Дарья Калинина

Бриллианты в шоколаде

© Калинина Д.А., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

Глава 1

Приятно общаться с теми людьми, про которых окружающие говорят, что им по жизни везет. Пообщаешься с такими везунчиками и как бы сама заряжаешься бодростью и какой-то необъяснимой радостью. Вроде бы ничего в твоей собственной жизни и не переменилось, а все равно невольно думаешь, раз есть на свете люди, которым выпало везение, может быть, и мне тоже когда-нибудь да повезет.

Вот только некоторые просто порадуются в душе за своих близких, за их удачливость, а другие лишь позавидуют чужому счастью. И знают, что этим самим себе же хуже делают, а перестать все равно не могут.

Именно таким завистливым человечком был Егорка. Не мог он равнодушно смотреть на тех, кто жил лучше его. А по правде сказать, очень многие жили лучше. Так что страдал Егорка почти ежечасно и даже ежеминутно. Любой успех его знакомых приводил его в состояние тихого бешенства.

— Ну почему не я?! — шептал он самому себе, слушая рассказ приятеля, получившего повышение по службе, и кусая при этом губы от зависти.

— Ну почему не мне? — бормотал он едва не в слезах, услышав о наследстве, доставшемся его двоюродному брату.

— Ну почему не меня? — страдал он, когда одна из его девушек внезапно предпочла ему другого мужчину.

И неважно, что девушка эта Егору уже давно надоела и он сам подумывал о том, как бы от нее половчей избавиться. И повышение по службе вместо своего приятеля он бы не смог никогда в жизни получить, потому что тот был социологом, а Егор подвизался совсем в другой сфере. Да и до упомянутого наследства перед ним стояла череда куда более близких покойному родственников. Все равно Егорка безмерно страдал и чувствовал себя обделенным.

Наверное, Егорке следовало бы не так сильно зацикливаться на успехах других, а повнимательней присмотреться к своей собственной жизни, и это, возможно, позволило бы ему достичь процветания и благополучия. Но Егорка был ленив, думал лишь о самом себе, величайшее в жизни счастье видел в том, чтобы целыми днями бить баклуши, гулять, веселиться, и чтобы источник финансирования находился под рукой и никогда бы не пересыхал.

О том, что истинную сладость отдыха может познать лишь хорошо поработавший человек, Егорка не задумывался. Ему сладок был любой вид отдыха, любое безделье годилось для него. Школу он окончил с грехом пополам. Музыкальное училище вскоре бросил, потому что оказалось, что там тоже нужно учиться и сразу на сцену его никто не пустит. Затем какое-то время Егорка жил за счет своих родителей, весьма ловко дурача их тем, что скоро снова пойдет учиться, а пока будет усердно готовиться к поступлению.

Потом, когда родители разочаровались в своем дитяте, Егор принялся пощипывать своих бабушек, дедушек, тетушек и дядюшек. Родня у Егорки была не так чтобы богатая, но и не бедная. Много взаймы Егорка никогда не просил, да он и вовсе ничего не просил, но умел повести разговор таким образом, что добрые родственники сами отстегивали милому и ласковому мальчику на жизнь. Возможно, они надеялись, что Егорка станет ухаживать за ними, когда они сами будут совсем уж немощны, но старички тихо-мирно поумирали один за другим, так и не дождавшись от Егорки возмещения кредита.

После их смерти Егорка ощутил недостаток наличности, потому что все его двоюродные братья и сестры были людьми ужасно черствыми. Они категорически не хотели понять тонкой Егоркиной души, а все поголовно и очень невежливо, как считал Егорка, интересовались у него, почему он не идет работать и вообще, какого лешего он бьет баклуши вот уже четвертый десяток лет подряд?

Чисто внешне Егор был мужчина очень симпатичный, к тому же обладал хорошо подвешенным языком и бойкими манерами. Разумеется, это привлекало к нему женский пол. Девиц у Егорки было немало, в том числе и писаных красавиц. Но женился он на той, которая безропотно оплачивала его развлечения и никогда не заикалась о том, что деньги нужно зарабатывать, и о всяких таких прочих скучных вещах.

Родители и другие его родственники вздохнули с облегчением, пристроив Егорку, как они считали, навсегда. Первое время Егорка тоже был доволен своим жребием. Пусть жена была не столь ослепительно хороша, но зато щедра и, как казалось Егору, богата. У Настюши была сеть собственных пекарен, они приносили ей стабильный доход, который благодаря ее трудолюбию, предусмотрительности и усердию с годами вырос в значительный капиталец.

Когда они познакомились, Настя уже была владелицей сети пекарен, а Егор… что ж, пришло время открыть тайну, Егор тоже нашел себе в жизни применение, хоть какое-то, но нашел. Егор числился актером в одном театре.

Настюша была далека от театрального мира. И рассказы своего мужа она воспринимала с восхищением, говоря всем вокруг, как безумно ей повезло выйти замуж за такого талантливого человека. Но так как пекарни требовали постоянного присмотра хозяйки, то Настюша проводила в разъездах значительную часть своего времени. И когда вечером она возвращалась домой, то меньше всего ей хотелось идти на премьеру к мужу в театр, где она зевала весь спектакль, частенько засыпая уже в самом начале действия, а потом еще ехать вместе с мужем и его друзьями в ресторан, клуб, в караоке-бар или какое-то другое место, где можно было провести время весело и без всякого толка, именно так, как это и любил делать Егорка.

Однако будучи человеком неконфликтным, Настюша бывала даже рада, когда Егорка шел развлекаться один. Настя же чаще всего бормотала:

— Прости меня, дорогой, но я так сегодня вымоталась.

— Что же мне делать? Я не могу обидеть своих друзей.

— Иди один!

— Я только на часочек, — тут же откликался Егор. — Посижу с ними и назад к тебе, моя дорогая!

Но часочек растягивался на два, три, а потом Егор говорил супруге, что им встретился какой-то знакомый спонсор, сейчас они обсуждают условия будущего спектакля, по всему видно, что их ждет грандиозный успех. Настюша верила, ей очень хотелось, чтобы муж действительно бы прославился.

И даже если никакого спектакля у Егора не предвиделось, он все равно не любил оставаться дома.

— Поедем в клуб!

— Егор, милый, я устала.

— Ну вот!.. — дулся Егор. — Нас ведь поджидают! Я специально ждал, а ты пришла так поздно, да еще отговариваешься тем, что устала.

— Но что же делать, если я просто без ног? Может, ты и сегодня сходишь без меня?

— Ну, если ты совсем не можешь… Не пойти нельзя, обидятся. Так и быть, схожу только на пару часиков, отмечусь.

И уже уходя, Егор ласково интересовался у жены:

— Кстати, ты не подкинешь мне мелочишки? Спонсор такой жлоб, дал нам на всех всего одну бумажку. Если разменяем ее, то обязательно спустим все подчистую. А я бы не хотел тратить общественные деньги.

Обрадованная тем, что дело обошлось без скандала, на который артистичная натура Егора была весьма падка, Настюша давала мужу какую-то сумму, они мило прощались и частенько встречались уже только утром, когда довольный и уставший Егорка возвращался с гулянки, а отлично выспавшаяся Настюша поднималась, чтобы встретить свой новый трудовой день.

— Как ты? — нежно целуя супругу, интересовался Егор.

А она в ответ интересовалась у него:

— Все прошло хорошо?

— Порядок. Нашли нового чудика, который согласен финансировать нашу постановку.

И Егор принимался с воодушевлением рассказывать жене о том, как все прошло. Но Настюша не очень-то рвалась слушать подробности, у нее имелось немало своих дел. И она ласково прерывала супруга:

— Ну, ложись отдохнуть, дорогой мой, вечером увидимся.

— Побудь со мной хоть немножко.

— Не могу, любимый, мне нужно на работу.

— Настюша!

— Егорушка!

— Останься.

— Ну, прости, дорогой, но я и правда не могу!

И Настя убегала, твердо уверенная, что ее супруг самый любящий из всех супругов на свете, а она счастливейшая женщина, которой выпала честь выйти замуж за гения.

Если сравнить их с героями басен Крылова, то Настюша была муравей, а Егорка легкомысленная стрекоза. Тем не менее, несмотря на разность темпераментов, молодые супруги жили вполне счастливо. Возможно, дело тут было в том, что ни он, ни она не лезли друг другу в душу, не старались переделать друг друга, а сразу же, с первой минуты, признали, что они такие, какие есть, и другими уже не станут. К тому же Егор искренне уважал деловую хватку жены. А она искренне восхищалась его, как она считала, талантом.

Иногда или даже не иногда, а очень часто Егорка позволял себе небольшое увлечение на стороне, но всегда и неизменно возвращался к любимой жене, потому что рядом с ней ему было тепло и безопасно. И даже если временами ему становилось чуточку скучно со своей серьезной Настюшей, то всегда находилась какая-то отдушина, в которую он с радостью и нырял.

— Дорогая, мне нужно отлучиться на пару часиков. Ты ведь без меня не соскучишься? Вижу, у тебя подружки, значит, вы и без меня хорошо проведете время. А мне надо помочь Оле, поменять колеса на ее машине.

— Конечно, любимый. Иди. Передавай Оле привет.

Приятельницы, которые наблюдали эту семейную «идиллию», неизменно приходили в ужас.

— Зачем ты ему это позволяешь?

— Что это?

— Почему он так себя ведет? — приставали к Насте подруги. — Ты содержишь его, оплачиваешь все его нужды, а он открыто гуляет от тебя!

— И ничего он не гуляет! Оля — это его двоюродная сестра. Я хорошо ее знаю, Егор нас знакомил. От нее недавно ушел муж, она еще не освоилась со своим новым положением. Пока что Оле трудно, а Егорка ей помогает.

— И ты уверена, что он поехал к сестре? А что, если позвонить ей? Что она тебе скажет? Подтвердит историю с колесами или заявит, что у нее и машины-то давно нет, ее забрал с собой сбежавший муж?

Но Настюша неизменно приходила в негодование от такого рода предположений.

— Егорка не станет мне лгать! Он самый лучший, самый ласковый и любит меня больше всех на свете!

— И откуда ты это знаешь?

— Он сам мне это говорит!

Надо сказать, что с женой Егорка и впрямь был очень ласков. Дарил ей милые пустячки, возвращаясь под утро, не забывал приобрести для любимой женушки пакет с ее любимыми горячими булочками и пару стаканчиков свежего кофе для них обоих.

Таким образом, Настюша была почти счастлива. Почти, потому что крошечное зернышко сомнения все же имелось у нее в душе. Но все равно на вопросы подруг, зачем ей этот бесполезный Егорка нужен, она неизменно и даже с гордостью отвечала: «Потому что я его люблю!»

А еще Настюшу устраивало, что у нее, такой непопулярной в детстве и такой невостребованной до своих тридцати лет, теперь есть мужчина в доме, друг и товарищ для бесед. Да и те редкие выходные, которые позволяла себе Настюша, муж с удовольствием проводил вместе с ней. Он был неизменно ласков, предупредителен и очень галантен со своей Настюшей.

Да, Егорка не приносил в дом денег, но разве в них одних счастье?

— Я зарабатываю достаточно, чтобы прокормить нас обоих.

Общение с мужем и его артистичными знакомыми заставило Настю взглянуть по-новому на себя саму. Она с удивлением замечала, что, оказывается, очень многие люди, совсем неинтересные собой внешне, вызывают в окружающих живейшее внимание и уважение. А все потому, что знают, как себя подать, и умеют это делать.

Настя стала более критически относиться к тому, что делает и как выглядит. Возможно, когда бизнес наладится, нужно уделять время и самой себе? И посвящать уходу за собой хотя бы немного своего времени?

На деле Настюша с радостью взяла на себя заботу не только о самом Егорке, но и о пожилых его родителях, которые в один голос твердили ей о том, что она им как дочь родная, которой у них никогда не было, но о которой они всегда мечтали. И что их сыну просто невероятно повезло, что он встретил Настюшу. И хвалили Настю перед Егором, наказывая тому быть ей хорошим мужем.

Одним словом, жили молодые супруги не хуже, чем многие другие семьи, а в чем-то даже и лучше, если бы не вечная зависть Егорки, который никак не мог успокоиться, что хотя они живут и хорошо, но Каблуковы или Самохины живут еще лучше.

— Представляешь, какая новость! — встречал он вечером измученную работой Настюшу. — Виноградовы на майские в Италию уехали! В Венеции на гондолах кататься будут!

— Очень за них рада, — устало отвечала Настюша, которая не умела завидовать людям и искренне считала, что каждому в этой жизни воздается по заслугам. — У меня так устали ноги, кажется, сейчас отвалятся! Наконец-то я дома!

— Дорогая, ты меня разве не слышишь? Люди ездят отдыхать, а мы все сидим дома!

И напрасно Настюша напоминала мужу о том, что он тоже ездил отдыхать и что провел на чудесном средиземноморском курорте целый месяц, Егорка не желал униматься.

— А Евдокимовы машину поменяли! Знаешь, что взяли?

— Ни за что не угадаю.

— Потому что ничем не интересуешься! Кроме своих булок, ты ничего в своей жизни не видишь!

И Егорка, повернувшись, ушел в комнату, оставив Настюшу в прихожей с пакетами, которые она принесла с собой.

Дотащив пакеты до кухни, Настюша села и задумалась. Может быть, Егор прав? Может, занимаясь развитием бизнеса, она что-то упустила в своей жизни? Может быть, ей нужно больше времени уделять себе и мужу? В принципе ее бизнес не так уж теперь в ней и нуждается. Встав на накатанные рельсы, он идет легко и нуждается лишь в поверхностном присмотре. Может, стоит теперь сосредоточиться на других задачах? Решено, она начнет меняться прямо с сегодняшнего дня!

К счастью, Егорка не умел долго дуться. Услышав, что на кухне что-то шелестит, он вернулся к жене. Однако, сунув нос в принесенные пакеты, вновь разочарованно сморщил нос.

— Одна еда! — произнес он. — Как это скучно!

— Садись, поужинаем, — предложила ему Настюша. — Поговорим!

— Не хочу. Я иду в ресторан.

— Серьезно? Так это же просто замечательно! — обрадовалась Настюша тому, как быстро ее решение вести новую жизнь претворилось в реальность. — Сейчас я переоденусь и тоже пойду с тобой.

Егорка, уже направившийся к выходу из кухни, резко притормозил.

— Ты? — не без удивления произнес он. — В ресторан? Со мной?

— Ну да, — пожала плечами Настюша. — А что тут такого? Ты же сам сказал, что я слишком много времени посвящаю бизнесу. Вот я и подумала, ты прав, пора с этим завязывать.

— Но не прямо же с этой минуты.

— А зачем ждать?

— Ну, надо же как-то подготовиться… Или ты думаешь, что можно пойти в ресторан в таком виде?

— В каком таком? — оторопела Настюша.

— Ты посмотри на себя. Джинсы грязные, сапоги без шпильки, а прическа… Стрижку ты делала последний раз когда? Месяц назад? Так от нее уже и памяти не осталось! С тобой стыдно выйти в свет.

Настюша оторопела еще больше.

— Ты что… ты меня стесняешься?

— Нет, когда ты приведешь себя в порядок, мы обязательно сходим куда-нибудь. А сегодня… извини, меня уже ждут!

И Егорка ускакал, оставив жену в задумчивости. Было в словах Егора нечто заслуживающее внимания. И Настя это понимала. От природы она не была так уж хороша, но, наблюдая за знакомыми женщинами, она видела, что и те, кому досталось при рождении куда меньше, чем ей, умеют так правильно расставить акценты, что совершенно скрывают свои недостатки и подчеркивают достоинства.

Косметика, красивая прическа, модная одежда и несколько дорогих аксессуаров способны сделать из просто симпатичной женщины ослепительную звезду. И Настя уже начала потихоньку делать шаги в этом направлении. Она посетила студию визажиста, где научилась грамотно делать макияж и узнала, как лучше ей укладывать волосы, чтобы выгодно преподнести свои достоинства. Она также приобрела в магазинах города несколько модных вещичек, которые и хотела продемонстрировать сегодня Егору.

Но муж ушел, даже не пожелав взглянуть на обновленную Настю. Правда, назад вернулся не поздно. Было всего около двух часов ночи, но Настюша все еще не спала.

— С кем ты был?

Это был первый раз, когда Настюша задала ему вопрос о том, где и с кем он провел время. Обычно она молчала и слушала, что плетет ей Егор. А если он ничего не говорил, то и она не любопытствовала. И поэтому, услышав сейчас вопрос жены, Егорка, который пристраивал в шкаф свой костюм, едва не выронил вешалку из рук.

— С друзьями я был, — ответил он растерянно.

— Да, но с кем именно?

— Большая компания. Много народу было.

— Но имена у них есть?

— И что толку? Ты все равно никого из них не знаешь.

— А тебе не кажется, что это как-то неправильно?

— Что именно? Что я встречаюсь со своими друзьями?

— Нет, странно то, что я никого из этих друзей не знаю.

— Что же делать, если ты вечно занята.

— А они? — не сдавалась Настя. — Они обо мне знают?

— Конечно! — совершенно искренне воскликнул Егорка. — С моих слов они все очень хорошо тебя знают. Спроси любого из них, все скажут, что я на тебя нахвалиться не могу! Ты у меня чудо! Золото! Бриллиант! Драгоценный камень!

Но Настя все равно выглядела какой-то задумчивой. Егор, тоже смущенный ее настойчивостью, отправился в душ. Он нарочно принимал водные процедуры как можно дольше, надеясь, что, когда вернется, найдет Настю спящей, как это бывало много раз за время их короткого супружества. Но вернувшись, обнаружил, что Настя ходит по квартире, в чем мать родила, и спать явно не собирается.

— Ты это чего? — разинул рот Егор, глядя на голую жену.

— Ничего. Одеваюсь.

И в подтверждение своих слов Настюша вытащила комплект новенького, еще в упаковке, нижнего белья, с хрустом сорвала целлофан и надела трусики, а потом и лифчик. Затем содрала резинку с волос и распустила их.

— М-м-м, — с удовлетворением пробормотала она. — А ведь ничего… Могу, если захочу.

Оторопевший Егор молча наблюдал за тем, как жена достала из шкафа алое платье на бретельках, которое едва прикрывало ей зад.

— И что? Ты так и пойдешь?

— Ты прав, на улице уже не лето.

И Настюша надела маленькую черную кофточку, которая как нельзя лучше подошла к ее платью.

— Куда ты собираешься? — недоумевал Егор, который все еще считал происходящее шуткой, хотя и несколько дурного тона.

И так как жена молчала, то он повысил на нее голос:

— Я тебя спрашиваю! Куда ты намылилась в таком виде?

— Куда? Я иду в ресторан.

— Ты? В ресторан? В два часа ночи?

— Ну да. А что тут такого? Неужели во всем большом городе не найдется хотя бы один работающий в это время ресторан? Вот ты у нас знаток злачных заведений, не подскажешь, куда мне лучше всего пойти?

— Еще чего!

— Ну и ладно, — миролюбиво согласилась Настя. — Сама найду что-нибудь подходящее.

И она направилась к дверям. Поняв, что жена вовсе не шутит, Егор одним прыжком преодолел расстояние до нее и, удерживая на себе махровое полотенце, воскликнул:

— Постой-ка! Я тебя никуда не пущу в таком виде!

— А что не так со мной опять? Ах да! Я же забыла накраситься.

Настя взяла косметичку, с пренебрежением фыркнула на свою обычную светло-розовую нейтральную помаду и, порывшись в ящике, извлекла опять же новенький тюбик с ярко-алой помадой. Умело нарисовав себе ею губы, Настя чмокнула свое изображение в зеркале.

— Эт-то что еще такое? — только и сумел выдавить из себя Егор. — Ты чего это?.. Ты и впрямь уходишь? Без меня?

Но окончательно спятившая супруга лишь весело воскликнула в ответ:

— Чмоки-чмоки, дорогой!

Схватив сумку и плащ, она выпорхнула на лестничную клетку прежде, чем Егор успел в свою очередь что-либо произнести. Он прислонился к стене, не обращая внимания на то, что по ногам уже начинает изрядно тянуть холодом. Настюша, похоже, забыла закрыть входную дверь их квартиры. И это было даже еще более пугающе, чем все то, что происходило до того. Ведь обычно жена была очень внимательна и даже занудлива по части всякого рода безопасности. И дверь у них в квартиру была снабжена сразу тремя замками. Да еще сигнализация имелась. И Настюша никогда не уходила из дома, предварительно не убедившись, что все замки закрыты, а охрана активизирована.

Она и Егору в этом вопросе не доверяла. Даже после того, как он закрывал дверь, она обязательно еще дергала ручку, словно желая убедиться, что все сделано правильно. А сейчас Настюша ушла, даже не позаботившись захлопнуть за собой дверь и не убедившись, что это вместо нее сделает муж.

Егор вытер лоб, на котором выступил холодный пот.

— Что происходит? — прошептал он, недоуменно таращась на стену.

Но на стене не было ровным счетом ничего такого, что могло бы дать ему ответ на вопрос о причине внезапного помешательства, которое охватило его супругу. Через несколько минут он сообразил, что Настюша возвращаться не собирается, и кинулся к дверям.

— Настя! Вернись!

Но в ответ до него донесся лишь цокот ее каблучков по ступенькам. Оказывается, у этой подпольной модницы имелись и высокие сапоги на шпильках. И она прятала их от него все это время! Но самое главное, как всякий мужчина, Егор не мог не сознавать, его жена оказалась очень привлекательной штучкой. И сейчас в своем обворожительно коротеньком платьице, которое открывало стройные ножки, с вызывающе алым порочным ртом и распущенными волосами, да еще в третьем часу ночи, она запросто может нарваться на такие приключения, о которых потом горько пожалеет.

— Надо бежать за ней!

Егор рванул вперед, но проклятое полотенце, зацепившись за дверную ручку, слетело с него. И пока Егор возился с ним, отцепляя от ручки, а потом метался по квартире в поисках брюк и судорожно пытался втиснуть в штанины влажные еще после душа конечности, матерясь на чем свет стоит, он безнадежно опоздал. И когда Егор выскочил во двор, он понял, что Настюши уже и след простыл. Жены не было, лишь за угол сворачивала какая-то темная машина.

На всякий случай Егор обежал весь двор, но так и не нашел ни жены, ни кого-либо другого, кто мог бы ему подсказать, куда она делась. В полном обалдении от всего того, что с ним произошло, Егор застыл посредине двора, даже не замечая, как первые снежинки, кружась, ложатся на его обнаженные плечи, тут же тают на его коже и едва заметными капельками остаются на ней.

А что же Настя? Кто может сказать, какая муха ее укусила? Почему эта флегматичная девушка, спокойно воспринимавшая отлучки мужа, в том числе и ночные, внезапно пришла в такое возбужденное состояние? Ведь все полгода своего замужества Настя верила в любовь своего мужа, в его верность и преданность их маленькой семье и лично ей самой. Но сегодняшняя ночь перевернула вверх дном все ее представления о собственном браке, муже и их совместной жизни.

С чего же все началось? После того как Настюша разобрала на кухне свои покупки, она решила, что раз уж в ресторан не пошла, но обязательно пойдет в ближайшее время и будет ходить потом постоянно, то надо бы немножко заняться хозяйственными делами. Конечно, у них есть домработница тетя Зина — женщина ответственная, порядочная и честная, подруга мамы и все такое прочее, но вот по части шелкового белья и кашемировых пуловеров она была не очень сильно подкована.

В стиральной машине тетя Зина освоила только один режим, на котором все подряд и стирала. Ей было безразлично, что за вещь, при какой температуре ее нужно стирать и можно ли ее отжимать, отчего нежные шелковые кофточки с вышивкой расползались буквально в лохмотья. И хотя вначале Настюша пыталась обучить тетю Зину премудростям деликатной стирки, потом она махнула рукой и стала сортировать белье сама. То, что покрепче и похуже, отдавала на растерзание тете Зине, а деликатные вещи загружала в машину сама.

В последнее время у Настюши было много работы, так что деликатных вещей накопилась целая корзина. И сейчас, сортируя белое со светлым, красное с розовым и темное с черным, Настюша внезапно замерла.

— Что это такое?

Внимание Настюши привлекли к себе узенькие кружевные трусики, очень симпатичные и безусловно женские. Они были очень красивы. Но, увы, трусики были не ее и, конечно, не Зинины. Не говоря уж о том, что идея сунуть свои трусы в стирку к хозяйским была просто невероятной, но каких только случайностей не происходит в этом мире, Насте трудно было себе представить тетю Зину в такого рода белье. Тетя Зина предпочитала простые и добротные хлопчатобумажные трусы, в которых ее большая попа уютно себя чувствовала.

Настюша внимательно осмотрела трусики. В принципе они могли быть и ее. Выйдя замуж, Настюша накупила себе целую гору красивого нижнего белья. Что-то она надела раз или два, но большая часть до сих пор лежала в ящике ее комода, еще только дожидаясь своей очереди. Решив, что эти трусики были из числа тех, которые она хотя бы раз, но все-таки надела, Настюша продолжала сортировать белье.

Затем ее внимание привлекли к себе странные пятна на белых трусах Егора. Трусы, безусловно, принадлежали ему, а вот пятна подозрительно напоминали губную помаду. Настя насторожилась. Помада была слишком яркая. Хотя, возможно, это грим? Ведь Егор во время игры пользуется гримом. И гримерки у них такие тесные. Очень даже возможно, что, переодеваясь, он случайно прикоснулся к коробочке с гримом.

И все же на сердце у Насти стало совсем неспокойно. Словно подхваченная каким-то порывом, Настя понеслась по квартире. Она заглядывала в вазы, поднимала вещи, сдвигала мебель. Она и сама не знала, что надеется отыскать. И в то же время очень боялась, что ей все-таки удастся найти у себя дома что-то такое, после чего их с Егором браку уже никогда не быть прежним.

Она обыскала весь дом, но ничего не нашла. Но это Настю совсем не успокоило, а даже наоборот… Оставалась всего одна вещь, которую Настюша еще не осмотрела и к которой сейчас и подступилась. Это был планшет ее мужа, закрытый на графический ключ. Настя много раз видела, как муж вводил этот ключ и планшет загорался, приветствуя своего хозяина. Егор любил повозиться в планшете. И Настя всегда равнодушно относилась к этому увлечению Егора, сама она использовала компьютеры исключительно для работы, но сейчас она понимала, если кто-то и сможет открыть ей тайны мужа, то это только его планшет.

Для того чтобы взломать ключ, ей пришлось изрядно повозиться. Хорошо еще, что Егор не установил лимит попыток. И она помнила примерные движения, которые делал ее муж. Так что где-то через полчаса взмокшая от непрестанных усилий Настя все же «взломала» планшет своего мужа и с интересом заглянула туда.

Лучше бы она этого не делала! Потому что оказалось, что личная жизнь ее мужа буквально бьет ключом. Его почтовый ящик, который был закрыт на пароль, если в него пытались проникнуть с другого компьютера, тут вдруг открылся и предоставил Насте обширную переписку ее супруга. Оказалось, что ему пишет множество женщин, и письма лишь некоторых из них условно можно было бы назвать дружескими.

Все прочие были густо насыщены эротическим подтекстом. И самое ужасное, что по крайней мере одно письмо содержало такие интимные подробности, что Настя твердо уверилась: автор письма с ее мужем точно была близка.

Чувствуя себя словно боксер, которого отправил в нокаут давний знакомый, Настя попыталась собраться с мыслями.

— Может быть, это все старые письма? — сказала она самой себе. — Может, Егор получил их еще до нашего знакомства? До нашей с ним свадьбы?

Увы, стоящие на письмах даты никак не позволяли Насте воспользоваться этой лазейкой, чтобы дать неверному супругу еще один шанс.

Еще хуже Насте стало после того, как она влезла в раздел «отправленные». Вот тут ей стало по-настоящему плохо. Потому что если прежде она читала письма посторонних ей, в общем-то, женщин, то теперь она видела то, что пишет им ее собственный супруг. И хотя ответы Егора по большей части были лаконичны, но он все же отвечал этим женщинам! И в подавляющем большинстве его ответы содержали в себе согласие на то или иное назначенное ему рандеву.

— Это что же… Это он дома весь день дурью маялся, писал любовные записочки своим мамзелям, а может быть, даже встречался с ними у нас в квартире?

И тут Насте невольно полезли в голову всякие мысли о том, как она несколько раз не могла попасть в свою собственную квартиру. Как звонила мужу, как он просил, чтобы она его встретила. Она мчалась в условленное место, а мужа там не было. Она вновь звонила ему, и оказывалось, что он уже стоит возле дома, с нетерпением ждет ее и не может понять причины паники. И когда Настя возвращалась, замок почему-то вновь начинал работать.

— Так это он тут девиц принимал! У меня дома! На нашей с ним кровати!

Гнев Насти был тем сильней, что Егор обожал менять постельное белье. И много раз Настя удивлялась, зачем он это делает, если белье было постелено всего день или два назад. Егор неизменно объяснял, что привык и любит спать только на чистом белье. Что грязь для него отвратительна. И Настя еще восхищалась тем, какой чистоплотный у нее супруг.

— Теперь понятно, почему он белье так часто менял! То-то я удивляюсь, носки не меняет неделями, а постельное белье ему чуть ли не через день чистое подавай. Ну и дура же я была! Надо было давно снять розовые очки и присмотреться повнимательней к Егору!

Да и тетя Зина не раз осуждающе качала головой и твердила девушке:

— Присматривала бы ты, Настенька, за мужем своим. Ведь кобель он у тебя, каких еще поискать. Повнимательней бы ты с ним была. Видный мужик, бабы на таких падки.

И теперь Настя понимала: тетя Зина, которой выпадала честь стирать их постельное белье, наверняка находила на нем следы тех оргий, которые устраивал Егор у них на квартире. Да и соседи… При воспоминании о том, как теперь косятся на нее старушки-соседки, с которыми она всегда была в прекрасных отношениях, Настя покраснела от стыда.

— Они все знали! — задохнулась она от негодования. — Знали, что муж мне изменяет!

Сознавать это было ужасно. Но еще ужасней было то, что Настя совершенно не представляла, как ей теперь быть. Остаться с Егором? Невозможно! Устроить ему скандал? Но Настя не умела этого делать и даже примерно не представляла, с какой стороны подойти к вопросу. И поэтому Настя приняла единственно правильное, на ее взгляд, решение. Она уйдет сама! Не станет ничего объяснять Егору, просто оденется и уйдет. Походит, погуляет, развеется. А тем временем, может быть, все само собой уляжется.

— Утро вечера мудренее, — прошептала себе под нос Настя любимую поговорку своей бабушки.

И хотя была уже глубокая ночь, она убедила себя в том, что принятое ею решение единственно правильное. Как только вернулся Егор, она окончательно поняла, выдержать с ним хотя бы еще несколько часов под одной крышей и в одной постели она просто физически не в состоянии. Поэтому она оделась и убежала до того, как ошарашенный супруг сумел подобрать правильные слова, чтобы остановить ее.

Глава 2

Егорка не настиг свою жену во дворе, потому что Насте повезло найти свободное такси очень быстро. Можно сказать, что она его совсем даже и не искала. Хладнокровие, когда она демонстративно собиралась и красилась перед своим мужем, было деланое. И будь Егорка повнимательнее, он бы заметил, как дрожат губы и трясутся руки у его жены.

Но Егорка, никогда не обращавший внимания на кого-либо, кроме самого себя, увидел лишь то, что Настя и хотела ему показать. Что ей на него чихать, что она уходит из дома, даже несмотря на его слова… И все же, сбегая по лестнице, Настя с трудом сдерживала подступающие слезы. По сторонам она не смотрела, и просто удивительно, как не навернулась на каблуках, к которым так и не привыкла.

Шарфик, который она набросила на шею, мешал ей. Он зацепился за что-то и не давал Насте свободно шевелить головой. Она рванула его, даже не подумав, что может порвать тонкий шифон.

Куда она пойдет, чем станет заниматься сегодня и завтра, на эти вопросы Настя не смогла бы ответить, даже если бы ей пригрозили жестокой расправой. Но твердо она знала, что остаться вдвоем с мужем-предателем под одной крышей она уже не сможет никогда в жизни.

— Прочь, прочь, — шептала она. — Куда угодно, только бы подальше отсюда.

И словно кто-то наверху услышал ее слова. Едва Настя выскочила из подъезда своего дома, как сразу же наткнулась на машину, стоящую напротив их подъезда. Машина стояла так, будто специально дожидалась тут Настю — с открытой задней дверцей и заведенным двигателем. А водитель лениво курил, стоя рядом со своим железным конем. Впрочем, увидев Настю, он тут же бросил окурок и жестом предложил ей садиться.

Возможно, в другой раз Настя бы тысячу раз подумала, прежде чем садиться в машину к незнакомцу, да еще ночью. Но сегодня ей было не до условностей. Сейчас ей было важно скрыться от мужа, который, как она одновременно надеялась и боялась, побежит все же за ней следом и попытается ее догнать, и остановить, и объясниться. Вот этого-то объяснения Настя и боялась больше всего. Если Егор станет допрашивать ее, конечно, она ему все выложит. И при этом обязательно разревется перед предателем, а Насте хотелось во что бы то ни стало избежать еще и этого унижения.

Поэтому в ответ на приглашение шофера Настя лишь радостно кивнула и запрыгнула на заднее сиденье. Дверь тут же захлопнулась, а мгновение спустя водитель оказался за рулем, и машина тронулась с места. Настя до последнего смотрела в окно, она увидела выбегающего из подъезда мужа и испуганно отпрянула назад в салон машины. Водитель удивленно повернул в ее сторону голову, но тут же вновь сосредоточил свое внимание на дороге.

Отдышавшись, Настенька наконец сообразила, что ничего не сказала водителю относительно того, куда ей нужно. Между тем они куда-то ехали. Но вот куда?

— Простите, — робко обратилась Настя к мужчине за рулем. — Вы не скажете?..

Но договорить ей не дали. Водитель полуразвернулся в ее сторону и протянул сложенную вчетверо бумажку.

— Это вам!

Удивившись еще больше, Настя развернула бумажку, и глаза ее расширились.

— Вы уверены, что это мне? — спросила она.

— Мне велели передать вам, я передал.

— Хорошо, спасибо.

Настя покачала головой. Она решительно не понимала, что происходит. В бумажке значились какие-то цифры. 1, 1, 2, 3, 5, 8, 13, 21, 34…

— Полнейшая бессмыслица, — пробормотала Настюша, которая никак не могла уразуметь смысла этой записки. — И что мне с этим делать?

Впрочем, ответа на этот вопрос ей не с кого было спросить. Водитель уже дал ей понять, что лично он не является автором этой записки. И Настя спросила то, что, по ее мнению, он мог знать.

