». И он никогда не был боевым, скорее — охотничьим. Так, в принципе, стрелок и был в своем роде охотником.

Но благодаря Голливуду и фильму «Грязный Гарри» с Клинтом Иствудом в главной роли многие считают револьверный «сорок четвертый» своеобразной панацеей в мире крупнокалиберных боеприпасов. Тем не менее даже в самом сериале о суровом, но справедливом полицейском главный герой пользовался револьвером калибра «.41 Magnum». И он также был отнюдь не боевым.

Среди револьверных патронов «.44 Magnum» считается высокоточным — для загадочного стрелка это качество боеприпаса было едва ли не важнейшим наряду с мощным останавливающим действием.

Патроны с удлиненными гильзами и увеличенной навеской пороха один за другим отправились по своему назначению — туда, откуда плоские головки серебряных пуль вскоре посмотрят на этот несовершенный мир изнутри дульного среза, окруженного сходящейся спиралью нарезов.

«Инструмент» для предстоящей непростой «работы» впечатлял габаритами и мощью. Тяжелый револьвер «Magnum Hunter 629» со стволом длиной более девятнадцати сантиметров! Вес ручного оружия составлял ни много ни мало килограмм шестьсот тридцать граммов. Эту «гаубицу» вот уж никак не назовешь «шотган» или «армсган»! Чтобы научиться стрелять из такого револьвера, нужен талант и годы тренировки. И того и другого у «серого человека» было в избытке.

К сверхмощному револьверу еще прилагались съемные цевье и приклад с обрезиненным затыльником, чтобы компенсировать мощную отдачу «Магнум Хантера 629». К цевью крепились легкие сошки. Прицел — электронно-оптический, переменной кратности, со встроенным лазерным дальномером.

Стрелок тщательно проверил оружие и аксессуары. Установил на направляющие «Пикатини» снайперский прицел, проверил питание и отрегулировал яркость прицельной метки. Снарядил одну за другой шесть камор барабана.

* * *

Как всегда, неприметный человек выбрал себе заранее присмотренную лежку на чердаке. Дом был старой постройки. В случае опасности он мог уйти через любой из четырех подъездов или пробраться в подвал, который соединялся с канализацией. Путь отхода малоприятный, но зато надежный.

Все было сделано, и оставалось только ждать. Ждать загадочный стрелок умел. Стрелок отставил готовый к бою револьвер и еще раз осмотрел окрестности через мощный электронный бинокль. Дом, где находился стрелок, стоял на берегу канала, впадающего в Мойку. Четыре с половиной метра водной поверхности отделяли стрелка от его цели. На другом берегу канала стояло такое же старое здание из красного кирпича. Изрядно обветшавшее, совсем недавно оно было отреставрировано, и теперь там находился элитный закрытый клуб «Шерлок Холмс». Массивный старый дом был выдержан в нарочито викторианском стиле: огромные двери из полированного дуба с золочеными ручками и ливрейный лакей — вылитый Бэрримор. На стоянке перед входом стояло несколько дорогих автомобилей, некоторые из них были вообще раритетами, такие как «Ягуар» конца XIX века или BMW военных лет, «как у Штирлица». Клиенты этого заведения испытывали, по-видимому, только одну проблему: как потратить свои деньги и сделать это с возможно большей выдумкой.

Ну ничего, сегодня он испортит отдых этим сытым господам.

Вечерело, к закрытому клубу стал стекаться народ, на автостоянке перед клубом собиралась выставка «топ-авто».

Но сюда подъезжали не только дорогие автомобили. Из-за поворота канала вылетел на полном ходу дорогущий катер. Распуская белые «усы»-буруны, он развернулся и, снизив скорость, аккуратно подошел к небольшому причалу. Служитель клуба в стилизованной форме Английского Королевского флота принял швартовый и закрепил его на берегу.

На палубе появился невысокий плотно сбитый мужчина средних лет с благородной сединой и небольшим брюшком. Неброский, но дорогой серый костюм, очки в тонкой золотой оправе и манера держаться выдавали в нем изрядного сноба. Впрочем, чувствовалось, что он мог позволить себе гораздо больше личной свободы, чем это принято в «благопристойном» обществе.

Но теперь вся эта роскошь и манеры уже ничего не стоили, потому что тонкие нити перекрестья прицела уже перечеркнули нос с горбинкой, глаза, скрытые за широкими тонированными линзами дорогих очков, резко очерченный рот с упрямой складкой у губ. Все перестало быть важным, кроме ждущего своего «мгновения славы» в темноте ствола кусочка серебра обтекаемой формы.

И этот миг настал — стрелок плавно повел стволом и мягко потянул спуск.

В тот же момент «объект» на палубе кивнул кому-то и развернулся, взглянув, казалось, прямо в объектив оптического прицела. Тонкие нити перекрестья сошлись на переносице цели.

За сто пятьдесят метров на чердаке стрелок сделал простое движение указательным пальцем. Спусковой крючок выбрал свободный ход и отвел назад курок. Боевая пружина сжалась, накапливая энергию. Спуск выжат полностью, и курок срывается с боевого взвода, пружина распрямляется, толкая вперед стальную иглу ударника. Он бьет по капсюлю гильзы. Серебряная смерть весом 16,2 грамма вылетает из ствола со скоростью около 360 метров в секунду. Длинный глушитель рассеивает громоподобный звук выстрела, делая его тише. Отдача выстрела больно ударила в плечо.

Серебряный снаряд в виде усеченного конуса буравил воздух, неся своей жертве смертоносную энергию порядка 1000 Джоулей. Примерно через полсекунды он попал точно по месту прицеливания: чуть выше переносицы. От удара импозантного незнакомца снесло за борт, на белой рубке катера протянулась кровавая полоса, а вода возле борта стала розовой. Цель поражена, расход — один патрон. Неплохо.

Но радость от проделанной работы оказалась преждевременной. Люди на палубе катера рассредоточились и сразу же открыли шквальный огонь. Пули ударили в соседнее слуховое окошко и очень быстро очереди добрались до стрелковой позиции «револьверщика». Сам он распластался на полу, а вокруг свистели пули, щепки и осколки стекла.

Стрелки были вооружены компактными израильскими автоматами «Tavor-21». Это были самые современные машины смерти, созданные по технологии «булл-пап»: затвор и магазин находятся позади пистолетной рукоятки и спускового крючка, в прикладе. Короткие стволы автоматов венчали толстые черные трубки высокоэффективных глушителей, поэтому шума они издавали не больше, чем обычная пневматическая винтовка. «Таворы» были снабжены еще и достаточно «продвинутыми» коллиматорными прицелами «ITLMARS» израильской разработки. Прицелы включали в себя и лазерные целеуказатели, поэтому стреляли боевики весьма точно.

В пыли, поднятой выстрелами, шарили цепкие щупальца тонких красных лучиков. Вокруг продолжали противно свистеть пули, дырявя крышу чердака. Темп огня у «Tavor-21» — 900 выстрелов в минуту, настоящий шквал огня, особенно когда «мочат» в несколько стволов одновременно.

Ругаясь сквозь зубы, стрелок из револьвера отполз за кирпичный дымоход. Охранники сумели очень быстро и точно засечь стрелковую позицию! А вот это уже действительно демонстрировало уровень подготовки «секьюрити». Как жаль, что цепные псы остались без хозяина…

Стрелок, сжавшись за кирпичным дымоходом, отсоединил съемный приклад, сошки и цевье на своем револьвере. Откинул барабан и вставил новый патрон в камору в замен отстрелянного. Гильзу он предусмотрительно спрятал в карман. Казалось, на чердаке от выстрелов «съедет чердак», но киллер оставался спокоен. Страх парализует волю и способность мыслить логически, запаникуешь — тут тебе и конец. Извиваясь как змея, снайпер прополз к люку, ведущему вниз, и вывалился мешком с костями на лестничную площадку.

Также быстро он слетел по лестничным пролетам с пятого на первый этаж. Осталось только толкнуть входную дверь — и он на свободе. Но вот как раз делать этого не следовало — обостренная интуиция подсказала ему это. Стрелок замер, вскинув крупнокалиберный револьвер с глушителем.

Дверь резко распахнулась, и в полумрак подъезда ворвался человек, вооруженный компактным автоматом «Tavor-21», он сразу же ушел в сторону, из дверного проема. Недостаточно быстро. «Серый человек» выстрелил из своего чудовищного револьвера. Даже глушитель не смог снизить тот громоподобный звук, с которым крупнокалиберная пуля покинула канал ствола. Выстрел был в упор, и охранника отшвырнуло в угол, «Тавор» лязгнул, ударившись о стену.

Охранник напоминал освежеванную свинью: экспансивная пуля «.44 Remington Magnum» попала ему сверху вниз выше ключицы. Грудная клетка словно бы взорвалась изнутри, сердце лопнуло, и его кровавые ошметки выплеснулись рядом на пыльный цементный пол. Из перебитой аорты непривычно яркая красная кровь растекалась страшной лужей. В организме человека ее в среднем четыре с половиной литра, а скорость кровотока в восходящей дуге аорты — полметра в секунду.

Второму охраннику повезло и того меньше — он вскочил в подъезд несколько позже первого и поскользнулся на растекающейся луже крови.

— А-а-а! — Он неожиданно потерял равновесие и грохнулся навзничь.

Револьвер выстрелил прямо в его распахнутый рот. Вокруг головы на цементном полу мгновенно образовался черно-красный «нимб» из сгустков крови, кусков мозга и обломков костей черепа.

Киллер поднял револьвер на уровень груди и выстрелил прямо в деревянные двери. Серебряная пуля массой 16,2 грамма оставила огромную дыру — и в двери, и в стоявшем за ней охраннике. Грудная клетка превратилась в зияющую кровавую рану, а сам несчастный умер, захлебнувшись собственной кровью из разорванных легочных артерий и аорты.

Киллер убрал револьвер и подобрал валяющийся на полу автомат, мгновенно осмотрел его — проверил обойму и переключил темп стрельбы с фиксированной очереди по три патрона на непрерывный автоматический огонь. «Тавор-21» был липким от крови, но на его боевые качества это не повлияло. Стрелок рванулся вперед и выскочил из дверей подъезда, держа оружие на изготовку. Он вскинул автомат и выпустил очередь в полмагазина. Пятнадцать пуль скосили еще четверых охранников. Они повалились на асфальт и задергались.

Ртутным шариком киллер выкатился во двор старого дома и спрятался за дерево. В старый кряжистый ствол липы ударился с десяток пуль. Стрелок ответил оставшимся охранникам. Один из них повалился рядом со своими коллегами.

— Браво-браво-браво!.. — сидящий на лавочке человек захлопал в ладоши. При каждом хлопке с его мокрых ладоней срывались мелкие брызги. Удивительно, но пожилой сноб с катера, даже изрядно вымокнув, сохранял богемный вид. — Вы испортили мне замечательный английский костюм. Теперь придется его выбросить.

Киллер не поверил своим глазам! На лавочке, как ни в чем не бывало, сидел его «объект» — тот, кого он должен был ликвидировать! Твою же мать!!!

— Как?.. Я же…

— Да, я понимаю, не выполнили задание. Хотя, признаться, я в последний момент почувствовал опасность и едва успел увернуться. В утешение могу сказать, что, если бы вы стреляли с меньшей дистанции — то я был бы уже мертв. Но теперь… — сноб выразительно шевельнул рукой, в которой был зажат массивный револьвер. — Это «Рюгер Супер Блэк Хок», калибр «.454».

Стоящий перед ним убийца отбросил в сторону «Tavor-21» с опустевшим магазином. Его рука как бы невзначай замерла у правого бедра. За спиной заткнутый за ремень ждал своего крупнокалиберный револьвер…

* * *

Валентина Ивановна Скороменко возвращалась из магазина с пакетом покупок. Сегодня был первый день долгожданного отпуска, который ей с опозданием дали в родной газете «Рабочая сила» — официальном печатном органе Объединения профсоюзов России СОЦПРОФ. А Валентина Ивановна была самым опытным и знающим корреспондентом этой газеты. Свою трудовую биографию она начинала еще на Путиловском заводе, где молодую журналистку заметили профсоюзные деятели. С тех пор вот уже двадцать пять лет она работает в редакции на улице Чехова, № 6. Отдельный крошечный кабинетик на третьем этаже, старенький компьютер и безмерное, хоть и наигранное, уважение более молодых и более удачливых коллег — чего еще желать мягкосердечной и всегда правильно поступающей журналистке?..

А еще с недавних пор Валентину Ивановну пригласили преподавать на факультет журналистики СПБГУ. Правда, иногда она ловила на себе несколько неприятные взгляды коллег, да и в разговоре с ней более молодые допускали в отношении заслуженной журналистки довольно обидные вольности. И вместе с тем просто беззастенчиво эксплуатировали ее ответственность и исполнительность.

Вот и отпуск ей задерживали: должны были дать в июле, а отпустили только на два месяца позже… Но журналистка не обижалась, ведь так она чувствовала себя нужной и востребованной. А отпуск можно и осенью отгулять — все не жарко… Понимала — нужно знать свое место и всегда поступать правильно. И тогда ничего плохого не случится. Боже, как же она ошибалась…

Подходя к своему подъезду, она заметила сидящего на лавочке господина в дорогом, но почему-то мокром костюме. «Ему, наверное, холодно», — подумала добрая женщина, не сделавшая в жизни никому ничего плохого. И тут же увидела в его руке большой черный пистолет!

* * *

Киллер с нечеловеческой скоростью выхватил револьвер из-за ремня брюк и тут же навскидку выстрелил. Но пули прошли мимо.

Промахнуться с такой дистанции он не мог, да только «мокрый сноб» тоже не сидел на месте. Мгновение назад он казался абсолютно расслабленным, если не сказать — беспечным. И тут же выполнил просто невообразимый кувырок назад, за изогнутую спинку лавки.

Пули киллера разнесли деревянную спинку лавки, а сам он стремительно метнулся все за то же многострадальное дерево.

«Сноб», перекувыркнувшись, и сам начал стрелять. Его револьвер даже превосходил по мощи оружие киллера. «Рюгер Супер Блэк Хок» стрелял пулями калибра «.454 Casull». По убойной силе и останавливающему действию равных этому боеприпасу было мало. Мощные экспансивные пули с глухим стуком врезались в ствол дерева.

За ним, ругаясь сквозь зубы, киллер перезаряжал барабан револьвера. Камора за каморой — шесть крупнокалиберных патронов заполнили оружие. Щелкнул, встав на свое место, откинутый барабан. Стрелок, перекатившись, принял изготовку для стрельбы с колена.

«Сноб» в мокром костюме тоже перезарядил свой «Супер Блэк Хок» и вскинул револьвер.

Между ними замерла, скованная ужасом, ни в чем не повинная безобидная женщина.

Выстрелы прозвучали одновременно с двух сторон: пули калибра «.44 Magnum» и «.454 Casull» ударили в обреченную на заклание жертву с двух сторон. Они рвали плоть в клочья, расплескивая вокруг кровь, пожилая женщина задергалась от страшных ударов, крик ужаса, готовый сорваться с ее окровавленных губ, превратился в полупридушенный хрип. Она захлебнулась собственной кровью. «Так не должно быть!» — это была последняя мысль в погасшем, как выключенная лампочка, сознании несчастной.

Но ни киллер, ни его жертва на этот раз не промахнулись. «Сноб» получил три пули 44-го калибра в бедро и в живот: первая разворотила ногу и раздробила кость, а вторая расплескала полупереваренные остатки изысканного обеда, который был в его желудке. Еще один кусок серебра пробил шею и глубоко засел в мышцах и связках в опасной близости от основания черепа.

Из последних сил «сноб» выстрелил в своего противника. Пуля калибра «.454 Casull» вырвала изрядный кусок плоти из тела. Все вокруг залило кровью. Ни один человек не мог выжить после такого ранения!

Неизвестный в мокром костюме, криво усмехнувшись, тяжело оперся об изувеченную пулями лавочку возле обычного подъезда обычного жилого дома в Санкт-Петербурге. Тяжелый револьвер выскользнул из обессилевших пальцев. Он истекал кровью, хотя любой другой на его месте уже давно был бы мертв. Но он не был обычным, не был и человеком.

Едва не падая, подволакивая изуродованную ногу, он подошел к распростертой на земле женщине. Ее тело еще не остыло, кровь — не успела свернуться. Пожилой «сноб» упал перед ней на колени, будто бы прося прощения. Но жуткий оскал исказил его лицо, а губы обнажили ослепительно-белые клыки. Страшный холеный незнакомец впился в шею уже мертвой женщины и стал высасывать из нее живительную красную влагу. Она наполняла нечеловеческий организм кровопийцы силой и позволяла ему регенерировать с потрясающей быстротой. Это дало монстру возможность сохранить искру своей нечеловеческой жизни. Оставшиеся в живых охранники уволокли своего господина.

А возле дерева лежал незадачливый киллер. Он тоже не был человеком — из того же племени «полночных охотников». Раненый «седоволосый джентльмен» на него не обратил внимания, но всего несколько глотков еще теплой крови из того же «недопитого сосуда» позволили горе-киллеру тоже поддержать свою «не-жизнь». Кровь была невкусной, тромбоциты, альбумины и гепарин уже успели загустить животворную субстанцию. Но, морщась и отплевываясь, киллер пил. Несколько глотков крови позволили ему добраться до дверей подъезда и скатиться вниз по лестнице, ведущей в подвал. И дальше — в канализацию, самый надежный путь отхода.

Вдалеке уже выли сирены полиции — пальба почти что в центре города средь бела дня переполошила всех окрестных жителей и хранителей порядка.

ГЛАВА 4

Мужские забавы

Девять утра, суббота… Время крепкого кофе, сладкой булочки и такой же сладкой неги. Кира еще спала, так что я тихонько поднялся и прошлепал в душ. Вода существенно ободрила мой томный после сна организм и мобилизовала к дальнейшим действиям, кои выразились в скоростной силовой гимнастике, качании пресса (самом нелюбимом мной упражнении) и отработке комплекса рукопашного боя.

— Котенок, пора вставать…

— Ну!.. Отстань, я спать хочу.

— Кира, выбирай, чем мне тебя будить: кружкой ледяной воды или чашкой горячего, ароматного, свежеприготовленного кофе?

— Второе!

— Держи. Пей кофе, в душ, а потом позавтракаем.

— Игорь, а можно не составлять с утра алгоритмы действий, а просто поцеловать.

Я обнял Киру и прижался к ее жарким губам… Чашка кофе предательски сдвинулась с блюдца и уже была готова кувыркнуться на одеяло. Подхватил в последний момент, пальцы пекло через тонкий фарфор чашки.

— Видишь, я спас твой кофе.

— Оставь его, — ее голос стал хрипловатым.

— Я люблю тебя.

За стол мы сели нескоро…

Звонок от Тараса пришел, когда мы уже заканчивали завтрак.

— Привет, дружище! Как дети, как жена, как сам?

— По всем трем пунктам — нормально, — голос старого приятеля был бодр и весел. — Слушай, ты занят? Как насчет загородного пикника?

— Обеими руками «за»! В смысле, я с женой приеду.

— Давай, тем более что у меня есть чем тебя порадовать. Пришел твой заказ.

— Круто! Вот и испытаем.

Я выключил мобильный и глянул на Киру. Она со смаком грызла сочное яблоко.

— Поехали в гости к Тарасу.

— Хорошо, давай съездим, я давно Марину не видела.

— Только подарок свой возьми.

Кира иронично улыбнулась и закатила глаза.

— Подумать только, подарить девушке на годовщину знакомства компактный пистолет!!!

— Вполне себе дамский пистолет — «Кольт-Дефендер». «Защитник» — удобный, отдача небольшая, и калибр солидный, классический — «.45ACP». Я понимаю, емкость обоймы маловата…

— Да иди ты!

Не без усилий мне удалось заключить своенравную женушку в объятия. Попутно она умудрилась испытать крепость маникюра на моей щеке. Испытания прошли успешно.

— Котеночек, угомонись, блин! — перед носом моей дражайшей оказалась скромная коробочка темно-синего бархата.

— Это что — боекомплект?

— Милая, не язви. Лучше открой.

Да, лучшие друзья девушек — это бриллианты. И блеск совсем небольшого камешка сейчас отражался в зеленых глазах моей Киры. Я аккуратно надел золотой, с затейливой гравировкой, перстень на изящный пальчик. И крепко, до головокружения поцеловал мою любимую.

* * *

Тарас Кравченко, которого я называю просто «Оружейник», существенно расширил свой бизнес. Раньше он владел небольшим оружейным магазином. А совсем недавно выкупил участок за городом и устроил там центр активного отдыха «Артемида». Трехэтажная гостиница органично вписывалась в пейзаж. На территории было еще несколько построек: стрелковый тир, гараж, мастерские, конюшня. Были еще открытые позиции для стендовой стрельбы и для стрельбы из лука и арбалета. Чуть в стороне находился полигон с полосой препятствий и развалинами трехэтажного здания. Эта территория отводилась для любителей военизированных игр — страйкбола и пейнтбола.

Для любителей более спокойного отдыха по живописным местам были проложены маршруты для конных и пеших прогулок, на берегу тихого озера были сделаны деревянные мостки для рыбалки.

Бизнес Тараса процветал — многие состоятельные петербуржцы в выходные, да и в будние дни тоже приезжали в «Артемиду». Парились в баньке, снимали номера с подружками, катались на лошадях. Ну а некоторые, такие как я, наведывались сюда для того, чтобы пострелять. Кроме страйкбольных «приводов», которые являются точными копиями различных образцов оружия, у Тараса был еще и внушительный, и совершенно легальный огнестрельный арсенал. У него было разрешение от Российской Федерации практической стрельбы на подготовку стрелков. А сам владелец «Артемиды» был к тому же и тренером по практической стрельбе из ружья.

Собственно, с Тарасом мы и подружились из-за единства интересов — нам обоим нравилось оружие. К тому же мой друг обладал уникальным талантом предпринимателя. Это качество, а также обширные знакомства с «нужными» людьми позволили ему сначала открыть небольшой оружейный магазин «Партизан», а потом и расширить свой бизнес. Ну а лично для меня Тарас доставал, причем неведомо откуда, и совсем уж уникальные образцы оружия. И порой не совсем легальные.

— Здравствуй, Тарас, — я крепко пожал мозолистую, привыкшую к цевью и прикладу ружья руку хозяина «Артемиды».

— Привет, Игорь.

Тарас раскланялся с Кирой.

— Приветствую, Кирочка. Марина тебя уже заждалась, сейчас отобедаем и приступим к программе развлечений.

Мы неспешно прогуливались по аллее, ведущей в гостиницу. Вокруг был устроен уютный парк: газоны, аккуратные клумбы, раскидистые деревья. Все вокруг дышало спокойствием и располагало к отдыху.

— Папка! Папка, а можно я на лошадке покатаюсь? — Кравченко-младший выбежал нам навстречу с игрушечным автоматом наперевес. — Ой, дядя Игорь, здрасте! Здрасте, тетя Кира!

— Привет, Олежек. — Я присел на корточки и пожал руку, малой старался вести себя «по-мужски». — О, да ты ранен! Где это тебя зацепило?

На правой руке пацана действительно белел бинт.

— Бандитская пуля! Я — как Данила Бодров!

Я достал из сумки подарок:

— Это чтобы бандитские пули тебя больше не брали.

— Ух, ты! — возликовал малой. — Настоящий шлем!

«Сфера» лежала у меня давно, как память о службе в горах. Теперь вот пусть будет малому забава.

— А малая где?

У Тараса и Марины год назад родилась дочурка, теперь и радости прибавилось, и хлопот.

— Спит, — ответила Марина. — Я ее недавно покормила. Идите и вы за стол.

В небольшом уютном ресторанчике уже был накрыт стол. Здесь всем занималась Марина, жена Тараса.

— Здравствуйте, гости дорогие. Прошу к столу.

Обед был сервирован на славу: наваристая ушица, отбивные с хрустящей жареной картошкой, салат «Оливье», малосольные огурчики, квашеная капуста…

— Какая закуска пропадает, — сокрушенно прокомментировал я.

— Ничего, вечерком посидим за бутылочкой, естественно, если дамы позволят.

— А мы тоже посидим — за бутылочкой вина, — подмигнула моя благоверная Марине.

— Конечно.

За обедом обычно веселая Марина хмурилась. Да и сам хозяин заведения был несколько скован.

— Марина, случилось чего? — как бы между делом поинтересовался я.

— Случилось? А это ты у моего дражайшего муженька спроси! — раздраженно бросила хозяйка стола.

Я счел за благо промолчать, чтобы не накалять обстановку.

— Ладно, я виноват, — тяжело вздохнул Тарас. — Учил малого обращаться с пневматикой. Он попросил «беретту» от KWS: она же ведь имитирует работу автоматики, там и затворная задержка, и «blowback»… Ну, и прострелил мой младший себе руку, когда перезаряжал обойму. Снял с затворной задержки, а там сразу же досылание шарика идет, вот он и выстрелил, а руку не успел убрать. Ездили к хирургу, злополучный шарик вырезали. Да, надо было начинать с «Макарова-Umarex» — он удобнее и легче…

— Что ты говоришь?!! — взвилась Марина. — Надо было с «макарова» начинать?!! Да как по мне — вообще все эти железяки выбросить на свалку нужно! В печи расплавить, а патроны — сжечь! Из-за этого проклятого оружия наш сын пострадал! Ты хоть это понимаешь?

— Мама, ну не надо кричать на папу, мне совсем не больно было!.. — младший Кравченко — тут как тут. Стащил с тарелки бутерброд и смотрит на родителей честными-пречестными глазами.

— Во-первых, Олег, сядь за стол и поешь нормально. А во-вторых, мы это уже обсудили: никакой стрельбы, пока рука не заживет.

— Сынок, маму нужно слушать.

— От этого оружия уже деваться некуда!

— Точно, и у нас тоже только и разговоров что про пистолеты, автоматы и ружья, — поддержала подругу Кира. — Такое впечатление, что Игорь женат на «Дезерт Игле»!

— И у меня также: калибры, патроны и коллиматорные прицелы. И сын тоже — весь в папочку…

— Блин, прямо антиоружейный заговор жен, — ох, зря я это ляпнул: взгляды Киры и Марины скрестились на мне, словно лучи лазеров. — Все, все — молчу и раскаиваюсь…

* * *

После обеда мы с Тарасом пошли на стрельбище — это был наш своеобразный ритуал. «Взрослые мужские игры» — как мы оба это называли. А сегодня и повод был особый.

— Пришла та штуковина, которую ты мне заказывал. С двумя сменными стволами.

— О, круто! С меня — «Джек Дэниэлс»!

— И не один. — Тарас выложил на стол тяжелый сверток. Там был компенсатор и два массивных пистолетных ствола. Все детали были в заводской упаковке. — И лучше не спрашивай, как мне это удалось.

— Спасибо, Тарас.

— Доставай «волыну», будем «апгрейдить».

«Ultima ratio regis» — такие слова следовало бы выгравировать на массивной ствольной коробке этого сверхмощного оружия. В XVI веке кардинал и первый министр короля Франции Людовика XIII Жан Арман Ришелье распорядился на всех отливаемых в стране пушках чеканить эту латинскую надпись. Позже его примеру решил последовать и прусский король Фридрих II Великий. Он приказал на своих орудиях отливать те же слова, но с поправкой, подчеркивающей их непосредственную принадлежность королю: «Ultima ratio regis» — «Последний довод короля».

Через пятьсот лет этого оружейного титула вполне заслуживал пистолет, который находился сейчас в моей руке. «Desert Eagle .50», модификация «Mark-XIX» — настоящий «Тираннозавр Рекс» оружейного мира! Массивный ствол трапециевидного сечения придавал «Дезерт Иглу» характерную узнаваемую форму. Такой же массивный затвор, с тихим лязгом скользящий по боковым направляющим. На задней поверхности — крупная насечка, обеспечивающая крепкий захват при приведении оружия в боевое положение. Крупный и удобный рычажок неавтоматического предохранителя, расположенный в задней части по обе стороны затвора. И его можно было включать и выключать пальцем любой руки. Очень актуально, учитывая, что я — левша.

Широкая рубчатая рукоятка с удлиненным магазином, вмещающим десять патронов, была удобна для удержания такого мощного оружия. Кнопка защелки магазина находилась сбоку рукоятки возле спускового крючка. Сам спусковой крючок был рифленым, для лучшего удержания оружия и надежности спуска.

Сейчас стали очень популярны пистолеты с деталями из специальных армированных полимеров, такие как австрийский «Glock». Но у меня они особого доверия не вызывали. Так вот, в «Desert Eagle .50» нет полимерных деталей — только «старая добрая» высококачественная оружейная сталь. Никакой, даже самый сверхпрочный полимер не мог выдержать просто чудовищную отдачу крупнокалиберного патрона «.50AE» — «Action Express», 12,7x33RB!

Мой пистолет был модернизирован. На нем был установлен ударно-спусковой механизм двойного действия, а не одинарного. Это позволяло вести огонь самовзводом. Обойма «Дезерт Игла» была увеличена на десять патронов. Кроме того, рычаг затворной задержки был «спортивный» — более широкий и удобный. На курке и спусковом крючке была мелкая насечка, чтобы пальцы не скользили в экстремальной ситуации. Щечки рукоятки пистолета были оклеены обработанной акульей кожей — так же, как и рукоять самурайского меча. Смысл подобного был не только «сакрально-эстетический», но и вполне себе утилитарный. Влажная от пота рука не скользила по рукоятке оружия. А в экстремальной ситуации ладони потеют всегда, такая уж у нас физиология.

Но были еще улучшения, которые не бросались в глаза, но по своей важности ничем не уступали. «Дезерт Игл» — пистолет, разработанный под самый мощный в мире патрон для «короткоствола», и при этом вся конструкция испытывает огромные нагрузки. Поэтому канал ствола и патронник были хромированными. А затвор и ударно-спусковой механизм были сделаны из деталей с тефлоновым покрытием, чтобы уменьшить трение и увеличить износостойкость. Кроме того, это еще и увеличивало скорострельность оружия. Достать именно такую модель «Пустынного Орла» стоило огромных трудов, но «Desert Eagle .50» меня не подводил ни разу.

А теперь ко всем перечисленным «апгрейдам» добавился и еще один: съемный ДТК — дульный тормоз-компенсатор. Это устройство позволяло практически полностью убрать дульное пламя, которое у «Дезерта» было таким сильным, что казалось — палишь из огнемета! Кроме того, компенсатор направлял часть пороховых газов через специальные прорези назад и вверх, что позволяло снизить отдачу и существенно уменьшить подбрасывание ствола при стрельбе.

Правда, установить его можно было только на новый, удлиненный ствол. Его я проверил с микрометром и серебряной пулей. Протер ветошью с маслом и поглядел на отпечатки нарезов. Все-таки ствол пятидесятого калибра выдерживает огромные нагрузки при стрельбе, а поэтому он должен быть просто идеальным.

Я быстро разобрал «Desert Eagle .50 Mark-XIX», установил на рамку новый ствол «пятидесятого калибра». Потом продолжил сборку — детали становились на свои штатные места с легкими щелчками. Взял дульный тормоз-компенсатор, надел на ствол и повернул до щелчка. ДТК встал на место как родной. Он имел такое же трапециевидное сечение, как и кожух ствола пистолета, по бокам были прорези, направляющие пороховые газы вверх и назад — это дополнительно стабилизировало массивный пистолет при стрельбе. Взял десятизарядную обойму — патроны тускло сверкнули серебром, и вогнал в широкую рукоятку.

— Ну, что — испытаем?

— А то… По грудной мишени на двадцать пять метров.

Я снял «Desert Eagle .50» с предохранителя и передернул затвор. Он с лязгом вернулся на место, дослав патрон в патронник.

— Готов.

— Огонь по готовности.

Крепко держа «Desert Eagle .50» обеими руками, я нажал на спусковой крючок. «Пустынный Орел» отозвался своим громовым голосом, отдача ударила в руку. Но пистолет гораздо меньше подбрасывало, и он лучше управлялся при стрельбе. Дульный тормоз-компенсатор функционировал прекрасно. Я отстрелял всю десятизарядную обойму «Дезерт Игла». Массивный затвор остановился в заднем положении, встав в задержку. Я заменил обойму и щелкнул рычагом затворной задержки. Даже стрельба с одной руки оказалась весьма эффективной: все пули не вышли за зоны «десятки» и «девятки» стандартной грудной мишени. Точнее — там образовалась огромная дыра. Выстрелы разнесли центр мишени вдребезги! Ну а чего еще можно было ожидать от «Пустынного Орла»?!

— Прекрасно! Стрельба и действительно стала более удобной. Спасибо, Тарас.

Мы с товарищем по очереди расколошматили еще несколько мишеней из этого мощного пистолета. Теперь Тарас и я стреляли патронами с обычными, свинцовыми, пулями. Но все равно эффект был такой, будто это не пистолет, а гаубица! Два мужика наслаждались мощью и надежностью «Desert Eagle .50».

Это был какой-то атавистический восторг беззащитной прямоходящей обезьяны, которая взяла палку или камень и получила вдруг власть над свирепым саблезубым тигром!

— Слушай, Игорь, я тут такую «куколку» приобрел… «Schmeisser» «AR-15» под калибр «.223 Remington».

— Впечатляет!

— Попробуешь?

— Конечно.

Тарас принес черный оружейный кейс, внутри покоилась знаменитая «Блэк Райфл» — «Черная Винтовка», только в виде карабина, выполненного с традиционно высоким немецким качеством. Оружие было дополнительно оснащено коллиматорным прицелом «Aimpoint».

Я вскинул винтовку к плечу. Красная точка в коллиматорном прицеле совместилась с центром мишени, находящейся от меня в полутора сотнях метров.

— Огонь!

Серия выстрелов легла весьма кучно: «девятка» — «десятка». Хм… Я привык к надежному и эффективному «калашу», не раз спасавшему меня в чеченских горах. Однако винтовка «AR-15» изрядно поколебала мой патриотизм. Стрелять из нее было удобно, прикладка интуитивная — пули как бы сами ложились в центр мишени.

— Тарас, ну-ка, покажи класс!

— Давай!

Хозяин «Артемиды» и тренер по практической стрельбе перезарядил винтовку и вскинул оружие к плечу. Беглым огнем он поразил оставшиеся мишени на дистанции сто пятьдесят и двести метров. Класс! Мы передавали винтовку друг другу, стреляя навскидку стоя, с колена, из положения лежа, в движении. На стрельбище стоял сплошной грохот выстрелов, если бы не наушники, то мы бы оба оглохли окончательно. Да и патронов сожгли немало.

— Класс!

— Хорошо отстрелялись.

— Настолько хорошо, что забыли о своих женах! — Наши «вторые половинки» явились на огневой рубеж посмотреть, как развлекаются «большие мальчики».

— Кира, осторожнее, и надень наушники.

— Спасибо за заботу, дорогой муж.

Наши дражайшие жены пришли проконтролировать сложный процесс стрелковой подготовки. Они стояли рядом, на огневом рубеже и вжимали головы в плечи при каждом выстреле. Во многом недовольство было наигранным, но скажи им это сейчас, и разразится буря…

— Кира, а ты пострелять не хочешь?

— Нет, не хочу! Это ты оружие любишь больше, чем собственную жену.

Марина состроила недовольную гримаску в поддержку подруги.

— Девочки, мы вас любим, и вы это знаете. Кира, может, все-таки сожжешь пару патронов?.. Винтовка легкая, удобная.

— Я ее боюсь…

— Бояться нужно, находясь по ту сторону дульного среза, — поддержал меня Тарас.

— Ну, хорошо, — сдалась Кира.

Я собственноручно снарядил жене обойму, остроносые патроны с легкими щелчками помещались в десятизарядном магазине.

Кира взяла «AR-15», словно бы это была ядовитая змея.

— Прижми приклад плотнее к плечу. Сними с предохранителя и отведи назад затвор сзади ствольной коробки. Да, тугой… Доводи до конца и бросай. Есть — пять патронов твои. Огонь — по готовности.

Кира прицелилась и выстрелила несколько раз подряд. Тарас посмотрел в стереотрубу.

— Неплохо: «девятка», две пули ушли в «восьмерку» и попадание «в яблочко».

— Ну что, еще?

— Давай. — Похоже, мою жену захватил процесс стрельбы. Она у меня — натура увлекающаяся. Особенно если сразу получается.

— Кира, расслабься и дыши ровно. Стреляй на выдохе.

— Целься немного ниже и правее, ты левша и пули уходят немного в сторону.

Новая серия оказалась гораздо результативнее — выстрелы звучали реже, но зато пули ложились точнее.

— Невероятно! Из десяти выстрелов, восемь — «в яблочко», — прокомментировал Тарас, наблюдая в стереотрубу. — А те два угодили в «девятку».

— Дай и я попробую, — решилась Марина. — Невероятно, вы, мужчины, умеете увлечь…

— Именно поэтому вы — наши жены! — хором ответили мы с Тарасом.

* * *

— Во что ты ввязался, Игорь?

— В весьма сомнительную и смертельно опасную историю, Тарас… Послушай меня теперь внимательно, дружище. Снаряди патроны к своей «Сайге-12К» серебряной картечью и пулями из того же металла. Я не шучу. И держи ружье под рукой. Сделай, как я прошу.

Тарас помолчал, «переваривая» информацию. Он разлил водку по стаканам и подцепил кусочек сухой колбасы на вилку.

— Ну, давай — чтоб не пришлось стрелять.

Тонко зазвенели хрустальные рюмки. Ледяная жидкость обожгла горло и растеклась по телу приятным теплом.

— Понимаю, что все это звучит как бред параноика, но я знаю, что говорю.

— Хорошо… У меня тут — как в крепости.

Тарас увлекался фантастическими романами «постапокалиптической» тематики: Андрей Круз, Беркем Аль-Атоми, литературные циклы «S.T.A.L.K.E.R.» и «Метро-2033»… Так что круг интересов у него был весьма специфический. Моя паранойя по поводу «полночных тварей» вполне могла «соревноваться» с его ожиданием «БП».[3] За него я мог быть спокоен, мои слова прозвучали для Тараса как тактическая вводная.

— Только ты учти — если все начнется, то стрелять придется не раздумывая, а ставки в этой мясорубке будут самыми высокими.

— Спасибо, что предупредил, но сам-то ты как?

— Справляюсь, точнее — справляемся. Жену жалко, ей и так досталось больше всех. Понимаешь, Тарас, я знаю — она меня любит. Но ведь одними только переживаниями и слезами ничего не изменишь. Нужно действовать, и действовать порой жестко! Только так и можно добиться результата. А она не понимает этого, обижается…

— Да, знакомая ситуация, хоть у меня все не так уж и критично.

Тарас разлил по новой и поднял рюмку:

— За наших женушек!

— Хороший тост.

Мы сидели на веранде и неспешно разговаривали под водочку с обильной, но нехитрой закуской, которую приготовила заботливая Марина. Буженина, колбаса, балык, сыр, икорка подходили к нашему нехитрому застолью как нельзя лучше.

— Ты еще малосольные огурчики попробуй, — присоветовал хозяин застолья.

— Угу, спасибо тебе, хлебосольный Тарас.

Огурчики и впрямь оказались весьма хороши, особенно под ливизовский «Кристалл».

— А какие вообще планы на жизнь?

— Работаю… — туманно ответил я. Тема моих работ была весьма расплывчата и пугала результатами. Лучше до поры до времени никому о них не знать. — А ты чем занимаешься?

— Расширяю бизнес. Сейчас веду переговоры с «Браунингом», хочу стать их официальным торговым представителем на российском рынке.

— Ну, ни пуха…

— К черту…

Снова звякнули рюмки с истинно русским напитком.

Мы оба понимали друг друга и без слов. Все, что мы делали, — только ради своих близких, жен и детей.

ГЛАВА 5

Кровавая алхимия

Наука стала для меня отдушиной. Но и она была весьма специфичной — основанной на тех наработках, которые сохранились еще со времен моей «полночной практики», когда я лечил вампиров. У меня накопилось огромное количество данных, но вот систематизировать их и более подробно изучить все не получалось. Но теперь времени хватало.

Сотни графиков, диаграмм, распечаток, протоколы хирургических операций и исчерканные листки с «ветвистыми» формулами сложных биохимических веществ и превращений захватили меня всецело. Это были словно бы разноцветные кусочки стекла, из которых я собирал сложнейший и прекраснейший витраж, наполнявший мои действия светом знаний. Но стекла этого витража имели цвет крови.

Конечной целью исследований было выявление закономерностей нечеловеческой физиологии кровососов, которые мог ли бы помочь в уничтожении этих мразей.

Гемолитические яды, например, как показали мои исследования, изрядно портят кровь упырям — и в прямом и в переносном смысле. Токсины ядовитых змей, например Королевской кобры, по латыни — Naja Naja, могут причинить необратимые изменения эритроцитам. Одного грамма яда достаточно, чтобы убить 165 взрослых людей или две сотни вампиров. «Полночное племя» особо чувствительно к таким ядам.

Металлы, соединяющиеся с белками крови и образующие особые соединения — альбуминаты, тоже являются гемолитическими ядами. Это свинец и ртуть. Сходными с ней эффектами обладает и серебро, и чем оно чище, тем сильнее токсическое действие. Это свойство я использовал на практике: мои крупнокалиберные пули из серебра содержат внутри еще и аргентумную амальгаму — раствор металла в ртути. И оба этих компонента проявляют кумулятивный эффект, усиливая друг друга.

Но я не останавливаюсь на достигнутом и продолжаю свои «нечеловеческие» исследования. Главное мое сокровище — образцы крови и тканей из разных органов вампиров. Их я добыл во время хирургических операций — своеобразная плата за продление их страшных жизней…

Вот и сейчас я достал из специального холодильника пластиковую пробирку с образцом крови и набрал консервированную смерть в капилляр автоматической пипетки.

Сделал громче льющуюся из динамиков компьютера музыку.

У старого китайца я покупал корешки,

Толок их в чугунной ступе до состоянья муки,

Экстракты из мертвых трав и желчи раздавленных змей

Выпаривал я на медленном огне.

Песня Олега Медведева «Таблетки от счастья» подходила как нельзя лучше к моим опытам. Они действительно больше похожи на алхимию, но только уже в современном исполнении. Тихо жужжит, раскручиваясь, ультрацентрифуга — там, в тщательно уравновешенных высокопрочных пластмассовых пробирках осаждаются препараты крови. Дело в том, что каждый органоид клетки имеет собственное значение осаждения — так называемый коэффициент седиментации. Сейчас меня интересует измененный белок крови вампиров. Этот патогенный прион-глобулин мы обнаружили вместе с Гришей Панченко, когда вытаскивали укушенную вампиром Киру с того света. Так все и началось…

Пока шел процесс в ультрацентрифуге, я готовил сложный раствор химических реактивов. Автоматической пипеткой я точно отмерял нужное количество того или иного реагента и добавлял в одноразовую пробирку. Приготовив несколько доз препарата, я установил пробирки в специальную «трясучку» — аппарат, который встряхивает сосуды и перемешивает их содержимое.

Биохимия — наука точная и не слишком быстрая. Конечно, сейчас есть специальные приборы-анализаторы: сунул пробу и почти сразу получил листок с количественными и качественными данными по содержимому. Но проблема в том, что для более тонких исследований экспресс-методы не всегда подходят. Вот и приходится «химичить» по старинке.

Отдельно у меня готовы вещества-индикаторы и препараты для реакции агглютинации: слипания эритроцитов под действием специфических антител. В крови вампиров агглютинация происходила с существенными отличиями от обычной. И это тоже можно было использовать для идентификации измененных эритроцитов.

Мои движения расчетливы и точны — с такими биопрепаратами нужно быть особенно осторожным. Форма передачи заразного агента, содержащегося в крови и измененных тканях вампиров, — непосредственно через кровь. Конечно, такие работы опасны, и защита у меня была по пятому, самому высшему, классу биологической угрозы. В помещении был устроен специальный бокс с пониженным давлением, чтобы инфекционный агент не вынесло за пределы помещения. Здесь же были установлены современные фильтровентиляционные устройства с мембранными фильтрами. Я работал в специальном комбинезоне, респираторе и очках. На руках — само собой, были надеты перчатки.

А колонки все пели:

Метался, менял составы, терял надежду, и вдруг

Я понял, что на ладони моей конечный продукт,

Лекарство, которое входит в любой джентльменский

набор,

Отныне оно всегда в моем портмоне:

Таблетки от счастья,

Таблетки от счастья.

Ну, до конечного продукта мне еще далеко… А пока приготавливался «коктейль» из органоидов клеточной суспензии в ультрацентрифуге, настала очередь исследований препаратов биопсии. Образец на предметном стекле лег под объектив цейссовского бинокулярного микроскопа. Окрашенные фуксином и гематоксилином нервные волокна выделялись в поле зрения микроскопа. Часть из аксонов — длинных отростков нервных клеток, была лишена белковой миелиновой оболочки.

Это все — разрушительное действие прионов — единственных веществ или существ, размножение которых происходит без участия нуклеиновых кислот. Их название происходит от английского сокращения «proteinaceous infectious particles» — «белковые заразные частицы». Это особый класс инфекционных агентов, чисто белковых, не содержащих ДНК или РНК, но, тем не менее, вызывающих тяжелые заболевания центральной нервной системы у человека и ряда высших животных. Еще их называют «медленными инфекциями». Прионы, в частности, вызывают и печально знаменитое «коровье бешенство». В ходе исследований мозговых тканей умершего от «коровьего бешенства» крупного рогатого скота было доказано, что прионы не содержат нуклеиновых кислот, а представляют собой белки.

Год назад, когда я вытаскивал Киру с того света, пришлось сильно напрячь мозг. И я разгадал саму сокровенную тайну вампиров. Тайну крови. Сама кровь вампира и является тем, что изменяет организм обычного человека или убивает его. У вампиров — аномальный гемоглобин. Его белковая часть — глобин — представлена прионовым белком. Прионное состояние белка характеризуется переходом обычных α-спиралей белка в аномальные β-слои.

В случае с кровососами заражение здоровой крови «вампирским прионом», по моим теоретическим выкладкам, происходило следующим образом. Прионоподобный «аномальный» белок глобин находился в составе измененного гемоглобина вампиров. В результате этот мутированный гемоглобин разрушается как обычно: на небелковую часть — железопорфириновый гем и белок глобин. Последний и есть прион, патогенная белковая молекула, которая способна к самовоспроизведению так же, как и нуклеиновые кислоты — РНК и ДНК. Она начинает изменять белковую часть гемоглобина жертвы. Постепенно в течение семидесяти двух часов прионовый «вампирский» глобин заражает всю кровь объекта «полночной охоты». А это, в свою очередь, ведет к перестройке физиологии всего организма.

При попадании в организм человека или животного хотя бы одной «раскрученной» молекулы приона постепенно все остальные «нормальные» прионы начинают разворачиваться аналогичным образом. Идет своеобразная молекулярная цепная реакция таких изменений, сопровождающаяся разрушением нейронов. «Раскрученные» молекулы прионов легко склеиваются друг с другом, на нервной клетке образуются белковые бляшки, и она погибает. Постепенно весь мозг превращается в дырчатую субстанцию, похожую на губку, и человек или животное погибает. В конце концов, головной мозг приобретает легко распознаваемую типичную губчатую структуру. Это и называется «коровьим бешенством». Вообще по-научному эта болезнь называется «губчатая энцефалопатия». Названа она так, потому что мозговые ткани умерших животных напоминали пористую губку, изъеденную патогенным белком.

Так что гемоглобин вампиров и есть тот «заразный агент», который превращает человека в кровососущее чудовище.

А ионы серебра выступают инициатором и катализатором обратного эффекта инверсии, при котором белковые составные части гемоглобина возвращаются из формы приона в обычную. Однако организм вампира не всегда может выдержать обратную трансформацию и в подавляющем случае гибнет.

И еще одно — по-моему, как раз функции поддержания качества миелиновой оболочки и обуславливают демилиенизацию нервных волокон и прекращение синтеза протокадеринов при развитии синдрома вампиризма и превращения человека в кровососущую нелюдь.

Кроме того, будучи морфоспецифичным нейроактивным белком, «вампирский прион» проникает в нервную ткань и вызывает демилиенизацию длинных отростков нейронов — аксонов. А также другие патологические нарушения нервной ткани. Вот откуда симптомы, сходные с бешенством: нейропатии, нарушение моторики, вялость, светобоязнь, судороги.

И вот в этом направлении я сейчас работал. Мои исследования были направлены на детальное изучение всех вышеперечисленных процессов. А результат у них должен быть один и весьма однозначный — извести мерзкое кровососущее пламя.

Нормальное состояние — скрип зубов за стеной,

В нормальном состоянии все, что рядом со мной.

Нормальное состояние — строго дозированный кайф,

Пломбированные ящички для надежд.

Нормальное состоянье, когда перспективы ясны.

И если вдруг летней ночью мне снятся прежние сны,

В пульсирующем пространстве автоматическою рукой

Я нашариваю на столике в темноте

Таблетки от счастья,

Таблетки от счастья.

Остановилась центрифуга, отщелкал портативный анализатор. По прозрачным трубкам через медный холодильник и тончайшее кружево фильтров капает «эссенция смерти». На предметный столик ложится лабораторное стекло с препаратом измененной крови вампира. Капля прозрачной жидкости из автоматической пипетки. И в препарате измененные, уродливые эритроциты нечеловеческой природы будто взрываются! Разительный контраст: тишь и академическая благодать биохимической лаборатории и — бурная реакция, Хиросима в миниатюре на лабораторном препарате крови.

