Марина Белкина

Брачный антракт

Моим сыновьям Александру и Николаю

«Обзавестись ребенком – дело нешуточное. Это значит решиться на то, чтобы твое сердце отныне и навсегда разгуливало вне твоего тела».

Элизабет Стоун

© Белкина М., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

Пролог

Ника сидела на скамейке и наблюдала за мальчишкой. Тот пытался отобрать совочек у белокурой девочки в розовом пальтишке. Малышка проявляла себя как истинный боец – не желая уступать и пяди совочка, она вцепилась в него мертвой хваткой. Тогда мальчишка уперся ногой ей в живот и одержал сокрушительную победу. Девочка закричала.

Ника переглянулась с сидящей рядом беременной женщиной и осуждающе покачала головой. Какой невоспитанный ребенок!

К скамейке подскочила дама с лицом Николая Валуева.

– Немедленно разберитесь с этим мальчиком! – властно нависла она над Никой.

– Почему я? – удивилась Ника. – Я его не знаю. Впервые вижу!

– Вы привели этого ребенка на площадку, я сама видела! И нечего тут врать!

Ну, врать – громко сказано. Может, по поводу «впервые вижу» Ника слегка присочинила, но она действительно не знала этого ребенка! Ладно, почти не знала. Всего каких-то пять дней, два часа и двадцать две минуты. Да-да, счет шел на минуты.

Под грозным взглядом «дамы с лицом» Ника тяжело поднялась со скамейки, нервно одернула поношенный пиджак и зашагала по детской площадке.

– Степан, сейчас же отдай совочек и извинись! – потребовала она.

Мальчишка набычился и крепче сжал совочек в пухлой ручке.

– Нет!

– Отдай сейчас же! Или будет хуже, потому что… у этой девочки мама – боксер!

Степан удивленно открыл рот и ослабил хватку. Воспользовавшись моментом, Ника выхватила у него совочек и вернула хозяйке. Ребенок проводил взглядом трофей, уплывший в руки противника, выпятил нижнюю губу и заорал так, что у Ники зазвенело в ушах. От этого истошного крика из головы разом вылетели все разумные мысли. Она схватила мальчишку в охапку, завалила на плечо, как Буратино, и под перекрестным огнем убийственных взглядов местных мамаш позорно сбежала с детской площадки.

– Новая няня… Безобразие! Наберут по объявлению! – слышалось за спиной.

Едва удерживая на плече брыкающегося ребенка, Ника пронеслась мимо заставленного машинами газона и взлетела по щербатым ступенькам на усеянное «бычками» крыльцо подъезда. Подумать только, еще совсем недавно она жила в доме, подъезд которого был отделан мрамором и увешан картинами, как Третьяковская галерея! Ездила на хорошей машине и носила только фирменные вещи. Ника вдруг явственно вспомнила тот погожий августовский денек, когда впервые увидела Егора. Разве могла она предположить тогда, что все так обернется?

* * *

На Остоженке он, конечно, попал в пробку. Зря через центр полез. Егор закурил, стряхнул пепел в полупустую банку «Red Bull» и принялся терзать магнитолу. До поворота он успел выкурить еще две сигареты и прослушать выпуск новостей, а потом пошло веселее.

Полюбовавшись жгущими глаза куполами храма Христа Спасителя, Егор уже собирался перестроиться в левый ряд, как вдруг приметил знакомый «Лексус» на стоянке перед кафе. Похоже на одно из тех пафосных местечек, в которых три листика салата и две креветки под сомнительной заправкой продают по цене килограмма говядины. Полина такие заведения обожает. С Викулей заседают, потягивают «Мохито» и перемывают Егору кости. А чем им еще заниматься?

Он припарковал чумазую «Тойоту» у бровки – решил зайти поздороваться. Выпрыгнул из машины и сразу же увидел Полину, она выплыла из кафе в красном платье с декольте до пупа. Под руку с каким-то бакланом. Интересное кино. Егор спрятался за «Тойотой».

Тип в белой майке-сетке, как у бабы, скалил зубы, а Полина что-то рассказывала, активно жестикулируя. Егор достал из кармана мобильник и набрал ее номер. Абонент – не абонент. Блин.

Они постояли еще немного у входа в кафе, потом пошли вниз по улице. Егор двинул следом, держа дистанцию. Излишняя предосторожность! Эти двое так заняты друг другом, что не замечают ничего вокруг! Кулаки Егора невольно сжались.

«Сетчатый» увлек Полину в арку, и они скрылись во дворе. Егор выглянул из-за угла. Тип шепнул что-то Полине. По каменному колодцу-двору эхом разнесся ее смех. Чуть хрипловатый и слишком интимный. О, как хорошо Егор знал этот смех! Стерва.

Парочка юркнула в подъезд жилого дома. Удар железной двери под дых. Каменный колодец с рядами окон и кучей роскошных тачек на дне подернулся рябью и стал тонуть в потоке бешенства, поднимающемся темной душной волной. Егор вспомнил о топоре и лопате в своем багажнике и улыбнулся. Он обрел точку опоры.

Прыгнул в машину и, едва не зацепив припаркованную впереди «беху», выскочил на дорогу. На набережной Егора остановил продавец полосатых палочек. Откуда только вылез, урядник?! Назвав свое звание и, как обычно, совершенно неразборчиво, фамилию, он попросил документы. Долго сличал фотографию с угрюмой небритой физиономией в окне и потребовал открыть багажник.

– А в чем дело, командир? – напрягся Егор и ляпнул первое, что пришло в голову: – Спешу к маме в больницу, может, договоримся?

– Откройте, пожалуйста, багажник.

Вот упырь, матери у него нет, что ли? Скрипнув зубами, Егор подчинился.

– Смотри-ка, научились делать. – Дотошный полицай кивнул на топор и лопату. Они были пластмассовыми, в натуральную величину.

– Подарок для сына, – сказал Егор.

Да, у него есть Степка, его точка опоры, вот главное. А эта шлюшка Полина – да шла бы она лесом!

Егор проснулся от противного визга будильника. С гадливым чувством на душе. Как во время Евро по футболу, когда наши продули грекам. С чего бы это? Вчера с ребятами немного перебрали, но пили текилу, голова от нее на утро болеть не должна. Чувствовал Егор себя вполне, бодрячком. К тому же, сегодня по плану встреча с потенциальным заказчиком. Внутренняя отделка загородного дома, четыреста пятьдесят метров в Ватутенках. Выгодное дело.

Егор вытащил из-под живота подушку и, перекатившись на спину, попытался расправить сбившуюся комком простынь. Не постель, а логово зверя, как говорила Полина. Полина! Прислушался к себе и понял – это из-за нее. Не то чтобы Егор расклеился из-за девки. Еще чего! Просто она его разочаровала. Как могла загулять, да еще с кем? С каким-то дебилом в женской майке. Егор был о ней лучшего мнения. Главное, он-то ей не изменял! Почти. А Полина? Как у нее морда вытянулась, когда Егор сказал, что все знает. Потом оправдывалась, конечно. Несла какую-то ахинею. Языком болтать умеет, юристка, блин. Даже если бы у него натурально выросли рога, как у оленя, наверное, залечила бы, что это из-за переизбытка кальция в организме. Хорошо еще, ребята не узнали, а то до конца жизни оленем бы звали.

Егор дотянулся до прикроватной тумбочки, схватил телефон и посмотрел на дисплей. Семь пропущенных от Полины. Испортила все, а теперь жалеет, идиотка. Вошел в «Мультимедиа» и зачем-то открыл ее фотку. Полина на коньках в саду «Эрмитаж». Светлые локоны по плечам, от природы полные губы, фигура. Хороша, как «Мазератти-Кватропорте». Да и произвольную программу эта фигуристка катала на шесть-ноль, это да. Ну и ладно. Баб вокруг мало, что ли?

И все-таки что она нашла в том типе?

Егор вылез из постели и поплелся на балкон, курить. Потом быстро принял душ, натянул майку и джинсы и отправился на кухню.

Дом замер в непривычной тишине. Наверное, Степка уже ушел гулять с нянькой. По полу большой комнаты были разбросаны солдатики, железяка, похожая на забрало, и огромный динозавр, на надувной спине которого, победно оскалившись, возвышался конек. Историческая реконструкция Ледового побоища с участием Годзиллы. В раковине на кухне Егор обнаружил гору немытой посуды. Что-то новая нянька – как ее, Таня, Наташа? – совсем мышей не ловит! Егор выпил кофе из единственной чистой чашки со слоном на воздушном шаре и пошел на выход.

Ключи от машины висели на гвоздике, ключей от квартиры там не оказалось. Таня-Наташа, что ли, оба комплекта утащила? Или пацан заиграл? Чертыхаясь, он принялся за поиски. Пуфик в коридоре, кухня, большая комната, коробки с игрушками в детской, пуфик в коридоре. Блин. Ну точно Таня-Наташа! Или пацан заиграл. Все, сходил на встречу, заработал денег! Что за люди?! Убью обоих!

Обнаружил ключи в кармане вчерашних джинсов. Лады. Времени мало, надо спешить. Егор стянул с пуфика борсетку с документами и выскочил на улицу.

Только подойдя к своей «Тойоте», припаркованной на тротуаре, Егор понял, что ключи от машины так и остались висеть на гвоздике. Вот засада! Возвращаться? Плохая примета. Не то чтобы он был суеверным, нет. Просто в некоторые приметы невозможно не верить, они реально работают. Потоптавшись на месте, Егор поплелся к дому.

«Хрен с ним, в зеркало посмотрюсь».

Стараниями активиста-соседа зеркало висело прямо напротив лифтов. Захватив из дома ключи и закрыв дверь, Егор скорчил своему отражению страшную рожу и показал язык, для верности.

– Кхм-кхм.

Егор метнулся в сторону испуганной птицей. За его спиной, у лифта, стояла какая-то тетка.

– Номеров нет, – пробормотала она себе под нос, разглядывая железную дверь общего коридора, и обратилась к Егору: – Мне нужна двести шестая. Который из звонков, не подскажете?

– Это моя квартира, – буркнул он, смущенно покосившись на зеркало. – В чем дело?

– Вы, наверное, Егор? – обрадовалась тетка. – А я Варвара Сергеенко! Мы договаривались.

Егор окинул ее мрачным взглядом. Очки, пучок на затылке, костюм, в какие обожают рядиться «синие чулки». Страшила. Причем незнакомая.

– С вами мы ни о чем не договаривались. Наверное, с адресом напутали. – Егор шагнул к лифту.

Тетка прыгнула наперерез. Довольно прытко для ее возраста, надо заметить.

– Я няня, от Матвея Борисовича, – быстро сказала она. – Полина должна была вас предупредить.

Рука, тянувшаяся к кнопке лифта, замерла на полпути. Матвея? Память с ловкостью карточного шулера подсунула последний разговор с Полиной. Ее путаные оправдания:

«Какой любовник? Матвей – сын лучшей подруги моей мамы. Помню его четырехлетним толстячком, поедающим собственные козявки. Да Мотька – последний мужчина на Земле, с которым я могла бы тебе изменить! В тот день мы встретились случайно, в кафе. Его агентство по подбору персонала находится в том же доме, представляешь? Я сразу подумала о тебе и спросила насчет няни для Степочки. Матвей предложил подняться в офис, посмотреть анкету одной дамы – отличные рекомендации, да и берет недорого. Я договорилась с ней о встрече».

Вот эта дама и приперлась! Да, дела. Неужели Полинка и тот дебил в женской майке – друзья детства и шли тогда не в койку, а в офис? Не похоже… А даже если и так, какая на хрен разница?! Значит, потом поехали к нему. Или к ней. Или Полина еще с кем-нибудь мутит. Все они одинаковые!

Тем временем гостья приняла его замешательство за руководство к действию.

– Мне сказали, у вас мальчик? Обожаю мальчиков! – застрекотала она поставленным учительским голосом. – Я проработала восемь лет в семье посла, занималась воспитанием троих мальчиков-погодков. Такие сорванцы, знаете, что называется, «оторви и выбрось», но я жутко стрессоустойчива! Если хотите связаться с моими предыдущими работодателями, то…

– А как, говорите, называется контора? – перебил Егор.

Круглые стекла очков озадаченно блеснули. Нянька тормозила, как набравший ход поезд.

– Агентство этого вашего Матвея Федоровича?! – прикрикнул на нее Егор.

– Борисовича. «Леди Поппинс». Секунду, у меня где-то была визитка.

Она долго копошилась в брюхе раззявившего пасть потертого саквояжа, наконец извлекла кусочек картона и протянула ему.

«Леди Поппинс», агентство по подбору персонала, телефоны, адрес… Улица совпадает, и дом тот же.

– Вашему малышу три? Такой сложный возраст! Вы что-нибудь слышали о кризисе трех лет? – Леди Поппинс улыбнулась, участливо и снисходительно. Наверное, как-то так скалится и психологиня, к которой благоверная третий год таскает подкаблучника Димыча. Егора передернуло.

– Вы опоздали. Я уже взял человека, – сухо сказал он и нажал на кнопку лифта.

– Как? Но мне сказали… По рекомендации? Знаете, сейчас столько прохиндеек развелось, просто вопиющие случаи! Помните, ребенок – самое ценное, что у вас есть! Вам нужен человек с обширным педагогическим опытом! А я работаю по методикам Марии Монтессори и Сальваторе Феррагамо…

Двери лифта наконец отсекли его от навязчивой няньки.

«Тебе бы не детей воспитывать, а Герболайф втюхивать!» – подумал Егор.

Выбежал из подъезда, прыгнул в машину и дал по газам – времени в обрез. Опаздывать он не любил.

По закону подлости выезд со двора перекрыл мусоровоз. Японский городовой! Это еще минут на десять, точно. Вот, вернулся – и пожалуйста – нет пути! Егор опустил окно и закурил, морщась от дыма и грохота, с которым железная махина ворочала мусорными баками. Взгляд упал на квадратик визитки, белеющий на соседнем сиденье.

«А Полинка-то запомнила, что я пацану няньку ищу. Страшилу эту откопала. Специально, чтоб я на няню сына не засматривался. Ревнивый осел, и чего я на нее взъелся? Подумаешь, вошла с мужиком в подъезд! Любит меня девочка. Надо ей позвонить».

Незадачливая няня еще немного повздыхала, разглядывая длинные носки своих поношенных туфель. Потом подхватила видавший виды саквояж, съехала на лифте вниз и поплелась в сторону метро. Однако спускаться в подземку она не спешила. Дошла до конца улицы и, воровато озираясь по сторонам, запрыгнула в новенькую бордовую «Инфинити».

Юркий «башмак» подрезал выезжающую «девятку» и под визг клаксона лихо выкатился на дорогу. Слившись с шумящим автомобильным потоком, поплыл в сторону центра. Где-то там, в одном из старинных особнячков, отданных под офисы, под самым потолком вековой крыши притаилась небольшая комнатка, дверь которой венчала металлическая табличка с затейливой вязью «Алиби-агентство».

Элеонора Дузе сказала: «Актриса в жизни должна быть незаметной». Незаметной Веронике приходилось быть часто. Немолодой некрасивой невидимкой – ННН. Сложности это не представляло. Она научилась играть мымру, почти так же виртуозно, как Алиса Фрейндлих в «Служебном романе». Не без помощи камуфляжа, конечно.

Заглушив мотор, Ника вытащила из пучка на затылке больно впивающиеся в голову шпильки и распустила по плечам темно-каштановые волосы. Костюм, взятый напрокат у мамы, решила переодеть прямо в машине. Если эта ветошь треснет по шву, будь готова получить очередную порцию нотаций: «Ты порвала за один день абсолютно новую вещь, которую я носила двадцать лет, бу-бу-бу!» Туфли, кстати, тоже из числа семейных реликвий.

Продемонстрировав чудеса изворотливости и роскошный комплект белья, она натянула майку и любимые джинсы в обтяжку от Армани. Ника обожала подчеркивать фигуру, считая ее своим главным козырем. Сорок восемь килограммов при росте сто семьдесят один – не дар небес, а результат каждодневных тяжких лишений. Если смыть с лица специальный грим оттенка «бледная поганка» и снять затемненные очки, получится кареглазая девица двадцати восьми лет от роду, как говорят, похожая на цыганку. Кое-кто даже считает, что она похожа на Одри Хепберн. Пара независимых экспертов – муж и лучший друг, но они в меньшинстве.

Ника аккуратно хлопнула дверцей, поставила любимый «финик» на сигнализацию и, запрокинув голову, застыла с блаженной улыбкой. Гроздья спелой рябины на фоне ясного неба. Невыносимо-синего и печально-высокого, каким оно бывает на излете лета. Ника глубоко вдохнула полной грудью, словно желая напитаться этой сосущей под ложечкой синевой впрок, на все куцые дни и бесконечные ночи вперед… Ладно, хватит под небом медитировать, словно раненый Болконский. В офисе давно Юрик ждет для разбора полетов.

Ника взлетела вверх по широкой мраморной лестнице. Старинный особняк, в котором находилось их агентство, представлял собой историческую ценность, установить лифт в нем не разрешили. Впрочем, это маленькое неудобство на запредельность цен за аренду никак не влияло. Заполучить офис в таком вальяжном месте удалось только благодаря деятельной занудливости Юрика, владелец особняка был его дядей.

– Мери Поппинс вызывали? – весело подмигнув, Ника проскользнула в кабинет «Алиби-агентства».

Два стола с компьютерами, серый ковролин, электрический чайник, фикус в углу – офис, как и любой другой. Случайному гостю ни за что не догадаться, что здесь, как горячие пирожки, стряпают алиби населению.

– Упс! А ты уверена, что няня для ребенка должна выглядеть именно так? – изогнул бровь Мишка, поигрывая бицепсом под майкой.

Мишка посещал тренажерный зал пять раз в неделю, поэтому носил майку всегда. Даже в крещенские морозы.

– Зависит от возраста ребенка! – улыбнулась ему Ника.

Из-за монитора компьютера выглянул Юрик, лысеющий дылда с неизменно постной физиономией и перхотью на плечах.

– Ну, наконец-то! Чего так долго? – проворчал шеф.

– Да вот, ждала, пока ветер переменится! – пошутила она. – Добиралась из конца географии. И потом, дикие пробки, видно, народ из отпусков к первому сентября потихоньку подтягивается.

Юрик выехал из-за компьютера в кресле на колесиках и занял собой полкомнаты.

– Как прошло?

– Близко к тексту сценария. – Ника уселась на стол напротив Юрика. Может, это и дурной тон, но она любила во время разговора находиться чуть выше собеседника. – На десятку по десятибалльной шкале!

Положа руку на сердце, на десятку с минусом. Приплела зачем-то этого Сальваторе Феррагамо, будь он неладен! Юбку во «Временах года» присмотрела, вот и сорвалось с языка. Ну, ничего, и на солнце бывают пятна. Парень, кажется, ничего не понял.

Несколько лет назад, когда она только подрабатывала в агентстве актрисой, за такую оговорку по Фрейду огребла бы по полной. Известный скупердяй Юрик попросту лишил бы ее гонорара! Тогда шеф все время держал Нику под колпаком, на задания она ходила, обвешанная специальной аппаратурой, как новогодняя елка, а босс «вел» свою актрису из машины, припаркованной где-нибудь поблизости. Теперь Ника стала полноправным членом команды – участвовала в разработке сценариев, занималась подготовкой алиби. Она получила карт-бланш, а значит, и право на небольшие «косяки».

– Как отыграла? Достоверно?

– Аск! Да для меня училку изобразить – раз плюнуть, моя мать преподает английский в вузе.

– Про рекомендации клиент спрашивал?

– Не-а.

– Визитку дала?

– Разумеется. Миш, а что там с офисом, если вдруг Егор решит наведаться?

Коллега показал большой палец и заговорил специальным голосом диктора телевидения Юго-Восточного округа, где пару лет назад прозябал в свободное от организации алиби время:

– С сегодняшнего дня и на протяжении двух недель агентство по подбору персонала «Леди Поппинс» ждет вас по адресу, указанному в визитной карточке. На телефонные звонки отвечает специально обученный человек. Полина останется довольна.

Ника удовлетворенно кивнула – в точку!

Заказчица Полина прибежала к ним «вся в слезах и губной помаде» несколько дней назад. Утверждала, что ее жизнь кончена – любимый мужчина Егор застал со случайным любовником. После литра воды и ста граммов коньяка, который держали в сейфе специально для подобных случаев, выяснилось, что все не так уж безнадежно. Егор и видел только, как Полина с неизвестным вошли в подъезд какого-то дома. С организацией «пост-алиби» проблем не возникло. Они соорудили легенду о поиске няни для сына Егора. Полине повезло. В подъезде того самого дома нашлось свободное офисное помещение, которое удалось снять на пару недель. В нем устроили имитацию агентства по подбору персонала. Если Егор решит проверить Полину на вшивость и заглянуть в агентство ее так называемого друга детства Матвея, чтобы навести справки, все окажется вполне правдоподобно: шторки, кофеек, статисты – секретарша и два менеджера – в белых отутюженных рубашечках имитируют бурную деятельность офисного планктона. Того и гляди реально начнут деньги зарабатывать на поиске гувернанток и шоферов.

– Ну что ж, коллеги, поздравляю! – удовлетворенно кивнул Юрик. – Чисто сработали. Развод удался!

Ника поморщилась, он наступил на любимую мозоль.

– Ну, вот почему сразу развод?! – взвилась она. – Мы не разводим людей, а спасаем репутацию. Между прочим, благородным делом занимаемся. Делаем их жизнь лучше! А в случае с Полиной еще и соединили влюбленных после… досадной промашки!

– Это теперь так называется? – хмыкнул Макс.

– Да ладно, не будь ханжой. Оступилась девушка, ошиблась, с кем не бывает.

– Накосяпорила, ага. Влюбленная!

– Она от него без ума, просто поверь мне, малыш. В этих вещах я профи, – отрезала Ника.

– Видать, и вправду любит. Раз готова так раскошелиться на оплату своего алиби, – поддержал Нику Юрик, растроганно шмыгнув носом – деньги всегда затрагивали самые тонкие струны его души. – Одна аренда офиса с видом на Храм Христа Спасителя чего стоит, я уж не говорю о наших услугах. Но она, по ходу, не бедствует.

– Выглядит как богиня! – согласился Макс.

– Да она вся сделанная! – ревниво заметила Ника. – Ты видел этот рот? Неужели найдется на свете идиот, который поверит в его натуральность?!

– Свисток знатный. Как у телевизионных чучундр, Кристи и Энджи! – Юрик выпятил тонкие бескровные губы, сделавшись похожим на унылого Дональда Дака. – А арбузы? Полный тюнинг!

– И что только такая гламурная дева в этом Егоре нашла, непонятно… – пожала плечами Ника.

– Почему? Судя по фоткам, он мачо-мен!

– Отец-одиночка с квартирой в неблагополучном районе. Верит в приметы, как бабка, к тому же грубиян. Воспитания – ноль. Представляете, продержал меня на лестничной клетке, даже в квартиру не пригласил! – Ника сверху вниз взглянула на Юрика, как Мария-Антуанетта на нерадивую фрейлину.

– Ладно, будем надеяться, что все наши усилия не пропали даром, и этот грубиян поверил в невиновность своей разгульной подружки, – резюмировал босс, бросив взгляд на наручные часы. – Внимание, коллеги! С минуты на минуту к нам пожалует потенциальный клиент. О-очень выгодный. Надо его облизать.

Ника фыркнула.

– Как думаешь, Юр, со сценарием алиби за пару часов управимся?

– Как пойдет, – пожал плечами босс. – А в чем дело?

– У меня сегодня съемки.

– Почему ты мне не сказала?! Где? – Макс оживился, как комар, учуявший запах крови.

– В ток-шоу. И не выпрыгивай, пожалуйста, из майки, им была нужна девушка. Возможно, завтра я проснусь знаменитой!

– Опять физиономию светить будешь, – проворчал Юрик.

– Не волнуйся, – отмахнулась Ника. – Никто из клиентов меня не узнает, там совсем другой грим.

Юрик закатил глаза, а Макс дурашливо пропел, бренча на воображаемой гитаре:

Вечер и огни.

Ей пора туда —

В океан любви,

Где она звезда!

Вот именно. Она как-никак дипломированная актриса. И пусть Юрик не воображает, что «облизывать» клиентов его «Алиби-агентства» – предел Никиных мечтаний!

Она сидит на краешке студийного кресла под софитами. В образе этакой белой лебеди с подрезанными крыльями – балерины, из-за травмы вынужденной уйти из профессии. Гладкая прическа, прямая спина, грациозные жесты – ведь истинную балерину узнают по рукам. Зал внимает ее душераздирающему рассказу в молчаливом оцепенении. Сотни глаз прикованы к Нике, но она видит лишь пристальный оценивающий взгляд из-под очков. Это один из специальных гостей Яков Гордый, любимый Никин режиссер, после Альмодовара и Кубрика, разумеется.

После программы Гордый подходит сказать, как тронут ее историей. Смущаясь и краснея, Ника просит прощения за то, что ввела мэтра в заблуждение. Это была всего лишь роль, для шоу.

– Так вы актриса? – изумляется он. – Однако! Сейчас где-то заняты?

– Да так, по мелочи, – уклончиво отвечает она.

В его глазах загорается огонек азарта.

– Я работаю над одним проектом. Фильм о художественной гимнастке, полный метр. Хотел бы вас попробовать. Как насчет завтра?

– Да! То есть нет! Лучше послезавтра. – Гимнастика, значит, на пробах, возможно, придется быть в купальнике. Надо успеть сделать эпиляцию!

– У вас красивый голос. Не поете?

– Немного. – Тут Ника хватает гитару и…

Стоп! Какая гитара в студии?! Впрочем, у них на телевидении такой бардак. На столе редакции, где Ника проходила собеседование для программы, рядом с фикусом восседала надувная свинья. Так что и гитара в студии вполне могла заваляться, допустим, где-нибудь за диваном. Итак, она хватает гитару и…

– Готово! – сказала Люда.

– Что? – Ника вздрогнула и огляделась в небольшой комнате, увешанной плакатами с изображениями хищно наманикюренных рук и ног. – Ах да… Прости, что-то я замечталась. – Она посмотрела на свои ногти с темно-вишневым покрытием шеллак. – Произведение искусства! Ты гуру маникюра, спасибо.

– Да ладно, – польщенно улыбнулась Люда, – просто у тебя ногтевая пластина красивая, правильной формы.

– Не забудь посмотреть на мои ногтевые пластины с произведением твоего искусства по телику! Я сказала, когда?

– Ага. И не один раз.

Рассмеявшись, Ника положила на стол чаевые, подхватила элегантную стеганую сумочку на длинной цепочке и выпорхнула из кабинета. Она прошла по сложному лабиринту салонных коридоров уверенной походкой – могла бы сделать это даже с закрытыми глазами – и очутилась в парикмахерском зале.

– Никуля! Еще больше похудела, умничка! – Вертлявый парень с выжженным пергидрольным хохолком чмокнул воздух рядом с ее щекой и усадил в кресло напротив зеркала. – Как ты?

– Чудно, у меня сегодня съемки на федеральном канале! Давай, как в прошлый четверг, вытянем, ладно? А сверху – вот это. – Ника выложила на столик изысканный аксессуар в стиле тридцатых годов – ленту на голову с экзотическим перышком.

– Чума! – взвизгнул стилист. – Это «Шанель»?

– Почти. Сама сделала, – с гордостью сообщила Ника. – Полночи с ней провозилась, все пальцы исколола!

В немом восхищении парень прижал руки к узкой безволосой груди в глубоком V-образном вырезе.

– Это какой-то абзац! Будешь на своем федеральном канале как главная подружка чикагского гангстера!

– Только умоляю, быстрее! Хочу еще успеть заскочить на эпиляцию.

Через три с половиной часа она вышла из салона в очках в пол-лица, озираясь по сторонам, как голливудская дива, скрывающаяся от папарацци. Уселась в «финик» и покатила в Останкино, мурлыча себе под нос:

Вечер и огни.

Ей пора туда —

В океан любви,

Где она звезда!

Возле поста охраны ее встречала девица с красными причудливо начесанными волосами и рацией на поясе. Балансируя на одной ноге, девица положила на коленку свернутый вдвое лист формата А4 и что-то там нарисовала шариковой ручкой. Ника заглянула Красному Начесу через плечо и увидела галочку напротив отпечатанной надписи:

«Вероника Ромашова – репликант»

– Мне бы макияж подправить, зайдем в гримерку? – полюбопытствовала Ника.

Девица посмотрела на нее каким-то диким взглядом.

– Вообще-то гримерка у нас только для «випов». ВИП-гостей.

– Ясно… а что значит «репликант»?

– Человек, подающий реплику из зала, – пояснила она и понеслась через просторный холл, в котором было почти так же оживленно, как в метро в час пик.

Ника старалась не отставать.

– Как это из зала?! Я думала, что буду героиней программы! – прокричала она на бегу, провожая взглядом известного ведущего новостей с телефоном у уха.

– Что вы, дама! У нас подставные только «репликанты», и то не всегда. Герои все реальные. Это вам не какой-нибудь телесуд, – снисходительно качнула начесом девица.

– Понятно.

Когда они поднимались по лестнице, телевизионщица затормозила между пролетами.

– Я вам пропуск сразу подпишу, а то потом не до того будет, – заявила она, вооружившись ручкой, и облокотилась на подоконник. – Ой, а это что за хрень?!

Ника сконфуженно стянула ленту с головы.

– Думаете, не годится?

Красный Начес сцапала аксессуар, как сорока ложку, и покрутила в руках.

– Прикольно. Но, по-моему, для жертвы пластической хирургии как-то слишком претенциозно, – вынесла вердикт она и вновь поскакала вверх через ступеньку.

– К-какой еще жертвы? – ахнула Ника, машинально устремляясь за ней.

Собственноручно сделанная лента осталась забытой на пыльном подоконнике.

– Позвольте, но девушка-редактор Аня на собеседовании сказала, что я буду играть балерину! В программе о сломанных судьбах! О травмированных деятелях искусства и спортсменах!

– Тему программы в последний момент поменяли. На «Ужасы пластической хирургии».

– Но как же так?! – Тяжело дыша, Ника вцепилась в рукав телевизионщицы.

– Дама, выдохните! Нервные клетки не восстанавливаются, – участливо предупредила та, стряхивая Нику со своего рукава. – Чего вы переполошились? Пожалуйста, изображайте себе деятеля искусства! Травмированного неудачной липосакцией.

Бодрым галопом они вбежали в студию, которая показалась гораздо меньше, чем по телевизору.

– Но я же ничего не знаю о липосакции! – в отчаянии воскликнула Ника.

– Сейчас Аня придет, она вас подготовит. Все, садитесь сюда, ждите, а мне еще двух ВИПов встретить надо.

И она унеслась.

Ника затравленно огляделась по сторонам. Помост с несколькими диванами, стационарные камеры, софиты. Зрительный зал почти пустой, только на галерке хихикают две кудрявые тетки в кофтах с люрексом.

Ника потерла пылающие щеки, встала со своего места, снова села. Потом опять встала и выбежала из студии прочь.

«Я подумаю об этом завтра!» – мысленно повторяла она, как заклинание, слова Скарлетт О’ Хары, плутая по коридорам Останкина, и вдруг резко остановилась возле туалета, как слон, учуявший мышь. Впереди замаячил знакомый красный начес! Ф-фу! Это вовсе не телевизионщица, а какой-то совершенно незнакомый панк.

Дверь туалета приоткрылась, и оттуда выкатился крепыш ростом метра полтора. Блуждающая улыбка, отрешенный взгляд голубых глаз, как у маньяка.

– О! Какие люди! Ника Самофракийская собственной персоной! – Коротышка привстал на носки и чмокнул ее в щеку.

Ника поморщилась. Кажется, он пользуется тем же одеколоном, которым мама заправляла в детстве ее выдохшиеся фломастеры.

– Привет, Роберт.

Это был парень из массовки «Мосфильма», мнивший себя Де Ниро, не меньше. Один из тех чудиков, которые, разменяв четвертый десяток, вдруг решили сделать актерскую карьеру – покорить Голливуд или, на худой конец, заполучить главную роль в модном отечественном «мыле».

– Какими судьбами здесь? – Ника соорудила на лице приветливую улыбку.

– На кастинге был.

Вот-вот. Выучатся на сварщиков-бульдозеристов, а потом по кастингам бегают, отбирают хлеб у профессионалов!

– Удачно?

– Ага! Роль, правда, не получил, зато сфоткался с такой телкой! – расплылся в улыбке он, тыча Нике под нос допотопную «мыльницу». – Ну, с этой… как ее? Еще в сериале играет. Ща покажу!

Откуда-то из складок мятого льняного пиджака Роберт извлек сложенную вчетверо газету, на которой, судя по пятнам, либо что-то ели, либо кого-то убили. Развернул и принялся лихорадочно перелистывать страницы.

– Вот! – наконец торжествующе ткнул он пальцем в известную столичную красотку, снятую с крайне неудачного ракурса. – Если бы меня так сфоткали, ноги бы вырвал! Журналюги «желтой» прессы – гады редкостные! Публикуют снимки звезд с тройными подбородками и жировыми карманами! Смотреть противно!

– Так зачем же ты читаешь эти газеты, Роберт?

– А я и не читаю! – возмутился он. – Я картинки смотрю.

Ника прыснула, намереваясь сообщить Роберту, что тот неподражаем, да так и застыла с открытым ртом. По коридору, словно сон, плыл… сам Яков Гордый! Одухотворенный взгляд поверх очков, небрежно наверченный вокруг шеи платок развевался в такт биению Никиного сердца.

Вдох-выдох. Так не бывает! Это ее шанс, долгожданная улыбка фортуны! Надо подойти к нему, напроситься на пробы и тогда…

– Держи! – Роберт сунул Нике «мыльницу», подскочил к Гордому, чуть не сбив его с ног, и что-то горячо зашептал.

– Простите, юноша, но я не делаю снимков, как вы изволили выразиться, с фанатами, – развел руками мэтр.

– Ну что ж, тогда извиняюсь… – Роберт сконфуженно почесал нос и с ловкостью опытного самбиста произвел захват режиссерской головы сгибом волосатой руки.

– Фоткай быстрее! – удерживая побледневшего Гордого со съехавшими на нос очками, взревел он.

От этого властного вопля Ника отчего-то впала в транс, как змея – от звуков дудочки факира. Поднесла к глазу мутное стекло видоискателя и надавила на кнопку.

Щелк!

Полный провал. Кошмар в квадрате. Наверное, Гордый посчитал ее членом бандитской группировки психов-папарацци, орудующей в коридорах Останкина. Теперь о съемках у него и не мечтай. Хотя… Может, и удастся напроситься на пробы, когда любимый режиссер забудет об этом инциденте. Через год или два? Скорее уж, через десять, когда Нику окончательно разобьет радикулит. И целлюлит.

Она обнимала ладонями горячую чашку американо, поданную в уютной кафешке телецентра, и утешала себя тем, что ничего ужаснее сегодня произойти уже просто не может.

На столике завибрировал ее белый айфон. Ника закатила глаза и взяла трубку.

– Да, мам.

– Никуша, у нас новости, – срывающимся от волнения голосом сообщила мама. – Оксана родила! Мальчик, три шестьсот, пятьдесят два сантиметра! Теперь ты дважды тетя!

– Здорово! Как они?

– Эти немецкие эскулапы промурыжили ее двадцать часов, просто какие-то врачи-убийцы! Доложу я тебе, со времен «Освенцима» ничего не изменилось, но Оксана – молодцом, наша порода! Только что с ней разговаривала.

– Умница Оксанка! Норберт, наверное, счастлив?

Старшая сестра Ники была замужем за немцем и жила в Кельне.

– Разумеется! Давай и ты бери пример со старшей сестры!

Сдерживая вздох, Ника кивнула.

– Угу.

– И, пожалуйста, не вздыхай! Когда вы с Андреем уже родите? – строго спросила она.

– Мам, давай потом это обсудим, ладно? Сейчас неудобно, я занята.

– Да чем ты можешь быть занята?! Красишь ногти? Пьешь кофе в кафе?

– По-твоему, других дел у меня быть не может? – разозлилась Ника.

– На съемке, что ли? А ты в курсе, который час? Домой опять будешь в потемках возвращаться? Ты посмотри, что вокруг творится! Одной женщине в лифте какой-то гастарбайтер приставил нож к горлу и потребовал кошелек. Она, разумеется, отдала, но денег там было мало, и гастарбайтер сказал: «Тогда я тебя поцелую!» Поцеловал в щеку и убежал.

– Мама! – застонала Ника. – Ну, откуда ты берешь все эти истории?

– Это произошло с подругой сестры моей соседки!

– Не волнуйся, со мной ничего такого не случится. Ты же знаешь, у нас дом с охраной, а в подъезде – консьержка.

– Ника, бросай ты свои съемки! Эти жуткие телепрограммы, массовка… Ясно же, что настоящей актрисы из тебя не получилось! Надо срочно родить, не то будет поздно! Тебе тридцать лет…

– Мам, сколько мне лет?

– Ну, двадцать восемь, какая разница? – фыркнула мама. – Можно подумать, я не знаю, сколько лет моей дочери! Оксане тридцать два, а тебе – на четыре года меньше. Кстати, очень удобно считать, если вдруг забудешь.

– Я не забуду.

– Ника, надо родить! Знаешь, как сложно проходят роды у старородящих? Помнишь Олечку? Дочку тети Светы, моей коллеги, они еще жили в доме, который называют «китайская стена», потому что он самый длинный в Москве, так вот у нее во время родов никак не открывалась шейка матки…

– Мам! Э-э-э… меня тут уже зовут, позже перезвоню, ладно? – Ника быстро нажала «отбой» и передернулась. Мать в своем репертуаре!

Она отправила Оксанке поздравительную эсэмэску. Сделала большой глоток горького кофе и обожгла небо, на глаза навернулись слезы. Ну почему все так?

С момента поступления в Щуку она мечтала об успехе в профессии. До ночи работала над этюдами, не пропускала ни одной интересной театральной постановки. Но после окончания института в «Вахтанговский» ее не взяли, а в другие театры Ника не хотела. Стала пробоваться в кино, и не без успеха – получила несколько небольших ролей в сериалах. Качество этого «мыла» оставляло желать лучшего, и о нем благополучно забыли сразу же после окончания съемок. Так же, как и об актрисе Ромашовой. И ведь вроде все при ней – внешность, голос, темперамент… Знакомые говорили, что Нику преследует злой рок, но она в это не верила. Давно поняла, что свою судьбу каждый человек создает сам. А значит, рано или поздно, все получится.

Машины Андрея на месте не было. Ника взглянула на круглые часики приборной доски своего «финика». Все пробки давно рассосались. Где же он? Потянулась к лежащему на передней панели телефону, но тут же решительно отдернула руку. Насмотревшись на клиентов «Алиби-агентства», Ника никогда не устраивала мужу допросов и глупых проверок. Жила по принципу: меньше знаешь, крепче спишь. Зачем изводить мужчину подозрениями и портить себе настроение? Гораздо полезнее для семейной жизни приготовить к его приходу вкусный ужин.

Она припарковала «финик» в подземном гараже и поднялась в роскошные апартаменты с видом на набережную.

Отомкнув дверь ключом, осторожно ступила в давящую тишину пустой квартиры, по спине побежали мурашки. В хорошем спринтерском темпе Ника проскакала по комнатам, щелкая выключателями и зажигая всюду свет. Так-то лучше! От словоохотливой соседки она знала, что в лихие девяностые в этой квартире «грохнули» криминального авторитета. Когда Андрей купил «нехорошую квартирку», он сделал тут полную перепланировку и ремонт, но, как в том анекдоте, осадок остался.

То ли из-за трупа в квартирном анамнезе, то ли из-за того, что Андрей не разрешал поменять и мельчайшей детали в интерьере от модного столичного дизайнера, но среди всех этих гардеробных, хайтековских светильников и смесителей от «Villeroy and Boch» Ника чувствовала себя неуютно. Как будто она не хозяйка дома, а продавщица в шикарном мебельном бутике.

В просторной кухне, отделенной от столовой барной стойкой, Ника достала из холодильника очищенные креветки, помидорки черри, сливки, а из шкафа – сушеные травы и специи. Поставила на огонь кастрюлю с водой и сковороду. Сегодня на ужин будут спагетти с креветками под умопомрачительным соусом, Андрей пальчики оближет! Самой Нике, правда, придется ограничиться овощами на пару́, ведь спагетти – это яд!

В ядах она разбиралась не хуже придворной интриганки галантного века. Вот уже несколько лет придерживалась специальной системы, разработанной личным диетологом. Раз в три месяца сдавала кровь на анализ, чтобы определить, какие продукты подходят именно ей. После лабораторного исследования все полезности заносились в зеленый список, в красный – продукты, которые отравляли организм. Лишними килограммами.

– Под запрет всегда попадают сахар, яйца, рожь и пшеница, – смеялся муж. – Просто не ешь мучного, печеного и сладкого, и ты без всяких списков похудеешь!

Ника тоже смеялась, соглашаясь – мужчины любят, когда с ними соглашаются. Однако продолжала строго следовать всем рекомендациям диетолога, ведь благодаря своим спискам похудела на восемь килограммов и получила фигуру мечты.

Ника колдовала над спагетти, как вдруг спиной почувствовала: в кухне кто-то есть! Хотела обернуться, но тело налилось свинцом. В конце концов, бояться привидений просто глупо, подумала она и похолодела. На талию легла ледяная рука в малиновом манжете!

– А-а-а! – Отпрыгнула в сторону, выставив вперед ложку, словно осиновый кол.

Однако вместо нового русского мертвеца перед ней стоял вполне себе живой муж.

– Чего орешь? – обиделся он.

– А ты чего подкрадываешься?! Фу, с нервами беда! – засмеялась Ника.

Она поцеловала мужа и окинула горделивым взглядом.

Андрей полностью отвечал Никиным представлениям о мужской привлекательности. Тридцать девять лет – ей всегда нравились мужчины чуть старше. Стальная уверенность во взгляде прищуренных серых глаз. Седина на висках, волевой подбородок с ямочкой. И безупречная улыбка – визитная карточка хозяина сети стоматологических клиник. Не слишком высок, зато на его фоне Ника выглядела как модель.

– Что за странный цвет у этого джемпера?

– Ты ничего не понимаешь, – отмахнулся он, – это модно. Я же сегодня интервью давал. Вот и прифрантился!