— А куда мы с вами едем?

— К вам домой.

— Ко мне? И… И вы знаете мой адрес?

— Разумеется.

Что ж, разговаривать тут было больше не о чем. Настя откинулась на спинку мягкого сиденья и попыталась подумать о том, что все это может означать. Получалось, что водитель принял ее за какую-то другую женщину. В принципе надо было бы остановить его, указать на ошибку и выйти, но… но Настя этого не сделала.

Ее внезапно охватила невероятная апатия. Нервное напряжение, которое она пережила сегодня, дало о себе знать. Убегая от мужа, Настя действовала на эмоциях. Но сейчас она расслабилась и как-то «выключилась». Вдобавок в машине было очень тепло, даже чуточку душно. И Настю быстро укачало. Ее всегда быстро укачивало, когда за рулем была не она сама. Да еще сказывались бессонные часы ожидания. Настя не была приучена проводить ночи напролет без сна, поэтому сейчас она задремала.

«Пусть везет, — лениво подумала про себя Настя. — Куда-нибудь да приеду. А когда приеду, тогда недоразумение и разъяснится». Водитель не выказывал враждебных намерений, напротив, был предупредителен и вежлив. В машине приятно пахло дорогим парфюмом и кожей. Настя сонно оглядела салон. Да уж, как говорится, красиво жить не запретишь. Настя впервые в жизни сидела в такой роскошной машине, и ей это, как ни странно, очень нравилось.

Мотор авто мерно гудел, унося девушку все дальше от ее мужа-обманщика. И Настя, прикрыв глаза, погрузилась в сладкую дремоту.

Проснулась она оттого, что кто-то осторожно тряс ее за плечо. Открыв глаза, она увидела перед собой все ту же круглую физиономию своего шофера, который почтительно произнес:

— Простите, что разбудил вас. Но мы приехали.

— Уже?

Настя потянулась, зевнула и, кинув взгляд на часики, с удивлением поняла, что спала она всего минут двадцать. За это время они с водителем успели выехать из города и оказаться в ближайшем пригороде. Вокруг уже не было многоэтажных домов, стояли лишь разнокалиберные частные дома, совсем новенькие особняки и старенькие хибарки. Но все же новых домов тут было значительно больше. И тот дом, перед которым остановилась Настя, был красив, ничуть не хуже своих высокомерных соседей.

Между тем шофер снова сел в машину, помахал ей рукой и укатил прочь. Настя осталась одна, и только сейчас до нее с опозданием дошло, что она наделала.

— Ох, какая же я все-таки дура! — оглядевшись по сторонам, в смятении подумала она.

И впрямь, особо умной Настю назвать было нельзя. Ну, хорошо, села она в машину, но потом-то надо было предупредить шофера об ошибке. А что теперь ей делать? Улица, на которой Настя очутилась в этот поздний или уже ранний час, была совершенно безлюдна. Где-то вдалеке проносились машины, но до той дороги нужно было еще как-то добраться. А новенькие сапоги на высоченных каблуках, которые она нацепила назло Егору, жали Насте немилосердно. Несмотря на то, что она не прошла в них и нескольких шагов, они, казалось, уже натерли ей на пальцах кровавые мозоли.

— Господи, почему я сразу не призналась, что я совсем не та, кто ему нужен! — простонала Настя. — И что же мне делать?

Поразмыслив пару минуток, она пришла к выводу, что придется ей вызвать такси и ехать к маме. Конечно, мама с папой придут в ужас оттого, что она ушла от мужа, да еще сделала это прямо посреди ночи, вырядившись, как законченная потаскуха, но делать нечего. Лучше она вытерпит их нотации, чем станет жить с лгуном и предателем.

Однако для того, чтобы вызвать такси, нужно было найти телефон. А его-то как раз и не было. Настя перевернула у себя в сумке все вверх дном, но так и не нашла своего телефона. Обшарив сумку в последний раз, она с грустью была вынуждена признаться самой себе, что телефон она забыла дома. Ничего удивительного в этом не было, учитывая ее состояние, когда она собиралась.

Убедившись, что телефона для связи с остальным миром у нее нет, Настя поежилась. Погода, которая из окна машины казалась такой прекрасной, на самом деле таковой совсем не являлась. Дул неприятный пронизывающий ветер, который забирался под коротенькое платье и холодил ноги. Тонкие колготки не могли защитить ни от него, ни от холода, а полупальто совсем не добавляло тепла.

— Лучше бы я забыла голову, чем телефон!

Настя прошлась немного по улице, надеясь увидеть в одном из домов хоть лучик света. Но все было бесполезно. Стоящие за высокими заборами дома были погружены в сон точно так же, как и их обитатели. Трезвонить среди ночи к посторонним людям с просьбой дать воспользоваться их телефоном Настя не стала. Даже если бы она замерзала насмерть, все равно бы не решилась тревожить людей.

А между тем становилось все холодней и холодней. Заглянув за угол, которого достигла, Настя увидела лишь длинную неосвещенную улицу, которая вела неизвестно куда. Если пойти по ней, можно вообще забрести к черту на кулички, заблудиться, потеряться, замерзнуть…

— И чего я не надела куртку и джинсы? — простонала Настя. — Зачем мне понадобилось дразнить Егора? Не все ли равно, что он будет думать обо мне, если мы с ним разводимся!

Но сделанного назад уже не поворотить. Убедившись, что гулять дальше по улице смысла нет, надо что-то решать тут, на месте, Настя вернулась к тому дому, где ее высадил шофер. В конце концов, если кто из жителей этой улицы и виноват в том, что с ней случилось, то именно обитатели этого дома. Они дали шоферу нечеткие указания, следуя которым он по ошибке и привез к этому дому Настю, а не ту, кого следовало привезти.

— Вот и пусть отдуваются, — решила Настя и принялась искать звонок.

Нечто похожее на звонок нашлось очень быстро. Вот только сколько ни жала Настя на упругую кнопочку, никакого результата это не возымело. Дом как стоял темный и тихий, таким он и остался.

— Умерли они все там, что ли? — рассердилась Настя.

И так как она уже основательно закоченела и чувствовала, что дело добром не кончится, если она немедленно не отогреется, то она принялась колотить прямо по воротам. Потом вцепилась в прутья изящной калитки рядом с ними и стала трясти уже их. При этом Настя случайно задела ручку, которая немедленно повернулась, и Настя с удивлением обнаружила, что все это время звонила и стучала в открытую дверь.

— Ничего себе! Ну и порядочки у них тут! — возмутилась она вслух. — Входная дверь нараспашку! У них здесь воров не бывает?

Впрочем, открытые ворота — это еще не сам дом. Вероятно, хозяева встретят ее там. Пройдя через калитку, Настя оказалась во дворе. Он был освещен лишь светом луны, но и так было ясно, что дворик очень ухоженный и чистенький. Прямо к дому вела выложенная белой плиточкой дорожка. И Настя пошла по ней. Во дворе задувало уже значительно меньше, чем на улице, соседние дома создавали препятствие для ветра. Но согреться все равно было невозможно. Так что иного выхода, кроме как напроситься к незнакомым людям в гости, Настя не видела.

Ее собственная мама всегда твердила:

— Здоровье дороже, чем глупые приличия. Нужно тебе переодеться в сухой купальник, плевать на всех, переодевайся.

И хотя Настя всегда приходила в ужас от этих слов, но сейчас она думала, что мама была не так уж и не права. Девушка поднялась на крыльцо и вновь нажала на кнопку звонка. И снова никто ей не ответил. Более того, даже звука звонка Настя не услышала. И это было совсем непонятно. Хорошо, пусть на окнах стояли стеклопакеты, но нельзя же было совсем не услышать трели звонка в доме.

— Очень странно.

С этими словами Настя уже сознательно нажала на ручку двери, и она открылась, как до этого открылась калитка.

— Что за чудеса? — изумилась Настя.

Однако из дома пахнуло теплом, и она, не дожидаясь приглашения, шагнула внутрь. У нее были предчувствия, что действия ее подпадают под какую-то статью Уголовного кодекса, но Настя предпочитала об этом не думать. Уголовный кодекс был чем-то абстрактным далеко, а опасность замерзнуть и заболеть оказалась вполне реальна.

— Раз уж так все удачно сложилось, я могу хозяев вообще не будить, — рассудила сама с собой Настя. — Найду телефон, позвоню, вызову такси и так же тихо уйду. А хозяева пусть спят с открытыми дверями и дальше, если им так нравится.

Но одно дело — сказать, и совсем другое — сделать. Потому что сколько ни искала Настенька телефон, она так и не смогла отыскать его в просторном холле. Не было его ни на столе, ни на стенах, ни на полу.

— Что такое? Неужели у них нет стационарного аппарата?

Что ж, такое вполне могло быть. Многие граждане отказываются от стационарных аппаратов, отдавая предпочтение мобильной безлимитке или даже вовсе пользуясь услугами интернет-связи. Но последняя частенько грешит, да и сотовые операторы не идеальны. Лично сама Настенька предпочитала, чтобы стационарный аппарат всегда был у нее под рукой. Пусть это и старомодно, но она так привыкла, и ей так удобно.

В поисках телефона Настя пробралась в помещение, которое оказалось кухней. Тут стояли холодильник, плита. И здесь же нашелся телефон. Но сняв трубку, Настя с огорчением убедилась, что телефон не исправен.

— Да что же это за проклятье надо мной? — прошептала она в отчаянии. — Не могу же я всю ночь шастать по чужому дому! Так и до беды недолго. Нет, надо позвать хозяев и объясниться с ними.

Но что-то мешало ей это сделать. Настя никак не могла себе представить, что скажет этим людям. Поэтому она приняла компромиссное решение. Она еще немножко поборется с проблемой своими силами, а если уж никак не удастся, тогда обратится за подмогой к людям, живущим в этом доме.

— Ну, не растерзают же они меня.

После того как Насте стало известно о неверности ее мужа, она была сама не своя. И конечно, не могла контролировать свои поступки в полном объеме. В норме она никогда не вошла бы в дом к чужим людям и уж тем более не стала бы шастать по нему в потемках. Но сейчас Настя не очень хорошо понимала, что она творит, потому что все еще пребывала в шоковом состоянии.

Настя обратила внимание на то, что холодильник и плита были новейшей конструкции. Обычно на таком холодильнике мигают лампочки, да и на электронном табло плиты всегда что-то светится. И тут Настю внезапно осенило. А что, если телефон не работает, потому что в доме отключено электричество? Тогда ясно, почему калитка и входная дверь были открыты. Если там стоят электронные замки, то они срабатывают лишь от тока. И без электричества они бесполезны.

— Найду щиток, включу электричество, телефон заработает, я по нему вызову такси и смоюсь до того, как люди проснутся.

С этими светлыми намерениями повеселевшая Настя еще немножко погуляла по дому. Она уже освоилась тут и двигалась вполне уверенно. Она примерно представляла, что где тут может быть. Дом был стандартной планировки. То есть на первом этаже находились кухня, столовая, холл и котельная. А спальни располагались на втором этаже. Так что Настя, обследовав весь первый этаж, знала, куда ей идти. И найдя щиток с автоматами, щелкнула их сразу все.

И в ту же минуту была наказана за свое самоуправство. Свет вспыхнул так ярко, что Настя была вынуждена крепко зажмуриться. От света у Насти появилась в глазах сильная резь. И хуже того, заиграла музыка, заработал телевизор. Настя присела, в ужасе закрыв руками голову. Она была уверена, что сейчас вниз сбегутся все обитатели этого дома и ей влетит от них по полной программе. Мало ли почему люди выключили электричество во всем доме. Может быть, они его таким образом экономят. А тут явилась она, все включила, шум подняла среди ночи. Нет, по головке ее за это точно не погладят.

Но время шло, а никто не появлялся, чтобы накостылять хулиганке. Насте пришлось самой выключить музыку, умерить звук телевизора. И только после этого она сообразила, что такое поведение хозяев дома выглядит довольно странно.

— Э-эй! — позвала она сначала вполголоса, а потом погромче. — Есть тут кто-нибудь?

Ей никто не ответил. Настя прошла наверх и постучала по очереди во все три спальни. Но ни в одной из них не было ни души. Кровати стояли аккуратно заправленные, а вот людей тут не было никого. Утомленная всеми выпавшими на ее долю тяготами, Настя зашла в симпатичную комнатку и присела на краешек широкой кровати. Она была застелена покрывалом персикового цвета. И было ясно, что в этой комнате обитает молодая женщина, скорей всего ровесница Насти.

Если в первых двух спальнях, куда довелось заглянуть Насте, интерьер был выдержан в холодноватых — синем и черно-белом — тонах, то тут безусловно обитала женщина. Пол был покрыт густым мягким ковром. И Насте почти физически захотелось прикоснуться к его ворсу. Она заметила на противоположной стене комнаты мигающую телефонную трубку, но, чтобы добраться до нее, нужно было пройти по ковру. Топать по нему в сапогах нечего было и думать. Поэтому Настя быстро скинула осточертевшие сапоги и с наслаждением пошевелила пальцами.

— О-о-о! Как хорошо!

Затем она прошлась по ковру и порадовалась еще больше. Какое удовольствие жить в этом доме и в этой комнате. Вид из окна открывался на какое-то небольшое озеро. И Настя невольно позавидовала обитательнице этой комнаты. Живет тут себе, под боком то ли отец с братом, то ли двое братьев. Но ясно, что мужа у хозяйки комнаты нету, наслаждается жизнью, гуляет босиком по чудесному светлому ковру и если ночами не спит, то вовсе не по причине чьих-то там измен.

— Наверное, они все в гостях… Или уехали куда-то?

Взяв телефон, Настя снова присела на кровать и задумалась. Ну, вызовет она такси, и что дальше? Куда она поедет? К родителям? Но там ее встретят неласково. Когда Настя выходила замуж, мама предельно четко озвучила ей будущие перспективы ее замужества.

— Вы с ним долго не протянете, — сказала она. — Вы очень разные. И не плачь потом, не говори, что я тебя не предупреждала.

И теперь Насте не очень-то хотелось ехать к родителям, потому что они обязательно напомнят ей о том разговоре. И еще будут ворчать, что она никогда их не слушает. Что дожила до тридцати с хвостиком лет, нормального мужа себе не нашла, а кинулась на первого встречного. А потом пройдутся по поводу ее внешности, характера, образа мыслей и действий. Одним словом, найдут, как побольнее ущипнуть и унизить.

Потом маме, как уж это у нее водится, станет плохо с сердцем, а папа побежит на кухню за лекарством для нее. И Насте придется прыгать вместе с ним перед мамой, умоляя ту не умирать и пожить ради них, неблагодарных, еще немножечко. Эти спектакли повторялись с завидной регулярностью и всегда имели неизменный успех у зрителей, ведь актриса играла с большим воодушевлением.

А Насте сейчас совсем не хотелось этого. Ей хотелось свернуться клубком и заснуть, чтобы хотя бы во сне не думать о том, что муж ей неверен. И если уж ее совершенно некому утешить, так пусть хотя бы не достают. Настя повертела головой по сторонам. Что это за звук? Вроде бы кто-то поскребся в стену? Но все вновь было тихо.

И Настя убежденно сказала самой себе:

— Да нет, просто показалось.

Постепенно тело девушки налилось тяжестью, руки и ноги стали непослушными, а в глаза словно насыпали песка. Настя еще немного посидела, а потом прилегла. Ну, полежит она минуточку на этом чудесном мягком покрывале, кому с этого будет какой ущерб? Или даже вот немножко укутается в покрывало, потому что лежать с непокрытой спиной и ногами было все-таки довольно прохладно.

Это с улицы Насте показалось, что в доме тепло. Теперь она понимала, что электричество было отключено уже давно, дом успел основательно выстыть. Но под покрывалом Настя быстро согрелась и ее окончательно разморило.

— Чуть-чуть передохну, а потом вызову такси и уеду, — сладко зевнув, решила для себя Настя.

И она спокойно заснула — измученная и утомленная до такой степени, что даже не имела в себе сил, чтобы подумать, а хорошо ли она поступает, расположившись в чужой спальне на чужой кровати да еще укутавшись чуть ли не с головой в чужое покрывало.

Разбудил ее звонок в дверь. Вскочив на ноги, Настя какое-то время не могла понять, где она очутилась и что это за комната. Но потом ночное приключение вновь вспомнилось ей во всех деталях, и Настя сообразила, что заснула она в чужом доме. И сейчас внизу, скорей всего, топчутся хозяева этого дома.

— Ой, как некрасиво получилось! — ужаснулась Настя. — Просто кошмар! Я еще и дверь заперла.

Она заметалась по комнате, одновременно понимая, что уже давно настало утро. И что всю минувшую ночь она провела в чужом доме незваной гостьей, а теперь ей предстоит за это расплата.

— Почему я не уехала еще ночью, как и собиралась!

Звонок не унимался. И Насте, хотелось ей того или нет, пришлось спуститься вниз. Сапоги и плащ она прихватила с собой, а возле входной двери нашла трубочку домофона, с помощью которого и впустила звонящего у ворот человека. Было еще очень рано, но Настя даже не стала спрашивать, кто там, решила, что раз уж сама тут не хозяйка, то нечего таковую из себя и изображать. Кто бы ни пришел, наверняка он имеет больше прав находиться в этом доме, нежели она сама.

Через минуту звонок прозвучал уже у дверей.

— Да, да! — воскликнула Настя. — Открываю.

Она распахнула дверь и непроизвольно ахнула. И было отчего прийти в изумление. На пороге стоял самый красивый мужчина, какого ей когда-либо доводилось видеть. Его лицо с правильными чертами напомнило Насте изображения на старинных фресках, виденных ею в музее. Черные блестящие волосы, черные глаза, стройная фигура с сильными плечами и узкими бедрами.

Он был в длинном плаще, в руках держал небольшой саквояж с неснятой еще биркой с номером рейса. Из этого Настя сделала вывод, что мужчина прибыл издалека, скорей всего из теплых стран. На последнюю мысль ее навел цвет лица незнакомца. А также то, как он поеживался на холодном ветру.

— З-здравствуйте, — пролепетала Настя, невероятно оробевшая при виде этого красавца.

Мужчина молча кивнул, улыбнулся, задержавшись взглядом на лице девушки, а затем вошел внутрь дома. Он кинул саквояж в угол так небрежно, словно это был мешок со старой обувью. Настя наблюдала за его движениями, любуясь каждым жестом.

Между тем прибывший мужчина сбросил с плеч элегантный плащ и остался в костюме из тончайшей шерсти. Пригладив волосы перед зеркалом, он повернулся к Насте. Взгляд его уперся в ее сапоги и тренч, которые она все еще держала в руках, и глаза его удивленно расширились:

— Вы только что пришли? — спросил он у Насти.

— Нет… то есть да… Вообще-то я собираюсь уходить!

Брови незнакомца поползли вверх.

— Вы уходите? Но я полагал, что вы должны сначала устроить меня.

— Устроить?

— Ну да. Покажите мне комнату, которую вы приготовили для меня.

— Для вас?

— Вы ведь — Амелия, что с вами?

— Но я…

Настя собиралась сказать, что она никакая не Амелия, но почему-то не смогла этого сделать. Мужчина был до того хорош, что у нее просто язык не повернулся его разочаровать.

— Я… я покажу вам свободные комнаты, — пробормотала она и двинулась в обратном направлении в сторону спален. — Только… зовите меня Анастасией.

— А где же Амелия?

— Ее нет.

И это было чистой правдой, тут же оправдалась перед самой собой Настя. Никакой Амелии в этом доме не было. Тут вообще никого не было, кроме нее и этого чертовски привлекательного загорелого незнакомца. И Насте очень хотелось, чтобы так оно и оставалось максимально долгое время.

— В общем, тут пока только я.

— Вот как.

Глаза незнакомца быстро обежали всю стройную фигурку Насти, вновь задержавшись на ее лице. Глаза мужчины вспыхнули непонятным светом, и оказалось, что они вовсе не черные, а темно-синие, сапфировые.

— Что ж, возможно, это даже лучше, — произнес он, и краешек его рта дернулся, словно в улыбке.

Сердце Насти радостно дрогнуло. Ей удалось произвести впечатление на этого типа. На одно мгновение на ум ей пришел Егор, но образ мужа, еще вчера такой яркий, сегодня безнадежно потускнел и облез на фоне этого нового знакомства. Что это с ней, откровенно недоумевала Настя. До тридцати лет она не могла влюбиться ни разу, а тут ее вдруг понесло.

Но дальнейшие события показали, что удивлялась она еще рано. Главное ждало Настю впереди. Потому что не успела она устроить брюнета, который облюбовал для себя спальню в синих тонах, как снизу вновь раздался звонок.

— Извините!

И Настя опрометью полетела вниз. Она чувствовала, что судьба сегодня необычайно милостива к ней. Наверное, прошлой ночью кто-то наверху сжалился над Настей, и поэтому сегодняшнее утро так волшебно отличается от обычной ее жизни. Но действительность превзошла самые смелые ожидания Насти. Внизу на пороге она обнаружила еще одного мужчину, на сей раз блондина, но тоже очень и очень привлекательного.

И этот желал видеть Амелию, но, узнав, что Амелии пока что нет, согласился временно удовольствоваться Анастасией. У этого мужчины вещей было уже побольше. В одной руке он держал небольшую сумку, в другой — толстенький кожаный чемоданчик на колесиках. Однако, судя по бирке на ручке чемодана, этот гость также прилетел издалека. Он не мог похвастаться загорелым лицом, светловолосые вообще принимают загар очень плохо, но зато у него на запястье небрежно болтались дорогущие платиновые часы.

Узнав, что ему осталась спальня в черно-белых тонах, он не стал возражать и даже заметил, что это символично. Что он хотел этим сказать, Настя не поняла, но уточнять не стала. Оставив второго гостя принимать с дороги душ и вообще отдыхать, она спустилась вниз и побрела на кухню. Ей хотелось выпить чашечку чего-нибудь согревающего и сладкого, что помогло бы ей собраться с мыслями и понять, как ей действовать дальше. Логичней всего было бы незаметно уйти, пользуясь тем, что оба гостя находятся в своих комнатах и ее никто не задерживает. Но уходить почему-то совершенно не хотелось.

Настя быстро вскипятила воду, нашла несколько коробочек чая разных сортов и заварила себе черный пуэр, который помогал ей по утрам основательно и окончательно проснуться.

На запах душистого чая в кухне появились и оба гостя. Между собой, как отметила Настя, они знакомы явно не были. И косились друг на друга хоть и без враждебности, но все-таки настороженно. Приняв из рук Насти чашку чая, брюнет наконец отважился и спросил:

— Вы можете объяснить нам, что происходит?

— Я… я постараюсь, — сдержанно пообещала ему Настя. — Спрашивайте, что вас интересует.

— Я хочу получить инструкции.

Какие инструкции? Этого Настя решительно не понимала. Но в то же время признаваться в этом ей не хотелось. Почему-то Насте казалось очень важным произвести на брюнета впечатление значительной особы. Именно брюнет, а не блондин интересовал ее.

Между тем второй гость — тот самый отвергнутый Настей блондин — тоже вступил в разговор и произнес:

— Если вы утверждаете, что заменяете Амелию, то у вас должны быть и для меня соответствующие инструкции.

При этом мужчины обменялись странными взглядами, и напряженность между ними как будто еще возросла.

Настя же судорожно соображала. Вот оно что! Им обоим нужны от неизвестной Амелии какие-то инструкции. И так как Амелии нет, то они требуют их от Насти. И что теперь делать? Ведь инструкций-то у нее никаких и нет. И хуже того, она даже не представляет, на какую тему они должны быть сделаны. И кто такая Амелия? Похоже, это так и не доехавшая до дома хозяйка спальни, в которой Настя провела минувшую ночь. Или подруга? Или родственница?

Окончательно запутавшись, Настя молчала. Но мужчины смотрели на нее выжидающе.

— Амелия ничего мне толком не объяснила, — призналась им наконец Настя.

Блондин хлопнул себя по колену.

— Так я и знал! Это какое-то надувательство! Ох, не лежала у меня душа к этому проекту, с самого начала не лежала!

Но брюнет выглядел более сдержанным. Ему явно не хотелось ругать Настю.

— Возможно, Амелия дала вам инструкции, но просто вы не поняли, что это они, — мягко произнес он. — Может быть, вы вспомните?

— Хорошо, — кивнула головой Настя. — Я… я вспомню.

Повинуясь пристальному взгляду брюнета, она поднялась со своего места и отправилась на поиски несуществующих инструкций от Амелии, про которую Настя не знала ровным счетом ничего, кроме имени. Но какой настырный этот блондин, вынь да положь ему инструкции. И что ему дать? Что может сойти за инструкцию? Она знать не знает, кто такая эта Амелия, и даже не сталкивалась с нею никогда.

И тут внезапно Настя остановилась, пораженная пришедшей ей в голову мыслью. Минуточку, а ведь у нее есть одна вещь, которая может сойти за инструкцию. Та самая записка с рядом непонятных цифр, которую ей передал шофер. Во всяком случае, эту бумажку дали пассажирке, которая ехала к себе домой. Лишь по нелепому стечению обстоятельств записка с цифрами оказалась у Насти. Но если записка была предназначена для Амелии, может, она сгодится и для блондина с брюнетом?

Настя обшарила сумку, но бумажки не нашла. Какие же там были цифры? Она попыталась вспомнить, но у нее ничего не получилось. Начиналось все с единицы, потом, кажется, шла двойка, а какие цифры стояли дальше? Девушка попыталась воссоздать ряд чисел, но цифры выпали из ее памяти начисто.

Настю от волнения даже в пот кинуло.

— Куда же я ее дела?

Она обыскала всю свою сумку и снова замерла. Так, шофер дает ей этот листок, она разворачивает, читает, ничего не понимает и кладет…

— Ага! Она же в кармане моего пальто!

Сбегав в холл, она достала из кармана своего шерстяного полупальто бумажку и с торжеством понесла ее дожидавшимся на кухне мужчинам.

— Вот! Смотрите, что у меня есть!

Брюнет опередил блондина. Он резво выхватил бумажку из рук Насти и уставился в нее. Но блондин не пожелал остаться в стороне. Подошел и встал рядом. Видимо, у брюнета возникли затруднения с запиской, потому что он не стал протестовать и даже пододвинул бумажку так, чтобы блондину было удобнее ее читать.

— Это последовательность Фибоначчи, — произнес именно он. — Первая цифра — это единица, а потом каждое следующее число — это сумма двух предыдущих.

Брюнет с уважением посмотрел сначала на блондина, а потом на Настю.

— Откуда это у вас?

— Мне передали.

— М-м-м… Интересно. И что это может значить?

— Что вы имеете в виду? — удивилась Настя.

— Я приехал к Амелии, чтобы встретиться с ней по делу, — объяснил ей брюнет. — А вместо нее я вижу вас. И вместо инструкций я вижу бумажку с какими-то цифрами. И вот я спрашиваю вас, что это может значить?

— Я… я не могу вам ответить.

— Когда вернется Амелия?

— Понятия не имею!

Теперь сердце Насти билось как сумасшедшее. Фокус с запиской ей не удался. А эти двое незнакомцев явно чего-то от нее хотят. Конечно, хорошо, что они не хозяева дома и сами тут в гостях, как и она. Хозяева — те бы уже давно сдали Настю в полицию, а эти вот всего лишь расспрашивают да инструкции какие-то хотят от нее получить.

Но Настя не торопилась радоваться своей удаче. И даже более того, эта история начинала ее пугать. Какие-то странные люди, непонятные числа, что она делает тут с ними?

— Знаете, пожалуй, я все-таки пойду, — сказала она.

Но брюнет резко вскочил и потребовал:

— Вы так и не сказали нам, какие инструкции насчет нас вы получили от Амелии.

— Я? Мне поручили вас встретить.

— И все?

— Да.

— А эта Амелия… Вы сегодня ее видели?

— Нет.

— А вчера?

— Тоже нет, — вынуждена была признаться Настя. — А вы?

Кажется, брюнет удивился ее вопросу.

— Я?.. Я — нет.

И повернувшись к блондину, спросил:

— А вы видели Амелию?

— Нет.

— Хотя бы когда-нибудь?..

— Мне не довелось познакомиться с ней лично. Я лишь разговаривал с ней по телефону. Как только я получил приглашение приехать для работы в этот город, я связался с Амелией и предупредил ее о своем визите. Она обещала меня ждать. Договорившись о сроках с ней, я должен был вылететь в Санкт-Петербург первым же рейсом и приехать по этому адресу.

Он говорил по-русски хоть и без акцента, но медленно и часто останавливался, словно бы подбирая подходящее слово. Да и фразы он строил таким образом, что не всегда сразу удавалось понять, что он хочет сказать. Так бывает с людьми, кто долгое время живет за границей, с соотечественниками не общается и поневоле даже думать начинает на языке той страны, в которой находится. В отличие от него брюнет говорил по-русски идеально чисто.

— И вы сразу же полетели?

— Да.

— Я тоже, — вздохнул брюнет. — Получил приглашение от Амелии и прилетел.

— И вы тоже?

Блондин выглядел озадаченным и, пожалуй, расстроенным.

— У вас было заключено с Амелией деловое соглашение?

— Я ведь уже сказал!

Голос брюнета звучал раздраженно. Он явно не хотел распространяться на эту тему.

— Но зачем вам это понадобилось? — спросила Настя у обоих мужчин. — Собираться, куда-то лететь. Что вы надеетесь получить в итоге?

— Что?

И брюнет странно улыбнулся.

— Сначала я думал, что дело ограничится всего лишь гонораром. Но теперь я надеюсь, что сумею получить нечто куда более ценное.

И он снова улыбнулся девушке. Настя хотела улыбнуться в ответ, но улыбка замерла на ее губах. А причина была в том, что Настя краем глаза взглянула на блондина, который как раз в этот момент отпил чаю из чашки, которую она для него заварила. И выглядел он при этом таким бледным и испуганным, что Насте стало здорово не по себе.

— Что с?..

Но договорить она не успела. Блондин внезапно покачнулся на стуле и, не издав более ни единого звука, рухнул на пол. Его коротко стриженная голова соприкоснулась с каменным полом с таким гулким звуком, что у Насти задрожали поджилки. Убился! В самом лучшем случае у бедняги сотрясение мозга, никак не меньше!

Всплеснув руками, она подскочила к упавшему:

— Что с вами!

Но брюнет, отстранив ее, наклонился первым. Лицо его приобрело сосредоточенное и какое-то торжественное выражение. Он выпрямился и произнес:

— Один готов!

— Готов? Что вы имеете в виду?

— Он мертв.

— Не может быть! — отшатнулась Настя. — С ним только что все было в порядке.

— Вот именно. А теперь он умер. Попил вашего чайку и умер!

И тут брюнет сделал удивительную вещь. Он протянул сильную руку и схватил Настю за шею.

— Ай!

Но Настя напрасно пыталась вырваться. Она испытывала одновременно целый фейерверк разнообразных чувств, начиная от возмущения и заканчивая восторгом. Вот это приключение! Вот это мужчина! Интересно, что он сейчас с ней сделает? Может быть, ударит или… поцелует? Эта мысль оказалась совсем некстати, для поцелуев сейчас было не время и не место, но тем не менее Насте хотелось именно этого.

Пальцы брюнета держали ее крепко, властно, но и, как это ни удивительно, нежно. Настя попыталась вырваться, а брюнет и не думал ее отпускать. Напротив, подтянув ее поближе к себе, он прошептал ей прямо в лицо:

— Признавайтесь, это ваших рук дело?

Настя попыталась помотать головой. У нее это не очень-то получилось, но все же хватка несколько ослабла. И Настя смогла воскликнуть:

— Я ни в чем не виновата!

— Вы напоили его чаем, и он умер.

— Я и сама пила этот чай!

— Да, — окончательно отпустил ее брюнет. — Действительно, пили, я видел. И я пил.

— И вы живы.

Брюнет помолчал, словно прислушиваясь к ощущениям внутри своего организма. Похоже, там все было в порядке, потому что лицо его стало чуть менее напряженным.

— Похоже, игра уже началась, — произнес он. — Мы с вами не знаем других игроков, а между тем это крайне важно.

— Важно для чего?

— Для того, чтобы остаться в живых, моя милая. Ведь если игра началась, значит, мы с вами оба под прицелом. Один выстрел уже сделан, его жертвой стал этот тип.

— Какая игра? О чем вы? — затрепыхалась Настя.

— Мы с вами попали в скверную историю.

— Я не виновата! Я ничего не знаю!

— Раз вы очутились в этом доме, значит, что-то вы все-таки знаете, — не согласился с ней брюнет.

И усадив Настю на стул, потребовал от перепуганной девушки:

— Рассказывайте! Рассказывайте все, что знаете!

И сидя прямо напротив мертвого блондина, который еще несколько минут назад был живым и даже веселым, и косясь на него время от времени, Настя покорно начала рассказывать своему новому знакомому о том, как залезла в электронную почту своего мужа, как нашла там письма его любовниц, убежала из дома, и что из этого побега в результате вышло.

Она очень старалась, чтобы ее рассказ выглядел максимально правдоподобным. Потому что труп блондина и то, как он умер, сильно напугало ее. Настя догадывалась, что здорово влипла в неприятности. Без полиции теперь никак не обойтись. Ее и брюнета могут заподозрить в причастности к смерти блондина. Арестуют, посадят в следственный изолятор, ей понадобится адвокат. И значит, дело дойдет и до ее родителей, и до Егора. Все они будут ее ругать и корить.

Как ни старалась, Настя не могла сдержать досады оттого, что один-единственный раз решила поступить решительно, но из этого ничего путного не вышло. И еще она чувствовала, что прежняя ее жизнь удаляется от нее. В душе она горько сожалела о том, что открыла дверь этому дьяволу с синими глазами, и что она вообще заглянула в этот дом.

Глава 3

Между тем оставленный Настей без присмотра Егорка, так и не дождавшись возвращения блудной супруги, почувствовал некоторое волнение. Пока жена занималась своим бизнесом или отдыхала дома, Егорка на нее не обращал внимания. Есть и есть, должна же быть у человека жена, если он хочет иметь отглаженную одежду, вкусную еду и чистую квартиру.

Но теперь, когда жена так неожиданно и резко переменилась к нему, он начал тревожиться. Не за ее судьбу, а за свою собственную. Ведь если не станет Насти, то кто будет давать ему деньги? Несмотря на свою оторванность от реальности, Егорка догадывался, что деньги откуда-то все же у них в доме появляются. И раз уж он их не добывал, значит, это делала Настя.