Отрываюсь от окуляров микроскопа, записываю дату, время и ход реакции в лабораторном журнале. Хорошо. Теперь попробуем ту же самую «эссенцию смерти» на препарате демилиенизированных нервных волокон. Эффект — ужасающий. Это я так, рассуждаю. От прозрачной капельки, всего-то 0,2 миллиграмма, нервные волокна начали растворяться. Нервные клетки попросту распадались.

У меня родилась еще одна интересная идея, но об этом после… Еще один неприятный сюрприз для премилого племени проклятых «полночных охотников».

Но кто здесь давно, те знают, что все инструкции врут —

Не слишком ли много правил на столь короткий

маршрут?

Не слишком ли много памятников прошедшей любви

По третьему гонгу строятся за спиной?

Не слишком ли слаб эффект от столь серьезного

вещества,

Не слишком ли часто слышим мы, как сыплются

на асфальт

Одобренные Минздравом и испытанные вполне,

Надежные, но выброшенные мной

Таблетки от счастья,

Таблетки от счастья.

Так, на сегодня хватит. Начинаю уставать, а в подобной работе это недопустимо. Микробиология и биохимия не терпят рассеянности. Цена ошибки — смерть, мучительная и беспощадная.

Но, с другой стороны, достигнутые результаты впечатляют. Я думал об этом, стоя под душем, уже после того, как маска, перчатки и комплект лабораторного одеяния отправились в раствор калий-хромной смеси. Замечательная штука: растворяет абсолютно любую органику. Еще бы — смесь сильнейших окислителей: K_2Cr_2O_7 вместе с KMnO_4, и вся эта благодать — в растворе концентрированной кипящей серной кислоты! Понятно, что и моя одежда тоже распалась на молекулы. А сам лаборант стоял сейчас под душем и яростно тер себя мочалкой. Сейчас приеду к Кире, она обещала запечь курочку, а я по дороге заеду в супермаркет и куплю бутылочку коньяку…

ГЛАВА 6

Осмотр места происшествия

К месту кровавой бойни у закрытого клуба «Шерлок Холмс» полиция примчалась через несколько минут, но ничего, кроме россыпи стреляных гильз и растерзанного тела несчастной пожилой журналистки профсоюзной газеты. Тела телохранителей загадочного «джентльмена», равно как и его дорогой катер, просто исчезли.

Место побоища было окружено машинами с мигалками, здесь собрались все высокие чины УМВД по Санкт-Петербургу и области под началом заместителя начальника Управления. Все подходы были перекрыты, оперативники и участковые выполняли поквартирный обход близлежащих домов. На месте преступления работала экспертно-криминалистическая группа. На водной глади канала покачивались быстроходные катера водной полиции. Были задействованы даже водолазы. Но все это «броуновское движение» помогало мало.

Следственная группа Управления внутренних дел пребывала в полной растерянности. Сочетание рваных ран на теле жертвы и пулевых отверстий крупного калибра совершенно не укладывалось в обычные картины убийства. Что же это за маньяк, который сначала расстреливает жертву из крупнокалиберного пистолета, а потом разрывает ей горло и грудь? А с другой стороны: зачем киллеру, выполнившему «заказ», глумиться над трупом? Да еще ко всему — россыпь автоматных гильз западного образца… Множество выбоин на стенах и на чердаке дома.

Старший следственной группы майор Владимир Нефедов стащил хирургические перчатки и заковыристо выматерился, выражая свое отношение ко всему происходящему.

— Товарищ майор, там из ФСБ приехали, говорят — дело переходит под их юрисдикцию, — сообщил ему один из молодых офицеров.

— Пошли, — коротко бросил следователь, закуривая на ходу. Курить хотелось зверски, но на месте преступления это было запрещено.

Рядом с полицейскими машинами с мигалками стояла неприметная серая «Волга». Возле нее — эффектная брюнетка в сопровождении двух молодых людей в штатском.

Майор Нефедов остановился на секунду, цепким взглядом оценивая офицера ФСБ. Короткая стрижка, карие глаза за тонкой золоченой оправой тонированных очков, деловой брючный костюм светло-кофейного цвета, коричневые, в тон, удобные полусапожки. Левая пола жакета чуть заметно оттопыривалась на поясе — похоже там у нее кобура с пистолетом. А «фээсбэшная» дива вполне себе и ничего…

Перехватив взгляд следователя, молодая женщина едва заметно улыбнулась.

«Знает, что я ее изучаю, и не смущается при этом», — подумал Нефедов. Подошел, представился.

— Капитан Ревякина, — ее рукопожатие было в меру сильным. — Со мной старшие лейтенанты Иванников и Смирнов.

— Ясно. Вы не против, если я покурю.

— Нет, не против. Меня информировали о происшествии. Каковы предварительные выводы?

— Эксперты в недоумении, — пожал плечами майор. — Да и сам, признаться, тоже. Не место преступления, а гибрид Джека-Потрошителя и киллера-любителя. Эдакого «pleasure killer». — Майор Нефедов как бы между делом щегольнул иностранным словечком: пусть эта холеная дамочка из ФСБ знает, что и они тут не лыком шиты. «Pleasure killer» — «развлекательный убийца», такой термин американские полицейские дали своим психопатам с оружием, отстреливающим людей на улицах ради собственного садистского развлечения.

— Посмотрим еще раз? — приподняла бровь капитан Ревякина. Широту кругозора коллеги из конкурирующего ведомства она оценила.

— Да, докурю и пойдем.

Тело еще не увезли, и оно лежало так же, как и когда его обнаружили. Хотя «труповозка» уже стояла среди служебных машин. Ревякина осмотрелась, бросила быстрый взгляд через канал — в сторону клуба «Шерлок Холмс». Она надела стерильные перчатки и приступила к осмотру трупа. Один из сопровождавших ее офицеров ФСБ заполнял протокол осмотра, а второй вел оперативную видеосъемку портативной камерой.

— Тело женщины примерно пятидесяти — пятидесяти пяти лет лежит навзничь. — Ревякина достала портативный цифровой диктофон и теперь наговаривала свои наблюдения. — Бледность и синюшность кожных покровов свидетельствуют о массивной кровопотере. Смерть, предположительно, наступила от многочисленных слепых пулевых ранений. Раневые каналы обширные, оставлены, вероятно, пулями крупного калибра. — Капитан ФСБ скривила губы — такого она не видела даже в Чечне. Но взяла себя в руки и продолжила:

— Вокруг лежат стреляные гильзы от автоматического оружия. Еще две группы гильз крупного калибра, возможно пистолетных, имеют четкую локализацию одна напротив другой, что говорит о перестрелке между нападавшими.

— Мы обнаружили тут и орудие одного из стрелявших, — сообщил майор Нефедов. — Тяжелый крупнокалиберный револьвер, американский, наверное… Мы пришлем заключение баллистической и криминалистической экспертиз.

— Да, это было бы очень кстати.

Молодая женщина подошла к дереву и лезвием небольшого складного ножа поддела узловатую кору. Там серебристо отсвечивала застрявшая в древесине пуля. Кусочек металла был не слишком сильно деформирован — аргентум более плотный, чем свинец, и не требовал томпаковой оболочки. Ревякина аккуратно положила улику в пластиковый пакетик, наклеила и надписала бирку.

— Возьмите, старший лейтенант, и отправьте на экспертизу.

— Есть, — четко, по-военному ответил тот.

— Личность убитой уже установили?

— Так точно. Это некая журналистка Скороменко, мы обнаружили удостоверение. Работала в газете профсоюзов «Рабочая сила». Адрес уже установили: улица Чехова, № 6.

— Хорошо, поезжайте по этому адресу, поговорите с коллегами убитой. Составьте психологический портрет. И обратите особое внимание на всяких странных личностей, маньяков, полусумасшедших. Такие типы часто ошиваются возле редакций газет.

— Понял, все сделаем, — молодой офицер ФСБ сделал несколько пометок стилосом в своем айфоне.

Изуродованное тело жертвы тем временем уложили в черный пластиковый мешок и перенесли в фургон с красными крестами.

Следователь МВД и оперативник ФСБ проводили отъезжающую ладью Харона с мигалками долгим взглядом.

ГЛАВА 7

Статус хищника

В глубоком кожаном кресле перед пылающим камином сидел человек, у его покрытых клетчатым пледом ног разлегся огромный мраморный дог. Хозяин прикурил сигару и с наслаждением вдохнул терпкий аромат настоящего кубинского табака. В массивном стакане плескался кубинский же ром. Напиток и сигара напоминали ему молодые годы, которые он провел на Острове свободы. В 1962 году он принимал участие в секретной операции «Анадырь» — тогда Советский Союз разместил в тропическом подбрюшье США ядерные ракеты, зенитно-ракетные комплексы, два полка истребителей прикрытия, полк бомбардировщиков и стрелковую дивизию. Вот там и служил особистом молодой капитан. Давно это было… А вот желание вернуться на Остров свободы под пальмы к прекрасным мулаткам и понежиться в теплых водах Карибского моря осталось. Со временем человек поднялся по должностной лестнице во всем известном комитете, стал жестче, но мечта осталась. Чего не сделаешь ради мечты?

Мраморный дог у ног хозяина шевельнул ушами. Но команды не последовало, и прирученный зверь продолжал настороженно ждать. Массивные дубовые двери раскрылись без стука. В уютную комнату ввалился давешний стрелок, и уют сразу же испарился.

Киллер-вампир был на пределе своих нечеловеческих сил. Остывающая кровь случайной жертвы позволила ему продержаться и уйти по канализации. Но серебряные пули все еще жгли его плоть.

Человек у камина не шевельнулся, хотя дог у его ног испуганно прижал уши и поджал хвост. Весьма странное поведение для громадной псины, которая способна даже от волка отбиться.

— Позвать нашего помощника? — голос человека в кресле оставался спокоен, эмоции не трогали его.

— Нет… Сам… Обойдусь…

Вампир на подгибающихся ногах подошел к бару. Там среди бутылок с дорогой выпивкой лежали пакеты с консервированной кровью. Вампир разорвал полиэтиленовую упаковку и жадно стал глотать холодную темно-вишневую, чуть вязкую жидкость. Кадык судорожно двигался в такт глотательным движениям. Во рту было противно от цитрата, который используется в качестве консерванта крови и синтетических антикоагулянтов, замедляющих процесс свертывания. Осушив одну упаковку, он разорвал зубами следующий флакон. Утолив свою нечеловеческую жажду, киллер тяжело оперся рукой о стену. Лицо исказила гримаса мучительной боли. Раны на теле киллера задымились, мышцы под бледной кожей судорожно сокращались. Из раневых каналов показались дымящиеся серебряные горошины. Пули уже экспансировались, развернулись во плоти «лепестками» и теперь нещадно рвали мясо. Но смертоносное серебро уже покидало нечеловеческий организм.

Но несколько пуль засели слишком глубоко. Серебро постепенно выделялось в раневые полости, отравляя нечеловеческий организм. Киллера била крупная лихорадочная дрожь, холодный пот каплями катился по лицу. Содрогнувшись, «полночный киллер» медленно сполз по стене.

Человек сидел к нему спиной, он не видел, но прекрасно знал, что происходит. Странно, но кровосос не польстился на теплую человечину, довольствуясь консервированной кровью. Для вампира этот человек был таким же опасным существом, как и сам вампир — для большинства остальных людей.

Статус хищника — великая сила. Человек возле камина был опасен даже для вампира, дерзнувшего бросить вызов не самому слабому из себе подобных.

Дело в том, что статус хищника добывается не клыками и когтями, а разумом. И тот, кто сидел сейчас в уютном кресле, потратил немало сил и времени, добывая авторитет безжалостного и беспощадного, а главное — умного сукина сына. И при этом остался сентиментален, надо же… Племя «полночных охотников» оценило его способности. И человек служил кровожадным исчадиям, надеясь со временем стать одним из них. Он добился огромной власти над людьми, но годы упорно брали свое. Теперь же он решил добиться власти над нелюдями.

В комнату вошла высокая стройная женщина в белом брючном костюме. И сразу же в уютной комнате будто бы повеяло холодом. Тонкие черты лица прятались в полумраке, отблески пламени камина отражались в серо-голубых глазах. Ее золотистые волосы были уложены в сложную прическу, в ушах дробили рассеянный свет маленькие бриллиантовые сережки. Туфли на высоком каблуке подчеркивали мягкость грациозной, «кошачьей» походки.

— Ты не справился, — голос прошелестел в воздухе.

Окровавленный вампир на подгибающихся ногах подошел к молодой женщине и преклонил колено.

— Ты поклялся на крови, — продолжила холеная женщина. — Он опасен, и теперь ты лишний раз убедился в этом.

— Я сделаю все, моя госпожа.

— Это в твоих же интересах. Пока — отдыхай, я позову лекаря.

— Не нужно, я…

— Нужно.

* * *

Незадачливый киллер обессиленно повалился на диван.

В комнату вошел тщедушный человек с небольшим чемоданчиком в руке. Он бегло осмотрел раненого и раскрыл чемоданчик. Внутри были хирургические инструменты, лекарства, перевязочный материал. Врач ввел в рану зонд, вампир застонал, когтистые лапы искромсали дорогую кожу дивана и выпотрошили набивку. Тем не менее врач наживую рассек рану скальпелем и взял изогнутый пинцет. Каждое движение хирургическими инструментами доставляли вампиру сильнейшую боль, но хирург, казалось, не замечал этого.

Ему нравилось причинять боль. Когда-то, еще будучи ординатором, он начал практиковать подпольные аборты. Процедура эта, помимо общей мерзости, сопряжена для женщины с огромным риском. Дело в том, что врач при аборте действует абортцангом,[4] фактически на ощупь, когда выскребает эпителиальный слой со стенок матки. И, если двинуть чуть резче, острые края абортцанга пробьют мышечную стенку матки и проникнут в брюшную полость. А там — петли кишечника, наполненные соответствующим содержимым… В итоге — страшный диагноз, разлитой гнойный перитонит, от которого несчастная будет умирать, сгнивая заживо, долгие мучительные часы.

Однажды так и случилось. Почувствовав, что абортцанг пробил мышечную стенку матки, врач, а точнее — палач, не предпринял ничего. Хотя больной могла помочь только срочная полостная операция. Вместо того чтобы вызвать «Скорую помощь» (что, кстати, грозило ему потерей врачебной практики), он дал несчастной пару таблеток тетрациклина и отправил домой. Пожалел, называется… Женщине эти две таблетки антибиотика не помогли бы в принципе — уж слишком много содержимого кишок излилось в брюшную полость, Она не умерла сразу от полостного кровотечения, а на следующий день мучилась четыре часа, прежде чем смерть смилостивилась над ней. Вскрыли, а там вся брюшина уже гноем пропитана, вместо матки — зловонный мешок с гноем.

Интерн-убийца прознал о результатах этого криминального аборта от знакомого патологоанатома, тот во всю материл неведомого садиста и не подозревал, как близко тот находится от него. Из этого жизненного урока палач вынес только одно — главное, не попадаться. А так, все с рук сойдет. Чувство вседозволенности пьянило, как ворованные наркотики, которые он изредка употреблял.

Сам он стал называть себя Анатом. Ему нравилась такая кровавая и страшная «хирургия», опыты по рассечению еще живого и по возможности необезболенного организма. Анатом был умной и хитрой сволочью. На иглу не сел, успел вовремя «соскочить», но его наркотиком стало то самое чувство вседозволенности и безнаказанности, которое почувствовал тогда. Потом были и криминальные аборты, и незаконная трансплантология, и подлоги с медицинскими освидетельствованиями. Анатом лично зарезал несколько своих пациентов, чтобы потом продать их внутренние органы на «черном рынке».

Человек в уютном кресле приметил этого отщепенца, когда тот попался его Конторе на очередном грязном и кровавом деле. А потом уже привел его к вампирам. Исчадиям полночи как раз требовался такой помощник: знающий медицину и лишенный напрочь морали и этики. Лишенный любых сдерживающих механизмов.

Что поделаешь, для того чтобы заработать статус хищника, приходилось иметь дело с падальщиками. Но этот был в сто раз опаснее и хитрее любого другого. И он был послушным инструментом воли сидящего в кресле, как на троне, человека. Анатом выполнял все его порой страшные, а порой и вообще безнравственные задания. И с каждым таким заданием человек в кресле прибавлял в своем статусе хищника.

Сейчас Анатом вырывал с мясом развернутые «лепестками» экспансивные пули из тела вампира, и ему доставляли удовольствие мучения более могущественного. Того, кто обладает реальным статусом хищника, причем хищника практически абсолютного. Но лев замарал себя сотрудничеством с шакалом. И его статус хищника пошатнулся.

ГЛАВА 8

Операция

Уютный тихий осенний вечер. Мы с Кирой сидим в гостиной и пьем чай с тортом «Птичье молоко». Смотрим фильм «Мастер и Маргарита» в постановке Владимира Бортко. Хорошо! Редко когда выпадают такие вот спокойные вечера… Особенно после всего, что нам довелось пережить. В последнее время отношения у нас были напряженными, давало о себе знать отнюдь не лучезарное прошлое.

Это только в кинобоевиках главные герои живут долго и счастливо после совместно навороченной горы трупов. А в реальности все это оборачивается психозами и разладом в семье. Мы любили друг друга, но это оказалось сложно. Кира любила меня самозабвенно, но характер у нее был тот еще… Да и ваш слуга покорный тоже, чего греха таить, не отличался излишней кротостью нрава.

И я научился ценить такие вот вечера, уютные и тихие — пропитанные насквозь мещанством. Хоть во времена так называемого развитого социализма беспощадно, ломая копья, боролись именно с этим «пагубным пережитком буржуазного прошлого». А ведь людям просто хочется обычного душевного покоя, сердечного тепла и ласки. Расслабленности и тишины, света любимых и любящих глаз.

«— …И там тоже, — Воланд указал в тыл, — что делать вам в подвальчике? — тут потухло сломанное солнце в стекле. — Зачем? — продолжал Воланд убедительно и мягко, — о, трижды романтический мастер, неужто вы не хотите днем гулять со своею подругой под вишнями, которые начинают зацветать, а вечером слушать музыку Шуберта? Неужели ж вам не будет приятно писать при свечах гусиным пером? Неужели вы не хотите, подобно Фаусту, сидеть над ретортой в надежде, что вам удастся вылепить нового гомункула? Туда, туда. Там ждет уже вас дом и старый слуга, свечи уже горят, а скоро они потухнут, потому что вы немедленно встретите рассвет. По этой дороге, мастер, по этой. Прощайте! Мне пора.

— Прощайте! — одним криком ответили Воланду Маргарита и Мастер. Тогда черный Воланд, не разбирая никакой дороги, кинулся в провал, и вслед за ним, шумя, обрушилась его свита. Ни скал, ни площадки, ни лунной дороги, ни Ершалаима не стало вокруг. Пропали и черные кони. Мастер и Маргарита увидели обещанный рассвет. Он начинался тут же, непосредственно после полуночной луны. Мастер шел со своею подругой в блеске первых утренних лучей через каменистый мшистый мостик. Он пересек его. Ручей остался позади верных любовников, и они шли по песчаной дороге.

— Слушай беззвучие, — говорила Маргарита Мастеру, и песок шуршал под ее босыми ногами, — слушай и наслаждайся тем, чего тебе не давали в жизни, — тишиной. Смотри, вон впереди твой вечный дом, который тебе дали в награду. Я уже вижу венецианское окно и вьющийся виноград, он подымается к самой крыше. Вот твой дом, вот твой вечный дом. Я знаю, что вечерам к тебе придут те, кого ты любишь, кем ты интересуешься и кто тебя не встревожит. Они будут тебе играть, они будут петь тебе, ты увидишь, какой свет в комнате, когда горят свечи. Ты будешь засыпать, надевши свой засаленный и вечный колпак, ты будешь засыпать с улыбкой на губах. Сон укрепит тебя, ты станешь рассуждать мудро. А прогнать меня ты уже не сумеешь. Беречь твой сон буду я.

Так говорила Маргарита, идя с мастером по направлению к вечному их дому, и мастеру казалось, что слова Маргариты струятся так же, как струился и шептал оставленный позади ручей, и память мастера, беспокойная, исколотая иглами память стала потухать. Кто-то отпускал на свободу мастера, как сам он только что отпустил им созданного героя…»[5]

Звонок телефона прозвучал неожиданно — я никого не ждал, Кира — тоже.

— Кто же это мог звонить в такое время?

— Наверное, Воланд! — рассмеялась девушка.

Я поднял трубку. Кира редко ошибается, вот и в этот раз она оказалась права. Лучше бы мне позвонил сам Князь Тьмы…

— Алло, ты нам нужен, че-ло-век…

Ну, твою же мать!!! Долго меня не доставали кровососы, целый год. Здорово же я их тогда шуганул, в «Чумном форте». Черный Носферату, «афровампир», знавший еще Ганнибала, поплатился своей жизнью. Я вспорол его грудь и проткнул фамильным кинжалом. Благородный булат и аргентум справились с кровожадным исчадием ночи. Глава вампиров Санкт-Петербурга издох вместе с еще десятком более мелких тварей, расстрелянных мною из крупнокалиберного пистолета-пулемета.

После такой встряски эти гниды кровососущие испугались настолько, что оставили в покое и Киру, и меня, и нашего общего друга — Григория Панченко, с которым мы вырвали девушку из когтей судьбы худшей, чем смерть…

Что же теперь от меня хотят «ночные знакомцы»? Оказалось, того же, что и раньше.

— По какому поводу я вам нужен?

— Помоги. Мы заплатим. Нам очень нужна твоя помощь, че-ло-век. Один из наших ранен. Ничего с собой брать не нужно — у нас есть все. Просто приезжай…

Ясно, в покое они нас не оставят, а снова устраивать в моем любимом городе кровавую баню — это уж слишком. Тогда нас ФСБ не взяло исключительно случайно. Говорят, дуракам везет. Я — как раз из таких.

— Хочешь еще кусочек тортика? — Кира, вооружившись ножом и вилкой, делила остатки торта.

— Да, давай, — я проглотил изысканное лакомство, не чувствуя вкуса.

— Что, невкусно?.. — Кира изучала меня испытующим взглядом зеленых глаз.

— Котенок, нужно отлучиться срочно, меня не жди и ложись спать. Вернусь утром. — Мощный «Desert Eagle .50» привычно лег в руку. Я вытащил и проверил удлиненную обойму на десять патронов, а потом вставил ее в рукоятку до щелчка и передернул массивный затвор. Он выразительно лязгнул и под действием двух возвратных пружин вернулся в исходное положение, по пути подхватив патрон с экспансивной серебряной пулей и дослав его в патронник. Я щелкнул двусторонним предохранителем и убрал оружие в кобуру.

Кира внимательно следила за моими манипуляциями. И ни звука. Тем не менее я чувствовал себя виноватым. Так же, не проронив ни слова, она закрыла за мной входную дверь.

* * *

На такси я доехал к указанному адресу. Там меня ждал еще один автомобиль — «Вольво» с затонированными сверх всякой меры стеклами. Неразговорчивый угрюмый водитель доставил меня в небольшой особняк в Гатчину, рядом с «посольской деревней». Номера, как я успел заметить, у «тачки» были «вездеходные», а потому водитель гнал по ночной трассе под двести и весьма виртуозно, надо сказать.

Охрана натянула поводки двух злобных широкогрудых питбультерьеров. Один из секьюрити сунулся, было, меня обыскивать. Я предупредительно отвернул полу пиджака. На выразительный взгляд охранника я только покачал головой: не я к вам пришел, а вы меня пригласили.

— Проходите.

Раненый лежал на широкой кровати и уже даже не стонал. Возле него сидел человек в белом халате.

А вот лежащий на кровати человеком не был. Мне хватило беглого взгляда, чтобы узнать своего смертельного врага — кровососа. Врага Рода людского. Кривая улыбка радости сползла с моих губ: упырь вот-вот должен был отдать концы, но я сюда прибыл, чтобы спасти его со всеми его мерзкими, провонявшими тухлой кровью и гноем, потрохами.

Я наклонился над агонизирующим упырем и достал из кармана маленький, но мощный тактический фонарик — очередное приобретение из магазина Тараса. Острый луч высветил страшную картину огнестрельного ранения.

Кровосос лежал, запрокинув голову, под шею и лопатки был подложен мягкий валик. Такое положение раненого упыря позволяло разглядеть страшную зияющую рану внизу лица и на шее с левой стороны. Вероятно, тяжелая пуля ударила в левую сторону лица, раздробила нижнюю челюсть кровососа и отрикошетила от отломков кости вниз. На своем разрушительном пути она отклонилась и уже в теле жертвы пошла по нисходящей траектории, пробив шею. И в итоге застряла в самом нехорошем месте — в основании черепа. Конечно, во многом я мог только предполагать, поскольку взгляду открывалось жуткое кровавое месиво отломков костей и размозженных тканей. Но в Чечне мне встречались подобные ранения, и в полевых условиях они практически стопроцентно были смертельными. В данном случае был ранен вампир — крайне живучая тварь, к тому же способная к регенерации. Но все равно — рана более чем безнадежная.

Сидящий рядом с кроватью врач поднял на меня взгляд, полный страха:

— Я не знаю… Что это… Как… И вообще…

— Кто вы?

— Я хирург, Николай Соломонович Гринберг. Мне обещали большие деньги за конфиденциальный визит к серьезно раненному пациенту. Богатому и нуждающемуся в медицинской помощи. Я много ранений повидал, практиковал в окружном госпитале в Нальчике. Но такое… Здесь я бессилен помочь.

— Ясно. Проводите доктора, и чтобы ни один волос не упал с головы, — я сказал это спокойным тоном, но «Дезерт Игл» в наплечной кобуре придавал уверенность. Кроме того, это же были всего лишь люди. Слуги вампиров. — Мне нужно встретиться с кем-то из Приближенных.

— Но это запрещено.

— Быстро.

Я вышел во двор особняка. Трехэтажный дом в «псевдоготическом» стиле был окружен высоким глухим забором. Надо полагать, что стену дополняли микровидеокамеры и детекторы движения. Вампиры — просто законченные параноики. Но в их случае это вполне оправданно.

— Ты хотел видеть одного из Приближенных.

Я убрал руку с рукоятки сверхмощного пистолета и медленно выдохнул.

— Вы хотите, чтобы я прооперировал его? Так понимаю, что вопрос этот — риторический. В таком случае, доктора — мне в помощь. И потом заплатите ему и отпустите. Я не хочу кровопролития. Навряд ли он кинется в полицию или в редакцию желтой прессы с разоблачением «кровавых упырей». Возраст не тот, да и вы ему изрядно седины прибавили.

— Согласны.

— Предварительный диагноз есть?

Мой собеседник передал планшет-компьютер.

— Здесь — все записи: полная магнитно-резонансная томография, а также сканирование поврежденных участков, — и добавил: — Одна из пуль засела в основании черепа.

— Увы, я не нейрохирург. Даже для вашего, исключительно живучего племени, такая рана смертельна. Учитывая же, что она не одна, да еще вдобавок — отравление серебром…

— Ты должен его спасти, че-ло-век.

— Вам проще было бы свечку в церкви за его здоровье поставить.

Мой кровожадный собеседник в ответ на эту реплику оскалил клыки, намереваясь разорвать на куски мерзкого и циничного че-ло-века. Все, что касается души и морально-этической составляющей, а также Божественной сути у вампиров, — под строжайшим запретом. Не то чтобы они верили в Рай и Ад, однако все они — непрощенные души. Своеобразная вампирская этика и мораль.

— Че-ло-век!.. Следи за своим языком, если не хочешь, чтобы мы оторвали его вместе с твоей головой! — Впрочем, вспышка гнева быстро угасла. Приближенные — особая группа, так сказать, свита Высшего вампира. Те, кого он сам обратил на полночную сторону и обучил премудростям охоты на человека. И чем выше статус, тем меньше вампиры проявляют эмоций. Самоконтроль для них — идея фикс. Иные Высшие даже при виде крови умеют себя сдерживать, это у них высший шик. Но вот только кровожадные инстинкты невозможно надолго удержать в узде разума. И я это знал уже не хуже самих вампиров.

— Ладно, не будем об этом… Но поймите же, я знаю, как вытащить пулю, однако же не рискну проникнуть скальпелем в такую сложную и опасную анатомическую область, как основание черепа. Там расположен ствол головного мозга — truncus encephali, — от волнения я перешел на латынь. — У меня нет соответствующего опыта. Одно дело — полостная хирургия, и совсем другое — операция на тонких структурах продолговатого, среднего мозга и моста мозга. Рука дрогнет, и все — я просто зарежу вашего Высшего!

— Не переживай, че-ло-век, в твоем распоряжении будет самый лучший помощник, точный, не знающий сомнений и колебаний.

— И кто же этот загадочный помощник?

— Робот-хирург.

— Ни хрена себе!!! — Если вампирам хотелось удивить меня, то большего они сделать не могли.

Роботизированная хирургия — одно из самых перспективных направлений современной, а точнее — сверхсовременной медицины. Новая эра киберхирургии началась в 1985 году, когда была представлена первая хирургическая роботизированная система «Рита 560» для нейрохирургических вмешательств. В 1992 году появилась система «Robo Doc», применявшаяся в ортопедии при протезировании суставов. Но все эти устройства были узкоспециализированными и обеспечивали лишь отдельные этапы хирургических операций. Но в 1998 году была представлена одна из первых универсальных робохирургических систем «ZEUS» — «Зевс».

Сейчас единственной универсальной роботизированной хирургической системой с дистанционным управлением является система «DaVinci», созданная в компании «Intuitive Surgicanc». Точность действий хирургических манипуляторов такова, что один из японских хирургов складывал оригами с помощью робота хирурга!

Самой известной операцией в «биографии» «Да Винчи» — удаление диафрагмальной грыжи Бохдалека у шестидневной девочки! С таким врожденным дефектом умирает примерно 25 процентов новорожденных. Операция была проведена хирургами детской больницы Айовы вместе со специалистами местного университета.

Новорожденная Амбер Вайро стала самым маленьким в мире человеком, прооперированным роботом.

В принципе, ничего сложного в этом не было, из двухсот роботизированных хирургических комплексов десять работают в крупных городах России. В свое время, когда у нас еще таких систем не было, мне все же довелось поуправлять таким агрегатом. Группу курсантов из Военно-медицинской академии отправили на стажировку в Германию, где уже был установлен один из первых «Да Винчи». Тогда мы оперировали собак и обезьян, но основные принципы управления я освоил.

— Что за робот? «Да Винчи»?

— Нет, че-ло-век. В твоем распоряжении будет робот-хирург «NeuroArm-4XM».

Все-таки вампирам удалось меня удивить еще больше! Дело в том, что «NeuroArm» — чуть ли не единственный робототехнический комплекс, который предназначен именно для нейрохирургических операций. В 2008 году в канадском городе Калгари, где и был создан этот уникальный аппарат, «NeuroArm» впервые провел уникальную хирургическую операцию. У двадцатилетней пациентки Пейдж Никсон была полностью удалена опухоль головного мозга. Операция шла чуть более девяти часов.

«Проведенная операция представляет собой значительное техническое достижение в использовании робототехники и систем удаленного управления для проведения сложнейшей операции по удалению мозговой опухоли», — сказал по этому поводу профессор нейрохирургии и руководитель проекта «NeuroArm» доктор Гаррнетт Сазерленд.

Я внимательно следил за новинками в области медицины и завидовал тем, кто может работать на таких уникальных комплексах. А теперь, стало быть, и сам попробую, каково это: оперировать с помощью самого совершенного инструмента в мире!

— Прекрасно. Но есть еще масса сложностей. И первая, как я понял, заключается в том, что пуля, засевшая в основании черепа вашего Высшего вампира, отравляет серебром его нейроны и разрушает их. По моим расчетам, процесс станет необратимым в ближайшие тридцать часов.

— Говори, что тебе нужно, че-ло-век.

— Сейчас набросаю подробный список. И, кроме того, мне нужно вернуться к себе, взять некоторые препараты, которых у вас нет.

— Торопись, че-ло-век…

* * *

Значит, предстоит робот-ассистированная эндовидеохирургическая операция на самом опасном участке головного мозга, его стволовой части.

Небольшая комната. Посредине установлен операционный стол. Над «полночным пациентом» на нем склонились два сверхвысокоточных манипулятора робототехнического нейрохирургического комплекса «NeuroArm-4XM». Кроме него здесь был установлен полный комплект аппаратуры обеспечения жизнедеятельности: кардиомонитор, установка искусственной вентиляции легких, аппарат «искусственная почка» для выведения связанных солей серебра. На стойках висели флаконы с кровью, специальными препаратами и физраствором — по первой необходимости содержимое флаконов пойдет по трубкам системы внутривенного вливания в кровяное русло пациента.

«Полночный пациент» уже находился под действием наркоза. Я сделал несколько необходимых уколов и устроился за пультом управления роботом-хирургом. По мониторам змеились ломаные линии пульса и мозговой активности, высвечивались основные жизненные показатели.

Ну что ж — начали!

Я продел пальцы в сенсорных перчатках в специальные колечки управления микроманипуляторов робота-хирурга. Отличительной особенностью этой модели было то, что робот имел в электронной памяти сканированные изображения всего тела пациента и по заранее разработанной программе выполнял определенные действия.

Перед операцией я имел возможность потренироваться на «виртуальном хирургическом поле». На основе реальных данных магнитно-резонансной томографии были воссозданы мельчайшие анатомические особенности именно этого пациента. Огнестрельная рана тоже была изучена чуть ли не до нанометра. На основе всего этого была создана трехмерная картина в любом удобном увеличении. При этом были установлены так называемые анатомические лимиты: хирургические инструменты микроманипуляторов робота не могли отклониться больше заданных параметров. Благодаря этому здоровые соседние участки мозга не пострадают. По крайней мере, я хочу на это надеяться.

Легко двигаю пальцами левой руки, одетой в сенсорную перчатку. Высокоточный рычажок передает мое движение, и ведущий манипулятор подается вперед. Мощные светодиоды освещают операционное поле, а микровидеокамеры дополняют картину. К моим услугам еще и бинокуляр хирургического микроскопа. Так что обзор — даже лучше, чем при обычной операции. Там операционное поле не особенно-то и видно, приходится больше рассчитывать на собственный опыт и интуицию.

Некоторые талантливые травматологи, например, просто «видят руками». Один такой товарищ на спор засунул бутылку из-под шампанского в мешок, разбил ее, а потом собрал из осколков на ощупь! Честно, сам видел!

Внимательно смотрю на монитор. Микроманипуляторы пока что только подбираются к ране, расчищая раневой канал от сгустков крови, мелких костных отломков нижней челюсти, кусочков некротизированных мягких тканей. Глубокие мышцы шеи и жевательные мышцы были размозжены и изорваны в клочья. Действую микроманипуляторами с исключительной точность. Здесь рядом находятся наружная сонная артерия, Arteria carotis externa, и внутренняя яремная вена, Vena jugularis interna, и они каким-то чудом остались целы! Крупнокалиберная пуля не задела их на своем губительном пути. Действуя манипуляторами робота, накладываю лигатуры из шелковой нити на эти магистральные сосуды. Двигаюсь дальше, убираю мешающие мне мышечные волокна, мельчайшие обломки костей, тромбы.

Чувствительность и гибкость манипуляторов «робота-нейрохирурга» просто поражают, а система обратной связи с помощью тензометрических датчиков позволяет точно рассчитывать давление на живые ткани. Такая уникальная система называется «Sofie», разработана она Линдой ван ден Бедем из Университета технологий Эйндховена в Бельгии.

Острейшим, ультратонким скальпелем отсекаю омертвевшие участки, прижигаю кровящие капилляры, миниатюрным пинцетом удаляю мельчайшие костные отломки и сгустки крови. Периодически работает вакуумный насос, осушая операционное поле. Заодно дезинфицирую рану. Выскребать приходится много. Расчищать такую рану — это все равно что продираться сквозь бурелом.

Ну, вот, кажется, все: доступ непосредственно к самому сложному участку открыт. Манипуляторы робота-хирурга отходят в исходное положение. На этой модели сменные насадки с хирургическими инструментами меняются в автоматическом режиме. Стоит только выбрать нужную и задать компьютеру соответствующую команду. Как головки на универсальной отвертке: хочешь — с поперечным шлицем, хочешь — с крестообразным. Манипуляторы уходят в специальные стерильные камеры, где на них устанавливаются новые, чистые насадки-инструменты.

Обратно к операционному полю манипуляторы движутся автоматически, «запомнив» пройденный путь, который записывается в электронную память робота-хирурга. На обзорном экране загорается надпись: «Внимание! Достигнуты границы операционного поля». Ей-богу, как будто звездолетом управляешь!..

Но — шутки в сторону.

Движением указательного пальца выдвигаю из манипулятора эндоскоп с мощным светодиодом. Осматриваю операционное поле. Вот она — серебряная смерть. Уточняю ее месторасположение по трехмерной компьютерной модели, сделанной на основе томографии. Продолговатая пуля крупного калибра засела в основании черепа в непосредственной близости от продолговатого мозга. Она не экспансивная, тогда бы упырю сразу же настал кирдык. Но все равно, от соударения с костями нижней челюсти и мышцами она все же деформировалась.

Беда в том, что в продолговатом мозге, Medulla oblongata, находятся все жизненно важные нервные центры. Они управляют дыханием, сердцебиением и другими важными функциями организма. Малейший сдвиг — и все. Гарантированный, двухсот — сука — процентный Exitus Letalis! То бишь смертельный исход.

И как к ней, твою мать, подобраться?.. Я начал с того, что иссек участок раневого канала позади пули, действовать при этом нужно было предельно аккуратно. Тут ни один хирург бы не справился, и дело уже не в профессионализме, а в человеческой физиологии. Человек может оперировать хирургическим инструментом в пределах 0,2 миллиметра. А манипулятор робота-хирурга способен выполнять движения с шагом всего в 50 нанометров! Кроме того, у манипулятора не дрожат пальцы.

Сейчас в Японии, в университете Васэда есть робот-хирург, который настолько точен, что движения манипулятора с легкостью следуют движениям сердца человека, не прерывая при этом собственно операции!

У меня сейчас был комплекс, ненамного уступающий по точности и гибкости японскому. С его помощью я мог бы не то что блоху подковать, а и вырезать ей аппендицит!

Обработав раневой канал вокруг засевшей возле стволовой части мозга пули, я также с помощью микроманипулятора делаю инъекцию специального раствора. Он выполняет сразу две задачи: во-первых, антисептический состав дезинфицирует раневой канал. А во-вторых, через некоторое время он превращается в желатин и обволакивает пулю. Таким образом, он изолирует ее от потенциально опасного контакта с ультратонкими нейронными структурами продолговатого мозга.

Вот теперь можно попробовать вытащить пулю. Специальным зажимом захватываю пулю за хвостовую часть. Острые зубчики протыкают желатин и впиваются в неровности округлого куска серебра. То, что пуля деформирована, даже к лучшему — проще уцепиться. Позади пули устанавливаю специальные расширители. Проверяю по эндоскопу надежность захвата и двигаю рычажок управления манипулятором на себя. Зажим тянет пулю назад по раневому каналу. Медленно, по доле миллиметра смертоносный серебряный снаряд удаляется от стволовой части головного мозга вампира.

Но вот он застрял: пришлось расширять раневой канал с помощью ультратонкого скальпеля. И снова, тянем потянем… Пуля медленно, но верно идет по раневому каналу обратно. Вот она уже в том самом месиве из обрывков шейных и жевательных мышц, которое сама же и произвела. Тут уже проще. Снова меняю насадки на хирургических манипуляторах робота и вытаскиваю пулю, уже крепко обхватив ее обычным хирургическим пинцетом. Смертоносная серебряная горошина падает в прозрачную пластиковую пробирку с физраствором. Но и это еще не все.

Снова меняю хирургические насадки. Манипуляторы робота, «запомнив» путь, сами возвращаются к продолговатому мозгу вампира. Стволовая часть, Truncus encephali, является функциональной для всего организма, там — и ультратонкие нервные центры, и нейронные пути, связывающие большие полушария головного мозга и спинной мозг. Это своеобразный «коммутатор», при помощи которого мозг управляет всем организмом.

И сейчас клетки этого «коммутатора», нейроны, отравлялись частицами серебра, из которого была сделана увесистая пуля, судя по виду 44-го или 45-го калибра. Сейчас уже было трудно определить из-за деформации. Но ранящий снаряд оказался весьма увесистым — полтора десятка граммов примерно. Удивительно, как вампир вообще выжил. Хотя он и сейчас мог умереть от отравления серебром. Аргентум разъедал его нейроны, нарушая проведение нервных импульсов в самой уязвимой части мозга — стволовой. У моего нынешнего «полночного пациента» могло попросту остановиться сердце или прекратиться дыхание. Я глянул на мониторы отображения жизнедеятельности: пульс пока был в норме, а вот электроэнцефалограмма показывала хаотическую очаговую активность. Глянув на монитор от видеокамеры над операционным столом, я заметил непроизвольное подрагивание пальцев рук. Это могло быть предвестником судорог. Нервные импульсы все хуже и хуже проводились по нейронам. Длинные отростки — аксоны, лишались под воздействием серебра белковой миелиновой оболочки. И электрические импульсы рассеивались, не дойдя до цели.

На этот случай пригодились мои весьма специфические препараты. И основой для них послужила моя жена. Знаю, жутковато звучит, но это так. В прошлом году, когда мы вместе с Гришей Панченко вытащили Киру с того света, довелось провести очень серьезную научно-исследовательскую работу, чтобы разгадать тайну вампирьей крови. И это у нас получилось, Кира осталась жива. Но вместе с тем еще я получил уникальные данные по физиологии, биохимии и молекулярной биологии вампиров. И, между прочим, до сих пор на меня злилась за то, что подверг ее экспериментам. Ну а то, что это была единственная возможность ее спасти, дражайшую супругу не волновало. Конечно, жизнь — это не романтический рыцарский роман…

Тем не менее сейчас я готовился испытать одно из своих «адских зелий» — специальный препарат, связывающий серебро в неактивные соли. Введя инъектор в раневой канал, я нажал на кнопку. Бледно-зеленая жидкость под давлением покинула ампулу и распылилась вблизи стволовой части головного мозга. Сложный состав вступил во взаимодействие с оставшимися частицами серебра и связывал смертельно опасный для упыря металл в неактивные соли. Я выполнил несколько инъекций в близлежащие к стволу мозга ткани. Теперь нужно было немного подождать, пока пройдет химическая реакция связывания серебра. Жду. На мониторе бесстрастно сменяются цифры таймера. Осторожно снял пальцы с рычажков дистанционного управления манипуляторами робота-хирурга. Кисти рук сводила судорога. Стащил сенсорные перчатки, размял руки. Несколько свободных минут у меня есть. Проверил жизненные показатели «полночного пациента», они оказались более-менее стабильны. Откинулся в удобном операторском кресле, повращал головой, хрустя шейными позвонками.

Окинул взглядом всю эту медицинскую машинерию — влиятельность, если не сказать — могущество, вампиров потрясала. Раздобыть в Северной Пальмире ультрасовременный роботизированный комплекс для нейрохирургических вмешательств — дело просто невероятное! Эти твари умеют заставить себя уважать… Однако же, чего они так пекутся о своем предводителе? Ведь со всеми прочими своими соплеменниками вампиры не шибко-то и церемонились. Вражда к себе подобным — у них в крови, вот такой каламбур. Смертельная конкуренция позволяет им поддерживать в достаточном количестве кормовую базу. Нас с вами, если кто не понял. И все же, зачем они его спасают? Еще одна загадка.

Между тем прошло время, необходимое для связывания активного серебра в инертные соли. Я снова положил пальцы на рычажки дистанционного управления хирургическими манипуляторами. И снова умный робот проделал путь к месту операции, не отклонившись и на долю миллиметра. Задействовав инжекторы, я промыл раневую полость, удаляя остатки прежнего лекарства и вымывая вместе с ним связанное серебро. После ввел другое лекарство, стимулирующее регенерацию нервных волокон. Еще раз осмотрел через эндоскоп операционное поле. И остался вполне удовлетворен результатами.

Дальнейшее «рукоделие» я проделал в полуавтоматическом режиме. Задавал параметры, вид хирургического шва и материал: кетгут, шелк или капрон. Машина выполняла стежки с безукоризненной точностью. Вообще-то, если бы не такие серьезные ранения, то и шить тут было бы практически нечего. Подобного рода операции выполняются через небольшие, всего в два-три сантиметра разрезы. Наложив крайний шов на разорванную кожу, я устало откинулся на спинку операторского кресла.

Посмотрел на таймер: с начала этой уникальной операции прошло пять часов.

Я вышел из-за пульта и направился к операционному столу. На мне была только хирургическая роба, маску я не надевал. Да она и не нужна, ведь операция проходила преимущественно внутри раневой полости пациента. Поменял почти опустевший флакон с кровью на стойке, отрегулировал скорость капель в системе.

Все, операция закончена. Теперь оставалось только лишь ждать — могучий организм вампира теперь будет регенерировать с еще большей силой. И крови для этого понадобится очень много… Свежей крови. Вот интересно, а на хрена я вообще взялся продлевать жизнь проклятому упырю, тем более Высшему? Только лишь из любопытства, или потому, что ослика поманили морковкой в виде роботизированного нейрохирургического комплекса? Наверное — и то и другое. А еще потому, что привык к этой проклятой работе. Как будто наркотик: власть над более сильным и смертоносным существом. Вот и реализую свой комплекс превосходства жертвы над хищником…

Переоделся из хирургической робы в свою одежду, проверил «Дезерт Игл». Особенно затвор и боек, с этих подлых кровососов станется испортить такое замечательное оружие. Включил мобильный телефон: всего четыре пропущенных вызова от Киры.

Вышел из операционного блока, меня ждал тот самый Приближенный. От волнения лицо вампира стало землисто-серым.

— Что с ним?

— Жить, вернее — существовать, будет. — Я потер руки, кисти до сих пор сводило судорогой. Сказывалось напряжение тонких манипуляций во время нейрохирургического вмешательства. — Пулю в основании черепа я вытащил. Теперь остается только ждать. Остальные огнестрельные ранения в груди и животе я не трогал. Будет регенерировать сам. Если он — Высший, то справится. Только крови ему нужно будет очень много.

Вампир в прямом смысле посветлел лицом. Передал мне пухлый конверт из плотной бумаги.

— Знаю, че-ло-век, ты предпочитаешь наличные. Что, руки болят? Сейчас девочки организуют тебе массаж. А если захочешь, то и другие услуги.

Внешность двух появившихся как по волшебству «сестер милосердия» не оставляла сомнений в роде их занятий. Шальные глаза, пухлые чувственные губки, груди третьего размера, умопомрачительные ножки, наряды, которые не скрывали, а подчеркивали соблазнительные изгибы страстных тел.

— Н-нет… Я женат, — мой голос предательски дрогнул.

Еще бы! — отказаться от двух соблазнительных цыпочек, готовых на все, что пожелает моя сексуальная фантазия… Блин! Я, конечно же, далеко не ангел, но все же. Не хочется окончательно портить отношения с Кирой.

— Ты не пожалеешь…

— Нет, я — домой.

ГЛАВА 9

Власть крови

— Ты не справился!!! Он выжил!!! Эта сволочь выжила!!! И в этом — твоя вина! — Мощнейший удар отбросил вампира к стене.

Он мог бы запросто оторвать голову обычному человеку. Упустивший свою добычу киллер тоже выглядел весьма плачевно: лицо разбито в кровь, на коже — глубокие порезы от когтей. Шея и грудь — в кровавых ссадинах. Но незадачливый стрелок из револьвера молча сносил и физическую боль, и жгучее унижение. Очередной пинок подбросил его, словно футбольный мяч. Вампир свернулся в позу эмбриона, но так и не проронил ни слова.

Над ним, с искаженным от ярости лицом, возвышалась вампиресса. Так она тиранила бедного киллера вот уже полчаса. И не запыхалась, сучка. Обычно бесстрастная и неприступная, с идеальной прической и макияжем, сейчас она была ужасна. Растрепавшиеся волосы, горящие ледяным огнем глаза, оскаленная гипертрофированная пасть, холеные наманикюренные ногти превратились в страшные кривые когти гарпии. Безупречная пепельно-серая блузка из тончайшего шелка заляпана кровью и порвана на плече. Сквозь прореху виднелась черная бретелька лифчика.

Наконец ей надоело превращать своего лучшего стрелка в парную отбивную.

— Выследи его на этот раз и убей. Ответишь кровью.

— Да, Владетельница моей крови.

— Убирайся вон!

Проштрафившийся стрелок поспешил убраться с глаз разъяренной вампирши. Она одним движением сорвала заляпанную чужой кровью блузку и швырнула ее вслед киллеру.

— Ну-ну… А я вот думал, что самоконтроль у Высших вампиров возведен в абсолют.

Вампирша мотнула головой, развернув ее на триста шестьдесят градусов — со стороны смотрелось страшно.

— Попридержал бы ты язык, че-ло-век, пока я не вырвала его вместе с твоей трахеей, — в спокойном тоне этих слов клокотала едва сдерживаемая ярость.

Вошедшему явно доставляло удовольствие доводить кровососущую тварь до бешеного исступления, граничащего с безумием. Но он прекрасно осознавал, что пока нужен племени «полночных охотников» и этой сбрендившей кровососущей суке. Вампиров этот человек презирал и считал чем-то вроде наркоманов. И даже творившиеся на его глазах жуткие кровавые вакханалии не впечатлили его. Навидался и не такой мерзости за время службы в разведке и контрразведке.

К тому же на поясе всегда была кобура с мощным и надежным пистолетом «Хеклер-Кох» USP. Восемь тяжелых серебряных пуль 45-го калибра ждали своего часа. Хотя… Успел бы он выстрелить прицельно по вампирессе? Да и в случае попадания — убил бы он ее? Но так спокойнее.