Андрей метнулся в зону столовой и принялся летать там, как маленькое торнадо, несущее бардак. На стол шлепнулась бочка часов, потом айфон и ключи от машины, на стул полетел джемпер, а в угол – свернутые комочком носки.

– Фу, Андрей! Брось в машинку!

– Угу. – Он плюхнулся на стул. – Эти телевизионщики промурыжили меня, десять раз время встречи переносили, нормально? Вечно у них что-то меняется.

– Это точно, – горько вздохнула Ника, раскладывая приборы.

– Как будто у людей других дел нет, кроме их интервью! Хотел послать их, но не стал.

– И правильно сделал. Это же такая реклама клиникам!

– Угу. Продюсерша Света предлагает участие в долгосрочном проекте. Ну, типа, знаешь, берут какую-нибудь лахудру, делают ей пластику, гардероб подбирают, зубы отбеливают. С нас бесплатное отбеливание, а канал, в свою очередь, обещает в каждом выпуске давать интервью с титром, где будет написано название клиник. М-м-м! – Андрей подскочил к плите, взялся за крышку на сковородке и тут же отдернул руку. – Елки! Давай уже садиться, а то я голодный, как… я не знаю. А с твоими съемками что? – вспомнил он.

– Ничего. Я не поехала. – Она склонилась над сковородкой, пряча лицо.

– Ну и правильно. Делать больше нечего, кроме как участвовать в идиотском телешоу!

Он достал из бара початую бутылку белого вина и наполнил высокие бокалы. Ника водрузила на стол роскошное блюдо, достойное итальянского шефа, и тарелку с сиротливо скукоженными брокколи.

– Ну, за то, чтобы твой телевизионный проект выгорел? – подняла она тост.

Скрещенные бокалы мелодично звякнули.

– Выгорит, куда денется! «Если действительно чего-то хочешь – вся Вселенная будет способствовать тому, чтобы желание твое сбылось!» – Андрей процитировал любимого «Алхимика».

Ника хмыкнула. Она не разделяла увлечения мужа всеми этими Коэльо, Бахами, «Секретами» и прочей околорелигиозной мутью. Предпочитала действовать, а не медитировать, ожидая милостей от Вселенной. Ну а если уж творить себе кумира, лично она бы сделала ставку на Амели с Монмартра – городскую фею, которая помогает людям изменить жизнь к лучшему.

– Андрей, я хотела спросить… м-м-м… то есть попросить…

– Угу? – Андрей, как пылесос, всасывал свисающие по подбородку спагетти.

На столе зазвенел его айфон. Муж схватил трубку, утираясь салфеткой.

– Извини… Привет, Дим. Нет, ничего. А что там с оборудованием?

– Тебе еще подложить? – спросила Ника.

Андрей свирепо отмахнулся от нее, как от назойливой мухи, вскочил из-за стола и убежал в спальню. Ника пожала плечами. Грубиян! Неужели трудно просто кивнуть или помотать головой?

Еще немного поклевав брокколи, она отставила тарелку и включила плазму на стене. Лениво полистав каналы, наткнулась на медицинский сериал, реклама которого красовалась на билбордах по всему городу. Там играла девочка из Никиного института. Впрочем, играла – сильно сказано, полная бездарь. Да кому какая разница? Сериал сейчас на пике популярности. Даст пару интервью, устроит публичный скандальчик «желтой» прессе на потеху, и вуаля! Новоявленная звезда готова! А ведь эта девчонка на три года младше нее… Нике вдруг стало так скучно, что захотелось удавиться.

– Куда катится этот мир, – вздохнул за ее спиной вернувшийся из спальни Андрей. – Ничего святого!

– О чем ты?

Муж негодующе смотрел в телевизор.

– Этот сериальчик – насмешка над теми, кто возложил на себя священную миссию лечить людей! Ты только полюбуйся на этих клоунов! Вместо того, чтобы спасать человеческую жизнь, доктор занимается какой-то ерундой! Да он же профнепригоден! Просто преступник!

– Да ладно, это всего лишь шутка, комедия.

– И ты находишь это смешным?

– Ну да. Местами довольно забавно.

Муж посмотрел на Нику как на клиническую идиотку. С чувством юмора у него было неважно.

– Так о чем ты хотела попросить? – напомнил он, возвращаясь к ужину.

– Да, – откашлялась она. – По поводу этой продюсерши. Ты… мог бы поговорить с ней обо мне? Ну, знаешь, у них на канале снимаются всякие там сериалы, может, нужны актеры, и она могла бы…

– Кто о чем, а вшивый о бане! – в возмущении воскликнул Андрей, вскочил и заметался по столовой, как зверь в клетке. – Ника, сколько можно? Пойми, актерство приносит тебе одни разочарования! Взять хоть ту историю с ролью! Ты так радовалась, что будешь играть проститутку в новом фильме известного режиссера, рассказала всем знакомым, а в итоге? Твой эпизод просто вырезали! Вы-ре-за-ли! Помнишь, как ты тогда переживала?

– Это было сто лет назад, – отмахнулась Ника.

– Да какая разница? Можно подумать, сейчас что-то поменялось, и ты стала известной актрисой! – Андрей опустился на стул и порывисто схватил ее за руку. – Малышка, ты очень талантлива, я действительно так считаю! Просто это не твое… ну, не всем же быть Сарами Бернар. Хватит биться лбом в закрытую дверь.

– Я и не бьюсь, – буркнула Ника.

– Бьешься! И переживаешь из-за того, что у тебя ничего не выходит! Нервная стала. Да и работа в этом твоем сомнительном агентстве спокойствия не добавляет.

– Почему сомнительном? Мы, между прочим, помогаем людям…

– Сама себя-то хоть не обманывай, ладно? Занимаешься этой хренотенью только из-за возможности лицедействовать! А ведь ты обманываешь людей, да-да! Это выйдет боком, попомни мои слова! Когда ты уже уйдешь оттуда?

Ника тяжело вздохнула, жалея, что завела этот разговор.

– Перед свадьбой мы договорились, что я брошу работу не раньше чем забеременею, помнишь?

– Вот! Вот о чем ты должна думать! О будущем малыше! Мне кажется, у нас и не получается только потому, что ты зациклена на карьере! Помни, надо четко сформулировать свое желание и отпустить его.

– Знаешь, я не стала бы так слепо доверять всем этим эзотерическим штукам.

– Я тоже, – неожиданно согласился Андрей, хлопнув себя по коленям. – Поэтому поговорил с коллегой из центра репродукции. Там лучшие специалисты, ты пройдешь полное обследование.

– Я? Но… зачем? – пролепетала Ника. – Мы не так долго пытаемся завести ребенка, чтобы сдаваться врачам.

– Три года. Тянуть дальше не имеет смысла. И не спорь!

Ника и не собиралась, ведь, если муж что-то вбил себе в голову, спорить с ним – себе дороже.

– Когда идти на прием? – обреченно спросила она.

– В понедельник.

Ничего, до понедельника она что-нибудь придумает.

– Надеюсь, эти твои специалисты знают, что делают, – недовольно проворчала Ника.

– Вот и умница. Ладно, пора спать, а то завтра сумасшедший день. Идешь?

– Посуду надо помыть. И потом, еще только полпервого, так рано я не усну.

– Совушка-сова, большая голова, – прошептал Андрей, целуя ее на прощание. В лоб, как покойника. – Долго не засиживайся.

Ника услышала, как муж хлопнул дверью ванной. Дождалась, пока там польется вода, потом торопливо выцарапала из кармашка сумочки полупустую упаковку таблеток и затолкала в рот одну. Пилюля встала где-то поперек горла. Собираясь запить, Ника вскочила на ноги и задела головой свисающую с бра ненужной паутиной «музыку ветра». Фен-шуйская конструкция незамедлительно пришла в движение и противно зазвенела. Ника вздрогнула всем телом.

– Вот зараза!

Вдох – выдох, а Андрей прав, нервишки пошаливают. Может, валерьянки выпить? Нет, тут нужно другое. Вернее, другой. Как горячая ванна после прогулки под дождем с промокшими ногами, как скидка на платье мечты, ей необходим Мишка!

С коллегой по «Алиби-агентству» Мишкой Нику связывали особые отношения.

Они встретились на следующий же день в конспиративном ресторанчике в Бирюлеве. Андрей скорее оказался бы во льдах Антарктиды, чем в Бирюлеве, но Ника все-таки назначила встречу на время, когда муж отправился в офис к деловому партнеру. На всякий случай.

Когда она вошла, Мишка уже ждал за столиком.

– Привет, малыш!

– Здравствуй, роднулечка! – томно прошептал он, поднимаясь ей навстречу.

Ника сморщилась.

– Оставь эти взгляды для своих девиц и выключи уже «мачо», в глазах рябит!

– Прости. Не так-то просто сразу выйти из образа, – хохотнул Мишка, чмокнув Нику в щеку и снова усаживаясь за стол. – Я заказал себе цыпленка табака с чесночными гренками, а тебе традиционно – зеленый чай.

Он неодобрительно покосился на френч-пресс на столе.

– По-моему, цвет как-то бледноват. Представляешь, моя девушка уверена, что такие чаи – специально для блондинок, чтобы волосы не темнели. Ну, знаешь, как с розовыми фламинго – их тоже чем-то особенным кормят, чтоб окрас не менялся.

Ника расхохоталась.

– Подожди, но твоя Наташка вроде брюнетка?

– Уж месяц как нет!

– Что? Блондинка?

– Брюнетка, но уже не моя. Ты безнадежно отстала от жизни. После нее была еще Алина, а теперь я встречаюсь с Олей. М-м-м, слушай-ка, а вполне съедобно! Может, все-таки попробуешь кусочек? Нельзя? А просто понюхать?

Несмотря на то что Мишка проходил в «Контактах» Никиного телефона под именем «Лена маникюр», был он не любовником, а лучшим другом, еще с институтских времен. Андрей всегда находил эти отношения подозрительными, а после своей свадьбы с Никой – и вовсе разнузданными. Муж требовал немедленно порвать «с неудавшимся актеришкой». Ника возмущалась. Объясняла, что Мишка – просто друг, к тому же Андрей может быть совершенно спокоен – она никогда не закрутит романа с парнем, который относится к своей внешности серьезней, чем к самой Нике. Потом поняла, что пытаться обуздать ревность мужа бесполезно, и сделала вид, что подчинилась, спрятав лучшего друга в одном из многочисленных потаенных карманов своей жизни.

Ника обожала Мишку, как неврастеник личного психоаналитика. Только ему она решилась рассказать, как сбежала с телешоу и профукала шанс сняться в кино у Гордого. А еще, наслаждаясь ароматом чесночных гренок, во всех подробностях расписала последний разговор с мужем.

– И чего ты ему не родишь? – спросил Мишка, когда Ника закончила. – Не хочешь, чайлдфри ты моя недоделанная?

– Хочу. Но не сейчас. Я сама еще ребенок, вот лет через десять и… кхм… посмотрим.

Макс скептически хрустнул гренком.

– Что?! Одна моя знакомая родила в пятьдесят абсолютно здорового ребенка! Причем дома, в ванной! – запальчиво сообщила Ника. – Не веришь? Между прочим, это случилось с подругой подруги моего косметолога. Кажется, я сейчас говорю как моя мама. Просто… Не то чтобы я боялась, нет, но материнство так меняет людей! Если б ты видел, во что превратилась моя сестра!

– Представляю! Растяжки, шрамы, обвисшие груди, – скривился Мишка.

– Не в том дело. Понимаешь, раньше она была умной ироничной девушкой, которая бегала по выставкам, прыгала с парашютом, а теперь… Я ее просто не узнаю! Все разговоры о детских болячках, присыпках и памперсах, как будто у нее самой в мозгах разлагается грязный подгузник! Заусенцами вся заросла, на голове – какие-то три пера! – Ника залпом выпила остатки чая. – И потом, если я забеременею сейчас, на карьере можно поставить крест! Ты-то хоть это понимаешь?

Мишка погладил ее по щеке.

– Смоктуновский сыграл своего Мышкина и проснулся знаменитым, когда ему было уже за тридцать. У тебя все получится, вот увидишь. Ты обязательно станешь звездой, роднулечка. – Мишка – единственный человек, который мог сказать это. Не потому что действительно так считал, а потому что Нике было нужно. – Так и объясни своему благоверному!

– Смерти моей хочешь? Он не поймет.

– Но почему?!

– Да потому что на свете существует только два мнения – его и ошибочное.

– Ты точно такая же!

– Брось!

– Точно. Все еще любишь его? – тихо спросил Мишка.

– Люблю.

– Любишь?

– Да люблю-люблю! – вздохнула она. – Конечно, за столько лет чувства как-то полиняли, что ли… Бабочки в животе больше не порхают. А как я по нему с ума сходила, ты не представляешь! Он ведь сначала на Дашку глаз положил. Ну, такая с синими глазами, из моего класса, помнишь? Вот как-то рассказывает мне она, какой он умный, веселый, как божественно целуется, а я смеюсь! Студентка театрального вуза все-таки, марку держу, а сама пирожное жую, «картошку». Одно, другое. Дашкина мама с работы вернулась и ахнула: «Вы что, все пирожные слопали? Десять штук?!» До сих пор на эту «картошку» смотреть не могу, веришь?

Мишка усмехнулся.

– И как тебе удалось его отбить? Чулки в сеточку, духи с феромонами?

– Считаешь меня настолько примитивной?

– Неужели клофелин?! – Он закусил кулак, как в комедийном немом кино.

Ника рассмеялась.

– У Дашки тогда был поклонник, Генка, она его в упор не видела. Вот с этим Генкой-невидимкой мы и разработали целый план по соблазнению моей роковой подружки. Я рассказала, какие фильмы и песни ей нравятся, как должен выглядеть и вести себя парень, чтобы Дашка на него запала, короче, заставили поверить бедняжку, что Генка – мужчина ее мечты. Она сама от Андрея ушла.

– Узнаю заслуженного деятеля «Алиби-агентства». И ты, лиса, его утешила, да?

– Сначала утешила, а потом знаешь как он в меня влюбился! Какие букеты присылал, а какие письма километровые строчил, м-м-м! В две эсэмэски не влезали. Сохранила на память пару перлов, показать? – Ника полезла в свой мобильный. – Вот! «Спокойной ночи, моя принцесса! Вспоминаю твои губы, глаза, волосы. Каждую секунду этой ночи я буду думать о тебе! А этих секунд, между прочим, 28800. Или 28900. Не знаю точно, я считал в столбик. Люблю. Люблю! Люблю!!!»

– Романтик, – хмыкнул Мишка.

– Ха! А что этот романтик мне пишет сейчас! Да хоть вчера.

Ника поводила пальцем по экрану и положила перед Мишкой телефон с текстом сообщения:

«Забыл дома сп. Какой дез, шар?»

– Пальцы на руках у него не сломаны, нет? – хмыкнул Мишка. – И что значит сей шифр?

– Я ему список написала, что в магазине купить, одним из пунктов был дезодорант. Заказала любой шариковый, только не спрей, ну и вот…

– Купил?

– Три вида! И все спреи.

Мишка расхохотался.

– Ты его еще за прокладками пошли! А потом жалуется, что романтика пропала. Бытовуха одолела, ага.

– Прав, – вздохнула Ника. – Как раз сейчас работаю над романтическим антуражем. Завтра годовщина, шесть лет как мы с Андреем вместе. Я заказала столик в шикарном панорамном ресторане. Открытая веранда на двадцать втором этаже, шампанское, легкий ужин, а на десерт – тортик в виде роликовых коньков с шестью свечами. Наше первое свидание на роллердроме было.

– Что-то припоминаю… Ты еще ногу подвернула, и он тебя на пятый этаж без лифта на себе пер? – Мишка щелкнул пальцами. – Так вот почему ты решила похудеть!

Ника скорчила ему рожицу.

– Сахарные ролики на торте! Как это креативно! – шептала улыбчивая официантка, провожая Нику к ее столику. – Вашему мужу так повезло с вами, так повезло!

– Спасибо, закуски можно уже нести. Муж будет с минуты на минуту.

Оставшись одна, Ника закуталась в предложенный официанткой плед – на высоте оказалось ветрено – посмотрела за борт веранды. Внизу летали птицы, по реке, словно щепки, курсировали крошечные прогулочные трамвайчики, мигали огнями гирлянды Ленинского проспекта и Третьего кольца. Пробки, будь они неладны! Наверняка, в одной из них и Андрей застрял. Позвонить ему? Не стоит. От этого он быстрее не приедет. Ника вспомнила, как Андрей рассказывал о жене своего делового партнера, которая постоянно названивала благоверному, отслеживала все его движения через секретаршу и даже тайно установленный на его телефоне GPS. Как это комично и жалко!

– Здравствуйте, Лида. Это… кхм… Вероника, жена Андрея. Извините за беспокойство, просто мы договорились о встрече в ресторане час назад, но его до сих пор нет. Может, что-то поменялось, не знаете? Да, абонент не доступен. Понятно. Будем надеяться, спасибо.

Ну, и где носит этого олуха? Нормально отметить долбаную годовщину мы, разумеется, не можем! Только через одно место! Ника похолодела. А что, если Андрей попал в аварию, жуткую, в стиле «Дорожного патруля» и его сейчас вырезают из машины автогеном? Так. Хватит себя накручивать, Андрей скоро явится, и все встанет на места.

Подошла официантка и поставила перед Никой фреш, третий по счету.

– Может, сразу закажете горячее? Просто его придется ждать еще минут сорок…

Ника посмотрела на заветренные закуски и выдавила улыбку.

– Позже.

За соседним столиком хихикала влюбленная парочка – парень фотографировал девушку с французской косой.

Запиликал мобильный, Ника схватила его, едва не выронив из рук.

– Ну наконец-то! Андрей?!

– Никуша? – всхлипнула трубка.

– Мам, это ты… Что случилось? Почему ты плачешь?

– Никуша, сейчас по телевизору показывали…

– Что?! Дорожный патруль?

– Ой, я не могу! В общем, рассказывали, как собрать в школу первоклассника, вот я и подумала: «А у нас с тобой нет первоклассника!»

Она шумно высморкалась.

– Мама, у тебя двое внуков, одному из них пять лет, а другой родился на днях. Зачем тебе понадобился еще и первоклассник, причем от меня? И во сколько я должна была его родить? В двадцать один?!

– У меня в двадцать один уже Оксана была, – с достоинством сообщила мама. – А в двадцать пять я тобой забеременела. С вашим отцом тогда отношения совсем расклеились, я и решила от ребенка избавиться. Таблеток напилась, чтобы выкидыш случился, но ничего не вышло, ты там прям закогтилась, ха-ха! Думала, урод какой-нибудь родится, но ничего… Ну, а ты кого собираешься произвести на свет от своего Андрея? Подумать только, было столько поклонников, а в мужья выбрала старца! Он же тебе в отцы годится!

– Не преувеличивай.

– Признайся, что и сама уже жалеешь! Не любишь ведь его больше! У него проблемы с потенцией, да? Еще бы! В его-то возрасте! Между прочим, в программе «Здоровье» сказали…

– Мама, у Андрея нет проблем с потенцией! – рявкнула Ника.

Девушка с косой из-за соседнего столика втянула голову в плечи.

– Он алкоголик!

– Мама!

– Точно тебе говорю!

– Да он не пьет ничего крепче пива!

– Бывают пивные алкоголики!

Вдох – выдох.

– Мама, с алкоголем у Андрея тоже проблем нет. И я его по-прежнему люблю, понятно?

– Ну, как говорят англичане – tastes differ[1], – обиженно сказала она.

– Ну, просто класс! Спасибо, мам! Довести человека до белого каления, а потом сказать что-то типа: «Ну, как хочешь, tastes differ!» Вполне в твоем духе! – заорала Ника, но мама уже отключилась.

Если Андрея сейчас вырезают из машины автогеном, отлично! Это в его же интересах!

Парочка из-за соседнего столика склонилась над фотоаппаратом и разразилась хохотом. Они, разумеется, смеются над Никой! Над дурой, которая неделю готовила сюрприз для мужа, а последний даже не соизволил явиться!

Официантка прошелестела мимо, пряча глаза. Хостес с любопытством поглядывала на идиотку, третий час, как истукан, сидящую за пустым столиком. Их косые взгляды – как иголки, которые загоняют под ногти. Одно дело – если Андрей не пришел, даже изменил, но об этом бы никто не знал, а тут… Публичное унижение – Никин персональный ад.

От внезапного звонка мобильного она вздрогнула всем телом.

– Малышка, привет! Прости! Тут эти переговоры, будь они неладны… только что освободился. Я на другом конце города, доехать до ресторана не успеваю. Купил тут шампанского, может, перенесем наше мероприятие домой, а?

– Хм… мероприятие?

– Прости, что? Связь плохая! Я говорю, отметим годовщину дома! Я уже еду, давай и ты подтягивайся… Але, Ника? Але! Ты там не обижаешься?

– …Нет, конечно. На что?

Домой она добралась только поздним вечером. Скинула туфли в прихожей и прошла в гостиную. На журнальном столике в дизайнерской вазе стоял сложный готовый букет с орхидеями или какими-то другими пафосными цветами. На диване сидел Андрей, опустив голову. Ника подошла ближе, но он не удостоил ее даже взглядом.

Хм, оригинальный способ просить прощение!

– Привет, – озадаченно проговорила Ника.

– Что это такое?

Только тут она заметила на столике свою сумку, рядом с которой валялась упаковка противозачаточных таблеток.

Сколько раз в кошмарных снах Ника видела эту сцену! Просыпалась в холодном поту с колотящимся сердцем, а наяву не почувствовала ничего, кроме опустошения после этого ужасного длинного дня.

– Ты уже и по сумкам моим шаришь?

– Да вот. Хотел сделать сюрприз любимой жене.

Андрей с яростью швырнул квадратную кожаную коробку с логотипом известной ювелирной фирмы. Она угодила в кресло, около которого стояла Ника. Щеки вспыхнули, как от пощечины.

Он впервые посмотрел ей в глаза.

– За что ты так со мной?

Ника могла бы соврать: мол, таблетки ей прописал врач, только на время лечения, чтобы устранить какую-нибудь незначительную женскую проблему, которая, как выяснилось, и мешает им забеременеть; просто Ника не хотела расстраивать мужа! Могла бы разыграть удивление, сообщив, что таблетки принадлежат подружке и попали в ее сумочку случайно. Могла бы, для актрисы «Алиби-агентства» это пара пустяков. Однако она молчала, чувствуя лишь прилипший к небу язык и невероятную усталость.

– Ты из-за своей гребаной карьеры, да? – Андрей вскочил и принялся метаться из угла в угол. – Что ж, надо сделать это, в конце концов я врач, – пробормотал он, схватил Нику за плечи и произнес загробным голосом, словно гипнотизер: – Послушай меня. Ты никогда не станешь великой актрисой. Потому что ты бездарна. Играть не умеешь. Красивая женщина, да, но без харизмы. Голосок слабенький, темперамента нет. Ника, ты бездарь, понимаешь? Без-дарь. – Его пальцы больно сжимались на ее руках. – А сейчас из-за своих дурацких амбиций можешь профукать еще и шанс стать матерью! Зачем ты жрешь всякую гадость, а? – Андрей встряхнул ее, как тряпичную куклу. – Зачем?!

Адреналин взбудоражил кровь, и миниатюрная Ника, высвободившись из железных тисков, отшвырнула мужа.

– Да потому что я не хочу рожать от тебя, понял? – заорала она. – Не хо-чу! Ты старец! Слишком дряхлый для меня! Я не люблю тебя больше! Слышишь? Не люблю! А еще ты… пивной алкоголик!

Ника бросилась на балкон за стремянкой и полезла доставать чемодан. Андрей несколько секунд стоял памятником замученному фрицами партизану, а потом метнулся за ней.

– Давай! Иди к своей чокнутой мамаше! Здравствуй, ежедневный вынос мозга! – Он рассмеялся громко и ненатурально, как Мефистофель провинциального театра. – А жить будешь на гонорары «Алиби-агентства»?! Ха-ха! Их как раз хватит на один спа-маникюр и половину шарфика от «Эрме»!

Ника заскочила в гардеробную, окинула невидящим взглядом роскошные платья-юбки-блузки, любовно развешанные по цвету и комплектам, батарею туфель всех калибров в три ряда и яростно побросала в чемодан несколько джинсов, свитер, пару балеток. Схватила с прикроватной тумбочки книгу афоризмов, сунула в сумку документы и альбом со студенческими фотографиями. На столике оставила обручальное кольцо и ключи от машины. Выскользнула из роскошной квартиры мужа и – пролет за пролетом – поскакала по ступенькам.

Крик Андрея, усиленный гулким эхом подъезда, прогремел над головой, как глас Божий:

– Давай, иди! Но ты еще вернешься! Приползешь назад и будешь молить о прощении!

Ника стиснула зубы и побежала еще быстрее.

– Подуди себе, знаешь, куда, баран? – буркнул Егор, подрезав выскочку на «Рено». – У этого твоего музея припарковаться-то есть где?

– Во дворах, – пожала плечами Полина, придирчиво рассматривая свои губы в зеркальце пудреницы.

Егор чуть резче нажал на педаль газа, но промолчал. Поцарапают в тех дворах машину гвоздем – будет тогда тебе «Мультимедиа Арт Музей», язык сломаешь, блин! Полина его туда силком бы не затащила, но это была прощальная просьба. В смысле, перед разлукой. На следующей неделе она уезжала в Лондон, на учебу.

Это оказалась выставка парня, который из собственной крови слепил человеческую голову в натуральную величину. Нормально?

Егор несколько раз обошел стеклянный куб с инсталляцией внутри. Это ж сколько кровищи на такую башку пошло? Литров пять, не меньше. Наверняка псих-художник бомжа какого-нибудь порешил во славу искусства. А Полинка-то хороша, нашла, куда его затащить! Пусть теперь только попробует тарантиновские фильмы «трешем» называть! Кстати, а где она?

Полину он нашел в другом зале. Она расхаживала среди картин и скульптур, нацепив на нос гламурные очечки. Егор знал, что они без диоптрий, с простыми стеклами. Прищурилась и изрекла, глядя на полотно, изображавшее кусок сырого мяса:

– Концептуально!

Ха! Это единственное словечко, которое Егор когда-либо слышал от Полины в адрес картины или скульптуры. Только однажды в Эрмитаже она посмотрела на напольную роспись с Медузой Горгоной и с умным видом изрекла: «Версаче!» Ни хрена в искусстве не понимает, по модным выставкам таскается исключительно из снобизма.

Егор обратил внимание на странного пассажира, с бородой и на костылях. Во дает! Со сломанной ногой в музей приковылял, молоток!

Он поплелся за бородатым и остановился возле картины, на которой то ли в реке, то ли в море купались зэки. Издалека казалось, что они парят в небе, словно птицы. Несколько секунд Егор смотрел на картину не отрываясь. Пожалуй, этот псих и вправду прикольно рисует.

Побродил еще немного и притормозил перед скульптурой черной полуголой девицы, которая завела ноги себе за голову. Прочитал на табличке:

«Кейт Мосс. Бронза».

Сзади подкралась Полина.

– Я его везде ищу, а он тут, слюни пускает, – ревниво поджала губы она. – Понравилась, да? Сразу видно – о сексе думаешь!

Он думал о том, что довольно странно делать скульптуру из бронзы, а потом красить ее черной краской.

– Ну, как тебе выставка, понравилась? – улыбнулся Егор.

– Да! Это так… концептуально!

Ужинали в пивном ресторане на немецкий манер – Егор отвоевал право выбора заведения.

– Неплохо, – кивнула Полина, попробовав кроличье жаркое из горшочка, – но ты сделал бы лучше. Нет! Ты сделал бы его божественно!

– Да ладно, – отмахнулся Егор, хотя знал, что она права.

Он готовил как бог. Причем бог дипломированный. Когда-то окончил кулинарный техникум, но по специальности почти не работал. Мечтал заделаться воротилой бизнеса и купить этот город с потрохами, идиот несчастный! Сначала машины гонял, потом вместе с другом организовали фирму по продаже стройматериалов. Неплохо поднялись, но во время кризиса их «купи-продай» накрылся медным тазом. Ни работы, ни денег. Раньше на иномарке по крутым кабакам мотались, девчонок снимали, а тут порой приходилось буханку хлеба и «Доширак» на два дня растягивать. Тяжело морально. Друг спился, а Егор пошел в строительную бригаду на отделочные работы. Благо руки всегда из того места росли.

Вкалывал тогда день и ночь, как «гастер», вспоминать страшно! Однако фортуна улыбнулась, посыпались козырные заказы, и вскоре удалось сколотить собственную бригаду. Сейчас ремонты квартир и загородных домов были расписаны на год вперед. Работали нанятые люди, а Егор руководил и собирал заказы. Ребята подбивали потратить освободившиеся время и деньги на открытие ресторана. Что кулинарному таланту зря пропадать? Егор соглашался. Когда-нибудь.

Тем временем Полина умяла жаркое и вытерлась салфеткой.

– Десерт, что ли, заказать? – раздумчиво промурлыкала она. – Да ладно, надоел этот общепит. Я бы сейчас профитролей твоих сумасшедших съела! Ни в одном пафосном кафе таких не пробовала! Знаешь, тигренок, у тебя золотые руки. – Она взяла его за запястье и коснулась ладони теплыми мягкими губами, обожгла взглядом из-под опущенных ресниц.

Егор погладил ее коленку под столом.

– К тебе или ко мне? А утром – будут тебе профитроли!

– Маньяк! Все мысли только об одном, – кокетливо проворчала она, стряхивая с коленки его руку.

Она поерзала на стуле.

– Я тебе говорила, что у Викули свадьба на этих выходных? – пропела фальшиво-беззаботным тоном.

– Раз двести, не меньше, – вздохнул Егор.

Так вот к чему вся эта лесть, прыжки и ужимки. Полина уже пару месяцев выносила ему мозг со свадьбой. Хотела, чтоб туда вместе пошли, но Егор – кремень! Все эти брачные игрища он терпеть не мог, к тому же не желал выслушивать прозрачные намеки дальних родственников и увещевания ее простодушных подруг: «Вам тоже обязательно надо пожениться!»

– Прямо даже не знаю, как быть, – продолжала гнуть свою линию Полина, – как в ЗАГС добираться? Машину-то я на ТО загнала. Видимо, придется на маршрутке… – Она горестно вздохнула.

Егор прикинулся валенком, с интересом рассматривал солонку.

– Знаешь, слышала в «Новостях» об очередной аварии с участием маршрутки. Ужас! Столько жертв! Все, кто сидел впереди, – погибли!

Егор обеспокоенно покачал головой.

– Ну, ты тогда сзади садись.

– Егор! – в голосе Полины зазвенел металл.

– Полин, мы уже говорили об этом сто раз, на свадьбу я не пойду, все. Тема закрыта.

Нет, все-таки хорошо, что она в Лондон отваливает! Первоклассная девка, да, но в последнее время уж слишком навязчива! Понятно, конечно: тридцатник на носу, замуж хочет, но Егор не даст надеть себе на шею это ярмо. Зачем? Женат уже был, сын есть. Сомнительные радости семейной жизни не привлекают.

Словно прочитав его мысли, Полина взяла себя в руки и снова сделалась белой и пушистой кошечкой.

– Ну, как хочешь, – обворожительно улыбнулась она. – А ты на выходных чем займешься?

Егор пожал плечами.

– С пацаном в парк пойдем.

– Как новая няня?

Махнул рукой:

– Все они одинаковые. Поначалу – золото в мармеладе, а потом оказываются суками, которых кроме денег ничего не интересует. Проходили уже… Представляешь, вчера домой захожу, а она навстречу на четвереньках выползает, с пацаном на спине, и ржет на всю квартиру: «И-го-го! Лошадка, поехали!» А Степка хохочет, заливается.

– И что? – не поняла его недовольства Полина.

– Да ничего. Приучит, а мне потом до восемнадцати лет на горбу таскать?! Что из него вырастет? И главное, одно и то же! Каждая новая нянька норовит с ним в лошадку поиграть.

– Может, у них есть какой-то негласный кодекс? – рассмеялась Полина.

– На эти выходные отпрашивается. Между прочим, уже второй раз!

– Справишься?

– Да мне Катька поможет.

Полина выронила вилку.

– Не поднимай, я сейчас официантку за чистой отправлю. – Егор поискал глазами яркое платье бюргерши.

– Не надо, я… больше ничего не буду. Какая Катька?

– А я тебе не рассказывал? Настина сестра приехала.

– К-какой Насти?

– Ну, какой?! Жены моей покойной, мир ей пухом. Поступила, будет в Москве учиться. Она на прошлых выходных приходила, так у них с пацаном такая любовь нерастащимая образовалась. У нас в парке детей на пони катают, он всегда боялся, уговорить смогла только тетя Катя! – Егор нашел в телефоне фотографию и показал Полине. – Вот смотри! Мой Чапаев!

– В таких коротких шортах… Вечерами уже прохладно, придатки застудить не боится?

– Кто?!

– А… жить эта Катька где намерена?

– В общаге комнату дали. А когда и у нас останется, все-таки не чужая. Степкина тетка.

Полина залпом осушила бокал с вином.

– И долго ты еще будешь с этим кирпичом ходить? – вдруг разозлилась она. – Сколько раз просила – смени телефон! В приличном месте достать стыдно!

– Айфоны твои за тридцать штук, что ли, покупать? А потом менять раз в год, когда новый выходит, – огрызнулся Егор. – А у этого цифры крупные, и фиг разобьешь! Продавец сказал, у них такие мобилы в основном альпинисты берут… Полин, ты чего?

Она не слушала, мрачно смотрела в окно.

– Ничего. Прости, нервничаю перед отъездом. Я отлучусь на минутку?

Подхватила свой кошелек на цепочке и зацокала каблучками в сторону туалета.

И чего им не сидится в своем Усть-Урюпинске? Едут и едут. Сначала одна притащилась, Царствие Небесное! Теперь вот вторая. Оставаться будет на ночь. Когда она, Полина, за тысячи километров от Москвы!

Щелкнула замочком клатча и торопливо ощупала его содержимое в поисках пачки «Вог» с одной-единственной сигаретой внутри – ее НЗ. Курить Полина бросила – это уже не модно, пачку носила на случай форс-мажора: извержения вулкана или конца света. Сейчас был именно тот случай.

Сигарета выскользнула из дрожащих пальцев и упала на грязный пол ресторанного туалета. Полина стукнула по ней каблуком, еще и еще, разбивая в труху. И вдруг замерла, осененная блестящей идеей. Бинго! Какая же она умница-разумница, что догадалась сохранить тот номер.

Выудила из клатча айфон и прокрутила контакты записной книжки, как барабан с патронами перед игрой в русскую рулетку. Однако тут есть изрядная доля риска… Тряхнула головой. Глупости, эта замухрыжка совсем не в его вкусе! Егору всегда нравились роскошные блондинки. Такие, как Полина. Она посмотрела в зеркало, висящее над раковиной, и невольно залюбовалась своим отражением: лицо, волосы. А грудь – вообще прелесть что такое! Три ноль в пользу Полины.

Она приняла решение и нажала на кнопку вызова своего телефона.

– Здравствуйте, Вероника, это вы?

«Я люблю всех своих детей, но некоторые из них мне не нравятся» – под этими словами Лилиан Картер наверняка подписалась бы и Никина мать.

– Вставай сейчас же, – шипела она, с остервенением стаскивая с дочери одеяло. – Сколько можно? Так и ужин проспишь!

– А который час? – Ника поежилась, села в постели и потерла глаза кулаками.

– Уже десять!

– Такая рань… К тому же, сегодня выходной.

– Да что за жизнь у тебя такая! – всплеснула руками мама. – Ложится под утро, встает в обед, на работу ходит, когда вздумается! Точная копия своего отца!

В материнской системе ценностей это был самый страшный грех.

– Кофе на столе, так что будь добра! – Она обиженно поправила растрепавшиеся волосы и, возмущенно пыхтя, удалилась на кухню.

Ника упала на подушку и накрылась одеялом с головой. Она прожила в отчем доме пару недель, а казалось, как минимум месяц. День шел за два, как в следственном изоляторе. Ладно, надо вставать, мать все равно от нее не отстанет.

Выглянула из-под одеяла и осмотрела комнату. Тут все сохранилось как в детстве. Кровать, напротив – диван, на котором раньше спала сестра, их письменный стол и книжные полки, обклеенные вкладышами от жвачек. На двери – плакат с актерами обожаемого в былые времена сериала «Элен и ребята». Оксане больше всех нравилась Элен, а Нике – Кати, и они постоянно спорили, кто лучше. С сестрой никогда не получалось найти компромисс. Они часто ссорились, а бывало, даже дрались – не на жизнь, а насмерть! Комнату поделили: Ника боялась выходить, потому что дверь оказалась на половине сестры, а Оксана – приближаться к платяному шкафу.

Помирить их мог только отец. От него, как от фокусника, всегда ждали чудес. Какие игры он выдумывал, а сколько всего интересного знал! Слета отвечал на любой вопрос, часами мог рассказывать о тайнах мексиканских пирамид и папуасах Южной Каталонии, ярко, артистично. Правда, все, что он говорил, запросто делилось на два, а то и на три. Ника стала посмешищем всего класса, когда выяснилось, что в Каталонии никогда не было папуасов. Она тогда люто возненавидела отца, но легко простила ему свой позор, ведь они вместе собрались в кругосветное путешествие на дирижабле… Большой ребенок, он совершенно не был похож на мать. Даже странно, что родители прожили вместе так долго. Развелись, когда Нике исполнилось одиннадцать. Из-за романа с официанткой ресторана, в котором он работал, пел по вечерам.

Сейчас отец сдавал квартиру, доставшуюся от его родителей, и жил на ГОА. Уехал туда с Никиной подругой, с которой познакомился на Оксаниной свадьбе. На этой свадьбе, пять лет назад, Ника и видела его последний раз…

Вздохнув, она накинула халат и отправилась завтракать.

На кухне мать, вооружившись красной ручкой, проверяла тетрадки. На столе стояла тарелка с овсянкой, дымилась чашка ароматного кофе. На стуле Ника приметила потрепанный глянцевый журнал.

– А это как тут оказалось? – удивилась она, усаживаясь за стол. – Я ж его вчера вместе с рваными колготками в мусорное ведро выбросила!

– Тебе дай волю, полквартиры выкинешь! А этот журнал, между прочим, стоит пятьдесят рублей. – Она бросила красноречивый взгляд на ценник, приклеенный к последней странице. – Колготки я в ящик положила, под джинсы будешь надевать.

– Мама!

– А что «мама»? Между прочим, в твоем положении не стоило бы так шиковать. Ну, ладно, – вздохнула она, откладывая стопку тетрадей, – как говорят наши студенты: «It`s better to overdo, than to underdo»[2]. Остальные – вечером, когда буду смотреть «Великолепный век»… Да-да, Ника, теперь тебе надо экономить. Уму непостижимо, уйти от такого мужа! Где, спрашивается, были твои мозги?

– Ты же сама всегда говорила, что он мне не пара!

– Не выдумывай! Вежливый, уважительный, зубы тебе вставил. Такой хороший мальчик!

– Раньше ты звала его старцем.

– Ерунда! Но даже если и так, я старая больная женщина, зачем меня слушать? Вероника, ты сглупила, просто признай это, но можно же все исправить! Семью надо спасать! Понимаешь, спасать! – разглагольствовала она хорошо поставленным голосом преподавателя с тридцатилетним стажем. – Ты же любила его как сумасшедшая! И все еще любишь, да?

Ника ковыряла ложкой кашу.

– Не будем об этом сейчас, ладно? Не хочу.

– Можно подумать, потом захочешь, – хмыкнула мама. – И все из тебя клещами надо тянуть! Вот Оксана всегда со мной делится. Кстати, а который час? Она же сейчас должна выйти на связь! – И мама ускакала в свою комнату общаться с сестрой по скайпу.

Ника вздохнула с облегчением, хоть поест спокойно. Прихлебывала кофе и прислушивалась к голосу матери, доносившемуся из комнаты.

– Уже головку держит? Это очень рано! Не помню точно, когда Ника стала голову держать, а вот ты – только в два с половиной месяца, да! А в шесть уже бралась двумя руками за борта коляски и сама садилась, ха-ха!

Душу царапнуло раздражение, и как им не надоедает часами трепаться о всякой ерунде?! Конечно! Мать и дня не может прожить без своей любимой дочки! Ника отхлебнула горький кофе и поняла, что до смерти хочет шоколада. Это был единственный пункт из красного списка, с которым никак не получалось завязать, ее наркотик. Терпела неделями, а потом срывалась, особенно когда расстраивалась. Хорошо, что у них нет шоколада, а то бы сейчас умяла целую плитку. Мать любого доведет! Впрочем, кое в чем она права: Нике надо быть экономнее. Денег, что она зарабатывает в агентстве, едва ли хватит на ту жизнь, к которой она привыкла. К тому же, все вещи остались в квартире Андрея. Нужна осенняя куртка, и на телефон забросить бы хоть три сотни, да и все эти разъезды на такси съедают кучу денег… Ладно, куртка подождет, позаимствует пока что-нибудь у мамы. Пальто, похожее на надувной матрас, или плащ-парашют? Да уж, пора задуматься о подработке. О съемках – даже не мечтай, на том, что ей предлагают, заработать невозможно – слезы. Заняться репетиторством? А что? На школьный уровень ее английского вполне хватит. В красках представила, как вдалбливает грамматику тупице, который во время урока украдкой играет с мобильным. Ну, уж нет, она еще не пала так низко!

В дверь позвонили. Кто бы это мог быть? Ника поставила посуду в мойку и пошла открывать.

На пороге стоял Мишка в майке под обтягивающим кожаным пиджаком, с бумажным пакетом в руках.

– Здоро́во! Ну, ты как? – промурлыкал он, сверкая улыбкой и бесцветным лаком на ногтях. – А я думаю, дай, к роднульке заскочу, наверняка малышка коротает воскресное утро наедине с диабетическим хлебцем, поливая его горючими слезами.

– Очень поэтично, – фыркнула Ника. – Проходи! Как же я тебе рада, не представляешь!

– Все так запущено? – изогнув бровь, он сунул Нике сверток и поправил волосы, придирчиво рассматривая себя в зеркале прихожей. – Я у метро яблок купил. Такие красивые, думаю, молодильные. Кофе угостишь?

– Конечно, пойдем в мою комнату. Только, Миш, прости, ты не мог бы ботинки снять, а то меня мама прибьет.

Ника поставила на письменный стол поднос с чашкой кофе, горячими бутербродами с сыром и вазой с яблоками.