Каким именно образом она это делала, Егорку особо никогда не интересовало. Иногда в порыве ласковых чувств он называл свою жену булочницей. Знал он также и примерное расположение ее пекарен, а также знал некоторые магазины и кафе, с которыми она сотрудничала.

— Она где-то там, — решил он. — Больше она никуда не могла пойти.

К полудню Егор объехал все те места, где могла оказаться его блудная супруга. Но итог его поисков был неутешителен. Ни в магазинах, ни в маленьком кафе, ни в самих пекарнях Настю сегодня не видели. Егор обзвонил ее немногочисленных подруг, хотя и понимал, что никто из них не приютит у себя Настю. Чисто по бытовым соображениям.

Свой паспорт жена оставила дома вместе с другими документами, значит, снять номер в отеле для нее тоже было нереально. Конечно, оставался шанс, что Настя обратилась к бабулькам, сдающим комнаты и дежурящим возле вокзалов в поисках приезжих гостей города, желательно нетребовательных к бытовым условиям. Но Егор хорошо знал брезгливость своей жены и полагал, что она не захочет поселиться в грязной коммуналке вместе с кучей приезжих из стран ближнего зарубежья.

Испробовав все шансы найти свою жену и поговорить с ней, Егор понял, что визита к ее родителям ему не избежать. Настя, конечно же, находится у них, больше ей быть просто негде. И если он хочет с ней помириться, то ему тоже придется поехать к ним.

— Еще и это!

При мысли об очередном испытании, которое выпало на его долю, Егор едва удержался от болезненного стона. Родителей своей жены он, мягко говоря, не переваривал. Впрочем, чувство это было обоюдным. Настины родители своего зятя тоже терпеть не могли.

— И все-таки я поеду к ним!

Егор истратил на поиски Насти уже кучу денег. Своей машины он не имел, правами обзавестись тоже не удосужился, ему это было и не интересно, да и не нужно. Обычно его всюду возила сама Настя, которая очень ловко управлялась со своей машиной, или ее заместительницы, которые все также были обладательницами более или менее симпатичных авто. Как-то так получалось, что бедные девушки возле Егора не задерживались. Все его подружки оказывались женщинами вполне успешными. Егор был им нужен исключительно в качестве партнера для развлечений.

Но сейчас Егор не мог прибегнуть к помощи своих любовниц. Это было бы уже слишком. А машина жены так и стояла у них во дворе. Куда бы ни отправилась Настя, она это сделала явно не на своей машине.

— Ей-то хорошо, у нее денег много, — завистливо прошипел Егор. — Может хоть целый день на такси раскатывать. А мне что делать?

Вся наличность Егора подошла к концу из-за его разъездов по городу. Ездить на общественном транспорте Егор считал ниже своего достоинства, поэтому неизменно катался на такси. На поездку к родителям жены он наскреб последние бумажки, да и то пришлось умолять таксиста, давя на жалость и мужскую солидарность.

— С женой поссорился, все наличные деньги из дома выгребла и ушла, — всю дорогу твердил Егор шоферу, умалчивая, что Настя как выгребла сама, так предварительно сама и заработала. — Я даже остановить ее не успел, в душе мылся.

Шоферу, которому это было, как говорится, по барабану, реагировал на все реплики своего пассажира одинаково.

— Все бабы такие.

Так и доехали. Егор не стал звонить снизу в домофон, ему хотелось, чтобы его появление стало неожиданностью. Он был готов к тому, что в квартиру его вовсе не пустят, и приготовился учинить скандальную сцену на площадке перед дверью тестя с тещей. Но ему открыли. Немного удивленная и немного раздраженная теща заглянула за его спину и, вполне натурально удивившись, спросила:

— А Настя где?

— Я думал, она у вас.

— С какой стати? — еще больше удивилась теща. — Сегодня будний день. Настя наверняка на работе.

— Ее там нет.

Взглянув на Егора, теща неожиданно проницательно поинтересовалась:

— Вы с ней поссорились?

Услышав это, Егор обрадовался:

— Значит, она вам звонила?! Жаловалась?

И скис, услышав в ответ:

— Нет.

— Откуда же вы догадались?

— Стоит на твою опущенную физиономию посмотреть, как сразу же становится ясно, что ты сегодня не на коне. А что у вас случилось?

— Сам не понимаю, — развел руками Егор. — Вернулся домой, а она стоит вся накрашенная, сапоги надела на каблуках, какие я у нее никогда не видел. Платье короткое… Прямо как на панель собралась!

— Ты мою дочь проституткой не обзывай! — обозлилась на него теща. — Настя тебя, дармоеда, на себе тащит! Наверное, обидел ты ее, вот она и ушла!

— Среди ночи!

— Ах, так ты домой среди ночи вернулся! — тут же взъярилась на него теща. — И еще удивляешься, почему Настя на тебя обиделась?

— Я ее не обижал!

Егор хотел сказать, что среди ночи или даже под утро он возвращается частенько, и Настя всегда воспринимала это нормально, но каким-то внутренним чутьем почуял, что эта информация для его тещи будет явно лишней.

— Звони ей! Извиняйся.

— Не могу! Она телефон дома забыла.

Теща закрыла рот и уставилась на Егора. В ее мозгу происходил бурный мыслительный процесс, и постепенно до матери Насти доходила вся серьезность положения.

— И давно, говоришь, Настя ушла из дома? — спросила она у него.

— Ну… ночью.

— И до сих пор не возвращалась? — побледнела теща.

Егор помотал головой, с тоской понимая, что сейчас все пойдет по слишком хорошо знакомому ему сценарию. Всякий раз, когда его теще что-то не нравилось или ей казалось, что дела идут не так, как ей нужно, она ложилась и принималась умирать. Натуральным образом вызывала врачей, стонала, жаловалась на давление, стенокардию и прочие сопутствующие болячки. И что самое интересное, у нее появлялись и стенокардия, и давление, и сосудистый спазм, чего в другое время ни одно обследование никогда не показывало.

— Умираю! — стонала теща, падая на руки Егора. — Доченька! Любимая! Единственная! Неси меня на диван, подлец ты этакий!

— Хорошо.

— Звони отцу!

Примчался с работы спешно вызванный тесть, и стало еще хуже. Родители накинулись на Егора теперь уже вдвоем.

— Погубитель! Доверили тебе свое сокровище, а ты не уберег!

— Подонок! Довел девчонку, что она от тебя среди ночи из собственного дома вынуждена была бежать!

Одним словом, когда Егор спустя час вырвался из этого дома, он чувствовал себя так, словно его высосали два жадных вампира. Не чуя под собой ног, он поднял руку, и только когда возле него затормозила серебристая «реношка», он сообразил, что денег у него для того, чтобы расплатиться с шофером машины, нет. Пришлось тащиться на метро, потом от метро топать пешком. Домой Егор вернулся бледным, у него зуб на зуб не попадал, да еще во дворе он столкнулся со своим соседом — дядей Лешей.

Дядя Леша слыл у них в доме любителем и ценителем женского пола. И видимо, в какой-то мере чувствуя в Егоре родственную душу, благоволил к нему.

Дядя Леша был уже немолод, работал учителем изобразительного искусства, денег не имел, и несмотря на это, до сих пор пользовался феноменальным успехом у женщин. Трудно было сказать, что именно привлекало дамочек всех возрастов в этом мужчине. Из достоинств у него имелись пышная седая шевелюра и негромкий вкрадчивый голос, а еще он был потрясающе увлекающимся человеком и отличным рассказчиком.

Видимо, уже вернувшись с работы, сосед выгуливал во дворе свою собачонку — крохотного пекинеса, который невольно помогал своему хозяину «клеить» очередную приглянувшуюся ему дамочку. Маленький песик вызывал умиление в мягких женских сердцах, они останавливались, чтобы погладить дружелюбную собачку, а затем в дело вступал уже сам дядя Леша.

— Чего пешком? — остановил он вопросом Егора. — Настюха твоя где? Как обычно на работе?

— Наверное.

— Чего так? — удивился дядя Леша. — Не знаешь, что ли, точно?

Егор был до такой степени расстроен, что готов был просить совета и помощи даже у дяди Леши.

— Настя ночью удрала из дома, — сказал он ему. — Я побежал за ней следом, но увидел лишь фонари поворачивающей за угол машины.

— Ночью?.. Постой, а в каком часу это было?

Егор ответил. И дядя Леша неожиданно глубоко задумался, опустив глаза и не глядя на своего собеседника. Видя это, Егор подумал, что обмен любезностями закончен, и хотел идти дальше.

Но дядя Леша неожиданно сказал:

— Видел, как твоя Настя этой ночью в тачку к какому-то мужику садилась. Уж не любовник ли у нее завелся?

Услышав это, Егор повнимательней взглянул на соседа.

— Какой мужик? Что за тачка?

— А я не рассмотрел толком. Видел, что Настя в нее садилась. Поссорились-то вы с ней сильно?

Голос дяди Леши звучал сочувственно. И Егор невольно кивнул в ответ.

— Ох, эти бабы! — вздохнул дядя Леша. — Что они с нами делают… Но и без них тоже нельзя. Верно?

Егор всхлипнул. Ему точно нельзя, ведь Настя — это твердая уверенность в завтрашнем дне. А он к этой уверенности за истекшие полгода их совместной жизни уже здорово привык. Раньше его как-то не смущало, когда приходилось клянчить деньги взаймы у родных или знакомых, но теперь у него и язык не повернется.

— Слышь, а сумку твоя Настя не теряла? — неожиданно спросил дядя Леша. — Мой Васька тут сумку на ступеньках нашел. Может быть, Настина?

Васькой звали крохотного пекинеса. И в то, что он мог что-то найти, верилось с трудом.

Но Егор был готов уцепиться за соломинку и поэтому сказал:

— Может, и ее.

— Взглянешь? — обрадовался дядя Леша.

Егор пошел с ним и, едва взглянув на сумку, убедился, что сумка чужая. Он хотел вернуть ее дяде Леше, но тот не унимался:

— Да ты посмотри, может быть, твоей. Бабы часто барахло из одной сумки в другую перекладывают. Может, у твоей Насти просто новая сумка появилась.

Егор хотел возразить, что у Насти есть лишь две сумки — белая и черная. С белой она ходит в теплые месяцы, черную таскает в зимнюю слякоть и непогоду. Такая скромность происходила от того, что Настя всегда очень безразлично относилась к своему внешнему виду и совсем не испытывала тяги к новым покупкам. Шопинг представлял для нее мучение, а не радость. И поэтому Настю вполне устраивало, что у нее всего две сумки, обе удобные, практичные и подходящие абсолютно к любой одежде.

Вот Егор, тот всегда с удовольствием баловал себя какими-нибудь новинками. И если они с Настей шли в магазин, то обычно выходили оттуда увешанные пакетами, в которых были почти исключительно одни лишь покупки Егора. И хотя платила за все Настя, ее мужу никогда и в голову не приходило, что нехорошо уходить из торгового комплекса, так ничего и не купив жене.

И пока Егор думал об этих вещах, вызывающих в нем непонятное чувство тревоги, неугомонный дядя Леша уже вытряс из сумки все имеющееся там барахлишко.

— Ого, сколько тут всякого! — воскликнул он, разгребая гору всевозможных вещей.

Егор тоже взглянул. Косметичка, упаковка салфеток, женские прокладки, несколько конфеток, шоколадка, похоже, владелица сумки была сладкоежкой. А так совершенно ничего интересного. Правда, тут был телефон, но это не Настин телефон, а какая-то незнакомая Егору модель. Да и все вещи в сумке тоже были чужими.

— Смотри, это не Настина сережка?

Егор взглянул на маленький золотой ободок, который завалился под косметичку и поэтому остался для него незамеченным. Но зоркий глаз дяди Леши углядел затерявшееся женское украшение. Егор поспешно схватил в руки сережку и поднес к своим глазам. Ободок, сплавленный из трех видов золота — белое, желтое и зеленое. В принципе рядовая модель, но ее украшала монограмма в виде латинской заглавной буквы «N» — первой буквы названия фирмы — производителя ювелирных украшений.

— На полу валялась, — пояснил дядя Леша, заметив недоумевающий взгляд Егора. — Сумка-то раскрыта была, вещи рядом валялись. И эта сережка, значит, тоже рядом с другими вещами лежала. Я собрал все и покидал в сумку. Так что? Твоей жены сережка?

Егор молча кивнул. Он знал, что Настя считает эту букву своей монограммой. Она и серьги эти купила из-за того, что они были украшены таким образом.

— Где именно ты нашел эту сережку? — взглянул Егор на соседа.

— В сумке, наверное, лежала вместе с прочим хламом. Странно, да? Сумка, говоришь, чужая, а сережка в ней твоей жены. Может быть, твоя жена знакома с хозяйкой этой сумки?

Версия была, конечно, так себе. Но у Егора не было выбора. Он находился в отчаянном положении и был готов ухватиться за любую версию, даже такую нереальную.

— Точно! — воскликнул он. — Наверное, приятельница за Настей заезжала! Тогда мужик в машине — это ее муж. А сама приятельница Настю внутри машины ждала, поэтому ты ее и не увидел.

И помолчав, недоуменно прибавил:

— Только зачем сумку-то бросать?

— Наверное, не хотели, чтобы ты их догнал, — подсказал ему дядя Леша. — Или наоборот, подбросили тебе подсказку, где и у кого нужно тебе Настю искать. Этих женщин ведь никогда не поймешь, что именно у них на уме.

Уразумев наконец, что судьба в лице дяди Леши подбросила ему шанс, Егор поспешно принялся рыться в вещах, лежащих беспорядочной грудой на столе. Он извлек сначала телефон, но тут же бросил его. Оказалось, что аппарат разрядился, а зарядки к нему у Егора не было.

— Да тут и паспорт имеется, — с удивлением произнес дядя Леша, извлекая из бокового отделения бордовую книжечку. — Посмотрим… Так, Амелия Львовна Луговая. И штамп с пропиской есть. Наша она, местная. Во Всеволожске живет.

И взглянув на Егора, спросил:

— Ну что? Поедешь?

— Куда?

— Как это — куда? К этой… госпоже Амелии Луговой. Адрес ее есть.

— Может, она там не живет вовсе.

— А может, как раз живет, — прытко возразил дядя Леша. — Смотри, тут и ключики имеются! Наверное, они от ее дома.

— И что? Предлагаете забраться в дом к этой женщине?

Дядя Леша внимательно взглянул на своего молодого приятеля.

— Ответь мне, сынок, ты хочешь найти и вернуть свою жену?

— Конечно!

— Тогда дерзай!

И не успел Егор очухаться, как дядя Леша вручил ему сумку, в которую сгреб все барахло со стола. Ключи и паспорт с пропиской он дал Егору в руки.

— Езжай к ним домой. Уверен, твоя жена прячется у своей подруги и ее мужа. Они, бабы, всегда так поступают. Как что не по ним, они либо к родителям, либо к подругам, либо к любовнику.

— У родителей Насти нет. И любовника у нее нет.

— Правильно! И что остается? Только подруга!

И дядя Леша решительно выпихнул Егора на лестницу.

— Дерзай, парень. Настя у тебя девка справная, потеряешь такую, век потом жалеть будешь. Уж я-то знаю, о чем говорю.

Очумевший от всех этих событий, виновницей которых стала его супруга, про которую он всегда думал, что такая воды не замутит, Егор сначала рванул вниз, но на середине лестницы передумал, повернулся и побежал все же к себе домой.

По адресу было видно, что ехать ему придется в пригород. А раз так, то без определенной суммы наличными ему будет точно не обойтись. Да и перекусить тоже не помешает, мелькнула у Егора мысль. Свалиться в голодный обморок во время поисков жены — этого ему только не хватало!

Как ни прискорбен был для Егора уход его жены, но пока холодильник оставался набит купленными Настей продуктами, все было еще не так страшно.

А тем временем, пока Егор набивал себе пузо, пожирая сардельки и маринованные огурчики, которые он таскал прямо из банки, «справная девка» и сама находилась в состоянии, близкому к обмороку. Но отнюдь не голод был тому причиной, а страх.

Лежащее на полу перед ними мертвое тело блондина завораживало молодую женщину. Она просто не могла оторвать от него глаз. От страха ее словно парализовало, она не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Между тем оставшийся в живых второй мужчина держался куда лучше Насти. Брюнет деловито обыскал покойного, нашел документы и, едва взглянув, сунул их зачем-то к себе в карман. Бумажник с кредитными картами и деньгами, а также дорогие часы и перстень, к облегчению Насти, брюнет трогать не стал.

— Мне кажется, мы должны сообщить родственникам погибшего о том, что с ним случилось.

Брюнет оторвался от своего занятия и взглянул на Настю.

— Помогите мне.

Настя спустилась с высокого стула на пол и вопросительно посмотрела на брюнета. Тот уже взял труп под мышки и выразительно кивнул на ноги.

— Держите его за ноги.

Настя послушно ухватилась за лодыжки, но тут же спросила:

— Куда мы его несем?

— В подвал. Тут должен быть подвал.

— Зачем?

— Там есть уголь или что-то в этом роде. Спрячем тело пока там.

Совершенно деморализованная, Настя молча тащила тело вниз. Но когда они устроили его внизу, закидав какими-то тряпками, мешками и мусором, скопившимся в подвале, брюнет критически оглядел дело их рук и задумчиво произнес:

— А в идеале было бы вообще хорошо его сжечь.

Настя ужаснулась.

— Как это сжечь?

— Обыкновенно. Не знаете, как людей после смерти сжигают?

— Но… но это же противозаконно.

— Нам с вами нужно избавиться от всех улик, которые могут направить полицию по нашему следу. А главная улика в данном случае — это само тело.

— Что вы такое говорите! Мы, наоборот, должны немедленно сообщить о случившемся в полицию! Вообще не понимаю, зачем я помогала вам тащить тело сюда! Нужно было оставить его наверху и совсем не трогать.

— Ваша речь очень эмоциональна, а стремление жертвовать собой во имя справедливости невероятно трогательно, но у меня есть кое-какие планы, и пребывание за решеткой в ближайшее время в них не входит.

— Мы должны узнать, почему он умер!

— Может быть, вы и правы, — согласился с ней брюнет.

Но прежде чем Настя успела облегченно вздохнуть, он добавил:

— И все же мне по-прежнему кажется, мы должны спрятать тело как можно лучше и побыстрее исчезнуть из этого дома.

— Почему?

— Потому что мы не знаем, кто убил нашего знакомого. Не знаем, за что его убили. И не знаем, что нам ждать от будущего. Вполне возможно, что сюда уже мчится наряд полиции, у которого наготове наручники для нас с вами.

— Зачем… наручники?

— Мы находимся в чужом доме, хозяйка отсутствует, а у нас с вами на руках свеженький труп. Кто его убил, и почему, и каким образом, мы с вами не знаем. Но полиция в такую нашу неосведомленность может и не поверить. По их мнению, если человек находится на месте преступления, то он уже подозреваемый.

Только сейчас до Насти окончательно дошло, что они с брюнетом стали очевидцами преступления. Пусть даже это преступление совершили и не они сами, но все равно оказались причастны к нему. А если блондина действительно убили, то убийца может находиться где-то неподалеку от них.

— Как страшно, — шептала Настя. — Пойдемте отсюда побыстрее.

Брюнет помог ей выбраться из подвала и сказал:

— Идите к себе в комнату, собирайте вещи.

— Мне нечего собирать.

— Тогда просто идите в холл и ждите меня там.

— А… А вы?

— Я осмотрю дом.

— Но вы же сказали, что мы должны немедленно бежать.

— Не раньше, чем разузнаем хоть что-нибудь о хозяевах этого дома.

Настя покорно прошла в холл. Ждать ей пришлось недолго. Некоторое время наверху слышались какие-то звуки, словно брюнет рылся в ящиках в поисках чего-то. Постаравшись не обращать на это внимания, Настя подошла к большому красивому зеркалу, висящему на стене прямо у самого входа, и задумчиво уставилась на свое отражение. Ну и влипла она в историю! Что же ей теперь делать?

Не дожидаясь появления брюнета, взять свое пальто и уйти прочь так же незаметно, как и появилась? Попытаться забыть всю эту ужасную историю, поехать к родителям, отсидеться у них? Но в таком случае Настя оказывалась на том же самом уровне, только еще с отягощающими обстоятельствами в виде трупа блондина, про которого она пока что не знала ровным счетом ничего.

— Мне даже нечего сказать в полиции. Я не знаю ни имени этого человека, ни рода его занятий.

И невольно Настя подумала, что прежде, чем идти в полицию, надо узнать хотя бы это. Иначе в полиции ее просто могут не понять.

— Брюнет теперь знает, как зовут покойника, но мне об этом, наверное, не скажет.

Хотя почему не скажет? Они с брюнетом теперь вроде как оказались в одной лодке. Общая беда сблизила их, хотя и не настолько, чтобы Настя начала слепо доверять этому человеку. И все-таки остаться с ним ей казалось более интересным, чем возвращаться к своей повседневной жизни и предателю мужу. Вот уж кого она не хотела видеть совершенно точно, так это его.

И решив, что пока она не станет предпринимать никаких самостоятельных шагов, а присмотрится получше к подарку, который ей неожиданно свалился на голову, Настя шагнула ближе к зеркалу. Так, что у нее с внешностью? В принципе могло быть и получше, но учитывая все выпавшие на ее долю тяготы, тоже очень неплохо. Настя рукой поправила свои густые русые волосы. Внезапно она охнула.

Только в одном ухе имелась серьга, мочка второго была сиротливо оголена.

— Где же я потеряла сережку?

Настя огляделась по сторонам. Нет, вряд ли это было здесь. Может быть, на кухне? Когда помогала тащить труп блондина? Превозмогая страх, Настя прошла на кухню, но и там на полу не было видно серьги. На всякий случай она прошлась по всему первому этажу, одновременно пытаясь вспомнить, где могла посеять серьгу. Безрезультатно. Мозг упорно отказывался давать ей ответ на этот вопрос.

Настя подошла снова к зеркалу и вопросительно уставилась на свое отражение, словно оно могло ей подсказать. Но отражение сказало ей совсем другое, нужно снять оставшуюся сережку, потому что разгуливать в одной — нехорошо. Настя в одной сережке выглядит как-то по-дурацки. Одно ухо голое, второе украшенное. Лучше уж вовсе обойтись пока без серег.

Внезапно Настя поняла, что наверху все затихло. Она быстренько повернулась к лестнице, и как раз вовремя. Брюнет уже спускался по ступеням, вид у него был крайне хмурый и недовольный. Однако при виде Насти, ждущей его внизу, он улыбнулся и произнес:

— Может, это будет и некстати, но я все-таки вам скажу. Вы просто очаровательны.

И любуясь покрасневшей Настей, он спросил:

— Наверное, мужчины частенько говорят вам такое?

— Откровенно говоря, за последнее время вы — первый!

Брюнет улыбнулся и протянул руку к ее пальто.

— Позволите за вами поухаживать?

Настя повернулась к нему спиной, чтобы он мог подать ей верхнюю одежду. Егор тоже всегда подавал ей одежду. Ах, Егор, Егор, как же ты мог так подло поступить с ней. При мысли о муже настроение у Насти на мгновение испортилось. Но тут же она вспомнила, что теперь у нее есть новый кавалер, и неожиданно для самой себя она произнесла:

— Знаете, когда я увидела вас, мне показалось, что мы с вами знакомы уже добрую сотню лет.

Рука брюнета замерла в воздухе.

— Как это ни странно, мне тоже, — ответил он каким-то глухим голосом.

Настя продолжала стоять к нему спиной, но тут она обернулась и была поражена тем, как изменилось лицо ее знакомого. Оно было искажено горестной гримасой, но причины этого отчаяния Настя понять не могла.

— С вами все в порядке?

— Да, — так же глухо ответил брюнет. — Нам надо уходить.

Он помог ей надеть пальто, потом обесточил дом, взял свой саквояж и открыл перед Настей дверь.

— Уходим!

Настя не спросила, куда они отправятся. Ей казалось вполне естественным, что об этом должен позаботиться мужчина. Тот факт, что она не знала даже его имени, почему-то нисколько ее не смущал. Все, что происходило с ней за последние сутки, настолько выбивалось из рамок ее обычной жизни, что Настя даже не пыталась найти происходящему хоть какое-то разумное объяснение.

Видимо, шок после обнаружения измены мужа продолжал сказываться на ней. И поступки Насти никак нельзя было назвать разумными или просто нормальными.

Глава 4

Егор уже основательно перекусил и собирался выходить из квартиры. Но тут в дверь раздался звонок. Егор выглянул и обнаружил на пороге все того же дядю Лешу, который держал на руках своего пекинеса.

— Я тут подумал, вдруг тебе нужна будет помощь, — произнес он. — Хочешь, я поеду с тобой?

— Зачем?

— Вдруг Настя твоя все-таки у любовника? Тогда мы вдвоем начистим ему рожу. Я когда на улицу смотрел, заметил, что он здоровенный малый.

— Слушайте, дядя Леша…

Егор собирался поблагодарить соседа за заботливость, но тут Васька неожиданно вырвался из рук своего хозяина, спрыгнул на пол и помчался куда-то в глубь квартиры.

— Держи его! — встрепенулся дядя Леша.

Егор побежал за псом, минуту спустя к погоне присоединился сам дядя Леша. Вдвоем они довольно быстро изловили Ваську, которому пришла охота подурачиться.

— Вот безобразник, — ласково бранил своего песика дядя Леша. — Так что, Егор, поедем вместе?

— Спасибо вам, дядя Леша, но не стоит. Это касается лично меня и Насти. Я справлюсь сам.

— Уверен?

— В конце концов, я ее муж! — гордо расправил плечи Егор. — И Настя вернется ко мне.

На самом деле, в глубине души он ничего такого не чувствовал. Его слова перед дядей Лешей были нахальной похвальбой. Егор был человеком неглупым, и в душе он понимал, начудил он перед Настей предостаточно. Если хотя бы крохотная часть того, что он вытворял, стала ей известна, у нее есть причины для обиды. И ее возвращение к Егору зависело от того, что ей удалось узнать.

Конечно, Егор не подозревал, что жена прочла его электронную переписку с многочисленными подружками, нет, он думал, что она могла где-то случайно увидеть его с другой женщиной или, что куда более вероятно, услышать об этом от своих знакомых. Но слова — это всего лишь слова, их всегда можно перекрыть другими словами. К тому же в искусстве краснобайства равных Егору было мало. До сих пор ему удавалось водить жену за нос очень ловко, и он надеялся, что так будет и впредь.

Никакого раскаяния в душе Егор не чувствовал. Он всего лишь переживал что иссякнет источник постоянного и бесперебойного питания и прочих земных радостей. Но он также понимал, что грядущее объяснение с женой может оказаться весьма бурным. И поэтому не хотел присутствия при этом разговоре посторонних.

Дядя Леша, видимо, в душе тоже это понимал, потому что не стал особенно настаивать. Еще немного потоптавшись для приличия, он все же ушел. А Егор, захватив то, что он считал нужным взять с собой, отправился в путь.

Добраться до указанного адреса оказалось совсем не трудно. Дорога не заняла у мужчины много времени. И хотя Егор приехал на место уже в сумерках, но до полной темноты было еще далеко. Поселок располагался в окрестностях Всеволожска, тут было много частных домовладений, но каждое строение, хоть маленькое, хоть большое, оказалось окружено высоким забором. Проживающим тут людям явно не хотелось, чтобы в их дела кто-то совал свой любопытный нос. И все же Егор намеревался это сделать.

Он не стал стучать или звонить, или как-то иначе оповещать о своем приходе. Он увидел свет в окнах дома и решил, что кто-то там есть.

— Попались, птички, — с удовлетворением пробормотал он, уверенный, что именно тут и прячется от него сбежавшая Настя.

Он никогда не слышал о том, что у Насти есть подруга, владеющая таким загородным домом, но ведь он вообще старался не прислушиваться к тому, что говорит его жена. Егор с самого начала их отношений считал ее недалекой и неинтересной женщиной, чье единственное достоинство заключалось в ее умении зарабатывать деньги и не жалея тратить их на мужа.

И теперь, потирая руки, он торжествующе пробормотал:

— Глупая клуша, думала, что спрячешься от меня.

У Егора в руках были ключи, которые отлично подошли к замку на воротах. Собственно говоря, это был электронный ключ-«таблетка», благодаря которому замок пикнул и тут же открылся. Пройдя по дорожке до дверей дома, Егор еще раз огляделся по сторонам. И так как он глазел по сторонам, то вверх не смотрел. И поэтому Егор не увидел, как в одном из окон второго этажа колыхнулась занавеска. Присутствие Егора было обнаружено, так что находящиеся в доме люди могли предпринять меры для отражения его вторжения.

Закончив обозревать окрестности, Егор повернулся к двери. Снова электронный замок! Егор осторожно приложил следующий брелок к двери, замок пикнул, но дверь не открылась. К счастью, на связке имелся еще один, последний, ключ от английского замка, которым Егор и воспользовался. Он не подумал о том, что могут означать запертые абсолютно на все замки двери, он просто порадовался тому, что сумел с ними справиться.

Несмотря на то, что дверь сдалась, Егор мешкал, не решаясь войти в дом. Все мысли Егора были сосредоточены на том, что сейчас он скажет Насте. Отругать ее? Или лучше покаяться самому? Но кто знает, каясь, не выдаст ли он чего лишнего, о чем Настя до сей поры и не помышляла? Или лучше давить на жалость и сочувствие, утверждая, что человек слаб и все люди грешны. Так и не придя окончательно ни к какому решению, Егор решил, что сначала накричит на жену, а потом уже, внушив ей чувство вины за свой поступок, попытается найти пути к примирению.

— Так я и сделаю.

И толкнув входную дверь, он наконец вошел в дом.

— Добрый ве…

Договорить Егор не успел, потому что невольно замер от представшего его глазам зрелища. В холле и дальше в гостиной царил невообразимый бардак. Множество самых разных вещей и одежды валялось на полу, мебель была сдвинута со своих мест. Жившие тут люди, вероятно, были жуткими неряхами. Но стоило Егору об этом подумать, как в ту же минуту ему на голову обрушилось что-то тяжелое и твердое.

Краем глаза Егор успел заметить слева от себя человеческий силуэт, поэтому он машинально поднял руку, защищаясь от удара. Благодаря этому нанесенный ему удар прошел по касательной и оказался не смертельным. Удар лишь оглушил Егора. Он отклонился в сторону, оступился и сел на пол, очумело моргая глазами и пытаясь избавиться от мириада звездочек, заискрившихся у него перед глазами.

Вот что означает «искры из глаз»! До сих пор Егор полагал это выражение образным, но теперь познал воочию, каково это бывает.

Между тем злодей не мешкал. Видимо, у него не было намерения причинить Егору серьезный вред, потому что он не стал повторять своей попытки нападения. Вместо этого он метнулся к дверям и выскочил наружу.

— Ух! — пробормотал Егор, придя наконец в себя. — И что это было?

Он потрогал голову и руку, которые ныли от боли, поморщился и стал думать, кто же это мог быть. Несмотря на смятение, Егор заметил, что напавший на него человек был, безусловно, мужчиной. И хотя его лица не разглядел, оно было скрыто капюшоном толстовки, Егор все-таки понял, что человек высок ростом и отлично сложен — с широкими плечами и узкими бедрами.

— Не Настя на меня напала, уже хорошо, — решил Егор и начал осмотр дома.

Раз он тут очутился, то без своей жены не уйдет. Он пошел по дому, выкликая:

— Настя! Настя, отзовись! Это я! Ты тут?

Однако никто ему не отвечал. Внизу никого не было. Егор поднялся наверх и по очереди заглянул в три спальни. Всюду царил невыразимый беспорядок, отчего Егор брезгливо скривился. У них с Настей такого отродясь не водилось. Его жена была образцовой чистюлей и, где бы ни оказалась, всюду принималась наводить порядок. Она органически не выносила грязи и неаккуратности, так что Егор окончательно убедился, его жены в этом доме нет. Будь она тут, уж не позволила бы хозяевам жить в таком хаосе.

— Ну и люди, — пробормотал Егор осуждающе. — Просто свиньи, а не люди!

Он поспешно вышел из комнаты, потому что ему послышались внизу чьи-то голоса. Вероятно, это вернулась Настя, за которой и убежал ее знакомый, может быть, даже ее любовник. Будучи грешен сам, Егор всех судил по себе. Вот только, что дозволено Юпитеру, то не дозволено быку, вернее, корове, то есть Насте. Сам Егор мог гулять, сколько ему заблагорассудится, но от своей жены требовал абсолютной преданности и верности.

И решив, что у его жены вполне может тут проживать любовник, и преисполнившись праведного негодования, Егор расправил плечи и выпятил грудь. Ну, сейчас он им покажет, как нападать на законных мужей! Однако Егор был совсем не готов к тому, что его ожидало внизу. Едва он подошел к лестнице, как понял, что в дом пришла совсем не Настя. Это была полиция!

Увидев полицейских, Егор непроизвольно дернулся назад. Это тут же было замечено.

— Держи его! — азартно заулюлюкали стражи порядка. — Уходит!

Разумеется, Егор перепугался еще больше. А запаниковав, он сделал то, чего делать было никак нельзя. Он попытался скрыться, побежал назад по коридору. Причем совсем не думал в этот момент, куда бежит и где будет прятаться. В результате он очень быстро уперся в тупик, в стену. И что теперь? Прыгать в окно второго этажа из спальни или сдаться блюстителям порядка?

Егор слишком любил себя, чтобы прыгать с высоты пяти-шести метров. Поэтому он поднял руки, которые ему тут же заломили и скрутили за спину. А сведя вниз, еще и ткнули мордой в какой-то столик, застегивая на его руках самые настоящие наручники.

— Пустите, — пытался воззвать к их разуму Егор. — Я — честный человек. В этом доме от меня прячется моя жена. Я приехал, чтобы с ней помириться.

Но он сам чувствовал, что его слова звучат неубедительно, никто им не верит.

— И где же твоя жена? — издевательски спросил кто-то из полицейских. — Что же ты ее не позовешь? Ау! Супруга задержанного, где вы?

Егор молчал, не зная, что сказать в ответ. Действительно, с чего он взял, что его жена в этом доме или хотя бы была тут? Ах, как глупо было поддаться на уговоры дяди Леши. Это он втравил Егора в эту скверную историю! И напрасно Егор не взял дядю Лешу с собой. Вдвоем они бы могли еще как-то объяснить все стражам порядка, нежданно нагрянувшим в этот дом. А в одиночку это будет сделать гораздо трудней.

Но тут взгляд Егора, чья голова все еще была прижата полицейскими к столешнице, уперся в маленький золотистый кружочек, сплетенный из трех разноцветных золотых полосок и украшенный буквой «N». Увидев знакомую сережку своей жены, Егор снова дернулся:

— Пустите!