— Че-ло-век, найди его по своим каналам, — спокойно и безжизненно, в своей обычной манере сказала вампирша.

— Сделаю.

— Уходи.

Человек не стал более испытывать терпение кровожадной бестии. Вампирша осталась одна, но ее спокойствие было только лишь кажущимся. Накопившаяся злость требовала выхода. Она решила поохотиться.

* * *

Серебристая «понтовая» «Ауди-А8» катила по улицам Северной Пальмиры. Бесшабашная компания юнцов — «прожигателей жизни» жаждала острых ощущений и самого разнузданного разврата. В салоне оглушительно «колбасил» трэш-мэтал, три великовозрастных оболтуса в кричаще-ярких, полупедерастических нарядах и три почти что голые девицы «убивались» кокаином и дорогим пойлом. Впереди подруга водителя уже вовсю занималась с ним оральным сексом.

Выглянув в тонированное против всяких правил окно, один из оболтусов приметил в лучах фар идущую по тротуару высокую стройную девушку. Казалось, скверная сырая погода и порывистый ветер не доставляли ей никаких хлопот. Стильная прическа, утонченные черты лица, легкий плащ тональности «лунная ночь». Высокие каблуки серебристых сапожек подчеркивали немыслимую стройность ног.

— О, клевая телка! То что нужно. Тормози, бля!

«Ауди-А8» взвизгнула покрышками, замирая у тротуара.

— Сука, ты мне чуть х…й не откусила! — Водитель отвесил затрещину подружке на правом сиденье.

— Иди в жопу, милый! — огрызнулась она, тыльной стороной ладони вытирая губы от семенной жидкости.

Тем временем другой обалдуй открыл заднюю дверцу роскошного автомобиля.

— Эй, киска! Хочешь горяченького?!! Оторвись по-взрослому!

— Да легко! — незнакомка сбросила свой плащ прямо на асфальт и скользнула на заднее сиденье. И тут же жадные похотливые руки зашарили у нее под короткой юбкой, пальцы пролезли прямо в промежность. А кто-то уже сорвал с нее блузку и впился жадными губами в сосок…

Серебристая «Ауди» уже взлетела на вантовый мост, направляясь к окраинам Санкт-Петербурга, в район Пулково. Обтекаемая иномарка разогналась до ста двадцати километров в час, чему способствовали судорожные движения ногой оргазмирующего прямо за рулем водителя. Девица на переднем сиденье продолжила свое занятие.

Проехали монумент, посвященный прорыву блокады Ленинграда, и свернули на Пулковское шоссе.

А на заднем сиденье случайно «подцепленную» незнакомку уже практически раздели догола. Да она, похоже, и не возражала. Излишне откровенные ласки перешли уже в откровенный грубый секс. Незнакомка самозабвенно отдавалась одному из парней, закатывала глаза и кричала в голос от накатывающей страсти. Ее партнер также стонал от сладкой боли. И вдруг на пике наслаждения боль стала просто нестерпимой! Парень посмотрел на свою партнершу и закричал от ужаса! Ее лицо совершенно исказилось, утратив человеческие черты: сладострастно поджатые губы превратились в оскал, из раскрытой пасти торчали снежно-белые клыки. Но в следующий момент страшная сладострастная незнакомка холеным наманикюренным ноготком чиркнула по «кубикам» пресса своего партнера и одним движением, словно скальпелем, вскрыла брюшную полость от лобка до солнечного сплетения! И впилась в селезенку еще живого человека, белые клыки стали алыми от хлынувшей крови. Партнер забился уже в предсмертных судорогах, мутнеющим взглядом охватывая последнюю в своей жизни страшную картину собственных внутренностей, которыми закусывала обнаженная красотка!

Все произошло настолько быстро, что остальные веселящиеся не сразу поняли, что сейчас произошло.

И впали в ступор. Всегда, когда читаешь о несчастьях в газете или смотришь по телевизору, осознаешь, что все происходит не с тобой. А вот самому оказаться в круговороте кровавой оргии за несколько мгновений до собственной смерти.

Пожрав селезенку жертвы, кровавая незнакомка стремительно сунула руку куда-то в глубь распотрошенного тела, вырвала сердце и пожрала его, еще трепещущее. В мертвящей тишине отчетливо раздавалось отвратительное чавканье упырихи. И тут салон «понтового» «Ауди» наполнился криками ужаса. А между тем машина уже мчалась по пустынному в этот полночный час Пулковскому шоссе.

И эти вопли послужили для вампирши своеобразным сигналом к действию. Одним движением страшных челюстей она разорвала горло девице рядом и приникла к страшной ране, упиваясь кровью. Не глядя она вытянула руку и свернула, словно цыпленку, шею мускулистому красавчику.

Истошно завопила девица на переднем сиденье, в унисон ее заголосил и водитель: сучка действительно прикусила его мужское достоинство. Вампирша схватила девицу за волосы и дернула так, что оторвала кусок скальпа, а другой рукой ударила, словно копьем, пробив спинку переднего сиденья. Ее рука вышла у несчастной под левой грудью. Дернув руку назад, она размозжила сердце прямо в грудной клетке неуемной любительницы минета на ходу. Кровь из разорванной аорты вырвалась фонтаном в лобовое стекло. Ток артериальной крови в восходящей дуге — полметра в секунду.

Вампирша упивалась кровью и властью над людьми, она вся перемазалась в красном, но ей это доставляло только ни с чем не сравнимое наслаждение!

Водитель заорал и обмочился от страха. Вампирша кинулась на него и разорвала сонную артерию. Снова кровь хлынула в глотку жуткого демона крови. Упырица увидела фары несущегося по встречной полосе трейлера и рванула руль в сторону. За секунду до столкновения она ногой выбила дверь и выпрыгнула в ночь.

Дорогая серебристая «Ауди-А8» на полной скорости врезалась в трейлер. Сила столкновения была настолько высокой, что тяжелый тягач с прицепом развернуло поперек дороги, а груженый прицеп подмял под себя уже разбитую «Ауди» и страшный человеческий фарш в салоне. Измятая и переломанная сцепка из трейлера и разбитой иномарки закувыркалась по дороге. Водитель грузовика и его напарник погибли практически мгновенно. У «Ауди» лопнул бензопровод, а сноп искр воспламенил огнеопасные пары. Полыхнул взрыв, от него сдетонировал бак с солярой грузовика. Он лопнул ослепительным бело-желтым пламенем, огромная горящая лужа растеклась по дороге.

Отблески пламени плясали в глазах вампирши. Насытившись своей страшной трапезой, она растворилась в ночи…

* * *

— Товарищ капитан, тут сплошное месиво, — отрапортовал сержант дорожной полиции. — Похоже, трейлер врезался в «понтовую» иномарку — «Ауди» вроде.

Полицейский пнул измятый колпак колеса с четырьмя сплетенными кольцами.

Под откосом суетились санитары «труповозки», судмедэксперт с фотографом, полицейские. Мелькали сполохи фотовспышки.

— Ну, что там?

— Да тут все — в мясо! Эти малолетки, похоже, вообще голые ехали! И сношались на скорости. Вот уроды! Сами подохли, да еще и двух водил-«дальнобойщиков» за собой прихватили. А они в чем виноваты? Растаскивай теперь весь этот фарш…

ГЛАВА 10

Визит к Мельпомене

— Игорь, быстрее собирайся, а то опоздаем на премьеру!

— Сейчас, Котенок, уже иду. Вызови пока такси.

— И не вздумай брать в театр этот мерзкий «Дезерт Игл»! Там все равно охрана всех металлоискателями проверяет, так что его ты не протащишь.

Я промолчал. И вообще старался больше не обижать Киру, стал просто «белым и пушистым». Отношения с женой были натянутыми, как тонкая нить «растяжки» на горной тропе. Особенно после нейрохирургической операции Высшего вампира. Я ушел тогда в ночь, ничего ей не сказав. А вернулся через трое суток усталый и сразу же завалился спать. Наутро жена была со мной холодней космического вакуума, и глаза ее были столь же темны. Я попытался обнять ее, но Кира молча сбросила мою руку с плеча.

— Как же ты мне надоел, Игорь! Со своими пистолетами, неожиданными отлучками среди ночи, переходящим все границы цинизмом. Сколько можно так жить?!! Вся эта ночная беготня с «Пустынным — мать его — Орлом»! Ты знаешь, как я переживала, когда ты ушел ночью? Сидела и плакала. Но я не могу так больше, Игорь…

— Извини меня, Кира. Я ведь не хотел впутывать тебя в эту кровавую историю. А вот выпутываться пришлось нам вместе… Я сам устал от всего этого кровавого кошмара. Сначала — армия, десант, а потом — «полночная клиника». Но что я еще умею, кроме как выковыривать пули? Да, не повезло тебе с мужем.

— Не говори так! Я знаю, через что ты прошел, спасая меня.

— Я люблю тебя Кира, и только это чувство позволяет мне сейчас выкарабкиваться из всяческих проблем, не замечать подлости и тупости большинства окружающих. Но любовь для меня — это не только романтические вздохи при луне, но и ответственность за тебя. Я должен тебя защищать. Да и полнолуние у меня уже давно не ассоциируется с романтикой.

Мы оба решили жить обычной жизнью. Хоть я и сомневался, что это продлится долго, тоже решил отдохнуть, побаловать мою любимую обычными человеческими радостями. Мы гуляли по Питеру, наслаждались покоем уютных кафешек. За окном — дождь и порывистый ветер, а на столике дымится кофе, рядом — пузатая рюмка коньяку. Кира лакомится шоколадным пирожным, запивая его горячим какао.

А вчера я пригласил Киру в Мариинку на оперу Рихарда Вагнера «Валькирия». После стольких треволнений хотелось сбросить напряжение, расслабиться, «вкусить от благ духовных». Я не считаю себя заядлым театралом, но хорошую оперу люблю, а грандиозное творение великого немецкого композитора и вообще вряд ли кого могло оставить равнодушным.

К величественному театру, Храму искусств Северной Пальмиры, мы подъехали на такси. До начала оперы еще оставалось достаточно времени, Кира предложила прогуляться по набережной канала Грибоедова. Стоял прохладный вечер начала осени, деревья шелестели пожелтевшими листьями, их кроны дробили свет уличных фонарей. Вдали виднелись подсвеченные купола Никольского морского собора.

Недавно прошел дождь — дома и набережная были словно бы покрыты лаком. Дышалось легко и свободно.

Прогулявшись, мы вернулись на Театральную площадь, она уже была заполнена нарядно одетыми кавалерами и блистательными дамами. Но я смотрел только на жену. Кира была обворожительна в пепельно-сером вечернем платье, песцовой накидке и туфлях на высоком каблуке. Черные волосы спадали на плечи, заколотые изящной заколкой.

Не только я, но и другие мужчины заглядывались на Киру — к вящему неудовольствию их спутниц. Известно, что женщины смотрят не только на кавалеров, но и на их дам.

* * *

За год, проведенный вместе, Кира просто расцвела. Из девушки-студентки она превратилась в холеную леди. И во многом благодаря собственным способностям и целеустремленности. Она стала просто богиней полночи, с зелеными, как у дикой кошки, глазами, иссиня-черными волосами и соблазнительными формами.

В институте ее превращение восприняли как увлекательную историю новой Золушки. Однако ни ее однокурсники, ни многомудрые преподаватели и не представляли, что Кире довелось пережить.

Девушке, ставшей моей женой, пришлось сделать непростой выбор, и она, к своей чести, справилась и с обстоятельствами, и с собственными демонами. За это я ее безмерно уважал, а любовь пришла совершенно неожиданно. Кира стала для меня всем, но с ней было непросто. Да я и не искал никогда простых путей в этой непростой жизни. Хотя временами она меня все-таки изрядно напрягала: и жизнь, и девушка, ставшая для меня ее смыслом.

Ум и целеустремленность Киры были настолько же выдающимися, насколько и ее упрямство и своенравность. И все же что-то в ней есть…

* * *

— Дорогая, ты прекрасна!

— Спасибо за комплимент, — улыбнулась Кира.

Мы успели обменяться любезностями с несколькими знакомыми. На площади царило оживление. Публика уже заполняла просторный вестибюль театра.

По роскошной лестнице мы поднялись в просторное фойе, которое вело в бельэтаж. Не знаю, почему. Но мне это место нравится больше, чем более престижный партер или ложа бенуар. Как-то Кира меня спрашивала об этом. Тогда я отшутился: мол, здесь стрелковая позиция лучше. Но на самом деле мне нравится сверху смотреть на народ в антракте, да и сверху лучше можно охватить композицию и игру актеров на сцене.

Перед представлением милый женский голос предупредил о необходимости выключить мобильные телефоны до конца оперы. Как по мне, то это — пощечина всем жителям «Культурной Столицы», но, что поделать — «O tempora! O mores»![6] Бессмертные слова Цицерона актуальны и по сей день.

Плавно зал погрузился в полумрак, и под величественные звуки увертюры началось действие первое второй оперы саги о великих Нибелунгах. Герой Зигмунд являет в дом своего врага Хундинга, заблудившись во время бури. Враги сожгли его дом, убили мать, а сестру увели в плен. В бою Зигмунд остался безоружен: «Friedmund darf ich nicht heißen» — «Мирным зваться нельзя мне».

Обожаю немецкую речь, хоть сам знаю этот язык весьма поверхностно. Но все же, отслужив в армии, участвуя в боях, как раз и привыкаешь к такой речи — отрывистой, властной, грассирующей…

Я сидел как завороженный до самого окончания первого действия, когда Зигмунд, обретший волшебный меч Нотунг, сбегает вместе со своей сестрой Зиглиндой. Они поют дуэтом: «Schläfst du, Gast?» и «Winterstürme wichen dem Wonnemond».[7]

В антракте мы взяли по бокалу шампанского и по тарталетке с черной икрой и неспешно закусили, с интересом разглядывая публику. Наряды дам поражали изяществом и блеском, кавалеры выглядели скромнее, но и у некоторых из них поблескивали бриллиантовые запонки и галстучные булавки.

Что до Киры, то она была просто неотразима. Подчеркнуто простое платье из тончайшего шелка выгодно оттеняло соблазнительные изгибы ее стройной и крепкой фигуры, а изящная застежка-фибула дробила свет острыми гранями бриллиантов, так же как и тонкая заколка в идеально уложенной прическе.

Что до моей скромной персоны, то ее оттеняла выправка военного. Даже в костюме и при галстуке-бабочке я держался как на плацу во время торжественного смотра.

Это заметили, ко мне подошел высокий и статный офицер в черной форме.

— Морпех?

— Никак нет — десантура.

Мы представили своих спутниц, разговорились. Оказывается, бывали мы в знакомых местах, и, похоже, что горные тропы топтали чуть ли ни в одно и то же время. А встретились здесь — в зале самого красивого театра Северной Пальмиры, наполненном утонченной роскошью и блеском. Обменявшись телефонами, мы разошлись. Как раз прозвенел второй звонок.

Когда в зале погас свет, мы с Кирой снова погрузились в героические события оперы Рихарда Вагнера.

Во втором действии Вотан посылает вначале свою дочь, валькирию Брунгильду, помочь Зигмунду. Но даже герой не может преступить законов богов, и валькирия является к Зигмунду с вестью о смерти: «Laß ich’s verlauten» — «В думах открыться».

Но во время поединка Зигмунда с Хундингом валькирия все же прикрывает его своим щитом, и тогда разгневанный бог Вотан своим волшебным щитом разбивает меч Зигмунда… Герой падает, сраженный, а валькирия спасает Зигелинду и обломки волшебного меча.

Накал эмоций и игра актеров, их оперные партии то и дело вызывали гром аплодисментов. На наших глазах разыгрывалось величественное зрелище божественного размаха!..

Занавес второго акта оперы закрывался под рукоплескание всего зала.

— Я пойду, попудрю носик, — заявила Кира.

— Я тоже попудрю носик… Кому-нибудь, — пошутил я.

Зайдя в уборную, я вымыл руки и подставил их под настенный фен. А потом далеко не самые приятные события обрушились на меня градом ударов, клыков и когтей!

Откуда взялся этот вампир, я и понять не мог, да и не до этого мне было. «Юноша бледный со взглядом горящим» атаковал стремительно — когти со свистом рассекли воздух и вспороли гипсовую лепнину на стене. Я еле успел увернуться, добрым словом помянув свои занятия китайским Вин-Чун. Этот стиль ушу учил использовать не силу, а скорость, что в очередной раз спасло мне жизнь. Но шансов против атакующего вампира у меня было не слишком много. И все же…

Моя женушка, конечно же, была права: на входе было установлено несколько рамок металлодетекторов. Однако наплыв публики был столь велик, что на отдельные сигналы охранники просто не обращали внимания. Иначе все просто не успели бы к началу оперы и после третьего звонка. Так что «Дезерт Игл» пронести не удалось, однако и полностью безоружным я не был.

В руке блеснуло серебристое лезвие тонкого стилета. Подарок Григория Панченко дожидался своего часа за отворотом лацкана дорогого пиджака. Так носили оружие последнего шанса бойцы Сопротивления в оккупированной Франции во Второй мировой войне. Историческая эрудиция сослужила мне добрую службу. После того что с нами случилось, я теперь и в магазин за хлебом «пустым» не выхожу. «Если у вас паранойя, то это не значит, что за вами не следят!»

Упырь снова сделал выпад когтистой лапой, но на полпути его встретило серебряное лезвие. Росчерк благородного металла распорол ладонь, кожа чудовища мгновенно почернела от соприкосновения с аргентумом. Не так давно я освященным клинком распорол горло Высшему вампиру — Черному Носферату Северной Пальмиры. А сейчас передо мной был вполне себе заурядный упыренок, хоть и смертельно опасный. Нелюдь атаковал снова, но в этот раз я оказался гораздо проворнее: молниеносный секущий удар по глазам — вопль вампира заглушили величественные звуки музыки Рихарда Вагнера. Лицо моего противника пересек мгновенно почерневший шрам. На бесконечно краткий миг вампир поддался страшной боли, которую причинял благородный металл. И тогда я без замаха вонзил острый серебряный стилет ему под нижнюю челюсть: снизу вверх! Узкое лезвие разрезало гортань и острием проникло в основание черепа. Там начинались пути основных нервных тяжей, которые отвечали за проведение нервных импульсов от мозга к сердцу, легким, а также к рукам и ногам. Теперь кровосос будет доходить долгую минуту или две, пока не сдохнет окончательно. Но сдохнет гарантированно, знание анатомии — великая штука! А уж такой специфической, как у вампира…

Я оставил сучившее ногами на мраморном полу тело и выскочил из уборной.

В вестибюле театра меня уже ждала Кира.

— Ну, что — попудрил носик? — игривый тон жены сменился тревогой, когда она увидела выражение моего лица.

Я молча рванул ее за руку, каким-то звериным чутьем уловив движение за неплотно прикрытой дверью дамской комнаты. В следующий момент дверь распахнулась и навстречу нам рванулась вампирша — совсем молодая девчонка в элегантном вечернем платье и в туфлях на высоком каблуке. Она выхватила из сумочки миниатюрный, кажущийся игрушечным «браунинг». Выстрелил он совсем негромко, патрон калибра 6,35 миллиметра произвел не больше шума, чем аплодисменты в зрительном зале. Звякнула об паркет выброшенная затвором миниатюрная гильза.

— Ложись! — Я подсек ноги Киры и прижал ее к полу.

Малокалиберная безоболочечная пуля из свинца ударилась в стену напротив, выбив облачко штукатурки. Рикошета такой боеприпас не дает по определению, а деформируется. Тем не менее какая разница, какого диаметра будет дырка во мне или в Кире — 6,35, 5,56, 9 или 11,43 миллиметра?[8]

Дело принимало весьма скверный оборот. В обойме дамского «браунинга» оставалось еще пять патронов — на нас двоих вполне хватит…

Но если вы думали, что у меня не было с собой ничего огнестрельного, то вы очень сильно ошибаетесь. Вампирша в вечернем платье тоже ошиблась.

Подготовленному стрелку для того, чтобы извлечь оружие и сделать прицельный первый выстрел, требуется 0,22 секунды. Это минимальное, физиологически обусловленное время. И я в него уложился.

Сверхкомпактный «Дерринджер» в моей левой руке грохнул дважды. Удары двух пуль «сорок пятого» калибра отшвырнули вампиршу к стенке, на белой штукатурке остались темно-красные полосы. Наповал. Одна серебряная пуля весом 14,8 грамма попала «ночной охотнице» в правый глаз, а вторая — прямо в ощеренную клыкастую пасть. Пробив кости, обе тупоносые полукруглые пули вонзились в мозг, мгновенно превратив его в кровавую кашу. В последнее мгновение своей мерзкой жизни вампирша почувствовала страшную головную боль, в прямом и переносном смысле разрывающую ее мозг. Гидродинамический удар вырвал изрядный кусок затылочной кости, кровь и ошметки «думалки» фонтаном забрызгали белую стену.

* * *

За последнюю сотню лет люди привыкли считать архаикой все пистолеты, лишенные автоматики. А зря.

В 1830 году мастерская филадельфийского оружейника Генри Дернинджера начала выпуск маленьких капсюльных пистолетов калибра «.41» — 10,4 миллиметра. До этого мастерская создавала ружья, а также армейские и дуэльные пистолеты. Однако и миниатюрные новинки вскоре завоевали американский рынок. Покупатели быстро оценили их компактность, малый вес, умеренную отдачу, удобную форму и неплохую для короткого ствола меткость. За производство таких пистолетиков взялись и другие фирмы. Попутно в фамилию изобретателя добавили вторую букву «r» — для того чтобы замаскировать нарушение патента. Так получилась игра слов: «derring» означает — «отчаянная смелость». «Дерринджеры» стали обычными в дамских сумочках и жилетных карманах деловых людей, особенно в южных штатах США.

* * *

Сейчас, похоже, история с театром и стрельбой из «Дерринджера» повторялась.

Дело в том, что президент Авраам Линкольн был смертельно ранен из компактного «Дерринджера» 14 апреля 1865 года. Спектакль «Мой американский кузен» в театре Форда стал для него последним представлением. Его убийца — сторонник южан, безработный актер Джон Уилкс Бут хорошо знал расположение помещений театра. Он пробрался в президентскую ложу и выстрелил Линкольну в голову из карманного пистолета.

— Черт подери, Игорь! Ну почему у тебя все заканчивается перестрелками?!! — Моя жена поднялась на ноги и машинально поправляла платье.

— Тихо, блин! Без истерики. Кира, неужели ты думаешь, что упыри вот так просто от нас отстанут? — Не теряя времени, я перезаряжал «Дерринджер». Кроме всего прочего, неавтоматический сверхкомпактный пистолет не выбрасывал стреляные гильзы. Это была дополнительная мера предосторожности, которая в любом случае не повредит. Нажав на кнопку экстрактора, я сунул их в карман — нечего улики плодить. А вместо отработанных цилиндриков длиной 23 миллиметра вставил в вертикально спаренные стволы по одному патрону 45-го калибра.

— И что теперь?

— Для начала — постараемся выжить. — Блок стволов, щелкнув, вернулся на место. Я спрятал в карман миниатюрный, но оттого не менее смертоносный пистолет. — Возвращаемся в зал.

— Ты что — с ума сошел?!!

— Спокойно, Котенок. Там нас точно никто искать не будет.

Киру колотило, однако она сумела взять себя в руки и вернуться в зал. Там как раз разворачивались заключительные действия оперы.

Гнев верховного бога Вотана, откровение валькирии Брунгильды о том, что сын Зиглинды по имени Зихфрид станет великим героем и сумеет заново выковать легендарный меч…

А мрачный бог заключает свою дочь-валькирию в огненный плен, она засыпает волшебным сном, а Вотан уходит…

«Leb wohl, du kühnes, herzliches Kind!» — «Прощай, мой светоч, гордость моя!» — с последними аккордами мы с Кирой покинули зал одними из первых.

— Стой, а моя накидка? — спросила Кира.

— Котенок, потом заберем, сейчас некогда.

— Блин, я на шпильках…

— Значит, иди босиком.

Взяв жену за руку, я устремился к выходу. Публика все еще рукоплескала артистам и дарила им цветы в награду за прекрасно сыгранную оперу, а мы уже мчались к выходу.

Очутившись на улице, мы стремительным шагом направились к набережной канала Грибоедова. Почему мы не попытались слиться с толпой? Да, решение очевидное, но я помнил о загадочном стрелке. Даже если он не будет стрелять по толпе, пытаясь поразить именно нас, то уж скоординировать действия ударной группы — запросто.

То, что за время третьего акта «Валькирии» охрана театра, да и вообще никто не поднял тревогу по поводу убитых вампиров, говорило лишь об одном: они избавились от тел одним им известным способом, а теперь хотели довести охоту на нас до логического финала.

Так что нужно было играть на опережение. С собой у меня был всего лишь десяток патронов к «Дерринджеру» — не густо, но хоть что-то… Два из них я уже всадил в вампиршу в театре возле дамской комнаты. Мы скрылись под сенью деревьев, их кроны причудливо дробили свет уличных фонарей, и в этой мешанине света и хаотичных теней нас было очень сложно обнаружить стороннему наблюдателю.

По лабиринту тесных питерских дворов мы с Кирой прорывались к каналу Грибоедова. Гулкие звуки наших шагов дробились эхом, отраженным от стен. По каналу можно было уйти и на моторной лодке. Хотя время уже было позднее — какая, на хрен, лодка… Тут я явно перемудрил. Из парадного мы выскочили прямо на набережную, впереди были Львиный переулок и мостик, охраняемый четырьмя скульптурами благородных хищников семейства кошачьих.

Забежав на мостик через канал, мы с Кирой увидели темный силуэт, перекрывающий нам дорогу. Позади, будто бы из сгустившейся тьмы, материализовался еще один.

— Кира, прикрой мне спину.

Вампир ринулся на меня, и шансов в рукопашной схватке у меня против него не было. Но все же — в рукопашном бою побеждает тот, у кого патронов больше. Проклятый упырь понадеялся на свои клыки и когти, а я — на сверхкомпактный двуствольный пистолет. Грянул дуплет, разнеся экспансивным серебром 45-го калибра грудную клетку исчадию полночи. Стрелять в темноте в голову было бы смертельной ошибкой. Но и так вышло неплохо. Выстрелы превратили грудь кровососа в кровоточащий кратер, сердце и легкие были изорваны обломками ребер. Казалось, у него внутри взорвалась граната. Разбрызгивая кровь и извиваясь в предсмертных конвульсиях, мерзкий кровосос канул в осеннюю воду канала Грибоедова.

И тут же стреляные гильзы полетели в воду, а я одним движением вогнал новую пару патронов в стволы. Тихо клацнули замки ствольного блока, сухо щелкнул взведенный курок. Все движения по перезарядке оружия я доводил до умопомрачительного автоматизма. В бою надо «думать телом», не отвлекаясь от основного дела: выжить самому и отправить в мир иной как можно большее число врагов.

За моей спиной раздался хриплый рык, тут же оборвавшийся. Его сменил тонкий и жалобный вой. Я мельком оглянулся через плечо: Кира подпрыгнула, опершись руками о перила мостика, и с размаху вонзила тонкий и длинный каблук прямо в глаз упырю! Вот это удар!

После того как мы с Панченко остановили обращение Киры в кровожадного монстра, девушка приобрела некоторые особенности. Скорее сохранила их как «память о вампирском прошлом». И в экстремальных ситуациях ее уникальные возможности проявлялись со всей силой.

Рывком развернувшись, я выстрелил из «Дерринджера» прямо над ухом Киры. Пятнадцатиграммовая серебряная пуля попала упырю в голову, которая лопнула, как перезрелый арбуз.

Еще раз обернувшись, я выпустил второй заряд в колено другому упырю. Конечно, его это остановило, но ненадолго… А перезарядить оружие я не успевал.

— Кира, прыгай через перила! — Понятно, что это сражение мы проигрывали, и теперь нужно было озаботиться тем, чтобы не стать закуской для кровососов. К счастью, нелюди не слишком охотно лезли в воду. Не знаю, почему, но сейчас это могло сыграть нам на руку.

Внезапно в бок упыря вонзилась короткая массивная стрела, и, судя по всему, «полночному охотнику» стало совсем худо. Нелюдь скрючился и сполз на рифленый настил мостика, судорожно цепляясь за перила. Его гипертрофированные когти отвратительно скрипели о металл. А с водной глади канала до нас донесся такой знакомый грассирующий голос:

— Прыгайте ко мне в моторку!

Не раздумывая, я перебросил через перила мостика Киру, а следом сиганул и сам. Благословенны будьте, парашютные прыжки! Благодаря им я научился группироваться. И Кира — тоже. Приземлились мы удачно, я только расшиб локоть о борт лодки. Тут же, «на автомате», дозарядил двуствольный пистолет последнего шанса.

Глянул на Панченко: тот целился из массивного многозарядного арбалета в упырей на мосту. Щелк! Тетива отправила в недолгий полет серебристо сверкнувшую наконечником массивную стрелу. Один из кровососов взвыл на тонкой ноте, когда серебряный наконечник пронзил его брюхо снизу вверх.

Мой знакомец коротко кивнул и передернул цевье, взводя тетиву. Из коробчатого магазина сверху на ложе легла новая стрела. Как я успел заметить, ее серебряный наконечник расширялся, образуя своеобразную зазубренную «лопатку».

— Умеешь пользоваться? — Заряженный арбалет перекочевал в мои руки. — Прикрывай, я пока заведу мотор.

— Рад тебя видеть, Гриша. — Панченко оставался все таким же. Курчавые волосы, заметные залысины, густая курчавая борода, усы. Криптозоолог-любитель искал на просторах СНГ знаменитого Йети — загадочное человекообразное животное. Сам походил на объект собственных поисков, обладая мощной кряжистой фигурой и необычайно сильными руками. Когда-то его экспедиция погибла от клыков упырей, выжил лишь он один. И с тех пор Панченко вел с кровососами свою беспощадную войну. Причем весьма экзотическими методами. Григорий Панченко великолепно разбирается в холодном оружии, опубликовал ряд статей и книг по истории луков, арбалетов и клинкового оружия. Он и сам ходит постоянно увешанный различным смертоносным железом. И серебром.

Вот и сейчас в моих руках оказался мощный арбалет весьма оригинальной конструкции. Натяжение тугой тетивы из специальных полимерных волокон выполнялось передергиванием цевья, как в «помповом» ружье. А сверху была устроена съемная обойма на десять стрел. Ближе к складному «скелетному» прикладу был установлен кронштейн под оптику, а на нем — ночной инфракрасный прицел. Причем не «крутая забугорная хреновина», а наш русский «Дедал». Он отличался повышенной надежностью, мог работать и в сумерках, и в глубокой тьме, не боялся случайных сполохов света. Конечно, и картинка была не такая четкая, как на американском «Thompson», однако все же вполне приличная. Особенно для меня, привыкшего к армейской ночной оптике.

Вскинув арбалет, я поймал в прицел темный силуэт вампира на мосту и нажал на спуск. Звонко щелкнула тугая тетива, послав в цель короткую и тяжелую стрелу с серебряным наконечником. Смертоносный метательный снаряд ударил в шею вампира. Повезло: я целился ниже, в грудь. Но к арбалету еще нужно было привыкнуть, впрочем, как и к любому другому оружию.

Повезло, естественно, мне, но не вампиру. Тот рухнул как подкошенный, захлебываясь собственной кровью из рассеченного горла. Стрела со смертоносным наконечником почти что рассекла ему шею, как топор палача. Панченко всегда был выдумщик по части боеприпасов, впрочем, как и я, но с той только разницей, что больше доверял «огнестрелу».

Размазанная в стремительном рывке тень бесшумно прыгнула с моста прямо в лодку. Я едва успел передернуть цевье, в очередной раз взводя тетиву арбалета. Взводилась она очень тяжело — усилие натяжения было весьма значительно даже для меня, привыкшего к ежедневным физическим нагрузкам. Но хозяин арбалета, немного походивший на объект своих криптозоологических изысканий, обладал поистине феноменальной силой.

Лодку ощутимо качнуло, когда упырь приземлился на борт. Стрелять пришлось практически в упор, и то я едва успел. Вампир сразу же кинулся на меня, вложив в свою атаку всю свою нечеловеческую стремительность.

Но стрела оказалась быстрей. Клыки нелюдя клацнули в нескольких сантиметрах от моего лица, но еще раньше смертоносное серебро поразило свою цель. Атаковал меня уже мертвец.

Предсмертный рев исчадия полночи слился с рокотом запускаемого мотора. Лодка рванулась вперед, и упырь повалился внутрь, оставляя на бортах глубокие борозды от когтей. В последних конвульсиях кровосос схватил зубами носовую банку.[9] Дерево захрустело на гипертрофированных клыках подыхающего упыря.

— Осина, — заметил Панченко, управляя «моторкой».

— Что?

— Скамья была осиновая. Так что последнее, что съел в своей гребаной жизни этот упырь, оказалось осиной…

— Глубокомысленно. — Я пожал руку нашему «полночному спасителю». Все получалось точно, как в прошлый раз: тогда он тоже спас нас с Кирой. Хотя изначально охотился именно на меня, поскольку ваш слуга покорный латал вампиров по мере сил. — Рад тебя видеть, Гриша, спасибо, что помог. Ты откуда здесь?

— Охочусь.

— Уж не на нас ли?

— Нет, просто тут упырей много оказалось, я даже удивился. А вот когда вас увидел, удивляться перестал. Уж очень они вас с Кирой любят. Кстати, Кира, здравствуйте, — Панченко кивнул моей жене.

Я пнул упыря, тело перевалилось на бок. В неверном свете масляно заблестела черная кровь вампира. В левой части груди торчал обломок стрелы, а наконечник, похоже, глубоко вонзился в тело «полночного охотника». Разрез был широким. Я посветил острым лучом миниатюрного тактического фонаря, — в ране чернели сгустки и обломки кости, а сама она дымилась, разъеденная серебром, словно бы азотной кислотой.

— Чем это ты его, Гриша?

— Стрела специальная, называется — срезень, — пояснил фанат всех видов холодного оружия, не отрываясь от управления лодкой. Мы как раз вышли на Фонтанку и свернули в один из боковых протоков. — Эта стрела — не из боевых, ее плоский наконечник напоминает скорее расширяющуюся лопатку. В отличие от граненых, бронебойных, эти стрелы используются для стрельбы с близкой дистанции по крупному зверю. Кабана или оленя они валят не хуже жакана: рассекают ребра или дробят лопатку. Широко разрубают внутренние органы.

Я повертел в руках короткую стрелу с наконечником, напоминающим широкое уплощенное долото. Да, Григорий Панченко умел извлечь практическую пользу из своих обширных познаний в таком, казалось бы, академическом разделе, как история Средневековья…

— Что теперь думаешь делать?

Я рассказал Панченко обо всем: о нейрохирургической операции Высшего, роботе-хирурге, загадочном стрелке, убивающем вампиров, заканчивая сегодняшним нападением кровососов на нас с Кирой в Мариинском театре.

— Совсем оборзели, мрази кровососущие! — Панченко был мрачен. — Отчасти из-за того, что я согласился прооперировать Высшего вампира — извечного и самого лютого нашего врага.

— Думаю идти к нему за советом: заваривается очередная кровавая каша, и уж он-то должен знать, в чем дело.

— А с каких это пор ты спрашиваешь совета у вампира, тем более Высшего, вместо того чтобы нашпиговать его серебром?

— С тех пор, Гриша, как мы вдвоем вытащили Киру из пучины кровавого безумия. А теперь эти мрази охотятся на меня. И я не знаю, что мне делать и как спасти свою жену.

— Я не признаю компромиссов!

— Да? А когда ты мне помогал Киру спасать, ты не пошел на компромисс?

— Ну, это другое дело…

— Другое дело, потому что вызвало у тебя научный интерес. Тебе, Гриша, как и мне, было интересно решать эту, ни на что не похожую, научную проблему. И мы ее решили вместе. А кроме того, хочу тебе напомнить, что ты меня сперва хотел убить — именно за то, что я лечил этих блядских кровососущих ублюдков! И нечего мне говорить о принципах! Я их ненавижу не меньше тебя, и Кира — тоже. Только мы исповедуем одно из самых древних и непреложных правил войны: познай своего врага. А каша заваривается на сей раз крутая! И было бы совсем нелишне провести разведку, прежде чем снова лезть на оскаленные пасти с серебром наперевес!

— Ладно, где тебя высадить?

— Тут недалеко. Возьми свой арбалет — хорошая штука, хоть и тяжеловат.

— Ну, до свиданья.

— Счастливой охоты, Гриша. И будь осторожнее…

ГЛАВА 11

Непростое решение

В небольшом плавильном тигле плескался жидким огнем благородный металл, заполняя формы, он затвердевал, обретая смертоносные очертания. В выемки головной части я осторожно заливал специальной пипеткой смертоносную для вампиров серебряную амальгаму — раствор благородного металла в ртути.

В донца массивных латунных гильз с помощью специальной машинки вставлялись капсюли, засыпалась строго дозированная навеска пороха. Завальцовывались серебряные тупоносые пули. Готовый патрон в местах соединений я промазывал водостойким лаком.

Патрон был с усиленным зарядом пороха и, соответственно, увеличенным максимальным давлением. В его обозначении был добавлен суффикс «+P». Это значило, что максимальное давление превышает стандарт для данного типа боеприпасов на десять процентов.

И теперь готовые патроны с легкими щелчками входили в удлиненную, десятизарядную обойму «Desert Eagle .50». Ручная работа, но для своих «полночных друзей» ничего не жалко! Кушайте на здоровье, упыри проклятые, серебром только не обляпайтесь!

«Пустынный Орел» был тщательно вычищен и смазан, памятуя о сыром климате Северной Пальмиры, я клал ружейного масла погуще.

— Игорь, это правда, что ты сказал Григорию Панченко? — спросила Кира.

Щелк… Щелк… Щелк… Пальцы уже сами приловчились снаряжать обоймы. Полных — пять, и шестую — в рукоятку. Шестьдесят серебряных вестников смерти, это к тем, что уже лежали, «готовые к употреблению».

— Я, кажется, задала тебе вопрос!

С заметным усилием я оттянул назад массивный затвор «Desert Eagle .50», у этого сверхмощного пистолета при выстреле откатывается не вся ствольная коробка, а только задняя часть. Придирчиво осмотрел затвор с характерными боевыми упорами, патронник, пульный вход ствола. Остался доволен. Поставил затвор в крайнее заднее положение, а потом с лязгом вогнал массивную, как и все в этом оружии, десятизарядную обойму.

Затем надел на удлиненный ствол компенсатор со щелевидными прорезями. Компенсатор хоть и увеличивает размеры и без того немаленького оружия, однако он же и уменьшает отдачу, звук выстрела, а также позволяет лучше контролировать сверхмощный «Пустынный Орел» во время стрельбы.

— Ты меня задолбал! Можешь ответить на вопрос вместо того, чтобы возиться с этим проклятым пистолетом?!!

Вместо ответа я щелкнул рычагом затворной задержки. Задняя часть ствольной коробки с таким же лязгом вернулась в исходное положение под воздействием двух возвратных пружин.

— Да, Кира. Мне придется пойти и подробно расспросить Высшего вампира.

— А ты не пробовал выбрать для самоубийства более простой путь? Давай я вполне тривиально наверну тебе чугунной сковородой по башке твоей тупой! Так или иначе, я буду обалденно смотреться в черном траурном платье! «Веселая вдова», блин!

— Ну, Котенок, не утрируй. У меня такое чувство, что сейчас Высший вампир нуждается во мне еще больше, чем я в нем. Да и нужно проведать своего «полночного пациента».

— Ты ему еще апельсинчиков принеси! И букет цветов! Со свежей, блин, могилки!

Проверив «Дезерт Игл», я спрятал его в наплечную кобуру. Четыре обоймы отправились в кармашки подсумка, закрепленного на «сбруе» с другой стороны. Еще две — в кармашки на поясном ремне.

— Кира, я все равно пойду туда. Нас атаковали вампиры, в Мариинском театре, в центре Санкт-Петербурга! Ну, посуди сама, это же ведь для них, весьма скрытных существ, просто акт отчаяния какой-то! Давай рассуждать логически…

— Задолбал ты меня со своей логикой! Я иду с тобой.

— Нет, Котенок. Ты остаешься тут и ждешь, как примерная жена, своего мужа-охотника.

— Да я скорей «похоронки» дождусь при такой жизни! Господи, как же меня все это задолбало!

Встав из-за стола, я обнял Киру. Она сначала пыталась вырваться, но потом уткнулась мне в плечо и разрыдалась. Я гладил ее волосы, целовал в мокрые и соленые от слез щеки.

— Кирочка, успокойся, пожалуйста… Все будет хорошо, вот увидишь. Ну, умничка моя, успокойся. Я скоро вернусь.

Успокоив жену, я вышел за дверь квартиры, чтобы самому явиться туда, где ждал меня кровавый кошмар.

* * *

Верховный вампир на этот раз «проживал в пошлой роскоши» — так можно сказать, перейдя на язык Ильфа и Петрова. Кровопийца обитал не в подземельях и не в мрачных стенах «Чумного форта». Этот проклятый кровосос обосновался на самом верху нового небоскреба — в пентхаусе! Впору переименовывать модерновую башню из стекла и бетона в «Vampire State Building»!..

Весьма экстравагантно, как для нелюдя, — думал я, возносясь на скоростном лифте к небесам. Прозрачный высокотехнологический кокон скользил по наружной шахте, создавая иллюзию полета и позволяя наслаждаться красотами Санкт-Петербурга.

Мой верный «Desert Eagle .50» остался со мной. Внизу вежливая и предупредительная охрана, услышав отчаянный писк металлодетектора, попросила вынуть из кармана все металлические предметы. Я откинул полу куртки, демонстрируя нехилых размеров рукоятку «Орла», выглядывающую из плечевой кобуры.

— А… Э… Не положено… Безопасность.

— Ребята, для вашей же безопасности пусть этот пистолет остается в кобуре, — я был само дружелюбие!

— Ладно, но мы предупредим охрану вверху.

Лифт открывался прямо в прихожую. Двое охранников встали, перегораживая мне дорогу. Пиджаки их серых, безупречных, но неприметных костюмов были расстегнуты. А руки синхронно скрылись под полами.

— Мне назначено.

Парни также бесстрастно продолжали сверлить во мне дырки взглядами. Хоть бы других дырок, диаметром 9 миллиметров, не навертели… Вдоль позвоночника пробежал холодок. Вот блин! Я же обещал Кире не ввязываться больше в авантюры… Что ж, не буду зарекаться в следующий раз. Если, конечно же, у меня будет этот «следующий раз».

Парни также молча расступились.

Я толкнул массивную дверь из полированного дуба с начищенной бронзовой ручкой в форме львиной головы.

— Проходите, присаживайтесь, — хозяин апартаментов был само радушие.

— В ногах правды нет. — Голос предательски дрогнул, все же не каждый день общаешься с кровожадным исчадием полночи. Которого, кстати, совсем недавно сам поставил на ноги.

— Но нет ее и выше! — рассмеялся вампир.

Я настороженно присел на край кресла напротив. Тяжесть «Desert Eagle .50» в наплечной кобуре придавала уверенности.

— Как вас зовут?

— Можете звать меня Генри.

Невысокий мужчина плотного телосложения с благородной сединой поправил тонированные очки в золотой оправе. Он отложил в сторону томик в неброской темно-синей обложке. «Путь меча» — вот уж не знал, что Верховный вампир читает кодекс чести самураев!..

— Вина? Какое вино вы предпочитаете в это время суток? — спросил мой недавний «полночный пациент», подражая Великому Мессиру из самого известного произведения Булгакова.

— Красное, «Рубин Херсонеса», пожалуйста, — ответил я, осматривая жилище Высшего исчадия крови. Перехватив мой взгляд, Верховный вампир тонко улыбнулся.

— Я предпочитаю роскошь «канонической вампирской» сырости мрачных подземелий. Мягкое кресло, современная техника, простор. Люблю смотреть ночью на спящий город. Люблю летать над ним по ночам. Разумеется, не в облике гигантской летучей мыши, такая трансформация даже мне не под силу. Просто на крыше небоскреба находится вертолетная площадка и ангар для легкого геликоптера. Знаете, молодой человек, как прекрасен Санкт-Петербург с высоты двадцать восьмого этажа?

— А как же дневной свет?

— Панорамные стекла поляризованы, они затеняются от сияния антагонистического нам светила.

— Любите позагорать? — в моем голосе прорезались саркастические нотки.

— Не разочаровывайте меня, юноша. Вы ведь достаточно умны, чтобы знать школьный курс физики! — В голосе Верховного вампира сквозила неприкрытая обида по поводу интеллектуальных способностей собеседника. — Обычное стекло не пропускает ультрафиолетовое излучение!

— Прошу простить мою бестактную невежественность. — Я церемонно поклонился и расшаркался.

Хозяин апартаментов рассмеялся, обнажив безупречные зубы с чуть выпирающими клыками.

Он собственноручно налил мне вина.

— Спасибо, что спасли меня, молодой человек. За мной — долг крови. Неоплатный.

— Что происходит, Генри? Кто стрелял в вас? Зачем нужно убивать Высшего вампира?

— Я и сам не знаю, — пожал плечами мой «полночный собеседник». Второй раз в жизни я видел Верховного вампира, и впервые — в растерянности!..

— Известно, что убийства вампиров начались примерно месяц назад. Также известно, что стрелок использует револьверные патроны 44-го калибра с плоскими «матчевыми» вершинками. Естественно, пули — серебряные. Это какое-то «сафари на исчадия»!

Верховный вампир Генри на оскорбление не обиделся — исчадие и есть. Однако общий ход моих мыслей ему не понравился. Он раздосадованно прищелкнул языком. Совсем как я, когда сердился на Киру.

— Я убил того, кто стрелял в меня — того самого неведомого «охотника»… — начал было Генри.

— Позвольте не согласиться, Ваше кровавое величество, — с сарказмом прервал его я. — Он думает, скорей всего, точно так же.

— Вы правы, молодой человек, — неопределенно и совсем по-человечески пожал плечами мой собеседник.

Не уверен, но я почувствовал некую симпатию к моему необычному собеседнику. Обычно кровососы иначе, чем презрительным че-ло-век меня не удостаивали. А тут — «молодой человек», «юноша»… Весьма интеллигентный кровосос. К тому же меня действительно интересовал вопрос, кто же все-таки вел на нас охоту.

— Так вот, вам известно, что вампиры в большинстве своем разобщены и собираются в своеобразные стаи. Да, мы так и живем — вражда у нас в крови, если можно так выразиться. Этот инстинкт «хищника-каннибала» позволяет нам поделить пищу — вас, людей.

Со временем мы разработали определенную иерархическую структуру. Более всего наша иерархия напоминает ваши преступные сообщества. Конклав из наиболее опытных и долго живших вампиров управляет разрозненными стаями и контролирует их действия. Иначе люди очень быстро обнаружат, что их общество — всего лишь организованное стадо баранов.

Я хмыкнул: люди и так напоминают в большинстве своем стадо жвачных животных, но даже и не догадываются, насколько буквальным может быть это выражение…

— Отступников мы караем с исключительной жестокостью, на которую способны только мы — хищники, исчадия Рода человеческого. — На мгновение лицо Верховного вампира исказилось, жуткая ухмылка обнажила острейшие клыки. И от моей осторожной симпатии не осталось и следа. — Страх не только для вас, но и для нас — сильнейший стимул. Просто мы боимся несколько иного, чем вы.

Но кто-то все же перестал бояться, и это наводит на очень невеселые размышления… Этот «кто-то» бросил нам вызов и теперь хочет стать во главе всех вампиров. Глупец! Веками мы скрываемся и так выживаем. Устроить кровавую баню — значит обнаружить себя и поставить под удар…

Вампир Генри вдруг осекся и внимательно посмотрел на меня. Я только пожал плечами.

— Это и так понятно, и я более чем кто-либо знаю это.

Генри подошел к панорамному стеклу пентхауса, солнце уже скрылось за пеленой свинцовых облаков, и Санкт-Петербург зажигал бесчисленные огни на своих улицах, площадях и набережных. Вдали, на Большой Неве перемигивались огни буксиров и барж, с берега им подмигивали огни створных знаков.

— Посмотрите на ночной город, Игорь, — Высший вампир Генри впервые за всю беседу назвал меня по имени. — Петербург прекрасен как никакой другой город. Посмотри на него моими глазами. Мириады огней: старинные дворцы и современные небоскребы, обычные панельные девятиэтажки и маленькие частные домики… И там живут, копошатся люди. Спят, занимаются сексом, смотрят телевизор или ругаются на кухне. Или пьют горькую. Кого-то сейчас даже убивают или насилуют. А кто-то в первый раз в жизни признается в любви. Мне неинтересна власть, как можно подумать. Это лишь инструмент для выживания.

Мне интересна обычная человеческая жизнь. Нет, я не хочу отнимать ее у других больше, чем это необходимо. Интересно наблюдать за ними. Я достаточно долго живу на свете, чтобы ценить и человеческую жизнь тоже. Мириады огней — в душах этих неизвестных, безымянных людей. Миллионы страстей, кипящих в их венах, — вот что по-настоящему интересно.

— А вы достаточно сентиментальны для кровавого исчадия полночи, — заметил я.

— Почему бы и нет? Я не убиваю больше, чем это необходимо для поддержания жизни. И не люблю мучить свои жертвы. Но ладно, как же мы будем действовать в данной ситуации?

— Мы?

— Конечно. Ведь неизвестный стрелок и его, гм… последователи охотятся не только за Высшими вампирами. Но и за вами с Кирой.

Ой, как ловко он взял меня в оборот… Но известная логика в словах Генри все же была.