– Ну, как с матерью? – шепотом спросил Мишка, отхлебнув из чашки.

Закатила глаза – и не спрашивай!

– Одна радость – она на следующей неделе в Кельн уезжает на месяц, Оксанка просит с детьми помочь.

– В начале учебного года? А как же ее студенты?

– На кафедре вроде договорилась, справку какую-то достала.

– Твоя сестрица, между прочим, могла бы и няню нанять, муж-то у нее небедный.

Ника хмыкнула.

– Знаешь, как они там, в Германии, посуду моют? Грязные тарелки «Ферри» намажут, потом тонюсенькой струйкой воды ополоснут и в сушилку ставят – экономят. Думаешь, на няню раскошелятся? Дудки! И потом, Оксанке стоит только свистнуть, мать – всегда по стойке смирно!

– Андрей не объявлялся?

– Больно надо, – фыркнула Ника. – Да и вряд ли объявится после того, что я сделала. А уж что наговорила… Главное, ведь совсем так не думаю. А все мать! Накрутила меня…

На столе пиликнул мобильный. Ника взяла телефон и вздрогнула – эсэмэска от Андрея. Первая после ссоры!

Открыла и прочитала:

«Можешь забрать финик».

– Подавись ты своей тачкой, – буркнула она, начала набирать текст сообщения, но потом стерла и отложила телефон в сторону. – Отвечу минут через пять. А то еще вообразит, что я целыми днями только и делаю, что сижу у телефона в ожидании его эсэмэс! Да ну его! Лучше расскажи, как там Оля?

Мишка принялся в красках расписывать интеллектуальные способности своей новой девушки.

– Ногти по фэн-шуй красит и не знает, кто такой Янковский! Представляешь? Думал, она прикалывается! Нет, ну нормально?

– Отлично! Четыре минуты прошло, можно ответ писать.

Мишка покачал головой.

– А ты все о том же… Слушай, может, хватит фигней страдать? Ну, поссорились, наговорили друг другу гадостей, с кем не бывает?! Пора зарыть топор войны. Напиши, что тебе грустно, остальное он сделает сам, увидишь.

– Еще чего не хватало!

Ника взяла телефон и набрала:

«Спасибо, не надо».

– Знаешь, а я даже рада, что все так вышло. Мы с Андреем разные люди, любовь прошла – завяли помидоры… Кстати! Совсем забыла тебе рассказать. Ни за что не догадаешься, кто мне вчера позвонил.

– Кто?

– Полина! Ну, та силиконовая штучка, наша клиентка. У нее какая-то проблема, которую она не хочет решать через агентство, а только со мной лично.

– Интересно… А! Знаю. Хочет поучаствовать в акции «приведи подружку и получи скидку на пластическую операцию»!

Ника захихикала.

– Завтра с ней встречаемся, потом тебе расскажу. Еще кофе?

– А давай!

Когда Ника вернулась в комнату с дымящейся чашкой в руках, на столе снова пиликнул мобильный – сообщение от Андрея:

«Как хочешь».

Ника хмыкнула:

– Представляешь, ответ прислал ровно через четыре минуты…

– Вы два барана! – взорвался Мишка. – Устроили на пустом месте какой-то холливар! Чтоб ты знала, первым на примирение идет не тот, кто слабее, а тот, кто умнее!

– Отличный афоризм! Кто сказал?

– Не помню.

Ника вздохнула.

– Не хочу я никакого примирения. Сказано – завяли помидоры!

Мишка ушел, когда уже стемнело. Ника проводила его и отправилась к себе.

– Оксана показывала мне сегодня по скайпу детей! Такие пупсики! – крикнула мама из своей комнаты. – А вот если бы у тебя был ребенок, мы бы его тоже показали!

Шумно вздохнув, Ника плотно закрыла за собой дверь. Зажигать свет она не стала, взяла телефон и уселась на пол. Четыре раза перечитала сообщения, присланные мужем, и принялась листать электронные фото. Вот забавное. Его сделал Андрей этой весной в Париже. У Ники покрасневший нос и волосы разлетаются в разные стороны – на Монмартре жуткий ветер.

Они тогда никак не могли отвязаться от художника в дырявой фетровой шляпе, который во что бы то ни стало вознамерился написать Никин портрет. Спрятались в кафешке. Хохотали как сумасшедшие, отогреваясь невероятно вкусным капучино с круассанами. Андрей испепелял взглядом взъерошенную француженку в нейлоновой юбке поверх джинсов, утверждая, что она точно сбежала из психушки. Ника хихикала и говорила, что он ничего не понимает, эта эксцентричная небрежность – особый парижский стиль…

Разве могли они подумать тогда, что через каких-нибудь полгода все так изменится?

Ника прижалась щекой к холодной стене и закрыла глаза.

«Определенно, Господь создал ад после того, как побывал в метро» – этот афоризм принадлежал не какой-нибудь там известной личности, Ника его придумала сама, когда с утра пораньше спустилась в подземку. Впервые за последние три года.

Материнская квартира находилась неподалеку от Юго-Западной, конечной станции, а на таких, как известно, жестокая давка начиналась с самого входа.

Отстояв длинную очередь, Ника наклонилась к окошку кассы, но ее оттерла решительная толстуха.

– Вообще-то тут очередь, – возмутилась Ника.

– Я тут стояла еще, когда очереди не было! – безапелляционно заявила толстуха. – Девушка, дайте на пять поездок!

В вестибюле народ напирал плотным потоком, а потом запрыгивал в разъезжающиеся двери вагона, как в спасательную шлюпку тонущего корабля. Через пять секунд не оставалось ни единого свободного места. Едва присев, пассажиры утыкались в свои гаджеты или закрывали глаза, делая вид, что давно и крепко спят. На тот случай, если на их место посягнет какая-нибудь ушлая бабулька.

О, милый «финик», мамочка тоскует по тебе!

Покачиваясь в такт вагону, Ника держалась за поручень и вдруг наткнулась взглядом на рекламный слоган объявления, прилепленного к стенке:

«Принесите нам свою старую осеннюю куртку и получите скидку на новую!»

Хм, очень кстати. Может, продавцы магазина пожертвуют несчастной разведенке одну из старых осенних курток, принесенных покупателями? Она наверняка окажется приличнее, чем любая из маминого гардероба.

– Осторожнее! – взвизгнула Ника, вытаскивая ногу из-под чьего-то чемодана.

На оригинальном принте балеток от «Пуччи» осталось пятно. Она чуть не вцепилась в горло обидчику. Ну, все, это была последняя фирменная вещь в ее никчемной жизни! Чтобы не раскиснуть, решила переключиться на мысли о работе.

Они вели сейчас сразу два крупных дела. По одному Юрик улетел в Мадрид спасать репутацию бизнесмена. Разруливать другое предстояло Нике, которая осталась в агентстве за старшую. Они с Мишкой занимались алиби для Ираиды, да что там, попросту – прикрывали ее задницу. Замужняя мадам на десять дней укатила с любовником на Самуи, а согласно легенде, все это время посещала психологический тренинг для шопоголиков «Мне не нужна эта кофточка!» на Мальте. Агентство предоставило для мужа Ираиды авиабилеты, материалы несуществующего тренинга и даже мальтийские сувениры – модель корабля и ликер из плодов местного кактуса. Оставался последний штрих к образу добропорядочной супруги, мечтающей избавиться от страсти к оптовым покупкам в бутиках. Этим Ника и планировала заняться утром.

Дом Ираиды находился в центре, неподалеку от Американского посольства. Ника прошла через пост охраны и поднялась в квартиру. Перед дверью Ника замерла, закрыв глаза, как прима перед выходом на сцену. Потом вздернула подбородок, лучезарно улыбнулась и нажала на кнопку звонка.

Дверь открыл немолодой и очень худой мужчина в шелковом халате. Ростом он едва доходил до Никиного виска. Тощее запястье венчали дорогие часы.

– Здравствуйте! – воскликнула она. – Вы, наверное, Ринат, Ирочкин муж! А я Кира, с тренинга, Ирочка должна была вас предупредить.

Ринат окинул ее ледяным взглядом, беспристрастным и пронизывающим насквозь, как рентген.

– Рад знакомству, Кира. Проходите.

Да что ж он так смотрит, как будто собирается составлять фоторобот? Может, ресницы отклеились?!

«Возьми себя в руки, это все нервы!» – приказала себе она.

Переступила порог и оказалась в огромной прихожей с кучей дверей. Бестолковая планировка.

– Выпьете чего-нибудь? – Ринат обнажил в учтивой улыбке крупные желтые зубы.

– Спасибо, я за рулем и уже бегу! Хотела только кулон вернуть, – Ника раскрыла ладонь с золотым сердцем, внутри которого плавали три маленьких бриллианта. – Ирочка на Мальте давала поносить. Знаете, это один из принципов нашего тренинга шопоголиков: лучше взять на время у подруги, чем покупать в магазине, ха-ха! – Смех вышел этаким «блондинистым» и вполне натуральным, не то что парик, но Ринат лишь скептически вскинул брови. Взял кулон и крепко сжал в кулаке, аж костяшки побелели.

Что за тип! Опасный и скользкий, как гадюка. Неудивительно, что Ираида наставляет ему рога. Впрочем, Нике нет до этого никакого дела. Свою миссию она выполнила, предъявила Ринату еще одно доказательство того, что жена была на Мальте.

– Что ж, всего доброго, передавайте Ирочке привет. – Ника обворожительно улыбнулась, хлопая глазами. – Кстати, отличный халат. Где вы его брали?

В обед Ника встречалась с Полиной. Интересно, что все-таки ей понадобилось?

В кафе на Арбате Ника прибежала чуть раньше условленного времени и сразу же закрылась в туалете. У зеркала стянула парик, отклеила ресницы и старательно стерла салфеткой с губ жирную, как сливочное масло, помаду. Да уж, без грима видок еще тот. Лицо осунулось, под глазами залегли тени. В последнее время из-за переживаний Ника еще больше похудела, но это даже к лучшему. Четко очерченные ключицы так аристократичны! Она собрала свои густые волосы в тугой пучок на затылке, нацепила затемненные «учительские» очки и вышла в зал.

Полина уже ждала за столиком у окна. Увидев Нику, она приветственно помахала рукой.

– Прошу прощения за опоздание, давно ждете? – улыбнулась Ника, приблизившись.

– Пустяки, я сама только подошла. Слушай, а давай на ты?

– Конечно. – Она села за стол, поискав глазами, куда пристроить сумочку. На свободном стуле уже красовался Полинин клатч. Очень стильный, во вкусе ей не откажешь. У Ники был такой же – остался в гардеробной у почти бывшего мужа. Вздохнув, она повесила сумочку на спинку своего стула.

Посмотрели меню и сделали заказ.

– Как Егор? – спросила Ника.

– Все в порядке, наши проблемы забыты как страшный сон. И все благодаря вам.

Ника склонила голову.

– Приятно слышать. Так зачем… ты меня пригласила?

Полина кашлянула и облизала намазанные блеском губы.

– У меня к тебе дело на миллион! – выпалила она.

– Я вся внимание.

Подошла официантка и принесла их заказ – салат и капучино с пирожным для Полины и грейпфрутовый фреш для Ники.

– Знаешь, тот парень… я в нем совершенно разочаровалась! Тем более, он сам меня бросил, – сказала Полина, когда официантка отошла. – А вот с Егором у нас все серьезно. Правда, он говорит, что свадьба в его планы не входит, но это он специально, чтобы позлить меня. Ну, и боится, конечно. Из-за предыдущего опыта, да и вообще он такой сложный человек…

– Просто не хочет.

– Прости, что?

Эта Полина, кажется, совсем запуталась. Что ж, как тонкий знаток мужской психологии Ника поможет бедняжке бесплатным советом:

– Просто он не хочет на тебе жениться. Понимаешь, мужчины, по сути, примитивные существа – что в голове, то и на языке. Ну, а мы обожаем додумывать за них – воображаем то, чего нет. Словом, если Егор говорит, что не женится, это так и есть. Мой тебе совет: просто поверь и не трать на него драгоценное время.

Несколько секунд Полина смотрела на Нику, как папуас на мельхиоровую ложку, а потом, словно очнувшись, строго сказала:

– Оставь этот психобред для клиентов своего «Алиби-агентства». Ты ничего не знаешь ни о Егоре, ни о наших отношениях. Дело вообще не в этом!

Хм, бесплатный совет ей, кажется, не нужен. Что же тогда?

– На следующей неделе я уезжаю учиться в Лондон, – продолжала Полина. – Благодаря этому диплому надеюсь устроиться в крутую иностранную компанию. Курс длится год. Знаю, мужиков нельзя надолго оставлять без присмотра, и так сердце не на месте, а тут еще и эта! Приехала сестра покойной жены Егора.

– Не знала, что его жена умерла. От чего?

– При родах.

Ника покачала головой.

– Конечно, о покойниках – либо хорошо, либо никак, но, знаешь ли, она сама виновата. Настя операцию на сердце перенесла, ей даже беременеть нельзя было – залетела. Врачи говорили, что с таким сердцем рожать – смерть. Егор пугал, что бросит беременную, а она – ни в какую, уперлась: «Буду рожать, и все!» Ну, и вот…

– Печально. Так и что там с ее сестрой?

– Катька еще маленькая была, все время твердила: «Когда вырасту, за Егора замуж выйду!» Вот, выросла. Восемнадцать лет, ноги от ушей, через сына его обрабатывает, та еще сучка с ручкой! Что ты хочешь, провинциалка, привыкла локтями работать! – Полина отхлебнула из чашки с капучино.

– Неприятно, – посочувствовала Ника.

– Еще бы! А мне что прикажешь делать? Виза открыта, занятия начинаются. На заочное перевестись или просто плюнуть? Мать не поймет – учебу она оплачивает. Да и вообще, я знаешь какая? По Высоцкому: если уж чего решила, выпью обязательно! Однажды на маникюр со сломанным пальцем приехала.

Ника рассмеялась, а эта Полина – интересный персонаж. Ясно, что стерва, но чем-то притягивает. Отрицательное обаяние, как сказали бы в театре.

– От меня-то что требуется?

– Мне нужен в доме Егора свой человек, чтобы приглядывал за этой ушлой девицей. И ведь все складывается как пазл! Егор уже знает тебя как няню из агентства по найму персонала. Плюс я порекомендую как супер-пупер-профи и давнюю нашу с Матвеем знакомую. Там с новой нянькой какая-то проблема, она м-м-м… ударилась зубом об игрушечный пистолет, кхм… железный, и решила уйти. Так что Егор возьмет тебя без звука!

Персонаж-то интересный, но больной на всю голову.

– То есть, если я правильно поняла, ты хочешь, чтобы я шпионила за твоим Егором под видом няни, пока ты будешь учиться в Англии?

– Я тебе очень хорошо заплачу!

Ника откашлялась.

– Это не наш профиль, в том смысле, что «Алиби-агентство» таким не занимается. Но в Интернете полно детективных контор, в которых тебе с удовольствием помогут – нашпигуют квартиру Егора специальной аппаратурой, не то что Катька, ни одна мышь не проскочит!

– Да зачем мне эти ментовские дела? Тут нужен тонкий психолог, человек-радар! Чтобы на уровне флюидов опасность определил и мне сообщил. А лучше – предотвратил, помешал коварным планам этой профурсетки. – Полина сложила руки на огромной трепетной груди. – Ну, пожалуйста! Ты такая умная, артистичная, ты сможешь, я знаю!

– Полин, прости, но слежка – это не мой стиль. И потом, с детьми я как-то… не очень. Не представляю даже, с какой стороны к ним подойти.

«И представлять не хочу», – добавила она про себя.

– Тоже мне теорема Ферма! Ему уже три года, пеленки стирать не надо, так, по мелочи, – погулять, поиграть. И потом, дети – это же прелесть что такое! – Умильно вздохнув, Полина указала взглядом на соседний столик, за которым сидели женщина и девочка лет четырех. Или восьми? Во всяком случае, не больше десяти.

Девочка и вправду была прехорошенькая, с колечками каштановых волос вокруг румяного личика.

– Мама, сегодня на тренировке я ни разу не упала! Ольга Сергеевна меня хвалила, – важно сообщила она.

– Моя умничка! – расплылась в улыбке мать. – Думаю, ты заслужила небольшую премию. Как насчет чизкейка?

– Ольга Сергеевна говорит, что у меня лишний вес, мучного нельзя, – вздохнула разумная кроха.

– А мы ей не скажем, – заговорщицки подмигнула женщина.

– Тогда я хочу шоколадный торт!

– Нет, Лиз, от него у тебя все щеки в диатезе будут. Давай закажем чизкейк.

– Хочу шоколадный! – надулась она.

– Лизочка!

– Шоколадный! – вдруг завизжала дочка на все кафе.

– Лиза, прекрати сейчас же, – прошипела женщина, затравленно озираясь по сторонам. – Чизкейк, или мы сейчас же идем домой!

– Хочу шоколадный! Шокола-адный!

Красная, как свекла, мать пыталась успокоить девчонку, но в ту словно бес вселился – она расходилась еще больше. В конце концов упала на пол и начала визжать как припадочная.

– Я бы такого ребенка убила, – призналась Ника.

– Я бы тоже, – мечтательно сказала Полина, но потом вскинулась: – Степка совсем не такой, он просто ангел! Сама увидишь!

– Нет, Полин. Прости, но я не могу принять твое предложение. Поищи кого-нибудь еще.

– Кого?! Вероника, ты режешь меня без ножа! У меня самолет через четыре дня! Ты подходишь идеально, и Егор ничего не заподозрит! Я заплачу любые деньги!

Ну что за пиявка?!

– Хорошо. Я подумаю и позвоню тебе завтра, ладно?

Полина смотрела с недоверием.

– Надеюсь, ты примешь правильное решение?

Ника кивнула и ободряюще улыбнулась. Выброшу симку и поменяю номер, решила она.

– Полин, а можно задать тебе один вопрос? Понимаю, я лезу не в свое дело, но зачем тебе сдался этот Егор? Смазливый, да, но… прости, птица не твоего полета.

Она хмыкнула и посмотрела в окно, губы тронула мечтательная улыбка.

– Мы в детстве в одном дворе жили. Егор был, знаешь, такой плохой парень, с которым мама дружить не разрешает. Дрался, курил, ходили слухи, что со студенткой-медичкой встречался и она от него аборт делала. Жуть! Но романтического флера его образу добавило. Девки от него, как мухи, дохли, ну и я тоже… а Егор – ноль внимания, фунт презрения! Кому мелюзга нужна, на пять лет младше? – Полина помешивала ложечкой остывший капучино. – Потом мы с мамой переехали, и я его потеряла из виду. Институт, тусовки, гражданским браком пожила, и вдруг случайно встретились в общей компании. Ну, и закрутилось… А тут эта, из Усть-Урюпинска, нарисовалась, да еще и залетела от него. Из-под носа увела! А я знаешь какая?

Ника кивнула.

– Я помню историю про сломанный палец.

– Вот-вот. Решила: умру, но выйду за него!

Вскоре они собрались уходить. Пока Полина разбиралась со счетом, Ника бросала взгляды на чудовище, уминающее шоколадный торт за соседним столиком.

– И все-таки, почему она это сделала? – задумчиво проговорила она. – Решилась рожать, хотя знала, что это опасно…

Полина передернула плечами.

– Говорю же: приезжая! А они, знаешь, все с прибабахом!

«Репетитор по английскому языку для школьников!!!»

Ника приклеила объявление к железной двери и вошла в подъезд. Не то чтобы она собралась давать уроки постоянно, нет. Просто хотела продержаться пару недель, пока Юрик не вернется из командировки и не выплатит зарплату. Никин бюджет и так трещал по швам, да еще и маму сегодня пришлось в аэропорт на такси везти.

Мать не умолкала всю дорогу, не могла распрощаться с дочерью и у стойки регистрации:

– Ты помнишь тетю Аню, сестру тети Жени, с которой я лежала в больнице с аппендицитом? Я отдаю ей стеклянные банки из-под йогурта, она в них высаживает рассаду. Так что не выбрасывай! И не забывай закрывать вторую дверь! Одна моя знакомая забыла и, когда раздался звонок, открыла первую дверь, по привычке не посмотрев в глазок. В квартиру ворвались грабители, приставили ей к виску пистолет и вынесли все ценные вещи, включая очень ценного шпица, чемпиона выставок!

– Попахивает криминальным сериалом из девяностых, – хмыкнула Ника.

– Между прочим, это случилось три месяца назад, с теткой матери девочки, которую я готовлю к поступлению в институт! Все, моя очередь. Ника, не забывай звонить! Каждый день! Я хочу знать, как ты!

– Э-э-э… мам, забыла сказать, ты помнишь Алину? У ее мужа вилла в Италии, я еду к ней погостить, на два месяца. Там со связью плохо, так что я звонить не буду!

– Вот! А могла бы сейчас с Андреем в Италии прохлаждаться! Знаешь, я долго думала и поняла, в чем корень твоих проблем. Ты слишком худая! А мужчины – не собаки, чтобы на кость бросаться. И вообще, в твоем возрасте такой вес имеют только алкоголички и раковые больные.

– Мама! В каком «таком» возрасте? – прошипела Ника.

– Тебе тридцать лет, срочно помирись с мужем, не то останешься одна.

Ника хотела возразить, но передумала и просто кивнула, предвкушая двухмесячный отдых от маминых нотаций.

Наконец они распрощались. Ника долго тряслась в аэроэкспрессе, потом в метро. Возле дома матери расклеила объявления и поднялась в квартиру, не чуя ног, в предвкушении тихого вечера.

На ужин была припасена вареная индейка и обожаемый Вивальди. Ника включила музыкальный центр и уже собиралась сесть за стол, как раздался звонок в дверь. Кого это еще принесло? Посмотрела в глазок – темнота, в общем коридоре выключили свет.

– Кто?

– Сосед снизу. Вы нас заливаете!

Только этого еще не хватало! Ника распахнула дверь и… отлетела в сторону, сбитая с ног ударом в грудь.

В следующую секунду она очутилась в железных ручищах. Взлетела вверх, дернув в воздухе ногами, потеряла тапок и впечаталась затылком в стену. Из глаз посыпались искры, в голове разливалась пульсирующая боль, от которой узлом скрутило желудок. Попыталась закричать, но из пересохшего горла вырвался лишь какой-то сип.

Ее поволокли в глубь квартиры, с полки в коридоре упала ваза и разбилась вдребезги. В большой комнате Нику швырнули об пол, как мяч. Она проехалась коленками по ковру и отползла к дивану. Наверху, как небоскреб, возвышался лысый громила в кожаной куртке, а в руке… Нет, этого просто не могло быть! Он направлял на нее самый настоящий пистолет!

– Дернешься, получишь пулю в лоб!

«А мама права, надо было закрыть вторую дверь!» – как-то некстати пронеслось в голове.

В коридоре послышались шаги, и, поблескивая дорогими часами на тонком запястье, в комнату вошел мужчина в черном костюме. Ринат! Он огляделся, взял с полки и снова поставил на место мамину фотографию в деревянной рамке и вальяжно развалился в одном из кресел.

– Ну, здравствуй, Вероника. Или предпочитаешь, чтобы я звал тебя Кирой? – Ринат пронизывал ее ледяным взглядом.

Не в силах вымолвить и слова Ника смотрела на него, как кролик на удава, и терла затылок.

– Больно? – Он удовлетворенно кивнул. – Хорошо. Мне тоже было больно, когда я увидел кулон, подаренный любимой жене на годовщину свадьбы, в руках грязной мошенницы.

Он щелкнул массивной зажигалкой и закурил.

– Я дарил ей бриллианты, а она развлекалась с молодым любовником. Водила его по кабакам, покупала шмотки, вывезла на отдых. А кто должен платить за все эти плюшки? – Ринат стряхнул пепел на ковер. – Твое «Алиби-агентство». Думаю, это будет справедливо. Прикрываешь чужие грешки – так бери их на себя по полной.

– Вы… все неправильно поняли, – пролепетала Ника. – Я временно веду в агентстве дела, д-да, но я не хозяйка, а всего лишь актриса! Выполняю всякие мелкие поручения…

– Полтора миллиона рублей. Это то, что Ираида успела потратить на любовника, включая компенсацию моего морального ущерба. Отдашь через три дня.

Ника нервно сглотнула. Просто какой-то сюр! Под дулом пистолета у нее вымогает деньги свихнувшийся на любви к жене недомерок. И все это под музыку Вивальди, долетающую из кухни.

– Я не знаю, где взять такую сумму.

– Ну, ты же у нас выдумщица. Тренинг шопоголиков придумала, вот и с деньгами что-нибудь сообразишь.

Он поднялся и двинулся к выходу, громила – следом. В дверях Ринат обернулся:

– И смотри, без глупостей. – Он кивнул на фотографию в деревянной рамке. – Матушка твоя уже в летах, с ней всякое может случиться. И – да, спасибо. Мальтийский ликер – выше всяких похвал.

Капля дрожала на стекле, как слеза. Слилась с другой и лениво поползла вниз. Дождь штриховал пестрые зонты и машины, плывущие за окном.

Мишка мерил шагами офис с телефонной трубкой у уха.

– Абонент недоступен, – буркнул он, пряча глаза.

Ника закусила губу и прижалась лбом к холодному стеклу. Юрик был ее последней надеждой, он легко мог достать деньги и, возможно, даже нашел бы управу на Рината. С его-то связями! Но босс как в воду канул, ни один его телефон не отвечал второй день.

– Он проявится, вот увидишь!

– А если нет? Что тогда?

Мишка присел на подоконник рядом с Никой и ободряюще пожал руку.

– Выход есть.

– Какой?

– Сама знаешь. Взять деньги у мужа.

«Ты еще приползешь назад и будешь молить о прощении!» – слова Андрея, хлесткие, как пощечина, до сих пор звенели в ушах.

Ника уткнулась головой в коленки, в бессилии сжала кулаки и заплакала.

Мишка погладил ее по волосам.

– Не надо, – произнес он звенящим от жалости голосом. – Я в кредитах как в шелках, сама знаешь, но кое-что по сусекам наскребу. Плюс касса агентства – тысяч двести. Можно «финик» твой толкнуть. Андрей ведь предлагал его забрать?

Ника подняла заплаканное лицо и помотала головой.

– Пусть подавится! Да и машину все равно не продать, она оформлена на него.

– А может, тебе исчезнуть на время? Пока мать в Германии.

– Она не на ПМЖ уехала, вернется.

– А если в долг взять?

– У кого? – горько усмехнулась она. – У Роберта из массовки «Мосфильма»?

В сумочке зазвонил телефон. Ника бросилась искать трубку, может, это Юрик?

Оказалось, Полина.

Мишка взглянул на экран, светящийся входящим вызовом.

– У этой точно бабки есть. Наверняка на шопинге в Милане больше оставляет.

Ника сбросила звонок и решительно поднялась с подоконника.

– Пойду проветрюсь.

Вышла из кабинета и медленно двинулась по темному коридору. Из открытой двери соседнего офиса доносились оживленные голоса и женский смех. Как будто ничего не случилось и мир не разваливался на части.

Ника остановилась у окна, залитого дождем, оперлась о подоконник и с ненавистью посмотрела на экран телефона. Упрямо помотала головой:

– Не буду шпионить. Не буду работать няней. Никогда!

Поношенные туфли, костюм а-ля Мери Поппинс, старушечий пучок и специальный грим оттенка «бледная поганка». Плюс новый штрих к образу ННН – стильные затемненные очки, купленные в Италии. Прежние, круглые, мама забрала с собой в Кельн.

Ника задрала голову, разглядывая многоэтажку не первой свежести, одну из сотен таких же, загромоздивших спальный район Люблино. По ясному небу неслись обрывки облаков, и в какой-то момент показалось, что махина жилого дома падает на нее. Ника тряхнула головой и, улыбнувшись, как перед выходом на сцену, шагнула к железной двери подъезда.

Ей открыл Егор, заспанный и небритый. Буркнул:

– Проходите. Варвара?

– Благодарю, можно без отчества. Просто Варвара.

Ника втащила в тесный коридорчик с кое-где облупившейся краской саквояж с вещами. Чуть не растянулась, споткнувшись о навороченный спортивный велосипед, который выглядел в этой «прихожке» так же нелепо, как фламинго на птичьем дворе. Поискала глазами, куда бы повесить позаимствованный у мамы безразмерный плащ.

– Шкаф с верхней одеждой, – угрюмо представил Егор, проследив за ее взглядом.

Хоть бы раздеться даме помог, грубиян! Во время их прошлой встречи Ника была слишком увлечена ролью и Егора почти не запомнила. Так, в общих чертах. Теперь, наматывая свою плащ-палатку на пластмассовую вешалку, она исподтишка его разглядывала.

Всклокоченные темные волосы, голубые глаза, широкие мужественные брови. Тонкий нос правильной формы, но слегка кривой, что, между прочим, только добавляло шарма – этакий плохой парень, который вечно влипает в истории и дерется. Судя по рассказам Полины, в юности так и было. А фигура! Рослый и плечистый, как стриптизер. Кажется, Ника начинала понимать, почему Полина так в него вцепилась… Если бы не Андрей, она, пожалуй, и сама была бы не прочь закрутить с таким красавцем ни к чему не обязывающий легкий роман. Так, на пару недель.

– Я сейчас его позову. – Егор направился в комнату.

– Кого?

– Ребенка.

– Ах да… Разумеется! – С саквояжем наперевес Ника поплелась следом.

– Подождите здесь. – Егор устремился в глубь квартиры, оставив ее одну в большой комнате.

Изысками дизайна здесь, разумеется, и не пахло, но в целом было уютно. Пухлый кожаный диван, над которым висело зеркало, телевизор и DVD с несколькими подставками под диски, чешская «стенка» из прошлого столетия – в бабушкиной квартире имелась точно такая же, на полу ковер в «жутких розочках». Между креслами в цвет дивана, заваленными детской одеждой, – стеклянный столик с забытой банкой пива и игрушечной машинкой без колес.

Ника подошла к «стенке», на книжных полках громоздились кипы журналов «Из рук в руки. Авто» и «За рулем». Так-так. Мы не читаем, а рассматриваем картинки. А какие фильмы любим? Ника вытащила из подставки диск наугад. На обложке красовалась саблезубая морда какого-то монстра, внизу подпись: «Уроды и люди 2». Прыснула, зажав рот рукой. Да уж! Ларс фон Триер нервно курит в сторонке. А наш красавчик-то – интеллектуал! Насчет двухнедельного романа она явно погорячилась, не продержалась бы с ним и пары дней.

– А вот и мы! – В комнату ковылял Егор. На его ноге, зацепившись, как обезьянка, висел ребенок. – Ваш подопечный, получите – распишитесь. – Егор бережно поставил мальчика на пол, тот обхватил отца ручонками, пряча лицо у него в ногах.

– Ну что ж, давай знакомиться? Я Варя, а как тебя зовут? – Ника присела на корточки, чтобы их глаза были на одном уровне. Так делала принцесса Диана. Инвалидам-колясочникам нравилось.

Ребенок вцепился в отца еще крепче.

– Степан, что за дела? Ты же мужик! Стесняется, – развел руками он. – Давайте поставим мультики, это как-то сближает.

– По тека пука! – радостно завопил ребенок, должно быть, по-японски, отцепляясь от Егора и впервые взглянув на новую няню.

Ника замерла в удивлении. Мальчик был необыкновенно красив. Голубые глазищи с поволокой часто моргали, будто под тяжестью невероятно густых слегка загнутых ресниц. Когда этот ребенок спит, они, наверное, лежат на щеках, как гусеницы. Пухлые румяные губы, светлые кудряшки. Белокурый ангел. Хм, что ни говори, а детей этот парень делать умеет…

Тем временем, мальчик с победным криком бросился на диван, ожидая мультфильма. Егор немного повозился с DVD-проигрывателем, и на экране замелькали первые кадры фильма «Человек-паук». Про Человека-паука. Понятно.

– Телевизор разрешается только в порядке исключения, и не больше получаса в день, – строго сказал Егор. – Пойдемте, проведу вам тут экскурсию.

Из большой комнаты они попали в темный коридорчик с двумя дверями, вошли в одну из них и оказались в… Диснейленде! Комната, размером почти как гостиная, была доверху набита игрушками: плюшевыми, надувными, четырехколесными, раскладными. Даже детская кроватка имела форму гоночной машины с фарами и номером в изголовье. В углу Ника увидела шведскую стенку с подвесным канатом, рядом – палатка. Тут оказались даже небольшая горка и качели, на которых вальяжно раскинулся плюшевый медведь ростом с Егора.

На стене висел портрет молодой женщины, миловидной блондинки.

– Никитина мать. Она умерла при родах, Полина, наверное, рассказывала?

Ника сочувственно кивнула.

– Вам нелегко пришлось.

– Да, но что делать, жизнь продолжается. – Егор решительно шагнул к стеллажу, доверху забитому бумагами, баночками с красками и кистями и всякой всячиной. – Тут пластилин, книжки, все примочки для занятий. Сообщите, если надо купить какие-нибудь специальные кубики, пазлы или карты.

Карты? Таро?!

– Разумеется.

– А там – ваши покои, прошу!

В одной из стен обнаружилась дверь, ведущая в смежную комнату, площадью метров шесть. Стол, стул, кровать и шкаф. Привет, «Икеа».

Егор забрал со стула пластикового робота и плюшевого зайца, сидящего в кастрюле. Проворчал себе под нос:

– Вечно раскидывает игрушки… Нравится?

– Еще бы! Собственная комната, – подавив вздох, Ника закинула саквояж на кровать.

– Лады. Гуляем мы на детской площадке во дворе. Следите за ним хорошенько. Паренек из соседнего подъезда упал с горки и схлопотал сотрясение. – Он описал рукой вокруг лица и сдул с ладони. Так делали в детстве, приговаривая: «Тьфу-тьфу, три раза, не моя зараза!»

Да этот парень суевернее престарелой свидетельницы Иеговы!

– Гуляние, еда, занятия – все по режиму, – как ни в чем не бывало продолжал Егор. – Пойдемте на кухню.

Кухня словно сошла с кадров сериала из девяностых. Стол с угловым диванчиком клетчатой обивки, «усатый» телевизор под потолком, стеклянные дверцы деревянных шкафчиков, поблескивающие нарядным хрусталем. Нику слегка удивил набор дорогих ножей и полка с целой батареей разнообразных специй и приправ.

К холодильнику магнитиком с надписью «Египет» крепилась карточка с буквой «Х». Ниже на листе А4 был напечатан «Распарядок дня». Так и было написано – распАрядок.

– Чего это вы ухмыляетесь? – нахмурился Егор.

– М-м-м… тут ошибка, слово «распорядок» пишется через «о». – Весьма недальновидно злить своего работодателя, но она ничего не могла с собой поделать! Мамины гены.

– Я нанимаю няню для ребенка. Его и учите.

Что ж, спасибо за щелчок по носу. Но ты, красавчик, даже не представляешь, как ошибаешься, няньку-то наняли как раз для тебя!

Закрыв за Егором, Ника вернулась в большую комнату. Ребенок сидел на диване в той же позе, что и пятнадцать минут назад, завороженно глядя на экран.

– Малыш! – позвала Ника, но тот даже ухом не повел.

Вот она, великая сила зомбоящика. Впрочем, любит телик – пожалуйста. Нике это только на руку, хлопот меньше. Пусть смотрит, сколько хочет, а Егор ничего не узнает.

Бесцельно слоняясь по квартире, Ника заглянула в ту ее часть, которую они упустили во время экскурсии – комнату Егора. Комком сбитое белье на широкой кровати, шкаф-купе нараспашку, прикроватная тумбочка, декорированная огрызком от яблока и горой ярких книжек-панорамок. Ребенок и здесь умудрился наследить! Определенно, как только в твоей жизни появляется чадо, дом превращается в одну большую детскую. Ника поморщилась и покосилась на дверь, ведущую на балкон.

Полбалкона перегораживал велотренажер. Этот Егор прямо какой-то Пан Спортсмен! Только вот курит как паровоз – на поломанной тумбочке обнаружилась банка из-под оливок, полная «бычков».

В задумчивости Ника уселась на тренажер и, меланхолично глядя вдаль, начала крутить педали. Внизу, во дворе, вокруг пятачка детской площадки и трансформаторной будки, разрисованной героями «Ледникового периода», в три ряда толпились машины. У дороги – автобусная остановка, а дальше полоса лесопарка – бушевало на ветру зеленое море с редкими желтыми и багряными островками. От живописного вида просто дух захватывает!

Ника улыбнулась и подставила лицо безразличному осеннему солнцу. Что ж, пожалуй, все не так уж и плохо устроилось. Полина одолжила нужную сумму, и Ника отдала деньги в срок. Боялась, что гадкий коротышка на этом не успокоится, но, к счастью, он отстал. Правда, теперь она вынуждена целый год докладывать Полине о каждом шаге Егора и Катьки. К тому же пришлось дать нотариально заверенную расписку в том, что Ника обязуется отработать няней в течение двенадцати месяцев – она попала в кабалу к тюннингованной кукле, но разве у Ники был выбор?

Ничего, эта Полина – вполне вменяемая, просто немного зациклена на своем Егоре, проблем с ней быть не должно, в людях Ника отлично разбирается. И потом, полтора миллиона за двенадцать месяцев, которые, правда, пришлось отдать Ринату, плюс совсем неплохая зарплата няни. Считай, нашла хлебное место! Работа, кажется, совсем непыльная. Она отдохнет, отоспится, приведет тело и мысли в порядок и…

Щелк!

За спиной послышался странный звук, Ника обернулась и увидела веселую рожицу в ореоле белокурых кудряшек за стеклом балконной двери.

– Степа?

Сердце ушло в пятки из-за страшной догадки. Чертов ребенок запер ее на балконе! Толкнула дверь бедром, она не поддалась. Ника стукнулась о стекло с отчаянной безнадежностью мухи, попавшей в западню.

– Малыш, откроешь? – прожужжала она льстивым голосом.

Ребенок ангельски улыбнулся, с готовностью кивнул и… помахал рукой.

– Потяни ручку вверх! Наверх! – Дико улыбаясь, она показывала жестами, как это сделать. – Ну же! Пожалуйста, котик, зайчик, масик. Давай же, чертов идиот!

Ребенок обиженно выпятил нижнюю губу и скрылся за занавеской.

– Эй, куда ты? Ну, прости, прости-и! Степа!

Она долбанула кулаком в дверь – на! Запустила пальцы в волосы и свесилась с балкона, как герань из горшка. Двор – каменный мешок, через дорогу парк. От живописного вида просто дух захватывает, еще бы, это ж двенадцатый этаж!

– Помогите! Кто-нибудь! – завопила она. – Мама дорога-я!

И что теперь? Сразу спрыгнуть вниз? Потому что Егор наверняка поступит с ней именно так. Судорожно обшарила карманы пиджака, отлично! Сотовый остался в кухне, на столе! Зато она нашла ключи от квартиры. Может, как в той рекламе с Гошей Куценко в одном ботинке, перелезть на балкон этажом ниже? Хвала Саре Бернар, оба балкона не застеклены. Благодаря регулярным походам в фитнес-клуб она в отличной физической форме, так что можно попробовать. Теоретически. Ника посмотрела вниз, и у нее закружилась голова. Только теоретически!

– Малыш, иди сюда! – Она забарабанила в дверь. Прильнула ухом к стеклу. Ничего не слышно.

Чем он там занимается? Играет со спичками? Раскуривает «косяк»? Потрошит ее косметичку с фирменной косметикой?!

Со звуком паровозного гудка Ника чиркнула поломанной тумбочкой об пол, придвигая ее к краю балкона. Сняла очки, спрятала их в карман и взгромоздилась на тумбу. Главное, не смотреть вниз! Перелезла на другую сторону, села на корточки и повисла, держась руками за перила внизу. Где-то на дне двора заверещала автомобильная сигнализация, желудок скрутило узлом. О, Чарли Чаплин, помоги мне! Оттолкнулась и из последних сил выпрыгнула вперед.

– А-а!

Приземлилась на балкон этажом ниже. Кашляя, как человек, которого прибило к берегу после кораблекрушения, Ника распласталась животом по холодному полу балкона.

– Спасибо, спасибо, – бормотала она пересохшими губами, обращаясь непонятно к кому.

Ф-фу! Теперь все будет хорошо. Она пройдет через соседскую квартиру на лестничную клетку и поднимется наверх. Через квартиру, да. Если соседи дома. Нику бросило в холодный пот. Какая же она идиотка! Будний день, десять утра, а что, если в этой квартире банально никого нет?!

Подскочила на ноги и ударилась плечом в балконную дверь, словно собираясь ее вышибить. Раз, другой. Тишина. В стекле, подернутом дымкой занавески, отразилось лицо с картины Эдварда Мунка «Крик».

– Эй, кто-нибудь! – Вопль вселенского отчаяния. – Пожалуйста!

Из-за занавески высунулась испуганная всклокоченная голова.

– О, да! Откройте! – взмолилась Ника.

Щелкнула задвижка, и Нику впустили, точнее, выпустили на волю.

– Спасибо вам! – Со ступеньки она упала в объятия своего освободителя, оказавшегося коренастым мужчиной лет сорока.

– Успокойтесь, все в порядке, – рассеянно бормотал он, гладя ее по спине. – Да вы вся дрожите!

– Вы мой герой! – шептала она, готовая разрыдаться – адреналин будоражил кровь.

– Ах ты, кобель! – прогремело за спиной.

Герой отпихнул Нику и резво отпрыгнул в сторону.

На пороге комнаты стояла женщина в спортивном костюме, какие обычно носят физкультурники и домохозяйки. Блондинка с отросшими черными корнями и злыми глазами. Сразу видно, стерва. Из-за ее ноги выглядывала хитрая мальчишеская мордашка.

– Сашенька, это не то, что ты думаешь! – пробормотал мужчина.

– Да-да, я сейчас все объясню! – Ника поправила растрепавшуюся прическу и попыталась застегнуть вырванную с мясом верхнюю пуговицу пиджака.

– Страсть захватила? – язвительно поинтересовалась Сашенька.

– Нет, вы все неправильно поняли… – начала Ника, но осеклась, вдруг увидев, что у мужчины расстегнута ширинка.

Когда он ее расстегнул, а главное, зачем?! От изумления она просто потеряла дар речи. Для штатной единицы «Алиби-агентства» – непростительная ошибка.

Сашенька в два прыжка очутилась рядом и залепила мужчине звонкую пощечину.

– Да успокойся ты, дура несчастная! – огрызнулся он, застегивая штаны.