— Спокойно!

— Моя жена была тут! — заорал Егор, не обращая внимания на чьи-то пальцы, которые грубо прижимали его голову. — Тут ее серьга! Посмотрите, вон она лежит! С буковкой «N». У меня есть такая же! Посмотрите, она у меня в кармане!

В карман полицейские залезли и сережку нашли. Но это ничуть не прибавило им доверия к Егору.

— Одну серьгу раньше украл. А вторую только сейчас заметил. Ты — вор, признайся в этом.

— Я — честный человек.

— А откуда же у тебя, честный человек, чужие документы и ключи от чужого дома?

— Я нашел их! Вместе с сумкой!

— Нашел? Рассказывай эти сказки кому-нибудь другому.

— Честно, я их нашел. Вернее, дядя Леша нашел, а мне отдал.

— Так у тебя еще и сообщник имеется? Где он?

— Нет, его тут нет, — забубнил Егор. — И он не сообщник, он мой сосед. Он славный дядька, никогда ни в чем дурном замечен не был.

И дернувшись, горестно взвыл:

— Отпустите меня, я все расскажу, что знаю!

Разумеется, никто его не отпустил. Но зато Егора небрежно усадили в какое-то кресло.

— Посиди пока тут.

И пока один полицейский присматривал за Егором, двое других отправились осматривать дом. Воспользовавшись этим обстоятельством, Егор попытался включить на максимум все свои актерские способности, чтобы расположить к себе оставшегося с ним полицейского. Он казался совсем еще неопытным, вряд ли ему было больше двадцати пяти, так что Егор рассчитывал, что сумеет возбудить в нем жалость и сочувствие к себе.

Он почти сумел это сделать. Через четверть часа их беседы молодой полицейский разрешил Егору называть себя по имени — Миша и даже посочувствовал ему по поводу бегства жены.

— Никогда не угадаешь точно, что у этих баб в головах. Я и сам встречался с одной девушкой целый год, а потом она взяла и вышла замуж за другого. Причем я сам узнал об этом лишь после того, как нос к носу столкнулся в дверях квартиры с ее мужем! Явился к ней как полагается, с конфетами и шампанским, а у нее уже муж!

— Сочувствую. Но у меня беда еще хлеще. Я совсем не понимаю, чем мог обидеть свою жену. Она сбежала среди ночи, вела себя совершенно как сумасшедшая. И когда мой сосед сказал, что нашел на лестнице чью-то сумку, я сначала подумал, что это сумка моей жены.

— А когда понял, что не ее, почему в полицию эту сумку не принес?

— Так я подумал, что это сумка той подруги моей жены, которая за ней заехала и машина которой стояла ночью у нашего подъезда.

— Выходит, Амелия Луговая — это подруга твоей жены?

— Ну да! Хотя, по правде сказать, я про такую впервые слышу.

— Да, начудил ты, Егор, — покачал головой Миша. — И что же теперь с тобой делать?

— Как что? Отпустить. Отпусти, а?

— Ну, это как старшие товарищи решат, — не согласился Миша. — Лично я тебе верю, но что они скажут, мы еще должны послушать.

Увы, старшие товарищи припасли для Егора такой сюрприз, какого тот вовсе не ожидал. Когда двое полицейских закончили осматривать дом, они вновь вернулись к Егору, встали напротив него и замерли в мрачном молчании. Почувствовав неладное всей своей кожей, Егор заерзал в кресле.

— Что? — пробормотал он, теряясь под взглядами полицейских. — Я вам уже все рассказал.

— Ты уверен?

— Да. И… И почему вы так на меня смотрите?

— Значит, ты пришел в этот дом всего за несколько минут до нашего появления?

— Да.

— И наверное, ты скажешь, что совершенно не представляешь, откуда здесь взялся уже окоченевший труп.

— Труп? — дернулся Егор. — Какой еще труп?

И тут ужасная мысль пришла ему в голову.

— Чей труп? — закричал он. — Настин?

Полицейские не отвечали. И Егор пришел в настоящее неистовство:

— Покажите мне ее! — кричал он, вскакивая на ноги. — Может быть, это не она!

Его вновь пихнули в кресло:

— Сядь! Успокойся. Мужик там лежит.

— Мужик, — несколько стих Егор. — Вы уверены, что это не моя Настя?

— Уверены. Говоришь, когда ты вошел в дом, на тебя кто-то напал?

— Да. Шишка на голове имеется. Можете посмотреть.

Полицейские пощупали, убедились, что Егор не врет, и слегка смягчились:

— И чем он тебя ударил?

— Я не знаю. Наверное, в руках что-то держал.

— И куда дел потом?

— Ничего вроде бы на пол не падало. С собой, похоже, забрал.

— Это был мужчина?

— Да. Молодой совсем. Двигался быстро. Я еле успел отклониться. Не успел бы, лежал бы сейчас с проломленной башкой.

— А лица нападавшего ты не разглядел?

— Нет.

— И кто это может быть, тоже не знаешь?

— Нет.

— Плохо твое дело, — откровенно сказал ему один из полицейских. — Ты находишься в чужом доме, на руках у тебя ключи, значит, ты совершил незаконное проникновение в чужое жилище. Да это еще полбеды, на это мы могли бы закрыть глаза, особенно если подтвердятся факты бегства твоей жены и ее поисков. Но… но вся беда в том, что в подвале мы обнаружили мертвое тело.

— Но я никого не убивал. Меня самого чуть не убили! Поверьте мне, прошу вас!

— Поверим, когда проверим. А пока что вставай и пошли с нами.

— Куда это? — возмутился Егор. — Мне жену искать надо!

— Никуда твоя жена от тебя не денется. Побегает и вернется.

— Нет, вы не понимаете. Она была в этом доме. Вон ее сережка лежит.

— Но теперь-то ее тут нет.

— Зато есть труп! Откуда он здесь взялся? Как связан с моей женой? А вдруг ей тоже грозит опасность? Пустите, я должен бежать, спасать ее.

Егор играл сцену отчаяния очень старательно. И как ему самому казалось, получалось у него неплохо, искренне и убедительно. Он сам почти поверил в то, что сейчас должен бежать на поиски Насти. Но полицейские оказались очень плохой публикой. Они ему если и поверили, все равно долг ставили превыше всего.

Никто никуда Егора не отпустил. Ему пришлось проследовать в наручниках к полицейской машине, поехать в отдел и остаться там на долгие томительные часы, в течение которых Егора допрашивали неоднократно обо всем, чему он так или иначе стал свидетелем.

Родители Насти не имели ни малейшего понятия о том, в какую неприятную переделку угодил их зять. Впрочем, если бы даже и знали об этом, вряд ли бы поспешили ему на помощь. Егора они откровенно не любили, считали его трутнем, нахлебником, который присосался к их семье и тянет из нее все соки. Да еще и благодарности за это от него не дождешься, только обижает их девочку.

Одним словом, родители Насти никогда не пришли бы на помощь Егору. Да у них и мысли такой не было. Все их мысли были сосредоточены на том, как помочь родному детищу.

— Настя попала в беду, — твердила Галина Сергеевна своему мужу. — Я это чувствую своим материнским сердцем.

Герман Юрьевич жене не возражал. Долгие годы супружества отучили его от этого. Да к тому же сейчас он и сам чувствовал, что у дочери серьезные проблемы. Пусть его отцовское сердце было менее чувствительно, но нависшая над дочерью опасность казалась настолько реальной, что даже он ощущал тревогу.

Родители предприняли ряд мер, которые подтвердили правдивость рассказа Егора. Дома дочери не было. Ни в одной из пекарен или магазинов ее сегодня тоже не видели. И подруги, которых сумели припомнить родители и до которых дозвонились, Настю не видели и не слышали.

— Что же нам делать?

Видя, что его супруга близка к очередному обмороку, за которым мог последовать сердечный приступ, Герман Юрьевич напряг все свои извилины и торжественно изрек:

— Нам нужна помощь.

— И кто нам поможет? — недоверчиво хмыкнула Галина Сергеевна. — Полиция?

Нет, на полицию родители пропавшей Насти рассчитывали в самую последнюю очередь. Полиция хорошо справляется со своими обязанностями, когда есть факты, с которыми можно работать.

— А они нам скажут, что нужно подождать три дня. Может быть, наша дочь сама объявится.

— Да и тогда они не станут ее толком искать. Вот если появится труп…

— Типун тебе на язык! Что ты такое говоришь!

Галина Сергеевна вновь хотела упасть в обморок, но быстро передумала. В данном случае многократно успешно испытанное ею средство вряд ли бы помогло. Муж и так согласен был сделать все, что бы она ни предложила. А его слова о том, что им нужна помощь, запали ей в сердце. И Галина Сергеевна, немного подумав, сказала:

— Мне кажется, я знаю, к кому мы можем обратиться за помощью. Помнишь Олесю?

— Кого?

— Олесю — племянницу Зои Петровны.

Голос супруги звучал угрожающе, поэтому Герман Юрьевич постарался ответить максимально миролюбиво:

— А-а-а… Ну, что-то такое смутно припоминаю. Она, кажется, недавно вышла замуж?

Герман Юрьевич, сделавший это предположение, угодил пальцем в небо, да оно и неудивительно было, ведь все то время, пока его жена проводила в беседах со своими кумушками, он предпочитал мирно дремать в уголке, спрятавшись за развернутой газетой. О том, кто такая Олеся, он не имел даже смутной догадки.

— Замуж она как раз и не вышла, — несколько раздраженно поправила мужа Галина Сергеевна, лишний раз убедившаяся, какие мужчины все толстокожие и бесчувственные. — Это испытание еще только ждет девочку. Но зато Зоя говорит, что Леська здорово поднаторела в разного рода сысках.

— В смысле?

— Она и ее подружка Кира раскручивают такие дела, с какими и полиция не справится!

— Неужели? — заинтересовался наконец Герман Юрьевич. — И успешно?

— Да! По большей части вполне успешно. И самое главное, они действуют из добрых побуждений и не берут за свои услуги ни копейки!

Это утверждение понравилось Герману Юрьевичу чрезвычайно. Чего скрывать, Герман Юрьевич был прижимист, впрочем, как и его уважаемая супруга. Тратить попусту кровные денежки эти люди не любили. И поэтому идея нанять частного детектива хотя и пришла им в голову, но тут же наткнулась на меркантильные соображения обоих супругов, как бы в этом случае не пришлось переплатить лишку.

Ведь известно, что работу сыщиков, увы, проверить крайне затруднительно.

— В общем, Леся — это то, что нам нужно, — твердо заявила Галина Сергеевна. — Собирайся, мы немедленно едем!

— Может быть, сначала предупредим девушку? Как-то неудобно без приглашения. Мне кажется, я с ней лично и не знаком.

— Разумеется, сначала мы поедем к Зое. А уж она пусть везет нас к своей племяннице!

Так и получилось, что в этот же день родители пропавшей Насти оказались в гостях у Леси и Киры в их «Чудном уголке» — замечательном загородном поселке, находящемся в одном из ближайших пригородов Питера. Несчастные родители не знали, что ждет их впереди, но искренне надеялись, что опытные сыщицы помогут им в этом непростом и крайне щекотливом деле возвращения любимой дочери под их кров.

Глава 5

Тем временем Настя спокойно готовила ужин и поджидала брюнета. Сразу же после поспешного бегства из загородного дома, где они оставили тело бедного блондина, новый знакомый привез Настю на съемную квартиру.

— Побудь пока тут. Двери никому не открывай, впрочем, кроме хозяйки, никто прийти сюда не может.

Настя лишь успела спросить:

— Что это за квартира? Чья она?

И услышала ответ:

— Я ее снял.

— Когда же вы успели? — изумилась Настя. — Я думала, что вы прилетели только сегодня утром и сразу же приехали в тот дом, где мы с вами и познакомились.

— Совершенно верно. Насчет этой квартиры я договорился еще из Израиля. Сейчас легко забронировать любое жилье с помощью Интернета. Хозяйка квартиры любезно встретила меня в аэропорту, привезла сюда и даже пообещала разобрать мои вещи.

Это было похоже на правду. Но Настя не унималась. Ей было важно выяснить про брюнета малейшие подробности.

— Но я так поняла, что вы собирались остановиться в том коттедже.

— Собирался, но…

— Зачем же вам понадобилась еще и эта квартира?

— Видите ли, сомнения в том, что в полученном мною приглашении что-то нечисто, зародились не только у нашего с вами покойного ныне знакомого. Я тоже насторожился, когда получил это в высшей степени странное приглашение. И я с самого начала решил, что поеду, но подстрахуюсь, и с этой целью оформил себе запасной аэродром.

И обведя вокруг себя рукой, брюнет добавил:

— Который я рад предложить также и вам. Вы ведь останетесь со мной?

— Мне некуда идти.

— Очень рад. Места нам тут хватит с избытком. Как я понял, в квартире две спальни, так что мы не будем стеснять друг друга.

Настя кивнула. Две спальни — это хорошо, но все-таки не мешало бы получше узнать человека, с которым она собирается провести ближайшее время.

— Могу я узнать ваше имя?

Брюнет хлопнул себя по лбу.

— Я до сих пор не представился вам?

— Нет.

— Ужасное упущение с моей стороны, — сконфузился он. — Но вы должны меня извинить… Я ожидал увидеть некую Амелию, а встречаете меня вы — ослепительная и очаровательная… правда, даже не представляющая, куда подевалась и где может находиться эта самая Амелия.

— Так как вас зовут?

— Борис, — быстро ответил ей брюнет. — Прошу, зовите меня Борис.

— А фамилия?

— Разве фамилия нужна для двух людей, между которыми проскочила искра?

И неожиданно взяв руку Насти в свою, Борис произнес:

— Знаете, когда я увидел вас на пороге того дома, я впервые за то утро перестал жалеть о том, что ввязался в эту историю и прилетел в Питер.

Было в его темно-синих глазах что-то такое, отчего у Насти задрожали коленки и сладко заныло в животе.

— Да, да, — пробормотала она, ощущая, как заливается румянцем. — У меня тоже… появилось чувство… Я даже не знаю, как вам его объяснить.

Но Борис уже ее не слушал. Он отпустил ее руку и сказал:

— Однако сейчас я должен оставить вас одну.

— Надолго?

— Нет, часа на два. Возможно, немного больше. Мне нужно уехать по делам.

— А меня вы не можете взять с собой?

— Боюсь, это может быть опасно.

— Опасно? — вздрогнула Настя. — А… а как же вы?

— Ну, за меня не беспокойтесь. Я — тертый калач, выходил невредимым и не из таких переделок. А тут всего-то ерунда, грохнули нашего знакомого, а мы не знаем, кто это сделал. Пустяки! Сущая безделица! Разузнаю, кто это сделал, и сообщу вам.

Однако Настя так не считала. У нее внутри все сжималось, когда она вспоминала перекосившееся лицо блондина и его остановившийся взгляд. А как он упал! Как ударился головой об пол! Наверное, до самой могилы ее будет преследовать этот ужасный звук!

Между тем Борис отнесся к случившемуся куда легче, нежели сама Настя. Насвистывая, он скрылся в одной из комнат, а появился уже в свитере и джинсах. Затем он направился к холодильнику и, открыв его, удивленно присвистнул:

— Однако!

— Что там? — с тревогой воскликнула Настя, ожидавшая самого худшего.

Возможно, там еще один труп? На сей раз аккуратно расчлененный и разложенный по пакетикам? Вот страх-то!

Но оказалось, что все гораздо проще.

— В том-то и дело, что тут ничего нет! — воскликнул Борис, отстраняясь от холодильника таким образом, чтобы и Настя могла видеть его абсолютно пустые недра. — Милая хозяйка квартиры не забыла взять с меня предоплату, но не позаботилась оставить в холодильнике даже йогурта, чтобы было чем перекусить с дороги.

— Я могу купить.

— Правда?

— И йогурт, и все другое, — кивнула головой Настя, обрадованная, что может быть чем-то полезной.

Она не любила быть в долгу у кого-то, пусть даже это симпатичный синеглазый брюнет. Но если она купит продукты, то все будет справедливо. Брюнет предоставляет кров, а она пищу, получается, что они равные партнеры в сделке.

— Так вы сходите и купите все необходимое?

— И даже приготовлю, — храбро вызвалась Настя.

Она любила готовить и умела это делать. Поэтому предложение так легко и сорвалось с ее губ.

— К тому же, когда мы подъезжали к дому, совсем неподалеку отсюда я видела большой магазин, — воскликнула она.

— У вас есть наличные? Потому что, боюсь, я располагаю лишь евро. Вы сможете их поменять?

— У меня есть рубли, мне хватит, — успокоила его Настя.

Она уже расплатилась за них в такси, когда они ехали сюда. И теперь собиралась за свой счет угостить нового знакомого. И все же ей была приятна забота Бориса. Ведь ее собственный муж даже не обременял свой мозг такой ерундой. Задуматься о том, откуда в доме появляются деньги, ему и в голову не приходило.

Борис вручил Насте комплект ключей от квартиры.

— Подозреваю, что вы вернетесь все же раньше меня, — сказал он ей. — Но если все же вы задержитесь, как я смогу с вами связаться?

— По телефону, — улыбнулась Настя, но тут же спохватилась, что телефона-то у нее как раз и нет. — Ой, я даже не знаю.

— Я добуду вам новый телефон, — пообещал ей Борис. — А пока договоримся, вы вернетесь не позднее чем через два — два с половиной часа. Думаю, что и я тоже управлюсь к этому времени. Впрочем, если я задержусь, то вы не волнуйтесь. К ночи я все равно вернусь домой. Такая уж у меня, знаете ли, привычка, я люблю ночевать под одной крышей с теми, кого люблю.

На этом они и распрощались. Выйдя из дома, Настя пошла налево к супермаркету, а Борис… Борис тоже куда-то отправился. У Насти на мгновение появилось искушение проследить за ним. Но она подавила эту мысль в зародыше. Людям нужно доверять. Особенно тем людям, которые вам нравятся. К тому же она почему-то была уверена, что Борис обязательно вернется к вечеру, как и обещал.

В магазине Настя провела больше времени, чем рассчитывала. Так как холодильник был девственно пуст, она полагала, что и полки в шкафах могут также оказаться пустыми. Поэтому она купила заодно и те продукты, которые могли им понадобиться в ближайшее время. Вермишель, консервированный зеленый горошек, фасоль, сахарный песок и обязательно чай! Лучший чай элитных сортов.

Именно к такому чаю Настю приохотила владелица одной из маленьких кондитерских, куда Настя поставляла свою выпечку. Сначала Настя никак не могла взять в толк, как это можно платить по несколько тысяч за килограмм чая, когда рядом стоит точно такой же чай, который стоит в разы дешевле? Но попробовав тот чай, который пили посетители кондитерской, Настя быстро поняла разницу. И с тех пор, когда ей доводилось бывать в гостях, где ее угощали обычным чаем, иногда даже в пакетиках, она неизменно страдала от его вкуса.

Так что чая она купила с запасом, на целую тысячу, решив, что чай такая вещь, которую при случае можно и с собой забрать. Да и вообще, не известно, где она будет ночевать следующую ночь. События, свалившиеся ей на голову, нарастали как снежный ком.

Отоварившись в магазине, так что с трудом смогла дотащить тяжеленные пакеты до парадной, Настя остановилась, чтобы перевести дух. Она пристроила пакеты на лавочку и стояла, разминая затекшие пальцы. Ведь ей необходимо удержать в них ключи, но пока что сделать это было решительно невозможно.

Но Насте повезло. Как раз в этот момент кто-то входил в дом, так что Настя подхватила пакеты и поспешила следом за человеком, открывшим дверь в подъезд. Этим человеком оказалась миловидная невысокого роста девушка, которая доброжелательно кивнула Насте и даже помогла ей войти, придержав дверь. Впрочем, когда Настя сказала номер своего этажа, на лице у девушки промелькнуло легкое недоумение. Кнопку она нажала всего одну, и они вышли на одном этаже.

— Вы тоже тут живете? — спросила она у Насти.

— Да. Живу.

— А… а в какой квартире?

— Вот в этой.

Лицо девушки моментально приобрело огорченное и даже враждебное выражение.

— Так я и знала, — с досадой пробормотала она. — Такой красавчик просто не может оказаться свободным.

И кинув на Настю яростный взгляд, она крикнула ей:

— Ненавижу!

И скрылась за дверями своей квартиры. Некоторое время Настя стояла молча, пытаясь уразуметь, чем она могла вызвать такой приступ гнева у соседки из квартиры напротив. Но так и не найдя за собой никакого греха и ничего не придумав, открыла дверь и тоже вошла к себе.

Борис еще не возвращался, так что Настя не спеша распаковала свои покупки, разместила их по пустым полкам, оказалось, что она принесла всего ничего, и прежде, чем готовить ужин, присела за стол, чтобы передохнуть, выпить чаю и успокоить нервы.

Неожиданная встреча со странной соседкой почему-то разволновала ее. Да еще за окном стало смеркаться. А в сумерках Насте всегда становилось немного грустно. Она вспомнила о своих родителях. Интересно, как они там? Рассказал им Егор про их ссору? Вряд ли, ведь он прекрасно знает, как относятся к нему родители Насти. Они обязательно обвинят его, и, в общем-то, будут правы.

Да и если отбросить эмоции, вряд ли Егора так уж расстроил ее уход. Судя по активной переписке, которую вел ее муж, заместительниц у нее хоть отбавляй. При воспоминании о муже Настю вновь охватило негодование. Как он смел лгать ей все это время! Они женаты всего полгода, а у него уже столько баб, сколько у иных мужчин за всю жизнь не случается. И это она имеет в виду холостых мужчин. А ведь есть еще и женатые, кто хранит верность своим половинкам. Но почему же Насте достался такой никудышный муж?

— Вот мой папа никогда не изменял маме.

Но тут Настя вспомнила странные звонки, которые когда-то поступали на их телефон. Когда трубку брала мама, там молчали. Зато когда подходил папа, он начинал вести пространные деловые беседы, говоря неестественно высоким голосом, каким обычно никогда не разговаривал. Даже маленькой Насте становилось ясно, что тут что-то не так. А мама при этом уходила в дальнюю комнату, никого к себе не пускала и потом выходила оттуда с красными глазами.

— М-да-а-а… — растерянно протянула Настя, до которой только сейчас дошла причина маминого уединения и маминых слез. — Вот оно что было!

Но она тут же постаралась оправдать горячо любимого папку:

— По крайней мере, ночи папа всегда проводил со своей семьей. Прекрасно помню, как он неизменно желал мне спокойной ночи, читал перед сном сказку. И никуда он потом не уходил, я это точно знаю! Если и встречался с другими дамами, то старался делать это максимально незаметно для мамы.

Впрочем, и Егор ведь не афишировал свои измены. Настя сама виновата, что сунулась в его личную переписку. И все же Настя считала, что поступила правильно. Лучше один раз отмучиться, чем жить все время во лжи.

Постепенно за окном совсем стемнело. И Настя встрепенулась. Скоро вернется Борис. Он ведь обещал, что к ночи вернется. Уже почти ночь, а у нее еще ничего не готово. И, обернув талию полотенцем за неимением передника, Настя решительно принялась отбивать говяжью вырезку.

Чтобы работать было интереснее, Настя представляла на месте куска физиономию мужа-обманщика. И поэтому в каждый свой удар вкладывала столько эмоций, что посуда по всей кухне звякала и подпрыгивала.

Между тем родители Насти, совершенно не подозревая, что с их дочерью все в порядке, что она довольна жизнью и планирует кормить в самом скором времени домашним ужином своего нового мужчину, томились перед въездом в поселок, где жили две знаменитые сыщицы.

Узнав о проблеме, Леся согласилась немедленно принять у себя родителей Насти.

— Приезжайте скорее, в таких делах медлить нельзя.

Доехали родители быстро, а вот у ворот случилась заминка.

— Ваших имен нет в списках, — твердил им охранник. — Вы не числитесь ни среди гостей, ни среди жителей. Кто вы такие?

И напрасно родители пытались объяснить ему, что они приехали по делу, он лишь разводил руками и требовал, чтобы хозяева коттеджа, те, к кому они приехали, лично бы позвонили ему, а еще лучше подошли. Телефона Леси у Галины Сергеевны не было, поэтому пришлось сначала звонить Зое, которая не сразу взяла трубку, так как мылась и не слышала звонка. Потом ждать, когда она перезвонит Лесе, а та уже сообщит на пост охраны. И наконец спустя сорок минут родителей Насти пропустили на территорию поселка.

Оказалось, что Леся оставляла пропуск для родителей Насти, но он затерялся среди других бумажек.

— Что у вас тут? — сердито осведомился Герман Юрьевич, минуя пост охраны. — Военная часть? Или изолятор временного содержания?

— Ни то, ни другое. Обычные меры безопасности на въезде в поселок.

— Разве не видно, что мы порядочные люди?

— Те, кто выглядят как порядочные, иной раз самые опасные и есть. В других-то местах и воруют, и убивают, а у нас ничего такого нет. И даже если и случится, мы мигом найдем виновника. Мимо нас и муха не пролетит незамеченной! Вот и вас мы сфотографировали, и если что, вы никуда не денетесь. Всюду разыщем и заставим отвечать.

А что касается наших порядков, то в чужой монастырь со своим уставом не лезут. Не мы к вам приехали, а вы к нам!

И Герману Юрьевичу пришлось прикусить язык.

Леся уже ждала родителей Насти возле своего коттеджа. Она провела их в дом и познакомила с Кирой — своей лучшей и самой близкой подругой. Но если Леся была невысокой, склонной к полноте блондинкой, то Кира обладала огненно-рыжей шевелюрой и удивительно длинной и тощей фигурой.

— Рассказывайте все по порядку, — велела Леся гостям. — Что случилось с вашей дочерью?

А когда родители Насти рассказали все, что им было известно, сыщицы переглянулись и спросили:

— У вас есть подозреваемые?

— Мы подозреваем Егора! — дружно ответили родители Насти. — Он нигде толком не работает, гуляет, дочь на все закрывает глаза, потому что любит этого проходимца. А он бессовестно ее дурит. Внушил ей, что он гениальный актер, дочь теперь только об этом и твердит, — продолжил отец Насти.

Леся пожала плечами:

— Может быть, ваш зять и впрямь хороший артист? Сумел же он убедить в этом свою жену.

Герман Юрьевич вторично за сегодняшний день прикусил язык. Но ему на помощь пришла Галина Сергеевна.

— Мы знаем, что Егор изменяет Насте. Мы видели его с другой женщиной.

— И вы подозреваете, что, узнав об этом, Настя так огорчилась, что убежала куда глаза глядят?

— Егор сказал, она уехала на чужой машине.

— Ее могли похитить!

— Воспользовались тем, в каком состоянии находится наша дочь, и увезли ее!

— Изнасиловали!

— Упрятали в публичный дом!

— Убили!

Сыщицы не выдержали:

— Что такое вы говорите! Успокойтесь!

— Или Егор вообще все наврал! Никуда Настя не убегала, он сам ее куда-нибудь… дел.

— Как это… дел?

— Ради наследства! Найдите нашу дочь, умоляем вас!

Чувствуя, что родители пропавшей девушки от них не отцепятся, Леся пообещала им:

— Хорошо, мы возьмемся за это дело. Сегодня уже поздно что-либо предпринимать, сейчас вернутся с работы наши мужчины. Но завтра с утра мы наведаемся к вашему зятю и поговорим с ним.

Возможно, родители Насти ожидали более радикальных мер, но им пришлось удовольствоваться этим обещанием. Сухо попрощавшись с сыщицами, они отправились в обратный путь, побурчав напоследок, что только даром потеряли столько времени, а помощь то ли будет, то ли нет, еще не известно.

А Кира с Лесей, оставшись вдвоем, смогли обсудить услышанное.

— Мне кажется, Настю просто все достало, вот она и удрала от своей семейки.

— Родители, которые вмешиваются в ее жизнь, без конца критикуя и дочь, и ее выбор.

— И муженек, который живет на ее денежки, но при этом погуливает налево.

В глубине души обе сыщицы очень надеялись, что к завтрашнему дню Настя объявится и сама. Или каким-то образом даст знать, что с ней все в порядке.

— Конечно, если этого не произойдет, мы будем ее искать.

— Налицо обычная бытовая ссора, — пожала плечами Леся. — Будь я на месте Насти, я бы уже давно дала такому муженьку пенделя под зад.

— Думаю, что тут нужны не наши услуги, а нужен хороший адвокат по бракоразводным делам.

Если бы они знали, как сильно ошибаются. Ну, может быть, только за исключением последней Кириной фразы про адвоката. Но то, что казалось сыщицам происшествием, не заслуживающим их внимания, на самом деле было грандиозной аферой. И то, что им стало известно от родителей Насти, являлось лишь крохотной верхушкой айсберга…

Борис появился, когда совсем стемнело. Настя уже приготовила все для небольшого праздничного ужина. Ей казалось, что им необходимо отметить свое знакомство хотя бы таким образом. Ужин при свечах был бы в самый раз. Вот только свечи Настя забыла купить, но снова выходить ей не хотелось, она боялась пропустить появление Бориса.

Он пришел в довольно пасмурном настроении. Но когда увидел красиво накрытый Настей стол, втянул в себя воздух, пропитанный ароматом жаренного с пряностями мяса, его настроение заметно улучшилось.

— Как приятно, когда дома тебя кто-то ждет, — улыбнулся он, отчего на душе у Насти тут же на все голоса радостно запели, защебетали птички.

Она даже и не подозревала, что у нее там такой птичник. Между тем Борис аккуратно повесил свою куртку на плечики и пристроил ее рядом со своим плащом. Оказалось, что у Бориса есть как минимум два комплекта одежды с собой. Классический, очень красивый костюм, безупречно сидящий на его стройной фигуре, и к нему плащ. Но также имелся и куда более демократичный вариант — куртка, джинсы и свитер.

— Настя, у меня есть предложение.

— Слушаю.

— Раз уж мы поселились под одной крышей на какое-то время, давайте перейдем на «ты».

— Согласна.

— Это снимет лишнюю напряженность между нами. А то как-то неудобно получается, я все время сбиваюсь. То мне приходится обращаться к тебе официально, а то запросто, как к хорошему другу.

И любимой девушке, подсказала ему мысленно Настя.

Но этого Борис так и не сказал. Он пригладил волосы и прошел в ванную комнату, чтобы помыть руки и привести себя в порядок. Настя тем временем уже поставила на огонь сковороду, а когда масло зашкворчало, быстро пристроила четыре ломтика мяса. Она уже заранее сняла с него пробу, поджарила себе кусочек и знала, что мясо получилось отменным. Настя отбила его до состояния почти что прозрачности, а потом еще и замариновала в лимонном соке с солью и пряностями. Этот рецепт она вычитала в каком-то журнале, но он оказался вполне действенным. Мясо получалось просто изумительным, а времени на обжарку требовалось считаные минуты.

И когда Борис вышел из ванной комнаты, умытый, посвежевший, Настя уже украшала тарелки зеленью, собираясь нести их к столу. На гарнир она приготовила картофельное пире и витаминный салатик из яблок, моркови и капусты. Этот рецепт она позаимствовала у мамы одной из своих подруг, его секрет заключался в том, что в заправку шел не уксус, а исключительно свежий лимонный сок, немного соли и сахара. Получалась очень приятная, хрустящая кисло-сладкая смесь, которая готовилась очень быстро и просто.

— Кушать подано, — весело провозгласила Настя.

Борис уже открыл вино, которое Настя поставила на стол. И разлитый по бокалом напиток ждал девушку.

— Дай-ка я попробую вино, — произнесла Настя. — Что я купила?

— Очень неплохой выбор.

— Да, там были и другие вина, но мне приглянулось это.

— Не ожидал, что ты приготовишь такой ужин. Вино должен был купить я.

Настя заметила, что Борис не без удивления разглядывает поданную ему еду.

— В чем дело? Тебе не нравится? — встревожилась она. — Или ты не ешь мяса?

— Нет, все в порядке, я не вегетарианец, если ты это имеешь в виду. Просто…

— Что?

— Я думал, что ты сама приготовишь еду, не станешь заказывать ее в ресторане.

— Но я сама и приготовила! — с облегчением рассмеялась Настя.

— В самом деле? — еще больше удивился Борис. — Сама? Но все так красиво и профессионально… Наверное, ты повар?

— Ты почти угадал. Я — кондитер. Но в последнее время я не работаю непосредственно по своей специальности. У меня сеть пекарен, где работают рабочие. А в мои обязанности входит общее руководство бизнесом. Пирожные и булочки на продажу я не пеку уже много лет.

— Но готовишь ты просто волшебно, — заметил Борис, который за считаные минуты справился с мясом, пюре и салатом. — И имеешь свой бизнес. Не знаю, что у вас там в семье произошло, но твой муж просто осел!

— Откуда ты знаешь, что я замужем?

— У тебя обручальное кольцо на пальце. И потом, ты сама мне рассказывала, как сбежала среди ночи от своего мужа.

Настя покраснела от досады. Нет, ну надо же быть такой дурой! Как она могла забыть про кольцо? И про то, что она рассказывала Борису о себе.

— Это все в прошлом, — пробормотала она. — Я не хочу об этом говорить.

Впрочем, Борис тоже не рвался обсуждать личную жизнь Насти. Он тщательно подмел все то, что она подала ему, и с надеждой посмотрел в сторону плиты:

— А добавки у тебя, случайно, нет?

— Есть, и совсем даже не случайно!

Настя быстро одной рукой зажгла газ под сковородой, чтобы поджарить следующую порцию мяса, а второй открыла заботливо укутанную кастрюлю с пюре. Она заметила, что мясо и картошка пришлись Борису по вкусу. И в очередной раз порадовалась тому нехитрому фокусу, которому научила ее бабушка.

— Запомни, — твердила ей старушка, — станешь большая, замуж выйдешь, но никаких кулинарных фокусов! Мужику не интересны все твои кулинарные изыски. Можешь ему приготовить хоть мидий в горчичном соусе, он только скривится, а настоящей едой все равно будет считать натуральное мясо. Главный секрет семейного счастья заключается в том, чтобы у тебя всегда были наготове свежие котлеты и мясной пирог. И запомни еще одну важную вещь: никаких особых приправ, кроме перца, в мясо не клади. Вот перца можешь насыпать побольше, коли здоровье твое и его позволяет. Для мужчины еда чем проще, тем лучше. Изыски оставь для своих подружек, а мужу подавай ежедневно мясо, лишь в пятницу заменяй его рыбой.