— Есть у меня одна идея…

— Знаете, юноша, я провожу вас. А потом мой шофер отвезет вас, куда скажете.

— Хорошо.

* * *

Появление меня вдвоем с их могущественным хозяином охрана восприняла с легким шоком, однако вышколенные тренированные мальчики сохраняли непроницаемое выражение интеллигентных физиономий дипломированных убийц.

— Машину к входу, — коротко сказал Генри. Говорил он тихо, но охрана ловила каждое его слово. Здесь дежурили люди, но они знали, кого охраняют.

Когда мы спустились на скоростном лифте, на подъездной дорожке нас уже ждал темно-синий «Вольво».

— Приятно было с вами познакомиться, молодой человек. Надеюсь, что нашу общую проблему мы также будем решать сообща… И не стоило вам приходить еще и с другом. Я понимаю, что вы хотели подстраховаться, но это, право же — лишнее.

— Каким другом? — не понял я.

— Который целится в меня сейчас из арбалета, — спокойно ответил Генри.

— Гриша, какого черта?!

На свет появился Панченко с взведенным арбалетом наперевес. Вид у него был донельзя хмурый.

Охрана Верховного вампира сразу же «сделала стойку» — ребята были весьма подготовленные и среагировали мгновенно. У всех были разнообразные «стволы»: у кого — пистолеты, а у кого и укороченные помповые дробовики.

Откуда-то из сумрака появились стремительные тени: вампиры из свиты Высшего. «Полночным охотникам» оружие вроде бы как и не требовалось, однако и у них в руках блеснули автоматические пистолеты. Ну, все — нам пи…ц!

— Не стрелять! — первым отреагировал я. Понятное дело, что Григорий Панченко искал на свою окольчуженную задницу приключений, но устраивать их для своего друга я все же не хотел. Не такая я сволочь. И уж тем более не хотел давать повод вампирам убить моего друга.

— Не стрелять, — спокойно повторил Генри. Его явно заинтересовала эта непростая ситуация. Чертов кровосос хотел посмотреть, какой выбор я сделаю. Я изучал вампиров, а он изучал людей.

— Хоть посмотрю, как выглядит наш враг… С которым ты якшаешься, — добавил он.

— А что мне остается? Ждать, пока меня другие вампиры ухайдакают? И меня и Киру?..

— Все равно ты ищешь поддержки у кровавого исчадия!

— И что, мне должно быть стыдно? Я пытаюсь выжить и спасти Киру! — Видя, что ситуация принимает скверный оборот, я потянулся к наплечной кобуре с «Дезерт Иглом» и отстегнул застежку.

Панченко повел арбалетом, в рассеянном свете блеснул плоский, похожий на долото, наконечник-срезень короткой тяжелой стрелы. Вампиры из свиты Высшего и люди-охранники напряглись. Красноречиво защелкали затворы и взведенные курки.

— Не нужно стрелять, — почти попросил Верховный вампир.

Ну надо же! Чего еще я не знаю о кровососах?..

— Гриша, не дури — все здесь поляжем!

— А вот хрен вам всем!!!

Григорий Панченко спустил тетиву: тяжелая стрела-срезень сорвалась в свой короткий смертоносный полет. «Пустынный Орел» за мгновение до этого оказался в моей руке и послал первую пулю. Этот пистолет в базовой комплектации оснащен несамовзводным ударно-спусковым механизмом, но у меня была модифицированная версия: «Double action» с самовзводом. А поэтому первый выстрел прозвучал, как только я вскинул «Desert Eagle». Тяжелая восемнадцатиграммовая пуля ударила стрелу на лету. Они встретились на полдороге: два метательных снаряда, созданных, чтобы нести смерть вампирам. Стрела-срезень была тяжелее, чем высокоэкспансивная пуля. Но начальная скорость арбалетной стрелы составляла около 180 метров в секунду, а пистолетной пули «Пустынного Орла» — около трехсот.

Моя пуля сбила стрелу Григория Панченко, отклонив ее безжалостную траекторию от груди Высшего вампира. И при этом увидеть все детали столкновения мог только кровосос Генри, даже обычные упыри на такое неспособны. Вот тупоконечная пуля, вращаясь, вспарывает тугой воздух, оставляет за собой турбулентную дорожку. Она встречается с наконечником стрелы в виде широкого уплощенного зубила. Столкновение произошло не фронтально, а под небольшим углом. Серебряная амальгама выплеснулась из головной части пули и обволокла плоский наконечник. И стрела ушла в сторону от этого высокоскоростного соударения.

— Не люблю портить свою работу!.. Гриша, убирайся, пока тебя здесь не прикончили!

— Ах, вот оно как! Ну, я еще вернусь!

Панченко попятился, не сводя с нас взведенного арбалета. После выстрела из коробчатого десятизарядного магазина над ложей в направляющий желобок легла очередная стрела.

Твою мать! Сейчас я потерял верного друга и соратника в борьбе с этими проклятыми исчадиями. А в качестве «компенсации за моральный ущерб» получил весьма сомнительный союз со своим самым могущественным и самым заклятым врагом!..

— Что ж, мне тоже доводилось терять друзей…

— Заткнись, кровосос чертов! — Сейчас мне было все равно, разорвут меня на части или просто снесут голову.

Но Генри не зря пестовал свое хваленое самообладание Высшего. Он только лишь грустно улыбнулся — хорошо ему удавалось имитировать че-ло-ве-ческ-ие эмоции…

Твою же мать, что я натворил!..

ГЛАВА 12

Исчадие науки

На операционном столе под бесстрастным слепящим светом бестеневых ламп лежало тело молодой девушки. Вместо шеи зияла широкая рана с рваными краями, но вокруг — ни кровинки. Грудная и брюшная полости вскрыты, в края мягких тканей впиваются блестящие никелированные «лапки» расширителей. Органокомплекс был представлен полностью, словно бы в анатомическом театре.

Рядом за лабораторным столом возилась с колбами и реактивами сутулая тщедушная фигура. Приготовив раствор, Анатом повернулся к операционному столу. Обычно он не жаловал принципы стерильности и предпочитал вообще резать по-живому. Любило исчадие науки операции в стиле главного врача концлагеря Аушвитц — Йозефа Менгеле.

Но сейчас был особый случай: хирург был в полном облачении — стерильной маске, фиолетовой робе, бахилах, на руках — перчатки. Вентиляторы нагнетали в бокс стерильный воздух, светились излучатели «мягкого» ультрафиолета, обеззараживая бактерицидным светом интерьер операционной.

Страстный последователь Менгеле занимался изъятием органов из трупа для последующей их консервации и перепродажи. Труп принадлежал юной девушке и был полностью обескровлен вампиром. Но страшный хирург совершил открытие, которым очень гордился: после укуса вампира нечеловеческие ферменты, содержащиеся в слюне кровососа, очень хорошо консервировали внутренние органы. Их сохранность была просто великолепной! Этим и пользовался Анатом. Этот человек давно научился извлекать пользу из всего, в основном из горя других. И старался «кроить долю малую» везде, где другие видели только боль и страдания. Но морально-этические нормы человека в белом халате не волновали вовсе.

Вот и сейчас он аккуратно отделил скальпелем сердце, взвесил в руке и положил его на специальные весы. Потом обработал раствором с антикоагулянтами и цитратом, который выступал в роли консерванта, и запаковал изъятый орган в толстый полиэтиленовый пакет с красным значком биологической опасности. Тут же на этикетке были пропечатаны группа крови, резус-фактор, гистологические и биохимические показатели. Пакет с сердцем тщедушный Анатом поместил в специальный криогенный бокс, предназначенный для хранения и транспортировки биоматериалов.

Теперь настала очередь легких. Анатом взял в руку скальпель и сделал круговой разрез, перерезая легочные вены. Помедлил, явно любуясь собственной работой. Затем отделил правое легкое от бронха. Снова задержался, осматривая и взвешивая орган. И вновь повторил ставшие уже привычными манипуляции: упаковка в герметичный пакет для биоматериалов, а потом — в криогенный спецконтейнер. Ловко повертев скальпель между пальцами, словно цирковой жонглер, Анатом продолжил упоительное для него занятие. Левое легкое, отрезки крупных кровеносных сосудов для последующей вазопластики, тщательно промытый в растворе Рингер-Локка кишечник, печень, почки, яичники…

Постепенно оболочка, бывшая некогда вместилищем души, а теперь — просто вместилище ценных органов, пустело. Есть мнение, что полностью «разобранный» человек стоит более двухсот тысяч евро. Но на черном рынке эта цена возрастает многократно, а учитывая прекрасное состояние трансплантатов — и подавно! Сегодня за одну операцию Палач заработал примерно полмиллиона. Да еще знать кому и где продать… Он — знал.

Зачем такие баснословные деньги человеку, и так находящемуся на полном содержании могущественных исчадий крови? Для новых — еще более изощренных и изуверских экспериментов. Его уже не так интересовала патологическая анатомия и физиология людей и нелюдей, как та бездна страданий и черноты, копящаяся в душах живых существ. Есть ли у вампира душа или это прерогатива лишь человека? Это вопрос чистой схоластики. Но то, что в недрах сознания и тех и других заключен мрак, сомнений не вызывает.

Для Анатома мрак был родной стихией.

* * *

— Выключи ультрафиолет, че-ло-век!

— Сейчас закончу и выключу.

Только после того как Анатом полностью завершил потрошение, ультрафиолетовые светильники погасли и Высшая вампирша смогла зайти в операционный бокс. Недовольно потянула обеззараженный страшным для нее излучением воздух, прищелкнула языком — у вампиров это означает раздражение.

— Все копаешься во внутренностях?..

— Да.

Высшая вампирша настолько презирала этого тщедушного че-ло-ве-ка, насколько и боялась его. Точнее — она не боялась никого и ничего, однако испытывала перед ним необъяснимую робость. И это чувство рождало раздражение.

— Сделал «Essentia Gemata»?

Палач кивнул, чуть ли не лопаясь от гордости. Это тоже было одно из его жутких открытий. Плазма крови Высшего вампира при инъекции обычному вампиру вызывала у последнего резкий прилив сил, ускоряла регенерацию и обостряла на несколько порядков нейронную активность нечеловеческих мозгов обычных кровососов.

При этом страшная «Essentia Gemata» буквально высушивала обычных вампиров, доводила их до исступления и очень сильно повышала агрессивность. Если обычные кровососы отличались повышенной сверх всякой меры агрессивностью и просто дурели от вида крови, то подопытные, испытавшие на себе действие «Essentia Gemata», напоминали двуногих родственников белой акулы!

И тем не менее обычные упыри чуть ли не дрались за право инъекции! Всем хотелось стать еще более смертоносным и неуязвимым.

— Вот твоя отрава. Но нужно еще.

— Хорошо.

Высшая вампирша уселась в кресло, Анатом бросил ей из холодильника несколько пакетов с кровью. Кровожадное исчадие молниеносно сорвало колпачок и впилось в наполненный железопорфириновой субстанцией полиэтилен. Вампирша раздраженно защелкала языком: ей не нравились антикоагулянты и консерванты, которые давали металлический привкус.

Тем временем Анатом развил бурную активность. Воткнул в вены Высшей вампирши иглы, зафиксировал на предплечьях белыми стерильными пластырями, подключил системы для гемоперфузии,[10] подсоединил трубки к циркулярным насосам. Достал еще несколько полиэтиленовых пакетов с кровью, часть передал вампирше, а часть повесил на штатив и провел от них трубки систем для гемоперфузии. И нажал клавишу пуска.

Тихо ожили насосы, перегоняя кровь Высшего вампира. Темно-красная жидкость понеслась по трубочкам, собираясь в специальные емкости с дозаторами. Через дозаторы кровь попадала сразу в центрифугу, которая отгоняла форменные элементы: эритроциты, лейкоциты и тромбоциты от плазмы крови, в которой и была вся сила Высших вампиров. Точнее, никто не знал, где она, но вот то, что плазма давала исключительные силы и возможности обычным упырям, стало Палачу доподлинно известно. Сколько людей и вампиров заплатили своими жизнями — и сказать страшно. И это была еще одна грань зла, Абсолютного зла, перед которым преклонялся тщедушный че-ло-век в хирургической робе.

Среди жертв его изуверских экспериментов была даже парочка Высших, которых победила безжалостная и беспощадная упырица. Так была создана «Essentia Gemata».

Кстати, она тоже делала себе «прививочки» собственной плазмы, обостряя и без того отточенные рефлексы сверхабсолютного хищника — «исчадия полночи»!

Высшая вампирша, пошатнувшись, встала с кресла и с отвращением выдрала иголки вместе с пластырями. И тут же потянулась к Анатому, трансформируясь в отвратительное кровожадное исчадие. В ее глазах полыхнула ярость крови. Тот перехватил поудобнее острейшую хромированную «рыбку» скальпеля. И в его глазах отразился не страх, как обычно перед повелителем полночи и мрака.

Этот «отморозок» не боялся даже Высшего вампира! Или искусно прятал свой страх.

Высшая, наконец, обуздала свою биологическую кровожадную ярость. Потушила взгляд и повелительно вытянула руку вперед. В ее ладонь легли два небольших флакона плазмы. Той самой «Essentia Gemata».

— У меня еще есть для тебя работа, че-ло-век. Мои слуги взяли врача, который находился при раненом Высшем. Нужно сделать так, чтобы он заговорил.

— Я не люблю такую работу: в ней слишком мало от хирургии и слишком много от примитивного живодерства…

— У тебя есть шанс испытать свои препараты…

— Их эффект и так мне ведом.

— Выполняй, иначе ты познаешь их эффект непосредственно! И причем — всех сразу!

Анатом снял хирургический халат и надел кожаный фартук поверх фиолетовой рубахи с коротким рукавом и штанов. Раскрыл кожаный саквояж и небрежно побросал туда необходимое в неблагодарном деле дознания.

Пройдя по коридорам, он оказался в другой комнате, назначение которой выдавал присыпанный опилками пол, свисающая с потолка кран-балка с цепями и небольшой столик для инструментов. На цепях висел сейчас человек. Он был в сознании и поднял голову, рассматривая вошедших.

Высшая вампирша остановилась за спиной Анатома — сейчас он более соответствовал своему прозвищу.

— Итак, как вас зовут?

— Николай Соломонович Гринберг, я врач. Хирург.

— Я тоже, — как можно любезнее улыбнулся палач в хирургической робе. — Можете звать меня Анатомом.

Он раскрыл свой саквояж и разложил инструменты на стеклянном столике, как бы невзначай поглаживая каждый из них, любуясь отточенностью утилитарных форм и блеском острейших режущих кромок.

Гринберг посмотрел на это, заметил лихорадочный блеск глаз незнакомца в кожаном фартуке поверх легкой хирургической одежды. Старый врач умом понимал, что теперь его живым не выпустят отсюда: слишком красноречива была обстановка вокруг. И этот… Но не верилось, что подобное может произойти именно с ним. За свою долгую медицинскую карьеру чем только не приходилось заниматься… Но, как всегда, отдельно взятый индивидуум думает, что все «свинцовые мерзости» нашего мира минуют его. Самое плохое всегда случается с кем-нибудь другим.

И вот теперь пожилой врач просто отказывался верить… Хотя понимал, он — во власти чудовища и его дни сочтены.

— Понимаете, коллега, человек для меня — это интерактивный анатомический атлас. И сегодня я намерен с вашей помощью пополнить багаж собственных знаний. Дело в том, что вы обладаете информацией, которая нужна моей хозяйке. Скажите, кто был тем загадочным пациентом, к которому вас пригласили? И кто впоследствии лечил раненого?

— Откуда вы знаете, что он был ранен?

— Был ранен. Следовательно, теперь он либо выздоровел, либо — «exitus letalis». Рискну все же предположить первое. Я прав?..

Распятый на цепях человек упрямо молчал. Почему? Он и сам не мог бы ответить на этот вопрос.

— Видимо, коллега, вы решили завершить свой жизненный путь на мажорной ноте? Напрасно… Напрасно… Я все равно все узнаю. Ну-с, приступим!

И тут Николай Соломонович Гринберг закричал. Протяжно, зло, безнадежно, словно обреченный на заклание зверь.

Между тем Анатом взялся за работу. Тонкие красные линии разрезов скальпелем превратились в багровые реки крови и свисающие из ран, мягко говоря, малоаппетитные «гирлянды» распущенных петель кишечника. Анатом уже успел узнать все, но процесс настолько захватил его распаленное воображение, что он остановился, только когда увидел вампиршу, впившуюся в селезенку несчастной жертвы.

— Что теперь? — спросил он, превозмогая жгучее желание продолжить.

— На твое усмотрение, — прочавкала упыриха.

— Благодарю… — он желал продолжения праздника кровавого безумия.

И вампирша — тоже. Насытившись, она часто оставалась посмотреть…

ГЛАВА 13

Профессионалы активных действий

Совещание в большом желтом доме на Литейном проспекте, 4, началось как обычно, но вот тема его была предельно острой. Докладывающий начальнику Управления ФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области генерал-лейтенанту Крамарову подполковник Обручев излагал факты четко и беспристрастно, однако общая картина складывалась мрачная.

— Год назад по городу прошла волна странных, если не сказать — загадочных, убийств…

— Профессионалы избегают таких высокопарных слов, — спокойно заметил Крамаров.

— Виноват, товарищ генерал-лейтенант, но иначе и не назовешь. Практически во всех перестрелках было использовано стрелковое оружие крупного калибра: «.45ACP» и «.50 Action Express».

— Ничего себе! — прокомментировал один из молодых офицеров Управления.

— Да, калибр серьезный, «американский».

— Так вот, в этих перестрелках хватает странностей и не только с крупными калибрами. Тела убитых буквально пропадали из моргов, так же как и протоколы вскрытий и большинство других документов по отдельно взятым эпизодам.

— Кто занимался этими делами тогда?

Со своего места поднялась высокая молодая женщина. Безупречный серый брючный костюм, белая блузка, удобные туфли, безукоризненная прическа. Карие глаза проницательно смотрели из-под модных очков в тонкой серебристой оправе. Она больше походила на управляющую крупного банка или владелицу респектабельного информагентства.

— Капитан Юлия Викторовна Ревякина, — представилась она. — В этом деле и еще есть неясности. В перестрелках участвовали иностранные боевики.

— Чеченцы или арабы?

— Уж лучше бы так, но нет. — Капитан внимательно посмотрела на подполковника Обручева и перевела пронзительный взгляд на генерал-лейтенанта Крамарова. — Диаметрально противоположно. На телах некоторых убитых были татуировки: «G.R.O.M». Я навела справки: «G.R.O.M.» — это один из отрядов польского спецназа. И он характеризуется тем, что на вооружении состоят в том числе и тяжелые автоматические пистолеты «Desert Eagle .50». Знаменитый «Пустынный Орел»!

Юлия Викторовна резюмировала с тонкой улыбкой.

— Чем меньше нация, тем больше у нее амбиций…

Офицеры заулыбались.

— Еще что-нибудь есть? — Генерал-лейтенант тоже не стал сдерживать улыбку.

— Так точно — самое главное. Удалось установить боеприпасы, это пули крупного калибра, отлитые из серебра. Я отдала их на экспертизу нашим баллистикам и на химический анализ. Так вот, они утверждают, что это — химически чистый аргентум. Гораздо чище, чем используется в ювелирных изделиях. Марка «ХЧ» и «ЧДА»[11] — такой можно достать только в лаборатории или же изготовить самому. Но для этого нужно быть специалистом-химиком.

— Так. — Генерал-лейтенант прихлопнул ладонью по столу. — Начальником оперативно-следственной группы по делу «Серебряная пуля» назначаю капитана ФСБ Ревякину. Юлия Викторовна, вы начали разработку этого дела, вам и продолжать.

— Товарищ генерал-лейтенант, я хотела бы сразу уточнить пределы моей юрисдикции и состав оперативно-следственной группы.

«Крутая баба» — так подумали многие из офицеров, собранных на совещание. Это и действительно было так. Капитан Ревякина дважды была в «командировке» в Чечне, где работала наравне с мужчинами. Совсем непросто женщине вести агентурную работу в горной республике, где господствуют законы шариата… Но тем не менее Юлии Викторовне это удавалось. Она вела оперативную разработку среди беженцев, представлялась независимым иностранным корреспондентом. Правда, после ее «репортажей» работы хватало разве что патологоанатомам… Недаром на английском глагол «to shoot» означает и «стрелять», и «снимать». На счету капитана Ревякиной было и несколько задержаний особо опасных террористов.

— Ваша оперативно-следственная группа, Юлия Викторовна, имеет весьма широкие полномочия. Ее состав можете укомплектовать теми людьми, которыми посчитаете нужным. Кроме того, в ваше подчинение переходят «технари» и Группа активных действий ФСБ в полном составе. Кроме того, можете использовать по необходимости соответствующие подразделения МВД.

* * *

С визгом затормозили два бронеавтомобиля «Тигр» — раскрылись широкие задние двери и через них десантировались бойцы в черных комбинезонах и комбинированных штурмовых бронежилетах.

На одном из специализированных вездеходов поднялась телескопическая вышка. Этот «Тигр» был оборудован как СПРМ — специальная патрульно-разведывательная машина. А на телескопической вышке была установлена фазированная антенная решетка малогабаритной РЛС «Фара-ВР». Ее дополняли телевизионно-тепловизионный комплекс, сопряженный с лазерным дальномером, и система направленных микрофонов-звуколокаторов.

С катапульты стартовал малогабаритный «беспилотник», который также нес комплект разведывательно-обзорной аппаратуры.

Данные обрабатывались в реальном масштабе времени, и это помогало командиру группы спецназа ФСБ координировать действия своих бойцов.

Лица штурмовиков и снайперов ГРАДа[12] были скрыты масками и черными титановыми шлемами с забралами. В руках у одних — сверхкомпактные пистолеты-пулеметы «СР-2» «Вереск» с коллиматорными прицелами, глушителями и тактическими подствольными фонарями. У других новейшие укороченные автоматы Калашникова «АК-9». Они походили на «АКС-74У», но использовали для стрельбы 9-миллиметровые дозвуковые патроны «ПАБ-9» и «СП-6», как для «Вихря», «Вала» и «Винтореза». Это оружие тоже было оснащено глушителями — «градовцам» шум ни к чему.

Одновременно с десантированием ГРАДа через задние двери бронеавтомобилей «Тигр» на крыше распахнулись люки и на круговые турельные установки с лязгом встали пулеметы Калашникова. Затянутые в такую же черную броню пулеметчики сразу же взяли на прицел всю прилегающую территорию. Также как и снайперы с бесшумными «Винторезами».

Выглядело все это весьма впечатляюще. Особенно десантирование с низко зависшего вертолета «Ка-62М» «Черная касатка».

* * *

«Тяжело в ученье — легко в бою!» — гласит суворовская поговорка. Превратить бой в учебу позволила лазерная система «Барельеф-М». Генераторы когерентного излучения крепились непосредственно на стволы оружия, как стрелкового, так и тяжелого. Это позволяло использовать на учениях автоматы, пулеметы и даже гранатометы с холостыми боеприпасами. При нажатии на спусковой крючок лазер выпускал слабый, не опасный для глаз лазерный импульс, который улавливался датчиками на экипировке бойцов. При попадании срабатывали пиропатроны с резервуарами краски. Получалось довольно реалистично изображать попадания. На бронетехнике для этой же цели использовались дымовые шашки в комбинации с теми же самыми датчиками лазерного излучения.

В армиях НАТО — в Америке, в Германии, Франции, Италии и других — подобные учения были обыденностью. Но русские, как всегда, слишком медленно запрягают. Только лишь недавно подобная практика полевого обучения войск получила распространение в спецназе ФСБ и в Силах постоянной готовности, к которым относятся и воздушно-десантные войска. Ну, «лучше позже, чем — никогда»…

И бойцы ГРАДа использовали «суворовский» принцип на все сто процентов.

Вел группу в атаку приземистый крепыш в черной, как и у всех, броне с поляризованным забралом титанового шлема. Он не только руководил боем, но и сам успевал поражать внезапно появляющиеся мишени огнем собственного «Вереска». Пистолет-пулемет был создан под мощный патрон СП-10 9x21 миллиметров. Оболочечная пуля весом 6,7 грамма с сердечником из карбида вольфрама пробивала цель в бронежилете на дистанции 100 метров, а четырехмиллиметровую стальную плиту — на расстоянии в шестьдесят метров.

Сам «СР-2» «Вереск» работал не по схеме запирания свободным или полусвободным затвором, а с отводом пороховых газов, как у автомата Калашникова. Это повышало надежность оружия.

В руках командира ГРАДа и его бойцов такое оружие было поистине смертоносным. Собственно, как и любое другое. Рассредоточившись, спецназовцы ФСБ вели огонь, меняя стрелковые позиции. Страхуя и прикрывая друг друга, проходили штурмовые препятствия.

Пройдя огневую полосу, «спецы» защелкали затворами, предъявляя оружие к осмотру.

К командиру группы подошла капитан Ревякина. Офицер поднял забрало штурмового шлема и бросил правую ладонь к виску.

— Здравия желаю! Задание по десантированию и преодолению огневой полосы выполнено. Докладывает капитан Стас Волков.

— Меня зовут Юлия Викторовна Ревякина. Капитан Ревякина, УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области. Вы очень хорошо прошли огневую полосу.

— Спасибо за высокую оценку. Скажите… А мы с вами не встречались раньше на Кавказе? — серые глаза командира ГРАДа смотрели внимательно и проницательно.

— Вполне возможно. Более того, могли выполнять схожие задачи.

— Да, логично. Что требуется сейчас?

— Вы переходите в мое распоряжение и будете задействованы в особо секретной операции на территории Санкт-Петербурга и в его окрестностях. Подробности я вам изложу в необходимом объеме по ходу дела.

— Есть.

ГЛАВА 14

Леший

Ветлуга, небольшой патриархальный городок из тех, где молодые до сих пор испрашивают благословения у родителей перед свадьбой. Даже если до этого невеста уже успешно и с наслаждением рассталась с пресловутой плевой.

Именно тут и жил мой знакомый. Диму Жудинова по прозвищу Леший я знал еще по «армейке». Не сказать, что мы были закадычными друзьями, однако он был мне кое-чем обязан. Теперь, когда вышла размолвка с Григорием Панченко, мне нужен был новый союзник. Надежный и опытный.

Переехав после «дембеля» в Ветлугу, Дима Жудинов женился и вел ничем не примечательную провинциальную жизнь. Он успешно портил девок, пил пиво и периодически устраивал небольшие потасовки. Поскольку подготовку он получил соответствующую, то выхватывали и «полицаи», которые пытались его задержать. Все же навыки рукопашного боя патрульно-постовой службы и спецназа различались на несколько порядков. Кроме того, Жудинов, когда дрался, очень не хотел, чтобы его захватывали — привычка разведчика.

Поднявшись на третий этаж убогой пятиэтажки, я позвонил в обычную дверь, обитую обшарпанным дерматином. Примерно через полминуты она открылась. На пороге стоял небритый длинноволосый субъект в потертых джинсах и черной футболке. Я не сразу узнал того снайпера, которого латал на улице ночного Грозного…

— Привет, Эскулап, проходи. — На лице Димы не отразилось никаких особых чувств. Будто я каждый день прихожу к нему в гости. Он вообще относился к жизни с «пофигистическим минимализмом». Это и позволяло ему сохранять важнейшее качество для снайпера и разведчика — спокойствие.

Жудинов назвал меня старым армейским позывным. На той войне я был Эскулапом — полевым врачом. Приходилось совмещать много специальностей: хирурга, реаниматолога, травматолога, анестезиолога… И даже дерматовенеролога! Хлебнул грязи и мрази необъявленной войны за конституционную целостность Российской Федерации. Дело, несомненно, нужное. Но так как это начали делать… «Паша-Мерседес» пообещал вечно пьяному «царю Борису» взять Грозный силами одного парашютно-десантного полка. И мы получили войну, которая идет уж не одно десятилетие. Ну, да не о том речь. Наше дело было — исполнять приказы. Вот только и отдавать их, и исполнять нужно с умом.

Я прошел в небольшую, в меру захламленную квартиру. Две комнаты — стандартная планировка, стандартная мебель. На кухне — гора немытой посуды и пустые бутылки из-под пива и водки. Окна занавешены плотными шторами, запах перегара.

— А где жена? Поссорились?

— Вроде того. Ленка сейчас у мамы, уехала на неделю.

— И ты собрался квасить?

— Да.

— Ну, что ж — продолжим… — Я выставил на низкий столик в зале три бутылки «Кедровки», колбасу, банку соленых огурцов, две банки армейской тушенки, хлеб, сало, свежие помидоры, зелень.

— О, порядок! Сейчас, яичницу зае… пожарю.

Вскоре мы уже пропустили «по первой» под весьма неплохую закуску. Разговоры «за жизнь», обмен новостями… Дима сейчас работал оператором на местном телеканале и подрабатывал фотокорреспондентом. Такая жизнь ему, в общем-то, нравилась. Спокойно идти на работу и возвращаться вечером к жене, пить водку с коллегами, быть в курсе всех местных сплетен и слухов… И пользоваться уважением местной богемы. Вполне себе нормальное бытие для бывшего снайпера-спецназовца. Да вот только снайперы бывшими не бывают.

— Тянет к винтовке?

— Тянет. По ночам снится. С женой ругаюсь.

— Давай, «за тех, кто в сапогах»!

Тихо звякнули рюмки. Водка обожгла горло — воспоминания, они не только мне покоя не дают…

* * *

Сержант-контрактник служил в подразделении разведки, которое все в Грозном называли «Ночные феи». Только у них хватало смелости и дерзости мотаться на БТРах по ночной столице Чечни и мочить «духов». Однажды они решили устроить засаду на особо отмороженных «чебуреков», но оказалось, что засаду устроили на них самих.

За пятнадцать минут боя у них образовалось двое «двухсотых» и трое раненых. Дима Жудинов со своим «Винторезом», оснащенным ночным прицелом, вел огонь по боевикам, хотя и сам был дважды ранен. Один БТР спецназовцев был подбит, но второй продолжал лупить из крупнокалиберного 14,5-миллиметрового КПВТ. Только это и спасало отчаянных «Ночных фей». Рассредоточившись неподалеку от своей бронетехники, они били по боевикам одиночными, экономя патроны. Хорошо, что ночные прицелы были не только у снайперов, но даже и у пулеметчиков. Два «Печенега» тарахтели без умолку, хорошо еще, что у этих пулеметов стволы были не сменные, как у ПКМ, а с более эффективной системой эжекторного воздушного охлаждения. Но все же главным было то, что спецназовцы в большинстве своем вооружены бесшумными штурмовыми автоматами и снайперскими винтовками.

Наше подразделение перехватило их призыв о помощи во время патрулирования. Сразу же по тревоге был поднят весь батальон десантно-штурмовой бригады. «Братишки» требовали помощи, и мы на бээмдэшках поспешили на выручку.

Спецназовцы работали четко и слаженно, координируя огонь между собой. Они знали, что этот бой почти наверняка станет для них последним. Но присутствия духа не теряли. Значит — нужно побольше захватить «чехов» с собой на тот свет!

— Слева двадцать, прут человек пять!

— Понял, веду огонь. — Жудинов методично отстреливал «чехов». Бородатые лица отчетливо виделись сквозь подсвеченную зеленым сетку ночного прицела. Стреляя, он не забывал менять позиции так, что его самого засечь было очень трудно.

Обычно снайпер делает за время боя один-два выстрела, и все. Сейчас же сержант-контрактник переживал, хватит ли ему патронов. Обоймы на десять зарядов были снаряжены снайперскими патронами «СП-5», имеющими повышенную точность и кучность боя. Стрелок сменил такой, уже опустевший магазин на двадцатизарядный — с бронебойными «СП-6». Такие пули на дистанции в полторы сотни метров пробивают титановые пластины толщиной в полтора миллиметра тяжелых бронежилетов или шесть миллиметров стали! Так что у «духов» просто не было шансов!

Но и у спецназовцев они таяли с каждой секундой…

Мы успели, как водится, в последний момент — хоть боевик снимай. Две бээмдэшки влетели на улицу и с ходу открыли ураганный огонь, развернув башни «елочкой»: вправо-влево. «Бронированная колесница» «БМД-2» была настоящим «огненным ежом» — 30-миллиметровая автоматическая пушка «2А42», спаренный пулемет «ПКТМ» и противотанковый управляемый ракетный комплекс «9М113» «Конкурс».

Ох, мы и вжарили — лавина огня!

— «Духи» — по обе стороны улицы на крышах пятиэтажек и на верхних этажах! Снайперы и гранатометчики! Даю целеуказание трассерами!

— Понял, веду огонь по целеуказанию. — Вслед за трассерами тьму разорвали пулеметно-пушечные очереди.

Огненный 30-миллиметровый град прошелся по окнам и крышам покинутых пятиэтажек, в которых засели боевики — с самыми печальными для них последствиями. Нашлась работа и для управляемых ракет.

— Командир, на перекрестке — грузовик с «духовской» «Зеушкой»!

А вот это уже было действительно хреново. «Чеченская тачанка» — грузовой «Урал» с двуствольной зенитной пушкой «ЗУ-23-2» было очень мощным и скорострельным огневым средством. На Кавказе такие «тачанки» использовали и боевики, и «федералы».

— «Броня-2», прием. Наводчик-оператор, ПТУРом[13] — огонь!

— Понял. — Оператор развернул башню БМД и навел перекрестье электронно-оптического прицела на чеченский «броневик».

А между тем «Зеушка» уже полоснула вдоль улицы по бронетранспортерам и укрывшимся вокруг них спецназовцам. К счастью, у «чичей»[14] не было ночного прицела, и били они наугад. Тем не менее…

— Еб твою мать, мудак! Хули ты дрочишь — огонь!

— Есть огонь. Пуск! — К цели ушла огненная стрела управляемой противотанковой ракеты.

Ночную тьму, расцвеченную трассерами и вспышками дульного пламени, разорвала ярчайшая огненная вспышка взрыва! Вслед за попаданием рванул топливный бак с соляркой, устроив настоящий фейерверк. Горящее топливо вместе с обломками разметало вокруг — прямо на «духов». Пылающие, «временно живые», факелы с воплями повалились на землю. Они корчились в огне, подыхая самой мучительной смертью. Так вам и надо, сволочи!

Ефрейтор Жудинов витиевато выматерился, используя не только обороты «Великого и Могучего», но и несколько тюркских наречий и прилагательных, слышанных от сослуживцев из Кабардино-Балкарии. Он едва успел выключить ПНВ, иначе засветка от взрыва могла пережечь «нежную» электронику ночного прицела.

И тут же сверкнула вспышка еще одного разрыва! Он был не таким большим, как удар противотанковой управляемой ракеты, но вот для снайпера имел роковое значение. Жудинов почувствовал, как обожгло правый бок, руку и правую сторону лица. Снайпер упал, продолжая сжимать цевье своей винтовки.

Когда я добрался к нему, Жудинов уже успел потерять сознание. Все его тело было изрублено осколками. Это была, видимо, реактивная граната «ВОГ-25» из «подствольника», она взорвалась совсем рядом со спецназовцем, но бронежилет защитил его. Тем не менее… Я бегло оглядел его при свете мощного тактического фонаря и оттащил в развалины дома возле БМП. Потом принялся за работу.

Расстегнул, а где и разрезал ремни, стащил «разгрузку» и «броник», полосатый «тельник» был весь залит кровью. Правда, раны были неглубокие и неопасные. А вот бедро было распахано основательно. Несколько осколков засело глубоко. Темная венозная кровь толчками вытекала из раны. Я разорвал упаковку и прижал перевязочный пакет к ране — он мгновенно набух кровью. Плохо дело. Туго затянул специальный тактический жгут. Посыпал рану «гемостатиком», заталкивая кровеостанавливающий порошок поглубже в рану. Снайпер застонал и открыл глаза. Зрачки его были расширены и упорно не хотели сужаться на свету. Совсем херово!.. Нарушение аккомодации — верный признак шока. Разорвал «индпакет» и быстро наложил на рану стерильную повязку. Потом вколол шприц-тюбик с противошоковым прямо через одежду. Это был не промедол, а более эффективное средство. Устраняя сам шок, оно не угнетало центры дыхания и сердцебиения в продолговатом мозге. Да и действовало эффективнее. Совместная разработка лаборатории РАМН и Санкт-Петербургской Военно-медицинской академии совсем недавно поступила в боевые части десанта для клинических испытаний.

Пустой шприц-тюбик я подколол к штанине рядом с местом укола. Так необходимо делать, чтобы на санитарно-эвакуационном пункте знали, какая была сделана инъекция и в какой дозировке.

Голова у снайпера тоже была изрядно побита. Я быстро сделал перевязку.

— Глаза… Глаза целы? — снова простонал раненый. Лекарство начало действовать — он приходил в себя.

— Нормально с глазами, стрелок, еще повоюем… Блядь! «Духи»!

— Бери мою… винтовку, — слова давались ему тяжело. Спецназовец разжал руку, до сих пор сжимающую цевье ВСС. — Прицел… включи.

— Ага, вот это ты кстати сказал.

Я подхватил «Винторез» и прицелился: на зеленоватом поле ночного прицела четко вырисовались четыре силуэта. У одного ярко светилась область лица — тлела сигарета в зубах.

— Ну, суки «обдолбанные»! — я навел перекрестье на ближайшего и выжал спуск.

«Винторез» тихо зашипел и ткнулся отдачей в плечо. Боевик упал с пробитой башкой. Дозвуковая бронебойная пуля «СП-6» раскроила ему череп. Я повел стволом и всадил две пули в грудь еще одному «чебуреку». Того повело назад, и он рухнул навзничь. Наповал. Чеченские террористы понять ничего не могли: их настигала неотвратимая бесшумная смерть! Тут поневоле впадешь в мистический ужас. Но — ненадолго. Расстояние до них было около трехсот метров, а начальная скорость пули «Винтореза» составляла 295 метров в секунду. Так что оставшиеся два прожили у меня не более двух с половиной секунд!

Поставив оружие на предохранитель, я закинул «Винторез» за спину и взялся за раненого.

— Идти сможешь?

— Ага… Только голова кругом идет.

— Это от контузии и от противошокового. Вперед!

Вместе, перебежками, мы доковыляли до «брони», а там нас уже прикрыли огнем наши ребята. В том бою были и еще раненые, но мы вытащили всех.

Димка Жудинов по прозвищу Леший нашел меня потом. Распили мы с ним и с ребятами водки и спирту немерено… В общем, он неплохим парнем оказался, правда, «пофигистом» изрядным. Понятное дело, что мы все не за идею воевали, но вот конкретно сержант Жудинов просто выполнял свои боевые задачи. И не «заморачивался». К слову сказать, обязанности свои он исполнял весьма неплохо. А все остальное… На мой вопрос он ответил просто: «Я чувствую отдачу винтовки, а уж потом — угрызения совести».

Дима Жудинов поступал строго по Уставу или по инструкции — но удивительно четко и точно. Позже я узнал, что Леший вызывал ярость в споре со многими «горячими головами», из тех, кто любит порассуждать о «русской идее». Обычно он отшучивался: «Нам, татарам, поебать, что поебанных рубать, что порубанных ебать»! Война — это просто грязная и тяжелая работа. И в этом я был с ним согласен.

Ну а сейчас после выпитого Жудинова, как всегда, потянуло на философию. Я еще по армии заметил за ним эту особенность. После того ночного боя в Грозном наш десантно-штурмовой батальон несколько раз пересекался с «Ночными феями» на различных боевых операциях.

— Вот скажи, Игорь. — Жудинов плеснул еще водки и мы выпили. — Мне ведь совсем немного надо: спокойная и обеспеченная жизнь, интересная работа, выпивка, иногда… девушки. И вот скажи, при какой власти я могу все это получить.

— ?..

— Да при любой! На войне я был снайпером, а сейчас — фотокорреспондент. Учусь заочно на филфаке на журналиста. А ты знаешь, что в английском языке глагол «стрелять» и «снимать» — один и тот же: «to shoot»!

— Да, слышал где-то… Ну а в армию-то зачем пошел служить?

— Хотел себя проверить, научиться хорошо обращаться с оружием.

— И как тебе это помогло в обычной жизни?

— Знаешь, я ведь был снайпером-разведчиком, обученным действовать в городских условиях. Работал с бесшумным «Винторезом», а не с той крупнокалиберной дурой — КСВК «Корд» калибра 12,7 миллиметра. И, кроме того, это ты ведь пришел ко мне. — Дмитрий прищурился и посмотрел на меня неожиданно трезвым и осмысленным взглядом.

Я протянул руку, пожатие сержанта Жудинова было крепким. На том и порешили.

ГЛАВА 15

Снайпер в городе

— Какое оружие тебе нужно?

— Мощное и приспособленное для города. Война на тесных улицах существенно отличается от общевойсковых и специальных операций, — задумчиво сказал Жудинов. — В городе много препятствий, прицельная линия, даже при хорошем обзоре, перекрывается разными постройками. Не буду же я сидеть верхом на Золотом Ангеле, венчающем шпиль собора Петра и Павла на Заячьем острове? Да и с «дипломатом» особо по Питеру не пройдешься — полиция обязательно доклепается…

— Проси что хочешь — все достану.

— Так уж и все? — недоверчиво прищурился снайпер.

— Точно так.

Через пару дней я принес спортивную сумку с нужным для дела оружием. Молча раскрыл сумку перед заинтересовавшимся Жудиновым и вытащил разобранный снайперский комплекс.

— Что это — «ВСК-94»?

— Не совсем. ВСК-94 был создан на основе компактного крупнокалиберного автомата «9А-91». Тут — несколько другое.

Новое оружие было создано на основе 9-миллиметрового малогабаритного автомата «СР-3» «Вихрь». Этот «коротыш» был даже компактнее, чем «АКС-74У», и при этом обладал огневой мощью, сравнимой с «Валом» и «Винторезом». «Вихрь» имел складывающийся вверх приклад и двадцатизарядный магазин. Рукоятка взведения затвора была расположена в передней части ствольной коробки и выходила по обе стороны с боков. Это позволяло управлять оружием и левой, и правой рукой. Переключатель режимов стрельбы был сделан в виде такой же поперечной кнопки на задней стенке спусковой скобы позади спускового крючка. В целом автомат был идеальным для скрытого ношения и мощного подавляющего огня.

На базе этого мощного и компактного оружия и был создан снайперский комплекс «СР-ЗМ» «Вихрь-Снайперский». Автомат оснастили отъемным глушителем, новым складным рамочным прикладом и оптическим прицелом. В такой конфигурации комплекс обладал прицельной дальностью в 420 метров. Для города это было практически идеальное снайперское оружие.

— Хорош! Если таскать его без глушителя, то я и тогда смогу из него стрелять. С «Винторезом» такой номер не пройдет: при снятом стволе-глушителе стрельба из ВСС запрещена. А это действительно великолепное оружие для города, — глядя на довольную физиономию Жудинова, можно было подумать, что он выиграл миллион мелкими купюрами. — Какие патроны к нему?

— Бронебойные «СП-6» и снайперские «СП-5». Но я думаю, что бронебойные в городе будут лучше. Не в плане того, что придется стрелять по спецназу в бронежилетах, а потому, что цель может находиться и за легкими укрытиями.

Снаряженные магазины к снайперскому «Вихрю» «СР-ЗМ» были двух типов: двадцатизарядные со снайперскими патронами и удлиненные на тридцать патронов в бронебойном исполнении.

Жудинов внимательно на меня посмотрел:

— Скажи, а ты точно только раненым помощь оказывал? Рассуждаешь, как «спецназер».

— Война — лучший учитель… Вот еще возьми, — перед Жудиновым лег еще один двадцатизарядный магазин с серебристой полосой. — На всякий случай. Используй эти спецпатроны в крайнем случае. И не задавай вопросов.

— Да я не из любопытных.

Я кивнул.

— А это — для личной самообороны, — я выложил на стол «Хеклер-Кох» USP Compact. — Но это — только для боевых операций. А так можешь носить с собой травматический «макарыч» 45-го калибра. Да-да, не удивляйся — есть и такие.

Жудинов повертел в руках массивный пистолет, снял с предохранителя, оттянул затвор, проверяя внутренние поверхности патронника. Потом вогнал восьмизарядную обойму в рукоятку оружия, передернул затвор и поставил «ствол» на предохранитель. Потом вернулся к снайперскому «Вихрю».

Снайпер достал сверхкомпактный штурмовой автомат, раскрутил втулку, фиксирующую цевье, и навинтил на резьбу длинный и толстый глушитель. Потом откинул складной приклад, похожий на приклад «Вала».

— Не очень удобно стрелять при сложенной рамке, — заметил Дима Жудинов. Потом он поставил на ствольную коробку прицел. — «Schmidt und Bender», хорошая оптика! Широкая линза с увеличенной светосилой, переменная кратность от трех до девяти, подсветка прицельной шкалы для стрельбы в сумерки. К нему в комплекте шел еще и лазерный дальномер-целеуказатель — весьма нелишне заранее знать точную дистанцию до объекта стрельбы. Das ist gut! — Очень хорошо!

— И еще, Дима, даже без глушителя этот автомат обладает пониженным уровнем шума. У него — дозвуковые патроны с начальной скоростью 295 метров в секунду.

— Хорошо, учту. Ну а теперь что?

— Сними неприметную квартиру или комнату, походи по городу, полюбуйся красотами Питера. Осмотрись, выбери несколько стрелковых позиций.

* * *

I don’t drink coffee, I take tea my dear.

I like my toast done on the side,

And you can hear it in my accent when I talk

I’m an Englishman in New York.

See me walking down Fifth Avenue;

a walking cane here at my side

I take it ev’rywhere I walk.

I’m an Englishman in New York…[15] —

пел Гордон Мэтью Томас Самнер, более известный как Sting. Его хрипловатый голос под пронзительные и щемящие ноты саксофона успокаивал. Песня, звучащая в наушниках, подходила, как нельзя кстати, к неспешной прогулке. И хотя на дворе стояла осень, а не зима, как в знаменитом клипе, настроение создавалось весьма похожее.

Takes more than combat gear to make a man;

Takes more than license for a gun.

Confront your enemies, avoid them when you can;

A gentleman will walk, but never run.

Тоже в тему;

Для того чтобы стать мужчиной, недостаточно надеть камуфляж.

Для того чтобы иметь ружье, недостаточно разрешения на ношение оружия.

Смотри врагам прямо в глаза, а если можно, избегай их.

Настоящий джентльмен уходит гордо и не спеша, а не сбегает, как трус…

I’m an alien, I’m a legal alien;

I’m an Englishman in New York.

I’m an alien, I’m a legal alien.

I’m an Englishman in New York…

Дмитрий Жудинов не спеша шел по Санкт-Петербургу, ему было интересно, и он постоянно вертел головой, а в наушниках звучал Sting.

Старший сержант спецназа ГРУ был подавлен величием Северной Пальмиры. Но не блеском парадного Питера, который расходится на фотографиях, в рекламных проспектах и фильмах-экскурсиях. Изысканно-нарядный и суровый, блистающий золотом дворцов, куполами церквей, шпилем Адмиралтейства, пронзающим небо. Суровый — с чугунными пушками и взметнувшимся на гранитном постаменте Медным всадником, свинцовыми волнами Большой Невы, массивной колоннадой Биржи и безмолвными, загадочными сфинксами…

Другой Санкт-Петербург был серым, блеклым от тяжести веков, осень, а не сияющее лето было его порой. Загадочные сфинксы и чугунные пушки блестели от лака мелкой противной мороси, а свинцовые волны Большой Невы смешивались со свинцовой тяжестью облаков, клубящихся под сырым ветром, дующим со стороны Финского залива. Золото церквей поблекло, но шпиль Адмиралтейства все так же колол свинцовое небо.

На мокром асфальте лежали золотые звезды опавших листьев. Мутная вода закручивалась водоворотами в сточных решетках, пополняя Неву и ее протоки. Вода заливала обувь, но на Жудинове, по старой армейской привычке, были высокие шнурованные ботинки. Их голенища закрывали штанины затрапезных джинсов. Свитер грубой вязки и темная балахонистая куртка с капюшоном дополняли «прикид» бывшего снайпера. Хотя… Почему бывшего?

Сейчас Жудинов оглядывал не только и не столько достопримечательности, а выбирал возможные места стрелковой позиции. Дома в архитектурном центре Санкт-Петербурга были старинные, с множеством слуховых окон и просторными чердаками. Различные дворцы с обилием проходов и проездов, причем не только по суше, но и по множеству протоков Невы и впадающих в нее рек.

Мимо протопал патруль полицаев. Но Жудинов у них подозрений не вызвал: длинноволосый парень в потрепанной одежде походил на студента или неформала. Или — на того и другого вместе. Он был совершенно неприметен в своем новом облике. Отправляя Диму «на прогулку», я даже сам не сразу поверил, что передо мной — снайпер спецназа ГРУ, один из «Ночных фей».

И теперь Жудинов добросовестно оглядывал местность, на которой придется вскоре «работать».

Завернув за угол старинного дома, он вдруг почувствовал чужой, настороженный взгляд… У спецназовца засосало под ложечкой, а по спине прошел ледяной ветерок — как когда-то на войне. Жудинов взял себя в руки и подавил желание немедленно обернуться.

Пройдя еще несколько метров, он остановился у зеркальной витрины. Позади него мелькнул мужчина в такой же неприметной одежде, как и у него самого. Преследовать чересчур неприметного незнакомца Жудинов не рискнул — слишком уж он старался оставаться неприметным…

* * *

— Ты его точно видел?

— Все точно. Точнее быть не может! Знаешь, как это у меня бывало там… В горах… — Дима жадно курил, пепельница была уже полна окурков.