– А я абсолютно спокойна! – Она схватила с подоконника, уставленного цветочными горшками, пластмассовую лейку и отпила из носика. – Уже привыкла к твоим выкрутасам! «Сашенька, у меня что-то живот прихватило!» – сказала она, жутко кривляясь. Видимо, передразнивала мужа. – «Я поднимусь, схожу в туалет, а ты машину сторожи, она ведь еще не застрахована!» А сам? К очередной бабе!

– Толика бы хоть в машине оставила, – мрачно сказал мужчина.

– А пусть ребенок видит, какой у него отец!

– Ты хоть закрыть ее догадалась?

– Что?! Я-то думала, ему перед сыном стыдно, а он о тачке своей печется, Шумахер хренов! Твои бабы у меня уже в печенках сидят! Все, завтра же подаю на развод!

– Что вы! Не надо развода! – испугалась Ника. – Давайте все успокоимся! Дело в том, что я ваша соседка сверху, Варвара. Новая няня Егорки, то есть Степана. – Она достала из кармана очки и с достоинством нацепила на нос. – Ребенок случайно запер меня на балконе, вот и пришлось лазать по этажам, как какой-то… вор-форточник, право слово!

– Хотите, чтобы я поверила во всю эту чушь? – Ревнивая стерва картинно рассмеялась.

Ника развела руками.

– Но это правда. А теперь простите, мне надо бежать, ребенок остался один дома. Еще раз большое спасибо! – Она протянула руку своему спасителю, но потом передумала и бросилась к выходу. Если человек выбегает из туалета с расстегнутой ширинкой, он определенно не успел вымыть руки.

Только по дороге в квартиру Егора Ника поняла, что у нее жутко болит нога, видимо, неудачно приземлилась при падении. К тому же из подола юбки был выдран клок, мама ее убьет! Она еще раз возблагодарила всех великих актеров за то, что ключи оказались в кармане ее пиджака, отомкнула замок и заковыляла по квартире.

Так. Следов разрушения вроде нет, запаха гари не слышно. Саквояж в порядке. А где ребенок?

– Степан! – Ника замерла на пороге детской.

Где же он?

– Ай! – Ключицу пронзила резкая боль.

К ногам упала резиновая пулька. Из палатки на четвереньках выполз хохочущий ребенок с игрушечным пистолетом в руке.

– Быстро иди сюда, – сказала она ровным голосом, превозмогая желание немедленно отлупить дьяволенка. – Давай обсудим твое безобразное поведение!

Ребенок с обезьяньим воплем выскочил из палатки, вскарабкался по шведской стенке на канат и, оттолкнувшись от лесенки, налетел на Нику – сбил ее с ног. Очки соскочили с носа на пол.

– Ах ты, маленький пр… прыгун! Ну-ка, стой! – Лежа на полу, она схватила убегающего пацана за ногу.

Визжа от восторга, он плюхнулся рядом, прямо на очки. Те жалобно хрустнули, словно маленькая косточка внутри ее собственного тела.

– А-а! Это же Версаче! Понимаешь, маленький варвар, Вер-са-че!

– Висаси, – ребенок показал язык и выбежал за дверь.

Ника склонилась над итальянским аксессуаром и застонала – позолоченная дужка была отломлена.

Нельзя ему такое спускать! Ясно – ребенок морально разложился и безнадежно испорчен, его надо наказать! Кровожадно потерла руки. Потом – зудящую ногу. С другой стороны, какое ей дело до морального облика ребенка? Зачем гоняться за ним, как грабитель из фильма «Один дома», если можно просто нейтрализовать дьяволенка при помощи зомбоящика?!

Ника подкралась к дивану, на котором сидел Степан с какой-то машинкой, и стянула с подлокотника пульт.

– Та нет. Не хосю мутики! Хосю пыга́ть, пыга́ть! – Ребенок вырвал у нее пульт, швырнул на пол и протянул машинку. – Писясяеца обота, – с важностью сообщил он.

– Что-что?

– Тансхомен! Писясяеца обота!

Ника хлопала глазами.

– Тансхомен! Писясяеца обота!

– Да, ты, безусловно, прав, – Ника кивнула с подобострастной улыбкой нерадивого студента на экзамене по хинди. Мальчишка раскусил ее с ловкостью опытного «препода» и треснул машинкой по голове.

– Ай! – Ника едва успела руки подставить!

Теперь понятно, как предыдущая няня умудрилась стукнуться зубом о железный пистолет! Ну, Полина, я с тобой еще поквитаюсь!

– Нельзя бить людей! – прошипела Ника, выдернув машинку из цепких детских пальцев. – Хочешь попасть в колонию для несовершеннолетних?

Степан посмотрел на машинку в ее руках и вдруг сделался серьезным. Выпятил нижнюю губу, красивое личико скривилось, и… он завопил, как иерихонская труба:

– А-а-а!!!

– Эй, ты чего? – испуганно пролепетала Ника. – Успокойся, насчет колонии я пошутила!

Ребенок замолчал. Но лишь для того, чтобы набрать в легкие воздуха и закричать еще громче! У Ники зазвенело в ушах. Мамочки! Соседи, наверное, думают, что она отрывает ему ногу!

– Тихо, успокойся, пожалуйста, не плачь! – Ника заметалась вокруг орущего пацана.

Какой противный голос! Что же делать? В отчаянии она бросила машинку на диван, мальчишка схватил игрушку, прижал к груди и тут же замолчал.

Если честно, гуляние Ника собиралась пропустить. Но потом испугалась, что соседи доложат Егору. Проблемы ей не нужны.

Вздохнув, принесла из шкафа и вывалила на диван детскую одежку: майку, трусы, колготки с машинками, штаны, к которым уже были прицеплены подтяжки, полосатый свитер и ветровку.

– Будем одеваться? – подмигнула она Степану.

– Та нет, – скривился он.

– Тогда гулять не пойдешь, – припугнула Ника.

– Ува! – обрадовался ребенок и вихрем унесся к себе в комнату.

Ника осталась наедине с горой одежды. И что теперь?

Заглянула в детскую, ребенок сидел на корточках возле своей великолепной кровати и возил машинку. Увидел Нику, крадущуюся с его трусами, как с сетью для ловли птиц, и с воплем бросился вон из комнаты.

– Стой! Я все равно тебя одену! Еще посмотрим, кто кого!

Через полчаса безумной гонки по квартире на Степана удалось натянуть: майку, трусы (задом наперед) и свитер (частично) – он топорщился на шее, как жабо.

На ногу было больно ступить, кололо в боку и темнело в глазах. Ника отчетливо поняла, что сейчас она шлепнется в обморок и тогда придется засчитать техническое поражение.

И тут ее осенило.

– Может, хочешь шоколадку?

Мальчишка захлопал в ладоши, выгнув пальцы. Одними подушечками.

– Только потом гулять, да?.. Ну что? Можем идти? – спросила Ника, когда ребенок умял батончик.

– Хосю попить!

Ника принесла из кухни стакан воды. Степан сделал полглотка, задумчиво вытер рот колготками и сказал:

– Хосю писять.

Она сводила несносное дитя в туалет.

– Ну? Все дела переделал, теперь можем идти?

На ангельском личике застыло странное выражение, как будто ребенок вычислял квадратный корень из трехзначного числа.

– Хосю пойти в касюме тека пука! – наконец выдал он.

– Ну что ты там еще придумал? Какая-такая «текапука»? – застонала она.

Косноязычное дитя снова унеслось в детскую, а Ника улеглась на пол большой комнаты. Все! Силы на исходе, а еще даже полдня не прошло!

Ребенок притащил красно-синие штаны с кофтой, жуткую клетчатую маску с прорезями для глаз и перчатки. Костюм Человека-паука!

– Нет! – Она вскочила на ноги. – Ни за что! Хочешь меня всеобщим посмешищем сделать?

Ребенок насупился.

– Хосю в касюме тека пука!

– В костюме Человека-паука пойдешь зимой на елку! – отрезала она.

– Уходи осюда! Хосю, стобы папа писол. Папа-папа!

– Папа на работе, а я никуда не уйду! – Ника исхитрилась и схватила ребенка в охапку. Окрыленная успехом, она в волнении принялась напяливать колготки ему на руки. – Ишь, чего придумал – в маскарадном костюме по улице разгуливать! Со мной такой номер не пройдет, слышишь? Капризы оставь для своих идиоток-нянек, а меня изволь уважать!

Ребенок оттопырил нижнюю губу, красивое личико скривилось, и он истошно заорал:

– А-а-а!!!

Через час Ника вывела на прогулку Степана в костюме Человека-паука.

«Самсунг», одолженный у мамы для конспирации, заливался хитом Стаса Михайлова. Вот Ника уже и слушает Стаса Михайлова, как все разведенки. Поморщилась, села в постели и огляделась. Она лежала поверх одеяла на кровати-машине. А что такого? Ребенок так вымотал, что решила немного вздремнуть после обеда. Рядом, разбросав руки, мирно посапывал Степан. Ресницы, как у танцовщицы «Мулен Руж». В раскрытой пухлой ладошке – черный фломастер. Прелестное дитя. Жаль, только когда спит.

Ника выкарабкалась из кроватки, стянула с полки поющий телефон и направилась в ванную.

– Я уже пятый раз звоню, и все без толка! – волновалась Полина. – Ты почему трубку не берешь?

– Прости! Я тут полдня по балконам лазала.

– В Человека-паука, что ли, играли?

– И в него тоже. Этот ребенок – просто какой-то… вождь краснокожих! – Ника посмотрелась в зеркало ванной и вскрикнула. Над губами черным фломастером были нарисованы усы, а к щеке крест-накрест приклеен медицинский пластырь.

– Что случилось?!

– Он изуродовал меня, пока я спала! Как портрет Ленина в учебнике по истории! Этот ребенок – исчадие ада! – Ника открыла кран, намылила пальцы и принялась яростно оттирать «усы».

– Не выдумывай, он всего лишь маленький мальчик, – отмахнулась Полина. – Она звонила, приходила?

– Катька? Пока нет.

– Отзвонись сразу же, как объявится. Ну, все, держи меня в курсе.

Положив трубку, Ника присела на детскую подставку под ноги, стоящую под раковиной, и закрыла глаза.

Ничего, это только очередная роль. Всего лишь роль няни-шпионки.

– Ай!

Ника едва успела увернуться от кубика, летящего ей в голову, как мальчишка вытащил из коробки другой и с остервенением запулил в нее снова. Пригнула голову, и строительный «снаряд» просвистел мимо. Какой агрессивный ребенок.

– А если я в тебя кину? Предупреждаю, мало не покажется!

Ребенок посмотрел исподлобья.

– Хосю к папе, к папе! Ты пахая!

– Ага. Злые вы, уйду я от вас, – хихикнула Ника.

Мальчишка шутку не оценил и яростно топнул ногой. Нижняя губа угрожающе оттопырилась. У Ники даже скулы заломило, когда она представила, какой крик он сейчас тут поднимет. По закону подлости, именно в это мгновение до ее слуха донесся скрежет ключа в замочной скважине. Егор вернулся! И угодит прямиком в скандал! Пусть она не самая лучшая в мире няня, но папаша об этом догадаться не должен! Что же делать? В голову пришла гениальная идея. А какая оригинальная!

– Малыш, хочешь покататься на лошадке?

– И-го-го, ашатка! – в восторге визжал ребенок.

– А-ха-ха-ха! – ржала Ника.

«Клянусь Марлен Дитрих, он поломает мне хребет! Этот крошка весит килограммов шестьдесят, не меньше! Это был первый и последний раз, когда я взяла его на руки!»

Улыбаясь, как Любовь Орлова на раскаленной пушке, Ника выползла в большую комнату и уперлась взглядом в широко расставленные ноги в синих джинсах.

– Папа! – завопил Степка.

Она опустилась на пятую точку, как дисциплинированный верблюд перед высадкой туриста. Ребенок спрыгнул на пол и тут же повис у отца на шее.

– Я катаюсь на ашатке!

– Да уж понятно, – сказал Егор. Выражение лица при этом у него было престранное.

– Папа, я тебя так здал! – Ребенок душил Егора в объятиях.

– Я тоже скучал, сын. А что папа принес своему чемпиону?

Только тут Ника заметила в руках Егора большую нарядную коробку с машинкой. Издав победоносный клич, Степка выхватил добычу и кубарем скатился на ковер.

– Тансхомен! Писясяеца обота!

– Трансформер превращается в робота, точно.

Так вот что значит эта фраза в переводе с детского, подумала Ника, устраиваясь на краешке кресла.

Егор плюхнулся на диван и взял в руки пульт от телевизора. Пролистав новости, неплохой фильм молодого немецкого режиссера по «Культуре» и даже спортивный канал, остановился на мультфильмах. Хм, отличный выбор. Как раз для его возраста.

Егор забрал у сына коробку и принялся ее распаковывать.

– Пап, ты дебил?

– Малыш, нельзя называть папу дебилом, – быстро сказала Ника, радуясь, что уже немного научилась понимать этот птичий язык.

Егор смерил ее ледяным взглядом.

– Он спросил: «Пап, ты где был?»

Упс. Ошибочка вышла. И на солнце бывают пятна.

– Я был у заказчика, сынок. Один плохой дядя из папиной бригады запил и на работу не вышел, пришлось сегодня за него пахать. – Широко зевнув, Егор протянул сыну освобожденную из картонного плена машинку.

– Собеи обота, – потребовал тот.

– Робота собрать? Степк, я устал, как кобель. Поиграйте лучше с Варей. – Скрипнув диваном, Егор в прыжке перевернулся на другой бок и тут же захрапел.

Ребенок посмотрел на отцовский затылок, как на конфету, оказавшуюся муляжом. Нижняя губа обиженно выпятилась, и… мальчишка со всего размаха треснул Егора машинкой по голове. Тот подскочил на диване, испуганно моргая спросонья.

– Это что еще такое? А ну-ка, марш в свою комнату! – прогремел Егор.

Из голубых глаз брызнули слезы. Мальчик пошел прочь, низко опустив плечи.

– Если б мне в детстве такой трансформер подарили, я б от счастья охренел, а этот руки распускает, – проворчал Егор, закрыл глаза и обиженно захрапел.

Ника посмотрела на мирно посапывающего папашу. Дебил и есть.

Она вошла в детскую. Окинула взглядом залежи игрушек всех мастей и подняла с пола новенький трансформер, лежавший в куче других подобных.

– Степ, ты где?

– Уходи! – раздалось из палатки.

Ника приподняла парусиновую ткань и с опаской заглянула внутрь. Он сидел, уткнувшись носом в сбитые коленки. Ника потрепала Степку по белокурой голове.

– Не плачь, ты же мужчина. – Протянула трансформер. – Хочешь, помогу тебе его собрать?

Определенно эти штуки выпускают для каких-то инженеров-конструкторов, а не для маленьких детей! Ника провозилась с игрушкой до самого вечера. Закончила только, когда уже надо было набирать воду для купания.

Довольный Степка взял робота с собой в ванную. Играл с ним, плавая в облаках ароматной пены.

– А тепей хосю машину! Собеи из обота машину!

– Что? Опять все сначала?! – Закатив глаза, Ника медленно сползла по стенке на пол.

– Огон! – завопил Степка и швырнул робота в воду.

– Эй, хватит брызгаться! – Ника вскочила на ноги и стянула с крючка полотенце.

В ванную с охапкой грязного белья вошел Егор.

Ника промокала полотенцем мокрую шею и плечи, как вдруг перехватила его взгляд исподтишка, жадный, ощупывающий. Она словно увидела себя со стороны. Старушечий костюм не выдержал баталий с ребенком, очки разбились, специальный грим давно стерся, за весь день у Ники не выдалось и минутки свободной, чтобы его поправить. Она стояла перед Егором раскрасневшаяся, с разметавшимися по плечам волосами, в тренировочных штанах и майке в обтяжку, к тому же абсолютно мокрой.

– Прекратите на меня пялиться! – выпалила Ника. – Учтите, я не завожу интрижек с работодателями!

– Че-го? Да вы себя в зеркало видели? Вобла сушеная! С вашим «минус первым» размером не стоит и мечтать о харасменте!

Он затолкал белье в барабан и, презрительно хмыкнув, вышел из ванной.

Ника закатила глаза. Ну и хам!

Слова Егора ее нисколько не задели. Что этот одноклеточный понимает в истинной женской красоте? Даже хорошо, что они все выяснили и она будет избавлена от сексуальных домогательств со стороны этого плебея. Одной проблемой меньше.

Впрочем, не слишком ли резко она с ним говорила? Что, если после ее отповеди Егор взбрыкнет и вышвырнет строптивую няньку на улицу? Тогда Полина, наверное, понизит ее до домработницы. Или мойщицы унитазов. Но Ника этого не допустит.

Она вытащила из кармана штанов мобильный, набрала нужный номер и, дождавшись ответа, зашептала в трубку.

– Привет, это я. Как твой кастинг? Ну, не последний, не раскисай! Слушай, тут такое дело. Одну мою клиентку, няню, хотят уволить, нужна твоя помощь.

Щелкнув зажигалкой, он помог даме прикурить. Заказчица выпустила из ярко накрашенных губ струйку сизого дыма и зазывно посмотрела на Егора.

– Впервые в жизни вижу таких строителей. Сделали качественно, без проволочек, сроки не сорвали.

Ее низкий грудной голос, отдаваясь гулким эхом в тишине подъезда, обволакивал, как молоко с маслом и медом – больное горло.

– Это ведь и в наших интересах, – пожал плечами Егор, стряхивая пепел.

– А у меня выдалась удачная неделя – ремонт закончила и сделку закрыла.

Бизнес-леди, блин.

– Поздравляю.

– Предлагаю это отметить в одном уютном ресторанчике. – Она решительно прижала Егора бюстом к мусоропроводу. – Ночи еще теплые, потом можно погулять, или… чем ты обычно занимаешься по ночам?

– Меняю подгузники. Сын маленький, так что ночи у меня насыщенные.

Беда с этими «бизнес-ледями». Сначала ведут себя как мужики, а потом жалуются, что им одни слабаки попадаются. Конечно, какой нормальный пацан с таким бульдозером свяжется?

Распрощавшись с обиженной заказчицей, Егор покатил в центр. С ребятами договорились встретиться. Вообще-то Егор заведения в центре не жаловал, но они с Костяном и Димычем жили в разных концах города, поэтому пересекаться в том спорт-баре всем было удобно, плюс цены демократичные.

Когда Егор вошел, ребята уже сидели за столом с кружками пива. Костян уминал бифштекс. Народу было мало, телевизоры под потолком транслировали повтор футбольного матча.

– Здорово, орлы. Жрете уже? – Егор плюхнулся на длинную деревянную скамью, рядом с Костяном.

– Да вот. Весь день во рту маковой росинки, кроме пиццы, и не было! – сказал Костян, пацан приятной наружности, без финансовых проблем.

– Так и до язвы недалеко. Жениться тебе надо, – вставил свои пять копеек Димыч, безнадежный «женатик» с солидным брюшком из-за домашних пирожков и выносом мозга четвертой степени.

– Спорный вопрос, – хмыкнул Егор. – Скажи-ка, Джамбо, как тебе удалось сегодня освободиться? Жена за подгузниками послала, а ты под шумок с друзьями в бар укатил?

Они с Костяном дружно заржали.

– Отбей!

Егор хлопнул по подставленной ладони.

– Да ладно, Димыч, не обижайся! – Костян сделал Егору страшные глаза. – Я, на самом деле, и сам жениться хочу, да и мать с ума сошла, о внуках мечтает. Так что завидую тебе белой завистью! Вот на Ибицу последний раз смотаюсь и займусь. Кстати, на Ибицу-то кого брать, Светку или Лену, как думаете?

– А Лена, это какая? – заинтересовался Егор.

– Сейчас покажу. – Костян принялся рыться в своем навороченном телефоне. – Вот, фотка! Ой, нет, подожди, эта интимная…

Димыч воровато покосился на экран телефона, как голодный студент на кусок шашлыка.

– Эту бери, – одобрил Егор, когда Костян показал фотографию.

– Не тех женщин выбираете, – покачал головой Димыч. – Разве на таких, как эта Лена, женятся? Или твоя Полина? Не вариант.

Не вариант, ага. А сам слюни на ее сиськи все время пускает.

– Разве эта Лена у плиты стоять будет? – Димыч убежденно помотал головой и отхлебнул пива.

– Не будет, факт, – согласился Костян. – А меня Егор от голодной смерти спасет, как станет шефом нашего с ним будущего ресторана, а, братан? Всю неделю вспоминаю супчик, которым ты меня потчевал, когда я последний раз с похмелья болел.

Егор хмыкнул.

– Суп-гуляш по венгерскому рецепту. Его мне бабушка по наследству передала, знатная была кулинарка.

– Когда ресторан открываем? Колись, потомственный кулинар! Я концепцию придумал и место уже приглядел, так что дело только за шефом и стало. Ну, как, замутим общий бизнес?

– Замутим. Когда-нибудь.

Подоспела официантка, и они сделали заказ. Как только она отошла, у Егора зазвонил телефон.

– Здравствуйте, Егор. Я Надежда, мама Семена, наши дети в прошлом году вместе в «развивалку» ходили, помните меня?

– М-м-м…

Попробуй-ка, упомни всех этих мамаш.

– Не важно. Я, собственно, по поводу Варвары, которая у вас работает.

– А что с ней такое? – напрягся Егор.

– Нет-нет, все в порядке, не волнуйтесь. Вы… не могли бы мне уступить Варвару, а я подыщу для вас другую, тоже очень хорошую няню!

– Не понял, что значит уступить?

– Понимаете, Егор, у меня очень сложный ребенок, работать с ним должен профессионал. Такой, как Варвара. Она в совершенстве владеет специальными методиками по укрощению гиперактивных детей.

– У меня тоже гиперактивный ребенок, – обиделся Егор.

– У меня гораздо гиперактивнее!

– Послушайте, Надя, давайте не будем мериться гиперактивностью. Меня наша няня устраивает, и менять ее я не собираюсь. Как-то так.

Трубка разочарованно вздохнула.

– Ну, хорошо… Скажу по секрету, я тут, грешным делом, уже предлагала Варваре более выгодные условия, но она отказалась, мол, к мальчику вашему уже привязалась. Такая порядочная, в наше время это редкость… Но если вдруг у вас с ней что-то не сложится, просто дайте знать, хорошо?

– Лады.

Егор отключился и поморщился. Что за люди?

– Няньку мою новую увести хотели, – пояснил он ребятам.

– Она так хороша?

– А хрен ее знает! – Он щелкнул кнопкой своего «альпинистского» телефона, заходя в «Мультимедию». – Смотрите.

На фотографии была изображена Варвара. Она спала с открытым ртом, над губами – пририсованы усы, к щеке крест-накрест приклеен пластырь.

– Женщина сложной судьбы, – хохотнул Костян.

– Я телефон дома забыл, а пацан ее сфоткал, пока эта Мери Поппинс дрыхла. Вместо того чтобы за ребенком смотреть! Да и вообще, строит из себя… Как будто только она все на свете знает, а остальные идиоты. Бесит.

– Уволишь? – спросил Димыч.

Егор пожал плечами.

– Полина рекомендовала Варвару как зачетную няню, да и мамаша эта так разорялась, чтобы ее заполучить.

– А ты установи дома камеры слежения, вмиг разберешься, – посоветовал Димыч. – А что? Сейчас так многие делают.

– Ну, не знаю… Кучу бабок выкидывать, а смысл? Все-таки не с улицы ее брал – Полинкина протеже.

Костян зевнул.

– Задолбали своими чадами-няньками! А девочка из-за соседнего столика, между прочим, на тебе уже глазами дырку протерла!

Егор повернул голову и встретился взглядом с блондинкой в синем платье, та тут же опустила глаза. Верный знак.

– И подружка симпатичная, – подмигнул он Костяну. – Предлагаю активизироваться.

– Может, у них другие планы, – фыркнул Димыч.

– Конечно. Они в спорт-бар в вечерних платьях приперлись, чтобы футбол посмотреть, – хмыкнул Егор. – Так. Беру тайм-аут по техническим причинам, а потом пригласим их за наш столик.

Он встал и направился к туалету.

– Давай быстрее, не хорошо заставлять девушек ждать!

– Жениться вам всем надо, – тоскливо вздохнул Егору вслед Димыч.

Егор пересек другой зал, в котором тоже было пустовато, и свернул за стойкой бара, к туалетам. У входа какой-то изрядно принявший на грудь баклан с крашеной шевелюрой отдавил ему ногу.

– Осторожнее, – буркнул Егор и встал как вкопанный. – Рома? Ты?!

Тот посмотрел на него бараньими глазами.

– Не узнаешь? Это же я, Егор!

Рома сделал несколько нетвердых шагов в сторону столиков, потом обернулся к Егору и дернул головой, как персонаж Миронова в «Бриллиантовой руке», видимо, приглашая следовать за ним.

Они уселись за Ромин стол, на котором стояла какая-то закуска и полупустая бутылка виски.

– А я тебя не сразу узнал, волосы, что ли, покрасил? – удивился Егор. – Ты тут один?

Рома низко опустил голову, Егор уж подумал, что тот уснул, но голова вернулась в исходное положение – это был такой кивок. Длиною в жизнь.

Официантка принесла пустой бокал, и Рома разлил остатки виски.

– Не-не. Я за рулем, завтра вставать рано, ехать за город к заказчику. Сколько ж лет мы не виделись? Но я знаю о твоих успехах, бизнес процветает. Слышал, женился.

Рома залпом осушил свой бокал.

– Уехала она, – сказал он осипшим голосом.

– Куда?

– Отдыхать.

– Это дело хорошее. Одна? Зря отпускаешь. Подцепит еще какого-нибудь альфонса, – Егор вздохнул. – А я после смерти Насти опять с Полинкой сошелся.

Рома показал большой палец в знак одобрения. Егор, Полина и Рома выросли в одном дворе. В юности дружили. Ну, как дружили… Рома был чуть старше, в те годы студент-медик, Егор еще в школе учился, а Полинка вообще маленькая была, ее и за человека тогда не считали. Так, сбоку припеку. Вся дружба в основном сводилась к посиделкам на лавочке у подъезда их большой дворовой компанией. Пили крепленое вино, громко ржали и бренчали гитарой, чем доводили до предынфарктной трясучки соседских бабулек. Со временем все разъехались, но продолжали встречаться на днях рождения общих друзей и прочих пьянках. Сначала часто, потом все реже.

– Слушай, Ромыч, я тут с ребятами. Пойдем к нам, а? Посидим, поговорим, девчонок запутаем, раз ты у нас временно холостой.

– Не, я домой порулю.

– А, ну, хозяин – барин. Рад был повидаться. – Егор встал из-за стола и снова сел. – Подожди, как это порулю? Ты на машине, что ли?

– На мотоси… цикле.

– Мот купил, волосы покрасил. Кризис среднего возраста накрыл? – пошутил Егор. – Старость не за горами?

Рома как-то нервно дернул носом.

– Старость? Какая еще старость?! Я в отличной форме! – Он вскочил на ноги, а потом упал на пол, чуть не сбив с ног проходящую мимо официантку с подносом, и начал отжиматься.

Егор озадаченно наблюдал за старинным приятелем.

– Понял. Про старость это я зря, прости засранца. Ты у нас еще о-го-го! Ромыч, кончай! Вон, охранник уже напрягается.

Наконец Егору удалось поднять с пола и усадить за стол распоясавшегося физкультурника.

– Чего это ты так разошелся? Жена, что ли, молодая комплексами башку засоряет?

Рома скривился, как будто получил удар под дых.

Егор покачал головой. В глубине души он всегда питал к Роме легкую неприязнь, а если уж по чесноку, просто завидовал. Золотой мальчик Рома с детства получал все, что хотел, – игрушки и шмотки, которые отец-дипломат привозил из заграничных командировок, лучшую школу и лучшие оценки. Конечно! Поставь сынку такого папаши что-нибудь кроме «пятерки», рискни здоровьем! Так тогда думал Егор, впрочем, может, он и ошибался. Рома не спился и не «потерялся» в жизни, как другие мажоры, добился успеха – создал собственную компанию, которая процветала. Бабок – куры не клюют, нормальный мужик, не урод. Казалось бы, живи да радуйся – нет! Какая-то сука всю декорацию портит. По идее, Егор должен бы злорадствовать, но ему стало жаль Рому. По-человечески.

Вздохнул, подумав о блондинке в синем платье.

– Ладно, поехали, отвезу тебя. А байк свой завтра заберешь.

– А может, погоняемся, как в былые времена? – улыбнулся Рома. После припадка физической активности он слегка протрезвел.

– Не, с гонками я завязал.

– Зарок?

– Помнишь? Не ожидал.

В юности Егор круто навернулся со своей «Явы», спасибо врачам – по частям собрали. Полгода в больнице провалялся. Тогда он и дал себе зарок: если выкарабкается, никогда в жизни на мотоцикл больше не сядет. Потом еще долго тосковал по адреналину и ощущению полета, которое дарит байк. Часто снилось, будто по Воробьевым горам на своей «Яве» рассекает. Но зарок есть зарок. С ним шутки плохи.

Он попрощался с ребятами и повез Рому домой.

Они неслись на чумазой «Тойоте» по опустевшим улицам. Огни городских реклам пролетали мимо, размазываясь по стеклам неоновыми дорожками. Ветер из опущенного окна потихоньку выветривал хмель из Роминой головы.

– Я с ней у друзей общих познакомился, – сказал он.

– С женой? – понял Егор.

– Она была вся какая-то… нездешняя, будто с другой планеты. Глаза – две бездны, длинные нервные пальцы, ноги… Я даже подойти боялся, как мальчишка. Представляешь, с подружкой ее замутил, только для того, чтобы к ней ближе быть. В общем, попал. Потом встречаться начали, я был такой счастливый, как обкуренный всю дорогу.

Хоть бы одним глазком на эту инопланетянку посмотреть, подумал Егор.

– Поженились. К хорошему быстро привыкаешь, вот и я привык. Что-то даже раздражать стало: упрямство ее ослиное. Или еще. Если мне на телефон человек звонит, она именно в этот момент с какой-нибудь ерундой достает. Представляешь? Именно в этот момент, как нарочно! А потом… все в одну секунду оборвалось. Она такую свинью мне подложила… Расстались мы. Первое время с души воротило от ее поступка. Думал, все – отрезало, а потом понял, что все равно ее люблю. Любую. Без нее – не жизнь. – Рома вздохнул. – Только вот потерял я свое счастье.

– Почему?

– Пропала она.

– Как пропала? Ты ж сказал, отдыхает?

– Бросила меня и пропала. Матери сказала, что на юг уезжает, к подружке, а та вообще не в теме.

Егор покачал головой.

– Да, дела. Но надо же что-то делать, искать.

– Люди работают, пока без особого успеха. Но знаешь, я не теряю надежды. Если действительно чего-то хочешь – вся Вселенная будет способствовать тому, чтобы желание твое сбылось. Сама Вселенная приведет меня к ней! – Глаза Ромы лихорадочно блестели.

– Без базара, приведет!

Совсем чуваку хреново.

Вскоре они подъехали к пафосному дому на набережной.

– Спасибо тебе, Егор, ты отличный парень. Может, как-нибудь еще пересечемся?

Ромыч вложил ему в руку зачетную визитку.

«Андрей Геннадьевич Ромашов. Генеральный директор сети клиник «Дента Бланка», – прочитал Егор.

Вот ведь, Андрей Геннадьевич, солидный человек, а он его, как раньше, по-дворовому все звал: Рома да Ромыч.

«Все ясно ревности – а доказательств нет!» – сказал Михаил Юрьевич Лермонтов. Поиском доказательств Нике предстояло заняться в пятницу после обеда, когда в дом Егора явилась Катька.

Волосы, пережженные нелепой «химией». Маленькая, толстенькая, с бородавкой на лбу. И пожалуй, чуть старше восемнадцати. Раза в два. Ника с недоумением наблюдала за Катькой, которая снимала сапоги в прихожей. Полина решила установить слежку за этой бабищей?!

– Вы Катерина? – на всякий случай уточнила Ника.

– Валентина, домработница, – пробасила она. – Хожу раз в неделю по пятницам. А шо, Егор за меня не говорил?

– Ах да… теперь припоминаю. А я Варвара, новая няня.

– А Наташка сбежала? Не смогла, значит, со Степашкой нашим. Ой, да шо ты! Те дети – атас! Каждый со своей звездой в голове. Звезданутые, в общем. Ну, а ты откуда к нам, в столицу, приехала?

– Я москвичка.

– А шо, хорошо. Москвички дороже сто́ят.

– В каком смысле? – растерялась Ника.

– Чудная ты! Платят им больше. А я вот с Украины.

Валентина сняла куртку, а потом свитер и штаны. Тряся телесами, натянула лосины и полинявшую майку.

– Видела, какую кофточку мне клиентка подарила? – похвасталась она. – Новье! И к лицу мне, а?

– Вам очень идет.

Валентина резво заползла за велосипед и откуда-то из-за шкафа, как шпион рацию, выудила сверток с домашними тапочками.

– А я думала, это Катя пришла. Знаете ее? – закинула удочку Ника.

– Я у Егора, считай, четвертый год работаю, я всех знаю, – авторитетно заявила Валентина и обула тапки.

– И как она, вообще?

– Наглая. В тот раз сосиски все из холодильника пожрала, мне даже пообедать не было, и ускакала, как конь. Вещи Насти-покойницы тоже ей отдали. До единой! А зачем, я тебя спрашиваю? Шоб она в них, как конь, скакала?

Ника спрятала улыбку.

– Ясно.

Переодевшись, Валентина занялась домашними делами. Смахнула пыль в большой комнате, поговорила по телефону и включила телевизор.

– Сделайте, пожалуйста, тише, Степка спит, – поджала губы Ника.

Всего два часа днем есть, чтобы от ребенка отдохнуть, и те того и гляди пропадут! И чем только эта Валентина вместо уборки занимается?! Прохиндейка! Что ни говори, а Егору следует тщательнее подбирать домашний персонал.

Ника неприязненно покосилась на бормочущий телевизор, и ее сердце пропустило удар. На экране был Андрей. Он давал интервью, говорил что-то о профессиональной чистке зубов, Ника ничего не слышала. Мамочки! Он все еще самый привлекательный мужчина на свете.

Андрей был одет в тот самый малиновый джемпер, который она раскритиковала. Ника вспомнила день, когда муж давал это интервью. Как потом они ужинали в своей роскошной квартире, пили вино, о чем-то спорили. Это было совсем недавно. А как давно…

– Ну, шо уставилась? Влюбилась? – вывел из раздумий шутливый басок Валентины. – Не дури, девка. Такие мужики не про нашу с тобой честь. Хочешь, с братом моего Аренчика познакомлю? Тоже в сфере обслуживания работает. Дворником. Он, правда, тут голову расшиб по пьяни, но к выходным, думаю, оклемается. Познакомить?

Ника криво улыбнулась.

– Спасибо. Как-нибудь в другой раз.

Настоящая Катька пришла в гости на следующий день. Она выгодно отличалась от Валентины – высокая статная блондинка с прозрачной кожей и большими широко расставленными голубыми глазами. Даже в уродливой парке и мешковатых штанах было видно, что у девчонки неплохая фигура. На ее месте Ника, конечно, похудела бы килограммов на пять-шесть, но, в целом, есть из-за чего сойти с ума от ревности. Полину понять можно.

– Привет, дядя Егор!

Она зовет его дядей?!

– Здоро́во. – Егор покосился на видавшую виды матерчатую сумку, которую Катька швырнула в коридоре. – Надеюсь, тараканов нам не занесешь из своей общаги.

– У нас тараканов нет, – обиженно засопела она. – Только мыши.

– Другое дело, – хмыкнул Егор и ткнул пальцем в Нику. – Варвара, наша новая няня.

Ника улыбнулась.

Из своей комнаты выскочил Степка.

– Катечка моя пиехала! – заорал он и с разбегу сиганул ей на шею.

Она сжала мальчишку в объятиях и зажмурилась. Через пару секунд Степка отстранился и, схватив тетку за руку, как бурлак баржу, потянул в свою комнату.

– Дядь Егор, я у вас искупаюсь, а то в общаге опять воду отключили, – прокричала она на ходу.

– Давай. А я пока на обед что-нибудь соображу. Специально для голодных студентов. – И Егор отправился на кухню. – Варвара, приготовите пацану манную кашу?

– Разумеется! – широко улыбнулась она.

И как готовить эту долбаную манку?! Нет, Ника, как и любая замужняя женщина, умела готовить. Например, запечь мясо с черносливом в духовке или забабахать какой-нибудь «сумасшедший» салат с креветками и рукколой. Могла удивить гостей изысканным блюдом по рецепту Елены Молоховец. Но манную кашу она в жизни не делала! Зачем? Лучше уж сразу закачать в бедра пару килограммов жира!

Распахнув дверцу холодильника, Егор исследовал полки в поисках подходящих ингредиентов для обеденных блюд, а Ника переминалась с ноги на ногу и пыталась подавить приступ паники.

Егор понял ее замешательство.

– Манка, молоко, – придвинул к ней банку с крупой и полупустую магазинную бутылку.

– Благодарю.

Надо как-то прокрасться в комнату Егора, к ноутбуку. Войти в Интернет и посмотреть, как готовить манку! Но не будет ли это подозрительно? С другой стороны, может же человек захотеть в туалет, разве он не может захотеть в Интернет?!

– Живей! Пацану давно пора завтракать! – прикрикнул Егор.

О, Сара Бернар, помоги мне!

Ника поставила на плиту кастрюлю и решительно сыпанула туда щепотку манки. Егор озадаченно следил за ее манипуляциями.

– Молоко, потом манка, соль, сахар, можно корицу. Доведите до кипения и не забывайте помешивать, чтобы не было комочков. – Он сдвинул брови. – Вы, профессиональная няня, не умеете готовить манную кашу?

Ника откашлялась.

– Она слишком… калорийна, и, между прочим, может привести к ожирению. Видели в Интернете стокилограммового ребенка? Это все от манки, точно вам говорю! М-м-м… Оксфордская ассоциация нянь запрещает давать манку детям!

– Че-го?! – Егор вытащил из холодильника пакет с рыбой и с силой захлопнул дверцу. – Чем вы вообще кормите моего ребенка?

Опомнился папашка!

– Ну… я готовлю паровые котлетки, варю мясо, а еще цветную капусту и брокколи из пачки замороженных овощей, которая лежит в морозилке.

– Да эта пачка лежит там со времен беременности моей жены! Жена, прости Господи, уж давно в могиле, а вы оставшуюся от нее жратву ребенку скармливаете?! Я и думаю, чего это у него все щеки в диатезе!

Ника вспыхнула от стыда. Это надо ж было так попасться! Хотя родитель зря разволновался – она действительно готовила ребенку низкокалорийную еду, но Степка ее в рот не брал! Приходилось докармливать специальным детским шоколадом. Ну, тем, который можно есть сколько угодно. Так сказали в рекламе.

Надо срочно спасать положение.

– Кхм, овощи ведь замороженные, так что вряд ли они могли испортиться. Во всяком случае, не слишком сильно. А брокколи, между прочим, ужасно полезная штука! Для профилактики рака яичников…

– Хватит! – гаркнул Егор. – С завтрашнего дня будете делать пацану суп, макароны, нормальные человеческие котлеты и пирожки!

Ага, с нормальными человеческими яйцами!

– И кисель!

– С крахмалом? – ужаснулась Ника.

– С крахмалом! – Егор швырнул рыбу на разделочную доску. – В противном случае пусть Кембриджская ассоциация нянь ищет вам новую работу!

– Оксфордская.

Егор со всего маху отрубил рыбе голову. Ника инстинктивно пригнулась и, кажется, даже поджала уши, как заяц. Вот псих!

Помешивая закипающую кашу, она исподтишка за ним наблюдала.

Колдуя над обедом, этот бугай двигался между столом, плитой и холодильником с грациозностью танцора. В сильных руках с тонкими запястьями и длинными пальцами мелькали ножи нескольких видов, баночки со специями, продукты. Ника вдруг вспомнила о шоу барменов, жонглирующих бутылками всех мастей, которое они с Андреем как-то видели на тусовке. Завораживающее зрелище.

Егор перехватил ее взгляд и строго сказал:

– После кормежки выведите Степку на улицу.

О, нет. Только не это.

Их со Степкой сборы на улицу уж точно не для глаз папаши. Если он увидит этот цирк с конями, а точнее с человеками-пауками, он попросту спустит Нику с лестницы!

Она прокралась в детскую, где плотно позавтракавшее маленькое чудовище играло с тетей.

– Малыш, пойдем гулять? – фальшиво пропела она.

Степка оторвался от своей машинки.

– Та нет. Хосю пойти с Катей.

В душе вспыхнула надежда, и она умоляюще посмотрела на девчонку.

– Степ, я хотела искупаться, погуляй с Варей. – Катька-зараза загасила надежду, словно окурок в банке с пивом.

Мальчишка хитро взглянул на Нику.

– Хосю попить.

Ника принесла из кухни стакан воды.

– Хосю писять.

Она сводила его в туалет.

События развивались по известному сценарию, и Ника предвидела следующую фразу, как провидец свою смерть.

– Хосю пойти в косюме чека пука!

– Никаких костюмов Человека-паука! Я не разрешаю! – В дверном проеме, скрестив руки на груди, вырос Егор.

– Хосю пойти в косюме чека пука! – топнул ногой мальчишка.

Егор перевел гневный взгляд с сына на Нику, словно предоставляя разобраться во всем профессионалу. Решил проверку ей устроить, дебил! И что теперь делать? Думай, Ника, думай!

– Хосю пойти в косюме чека пука! – Ребенок угрожающе выпятил нижнюю губу.

В конце концов, он хоть и маленький, но мужчина, а мужчины любят, когда с ними во всем соглашаются.

– Ты хочешь пойти в костюме Человека-паука, – участливо кивнула она.

– Я не пойду гуять без косюма чека пука!

– Ты не пойдешь гулять без костюма Человека-паука.

«Сейчас он подумает, что я над ним издеваюсь и разорется. То-то Егор порадуется!»

– Тима сказай, сто пидет обот и убьет всех. Тойко чека пука не убьет!

Ника открыла рот от удивления. Так эти заморочки с костюмом не просто капризы? Какой-то Тима или Дима его запугал!

– Ты боишься, что придет робот и всех убьет, – снова кивнула она.

– Бось.

Окрыленную успехом Нику осенила блестящая идея. Она подмигнула Степке.