Рыбу Настя решила оставить на будущее, а вот мясо поджарила быстро и осталась довольна тем, с каким аппетитом Борис съел и вторую порцию. После сытной трапезы глаза у него заблестели, а бледные щеки разрумянились. Настя допивала второй бокал вина, то и дело поглядывая на Бориса. Пришло уже время, когда можно поговорить с ним серьезно? Вроде бы пора. Мама всегда подступалась со своими просьбами к отцу лишь после сытного ужина.

Но то папа, а то Борис. Кто его знает, сработает ли с ним этот трюк?

— Послушай, — нерешительно начала она, — тебе не кажется, что раз уж мы оказались под одной крышей, нам нужно с тобой лучше познакомиться?

Борис взглянул на нее, и его синие глаза сверкнули:

— Я не решался тебе это предложить сам. Но раз ты считаешь, что уже пора…

И он быстро пересел к ней на диванчик. Причем сел так близко, что их бедра соприкоснулись. Она поспешно отодвинулась и пробормотала:

— Я не это имела в виду.

— Нет? — усмехнулся Борис. — Какое разочарование! А я-то надеялся, что восхитительный ужин был всего лишь прелюдией к еще более восхитительному вечеру. И что ты сейчас бросишься мне на шею и подаришь несколько незабываемых мгновений.

— Я не собиралась этого делать. Мне кажется, для этого мы с тобой еще недостаточно знакомы.

— Уверяю тебя, знакомиться в таком деле как раз не обязательно, — заверил ее Борис. — Лично я специально стараюсь не знакомиться близко с женщинами, с которыми намерен переспать.

Настя открыла рот, чтобы возмутиться, но столкнулась взглядом с глазами Бориса и засмеялась:

— Да ты меня просто дразнишь!

— Допустим, что так. Но все равно меня к тебе сильно тянет. Ничего не могу с собой поделать.

Настя могла сказать то же самое, но промолчала. А Борис тихонько вздохнул и спросил:

— Так о чем ты хотела со мной поговорить?

Борис по-прежнему сидел рядом с Настей, но больше попыток приблизиться к ней не делал. И Настя решила, что может довериться ему.

— Я намерена развестись с мужем, — произнесла Настя, хотя еще минуту назад хотела спросить Бориса совсем о другом. А именно о том, каким образом он очутился в том загадочном доме.

Но ее язык помимо воли произнес то, что произнес. И теперь Настя с трепетом ожидала, что Борис сейчас скажет, зачем ему нужна эта информация, что ему с ней делать?

Однако Борис не выразил ни малейшего неудовольствия и неожиданно очень серьезно поинтересовался у Насти:

— Ты уверена, что действительно хочешь оставить этого человека?

— Он мне изменил.

— Конечно, тогда это все меняет, — сочувственно произнес Борис. — Человек, которому ты не можешь доверять на все сто процентов, не достоин занимать место рядом с тобой. Именно поэтому я до сих пор один.

Разговор потек совсем не в то русло, в которое намеревалась направить его Настя. Но ведь она сама виновата, заговорила о другом, вот Борис и откликнулся. Надо было срочно выгребать обратно, в русло расследования:

— Скажи, а чей это дом, где мы с тобой познакомились?

— Полагаю, что он принадлежит Амелии. В нашем с ней договоре значился именно этот адрес.

— А в чем заключался ваш с ней договор?

Борис не ответил и даже сделал вид, что вовсе не слышит. Настя слегка смутилась, но потом вспомнила, что она хотела поговорить с Борисом о несчастном блондине. Нельзя было допустить, чтобы его тело так и лежало бы в подвале.

— Боря, а как же все-таки быть с трупом? — робко спросила она.

Однако оказалось, что именно эта тема Бориса совершенно не интересует. На вопрос Насти он лишь безразлично пожал плечами. Потянувшись, он от души зевнул, продемонстрировав Насте безупречно ровные белые зубы, и сказал:

— Не пора ли нам на боковую? Лично я за сегодняшний день страшно вымотался.

— Боря, я… я хотела поговорить…

Но тут Настя неожиданно замолкла, потому что почувствовала на своей руке горячую ладонь Бориса. Почему-то это прикосновение взволновало ее до такой степени, что дыхание у нее сбилось, а речь прервалась.

— Настя, — заглянул он ей в глаза, — поверь мне, сегодня мы оба слишком взволнованы, чтобы нормально обсуждать случившееся с нами. Давай поговорим обо всем этом завтра утром.

— Ты мне это обещаешь?

— Да.

— И ты никуда не уйдешь? В смысле, утром?

— Как только проснусь, сразу же разбужу и тебя тоже.

С этими словами Борис поднес руку Насти к своим губам и очень нежно прикоснулся к ней. Сердце у Насти забилось часто-часто. Видимо, Борис тоже это почувствовал, потому что голос его внезапно сделался глухим и страстным.

— Ты уверена, что хочешь спать одна? — прямо спросил он у девушки.

— Нет, — так же откровенно призналась ему Настя. — Но все-таки так будет правильнее.

Какой невероятной выдержки потребовало от нее это решение! Тянуло ее к Борису… Так и хотелось прикоснуться к нему губами, руками, впитать его в себя всей кожей. С Егором она никогда ничего похожего не чувствовала. Нет, он был большой забавник и выдумщик в постели, но все-таки чего-то их отношениям не хватало. И даже в самом начале их совместной жизни у Насти никогда так сильно не билось сердце при ласках мужа.

Борис поднялся на ноги и насмешливо взглянул на нее.

— Как хочешь, но скажу тебе сразу, ты много теряешь.

— И все-таки я подожду.

— Не известно, сколько времени нам предстоит пробыть вдвоем. Лично я не стал бы терять эти часы напрасно.

Настя испуганно взглянула на него. Что он хочет сказать этими словами? Он скоро куда-то уйдет? Но почему? Зачем?

Однако она не решилась задать эти вопросы, потому что догадывалась: внятного ответа на них она все равно не получит. Борис не собирался так быстро подпускать ее к своим тайнам. А в том, что у этого странного мужчины, столь внезапно появившегося в ее жизни, тайн предостаточно, Настя отчего-то была совершенно уверена.

Глава 6

На следующее утро Настя проснулась первой. Она вышла из своей комнаты и прислушалась. В квартире было очень тихо. Только у соседей за стенкой невнятно бубнил телевизор. Дом, в котором они очутились, был построен совсем недавно, казалось, тут должна быть хорошая звукоизоляция, однако слышимость здесь была все же приличной.

Настя прошлась по квартире. Она надеялась, что на шум ее шагов из своей комнаты выглянет Борис. Но он слишком крепко спал и не слышал.

— Соня! — рассердилась на него Настя и пошла на кухню.

По дороге она мельком взглянула на вешалку у входной двери и застыла на месте. На вешалке не было куртки Бориса. Его плащ висел тут, аккуратно расправленный, а вот куртка, в которой Борис ходил вчера, отсутствовала.

— Он ушел! — ахнула Настя. — Обманул меня и ушел!

Настроение у нее резко упало. Ясное солнечное утро перестало ее радовать. Борис ушел, хотя вчера вечером клятвенно обещал, что с утра они поговорят с ним обо всем.

— Снова обман, — прошептала Настя, причем на ее глаза стремительно наворачивались слезы. — И этот тоже мне врет. Что я за несчастный такой человек, что все мужчины мне врут?

Но слезы хоть и навернулись, но не пролились. Внезапно Настю осенила идея, показавшаяся ей совсем неплохой. Если Борис ушел, если его нет дома, то кто мешает ей пойти к нему в комнату и немного пошуровать у него в вещах? Конечно, это не слишком красиво, но разве красиво ей врать? Да еще после того, как вчера между ними все было хорошо и душевно? И чем Борис в таком случае лучше Егора? Если он с самого начала стал ей врать, то потом и изменять будет!

И тут же Настя вспомнила, что Борис обмолвился, будто их отношениям не суждено долго длиться.

— А собственно, почему? Что может нам помешать? Почему он не хочет говорить со мной откровенно? Ведь он точно что-то знает. Не просто же так он заявился в дом к этой Амелии. Что за договор между ними?

И обозлившаяся до крайности Настя кинулась в комнату Бориса, чтобы самой разобраться в его тайнах. Кровать была тщательно заправлена. Взгляд Насти заметался вдоль стен. Так, с чего ей тут начать? На полу стоял саквояж, к которому Настя и подскочила. Дернув за язычок ремня, она распахнула саквояж. Личные вещи, нижнее белье, обувь, ничего интересного.

А между тем Настя знала, что ищет. Ей было необходимо взглянуть на паспорт блондина, а при возможности — и на паспорт самого Бориса. Но сколько она ни рылась в вещах Бориса, злополучные документы не находились. Внезапно Настя услышала, как хлопнула входная дверь.

— Борис!

Она побежала к двери, но спохватилась, вернулась назад и закрыла саквояж. Лишь после этого она поспешила в прихожую. Борис был там. Он снимал обувь, держа в руке огромный пакет, из которого пахло свежей выпечкой.

— Решил побаловать тебя вкусненьким к завтраку, — произнес он. — Понял, что ты неравнодушна к сдобе, вот и сходил с утра. А ты чем занималась? Вижу, ты уже встала.

— Да, — пробормотала Настя, чувствуя себя гадко. — Я встала и очень испугалась, что тебя нет.

Какая же она все-таки дура! Борис вышел на улицу, чтобы порадовать ее свежей сдобой, а она повела себя хуже некуда. Стала рыться в его вещах, что он теперь про нее подумает, если узнает?

— Борис, я проснулась, а тебя нет.

— И что же ты сделала?

— Я… я искала тебя. Даже зашла к тебе в комнату, тебя нигде нет… Почему ты меня не разбудил сразу же, как проснулся?

— Хотел сделать тебе сюрприз.

— Я не люблю сюрпризы! — отрезала Настя. — Мы же договорились, что ты разбудишь меня!

Вместо ответа Борис сунул ей в руки пакет со сдобой и произнес:

— Мне кажется, я начинаю догадываться, почему муж тебе изменял!

С этими словами он прошел на кухню, а оторопевшая Настя осталась в прихожей. И что он хотел сказать этим? Что она слишком давит на людей? Требует от них безукоризненного исполнения своих обещаний? Но ведь она совсем не такая. В душе она мягкая, нежная и уступчивая. И убедив саму себя в том, что это именно так, Настя поспешила следом за Борисом.

— Можешь говорить все, что захочешь, — заявила она, входя в кухню, — но прежде покажи мне паспорт нашего покойника!

— Почему ты думаешь, что он у меня?

— Потому что я видела, как ты сунул его к себе в карман!

— И что? Может быть, я его потерял. Сколько времени уже прошло!

— Борис…

Настя хотела возмутиться, но наткнулась на твердый взгляд Бориса и понизила голос.

— Борис, — устало произнесла она, — если ты не хочешь говорить мне правду, я лучше пойду. Я привыкла быть на равных со своими партнерами. Положение, когда от меня что-то скрывают, меня не устраивает.

— Ты говорила, что тебе некуда идти.

— Ничего, пойду к родителям. По крайней мере, они от меня ничего не скрывают.

— И я тоже ничего не скрываю от тебя. Спрашивай. Я отвечу на любой твой вопрос.

— Покажи мне этот чертов паспорт! — рявкнула на него Настя.

Она ожидала, что Борис осадит ее, но он лишь улыбнулся:

— Вот как! Ты от сказанного не привыкла отступать?

— Я хочу знать, кто был тот человек, который умер у меня на глазах! Или я прошу от тебя слишком многого?

Борис пожал плечами и вытащил из кармана книжечку.

— Изволь, я просто хотел оградить тебя от лишних переживаний.

Говоря это, он не выпускал паспорт из рук. И Насте пришлось ему напомнить:

— Дай мне посмотреть его паспорт.

— Смотри… Если тебе это что-то скажет, то буду очень рад.

Настя посмотрела на лежащий перед ней паспорт не без трепета. Она так яростно добивалась возможности его увидеть, а теперь, когда он был перед ней, ее внезапно охватили сомнения. Может быть, лучше надеть перчатки? Вдруг паспорт потом попадет в полицию, где с него снимут отпечатки и…

— Если ты прикидываешь, не надеть ли тебе резиновые перчатки, то парочка как раз лежит возле крана.

Настя вспыхнула от смущения.

— Нечего надо мной издеваться. Может быть, тебе такие вещи и привычны, а у меня впервые на глазах человек умер!

— Прости.

Вид у Бориса и впрямь был сконфуженный.

И решив больше не церемониться, Настя схватила паспорт и открыла его. В конце концов, паспорт — это такая вещь, которую трогает множество людей.

— Рябков Николай Семенович, — прочитала она и почувствовала легкое разочарование.

Ни фамилия, ни имя-отчество ровным счетом ничего не сказали ей. Ну, а с другой стороны, с чего она решила, что будет как-то иначе?

— Он прописан в Москве, — заметила она, перевернув страницы. — Что же ему понадобилось у Амелии?

— Он сказал, что речь идет о крупной сделке.

— В каком же деле он собирался участвовать?

— Может быть, на это нас натолкнет записка, которую ты получила? Расскажи подробнее, кто тебе ее дал?

— Шофер. Я ведь уже говорила. Шофер, который принял меня за другую женщину.

— Видимо, за Амелию, раз уж он привез тебя к ее дому.

— Видимо, — согласилась с ним Настя.

— Значит, в лицо он ее не знал, — задумчиво произнес Борис.

— Верно, иначе бы не ошибся.

— А знал он о своей будущей пассажирке только то, что она должна появиться из подъезда вашего дома и что это молодая женщина.

— Вполне возможно, наши приметы совпадают.

— Да, возможно, — пробормотал Борис. — Но что ты можешь сказать об этом шофере?

— Ничего.

Борис взглянул на нее, и Настя подумала, что он, похоже, сердится.

— Так не годится, — мягко, но твердо произнес Борис. — Ты должна вспомнить, ты можешь.

— Но я честно ничего не помню. Я была в таком шоке после разговора с мужем, что даже не смотрела по сторонам, куда мы едем. Вырубилась, как только мы отъехали от дома.

Судя по взгляду, которым продолжал сверлить ее Борис, он явно не был в восторге от такой способности Насти расслабляться в самом неподходящем месте.

— Пойми, этот шофер и его машина — это наша единственная зацепка выйти на преступников.

— Думаешь, этот тип тоже как-то замешан?

— Очень может быть. Если вокруг нас идет какая-то непонятная нам игра, то в ней могут появляться самые разные игроки.

Настя занервничала еще сильней. Она всегда нервничала, когда не понимала, что происходит.

— Дай мне подумать. Сейчас я соображу, что это была за машина.

И Настя глубоко задумалась. Конечно, Борис совершенно прав. Надо восстановить в голове всю цепочку событий. Вот она выбегает из подъезда. Перед ней мужчина в костюме, он курит, но при виде ее сразу же отбрасывает в сторону сигарету и услужливо открывает ей дверь.

— Почему же я к нему села? — задумалась Настя. — Ведь не настолько же я сумасшедшая, чтобы запрыгнуть в первую же попавшуюся машину, если только… Если только это не такси!

— Такси?

— Да, это было такси, — уверенно кивнула головой Настя. — У него были шашечки на боку.

— Такси — это плохо, — поскучнел Борис. — Такси в городе очень много. Мы можем потратить всю свою жизнь на поиски одной определенной машины и одного определенного шофера, но так и не добьемся успеха.

— Нет, ты не понимаешь. Это было дорогое такси. Кожаные сиденья, музыка… Это было элитное такси, не эконом-класс.

— Вот как… — пробормотал Борис и прибавил: — Молодец, девочка.

Уверенная, что эта похвала относится к ней, Настя запустила руку в пакет со сдобой. Что принес Борис? Ура! Ее любимые булочки с маком. И мака много! И сладкая шоколадная глазурь, как она любит!

И тут она услышала голос Бориса, который сказал:

— Кто бы ни вызвал это такси для Амелии, он явно хотел, чтобы она доехала до дома с комфортом.

— Да. Но кто это мог быть?

— Родственник, — пожал плечами Борис. — Близкий друг. В любом случае, мы ничего не узнаем, пока не переговорим с ними.

— С кем?

— С Амелией и теми, кто ее окружает.

— А ты хочешь с ними разговаривать? Зачем?

— Господин Рябков, чье тело мы столь невежливо оставили в том доме, прикатил туда неспроста. И так же неспроста умер.

— Он выпил чаю и умер, — содрогнулась Настя от этого ужасного воспоминания.

— Не исключено, что его отравили.

Насте даже расхотелось пить ее собственный чай. Она отставила подальше чашку и с сожалением посмотрела на булочку, которую так и не попробовала.

А Борис между тем продолжал рассуждать:

— Выпил и сразу умер. Тебе не кажется это странным?

— Скорее страшным.

— Я вот думаю, что вовсе не чай его убил.

— А что же?

— Ну, не говоря о том, что с ним мог приключиться инфаркт или что-то другое вызвало мгновенную смерть от естественных причин, он мог принять яд и раньше. Но в любом случае мы не имеем к его смерти никакого отношения. Ведь познакомились с ним незадолго до его смерти.

Но Настя услышала только одно словосочетание «смерть от естественных причин». И внезапно ей стало легко и радостно. У нее словно гора с плеч свалилась. Действительно, почему они решили, что блондина именно отравили или как-то иначе умертвили? Он вполне мог умереть и от инфаркта!

— Сейчас молодые люди все чаще становятся жертвами сердечно-сосудистых заболеваний! — воскликнула она. — Мы с тобой зря так сильно запаниковали.

— Как ты, не знаю, а мне стало не по себе. Ведь я приехал к Амелии по важному делу, а все пошло наперекосяк.

— Значит, ты все-таки лично был знаком с хозяйкой коттеджа?

— Она пригласила меня в качестве эксперта. Но упомянула, что просит сохранить мой визит в тайне от всех. И при посторонних я не хотел признаваться в этом и рассказывать подробно о нашем с Амелией договоре.

— А посторонние — это я и Рябков?

— Ну, посуди сама, я ожидал увидеть одну лишь Амелию, а вместо этого дверь мне открываешь ты, а потом еще этот Рябков подваливает. Конечно, я пришел в полнейшее недоумение. Что это за секретная встреча, когда в доме полно гостей? Я сразу же почуял какой-то подвох. А уж когда этот тип умер у меня на глазах, я… откровенно скажу, я запаниковал.

— И очень зря! — весело произнесла Настя. — Надо лишь найти хозяйку коттеджа, и я уверена, ситуация разъяснится. Кстати, как ее фамилия?

Какое-то время Борис колебался. Но потом махнул рукой и сказал:

— В конце концов, это никакая не тайна. Дом наверняка записан на Амелию, ты все равно можешь узнать.

— Так как ее фамилия?

— Луговая.

— Амелия Луговая?

— Да, так ее зовут.

Борис выглядел слегка недовольным. Это расспросы Насти привели его в такое расположение духа? И все же Настя не собиралась отступать.

— А в какой области ты эксперт? — спросила она.

И не без удивления услышала в ответ краткое и сухое:

— Я не могу тебе этого сказать.

— Почему?

— Между мной и моей клиенткой было заключено соглашение. Она получает от меня экспертное заключение по интересующему ее вопросу, а я никому, ни одной живой душе, не разглашаю, в чем его суть. Только с ее разрешения.

— Значит, чтобы ты рассказал мне, чем занимаешься, нам надо найти эту Амелию и получить от нее согласие на разглашение ее секрета?

— Найти ее было бы неплохо, — пробормотал Борис. — А то что-то мне не нравится, что происходит в ее доме. Я ведь вчера вернулся туда.

— Что? — не поверила своим ушам Настя. — Ты ездил в коттедж? Но зачем?

— Хотел убедиться, что этот тип действительно мертв. Ну, не лежала у меня душа к тому, как мы с ним поступили. Все-таки живой человек… был, а мы его засунули в подвал, как какого-то дохлого бродячего кота.

Допустим, Настя и бродячего кота похоронила бы. Но все равно ей было приятно, что Борис вовсе не такой черствый и сухой, каким он мог кому-то показаться вначале. Значит, он все-таки переживал из-за того, что они оставили мертвеца неупокоенным, не позаботились о нем, как надлежало позаботиться о мертвом теле.

— И что же там произошло?

— Там был один тип.

— Какой?

— Я его никогда раньше не видел. Не знаю, может быть, это родственник Амелии. У него были ключи от дома. Ими он и открыл дверь.

— Но когда мы уходили, ты вновь обесточил дом! Я хорошо помню, дверь за нами не захлопнулась плотно, потому что электронный замок уже не работал, а обычный ты не закрывал.

— Да, но когда я вошел в дом, то включил электричество и закрыл за собой дверь. Я не хотел новых незваных гостей, но у этого типа были ключи.

— И как ты поступил?

— А что мне было делать? Я оглушил его и удрал.

— Правильно! — тут же воскликнула Настя.

— И потом я вызвал полицию.

— Опять в точку! Значит, теперь труп блондина уже нашли?

— Полагаю, что да. Я сказал, что в доме находится мертвое тело. Не знаю, поверили они мне или нет, но проверить должны были обязательно.

Настя потирала руки. Какой Борис молодец! Пусть вначале он повел себя не так, как следовало, запаниковал, убежал с места происшествия и ее на это же уговорил. Но зато потом он собрался с духом, поехал и закончил все, как полагается настоящему мужчине.

Но ее мысли перебил голос Бориса:

— Однако все это не объясняет, куда могла подеваться Амелия.

— То есть, когда ты приехал, ее все еще не было в доме?

— Нет, только этот тип появился.

— Интересно, — задумалась Настя, — кто это такой?

Этот вопрос ее почему-то сильно интересовал. Но Борис лишь пожал плечами.

— Понятия не имею. Но так как это была точно не Амелия, я не стал его расспрашивать.

— А почему, кстати сказать? Мог бы и спросить. Почему ты сразу на него напал?

— Моя клиентка просила сохранять тайну. А как бы я ее сохранил, вздумай тот тип поднять бучу и позвать на выручку? У него могли быть дружки, с ним одним я бы еще разобрался. Но что, если бы они вызвали полицию? Уж там бы мне сумели развязать язык.

— Да, нехорошо бы получилось, — согласилась с ним Настя. — Прости, что я сразу об этом не подумала.

Борис махнул рукой, мол, я на женщин не обижаюсь. Он с видимым удовольствием пил чай, который заварила Настя. К сдобе он не притронулся, а вот Настя наконец почувствовала новый прилив сил и аппетита, взяла облюбованную уже булочку и впилась в нее зубами.

Насте всегда нравилось возиться с тестом. И оно платило ей ответной любовью. Всегда выпечка у Насти получалась пышной и душистой, хотя в тесто она клала самые обычные ингредиенты. Та выпечка, которую принес Борис, была, на взгляд Насти, на троечку с плюсом. Ну, или на четверку с минусом. И все же Настя с удовольствием проглотила булочку и потянулась рукой за следующей. На сей раз это оказался рогалик с ванильным кремом, который тоже был неплох, но уже на тройку.

Борис, который молча наблюдал за тем, как Настя расправляется со сдобой, неожиданно произнес:

— Кстати, я купил тебе телефон.

И он небрежно выложил на стол коробочку, в которой поблескивала гладкая черная панель.

— Смартфон! — неподдельно удивилась и обрадовалась Настя. — Какой красивый. Но это же очень дорого.

— Ерунда.

— Нет, не ерунда… Спасибо тебе огромное. И все равно, это слишком дорогой подарок, а мы с тобой еще так мало знакомы и…

Но Борис ее уже не слушал.

— Нам предстоит расследование, — сказал он. — Мы должны быть все время на связи. Ты умеешь пользоваться этой штукой?

— Конечно. За кого ты меня принимаешь? У меня дома лежит похожий.

— Вот и отлично. Там уже есть сим-карта, так что я смогу позвонить тебе в любое время.

Настя подумала, что хотя Борис и очень щедр, но она вполне могла бы зайти домой за своим собственным телефоном. Почему-то при мысли об ее родной и уютной квартирке у Насти защемило сердце. Но Борис не обращал внимания на ее погрустневшее личико. Он был весь в своих мыслях и наконец сказал:

— У меня есть идея, где и у кого мы можем расспросить про мою клиентку.

— Где?

— Амелия вышла на меня через одного моего питерского знакомого.

— У тебя есть знакомые в Питере?

— Дело в том, что хотя мои родители еще в советское время уехали на ПМЖ в Государство Израиль, я всегда с интересом слушал их рассказы об этой стране. И когда вырос, интерес к России у меня не только не угас, но еще больше возрос. С того времени, как мои родители покинули эту страну, тут произошли огромные, прямо-таки грандиозные изменения. Я всегда с интересом следил за всеми новостями из России. И всегда стремился к общению с людьми, живущими тут.

— И при чем тут то, о чем мы с тобой говорили?

— Так вот, у меня появилось много друзей в социальных сетях. Валерий один из них. Славный парень, хотя еще совсем молодой.

— А где он живет в Питере?

— В центре. К нему мы сегодня и отправимся. Амелия сказала, что это ее хороший друг и дальний родственник. Если с ней что-то случилось, то именно он должен знать что.

Настя сказала:

— Правильно! И я предлагаю взять мою машину!

— У тебя машина есть? — обрадовался Борис.

— Конечно!

— Хорошо, на своей машине удобнее передвигаться, — согласился Борис. — Заберем твою машину и поедем.

Настя быстро ополоснула чашки, а оставшуюся в пакете сдобу взяла с собой. Еще не известно, когда им удастся пообедать. А булочкой или пирожком перекусить всегда удобно.

Уже стоя у дверей, Настя полезла в сумку и с огорчением убедилась, что ключи от своей машины она оставила дома.

— Вот растяпа! Документы на машину у меня с собой, а ключей нет!

Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Документы на машину Настя всегда носила с собой в сумке в специальном отделении. Доставала она их оттуда лишь по требованию сотрудников ДПС, да и случалось это крайне редко. А вот с ключами была иная история. Несколько дней назад Настя стала замечать, что на одном из брелоков сигнализации садится батарейка. И придя домой в тот злополучный вечер, Настя поменяла, наконец, элемент питания и оставила ключи лежать на видном месте у зеркала.

Она полагала, что утром возьмет их и пойдет вниз к своей машине. Однако черт дернул ее залезть в переписку своего мужа, она узнала его тайну, и вся жизнь перевернулась в один момент. И убегая от мужа в ту ночь, когда ей стало известно о его изменах, Настя о ключах даже не вспомнила.

Настя виновато опустила голову и сказала:

— Знаешь, боюсь, что мою машину мы взять не сумеем.

— Почему?

Настя помялась, но все же рассказала о своей проблеме Борису. Однако тот лишь пожал плечами в ответ:

— И что тут такого? Поднимешься наверх и возьмешь ключи.

— А если Егор дома?

— Разве он посмеет не дать тебе ключи? Это же твоя машина!

— Да, но я не хочу с ним вообще встречаться, — откровенно призналась Настя.

— Тогда я схожу за тебя. Ключи от дома у тебя с собой?

— Да. А что касается ключей от машины, то они либо лежат на полочке перед зеркалом, либо, если Егор их убрал на место, висят на крючочке за дверью.

— Ну и полный порядок, — улыбнулся ей Борис. — Пойду и возьму. Что тут сложного?

— Спасибо тебе!

Услуга была ничтожна, но у Насти все равно словно камень с души свалился. Как приятно, когда рядом с вами человек, способный помочь в затруднительной ситуации.

Видимо, Борис что-то такое понял, потому что, ласково потрепав Настю по макушке, наставительно произнес:

— Запомни, теперь, когда у тебя есть я, все твои проблемы будут решаться легко и просто.

Настя радостно улыбнулась ему в ответ. Именно этих слов она все время своего замужества и ждала от Егора. Ждала, ждала, да так и не дождалась. А вот Борис сказал их ей уже на второй день знакомства. И при этом он даже не заикнулся о том, что между ними возможны какие-то долгоиграющие отношения. Видимо, Борис был из тех, кто помогает всегда и всем, радуясь одной только возможности сделать ближнему доброе дело.

Глава 7

Минувшая ночь, которую Егор провел в отделе полиции, показалась ему худшей ночью в его жизни. Впрочем, все оказалось не так уж страшно, и утром его все же отпустили восвояси.

— Хозяйку дома, гражданку Амелию Луговую, нам разыскать пока что не удалось. Так что предъявлять вам иск за незаконное вторжение в чужое жилище некому. Вы можете быть пока что свободны.

Услышав эти слова, Егор не поверил своим ушам. Несмотря на то, что следователь произнес «пока что» два раза, у Егора словно крылья за спиной прорезались. За минувшую ночь, которую он провел в обезьяннике, где ему не предложили даже простой воды, он успел продумать все ходы, которые могли бы привести его к спасению.

Прежде всего Егору надо срочно помириться с Настей. Ведь ситуация складывается так, что ему обязательно нужен хороший адвокат. Егор знал, что у его родителей есть один знакомый юрист, правда, он дерет за свои услуги бешеные гонорары. Но ведь у Насти есть деньги! Значит, она заплатит адвокату, не совсем же она сволочь.

— В конце концов, это по ее милости я влип в такую дрянь. Не сбеги она из дома, мне бы не пришлось ее разыскивать. И я бы не оказался в том доме, и меня не взяли бы там вместе с трупом какого-то чудика.

В том, что его жена была в доме Амелии, Егор даже не сомневался. Серьга, которую он увидел на подставке у зеркала, определенно принадлежала Насте. Ну, раз так, то и Настя тоже там была.

— Шляется где-то моя женушка, а я тут сиди.

Впрочем, надо отдать ему должное, Егор сделал все от него зависящее, чтобы перевести стрелки на свою жену.

— Поймите, — твердил он сначала оперативникам, а потом и следователю, который его допрашивал, — это не я был в доме, когда умер покойник. Там были моя жена и ее сообщник или сообщники. Ищите их, а меня отпустите!

И вот пришло долгожданное утро, когда Егора вновь вызвали к следователю. Он отправился на допрос, намереваясь дорого продать свою свободу. Без адвоката он не скажет им больше ни слова! Но Егор напрасно готовил свою речь, следователь сразу же объявил ему об освобождении. Даже не потрудившись разузнать подробности, Егор вскочил и пустился наутек.

— Если ваша супруга даст о себе знать, сообщите нам об этом, пожалуйста, — успел лишь крикнуть следователь ему в спину.

Но Егора уже и след простыл. Он выскочил из отдела и пустился бежать быстрее зайца. Он не мог думать ни о чем, кроме того, что он вновь свободен! Оказывается, свобода — это удивительно сладкое чувство. И сейчас Егор наслаждался им в полной мере.

Во дворе, куда он влетел на всех парах, его словно нарочно поджидал дядя Леша.

— Привет, парень, — обрадовался он при виде Егора. — Ты где пропадал всю ночь?

— В тюрьме, дядя Леша.

— Чего?

— После объясню.

И Егор помчался дальше. Ему не терпелось очутиться дома и встать под душ. Вся его одежда, казалось, пропахла камерой. Это был особый запах, от которого Егору было необходимо избавиться прежде всего. Уже потом он поговорит с дядей Лешей, выскажет ему все, что накопилось у него на душе за долгие бессонные часы, которые он провел в камере.

Егору и в голову не пришло, что в своих бедах он виноват в первую очередь сам. Нет, Егор был готов винить свою жену, своего соседа, даже Амелию — владелицу коттеджа, которая пропала так некстати, но только не самого себя. В этом заключалась вся эгоистичная сущность Егора, его беда и его самая большая в жизни радость.

Эгоисту всегда живется куда легче, нежели альтруисту. Последний все время пытается что-то сделать для человечества вообще и для своих близких в частности. Терзается бедный, что бы ему еще такое придумать, чтобы окружающим стало жить легче и лучше. А придумав, воплощает это в жизнь, тратя свое время, губя здоровье. Да еще при этом неизбежно терпит упреки близких, которым его альтруизм тоже нужен. Но на всех времени у истинного альтруиста никогда не хватает, и поэтому им никогда не бывают в полной мере довольны все без исключения. Лишь те, кому он помогает в данный момент, хвалят и благословляют его. Но стоит альтруисту переключить свое внимание на других, первые тут же обижаются, возмущаются, а потом и присоединяются к сонму его хулителей.

В отличие от альтруиста, к эгоисту ни у кого никогда особых претензий не возникает. Все знают, что на этого человека где сядешь, там и слезешь. Прокатиться на нем не удастся. Ну, а значит раз он такой, так и требовать с него что-либо бесполезно.

В общем, Егор всласть поругал всех, досталось и родителям Насти, почему они, такие противные, вырастили такую противную дочь. А затем Егор наконец вылез из душа. С омерзением запихнув ногой под ванну свою грязную одежду (Настя потом разберется!), Егор подошел к двери. Он и раньше, стоя под душем, слышал надрывное треньканье звонка, но и не подумал вылезти ради этого из-под теплых струй.

Кто бы там ни явился, пусть подождет, пока Егор совершает свое омовение. Да и сейчас Егор бы не пошел открывать, у него не было желания общаться с кем-либо, вот только мысль о том, что за дверью может оказаться его блудная жена, заставила его пойти на этот шаг. Но за дверью была совсем не Настя, там стоял все тот же дядя Леша.

— Рассказывай, парень, — твердо велел он Егору, без приглашения перешагивая через порог. — Рассказывай, каким ветром тебя в полицию-то занесло?

И так как уходить дядя Леша явно не собирался, Егору волей-неволей пришлось начать свой рассказ. Дядя Леша ахал, охал, без конца извинялся, уговорил Егора выпить и только после этого ушел. Егор выпроводил его с облегчением, после всего случившегося ему хотелось выспаться. Но не тут-то было, подремать Егору не удалось. Позвонила его дражайшая теща, которая поставила Егора в известность, что они наняли частных детективов, которые к нему сейчас и подъедут.

— И ты расскажешь им все! Понял? И не смей ничего утаивать, они и так все о тебе выяснят.

— Знаете, Галина Сергеевна, идите вы…

Нервы у Егора все еще были в расстроенном состоянии. Да еще дядя Леша подлил масла в огонь, так горячо ужасаясь перенесенным Егором страданиям, что тому и самому стало казаться, что бо́льших мук никто безвинно и не принимал. Разве что один Спаситель, да и тот… Одним словом, Егор был сейчас свято уверен в своем праве на отдых. Теща же ему в этом намеревалась помешать. А перспектива общаться с какими-то сыщиками совершенно Егора не вдохновила.

Но его ошибка заключалась в том, что напрасно он так грубо ответил Галине Сергеевне. Той тоже нужно было найти ответственного за исчезновение дочери, и нелюбимый зять подошел для этой роли как нельзя лучше. В результате Егор услышал о себе много нового, чего ему никто до этого еще не говорил. Он узнал, что он не просто нахлебник, он еще и убил их дочь, а потом отвез в лес и закопал там.