— Знаю, у самого такое же было, и не раз. На войне приходится доверять интуиции. А он тебя не «срисовал»?

— Нет, я специально не стал за ним идти. Да и чувство у меня такое было по поводу него — точно снайпер!

— Значит… — соображал Жудинов. Он оборвал себя и внимательно посмотрел мне в глаза. В пальцах тлела сигарета.

Я молча подошел к оружейному сейфу и вытащил брезентовую сумку с частями снайперского комплекта, запасные магазины, крупнокалиберный немецкий пистолет с запасными обоймами. Все это я сгрузил на стол перед снайпером.

— Да, ты прав. Наш стрелок вышел на «охоту».

ГЛАВА 16

Охота на «нечеловека»

Неприметный человек вошел в парадное и поднялся по старым, выщербленным ступеням тесной лестницы. Мужчина поморщился — пахло котами. Люк на чердак был открыт. Он забрался внутрь и разместился у слухового окна. Стеклорезом проделал аккуратную амбразуру и вакуумной присоской вытащил вырезанный кусок стекла. В принципе, можно было его просто разбить, но стрелок опасался, что шум могут услышать. Он хотел предусмотреть любую мелочь. А стекло можно «добить» уже перед уходом.

Быстрыми, отточенными движениями собрал свое оружие, присоединил приклад, оптический прицел, навинтил глушитель. Выдвинул сошки. К стрельбе готов. Помедлив, он выбрал магазин с серебряной полосой. Интуиция подсказывала, что именно так — лучше. А снайпер-разведчик спецназа ГРУ «Ночные феи» привык полагаться на интуицию больше, чем на здравый на первый взгляд смысл.

В перекрестье прицела показался объект нынешней атаки: женщина средних лет вышла из темно-синей «Шкоды Октавии». И машина, и ее владелица выглядели ухоженными и даже холеными. Хотя бизнесвумен одевалась и неброско, но был в ее стиле некий шарм и шик. Светло-коричневый брючный костюм, черная блузка, легкий бежевый плащ, полусапожки из дорогой кожи… Композицию «от-кутюр» завершал пепельного цвета газовый шарф на шее. Золотистые волосы волной ниспадали на плечи.

Стрелок повел стволом, сопровождая цель. Женщина пошла от машины к дверям банка, но, видимо, что-то забыла в машине и вернулась. Может, что-то почувствовала…

И тут же стрелок нажал на спуск. Негромко прошипел глушитель, отдача ударила в плечо. Холеная женщина средних лет медленно начала валиться на землю. Ее золотистые волосы перепачканы алой кровью. Еще один выстрел настиг жертву в падении, и на груди, на бежевого цвета плаще расползлось темное кровавое пятно.

Все. Дело сделано.

Неизвестный стал разбирать свое оружие: быстро отвинтил глушитель, снял с креплений оптический прицел… И тут же пуля со звоном разбила стекло с круглой «амбразурой». Продолжив свой полет, она ударила в череп стрелявшего. Его голова дернулась, стрелок отшатнулся от окна, но все же недостаточно быстро, и еще одна пуля попала в руку, держащую оружие!

* * *

Жудинов усмехнулся — знай наших! Снайперский комплекс СР-ЗМ «Вихрь» не подвел и отработал просто отлично. Спасти ту женщину он не успел. Но зато в прицел он четко разглядел, как первая пуля спецпатрона ударила неведомого снайпера в голову чуть позади виска, над ухом. Вторая попала в руку, но для незнакомца это было уже не важно… Дистанция до цели составила 320 метров.

Дима быстро отвинтил глушитель и сложил приклад автомата, превращая его в компактное оружие. Спрятав «Вихрь» под полой куртки, он поспешил к дому, где засел неведомый стрелок.

— Засвидетельствую свое почтение…

Он глянул через улицу — там, возле убитой женщины, уже сверкали проблесковыми огнями машины «Скорой помощи» и полиции.

Дима завернул за угол дома и увидел его.

Лицо неизвестного стрелка выглядело почти приветливым, хотя голова была в крови. Он полулежал, привалившись спиной к грязной стене дома, прямо в луже. Но, похоже, эти неудобства его мало волновали. Он сосредоточился на другом. Из раневого канала на голове вместе со сгустками крови медленно, миллиметр за миллиметром, выходила пуля! Кусок блестящего благородного металла был изрядно деформирован, но какое это имело значение, когда он сам покидал стопроцентно смертельную рану!!! Твою же мать!..

Еще одна пуля уже валялась подле стрелка, также вышедшая из раны на руке. Неведомый стрелок был весь в крови, но, судя по всему, чувствовал себя все лучше и лучше.

Настолько, что вскинул крупнокалиберный револьвер и выстрелил по Жудинову. Грохнуло, как из пушки Нарышкина бастиона Петропавловской крепости в полдень. Дима успел спрятаться за угол, а крупнокалиберная пуля выбила изрядный кусок кирпича из древней кладки. Строили тогда на совесть, не то что сейчас, но совладать с пулей «.44 Remington Magnum» смогли бы, наверное, только стены форта на Заячьем острове! То, из чего стрелял по бывшему спецназовцу неизвестный, было чуть ли не больше его самого!

— Ах, ты, тварь подлая! — Жудинов ушел в низкую стойку и перекатом преодолел смертельное расстояние от угла дома до чьей-то припаркованной в тесном дворике машины.

Снова грохнули два выстрела, выбив фонтаны земли позади снайпера спецназа. Да из чего же он «мочит», мать его?! Жудинов встал на одно колено и навел свой автомат на смертоносного стрелка. Затвор был уже передернут, патрон дослан в патронник. Дима нажал клавишу предохранителя, расположенную позади спускового крючка, и ударил очередью. Стрелять со сложенным прикладом было не очень удобно, но при расстоянии меньше десяти метров это не играло никакого значения. Затарахтел, дергаясь в руках, «Вихрь», и восемнадцать оставшихся в магазине оружия пуль превратили грудную клетку нечеловека в кровавую кашу. Но даже в этом состоянии он не умер, а нашел в себе силы убраться обратно в парадное и скатиться по лестнице вниз, в подвал.

Преследовать его Жудинов не решился, хотя и знал почти наверняка: особого вреда несколько смертельных для человека ранений этому существу вреда не причинят… Да и убираться нужно было. Гром выстрелов наверняка взбудоражил всю округу, и теперь сюда съедутся и полиция, и ФСБ!

ГЛАВА 17

«Большое сафари»

— Что за х…ня?!! — Жудинов был одновременно взбешен и озадачен. Горка окурков на блюдце росла с пугающей быстротой. — Эскулап, объясни!

— Извини, Димон, я использовал тебя втемную.

— А ты не охренел?!!

— Нет. Ты бы поверил мне, если бы я сразу сказал, что придется охотиться за человекоподобным существом, которого обычные пули не берут? Ну?

— Вообще-то ты прав, Эскулап… Я и так поехал за тобой только лишь из любопытства, ну и — подзаработать. Но все равно, ты — мудак!

Я согласно кивнул:

— Ну, вот, о чем и речь.

— Так на кого охота?

— Сам-то как думаешь?

Повисла тягостная тишина.

— И все же убить их можно — серебряными пулями. — Я достал тридцатизарядные магазины к снайперскому «Вихрю». — Ты со мной?

Жудинов повертел в руках обоймы с патронами, тускло отсвечивающими серебром. Вставил один из магазинов в компактный автомат. Передернул затвор и поставил оружие на предохранитель.

— Я с тобой, Эскулап. И не ради денег. Просто... Интересно. И кстати, такими пулями того снайпера тоже весьма нелегко убить.

В кармане запиликал мобильник.

— Алло, Котенок…

— Ты где запропастился? Тут по телевизору передавали, какая-то стрельба на Петроградской стороне. Опять эти бандиты что-то не поделили!.. Будь осторожнее, я же волнуюсь.

— Не беспокойся, я был сегодня в другом районе города.

— Точно?

— Да, Кира. Ну все, у меня батарея садится, я тебе позже перезвоню, когда подзаряжусь.

— А сам ты чем вооружен?

Я молча достал мощный «Desert Eagle .50», выщелкнул обойму и оттянул затвор, проверяя на всякий случай патрон в патроннике. Передал оружие Жудинову. Снайпер повертел «Пустынного Орла» в руках, взвел и спустил курок. Хмыкнул. Обратил внимание на удлиненный компенсатор.

— Мощная «пушка», конечно. Но почему нельзя использовать автомат. Наделать таких же серебряных пуль и нашпиговать гадину из «калаша»?..

— Вампир очень быстро, просто молниеносно сокращает дистанцию, и поэтому нужно использовать тяжелый автоматический пистолет или крупнокалиберный пистолет-пулемет. А лучше — и то и другое сразу! «One shoot — one hit»! И OSS «One shoot stop».

— Остановка одним выстрелом, — кивнул мой новый напарник.

— В принципе, истыкать вампира свинцом можно, но только из чего-нибудь наподобие шестиствольного пулемета «Миниган» с темпом стрельбы 4000 выстрелов в минуту.

Жудинов снова только хмыкнул. А я продолжил:

— Чтобы изловить стрелявшего в тебя хмыря, нужно очень постараться, и вот почему. Разница между «пистолетчиком» и «револьверщиком» — это как между армейским и полицейским снайперами, — продолжил я. — В бою для первого главная задача — поразить цель. Второстепенные задачи хоть и имеют значение, но не столь важны. А вот на полицейской спецоперации нужно поразить цель настолько «чисто», чтобы не задеть заложников и избежать побочных жертв.

Стрелок из револьвера, как правило, стреляет более метко, стараясь поразить цель с первого выстрела. Емкость его оружия невелика — всего лишь шесть-семь патронов. И быстро сменить обойму, как в автоматическом пистолете, он не может. Хотя сейчас появились обоймы-спидлодеры, загоняющие сразу все патроны в барабан и существенно ускоряющие перезарядку револьвера.

— Так что, устроим этой твари «большое сафари»?

— Устроим, Жудинов. Обязательно!

* * *

Снайперская винтовка в городе — как слон в посудной лавке. Длина ствола высокоточного оружия практически сводит на нет маскировку стрелка. Да и переносить такую габаритную вещь весьма непросто. Человек с длинным чемоданом или гитарным чехлом сразу бросается в глаза в толпе. Даже специальные варианты типа СВУ-АС, созданной по технологии «булл-папп» на основе снайперской винтовки Драгунова специально для боя в городе, не являются оптимальными. Тем более для стрелка-одиночки. Ведь его не прикрывает группа спецназа, не обеспечивают разведку и целеуказание корректировщики.

Но решение есть, на первый взгляд весьма экзотическое, но тем не менее действенное. Крупнокалиберный револьвер с оптикой! Звучит странно, однако такое оружие используется охотниками для добивания подранков или для самозащиты от крупных хищников. В США вообще охота с крупнокалиберным пистолетом или с револьвером считается национальным видом спорта и средством активного отдыха. Тот же самый знаменитый сверхмощный «Desert Eagle .50» используется как раз для охоты.

А вот во Франции длинноствольные револьверы с оптикой используются в спецподразделениях полиции и жандармерии. Такое оружие обеспечивает компактность, высокую убойную силу на ближних и средних дистанциях и надежность.

Достаточно оснастить такой револьвер глушителем, установить съемный приклад, и вот уже в руках стрелка — сверхкомпактный карабин. Кстати сказать, подобные модели револьверов «кольт» и «смитт-вессон» были популярны на Диком Западе. Позднее автоматические пистолеты Пауля Маузера и Георга Люгера имели модификации со съемным прикладом и удлиненным стволом. В частности — «артиллерийский» и «морской» «Luger P-08» с длиной ствола 15 и 18 сантиметров соответственно. А для пограничников НКВД в СССР в тридцатых годах был разработан специальный револьвер «наган» с удлиненным стволом и съемной деревянной кобурой-прикладом.

Выбор именно револьвера в данном случае гораздо выгоднее.

Главное свойство крупнокалиберного револьвера — компактность. Но об этом мы уже говорили. Мощный револьвер можно использовать и накоротке, как обычное ручное оружие — без приклада, цевья и оптики. А при дальнем выстреле достаточно и одного-двух попаданий. Ну а если вдруг возникнет не шибко приятная неожиданность — в барабане остается еще три патрона. И, кстати, первые два-три патрона в барабане можно снаряжать матчевыми высокоточными пулями с плоскими головками. А в остальных патронах применять экспансивные или фрагментируемые пули с высоким останавливающим действием на ближней дистанции.

Конечно, можно использовать и самозарядный пистолет большого калибра, однако при стрельбе на дальние дистанции работа подвижных частей автоматики сбивает прицел. А вот тяжелый револьвер дает такую же стабильность и точность боя, как и винтовка с продольно-скользящим болтовым затвором.

Но вообще-то это — нонсенс или удел снайперов-энтузиастов. На дальностях от пятидесяти метров гораздо проще использовать широчайший ассортимент снайперских винтовок — от малокалиберных, под патрон «.22LR», и до бронебойных монстров 50-го калибра. А то и более…

Вампир-стрелок как раз сделал ставку на крупнокалиберный длинноствольный револьвер и пользовался им виртуозно. Но сейчас у него на пути появилась пара профессионалов, не уступающих «стрелку-энтузиасту» в мастерстве.

* * *

Я шел по вечернему Питеру, вдыхая пряный аромат сырой листвы и подставив лицо под мелкую морось. Мимо по Невскому, как всегда, катил поток машин, на тротуарах спешили по своим делам прохожие, стремясь поскорее оказаться в теплом и рафинированном уюте собственных квартир.

Если тебе надоест твой ласковый свет —

Тебе хватит места у нас,

Дождя хватит на всех.

Закрой за мной дверь — я ухожу,

Закрой за мной дверь — я ухожу…[16]

Что-то вдруг вспомнилась песня Виктора Цоя. Моя жена ждала меня в такой же — самой обычной квартире, в одном из «спальных районов» Санкт-Петербурга. А я мок под дождем и не чувствовал дискомфорта в историческом центре Северной Пальмиры. Перешел Аничков мост, на котором бронзовые юноши укрощали бронзовых коней.

Существовала интересная легенда на счет этих коней работы архитектора Клодта. Статуи животных, развернутых мордами в сторону Адмиралтейства, имеют на своих копытах подковы. А вот та пара, которая «смотрит» в сторону площади Восстания, подков не имеет. Дело в том, что в XVIII веке на Литейном проспекте располагались литейные мастерские, откуда он, собственно, и получил свое название. Здесь же были и кузницы. Поэтому подкованные лошади «идут» от кузниц к началу проспекта, а неподкованные лошади, наоборот, вышагивают в ту сторону, чтобы быть подкованными.

Но это так, к слову. Я миновал дворец Белосельских-Белозерских, продолжив свое путешествие по набережной вдоль Фонтанки.

Мимо, врубив сирену, проехал элегантный темно-синий «Вольво». Я поморщился: не люблю пижонство. Легковой автомобиль свернул на перекрестке куда-то в сторону. Я поймал такси и поехал следом.

Отъехав на несколько кварталов от центра, «Вольво» остановился. Из уюта кожаного салона выбрался импозантный джентльмен и подставил лицо сырому ветру и дождю питерской осени. Сверкнула в рассеянном свете тонкая золотая оправа дорогих очков. Высший вампир Генри согласился быть приманкой — а иначе стрелка-вампира было просто не выманить. Наши вояжи продолжались уже неделю, и с каждым днем мы становились все осторожнее и осторожнее. Неизвестный стрелок-вампир должен был себя проявить в самое ближайшее время.

Мы были к этому готовы.

— Эскулап, прием, я — Леший. Засек его! Игорь, стрелок на чердаке дома по диагонали от тебя, меньше ста метров!

— Понял. Будь готов открыть огонь!

— Понял, конец связи.

Высший вампир Генри прогуливался по ночному Санкт-Петербургу как ни в чем не бывало. Вот что означало самообладание, заботливо пестуемое в течение нескольких веков подряд. Это как создавать идеальный газон в викторианском стиле. Нужно просто стричь траву — но на протяжении все тех же нескольких веков подряд.

Мое самообладание не закалялось столь долгое время, однако и горнило необъявленной войны на Кавказе — хорошая школа жизни и бесценный кладезь боевого опыта для тех, кто выжил и научился думать по-новому.

Я увидел старый особняк, несколько окон под самой его крышей зияли разбитыми окнами. Стрелок-вампир действовал скрытно и в общем-то шаблонно. А шаблоны на войне неприемлемы. Умный противник дважды в одну и ту же ловушку не попадает. Но все же нужно было выманить этого ублюдка как можно ближе…

— Генри, уходи!

— Черта с два! — оскалился Высший вампир.

Я достал «Дезерт Игл» и передернул затвор. Увидев такую картину, таксист дал по газам. А еще не хотел брать плату авансом, в начале поездки. А так я оставил ему весьма щедрые чаевые.

И тут же вампир, засевший в здании, начал стрелять. Тяжелая пуля калибра «.44 Remington Magnum» зарылась в асфальт с противным шлепком прямо у ног Высшего вампира. Генри лишь молча показал стрелявшему оттопыренный средний палец. Новый выстрел — и снова промах: пуля срезала ветку на дереве, под которым на мгновение остановился якобы прогуливавшийся Высший вампир.

Снайпер на чердаке уже допустил целый ряд ошибок. Во-первых, он не должен был поддаваться эмоциям и уходить после первой же неудачи. Но он уже один раз упустил эту «трудную мишень». И хотел во что бы то ни стало исправить ошибку. Во-вторых, он и не осознавал, что ловушка уже захлопнулась. И в-третьих — вампир все же клюнул на нашу провокацию. Вот стремительная тень выпорхнула из окна и приземлилась на ноги с высоты четвертого этажа, мягко спружинив, словно кошка. В руках стрелка и вправду я разглядел нечто продолговатое и крупнокалиберное. Дульный срез венчала массивная конструкция глушителя.

Стрельба в городе на самом деле вещь весьма несложная, особенно если звук выстрела приглушен. Но здесь существует определенная тонкость. В английском языке для общепринятого слова «глушитель» имеется два синонима: это «silencer» — то, что у нас называется ПББС — «прибор бесшумной и беспламенной стрельбы». И «suppressor» — «подавитель», или тактический глушитель. Он не убирает полностью звук выстрела, но искажает его до неузнаваемости.

На моем «Пустынном Орле» тоже был установлен ребристый компенсатор и по совместительству — «супрессор». Не мешкая, я открыл огонь. Два выстрела — его и мой слились в один. Стрелять я начал, уже оторвавшись от земли, в низком прыжке, перешедшем в кувырок. А вот вампир замешкался и получил экспансивную пулю калибра «.50 Action Express» в ногу. Удар был чудовищной силы, и только вампир смог бы выжить после такого.

Перекатившись, я встал на одно колено, удерживая прицел «Дезерт Игла» на противнике. На подствольной планке Пикатини моего сверхмощного пистолета был закреплен комбинированный прицельный модуль: миниатюрный тактический фонарь и лазерный целеуказатель. Но лазер был не простым, а инфракрасным, и предназначался он не для меня, а для Жудинова.

Снайпер парил сейчас над городом на высоте около ста пятидесяти метров на личном вертолете Верховного вампира. Таков был разработанный нами план. Легкая «стрекоза» была дополнительно оснащена прибором низкоуровневого обзора, который был установлен на гиростабилизированной платформе. Там же был установлен и лазерный дальномер. Картинка отображалась на отдельном мониторе.

Лицо Димы затенял комбинированный электронно-оптический прицел с насадкой ночного видения. В его зеленоватом фоне снайпер, вооруженный бесшумным снайперским комплексом «СР-ЗМ», видел два прерывистых световых сигнала: мой и Генри инфракрасные маяки идентификации «свой-чужой». А сейчас тонкая ниточка инфракрасного лазера от моего целеуказателя указывала Жудинову на вампира-стрелка.

Дмитрий поймал цель в перекрестье электронно-оптического прицела и нажал на спуск. Снайперский комплекс отозвался прерывистыми ударами отдачи в плечо. В двадцатизарядном магазине были патроны с серебряными пулями. Их небольшой, всего лишь девятимиллиметровый калибр компенсировался экспансивной конструкцией и высокой плотностью огня самого оружия. К тому же мы хотели всего лишь ранить упыря.

А на самый крайний случай был мой «Desert Eagle .50» с тяжелыми спецпатронами.

Вот он и шел к нам, как выражался киллер в замечательном фильме «Домовой», «как птичка на корм»!

А я сделал все, чтобы подстрелить вампира-стрелка. Да и у Генри в руках тоже был сверхмощный револьвер «Ruger Super Black Hawk» калибра «.454 Casull» с серебряными пулями. Разумеется, он сам не мог даже прикоснуться к благородному металлу без страшных ожогов, так что барабан его оружия снаряжал ему я. И еще пару спидлодеров на шесть патронов — запас карман не тянет. Хотя в этом случае как раз-таки и тянул…

Ну ничего. Зато какая плотность огня! Мой «Дезерт Игл» лупил в хорошем темпе, почти не уступая девятимиллиметровому снайперскому комплексу «СР-ЗМ» «Вихрь». Из него снайпер Дмитрий Жудинов бил с неба прицельно. Чуть реже бахал «Супер Блэк Хок» Высшего вампира Генри. Он был рад снова поквитаться с тем, кто чуть было не отправил его в Небытие. А мне просто хотелось достать эту кровососущую снайперскую сволочь!

И нам это удалось!

Серия выстрелов Жудинова достигла цели первой — вампир даже и не понял, откуда стреляли. Все же кровососы несколько ограничены в своих представлениях о мире. Им и в голову не придет, что охотиться можно и с неба! И вот как раз в голову пришло… Но очень уж хлестко пришло. Вампир-снайпер отшатнулся, когда две или три разрывные пули из серебра попали ему в череп. Человек или даже вампир умер бы мгновенно. Но этот оказался какой-то особенно крепкий. Срегенерировал особенно быстро, несмотря на страшные раны. Но тут уж мы с Генри его достали в два ствола!

Сверхтяжелые пули из сверхмощного пистолета и такого же револьвера на снайпере-вампире живого места не оставили.

Он, правда, пытался рвануться на скорости в контратаку, стреляя на ходу. Но регенерация отнимала силы и замедляла скорость рефлексов нелюдя. Он весь покрылся не ранами — настоящими кровавыми кратерами, а через полсекунды и вовсе превратился в одну сплошную кровавую рану. Пули из благородного металла рвали его плоть, а серебряная амальгама отравляла его кровь.

Ну, что ж… Убивать мы его не хотели, но теперь вампиру было уж все равно. К содрогающемуся в конвульсиях окровавленному телу подошел Высший вампир. На своего собрата по не-жизни он смотрел почти что с жалостью.

Генри присел перед ним, держа все еще дымящийся после стрельбы револьвер, и глянул в глаза отходящему в небытие вампиру. Через пару минут вампир прекратил свое существование, а мы знали все.

ГЛАВА 18

Страшный обет

«Полночный стрелок» был не просто вампиром. Свою сущность он тщательно скрывал, а уникальные способности считал проклятием. В определенной степени так и было, если бы не одно «но». Прошлое… Оно никому не дает покоя — отголоски того, что нас изменило. Хорошие или плохие, но с течением лет все мы становимся другими.

Даже наше тело обновляется полностью в среднем за восемь лет. Мы прошлые и мы теперешние — совершенно разные люди. Что же говорить о нашей памяти и нашем разуме?

А что можно сказать о вампире, пред темным ликом которого — Вечность?..

«Полночный стрелок» когда-то был священником. Более того — инквизитором! Самым преданным и самым беспощадным, карающей десницей. Немало вампиров пало от его руки в те самые времена, о которых повествовал Высший вампир Генри. Он и сам несколько раз с трудом уходил от «Пса Господня», который действительно каким-то звериным чутьем находил и преследовал кровавых исчадий полночи. «Domini kanis» не знали ни пощады, ни жалости. Только ненависть к полночным врагам Рода человеческого придавала им силы.

Но вот однажды случилось непоправимое. Мирные братья возвращались из паломничества на Святую землю. Но они просто заночевали не в той деревне, и умноженной паломничеством святости хватило им, только лишь чтобы принять мученическую смерть от клыков упырей…

Для справедливого возмездия был избран лучший отряд — под командованием фанатичного инквизитора. Ночью «Псы господни» окружили деревню, а на рассвете ворвались и убили всех: мужчин и женщин, стариков и детей. А потом сожгли деревеньку дотла. Инквизиторы не щадили исчадий. Вот только это были не исчадия, а обычные люди. Отряд беспощадного инквизитора попросту заблудился, а скверно сделанные неточные карты сыграли с монахами-воинами злую шутку.

Когда страшная правда открылась, было уже слишком поздно…

Конечно, разгневанному синьору, которому принадлежала уничтоженная деревня, объяснили, что святая инквизиция не может ошибаться. На что синьор ответил поистине христианским смирением, унял греховную гордыню и пожертвовал близлежащему аббатству некоторые фамильные драгоценности… Да вот только братья во Христе знали правду.

Нет, он не обезумел и не зачерствел душою. Просто дал себе страшный обет: преследовать вампиров вечно, пока может искоренять этих проклятых исчадий крови даже ценой погибели своей бессмертной души.

И он боролся, пока не истек отмеренный ему срок земного существования. Даже пребывая в глубокой старости, он продолжал свою беспощадную и безнадежную борьбу, надеясь, что Высшие силы, которым он так усердно служил, внемлют его молитвам и даруют смерть на поле брани. Но небеса оставались глухи к его мольбам, как был глух он сам к мольбам тех несчастных крестьян.

И тогда он воплотил в реальность свой страшный обет… Он сам стал вампиром, чтобы преследовать и истреблять вампиров даже ценой собственного не-бытия. Это проклятие и стало его своеобразной епитимьей.

Ему самому пришлось пить кровь. И он пил — работая в морге и выпивая полусвернувшуюся кровь трупов. Кровь животных вампирам не подходит в принципе. Ну, разве что кровь высших обезьян. Но где их было взять до эпохи колонизации Черного континента? Кстати, он попал и туда, прошел по стопам знаменитого исследователя Африки, доктора Ливингстона…

Потом, когда появилась консервированная кровь, стало намного проще.

* * *

После он попал в услужение Высшей вампирши и стоически сносил ее побои и издевательства. Он искренне жалел ее, пока в буквальном смысле не попал в «эмоциональное рабство». Это было похоже на так называемый Стокгольмский синдром, когда жертва испытывает симпатию к захватившим его террористам. Впервые этот термин предложил психолог Нильс Биджерот, когда анализировал ситуацию с освобождением заложников в Стокгольме в 1973 году. Тогда заложники предупреждали террористов о появлении спецназа и даже делали попытки прикрыть террористов от огня бойцов спецгрупп своим телом! Несчастные жертвы были до того напуганы, а их страх развивался так долго, что они стали отождествлять себя с террористами. С теми — у кого реальная сила!

Несчастного инквизитора-вампира Церковь когда-то научила повиноваться и «возлюбить ближнего своего». Вот он и «возлюбил»… И стал убивать одних вампиров ради других вампиров. Вроде бы как есть цель и средства, да и миссии не видно конца. Вот только он уже и сам стал на сторону зла, сам того не осознавая. Для него непогрешимость всегда подтверждалась силой, причем не убеждением, а грубым насилием, пусть и творимым «во имя и во благо».

За вампирами была сила, но было ли благо?

* * *

Но, надо признать, он честно нес свой крест все эти века. И, может быть, хотя бы так, но он все же искупил свой грех?.. Во всяком случае, хотелось бы в это верить… Пусть хотя бы его смерть будет исполнена смысла, раз уж жизнь этого инквизитора больше всего напоминала полотна Иеронима Босха.

ГЛАВА 19

Дива из ФСБ

На меня наставили ствол — пришлось поднять руки. Весьма предсказуемый жест, не правда ли? Молодая женщина держала меня на мушке и внимательно следила за мной из-под стекол модных очков в тонкой оправе. Карие глаза смотрели настороженно, и я чувствовал, что это не просто обычная «следачка», а опытный сотрудник. Об этом говорило прежде всего ее оружие — крупнокалиберный револьвер. «Русский супермагнум»! Такие «пушки» я только на картинках и видел до недавнего времени… Револьвер «Удар» производства ЦНИИ «Точмаш» из Ижевска стрелял особыми, высокомощными боеприпасами 12,3x40 миллиметров, собранными на базе охотничьих патронов 32-го калибра. В пяти каморах барабана этого необычного оружия могли размещаться боеприпасы с круглой стальной пулей, свинцовой пулей, зарядом картечи или светозвуковым шокирующим снаряжением. В общем, «Удар» был штукой редкой даже для ФСБ. Но, кроме того, такой револьвер был еще и весьма тяжел. А держала его неведомая «амазонка» на вытянутой руке, второй демонстрируя мне «красную корочку» с неизменными еще со времен ЧК и КГБ щитом и мечом. Рефлексы Конторы и сыграли с «амазонкой» злую шутку.

Я немного сместился в сторону.

— Стоять! Не двигаться! — тут же отреагировала женщина.

Но я молниеносно выбросил вперед руку и прихватил ствол тяжелого револьвера сверху и тут же ударил другой рукой снизу вверх. Пожалуй, такой подбив — это единственный действенный прием, чтобы обезоружить соперника. И он сработал — револьвер отлетел на пожухлые листья.

Но и незнакомка вовсе не растерялась. Она атаковала ударом ноги в колено и одновременно хлестким ударом пальцами по глазам. От нижнего удара я ушел разворотом корпуса и подставкой ноги, а от хлесткого «щелчка» — выполнив «мягкий» блок «крыло журавля» — «бон-сао» по стилю Вин-Чун. Но моя соперница продолжила атаку следующим ударом мне прямо кулаком в нос. От него я ушел разворотом корпуса в противоположную сторону и сбивом удара ребром ладони в сторону. И чуть не пропустил боковой в челюсть. Едва успел подставить предплечье и тут же другой рукой хлестнул по глазам соперницы. Очки с треснувшими стеклами отлетели туда же, куда и револьвер несколькими мгновениями ранее.

Ей бы продолжить атаку серией ударов, но она попыталась захватить руку и провести болевой прием. Все же оперативников ФСБ и «армейцев» учат по-разному. Нас — бить на поражение, а их — задерживать. И сейчас эта особенность сыграла против «амазонки». Я без труда выкрутился из захвата.

Рассказ о рукопашной схватке занял гораздо больше времени, чем сам бой. Стиль Вин-Чун отличается скоростным темпом ударов рук и ног на близкой дистанции. Очень похоже на темповую стрельбу из автоматического пистолета.

Но женщина все же не растерялась и пнула меня в колено. Черт — больно! Я перекатился, а когда принял классическую стойку для стрельбы с колена — в моих руках уже тускло отсверкивал воронением сверхмощный «Desert Eagle .50». Самый харизматичный автоматический пистолет — самая крупнокалиберная «гаубица», 12,7x33RB!

— Теперь ты стой и не двигайся, «амазонка» чертова! Руки вперед вытяни! Грабли вперед! На колени.

— Я из-за тебя костюм испачкаю, — спокойно ответила она, близоруко щурясь.

— Лучше грязью, чем кровью…

— Хм… — женщина опустилась на колени.

— Хочу дать вам совет: если хотите выжить, смените оружие. Крупнокалиберный револьвер — это весьма неплохо. Однако автоматический пистолет крупного калибра — то что надо!

— «Glock-21» подойдет?

— Да, «сорок пятый калибр» тринадцать патронов в обойме — то что надо.

— А револьвер — именной.

— Именной?! — удивился я и поднял тяжелую «игрушку» с земли. Да, действительно, на рукоятке из дуба с мелкой насечкой с обеих сторон — стилизованная эмблема в виде щита и меча. И надпись на золоченой пластинке: «Капитану Ревякиной от Руководства ФСБ за особые заслуги».

Я на секунду задумался: за что же это оперативника ФСБ наградили именным оружием?.. Видать, и действительно — крутая «амазонка».

— До встречи, — я отошел, пятясь, к стене и держа стоящую на коленях женщину на прицеле «Дезерт Игла». А потом одним прыжком перемахнул через преграду.

* * *

Следующая наша встреча уже не была для меня неожиданностью.

— Эй, лейтенант Ревякина… — негромко позвал я.

Женщина мягко обернулась, в лицо мне смотрел широким дульным срезом со щелями компенсатора «Glock-21C».

— Вижу, вы вняли моему совету.

Она молча усмехнулась, но в глазах притаилась настороженность — такая выстрелит не задумываясь…

Джинсы и короткая кожаная куртка плотно облегали ее ладную, крепкую фигуру. Теперь на ней были очки с широкими тонированными стеклами. Полусапожки из мягкой кожи на невысоком каблуке дополняли наряд.

— Я пришел отдать вам револьвер. И поговорить. Кстати, с меня — ужин за разбитые очки, — я протянул именное оружие рукояткой вперед.

Все также продолжая тонко улыбаться, она кивнула и взяла револьвер.

— Что ж, принимаю ваше приглашение.

— Одно условие: без «жучков».

Она рассмеялась.

— Хорошо! Только я — капитан.

— Поздравляю.

В кармане у меня запиликал мобильный телефон. Наверное, жена.

— Я отвечу?..

Ревякина кивнула.

— Алло, Котенок, — действительно, звонила Кира. — Я тут пригласил на ужин одну молодую особу, но исключительно по делу.

— Хорошо, Игорь. Но не задерживайся, я волнуюсь.

Мы сели в автомобиль Ревякиной — элегантный белый «Рено» и вскоре уже подъезжали к неприметному, но уютному ресторанчику. Внутри было тихо и спокойно, негромко играла ненавязчивая музыка. Подошла миловидная официантка, записала наш заказ.

Я проголодался и налег на сочную отбивную, приправленную чесночком, острым черным перцем и кетчупом. Салат «Цезарь» с сыром и рублеными яйцами под майонезом был как нельзя кстати, гармонично дополнял картину моих гастрономических устремлений. А запивал я все это великолепие бокалом красного вина «Рубин Херсонеса». Ух, хорошо!

Ревякина тоже отдала должное закуске, внимательно посматривая на меня. Наши бокалы звякнули друг о друга.

— За все хорошее…

На стол легли две тринадцатизарядные обоймы для крупнокалиберного «Глока-21С». На вороненой стали поблескивали две поперечные полосы серебрянки. Пули «сорок пятого калибра» отливал сам, и теперь верхние тускло отсвечивали из проема пистолетных обойм.

Ревякина прищурилась, переводя взгляд с обойм на меня.

— Дай, угадаю: серебро химически чистое?

— Нет, марки ЧДА. Но и это тоже неплохо.

— Зачем?

— Затем, что вы мне нравитесь, товарищ капитан ФСБ. Поймите, то, с чем придется иметь дело, до этого вы видели только в фильмах ужасов. Но это — правда. Понять это тяжело, но необходимо для выживания.

Сориентировалась она на удивление быстро.

— Что это такое?

— Иной биологический вид, крайне агрессивный к человеку. Это ультрахищник, идеально приспособленный для охоты в городе. Они практически неотличимы в толпе, быстры, сильны. Даже самые страшные раны заживают на них как на собаке. Их практически невозможно убить, за исключением…

— Серебра?

— Или огня.

— И поэтому вы устроили дикую стрельбу из тяжелого «Desert Eagle .50» и из пистолета-пулемета в самом центре Питера? Вас ведь можно задержать и впаять такой срок за незаконное хранение оружия, что — мама не горюй!

— В принципе, Контора умеет склонять к сотрудничеству, — я говорил осторожно, тщательно подбирая слова. Все же собеседником была офицер ФСБ. — Но, что касается «Пустынного Орла» — то он у меня на совершенно законных основаниях. Видите ли, я — спортсмен ФПСР, тренировался у самого Виталия Крючина. А потому мне положен спортивный пистолет. Кроме того, чем выше калибр — тем выше очки за упражнение. Я понимаю, что «.50AE» сертифицировали в России совсем недавно, и пистолетов под такой патрон у нас в стране практически нет. Поэтому выступаю в калибре «.357» или «.44 Remington Magnum», благо патроны такого калибра выпускаются с недавнего времени на Барнаульском патронном заводе.

— Конечно-конечно, — улыбка Юлии Ревякиной никоим образом не являлась знаком искреннего расположения к собеседнику. Скорее наоборот. — А то, что вся серия тяжелых самозарядных пистолетов «Desert Eagle .50» выпускается на сверхпрочной рамке «пятидесятого» калибра, а само оружие имеет модульную конструкцию, вы не знали?

— Знал, но боже меня упаси переделывать оружие! У меня и комплекта для этого нет.

— А что вы скажете на счет пистолета-пулемета «Гепард» под «сорок пятый калибр»?

— Нету у меня такого пистолета-пулемета! Это же запрещено законом! — с искренним пылом благовоспитанного российского гражданина ответствовал ваш покорный слуга. — У меня есть всего лишь охотничий карабин «Гепард» под патрон 9x23 миллиметров «Гром».

— Который является экспериментальным и который можно увидеть только лишь на специализированных охотничьих выставках? — недоверчиво прищурилась дива из ФСБ.

— Ну, так охотничьих же.

— Хорошо. Хоть с трудом, но я вам все же поверю.

— Да, уж сделайте одолжение. Зная стиль работы ФСБ, предполагаю, что вас наделили исключительными полномочиями. Дали группу из суперпрофессионалов?.. Правда? Так вот, не лезьте пока в это пекло. По крайней мере — без всесторонней разведки. Иначе только погубите ребят. Впервые я встретился с этими безжалостными исчадиями крови там — на Кавказе. И вампиры уничтожили практически всех в десантно-штурмовом батальоне. А мы ведь тоже были не мальчиками из церковного хора!..

— То есть позволить вам и дальше бегать по улицам с тяжелым автоматическим пистолетом и отстреливать мифических существ?

Вместо ответа я налег на отбивную. Как еще ей объяснить очевидные вещи?..

— Хорошо, — после недолгого раздумья сказала Ревякина. — Только не разнеси до основания Северную столицу.

* * *

Вернувшись, Юлия Викторовна задумчиво поглядела на тускло отсвечивающие головки крупнокалиберных пуль в обоймах для автоматических пистолетов «Glock-21C». Этот парень не врал — она все время анализировала его бессознательные реакции. И они красноречиво указывали на искренность собеседника.

А значит…

Она вызвала командира ГРАДа капитана Стаса Волкова. Тот явился быстро, коротко кивнул и присел в предложенное кресло.

— Стас, нужно, чтобы ваши «спецы» организовали наблюдение за одним человеком.

— Сделаем.

— И еще: подбери двух-трех бойцов из числа самых что ни на есть проверенных. Вооружение — самое тяжелое из стрелкового. Будем заниматься колдовством…

На недоуменный взгляд опытного командира ГРАДа капитан Ревякина выложила на стол тринадцатизарядные обоймы для «Glock-21C» 45-го калибра с серебряными пулями. Игнорировать разведданные она не привыкла — слишком часто это вело к гибели целые подразделения там, в «горячих точках». Стас тоже недаром был командиром элитного силового подразделения ФСБ. Он в точности выполнил распоряжение своей нынешней начальницы.

ГЛАВА 20

История вампира Генри

— Тебе, че-ло-век, пришлось выбирать между врагом и другом, и ты встал на сторону врага, потому что только так можешь спасти самое дорогое — свою любовь. А я, помогая тебе, убил собрата по крови. Да, ненависть к себе подобным заложена в нас почти что на генетическом уровне. Иначе мы бы расплодились настолько, что уничтожили бы свою кормовую базу. Вас, людей. Но все же я — Высший. И в ответе за всех. Иначе — какой смысл в Вечности?

Мы снова сидели в гостиной у вампира Генри и пили вино. Я — терпкий и свежий, как морской бриз, «Рубин Херсонеса», а он — что-то французское.

— Хочешь узнать мою историю? Как я стал вампиром?

— Хочу.

— «Dolce et decorum est pro Patria morti!» — «Красиво и прекрасно — умереть за свою Родину!» — я умер за свою родину. Такой героической и славной смерти нечего было и желать! В тот день наша фаланга, ведомая славным Диодором, сыном Алкивиадоса, выступила против персов в составе могучего войска. Это было уже после того, как триста Спарты сынов под предводительством Царя-Льва сражались в Фермопильском ущелье в тени персидских стрел.[17]

Персидские тяжелые всадники — катафрактарии были убийственны в своем смертоносном галопе. Они неслись на нас, словно сверкающие демоны смерти — лучи солнца отражались на чешуйчатой броне конных воинов. Малоазийцы атаковали клином на полном скаку, и, казалось, нет такой силы, которая может остановить их! Как же страшно было!

Воин слева забормотал вполголоса священную присягу хоплита:

— Клянусь не посрамить это священное оружие, не оставить товарища, стоящего рядом со мной в строю. Я буду защищать эти сакральные и гражданские места и не оставлю мое Отечество. Я сделаю все, чтобы оно стало больше и могущественнее. Я буду слушать тех, кто в данный момент находится у власти, и выполнять законы, которые действуют сейчас и будут действовать в будущем. Если кто-либо попытается отменить их, я не позволю им этого сделать, пока у меня будут силы. Я клянусь чтить своих предков. В свидетели я беру богов Аглавру, Гестию, Энея, Эниалия, Ареса, Афину, Зевса, Таллию, Ауксо, Гегемона, Геракла, границы отчизны и ее хлеба, ячмень, вино, оливки и фиговые деревья…

Но не дрогнула рука, держащая длинное копье — ксистон, и не опустился круглый щит-гаплон.

Была сила, которая сплотила еще теснее ряды непоколебимой фаланги. Каждый здесь был профессиональным воином-эфебом, два года проходившим военную и физическую повинность — эфебат. Многие уже участвовали в кровопролитных сражениях.

Закованные в броню всадники на бронированных лошадях ударили в первые ряды гоплитов, но не пробили брешей и не смяли боевой порядок. Длинными мечами они пытались обрубить наконечники копий, но те были укреплены бронзовыми полосами. А вот всадники мигом полетели из седел, ведь у них еще не было стремян. Удержаться на конских спинах было делом исключительно трудным. Пронзительно ржали кони, пронзительно кричали раненые и умирающие. Зачастую четырехметровое копье гоплита пронзало коня вместе с всадником! Остро пахло кровью и смертью. Темно-красные брызги летели на лица греческих воинов, отдавались вкусом драгоценного железа на губах.

И тогда на помощь катафрактариям ринулась восточная пехота. Персы были вооружены более короткими копьями и мечами, защищали их кожаные или соломенные щиты и стеганое одеяние, напоминающее халаты из грубого материала.

Конечно же, их вооружение не шло ни в какое сравнение с бронзовыми доспехами греческих воителей из элитной фаланги! Анатомическая кираса — гиппоторакс весил около таланта. На ногах — поножи-книмиды. Наручи и щит дополняли комплект пехотного оснащения гоплита. Голову защищал глухой коринфский щит с высоким гребнем, который мог отклонить и пущенную стрелу.

Вдобавок фалангу прикрывали лучники с мощными ахейскими луками.

Восточная пехота персов пробилась к фаланге — себе на погибель. Они все же прорубились сквозь частокол копий, но только лишь для того, чтобы погибнуть под безжалостными ударами греческих мечей — махайр. Махайра — короткий кривой меч с обратным изгибом был идеально приспособлен для рубки в тесноте ближнего боя. Им кололи и секли, нанося страшные и зачастую смертельные раны.

Оставляя павших и орошая землю благословенного Пелопонеса кровью, остатки персидской конницы и пехоты отступили. Тесный строй гоплитов огласился криками радости. Но это было только начало. Персы снова использовали свою трусливую тактику и засыпали нас стрелами ауксилии — легкой кавалерии, вооруженной луками и дротиками. Мы не могли ни догнать ее, ни поразить врага… А тесная «коробка» греческой фаланги была чересчур неповоротлива. Что ж: «Даже храбрейшие не могут сражаться выше своих сил». Так сказал однажды Агис II Спартанский, и, к сожалению, он оказался прав…

Особенно когда персы применили в стрельбе по нам огненные стрелы. Но и тогда мы продолжали биться. Сколько я убил тогда персов — не помню. Но в конце концов и я тоже пал под мечом катафрактария на том поле боя…

Чтоб возродиться в новом облике — ужасного исчадия ночи, слуги мрачной богини Гекаты…

Верховный вампир тяжело, совсем по-человечески, вздохнул, плеснул себе в бокал французского вина и продолжил:

— Древняя Греция стала колыбелью всей современной цивилизации. Однако многое из того, что мы — древние греки, явили миру, на самом деле было позаимствовано нами самими из других культур.

Так вышло и с классическим образом вампира. Он не имеет собственно греческого происхождения.

Я почти уверен, что вампиры каким-либо загадочным даже для меня образом зародились в Древнем Шумере или Ассиро-Вавилонском царстве. Там в междуречье Тигра и Евфрата, возможно, существовала уже целая цивилизация вампиров! Культ крови там доминировал, со всеми отвратительными и мерзкими ритуалами…

Что говорить, ведь и при раскопках более древней Крито-Микенской культуры, которая существовала еще до времен, когда я еще жил человеком, находят весьма неоднозначные останки. Скелеты расчленены: у них отсечены головы и ступни, а в шейных позвонках застряли примитивные ножи из серебра!

Позже, уже в мое время, возникли представления о ламиях и эмпусах, которые похищали младенцев и убивали прекрасных юношей-греков в своих смертоносных объятиях…

Ну а я потом прожил несколько жизней в Великом Риме в облике кровавого стрикса. Это было совсем несложно, ибо Рим, основанный как прогрессивная республика, превратился в кровавое болото! То же самое я наблюдаю и сейчас с современной вам цивилизацией. За прошедшие тысячи лет человек нисколько не изменился…

Вместе с легионами Цезаря я ушел, чтобы воевать в сумрачных лесах Галлии и далее — на восток, в дикие земли германских и праславянских племен… Гай Соллюстий Крисп в своих «Записках о галльской войне» довольно подробно и правдиво описал наш быт, победы и поражения легионеров. Ну а я… Стрикс, наводивший ужас на ночных улицах Вечного города, превратился в стрыгу… Исчадие уже более восточной, славянской мифологии.

Тяжело пришлось во времена инквизиции: 100–1100 годы вашей эры… Тысячелетие Темных веков. Хотя поначалу для меня и таких, как я, все складывалось отлично. «Сон разума порождает чудовищ!» — вот мы к тому и пришли. Вместе с чудовищными эпидемиями чумы, дьяволопоклонничеством, вместе с беспощадной битвой Христианства и Язычества за души мелких, темных и запуганных людишек. Я поселился в одной из деревушек на Рейне и предавался кровавому разврату…

Но инквизиторы сжимали огненное кольцо вокруг нас — реальных исчадий и извечных ваших ночных страхов. Принято считать, что инквизиция повинна в массовых казнях, убийствах сотен и тысяч ни в чем не повинных людей, только лишь подозреваемых в колдовстве. Поверь мне, как очевидцу тех далеких событий, о которых ты даже представления не имеешь, — во многом инквизиторы были правы!

Те грани зла, те грани темной человеческой натуры выявились как раз в тысячелетие Темных веков. Были религиозные фанатики, истово верившие в Иисуса Христа, и фанатики — приверженцы различных форм европейского язычества. И верования эти были далеко не безобидны. Те самые кельтские жрецы-друиды, которых представляют хранителями леса и чуть ли не первыми представителями «зеленого движения», на самом деле практиковали гадание по внутренностям животных. А в особых случаях, когда требовалась точность предсказания, они своими изогнутыми серпами вскрывали брюхо и грудную клетку и людям! И гадали на человеческих внутренностях!

А кроме этого были дьяволопоклонники и ведьмы, которые по-настоящему сношались с козлами! Люди фанатично верили в бога, но также фанатично верили и в его противоположность. И вера в дьявола заставляла их вытапливать жир из некрещеных младенцев, приносить в жертву особо извращенным образом юношей и девушек.

Ведь даже Джордано Бруно сожгли на костре вовсе не из-за его астрономических теорий. Он в те времена открыто проповедовал гомосексуализм и утверждал, что поддерживает сношения с Сатаной!

Так же было уничтожено и немало вампиров. Именно тогда мы и стали учиться еще более тщательно скрывать свою сущность, мимикрировать, выживать.

Позже, уже в эпоху Возрождения, мы, вампиры, стали осваивать новую для себя среду обитания — города. Да, конечно, и в Древнем мире многие из нас жили в Афинах, Капуе, Риме, Тессалонике, в Фивах. Но по сравнению с бурным ростом Венеции и Италии, Англии и Франции то было лишь бледное подобие. Именно тогда вампиры и сблизились с людьми настолько, что стали их темным альтер-эго в современной, городской цивилизации.

* * *

Мы стояли с вампиром Генри на крыше его пентхауса, на вертолетной площадке. Рядом покачивалась от ветра легкая стеклопластиковая «стрекоза». А под нами простирался огромный, сияющий мириадами огней город. Жизнь здесь не утихала ни на миг. Из рассказа Высшего вампира я уяснил и еще одну любопытную вещь. Точнее, я знал ее и раньше, просто не обращал внимания.

С развитием человеческой цивилизации становилось все меньше глухих деревень и прочих «медвежьих углов», где вольготно себя чувствовали «бабушкины страхи» и всяческие суеверия. Электрический свет уничтожал призраки прошлого: легенды об оборотнях и оживших мертвецах. Он сглаживал острые грани черного обсидиана зла.

И вместе с тем именно электрический свет в бетонных дебрях и потаенных закоулках современных городов вызвал к жизни полночные исчадия крови! Мы пересекли черту, называющуюся терминатор — линию раздела дня и ночи. И ступили во мрак. И обсидиановые грани зла снова заиграли дьявольским светом.