– Мы с тобой найдем управу на любого робота! Хочешь, открою секрет? Я умею останавливать машины взглядом. Смотри! – Ника подхватила мальчика на руки и, сдвинув альбом с красками, опустила на подоконник.

За окном по пыльной дороге тащился рейсовый автобус.

– Хочешь, я его остановлю? – Ника сделала дикие глаза, как у участницы «Битвы экстрасенсов», выкинула вперед руку и властно приказала: – Стой!

Автобус затормозил у остановки и выплюнул на тротуар несколько взъерошенных граждан.

Степка посмотрел на Нику с благоговейным ужасом.

– И обота остановить мозес?

– Конечно! Он ведь тоже машина.

– Ты супевгеой? – прошептал он.

– Супергерой! То есть супергероиня и секретный агент, да. Хочешь быть моим помощником? Тогда слушай приказ: одевайся и живо на улицу!

Отчаянно топоча, Степка бросился к шкафу, вывалил из ящика колготки и, высунув язык, начал старательно их натягивать.

– Браво! Ты настоящий профессионал! – громко прошептала Катька. – Применила метод активного слушания. Я читала о нем в книге по детской психологии Гиппенрейтер.

Гиппен кто?

– Гиппен что? – насупился Егор. – Это вы в институте, что ли, проходите?

– Юлию Борисовну Гиппенрейтер? Нет, это факультативно. Все-таки я будущий психолог, – сказала Катька и почему-то покраснела.

– Да, Гиппенрейтер – это наше все! Моя настольная книга. – Вскинув подбородок, Ника смерила надменным взглядом притихшего Егора. Тот пожал плечами и вышел из комнаты.

Да! Она сделала это! Нашла подход к дьяволенку! Ника чувствовала себя так, будто получила роль у Гордого, не меньше. Во время гуляния Степка слушался беспрекословно. Просто в рот заглядывал! Ника заговорщицки ему подмигивала – мол, держись меня, не пропадешь, а его хитрое личико озарялось ангельской улыбкой.

Все-таки в детях есть своя прелесть. Как там говорила мама о Никиных племянниках? «Чем больше вожусь с малышами, тем более сильные чувства к ним испытываю». Права на все сто! Недельная возня со Степкой тоже пробудила в Никиной душе сильное чувство…

Непреодолимое желание срочно перевязать себе трубы!

От запахов, плавающих по кухне, можно было сойти с ума, и Ника проглотила выделившуюся слюну. Усадила за стол ребенка, устроилась рядом.

В дверном проеме показалась Катька в чалме из полотенца, намотанного вокруг головы.

– Кайф! Горячая вода – это сила!

– С легким паром! – улыбнулась Ника.

– Спасибо. Кстати, я твоей бритвой ноги побрила, ничего? Свою где-то посеяла.

Ника открыла рот от изумления. Егор, сидящий на корточках возле духовки, подмигнул ей:

– В прошлый раз она у меня бритву позаимствовала. У них в Мичуринске так принято.

Ника прыснула, внезапно выпав из образа чопорной ННН, но быстро взяла себя в руки – сдвинула брови и поправила на переносице несуществующие очки.

Егор поставил на стол четыре тарелки, на каждой из которых расположилась золотистая рыбина, начиненная ароматными травами и политая густым соусом с зеленью. Рядом с рыбой лежала картофелина в фольге. Хм, выглядит по-ресторанному.

Егор уселся за стол:

– Налетай! Только осторожно, горячо.

Ника отрезала кусочек, макнула в соус, положила в рот и чуть не застонала от удовольствия. Это было восхитительно. Что такого он сотворил с этой рыбой?! Наверное, все дело в соусе. Егор внимательно наблюдал за ней, его глаза смеялись.

– Неплохо, – смутилась Ника. – Впрочем, дораду сложно испортить.

Чтобы Егор сильно не воображал, она решительно отодвинула свою тарелку и посмотрела на ребенка, который, высунув язык, старательно засовывал новый трансформер в сахарницу.

– Малыш, не делай так. Он грязный. – Ника отделила рыбу от костей и вложила в детские пальчики вилку. – Ешь!

Мальчишка покрутил вилку в руке, бросил и вновь принялся засовывать трансформер в сахарницу.

Ника убрала сахарницу.

– Перестань, сколько можно повторять?

«Скажите на милость, дети все такие или только мне повезло?»

– Дядь Егор, восторг! – промычала Катька с полным ртом.

Егор расплылся в самодовольной улыбке.

– А то! Ну, рассказывай, студентка, как жизнь молодая? Парня в Москве уже завела?

– Да ну тебя, дядь Егор, все шутишь. Представляешь, тут Юлька с Нинкой на «Мосфильм» ездили, и теперь Юлька будет сниматься в массовке! Клево? – застрекотала Катька. – А Нинка им не подошла. Я вот тоже собираюсь попробовать. Только тушь куплю с эффектом накладных ресниц, тогда меня точно возьмут!

Ника грустно улыбнулась. В восемнадцать кажется, что правильная тушь способна решить все проблемы, открыть любые двери.

– Смотри, не улети на своих ресницах, – хмыкнул Егор. – Катька, на фиг тебе сдались эти съемки? Забей! Все актрисы – проститутки.

– В жизни не слышала большего бреда! – взвилась Ника. – Как вы можете с такой легкостью вешать ярлыки?

– Понимаете, какое дело…

– Люди разные! Это все равно, что называть проститутками всех секретарш!

– Понимаете, какое дело…

– Или говорить, что все успешные женщины несчастны в личной жизни!

– Понимаете, какое дело…

– И давайте прекратим этот дурацкий спор! Разве не видите, что у вас не хватает аргументов, чтобы меня переубедить!

Егор кашлянул.

– Никогда не приходило в голову, что вы, как и все остальные люди на этой планете, иногда можете быть не правы? – поинтересовался он.

– Разумеется. Но не в этот раз, – отрезала Ника. На этот вопрос она обычно отвечала только так.

За столом повисла противная вязкая пауза.

– Мент родился, – сказал Егор.

Он подошел к холодильнику, достал оттуда три креманки и поставил перед Катькой, Никой и Степкой.

– Шоколадный мусс. Варвара его стрескает, наберет пару-тройку килограммов, найдет мужика и подобреет. – Он подмигнул Катьке.

Та тихонько хихикнула.

Ника посмотрела на шоколадную пену, от которой восхитительно пахло, причем почему-то мандаринами. Аж под лопаткой заныло, как захотелось слопать этот долбаный мусс!

Призвав на помощь всю свою силу воли и актерский талант, Ника скривилась и отодвинула от себя лакомство.

– Спасибо, но я не ем сладкого.

Невиновны. Таков был вердикт, вынесенный Никой. За весь день она не заметила между Егором и Катькой никакого флирта или даже легкого романтического флера. Катька – вовсе не роковая соблазнительница, а самая обычная восемнадцатилетняя дуреха. Простая, как пять копеек, но безвредная. Ника могла бы поручиться головой, что девчонка питает к Егору исключительно родственные чувства. А уж о нем и говорить не приходится. Однако сообщать об этом Полине она не спешила.

– Ничего ужасного еще не произошло, – туманно заметила она в телефонном разговоре. – И не произойдет, пока они у меня на глазах.

А что такого? Надо же как-то отрабатывать свои деньги.

Ночью Ника ворочалась с боку на бок. Тело ломило от усталости. Определенно, на одном из кругов ада грешники вкалывают нянями. Уснуть никак не удавалось, слишком рано, да и нервы на пределе. Как же ее бесил этот Егор! Ребенком не занимается, дома почти не появляется. А мальчишка испорчен до мозга костей! Вечером карандашом Нике чуть глаз не выколол! Картинки он, видите ли, рисует, Малевич!

Ника выбралась из постели, прокралась в кухню и вытащила из холодильника креманку с муссом. Шоколад! Ее единственная кулинарная слабость.

«Попробую капельку, может, он вовсе и не вкусный»

Вооружившись ложкой, Ника набросилась на лакомство. Смяла за полминуты, остатки вылизала из креманки языком.

Сыто улыбнулась. С другой стороны, все не так уж и плохо устроилось. Егор не самый худший в мире работодатель, дома почти не появляется. Да и Степка молодец. Картинки рисует, Малевич! Ну, теперь можно и баиньки. А уж с завтрашнего дня – на диету!

Ника перевернулась на кровати и поморщилась, не открывая глаз. В бок что-то впилось. Наверное, пульт от телевизора. У Андрея привычка смотреть телик в постели. Андрей! Она подумала о его улыбке и непослушном хохолке на макушке, который вечно торчал, сколько ни прилизывай гелем. Улыбнулась сквозь сон и пошарила по простыни в поисках сонного родного тела, но наткнулась лишь на холодную стену. Рука нырнула под одеяло. В бок впивался вовсе не пульт, а детская машинка.

Стиснув ее в руке, Ника накрылась одеялом с головой и заплакала.

– По постовам, лучше ховом, – донеслось из детской монотонное гудение – ребенок пел песню «Вместе весело шагать».

Ника нащупала на тумбочке мобильный. Семь часов утра. Немыслимо. Раньше в это время она иногда только ложилась. Застонала и снова залезла под одеяло.

– Па-па! Па-па! – заорал Степка. – Па-па!

Он не успокоится. Придется встать.

Ника в халате, надетом поверх пижамы, добралась до детской с закрытыми глазами, на автопилоте.

– Доброе утро, малыш.

Взъерошенный ребенок, с отпечатком подушки на румяной щеке, восседал на своей гоночной кровати. Увидев Нику, он завопил и закрыл глаза руками.

– Я звал папу! Па-па!

– Папа уже уехал по делам, – зевнула, прикрыв рот рукой.

– Уходи!

Подавив раздражение, Ника отправилась готовить кашу. Кастрюля, молоко, манка. Просто какой-то день сурка. Во что превратилась ее жизнь?

Ребенок пришлепал на кухню и с обиженным видом уселся на кафельный пол.

– Там холодно. – Изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал спокойно, сказала Ника. – Садись на стульчик.

Ребенок вытянул вперед руки.

– На нуки!

– Нет, милый мой, – фыркнула она, помешивая бурлящую кашу. – Таскать такого теленка я не намерена. Ты, в свои три с половиной года, по-моему, и сам в состоянии сесть за стол.

Она выключила конфорку и накрыла кашу крышкой. Ребенок продолжал сидеть на полу.

– Хочешь простудиться и умереть?

– Та нет, – с экзистенциальным безразличием пожал плечами он.

Она поставила на стол две тарелки с манной кашей и уселась на стул.

– Твоя любимая, не хочешь? – Взяла ложку. – А я, пожалуй, попробую! Ведь ко всем моим бедам не хватает только парочки лишних килограммов. М-м-м, вкусно!

Степка мечтательно улыбнулся:

– Я сказу папе, и он тебя убьет.

Наконец мальчишка встал с пола, уселся за стол и принялся возить туда-сюда тарелку, как машинку.

– Осторожно! Ты ее уро…

Тарелка с горячей кашей упала и перевернулась прямо Нике на колени.

Она взвыла от боли. Содрала с себя халат, бросилась в ванную и принялась яростно запихивать халат в барабан стиральной машинки. Руки дрожали. Все, хватит! С самого начала было понятно, что эта работа не для нее. Если останется тут хоть на полчаса, просто свихнется! Должен быть какой-то другой способ найти эти деньги. Должен! Ника помчалась за телефоном и в сотый раз набрала номер Юрика – мало на что рассчитывая, скорее для успокоения нервов.

Но – о, чудо! Послышались длинные гудки, и шеф снял трубку.

– Юрик, наконец-то! – завопила Ника. – Куда ты пропал?!

– Пришлось задержаться, с испанским делом вышла ерунда…

– С московским делом тоже та еще ерунда! – перебила она. – На нас наехал муж Ираиды! Ты в курсе?

– Мишка все рассказал, он тут с ума сходит. Ника, ты где? – вкрадчиво спросил шеф.

Признаться? Вот Юрик посмеется, а потом разболтает всем общим знакомым, что она, дипломированная актриса и жена владельца сети раскрученных зубных клиник, работает нянькой в Люблино. Ника так и слышала их злорадное шушуканье: «Кто бы мог подумать, что она так плохо кончит? Сбитый летчик!» Ника даже Мишку не смогла бы в это посвятить. Номер телефона сменила. Шифровалась, как радистка Кэт.

– Я… решила некоторое время пожить у подруги, на Полежаевской. Так что там с Ринатом и деньгами?

– Ника, я на мели. Беда, как говорится, не приходит одна.

– Брось, Юрик, для тебя это не бог весть какие деньги. Нам в любом случае надо разобраться с этим «косяком».

На том конце провода повисла пауза.

– Вероника, это твой косяк. Ты плохо сработала, внушила мужу клиентки подозрение и вляпалась по уши. И не надо строить из себя сиротку Хасю, попроси благоверного решить твою проблему, и все дела! Разве он откажет?…

Не дослушав, Ника нажала «отбой». Выцарапала из телефона симку, разломила пополам и смыла в унитаз. Шумящая вода забурлила и схлынула. Так же и ее жизнь – била ключом: муж, достаток, налаженный быт, какая-никакая работа. Все было да сплыло. Смыто в унитаз.

Степка сидел за столом и ел ложкой сахар. Ника забрала у него ложку, отвела в большую комнату и включила мультики. Ей надо срочно выйти, проветрить мозги. А с ребенком за полчаса ничего не случится.

На улице моросил дождь. Ника медленно шла по аллее между набухших деревьев. Желтые листья, устилавшие дорожку, скомкались и потеряли свой лоск, как намокшие кошачьи хвосты. Ледяной ветер пронизывал душу. Больно, когда предают. Да, но Юрик за три копейки мать родную продаст, разве Ника этого не знала? Знала и все равно на него рассчитывала. Значит, сама виновата, и нечего теперь себя жалеть. Надо думать, как жить дальше.

Целый год в няньках она не протянет, это ясно. Либо ребенка прибьет, либо харакири сделает. Егору. Выход один. Придется мириться с Андреем. Как там говорил Мишка? Первым на примирение идет не тот, кто слабее, а тот, кто умнее. Точно! К чему из-за какой-то глупой гордости так мучиться? Любит ведь его, да и Андрей ее тоже – Ника это чувствует. Деньги даст без звука и никогда не припомнит, что она приползла к нему на коленях. Ника хмыкнула, выпустив пар, как загнанная лошадь. Может, она когда-нибудь даже расскажет, как ходила в люди, и они вместе посмеются… Да, надо идти к Андрею, пока он не нашел себе кого-нибудь и окончательно ее не забыл. Не то, как говорит мать, Ника останется у разбитого корыта. И у разбитого дворника, которого сватает ей Валентина. Решено! Пора забыть о глупых обидах самолюбивой пигалицы и принять единственно верное решение зрелого человека.

Быть умнее. Это она может.

Ника добрела до метро, купила в салоне связи новую симку и набрала одиннадцать цифр заветного номера. Сердце бешено застучало. Палец сам собой нажал на кнопку «отбоя».

Бред! Другие по три штуки рожают и всю жизнь с ними мучаются, а ей и потерпеть-то надо всего какой-то годик! Было б из-за чего унижаться!

– Малыш, я дома! – крикнула она, встряхивая в прихожей мокрое пальто.

Повесила пальто в шкаф, ослепительно улыбнулась, как перед выходом на сцену, и шагнула в большую комнату.

По телевизору вконец озверевший Джерри дубасил Тома кувалдой по голове. На диване вместо Степки сидел огромный медведь.

– Эй, ты где? Смотри, что я принесла! – крикнула Ника.

В детской оказалось подозрительно тихо. Игрушки разбросаны по всей комнате, качели перевернуты. Ника, присев на корточки, подняла парусиновую «дверь» палатки.

– Вылезай, я купила тебе печенье!

В палатке было пусто.

Пачка печенья выпала из рук. Ника вдруг поняла, что имеют в виду, когда говорят: зашевелились волосы на голове. Она подскочила на ноги и резво пробежалась по всем комнатам. Заглянула в ванную и на балкон – никого.

Мамочки, где же он?!

Ника выскочила из квартиры, не надев пальто, и через ступеньку бросилась вниз по лестнице.

Под козырьком подъезда, на лавочке сидели мамаши в спортивных костюмах. В одной из них Ника узнала ревнивую стерву Сашеньку.

– Мальчик тут не проходил? – крикнула Ника срывающимся голосом и пошарила в воздухе дрожащей рукой, показывая примерный рост ребенка. – Мальчик пропал!

Одна из мамаш тут же вскочила с озабоченным видом, зашипела на свою коляску:

– Ш-ш-ш!!!

И, дико озираясь, опрометью бросилась с ней за угол дома.

Остальные уставились на Нику с торжествующим любопытством. Так смотрят на небольшое ДТП из проезжающих мимо машин. Интересно, как так вышло, и отрадно, что не с тобой. Пожали плечами – не видели, не знаем – и отвернулись, вернувшись к разговору.

К Нике шагнула ревнивая стерва. Наверняка хочет позлорадствовать. В людях Ника отлично разбирается.

– Может, он на горки пошел, в соседний двор? Пойдем, покажу, где это, – сказала ревнивая стерва.

Ника потерянно посмотрела на моросящий дождь, расчертивший опустевший двор косыми линиями. Он хотя бы оделся?

– Да не реви ты!

Ника приложила руки к пылающим влажным щекам и только тут поняла, что плачет.

Они выбежали под дождь и понеслись через двор.

– Как тебя там, Варвара, что ли? Ребенка одного оставила, няня называется! Наберут по объявлению! Мне своего скоро из сада забирать, возись тут с тобой… – ворчала Сашенька.

Ника не слушала. Дома все было перевернуто вверх дном, а если его украли? Как шпица, о котором рассказывала мама? Степка ведь такой красавчик! А если украли, чтобы на органы продать? Живот свело узлом.

Они пробежали вверх по улице и свернули в соседний двор. Там одиноко мокла под дождем изогнувшаяся пластиковыми трубами горка.

Ника заглянула в одну из труб и в отчаянии завопила:

– Сте-па!

– Его тут нет. Может, в парке, на площадке?

– Через дорогу?!

По дороге, окатив их из лужи, страшно прогромыхал грузовик. В воображении вспыхнула картинка: Степка выбегает прямо под колеса несущейся на него машины и закрывает глаза пухлыми ладошками. У Ники подкосились ноги.

Сашенька потянула ее за рукав, и они заспешили в сторону парка.

На детской площадке с вырезанной из дерева скульптурой трех медведей и хитро сконструированной верандой было пусто. Ника поняла, это конец.

«Боженька, миленький! Я никогда тебя ни о чем не просила. Если он найдется, обещаю, я никогда больше не буду бегать по кастингам! В этом году. Только, пожалуйста, сделай так, чтобы он нашелся!»

– Оставь его в покое!

Ника обернулась к веранде и… увидела Степку! В куртке Егора и мокрой, как мышь, меховой шапке, он отнимал у мальчика самокат. Тянул транспортное средство на себя, упираясь ногой в живот его владельца.

– Эй, прекрати сейчас же! Я тебе говорю?! – орала из угла веранды какая-то тетка. – Чей это вообще ребенок? Я спрашиваю, чей этот мальчик в пальто?

Ника в два прыжка оказалась на веранде и схватила брыкающегося Степку в охапку.

– Мой! Это мой ребенок!

Чвак-чвак. Туфли противно хлюпали по грязи размытых дорожек парка. Тело била крупная дрожь, мокрые волосы липли к лицу. Сашенька и Ника со Степкой на руках, как солдаты с войны, возвращались домой.

– Ну, слава богу! – выдохнула Сашенька. – А то я вчера по телевизору таких ужасов про педофилов насмотрелась, жуть страшная! Варь, да что ж ты в него вцепилась? Поставь, путь сам идет!

– Ничего. Он не тяжелый.

Человек ко всему привыкает. Вот и Ника привыкла к своему новому положению. За ежедневными заботами о ребенке забывались собственные проблемы. Ника перестала терзаться из-за неудавшейся актерской карьеры. Вернее, отложила свои терзания на год, раз уж все равно ничего нельзя изменить. Как только она это поняла, сразу успокоилась. Стала лучше спать и постепенно втянулась в режим трехлетнего ребенка. Режим этот, с ранними отбоями и ежедневными прогулками на свежем воздухе, возымел эффект СПА-процедур. На лице заиграл румянец, тревожная складочка между бровей, которую раньше она грозилась заколоть ботоксом, разгладилась сама собой. Ника повеселела и… набрала три лишних килограмма! Да-да, минус жизни по режиму трехлетнего ребенка. На готовку диетических блюд для себя не было ни времени, ни ингредиентов. Вот и приходилось подъедать Степкины комплексные обеды. А по выходным еще и Егор устраивал пытку шоколадным муссом. Ника неизменно отказывалась. Сила воли у нее железная! Могла, конечно, потом попробовать пару ложек. Или три. Во всяком случае, в ее креманке всегда что-то да оставалось. На донышке.

В тот день Ника решила наконец за себя взяться. Нейтрализовала Степку мультиками и оседлала велотренажер. Крутила педали и поглядывала с балкона вниз. Золотая осень – креативная дама – разрисовала клены и березы в парке в своей манере. В синем небе ни облачка. Зажмурившись, Ника вдохнула пахший костром воздух, и…

Щелк!

Не может быть. Опять?!

Ника соскочила с тренажера и забарабанила в дверь.

– Степка! Иди сюда! Живо!

За стеклом балкона показалась любопытная рожица.

Ника с важностью поправила на носу несуществующие очки, вздернула подбородок и смело улыбнулась ребенку. Она уже не та перепуганная актрисулька, которая угодила в эту западню три недели назад! Теперь Ника знает о детях все. Ну, или почти все. У них со Степкой контакт, и Ника сумеет убедить его открыть эту чертову дверь и впустить ее в квартиру!

Легко.

Балконную дверь ей открыла Сашенька.

– А, это ты, – как-то буднично сказала она. – Молодец, что зашла.

Тяжело дыша, Ника смущенно поправляла всклокоченные волосы и сбившийся на бок мешковатый костюм в стиле ННН, также одолженный у мамы.

– Ребенок опять запер, вот и пришлось к тебе лезть.

– Наберут по объявлению, – проворчала Сашенька. – Кофе будешь?

– Давай.

Они прошли на кухню. Сашенька усадила Нику за большой круглый стол, поставила перед ней вазочку с конфетами и бокал с надписью «Федя», а сама метнулась к плите. Там в кастрюлях и сковородке что-то отчаянно скворчало и булькало, Сашенька достала разделочную доску и в темпе кухонного комбайна принялась шинковать капусту.

– Прости, что не могу с тобой посидеть, дел невпроворот, с утра еще даже не умывалась.

– Не обращай на меня внимания! – замахала на нее руками Ника и отхлебнула из бокала. – Минутку посижу и тоже побегу… Саш, давно хотела сказать, я тебе так благодарна! Ну, за помощь в поисках Степки. Если бы не ты, я прямо не знаю…

– Да ну, брось. Кстати, как он?

Ника просияла.

– Такой забавный. Представляешь, вчера заявляет: «Мне нужен Айболит!» Я ему и книжку давала, и фигурку доктора – нет, все не то. Оказалось, это он гоночную машинку, болид, «айболитом» называет! – Ника расхохоталась.

Саша вежливо улыбалась, ожидая, когда она отсмеется.

– Только вот мне кажется, что Егор его совсем не любит, – вздохнула Ника.

– Почему это?

– Времени не уделяет, только подарками откупается. Вся детская игрушками завалена. Разве игрушка, даже самая дорогая, может заменить общение с отцом?

– Мужики все такие. Это мы носим ребенка в животе девять месяцев, токсикозом мучаемся. Потом грудью по два года кормим, ночей не спим, вот и обожаем безоговорочно. Папаши тоже любят, но по-другому и чаще за что-то. Потому что похож на него или учится хорошо. И, знаешь, я заметила, они к детям привязываются, если больше времени с ними проводят. – Саша высыпала нашинкованную капусту в кастрюлю. – Проверено!

Ника задумчиво кивнула.

– Спасибо, возьму на вооружение. Кстати, а этот-то где? – Ника ткнула пальцем в свой бокал. – Федя?

– А он у нас по субботам на рыбалку ездит, с ночевкой.

– Ясно.

Саша вытерла кухонным полотенцем обнаженные по локоть руки, уселась за стол рядом с Никой и тяжело вздохнула.

– Извелась я вся уже с ним, Варь. Рыбалки эти, машина без конца ломается, и, главное, всегда по вечерам. А тут на днях платье новое купила, померила. «Ну, как?» – спрашиваю. «Плохо», – говорит. «Почему?» А он так с ухмылкой: «А ты открой свой паспорт и посмотри на дату выпуска изделия, сразу поймешь почему!»

– Вот гад!

– Не любит меня больше, – всхлипнула Саша.

– Мужики все такие, как дети. Чтобы старая кукла не надоела, надо все время новые игры придумывать. – Ника приосанилась и вздернула подбородок. – Ну что ж, Александра, сегодня тебе повезло. Ты мне помогла, а теперь я тебе помогу. Твой брак буду спасать! Причем абсолютно бесплатно!

– Может, не надо? – испуганно икнула она.

– Надо, Шура, надо!

В «Алиби-агентство» частенько захаживали дамы, чьи мужья перестали обращать на них внимание. Решать такие проблемы всегда доверяли Нике, и она разрабатывала план по реанимации умирающих чувств. Справлялась, между прочим, лучше любого приворотного зелья. Еще бы, когда за дело берется такой тонкий знаток мужской психологии!

– Итак, – откашлялась Ника. – Пункт первый и главный. Надо что-то делать с фасадом.

Саша растерянно огляделась по сторонам.

– В смысле ремонта?

– В смысле лица! Ну что это такое? Волосы – наполовину черные, наполовину белые – зебра! С бровями как у Брежнева!

– Ну, спасибо! – Саша обиженно поджала губы.

– Пока не за что.

Кастрюля угрожающе зашипела, и через края повалила бурая пена. Саша бросилась к плите.

– Да я кручусь целыми днями как белка в колесе! Обед из трех блюд, у ребенка – бассейн, английский и фигурное катание, дома – стерильно, как в операционной, а он не ценит!

– И не оценит! Тебе сколько лет?

– Тридцать один.

– А одеваешься так, как будто шестьдесят два! Вот что: я дам телефон своего стилиста, пройдетесь с ним по магазинам, он сделает тебе прическу, подберет макияж. Оплатишь только шмотки и косметику, он мне кое-что должен, заодно и отработает.

Саша с сомнением покосилась на Никин костюм.

– А ты уверена, что этому стилисту можно доверять? Сама-то ты, прямо скажем, не Виктория Бекхэм!

– Я на работе.

– А я дома! И это удобный костюм для дома.

– Вот! Главная проблема. Ты погрязла в домашних делах и домашних костюмах, как в болоте! Когда ты последний раз куда-то выходила?

– Вчера! Отводила сына в сад, потом бегала за молоком…

Ника закатила глаза.

– Итак, мы плавно подошли к пункту два. Ты пойдешь на свидание.

– Я мужу не изменяю! – фыркнула Саша.

– А никто и не предлагает! Пока ты в таком виде, и не предложат. Вы с соседями общаетесь, ну, здороваетесь хотя бы?

– Это квартира Фединой матери, его тут каждая собака знает. И любит, – с гордостью сообщила Саша.

– Чудно! Итак, сначала тебя обработает стилист. Потом в назначенный день предупредишь мужа, что идешь на встречу с выпускниками. Ну, там, школьными, институтскими, сокурсниками по кружку кройки и шитья, нужное подчеркнуть. Поняла?

– Ой, подожди! – вскинулась Саша. – Я должна все это записать!

Она выбежала из кухни, через минуту вернулась в очках с толстыми стеклами, с карандашом и детским альбомом в руках и уселась за стол.

– Значит, стилист, кружок кройки и шитья… – бормотала она, старательно конспектируя.

Ника встала из-за стола и принялась расхаживать по кухне, как преподаватель на лекции. Мамины гены.

– Часов в пять, как раз когда наш местный «трибунал» на лавочке в полном сборе, ты выйдешь из дома с макияжем, прической и в платье, платье обязательно, стилиста я предупрежу. К подъезду подкатит карета, роскошная иномарка, и прекрасный культурист увезет тебя в неизвестном направлении. Соседки, когда выйдут из комы после увиденного, обязательно доложат твоему благоверному. А нам того и надо! Ревность – действенное средство, но главное – не перегнуть палку. Мужу скажешь, что прекрасный культурист, он же бывший одноклассник, одногруппник и т. д., – только друг. Запиши, это важно.

– А этот культурист, он кто?

– Хороший вопрос, – похвалила Ника. – Можно воспользоваться твоим телефоном?

Саша протянула ей трубку, и Ника набрала Мишкин номер.

– Ну, наконец-то! – заорал друг, услышав ее голос. – Какая же ты скотина, роднулечка! Куда пропала?!

– Прости, знаю, нет мне прощения! – Ника вдруг поняла, что ужасно по нему соскучилась. – Давай встретимся в нашем ресторанчике в двенадцать в следующую пятницу? У меня будет выходной, и я все без спешки расскажу!

– Выходной? На работу устроилась?!

– При встрече объясню, – вздохнула Ника. – Слушай, а твой «мини-купер» еще жив?

– Типун тебе на язык! За него еще даже кредит не выплачен, конечно, жив!

– Мишка, а ты мог бы оказать своей роднулечке одну пустяковую услугу?

– Да я за любой кипеш, кроме голодовки! Что там у тебя? Выкладывай!

Положив трубку, Ника встала из-за стола.

– Ну, вот. А там будем действовать по ситуации. Ну, обменяемся номерами телефонов и сверим часы?

Саша кивнула.

– А ребенка-то опять одного оставила? – покачала она головой.

– Уверяю тебя, на этот раз с ним все будет в порядке, – отмахнулась Ника. – Я заперла дверь на замок!

Входная дверь оказалась открыта.

Сердце пропустило удар. Опять?!

«Если этому дьяволенку удалось выбраться из запертой снаружи квартиры, я буду звать его Копперфильдом!»

Споткнувшись, Ника перепрыгнула через порог и замерла посреди прихожей с открытым ртом. Спиной к ней со Степкой на руках стояла незнакомая женщина. Пестрое платье в стразах, иссиня-черные волосы. Цыганка! Пришла украсть ребенка, как коня, и увести в табор!

– Э-э-э, девушка, что здесь происходит? – строго спросила Ника.

– Нет, это ты объясни мне, что здесь происходит! Почему ребенок дома один, и где в это время гуляет его няня?!

Цыганка обернулась, и Ника узнала в ней Полину.

– Ты вернулась и… перекрасилась?! – ошалело проговорила она.

– Прилетела на три дня, на свадьбу подружки. А это парик, мы с девчонками договорись вечером на девичник в париках явиться!

– Маскарад? Забавно. Отличный костюм.

– Это не костюм, а платье от Кавалли. Из последней коллекции, – произнесла Полина ледяным тоном. – Где ты вообще ходишь? Хорошо еще, что я первая поднялась, пока Егор внизу паркуется! Хотела с малышом поздороваться. – Полина погладила Степку по белокурой голове.

Тот сидел у нее на руках, застенчиво положив пухлую ладошку на силиконовую грудь, и загадочно улыбался. Ника ревниво поджала губы. Весь в папашу!

Входная дверь распахнулась, и в прихожую вошли Егор и Катька.

– Смотрите, кого я встретил у лифтов! – Егор подталкивал гостью вперед. – Кать, ты помнишь Полину?

– Конечно! Здравствуйте, – смущенно улыбалась Катька, не зная куда девать руки.

– Привет, малышка! Я смотрю, ты тут прямо прописалась, – ядовито улыбнулась Полина.

Красная как рак Катька принялась расшнуровывать ботинки, вероятно, позаимствованные у омоновца.

– Дядь Егор, можно я в Интернет, нам реферат задали, в понедельник сдавать, а у меня там конь не валялся…

– Учиться надо, а не с конями валяться! – назидательно сказала Полина.

Оглохла, что ли, совсем от ревности?

– Да отстань ты от нее, – вступился за родственницу Егор. – Конечно, Кать, ноутбук в моей спальне.

Катька прошмыгнула в комнату Егора.

На лице Полины не дрогнул ни один мускул, только грудь в декольте пошла красными пятнами.

– Степочка так вырос, – защебетала она, сжимая в объятиях улыбающегося ребенка и неестественно выгибаясь в сторону Егора, видимо, чтобы он мог лучше разглядеть эту идиллическую картину. – Малыш, а знаешь, что привезла тебе твоя любимая Полина? Егор, ты забрал из машины пакет?

Она опустила ребенка на пол и достала из пакета огромную коробку с радиоуправляемым вертолетом.

Степка изобразил вопль морского котика во время брачных игр и повис на Егоре.

– Папочка, мы подем его запуткать? – В огромных голубых глазах застыла надежда.

Егор взъерошил волосы.

– Запускать? Степк, у нас с Полиной на сегодня планы…

– Обязательно пойдете! Завтра, – решительно вмешалась Ника.

– Ува! – Малыш подхватил коробку с вертолетом и понесся в большую комнату.

– Подожди, я помогу тебе его распаковать! – Полина ускакала следом.

Когда они остались вдвоем, Егор недовольно посмотрел на Нику.

– Что за самодеятельность?

– Ну, простите! Просто Степка всегда так скучает по папе, вот я и взяла на себя смелость… Разве вам самому не хочется проводить с ним больше времени, Егор? Пойти в цирк или зоопарк?

– Хочется. И я обязательно его туда свожу. Когда-нибудь.

– Хм. А когда настанет это когда-нибудь? Знаете, в детстве я так же, как и Степка, в отце души не чаяла. И у него тоже вечно было много важных дел, а у меня – отличные подарки. Даже вертолет. Не такой навороченный, как Полинин, но все же… Отец, страшный выдумщик, обещал, что в выходные мы попробуем его запустить и, если получится, он подарит настоящий. Я честно ждала. Каждые выходные, четыре с половиной года.

– А потом?

– Потом… в нашем классе появился новенький мальчик, он стал провожать меня до дома, и о вертолете я благополучно забыла, да и об отце тоже. – Ника беспечно улыбнулась, чтобы скрыть слезы.

– Сочувствую, – пробормотал Егор.

– И я тоже. Своему папе. Ведь он пропустил все самое интересное. Не ждите, пока Степка вырастет, Егор. Живите сейчас. Ловите момент.

– Вы, конечно, правы. – Егор взъерошил волосы. – Но… завтра я планировал отоспаться.

Кровь прилила к лицу, щеки загорелись. Она тут душу выворачивает, а он? Бесчувственный чурбан! Ника шагнула к Егору и, притиснув его к шкафу с верхней одеждой, яростно зашептала:

– Завтра вы со Степкой пойдете в парк запускать вертолет! Если ты своими мозгами не в состоянии понять, что ребенку не хватает отцовского внимания, просто сделай так, как говорят! Ясно?

– Ты меня ущипнула?! – изумленно произнес Егор, почему-то тоже шепотом.

«Мамочки, что же я делаю? Теперь он меня точно уволит!» – подумала Ника, отчего-то не в силах двинуться с места – так иногда бывает во сне, когда хочешь проснуться, но не можешь пошевелиться.

– Глазищи у тебя, хоть прикуривай. Как у цыганки. – В его взгляде было что-то такое, от чего Ника быстро опустила глаза.

Егор усмехнулся.

– Извини, то есть извините. – Сделав шаг назад, она дернула головой, словно стряхивая с себя морок.

С этим Егором надо держать ухо востро. Есть в нем какой-то животный магнетизм. Впрочем, как и во всяком животном.

Егор смерил Нику насмешливым взглядом и направился в большую комнату:

– Ну, что, чемпион, завтра запускаем вертолет?

Взяв свой крутой велик, Егор отправился на ежедневную прогулку в парк. Полина заявила, что, пока он катается, сама выгуляет Степку. Так и сказала: «выгуляю».

– Что ты сотворила с этой наглой девицей? – прошептала она, когда Ника завязывала на Степке шапку в форме лягушачьей головы. – Катька стала паинькой – к Егору не лезет, ведет себя тише воды ниже травы.

– Профессиональный секрет, – скромно опустила глаза Ника.

– Молодец, я в тебе не ошиблась! – Полина взяла Степку за руку. – Ну, что, герой, пойдем? Нас ждут великие дела! И, пожалуйста, не цепляйся за мой жилет, он норковый.

Ника закрыла за ними дверь и отправилась на кухню. Налила в кастрюлю воду для супа и поставила на огонь. Не успела вода закипеть, как в прихожей хлопнула дверь.

– Уже пришли? – с удивлением спросила Ника, шагнув навстречу Полине со Степкой.

– Колодка тут такая неудобная, ноги устали! – Полина расстегнула молнию сапога на высоченной платформе. – Много гулять, знаешь ли, – тоже вредно, заболеет еще, подхватит какой-нибудь вирус.

Степан стоял, привалившись к входной двери, низко склонив голову над айпедом. Лягушачья шапка недобро таращилась круглыми глазами.

– Планшет ему дала? – Ника присела на корточки рядом с ребенком, чтобы помочь раздеться.

– У него был, – пожала плечами Полина, разглядывая себя в зеркале.

Ника сняла со Степки шапку и обомлела.

– Полина, это не он!

– Не тот планшет?

– Не тот ребенок!

Ника нервно взбила копну рыжих волос на детской голове. Чужой малыш, поглощенный просмотром мультфильма, этого и не заметил.

Полина опустилась на корточки рядом с ребенком и надула пухлые губки.

– А шапка вроде та же!

– Ты перепутала детей! Взяла чужого, а наш остался на площадке! Один!

Ника распахнула дверцы шкафа и рванула с вешалки пальто.

– Да ты не волнуйся! – сказала Полина.

– А я и не волнуюсь!

– Ты надела камуфляжную куртку Егора.

Ника шумно выдохнула, вернула куртку в шкаф и полезла за своим плащом.

– Говорю тебе, не суетись! После сна все равно опять гулять. Вот пусть поспит, а уж потом обратно поменяем!

Ника застыла с плащом в руках, в изумлении глядя на Полину.

– Ты, разумеется, шутишь?!

– Ну, разумеется, шучу! – сконфуженно улыбнулась та.

Лягушачью шапку она приметила издалека. Степка сидел в песочнице в полном одиночестве и возил машинку. Ника потянула рыжего мальчика в сторону опустевшей площадки. Тот безвольно переставлял ноги, поглощенный планшетом, как Шурик – конспектом в фильме Гайдая. Ника, словно куклу, усадила малыша на бортик песочницы и воровато огляделась по сторонам. У трансформаторной будки прохаживалась тетка азиатской внешности с телефонной трубкой у уха. Ни горе-нянька, ни ее воспитанник даже не заметили произошедшего недоразумения. Какое все-таки счастье, что есть гаджеты! С ними жить не страшно. Как под наркозом.

Ника торопливо поправила на мальчишке шапку – вроде так и было – и подсела к Степке.

– Привет!

Тот поднял к ней покрасневший нос и захлопал в ладоши, выгнув пальцы, одними подушечками.

– Ты писла? А я думал, сто останусь десь навсегда! – Он обиженно шмыгнул носом.

Она потрепала Степку по плечу.

– Не плачь, ты же мужчина. Выше нос! Секретный агент пришел на помощь Человеку-пауку!

Степка хитро прищурился.

– А я знаю твой секьет!

Ника отчего-то вздрогнула всем телом. Глупо, конечно, что может знать трехлетний ребенок?

– Скажи какой?

Степка широко открыл рот и закатил глаза – он всегда так делал, когда врал или смущался.

– Ладно, пойдем.

– Хосю есе погуять!

– Сначала тебя на улицу не выгонишь, а потом домой не затащишь, – рассмеялась Ника. – Пойдем, а то ты холодный, как ледышка.

Она взяла его на руки и направилась к дому.

– Как же ты будешь его воспитывать, если на прогулке теряешь? – попеняла Ника Полине, когда вернулась.

Полина оторвалась от глянцевого журнала и уставила на Нику кукольные глаза в обрамлении наращенных ресниц.

– А кто тебе сказал, что я собираюсь воспитывать? Мать Егора после смерти его отца замуж выскочила и уехала в Севастополь. Вот пусть и забирает, бабушка она или нет? Тем более, у них там климат, море. А мы с Егором своих родим.

«Молчи, Ника, молчи! В конце концов, какое мне дело до этого ребенка? Отработаю долг и – всем спасибо, все свободны!»

– У Степки и так матери нет, а ты еще и отца отобрать решила?

Полина отложила журнал и посмотрела на Нику как на редкую зверушку в зоопарке.

– Слушай-ка, актриса, ты не заигралась? – ласково спросила она.

Цепкий взгляд, волевой подбородок. А эта Полина вовсе не такая дурочка, какой кажется. Вернее, хочет казаться.

Несколько мгновений Ника пристально смотрела ей в глаза, а потом примирительно улыбнулась.

– Я, кажется, и вправду слегка перегнула палку. Прости, Полин.

После обеда Степка никак не желал отправляться спать, пока не поиграет в прятки. Искать его было сущим мучением – только Ника заканчивала считать до десяти, как Степка начинал истошно вопить: «Иди сюда! Я здесь!» В конце концов она решила поменяться ролями и залегла за диван в большой комнате, прятаться.

– Лучше бы поехали на картах кататься, – донеслось откуда-то сверху.

В комнату вошли Егор и Полина.

– Не ворчи, я уверена, тебе понравится. Это отличный фильм, премьера, там будут все! А потом отвезешь меня на девичник, кстати, как парик? Идет мне?

– Очень. Свободу Анжеле Дэвис!

Ника хихикнула и зажала рот рукой. Потихоньку высунулась из своего укрытия.

Полина поджала губы, стянула с головы парик и бросила на спинку дивана.

– Умеешь ты испортить настроение. На себя посмотри! С этой «голдой» на шее похож на братка из девяностых. Надень браслет от Монблан, который я тебе подарила.

– Что я, сборщик металлолома, чтобы железяки носить?

– Это не железо, а титановый сплав, очень стильно!

– Титановые диски на тачку – вот это стильно, а титановый браслет – стремно. Лучше уж «голда» на шее.

Продолжая препираться, они направились к выходу.

– Кать, мы ушли. В общем, будь как дома – мой посуду, – донесся из коридора веселый голос Егора. – Кстати, там, в кресле, майка, в которой я на велике катался, не сочти за труд, брось в машинку.

Ника скривилась. Где этого Егора воспитывали? Сам он не в состоянии свою потную майку в стирку отнести?