— Я не успокоюсь, пока не засажу тебя за решетку! — истерично верещала Галина Сергеевна. — Если ты и не сам убил, то довел мою дочь до того, что она кинулась под колеса!

— Она укатила с любовником, а вовсе не кинулась под колеса. Ваша дочь — гулящая!

— Сам ты гулящий! Тьфу на тебя! Жди, сейчас мы с мужем приедем, чтобы ноги твоей не было в нашей квартире!

И только тут Егор понял свою трагическую ошибку. Квартира, в которой они с женой проживали, была записана на ее родителей. Сам Егор не был у жены даже прописан. Казалось бы, зачем? Он был прописан у своих родителей, она у своих. Так живут многие молодые семьи, покуда не обзаведутся своим собственным жильем. И всегда Егору казалось такое положение вещей вполне естественным, но сейчас он смекнул, что родители жены при желании вполне могут выдворить его отсюда в два счета.

Да и машина Насти тоже на тестя записана, он ей деньги давал, вот и настоял авто на себя записать.

И запасной комплект ключей от машины Настя отдала своему отцу. А у ее матери были ключи от квартиры.

— Так они запросто меня без штанов оставят! — заволновался Егор. — И без крыши над головой. И без машины.

Егору было неважно, что водительских прав у него нет, а значит, и машина ему без надобности. Но не такой это был человек, чтобы его остановили подобные пустяки.

— Ну уж нет! Не на того напали!

Желание насолить родственникам жены оказалось сильнее желания подремать. Егор почувствовал прилив адреналина и, скинув с себя полотенце, принялся одеваться.

— Машину они у меня точно не получат! Во всяком случае, легко не получат. Отгоню ее в соседний двор или даже на другую улицу, пусть побегают, поищут!

Егор был готов мстить родителям Насти и ей самой любым, даже самым мелким и гадким, способом.

Схватив ключи, которые лежали на видном месте на полочке у входной двери, он помчался во двор. По ходу он подумал о том, что надо будет потом забежать в хозяйственный магазин, купить новый замок. Если родители Насти задумают всерьез осуществить свою угрозу, то нужно максимально затруднить им доступ в квартиру. К новому замку их ключи не подойдут, а ломать дверь эти двое пожалеют. Они попытаются договориться с ним миром, а это даст ему преимущество в грядущей войне.

Машина Насти стояла на своем обычном месте. Это был хорошенький синий «Мини-Купер», за который Настя лишь недавно расплатилась со своим отцом, который выжал из дочери весь долг до копейки, да еще прочел ей небольшую нотацию о том, как благородно он поступил, не взяв с нее процентов.

— А ведь за этот год тот миллион, который я дал тебе в долг, мог принести мне верных сто тысяч дохода. Да еще инфляция… Она, проклятая, никуда не делась.

Егор отлично знал, как дорога его жене эта машина. И сейчас не удержался, издал короткий сатанинский смешок, снимая машину с сигнализации.

Впрочем, едва Егор сел за руль, как сразу же почувствовал, что машина стоит косо. Выйдя из авто, Егор увидел, что проколото правое переднее колесо. В последнее время по их микрорайону прокатилась волна подобных происшествий. Какие-то вандалы портили машины, припаркованные возле домов. Видимо, машина Насти также вызвала у шпаны приступ черной злобы.

— Блин! — взвыл разочарованный Егор. — Ну, почему если хорошее происходит, то с другими? А если какое-то дерьмо, то именно со мной?

На какое-то мгновение у него в голове мелькнула мысль, оставить все как есть. Возможно, родителей Насти это колесо заставит повременить с угоном машины. Но потом Егор вспомнил, как ловко его тесть менял колеса на своей собственной тачке, и его решимость вновь укрепилась.

— Нет, лучше я тоже поменяю колесо, но своей цели достигну!

И, засучив рукава, Егор подошел к багажнику, чтобы извлечь оттуда запаску. Но едва он открыл багажник, как тут же захлопнул его. Некоторое время постоял, моргая, а потом вновь осторожно приподнял дверцу и горестно застонал сквозь зубы. Нет, ему не померещилось. Из багажника, как и в первый раз, на него таращились чьи-то глаза. В багажнике его жены что-то лежало, и это что-то было, кажется, неживое.

— Что это, черт дери?

Егор собрал всю свою волю в кулак и рассмотрел страшную находку. Его последние сомнения рассеялись. В багажнике машины его жены лежало женское тело. И судя по скрюченным конечностям и остекленевшему взгляду, тело это было мертвым.

Вначале Егору показалось, что в багажнике лежит его собственная жена. Цвет волос этой молодой женщины был таким же, как у его жены. Распущенные, они закрывали ее щеку, так что Егору пришлось отвести прядь с лица покойницы, чтобы убедиться, нет, это не Настя.

— Уже хорошо, — невольно вырвалось у Егора.

Но надо сказать, что облегчение он почувствовал не потому, что его жена жива, а потому, что ее родители не сумеют теперь вменить ему в вину смерть Насти. Ночь в полиции научила Егора бояться несвободы. Он ни за что не хотел вновь оказаться за решеткой. А потому его вполне устраивало, что его жена жива и рано или поздно явится под родной кров.

Но и эта женщина казалась ему странным образом знакомой. Вот только где он мог ее видеть?

Находясь в шоковом состоянии, Егор не сумел идентифицировать фотографию, которую он видел в паспорте Амелии Луговой, с этой мертвой женщиной. Не смог он этого сделать еще и потому, что смерть исказила черты убитой почти до неузнаваемости. Да и на фотографию в чужом паспорте Егор особо не смотрел. С него тогда было достаточно того, что паспорт чужой.

И все-таки, что ему делать с трупом этой посторонней женщины, которая каким-то непостижимым образом очутилась в багажнике машины его жены? И как давно она тут лежит? Егор принюхался, нет, вроде бы не пахнет. Но ведь ночи стоят холодные, а холод мог замедлить разложение тканей. Значит, эта женщина могла лежать тут уже сутки, и даже больше.

— Но что же мне-то теперь делать?

На какое-то мгновение перед мысленным взором Егора появилось суровое лицо следователя. «Чуть что, сразу к нам!»

— Как же! — прошептал Егор себе под нос. — Не дождетесь! Вам только дай возможность, мигом закопаете человека!

Один раз ему каким-то чудом удалось выскользнуть из цепких лап полиции. Но второго трупа, Егор это знал совершенно точно, ему уже не простят. Если заявить о своей находке, его же первого и схватят. И снова на него взвалят чужую вину.

— Тогда я здорово сам подставился. Но сейчас этого не будет!

Первым побуждением Егора, когда он убедился, что в багажнике находится настоящий труп, было закрыть машину и сделать вид, что он ничего не знает, не видел. Но потом ему представилась ненавистная физиономия тестя, который поспешит обвинить во всем Егора, и мужчина понял, что этого допустить никак нельзя. Если раньше перегон машины в другое место был для Егора делом принципа, то теперь это стало жизненно важным делом.

И Егор, отказавшись от мысли поменять колесо, решил выехать со двора прямо так, на спущенной шине. Ничего, тут ехать совсем недалеко, он всего лишь поставит машину в соседний двор. И он сумеет проскользнуть по улице, чтобы его никто не остановил.

— Тут всего-то метров двести.

Что будет с колесом и машиной потом, Егору было плевать. Пусть родители Насти думают, что им делать со спущенным колесом и трупом в багажнике.

— Сейчас холодно, будем надеяться, когда машину и труп в ней найдут, на меня уже никто не сможет подумать.

Егора ничуть не смущало то, что он сваливает проблемы на других людей. Он привык поступать подобным образом. Вот только чутье, которое позволяло ему до сих пор жить легко и свободно, подсказывало ему не трогать машину, оставить все, как есть. Пусть родители Насти разбираются с этим трупом. Может, им и не удастся свалить на Егора это преступление. Ведь лежащая в багажнике женщина была ему даже не знакома.

Но злая месть принуждала Егора к более энергичным действиям. Он захлопнул багажник и сел за руль. Ему удалось тронуть машину с места и даже выехать на улицу. Но на этом его везение и закончилось, потому что почти сразу рядом с ним остановилась машина ДПС, из нее вышел инспектор, который укоризненно произнес:

— Почему двигаетесь на неисправном транспортном средстве?

Егор до того перепугался, что даже рта не мог открыть.

— А что случилось? — выдавил он из себя наконец. — Машина в полном порядке.

— Одно колесо у вас спущено.

— Разве? А я и не заметил.

— Что это вы? — внезапно принюхался к нему инспектор. — Никак пили?

Только тут Егор вспомнил о распитом им с дядей Лешей коньяке. Надо же было Егору снять стресс, да и дядя Леша утверждал, что коньяк — это лучший способ расслабиться. Так что Егор выпил, а садясь за руль, совсем забыл об этом. До того ли ему было, когда на него столько навалилось разных проблем.

— Документы на машину предъявите.

Увы, документов у Егора не было. И это еще больше насторожило инспектора. Он захотел осмотреть машину. И потребовал у помертвевшего Егора открыть багажник.

— Да что с вами? Труп у вас там, что ли?

В ответ на этот вопрос Егор резко повернулся на пятках и кинулся бежать. Ошеломленный таким поведением инспектор тем не менее быстро пришел в себя. Он тут же дал знак своему напарнику, и они пустились в погоню. Вдвоем они быстро нагнали Егора, повалили и надели на него наручники. Это было тем более унизительно, что происходило на глазах у прохожих.

Егора подвели к машине и открыли багажник. И когда обомлевшие полицейские увидели труп молодой женщины, он сумел лишь проблеять:

— Это не моя машина, это машина моей жены.

— А труп чей? Тоже жены?

— Нет, труп не ее, то есть не мой, — забормотал Егор. — Это не наш труп! Это совершенно чужая женщина! Я ее даже не знаю!

Но он уже понимал, все бесполезно. Полицейские ему не верят. Не надо было ему трогать машину, не надо было садиться за руль, зная, что в багажнике находится труп. Но теперь пенять Егору было не на кого. Он сам своим собственным поведением загнал себя в угол. И наверное, впервые в жизни Егор признался самому себе, что хоть в чем-то он тоже может быть виноват.

Увы, это его открытие уже никак не могло исправить ситуацию.

Настя с Борисом появились во дворе как раз в тот момент, когда Егор уже сел за руль машины. Настя увидела мужа первой. Он же, не замечая ее присутствия, завел машину и потихоньку двинулся с места.

Настю это здорово возмутило:

— Что это он затеял? Почему берет мою машину без спроса?

— Наверное, потому что не знает, где ты находишься, — хмыкнул Борис.

— У него и прав-то нету! — продолжала переживать Настя. — Что он делает?

А вот Борис, приглядевшись повнимательнее к Егору, который высунулся из авто, стараясь покинуть двор и не задеть при этом ни одну из припаркованных машин, удивился и спросил:

— Так этот типчик — твой муж?

— Да.

— А он у тебя прыткий малый.

— Я бы не сказала. Рохля и нахлебник, как я теперь хорошо понимаю.

— А я тебе говорю, он у тебя совсем не прост! Это ведь он заявился в дом к Амелии, когда я был там вчера вечером.

— Зачем?

— Не знаю. А у тебя есть версии на этот счет?

Настя не стала даже пытаться понять, что понадобилось ее Егору в чужом доме, где она сама-то оказалась совершенно случайно. Все это было настолько странно, что у Насти буквально голова шла кругом. И поэтому сейчас она молча смотрела за попытками мужа выехать со двора. Сердце разрывалось у нее от жалости к авто, которое Егор умудрился ткнуть уже два раза — в бордюр и в одну из припаркованных машин.

— Его надо остановить! Он же так кого-нибудь покалечит.

— Не надо, — возразил Борис. — Если ты подойдешь к нему, он пристанет к тебе с расспросами. Одной минутой дело не ограничится. А у нас время поджимает, нас уже ждут.

Борис при Насте договорился о встрече со своим знакомым, который, узнав об исчезновении Амелии, попросил их к нему подъехать как можно быстрей. Так что теперь Настя понимающе кивнула головой и спросила:

— А что же нам делать? Повернуться и уйти?

— Подождем немного. Раз у твоего мужа нет водительских прав, вряд ли он отважится поехать на этой машине далеко. Насколько я понимаю, он намерен переставить ее в другое место, чтобы затруднить тебе впоследствии ее поиски.

— Это вполне в его духе, — хмыкнула Настя.

Но друзья даже не подозревали, насколько недалеко уедет Егор на машине своей жены. Стоя в некотором отдалении, они стали свидетелями его задержания, слышали, как он кричал о своей невиновности.

— Интересно, — насторожился Борис. — О чьем это трупе в багажнике он вопит?

Настя и сама была поражена не меньше.

— Я не понимаю, что происходит.

— Мне кажется, он говорит о трупе какой-то женщины.

Настя тоже слышала крики своего мужа, который пытался оправдаться перед стражами порядка.

— Но откуда в моей машине мог взяться труп? — возразила она. — Да еще женский? Откуда в моей машине женский труп, а?

— А если бы там нашелся мужской труп, тебя бы это не удивило?

— Нет, но все же в меньшей степени. Среди женщин у меня врагов вообще нет.

— Это ты так только думаешь. Обычно, если хорошенько поискать, всегда найдется пара-тройка злопыхателей, которые желают тебе зла.

— У меня таких нет.

— Значит, ты счастливый человек.

Несмотря на то, что Настя с Борисом находились в непосредственной близости от места происшествия, Егор не мог их видеть. Они оба укрылись за небольшой трансформаторной будкой, откуда им было все видно и слышно. А дождавшись, когда Егора засунут в полицейскую машину, Борис даже рискнул пройти мимо «Мини-Купера» Насти. Обратно Борис вернулся с перекошенным лицом.

— Это Амелия.

— Ты уверен? — задрожала Настя.

— Я прошел мимо багажника так близко, как только смог. И мне показалось, что это она. На девяносто девять и девять десятых процента — это Амелия.

Настя подозрительно взглянула на Бориса.

— Значит, ты знаешь, как выглядит Амелия? А мне говорил, что вы с ней никогда не встречались.

— Я видел ее фото на странице Валерия. Она у него в друзьях, так что я из любопытства взглянул на нее.

— И как она тебе показалась?

— Знаешь, вы с ней чем-то немного похожи. Когда я увидел тебя на пороге ее дома, то в первую минуту даже не понял, что ты — не она. Еще подумал, что на фотографии ты мне понравилась существенно меньше, что в жизни ты лучше.

Насте было очень приятно слышать такие слова, но все же она не могла забыть о главном.

— Значит, хозяйка коттеджа, где мы с тобой познакомились, мертва?

— Выходит, что так.

Борис выглядел растерянным. Его лицо побледнело.

— Как странно, — бормотал он. — Чертовски странно. Дьявол! Я надеялся, что обойдется без этого.

— Без чего?

— Без убийства Амелии.

И взглянув на Настю, он спросил:

— Ты ничего не хочешь мне еще рассказать?

— О чем?

— Например, о том, как труп Амелии очутился в багажнике твоей машины?

— Боря, я, честно, этого не знаю! Наверное, это Егор его туда положил.

— А твой муж где взял тело Амелии?

Однако ответить на этот вопрос мог только сам Егор. Но расспросить Егора могли теперь лишь полицейские. Так что Борис с Настей стояли поодаль и, забыв обо всех своих планах, молча смотрели на то, что происходит перед ними.

— Может быть, мне подойти к ним?

— Твоего мужа уже арестовали, ты хочешь присоединиться к нему?

Настя подумала и чистосердечно призналась:

— Нет, не хочу.

Но и после того, как оперативные мероприятия были закончены и машину Насти увезли на эвакуаторе, а Егора и тело Амелии забрали еще раньше, сюрпризы продолжали сыпаться на Настю и Бориса.

Стоило полицейским уехать со двора, как за спинами притаившейся парочки послышались чьи-то шаги, а потом незнакомый женский голос нерешительно произнес:

— Настя… Простите, вас ведь зовут Настя?

Настя обернулась и увидела позади себя двух молодых женщин. Одна была пухленькой блондинкой, чье лицо показалось Насте смутно знакомым. А вторая была высокая, сухощавая и рыжая. Ее Настя никогда в жизни не видела, в этом она могла бы поклясться.

Блондинка продолжала смотреть на нее, а потом спросила:

— Могу я с вами поговорить?

— Да, — смущенно пробормотала Настя, которая решила, что видит перед собой двух своих соседок по дому. — В чем дело?

Внутренне она настроилась на разговор о своей машине, муже и о том, что сейчас произошло.

Но светловолосая женщина не стала ни о чем расспрашивать Настю, она сказала совсем другое:

— Нас с подругой наняли твои родители.

Настя безмерно удивилась:

— Мои родители? Наняли вас? А зачем?

— Чтобы мы нашли тебя.

— Но кто вы?

— Я — Леся, — представилась пухленькая. — Наверное, ты про меня слышала от Зои Петровны.

Только теперь до Насти дошло, кто стоит перед ней. Да это же та самая знаменитая сыщица Олеся — племянница маминой лучшей подруги тети Зои. Сама тетя Зоя не раз хвасталась успехами своей племянницы и ее подруги Киры. А эта рыжая, наверное, и есть Кира.

— Леся! Кира! — обрадовалась Настя. — Как же вы меня нашли? Откуда вы знали, что я буду тут в это время?

— Собственно говоря, мы искали Егора. Но приехали уже в тот момент, когда его забирали полицейские.

— Мы остались, чтобы посмотреть, что будет дальше, — добавила рыжая Кира, — а потом заметили вас… с молодым человеком.

— Это Борис! — быстро ответила Настя. — Борис, подойди, пожалуйста!

И когда Борис встал рядом с ней, она познакомила его с сыщицами.

— Это вот Леся. А это Кира. Они детективы, занимаются частным сыском. Оказывается, мои родители наняли их, чтобы они разобрались в ситуации.

— Они наняли нас, чтобы мы нашли Настю.

Борис никакого восторга по поводу такого знакомства не выразил. Напротив, он явно стремился отвлечь Настю. Тянул ее к себе за руку и настойчиво шептал:

— Поедем, нам нужно ехать.

Настя удивилась и возразила:

— Нет, как ты не понимаешь? Я не могу сейчас просто взять и уехать.

— Но нас ждут.

— Поезжай один. А мы с Кирой и Лесей пока что поговорим, обсудим.

— Мне бы не хотелось, чтобы ты выкладывала проблемы перед посторонними.

— Какие же они посторонние? — искренне удивилась Настя. — Это друзья! Мои родители попросили их помочь.

Кира кинула на Бориса внимательный взгляд. Она видела, что ему не по душе их присутствие. Если у Насти роман с этим черноволосым и синеглазым красавцем, то они тут явно лишние.

— Твои родители наняли нас для того, чтобы мы нашли тебя, — сказала она. — Если с тобой все в порядке, то мы можем сказать им об этом и пойдем своей дорогой.

— Нет, нет! — запротестовала Настя. — Никуда вы не пойдете. Я так влипла… так… Я даже не знаю, с чего начать!

— Настя, — предостерегающе произнес Борис. — Ты уверена, что можешь доверять этим… двоим?

— Боря — это племянница лучшей подруги моей мамы. Она — сыщик. Неужели ты думаешь, что Леся может навредить нам с тобой?

Борис насупился. Весь его вид говорил о том, что он в помощниках не нуждается. Но Настя считала, что это не так. Их совместных с Борисом усилий явно не хватало, чтобы разобраться в ситуации. Значит, нужно привлекать помощь со стороны.

— Боря, ты поезжай, куда собирался. А я поговорю с девочками и потом поеду к нам.

— Куда это к нам?

— Ну, к тебе домой, если ты не возражаешь, и там мы с тобой обо всем спокойно поговорим.

Борис пожал плечами. Вид у него был не слишком-то довольный, но быстро найти подходящих возражений он не сумел. И поэтому было решено сделать так, как предложила Настя. Борис отправился на встречу со своим приятелем, а Настя осталась в компании двух своих новых подруг, которым могла доверять, как самой себе. В этом она была уверена.

Редкое сочетание, например, даже тому же Борису, как ни сильно он ей нравился, Настя доверяла лишь с известными оговорками. Ей все еще казалось, что Борис не до конца откровенен с ней. Этот человек был шкатулкой не с двойным и даже не с тройным дном. И чтобы у Насти получилось добраться до самого нижнего яруса, наверное, должно было пройти немало времени.

Борис ушел, а Настя попросила у подруг подняться вместе с ней домой.

— Хочу взять свой телефон, — пояснила она свою просьбу. — Хотя Борис и подарил мне новый, но в нем нету тех номеров, которые могут мне понадобиться.

Подруги сопроводили Настю до ее квартиры, но заметили, что девушка почему-то совсем не хочет задерживаться в родных стенах. Причиной тому было ощущение у Насти, что в дверь вот-вот может войти Егор. А видеть своего мужа она хотела меньше всего. И была еще одна вещь, которая гнала Настю прочь из дома. Насте очень хотелось вечером вновь увидеть Бориса.

Поэтому девушка лишь взяла свой сотовый и зарядку к нему и быстро покинула свою собственную квартиру.

Глава 8

Леся с Кирой первым делом выбрали место для будущего разговора. Им оказалась их машина, очередной «Гольф», нежно лелеемый и любимый Кирой. Так как ехать к родителям Настя категорически отказывалась, и возвращаться к себе домой тоже категорически не хотела, то было решено обмануть Галину Сергеевну и Германа Юрьевича, сказав им, что Настя поживет пока у своих друзей, то есть у Киры с Лесей.

По настоянию подруг Настя поговорила сначала с мамой, а потом и с папой. Она выслушала от них все, что ей причиталось за ее безумный и импульсивный поступок (разве так они ее воспитывали!), но в конце концов успокоенные родители решили, что ситуация повернулась в их пользу.

— Мы даже рады, что ты все-таки ушла от этого Егора. Мы с самого начала знали, что ваш брак будет неудачным.

— Не помню, чтобы вы до свадьбы говорили мне что-то такое.

— Так ведь ты была невестой, как это говорят, не первой свежести, — невозмутимо отозвалась Галина Сергеевна. — Залежалый товар, мы были рады, что хоть кто-то на тебя польстился и ты получишь штамп в паспорте.

И пока Настя приходила в себя, услышав такое ошеломительное заявление, ее мама продолжала рассуждать дальше:

— Теперь главное, чтобы вы с ним развелись побыстрее. Но не переживай, детей у вас нет, совместного имущества вы тоже не нажили. Все, что тобой приобреталось, мы позаботились записать на свое имя. Егор не сможет претендовать ни на что. Думаю, что ваш развод не будет представлять трудностей. Егор дал тебе главное — уверенность, что ты ничем не хуже других девушек, нашелся и на тебя жених.

— Я и раньше не считала себя хуже других.

— Так ведь одно дело ты, а другое — окружающие, — возразила дочери Галина Сергеевна. — Думаешь, нам с папой было приятно, что ты в твоем возрасте все еще была не замужем? Люди могли подумать, что в тебе есть какой-то изъян.

Настя молча глотала воздух, а мама, приняв ее молчание за согласие, закончила свою мысль:

— Теперь же мы всем расскажем, что Егор тебе изменял, и ты с ним разводишься. Не бойся, люди тебя не осудят.

— Да какое мне дело до других?

— Тебе, может быть, и нет дела, а нам с отцом очень даже есть. Не забывай, твой отец занимает видный пост в своей компании. Он генеральный директор крупного холдинга, это тебе не булочками на улице торговать! Тебе-то все равно, а у него авторитет.

После разговора с родителями Настя совсем приуныла. Подруги это заметили и попытались отвлечь Настю:

— А что у тебя с этим Борисом? Очень привлекательный мужчина. И к тебе он явно неравнодушен.

Настя тут же приободрилась:

— Вы думаете?

— Даже отпускать тебя с нами не хотел.

— Наверное, это потому, что мы с ним договорились поехать к одному его знакомому, который хорошо знал Амелию.

— А Амелия — это кто?

— Женщина, чей труп был найден в багажнике моей машины.

Подруги встревоженно переглянулись. Когда сегодня они случайно увидели Настю и Бориса, прячущихся за трансформаторной будкой, их прежде всего заинтересовало поведение этой пары. Кира первой обратила внимание Леси на странную парочку. И лишь несколько минут спустя, хорошенько присмотревшись, Леся нерешительно предположила, что женщина — это и есть искомая Настя.

— Она ли? Зачем ей прятаться в собственном дворе? От кого?

Смущало подруг еще и то обстоятельство, что на фотографиях, которыми снабдила сыщиц Галина Сергеевна, Настя была запечатлена с другим молодым человеком. Егора к этому времени как раз увозили в полицию, так что подруги не могли понять сути происходящего. Они видели лишь полицейскую машину и Настю с ее другом, боязливо поглядывающих в ту сторону.

Но так как подругам поручили найти Настю, то они этим и занялись. И вот теперь оказывается, что обнаружение Насти — это всего лишь часть проблемы. И далеко не самая сложная.

— Они арестовали Егора, — объясняла подругам Настя. А я не понимаю, за что?

— Ты же сама сказала, у него в багажнике был труп этой… Амелии.

— Но машина моя!

— И откуда в ней труп?

— Даже не представляю!

— А эту самую Амелию ты хотя бы знаешь?

Настя отрицательно помотала головой и сказала:

— Я только была у нее в доме. Самой Амелии там не было. И вообще, вряд ли она знала, что я нахожусь у нее в доме.

— Как это понимать? — изумились сыщицы еще больше. — То говоришь, что знать не знаешь Амелию, а потом выясняется, что ты у нее в доме была. Что-то у тебя одно с другим не сходится.

— Но что делать, если все именно так и было?

Настя почти плакала, но сыщицы не поддались на жалость и решительно потребовали от нее:

— Пока что мы ничего в твоей истории не понимаем. Ну-ка, рассказывай нам все по порядку.

Настя и сама была рада рассказать о своих злоключениях. И ее рассказ занял по меньшей мере час, так подробно, дотошно выспрашивали подруги у Насти самые мельчайшие и, на ее взгляд, ненужные детали. Но когда она пыталась возражать им, сыщицы тут же обрывали ее:

— Не спорь!

— Нам видней, что важно, а что нет!

— Рассказывай, времени у нас полно.

В конце концов, Настя смирилась, а подруги получили подробный отчет о похождениях девушки. Теперь они примерно представляли себе, в чем могут обвинить Настю. И после того, как Настя закончила говорить, Леся протянула:

— Да-а-а… Ну, и влипла ты!

— Сама понимаю, — огорченно подтвердила Настя. — И зачем мне только понадобилось ссориться с Егором. Сидела бы себе смирно, ничего бы этого не случилось.

Леся в ответ лишь хмыкнула:

— Не воображай о себе слишком много. Если неизвестный преступник задумал убить блондина и эту Амелию, то он бы все равно их убил.

— Вышла бы ты из дома в ту минуту или нет, они все равно были обречены, — добавила Кира. — Другое дело, что ты ничего этого бы знать не знала, и оно бы тебя не коснулось.

— О чем и речь, — уныло произнесла Настя. — И что мне теперь делать?

— Возвращайся домой, — предложила ей Кира.

И когда Настя с Лесей удивленно воззрились на нее, она пожала плечами:

— А что? Насколько я понимаю, лично Настю никто ни в чем не обвиняет. Полиция занята исключительно ее мужем. А раз он у тебя такая грязная и лживая скотина — поделом ему. Пусть посидит.

— Егор не убийца! — возмутилась Настя. — Может быть, он и трутень, сущий паразит, но он не убийца. Надо его выручать! Я должна это сделать. Все-таки он не такой уж плохой человек, хотя и изменял мне, как я теперь понимаю, постоянно.

Да, повезло Егору с женой. Но он, дурак, совсем ее не ценил. Что ж, тем хуже для него. Потому что Настя, оказывается, уже приняла решение относительно их с Егором совместного будущего.

— Я помогу Егору, а потом пошлю его на все четыре стороны. А то, если он окажется в тюрьме, я не смогу этого сделать. Я не шучу, я себя знаю. Бедного арестанта я никогда не оставлю, а вот свободного гражданина очень даже запросто.

Ну, в таком случае подруги просто обязаны помочь Насте. Нельзя же было допустить, чтобы эта славная девушка осталась на долгие годы связанной с этим никудышным человеком.

— А может, он все-таки причастен к убийству этой Амелии?

— Это полная чушь! — решительно заявила Настя. — Зачем ему убивать Амелию?

— Но ведь в доме Амелии, где ты была, он же как-то оказался? Может быть, все не так просто с твоим мужем?

— Получается, что я до сих пор ничего о нем не знала… — пролепетала бедная Настя.

Подруги видели, что Настя вновь пала духом, как и после разговора со своими родителями. По какой-то причине им не хотелось ни в чем, даже в самом малом, уподобляться Галине Сергеевне и Герману Юрьевичу. И поэтому Леся приободрила Настю:

— Если хочешь, мы можем взяться за это дело.

Настя подняла на них глаза и просияла:

— Это правда?

— Ну… Да, попробовать мы можем.

— Это было бы чудесно! — радовалась Настя. — Вы обе такие умные! Вы мигом справитесь с этим делом.

— Ну, так уж и мигом, — проворчала Леся, стараясь не показать, до чего она растрогана этими словами.

Но Настя продолжала ликовать:

— Мама столько о ваших приключениях рассказывала! Я вами просто восхищаюсь.

Слышать, что об их подвигах ходят чуть ли не легенды, было очень приятно. Подруги задрали носы и подумали, что не напрасно предложили свои услуги Насте. Леся даже важно надулась и произнесла с видом заправского детектива:

— Как ты считаешь, мог твой муж встречаться с этой Амелией? Ну, как с любовницей?

— Кто его знает, — пожала плечами Настя. — Вроде бы имени «Амелия» среди его знакомых в списке адресатов я не видела. Там были Оля, Вероника, Лида… А вот от Амелии ни одного письма я не видела.

— Ну, это еще ничего не значит, — не торопилась отказываться от этой версии Кира. — Они могли общаться друг с другом и без переписки.

Леся же внимательно посмотрела на Настю и спросила:

— А ты сама с покойницей точно не была знакома?

— До того момента, как Борис назвал меня Амелией, я даже имени такого не слыхивала, — заверила сыщиц Настя.

— И тем не менее ее труп оказался в багажнике твоей машины. А шофер такси привез тебя именно к ее дому.

— Да, — удрученно подтвердила Настя. — Мне кажется, что я попала в какой-то театр абсурда. Вокруг меня что-то происходит, а я совершенно не понимаю, что именно.

— Давай попытаемся разобраться с тобой вместе.

— Вы мне поможете? — обрадовалась Настя.

— Тебе мы поможем с удовольствием.

— Твоя история нас заинтересовала.

— И с чего начнем? — еще больше оживилась Настя.

— С самого начала. Ты вышла и увидела перед собой такси с водителем. С этого ведь началась твоя история?

— Да… то есть, когда я сбегала по лестнице, я еще слышала из квартиры дяди Леши, нашего соседа, какие-то стоны.

— Про стонущего соседа мы поговорим в другой раз, сейчас на повестке дня — шофер такси. Его ты первым увидела, значит, его нам первым делом и следует разыскать. Да?

— Да, — нерешительно подтвердила Настя и спросила: — А как вы это сделаете?

— Постарайся припомнить все о машине и шофере. Все до самой мельчайшей и незначительной детали.

Настя послушно попыталась, но у нее ничего не вышло.

— Борис тоже меня расспрашивал про такси и шофера, но я ничего не смогла ему ответить.

— А этот Борис… Ты уверена, что хорошо его знаешь?

— Ну… мы знакомы чуть больше суток.

— И что ты можешь о нем сказать?

— Он мне интересен.

Кира хмыкнула:

— То, что ты им заинтересовалась, мы и так уже поняли. Лучше скажи, ты в нем уверена?

— Но я же объясняю, он явился в дом к Амелии первым. За ним появился блондин.

— Значит, про Бориса ты ничего не знаешь?

Настя подумала и призналась:

— Нет.

— Это плохо. Когда завязываешь новые отношения, нужно разузнать о партнере как можно больше. Конечно, это трудно, когда ты влюблена, но зато в будущем избавит от массы хлопот.

— Не думаю, что я так уж влюблена в Бориса. Он мне, конечно, нравится. Но вы правы, он не так уж искренен со мной. Даже имя свое назвал мне с великим трудом.

— Ладно, личность Бориса — это вопрос номер два. А третьим на повестке дня у нас будет покойный Рябков. Вот про этого типа надо разузнать все, что только возможно.

— И еще Амелия, — подсказала Настя.

Но включать Амелию в свой список подруги отчего-то не торопились.

— Про Амелию должен разузнать твой Борис. Он ведь за этим поехал к своему знакомому?

— Да.

— Вот и пусть занимается этим. С нас хватит и первых трех пунктов. Водитель такси, Рябков и сам Борис. Как его фамилия?

Но Настя лишь развела руками. Потребовав у Бориса паспорт Рябкова, она не удосужилась спросить какие-либо удостоверяющие личность документы у самого Бориса. Да и как бы это выглядело? Не могла же она потребовать для ознакомления его паспорт? Если бы даже он ей его дал, то о какой романтике после этого могла бы идти у них речь?

— В конце концов, должно же существовать между людьми хоть какое-то доверие?

Однако подруги с ней не согласились.

— Не нужно путать доверие с глупостью. В общем, пока что решим так. Сейчас мы поедем к нам домой, там ты отдохнешь, перекусишь, а мы наведем справки о Рябкове.

— А потом?

— Потом приедут с работы наши мужчины, которых мы и озадачим поиском таксиста.

— А как же Борис?

— А к Борису мы поедем ближе к вечеру.

— Мы?

— Одну мы к нему тебя не отпустим!

Настя открыла рот, чтобы возразить, что она не девочка, а взрослая женщина, которая сама знает, что ей делать… Но потом вспомнила, сколько дров она уже наломала, действуя самостоятельно, и быстренько прикусила язык.

— Хорошо. Но жить я у вас не останусь. И вечером я вернусь к Борису.

— Пожалуйста, но только поедешь вместе с нами. Поверь, будет лучше, если мы тоже познакомимся с ним.

Так как в этом не было ничего предосудительного, Настя кивнула. Она позвонит и предупредит Бориса о том, что явится не одна. Если он не будет против, то хорошо. А если нет… если нет, она все равно приведет с собой подруг, и пусть Борис пеняет на себя.

В душе у Насти закипало праведное негодование. Нашел время играть с ней в прятки! Не может сказать, что за работу ему хотела поручить Амелия. Как же! Кто в такое поверит? И тут Насте в голову пришла ужасная мысль. А что, если Амелия собиралась поручить Борису нечто постыдное? Может быть, поэтому он не говорит Насте о роде своей деятельности? Или что-то преступное?