А новые витки развития человеческой цивилизации позволили освоить такие сферы сокровенного, как переливание крови, криминальные аборты и незаконная торговля человеческими органами, «черная трансплантология».

Оба мира: наш и вампирский, неуклонно сближались. И нужно, к сожалению, признать, мы сами порой провоцировали вампиров.

* * *

— К чему моральные нормы и правила, если они постоянно нарушаются? Причем вами же, людьми. Теми, кто их устанавливает. Да, я не могу жить без человеческой крови. Более того — я люблю кровь! Я буквально без ума от крови! Но не убиваю больше, чем мне нужно. По отношению к людям, несомненно, я безжалостный хищник! Но вот только кто вы по отношению друг к другу?

— Это — другое. Мы не охотимся за себе подобными из-за мяса или крови. Или ты имеешь в виду войны?

— Нет, ты и тут не прав, че-ло-век. Я имею в виду биологическую составляющую вашей сущности, которая позволяет вам убивать друг друга. В своем труде «Криминальная армалогия» известный милиционер, правовед и криминальный писатель Даниил Корецкий выдвигает интересную версию, почему люди так легко пускают в ход оружие. Дело в том, что человек лишен природного оружия: клыков, когтей, яда. Поэтому-то и ограничительных механизмов у него нет. Ведь волки или ядовитые змеи очень и очень редко наносят себе подобным смертельные раны в спорах за самку для спаривания или за территорию. Скорее всего, они определяются в процессе своеобразного «рыцарского поединка», кто проигравший, а кто победитель.

Но дело даже и не в этом. Я давно изучаю вас, людей. Существует два типа живых существ по типу размножения. Это так называемая R-стратегия и K-стратегия. Первая характерна, например, для насекомых и рыб. Ну еще для некоторых грызунов. Эти «твари божьи» плодятся без меры, миллионами икринок или отложенных яиц. Но и выживает из них процентов десять. Остальные гибнут в процессе развития. А вот животные, которых природа наделила K-стратегией размножения: птицы, высокоорганизованные млекопитающие, а вместе с ними и человек вынуждены тратить огромное количество ресурсов, еды для воспитания потомства. Поэтому вам нужно создавать условия, максимально комфортные для своего вида. Например, пришлый лев, изгнав прежнего самца из прайда, первым делом убивает всех его львят-наследников. Кошка отказывается выкармливать хилого детеныша в выводке, и он умирает. Крысы — те вообще будут убивать всех своих сородичей, пока не останется самый матерый, «крысиный волк».

Так вот — вы недалеко ушли от крыс. В перенаселенных мегаполисах постоянно случаются немотивированные убийства, когда обычный с виду мужик, не умный и воспитанный, не прирожденный преступник, берется за дробовик и увивает своих коллег по офису. И таких спонтанных убийств становится все больше.

Что же страшнее: моя «полночная охота» или ваши неконтролируемые убийства себе подобных?

— Тем не менее вы так же сильно ненавидите представителей своего вида, как сильно презираете и нас, людей. Мы-то хоть в состоянии понять истоки наших человеческих бед. А вот вы можете только пить кровь. Для вас средство одновременно является и целью существования. Исчадия все же не мы, а вы!

Да, было над чем задуматься — и вампиру, и человеку…

ГЛАВА 21

Грань зла в моих глазах

Пистолет-пулемет «Гепард» зло шипел в моих руках сквозь массивный глушитель звука выстрела. Стальной хищник рвал нечеловеческую плоть вампиров серебряными клыками экспансивных пуль 45-го калибра с серебряной амальгамой. Это оружие уже не раз спасало мою жизнь в смертельной схватке с кровососущими исчадиями полночи.

Экспериментальный образец пистолета-пулемета, несмотря на свой футуристический дизайн, был создан на базе укороченного автомата Калашникова «АКС-74У». Он и по внешнему виду напоминает «половинку» «коротыша». Те же деревянные накладки на цевье, открытые мушка и целик, форма ствольной коробки. Но при этом специальная рамка позволяет удобнее удерживать «Гепард» во время стрельбы. Рукоятка пистолета-пулемета расположена в районе центра масс, так что можно стрелять и с одной руки. Рукоятка выполнена заодно со спусковой скобой и перемычкой, расположенной в задней части. Это придает жесткость конструкции и увеличивает эффективность стрельбы.

В целом «Гепард» — наиболее футуристический образец русских пистолетов-пулеметов, за исключением разве что «ПП-2000».

Мой пистолет-пулемет был оснащен массивным глушителем, коллиматорным прицелом и тактическим фонарем с лазерным целеуказателем. Полный штурмовой «обвес»! — что было совсем нелишне в скоротечном бою «накоротке».

Главным отличием «Гепарда» является возможность стрельбы различными боеприпасами: от «тэтэшных» и девятимиллиметровых до патронов весьма солидного американского калибра «.45ACP».

В сочетании с различными боеприпасами предусмотрена возможность использования и различных стреляющих механизмов, работающих на разных принципах: «свободный затвор», «полусвободный затвор», «система с отводом газов из канала ствола и запирание за счет поворотной личины затвора». На моем «Гепарде» была установлена надежная и проверенная на автомате Калашникова система автоматики с отводом пороховых газов. Для мощных пистолетных патронов 45-го калибра — самое то.

Огневая мощь у него была просто ужасающей! Вампиров просто разносило в клочья! Отстрелял короткую, в три патрона, очередь — сменил позицию. Все пули ложились кучно в цель благодаря коллиматорному прицелу. Очень удобно ориентироваться по «красной точке» маркера.

Сейчас она была направлена одному из исчадий крови в голову. Вампир, утробно рыча, срывается с места в стремительной атаке, его силуэт превращается в размытую скоростью тень. И нужны очень крепкие нервы, чтобы совладать с приступом жуткого, животного ужаса от такой атаки. С нервами у меня пока, слава богу, все в порядке. Делаю простое движение указательным пальцем левой руки. «Гепард» кромсает серебряными клыками нечеловеческую плоть в темпе семьсот выстрелов в минуту! Это — пять патронов за 0,4 секунды! Даже хваленая сверхскорость исчадий полночи не спасла мою жертву на этот раз. Меня обдало брызгами теплой крови от взорвавшейся в полутора метрах впереди головы вампира, я рефлекторно ушел в сторону. Да, на клыки для трофея можно не рассчитывать…

Рядом Высший вампир Генри отстрелял весь барабан своего «Супер Блэк Хока». Высший вампир целился по уязвимым точкам кровососов — и вокруг него образовался живописный, изумительный полукруг из шести медленно обугливающихся трупов.

Ну а ваш покорный слуга уже успел «наскирдовать» около полутора десятков тел проклятых упырей, прежде чем сменил пустой сороказарядный магазин «Гепарда».

Я стрелял из «Гепарда» с разложенным прикладом, но с таким же успехом мог бить даже с одной руки, «по-пистолетному». Специальная балансирная система, встроенная в механизм уникального пистолета-пулемета, весьма существенно снижала отдачу за счет движения и взаимодействия инерционных тел. Так что стрельба очередями не вызывала больших неудобств.

Удобное, мощное и надежное оружие ближнего боя полностью оправдывало свое название в честь стремительного пятнистого хищника. Конструктор «Гепарда» Евгений Коротков превзошел даже немецкий «Хеклер-Кох» UMP!

А между тем бой продолжался…

* * *

Я был зол, очень зол: они опять похитили Киру! Кровососущие бляди!!! Собственноручно каждому кишки выпущу!

Все произошло мгновенно. Я позвонил ей, чтобы пригласить к Генри, но в телефонной трубке услышал лишь гулкие хлопки выстрелов и вопли подыхающих упырей. Моя девочка сражалась храбро и яростно. Но, боже мой, сколько можно вот так жить!.. Я мог рисковать собственной жизнью, но вот подставлять под удар жизнь самого дорогого мне человека я не имел никакого морального права.

На вертолете Генри я добрался до своего дома чуть больше, чем за десять минут, и они были самыми худшими минутами моей жизни… А в квартире ветер из выбитых стекол гуляет по комнатам. На полу — компактный «Кольт-Дефендер», вставший в затворную задержку, и лужи крови…

Но мы выследили этих треклятых упырей, только вот малость не успели. Шла беспощадная взаимная охота. Вампир Генри воспользовался своими способностями Высшего, и тот помирающий вампир выложил ему все. Вот так — мы выследили вас, а они — нас. Не знаю, почему, но я был уверен, что Кира жива. И теперь, собрав волю в кулак, я решил действовать — разнести по камешку их треклятое логово, спасти жену и вырезать их всех!

К тому же Генри знал ту самую мятежную вампиршу. Она была Высшей и все грезила созданием некоей суперсилы, которая позволит ей еще более возвыситься над всем «полночным племенем». Зачем? Ну, это уж философский вопрос, на который не могли ответить вот уже который век лучшие умы Человечества. В то же самое время человеческое общество с завидным постоянством порождало именно таких личностей.

— Скажите, Генри, а эта вампирша, она не ваша дочь?

— Нет, ну что вы…

— Хорошо, а то мелодрама получится, как в «Другом мире»…

— Хороший фильм, — тонко улыбнулся Высший вампир. — Что же касается Лидии, то она постоянно старалась стать Лилит… И она действительно очень сильна и беспощадна даже по нашим меркам. Итак, что вы предлагаете?

— Штурм. Втроем.

— Согласен.

* * *

Вот мы и устроили втроем «филиал дворца Тадж-Бек». Для тех, кто не в курсе — со штурма этого дворца 27 декабря 1979 года, в котором принимала участие Сороковая армия МО СССР, началась десятилетняя Афганская война. Тогда два отряда спецназа КГБ «Зенит» и «Гром» при поддержке «Мусульманского батальона» внезапно атаковали и «зачистили» дворец. Тадж-Бек, который охраняли 2500 афганских гвардейцев, танки и бронетранспортеры, был захвачен всего за 43 минуты! В ходе проведения спецоперации был убит и президент Афганистана Хафизулла Амин.

Потери со стороны советского спецназа: 12 убитых и 38 раненых.

К штурму укрепленного особняка вампиров мы подготовились не хуже отрядов КГБ, ставших впоследствии основой для создания знаменитой «Альфы».

Я подготовил свой арсенал, состоящий из сверхмощного «Пустынного орла» и пистолета-пулемета «Гепард». Взял несколько гранат и булатный клинок, который передавался у нас в семье по наследству. На пластунском кинжале, сделанном из обломка расколовшейся от удара сабли, были выгравированы слова из Псалма 90: «Живый в помощи Вышнего». Именно этим оружием я убил Высшего вампира в мрачных казематах Чумного форта.

Диму Жудинова вооружили компактным «помповым» гранатометом «ГМ-94» с термобарическими безосколочными выстрелами повышенной мощности. Мы такие в Чечне применяли при штурме горных укреплений «бородатых». Это уж Высший вампир расстарался — достал такую редкость. Впрочем, после робота-хирурга я удивлялся мало.

Кроме того, Димка взял компактный пистолет «Хеклер-Кох» USP 45-го калибра и свой снайперский комплекс, предварительно снарядив оружие серебряными патронами.

Помимо вооружения особое внимание мы уделили и экипировке. Прежде всего — защита для глаз. На ближней дистанции почти наверняка будут лететь какие-то ошметки, да и рикошет вполне возможен. Поэтому стрелковые очки с поляризованными стеклами лишними не будут. Комбинезоны, легкие «броники» тоже придутся весьма кстати. А разгрузочные жилеты полицейского типа помогут разместить на себе подсумки с дополнительными магазинами к «Дезерт Иглу» и «Гепарду», пару зажигательных гранат, клинок, набор первой помощи. У Димки — еще и патронташ с выстрелами к «помповому» гранатомету и подсумки к «Вихрю».

Высший вампир ограничился крупнокалиберным револьвером и совсем небольшим запасом патронов. К чему оно ему, если Генри — «сам себе оружие»?

* * *

К усадьбе подошли скрытно. Генри распахнул клыкастую пасть и исторг беззвучный инфразвуковой и еще какой-то там крик. От этого «вырубились» к чертовой матери все электронные приборы слежения и сигнализация. А сторожевые псы, страшные «мастино неаполитано» заскулили, как приблудные шавки.

— У нас — примерно пятнадцать секунд, — бесстрастно сообщил Высший. При свете полной луны его лицо стало неестественно бледным, челюсти выдались вперед, и теперь тонкие губы не прикрывали острейших клыков. А из провалов глазниц на нас — двоих людей, смотрела Тьма. Но своего хваленого самообладания Генри не потерял даже сейчас.

— Вперед! Прорыв через ворота, Дима — огонь!

— Есть! — Жудинов пальнул из «помпового» гранатомета высокоэксплозивным осколочно-фугасным зарядом.

Массивные створки просто развалило на хрен! Жудинов тут же дозарядил гранатомет: всегда лучше иметь четыре выстрела, чем на один меньше.

Теперь — моя очередь. Вскакиваю и несусь прямо по аллее, «Гепард» — наготове. Позади снова в беззвучном и страшном крике оскалился Высший вампир. Он прикрывал нас, ставя своеобразные «помехи». И это была еще одна его способность, грань зла, о которой я и не подозревал.

А потом закончились все эти трансцендентальные штучки и началась боевая работа.

Охранников-людей Димка «срезал» короткими точными очередями из снайперского «Вихря». Я вкатился клубком в просторный холл и тут же ушел вправо, вскидывая ствол «Гепарда», увенчанный толстой трубкой глушителя. И понеслось…

На нас нападали вампиры и люди, бросилось несколько собак — их единственных было жаль убивать. Но на верхних этажах трехуровневого особняка достойных нам противников, не оказалось. Все же боец десантно-штурмового батальона, хоть и врач, снайпер спецназа ГРУ и Высший вампир стоили целого отряда коммандос!

Хлопки гранат, упругие удары взрывных волн, вспышки выстрелов противника, оскаленные пасти и приглушенное шипение нашего оружия слилось в адскую какофонию. Перед глазами — только «красная точка» коллиматорного прицела, фокусирующаяся на очередной отвратительной оскаленной морде атакующего вампира. Указательный палец левой руки давит на спусковой крючок. Периферическое зрение ловит новые смертоносные тени, разворачивая тело навстречу выпрыгивающим упырям. Навстречу их собственной погибели.

Отстреляв сорокапатронный магазин, я сменил его на новый.

— Дима, справа!

Гранатометчик тут же упал на одно колено и послал термобарический заряд в указанном направлении. Специальный выстрел к «помповому» гранатомету «ГМ-94» — «ВГМ-93.100» имел относительно тонкую пластиковую оболочку, которая не давала убойных рикошетящих от стен осколков. Поэтому безопасный радиус применения этого оружия составлял около пяти метров. И это при том, что в очаге поражения температура мгновенно повышалась до 2500 градусов Цельсия! У вампиров просто не было шансов — их испепелило в доли секунды.

Следующая граната пошла вдоль коридора. С теми же последствиями для упырей. Воспользовавшись такой мощной поддержкой, я рванул вперед, по пути достреливая лезших со всех сторон упырей. Мать их так, да сколько же кровососов здесь?!! И хватит ли на них патронов?

Когтистая лапа метит мне в грудь. Пригибаюсь почти что к земле в низкой «змеиной стойке». А «Гепард» уже скалит серебряные «клыки» экспансивных пуль 45-го калибра. Полусферические миниатюрные снаряды, все каждого — 14,8 грамма, буквально взрывают брюхо упыря! Содрогаясь в конвульсиях, тот отлетает к стене, заливая ее своей черной кровью.

Рядом Высший вампир Генри упоительно кромсает клыками и когтями своих же сородичей. Только клочья мяса и брызги крови во все стороны летят. Маэстро за работой, бля…

— Вниз!

— Понял, прикрываю. — Жудинов снарядил опустевший надствольный магазин «помпового» гранатомета «ГМ-94».

Дом уже горел, включилась противопожарная система орошения и наверняка — пожарная сигнализация. Хотя Высший, который был на нашей стороне, мог и ее отключить своим криком-импульсом.

Большую часть просторного полуподвального этажа, если такое определение применимо к роскошной вилле, занимала уютная гостиная, оформленная в охотничьем стиле. Стены обшиты полированным дубом, на них — рога и головы охотничьих трофеев, а рядом — и орудия, с помощью которых они были добыты. Рогатины соседствовали с дорогими ружьями, отдельно было подобрано и холодное оружие, тоже преимущественно — охотничье. В углу жарко горел огромный камин, на шкуре возле него замер, изготовившись к прыжку, немаленьких размеров мраморный дог. Его хозяин направил на меня тяжелый пистолет «Hekler und Koch» модификации «Competition» с удлиненным стволом и дульным тормозом-компенсатором.

— Вам не пройти, — спокойно констатировал он. Это стало сигналом к атаке для дога.

Чертова псина отвлекла меня. Пока я ловил на мушку распластавшегося в безмолвном прыжке дога, незнакомец успел бросить гранату — светозвуковую «Зарю». Что вполне понятно — он сам не хотел стать жертвой случайно отрикошетившего осколка. Это — не Голливуд, когда герои красиво бегут на фоне катящейся позади них сверхзвуковой (!) взрывной волны. В итоге мраморный дог завершил свой прыжок с уже попорченной шкурой, но и мы ощутили на себе действие светозвуковой гранаты, что называется, «по полной».

Пока приходили в себя, слепо шаря стволами в круговороте разноцветных пятен, того мужика с пистолетом и след простыл. Зато появились другие по наши души. Хорошо еще, что на мне и на Жудинове были стрелковые тактические очки с поляризованными стеклами. Они все же ослабили воздействие «Зари», хотя голова все еще гудела, как церковный колокол.

— Огонь!

Я вскинул пистолет-пулемет и разнес короткой очередью грудную клетку одному из упырей. Дымящиеся ошметки шлепнулись на пол в нескольких шагах от меня.

Жудинов вскинул свой «Hekler und Koch» USP. Стрелял он сериями. Три серебряные пули 45-го калибра разнесли колено и пах другого вампира. Еще две прилетели в голову другому. «Экспансивные!» — подумал кровосос, пораскинув мозгами. И три пули в грудь другому любителю чужой крови. Вылетел из рукоятки опустевший магазин, тут же Димка вогнал новый и щелкнул клавишей затворной задержки.

— Идем вниз!

И снова — полутемные коридоры, озаряемые вспышками выстрелов, и лезущие отовсюду оскаленные мерзкие хари исчадий крови.

* * *

Подвал, пол засыпан опилками со следами свежей крови, черные цепи кран-балки, выполняющей роль дыбы, поблескивают масляно-черным.

Снова — стремительный рывок по коридорам, и в глаза мне ударяет яркий свет, а нос ловит знакомые запахи лекарств.

Операционная?!

И Кира на хирургическом столе под беспощадным светом бестеневых ламп. А над ней возится, подключая к аппаратуре жизнеобеспечения мою жену, фигура в синем хирургическом балахоне и в маске. Несомненно — это человек. Вампир бы просто не мог удержаться при виде крови. Упырь просто сдурел бы… Кто же он — мой «коллега»? Следовало бы присмотреться к нему…

Рядом с ним стояла высокая худощавая блондинка. Она подняла голову, и по ее тонким губам скользнула легкая улыбка.

— А вот и рыцарь печального образа пришел вызволить свою прекрасную даму… — Она откинула грациозным жестом волну белокурых волос. — Может, я чем сгожусь?

Я невольно скользнул взглядом по ее фигуре — хороша стерва… Но голубые глаза смотрели холодно, а улыбка была строго дозирована. Точно — гарпия. Молодая, знающая себе цену и жаждущая свежей крови. В данном случае крови моей Киры.

— Погоди давать ей наркоз, Анатом. Пусть девочка насладится героической гибелью своего возлюбленного.

Фигура в хирургической робе и в маске что-то неразборчиво пробурчала на счет нарушения режима стерильности в операционной. Но вампирша небрежно отмахнулась от его слов. Она явно наслаждалась собственным превосходством.

— А вот это мы еще посмотрим, кто сегодня умрет!

Обойма пистолета-пулемета «Гепард» была почти пустой. Менять ее было некогда, и я медленно достал «Desert Eagle .50». С весьма выразительным лязгом передернул массивный затвор.

Высшая вампирша начала трансформироваться, и от ее дьявольской, мертвенной красоты не осталось и следа. Челюсти выпятились, тонкие губы раздались, выпуская гипертрофированные клыки, пальцы на верхних конечностях скрючились, ногти превратились в когти. Глаза запали в глазницы, а кожа приобрела землисто-серый оттенок.

— Ну, и кого ты намереваешься напугать? Как по мне, так ты просто уродина! Чего клыки выпятила, когти скрючила, и все: загляденье получилось?! Да хрен тебе на весь макияж, который тебе все равно не поможет! — Внутри меня клокотала бешеная злоба. А напомнить о внешности женщине, хоть и Высшей вампирше, «повернутой» на самоконтроле, значило лишить ее даже самой крохотной части этого самого самоконтроля.

И она не выдержала. Атаковала первой. Но перед этим схватила что-то со стоявшего рядом лабораторного столика и сделала несколько глотков.

На ее пути встал «наш» Высший вампир. Генри не тратил времени на дешевые трюки — ударил жестко. Сейчас, после получасового боя в горящем особняке, он был напитан кровью и силой. Удары посыпались на Высшую вампиршу страшной секущей «мельницей». Но она успевала блокировать все его выпады. Темп их боя был настолько высок, что для нас, людей, они казались двумя размытыми фигурами.

Ну, да и хрен с ними. У меня были дела поважнее. Удерживая странного хирурга на мушке, я подскочил к операционному столу и фамильным клинком разрезал эластичные ремни.

— В сторону, мудак, кем бы ты ни был! На колени, руки за голову, гнида! — Я махнул «Пустынным Орлом». — Кира, вставай, золотко. Он трогал тебя, делал тебе больно?

— Н-нет…

Я обнял свою жену и быстро коснулся ее жарких губ. Кира была в сознании, но находилась под воздействием премедикации: укола смеси наркотиков либо сильных транквилизаторов, чтобы подготовить пациента к последующему наркозу. Наркотики притупляют чувство страха и тревоги. Но Кира не была обычной в том понимании, которое применяется к человеку. Год назад она стала вампиром, а мы с Панченко вернули ей снова человеческую сущность. Но, пройдя уникальную трансформацию, девушка приобрела новые способности. И я даже не предполагал какие…

— Игорь, мне страшно!.. — все же она оставалась испуганной девушкой, и ей было очень-очень тяжело и очень страшно.

— Уходим! Жудинов, прикрывай!

— Понял. — Дима закинул «помповый» гранатомет за плечо и вооружился автоматическим снайперским комплексом «СР-ЗМ» «Вихрь».

* * *

— Никуда вы не уходите! Вы все здесь сдохнете!

После довольно продолжительной, по меркам вампиров, конечно, схватки Высшая вампирша отшвырнула Генри, причем так сильно, что по пути «наш» Высший сбил белый стеклянный шкафчик с инструментами и перевязочным материалом. Выглядел Высший вампир, прямо скажем, неважно. А вот на проклятой кровососущей суке эта схватка практически никак и не отразилась. Только злей стала, стерва. Что же она там такое пила, что сумела одолеть старого воина, который начинал карьеру убиения себе подобных еще во времена царя Леонида и Древней Спарты?!

Сейчас мой мозг был подобен «разогнанному» на полную скорость компьютеру. Я мог думать и решать сразу несколько логических задач. Но приоритетной оставалась — спасение Киры.

— Заткнись, сука кровососущая, и дай нам уйти, иначе я тебя так серебром нашпигую, что оно у тебя из… польется! — Урезонивать ее — бесполезно. Значит, нужно намеренно злить ее, отвлекая внимание от Киры на себя. Это единственный шанс ее спасти.

Она оскалилась.

— Че-ло-век! А как ты справишься с этим?

Вот этого я не ожидал… Думал, кинется сейчас на меня, тут: или пан, или пропал! Но огонь моего «Desert Eagle .50» мог остановить даже атакующего Высшего вампира! Но эта блядская упырица поступила иначе — со свойственным всем женщинам коварством.

Откуда в ее руках оказался чешский сверхкомпактный пистолет-пулемет «Скорпион», я так и не понял. Маленький и неказистый, похожий на дрель, он, тем не менее, вполне оправдывал свое смертоносное название. Именно из такого безобидного на вид «коротыша» был убит известный тележурналист и шоумен Владислав Листьев. И теперь такой же самый пистолет-пулемет уставился на меня черным зрачком дульного среза.

В следующий момент мы одновременно нажали на спусковые крючки. «Пустынный Орел» «клюнул» вампиршу в грудь серебряным клювом высокоэкспансивной пули весом восемнадцать граммов. Уродливое исчадие крови женского пола снесло чудовищным ударом. Получи, мразь кровососущая!!! Отсоси у себя сама!

В груди внезапно резануло. Рано обрадовался… Треклятая вампирша тоже успела выстрелить. А ведь у нее в руке был пистолет-пулемет, и значит, в меня с расстояния всего метра четыре полетели все полтора десятка пуль из укороченной обоймы. Чешский «Скорпион» был весьма простой, неприхотливой, но смертоносной «машинкой». Потому и выпускался в самых разных калибрах: «вальтеровском» — 7,65 миллиметра, 9x18 ПМ, и даже 9x19 «парабеллум». Этот, на мою беду, был снаряжен боеприпасами калибра 7,65 «вальтер». Остроконечные пули пронизали легкий бронежилет. Если бы это были пули «родного» «макарова», то я бы отделался синяками и, возможно, трещинами в ребрах. Если бы «парабеллум» — 9x19, то, вполне возможно, я бы получил переломы ребер и проникающее в грудную клетку.

Но вот остроконечные пули 7,65 «вальтер» прошили легкий «броник» и изорвали мне правое легкое… По крайней мере — треть из тех самых полутора десятков.

А с таким долго не живут. И — как окончательная насмешка судьбы: рядом, руку протяни, находился операционный стол и все необходимое. Но нам нужно было бежать из горящего особняка, пока нас не похоронило здесь заживо под обломками. Я еще успел улыбнуться сквозь кровавый туман в глазах. Но «Desert Eagle .50» не бросил — настоящий мужчина умирать должен с оружием в руках. И ради любимой женщины.

Но пока нужно было ее еще спасти, вывести отсюда… А потому я нащупал на разгрузочном жилете медицинский подсумок быстрого доступа. Очередное приобретение у Тараса. Вколол себе наугад несколько шприц-тюбиков обезболивающего и стимуляторов побольше. Минут на десять-пятнадцать должно хватить, а там… Разорвал пару армейских перевязочных пакетов, скомкал и затолкал под изорванный бронежилет. Это должно уберечь меня от пневмоторакса.

— Что случилось?! Игорь, ты ранен?!!

— Спокойно, Кира, — сквозь зубы, чтоб не расплескать кровь изо рта, сказал я. Боль притупилась от действия спецпрепаратов. Но голова кружилась сильно. Кивнул Жудинову, тот понял без слов и вскинул «помповый» гранатомет…

* * *

Как выбрались из того ада, не помню. Заметил только, как упали внутрь прогоревшие стропила крыши. Кто-то стащил с меня «разгрузку» и «броник». Пытались перевязать, колоть препараты, капельницу поставить — да где уж там…

И пронзительный крик Киры;

— Игорь, не умирай, ну, пожалуйста!!!

Однако жизни мне было отмерено минут пять, ну — от силы десять. С такими ранами не живут. Сам в Чечне прошел через это, когда сквозь неплотно сомкнутые ладони уходит жизнь еще одного «братишки». Страшное это чувство.

А потом: острый укол в шею и мрак.

Ощущение, будто всплываешь на поверхность из ледяной воды. А потом меня бросало то в жар, то в холод. Зверски хотелось пить. Жажда — просто сумасшедшая! И водой не напиться.

Сколько крови влил в меня Генри, я даже и не знал. Это он сделал меня себе подобным по просьбе Киры. В самой последней, буквально за гранью, попытке спасти меня от неминуемой гибели.

Выходит, что и она сделала добро из зла, потому что его больше не из чего делать. Что ж, нам ли спорить с Фридрихом Ницше?

Так я стал вампиром.

ГЛАВА 22

Одна светлая грань добра

Кире, конечно же, повезло в свое время гораздо больше, чем мне. У нее был целый лунный месяц — двадцать восемь дней между полнолуниями. У меня же оставалась примерно половина из этого периода. Того отрезка времени, когда я еще способен сохранять то немногое, что оставалось во мне от человека. А потом… Придется мне в последний раз взять в руки свой верный «Desert Eagle .50», чтобы заглянуть в черный провал ствола с расходящейся спиралью нарезов.

Но сдаваться просто так, без боя, я не намеревался. Все же не зря пришлось разгадывать кровавый ребус — тайну вампирского гемоглобина, его страшные свойства белкового инфекционного агента, того самого аномального приона. Вот только думал ли я, что придется экспериментировать на себе? Хотя это удел многих выдающихся ученых.

* * *

Например, когда Луи Пастер создал вакцину от бешенства, ее некоторое время боялись применять в случаях, когда не было точно известно, было ли бешенство у покусавшей человека собаки. Врачи думали, что если собака окажется здоровой, то действие вакцины вызовет у человека смертельно опасную болезнь. И тогда врач Эммерих Ульман предложил Пастеру провести опыт на себе. Он просто пришел к Пастеру и сказал: «Сделайте мне прививку. Посмотрим, умру я от бешенства или нет». Ульман остался жив, а врачи стали более широко применять вакцину и спасли немало жизней.

Опыт американского врача Роджера Смита из штата Юта был более опасен. В 1944 году вызвался под наблюдением коллег исследовать на себе свойства яда кураре. После инъекции стал развиваться паралич. Сначала были парализованы мышцы горла, и Смит подумал, что захлебнется слюной, затем паралич распространился на мышцы конечностей, после этого стало затрудняться дыхание. Только срочная реанимация смогла спасти Смита. Но отважный врач рисковал не напрасно. В результате его исследований стало возможным применение яда кураре в небольших дозах для расслабления мышц брюшной полости при хирургических операциях.

Казалось бы, медицинские эксперименты на себе — «дела давно минувших дней». Однако нет: и сейчас исследователи испытывают свои гипотезы на себе. Например, австралийские ученые Робин Уоррен и Барри Маршалл открыли на слизистой оболочке человеческого желудка бактерию Helicobacter pylori. Они предположили, что именно она, а не стресс или острая пища, становится основной причиной гастрита и язвы желудка. Для подтверждения этого Барри Маршалл выпил содержимое чашки Петри с культурой этих бактерий. И из-за этого у него развился гастрит. В 2005 году Уоррен и Маршалл за свои работы по Helicobacter pylori получили Нобелевскую премию.

* * *

Но мне Нобелевская премия была не нужна. Пока я наслаждался мощью, которую давал темный дар вампира, это была та грань зла, которая теперь отражалась и в моих глазах.

Восприятие вампира кардинально отличалось от человеческого. Это выглядело так, как будто бы я не только видел зеленые кроны деревьев, но и мог разглядеть каждый, даже самый маленький листочек в этой кроне. Более того, я мог предугадать каждое движение зеленого листка под ветром.

Ресурсы серого вещества коры больших полушарий головного мозга казались безграничными — такими они и были. Я стал ну просто охренительно умным исчадием! Появились новые способности к восприятию и обработке информации. Теперь я мог по желанию изменять светочувствительность сетчатки глаза, фокусировать зрение так, что отпадала надобность в любых прицелах. А те, что использовались, давали совершенно иную, более четкую и глубокую картину. Мог воспринимать инфракрасный диапазон спектра, причем не только глазами, но и буквально кожей. Появилось чувство объемного восприятия, своеобразная «локация».

Слух и обоняние тоже трансформировались. Не то чтобы я стал лучше слышать или воспринимать запахи, просто стал четко воспринимать полутона и едва заметные нотки. И мог их тут же четко идентифицировать.

Способность мыслить меня просто поражала. Человек только открывал рот, а я уже знал, что он скажет: по его вазомоторике, неосознанным движениям, непроизвольным рефлексам. Буквально на лету ловил основные постулаты и опорную систему символов, которую человек использует в своей речи. Мог по мельчайшим и вроде бы несвязанным деталям составить целостную картину происходящего и спрогнозировать дальнейшие события.

И мне все это нравилось!

Днем я старался отсыпаться, солнце, которое я и так не слишком жаловал, вызывало у меня раздражение, и не только моральное. Ультрафиолет жег все сильнее мою чувствительную кожу и не менее чувствительную душу, вернее — ее остатки. Обрету ли я ее когда-нибудь снова?

Но зато ночь целиком принадлежала нам с Генри. Он стал для меня наставником в новом для меня темном мире че-ло-ве-ческ-ой крови и полной луны. Убивать людей ради содержимого их артерий, вен и селезенки с печенью мне не хотелось, перебивался «консервами». Хотя, признаться, меня изрядно раздражал привкус цитрата натрия и других консервантов.

Вспомнилась замечательная фантастическая повесть Дмитрия Громова «Путь проклятых». Там главный герой, став вампиром, решил убивать только «плохих», пытаясь навести порядок. Расправлялся с мафиози и мелкими бандитами. Даже смешно как-то: борец со злом в облике вампира. Думаю, сам автор тоже от души сыронизировал над этим аспектом вампирского не-бытия.

Как по мне, так убивать бандитов, чтобы напиться их кровью, — все равно что пускать на котлеты самую бодливую буренку в стаде. Да какая мне разница? Я руководствуюсь голодом, а не высокоморальными принципами наведения порядка в стаде. Цинично? Ну а как иначе.

Кстати по этому поводу анекдот:

Приезжают две коровы на бойню. Одна у другой спрашивает:

— Ты здесь в первый раз?

— Нет, блин, во второй!

А вот наблюдать за жизнью обычных людей — это интересно. Высший вампир Генри в этом был прав.

— Да, юноша. Привыкайте к новой для себя роли бытия. Или не-бытия.

— Не хочу привыкать, знаете ли…

Верховный вампир Генри не упускал случая окончательно отвратить меня от единственной возможности снова стать человеком.

Сейчас как раз я балансировал на очень тонкой грани между жизнью и пучиной кровавого безумия. Сам себе ежедневно делал инъекции ингибиторов, замедляющих процесс превращения в вампира. Но действие мощных препаратов, мною же и разработанных, могло лишь отсрочить неминуемое.

Однако вместе с Генри мы наблюдали за людьми, подсматривали в окна, созерцали их быт, мелкие семейные дрязги и мелкие радости. Новые способности давали и новые возможности. Мы могли просто скользить в ночи, становясь практически невидимыми. Могли использовать особые формы гипноза и манипулировать людьми, словно куклами-марионетками. Но это не всегда было нужно, ведь сейчас помыслы человеческого стада были для меня просты и мелочны.

Единственное существо, которое, как и Высший вампир Генри, было для меня загадкой, — это Кира.

* * *

Любимая довольно спокойно восприняла мою новую ипостась. А вот я ее понял и воспринял не сразу, и это стало для меня настоящим открытием. Ну, прямо как в оперетте Ганса-Иоганна Штрауса «Летучая мышь», когда главный герой, сам того не подозревая, ухаживает за собственной женой, представшей перед ним в соблазнительном образе прекрасной незнакомки.

Теперь я смотрел на Киру глазами вампира, и многое мне стало пронзительно ясно. Прежде всего — каким я был дураком!

Кира не была человеком в обычном понимании этого слова. Когда мы с Панченко вытащили девушку из пучины кровавого безумия, она перестала быть вампиром, но и человеческий облик ее трансформировался, и она приобрела совершенно новые, как бы это сказать… таланты. Она была умнее, сильнее, быстрее, обладала и еще целым рядом просто уникальных способностей…

И при этом со мной она вела себя как обычная, ну — не совсем обычная, надо признаться, девушка. В чем-то капризничала, в чем-то соглашалась со мной… Вкусно готовила, создавала уют в нашей небольшой квартирке, ждала меня из внезапных ночных вояжей. Волновалась за меня, дурака… И при этом мирилась с моим несовершенством. Несовершенством че-ло-ве-ка.

В своей искренней любви она была более человечной, чем кто-либо.

И сейчас только Кира давала мне надежду на обретение человеческого внутри себя. Вот такая неожиданная грань добра в переливах черных граней зла… Хотя, будь я умнее, а главное — добрее к ней, то непременно бы это почувствовал. Правда, сейчас я радовался уже тому, что воспринял этот жизненный урок сейчас, когда еще могу что-то изменить и в себе, и в наших с Кирой непростых отношениях.

Но для этого нужно было сделать и еще кое-что: помириться с Гришей Панченко. Только он мог мне помочь, он знал порядок действий, алгоритм всех манипуляций и дозировки препаратов серебра, кровяной сыворотки вампиров.

Найти одного че-ло-ве-ка в пятимиллионном мегаполисе с моими новыми способностями не составляло особого труда.

* * *

— Здравствуй, Гриша.

— Привет, Исчадие. У меня было стойкое ощущение, что этим все и закончится.

Панченко держал меня на прицеле своего мощного арбалета. Серебряная стрела — «разрывная». Охотничий наконечник «Trophy Ridge», при попадании в тело под действием мощной пружины серебряный наконечник расходится на три части, и вытащить его уже невозможно.

— Интуиции стоит верить, — кивнул я. Серебряный наконечник изрядно меня нервировал. — Но в твоих силах сделать так, чтобы этим все не кончилось.

Панченко согласно склонил голову:

— Это было бы интересно. Да и вернуть тебя к нормальной жизни было бы гораздо лучше, чем преподнести на блюдечке с голубой каемочкой этому Высшему вампиру!..

— Но его ты не тронешь. А он не тронет нас.

Панченко только засопел недовольно, поглаживая свою буйную курчавую бороду.

— Ладно, но и он пусть не скалит свои клыки.

* * *

А потом и меня самого нашли. Да я в общем-то и не особо скрывался.

— Эй, Эскулап! Стрелять не нужно — свои.

«Своими» оказались капитан Юлия Ревякина в компании незнакомого мне приземистого крепыша в кожаной куртке и вытертых модных джинсах. Он без лишних разговоров сразу же взял меня на мушку «Кольта М-1911».

— Хороший пистолет, уважаю, — кивнул я вместо приветствия. — Здравствуйте, капитан Ревякина. Вы уже и мое армейское прозвище знаете?

— Мы многое о вас знаем.

— А давайте не будем разыгрывать сценку из замечательного фильма Романа Качанова «ДМБ». Типа: «Плохи ваши дела, товарищ призывник»!.. Помните, там еще в роли «особиста-контрразведчика» снимался Иван Охлобыстин.

Ревякина рассмеялась, но крепыш не сводил с меня ни внимательных глаз, ни дульного среза диаметром 11,43 миллиметра.

— Стас, убери пистолет. Куда пойдем?

— Ну, поскольку мы все одеты модно, то можно пойти и в ночной клуб, тем более что время подходящее.

Гремела музыка, обнаженные до приятного неприличия девицы извивались на подиуме, мерцали вспышки стробоскопа — класс! Давно не заходил в подобный молодежный «тусняк». Впрочем, тут было вполне прилично.

Черт! Я инстинктивно отшатнулся и со злостью щелкнул языком. Вот этого я совершенно не учел: включился «мягкий» ультрафиолет. Сразу же белые блузки некоторых девушек стали совсем прозрачными, обрисовывая весьма откровенное белье. В полутьме особенно ярко заблестели улыбки. А я зашипел от боли, на руках и на лице мгновенно вздулись багровые полосы ожогов. Твою мать! Да, в моем нынешнем облике «полночного исчадия» особо не позагораешь…

— Выберем столик подальше от танцпола.

— Хорошо.

Когда мы уселись и сделали заказ, я продемонстрировал Ревякиной и Стасу, по виду — типичному «силовику», великолепную вампирскую улыбку! И тут же мне в клыки уставились два ствола: «Глок-21С» и давешний «Кольт М-1911».

— Спокойно. Теперь-то вы мне верите?

— И так верим. Не возражаете, если разгром подпольной лаборатории, где занимались «черной трансплантологией», мы запишем на свой счет?

— Ага, и подозреваемого предъявите?..

— Ладно, хватит пикироваться. Стоит поговорить серьезно. Позвольте представить вам, Игорь, капитана Волкова, командира спецназа ФСБ ГРАД.

— Согласен. Раз уж вы, Юлия Викторовна, ведете это дело, то стоит сотрудничать. Мне потребуется досье на этого самого «черного трансплантолога». Вероятнее всего, он как-то связан с вампирами, которые и устроили весь этот кровавый беспредел.

— Это секретная информация, — сдержанно ответила Ревякина.

Крепыш продолжал хранить молчание. В принципе, я так и понял, кто передо мной. Но за маской отлично тренированного спокойствия угадывалась весьма неординарная личность. Это я мог сказать и как человек, и нынешнее обостренное чутье вампира подсказывало.

— Что там произошло?

Я вкратце, опуская сомнительные подробности, пересказал ей и «градовцу» все, что произошло.

— И что дальше?

— А дальше, капитан Ревякина, вам, при поддержке капитана Волкова, может выпасть уникальная возможность прекратить этот самый кровавый беспредел. Мне не нужно, чтобы вы шли грудью на амбразуры. — Я невольно бросил взгляд на бюст Юлии Викторовны, и фраза сразу же стала весьма двусмысленной, приобретя оттенок фривольности. Судя по ответному взгляду, она это поняла. — Мне нужны ваши разведывательные и информационные ресурсы. Вампиры на самом деле весьма уязвимы. Они закоснели и очень сильно недооценивают возможности современной техники.

— Хорошо. Ресурсы имеющейся у меня спецтехники будут вам предоставлены в необходимом объеме. И, кроме того, поддержка четырех опытных бойцов с самым современным вооружением. Но это только в особом случае.

— А этот случай и есть особый.

Спецтехника у «старших братьев» была и впрямь знатной. Два фургона, под завязку набитых электроникой. Кроме того, в распоряжении спецназа ФСБ ГРАД кроме боевых бронированных вездеходов «СПМ-2М» «Тигр» находилась и служебная патрульно-разведывательная машина «СПРМ» «Стрела». Помимо телескопической штанги с миниатюрной РЛС «Фара-ВРМ-2», оптико-электронного телевизионно-тепловизионного комплекса и лазерного дальномера машина оснащалась еще и миниатюрным «беспилотником». Да и вооружение у нее было такое, что и вампиру не совладать! Крупнокалиберный 12,7-миллиметровый пулемет «Корд» на дистанционно-управляемой турели. Мощнее — только танк!

Что ж, теперь на моей стороне были силы не менее могущественные, чем те, которые мне противостояли. Теперь посмотрим, кто кого!

ГЛАВА 23

Охотник в роли жертвы

Но, даже обладая такими силами, осуществить задуманное было совсем непросто.

В один из темных и глухих и так мною любимых вечеров поздней осени в тесной питерской подворотне меня уже ждала «сладкая парочка».

— Стоять, исчадие чертово! — Ну, на «исчадие» я не шибко-то и обиделся. — Нам нужен не ты, нам нужна Кира.

Действительно — исчадие, чего уж тут говорить. Но вот со второй частью их спича я не согласился категорически.

Тем не менее оба незнакомца сразу же вытащили «пушки». Ну, вот — дождался… На меня жутковатым дульным срезом смотрел «Desert Eagle». Слава крови, не «мой» — 50-го калибра. Но и черный провал ствола 44-го калибра выглядел более чем внушительно. Особенно если знать, какие пули снаряжены в обойму «Пустынного Орла». Я не знал, но догадывался.

— Что ж ты, гад, в своего же собрата серебром тычешь, да к тому же еще и огнестрельным?

— Тамбовский волк тебе брат! — безапелляционно заявил тот, что держал крупнокалиберный револьвер. Второй вампир-«отморозок» с массивным самозарядным пистолетом лишь согласно кивнул и передернул массивный затвор. Раздался такой знакомый мне звук, но сейчас он не предвещал ничего хорошего.

Вот так охотник превращается в жертву.

Мой собственный «Desert Eagle .50» лежал сейчас в наплечной кобуре. Быстро достать его не получилось бы даже у меня, даже сейчас, когда человеческого во мне оставалось — всего ничего.

Изрядно нервировали два ствола, уставившиеся мне прямо в клыки. Краем глаза я усмотрел мусорные баки, а в мозгу, разогнанном новым, нечеловеческим метаболизмом, уже как бы сама собой «нарисовалась» картинка всего двора. Вот эта злосчастная подворотня, дальше — проржавевший остов «жигуленка», стоящий на четырех столбиках из выкрошенных кирпичей. Рядом узкая дверь наверх.

Рванувшись изо всех сил, я практически мгновенно оказался за мусорными контейнерами. Мне вслед полетели две пули 44-го калибра. Краем глаза я успел заметить их, прям как в «Матрице». Два полукруглых снаряда калибра 11,19 миллиметра, вращаясь, буравили воздух. За ними оставались полупрозрачные дорожки взвихренного воздуха. С револьверной пулей я очень удачно разминулся, а вот пуля из «Пустынного Орла» меня «догнать» успела. Недаром я сам из «Desert Eagle .50» «перевалил» хренову тучу упырей. Правое плечо обожгло адской болью. Ну, сука!!! Как больно, блядь!!! Помнится, под Шатоем… Хотя — что за мысли в голову лезут идиотские. Тут бы ту самую голову сохранить…

Я посмотрел на свое развороченное экспансивной пулей плечо. Страшная картина! Отломки костей, залитые кровью ошметки разорванных мышц и сухожилий и лоскуты кожи. И самое хреновое: в центре всего этого кошмара засела серебряная смерть весом в шестнадцать граммов. Черт! Я достал нож и вонзил в рану. И взвыл от жуткой боли! Не обращая внимания на умопомрачительные ощущения, я все же поддел застрявшую в ране пулю. Понемногу она поддавалась, а волнообразное сокращение мышц выталкивало ее наружу по раневому каналу. Вот деформированная серебряная горошина показалась наружу. Слава крови! А я уже почти терял сознание от боли. Проклятая серебряная горошина с глухим стуком упала на асфальт. Ну а все остальное — ерунда! Срегенерируем… К хорошему привыкаешь быстро, вот и я привык, что даже самая серьезная рана заживает на мне как на собаке.

Между тем пули с грохотом врезались в мусорные контейнеры, однако вреда мне причинить не могли. Тяжелые экспансивные боеприпасы «.44 Remington Magnum» создавались как охотничьи. Они обладают огромным убойным и останавливающим эффектом, однако бронебойные свойства у них — просто никакие. Мусорные баки, к примеру, они насквозь не прошьют: тут нужен автомат Калашникова, и желательно калибра 7,62 миллиметра. К моему великому и сомнительному счастью, незабвенного творения Михаила Тимофеевича у атаковавших меня вампиров не наблюдалось.

А два вампира, устроившие мне засаду, обходили меня с флангов, непрерывно стреляя. Но отсиживаться за «мусоркой» вечно я не собирался.

У того, что был с револьвером, закончились патроны, что неудивительно, ведь его барабан вмещал шесть патронов. «Дезерт Игл» второго был восьмизарядным.

Мой собственный «Desert Eagle .50» был с удлиненной, десятизарядной обоймой, да и калибр — самый большой для этого и так немаленького пистолета. Ну, суки кровожадные, посмотрим, чья возьмет!

Мной двигали сейчас ярость человека, которым я пока еще пытался оставаться. И генетическая ярость вампира по отношению к себе подобным. Но ярость была холодной и думать не мешала.

«Пустынный Орел» сам прыгнул мне в руку из наплечной кобуры. Хорошо, что я левша, но все же стрелять из такой «дуры» одной рукой было довольно тяжело. Даже я, со своей огневой подготовкой по версии Федерации практической стрельбы России, мог рассчитывать только на первый прицельный выстрел. Полностью снаряженный «Орел» весит два килограмма. А мой — со всеми модификациями, и того больше. Но сейчас эти модификации вполне оправдали возросший вес оружия. Дело в том, что обычный «Пустынный Орел» оснащен несамовзводным ударно-спусковым механизмом. А мой пистолет мог стрелять и самовзводом, без предварительного взвода курка. Большим пальцем я сдвинул двухсторонний флажок предохранителя вверх, на это потребовалось изрядное усилие. Патрон — в патроннике.

Прижимая к телу покалеченную правую руку, я выпрямился и открыл огонь с левой. Отдача прокатилась волной просто охренительной боли в раненом плече!

Первый мой выстрел совпал с последним выстрелом того вампира, который был вооружен револьвером 44-го калибра. Сам-то я тоже не мог переносить серебра, и теперь обоймы «Дезерт Игла» заботливо снаряжала моя жена. Восемнадцатиграммовая экспансивная пуля с серебряной амальгамой внутри ударила в голову упыря. Последствия для кровавого исчадия были самые плачевные: его голова попросту взорвалась ошметками крови, плоти, костей и брызгами жидкого серебра!

Обезглавленное тело кувыркнулось на асфальт и продолжало извиваться в страшных судорогах, словно змея с отсеченной головой.

Второй выбросил отстреленную восьмизарядную обойму своего «Пустынного Орла», вогнал новую и щелкнул рычагом затворной задержки. Перезарядку он выполнил в хорошем темпе.

Стрелять мы начали одновременно. Кровосос вскинул тяжелый пистолет и нажал на спусковой крючок. Однако справиться с мощнейшей отдачей было тяжело даже вампиру — первые две пули моего врага ударили в многострадальные мусорные контейнеры. Но и мои выстрелы пока не достигли цели — чертов кровососущий ублюдок двигался слишком быстро.