В прихожей хлопнула дверь. Катька вошла в большую комнату. Придирчиво осмотрела в зеркале свои зубы, померила Полинин парик и плюхнулась в кресло. Майка Егора соскользнула с подлокотника на пол. Катька подняла ее, поднесла к лицу, шумно вдохнула, закрыв глаза, и тихонько застонала.

– …Ее барин из табора увел, развлекся и бросил, гад! А она взяла да и утопилась с горя. С тех пор является людям на берегах Москвы-реки и гадает. Подкинешь пару рублей, наобещает с три короба: олигарха на белом «Бентли», шейха или вообще – замуж! И главное, сбывается, представляешь? А если ручку не позолотишь – все! Проклянет!

– И зачем ей, мертвой, бабло?! – резонно заметил Егор.

– Ты вообще, что ли, ничего не понимаешь? – рассердилась Полина. – Она же привидение! Ну, как старуха Крекшина с Тверской или тот колдун из Сухаревой башни. Реальное московское привидение! Они людей всегда испытывают. И потом, цыгане до денег жадные, даже мертвые.

Егор так и покатился со смеху, чуть «мерсу» в задницу не въехал, но тот сам виноват – слишком резко затормозил.

– Факт! И откуда взялась эта леденящая душу история?

– Из Интернета!

– Полин, ну, ты умная вроде баба, а веришь во всякую фигню, – хмыкнул Егор, а потом трижды незаметно коснулся костяшками пальцев пустой пачки сигарет, завалившейся за сиденье, – бумагу из древесины делают, так что, считай, по дереву постучал. Не то чтобы он воспринял всерьез пургу, которую гнала Полина, но леший его знает?

– Фигня, да? Если хочешь знать, благодаря этой фигне Дашка завтра замуж выходит! Она полгода назад встретила цыганку, и именно на набережной! Дала тысячу, а та ей нагадала, что Дашка через полгода замуж выскочит! – Полина торжествующе вздернула подбородок.

– Я бы за тысячу еще и не то пообещал, – хмыкнул Егор.

– Да ну тебя!

Полина надула губы и прилипла к боковому стеклу.

Нервничает, понял Егор. Подружки эти ее замуж выходят и выходят. Прям как с цепи сорвались! А к нему какие претензии? Егор во второй раз ярмо на шею не наденет, и Полина, между прочим, это прекрасно знает. Что он, мать Тереза, чтобы всех страждущих облагодетельствовать?

Полина шмыгнула носом, щелкнула молнией сумочки и достала пачку бумажных платков. Егор нахмурился. Больше всего на свете не любил, когда бабы плачут. Да что с ней такое?! Ведь сто раз говорил, что жениться не собирается!

– Полинка, ну… хочешь, завтра в тот салон поедем? – пошел на уступки он.

Полина обратила к нему неожиданно свежее, без следов слез, лицо.

– На массаж?! Ты же говорил, что ты не какой-нибудь там визажист, чтобы в СПА ходить?

– Пойдем. Я согласен. Только одно условие: никаких массажистов-мужиков! Меня пусть баба разминает.

Полина тяжело вздохнула.

– Пещерный человек… Спасибо, конечно, но ничего не выйдет, завтра же свадьба. А может, ты со мной на свадьбу пойдешь? – осторожно спросила она.

Блин. Подловила, один-ноль.

– Нет, Полин. Не могу, мы с пацаном завтра вертолет запускаем.

Не слишком красиво ребенком прикрываться, но кому сейчас легко?

Полина демонстративно отвернулась и снова шмыгнула носом.

– Ну, брось сырость разводить. – Егор потрепал ее по плечу.

Полина передернулась, сбрасывая его руку.

Так, кажется, «разводить» здесь – ключевое слово. Егор вцепился в руль и уставился на дорогу.

Полина моментально уловила смену его настроения, как радар – скорость. Глубоко вздохнула, вымученно улыбнувшись, и сказала слабым голосом:

– Прости, я сегодня сама не своя. Все эти свадьбы так достали… Ты меня после кинотеатра до клуба добросишь? Побуду пару часов, чтобы Дашка не обижалась, и сбегу. Дома тебя буду ждать, приедешь?

Вот лиса, знает, куда надавить.

Егор пожал плечами.

– Если не усну.

Премьера новой молодежной комедии, на которую его затащила Полина, проходила в Пушкинском. Расстеленные ковровые дорожки, вспышки фотоаппаратов, снующие туда-сюда люди с камерами и множество лиц, примелькавшихся на телеэкране и страницах журналов – все как любила Полина.

– Посмотри, вон там, кажется, парень из «Камеди Клаба», – оживленно зашептала она Егору в ухо.

Он повернулся в том направлении, куда показывала Полина.

– Ромыч? И ты здесь?

Ромашов взял под руку щупленькую дамочку с короткими рыжими волосами и шагнул к Егору.

– Ребята, как я рад вас видеть! Полинка, ты вообще не меняешься!

– В холодильнике живу, – кокетливо улыбнулась она, подставляя щеку для поцелуя.

– Ромыч молоток! При костюме и галстуке, как будто ты и есть режиссер этой хренотени! – засмеялся Егор.

Андрей смущенно кашлянул.

– Познакомьтесь, это Света, продюсер фильма.

Ногти Полины, державшей Егора под руку, больно впились ему в кожу.

Она бросилась на Свету, как отважный боец на амбразуру.

– Очень, очень приятно! Знаете, я так давно ждала выхода вашего фильма, обожаю актера, который играет главную роль!

– Костика? Да, он прелесть.

Света улыбнулась, но глаза остались грустными, как у побитой собаки.

– А не могли бы вы нас познакомить? – выпалила Полина, решительно взяв Свету под руку.

– Ну, я не знаю… Можно попробовать.

Полина со Светой на буксире нырнула за проходящего мимо парня в жилете, как у спасателя, с телекамерой на плече, и скрылась в толпе.

– Егор, ты попал! – хмыкнул Ромашов. – Кажется, Полинка к этому прелестному Костику конкретно лыжи навострила, будет соблазнять!

– Эх, говорила мама мне, иди в артисты! – шутливо вздохнул Егор.

Он-то знал, что главная цель Полины – не соблазнить звезду, а сфотографировать. А потом выложить фотку в социальных сетях. Впрочем, как знать? За фотку со звездной личностью на своей страничке Полина, пожалуй, и отдаться могла бы.

– У тебя-то как? Нашел свою инопланетянку?

Вздохнув, Ромашов помотал головой.

– В мегаполисе легко затеряться. Особенно если не хочешь, чтобы тебя нашли.

– Не грузись, Вселенная не дремлет, – подбодрил Егор.

Андрей скептически скривил физиономию.

– Света меня очень поддерживает. У нее тоже в жизни недавно случилась грустная история. Да что там, трагедия! Представляешь, встречалась с парнем три года – топ-менеджер крупной фирмы, прекрасное образование, квартира в центре, машина и все плюшки – загнал себе в сердце нож, который собственноручно и выточил. Не знаю, как уж он там исхитрился это сделать, в общем, умер потом в больнице.

– Сильно. Перетрудился, видно, бедняга в своем офисе. Лучше бы на ГОА свалил.

– Для Светы это такая травма. К мужикам теперь крайне настороженно относится. В каждом подозревает маньяка.

– Да, дела.

– Понимаешь, ей кажется подозрительным, что я ее со своими друзьями не знакомлю – скажи мне, кто твой друг, и я скажу тебе, кто ты. А у меня какие друзья? Партнеры по бизнесу. Один недавно на восемнадцатилетней тайке женился, с другим – вообще беда. Сейчас на реабилитации в наркологической клинике. Егор, у меня к тебе просьба. Хочу, чтобы Света увидела, что у меня есть вменяемый друг, отличный парень, который сам воспитывает сына в нормальной обстановке. Если мы заедем к тебе, скажем, в субботу на полчасика, чайку попить, это будет удобно?

– Ай да Ромыч, ай да сукин сын! – рассмеялся Егор. – Значит, инопланетянка побоку, решил Свету запутать? Красавчик! Записывай адрес!

Когда Егор вернулся домой, Степка уже спал. Ника и Катька устроили посиделки в большой комнате. Девчонка примостилась на краешке кресла, напряженно вцепившись в журнал, забытый Полиной.

– Здорово, – Егор плюхнулся на диван рядом с Никой и взял с подлокотника пульт. – Катька, ты чего как неродная?

Ох уж эта Полина! Запугала ее насмерть. Что ты будешь делать?! Как только в радиусе метра от Егора появлялось существо женского пола, будь то малохольная родственница, престарелая консьержка или кассирша супермаркета с голубой челкой, Полина всеми способами демонстрировала, что Егор – ее территория. Это так бесило!

– Дядь Егор, можно я у вас пару неделек поживу? – выпалила Катька и покраснела. – Мне реферат писать надо, а у вас компьютер, Интернет.

– Живи, а где ты спать будешь, жертва науки?

– У Степки в комнате раскладушку поставлю.

– Не слишком вас там много на квадратный метр будет, а, Варь?

Нянька с безразличием пожала плечами.

– Тогда – лады.

Егор включил «ящик» и начал щелкать пультом. Они там на телевидении совсем умом тронулись – такую муть в субботу вечером показывают: черно-белый фильм – глаза ломать, ток-шоу идиотское… По кабельному каналу – «Ходячий замок». То что нужно.

Ника хмыкнула. Всюду найдет повод для иронии, деловая колбаса.

– Егор, а вы не вышли из того возраста, когда смотрят мультфильмы? – улыбнулась она.

– Это Миядзаки. Мультфильмы этого японца даже на кинофестивалях смотрят, не знали?

Получила, ехидна?

Ника пожала плечами и с недоверием покосилась на экран. Сначала она лишь скептически улыбалась, но как только Софи с блондином закружились в вальсе и поплыли над городом, вся подалась вперед и стала смотреть не отрываясь.

Егор кидал на няньку косые взгляды. С чего он вообще взял, что эта Варвара нафталиновая старушенция? Да ей лет двадцать пять – двадцать шесть, не больше! На актрису похожа, из старого фильма. Глазищи как у Бэмби. Руки белые, ухоженные, с овальными ногтями, как у аристократки. Странно. Полина говорила, что у Варьки большой педагогический опыт, когда эта пигалица успела его набраться? Что-то тут не так…

Варвара стремительно поджала под себя ноги, сверкнув голыми коленками под домашним платьем, и сбила Егора с мысли. Ноги у нее прямо от ушей растут. Щиколотка тонкая, коленочки круглые. Вроде уже и не такая тощая, как раньше. Заняться этой куколкой? С другой стороны, мутить с няней сына – как-то это… Баб вокруг мало, что ли?

Егор взглянул на Катьку, та задремала, сидя в кресле. Совсем спеклась, бедняжка.

– Знаете, Егор, я беру свои слова обратно! – решительно заявила Варвара, не отрываясь от экрана. – Этот «Ходячий замок» – прелесть что такое!

– Слушай, я раньше думал, тебе примерно лет шестьдесят семь, а теперь вижу, что чуть меньше. Давай на «ты»?

Она задумчиво кивнула, поглощенная просмотром.

– Такой тонкий юмор! Замок этот невероятный, просто какая-та модерновая избушка на курьих ножках! И поразительно, что нет ни одного отрицательного героя… А вот интересно, почему старушка Софи с Хаулом всегда становится молодой? – задумчиво прошептала Варвара, ни к кому особенно не обращаясь. – Когда он рядом, сила заклятия ослабевает?

Егор улыбнулся.

– Она же его любит. А с любимыми так хорошо, что мы напрочь забываем о всех своих недостатках.

Варвара оторвалась от экрана и посмотрела на него долгим пристальным взглядом, как будто увидела впервые.

Егор подмигнул.

– А может, просто молодится, чтобы заполучить юного любовника?

Она рассмеялась. Улыбка сверкнула, как молния, на щеках заиграли ямочки.

«Хороша! Блин, ну, я прямо влюбился!»

Егор досмотрел «Ходячий замок» и поехал к Полине. После ее горячих плясок, со стриптизерами на девичнике, секс будет что надо.

Проводив Полину в аэропорт, он вернулся домой. Первым делом навел себе большую кружку растворимого кофе. Подошел к окну. Тачки внизу, собравшиеся в плотную пробку, мигали фарами в сиреневых сумерках. Рассветать стало поздно, осень. Егор поежился и зевнул. Всю позапрошлую ночь с Полинкой кувыркались. А сегодня рейс был ранним утром, так что он не спал вот уже двое суток. Сделал глоток из кружки. По телу разлилось живительное тепло. Сейчас бы на боковую, да нельзя – дела. Весь день мотаться.

В кухню прошмыгнула Варвара.

– Доброе утро.

– Не вижу в нем ничего доброго, – буркнул Егор. – Где Степка?

– Спит.

Она включила радио и принялась громыхать кастрюлями.

Кухню пронзил писклявый голос безголосой певички, Егор поморщился и демонстративно убавил звук.

– Всем привет! – приползла Катька.

Егор взглянул на нее и тихо осел на стул.

Это была не Катька, а какая-то неопознанная красотка! Новая прическа – волосы волнами по плечам, глаза какие-то пронзительно синие – и платье. Что в лесу сдохло, если эта пацанка из штанов вылезла?!

Хм, а ей идет. Классная грудь.

– Классное платье.

Катька густо покраснела и присела за стол.

– Спасибо.

– В честь чего такой сыр-бор? Или, правильнее спросить, в честь кого? Парня, что ли, завела?

– Ага.

– Кто такой? Чем дышит?

– Одногруппник.

– А, ну дело хорошее. Скажи, если обидит – ноги вырвем. – Зевнув, Егор развернул журнал «Авто».

– Дядь Егор, я как раз хотела по поводу него с тобой посоветоваться.

– Угу.

– Ты понимаешь, мне кажется, он меня использует!

Егор вытаращил глаза.

– Ну, там, лекции у меня берет, если пару забивает.

– А… в этом смысле, – выдохнул он.

– Или перед друзьями понтуется, что он с такой девушкой мутит.

Катька облизала губы и потянулась за вазочкой с конфетами, опустив на стол роскошную грудь в глубоком декольте. Егор невольно скользнул туда взглядом и вдруг сообразил: да она кокетничает! Надо бы как-нибудь аккуратненько объяснить этой Лолите недоделанной, чтобы не играла со взрослыми мужиками, а то доиграется! Козел какой-нибудь попадется, мало не покажется.

Катька развернула шоколадную конфету и целиком завалила в рот.

– Ну вот. А встречаться он со мной начал после того, как ко мне чел на улице подвалил и предложил голой сняться в журнале для взрослых.

Егор моментально представил себе Катьку моделью такого журнала.

– А ты бы там неплохо смотрелась, – сорвалось с языка. Бес попутал.

– Ты что! Я бы в таком журнале ни за что бы сниматься не стала, я девушка приличная! Мне вот тут в кино сняться предлагают. В главной роли!

Заливает, понял Егор, и снова уткнулся в журнал.

– Режиссер говорит: «Какие у вас глаза, а какие формы!»

– Уродская задница.

– Что?!

Егор ткнул в журнальную картинку.

– У «крузака» нового форма стремная, говорю. Дизайнеру их – руки вырвать.

– Вот и одногруппник мой все твердит: «Какие формы!» – Катьку было трудно сбить с мысли. – А еще я боюсь, что он со мной встречается только из-за того, что я умею удачу притягивать.

Егор оторвался от журнала и с интересом посмотрел на девчонку.

– Как это?

– А мне всегда везет, и человеку, который рядом, это везение передается. Ну, как в том фильме, «Непристойное предложение» называется.

– Не смотрел, – пожал плечами Егор.

– Там играет этот, ну как его… – Катька беспомощно помусолила пальцами воздух.

– Роберт Редфорд, – подсказала стоящая у плиты Ника. – Играет миллионера, которому девушка в казино игральные кости поцеловала, и он джек-пот сорвал.

Ника помешала кашу в кастрюле и с силой швырнула ложку в раковину.

Ревнует, понял Егор, и ухмыльнулся. Эта мысль согрела душу.

– Точно! – обрадовалась Катька. – Я совсем как та девушка! Деми Мур, кажется. Да, Варь? Дядь Егор, пойдем в казино! Сам все увидишь!

– Че-го?! Какое тебе казино, Деми Мур сопливая! Уроки учи.

– Не веришь? – Катька засопела, обиженно кусая губу.

Какая же она миленькая. Да, девочка созрела.

– Подожди-ка! Варь, сделай погромче! – Катька вдруг замерла, как суслик на стреме.

Нянька подскочила к приемнику и прибавила звук.

– …и вы, уважаемые радиослушатели, получите два билета на этот потрясающий фильм! Итак, повторяю, билеты достанутся только восьмому дозвонившемуся! Восьмому! Ну, кто у нас самый везучий везунчик? Кого капризная дама Фортуна поцеловала куда надо? Хотите узнать? Как только зазвучит песня, начинайте дозваниваться по телефону четыре девять пять шесть восьмерок! Поехали!

– Не веришь, что умею удачу притягивать? Сейчас сам убедишься! – угрожающе сказала Катька.

На первых аккордах вступления песни она схватила со стола трубку стационарного телефона и начала яростно тыкать в кнопки.

– Гудок длинный, – прошептала она. – Да? Я восьмая дозвонившаяся?!

Круто! Егор захохотал, откинув голову, потом испуганно зажал рот рукой. Чтобы его конское ржание ненароком в эфир не просочилось.

– А у нас есть везунчик! – раздалось из динамика радиоприемника. – Здравствуйте, вы в эфире! Как вас зовут?

– Катя, – сказала она каким-то деревянным голосом.

– Катя, убавьте звук или отнесите телефонную трубку подальше, мы фоним!

Егор несколько раз щелкнул кнопкой, и они с Варькой прильнули ушами к колонкам.

– Итак, вы выигрываете два билета от радио «Джага FM» на эту потрясающую романтическую комедию! – завопил диджей. – Катя, вы рады, я не слышу?

– Ура, – проблеяла она.

– С кем вы пойдете?

– С дя… С Егором.

– Ну, что ж, Егору сегодня повезло – в эту субботу он идет на свидание в кино! Не вешайте трубку, Катя, вам расскажут, как получить билеты!

Вот это да! Он впервые в жизни что-то выиграл. Неужели Катька притянула удачу? Тьфу, тьфу, тьфу! Фильм, понятное дело, – муть, но Егор в кино пойдет. Чтобы удачу не спугнуть. Пойдет на свидание с малохольной?! Ей точно восемнадцать есть? А то ведь это статья.

Во дела! Сам не понял, как так вышло.

Ника прикрыла за собой дверь детской и, поджав губы, устроилась с книгой афоризмов на диване большой комнаты.

– Уснул? – заискивающе спросила Катька.

Ника не ответила.

Катька вздохнула.

– Где у дяди Егора скотч лежит, не знаешь? – виновато бормотала она, открывая дверцы «стенки» и простодушно заглядывая внутрь. – Степка книжку порвал, надо бы заклеить… Варь, ну не злись. Что я такого сделала?

Ника оторвалась от книги и неприязненно посмотрела на девчонку.

– Да ты чуть все не испортила! Зачем сказала, что тебя в кино зовут сниматься?

– А почему нет?

– Да потому что режиссеру проще студентку театрального вуза снять, чем невнятную девицу с говором! Лажа это! Басни для сопливых воздыхателей, а Егор взрослый мужчина и, разумеется, понял, что ты врешь!

Катька села на диван и снова вздохнула.

– Ты почему «Непристойное предложение» не посмотрела, как я велела?

– Ты же мне содержание рассказала, зачем время тратить?

– Затем, чтобы ты могла наглядно объяснить Егору, что это за девушка такая, которая удачу притягивает! Ты этого не сделала, и мне пришлось спасать положение! А если бы меня рядом не оказалось?

– Дядя Егор, между прочим, тоже этого фильма не видел!

– Да кто бы сомневался!

Что этот дебил в жизни видел, кроме «Звездных войн»?

– И прекрати уже называть его дядей! Инцест какой-то, в самом деле!

Катька подсела к Нике и потерлась о ее плечо лбом, как нашкодивший щенок.

– Варенька, миленькая! Я так в него влюбилась, прям раз и навсегда! И что бы я без твоей помощи делала, прям не представляю! Ты такая умная! Как ты поняла, что… Егора девушка, приносящая удачу, зацепит?

– А сложно было догадаться, как этого суеверного типа зацепить, – фыркнула Ника. – Значит так, Катерина. Если хочешь заполучить Егора, ты будешь строго следовать всем моим инструкциям! И никакой самодеятельности, поняла?

Катька подобострастно кивнула.

– Обещаю!

Вот и чудненько.

Подозрения по поводу Катькиных чувств к Егору у Ники возникли давно. Зачем эта пигалица книжки по детской психологии штудировала? Хорошей тетей племяннику стать хотела? Дудки! Она готовилась воспитывать Степку как собственного сына. Ника понаблюдала за Катькой и пришла к выводу, что та любит мальчика искренне. К тому же она Степке родная тетка. Ясно как день, Катька будет ему гораздо лучшей матерью, чем кукла Полина. Ну, и хорошей женой Егору, разумеется. Совсем про него забыла! Впрочем, главное, чтобы у Степки было все в порядке, а уж Егора Ника возьмет на себя.

Она только опасалась осложнений с Полиной… Хотя их можно избежать, если действовать осторожно. И потом, где она, та Полина? Ау! Пока силиконовая подружка Егора грызет гранит науки в Туманном Альбионе, она безопасна, как Робинзон Крузо на необитаемом острове.

– Варь, я одного не понимаю. – Из раздумий Нику вывел Катькин голос. – Как тебе удалось с диджеем этим договориться?

– А мы в институте вместе учились, и он до сих пор в меня влюблен.

– Влюблен, прям как какой-то… крот! Ради тебя билеты казенные разбазаривает! Я же звонила совсем не по тому номеру, который он в эфире дал! Да за такие махинации он и с работы может вылететь!

– Ну, парень знает, что делает. И потом, я пообещала, что за это с ним пересплю.

Катька разинула рот.

– И ты пойдешь на это ради меня?!

– Фу, Кать, выключи пафос. Нет, конечно. Насчет «переспать» я так просто сказала – фигура речи. Никто и не верит, когда такое говорят.

– Думаю, диджей поверил.

– Ну, знаешь! Если он такой идиот – его проблемы.

– Может, тогда я вместо тебя… того этого?

Ника смотрела на нее во все глаза.

– А как же Егор?!

Катька мечтательно улыбнулась.

– Роман с радиодиджеем… Девки от зависти все до одной передохнут!

– А чему тут завидовать? – быстро сказала Ника. – Ты диджеев не знаешь! Изменять тебе будет направо и налево! И потом, он бедный как церковная мышь, какая на этом «Джага FM» зарплата – слезы! Словом, не комильфо.

– А я думала, все диджеи – миллионеры! – Катька томно вздохнула. – Подумать только, роман с ведущим «Джага FM»…

И как теперь вывести эту малолетнюю охотницу до диджеев из транса?

– У него зубы кривые и глаз стеклянный!

Катька тут же очнулась от своих мыслей и угрюмо посмотрела ни Нику.

– Если стеклянный, тогда – да. Не комильфо… а вот Егор такой няшный!

– Какой?!

– Няшный – красавчик, значит.

Ника вздохнула с облегчением. На каком языке говорят эти юные девицы?

– И мы устроим так, что он влюбится в тебя без памяти, моя девочка! Да и как не влюбиться в такую куколку?!

– А Полина? – тихо спросила Катька. – Они давно вместе, кажется, он на ней даже жениться собирается.

– Если бы собирался, давно женился, – отрезала Ника. – У него с Полиной несерьезно, просто поверь, я в этом дока.

Катька нахмурила чистый лоб и покачала головой.

– А теперь-то что?

– Все равно как-то это неправильно… Может, я и куколка, но терпеть не могу платья, падаю с каблуков и не умею притягивать удачу. Даже если Егор и влюбится, то не в меня, а в какую-то совершенно другую девушку!

Ника улыбнулась. Все-таки она не ошиблась в этой Катьке. Лет через десять, когда дурь из головы выветрится, из нее будет толк.

– А ты знаешь, как в цирке учат медведя танцевать? Ставят на раскаленный пол и включают музыку. Медведю горячо, и он поднимает лапы. Потом убирают горячий пол, и вуаля! Медведь поднимает лапы под музыку! Музыка теперь ассоциируется у него с горячим полом – рефлекс. Точно так же и мы поступим с Егором. Научим любить удачливую куколку на каблуках, потом уберем удачу и каблуки, и он будет любить тебя и без них. Рефлекторно!

Егор нажал на «паузу». Черно-белое изображение на экране монитора застыло. Перемотка, «плей».

– …и он будет любить тебя и без них. Рефлекторно!

Камеры были экономвариант, но звук оказался гораздо лучше, чем Егор ожидал, – можно разобрать каждое слово. Все-таки не зря он последовал совету Димыча и раскошелился на услуги агентства, которое устанавливало слежку за нянями. Варвара давно казалась Егору подозрительной, но такого он и предположить не мог!

Перемотка, «плей».

– …и он будет любить тебя и без них. Рефлекторно!

Егор залпом допил остатки чая. Швырнул бокал в стену, с такой силой, что он разлетелся на куски, и выскочил из квартиры.

– Да, нянька отмочила, – хохотнул Костян, когда Егор все рассказал ребятам при встрече. – Главное, не пойму, зачем ей это надо? Не дают покоя лавры Розы Сябитовой?

– Полина эту Варвару на работу устроила, а она… – Димыч осуждающе покачал головой. – На твоем месте я уволил бы эту чокнутую сегодня же, чтобы духа ее рядом с ребенком не было!

Егор сжал кулаки.

– От стерва! Слышали бы вы, как она обо мне говорила! Прямо куском мяса себя почувствовал! Подопытным… медведем!

Димыч усмехнулся.

– Примерно так же, как вы своих девиц обсуждаете? Могу себе представить! Да ладно, Егор, не бесись, вон даже губы побелели. Выгони и забей на нее!

– Правда, Егор. Димыч дело говорит!

– Главное – ребенка в свои игры втравила!

– Степку?! – округлил глаза Димыч.

– Катьку! Запудрила девчонке мозги! Циничная стерва!

Костян удивленно вскинул брови.

– Ты с этим ребенком на свиданку вроде мылился?

– Да вы озверели, что ли? Я же по-дружески, как… дядя с племянницей! – Егор скрипнул зубами. – Вершительница судеб, блин!

Костян с интересом посмотрел на Егора.

– А я знаю, чего ты так бесишься, – ухмыльнулся он. – Ты на эту нянечку глаз положил! Говорил ведь: прикольная, глазки-ножки, она и сама не против. А нянечка тебе Катьку подсовывает. Не оценила оказанной милости, тем и зацепила. Скажешь, не так?

– Большего бреда в жизни не слышал, – процедил сквозь зубы Егор.

– Ну, так уволь ее.

Егор угрюмо молчал.

Морда Костяна кривилась в мерзкой ухмылке, и вдруг захотелось в нее дать. Аж руки зачесались! И все из-за этой…

Мысленно сосчитал до пяти.

– Увольнять ее я не буду. Пока, – решил он. – В субботу пойду с Катькой на свиданку. Такое им устрою, мало не покажется. Еще посмотрим, кто тут инвалид войны полов!

Костян так и покатился со смеху.

– Вот это по-нашему! Ваш выход, маэстро!

«Поскребите актера, и вы найдете актрису», – утверждала Дороти Паркер. Как нынче выражаются интеллигентные люди в Интернете, «+100500»!

Когда Ника со Степкой вошли в зал ресторанчика в Бирюлеве, уже сидящий за столиком Мишка рассматривал свои губы в маленьком зеркальце. Такие пухлые, что он с ними сделал?!

– Привет, – Ника подсела за Мишкин столик.

Он вздрогнул, оторвавшись от зеркальца.

– Роднулечка, ты?! Румяная, как доярка! – Мишка вытаращил глаза. – А это… ребенок?!

– Человек-паук.

– Вая! Я должен спасать мив! – важно заявил Степка.

– Валяй! Только, пожалуйста, спасай мир где-нибудь поблизости, чтобы я тебя видела, – строго сказала Ника.

Чуть не сбив с ног официантку, малыш понесся между столиками.

– Выходной сегодня отменился, вот и пришлось взять его с собой, – развела руками Ника.

– Какой еще выходной? Откуда ты вообще в таком виде?! – Он кивнул на костюм в стиле ННН.

– «Куд-куда! Куд-куда! Вы откуда и куда?» – процитировала она Чуковского, который с некоторых пор стал ее настольной книгой.

Мишка посмотрел на Нику, как на любимую собаку, которая покусала человека, и теперь ее надо усыпить.

– Объясни, в конце концов, что происходит?!

Она вздохнула.

– Хорошо, что ты сидишь.

Приговорив большой чайник зеленого чая, Ника выложила Мишке историю с устройством на работу няней. Пришлось рассказать также и о грандиозных планах по поводу Егора и Катьки. Просто потому, что другу предстояло помочь ей в этом деле. Во всяком случае, Ника имела на него виды.

Когда она закончила, Мишка покачал головой.

– Зачем ты в это впряглась, я не понимаю!

– Ребенка жалко.

– Ника, ты танцуешь на проволоке над пропастью! А если Полина пронюхает?

– Не пронюхает.

Мишка закатил глаза.

– Проблема в том, что ты слишком самоуверенна… Хорошо, предположим, все получится. А о девочке ты подумала?

– А что? Катька влюблена в Егора как кошка.

– Ей всего восемнадцать, как она будет чужого ребенка воспитывать?

– Эта восемнадцатилетняя иной двадцатипятилетней фору даст! Когда я на первом курсе в институте задерживалась, мне мама в стеклянных банках супчики привозила, а Катька одна в чужом городе живет. Видел бы ты, как она полы моет – десяток матросов палубу хуже отдраят! Да на этой Катьке пахать надо!

Мишка с воодушевлением закивал.

– Ты помешалась на этом ребенке!

– Глупости! Жалко его просто. Этот малыш такой беззащитный!

Ника нашла глазами Степку. Тот пытался пристроить напольную вазу на столик, за которым уединилась колоритная парочка – мужчина лет шестидесяти с маслеными глазками и ярко накрашенная девица в обтягивающем ажурном платье.

– Публика тут, – проворчала Ника, поднимаясь с места.

Она поставила напольную вазу на место, забрала Степку и усадила за свой стол.

– Просто ему скучно, – смущенно пояснила она Мишке и открыла сумочку. – Так, ни альбома, ни карандашей я не захватила… Чем бы тебя развлечь? Держи вот, поиграй!

– Ты дала ему свою косметичку?! Он достает помаду от «Шанель»! – заверещал Мишка.

– Да расслабься, что он с ней сделает? И вообще, это – всего лишь косметика.

Мишка покачал головой.

– Ты помешалась на этом ребенке!

– Пусть так. – Ника примирительно улыбнулась и молитвенно сложила руки на груди. – Мишка, мне нужна твоя помощь!

– Опять?! Слушай, я уже твоими поручениями занимаюсь больше, чем делами «Алиби-агентства» Юрика!

Ника нахмурилась.

– Кстати, по поводу Юрика. Пожалуйста, не рассказывай ему обо мне ничего. Не хочу.

– А он, между прочим, очень сильно твоей персоной интересуется…

– Юрик для меня больше не существует, и точка! – отрезала Ника.

– Ну, ладно… Чего делать-то надо, выкладывай. На повестке дня лав-стори века?

Ника кивнула и, бросив взгляд на увлеченно потрошившего ее косметичку Степку, зашептала:

– Завтра они идут на свидание в кино. Потом под предлогом дня рождения подружки Катька затащит Егора в караоке. Никакой подружки там, разумеется, не окажется – зачем его внимание рассеивать?

– Как Катька объяснит это Егору? – деловито спросил Мишка.

Они всегда так работали над сценарием «операции» – Ника проговаривала все действия вслух. Если что-то смущало, Мишка задавал наводящие вопросы – помогало избежать нестыковок.

– Скажет, что перепутала время, гости позже соберутся. А пока будут ждать, Катька ему споет. Я однажды слышала, как она в душе распевается, это нечто! Шоу «Голос» по ней плачет! У Егора гарантированно башню снесет, он обо всем на свете позабудет!

– А мне уготована роль случайного посетителя караоке, обалдевшего от Катькиного таланта?

– Точно! Когда песня закончится, подаришь девчонке роскошный букет роз. Красных, нет, это банально. Белых!

Мишка закатил глаза.

– Как же ты любишь все эти спецэффекты!

– Подсядешь к ним за столик, – продолжала Ника. – Будешь восхищаться Катькой, смотреть на Егора завистливым взглядом и говорить, как ему повезло.

– Не учи ученого. Все сделаю по высшему классу.

– Нисколько не сомневаюсь. Ваш выход, маэстро!

Детская площадка в парке была засыпана желтыми кленовыми листьями. Ника нагнулась, подняла один, ярко-лимонного цвета, и прокрутила его стебелек между пальцами. Лист завертелся вокруг своей оси, словно веретено. Улыбаясь, она побрела в сторону горки. Наперерез бросилась толстуха с крошечным рюкзачком за плечами, преследовавшая карапуза лет двух.

– Архип! Стой! – Толстуха вскарабкалась по ступенькам и вслед за карапузом влезла в трубу, ведущую к горке. – Архип! Подожди, я застряла! Это все из-за рюкзака! Смотри под ноги! И под руки!

Ника хихикнула и направилась к лесенке, на которой висел Степка. Помогла ему слезть и одернула задравшуюся куртку.

– Варя!

Ника обернулась и увидела бегущую к ней элегантную даму. Волосы сложного коньячного цвета, стильный плащ и торчащие из-под него… спортивные штаны! Какие-то такие, до боли знакомые.

– Саша? Ты?! Отлично выглядишь! – Ника невольно покосилась на ее ноги.

Соседка смутилась.

– Да вот. Брюки новые постирала, на них ребенок творог вывалил, так что пришлось внести изменения в образ, придуманный стилистом. Было еще это… – Она сделала странный жест, как показалось Нике, изображавший удавку. – Ну как его? Кашпо!

– Кашне.

– Точно! Я его дома забыла.

– Ясно. Ты и без него шикарна! Как все прошло?

– Как по нотам! – воскликнула Саша. – Когда я имидж поменяла, а потом на встречу выпускников кружка кройки и шитья собралась, мой уже напрягся. А уж когда ему соседки доложили, что меня красавчик на крутой машине подвозил, вообще с катушек соскочил! Сначала орал: «Кто этот закройщик? Подайте мне его на блюде!», но потом ничего – отошел. Притих. Теперь звонит по сто раз на дню – проверяет. Машина больше не ломается. В семь дома как штык. На прошлой неделе розу приволок! Вот. А завтра мы ребенка мамаше его сдаем и в Египет улетаем!

Ника просияла.

– Поздравляю!

– Варь, и это все благодаря тебе! – прошептала Саша, вращая глазами. – Ты гений!

– Я знаю, – скромно улыбнулась она.

С самого утра Нику слегка потряхивало от волнения, смешанного с предвкушением. Как будто не Катька, а она сама собиралась на свидание. Вспоминала первый поход в кино с мужем. Бессонную ночь накануне, колотящееся сердце, пелену перед глазами. В кинотеатре зыбкий мир сузился до точки соприкосновения их рук. Андрей… Ника вдруг с удивлением сообразила, что со всей этой подготовкой к лав-стори века давно о нем не вспоминала. Собственные переживания как-то отошли на второй план, сердечная боль отступила. Что ж. Все к лучшему в этом лучшем из миров, как сказал месье Вольтер. А уж он знал, о чем говорил!

Ворох чистого белья опустился на кровать, Ника затащила в свою каморку утюг. Гладильная доска противно скрипнула, вытягивая железные ноги. Ника поморщилась, только бы Степка не проснулся. Днем он обычно спит так беспокойно.

Дверь скрипнула, и в комнатку прокрался Егор.

– Ты куда ребенка вчера таскала? – недовольно спросил он. – Соседка вас у метро засекла.

– В зоопарк, – не моргнув глазом, соврала Ника. – Он давно просил слона показать, а вчера погода была – песня, так что…

– Предупреждать надо, – буркнул Егор.

– Извини. Но уверяю тебя, малыш был в полном восторге!

Егор угрюмо кивнул.

Ника вежливо улыбнулась и с интересом уставилась на детскую майку, которую начала гладить, давая понять, что аудиенция окончена.

Егор потоптался на месте. Потом стянул со стола книгу афоризмов и уселся с нею на подоконник. Корни пустил, как сказал бы Мишка. Ника положила отглаженную майку на стол и с недоумением взглянула на Егора. Почему он не уходит?

Прошло минут пять, тишину нарушал только скрип гладильной доски, по которой ездил утюг. Убираться Егор явно не собирался. Продолжал читать, при этом на его лице застыло странное выражение. Шок, из-за того, что впервые в жизни увидел книгу?

Ника решительно выдернула штепсель из розетки.

– Ну, все, остальное потом, – объявила она. – А сейчас, если ты не против, я хотела немного отдохнуть, пока Степка спит. Голова что-то начинает болеть.

– Да ладно! Чему там болеть, это же кость, – Егор перевернул страницу.

Ника закатила глаза.

– А еще я планировала изучить книгу… по детской психологии!

– Увлекаешься психологией? – как-то ехидно спросил он, отложил «афоризмы» и удобнее устроился на подоконнике.

Так. Намеков не понимает, уходить не планирует.

– Ну да. А еще я собиралась… качать пресс! Прямо сейчас! Так что…

– Да-да, конечно, извини! – Егор взъерошил волосы и соскочил с подоконника.

Убрался наконец-то. Видимо, посчитал работу над прессом уважительной причиной.

Вздохнув с облегчением, Ника вернулась к глажке. Это ее успокаивало. Когда руки заняты, хорошо думается.

Скрипнула дверь. На пороге снова появился Егор, голый по пояс.

– Погладишь?

Ника удивленно вскинула брови.

Егор швырнул ей свою мятую рубашку.

– А то в кино идти не в чем.

Подавив раздражение, она улыбнулась.

– Разумеется.

Егор взял книгу и уселся с ней на прежнее место.

Опять?! О, нет, это выше ее сил!

Ника с остервенением отглаживала манжету и бросала на Егора неприязненные взгляды. Ну чего он тут торчит?! Мешает сосредоточиться! Дебил! Хотя тело у него просто невероятное… Спортивное, но не перекаченное. Плечи широкие, пресс с кубиками, а руки, руки – это вообще…

– Ай!

Случайно дотронулась до раскаленного утюга. Засмотрелась. На нежной коже запястья проступила красная полоса.

Егор шагнул к Нике и, взяв за руку, осмотрел ожог.

– В кухне, на полке над холодильником, аптечка, намажь «Спасателем», а то пузырь вздуется, – сказал он хриплым голосом.

Несмотря на крем, щедро выдавленный из тюбика на болячку, пузырь все-таки вздулся. Хорошо бы шрам не остался! Поморщившись, Ника налила себе чаю и, щелкнув кнопкой приемника, уселась с чашкой за стол.

В кухню проскользнула Катька, уже одетая для свидания. Глаза блестели, на щеках горел румянец.

– Ну, как я? – шепотом спросила она.

Ника показала большой палец.

– Куколка! Я бы и сама в тебя влюбилась!

– А как ты думаешь, мы друг другу подходим?

– Шутишь? Да вы просто идеальная пара! – уверила ее Ника.

Катька счастливо рассмеялась и сделала громче музыку, летящую из приемника.

– Обожаю эту песню в стиле ретро!

Один из хитов «Отпетых мошенников»? Ничего себе ретро! Ника вдруг почувствовала себя динозавром.

В кухню вошел Егор. Катька приблизилась к нему, приплясывая.

– Егор, давай потанцуем! Песня – бомба!

Он стряхнул с плеч ее руки и отстранился, прислушиваясь.

– «То ли это ветерок мои губы колышет», – повторил слова песни. – Ничего себе ветерок! Это, видно, чуваку в рот из компрессора зафигачили, как в «Бриллиантовой руке»! Ну, когда у Папанова ус отклеился!

Егор раскатисто захохотал, Ника спрятала улыбку, склонившись над своей кружкой.

Катька хлопала глазами.

– Кто такой Папанов?

Егор покачал головой.

– Потерянное поколение!

Катька как-то сразу сникла. Ника с тревогой на нее взглянула.

«Как бы этот киноман не испортил мне все дело!»

– Перед кинотеатром заедем поужинать? – подмигнул Егор.

– Куда? – оживилась Катька.

– Это сюрприз!

Девчонка взвизгнула, захлопала в ладоши и бросилась Егору на шею. Ника улыбнулась. Мой мальчик! На вашей свадьбе я буду посаженой матерью!

– Ладно, я внизу, спускайся.

– Хорошего вечера! – крикнула ему вслед Ника.

Егор обернулся и посмотрел так, словно она уронила ему на ногу гирю.

– Спасибо.

Как только за Егором закрылась дверь, Ника подскочила к Катьке и, поправив на ней платье, быстро зашептала:

– Не забудь, чему я тебя учила. Внимательно слушай все, что он болтает. Можешь особенно не вникать, просто кивай! При всякой возможности делай комплименты, мужики от этого становятся ручными. И не позволяй никаких вольностей!

Катька обиженно засопела.

– Даже целоваться, что ли, нельзя?

– Нельзя, – строго сказала Ника и подмигнула. – Пусть он этого по-настоящему захочет. Ну, все, держи меня в курсе! Удачи!

Катька истово перекрестилась, вытащила грудь так, что в декольте, кажется, остались только соски, и двинулась на выход.

Оставшись одна, Ника в задумчивости прошлась по комнате. Подняла с пола перчатки от костюма Человека-паука, сосредоточенно их натянула и придирчиво осмотрела свои руки. Она испытывала странное чувство, как ребенок, которого в канун Нового года выпроводили спать, не разрешив дождаться полуночи, – лишили самого интересного. Это все из-за беспокойства, сказала она сама себе. Вдруг эта малолетка все испортит? Ну вот, почему она не звонит? Ника должна контролировать процесс! Держать руку на пульсе!

Она вздохнула.

В конце концов, что такого может случиться? «Операция» спланирована превосходно, Катька натаскана как служебная собака. По всему видно, что Егор ею заинтересован. Все будет хорошо.

Катька позвонила часа через три.

– Все ужасно, – сказала она упавшим голосом.

– Что там у вас случилось?! Вы были в ресторане?

– Да, только это оказался не ресторан, а пельменная.

– Может, все-таки ресторан, стилизованный под пельменную, или что-то в этом духе?