Настю даже в пот кинуло, когда до нее дошло, что она могла попасться на удочку преступнику. Не иначе как Настя угадала про Бориса все верно. Ведь порядочному человеку и прятаться не от кого, и стесняться нечего. Это только преступники таятся и скрытничают. Ну, или люди, замешанные в преступлениях.

И придя к этому выводу, Настя убежденно произнесла:

— Да, надо все про Бориса хорошенько разузнать.

Конечно, одной Насте было бы нелегко это сделать. А вот ее новые подруги запросто могут задать Борису любые вопросы. Даже самые щекотливые из них покажутся в их устах уместными. Ведь они сыщицы, они расследуют дело об убийствах Амелии и блондина, а значит, они союзницы Насте и Борису. И если Борис посмеет возражать против их присутствия или вздумает играть с Настей и дальше в кошки-мышки, значит, он замешан в этой истории куда больше, чем пытается изобразить. И следовательно, человек он ненадежный.

И окончательно решив, что прежде, чем влюбляться в Бориса, надо про него все разузнать, Настя приготовилась спокойно ждать вечера, когда все так или иначе разъяснится.

Однако до вечера было еще далеко. И девушки планировали заполнить этот день до отказа. Первым делом Кира позвонила Лисице. С тех пор, как он наконец-то стал ее женихом, Кира потихоньку принялась эксплуатировать его.

Вот и сейчас она обратилась за помощью именно к нему. И как только они остановились на бензозаправке, Кира послала Лесю с Настей в магазинчик, сама же осталась возле машины, чтобы спокойно, без помех поговорить с Лисицей, заручиться его поддержкой.

Надо сказать, что Лисица относился к сыщицким похождениям подруг довольно лояльно. Если и переживал в душе, то внешне волнения своего никак не показывал. Наоборот, всегда и во всем им помогал и твердил при этом одно и то же:

— Лучше уж я вам в этом деле помогу, чем кто-то другой. Так я хотя бы буду в курсе ваших перемещений, чтобы в случае чего знать, где искать ваши остывшие трупики. А то ведь, в противном случае, мне же придется потратить кучу своего времени, сил и нервов, обегать весь город и окрестности в поисках останков своей любимой и ее подруги, а потом еще объясняться со следователем, который меня спросит, какая нелегкая вас туда занесла.

Конечно, слышать про то, как Лисица спокойно рассуждает об их «остывших трупиках», было не очень приятно, но все-таки подруги искренне надеялись, что ни одно из их приключений не закончится так скверно. И в то же время они не могли не признать, что толика истины в словах Лисицы имеется. Но в очередной раз чудом избежав гибели, они вновь принимались за свое.

И сейчас Лисица, услышав, что его любимую Киру и Лесю ждет новое приключение, поинтересовался:

— И чем вы займетесь теперь?

— Помнишь Настю?

— Нет, а должен?

— Неважно, это дочь подруги Лесиной тети.

— Ого! — оживился Лисица. — Раньше вы расследовали исключительно дела знакомых. Или родственников знакомых. А теперь уже дошло дело и до родственников знакомых ваших родственников? Поздравляю, слухи о вас ширятся, растут в геометрической прогрессии.

Кира уже давно успела привыкнуть к манере Лисицы выражать свои мысли, поэтому сейчас она никак не отреагировала на его замечание и лишь попросила:

— Милый, мы должны помочь девушке. Она попала в нехорошую переделку. Ее мужа обвиняют в убийстве женщины, в чьем доме она провела ночь. Да еще в этом самом доме в тот момент, когда девушка была там, умер еще один человек. И в его убийстве обвиняют опять же ее мужа.

Лисица внимательно выслушал и спросил:

— Хочешь моего совета?

— Да.

— Тогда посоветуй этой девушке… как ее там, Настя? Так вот, посоветуй Насте, чтобы она бросила на фиг этого проблемного парня — своего мужа. Если на мужика повесили столько собак, где-то он точно проштрафился. Ну, не бывает, чтобы на хороших и порядочных людей, ведущих праведный образ жизни, валилось одним махом столько криминала.

— Ты прав. Муженек Насти вел жизнь далеко не праведную. Изменял бедной девушке направо и налево.

— Вот и пусть она его бросает! — обрадовался Лисица. — Тем более что и повод подходящий имеется.

— Нет, она говорит, что это будет подло.

— Подло то, что он пытается повесить свои проблемы на жену.

— Он ничего не пытается. Впрочем, может, и пытается, я не знаю. Егор сейчас задержан.

— Ну, и чего твоя Настя ждет? Раз задержан, значит, рыльце у него в пушку.

— А если нет? Если его подставили?

— Пусть сам выпутывается, небось не маленький.

Кира только вздохнула. Они с Лесей в точно таких же или почти таких же выражениях посоветовали то же самое Насте. Но девушка оказалась очень упряма. Она, видите ли, не может бросить арестанта.

— А когда он лет через пять-семь, или сколько ему там присудят, выйдет на свободу, Настя может уже и подзабыть о его изменах, — прикрыв рукой трубку, возмущенно говорила Кира. — И проживет с мерзавцем еще сколько-то времени. И все-таки уйдет потом от него, потому что жить с мерзавцем невозможно. И будет мыкаться всю свою дальнейшую жизнь одна. А если и встретит потом хорошего человека и полюбит его, то все равно навсегда в ее душе останется эта застарелая рана.

Кроме того, Кира полагала, что раз уж труп Амелии нашли в машине Насти, то и к самой Насте у следствия возникнут вопросы. А сумеет ли она внятно ответить на эти вопросы? И что будет, если следователь заподозрит Настю? Она вполне может оказаться на скамье подсудимых вместе или вместо своего мужа.

Именно это она и попыталась сейчас объяснить любимому мужчине.

— Все-все! — перебил ее Лисица. — Ты меня убедила. Не могу тратить столько времени на пустую болтовню. Если уж ты что-то решила, то тебя и сам черт не переубедит. Что конкретно вам нужно от меня?

— Вот за это я тебя и люблю, — засмеялась Кира.

— За что? — ворчливо поинтересовался жених. — За краткость?

— За всемогущество!

Лисица польщенно посопел в трубку и уже совсем другим тоном спросил, что же Кире от него все-таки нужно. Она не стала стесняться и завалила Лисицу выше всякой меры. Во-первых, навести справки об Амелии Луговой, а также узнать подробности убийства. И второе: Рябков Николай Семенович. Его биография и причина смерти.

Выслушав Киру, Лисица неожиданно задумался:

— Амелия Луговая? Знаешь, мне знакома эта фамилия. Будешь дома, посмотри в моей базе данных. Мне кажется, она должна там быть.

— А Рябков?

— Этого я что-то не припомню. Но посмотри и на него тоже.

— А ты со своей стороны сделай все, чтобы разузнать, что у полиции есть на Егора.

— Ты слишком высокого мнения обо мне. Я всего лишь скромный хакер, состоящий ныне на службе государства.

— Но тебе же недавно дали звание. Значит, ты теперь не просто хакер, а хакер с погонами.

— И что? Во-первых, повышение не так уж велико. А во-вторых, полицейские чины мне не подотчетны. У них свое руководство, своя служба и своя служба безопасности, между прочим.

— Лисица, миленький, я уверена, ты сумеешь что-то придумать.

Лисица не стал спорить.

— Вероятно, — пробормотал он вместо этого.

— Позвони мне сразу же, как только что-то узнаешь, — велела ему Кира, — но не позднее восьми часов вечера.

— А в восемь часов вечера что будет?

— К этому времени мы будем уже у Бориса.

— Кто это такой? — насторожился Лисица.

И узнав, что это новый приятель Насти, лишь присвистнул.

— А ваша красавица, как я погляжу, времени даром не теряет. Не успела одного мужика за решетку сунуть, как уже с другим хороводы водит. А вы не думали, что эта история целиком и полностью ее рук дело? Задумала девушка избавиться от нелюбимого мужа, вот и затеяла вдвоем с любовником небольшую рокировку. Мужа за решетку, а сама с любимым в теплые края.

— Во-первых, Настя не такая. А во-вторых, она с Борисом познакомилась только вчера.

— И сразу же отправилась к нему ночевать?

— Ей просто некуда было идти.

— Ерунда! Я бы не стал на вашем месте доверять этой девушке целиком и полностью. До тех пор, пока мы не обзаведемся доказательствами ее невиновности, она тоже под подозрением.

В принципе Лисица был не так уж и не прав. И все равно Кире было неприятно подозревать Настю, которая показалась ей такой милой, искренней и заслуживающей доверия. Но все же Кира пообещала своему жениху, что прислушается к его словам. И довольный ее обещанием Лисица в свою очередь пообещал сделать все, что сможет, для расследования подруг.

Кира сунула телефон в карман и с удовлетворением подумала про себя, вот на таких маленьких компромиссах и строится счастливая и гармоничная семейная жизнь. Они с Лисицей не сразу научились находить общий язык. На первых порах у них частенько случались мелкие бытовые ссоры, когда ни один не хотел выслушать другого. Но потом они поняли, что так нельзя, если они хотят жить мирно, а они оба этого хотели, и значит, нужно научиться слушать друг друга. И когда они это поняли, жизнь у них стала куда лучше и уж совершенно точно спокойнее.

Увидев выходящих из магазинчика Лесю с Настей, она подняла руку и помахала им.

— Скоро вы там?

И когда девушки подошли, воскликнула:

— Лисица сказал, чтобы мы поискали Рябкова и Луговую в его записях. Клянется, что хотя бы один из них должен там быть!

Услышав это, Леся искренне обрадовалась. Она знала, что до того, как стать хакером на службе государства, Лисица долгое время подвизался на этом поприще совершенно самостоятельно. И еще с тех самых пор у него имелась целая картотека лиц, которых Лисица считал достойными своего внимания.

В этой картотеке были собраны люди самых разных профессий, возрастов и национальностей. Род их занятий, социальный статус и толщина кошелька были совершенно различны. Но всех их объединяло одно: эти люди были из тех, про кого говорят, что у них рыльце в пушку.

— Зачем тебе это нужно? — полюбопытствовала у него как-то Леся. — Зачем ты хранишь все эти записи?

И услышала в ответ:

— Никогда не знаешь, что и когда может пригодиться.

Как-то Лисица даже похвастался, что хранящейся у него информации хватило бы для десятка громких разоблачительных дел.

Человек Лисица был своеобразный.

Однако он не использовал накопленные записи в целях личной выгоды. Но это вовсе не означало, что этими записями не могли воспользоваться подруги. И теперь, имея разрешение Лисицы залезть в его архивы, девушки намеревались основательно покопаться в них.

Глава 9

Эти самые архивы, о которых шла речь, состояли из двух частей. Первая находилась в общем доступе и давно была известна подругам. Тут хранились дела самые заурядные. Другое дело вторая часть архива, которую Лисица никому не показывал и скрывал даже от Киры. Там хранилась секретная информация.

Наивный Лисица полагал, что подругам доступна лишь первая часть его записей, которую он сам же им предоставил для ознакомления. Правда, сделал он это в свое время не без боя, а когда они очень уж одолели его своими просьбами помочь им, но все-таки сделал. А потом получилось так, что Кира узнала ключ и ко второй части сокровищницы Лисицы. И сейчас была уверена, если они не найдут искомую информацию в первом разделе, они обязательно найдут ее во втором.

Оказавшись в коттедже подруг, Настя с интересом огляделась по сторонам.

— Как у вас хорошо! — воскликнула она совершенно искренне. — Мне у вас нравится.

На звук чужого голоса из комнаты появился Фантик. Любимцу Киры было уже восемнадцать лет. По кошачьим меркам он был уже патриархом. Но он еще не потерял способности двигаться, видеть, слышать и обонять. Конечно, эти его способности с годами притупились, но для спокойной жизни в благоустроенном коттедже коту их вполне хватало.

Следом за Фантиком показалась и Фатима — его супруга и мать многочисленных отпрысков. Сколько лет было Фатиме, сказать точно никто не мог. Она появилась у них в доме уже взрослой кошкой. Фантик привел свою подругу, по образному выражению Киры, с помойки. По этой причине или какой другой, но Кира так и не смогла полюбить Фатиму, «совратившую ее дорогого мальчика». Столько лет прошло с тех пор, а Кира все еще не могла простить Фатиме ее поступка.

— Фатима гораздо старше нашего Фантика, — утверждала Кира.

По мнению ветеринаров, это вполне могло быть правдой. Но в целом для своих лет кошка находилась в хорошей форме, хотя в последнее время сильно похудела. Сначала подруги радовались ее постройневшим бокам, но потом начали тревожиться. Хорошо ли это для кошки? Впрочем, за исключением худобы кошка ничем особенным не страдала. Ела она мало, это правда, но не было похоже, чтобы ее мучили какие-то боли.

И все же Леся чувствовала, что недалек тот час, когда Фатима уйдет от них. А за ней последует и Фантик. И как они с Кирой будут без своих питомцев?

Фантик и Фатима очень заинтересовались Настей. Они подошли к ней поближе, старательно обнюхали ее ноги, а когда Настя разделась и прошла в дом, побежали перед ней, задрав хвосты, словно в знак приветствия.

— Тебе оказано высочайшее внимание, — засмеялась Кира. — Кошки у нас не всех балуют дружеским эскортом.

— Я всегда с кошками отлично лажу. Куда ни приду, они все ко мне льнут. Не знаю уж почему, но они меня очень любят.

Но подруги точно знали, ни Фантик, ни Фатима никогда не обманываются по части людей, посещающих их дом. К некоторым они охотно шли на руки, прямо льнули. Но была и категория граждан, к которым кошки и не приближались. И как ни странно, рано или поздно граждане из этой категории показывали себя с нехорошей стороны. Так что постепенно подруги научились доверять кошачьей интуиции, и сейчас их откровенно порадовало поведение мурлык. Значит, Насте стоит доверять больше. Кошачий тест она прошла на «отлично».

Подруги устроили Настю в мягком кресле, сунули ей пульт от телевизора и придвинули поближе столик с книгами и журналами.

— Если захочешь поесть, смело иди на кухню и бери себе там все, что тебе приглянется.

— А вы?

— Мы займемся поиском Амелии и Рябкова.

Начать подруги решили именно с личности блондина. Они старательно просмотрели все архивы Лисицы, которые тот держал на электронных носителях.

— Никаких бумажных копий, которые ты потом можешь случайно позабыть где-то на видном месте или вовсе вынесешь из дома, — поучал он Киру. — И не вздумай сохранять файлы на рабочем столе или где-то на жестком диске. Работа только со съемными носителями. И желательно, чтобы у компьютера был в этот момент заблокирован выход в Интернет.

Будучи сам опытным хакером, он не доверял компьютерам, подключенным к Сети, считая их слишком легкодоступными для взломщиков.

— Из любого уголка земного шара ко мне в систему могут вторгнуться незваные гости. Вот в чем опасность виртуального мира. Конечно, злоумышленники, если им сильно приспичит прочесть мои записи, и к нам в дом могут вторгнуться, но все же это потребует от них куда больше усилий.

А если учесть, что главой их поселка являлся генерал в отставке, то надо понимать, что система обнаружения и ликвидации опасности была в «Чудном уголке» поднята на небывалый уровень. О том, чтобы пройти незваным в поселок, нечего было и думать. Если бы кто-то со стороны понаблюдал за сложной процедурой проверки и пропуска в поселок разносчиков пиццы, служащих водопроводных и других компаний, то, наверное, решил бы, что речь идет, по меньшей мере, о секретном военном объекте.

На самом деле, ничего секретного в «Чудном уголке» не было. Вот только Таракану — бессменному главе и лидеру поселка, им же самим и созданного, всюду чудились враги, от которых он старательно укрывал тех, кто доверился его попечению и выбрал местом жительства его поселок.

Таракан делал все возможное, чтобы жизнь в «Чудном уголке» была не просто чудной, но еще и максимально изолированной от внешнего, как считал Таракан, враждебного мира. В поселке были магазины, рынок, куда жители окрестных фермерских хозяйств поставляли свою продукцию, искусственное озеро с пляжем и рыбьими садками, детские и спортивные площадки, клуб и прогулочные зоны.

Но все это предназначалось только для «своих». И стремясь отгородить свое детище от вторжения извне, Таракан завел на въезде в поселок строгие порядки. Подруги жили тут уже давно, они привыкли к чудачествам своего старого друга. И все же иногда им приходила в голову мысль, а нормально ли так жить? Может быть, не стоит отгораживаться?

Рассуждать на эту тему можно было до бесконечности, но как бы то ни было, архивные записи Лисицы тут, в коттедже подруг, находились в полнейшей безопасности.

За полтора часа подруги, действуя слаженно и дружно, просмотрели записи из первой части, но не нашли ни одного Рябкова. Впрочем, упоминания об Амелии Луговой они также не обнаружили. Это было несколько неожиданно и здорово обескураживало. К тому же Настя начала проявлять первые признаки нетерпения. Это выражалось в том, что Настя прошла на кухню, приготовила там тесто для оладий, а потом спросила у подруг, когда они закончат, чтобы она подала им оладушки с пылу с жару.

— Можешь уже жарить, — сказала Леся, не отрывая глаз от экрана монитора. — Если чуть-чуть остынут, мы съедим их и теплыми.

Настя вновь вернулась на кухню, а подруги повернулись друг к другу:

— И что нам делать? — шепотом спросила Леся у подруги. — Ничего тут нет!

— Мы просмотрели лишь первую часть.

— Но та, другая, для нас запретна.

— И что? Когда нас останавливали чьи-то запреты?

— Ну, смотри, тебе решать.

Леся понимала, что в случае чего вина в первую очередь падет на Киру. Ведь сама Леся не знала ключа доступа к засекреченной информации.

— И я решила, — кивнула головой Кира. — Вскрываем тайник.

— Не боишься?

— Если мы там ничего не найдем, то Лисице и не скажем, что лазили в его секретные файлы. А если обнаружим… Ну, что же, тогда придется признаться. Но ведь победителей не судят, не так ли?

Таким образом успокоив свою совесть, подруги влезли в записи Лисицы, которые он им трогать категорически запретил. Но и тут они не нашли Рябкова. А между тем Настя несколько раз подавала из кухни призывные возгласы. И в последний раз они звучали у нее уже несколько раздраженно.

— Идете вы или нет?

— Идем, идем, Настенька! Осталось совсем немножко!

— Жарю последнюю порцию. Первая уже остывает.

— Да, да, мы поняли и уже идем, — рассеянно отозвалась Кира.

И в тот момент, когда она уже собралась вынимать карту памяти, ее взгляд внезапно зацепился.

— Федор Захарович Луговой, — прочитала она. — Луговой!.. Уж не родственник ли он нашей Амелии?

Впрочем, судя по дате рождения, которая приходилась на довоенные годы, этот человек должен был быть глубоким стариком.

— Жив ли он еще?

И все же подруги не видели другого выхода, кроме как открыть файл с данными на этого человека. Там оказалось до обидного мало. Лишь упоминание о деятельности господина Лугового — историк, а также дата его смерти.

— Он скончался в августе этого года.

— Как жаль! Мы совсем чуть-чуть не успели.

Впрочем, Леся не уточнила, что именно они не успели. Может быть, побеседовать с господином Луговым? А о чем могли спросить сыщицы этого старца?

— Тут есть список… Ого! Амелия среди них!

— Да, действительно, Амелия Львовна Луговая. И возраст совпадает. Этой Амелии чуть меньше тридцати, и нашей, судя по всему, тоже.

— А что это за список фамилий?

Перед Амелией была всего лишь одна запись — Лев Федорович Луговой.

— Слушай, похоже, погибшая Амелия — внучка этого старика! А Лев Федорович — это ее отец и сын старика.

— А другие фамилии?

— Наверняка какие-то родственники. Только более дальние, поэтому в списке они указаны после главных претендентов.

— Претендентов на что?

— На наследство, так я думаю. После тех, кто умирает, всегда остается наследство.

Но Леся не согласилась с подругой.

— Мы даже не знаем, имел ли покойный Федор Захарович, что оставить после себя. Судя по его профессии — историк, старик был нищ, как церковная мышь.

И все же обнаружение Амелии в архива Лисицы здорово вдохновило подруг. Теперь они знали, убитая молодая женщина личность далеко не простая.

— Раз уж ее дед попал в особо важный раздел записей Лисицы, значит, старик был важной шишкой.

Подруги аккуратно переписали имя отца Амелии, а также все данные, которые они смогли разыскать на ее деда. И спрятав карту памяти обратно в сейф, с чистой совестью отправились вкушать изумительные яблочные оладушки Насти. Запах от них шел по всему дому просто потрясающий. А сама Настя, стоя у плиты, жарила что-то еще.

— Это картофельные драники, — сказала она и осуждающе добавила: — Как я понимаю, вы ведь живете с мужчинами, а в холодильнике у вас к ужину я нашла лишь холодную говядину.

— И что?

— К говядине нужен гарнир. И для этого отлично подойдут мои драники, особенно если полить их сверху сметаной.

— Повезет же кому-то, — вздохнула Леся. — Ты — отличная хозяйка.

— Готовить я люблю, — призналась Настя. — Так что, есть у вас сметана?

Что касается сметаны, кефира, йогурта, простокваши и прочих молочнокислых продуктов, то их в коттедже подруг было в избытке. В последнее время девушки стали замечать в себе какое-то непонятное отвращение к мясу и, напротив, возросшую тягу к травам, овощам и кисломолочной продукции. Но покупать готовые йогурты со сроком хранения до двух недель, а то и выше, они не хотели. Им казалось подозрительным, чтобы молочные продукты могли храниться так долго. Вместо этого Леся приобретала обычное молоко, закваску и готовила кефир, йогурт, даже творог и домашний сыр.

Оказалось, что сделать творог — проще простого. Надо было лишь положить пару ложек закваски в свежее молоко с максимально коротким сроком годности, а потом подождать какое-то время, чтобы молоко свернулось, загустело, а снизу появилась полупрозрачная жидкость. Затем получившийся сгусток Леся откидывала на дуршлаг, в котором уже лежал двойной слой марли. И когда прозрачная сыворотка стекала в подставленную под нее тару, в марле оказывался нежнейший и вкуснейший домашний творожок.

Если Леся добавляла в него мед, то из этого творожка получались отличные десерты, нежные, без крупинок и комочков. А если положить в творог морскую соль, травы или любые другие добавки, например Кира любила кунжут, а Леся отдавала предпочтение кедровым орешкам, то получался домашний мягкий сыр с интересными и самыми разнообразными вкусами.

И главное преимущество всех этих продуктов заключалось вовсе не в их дешевизне, а в том, что они были скоропортящимися, а значит, максимально натуральными и полезными для здоровья. Остающаяся после приготовления творога сыворотка тоже шла в дело. Леся с удовольствием пила ее вместо кефира, находя куда менее калорийной, но в то же время ничуть не менее полезной для здоровья.

Так что сметана у них имелась своя собственная, приготовленная из купленных на рынке сливок. Она отлично подошла и к оладьям, и к драникам.

Оладьи Насти получились очень вкусными и пышными. Каким-то образом они не теряли своей пышности даже после того, как их сняли с огня. Настя отделила часть оладушек, сложила их в контейнер, а сверху посыпала сахарной пудрой.

— Это для Бори, — пояснила она в ответ на вопросительные взгляды подруг. — А драники я должна положить в другой контейнер. У вас есть еще? Этот я нашла в мойке, но одного мне мало.

Подруги обменялись улыбками. Настя была такой сосредоточенной, когда рассуждала о том, что ей необходимо накормить вечером своего мужчину.

— Должен найтись и еще один контейнер для твоего Бори.

— Иначе драники своим чесночным запахом совершенно убьют оладьи, — озабоченно нахмурилась Настя.

Вот ведь какая молодец! Даже находясь в чужом доме, на чужой кухне, девушка умудрилась приготовить ужин для своего мужчины, сама поела, подруг угостила, да еще и Лисице с Эдиком останутся дранички и оладушки, когда эти двое явятся домой к ужину.

— Кстати! — спохватилась Леся. — Мы же собирались в восемь быть у Бориса.

Кира глянула на часы и кивнула:

— Думаю, что самое время нам выезжать.

— А вам удалось что-то узнать про Амелию и Рябкова? — вскинулась Настя.

— Что-то удалось. Остальное выясним у твоего Бориса.

— Ох, — покачала головой Настя, — что-то мне подсказывает, что сделать это будет не просто.

— Ничего! Заговорит твой Борис, никуда не денется.

— Как миленький заговорит!

И когда обрадованная Настя, прихватив заполненные контейнеры, убежала собираться, Кира повернулась к подруге.

— Беспокоит меня этот Борис, — призналась она ей. — Темная лошадка. Надо будет у него хотя бы паспорт посмотреть. Как думаешь? Покажет он нам его?

— Покажет. Пусть только попробует не показать.

Без ведома Насти подруги договорились с Эдиком и Лисицей следующим образом. Как только все трое приедут на место и убедятся, что Борис там, подруги позвонят своим защитникам и сообщат им точный адрес своего пребывания.

— И чтобы вы сразу же после этого выезжали! — строго велела Кира мужчинам.

— Вы можете нам там понадобиться! — мило добавила Леся, перехватив в последний момент у своей подруги телефонную трубку.

Борис был дома. Когда он сразу же открыл дверь, на его лице играла приветливая улыбка. Но при виде явившихся с Настей двух подруг улыбка его моментально потухла. Впрочем, Борис не растерялся, правила хорошего тона, привитые ему с детства, помогли ему. Он вновь заулыбался и засуетился.

— У нас гости! Это немного неожиданно, но тем лучше. Позвольте за вами поухаживать, дорогие женщины.

Он помог раздеться Насте, принял и повесил плащ Леси, пальто Киры, потом пригласил их в комнату. Но прежде чем пройти в гостиную, подруги, разумеется, разулись и уже босиком пошли по квартире.

Борис направился следом за ними, твердя:

— Мне так неудобно, вам не следовало разуваться, здесь нет тапочек…

— Все прекрасно.

— Наверное, вам холодно.

— Тут полы с подогревом.

— В самом деле? — обрадовался Борис. — Надо же… Понимаете, эта квартира не моя, я даже этого еще и не заметил.

— Значит, вы живете тут недавно? А откуда вы прилетели?

— Израиль, — коротко ответил Борис. — Опережая ваши вопросы, сразу же скажу, что эмигрировать на историческую родину — это было не мое решение. Так решили мои предки. Сам я в тот момент был слишком мал, и мнением моим никто не соизволил поинтересоваться.

— А если бы вас все-таки спросили?

— Я бы однозначно воскликнул — нет! И моим родителям стоило бы прислушаться. Ведь как известно, устами младенцев глаголет истина.

— Вам там не нравится?

— Я предпочту не отвечать на этот вопрос. Скажу лишь, что мне по душе холод, а не жара. И я люблю дождь, а не засуху.

Что ж, это был не тот вопрос, на который подругам позарез требовался точный ответ. А вот зачем Борис прилетел в Питер, это их интересовало куда больше.

— Может быть, чаю или кофе? — вспомнив об обязанностях хозяина, предложил Борис.

— Да, можно.

Борис встал с кресла, в которое он только что сел, но Настя не дала ему сделать ни шага.

— Сиди, пожалуйста, Боря! — кинулась она к нему. — Я сейчас погрею ужин, перекусим и заодно поговорим.

— Я не возражаю, — мигом повеселел Борис, который, как и всякий мужчина, едва только речь заходила о еде, сразу становился добрее и мягче. — Целый день мотался по городу, здорово промерз да и проголодался как собака.

Настя направилась в кухню, а подруги сочли ситуацию удобной, чтобы задать Борису интересующий их вопрос:

— Вам удалось узнать, что случилось с госпожой Луговой?

Борис откинулся на спинку кресла и внимательно взглянул на подруг.

— Я так понимаю, Настя уже ввела вас в курс наших с ней проблем?

— Да. Она нам все рассказала без утайки.

— Ох уж эта мне женская дружба и безоглядная откровенность, — усмехнулся Борис. — Как только вы остались втроем сегодня утром, я сразу же понял, что Настя вам все выболтает.

— О какой дружбе вы говорите? Мы с Настей были едва знакомы.

— Дружба, как и любовь — это удивительные вещи. Они посещают нас в один миг, проявляясь независимо от нас самих и наших пожеланий. Вы разговаривали с Настей так, что я понял, вы ее подруги или, во всяком случае, будущие подруги.

Эти рассуждения были сыщицам понятны. Но Кира все же сочла своим долгом внести окончательную ясность и сказала:

— Настя попала в трудное положение, девушка просила у нас совета.

— И чем же вы можете ей помочь?

— Мы хоть и детективы-любители, но расследовали несколько громких дел. В том числе и убийства.

Борис выразительно изогнул левую бровь. Этот жест мог означать как легкую степень недоверия, так и восхищение. Подруги невольно залюбовались этим мужчиной. До чего же хорош! И красив, и обаятелен, и к тому же прекрасно знает о своей власти над противоположным полом. И не исключено, что властью этой охотно пользуется. Если он полюбит Настю, ей крупно повезло. Но если он хочет всего лишь использовать девушку в своих целях, то бедная Настя! Устоять перед обаянием Бориса ей будет чертовски трудно.

— Борис, буду говорить с вами откровенно, мы не можем оставить с вами Настю пока не убедимся в вашей благонадежности.

— Забавно. И как же вы попытаетесь ее у меня забрать? Что, если она не захочет уходить от меня? Вы, женщины, такие странные существа, вы любите, обожаете тех людей, кого любить, казалось бы, и не за что.

— Но в случае с Настей это не сработает. Она уже намучилась с одним недостойным мужчиной. Теперь она заслуживает хорошего парня.

— Повторяю, даже если я ее и недостоин, как вы собираетесь объяснить это самой Насте? Она может пожелать остаться со мной, чтобы лично убедиться в том, насколько я хорош или плох.

— Если вы не расскажете нам о себе всей правды, мы немедленно звоним родителям Насти и объясняем им, что дочь нужно срочно спасать.

— И что? — насторожился Борис. — Они примчатся сюда?

— Незамедлительно. И надо полагать, что вашему уютному и интимному общению с Настей придет конец. Даже если родители и не утащат ее силой, они все равно не дадут вам расслабиться, будут доставать вас своими звонками и визитами.

— Только не это, — содрогнулся Борис, и было непонятно, поверил он подругам или просто изображает страх. — Я готов рассказать вам все, что угодно, лишь бы оттянуть знакомство с родителями моей подруги. Полагаю, вас интересует моя личность?

— Да. Интересует.

— Извольте.

И Борис достал синюю книжечку, на которой красовался герб Государства Израиль.

— Смотрите, изучайте, мне скрывать нечего.

Подруги изучили. Фотография была Бориса. А вот имя стояло другое: Шломо — Соломон Кох.

— Почему же вы назвались Борисом?

— Мне не нравится мое имя. Предпочитаю, чтобы меня называли Борисом. А что? Вы имеете что-то против этого?

— Нет, все в порядке. Значит, вы гражданин Израиля. И зачем вы прилетели в Россию?

— Я вам уже объяснял. Амелия — моя клиентка. Она вызвала меня, как эксперта.

Ага, хоть что-то проясняется.

— Какую экспертизу вы должны были провести? Криминалистическую?

— О, нет, — усмехнулся Борис. — В полиции я никогда не работал. И с криминалом до моего приезда в Россию и смерти Амелии дела не имел. Порученная мне экспертиза совсем иного рода.

— И какого же?

Борис помолчал. Он задумчиво смотрел на подруг, но, казалось, не видел их. И сыщицы решили, что нужно немного подтолкнуть Бориса к откровенности.

— Это как-то связано со смертью в августе месяце Федора Захаровича — деда Амелии?

На лице Бориса промелькнуло удивление.

— А вы не так уж просты, уважаемые сыщицы, — произнес он. — Что ж, раз вы и сами знаете основное, не вижу смысла скрывать от вас детали. Да, я должен был произвести оценку ювелирных изделий, доставшихся Амелии после смерти ее деда — Федора Захаровича Лугового. Амелия хотела, чтобы я сказал ей, сколько примерно может стоить коллекция ее деда, потому что хотя драгоценности и находились у нее, но вся остальная родня напирала на нее, требуя своей доли.

Бинго! Теперь подруги поняли все, ну, или почти все! Вот почему погибла Амелия. Подруги так с самого начала и подумали, не иначе как дело снова в чьей-то жажде наживы. Жажде настолько сильной, что она оказалась даже способной довести человека до убийства.

История знает немало примеров, когда наследники начинали кровопролитную войну за право обладания наследством. Зачастую вражда между ними длилась не один год, переходя даже из поколения в поколение. Конечно, это очень обидно и быть такого не должно, но сущность человеческая от века к веку остается неизменно греховной. И лишь немногим родственникам удается преодолеть искушение и не впасть в ссору при дележе наследства.

Если Амелии достался солидный куш, то кто-то мог этому очень позавидовать. И насколько понимали подруги, этот кто-то должен был быть из числа претендентов на наследство старого господина Лугового. А значит, число подозреваемых в причастности к смерти Амелии, помимо Насти и ее мужа, увеличивалось теперь еще на несколько человек. И это было хорошо как для Насти, так и для Егора, ведь в большой компании веселей. И к тому же при таком раскладе появляется вероятность того, что за решетку попадет не безвинная жертва, а настоящий виновник убийства.

Глава 10

Но пока что подруги хотели обсудить с Борисом ситуацию без упоминания о Егоре и о том, что Настиного мужа нужно спасать.

— Мы видели список претендентов на наследство старика, — произнесла Кира. — Он довольно длинен.

— Ну, я списка конкурентов моей клиентки не видел, но знаю, что она жаловалась мне и своим друзьям на постоянное чувство опасности, которое возникло у нее с момента смерти деда. Как я понял, родня устроила ей скандал прямо на кладбище.

— Требовали дележки коллекции?

— Амелия сказала, что ей пришлось убегать с кладбища, словно какой-то преступнице.

— А как получилось, что старик оставил коллекцию именно ей?

— Ну как получилось?.. Знаете, как обычно бывает? Никому из родственников не было до старика никакого дела. У всех находились дела поважнее, тем более что старик был под хорошим присмотром. Пока он еще был способен ухаживать за собой сам, Амелия бывала у него каждый день. А когда старик совсем ослабел, она взяла его к себе.

— Почему именно она, а не сын или другая родня?

— Насчет сына старика я ничего не знаю. А прочую родню старик и сам терпеть не мог, твердил, что это стая шакалов, которые только и ждут, когда он откинет копыта, чтобы разворовать все то, что он сумел скопить за свою жизнь. И в первую очередь это касалось, как я думаю, его коллекции.

— Что за коллекция такая?