Я одним рывком преодолел расстояние от мусорных баков до проржавевшего остова «жигуленка». Патроны в моем «Дезерте» закончились, массивный затвор встал в задержку. Пустая обойма полетела на асфальт. Смачно выматерившись сквозь зубы, я зажал «Дезерт Игл» рукояткой вверх и вогнал новую обойму на десять усиленных патронов. Потом перевернул оружие и нажал на клавишу затворной задержки. Массивный затвор выразительно лязгнул, подхватив по пути первый из десяти патронов и вогнав его в патронник. Поудобнее взявшись за отделанную акульей чешуей, чтоб не скользила, рукоятку, я вскинул могучий пистолет и сразу же повел беглый огонь. Мой враг-вампир ответил тем же. Только вот в обойме моего пистолета было на два патрона больше, чем у моего «оппонента». Он так и застыл передо мной с заклиненным в крайнем заднем положении затвором своего пистолета.

— Что, сучонок, похоже, больше ты уже сосать не будешь?

— Отсоси у себя сам! — оскалился тот.

— Фу, как некультурно! — Я дважды нажал на спусковой крючок. Воспитательный эффект моего «Desert Eagle .50» превзошел все ожидания!

* * *

Конечно же, серебро для меня стало таким же смертельным, как и солнечный свет. Серебряные пули теперь снаряжала мне в обоймы жена. Кира и раньше зевала с показным безразличием всякий раз, когда я заводил восторженные речи о том или ином «стволе». И при этом она сама стреляла весьма неплохо. Но теперь и ей тоже в некоторой степени пришлось переступить через себя. Запас патронов у меня был изрядный, хватит, чтобы дивизию упырей «завалить»! Каждый из этих смертоносных цилиндриков 45-го или 50-го калибра был обласкан чуткими и нежными пальцами Киры.

Теперь мы воспользовались гостеприимством Генри и практически все время проводили в его апартаментах в пентхаусе «Vampire State Building», как я окрестил небоскреб, в котором жил Высший вампир. Хозяину мое название понравилось.

Жудинову было все равно, тем более что в таком месте ему бывать не приходилось. Что касается нас с Кирой, то особого выбора не было. Только Григорий Панченко недовольно бряцал серебром и хмурил косматые брови. Но и он понимал, что смертельная игра, где ставкой выступали наши жизни, еще далека от завершения.

Прищурившись, я неприязненно смотрел на солнце. Теперь я понимаю мудрого вампира Генри: приятно смотреть сквозь поляризованное стекло на солнце, антагонистичное теперь мне светило, и чувствовать, что оно ничего не может мне сделать.

И все же я недовольно защелкал языком. Ночь и сырость мне гораздо более приятны.

Сейчас мы как раз обсуждали создавшееся положение.

— Кира, расскажи, как тебя похитили?

— Ворвались какие-то типы, нелюди, — уточнила девушка. — И набросились на меня. Двоих я уложила из пистолета, твоего подарка Игорь. — Да, «Кольт-Дефендер» в руках моей жены мог натворить дел… Жаль только обойма была укороченной. — Еще одного упыря я прикончила, свернула ему шею. Потом — не помню… Очнулась уже здесь. Этот плюгавый хирург брал у меня анализы крови, наговорил кучу комплиментов. Но он какой-то мерзкий, склизкий… Хоть и человек. Сказал, что вампиры сначала охотились на тебя, Игорь, потому что ты был единственным, кто мог бы уничтожить их. И на ту светловолосую стерву. Она вроде бы как хотела подчинить себе всех вампиров в городе и окрестностях.

Высший вампир согласно склонил голову:

— Увы, но и мы, живя рядом с людьми, наследуем ваши пороки, один из которых — неуемная жажда власти и наживы. Иногда они сильнее, чем наша истинная жажда.

Я не удержался от выражения брезгливости на лице:

— Неужели все так мелко? Простая жажда власти для бессмертного и столь могущественного существа?..

— Увы, мы произошли от людей и унаследовали их пороки.

— Которые устраняются уже нечеловеческим жизненным опытом?..

— Да, — серьезно ответил Высший вампир. — Но эта вампирша преступила все границы дозволенного. Все грани зла, о которых вы толковали до этого, не имеют ничего общего с тем злом, которое несет она. Не только вам, людям, но и нам, искушенным во всех его проявлениях.

— Слишком много вопросов… И главный из них — Кира. Но я не смогу защитить свою женщину в своем нынешнем положении. В своей… э… ипостаси.

— Могу предложить вам, молодой человек, иное средство — мою кровь. Кровь Высшего вампира резко усиливает способности обычного…

— Нет! — внезапно выкрикнула моя жена. — Игорь, не вздумай этого делать. Приняв его кровь, ты уже не сможешь измениться. Более того, это вызовет зависимость, похожую на наркотическую, и ты навсегда станешь его рабом.

— Черт знает что такое! Откуда ты знаешь, Кира?

— Просто знаю. А еще — сам подумай: будет ли тебе просто так предлагать помощь Высший вампир, который искушен в обмане уже более двадцати веков? Впрочем, спроси у него сам.

Спрашивать не пришлось: в глазах Верховного вампира отражались все грани зла.

— Сволочь вы, Генри. В такой роскошной бочке меда — ложка дегтя! — меня вдруг осенила внезапная догадка. — Так вот что принимает эта «обезбашенная» вампирша?!! Собственную кровь?! И поэтому она фактически — наркоманка… Хороши же наши дела!

— А чего вы хотели, молодой человек? У вас — замечательная, красивая, а главное — умная, жена. Мой вам совет: слушайте ее почаще. Ну а я — всего лишь старый и лицемерный кровосос… Все остальное я вам скажу потом, когда снова станете человеком.

— Мне нужно вернуться в свою «полночную клинику» и забрать кое-какие необходимые препараты.

— Помощь нужна? Или прикрытие. — Панченко и Жудинов встрепенулись. Похоже, перспектива немного пострелять их только взбодрила. Хватит — настрелялись… И так весь пятимиллионный мегаполис на уши поставили своей пальбой и беготней.

— Нет, будет лучше, если я пойду один. Больше шансов проскочить. Кроме того, мне помогут специалисты из ФСБ. Ну, я рассказывал, что на меня вышла их оперативная группа.

— Хорошо, юноша. Действуйте как угодно. Мой вертолет будет наготове.

— А вот за вертолет — спасибо.

* * *

До квартиры, которую я снимал для своих научных целей, я добрался без приключений. Собрал все необходимые препараты, они поместились в небольшую плоскую сумочку, которую я спрятал под плащом. Еще кое-какие данные: схемы и результаты недавних исследований я откопировал на флешку. Продублировал данные на другое съемное USB-устройство. Потом запустил программу уничтожения данных с жестких дисков компьютеров.

Приключения начались на обратном пути.

Не успел подойти к входной двери, как обостренными чувствами вампира уловил движение на лестнице и в глубине коридора. Квартира эта была расположена на окраине в старом трехэтажном доме, построенном еще до революции. Из жильцов в основном — пьянь и рвань, типичные «люмпен-пролетарии».

Я подался назад, решив устроить охотившимся за мной и за Кирой упырям «достойную встречу». У меня здесь в квартире находилось немало весьма неприятных для упырей «сюрпризов». Я натянул на руки толстые перчатки из химически-стойкой резины, а на ноги — такие же бахилы. Ведь и для меня теперь тоже — в этой ипостаси подобные вещества были смертельно опасны. Нам, исчадиям, молоко за вредность давать нужно. Смешанное с кровью, как это практикуют некоторые племена в Африке.

Первым делом я укрепил над входными дверьми несколько объемистых стеклянных бутылок с серебряно-ртутной амальгамой. Ее я использовал для снаряжения экспансивных пуль. Подоконники щедро полил нитратом серебра. И выставил на них стеклянные же банки с концентрированной уксусной эссенцией.

В ультрацентрифугу, на которой «отгонял» форменные элементы крови и готовил сыворотки и суспензии, сгрузил стеклянные пробирки с такой же самой ртутно-серебряной амальгамой.

Ай, б…дь, как больно!!! Капелька амальгамы благородного металла пролилась мне на незащищенную кожу. И тут же проела плоть буквально до кости! В глазах потемнело. Теперь я еще больше разозлился.

При этом поставил все пробирки на одну сторону. Злостное нарушение правил работы с лабораторным оборудованием! — вот как это называется. Стеклянные пробирки ни в коем случае не используются в таких штуковинах! Только специальные пластиковые. Но подобное «вредительство» в данном случае преследовало вполне определенные кровожадные цели. Верньером выставил скорость вращения на максимум.

Вдобавок по полу я разлил несколько канистр растворителя и спирта. Квартире, так или иначе — конец, но теперь она стала настоящей западней для вампиров.

Добро пожаловать, гости дорогие!

Связался с Ревякиной по мобильному. Юлия Викторовна выслушала внимательно и дала «добро». Один из компьютеров работал, и вскоре на его экране появилась картинка от реющего в ночи «беспилотника». Размещенная на нем следящая аппаратура позволяла мне контролировать перемещения упырей. Кровососы излишне зациклены на своих «сверхспособностях» и практически игнорируют достижения прогресса.

А зря.

На мониторе четко отслеживались перемещения кровососов, готовящихся штурмовать мое многострадальное жилище. Что ж, «спасибо этому дому — пойдем к другому»! Но прежде…

Все! Началось!

Полночные исчадия крови атаковали одновременно и со стороны лестничной клетки, и со стороны захолустного двора.

Послышался звон разбиваемого стекла, и тут же — крики и проклятия упырей! В воздухе явно запахло уксусом. Так вам и надо, сволочи! Реакция «серебряного зеркала» — моя любимая, еще со школы.

2AgNO_3 + CH3COH → CH_3COOH + 3NO_2 + 2Ag ↓

И она особенно смертельна для вампиров, ведь металлическое серебро мгновенно выделяется в осадок. Вот кто-то из исчадий и вляпался своей кровососущей мордой прямо в благородный металл!

Штурмующие дверь упыри не придумали ничего лучше, чем начать стрелять в глубь квартиры. В то время, как ее владелец демонстрировал покорность и спокойствие ягненка. Да мне и вмешиваться нужды не было. Первая группа атакующих упырей уже ворвалась в квартиру, и тут на них обрушился смертоносный «душ»! Жидкий аргентум хлынул на упырей, моментально сдирая чернеющую плоть с костей. Вопль ужаса и боли прокатился по этажу. Да, не позавидуешь теперь тем упырькам, которые решили оскалить на меня клыки. А я, знай себе, в потолок поплевываю… Ни единого выстрела еще не сделал.

А тем временем в моей многострадальной квартире-лаборатории развернулось настоящее «мочилово»! Оба атакующих отряда упырей сшиблись в кровавой мясорубке! Они буквально обезумели от боли и крови и теперь стреляли наугад, вскидывая «стволы», или уходили от ответного огня.

Пуля, как известно, дура — она не разбирает, в кого летит. В итоге кровососы истребляли один другого так, что любо-дорого было посмотреть! У них тоже было оружие, снаряженное серебряными боеприпасами. А поэтому смертоносное для всех, кто находился сейчас на этих казенных квадратных метрах жилья. Хотя, хм… «жилье для не-жити»! — вечно мне в ответственные моменты какая-то хрень в голову лезет. Нет чтобы подумать о спасении собственной, также уязвимой для благородного металла шкуры!

Но я все же дождался, пока вампиры отстреляют магазины своего оружия и сойдутся в кровавой и зубодробительной рукопашной! Это был ад — трижды ад!!! Приглушенное рычание, фонтаны крови, оскаленные пасти, оторванные головы и конечности, выпотрошенные внутренности…

Похоже, упыри сквозь пелену кровавого безумия стали кое-что соображать… И тут взорвалась раскрученная с бешеной скоростью и намеренно разрегулированная мною ультрацентрифуга. Бандура разлетелась шрапнельными обломками, исторгнув из своего чрева капли жидкого серебра!

Новая волна шрапнели и серебра обрушилась на уцелевших в этой бойне кровососущих исчадий полночи, множа их смерти и увечья. Получите, мрази кровожадные!

Теперь самое время сваливать отсюда! Разбежавшись, я «ласточкой», точнее — «летучей мышкой», вылетел в уже разбитое окно. Уже в воздухе я метнул назад серебристо-красный цилиндр зажигательной гранаты. Позади меня в квартире полыхнули пары растворителя, на мгновение превратив непроглядно черную осеннюю ночь в яркий, бушующий огнем полдень Страшного суда!

Эффектно и эффективно. Огонь уничтожит практически все улики, а сам пожар спишут на «бытовой» взрыв газа.

* * *

Но мои приключения еще не закончились. В проходном дворе меня снова ждали, и снова — «Дезерт Иглы» были против меня. Едва я вывернул из-за угла, как буквально ослеп от ярчайшей вспышки дульного пламени. Время дернулось отчаянным рывком и внезапно замедлилось. Такое у меня уже бывало в критических ситуациях. А сейчас я увидел полупрозрачную дорожку от ввинчивающейся в тугой воздух пули «пятидесятого калибра». Не раздумывая, я отпрыгнул назад, больно ударившись о стену. Через мгновение по ушам ударил звук выстрела, а буквально перед носом угол дома, за который я едва успел спрятаться, разнесло в пыль!

Вот мразь!!!

И словно в подтверждение моих весьма ярких и однозначных эмоций еще несколько пуль продолжили превращать угол дома в щебенку. Звуки выстрелов «Пустынных Орлов» немного различались: стало быть, у одних упырей были пистолеты 44-го калибра под револьверные патроны «Магнум», а у других — мой любимый «полтинник».

Свой «Desert Eagle .50» я уже держал готовым к бою.

А вампиры все палили и палили — в белый свет, как в копеечку! И с каждым их выстрелом таяло мое преимущество во внезапности прорыва.

Нужно было действовать, а кому как не мне знать все достоинства и недостатки «Пустынного Орла»! В базовой комплектации этот мощный пистолет был не слишком удобен для стрелка, к тому же не слишком опытного.

Этим я и воспользовался, резко прыгнув вперед! Прямо перед глазами у меня пробуравила воздух еще одна пуля. И клянусь! — я увидел ее… Это было незабываемое зрелище: летящая мимо тебя твоя же смерть.

Ничего, неприятность эту мы переживем! А вот мои ответные выстрелы вампирам пережить уже не получалось. На спусковой крючок в прыжке я успел нажать дважды — и обе мои цели залились кровью! Попал я обоим в бошки, снеся обе. Страшные обезглавленные тела по инерции пробежали несколько метров и упали в страшных судорогах.

Перекатившись после прыжка, я принял изготовку для стрельбы с колена и еще дважды нажал на спуск. Ближайшего ко мне упыря почти что разорвало пополам от попадания двух экспансивных пуль диаметром 12,7 миллиметра и весом в восемнадцать граммов каждая! К тому же они содержали внутри еще и жидкую ртутно-серебряную амальгаму, которая еще больше усилила поражающий эффект.

Пока что оставшиеся в живых упыри пытались стрелять по мне из своих «Пустынных Орлов», но вот у них получалось это дело туго.

Тут привычка нужна и ежедневная упорная тренировка в тире и вхолостую.

Крупнокалиберный пистолет «Desert Eagle .50» — весьма своеобразное оружие. Как это ни парадоксально, но в боевой обстановке «Пустынный Орел» практически бесполезен! — и это говорю я, тот, кто этот пистолет возводит чуть ли не в оружейный Абсолют.

Но оружие — это прежде всего инструмент для решения конкретной боевой задачи. Эту прописную истину войны вколачивали в меня инструкторы по огневой и тактико-специальной подготовке в учебке ВДВ. Какой-то инструмент может быть универсальным, как, например, автомат Калашникова с подствольником и коллиматорным прицелом. А какое-то — специализированным, как бесшумная винтовка разведчика ВСС «Винторез», армейская эсвэдэшка или противотанковый гранатомет «РПГ-7».

Так вот, крупнокалиберный пистолет «Desert Eagle .50» для меня — это именно инструмент для убиения вампиров. Для иного он, собственно, и не годится. «Desert Eagle» очень чувствителен к чистке и смазке, это не «стечкин» и даже не «Глок». За своим «Пустынным Орлом» я ухаживаю чуть ли не так же трепетно, как и за Кирой. Вызывая к тому же еще и ревность любимой супруги. Чищу, смазываю, холю и лелею — «Дезерт», а не супругу. Потому мой «Desert Eagle .50» и не клинит. А вот Киру иногда «клинит»…

И у упырей их «Пустынные Орлы» заклинило. Дело еще и в том, что из-за сильной отдачи сжимается кисть руки. У правши пистолет «уходит» влево, а у левши — вправо. Это справедливо для любого пистолета или пистолета-пулемета, но именно у мощного «Орла» этот эффект очень сильно выражен. А из-за неправильного хвата оружия гильзу часто заклинивает в окне выброса. Что и произошло с этим вампирчиком.

Понадеялся, сучонок, на свои нечеловеческие способности. Теперь вот стоит он передо мной и бестолково дергает массивный затвор. А возвратные пружины тугие — тоже мешают отвести затвор, который поддается с трудом, даже вампиру… Потому как «сила есть — ума не надо»! Гильза-то с закраиной, 44-го калибра, вот ее и смяло и зацепило.

Наконец-то стреляная гильза выпала, едва слышно звякнула в шуме наступившего дождя. Еще одна гильза вылетела из массивного затвора пистолета — теперь уж моего «Desert Eagle .50». А пуля, как ей и положено, устремилась вперед, пробив грудную клетку вампира. Расстояние между нами было — почти в упор. Поэтому серебряная пуля экспансировалась — раскрылась уже внутри грудной клетки упыря. И вся верхняя половина тела кровососа будто бы взорвалась алыми брызгами!

Другой такой же самонадеянный упырь выстрелил в меня, но тоже промахнулся. Причиной его промаха стала стреляная гильза, вылетевшая из затвора. Если правильно держишь этот крупнокалиберный и массивный пистолет, то стреляные гильзы вылетают вверх и назад. А вот если держать «Пустынный Орел» неправильно, то при выстреле вращательный момент и подброс ствола развернут пистолет так, что стреляная гильза вылетит прямо в лицо стрелку. Попадание стреляной гильзы в лицо — не слишком приятно, сам пару раз получал по лицу тяжелым горячим медным цилиндром.

А вот для этого упыря подобная неприятность стала последней в его не-жизни!

— Учи матчасть, ублюдина кровососущая! Хотя тебе это уже не поможет… — Еще одна кровавая клякса растеклась у моих ног.

Расстреляв удлиненную десятизарядную обойму, я отработанным движением сменил ее на новую и клацнул рычагом затворной задержки. Теперь скорее нужно было бежать к пустырю. На ходу я вытащил смартфон и связался с Высшим вампиром.

— Генри, я был бы вам исключительно признателен, если бы за мной прислали «стрекозу». Координаты: по GPS моего смартфона.

— К вашим услугам, молодой человек. В течение двадцати минут.

* * *

На пустыре с визгом затормозили три джипа, залив ярким светом фар окрестности.

Я невольно прищурился, разглядывая внезапных визитеров. Сумасшедшая Высшая вампирша вместе со своим холеным другом, который пытался затравить нас догом, а потом швырялся «Зарей». Тут же был и тщедушный хирург, которого сумасшедшая вампирша называла странным прозвищем Анатом.

Холеный мужик без предупреждения рванул «Хеклер-Кох» USP «Competition» с удлиненным стволом и компенсатором и выстрелил по мне в упор. Я взвыл от жуткой боли с правой стороны груди. Серебряная пуля весом 14,8 грамма сокрушила мне ребра, разорвала легкое и застряла в мышцах спины. Меня переломило пополам, я инстинктивно схватился за раненое место и упал, скорчившись в позе эмбриона. Проклятое серебро жгло мое нутро не хуже концентрированной азотной кислоты!!! Бля-а-а-адь!!! Как больно…

Как я сразу не «отключился» — просто не знаю.

— Что, неприятно охотнику выступать в роли жертвы? — Холеный носком дорогого ботинка небрежно откинул «Дезерт Игл», выпавший у меня из ослабевших рук. — Статус хищника тем и хорош, что его нужно постоянно подтверждать.

Бочком ко мне придвинулся их тщедушный «полночный доктор».

— Интересный экземпляр… Грузите его, и поехали. Хочу посмотреть на него изнутри.

Сквозь кровавый туман я видел его глаза, искорки безумия, грани зла. В этом существе не было ничего человеческого. И внезапно, балансируя в очередной раз на грани жизни и смерти, я понял все. Разрозненная и хаотичная мозаика сложилась в единое, жуткое и безумное полотно Иеронима Босха!

Нужно было выжить, и я осознал, как это сделать. Мой мозг работал со сверхэффективностью суперкомпьютеров, на которых моделируют последствия ядерных взрывов.

Рванувшись, я подсек ноги холеного мужика, который только что стрелял в меня. Он расслабился всего лишь на долю секунды, и вот результат: мои клыки уже впиваются ему в шею, а мне в глотку хлещет его кровь! Благословенная, живительная кровь наполняла меня силой и мощью. Даже адская боль в изувеченном легком притупилась. Ах, как сладко! Около четырех с половиной литров крови я выпил в несколько глотков, буквально впитывая сам символ жизни, отдающий восхитительным терпко-соленым привкусом железа!

Выходит, что я все же убил ту, «самую бодливую буренку в стаде» ради крови и чувствовал от этого определенное удовольствие. И даже — моральное удовлетворение оттого, что избавляю общество от еще одной мрази! Все-таки писатель-фантаст Дмитрий Громов был не так уж и неправ.

Но сейчас меня волновали и более насущные вопросы, например: как выжить бедному вампиру под градом серебряных пуль? И поэтому я тут же развернул безвольно обмякшее обескровленное тело, заслоняясь ним от шквального огня, как щитом. А другой рукой перехватил его же пистолет. И открыл беглый огонь из «Хеклер-Коха» USP «Competition», выпустив оставшиеся семь пуль в обойме. На каждый мой выстрел враги отвечали тремя-четырьмя. Я явственно ощущал, как содрогается от попаданий мой «щит», но пули были тупоконечные, крупнокалиберные и экспансивные. Они попросту вязли, разрывая мертвую уже плоть.

Отстреляв обойму, я тут же перекатился в сторону и подхватил свой «Desert Eagle .50», молясь и заклиная, чтобы не заклинило его затвор. И тут же с колена открыл огонь. Слава крови! — механизм «Пустынного Орла» работал безукоризненно. Недаром я холил и лелеял любимый пистолет.

Повалилась пара вампиров, буквально размазанные попаданиями тяжелых экспансивных пуль. Полыхнул адским пламенем топливный бак одного из джипов. Горящие брызги дизельного топлива полетели на вампиров, превращая их в вопящие от ужаса и боли «временно живые» факелы.

Я продолжал стрелять, в то время как меня самого корежило в судорогах. Пуля, засевшая в мышцах спины, выходила обратно по раневому каналу, продолжая нестерпимо жечь мне внутренности! К тому же она была расплющена об уже переломанные ребра.

Но адская боль трансформировалась у меня в дикую злобу, которая и помогала сейчас выжить. И я стрелял, стрелял, стрелял! «Пустынный Орел» в моих руках клевал вампиров смертоносным серебряным клювом пуль «.50 Action Express». Наконец, еще один приступ судорог бросил меня в грязь, на пожухлую мокрую траву и желтые листья. Из страшной, обожженной рану с правой стороны груди вывалилась серебряная клякса 45-го калибра и упала мне в ладонь. Я сжал ее в кулак, ощущая, как благородный металл жжет мою нечеловеческую плоть.

В этот момент один из упырей попытался прыгнуть на меня и добить. Я встретил его мощным прямым ударом кулака, сокрушившим его ребра и пробившим грудную клетку мерзкого исчадия полночи. Я разжал кулак, оставляя в его нутре деформированную серебряную горошину. Кровосос забился в предсмертных судорогах.

По-моему, «пробрало» даже Высшую вампиршу.

Во всяком случае, оставшиеся вампиры и их прихвостни постарались незаметно раствориться во мраке ночи.

А вдали я услышал стрекот «вертушки». Весь окровавленный, с оскаленными клыками и с «Пустынным Орлом» в руке, я запрыгнул в кабину вертолета Генри. Пилотировал его сам владелец. Оглядев меня, он криво усмехнулся:

— Поздравляю с хорошей охотой! — в его голосе не было ни капли иронии.

— Спасибо, — серьезно ответил я.

Генри повел легкий вертолетик на взлет. Но и на этом наши приключения не закончились.

Внезапно в уже сереющем предрассветном небе появилась вертушка воздушной полиции — сине-белый «Ми-34».

— Неустановленный вертолет, приказываю вам снизиться и следовать за мной! — раздался грозный голос в наушниках.

Вместо ответа я сдвинул форточку прозрачной двери и высунул в воздушный поток кулак с оттопыренным средним пальцем!

И тут же дверь на полицейском «Ми-34» сдвинулась в сторону, а в ее проеме затрепетали язычки дульного пламени!

— Твою мать! У них там пулемет Калашникова как минимум!

— Игорь, сможешь его сбить из своего пистолета?

— Вряд ли. Трясет сильно, с рук и даже с упора не попаду. Да и к тому же — дальше полусотни метров из «Пустынного Орла» попасть в цель довольно тяжело. Пули слишком тяжелые и у них высокое сопротивление воздуха.

Впрочем, я придумал гораздо более оригинальную «подлянку» и немедленно решил ее реализовать. Для начала я связался со спецназом ФСБ, с теми самыми ребятами, которые запустили разведывательный «беспилотник» с патрульно-разведывательной машины «Стрела».

— Ребята, ваш «беспилотник» все еще в воздухе?

— Так точно.

— Направьте его на патрульный вертолет воздушной полиции «Ми-34» номер: «2364». Они у нас на хвосте, и это не полиция! Они стреляют по нам из пулемета Калашникова! Повторяю, ведут огонь из ПКМ! — Словно в подтверждение моих слов почти что рядом с кабиной прошли яркие росчерки трассеров. На полицейские вертолеты запрещено ставить вооружение, но вот в руках его держать никто не запрещает.

— Вас понял… Работаем!

Вот экипаж «полицейского» «Ми-34» удивился, когда из темноты вынырнул непонятный летательный аппарат и стал описывать крути в непосредственной близости от атакующего нас вертолета. Пулеметчик попытался было сбить назойливую «сову» или «нетопыря» (а что еще летает по ночам?). Но вот миниатюрный «беспилотник» описал полукруг и врезался в хвостовую балку и рулевой винт «Ми-34». Бешено вращаясь от гироскопического момента преследующий нас вертолет «провалился» вниз. Пулеметчика вырвало центробежной силой из салона, и теперь он болтался на страховочном тросе за вертолетом.

Дальнейший путь по серому небосклону под свинцовыми тучами мы с Генри проделали уже действительно без приключений. Глядя на восток, где уже за пеленой облаков восходило солнце, я не удержался от нервного смешка:

— Граф Дракула настолько напился, что пьяный поперся вместе со всеми встречать рассвет!

Генри шутку оценил и искренне рассмеялся, скаля великолепные клыки.

ГЛАВА 24

«Дежавю»

Patere ut salveris

Увидев меня всего окровавленного, Кира не на шутку разволновалась.

— Игорь, что опять с тобой такое?!

— Не волнуйся, милая, пришлось… немного пострелять. — Я приканчивал уже третий литровый пакет с консервированной кровью. Чертов цитрат натрия уже изрядно надоел мне. Я от него гастрит себе наживу, хе-хе.

Но на самом деле я изрядно бодрился и делал это из последних сил. Страшное ранение, разорвавшее в кровавые клочья мое правое легкое, не прошло даром. Да, благодаря свежей крови той сволочи я смог выжить и регенерировать. Но те же самые процессы, которые обеспечили мне такую поразительную неуязвимость, ускорили и процесс превращения меня в вампира. Ингибиторы, которые колол теперь мне Григорий Панченко, практически не работали. И вскоре я окончательно потеряю те крохи человеческой сущности, которые у меня еще оставались, следовало торопиться.

— Теперь нам нужно добраться до еще одной моей «полночной клиники».

— Последователи сумасшедшей вампирши не дадут нам этого сделать.

— Игорь, я еду с тобой! — Кира достала свой «Кольт-Дефендер» и лязгнула затвором, досылая патрон в патронник.

— На вертолете?

— Он не вместит всех. У меня есть лучший вариант. Позвольте, я позвоню.

* * *

Через четверть часа у подъезда «Vampire State Building» затормозили два камуфлированных бронированных джипа «Тигр». Давешний крепыш в полном штурмовом снаряжении ГРАДа и с чем-то жутко крупнокалиберным в руках коротко кивнул.

— Быстрее! Показывай, куда ехать.

— По машинам! Жудинов, прикрывай!

— Понял. — Димка сдвинул предохранитель своего снайперского комплекса и встал на одно колено у задних дверей джипа.

Я сам встал с другой стороны, приобняв Киру одной рукой, помог забраться в просторный салон. В левой руке у меня был пистолет-пулемет «Гепард». В головной джип запрыгнул крайним. Не люблю слово «последний».

За рулем сидела Юлия Викторовна собственной персоной. Мы коротко поздоровались. Стас занял место во второй машине.

— Куда ехать?

— Я покажу. Деревенька есть одна, неподалеку от Пскова…

И мы понеслись, петляя по ночным улицам Санкт-Петербурга, два «Тигра» шли один за другим, взревывая сиренами на перекрестках. У патрулей дорожной полиции даже мыслей не было останавливать боевые джипы спецназа ФСБ.

— Подождите, Юлия, нужно заехать еще в одно место…

— Говори адрес.

Я продиктовал адрес, где жил Тарас.

— Это крюк километров в двадцать.

— Понимаю, но лучше уж нам туда заехать.

— Нас там ждут?

— Возможно, так что лучше приготовиться.

Сидящий напротив меня широкоплечий «градовец» выразительно передернул затвор боевой «Сайги» 12-го калибра.

— П…ц гребаным упырям!

Я лишь усмехнулся криво, демонстрируя полное согласие с бойцом ГРАДа.

* * *

К Тарасу мы едва успели. Чертовы упыри уже ворвались в его усадьбу, и теперь весь его развлекательный комплекс напоминал развалины Сталинграда. Но хозяин не сдавался. Со второго этажа «Артемиды» раздавался грохот выстрелов «Сайги» 12-го калибра.

— Вперед!

Я передернул затвор пистолета-пулемета «Гепард» с разложенным прикладом, глушителем и полным штурмовым «обвесом». На мне был штурмовой бронежилет и «разгрузка» — обжегшись на молоке, на воду дуешь… Рядом Стас выстрелил из своей крупнокалиберной «бандуры». Сразу двое упырей превратились в окровавленные лохмотья плоти! Да, это — настоящая «ручная гаубица»!

Бойцы спецназа рассредоточивались по территории разгромленного комплекса активного отдыха. Ничего, сейчас мы все здесь «активно отдохнем!..»

Но всех нас опередил Высший вампир. Генри «работал» исключительно клыками и когтями, терзая своих же соплеменников. Во все стороны летели брызги крови и ошметки плоти. Существо, отточившее за многие века навыки убивать, сейчас выпустило на волю весь свой темный талант. Никаких сдерживающих механизмов — одна только утилитарная эффективность уничтожения! Короткий пронзающий удар. Рывок клыками за горло, хруст сворачиваемой шеи. Каждое движение Высшего вампира было целенаправленным и вело к неминуемой, неотвратимой смерти его жертв. В Генри попало несколько пуль, но он, казалось, и не заметил своих ран. Ему сейчас хватало крови для регенерации!

Так он буквально проложил кровавую просеку сквозь ряды атакующих хозяина дома упырей. Я едва догнал его.

— Генри, стой! Не нужно увлекаться.

— Вы правы, молодой человек. — Высший с явной неохотой притушил свою кровожадную ярость. И я вполне его понимал: вампир, проживший двадцать пять веков, в совершенстве овладел искусством убивать. И теперь ему было очень нелегко отказываться от того, что умеешь делать в совершенстве.

— Тарас! Это я, Игорь! Не стреляй! Мы пришли, чтобы спасти тебя.

— Вовремя же вы!..

— У тебя все живы?

— Да. — Хозяин дома появился на забаррикадированной лестнице на второй этаж. В руке — самозарядная «Сайга-12С» со складным прикладом и барабаном на два десятка мощных патронов «магнум». Не сомневаюсь, что картечь и пули в них — серебряные.

— Собирай все необходимое, бери своих, и уезжаем.

Тарас не переспрашивал и даром времени не терял. Вывел Марину с детьми, подхватил объемистый рюкзак, крякнул, закидывая его на спину. Марина тоже сжимала в одной руке «кольт» 45-го калибра, а другой поддерживала годовалую дочурку.

— Быстрее, к джипам! — Я передал Марину с детьми под защиту спецназовцам ГРАД. — Теперь уходим.

Высший вампир повернул ко мне свою окровавленную оскаленную морду:

— Я тут задержусь!.. Прикрою вас…

— Генри, зачем ты убиваешь своих же? — не удержался от опасного сейчас вопроса.

— Замолчи, че-ло-век, не искушай!.. Я не его спасаю, а наше «полночное племя». Не хочу получить еще одного мстителя — вот и вынужден убивать своих же. Тарас слишком слаб, чтобы в одиночку защитить свою семью, но у него достаточно сил, чтобы выжить и продолжить мстить всем нам. Я этого не допущу.

— Все, теперь едем!

* * *

Вопреки моим опасениям, до нужной нам деревеньки под Псковом мы добрались без приключений. «Боже мой! И тут люди живут» — так можно было сказать об этом месте. Даже во времена так называемого развитого социализма здесь жили, как при царе Горохе. А сейчас уж и подавно — унылое бытие теплилось в трех-четырех домишках неподалеку от давно разграбленных колхозных строений. Раньше — в те самые, давно забытые времена «расцвета социализма», здесь располагалась одна из машинно-тракторных станций.

А теперь… Да что уж, оно и понятно: «медвежий угол».

На окраине я выкупил когда-то домишко и привел его в божеский вид. Более того, со временем я превратил его в небольшую усадьбу. Местные, перманентные пьяные мужички поглядывали на заезжего «богатея» и его двухэтажный особнячок с банькой и гаражом за высоким забором с интересом и опаской. Но открыто пакостить не решались. И из-за водки, которую я им выставлял за мелкие услуги и работы. И из-за моей частой пальбы из «Сайги» 12-го калибра.

Особнячок мой стоял на самом отшибе, ближе к лесу, в получасе ходьбы была речка с тихими заводями и песчаными, чистыми отмелями. Красота! А главное — об этом месте никто не знал.

В самом особнячке я на всякий случай оборудовал операционный блок и лабораторию со всем необходимым. Но мог ли предположить, что когда-нибудь все это понадобится мне самому?

Пока спецназовцы Юлии Викторовны Ревякиной устраивали оборонительный периметр, мы с Григорием Панченко выполняли все необходимые приготовления.

Времени у меня уже почти что не оставалось. Меня мутило и рвало кровью, тело сотрясали судороги. Ингибиторные комплексы уникальных препаратов, которые колол мне Панченко, уже почти что не работали.

— Так, Гриша, на все про все у нас есть трое суток. Семьдесят два часа. В свое время я немного экспериментировал и на себе тоже, результаты анализов — вот в этих файлах. Помни, берешь текущие анализы, готовишь сыворотку и вводишь ее мне вместе с суспензией серебра. Понял?

— Понял.

У вампиров — аномальный гемоглобин. Его белковая часть — глобин представлен прионовым белком. Прионное состояние белка характеризуется переходом обычных α-спиралей белка в аномальные β-слои. Прионы — это единственные организмы, размножение которых происходит без участия нуклеиновых кислот.

А ионы серебра выступают инициатором и катализатором обратного эффекта инверсии, при котором белковые составные части гемоглобина возвращаются из формы приона в обычную. Однако организм вампира не всегда может выдержать обратную трансформацию и в подавляющем случае гибнет.

Конечно же, это — весьма упрощенная модель сложнейших процессов молекулярной биохимии. Но то, что я читал о природе и патогенезе прионов, подтверждалось моими экспериментами с кровью и тканями Киры. Причем с довольно высокой степенью достоверности.

И еще одно — по-моему, как раз функции поддержания качества миелиновой оболочки и обуславливают демилиенизацию нервных волокон и прекращение синтеза протокадеринов при развитии синдрома вампиризма и превращения человека в кровососущую нелюдь.

Методику приготовления антивампирской вакцины мы уже отработали с Григорием Панченко, когда спасали Киру. Добавляем в заданный объем мою собственную кровь. Затем на центрифуге отгоняем форменные элементы: эритроциты, лейкоциты и тромбоциты, а плазму вместе с альбуминами, белками крови и антителами переливаем мне же. И такую операцию повторяем несколько раз. Кроме того, у меня было и еще несколько совершенно уникальных препаратов. Эта «α-вакцина», как я ее назвал, была изготовлена из крови Киры, когда она уже прошла обратную трансформацию из вампира в человека. Препарат был исключительно сильнодействующим, но клинических испытаний не проходил. Его я никому не колол — не было случая. И ограничился лишь лабораторными опытами. Теперь вот такой случай представится…

После того как действие вакцины закрепится и процесс трансформации из вампира обратно в человека уже пойдет, Панченко мне вольет в вены измененную серебром эритроцитарную массу вместе с вернувшимся в нормальное состояние прион-гемоглобином. Одномоментно — еще и раствор серебра в большом разведении. Капельно. И постоянно мой добровольный помощник будет выполнять весь комплекс текущих лабораторных анализов.

* * *

Я еще раз внимательно просмотрел формулы, графики и расчеты. Проверил последовательность течения биохимических реакций и дозы препаратов. Все верно. Должно получиться.

— Ну что, будем спать?..

Я лежу на операционном столе, накрытый стерильной простыней, пока еще не с головой (тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить). Щурюсь от яркого света бестеневых ламп. В венах — тонкие иглы, присоединенные к гибким прозрачным трубкам, по которым в мои вены пойдет вакцина, кровь и суспензия серебра. А также вся необходимая фармакологическая дрянь для поддержания жизнедеятельности во время этого смертельно опасного эксперимента над собой. На коже — датчики от кардиомонитора.

Из серых наших стен, из затхлых рубежей нет выхода,

кроме как

Сквозь дырочки от звезд, пробоины от снов, туда,

где на пергаментном листе зари

Пикирующих птиц, серебряных стрижей печальная

хроника

Записана шутя, летучею строкой, бегущею строкой,

поющей изнутри.

Так где же он есть, затерянный наш град? Мы не были

вовсе там.

Но только наплевать, что мимо, то — пыль,

а главное — не спать в тот самый миг, когда

Придет пора шагать веселою тропой полковника

Фосетта,

Нелепый этот вальс росой на башмаках нести с собой

в затерянные города.

Мы как тени — где-то между сном и явью, и строка

наша чиста.

Мы живем от надежды до надежды, как солдаты —

от привала до креста.

Как расплавленная магма, дышащая небом, рвется

из глубин,

Катится по нашим венам Вальс Гемоглобин.[18]

Григорию Панченко снова пришлось брить начисто свою курчавую бороду, теперь он внимательно смотрел на меня — лицо скрыто стерильной хирургической маской. Тут же и Кира — гладит меня по руке.

— Я люблю тебя.

— Любимая, все будет хорошо.

Панченко подносит к моему лицу маску наркотизатора. Один вдох — ничего не происходит, второй вдох — мои веки тяжелеют и закрываются, третий вдох — мрак сгущается надо мной.

И я уже не вижу, как Кира выходит из операционной и плачет, привалившись спиной к стене, как Юля Ревякина и Марина, жена Тараса, уводят ее и пытаются успокоить.

Как струится по трубкам вакцина. Сыворотка крови вампира с измененными серебром молекулами прион-глобина попала в мое кровяное русло. Процесс обратной трансформации начался.

Ну что ж, теперь: «Patere ut salveris» — «Терпи, чтобы спастись!» — девиз не только пациентов, но и их врачей.

У черного хребта ни пули, ни креста — лишь слезы,

замерзающие в бороде.

А серый волк зажат в кольце собак, он рвется, клочья

шкуры оставляя на снегу,

Кричит: «Держись, царевич, им меня не взять,

держись, Ванек! Я отобьюсь и прибегу.

Нас будет ждать драккар на рейде и янтарный пирс Валгаллы, светел и неколебим, —

Но только через танец на снегу, багровый Вальс

Гемоглобин».

Я очнулся внезапно, рывком. Тело ломали и корежили страшные судороги. Прион-глобиновая вакцина уже вступила во взаимодействие с моей вампирской кровью. А коллоидное серебро катализировало этот процесс. Вот тогда-то я и понял истинный смысл выражения нечеловеческие мучения! Я был нечеловеком, исчадием — и мучения мои были такими же. И самое хреновое: боль была просто адской, но и болевой порог существенно повысился, и теперь я просто не мог потерять сознания. А мое сердце поддерживали от остановки кардиостимуляторы.

— Панченко, введи мне курарин! Иначе — сдохну!

— О! Очнулся, болезный!

— Ку-ра-рин! — задыхаясь от нового спазма, по слогам произнес я.

Мой добровольный помощник ввел мне в вену лошадиную дозу миорелаксанта, и только после этого меня немного отпустили судороги, скручивающие в тугой узел мышцы и внутренности.

Я снова «вырубился».

И снова пришел в себя от еще более страшного приступа! Казалось, все тело горит огнем, а сердце выпрыгивает изнутри. И словно бы миллионы игл колют прямо в мозг и в позвоночник! Это восстанавливались нарушенные синаптические связи между нервными волокнами.

Белок «ε-протокадерин Y» отвечает за передачу нервных импульсов между нейронами. У вампиров он не вырабатывается, и они получают его вместе с человеческой кровью. У меня же он, похоже, снова начинал вырабатываться, но, боже мой, как же больно!

В очередной раз вынырнув из багрового небытия, я увидел, как Панченко проткнул иглой толстую резиновую пробку двухсотмиллилитровой бутылки с суспензией серебра — катализатора обратной трансформации белковой части гемоглобина из формации патологического приона в исходную «нормальную» форму.

— Как показатели биохимии, Гриша?..

— Не дотягиваем. Сейчас ты, если честно, «завис» где-то посредине между бытием и не-бытием.

…Мы как тени — где-то между сном и явью, и строка наша чиста.

Мы живем от надежды до надежды, как солдаты — от привала до креста…

— Коли мне «альфа-вакцину»! Быстро!

— Но она же не испытана!

— Делай немедленно инъекцию, черт тебя дери! Серия из пяти уколов внутривенно с интервалом в пятнадцать минут, — с трудом ворочая языком, сумел прохрипеть я, напрягая изо всех сил непослушные от наркоза голосовые связки.

Григорий Панченко пожал плечами и наполнил одноразовый шприц содержимым заветной ампулы. Первый укол. «Альфа-вакцина», полученная из измененного гемоглобина Киры, вступила во взаимодействие с моей кровью. А коллоидное серебро катализировало этот процесс.

Я снова «вырубился».

Но только, возвращаясь в сотый раз домой, засунувши

в компостер разовый билет,

Возьми и оглянись — ты видишь? Серый волк несется

за троллейбусом,

А значит — ты в строю, тебя ведет вальс веселою

тропой, как прежде — след в след.

Рвись — не рвись, но он не пустит тебя, проси —

не проси.

Звездною фрезой распилена планета вдоль по оси.

Нам теперь узнать бы только, на какой из двух половин

Будет наша остановка — Вальс Гемоглобин.

А когда пришел в себя, то увидел рядом на каталке Киру. Ее глаза были закрыты, и на мгновение свет в моих глазах тоже потемнел — я предположил худшее. Но потом разглядел, что ее грудная клетка ритмично, хотя и медленно поднимается и опускается. Экскурсия грудной клетки есть — она дышит. Слава богу!

— Панченко, это что еще такое?!!

— Ты был при смерти, — невозмутимо ответил он. — Я вколол тебе серию «альфа-вакцины», как ты и сказал. Но этого оказалось недостаточно. А Кира сама настояла на прямом переливании крови, поскольку времени, чтобы приготовить новый препарат, уже не было.

— Ясно, спасибо. Не буди ее. И вколи что-нибудь, чтобы ее поддержать…

— Да знаю-знаю… Спи давай!

— И веди протокол операции.

— Слушай, Игорь, если сейчас же не перестанешь давать мне «ценные указания», то я тебя интубирую к чертовой матери! — вспылил Панченко. — Хоть ты, наверное, и с трубкой в горле распинаться не перестанешь. «Patere ut salveris» — терпи и страдай молча!

— Все-все, молчу как рыба об лед…

Следующее мое пробуждение было таким же мерзким, как и все предыдущие. Хотя нет: первым, что я увидел, было заплаканное, но счастливое лицо Киры.

— Я люблю тебя, Котеночек! — прохрипел я самые главные в моей жизни слова. Это ради нее я терпел всю эту боль. Ради нее я вернулся из пучины кровавого небытия. А то, что я действительно вернулся, — уже и сам почувствовал.

Как же приятно было целовать самые сладкие губы в мире — мою прекрасную Кирочку! Я ее просто обожаю! Милая моя… Мы оба не могли разорвать объятия. И хоть я чувствовал еще страшную слабость, но уже знал: мы все победили! Я — кровавое безумие вампирской сущности. Григорий Панченко — страшную биохимию и молекулярную биологию превращения вампирского гемоглобина. Кира — свое отчаяние.

В операционную, превращенную сейчас в палату интенсивной терапии, вошел Григорий Панченко в зеленой хирургической рубашке, штанах, но без маски. Окинул помещение суровым взором, потряс своей буйной шевелюрой.

— Так-так, нарушаем, значит, режим стерильности. Производим, так сказать, обмен микрофлорой ротовой полости.

— Фу, как неромантично, Гриша! Как мои анализы?

— Крови?

— Нет, кала и мочи! — прохрипел я, находя еще в себе силы шутить.

— Нормально. Аномальный прион-глобулин — «отрицательно». Остальная биохимия — тоже в пределах допустимых концентраций. «Альфа-вакцина» подействовала… Ну, и кровь твоей любимой тоже.

— Теперь я обязан тебе жизнью, Кира.

— Я всего лишь люблю тебя, Игорь, и между нами нет и не может быть долгов…

Я поцеловал свою любимую женушку.

— Ты для меня и есть сама жизнь.

* * *

Чуть позже Григорий Панченко рассказал мне все перипетии моего возвращения из мира неживых. Я мог сдохнуть раз пять за это время. Но самый глубокий кризис наступил после введения «альфа-вакцины», полученной из уже измененной крови Киры. Уже после того, как она стала человеком. Ну… не совсем. Ее дважды измененный гемоглобин приобрел совершенно уникальные свойства. Кровь моей жены стала для меня эликсиром жизни. Правда, она же меня чуть не угробила. Правду люди говорят: «Муж и жена — одна сатана»!

Тем не менее сердце у меня все же остановилось. Внутрисердечная инъекция адреналина не помогла. Панченко уже начал проводить электрошоковую дефибрилляцию. Бил меня высоковольтными разрядами, пока сердце снова не заработало. В общем, рядовой случай кардиореанимации. В Чечне в полевых условиях и не такое бывало: нескольких ребят я с того света непрямым массажем все-таки вытащил… Да и с Кирой тоже было гораздо сложнее — там пришлось делать прямой массаж ее бедного, исстрадавшегося сердца…

Но теперь весь этот кровавый кошмар позади!

Однако есть еще у меня весьма серьезный счет кое к кому… И счет этот я намеревался вернуть сторицей! Но а пока я просто выздоравливал и наслаждался уже порядком позабытым ощущением покоя и благополучия.

Когда смена уходит — ты выходишь в небо легко и тихо,

Вспоминая дорогу по детским снам, в которых был

крылат.

Только ты и звезды, и последним мазком твоего

триптиха —

Это новое утро ложится зарубкою на приклад.[19]

Утро и впрямь было чудным. Нет, увы, не распогодилось. Но это была та самая пора, о которой пелось в старинном романсе: «Утро туманное, утро седое…» Над лесом поднималась дымка, деревья шумели своим зыбким золотом, трава пожухла, но дышалось легко и свободно среди этого природного декаданса.

Вернувшись в дом, я застал Киру, которая готовила ароматный кофе в джезве. Я подошел и обнял мою ненаглядную.

— Котеночек, а сделай и мне кофейку, пожалуйста…

— Ты мурлычешь, как довольный кот.

— Мур-мур…

Усевшись за стол, я достал «Desert Eagle .50» и стал разбирать свой любимый пистолет. Разобрал, вычистил, смазал, собрал вновь. Эх, как я соскучился по тебе, веселая крупнокалиберная железяка! Выразительный лязг вороненого оружейного металла успокаивал. Один за другим, я снарядил десять патронов в удлиненную обойму. Серебряные экспансивные пули поблескивали в латунных гильзах.

В углу небольшой телевизор на минимальной громкости вещал новости в Северной Пальмире и области.

«В Санкт-Петербурге продолжаются масштабные учения МЧС. Они были начаты неделю назад, сразу после сообщения о взрыве бытового газа на одной из окраин нашего горда. Тогда, к счастью, никто из жителей дома не пострадал. А сам дом предназначался к сносу. Как заявил пресс-секретарь Управления МЧС, данная ситуация явилась еще одной проверкой нашей готовности к борьбе с техногенными и природными катаклизмами. И мы выдержали это испытание с честью. Теперь перейдем к другим событиям:

Первый частный плавучий госпиталь „Северная звезда“ на днях отправляется в круиз по Атлантике. Комфортабельное судно оборудовано всем необходимым, в том числе и операционными с самым совершенным медицинским оборудованием. Другие события…»

Кира поставила передо мной чашку ароматнейшего кофе и недовольно сверкнула глазами, с трудом сдерживаясь. Покосилась на разложенные на столе пистолет, запасные обоймы и патроны с серебряными пулями.

— Хорошо, хоть я не буду больше мучиться, снаряжая тебе обоймы к «Пустынному Орлу». А то все пальцы поотбивала, и о маникюре пришлось забыть!