– Там не было официантов – самообслуживание. И стульев тоже, только, знаешь, такие высокие столы, за которыми стоят. С нами рядом ели два бомжа, от них воняло, меня чуть не вырвало! Дыра! Я таких заведений даже у себя в городе не видела! А еще Егор поругался с теткой за стойкой! Из-за того, что она забыла дать рубль сдачи. Так орал, мне хотелось провалиться сквозь землю! – Катька всхлипнула.

Вот жмот!

– Не реви, а то тушь потечет! – строго сказала Ника. – В конце концов, пельменная – это… не чебуречная! Даже хорошо, что он повел тебя в настолько дерьм… демократичное место! Это характеризует его как экономного человека и рачительного хозяина. С таким никогда зубы на полку не положишь! – Ника машинально скользнула языком по своим «винирам», которые стоили как подержанная иномарка. – Откуда ты звонишь?

– Из туалета в кинотеатре.

– Ну, а в кино-то хоть Егор настроился на нужную волну?

– Да ты себе не представляешь, что он сделал!

– Приставал? – догадалась Ника.

– Захрапел! Прямо во время фильма! На нас зашикали, Егор проснулся и начал всех матом крыть! Какой-то чел в очках сказал, что его поведение – кошмарно, а Егор ответил, что кошмар – это кофта его девушки. Все начали возмущаться. В конце концов нас вытурили из зала!

Ну что за хам?!

– Устал человек на работе, будь снисходительна! К тому же тебе повезло, он настоящий эстет, как… Филипп Киркоров! Тот тоже не любит кофточки, розовые.

– Почему это Киркоров их не любит?

Ника вздохнула.

– Давно это было, ты, наверное, тогда еще в детсад ходила, ладно, проехали… Девочка моя, свидание не заладилось, так бывает, поверь! Вот увидишь, все изменится в караоке. Как только Егор услышит твой волшебный голос, он с ума сойдет! Как Принц от Русалочки! А Мишка тебе поможет! Не раскисай, поняла?

– Угу, – шмыгнула носом Катька.

Ника отключилась и в ярости швырнула телефонную трубку в корзину с грязным бельем.

– Ты чи-во? – испуганно взглянул на нее Степка, который плавал в ванной.

– Все в порядке, малыш, прости!

– У меня узе пайчики, как у бабки! – пожаловался он, продемонстрировав сморщенные от воды подушечки пальцев.

– Тогда самое время всплывать!

Ника выловила Степку, одела в чистую пижаму и уложила спать. Потом приползла на кухню выпить чаю и успокоиться.

Злость клокотала внутри, как кипящая похлебка. Что за дебил?! Ника так здорово все рассчитала, организовала, а он не может даже чуточку постараться ради собственного счастья! Жмот и хам! И как только Полина его выносит? Ника задумалась. Манер Егору не хватает, это точно, но такое поведение – перебор даже для него… А что, если парень так ведет себя специально, чтобы дать Катьке от ворот поворот? Может, девчонка чем-то его оттолкнула, разочаровала? Но чем? Ведь все спланировано идеально… Глупости! Просто из-за нервов мысли дурацкие в голову лезут. Все получится, по-другому и быть не может. У Ники всегда все получается!

На столе завибрировал мобильный. Она схватила трубку и услышала Катькины рыдания.

– Варя, он его убил!

Ноги подкосились, и Ника плюхнулась на стул.

– Кого?!

– Мишку!

– Совсем?!

– Почти! – выла Катька.

У Ники заболело под лопаткой.

– Да прекрати ты рыдать, быстро выкладывай, что случилось! – проговорила она дрожащим голосом.

Катька икнула, шумно высморкалась и затараторила:

– Главное, все так удачно складывалось! Отличный клубешник, полумрак, музыка, флюиды между нами косяком пошли. А как я спела, у него прям позвоночник в трусы осыпался от восхищения! Тут Мишка нарисовался с букетом, тоже стал восторгаться. Егор сразу как-то напрягся, начал к нему вязаться, что да как. Мишка струхнул реально! Заднюю включил, бред какой-то нес по поводу того, что у нас дети будут талантливые, как я, и красивые, как Егор. А он кивнул и Мишке в морду дал! Главное, за что? Может, подумал, что Мишка гей и к нему клеится?

– Так. Где Мишка сейчас?

– Егор меня в машину запихнул, не знаю, куда Мишка пошел.

– Пошел? В смысле, своими ногами?! Так что ж ты меня пугаешь, идиотка!

– А я и сама на измену села! Он же зубы выплюнул!

– Ну, знаешь! Зубы – не яйца, сейчас отличные импланты, – поучительно проговорила Ника и торжествующе улыбнулась. – Егор у нас на крючке!

– В плане? – икнула Катька.

– Не поняла? Он же тебя к Мишке приревновал! Будете еще детям рассказывать, как на первом свидании он из-за тебя культуристу зубы выбил. Какая красивая семейная легенда, – с умилением вздохнула Ника. – Где ты сейчас?

– Так он меня в общагу отвез и уехал, злой, как щука!

– Ну, ничего, пусть остынет. Милые бранятся, только тешатся.

Ника попрощалась с Катькой и набрала Мишкин номер – абонент недоступен. Она подошла к окну, в черном небе висела луна, желтая, как фонарь, и абсолютно круглая. В душе шевельнулась тревога.

Она снова взялась за телефон.

– Слушай, Кать, я Мишке не могу дозвониться. Волнуюсь. Может, смотаешься к нему, пока метро не закрылось?

– Конечно! Я и сама хотела тебе предложить!

Катька записала адрес и вздохнула.

– Варь, тут такое дело…

– Ну, что еще?

– Я сегодня в Егоре разочаровалась! – заявила девчонка.

– Но почему?! – Ника постаралась вложить в голос все изумление, на которое только была способна.

– Он какой-то дебилоид!

Дошло наконец-то!

– Эй, Катюшкин, ты чего? Не пори горячку! Завтра с утра приезжай, и мы поговорим, ладно?

– Ладно, ты права, как всегда. Башка вообще не варит, за этот день столько всего случилось.

– Катюш, а можно задать тебе один вопрос? – Ника понимала, что задавать его лучше не стоит, но ничего не могла с собой поделать: – Сегодня Егор слегка перегнул палку, но ведь ты и раньше знала, что он… кхм, парень прижимистый, хамоватый и с людьми не слишком церемонится. Что тебя вообще в нем привлекло?

В трубке послышалось сопение.

– Он похож на Эдварда из «Сумерек».

Ника сложила пальцы свободной руки в «пистолет» и изобразила выстрел в голову.

Егор щелкнул кнопкой магнитолы, врубая на полную песню «Чайфов». Настроение отличное, сегодня он повеселился от души.

Харчевня была зачетная. Ну, и контингент соответствовал. Когда Жорик из их бригады в запой уходил, Егор его всегда там отлавливал. Как Катьку перекосило, когда она всю эту прелесть увидела – картина маслом! Наверное, рассчитывала устриц отведать, а кавалер ее пельменями накормил – жуй, красавица, наедай шею, как бычий хвост! Пельмешки эти, кстати, дрянью редкостной оказались, у него до сих пор изжога. Еще и поскандалил там из-за рубля, эффект усилил. Эх, большая сцена по нему плачет! Егор громко захохотал, откинув голову, потом дал по тормозам – опасно приблизился к крадущейся впереди «Ауди».

– Забыл, как на педали жать, чучело? – прорычал он и пошел на обгон.

В кинотеатре экспромт вышел. Фильм такой мутью оказался, что Егора прямо срубило. Придавил ушко. Ну, ничего, храп в общественном месте вписался в рамки выбранного образа. А вот в караоке он палку перегнул, это да. Хотя баклан за дело получил.

По дороге в общагу Катька рыдала, дурында. Ничего, ей полезно. Выберет теперь себе кого-нибудь по возрасту. И вообще. Может, дойдет, что аферисток всяких не фиг слушать. Егор улыбнулся: «Ну, что, поломал я твои планы, куколка?»

Вдавил педаль в пол. Хотелось быстрее домой попасть, чтобы в глаза ей посмотреть.

Она стояла у кухонного стола. В легком домашнем платье, с распущенными по плечам волосами. Егор направлялся в кухню, но вдруг замер в темноте коридора. Она плачет?! Так и есть, всхлипывает, кусая припухшие губы. Такие сочные, с размытым контуром. Расстроилась из-за того, что у них с Катькой ничего не вышло, понял Егор. Он испытал странное чувство – смесь мстительного удовлетворения и нежности, такой мучительной, что перехватило дыхание. Маленькая моя! Сам не понял, как очутился рядом.

– Егор? Не слышала, как ты вошел! – сказала она своим поставленным учительским голосом и одарила безмятежной улыбкой.

Смутившись, он схватил что-то со стола, кажется, вилку.

– А я решила вот суп на завтра приготовить.

Только тут он заметил разделочную доску на столе и нож в руке. Она резала лук. Потому и слезы лила. Стерва! По башке бы ей этой доской засадить.

Все-таки Егор – полный псих, думала Ника. Подкрался, налетел коршуном, схватил со стола молоток для рубки мяса и убежал в туалет. Как из-за Катьки-то переживает! Да, не зря Мишка зубов лишился! Пожалуй, все будет даже проще, чем Ника ожидала.

Счистив ножом лук с разделочной доски, она отправила его в кипящую кастрюлю. Убавила огонь. До слуха донесся щелчок шпингалета, потом шаги по коридору и звук включившегося телевизора в большой комнате. Надо бы поговорить с Егором по душам, так сказать, направить его ревность в нужное русло.

Егор сидел на диване, уставившись в телевизор. Ника прошмыгнула в комнату, устроилась рядом и тихонько вздохнула.

– Степка сегодня так много рисовал. Карандаш уже умеет правильно держать, такой молодец! – Решила начать издалека.

Егор мрачно кивнул.

– Мне звонила Катька и рассказала, что произошло у вас в караоке. Знаешь, я тебя нисколько не осуждаю. Ревность – штука такая, неуправляемая.

– Че-го?

Ника улыбнулась Егору, как ребенку, который не желает признаваться в своей шалости.

– Скажи честно, ты ведь просто приревновал свою девушку к тому парню?

Егор пожал плечами.

– Она мне не девушка, а племянница, что, я должен спокойно смотреть, как она путается с гнилыми типами? Вот я ему и втащил!

Похоже, он и сам не понимает своих истинных чувств, так надо открыть человеку глаза!

– Ты парня впервые в жизни встретил, с чего же ты взял, что он гнилой? – хитро прищурилась Ника.

– Да видел я уже этого перца на его пидорской тачке. В нашем дворе! Корчит из себя пупса, к молоденькой девочке подкатывает, а сам мутит с нашей соседкой снизу!

Упс. Небольшая техническая накладка. И на солнце бывают пятна.

Поерзала на месте. Все шло как-то не по плану, но отступать Ника не собиралась. Может, Егор напал на Мишку и не из-за ревности, ладно! Все равно он на Катьку засматривается! Ника и без дурацкого инцидента в караоке это знала! В людях она отлично разбирается.

Придвинулась к нему поближе и продолжала доверительным тоном.

– Егор, я же вижу, что с тобой происходит. – Положила руку на его коленку. Егор посмотрел каким-то мутным взглядом. – Тебе понравилась девушка. Я понимаю. Я и сама влюблена в человека, и тебе очень сочувствую…

Тут Егор отчего-то прямо взбесился! Сбросил ее руку, вскочил на ноги и взревел:

– Да ты что, издеваешься?! Влюблена она, а мне сочувствует! Да ты мне на фиг не сдалась! Принцесса хренова!

Что это с ним?! Речь о Катьке шла, Ника-то тут при чем? Не значит ли это, что…

– Аферистка! Знаю я все о ваших с Катькой делишках, слышал каждое слово! Камеры по всей квартире установил!

Ника похолодела.

– Но… зачем?

– А хотел посмотреть, как ты с моим ребенком обращаешься! Обширный педагогический опыт! Надо еще проверить, зачем Полина мне такую прошаренную девку подсунула!

Ну, все. Это конец.

Ника вскочила на ноги, пошатнулась и снова плюхнулась на диван. Наверное, так себя чувствует воробей, который со всего маху влетел в стекло.

– Егор, позволь объяснить…

– Объясняться будешь со следующим работодателем, судьбу которого решишь устроить! Ты уволена!

По квартире трелью разлился дверной звонок.

– Кого это еще принесло? – буркнул Егор. – Ах да, показательные выступления… Подходящий момент, ничего не скажешь…

Его слова доносились до Ники сквозь шум в ушах. Голова шла кругом, что она натворила?! Почему не послушала Мишку? А все из-за Егора! Как он посмел установить за ней слежку? Это вообще законно?!

Егор направился к выходу, Ника прыгнула ему наперерез.

– Умоляю, выслушай меня! Я сделала это из-за Степки! Думала, что Катька будет ему лучшей матерью, чем Полина! – Она решила пойти ва-банк. – Я действовала исключительно в интересах ребенка! Слышишь, исключительно в интересах ребенка!

– Ты уволена! – Егор мстительно улыбнулся и, отодвинув Нику, вышел в прихожую.

«Как будто удовольствие от моих мучений получает, садист!»

Она метнулась за ним. Егор потянулся к двери, Ника повисла у него на руке.

– Обычно я не имею привычки вмешиваться в жизнь своих работодателей! – быстро шептала она. – Не понимаю, что на меня нашло, это, наверное, ПМС! В прошлой семье мама детей развелась и снова вышла замуж за молодого, а я этого даже не заметила! Думала, старый муж сделал подтяжку… Пойми, я действовала исключительно в интересах ребенка!

Щелкнул дверной замок.

Ника ахнула, отцепившись от Егора, и застыла с открытым ртом.

«Этого не может быть. Я, верно, сошла с ума!»

На пороге стоял Андрей. С тортом и какой-то облезлой девицей.

На секунду Ника позабыла обо всем на свете.

«Мамочки, какой он красивый! А что с волосами? Выкрасил?! Все это какой-то сюр! Театр абсурда! Что он здесь делает? И что теперь делать мне?!»

– Привет, ребят, ну, наконец-то! А у нас тут небольшой форс-мажор. Няню вот нашу увольняю! – радостно сообщил Егор.

Андрей изменился в лице и, махнув тортом, схватился за дверной косяк.

– Вероника?!

– Извините? Вы ошиблись. Меня зовут Варвара, – сказала она почему-то с прибалтийским акцентом.

Андрей всучил торт девице, шагнул через порог и с перекошенным лицом вцепился в Нику мертвой хваткой.

– Что за выкрутасы? Я пол-Москвы поднял, чтобы тебя найти, Лайма Вайкуле хренова!

– Э! Полегче! – Егор оттеснил Андрея от Ники, и она шмыгнула за спину работодателя.

– Егор, не вмешивайся, это, между прочим, моя жена! – Пытаясь разглядеть Нику за Егором, Андрей подпрыгнул. – Ты что себе позволяешь? Брось свои лицедейские штучки, скажи ему!

– Совсем свихнулся из-за своей долбаной жены, на людей бросается. Сказано тебе – обознался!

Девица Андрея, белая, как полотно, прижимала коробку с тортом к своему кашемировому пальто. Она вопросительно посмотрела на Нику, выглянувшую из-за спины Егора. Ника сделала страшные глаза и, помотав головой, прошептала одними губами:

– Впервые вижу!

Тут Андрей исхитрился, просочился через Егора и схватил Нику за руку.

– Врет она все, артистка из погорелого театра! Это моя жена Вероника! Можете проверить, у нее родинка на бедре! – Вращая глазами, как безумный, он принялся с азартом задирать Никину юбку.

– Ромыч, да ты чего?!

Ника истошно завопила:

– Что вам от меня надо?! Маньяк! Помогите, маньяк!

Девица с тортом вдруг как-то вся сгруппировалась и тенью отца Гамлета метнулась к Андрею. Раздался противный треск, Андрей неестественно затрясся и начал оседать на пол. В руке девицы Ника разглядела электрошокер.

– Анд-рей!!!

Помятая коробка с тортом гордо возвышалась посреди комнаты.

Закрыв глаза, муж лежал на диване, его голова покоилась на Никиных коленях. Егор и девица, оказавшаяся той самой продюсершей Светой, расположились в креслах.

– Ну, как ты? – спросила Ника, шмыгнув носом.

Андрей замычал, как пациент госпиталя из патриотического советского фильма.

– Прости! – выдохнула она.

– Прости меня, – эхом отозвалась Света. – Мне так стыдно, я вдруг подумала, что ты и вправду маньяк… Это все мои тараканы!

Ника неприязненно на нее покосилась. Психопатка!

– Да забей, Светуль, тараканы тут не только у тебя. – Егор испепелял Нику взглядом.

Она откашлялась.

– Да, я действительно не сразу узнала Андрея. Просто… этот цвет волос изменил его до неузнаваемости!

– Не узнать родного мужа? Такое с каждым может случиться, – ехидно сказал Егор. – Сколько вы были женаты, лет пять?

Ника поджала губы. Репутацию честной няни уже не спасти. Да какая разница? Егор все равно ее уволил.

Наклонилась к Андрею и погладила его по волосам:

– Ну, как ты? Может, все-таки «Скорую» вызвать?

Муж закрыл глаза и помотал головой, поджав побелевшие губы.

– Андрей, выдохни! Тебе вредно волноваться!

– Почему ты пропала? Никому ничего не сказала, номер сменила. Ты это нарочно, да, чтобы меня помучить? Я всех на уши поднял, даже Юрика из твоего али…

Ника зажала ему рот рукой.

– Андрей, выдохни! Тебе вредно волноваться! Давай, давление измерим!

– Прекрати обращаться со мной как со стариком! – с раздражением бросил он и попытался подняться.

– Держи крепче, – мрачно предупредил Егор. – Сейчас отжиматься будет. Я его знаю.

– Андрей!

Муж послушно опустил голову Нике на колени.

– Может, я тебя домой отвезу? Хочу загладить свою вину, – подала голос Света.

Андрей кивнул. После удара электрошокером он вообще сделался каким-то смирным.

– Ты права, Свет.

Ника окинула продюсершу оценивающим взглядом. Короткая стрижка, мальчишеская фигура. Не красавица, хотя и уродиной не назовешь. А он быстро утешился, молодец.

– Ника, ты едешь с нами, надо поговорить! – сказал Андрей окрепшим голосом.

Изогнула бровь.

– Нам троим? – она усмехнулась и вздернула подбородок. – Прости, но у меня сейчас другие планы.

– Упрямая, как осел! Я должен сказать тебе что-то важное!

Егор решительно поднялся из кресла.

– Вар… Вероника никуда не поедет! Она, между прочим, на работе, и у нее еще куча дел. Я не отпускаю!

Ника вытаращила глаза, вот это номер!

Андрей угрожающе скрипнул диваном, шагнул к Егору, приблизившись почти вплотную, и набычился:

– А у нас крепостное право в девятнадцатом веке отменили, не в курсе? Ника, собирайся!

– Извини, старик, но она остается. – Егор примирительно улыбнулся, но и полушага назад не сделал.

Повисла тяжелая пауза.

Ника переводила взгляд с одного на другого. Нахохлились, как два бойцовых петуха! Она сделала шаг вперед.

– Егор, выдохни! Тебе вредно волноваться! Мало зубов сегодня выбил?! – Ника пыталась вклиниться между работодателем и мужем. – Андрей, ну все, прекрати! Я действительно сейчас не могу уйти. Послезавтра у меня выходной, я приеду домой… к тебе домой вечером.

Андрей отвернулся от Егора и недоверчиво взглянул на нее.

– Утром!

– Хорошо, утром, и мы все обсудим.

Вдруг Егор начал громко хохотать – он прямо пополам складывался.

– А Вселенная-то привела, зараза!

Андрей почему-то стушевался, одарил Нику долгим многозначительным взглядом, и они со Светой направились к выходу.

В прихожей хлопнула дверь.

– Что ж, Вероника, ты хотела объясниться? Валяй! Настал твой звездный час, – сказал Егор. – Расскажи мне про вас с Андреем.

– Значит, передумал меня увольнять, почему?

Егор пожал плечами.

– Действую исключительно в интересах ребенка.

Голова работала как на экзамене.

Итак, Андрей знает Егора. Настолько хорошо, что приходит к нему домой с тортом и новой подружкой. Мир тесен, подвиньтесь! Бред какой-то. Да что у них вообще может быть общего?! Впрочем, важно не это. Что, если Андрей, когда в другой раз заявится в гости с тортиком, захочет обсудить с Егором свою бывшую жену, а по совместительству его новую няню? Уже секунд через тридцать такого разговора что-нибудь да всплывет! Андрей и сегодня пытался болтать об «Алиби-агентстве».

Со всех сторон обложили!

– Вероника, я жду! – Егор сделал шаг навстречу.

– Суп! – ахнула она и побежала на кухню.

Егор шел по пятам.

Он не отстанет. Ника лихорадочно соображала, засыпая крупу в бурлящее наполовину выкипевшее варево. Легенду соорудить несложно, но как объяснить тот факт, что она назвалась чужим именем? Ника схватила со стола пачку соли и запустила в нее ложку.

Егор перехватил ее руку.

– Стоп! Это сода! Ко всем твоим «косякам» как раз супа с содой и не хватало. Не женщина, а бразильский карнавал!

Ника угрюмо посмотрела в его лихорадочно блестящие глаза. Тревожная догадка щекотала под ложечкой. Она прокрутила в голове их последний разговор. Да нет, этого просто не может быть!

– Ну и? – Егор стоял спиной к подоконнику, зацепившись большими пальцами за ремень джинсов.

Повернулась к нему. Ладно, перед смертью не надышишься.

– Да нечего рассказывать. Все как у всех. Была замужем. С Андреем не сложилось, и я решила развестись.

– Почему не сложилось?

– При всем моем уважении, Егор, но это только наше с ним дело… Я очень переживала, даже посещала психолога. Он-то и посоветовал сменить декорации, чтобы пережить кризис. Вот я и поменяла в жизни все, даже имя… Я педагог по образованию и действительно обладаю обширным опытом в этой сфере, потому и взялась за новую работу.

Правдоподобно?

– Правдоподобно. Только после развода женщины обычно фамилию меняют, а насчет имени – впервые слышу. – Его глаза смеялись.

Не верит! Имя – слабое звено.

– Ты прав, но дело в том, что… это модный психолог, эксклюзивная методика… Ай! – Разволновавшись, Ника махнула рукой и проехалась ожогом на запястье по спинке стула. – Содрала!

– Покажи.

Егор как-то весь напрягся, взял Нику за руку, несколько секунд смотрел на болячку, потом поднес руку к лицу и коснулся губами. Закрыв глаза, он провел ее ладонью по своей щеке. Щетина оцарапала запястье, но Ника не почувствовала боли. Только легкое головокружение, как на качелях. На талию легла сильная рука, и Ника ощутила на губах горячие губы. М-м-м, как же приятно от него пахнет! Да что же он делает?! Руки Егора исследовали ее тело, так стремительно и захватывающе, что мысли, шурша тараканами, закружились в безумном вихре…

– Время петь и играть! – вдруг обрушился на них громкий и веселый до идиотизма голос.

Открыла глаза и отпрянула от Егора, озираясь по сторонам. На подоконнике пел музыкальный заяц, которого они, видимо, случайно потревожили.

Тихо выругавшись, Егор выключил игрушку и взглянул на Нику. Его голубые глаза были черными.

Тяжело дыша, она отскочила на другой конец кухни.

– Ты же говорил, что я не в твоем вкусе?! – склочно крикнула она, уперев руки в боки. – Сушеной воблой называл, тощей, а сам что творишь?

Егор кашлянул.

– Ну, так ты вон, на человека стала похожа. После моих шоколадных муссов.

– Что?! Да я их в рот не брала! Светиного электрошокера на тебя нет, маньяк!

– Ты не сильно сопротивлялась.

– Да пошел ты!

Ника унеслась в свою комнату и закрылась на задвижку.

Болячка на запястье саднила, тело горело от прикосновений его рук. Хотелось принять душ, чтобы поскорее смыть с себя эти прикосновения и поцелуй, хорошо бы вместе с воспоминаниями.

Она потихоньку прокралась через детскую, высунулась из приоткрытой двери и снова юркнула в комнату – в коридоре послышались шаги. Бродит, как привидение! Она посмотрела на свое запястье, по телу пробежала сладкая дрожь. Теперь понятно, отчего у его жены были проблемы с сердцем. Одну в могилу свел, за другую взялся. Синяя борода!

У себя в каморке Ника переоделась и улеглась в постель, но сон не шел. На смену взвинченности и беспокойству пришло раздражение. На планах по поводу Катьки можно поставить крест. Андрей в любой момент способен ее разоблачить, и тогда вообще пиши – пропало. Мало того, теперь еще и собственное тело взбунтовалось! Этот Егор спутал Нике все карты! Почему он вообще посмотрел в ее сторону? Как посмел?!

С остервенением взбила подушку. Сна – ни в одном глазу! От нервного возбуждения ломило затылок, дрожали руки. Это все из-за полнолуния. Сейчас бы чайку попить, чтобы успокоиться. С тортиком, который валяется на полу большой комнаты. Или с шоколадным муссом. Ника проглотила слюну, выбралась из постели и выскользнула из комнаты.

Темный дом застыл в тишине, только из кухни доносилось уютное урчание холодильника. Ника осторожно открыла дверцу, на верхней полке притаилась заветная креманка. Взяла ее в руки, как усталый странник флягу с водой. Не удержавшись, макнула палец и облизала. Божественно!

– Упс! – В кухне материализовался Егор!

В свете холодильника его улыбка показалась какой-то зловещей.

– Ты испачкалась.

Провел пальцем по ее щеке и отправил его в рот.

Задрожали коленки, и Ника покачнулась. Егор ловко поймал ее и притянул к себе.

Хлопнула дверца, и Нику поглотила темнота, вязкая и сладкая, как горячий шоколад.

Тишину разрезала песня Стаса Михайлова. Телефон! Ника попыталась подняться, но не смогла. Они с Егором запутались руками-ногами, будто были заплетены в косу. Стараясь не разбудить его, Ника осторожно высвободилась, рванула с пола домашнее платье и вытащила из кармана мобильный.

– Ника, прости, что поздно. Ты уже спала? – виновато спросил из трубки Андрей.

– Н-нет, я… читала.

Сердце бешено застучало. Ника выскочила из постели, накинула платье и с телефоном у уха бросилась прочь из квартиры на лестничную клетку. Вдруг показалось, что Андрей сейчас застукает ее в постели с Егором, как в бородатом анекдоте. Сердце рвалось на части. Как будто они с Андреем все еще женаты, а Ника по глупости изменила любимому. Просто она не пришла в себя спросонья. Или все еще любила Андрея, но лишь во сне?

– Малышка, мне надо тебе столько всего сказать, я так перед тобой виноват! Не могу простить себе, что оставил тебя там, в его квартире. Сердце не на месте…

Ника стояла, закрыв глаза, вся обратившись в слух. Этот родной голос. Тот самый, который нашептывал милые глупости и важные слова, что Ника так бережно хранила в своем сердце. Казалось, она победила чувства к Андрею. А сейчас Ника поняла, что любовь просто притупилась, как боль, ушла в подсознание. Его голос прорвался в ее сон и вытащил эту любовь наружу…

– Не верь Егору, лучше вообще не приближайся к нему! Никуш, ты слышишь?

– Да, – хрипло прошептала она.

По щекам текли слезы. Что же она натворила?

– Приезжай домой завтра! Я все тебе объясню, это очень важно! Приедешь?

– Да, – нажала отбой и подняла глаза.

В окне под потолком темнело небо. Ника стояла в легком платье на холодной лестничной клетке и дрожала.

Утром она, как обычно, готовила кашу для Степки, когда Егор подкрался сзади и обнял, положив руки на талию.

– Вот ты где, беглянка, – прошептал он на ухо.

От его горячего дыхания по коже побежали мурашки.

Ника высвободилась из объятий.

– Хочешь кофе? – улыбнулась она.

Егор кашлянул и, отступив от Ники, уселся за стол.

– Валяй!

Он был красивый, как киногерой, только слегка растрепанный после сна. Смотрел настороженно, исподлобья и вдруг ужасно напомнил Нике Степку, когда тот обижался.

– Понимаешь, после расставания с Андреем прошло совсем мало времени, – сказала она. – Я не хочу торопить события и не планирую пока новых отношений. Не принимай на свой счет, но…

Егор хмыкнул, взъерошив волосы.

– Обиделся?

– Нет, просто это моя реплика. Что-то в этом духе я обычно говорю девушкам после секса… И сейчас хотел сказать, а ты меня опередила.

Он с мрачным видом комкал салфетку.

Ника откашлялась.

– Не подумай, ночью все было классно. Ты… просто невероятный!

– А вот ты могла бы и лучше стараться.

Она закатила глаза, Егор в своем репертуаре.

– Что ж… Хорошо, что мы все выяснили. Надеюсь, то, что случилось, не помешает нашим кхм… деловым отношениям?

– Нет, конечно, тут все взрослые.

Из детской послышался зычный рев.

– Проснулся.

– Я подойду. – Егор запулил скомканную салфетку в ведро и вышел из кухни.

Он вернулся через минуту.

– Иди. Тебя зовет.

Все утро Ника думала о ночном разговоре с Андреем. О чем он собирался рассказать и почему не стоит доверять Егору? Она вспоминала счастливые мгновения, которые они пережили с мужем, путешествия, шутки, понятные только им двоим. Но все эти воспоминания словно сгорали, корчась, как сухая листва в костре, когда в голове вспыхивали подробности прошлой ночи. Это ужасно отвлекало.

Ника запуталась.

С нетерпением ждала встречи с Андреем. Тогда она все выяснит, посмотрит в его глаза и поймет, как жить дальше. Ника собиралась отправиться в квартиру мужа вечером, когда Егор вернется после своих дел.

Она помыла посуду, оставшуюся после завтрака, и вернулась к себе в каморку.

Одеваясь для гуляния, Ника вздрогнула – вспомнила о камерах, установленных Егором. Глупости! В ее комнате их, разумеется, нет. Однако Ника с пристрастием осмотрела каждый угол – все чисто. Надо будет поставить Егору условие, чтобы он снял слежку.

– Степан! Ты где? Собирайся, живо! – Ника вбежала в большую комнату и застыла на месте.

Одетый до перчаток Степка стоял рядом с Егором в расстегнутой куртке и небрежно намотанном шарфе.

– Мы давно готовы, где ты ходишь?

– Ты… не уехал на работу, но почему?!

– Кто-то однажды сказал мне, что жизнь коротка, дети быстро растут, и надо ловить момент. Что смотришь? Могу я хоть раз погулять в парке с собственным ребенком или нет?!

Осень подарила один из тех редких золотых деньков, ради которых стоило терпеть унылую вереницу серых дождливых недель. Солнце, отражаясь в верхних окнах многоэтажек, било в глаза сияющим потоком. Желтые листья, подхваченные ветром из-под пролетающих мимо машин, порхали над дорогой, как бабочки.

Они шли в парк, с двух сторон держа Степку за руки.

– Егор, стой! Ты тащишь нас под машину! – вскрикнула Ника. – И о чем ты только думаешь?!

– О твоей родинке.

– Егор! Мы же договорились!

На площадке они остановились под завесой раскидистого клена, а Степка побежал к горке. Дорогу ему преградил угрюмый карапуз в шапке с большим помпоном.

– Мальчик, как тебя зовут? – строго спросил он.

Степка широко открыл рот и закатил глаза.

– Петя!

– Весь в свою няню, – хмыкнул Егор.

Ника смущенно кашлянула.

– А по-моему, он просто твоя копия, такой же красавчик! – Она припомнила рекомендации соседки Сашеньки, по поводу отцов и детей.

Егор пожал плечами.

– Внешне он на Настю очень похож.

– Жалко ее, – вздохнула Ника.

Егор поджал губы.

– А что ей? Лежи себе во сырой земле, ни о чем не беспокойся. Не она ведь пацана одна поднимает.

– Сильно горевал, когда ее не стало?

– Да я ведь по залету женился. Даже представить не мог, что после ее смерти меня так накроет. – Егор криво улыбнулся. – Но я, как омар – если глаз отрезать, новый вырастет. Выкарабкался ради Степки.

– Он просто чудо! И ты молодец. Крепкий орешек.

Егор пристально посмотрел на нее.

– Ты тоже. – Взгляд ясных глаз ласкал, словно солнце.

Налетел ветер, и листья с деревьев полетели, словно бабочки в животе.

– Я хотела съездить домой, поговорить с Андреем, – сказала Ника Егору, когда они вернулись домой с прогулки, и она уложила Степку спать.

Он сузил глаза.

– Еще чего. Выходной у тебя только завтра.

– Он ждет меня сегодня, хочет сказать что-то важное.

Егор передернул плечами.

– Да что он может сказать?! Люблю – трамвай куплю!

– Егор, если хочешь, я завтра не возьму выходной, но сегодня все равно поеду. Я должна поговорить с ним и определиться…

– Ах, определиться! Ну давай, вали! Определяйся! – перебил он. – Тоже мне звезда пленительного счастья!

Ника приняла душ, уложила волосы, натянула джинсы и свитер, из которых не вылезала с самого расставания с Андреем.

В прихожей провела расческой по волосам и взялась за ручку двери.

– Такая девушка никогда не будет с таким, как я, правда? – послышалось за спиной.

Она замерла, отчего-то боясь шелохнуться.

– Ночью мне было очень хорошо с тобой. Так хорошо, что я напрочь забыл обо всех своих недостатках.

Душа словно сделала кувырок и поплыла над городом, совсем как Хаул и Софи.

«Если обернусь сейчас – все, я пропала!»

Дрожащими руками она отомкнула замок и хлопнула дверью, отсекая себя от Егора.

В тот день переживаний было слишком много. Потому о существовании Мишки и его несуществующих зубах Ника вспомнила только по дороге к Андрею. Катька-то вчера так и не позвонила. Все ли в порядке?!

Ника набрала Мишкин номер. Пошел длинный гудок. Бинго!

– Мишка! Ну, наконец-то! Как ты?

Друг тяжело вздохнул.

– По сравнению с Бубликовым – неплохо.

– Насчет зубов не переживай, у меня есть отличный доктор из клиники Андрея. Сделает все по высшему классу и со скидкой, в былые времена можно было бы и вовсе бесплатно, но сейчас… Ты понимаешь.

– Да зубы на месте, это Катька со страху напутала.

– Вот дуреха! Она вчера до тебя доехала?

– Доехала. Но ты знаешь, Катя и слышать ничего не хочет о Егоре. Такие пироги… Я тут с ней пообщался и думаю, что ты совершаешь огромную ошибку, роднулечка! – взволнованно сообщил Мишка. – Ей совершенно не подходит этот тип, как маленькой девочке – взрослое платье!

– Если бы Егор узнал, что ты сравнил его с платьем, точно бы зубы выбил. И вообще, чего это ты так разволновался? Во сколько она от тебя уехала?

На том конце провода повисла пауза.

– Ну как уехала…

– Миш, ты в своем уме?! Катька – не одна из твоих пригламуренных куколок. Каким местом ты думал?

– Да у нас не было ничего! Всю ночь проговорили, и, знаешь, Катя – редкая девушка…

– О-о!

– Подожди…

Трубку схватила Катька.

– Варенька, прости! Спасибо за то, что пыталась помочь мне с Егором, но теперь я Мишу полюбила! – вздохнула она.

– Тоже навсегда?

– Не издевайся! Просто Миша намного больше подходит мне как человек. У него длинные ресницы и чувственные губы, такой няшный…

– О-о!

Ника отключилась. Сговорились они все, что ли?!

Она чувствовала себя кукловодом, марионетки которого отбились от рук и решили жить своей жизнью.

В отделанном мрамором подъезде ее встретила консьержка.

– Вероника, здравствуйте! Что-то вы совсем не загорели! Как прошел отпуск? – Маленькие глазки любопытно ощупывали Нику.

– Необычно, – честно ответила она и улыбнулась.

Вдруг и вправду показалось, что вернулась из отпуска домой.

Андрей сиял, как начищенный самовар.

– Проходи. Ты голодная? Я приготовил обед, правда, все остыло – не знал, когда ты появишься. Сейчас разогрею в микроволновке, – суетился он, впуская Нику в квартиру и помогая раздеться.

Ника прошла в гостиную. Напичканная всякими дизайнерскими штучками и по последней моде поделенная на зоны, она вдруг показалась просто громадной. Видимо, по сравнению с комнатами Егора. Даже как-то дико, что они с Андреем жили в таком загоне только вдвоем.

Ника уселась за стол, и муж поставил перед ней тарелку, на которой лежала паровая рыба и брокколи.

– Из зеленого списка, – подмигнул он и сел рядом.

– Спасибо. – Она улыбнулась. – Приятно, что ты помнишь.

Андрей смущенно почесал нос.

– Если захочешь что-то посущественнее, есть пицца – вчера заказывал. Йогурты и готовые десерты: пудинг, шоколадный мусс… Что с тобой, ты покраснела?

– Брось, я никогда не краснею, сосуды далеко расположены. Так о чем ты хотел поговорить?

Андрей откашлялся.

– Я купил дом в Испании. Хочу его немного перестроить, сделать ремонт, и… ты мне нужна! – выпалил он.

– В качестве прораба?

– В качестве его хозяйки и моей жены.

Ника молчала, затаив дыхание. Как же она ждала этих слов! Как мечтала о них, лежа без сна на своей детской кровати с ортопедическим матрасом в квартире матери! Разумеется, слов о том, что он снова хочет быть вместе, а не о том, что дарит ей дом. Впрочем, дом – тоже оказался весьма кстати.

Ее молчание Андрей истолковал как-то по-своему и вконец разволновался. Вскочил со стула и задел головой свисающую с бра «музыку ветра». Она незамедлительно пришла в движение, окутав комнату мелодичным звоном.

Андрей поморщился и снова сел.

– А хочешь, сделаем ремонт в этой квартире, и ты устроишь все по своему вкусу?

От изумления она выронила вилку, которую крутила в руке.

– Малышка, когда ты пропала, я думал, что потерял тебя навсегда! Я чуть с ума не сошел! Понял, что люблю тебя больше жизни! Я был не прав. Слишком давил на тебя. С ребенком и вообще… Я так виноват перед тобой!

– Да что ты?! Это я кругом виновата! – выдохнула она. – Мне так стыдно из-за истории с таблетками. Только теперь я поняла, как мерзко обманывать человека, который так мечтает о детях!

Он схватил ее руку и, порывисто поцеловав, заглянул в глаза. В груди разлилось приятное тепло.

– Я был поражен, когда узнал, что ты работаешь няней. Признайся, ты решилась на это, чтобы попробовать себя в роли матери?

Ника кашлянула.

– Почти.

– И так вышло, что ты устроилась именно к Егору! Понимаешь? Сама Вселенная привела меня к тебе!

– Брось, просто Москва – большая деревня.

По его лицу прошла судорога.

– Когда я увидел вас вместе, чуть с ума не сошел! Не верь Егору, он тот еще ходок! Знаю его как облупленного, мы же в одном дворе выросли. Как он смеет так на тебя смотреть?! У вас что-то… или?

– А… его девушку Полину тоже знаешь? – Ника пыталась тянуть время.

– Что? Ах, Полину, да, конечно, но… Ника, я задал тебе вопрос.

Правду сказать? А кому нужна эта правда? Нике, для очистки совести, – возможно. А вот Андрею и их будущим отношениям – точно нет.

– Разумеется, нет! Как тебе такое только в голову могло прийти?! А у вас со Светой что-то было?

Андрей нахмурился и отвел взгляд.

– Да при чем тут вообще Света?!

Действительно. Железная мужская логика.

Андрей сгреб Нику в охапку, случайно смахнув на пол вилку.

– Никуша, сокровище мое, больше тебя никуда не отпущу! Давай закажем суши на дом и будем праздновать наше примирение! Весь день и всю ночь!

Ника осторожно высвободилась из его объятий.

– Андрей, я не могу сегодня остаться.

– В дом этого сексуального маньяка ты не вернешься! – вспыхнул Андрей.

– У меня есть перед Егором определенные обязательства, и я должна…

– Никому ты ничего не должна! Забудь о своем долге!

– Что?!

– Никуш, я так виноват перед тобой… – Андрей поскреб подбородок. – Даже не знаю, как сказать… Мы с Юриком тебя разыграли!

– С Юриком, – тупо повторила Ника.

– Ты ушла, я с ума сходил, не знал, что делать! Когда стало совсем худо, решил обратиться за помощью к твоему шефу, в «Алиби-агентство». – Андрей вскочил на ноги и принялся метаться из угла в угол. – Он и придумал эту инсценировку с мужем клиентки, вымогающим у тебя деньги. Мы решили, что ты испугаешься, обратишься за помощью ко мне, и мы помиримся. Но ты умудрилась достать деньги в другом месте, а потом вообще исчезла! Номера телефона все время меняла. Ни матери, ни друзьям не звонила. Потом сказала, что живешь у подружки на Полежаевской, мы сузили круг поисков. Землю рыли, Юрик по своим каналам пол-Москвы на уши поставил, но все без толку! Кто ж знал, что ты в Люблино няней устроилась?! Взяла в долг у Егора, в счет своей будущей работы, так?

Ника мелко кивала, глядя невидящим взглядом в тарелку с нетронутой едой.

– Значит, и Ираида с любовником, и Ринат, и пистолет его телохранителя – все подстава?! Спектакль для меня, – потрясенно прошептала она. – Какая же я идиотка! С Юриком все понятно, он продажная шкура, представляю, сколько ты денег в это вбухал, вот и купил его с потрохами. – Она улыбнулась одними губами. – Итак, восстановим хронологию событий? Вы с Юриком заставили меня заняться липовым делом Ираиды. Я, как дура, придумывала этот тренинг шопоголиков, бронировала билеты, доставала мальтийские сувениры. Потом вы наняли двух громил, которые, изображая разъяренного мужа и его телохранителя, ударили меня по голове, запугали, унизили, угрожали расправиться с моей матерью…

– Ника! – Андрей метнулся к ней и опустился на колени.

Она вскочила со своего места и, обойдя стол, остановилась напротив мужа, скрестив руки на груди.

– И все это ради чего? Чтобы самому не делать первый шаг? Чтобы, как ты сказал, я приползла к тебе на коленях?!

– Знаю, я сам себе противен! Мне было так плохо, не понимал, что делаю!

– Ему было плохо! А ты хоть на секунду задумался, через что пришлось пройти мне в угоду твоей глупой гордости?! Каково было мне после вашего с Юриком развода?