Я улыбнулся, отложив оружие, и принялся целовать нежные пальчики своей жены. Потом подхватил ее на руки и понес на второй этаж в спальню…

ГЛАВА 25

Добро «пятидесятого» калибра

«Добро должно быть с кулаками»! — гласит старинная пословица. Как по мне, то добро должно быть 45-го или 50-го калибра. Желательно добро — «Магнум» или «Экшн Экспресс».

А зло, которое нам угрожало, нужно было искоренить, выжечь мерзкое гнездо кровососов и не дать им ни единого шанса на спасение. Беспощадная война на уничтожение продолжалась. Аналогов такому конфликту в описываемой истории Человечества просто не было — фактически два биологических вида сражались за выживание.

Такое уже было когда-то, но письменность тогда еще не была изобретена. В каменном веке предки современного человека истребили в войне за выживание более архаичных неандертальцев. Но теперь Homo Sapiens сражался с противником более сильным и беспощадным — Vampirus Vulgaris — «Вампиром обыкновенным», как назвал бы его я. Хотя и тут вопрос превосходства одного биологического вида над другим был весьма спорным.

Вампиры более всего полагаются на свои сверхвозможности, которые и отличают их от обычных людей. Но на самом деле кровососы весьма уязвимы перед человеческим научно-техническим прогрессом.

Способность видеть в темноте заменяется электронно-оптическими преобразователями, прицелами ночного видения и инфракрасными прицелами. Пули 45-го или 50-го калибра гораздо смертоноснее упырьих клыков. Тяжелый автоматический пистолет, а тем более пистолет-пулемет, по скорости перезарядки превосходит скорость движений кровососов — не увернешься, не в «Матрице»! Даже то, что это получилось у меня, еще ни о чем не говорит. Все решает огневая мощь и натиск. Когда по одной цели «работает» несколько стволов — результат весьма однозначен! А титаново-кевларовый бронежилет способен выдержать даже когти полночного хищника.

Но главное даже не это, а общая закоснелость мышления вампиров. Они предпочли неизменность и покой веков стремительности современной жизни. Компьютеры, мобильные телефоны, спутниковые системы и комплексы слежения они, конечно же, использовали. Как и того же самого робота-хирурга. «На себе не экономим»! Но в общем они слишком недооценивали возможности современной науки, в том числе и военной.

А мы как раз собирались преподать им урок!

* * *

Мы снова вернулись к «нашему» Высшему вампиру Генри. Он был рад благополучному исходу, но на нас с Кирой поглядывал как то… По-особому, что ли. Но в любом случае нелюдь, «полночное исчадие», он проявлял по отношению к нам вполне искреннее радушие.

Юлия Викторовна Ревякина снова связалась с Информационно-аналитическим центром ФСБ. Неприметные серые фургоны инструментальной разведки вели наблюдение во всех районах города. Специалисты фиксировали любую вызывающую подозрение активность. По их наводке ФСБ и полиция уже «накрыла» несколько наркопритонов и лабораторий, несколько порностудий и даже одну террористическую группу.

— Юлия Викторовна, уже только по этим данным вам должны генерала дать, — пошутил я.

— А зачем мне генерал? Они все старые, занудные и некрасивые! — отшутилась она.

По моей просьбе она достала для меня и досье того самого тщедушного типа. Кого вампирша именовала Анатомом. Данные шли под грифом «Для служебного пользования» и были весьма интересны. Этот самый Анатом был полнейшим «отморозком»! Попал в поле зрения спецслужб по подозрению в незаконной «черной трансплантологии». Были доказаны несколько эпизодов, но арестовать эту гниду, зарезавшую нескольких молодых девушек, все не получалось. Слишком могущественными оказались у маньяка-хирурга покровители. Следователи и оперативники ФСБ даже и не предполагали — кем были эти покровители! Эту мразь нужно было брать только с поличным.

Ладно, это — лирика.

Но вот главных своих врагов — вампиров найти мы не могли. Они как сквозь землю провалились! Затаились гады, заползли в нору поглубже и выжидают удобного момента…

Ежедневно мы пропускали через себя огромный поток информации, но не могли найти и следа тех рациональных крупиц, которые вывели бы нас на след сумасшедшей вампирши, которая возжелала стать новой Лилит ее стаи кровожадных «отморозков».

— Я ей клыки собственноручно вырву! — пообещала Кира. — За то, что она убила тебя…

— Успокойся, Котенок, тем более что она — не главное.

— Как так?!!

— Позвольте, молодой человек, а на кого же мы в таком случае охотимся?.. — даже Высший вампир выглядел удивленным.

Мой мозг изменился после обратной трансформации: я перестал быть вампиром, но и в человека полностью не превратился. Стал… гибридом, что ли. Но при этом приобрел и совершенно новые качества, объединив сверханалитическое мышление вампиров с возможностями человеческой интуиции. Мои способности к обработке информации возросли многократно.

— Главный во всем этом деле тот, кого Высшая вампирша назвала Анатомом. Он — человек, однако человеческого в нем — лишь оболочка. Генри, прошу меня простить, но в вашей натуре гуманизма больше, чем у этого исчадия. Анатом не просто безумен — он холит и лелеет собственную ненормальность. Для него безумие — единственная приемлемая форма существования. И это очень опасная, хитрая и мерзкая тварь!

— Но почему?

— Он манипулирует Высшей вампиршей и всей этой кровососущей кодлой, заставляет всех их действовать в его извращенных интересах. Анатом склонил Высшую вампиршу к тому, чтобы она начала пить свою кровь, создал пресловутую «Essentia Gemata». На самом деле — это он всем заправляет. Вампиры, которые охотились на меня, так и сказали — «нам нужен не ты, нам нужна Кира». А с чего бы это? Ведь я для них был опаснее. Потом мою жену похитили, и снова — зачем это было нужно? Чтобы шантажировать меня? Глупо. Проще меня пристрелить — и всего делов. Вампиры, особенно Высшие, отличаются, как и все хищники, рациональностью мышления. Ими движет охотничий инстинкт, а он исключительно логичен.

Высший вампир Генри согласно кивнул, а я продолжил.

— Иррационально поступает лишь человек. Все зло — от человека! Вампиром движут инстинкты, подкрепленные нечеловеческим, но от этого не менее рациональным разумом. В этом я убедился, общаясь с глубокоуважаемым хозяином этих апартаментов. Человек же более вариативен в своем мышлении и в собственных поступках. Так «вариативен», что просто на голову не натянешь!.. Я не знаю, что движет Анатомом, но его образ мыслей совершенно маниакален. Он — ненормальный, но от этого, повторяю, еще опаснее!

— Хорошо, молодой человек, вы нас убедили, но где их искать? В Санкт-Петербурге Высшей вампирше нет никакой возможности к существованию. Ее денежные активы заморожены полностью. Стаю отверженных ищут и наши и… ваши. Тем более что через капитана Ревякину мы имеем возможность обмениваться информацией. Так что их очень быстро найдут…

— Их не найдут! — меня осенило. — Их уже давно нет в Санкт-Петербурге.

— Как так?!! Право, молодой человек, вы меня не устаете удивлять.

— Да, Генри, вы еще скажите, что, мол — «у старика больное сердце»!.. — не удержался я.

Высший вампир уже привык к моей ироничной манере общения и только сощурился, нетерпеливо поправив тонкую золотую оправу цейссовских очков.

— Залегли на дно, — предположила Ревякина.

— Но у них ведь нет подводной лодки… — ответила Кира.

— Котеночек, ты просто гений! — меня в очередной раз осенило. — У них нет подводной лодки, но у них есть яхта!

— Игорь, ты представляешь, сколько яхт и малотоннажных судов находится сейчас в Санкт-Петербурге? — спросила капитан ФСБ.

— Я знаю, куда они направляются, — бросил я. — Ищите океанскую яхту малого или среднего водоизмещения. И еще, капитан Ревякина, поднимайте всех, кого сможете — хоть главкома ВМФ и командующего Балтфлотом, но обеспечьте нам взаимодействие с моряками! Срочно. Я знаю, где искать «нашу» вампиршу!

* * *

Фрегат Дважды Краснознаменного Балтийского флота «Ярослав Мудрый» развернулся против ветра, обеспечивая взлет вертолета с кормовой площадки. Это не был привычный морякам «Ка-27ПЛ» — шла отработка взаимодействия команды корабля и палубного ударного вертолета «Ка-52» «Аллигатор». Непривычно-стремительная винтокрылая машина применялась для огневой поддержки досмотровых групп и перехвата малоразмерных надводных целей типа малотоннажных судов и скоростных лодок. Такая тактика была разработана после боевых походов фрегатов «Ярослав Мудрый» и «Неустрашимый» к берегам Сомали. Там корабли Военно-морского флота России вели борьбу с пиратами вместе с другими кораблями Многонациональных сил.

«Ярослав Мудрый» сейчас следовал в кильватерном строю своего «систер-шип» — «Неустрашимого». На головном корабле базировался транспортно-боевой вертолет «Ка-29», а вот на «Ярославе Мудром» — многоцелевой атакующий «Ка-52». «Транспортник» должен был высаживать досмотровую группу, а «Аллигатор» — прикрывать ее. Боевое слаживание перед очередным походом к Африканскому Рогу проходили не только экипажи фрегатов, но и вертолетов.

Правда, сейчас учения двух боевых кораблей проходили не в тропической зоне, а в осенней Балтике. Но, как говорится: «Тяжело в ученье — легко в бою!» Это относилось не только к морякам или к авиагруппе, но и к отрядам морских пехотинцев. Поскольку отрабатывались действия против пиратов, то на каждом фрегате находилось еще и по усиленному взводу «Черных беретов» со всем штатным и приданным вооружением. Они тоже не скучали: каждый день — стрельбы, рукопашный бой, отработка оказания первой помощи раненым.

Вертолеты маневрировали парой неподалеку от своих фрегатов, а за ними внимательно наблюдали с борта латвийского «сторожевика» «Линга». Это был бывший шведский корабль прибрежной зоны типа «Storm». «Линга» имела небольшое водоизмещение, а все ее вооружение состояло из носового 76-миллиметрового орудия в башне и кормового зенитного 40-миллиметрового автомата «Бофорс». С недавнего времени арсенал был дополнен парой крупнокалиберных пулеметов «М-4» американского производства.

Как только стало известно о выходе двух русских фрегатов для совместного маневрирования, с латвийской военно-морской базы в Лиепае вышел «сторожевик». Маленькие соседи России по Балтийскому региону проявляли повышенную щепетильность к неприкосновенности собственных морских границ. И при этом сквозь пальцы смотрели на то, как их же браконьеры нарушают границы исключительной двенадцатимильной экономической зоны России.

Русские фрегаты находились в международных водах и подняли на своих мачтах соответствующие флаг-сигналы, а «щепетильные соседи» были заранее предупреждены о предстоящих маневрах. Тем не менее их сопровождали — со всей щепетильностью.

Внезапно на борт вахтенный радист «Неустрашимого» принял странную радиограмму: «Секретно. Вертолетной группе фрегатов в составе „Ка-29“ и „Ка-52“ следовать в квадрат „24-11“, где принять на борт спецгруппу с борта гидросамолета „Бе-200“. В дальнейшем следовать предписаниям приказа старшего группы».

— Передайте на вертолеты, — сказал командир «Неустрашимого», капитан 2-го ранга Алексей Владимиров. — Прервать выполнение текущего задания и следовать в квадрат «24-11» для выполнения боевого приказа. Боевая тревога!

— Есть боевая тревога! — По кораблю разнеслись звуки ревунов, загрохотали по палубам и трапам подошвы ботинок, захлопали задраиваемые двери и люки корабельных отсеков.

Вертолеты выполнили крутой разворот и на бреющем пошли над волнами в точку рандеву.

* * *

Реактивный самолет-амфибия заходил на посадку. Скупое осеннее солнце хмурой Балтики уже готовилось закатиться за горизонт, но экипаж уверенно пилотировал по приборам. Я выглянул в иллюминатор: под крылом непривычно близко катились свинцово-серые волны.

Капитан ФСБ Юлия Викторовна Ревякина совершила невозможное: она подняла «на уши всех» и сумела все же убедить начальство в серьезности намерений. Умолчав, естественно, о реальной подоплеке событий. Да и кто бы ей поверил в то, что все мы пережили? А вот информация о том, что основной фигурант по делу о «черной трансплантологии» готовит передачу крупной партии незаконно изъятых органов в международных водах, была воспринята со всей серьезностью.

Мозаика разрозненных событий и фактов снова объединилась в моем сознании в единую картину. Отрывочная информация из теленовостей о предстоящем круизе частного «плавучего госпиталя», предположение Киры о том, что сумасшедшая Высшая вампирша могла уйти из Санкт-Петербурга на яхте, рассказ Генри о том, что все ее счета заблокированы, а саму вампиршу ищут даже ее «полночные собратья», секретное досье на Анатома и «черная трансплантология»… Все это — звенья одной цепи. Теперь стало ясно. И сам частный «плавучий госпиталь» был использован для незаконной пересадки органов. Капитан Ревякина снова воспользовалась своими связями и раздобыла список пациентов этого «плавучего госпиталя на коммерческой основе». Почти всем им требовались новые органы: кому — печень, кому почка или костный мозг, а двум — так и вообще новые сердца! А на госпитальном судне — самые современные операционные и самый опытный, а главное — нелюбопытный медперсонал…

Наши доводы подействовали на очень высокое начальство, и к операции «Балтийское здоровье» привлекли беспрецедентные силы.

Вот машину тряхнуло, гидросамолет встал на редан и, касаясь воды поплавками, понесся по морю, замедляя ход. В проеме двери в кабину пилотов показалась голова штурмана:

— Все, ребята, приехали! Остановка конечная! Плавсредства — на воду.

Волнение на море было небольшим, хоть в этом нам повезло. На воду спустили надувные десантные лодки, и вскоре над ними завис транспортно-десантный вертолет с Андреевским флагом на фюзеляже. Цепляясь за перекладины веревочной лестницы, мы перебрались в его вместительный салон. Ох, стар я стал для таких вот трюков!

Я оглядел своих товарищей. Григорий Панченко со своими серебром и арбалетом, Димка Жудинов со снайперской винтовкой, Высший вампир Генри, Юля Ревякина и Стас Волков из ФСБ, еще пара их ребят со спецвооружением. И моя жена. Киру переубедить было невозможно — «я с тобой, и все тут»! Подруга Тарзана, жена декабриста. Впрочем, так она хотя бы была рядом и я мог ее защитить.

Вторая группа состояла из восьмерых бойцов подводного спецназа.

В кабине транспортно-боевого вертолета «Ка-29», рассчитанной на шестнадцать человек, нам пришлось немного потесниться. А похожий на трудолюбивого шмеля «Камов» тяжело развернулся и пошел курсом к кораблю.

Вскоре мы уже были на борту, «Неустрашимого», Капитан ФСБ Ревякина представилась командиру фрегата и передала капитану 2-го ранга секретный пакет с приказом.

После чего оба фрегата выполнили поворот «все вдруг» и легли на новый курс. Корабли приступили к выполнению боевого задания.

Вскоре поступил доклад от радиолокационного поста: в расчетной точке обнаружена крупная надводная цель. Классифицируется как круизный лайнер.

Мы собрались на военный совет в кают-компании фрегата.

— Это он, сомнений быть не может.

— Так что — на абордаж!

— Погодите, молодые люди. Всех их нужно брать с поличным, как я понимаю.

— Правильно понимаете, Генри, — кивнула Ревякина.

— Дожидаемся прибытия в расчетную точку яхты и выполняем бросок и захват, — подвел итог я.

— Хорошо, я передам приказ моим кораблям ходить галсами на безопасном удалении до прибытия яхты. А потом — поддержу вас всеми огневыми средствами.

* * *

Яхта Высшей вампирши, она называлась поэтично: «Принцесса полночи», появилась в то самое время, которое фигурировало в ее имени.

Ее тут же засекли с борта новейшего «летающего радара» «А-100» на базе среднемагистрального пассажирского самолета ОКБ «Сухого» «Суперджет». Элементная база и сама локационная техника существенно «эволюционировали» со времен легендарного уже «А-50» и его модификаций. «Суперджет» с «тарелкой» антенны РЛС сопровождало звено многоцелевых истребителей «Су-30МК». Как говорится, «во избежание недоразумений» на международном уровне. К операции привлекли также и пару истребителей-бомбардировщиков «Су-34» с авиабазы в Липецке. Боевые самолеты несли полный боекомплект ракет класса «воздух — воздух» и «воздух — поверхность». Но это на самый крайний случай!

А на острие удара снова были мы. Многое нам пришлось пережить, многое — переосмыслить, со многим — примириться. И теперь даже принципиальный Григорий Панченко был готов обнажить свой серебряный клинок в защиту Высшего вампира Генри.

По одному мы загрузились в транспортно-десантный вертолет. Все — в полном вооружении, бронежилетах, штурмовых тактических шлемах с приборами ночного видения.

Дима Жудинов сменил снайперский комплекс «СР-ЗМ» «Вихрь» на крупнокалиберную специальную снайперскую винтовку ВССК «Выхлоп» под патрон калибра 12,7 миллиметра. Отличительной особенностью этого оружия была бесшумность применения. Новейшая винтовка спецназа ФСБ выполнена в компоновке булл-пап и имеет интегральный глушитель во всю длину ствола. Снайперский комплекс «Выхлоп» выпущен ограниченной серией и состоит на вооружении только подразделений Центра спецназначения ФСБ России. Большинство его тактико-технических данных до сих пор секретно. А вот для Жудинова Юлия Викторовна Ревякина сделала исключение. Наверное, у нее на бывшего снайпера «Ночных фей» имелись свои, далеко идущие планы.

Стас Волков вооружился тяжелым карабином «КС-23». Это было самое мощное серийное стрелковое оружие в мире! Достаточно сказать, что стволы калибром 23 миллиметра брались от авиационных автоматических пушек Грязева — Шипунова «ГШ-23». Такими пушками вооружались, к примеру, истребители-перехватчики «МиГ-23».

Тяжелый карабин разрабатывался для усмирения тюремных бунтов в специализированном институте НИИ «Спец-Техника» МВД СССР. Он мог стрелять различными типами боеприпасов: светозвуковыми и газовыми гранатами, контейнерами со свинцовой или резиновой, нелетальной картечью, стальными сферическими пулями для разрушения техники.

Тяжелые карабины «КС-23» поступили на вооружение спецподразделений МВД и ГУИН СССР. Новое оружие применялось ограниченно, но показало исключительную эффективность и надежность.

В тот же период на Тульском оружейном заводе на базе «КС-23» было разработано еще и охотничье ружье «Селезень» четвертого калибра. Оно отличалось от «полицейского» «КС-23» только гладким, без нарезов, каналом ствола. Правда, кроме узкого круга «повернутых» на оружии коллекционеров, больше ни у кого это уникальное оружие интереса не вызвало. Оно и понятно: тираннозавры — единственная достойная такого карабина «дичь», вымерли еще семьдесят миллионов лет назад!

А теперь вот такая «дичь» появилась…

Кира, как и Юлия Ревякина, по моему совету вооружились пистолетами-пулеметами «Гепард» 45-го калибра.

Григорий Панченко пошел не с нами, а с морским спецназом, он, как всегда, предпочел холодное оружие огнестрельному. Что ж, у каждого — свои предпочтения. К тому же владел он им виртуозно.

Высший вампир остался верен своему крупнокалиберному револьверу, а вообще он предпочитал собственные клыки и когти.

Я тоже остался верен своим «Орлу» и «Гепарду», прихватил только патронов побольше.

— На взлет! — транспортно-десантный вертолет оторвался от палубы фрегата «Неустрашимый». С корабля нас «вели» штурманы БЧ-1. Они получили данные с «летающего радара», но бортовые РЛС кораблей использовали в обычном, обзорном режиме, чтобы не спугнуть «дичь».

Эта конкретная битва Добра со Злом вступала в свою завершающую фазу. И на нашей стороне были сосредоточены такие силы, которые и не были ведомы кровавым исчадиям полночи!

* * *

Частный плавучий госпиталь «Северная звезда» уверенно шел по осенней Балтике. Совсем недавно он оставил за кормой территориальные воды России и теперь готовился к своей главной — тайной миссии. Бархатный сезон уже давно прошел, но публику на борту фешенебельного судна «с медицинским уклоном» волновало вовсе не это.

Здесь собрались люди, для которых отдых приятен в любое время. Отдыхающие, а точнее — пациенты, были степенными и солидными, многие отдали за это путешествие огромные деньги.

На ходовом мостике вахтенный заметил на экране радара засветку. Небольшая светящаяся точка перемещалась средним ходом, приближаясь к теплоходу.

— Лево на борт, — скомандовал он рулевому. — Это те, кого мы ждем.

— Есть, — отозвался тот.

Вскоре возле борта частного плавучего госпиталя закачалась на волнах надувная десантная лодка «Зодиак». Следом за первой подошла и вторая, загруженная продолговатыми серыми ящиками.

За борт развернулась стрела грузовой лебедки, и вскоре один за другим ящики были подняты на борт «частной плавучей клиники». Сопровождающие их поднялись по трапу. Под усиленной охраной ящики и полночных визитеров препроводили в просторную кают-компанию «Северной звезды». Здесь и состоялся расчет.

— Как всегда, превосходно! — Холеный пожилой джентльмен оглядел раскрытые серые ящики. В них, как нетрудно догадаться, были спецконтейнеры с биоматериалами — человеческими органами, подготовленными к трансплантации.

На стол легли два увесистых чемодана: в одном было полтора миллиона евро наличными, а в другом — золото и драгоценности. Плата за молодость и здоровье.

— Шампанского дорогим гостям!

Вышколенные слуги внесли в кают-компанию, которая более всего напоминала зал для торжественных приемов средних размеров дворца, подносы с божественным напитком.

Анатом пригубил бокал — это была минута его славы! Вот она, роскошь! Гедонизм, развращенность… Тот сон разума, который и порождает истинных чудовищ, таких как он. Существование такой шизоидной мрази было выгодно, и он существовал, и весьма неплохо!

Разомлев, Анатом не сразу уловил перемену в настроении встречающей стороны. Но сопровождавшая его Высшая вампирша напряглась, а он привык доверять ее нечеловеческим чувствам.

— Что произошло?.. — спросил Анатом, потягивая шампанское.

В лицо ему уставился черный зрачок дульного среза пистолета.

— Нас атаковали! Кого вы притащили у себя на хвосте?!!

* * *

Над палубой завис транспортно-десантный вертолет.

— Немедленно застопорить ход и лечь в дрейф! Экипажу судна приготовиться к принятию на борт досмотровой группы!

В рубку вбежал капитан «Северной звезды», он подхватил микрофон и включил громкую трансляцию:

— Это судно идет под флагом Эстонии, мы находимся в нейтральных водах. Я протестую! Объясните причину задержания.

— На вашем судне незаконный груз. Приготовьтесь принять на борт досмотровую группу.

Капитан вызвал радиорубку и приказал вахтенному радисту послать SOS по всем частотам.

— Господин капитан, я не могу этого сделать — мощные помехи.

— Господин капитан, докладывает пост визуального контроля. Второй вертолет разворачивается в нашу сторону. Это боевой вертолет, и на нем опознавательные знаки русского флота!

* * *

Оглушительно грохочут над головой соосные винты транспортно-десантного «Камова», распахнутая дверь со змеящимися тросами кажется провалом в преисподнюю.

— Пошел!

— Есть пошел!

Обхватываю трос руками и ногами и стремительно скольжу вниз. Эх, едрена мать! — давно я не десантировался с вертолета, еще с «учебки» ВДВ. Но сейчас рефлексы десантника проснулись, и приземлился я на палубу вполне удачно. Все наши ребята в той или иной мере владели техникой десантирования: я — понятное дело, Жудинов — спецназовец, бойцы ФСБ, даже Юлия Викторовна Ревякина тоже периодически проходили штурмовую подготовку. Ну а Кира и Высший вампир обладали весьма выдающимися физическими качествами. В принципе, как и ваш слуга покорный. С некоторых пор…

Случайных людей… или не совсем людей… или нелюдей — здесь не было.

— Приготовиться к бою! Вперед! — заклацали взводимые затворы оружия, вспыхнули яркие лучи подствольных фонарей, тонкими красными иглами пронзали тьму лазерные целеуказатели.

Разбившись парами, мы продвигались от носа судна к его надстройке. Над нами грохотали соосными винтами боевые вертолеты. Они освещали нам путь мощными прожекторами и были готовы поддержать огнем в случае необходимости.

— Вперед! Вперед!

Внезапно сверху по нам ударила очередь из автомата Калашникова. Искрящаяся россыпь рикошетов ударила по металлическим частям палубы. К одному стволу тут же присоединился и второй. Звук «калаша» трудно спутать с чем-нибудь другим.

— Рассредоточиться! Откуда бьют?

— Сверху, чуть левее.

— Засек их, — спокойно ответил Жудинов.

Димка упер сошки ВССК «Выхлоп» в какую-то металлическую хрень и приник к окуляру мощного электронно-оптического прицела.

— Огонь по готовности.

— Понял, — снайпер дважды нажал на спусковой крючок.

Крупнокалиберная винтовка «Выхлоп» прошипела рассерженной змеей, выпуская на волю две серебряные пули массой 76 граммов патрона с повышенной пробивной способностью. В базовой комплектации патрон «СЦ-130ВПС» гарантированно пробивает шестнадцатимиллиметровую стальную плиту на дальности 200 метров или тяжелый бронежилет пятого класса защиты на дальности 100 метров. С оглядкой на нашу главную цель — вампиров, во всем оружии мы использовали пули исключительно из благородного металла. Однако, когда стреляешь пулей весом около сотни граммов, которая разгоняется в стволе до скорости 295 метров в секунду, материал, из которого она отлита, уже не имеет значения…

Оба автоматчика превратились в кровавые кляксы на продырявленных переборках.

— Цели поражены!

— Вперед!

Врываемся внутрь роскошной плавучей клиники. Под руку одному из спецназовцев попадается один из официантов — и тут же получает прикладом модифицированной боевой «Сайги» 12-го калибра в челюсть. Чтобы не мешал…

Движемся вперед, полагаясь на нечеловеческое чутье Высшего вампира Генри. Трапы, коридоры — везде скромная, богемная роскошь… Кают-компания, здесь никого.

Дорогу нам перегораживают охранники, люди. Нет времени возиться с ними. Вперед выдвигается Стас Волков со своей мегакалиберной «дурой». В ход идут боеприпасы, разработанные для усмирения тюремных бунтов. В 23-миллиметровом патроне — пластиковый контейнер, начиненный резиновой картечью. Хватает одного выстрела. Залп из такого ствола насытил пространство коридора судна убойными резиновыми шариками. Конечно же, насмерть они не разили, но вот ребра и прочие кости дробили весьма качественно, превратив секьюрити в утробно мычащие отбивные с кровью. А одному из них и вовсе не повезло: травматическая картечина выбила ему глаз, пробила черепную кость и костными отломками поразила мозг. Что ж, мальчики, вы тут не бальными танцами занимаетесь, а незаконной трансплантологией. Делаете свой «маленький гешефт» на крови, смертях и горе других людей.

— Они дальше, в операционной, — голос Генри спокоен, но внутри него, и я это явственно чувствую, клокочет первородная ярость крови! Теперь и я знаю, что это такое… Сейчас его вела вперед именно эта ярость.

Операционный блок представлял собой сразу несколько стерильных помещений, оснащенных по последнему слову техники. Кстати, был здесь и робот-хирург «Да Винчи». Непосредственно к операционным примыкал и реанимблок. С устройством корабля-клиники мы были знакомы, «пройдя» его виртуально в процессе подготовки к штурму.

И нас здесь действительно ждали.

Светловолосая вампирша оскалилась нам вполне приветливо, почти дружелюбно. Тщедушный хирург Анатом скалил свои щербатые зубы, поигрывая скальпелем. Он успел переодеться в синюю операционную рубашку с коротким рукавом и такие же штаны.

Кроме них в операционной зоне находилось еще с полтора десятка нелюдей, из тех, что охраняли груз.

— Вы пришли, чтобы отдать нам свою кровь?

— Нет, рассчитаться за ту кровь, которую отняли вы, — ответил Генри. — Впрочем, я уступаю свое право убить тебя…

— Кому? — перебила Высшего вампира ненасытная упыриха. — Скоту? Презренной жратве, годной только на то, чтобы насыщать своей кровью нас…

— Во-первых, исчадие гребаное, перебивать старших — неэтично. Во-вторых, ты сама пошла на поводу у своей же жратвы! — рявкнул я. — Ты, мразь высокомерная, считаешь себя самой главной, но на самом деле — всего лишь марионетка своего хирурга-шизофреника. Его извращенные желания ты принимаешь за свои собственные. Маньяк, которого ты называешь Анатомом, манипулирует тобой!

Да если бы Высшую вампиршу сейчас окатили бы расплавленным серебром, ее бы это шокировало меньше!.. Она так и застыла с полуоткрытым ртом, нелепо выпятив клыки.

И тут в секундной паузе заливисто, болезненно захлебываясь, рассмеялся Анатом. Подавился слюной, закашлялся.

— А я все думал: найдется ли хоть кто-нибудь, кому хватит ума понять мою скромную роль во всех этих событиях. Но, согласитесь, хорошую кашу я заварил, а?!!

— Ублюдок е…нутый! — Я перевел увенчанный глушителем ствол «Гепарда» с вампирши на Анатома.

— Так это правда?!! — Истошный визг вампирши перешел на ультразвук. Даже у нас заложило прикрытые тактическими шлемами уши. Впрочем, она была умным исчадием, да к тому же еще и Высшей. И очень быстро взяла себя в руки. — Ничего, че-ло-век, с тобой я посчитаюсь потом. — А пока — порвать их всех!

Вампиры ринулись на нас — прямо на выставленные оружейные стволы!

— Огонь! — скомандовал я, нажимая спусковой крючок пистолета-пулемета. Шипенье глушителей трех наших «Гепардов» стало похоронным маршем сразу для нескольких упырей. Мерзких кровососов буквально разорвало в клочья экспансивными пулями 45-го калибра с серебряной амальгамой внутри!

В замкнутом помещении, сколько бы просторным оно ни было, особо и не поманеврируешь. Но кровососы пытались карабкаться на стены, прыгали на нас с потолка. Мы же экономно передвигались, прикрывая друг друга, и били длинными очередями из «Гепардов». Гулко грохали боевые самозарядные карабины «Сайга» 12-го калибра, и серебряная картечь находила свою цель даже в этой кровавой и адской кутерьме. А сверхмощный «КС-23» в руках Стаса Волкова оказался просто непревзойденным оружием! Всего три выстрела, но зато какой эффект!

И все же мы тоже понесли потери. Один из бойцов спецназа ФСБ не успел довернуть ствол своей «Сайги», и проклятая Высшая вампирша разорвала ему горло одним движением гипертрофированных клыков. Припав к страшной ране, она принялась судорожно глотать теплую кровь из сотрясаемого предсмертными конвульсиями тела…

Все закончилось так же быстро, как опустели обоймы нашего оружия. Перезаряжать пистолеты-пулеметы и дробовики времени не было, и мы взялись за пистолеты.

Сверхмощный «Desert Eagle .50» привычно лег в руку — вот оно, добро «пятидесятого калибра»! И тут же увесистая пуля расплескала серебряную амальгаму в грудной клетке одного из упырей! Я продолжил стрелять по оставшимся вампирам, пока затвор не встал в задержку. То же делали и мои товарищи по оружию. Это была бойня — трижды бойня!

В итоге в живых остались только Высшая вампирша да Анатом — это дерьмо всегда выплывет… Высший вампир Генри сдержал обещание и не стал рвать их на куски. Он вообще за всю драку распластал на фарш только одного упыря, которому вздумалось, на беду, проявить неуважение к старшим.

В Высшую вампиршу попало несколько серебряных пуль, но она умудрилась срегенерировать. Деформированный благородный металл, дымясь, выходил из ее ран! Ну, живучая же, стерва! Идеальная, абсолютная полночная хищница.

Стас оказался ближе к упырице и тут же попал под удар. Спецподготовка и скоростная стрельба по методике ФПСР дали ему весьма призрачный шанс побороться за свою жизнь. Командир питерского ГРАДа ФСБ вскинул «Хеклер-Кох» USP «Competition» с удлиненным стволом и успел трижды выстрелить. Экспансивные серебряные пули 45-го калибра весом 14,8 грамма ударили в вампиршу и даже замедлили ее движение. Но все же она успела достать спецназовца своей изящной ручкой. Бритвенно-острые когти с легкостью пропороли куртку и сверхпрочный кевлар бронежилета, оставили борозды на тонкой титановой пластине. Баллистическая арамидная ткань, которая останавливала пулю пистолета Макарова, повисла лохмотьями. А сам носитель доспехов XXI века от удара отлетел метров на пять. Шею от перелома спас высокий армированный воротник жилета.

Перекатившись, Стас встал на одно колено и потянул из кобуры на голени плоский ПСМ. Против вампира пистолет скрытого ношения калибром всего 5,45 миллиметра был просто игрушкой. Но командир спецподразделения не осознавал этого, действуя на рефлексах. И только несгибаемая воля прирожденного бойца держала его в сознании после такого головоломного кульбита.

Но тут уж Юлия Викторовна Ревякина не сплоховала.

Тринадцатизарядная обойма ее пистолета «Glock-21C» была пуста после такого огневого натиска. Но оставался еще именной револьвер «Удар», который был ненамного слабее моего «Desert Eagle .50». Русский «супермагнум» из Ижевска стрелял особыми, высокомощными боеприпасами 12,3x40 миллиметров, собранными на базе охотничьих патронов 32-го калибра. Естественно, в пяти каморах барабана этого необычного оружия были патроны с увесистыми серебряными пулями. Ревякина успела выстрелить дважды, прежде чем дорогу уже порядком истерзанной вампирше преградила Кира. В руке у нее был мой подарок — «Кольт-Дефендер» 45-го калибра.

Высшая вампирша оскалилась на мою жену, но как будто в зеркало посмотрелась, получив в ответ такой же дикий оскал!

— Она — моя! — рассерженной дикой кошкой прошипела Кира.

Высшая вампирша ударила когтями наотмашь — такой удар мог снести голову с плеч! Но только не моей Кире. В скоростной стрельбе навскидку ей не было равных.

«В рукопашном бою побеждает тот, у кого патронов больше!» — известная аксиома спецназа. Сейчас комплекс приемов невооруженной борьбы является скорее инструментом выживания, тем более в споре двух профессионалов.

Пуля, выпущенная из «Кольта-Дефендера», оказалась быстрее даже сверхреакции Высшей вампирши. Та лишь смогла немного уклониться, и заряд серебра с амальгамой из благородного металла внутри попал не в голову, а в шею монстру. Но так оказалось даже лучше — позвоночник оказался перебит на уровне шейных позвонков. Их отломки впились в нервные тяжи, вызвав вдобавок к параличу еще и жгучую боль. Ведь в головной мозг по проводящим путям спинного мозга шли эфферентные, чувствительные, нейроны от болевых рецепторов.

Тело вампирши в страшных конвульсиях корчилось на залитом кровью полу. Но тут, как кровью не залейся, регенерировать уже просто невозможно. Но при этом проклятая упыриха продолжала находиться в сознании!

— Это тебе за Игоря, сука! — Кира наступила вампирше на грудь и разрядила всю обойму «кольта» в Высшую вампиршу. Тело в луже крови задергалось в последний раз от попадания четырех серебряных пуль 45-го калибра.

— Ай, как печально, вы не находите? Стрелять не советую, у меня в руке граната, а кольцо от нее я могу подарить самому смелому. К тому же здесь хватает спирта и других химических реактивов, которые легко воспламеняются. А в аппаратах для наркоза — закись азота и кислород — тоже весьма взрывоопасная смесь.

Вампиры были повержены. Но самое страшное зло, как всегда, нес человек. Хотя назвать человеком это злобное и безумное существо, которое именовало себя Анатомом, — значило бы оскорбить наших предков. Кем бы они ни были: библейскими Адамом и Евой или же впервые вставшими на задние лапы обезьянами.

У Анатома в одной руке был скальпель, а в другой — действительно была зажата граната: зеленая, похожая на яйцо «РГД-5». Не слишком мощная, не «лимонка» «Ф-1», но чертов шизофреник был прав: тут и так с избытком хватало взрывоопасных веществ, которые разнесли бы операционный блок к чертовой матери.

— Зло — не абстракция, а вполне реальное действие. И я всегда хотел познать все грани зла. Чтобы стать еще большим злом. И творить его не во славу каких-то там демонов или вельзевулов, а просто потому, что я так хочу. Тот несчастный «полночный стрелок», с которого все и началось, был моей полной противоположностью. Священник, обрекший себя на вечные муки вампиризма ради служения добру и искоренения зла. Вот уж действительно — очевидная глупость! Но я и его использовал в своих целях. Меня всегда привлекали маньяки: Джек-Потрошитель, Ганнибал Лектор, Чикатило… Но при всем их очевидном и незаурядном уме они не могли извлечь из своего злого умысла выгоду. А я сумел! Я превзошел их, самых кровавых маньяков в истории! Как вы правильно заметили, именно я сумел подчинить своей воле самые ужасные исчадия крови, которые противны даже природе человеческой!!!

— И что дальше? Никаких тайн не осталось? Ничего, что могло бы возбудить интерес естествоиспытателя?.. — Я вложил мощный «Desert Eagle .50» в кобуру на разгрузочном жилете.

Краем глаза я заметил, как Ревякина подтолкнула Киру к выходу из операционного блока. Вот умница, быстро сообразила, недаром — оперативник ФСБ!

— О чем это ты?

— Интересно было изучать вампиров? — трудно спорить с очевидным, и меня захватила эта кровавая наука. Каюсь — грешен, но действительно, любознательность ученого порой заставляет идти на откровенные авантюры. Вот как сейчас, например… — А ведь я — существо совсем иного порядка. Был человеком, совсем недавно вынужденно стал вампиром, и вот — снова превратился в человека! Как, по-твоему, Анатом, я — достойный экспонат?

Кровавый маньяк кивнул, не сводя с меня красных, воспаленных глаз. По его подбородку медленно стекала вязкая ниточка слюны. Могу поспорить, что у него от моих слов встал.

Безумец может быть сколь угодно хитрым, но его базовые логические связи разрушены напрочь. И он вынужден заменять их собственными, придуманными. Так ребенок, не зная еще истинного устройства мира, выдумывает себе «правила игры».

— Но ты же понимаешь, что просто так ничего не дается, ведь верно? — продолжал я спокойным голосом. И стал снимать с себя амуницию. Разгрузочный жилет, подсумки, «бронник», титановая каска с прозрачным пулестойким забралом — все это принял в руки один из бойцов спецназа ФСБ.

Я остался лишь в черном комбинезоне с открытым воротом, под которым был полосатый десантный тельник. — Видишь, теперь мы — на равных! У тебя — скальпель, которым ты владеешь в совершенстве, у меня — боевой клинок. Все по-честному.

Снова медленный кивок и тот же сухой горячечный блеск в глазах.

— Сможешь победить меня, и я твой. — Из ножен на голени появился фамильный булатный клинок. Боевой нож разведчика был сделан из поломанной казацкой шашки, с Георгиевским крестом на оголовке золоченой рукояти. На лезвии — гравировка на старославянском «Живый в помощи Вышнего…» Этими словами начинается Псалом 90, «Молитва воина»:

«Живый в помощи Вышнего, в крове Бога Небесного водвориться. Речет Господеви: Заступник мой еси и Прибежище мое, Бог мой, и уповаю на Него. Яко Той избавит тя от сети ловчи, и от словесе мятежна, плещма Своими осенит тя, и под крыле Его надеешися, оружием обыдет тя истина Его. Не убоишься от страха нощного, от стрелы летящия во дни, от вещи во тьме преходящия, от сраща, и беса полуденного. Падет от страны твоея тысяща, и тьма одесную тебе, к тебе же не приближится, обаче очима твоима смотриши, и воздеяние грешников узриши. Яко Ты Господи, упование мое, Вышнего положил еси прибежище твое. Не приидет к тебе зло, и рана не приближится телеси твоему, яко Ангелам Своим заповестъ о тебе, сохронити тя во всех путях твоих. На руках возьмут тя, да некогда преткнеши о камень ногу твою, на аспида и василиска наступивши, и поправши льва и змия. Яко на Мя уповай, и избавлю и, покрыю, и яко познавши имя мое. Воззовет ко мне, и услышу его: с ним есмь в скорби, изыму его и прославлю его: долготою дней исполню его, и явлю ему спасение мое. От твоего креста, и сохрани мя от всякаго зла. Сохрани мя, Господи, силою честнаго и животворящаго твоего креста, и сохрани мя от всякаго зла».

Молитва, выученная когда-то в детстве, придала уверенности, наполнила мышцы силой, придала движениям стремительность. Я снова был готов к бою, хоть до этого выложился, казалось бы, по полной.

— Хорошо, я сумею победить тебя, а потом положу на операционный стол, чистый, белый… — Проклятого маньяка уже просто трясло.

По-прежнему сжимая в руке гранату, он замахнулся на меня скальпелем. Острая отточенная сталь марки «3-Х-13» свистнула перед глазами. Я увернулся. Еще один выпад, и снова нырок в сторону. Анатом двигался очень быстро, гораздо быстрее, чем обычный человек. «Видимо, он вдобавок еще и под наркотой! Вообще охренеть можно!» — успел подумать я, уходя от нового выпада.

Руку обожгло резкой болью, потом она начала неметь, теряя чувствительность. Проклятье! Маньяк не просто достал меня скальпелем, он метил в нервные сплетения. Мразь! Я умудрился пропустить еще несколько секущих ударов отточенной медицинской сталью марки «3-Х-13».

Но в следующий момент я приник к полу в низкой стойке и резанул безумного маньяка по ноге. Анатомию я не хуже Анатома знаю! — мой противник сразу же захромал, подволакивая конечность. Ага! Не так резво, правда?.. За первой моей атакой последовала еще пара выпадов. Кончик моего боевого ножа рассек маньяку кожу на лбу, хлынула кровь, заливая ему глаза. Другой удар распорол руку, сжимающую скальпель. Я окончательно перехватил тактическую инициативу в бою и намеренно теснил своего противника к лифтам, на которых больных доставляли в операционную.

И там я уж показал исчадию, что такое ножевой бой в исполнении десантника! Мои удары посыпались на Анатома в бешеном темпе, каждый раз попадая по болевым центрам. Даже сквозь наркотическую пелену до воспаленного сознания Анатома дошла боль! Скальпель выпал из его руки.

Свободной рукой я сжал его пальцы, удерживающие предохранительный рычаг «эргэдэшки», а оголовьем боевого ножа стукнул по кнопке открытия дверей лифта. Потом коротко, без замаха ударил Анатома боевым ножом в левое подреберье, резко рванул на себя и вверх. И еще — удар в пах, снизу — вверх! Резанул по сгибу локтя руки, держащей гранату, и одним ударом вбил гладкое «яйцо» «РГД-5» в распахнутый окровавленный рот маньяка. Звонко щелкнул, отлетев, предохранительный рычаг гранаты. У меня — три секунды, пока горит замедлитель запала.

Мощным пинком шнурованного десантного ботинка я отправил Анатома внутрь лифта и снова хлопнул по клавише — створки медленно, словно нехотя, поползли навстречу одна другой.

Падаю на пол. Приглушенный хлопок, взрывная волна упруго прокатывается по спине и плечам, из носа идет кровь. Перед глазами плавают разноцветные пятна, кружится голова. Но это — мелочи, легкая контузия…

Поднимаюсь на ноги, вытираю клинок о комбинезон, прячу его в ножны.

Вот теперь — все.

Пошатываясь иду к выходу. Пороховая гарь щиплет горло, глаза слезятся. Странно, а раньше мне нравился запах сгоревшего пороха. Видимо, старею… Подрагивают от адреналинового напряжения кончики пальцев.

Наверху — все наши. Меня обнимает Кира, вытирает кровь с лица разорванным перевязочным пакетом.

А я думаю о том парне, горло которого разорвала вампирша… Я его совсем не знал. И не узнаю больше. А у него наверняка — семья.

— Светает, — говорит Генри. Сейчас он мне почему-то особенно неприятен.

Ревякина сообщает, что яхту «Принцесса полночи» успешно захватили морпехи с фрегатов, Жудинов показывает мне большой палец, сует в руки «разгрузку», «бронник» и оружие.

Над нами с грохотом метут воздух соосными винтами боевые вертолеты.

Скоро солнце взойдет, и пустые страницы мои

разгладит,

И ночные птицы в предрассветный сумрак улетят,

легки.

И вместе с этим утром я стану зарубкою на прикладе,

Если вдруг не успею, если вдруг не сумею догнать

строки.

Когда смена уходит, голубою глиной опечатав остров,

Исчезают контуры за пеленою мутного стекла.

Но ты не беспокойся, ничего не случилось со мною,

просто

Это еще одно утро ложится зарубкою на приклад.

ЭПИЛОГ

— Думаешь, вы с Кирой уникальны? Поверь мне, Игорь — вовсе нет. Вы перестали быть обычными людьми, но и только. Изменилась физиология, способность к мышлению, скорость, другие физические данные. Но сущность ваша осталась человеческой, и это главное. Конечно, вы теперь почти не будете болеть, проживете лет двести, сохраняя бодрость духа и тела. Раны и переломы будут заживать практически моментально, не оставляя рубцов и шрамов.

Но ваши дети будут совершенно обычными, такими, какими вы их воспитаете. Клыки у них вот уж точно не вырастут и серебра бояться они не будут.

Ну так пользуйтесь этим величайшим даром! Вы заслужили его по праву крови, завоевали его в самой страшной битве Добра и Зла! И для вас эти категории — не абстракция, а вполне действенная основа для конкретных поступков. Ведь даже я, Высший вампир, творил добро на вашей стороне, но от этого грани зла в моих глазах не померкли. И я так же буду убивать и пить кровь ради собственного существования, как делал это вот уже более двух тысяч лет.

Вы — не единственные такие, и в подтверждение этого позволь преподнести тебе подарок, — на стол передо мной лег увесистый сверток.

Высший вампир Генри развернул его. Внутри оказался вычурный четырехствольный пистолет, судя по всему, крупного калибра. Такого антиквариата я еще не видел. И еще — потрепанная тетрадь в кожаной обложке с серебряным замочком. К замочку прилагался миниатюрный ключик, тоже сработанный из серебра.

— Что это?

— Вещи одного врача, жившего лет за сто до тебя. И он тоже, как и ты, стал вампиром, а потом снова обратился в человека. Это очень долгая и запутанная история — думаю, она будет тебе интересна…

Примечания

1

Интубация — введение в трахею дыхательной трубки. Применяется при операциях и неотложных состояниях, когда у пациента крайне затруднено дыхание.

2

Омнопон — сильное обезболивающее, синтетический наркотик опиоидной группы.

3

«Большой п…ц» — термин «Выживальщиков», обозначающий начало Конца Света.

4

Инструмент для аборта.

5

Булгаков М. Мастер и Маргарита. М.: Центрполиграф, 1988.

6

О времена! О нравы! (лат.)

7

«Спишь ли ты, гость?» (нем.). «Бури злые стихли в лучах весны» (нем.).

8

Соответственно: 25-й калибр, «.22LR», «.38» и «.45ACP» или «.45Auto».

9

Так называется поперечная скамья на лодке.

10

Переливания крови.

11

«ХЧ» и «ЧДА» — «химически чистый» и «чистый для анализа» — терминология, применяемая в химии. Обычно так маркируют сверхчистые вещества.

12

ГРАД — Группа активных действий, спецназ УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области.

13

ПТУР — противотанковая управляемая ракета.

14

«Чичи» («чехи», «чебуреки») — на жаргоне федеральных сил — чеченские боевики.

15

Sting «Englishmen in New York».

16

Виктор Цой «Закрой за мной дверь…»

17

Согласно известной легенде, персидский царь Ксеркс сказал царю Леониду, предводителю трехсот спартанцев: «Мои лучники заслонят солнце тучами стрел!» На что отважный греческий Царь-Лев бесстрашно ответил: «Отлично! Значит, будем сражаться в тени!»

18

О. Медведев «Вальс Гемоглобин».

19

О. Медведев «Еще одна зарубка на приклад».

Content

Георгий Полевой
НЕЖИТЬ. ДОКТОР СМЕРТЬ

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1 «Полночная охота»

ГЛАВА 2 Семейная жизнь и старые проблемы

ГЛАВА 3 Трудная мишень

ГЛАВА 4 Мужские забавы

ГЛАВА 5 Кровавая алхимия

ГЛАВА 6 Осмотр места происшествия

ГЛАВА 7 Статус хищника

ГЛАВА 8 Операция

ГЛАВА 9 Власть крови

ГЛАВА 10 Визит к Мельпомене

ГЛАВА 11 Непростое решение

ГЛАВА 12 Исчадие науки

ГЛАВА 13 Профессионалы активных действий

ГЛАВА 14 Леший

ГЛАВА 15 Снайпер в городе

ГЛАВА 16 Охота на «нечеловека»

ГЛАВА 17 «Большое сафари»

ГЛАВА 18 Страшный обет

ГЛАВА 19 Дива из ФСБ

ГЛАВА 20 История вампира Генри

ГЛАВА 21 Грань зла в моих глазах

ГЛАВА 22 Одна светлая грань добра

ГЛАВА 23 Охотник в роли жертвы

ГЛАВА 24 «Дежавю» Patere ut salveris

ГЛАВА 25 Добро «пятидесятого» калибра

ЭПИЛОГ

Примечания