Андрей медленно поднялся с колен и зло прищурился.

– А мы никого не разводили, а – как ты там говоришь? – просто пытались сделать твою жизнь лучше, помирить с мужем. Что? Неприятно самой побывать в шкуре подопытного кролика «Алиби-агентства»?

Ника почувствовала подступивший к горлу комок, но удержала лицо.

– Где мои деньги?

– У меня. Ника… прости!

– Не могу сейчас тебя видеть. Отдай деньги, и я ухожу.

Она брела по улице, не видя дороги. Голова гудела. Вдруг Нику пронзила мысль, от которой она подпрыгнула на месте. Выцарапала из сумки телефон и набрала Мишкин номер.

– Ты все знал, знал с самого начала! – завизжала она в трубку. – Я считала тебя лучшим другом, а ты?! То, что ты сделал, преступно!

– П-почему преступно? Ей же два месяца назад восемнадцать исполнилось, – испуганно пролепетал Мишка.

А он все о том же!

– Не морочь мне голову! Ты знал, что Ринат – мыльный пузырь, просто пшик?

– Шпик? Что это значит? Я не слишком силен в бандитской терминологии…

– У тебя на почве влюбленности размягчение мозгов, что ли, приключилось? – вконец разозлилась она.

– Да ты можешь толком все объяснить?!

– Разумеется! Но как только тебя отпустит!

– Кто отпустит?

Ника закатила глаза, нажала отбой и задумалась.

Скорее всего, Мишка и вправду не в курсе. Юрик не посвятил его в это. Опасался, что лучший друг расколется и все выложит Нике. Мишка не участвовал в этой гнилой истории. Хоть одна хорошая новость.

Впрочем, есть и другая. Ника прижала к груди сумочку с деньгами. Теперь она может отдать долг Полине. Задумалась, возвращать все деньги или оставить себе немного, ведь какую-то часть гонорара она отработала? Впрочем, работу свою Ника выполнила не лучшим образом… Да, справедливо будет, если она вернет всю сумму целиком. И – здравствуй, свобода! По идее, уже сегодня можно в квартиру Егора не возвращаться! Хотя… вещи-то свои забрать надо. И потом, Степка кашляет, а Егор наверняка будет забывать давать ему лекарства.

«Останусь у Егора. Ненадолго, пока Степка не поправится… Однако, как ловко Андрей с Юриком все провернули! Ни на секунду сомнений не возникло! Даже какая-то профессиональная зависть берет…»

– Потрясающе! – громко сказала она, остановившись посреди улицы.

Мамаша с ребенком, проходящая мимо, схватила свое чадо в охапку и юркнула за угол.

Уму непостижимо, сыграл с ней такую шутку! И кто?! Андрей!

В Люблине Ника оказалась поздно. Добиралась на такси – не ехать же на метро с такими деньгами?! – и попала в жуткую пробку.

Она открыла дверь своим ключом. В квартире было тихо. Видимо, Егор уже укладывал Степку. Ника ощутила легкое разочарование – не успела поцеловать маленького бандита на ночь.

Она сняла плащ в прихожей и прошла в большую комнату.

На диване, скрестив руки на груди, сидела Полина. В сильно декольтированном черном платье, как веселая вдова.

«Все, силиконовая кукла, ты больше не сможешь понукать мною и выдвигать условия!» – подумала Ника, но отчего-то испытала не облегчение, а раздражение. Опять притащилась, и чего ей в Лондоне не сидится?!

Вскинула брови.

– Полина? Не ожидала тебя здесь увидеть. А где Степка и Егор?

– Степка уснул, а Егор за сигаретами спустился. Мне велел ребенка сторожить, – ответила Полина.

Сторожить! Говорит о нем, как о какой-то будке.

– А ты зачем приехала? Опять подружка замуж выходит?

– Да нет, – Полина сладко улыбнулась. – Просто вчера мне позвонил твой муж и сообщил, что ты спишь с Егором.

Мимика вышла из-под контроля, и Ника распахнула рот. Ну, Андрей! Подстраховался, значит, хитрый лис.

– И… ты смогла так быстро достать билет на самолет? – Ника судорожно соображала, что на это ответить.

– Смогла. Обманутая женщина способна на многое. – В голосе Полины прозвучала угроза, она зло прищурилась. – Я тебя для чего наняла? А если расскажу Егору, что…

– Стоп! – Ника вскинула руку ладонью вперед и с опаской огляделась по сторонам, вспомнив о камерах. – Пойдем в мою комнату.

– Мы идем в твою комнату? – заорала Полина.

– Не кричи, ребенка разбудишь, – процедила сквозь зубы Ника.

Эта расфуфыренная девица просто выводила ее из себя. И почему Ника раньше не замечала, какая Полина противная?!

Проходя через детскую, освещенную тусклым светом ночника, Ника склонилась над спящим Степкой. Его веки дрожали, а пальчики перебирали воздух, словно цепляясь за тающий сон. Эта дура его потревожила!

– Ш-ш-ш! – Поправила одеяло и на цыпочках подошла к двери в каморку.

Они вошли. Ника прикрыла дверь и, достав из сумки, выложила на стол целлофановый пакет.

– Твои деньги.

Полина поджала губы.

– У муженька выпросила? Но это ничего не меняет. У меня есть твоя расписка. Выметайся отсюда, если не хочешь, чтобы я рассказала Егору…

– Даже не пытайся меня шантажировать! – оборвала ее Ника. – Не забывай, мне ведь тоже есть, что о тебе порассказать. Все поняла? А теперь пошла вон из моей комнаты.

Полина вся подобралась, но не тронулась с места, о чем-то судорожно размышляя.

– И как он тебе в постели?

– Вполне, – в тон ей отвечала Ника.

Полина скользнула колючим взглядом по Никиному лицу, распущенным волосам, телу.

– Ну и стерва же ты! Прикидывалась замухрышкой, а сама… Все равно ты не в его вкусе! И двух недель не пройдет, как он тебя бросит!

– Выметайся!

– А если бы Егор узнал, что ты сделала, порвал бы с тобой немедленно, – продолжала шипеть Полина, – ведь я наняла тебя, чтобы следить за ним и Катькой, и у меня, между прочим, есть твоя расписка! – она повысила голос.

Ника потерла виски. Какой противный голос.

– Полин, хватит голосить, как плакальщица на похоронах. В расписке ничего такого не написано. Я возвращаю деньги, и мы ставим точку в этой истории.

Полина вдруг просияла.

– Все слышал?

Скрипнула дверь, и в комнату вошел Егор. Ника схватила ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Подлая девица! Знала, что ей ничего не добиться от Ники с глазу на глаз, и подстроила ловушку!

– Егор?! Все совсем не так… Я объясню…

Его бледные губы скривились в улыбке.

– А за то, чтобы переспать со мной, тебе тоже кто-то заплатил?

Ника вздрогнула, как от пощечины.

Егор впился взглядом, ожидая объяснений. Она и рада была рассказать все, да не могла, скованная льдом глупой гордости. Оправдываться перед Егором при Полине? Немыслимо! Публичное унижение – Никин персональный ад.

Егор опустил глаза.

– Валите отсюда, обе!

– Егор, у меня есть оправдание, я сделала это ради любви, а не из-за денег, как эта актрисулька! – хлопая кукольными глазами, выпалила Полина.

Егор с перекошенным лицом схватил ее за локоть и потащил к выходу.

– Собирай манатки! – грозно бросил он Нике.

Несколько секунд она стояла неподвижно, потом вытащила из шкафа саквояж и машинально начала стряхивать в него мамины ретроплатья с вешалок.

– Ва-я! – донесся из детской испуганный голос.

Разбудили все-таки! Ника бросилась к двери.

Степка сидел в постели в своей любимой пижаме с машинками и тер кулачками глаза. Ника присела на корточки и потрепала его по растрепанным волосам.

– Спи, малыш, утро еще не скоро.

Степка опустил голову на подушку.

– А ты не уйдесь?

Попыталась проглотить липкий ком, вставший поперек горла.

– Ты же… помнишь, кто я такая? – Она всхлипнула и улыбнулась. – Секретный агент получил новое задание, очень важное, и мне надо… уехать.

– А я знаю твой секйет!

– Его теперь все знают…

Ника прижалась к Степке, вдохнув ни с чем не сравнимый запах маленького ребенка. Самый лучший запах на свете.

– Будь умницей, слушайся папу, он тебя очень любит… и я тоже. Помни об этом, ладно?

Он провел пальчиком по ее влажной от слез щеке и сказал:

– Не плачь, ты зе мусина.

Ника подхватила саквояж и бросилась к выходу.

– Ва-я! Ва-я! – кричал Степка ей вслед. – А-а-а!!!

Ника стиснула зубы, но не остановилась.

У входной двери наткнулась на Егора, который все еще выпроваживал упирающуюся Полину.

– Ключи на «стенке» в большой комнате. И не забывай давать сироп от кашля, – проговорила Ника сдавленным голосом, не глядя на него, и выскочила из квартиры.

– Какая блестящая игра, браво! Бис! Мы в восхищении! – донесся до нее истеричный Полинин голос. – Мери Поппинс, до свидания!

По щекам струились слезы, теплые и соленые, как кровь. Она слетела вниз на несколько пролетов и резко остановилась, схватившись за искореженные и кое-где пожженные зажигалками перила. Даже здесь был слышен Степкин крик. Она хотела убежать, провалиться на месте, только чтобы не слышать этот крик, стереть его из памяти! Но не могла двинуться с места. Казалось, что там, наверху, в кроватке в форме гоночной машины, осталось ее сердце.

Деревья на аллее за окном дрожали на ветру беззащитными голыми ветками, подножия черных стволов были усыпаны влажной листвой цвета охры. Сидящая на подоконнике Ника зябко поежилась и испытующе посмотрела на телефон в руке.

– Вышла бы хоть погуляла. – В комнату неслышно вошла мама.

Ника вздрогнула и кивнула, продолжая думать о своем.

– Угу.

В квартиру матери она вернулась неделю назад, а вчера и сама хозяйка прикатила из Кельна с кучей подарков и впечатлений.

– А я тебе рассказывала, как Эрик подбил всю группу уйти из детского сада?

– Угу.

– Вообрази, построил всех детей и вывел через заднюю дверь, – продолжала мать. Те истории, которые особенно ее впечатляли, мама любила рассказывать по несколько раз. – Что за ребенок? Просто оторви и выбрось! – с гордостью сказала она. – Воспитательница потом Оксане выговаривала, и она так расстроилась! Я говорю: «Да эта бюргерша сама виновата, надо было за детьми лучше следить! Радуйся, дурочка, у тебя ребенок – лидер». И главное, такой крепкий, тьфу-тьфу, почти не болеет! Даже ветрянки не было, хотя, может, они его прививали? Не знаю…

Интересно, а у Степки ветрянка была?

– Мам, а у меня ветрянка была?

– Не помню. Наверное. Оксана точно болела в семь лет. Ты уже у меня была, значит, тоже заразилась, потому что ветрянка – жутко летучая инфекция… Так, посмотрим, во сколько сегодня мой сериал? – Она принялась шуршать журналом.

Ника отвернулась от окна и посмотрела на мать.

– Объясни мне, как так можно?

– В смысле?

– Как можно настолько не любить собственного ребенка, чтобы даже не помнить, какими детскими болезнями он болел? Другие к чужим детям так привязываются, что… – Ника замолчала, боясь позорно разрыдаться.

Очки сползли на нос. Уронив журнал, мама растерянно хлопала глазами.

– С Оксаной ты всегда делала уроки. Ты прекрасно помнишь, когда у нее выпал первый зуб, какую оценку по математике ей вывели за год в пятом классе и как звали ее первого мальчика. Про Оксану есть куча историй. Единственная история, которую ты рассказываешь про меня, – это как ты беременная напилась какой-то дряни, чтобы избавиться от ребенка, но я там прям закогтилась, ха-ха! – Ника скопировала интонацию матери.

Родительница поджала губы, посмотрела на нее, как смотрит мать троих детей на мужа, который уходит из семьи к молоденькой. Отшвырнула журнал и удалилась в другую комнату.

Ника спрыгнула с подоконника, жутко недовольная собой. Корила себя за несдержанность. Все эти дни она ходила сама не своя, теперь вот к матери зачем-то полезла.

Из соседней комнаты доносились громкие всхлипывания.

Надо пойти успокоить ее. Ника сделала пару шагов к выходу, потом замерла в нерешительности, посмотрела на телефон и, словно боясь передумать, быстро набрала номер.

Трубку, как Ника и рассчитывала, взяла домработница.

– Валя? Здравствуйте, это Варвара, бывшая няня.

– А, привет, Варь. Шо, новое место нашла? Платят больше? Гляди в оба, девка, бесплатное сало – только в мышеловке. Тебе Егора позвать?

– Нет-нет, – быстро сказала Ника. – Я… просто хотела узнать, как там Степка, он поправился?

– Уже не кашляет. Та на тех детях все – как на собаках!

– А… вообще как? Не грустит?

Всхлипывания из соседней комнаты перешли в завывания, и Ника плотнее прижала трубку к уху.

– Та ну! Няню новую пока не взяли, Егор его за собой везде таскает, даже на работу – так Степка весь в счастье. Не переживай. Те дети быстро все забывают.

Ника грустно улыбнулась – это точно.

После разговора с Валентиной у нее отлегло от сердца. Главное, чтобы у него все было в порядке, а уж Ника как-нибудь справится.

Пиликнул компьютер. Видимо, сестра звонила по Скайпу. Ника подошла к маминой комнате и дернула за ручку – заперто. Приложила ухо к двери, потом робко постучалась.

– Мам, Оксана на связь вышла. Будешь разговаривать?

Тишина.

Вздохнув, Ника отправилась в большую комнату. Уселась за компьютер и сама ответила на видеозвонок.

Изображение на экране еще не появилось, когда раздался истеричный вопль:

– Прекрати сейчас же! Если ты оторвешь ему голову, все! Никакой кока-колы! Понял меня, Эрик? Никакой кока-колы!

На экране возникло грозное лицо сестры. На голове – гулька, под глазами залегли тени. С того момента, как Ника видела Оксану в последний раз, она стала больше раза в два.

– Эрик кому голову отрывает, брату? – испуганно спросила Ника.

– Медвежонку своему игрушечному, – рассмеялась Оксана. – Какие люди! Сто лет не виделись. А где мама?

– Прилегла.

Оксана напряженно улыбнулась.

– А у тебя как дела? Все порхаешь? Рассказывай. Мама, пока у нас гостила, всех тут твоим разводом до печенок достала. Даже двоюродного дедушку Норберта. Переживает за тебя. Ну, как? Собираешься мириться со своим олигархом?

– Он не олигарх, – уклончиво ответила Ника.

– А ты похорошела.

– Ты тоже, – улыбнулась Ника.

– Да брось! – раздраженно сказала сестра. – Как будто я не знаю, о чем ты сейчас думаешь – Оксанка запустила себя, толстая корова! На голове перья, хоть бы в салон сбегала!

– Да ладно! Когда тебе по салонам бегать – ребенку еще и двух месяцев нет! – воскликнула Ника. – И Эрик еще совсем маленький. Как ты справляешься с ними двумя, я вообще не понимаю! Ты, Оксана, просто молодец! А когда в себя немножко придешь, можно и о внешности подумать. Только сильно с этим не затягивай, мать-героиня!

Сестра сразу как-то расслабилась и заулыбалась.

– Да, внешность – штука наживная.

Ника задумалась.

– А вот скажи, Оксан, с появлением детей твоя жизнь стала лучше?

– Куда уж лучше! Вместо вечеринок – пеленки-распашонки, вместо любовника в постели – трое вечно ноющих мужиков, старший из которых орет больше всех, что не выспится, а ему завтра на работу.

Ника расхохоталась.

– Зато весело. А сама ты изменилась?

– Конечно! На машине больше не гоняю, с парашютом прыгать уже не рискну – теперь не только о себе, но и о детях думаю. Так и живу с оглядкой на них… С другой стороны, я стала более спокойной. Раньше, например, коллег мужа страшно робела, а теперь плечи расправила – я вам не какая-то девочка, я теперь о-го-го! – материнство дало мне уверенность в себе. Это просто какое-то тайное знание, через которое и себя, и эту жизнь по-новому видишь. Не понимаю, как некоторые женщины по доброй воле себя этого лишают? Я сейчас не тебя имею в виду, а вообще! – спохватилась Оксана.

– Ну, разумеется.

– И, знаешь, наверное, только родив, я почувствовала себя настоящей женщиной. Не могу до конца объяснить… Поймешь, когда сама мамой станешь.

Ника покачала головой.

– Забавно.

– Знаешь, а я даже рада, что мама уснула, и мы с тобой поговорили. Никогда не думала, что мы когда-нибудь сможем так поговорить.

– Почему?

– Ну! Ты же у нас такая стильная, продвинутая. Актриса! Всегда рядом с тобой чувствовала себя убогой наседкой, которая детьми обложилась. А сейчас – нет.

– А я рядом с тобой чувствовала себя этакой стрекозой из басни. Прожигательницей жизни и неудачницей.

Они посмотрели друг на друга и расхохотались.

– А хочешь, Эрик тебе стишок расскажет? – окончательно расчувствовалась Оксана. – Эрик, иди сюда! Так, ты зачем это взял?! Поставь сейчас же на место! Нет, я когда-нибудь прибью этого ребенка!

Ника проговорила с сестрой целый час. Когда встала из-за компьютера, комната уже погрузилась в сумерки. Не зажигая свет, она забралась в кресло с ногами и задумалась.

Сзади окутанная ароматом корвалола подкралась мама. В ее руках Ника увидела стопку каких-то бумаг.

– Чего это ты в темноте сидишь? – Мать сердито щелкнула торшером.

Ника встрепенулась.

– Мам, мне очень жаль, что…

– Нет, подожди! Я сама сейчас тебе кое-что скажу. – Между нахмуренных бровей залегла упрямая складка.

Из дома выгонит, тоскливо подумала Ника.

Лицо матери расплылось в плаксивой гримасе.

– Никуша, милая, прости ты меня, старую дуру! – заголосила она, сотрясаясь в рыданиях.

– Мам, да ты что?! – Ника подскочила на ноги, обняла мать и неожиданно для самой себя всхлипнула.

– Я ведь не то чтобы… просто с Оксаной всегда столько хлопот было, училась плохо, характер сложный, ей просто больше внимания требовалось… А ты такая умница всегда была, беспроблемный ребенок!

Ника украдкой вытирала слезы – как сладко плакать на мамином плече!

– Пятерки почти по всем предметам! – Мать выудила из стопки детских рисунков, которые держала в руках, почетную грамоту и стала с выражением ее зачитывать: – «Награждается ученица пятого «А» класса Калинина Вероника, за отличную учебу и успехи в труде…» Ничего не вижу без очков… Я ведь ради тебя на все готова! Как пионер! Андрей сказал: «Надо уехать месяца на два, во имя наших отношений с Никой», и я – пожалуйста! Знаешь, как сложно было это провернуть в начале учебного года? Но чего не сделаешь ради счастья любимой дочери, тем более, Андрей оплатил все расходы по поездке…

Ника отстранилась и ошарашенно посмотрела в заплаканное лицо матери.

– Ты тоже принимала в этом участие? Поездка в Германию к Оксане была частью инсценировки?! Почему ты ничего мне не сказала?

– Так Андрей не велел! Такой затейник! Никуша, вы непременно должны помириться! Ты в курсе, что у подруги дочери нашей соседки снизу в двадцать девять лет диагностировали миому матки? А все почему? Потому что надо рожать вовремя! Ника, надо срочно родить! И… еще немного набрать вес! В твоем возрасте такие худые только алкоголички и раковые больные. Тебе тридцать лет…

Ника закатила глаза и застонала:

– Мама, ты неисправима!

На следующий день в гости наконец явился Мишка. В последнее время он не слишком баловал ее своим вниманием.

– Неужели ради моей скромной персоны ты решил расстаться со своей Джульеттой на целых три часа?! – поджала губы Ника, запуская Мишку в квартиру.

– Роднулечка, не язви, тебе не идет. – Он чмокнул ее в щеку и повесил куртку на вешалку.

В коридор вышла мама, раскинув руки и на полусогнутых ногах, как будто несла телевизор.

– Мишенька, родной, здравствуй! Никуша тебя так ждала, так ждала! Даже не вздумай снимать ботинки! – взвизгнула она, решительно взяла ошарашенного Мишку под локоток и повела в Никину комнату. – Ну, вы тут пока посекретничайте, а я блинчиков напеку. Как раз для такого случая в холодильнике припасена баночка чудного земляничного варенья…

– С каких это пор мама стала так любезна с твоими гостями? – прошептал Мишка, когда за ней закрылась дверь.

Ника пожала плечами и улыбнулась. Ей было очень приятно.

– Ну, рассказывай. Как там моя протеже?

Мишка просиял.

– Она, конечно, чистый лист, но какая восприимчивая! Представляешь, вчера водил ее в Ленком на «Королевские игры», Катя плакала! Жаль, Тициана из Пушкинского уже увезли, так хотелось ей показать…

– Смотри не надорвись, Пигмалион.

– А у тебя как? Андрей объявлялся?

Ника вздохнула.

– Звонит каждый день. Он сейчас в Испании, оформляет документы для покупки дома. Приглашает присоединиться…

– Вот это мужик, это я понимаю, – присвистнул Мишка. – Сумел найти в себе силы, чтобы простить все твои фортели!

Ника вытаращила глаза.

– Мои фортели?! А он что исполнил, забыл? Да я чуть не поседела из-за его игрищ!

– Правда? А по-моему, ты и сама слегка развлеклась. С Егором.

– Прекрати, – фыркнула Ника.

– Не понимаю, что ты вообще в нем нашла?! – Мишка нахмурился и потер скулу.

Ника поднялась, подошла к окну и прислонилась лбом к стеклу, по окутанному туманом двору несся на самокате соседский мальчишка.

– У него есть одно достоинство…

Мишка ухмыльнулся.

– Ну, ты прям какая-то сексуальная маньячка!

Ника фыркнула, отвернувшись от окна.

– Я не то имела в виду… – Она улыбнулась, под ложечкой тоскливо засосало. – А еще он всегда умел меня рассмешить… а Андрей вечно грузил.

– Грузил?! Ника, что за слово? Точно из лексикона этого типа! Он дурно на тебя влияет! Тебя срочно надо спасать! – разволновался Мишка. – Умеет рассмешить! Что это за аргумент, вообще?! Скачай себе на планшет шоу Урганта и хохочи целыми днями, зачем от мужа-то уходить? Предпочесть такого, как Андрей, и кому?! Егору! Тебе самой не смешно?

– Очень смешно. – Она провела кончиком пальца по затянувшемуся ожогу на запястье, сморгнула набежавшие слезы.

– Роднулечка, что с тобой? – тихо спросил Мишка. – Ты что же, в него серьезно влюбилась? Ну, тогда… я не знаю… Иди к нему и попроси прощения! – выпалил он.

Ника молчала.

– Эх, роднулечка! Гордость – это неконструктивно. Сколько можно наступать на одни и те же грабли?! Сделай первый шаг, если уж влюбилась.

Она с силой потерла глаза и сердито мотнула головой.

– Влюбилась?! Да что такое эта любовь? Химия, взрыв гормонов, и только! Оправдание для распущенных особ, сказка для малолеток, таких, как твоя Катька. Если не накручивать себя и не придавать значения мелочам, которые ничего и не значат, эту так называемую любовь вполне можно держать в узде! Просто приказать себе забыть, остановиться.

– Ну! О твоем таланте манипулировать людьми известно, но манипулировать своими чувствами…

– Настоящие чувства я испытываю только к Андрею, – отрезала Ника. – Уважаю, ценю и боюсь потерять. И – да, ты прав, отказаться от него было бы верхом глупости. Я вернусь к Андрею. И рожу ребенка. Я очень хочу ребенка. Может, Степка и Егор и случились в моей жизни именно для того, чтобы я это поняла?

– Пап, где Вая?

– Варя уехала. Сколько можно спрашивать?

– А когда она пиедет?

– Не знаю. А зачем тебе Варя, сынок? Разве нам плохо вдвоем?

– Та нет. Хоясо… Она на секйетном задании, да?

– Да.

– А я знаю ее секйет!

– И какой же у нее секрет?

– Она моя мама.

«Приходит – кроткая, царит же – как тиранка,

Но раз твоей душе понравилась приманка,

Преодолеть любовь душа уж не вольна.

Пьер Корнель», – прочитал Егор и захлопнул книгу афоризмов.

Книженцию забыла в его доме Вероника. Егор как-то захватил «афоризмы», чтобы по дороге выбросить в мусорный бак, но зачем-то в машину притащил. С тех пор эта книга и прописалась на пассажирском кресле.

Он пробежал указательным пальцем по потрепанному переплету, которого касались и ее руки… Отшвырнул чертов фолиант. Мысли, как у подростка. Причем женского пола! И все из-за этой… Аферистка! Продажная шкура! Ладно, хватит о ней, много чести. И так последнее время ни о чем другом не думается, как будто в башку нагадили.

Егор вылез из машины. На стоянке перед домом сталинской постройки сразу заметил «Харлей» Костяна. Егор прищелкнул языком. Крутейший мот, это да, но стоит немерено. Видимо, Костян очень сильно хотел почувствовать себя Арнольдом в роли Терминатора. Он усмехнулся и посмотрел на окна первого этажа. Раньше здесь квартировал салон красоты, а теперь будет их с Костяном ресторан.

Собственный ресторан.

Они планировали открыть пивное заведение на немецкий манер. С простой, хорошей кухней – это Егор брал на себя – и уютным интерьером. Бизнес-ланчи, скидки и прочая «замануха», то есть маркетинговая политика, прилагались. У Костяна была и еще парочка эксклюзивных фишек, о которых он под страхом смерти никому не разрешил рассказывать. Плюс отличное место, считай, в самом центре. Егор был уверен, что дело пойдет.

Внутри работала его отделочная бригада. Взбивали миксером в ведре раствор, шпаклевали стены. На подоконнике хрипело радио.

Егор кивнул ребятам. Молодцы, оперативно делают, месяца за три под ключ сдадут, тьфу-тьфу-тьфу! Он провел рукой по нетронутой шпаклевкой стене. Странно, если не успеют. Да, все-таки как-то это странно… Ведь Полина платила Нике за то, чтобы она за Катькой присматривала. Чтобы они с Егором не замутили, так почему Ника вдруг решила все переиграть и сделать наоборот? Неужели действительно из-за пацана? Ну, вот опять! Когда-нибудь этот вынос мозга закончится или нет?! Егор стукнул кулаком в стену.

– Эй, ты чего, братан?! Решил нишу в стенке экспромтом организовать? Предупреждаю, дизайнеру это не понравится! – Из-за угла вышел Костян в полной байкерской экипировке и со шлемом в руке.

– Орел! Ты бы еще «таблетки»[3] нацепил! – хмыкнул Егор.

Костян довольно улыбнулся.

– Ко мне тут как-то на улице мужик подваливает и спрашивает: «Ты, часом, не наемник?» Нет, говорю. Он так с подозрением: «А похож! Выручай, брат, я тещу хотел заказать».

Егор так и покатился со смеху.

– Отбей!

Костян стукнул по его ладони.

– Ты зачем меня вызвал? – спросил Егор.

– Ну, посмотреть, что да как. Как вообще ремонт продвигается. – Костян смущенно поскреб пятерней щеку.

– Блин! Я должен был догадаться! Как «Харлеем» обзавелся, тебе лишь бы ехать! Куда, когда и зачем – неважно! И по фигу пробки! Но, не поверишь, у других людей тоже дела есть!

– Хорош нудеть, братан! – Костян хлопнул его по плечу. – Мы ресторан открываем, мечта сбывается, надо же получать удовольствие от процесса! Кстати, как ты все-таки решился? Который год тебя обламываю – и все без толку, а тут вдруг сам предложил?

– Один человек мне как-то сказал, что жизнь коротка и надо ловить момент.

Костян недобро прищурился.

– Это какой же такой человек? Артистка твоя невменяемая, сто пудов? – Он взглянул на рабочих, шуршащих шпателями в облаке пыли. – Пойдем-ка подышим.

Они вышли на крыльцо и закурили.

– Егор, давай завязывай! – Костян выпустил изо рта струйку сизого дыма. – Мутная она реально, к тому же актриса, а они все… Ну, подумай ты хоть раз головой!

– Да знаю я… Слушай, может, она меня чем-то опоила? А что? С этой станется! Мне как-то рассказывали, что в Японии так иногда гейши действуют, чтобы мужиков покрепче привязать, сыплют героин прямо на… – Егор наткнулся на взгляд Костяна и осекся. – Ладно, забей.

– Развеяться тебе надо, вот что! Я сейчас Ленке позвоню, она сестру свою организует. Блондинка – зашатаешься, как раз в твоем вкусе.

– Нет настроения. И потом, мне пацана скоро от соседки забирать.

Костян вздохнул и угрюмо уставился на плотный поток машин, медленно ползущий по дороге. Сейчас опять лечить будет, понял Егор.

– А знаешь, я тебе даже завидую, – неожиданно заявил Костян. – Ты Жанку помнишь?

Егор кивнул.

– Это незабываемо.

– Как я ее любил! Три часа мог под окнами торчать. А как бегал по всему городу, следил за ней, помнишь? Реально крыша съезжала. Денег хотел заработать только для того, чтобы Жанке что-то там доказать. Смешно даже. Ну, заработал. Жанка сразу как-то не нужна стала. А зачем? Появились девочки на любой вкус – беленькие, черненькие, рыженькие, да хоть в крапинку! Только вот влюбиться уже не получается. Обратная сторона медали…

– А Жанка?

– Замуж вышла. Такие дела. В общем, лови момент, братан!

Егор бросил машину возле ресторана. Решил немного прогуляться, проветриться. Он долго бродил по улицам, пока не вышел к набережной. Еще не стемнело, но в небе уже показалась долька молочно-белой луны. Егор оперся о кованые перила и уставился на мутную воду реки, бегущей внизу.

– Позолоти ручку, яхонтовый!

Он вздрогнул и обернулся, рядом стояла цыганка. Длинная юбка, черные волосы из-под причудливо завязанного платка, массивные серьги. Ни кожаной куртки с пуховым платком, ни золотых зубов, как у современных ромалов. Цыганка в стиле ретро. Видать, ряженая из ансамбля пляски-разводки. На корпоративе в плавучем ресторане денег мало дали, вот и решила подработать.

– Позолоти ручку, – ныла она. – Всю правду расскажу про твою червовую – вернется к тебе али к черту пошлет?

Взгляд у нее какой-то зловещий. Один глаз голубой, а другой карий с золотистыми крапинками. Да уж, не повезло этой Раде из погорелого театра, такое даже пластический хирург вряд ли исправит, усмехнулся про себя Егор, а по спине отчего-то побежали ледяные мурашки.

– Нет у меня денег! – резко бросил он и отвернулся.

– Эх, красавчик, не видать тебе счастья, не видать, – прошипела цыганка и рассмеялась хриплым грудным смехом.

«Ее барин из табора увел, развлекся и бросил, гад! А она взяла да и утопилась с горя. С тех пор является людям на берегах Москвы-реки и гадает. Подкинешь пару рублей, наобещает с три короба… А если ручку не позолотишь – все! Проклянет!» – пронеслись в голове Полинины слова.

Бред. Бабские сказки.

– Стой! – неожиданно для самого себя крикнул Егор и запустил руку в карман. Зажигалка, мелочь и две бумажки – тысячная и «пятихатка». Взял розовую, потом подумал и протянул гадалке тысячную.

Бумажка мелькнула в тонких пальцах и тут же исчезла в оборках лифа.

– Щедрый ты, касатик, но и я в долгу не останусь.

Она тронула руку Егора своими пальцами, ледяными, как речная вода в октябре, и посмотрела на его ладонь.

– А ты бедовый. Деньжата водятся, удача по пятам ходит, только вот с любовью не ладно. Жена во сырой земле лежит, а червовую твою вот-вот железная птица унесет. – Она посмотрела на небо и быстро зашептала. – Раз, два… Меркурий в третьем доме, четыре пять… Шестой день новой луне… Семь, восемь, вылет в девять. Да! Все свершится сегодня, яхонтовый. Лови момент!

Егор вздрогнул и ошарашенно взглянул на цыганку. Ее лицо кривилось в насмешливой гримасе. А может, это была улыбка, искаженная полутонами обманчивых сумерек?

Он задрал голову, между облаков бежала все еще бледная луна.

– Подождите-ка, а можно поподробнее… – хрипло начал он, опустив голову, и осекся.

Рядом с ним возле перил уже никого не было.

Черт знает, что такое! Бред сивой кобылы. Просто эти цыгане отличные психологи. Как штуку ей отдал, сам не понял! Егор сконфуженно зыркнул по сторонам. Хорошо еще, что ребята не видели, что эта шарлатанка ему по руке гадала, а то бы… Минутку, но откуда она могла знать про жену в могиле? Неужели это и правда та самая нежить, московское привидение, о котором говорила Полина.

Сердце застучало, как барабан на параде. Егор вытащил сигарету из пачки и закурил. Так-то лучше. Все свершится сегодня, значит. Ну-ну. А ему-то что за дело? Несколько секунд Егор гипнотизировал взглядом мутную воду, потом достал из заднего кармана джинсов телефон и по памяти набрал номер, зачем-то скрестив пальцы.

– Слушаю вас! – раздался в трубке незнакомый голос.

Наверное, с цифрами напутал.

– Здравствуйте, а это… номер Вероники Ромашовой?

– Да-да! – обрадовались в трубке. – Это ее мама. Мишенька, ты?

Сердце снова часто забилось, совсем с нервами беда.

– Д-да.

– Мишенька, она сегодня улетает к Андрею! Уже выехала на такси в аэропорт!

– А какой аэропорт? И номер рейса не подскажете?

– Шереметьево. Номера не знаю. Москва – Аликанте. 21:05. Возьми ручку и запиши, а то забудешь! – назидательно сказала она.

– Да-да, спасибо, обязательно, – пробормотал Егор и отключился.

Он приложил прохладную трубку к щеке. К Андрею, значит, уезжает. Что ж, совет да любовь. И почему этим мажорам вечно достается все самое лучшее? Егор поморщился от противного чувства – показалось, что его жизнь в один миг как-то обесценилась, все отошло на второй план, даже мечты о будущем ресторане. Егор вдруг совершенно отчетливо понял, что должен вернуть Нику. Не то чтобы он захотел этого. Просто не мог не сделать – как человек, которому укололи палец иголкой, не в силах удержаться и не отдернуть руку.

Вылет в девять, значит, регистрация начинается в семь? Или в шесть? На бегу взглянул на часы, потом на вереницу машин, тянущуюся по дороге. Вот блин. По пробкам до Шарика точно не успеть. Ну почему он такой невезучий?!

По разделительной полосе просвистел скутер, и Егора осенила шальная мысль.

Нет, это уже перебор. Зарок есть зарок, с ним шутки плохи, он всегда говорил…

Ветер шумел в шлеме, движок ревел. Егор сначала «ботанил»[4] – с непривычки чувствовал легкий тремор, а потом набрал скорость. А «Харлей»-то не зря столько бабок стоит – аппарат что надо!

Егор несся мимо тухнущих в пробке тачек, ползущих по тротуару людей, и горизонт заваливался на поворотах. По спине бегали мурашки, от холода – не месяц май все-таки – и опьяняющего чувства полета.

Сво-бо-да!

Как же он соскучился по этому! Почему так долго лишал себя такого счастья? Егор задыхался от адреналина и любви.

«Мама дорогая, я все еще живой!»

Она стояла в очереди к стойке регистрации, в бежевом плаще, так выгодно подчеркивающем роскошные темные волосы. Хрупкая и беззащитная. Изящная, словно статуэтка, и впрямь какая-то нездешняя, словно ангел, спустившийся на землю. Егор замер возле автомата, заматывающего чемоданы в пленку. Он увидел, как какой-то баклан в спортивном костюме наехал Нике на ногу своей тележкой. Егор ринулся вперед, намереваясь отбить ему башку. В два прыжка оказался рядом и замер, позабыв обо всем на свете. Заглянул в ее лицо, жадно впитывая каждую черточку.

– Ты?! – ахнула Ника.

Черные глазищи манили, как речка душной ночью.

– Не уезжай, – прошептал Егор севшим голосом. – Пожалуйста, останься… Я ведь и жениться могу.

Она нахмурилась и с вызовом посмотрела на него.

– А я ведь могу и развестись.

Егору показалось, что он все еще несется по вечернему городу на мотоцикле. Резко притянул Нику к себе.

– Так ты остаешься? – бормотал он, целуя ее и все еще не веря в это. – Правда, остаешься?

– Да, – шептала Ника.

Егор отстранился.

– Признайся, ты согласилась из-за Степки, да?

В глубине черных глаз блеснула хитринка.

– Из-за твоего шоколадного мусса.

Эпилог

Весь двор был заставлен машинами. Свободное место удалось найти только за мусорным баком. Ника припарковалась и осторожно выбралась из своей новенькой «Тойоты». В темнеющем небе летали снежинки. Она запрокинула голову и подставила лицо их влажным поцелуям, выпустила изо рта пар в морозный воздух. Ника почувствовала, как у нее внутри что-то булькнуло, ухватилась за открытую дверцу машины и застыла, словно глядя внутрь себя. Шевелится! Вот опять! Она погладила круглый живот, на глаза навернулись слезы. Ника стала чувствовать движения ребенка совсем недавно и еще не привыкла к тому, как это бесконечно приятно. Пожалуй, самое лучшее ощущение на свете.

Она достала с заднего сиденья коробку с тортом, перевязанную бечевкой, захлопнула дверцу и, боясь поскользнуться, медленно двинулась к подъезду. В пропахшем кошками лифте поднялась на пятый этаж.

Дверь ей открыла Снегурочка, синеглазая, в традиционной шубке, шапочке и с золотой косой, перекинутой на грудь.

– Олеська?! Я тебя не узнала! – расхохоталась Ника. – Ты откуда такая?

– Корпоратив работала, только что прискакала, не успела переодеться, ну, проходи, моя красавица!

Ника вошла в тесную прихожую с кое-где отклеившимися обоями, поставила торт на полку под зеркалом и тяжело опустилась на пуфик, собираясь снять сапоги.

– Слушай, а почему ты не переоделась? Так в костюме Снегурочки по улице и топала?

– Да вот. Создаю народу новогоднее настроение! Просто тут идти недалеко, и потом, я нашему дворнику денег должна. Отдать пока никак не могу, вот и приходится маскироваться.

– Ты в своем репертуаре! – рассмеялась Ника.

Олеська скинула снегурочью шубку и надетый под нее пуховик, а потом помогла Нике раздеться.

– Какая кругленькая стала, красота! – Олеська с умилением разглядывала Никин животик. – И кто там у нас, мальчик?

– Девочка.

– Лучше бы первым пацана.

Ника улыбнулась.

– Мальчик у нас уже есть.

Олеська вздохнула.

– Завидую я тебе, Никуш.

– Так роди! Твой давно наследника ждет. Знаешь, мой муж – спец по всяким приметам. – Ника закатила глаза. – Он говорит, что, если погладишь беременную по животу, тоже забеременеешь. Так что у тебя есть отличная возможность! – Ника выпятила животик. – Давай, вот увидишь, сразу залетишь!

– Типун тебе на язык! – Олеська поменялась в лице и быстро спрятала руки за спину. – Не до того пока. Ты же знаешь, я вся в искусстве.

Они прошли на кухню. Ника водрузила торт на усыпанный крошками стол и присела на табуретку. Олеська поставила чайник, сняла с головы и бросила на подоконник шапочку, к которой была прицеплена коса. По плечам рассыпались буйные кудри кислотно-рыжего цвета.

– Ну, а ты как? – спросила Ника.

– Работаю. В эпизоде недавно снялась, правда, пока не ясно, что с фильмом будет… Ну и корпоративы сейчас пошли, Новый год, сама же знаешь. Деньги зарабатываем, – приосанилась Олеська и убрала со стола пачку «Доширака» с торчащей из нее ложкой. – А ты? Из «Алиби-агентства» ушла. Работать-то собираешься, после того как родишь?

– Собираюсь, когда малышка подрастет. Но немного в другой сфере.

– А как же твоя карьера? – ахнула Олеська.

– Да какая там карьера, я тебя умоляю! – махнула рукой Ника. – Настоящей актрисы из меня, к сожалению, не вышло. Не мое. Хорошо еще, что поняла это к тридцати, а не к пятидесяти. Я сейчас на психолога учусь. Со временем мечтаю завести собственную практику.

– Здорово, – кисло обрадовалась Олеська. У нее была совсем другая мечта. – Уверена, все получится, у тебя все в жизни получается. Ты же умная, как лошадь.

Ника рассмеялась.

– Просто не наступаю на одни и те же грабли.

Закипел чайник, хозяйка разлила по чашкам кипяток и протянула Нике пакетик «Липтона».

– Спасибо. Знаешь, Олесь, я сейчас так счастлива. И очень благодарна за то, что ты для меня сделала тогда, больше года назад. Давно собиралась с тортиком приехать, да все как-то не получалось.

– Да ладно! Мы давно в расчете. И потом, не преувеличивай моих заслуг. Сценарий твой, текст тоже, в соавторстве с Михаилом нашим Булгаковым. Плюс костюм, спасибо запасникам «Мосфильма». Я-то только отыграла.

– Да, но как! – подмигнула Ника. – Клиент до сих пор под впечатлением.

Олеська польщенно шмыгнула носом.

– Спасибо. Это мое призвание. Смех и радость мы приносим людям. Фу, как будто песок в глазах! – Она отвернулась к небольшому круглому зеркалу, стоящему на подоконнике, видимо, для того, чтобы снять цветные линзы. – Ну вот, так-то лучше. Я рада, что ты счастлива, и вдвойне рада, что приложила к этому руку, – улыбнулась она.

Улыбка вышла какой-то зловещей. Вовсе не потому, что подруга держала камень за пазухой, а из-за взгляда. Глаза у Олеськи от природы странные. Один голубой, а другой – карий с золотистыми крапинками.

Примечания

1

О вкусах не спорят (англ.).

2

Лучше перестараться, чем недостараться (англ.).

3

Круглые мотоочки в стиле ретро.

4

«Ботанить» – ехать медленно (байкерский сленг).

Content

Марина Белкина
Брачный антракт

Пролог

Эпилог

Примечания