— Коллекция старинных ювелирных изделий. Все они из золота или серебра, с драгоценными камнями.

— И большая коллекция? — поинтересовалась Леся.

— О, да.

— А дорогая?

Вопрос Леси был далеко не случаен. Ее двоюродная бабушка тоже считала себя обладательницей раритетной коллекции драгоценных украшений, хотя все вокруг прекрасно знали, коллекция насчитывает всего несколько более или менее стоящих изделий с действительно драгоценными камнями. Все прочее — это лишь золотой лом, не представляющий никакой художественной или исторической ценности. Штампованные перстни с искусственно выращенными рубинами, серьги с россыпью фианитов, золотые цепочки и подвески машинного плетения. Но бабушка никого не слушала. Она была уверена, что хранит у себя несметное сокровище. И до самой своей смерти никому не позволяла трогать ее шкатулку. Если же она и демонстрировала свои украшения, то лишь издали, неизменно начиная нервничать, когда кому-то приходило в голову повертеть в пальцах одно из них.

— Положите, пожалуйста, эту вещь на место, — нервно произносила старушка, поджимая губы. — Разве вы не понимаете? Это же уникальная вещь, а вы трогаете ее своими руками. Вы их хотя бы перед этим мыли?

В общем, чтобы не нервировать старушку, все вокруг послушно делали вид, что восхищаются ее «драгоценностями». Бабушка умерла в полной уверенности, что осчастливила перед смертью всех своих близких, завещав каждому из них по какому-нибудь своему «раритету». В действительности же все эти кольца и серьги не стоили почти ничего. И близкие хранили у себя их исключительно в память о любимой бабушке.

Лесе тоже досталась подвеска — на редкость уродливая розочка, украшенная в серединке крохотным розовым камешком.

Но Борис, выслушав Лесю, отрицательно покачал головой:

— Нет, эта коллекция действительно дорогая. Судя по тем фотографиям, что прислала мне Амелия по электронке, там были уникальные вещи.

— Старинные?

— Да, — кивнул Борис. — Семнадцатый, восемнадцатый, девятнадцатый и начало двадцатого веков. Но если украшения девятнадцатого-двадцатого веков представляют ценность в основном для любителей, поскольку выглядят чрезвычайно привлекательно, то для знатоков куда интереснее древние изделия. Тогда ювелиры еще не умели гранить камни так искусно, как это делали в более поздние времена. Изделия их имеют несколько грубоватую форму. Но в этом и заключается их невероятная ценность.

— Семнадцатый век? — задумалась Кира. — Тысяча шестьсот какой-то там год? Хотите сказать, в коллекции деда Амелии были изделия, которые носили во времена Михаила Федоровича — первого из Романовых на российском престоле?

— Именно так, — кивнул Борис.

— Так это же музейные экспонаты!

— Совершенно верно.

— Да им же цены нет!

— И снова в точку.

— И сколько же могла стоить такая коллекция?

— Вот этого я не могу вам сказать точно.

— Скажите приблизительно!

— И приблизительно тоже не могу, потому что не видел воочию ни одной из этих вещей. Я видел их лишь на фотографиях. Но не исключено, что некоторые вполне могли бы оказаться подделками.

— У вас сохранились эти фотографии?

— Файлы были уничтожены сразу же после просмотра.

— Зачем вы это сделали?

— Послание было заминировано вирусом изначально. Пять минут просмотра — и все исчезло.

— Я слышала о таком, — кивнула головой Кира. — Письмо заражено вирусом, который позволяет его прочесть, но при попытке копирования тут же уничтожает.

— Я даже не пытался копировать. Просто внезапно все фотографии рассыпались на квадратики, а потом исчезли.

— Видимо, Амелия придавала этим фотографиям большое значение, если захотела их так быстро удалить.

— По ее словам, оценка мной коллекции должна была произойти в обстановке строжайшей секретности. Ее родня уже вызвала своего оценщика, но Амелия считала, что это человек, подкупленный нечистыми на руку родственниками, которому она никак не может доверять.

— Другими словами, она хотела, чтобы вы сделали для нее свою оценку, выступили бы в роли независимого эксперта?

— Именно.

Что же, теперь подругам была ясна роль Бориса в этом деле.

— Я прилетел рано утром, забросил свои вещи на эту квартиру и отправился по адресу, который дала мне моя клиентка. Я рассчитывал, что мы с ней сразу же отправимся в хранилище, где находилась коллекция. Но когда я пришел по указанному адресу, то Амелии не было, зато я встретил там Настю. А потом появился этот Рябков.

— И сразу же умер.

— А теперь боюсь, мы должны считаться с тем обстоятельством, что и Амелия мертва.

— И может быть, ее убил тот же человек, который убил и Рябкова?

Борис кивнул. Вид у него был задумчивый и огорченный.

— Я даже не знаю, что мне делать. Наверное, правильней было бы вернуться в Израиль, но…

Он сделал паузу, взглянув при этом в сторону кухни.

— Но я встретил девушку, которая запала мне в душу с первого взгляда. Да и не ждет меня никто на моей далекой и жаркой исторической родине.

— Что так?

— Отец у меня умер. Мать вышла замуж за другого. Нет, я ничего не хочу сказать, он отличный человек, и мы с ним дружим. Но…

— Но вы в новой семье своей матери лишний.

— Именно, — подтвердил Борис. — Так что в Израиль меня ничто не тянет. А тут у меня есть дело… Признаюсь вам откровенно, мне бы хотелось узнать, кто убил Амелию. Я не привык, знаете ли, чтобы велись какие-то игры за моей спиной.

Черты лица Бориса словно закаменели. И подруги невольно поежились. Борис, похоже, человек жесткий. Даже будучи в неплохом расположении духа, он вызывал в подругах трепет. Можно было только догадываться, каков он в гневе.

В этот момент появилась из кухни Настя.

— У меня все готово, — кротко сообщила она. — Будем ужинать на кухне или сядем тут?

И лицо Бориса моментально смягчилось. Даже удивительно, как это еще секунду назад подругам могло казаться, что этот человек может быть опасен. Появление Насти все моментально изменило, в присутствии этой девушки Борис становился совсем другим человеком.

Что касается подруг, то они с удовольствием поели бы и на кухне. Но Борис церемонно возразил, что гостей не принимают на кухне.

— Моя мать всегда учила меня таким правилам. Даже если ты ешь в одиночестве, приготовь себе все, как полагается. Возьми тарелку, приборы, стакан под воду или другое питье и обязательно положи рядом полотняную салфетку. Мама не признавала бумажных салфеток, считала, что это лишь немногим лучше, чем вытирать губы туалетной бумагой.

Подруги смущенно потупились. Встречали они таких граждан. Да и тех, кто перекусывает на газетке или нанизывает котлету на вилку, а потом разгуливает с ней по всей квартире, тоже навидались предостаточно. Сами живут с двумя такими индивидуумами.

Что ж, теперь они знают, что Борис воспитывался в хорошей семье. Но что еще они сумели узнать об этом человеке? Несмотря на то, что они беседовали уже довольно долго, они так и не смогли составить окончательное мнение о Борисе.

— А где вы учились?

Борис назвал какое-то учебное заведение, которое подругам ничего не гворило.

— Это тоже в Израиле, — усмехнулся Борис. — Но основные знания я получил от своего отца. Он был ювелиром-геммологом.

— Кем?

— Папа работал с самыми разными камнями. Умел отличить подделку или искусственно выращенный кристалл от настоящего природного камня. Ведь сейчас в лабораторных условиях выращивают такие кристаллы, которые практически не отличаются от натуральных камней. Поэтому, когда имеешь дело с крупными и дорогими камнями, очень важно, чтобы они попадали к тебе из надежных источников.

— На драгоценный камень должна быть гарантия фирмы-производителя?

— Вроде того. Путь драгоценного камня должен быть предельно прозрачен — от места находки и вплоть до того момента, как он, выйдя в своей окончательной форме из рук огранщика, поступит в продажу в виде ювелирного изделия.

— И вы тоже занимаетесь камнями?

— Сфера моей деятельности несколько шире. Мне нравятся драгоценные камни, но я считаю, что им нужна в первую очередь подходящая оправа.

Как раз в этот момент в комнате появилась Настя, которая принесла на подносе ужин. Подруги были еще сыты оладушками, поэтому они равнодушно отнеслись к появлению драников с мелко порубленным холодным мясом, залитым густым чесночным соусом. Соус был белым, и подруги замерли, ожидая, что Борис откажется есть мясное и молочное одновременно.

Но израильтянин их удивил. Не моргнув глазом Борис умял это некошерное блюдо, а заметив недоумевающие взгляды подруг и поняв, что их смущает, лишь усмехнулся:

— Я считаю нелепыми многие предписания наших священников. И меня бесит необходимость сидеть всю субботу у себя в доме, выходя лишь по самой крайней надобности и не далее трехсот метров от дома. И разделение мясной и молочной пищи я тоже не принимаю. Обожаю телячью печенку в сметанном соусе и считаю, что если человек получает удовольствие от пищи, то это правильно. Куда хуже отказывать себе в удовольствиях, а потом требовать себе за это от Бога какие-то дополнительные благодеяния.

Ужин уже подходил к концу, а Эдик с Лисицей все еще не давали о себе знать. Подруги по очереди выходили из комнаты и звонили своим мужчинам. Но в ответ каждый раз слышали одно и то же:

— Мы едем.

— Будем через десять минут.

— Мы уже совсем рядом!

Но время шло, Борис начал кидать взгляды на часы, висящие на стене, а подруги недоумевали, куда подевались их мужчины. Наконец раздался долгожданный звонок в дверь.

— Пришли! — обрадовалась Леся.

— Надеюсь, что с хорошими новостями.

Борис был уже предупрежден подругами о том, что за ними заедут их кавалеры.

— Пусть зайдут, — милостиво предложил он.

Лисица с Эдиком не стали артачиться. Тем более что подруги сказали им, что Борис также будет участвовать в их расследовании, поскольку выпускать его из своего поля зрения подруги не намерены. Познакомившись, пожав друг другу руки, мужчины присели за стол, где на сей раз было все накрыто для чаепития.

— Ужинать? — гостеприимно предложил Борис вновь прибывшим гостям. — Моя хозяйка может вас накормить.

Однако Лисица с Эдиком от еды дружно отказались:

— Спасибо, мы сыты.

— И где это вы успели перекусить? — подозрительно взглянула на них Кира.

— И где это вы болтались столько времени? — добавила Леся.

— По вашему же поручению. Пытались выяснить обстоятельства смерти Рябкова и Амелии Луговой.

— Ну а поели-то вы где? — продолжала сверлить взглядом мужчин ревнивая Кира.

— С ребятами из отдела по расследованию убийств перекусили.

— Значит, вам все-таки удалось поговорить с сыщиками, которые занимаются этим делом? — обрадовалась Кира. — Что же вы молчите?

— А мы и не молчим, мы как раз говорим. И если ты не станешь перебивать нас своими расспросами, то мы все вам расскажем.

Кира тут же захлопнула рот. А Лисица между тем продолжил:

— С большим трудом, но все-таки нашлись у нас общие знакомые, которые нас с ребятами из уголовного сыска и свели.

И взглянув на Киру, Лисица проронил:

— Между прочим, это обошлось нам в две бутылки коньяка.

— Но дело того стоило? Вам удалось что-нибудь узнать?

— По факту смерти Амелии Луговой заведено уголовное дело.

Сердце у Киры упало. До последней минуты она надеялась, что Борис и Настя ошибаются. Что Амелия жива и скоро объявится.

— Значит, она все-таки мертва? И это ее тело нашли в машине Насти?

— Увы, да. Никаких сомнений в этом у следствия нет. Убитую сразу же опознали. Ведь ее документы очутились в полиции еще вчера.

— И как ее документы там оказались? — удивилась Кира.

— Они были у Егора во время задержания его в коттедже, — объяснил ей Лисица.

— А что он там делал? — удивилась Кира.

— Говорит, что искал свою жену. У него при себе была сумка Амелии с ее документами, которую полиция и оставила у себя.

Разумеется, никто из девушек не знал об этом.

Настя была искренне поражена, узнав, что ее муж также побывал в коттедже Амелии. Когда Борис сказал ей о том, что столкнулся в коттедже с ее мужем, Настя не поверила своему новому другу. Решила, что он мог и обознаться. И уж конечно, она не знала подробностей произошедшего.

— Что же его туда потянуло?

— Он утверждает, что сумку ему передал ваш сосед — дядя Леша.

— Есть такой, — кивнула головой Настя. — Хороший человек, хотя и страшный ловелас.

— А дядя Леша, в свою очередь, найдя сумку Амелии и вашу сережку там, на полу в подъезде, а затем, узнав о вашем уходе от мужа, счел вас с Амелией подругами и сообщницами.

— Никогда таковыми с ней не были!

— Но дядя Леша этого не знал. Из самых добрых побуждений он посоветовал Егору поехать по адресу прописки Амелии, с тем чтобы застукать там вас обеих. Он полагал, что раз вас нет у родителей и подруг, вы можете прятаться у этой Амелии.

— Более идиотского предположения и придумать невозможно, — фыркнула Настя.

— Тем не менее ваш муж счел идею хорошей. Он взял у дяди Леши сумку Амелии, ее документы и поехал за своей женой, то есть за вами.

— И там он столкнулся с Борисом.

Повернувшись к Борису, Настя с чувством произнесла:

— Не знаю, что у вас там произошло, но спасибо, что ты ему врезал за меня!

— Всегда рад помочь, — улыбнулся ей Борис в ответ.

Эта улыбка сделала Бориса невероятно симпатичным. И вообще, как успели заметить наблюдавшие за ним подруги, когда Борис смотрел на Настю, в его глазах словно что-то зажигалось. Что-то такое, что делало его еще более привлекательным.

Лисица между тем продолжал:

— Примерно в это же время в полицию поступил анонимный звонок о том, что в такой-то дом проник кто-то чужой.

— Это я позвонил, — перебив его, похвастался Борис.

И в ответ на взгляды сыщиков, пожал плечами:

— А что? Одно дело — я в дом прошел. У нас с Амелией был заключен договор, подразумевающий определенную степень доверия. Я считал, что имею право провести там детальный осмотр. Но мне совсем не понравилось, что туда еще кто-то заходит, как к себе домой. Я же не знал, Настя, что это твой муж и что он ищет тебя.

— Бывший, — быстро поправила его Настя. — Бывший муж.

— Все равно. Мне не хотелось, чтобы кто-то посторонний шарил в пустом доме.

— Ну, ты правильно сделал.

— А врезал я ему, будь уверена, от души. Как чувствовал, какой он гад!

— Спасибо тебе, Боря.

Лисица не стал ждать, когда они наговорятся и налюбезничаются, и заговорил вновь:

— По звонку на место предполагаемого преступления выехала группа быстрого реагирования. Они и задержали вашего супруга. А обыскав коттедж, нашли в подвале тело Рябкова.

— Почему же они потом отпустили Егора? Ведь он был подозреваемым в его смерти.

— По заключению экспертов, у Рябкова случилась закупорка сосудов головного мозга. Оторвался тромб, который и вызвал скоропостижную смерть.

Услышав, что Рябков скончался вследствие естественных причин, Настя посветлела лицом. Конечно, не было ничего хорошего в том, что молодой и приятный мужчина умер вот так в одночасье, не успев даже попрощаться с родными и близкими, но все-таки это было не убийство. На их с Борисом совести остается лишь только то, что они спрятали труп. Вернее, Борис настоял на том, чтобы его спрятать. Но он запаниковал, со всяким случается. Это можно простить, тем более что тело все равно было обнаружено, извлечено и отправлено в морг. И сейчас Настя испытала огромное облегчение, услышав новость о естественной смерти Рябкова.

— Однако, — продолжал рассказывать Лисица, — тело Рябкова полицейские нашли не случайно. Аноним, который предупредил их о проникновении в коттедж, сказал также о том, что там может быть мертвое тело хозяина.

— Хозяина? Рябков — хозяин коттеджа? Он родственник Амелии? Ее муж?

Это предположение Лисица отверг категорически.

— Он ей не муж, между собой они даже не родственники. Не знаю, почему звонивший назвал Рябкова хозяином дома.

Поняв, что обращаются к нему, Борис слегка смутился:

— Я решил, что так будет доходчивей.

— Или вы хотели запутать следствие?

— Зачем мне это надо? — пожал плечами Борис с самым искренним видом, но все равно у всех присутствующих, разве что за исключением Насти, у которой вид был какой-то отсутствующий, сложилось ощущение, что в словах Лисицы есть толика истины и что Борис не до конца откровенен с ними.

Настя же не могла не думать о своем муже. Здорово Егор влип.

— Ситуация для Егора складывается неприятная. В первый раз его схватили в коттедже Амелии, да еще с ее сумкой, которую якобы нашел на лестнице. Но тогда его спасло то, что про смерть Амелии полицейские еще ничего не знали, Рябков же, как установила экспертиза, умер от естественных причин. Поэтому заводить уголовное дело не стали, и Егора отпустили домой уже утром.

— Значит, он провел за решеткой целую ночь?

— Вечер и ночь. Но повторяю, все для него могло бы закончиться благополучно, если бы во второй раз он не попался в момент транспортировки тела Амелии. Тут уж ему было не отвертеться, его взяли, как говорится, с поличным.

— А куда он хотел ее отвезти, вы не знаете?

— По его словам, он всего лишь хотел переставить машину в соседний двор.

— Ну а тело мертвой Амелии как очутилось у меня в багажнике? — воскликнула Настя. — Зачем он его туда положил?

— Егор утверждает, что не имеет к этому ни малейшего отношения. Он в машину ничего и никого не клал.

— Ну, это уж вздор! — возмутилась Настя. — Пусть не врет! Ключи от машины оставались у нас дома. Значит, если кто и положил тело Амелии в мою машину, то это либо сам Егор, либо… мои родители.

Настя сказала так, потому что вспомнила о том, что второй комплект ключей от ее машины находился у папы с мамой дома. Но так как заподозрить уважаемых и добропорядочных Германа Юрьевича и Галину Сергеевну в столь чудовищном злодеянии никому из присутствующих и в голову не пришло, то все согласились с тем, что труп Амелии никак не мог попасть в багажник машины без ведома самого Егора.

— Егору грозит серьезное обвинение. Следователь считает, что либо он сам убил Амелию и спрятал ее тело в багажник машины отсутствующей жены, либо, если сам и не убивал, может быть причастен к смерти несчастной.

Настя судорожно стиснула пальцы. Что же делать? Надо выручать Егора. Хотя Егор и нанес ей глубокую обиду, но он был ее мужем, когда-то она любила этого человека, и до сих пор он оставался ей не совсем чужим. Да и не верила Настя в то, что Егор мог кого-то убить.

— А как… как погибла Амелия?

— Ее задушили удавкой.

Настя вздохнула чуть свободнее, последние сомнения оставили ее. Егор был слишком хлипок для такого способа убийства. Подсыпать яду или толкнуть в спину под колеса поезда или с обрыва, это он мог. То есть, поправилась она мысленно, при определенных стечениях обстоятельств, наверное, смог бы. Но даже в этом у Насти имелись сомнения. А уж задушить… да еще молодую и красивую женщину…

Нет, поверить в такое Настя никак не могла.

— И что… что с ним теперь будет?

— Ну, пока рано об этом говорить. Насколько я понимаю, имеются и другие люди, желавшие смерти Амелии?

Кира тут же вскочила:

— Мы считаем, что Амелию могли убить ее родственники!

— Кто?

— Амелия получила коллекцию драгоценностей, которую ее родственники тоже хотели пощипать.

— А она им не позволяла.

— Они должны были быть здорово злы на девушку!

Лисица заинтересовался:

— Надо понимать — у вас есть имена?

— Есть. Родственники Федора Захаровича Лугового!

Глаза Лисицы стали внимательными и настороженными.

— И откуда же у вас взялась эта информация, позвольте спросить?

Кира замерла. Она знала, если уж Лисица начал разговаривать с ней в таком тоне да еще обращается к ней на «вы», значит, она его здорово допекла. И сейчас Кира знала за собой вину. Она влезла в секретный архив Лисицы, в который он ей лазить не позволял.

Поэтому она отвела глаза и попыталась обойтись без ответа на этот щекотливый вопрос.

— У нас есть список родственников Федора Захаровича Лугового, которые могли бы претендовать на его коллекцию.

— Ах, вот как!

Теперь взгляд Лисицы буквально прожигал Киру. И чего он так на нее взъелся? Подумаешь, влезла она без его разрешения в зашифрованные записи. Так ведь они почти муж и жена. А у супругов не должно быть тайн друг от друга. А если Лисица намерен и впредь что-то от нее таить, то лучше им вообще расстаться!

И Кира, убедив себя в том, что ничего криминального не сделала, взглянула Лисице прямо в глаза. Видимо, он что-то в них прочел, потому что слегка смутился и пробормотал:

— Ладно, поговорим об этом дома. Так что за список? Можно его огласить?

— Сын Федора Захаровича, его внучка — Амелия, а затем, как я понимаю, какие-то дальние родственники. У них и фамилии другие.

— Огласи имена этих людей.

— Они у меня все тут записаны.

Глаза Лисицы полезли на лоб. А Кира страшно покраснела. Вот этого Лисица ей точно не простит и, наверное, будет прав. Мало того, что она влезла в его записи, она еще и посмела вынести что-то из их дома, из их поселка! А ведь Лисица много раз предупреждал ее, что эти записи должны храниться исключительно на носителях, использоваться для дела, а затем вновь убираться в хранилище.

— Ты должна запомнить все, что тебе необходимо, не делая никаких записей или даже пометок.

Это было непременное условие, а Кира им пренебрегла. Да еще доверила бумаге! Вот за это ей действительно могло сильно попасть.

— Этих людей записала я, — заступилась за подругу Леся. — Прости, Лисица, но я думала, что раз мы занимаемся делом Амелии, то нужно знать всех тех, кто мог желать ей зла.

— И написала почерком Киры?

Уличенная во лжи Леся смущенно потупилась.

— Погодите, — вмешался в разговор Борис, — почему вы считаете, что Амелию прикончил кто-то из ее родственников? Нет, я не отрицаю, что такое вполне возможно, но нельзя зацикливаться только на одной этой версии.

— Согласен, — кивнул Лисица. — И какие версии есть еще?

— Амелия была симпатичная молодая особа. К примеру, у нее могла быть любовная связь или даже не одна.

— Убийство из ревности?

— Почему бы и нет? Сегодня я ездил навестить одного своего знакомого, который и порекомендовал меня Амелии.

— Это какой-то ее родственник? Валерий?

— Именно, — сказал Борис. — Так вот, Валерий точно знает, что у Амелии недавно появился какой-то новый кавалер.

— И как его имя?

— Имени Валерий не знает, но он сказал, что кавалер был странный.

— В смысле?

— Мужчина был довольно пожилой.

— И что? Многие девушки предпочитают, чтобы их мужчина был солидным, взрослым и самостоятельным человеком.

— Но Валерий сказал, что обычно Амелия выбирала себе сверстников. А над теми девушками, которые живут с «папиками», всегда посмеивалась.

— Можно узнать, откуда ты знаешь Валерия?

— Мы с ним познакомились в «Фейсбуке».

— И откуда он знает Амелию?

— Он… он…

Было видно, что Борису не очень-то хочется говорить это. Но все же он решил быть до конца откровенным со своими новыми знакомыми и признался:

— Он ее троюродный брат.

Лисица присвистнул:

— Так вот почему ты пытаешься доказать нам, что преступника не надо искать среди родственников Амелии. Твой собственный приятель из них!

— И как его фамилия? — сунула нос в список Леся.

— Майер. Валерий Майер.

— Есть такой, — подтвердила Леся. — Находится на предпоследнем месте.

— Перед ним, должно быть, его отец и дед. Дед — это двоюродный брат покойного Федора Захаровича. А отец — соответственно, его племянник.

— Но это не такое уж близкое родство.

— Внучка же является наследницей первой очереди.

— Стариком было оставлено завещание. В отсутствие его родного сына Льва Федоровича Лугового все нажитое им имущество достается внучке — Амелии Луговой.

— Значит, старик все-таки оставил завещание?

— Но в нем не была указана коллекция. Нажитое имущество — это коттедж, машина, счет в банке. Коллекция же оказывается вроде как неучтенной. Родственники ополчились на Амелию, заявив, что она еще при жизни старика пользовалась этой коллекцией, распродавая вещи из нее.

— Это правда?

— Амелия утверждала, что старик сам ее об этом просил. Родственники ей не верили, утверждали, что деньги она потратила на свои собственные нужды. В общем, налицо семейная склока.

Кира взглянула на Лисицу.

— Скажи, а почему этот покойный старик — Федор Захарович, почему он заинтересовал тебя? Из-за коллекции?

— Частично, — лаконично отозвался Лисица. — А вообще, старик был еще тем пройдохой.

— А его коллекция? Она стоит каких-то денег?

— Вероятно, — также лаконично произнес Лисица.

Поняв, что ничего больше она сейчас от своего любимого не добьется, Кира повернулась к Борису:

— А где эта коллекция сейчас?

— В хранилище одного банка. Но завтра утром она будет изъята оттуда.

— Почему это?

— На прошлой неделе состоялось судебное заседание, на котором было принято решение, что вплоть до окончательного решения судьбы коллекции ее необходимо изъять и поместить под присмотр приставов. Дабы избежать затем новых проблем.

— И для этого понадобилось судебное слушание?

— Амелия в последние месяцы жизни своего деда вела от его имени все дела. А в банке Амелия и вовсе оформила договор аренды ячейки сейфа на себя.

— Почему она так поступила?

— Потому что старик в последнее время был совсем плох, и речь шла уже не о месяцах, а о днях его жизни. Глупо было заключать договор от лица человека, который одной ногой уже стоял в могиле. После смерти старика коллекция продолжала оставаться в хранилище банка, Амелия отказывалась забирать ее оттуда. Так что родственники, отчаявшись договориться с ней полюбовно, обратились в суд. И в конце концов судья решил дело в их пользу.

— Это все тебе рассказал Валерий?

— Да. А еще он сказал, что волнуется за Амелию. По его словам, у нее появился какой-то неподходящий мужчина. Амелии вообще не везло в этом плане.

— У нее было много мужчин?

— Не думаю. Особенно в последнее время, когда ее дед окончательно слег, она много времени уделяла уходу за стариком. И еще работа… Амелия ведь выплачивала кредит за дом и машину. Как ни мало мы были с ней знакомы, но она рассказывала мне, что хотя и наняла сиделку, но женщина не работала у них круглосуточно. Так что после работы Амелия приходила домой и ухаживала за стариком, как могла и как умела.

— Но он умер в августе, а сейчас уже ноябрь. За эти месяцы симпатичная молодая женщина легко могла бы обзавестись связью, а то и несколькими.

— Сразу же после смерти деда Амелия затеяла косметический ремонт в коттедже. Как она объяснила, ей хотелось освежить дом. А после ремонта сразу же приступила к разборкам с родственниками.

— Вот видишь. Все-таки Амелия часто общалась со своими родственниками.

— Да что там рассуждать! Это они ее и грохнули!

— Захотели забрать себе коллекцию, а Амелия им мешала!

Друзья могли обсуждать это еще очень долго. Но стрелки часов неумолимо двигались. И наконец Борис не выдержал и предложил:

— Чтобы не переливать сейчас из пустого в порожнее, мы должны сами познакомиться с этими людьми. Валерий сказал мне, в каком часу состоится выемка коллекции Федора Захаровича из банка. Полагаю, что мы с вами также можем присутствовать при этом.

— И на каком основании?

— Я никогда не работаю без договора, — важно произнес Борис. — Между мной и Амелией составлен договор, по которому я не только имею право взглянуть на эту коллекцию, но даже, во исполнение условий договора, обязан это сделать! Сегодня я отдал свой договор для перевода, завтра утром получу нотариально заверенную копию на русском языке.

Друзьям все больше и больше нравилась основательность Бориса.

— И я полагаю, — продолжил он, — что этого хватит, чтобы усмирить недовольство родни Амелии. А если что-то вдруг пойдет не так, Валерий обещал замолвить за меня словечко. Он не одобряет поведения своих родственников, хотя открыто и не может противиться им. Но он считает, что его родственники не из тех, кто откажется от халявы. И заключение эксперта, за которое к тому же уже заплачено Амелией, они охотно примут.

Друзья одобрительно переглянулись. Хорошо варит башка у этого парня. Он дельный человек, и он не из тех, кто станет бросать слова на ветер. И конечно, они с удовольствием и сами взглянут на коллекцию.

Глава 11

На протяжении всей дороги домой Леся буквально не могла усидеть на месте.

— Подумать только, — взволнованно подпрыгивала она на сиденье, — драгоценности семнадцатого и восемнадцатого веков! Вот повезло, что мы их завтра увидим!

Но Кира не спешила радоваться и высказывала опасение:

— Наверное, они жутко тяжелые и громоздкие.

— Ну да, в те времена люди предпочитали носить на себе внушительных размеров украшения.

Добравшись до дома, подруги первым делом сунулись в Интернет. Им не терпелось увидеть, какого рода ювелирные изделия могли находиться в коллекции скончавшегося Федора Захаровича. Увиденные драгоценности из частных коллекций и музейных собраний несколько их разочаровали. Лишь в конце девятнадцатого века ювелирные изделия приобрели привычную нам легкость и изящество. Все то, что производилось до того, выглядело, на взгляд подруг, тяжеловесно.

— Однако золота и драгоценных камней на каждое изделие тогда шло без всякой меры.

Медальоны, броши, короны и даже перстни были так густо усыпаны самоцветами, что иногда под ними не удавалось рассмотреть сам металл.

— На любителя, — решили подруги.

Пока они разглядывали драгоценности, в комнату вошел Эдик. В одной руке у него была тарелка, полная драников, приготовленных Настей, а в другой — банка со сметаной. Следом за ним пожаловал и Лисица, который нес блюдо с оладушками и банку клубничного варенья к ним. Подруги и раньше подозревали, что их мужчины не отличаются хорошими манерами. Но теперь, сравнив своих собственных мужчин с Борисом, им стало окончательно ясно, что Эдику и Лисице никогда не достигнуть такого благородства в поведении.

Эдик водрузил свою ношу на стол и с видимым удовольствием огляделся в поисках пульта от телевизора.

— Оладушки — просто сказка, — запихивая в рот огромный кусок, сказал Лисица. — Кто испек?

— Настя.

— Мечта, а не девушка, — причмокнул Лисица, облизывая пальцы. — И кому-то ведь такая достанется. Хотите кусочек?

— Мы уже ели.

— Нет, вы просто обязаны съесть еще чуть-чуть. Это очень вкусно.

— Не хотим.

— С клубничным вареньем точно захотите.

Лисица подошел к подругам и не успокоился, пока не всучил каждой из них по половинке оладушки, густо намазанной вареньем. При этом он взглянул на экран монитора и неожиданно хмыкнул:

— Эдик, мы-то думали, они такси ищут, а они тут картинками любуются.

— Бездельницы, — отреагировал Эдик, с удовольствием положив свои нижние конечности на стол, а тарелку с драниками поставив к себе поближе на диван. — Леся, молодец, что ты догадалась сделать наконец драники. И знаешь, обычно они тебе не очень-то удавались, но сегодня ты превзошла саму себя. Пятерка с плюсом.

— Поставь пятерку Насте и плюс тоже ей, потому что драники жарила она!

Мужчины переглянулись и дружно спросили:

— Ну а вы что делали?

Нет, посмотрите только на них! Можно подумать, подруги обязаны каждый день выдумывать этим двоим различные деликатесы, соревнуясь с лучшими поварами.

— Вы же сказали, что ужинали сегодня, — нашлась Леся.

— И что? Сейчас снова проголодались.

— Перед сном есть вредно.

— Ну, пару оладушек можно, — отмахнулся Лисица, снова запихивая в рот огромный кусок оладьи.

Кира сердито посмотрела на жениха. И куда в Лисицу влезает столько еды? Посмотришь на него и кажется, что он вообще ничего не ест. Тощий, как жердь. А на самом деле большего обжору ей встречать в своей жизни не приходилось.

— Ты хотя бы вареньем на пол не капай! — возмутилась она.

Но Лисица заявил, что варенье — это ерунда и тут же в подтверждение своих слов уронил кляксу на ламинат. Чтобы не видеть этого безобразия и не злиться на любимого мужчину слишком уж сильно, Кира вновь отвернулась к экрану компьютера. Но спустя пару минут не выдержала и сквозь зубы все же спросила у мужчин:

— Про какое такси вы тут говорили?

— Как это? — удивились эти двое. — Такси, которое увезло Настю. Разве вы его еще не нашли?

— И зачем оно нам? Таксист довез Настю до коттеджа, и больше она его не видела.

— А между тем таксист ждал не ее, как вы теперь понимаете, он ждал Амелию.

— И что?

— А то, что кто-то его вызвал. Хорошо было бы выяснить, кто именно вызвал такси и кто дал таксисту столь подробные указания, кого ему ждать и куда потом везти пассажирку.

Подруги задумались. Действительно, вряд ли такси вызвала сама Амелия. Ведь у таксиста было для нее послание — последовательность Фибоначчи. Амелия не стала бы писать самой себе такие странные записки.

— Кстати, а что это за последовательность Фибоначчи? — задумчиво произнесла Кира. — Возможно, отгадка в этом?

— А может, блондин все неправильно объяснил?

Но когда подруги влезли на сайт «Занимательная математика», они поняли, что ничем им полученная Настей вместо Амелии записка с цифровым рядом в расследовании пока что не поможет. И еще, Рябков знал, о чем говорил.

— Тут сказано, что последовательность Фибоначчи знакома не только математикам, но и природоведам. Почки на деревьях располагаются в строгой закономерности, соответствующей этому ряду цифр.

— И откуда про последовательность Фибоначчи мог знать Рябков?

— Как образованный человек, он мог это просто знать.

— Может быть, сам Рябков и передал Амелии эту записку?

Но Лисица отверг это предположение.

— Рябков прилетел в нашу страну из Амстердама в семь часов утра по московскому времени. Амелия к этому моменту была уже мертва. Ее задушили еще накануне вечером. Так что передать ей эту записку он лично никак не мог.

— А что еще мы знаем про Рябкова?

— Увы, боюсь вас разочаровать, но ничего.

И действительно, личность Рябкова по-прежнему была загадкой как для самих сыщиков, так и для сотрудников уголовного розыска. Они дали запрос по поводу этого человека и в консульство Нидерландов, но пока что ответа еще не было.

— Вот видите, девочки, — хмыкнул Эдик. — Единственный ход вперед — это поиск таксиста. Все остальное — тупик.

— Хорошо, попытаться можно, — согласились сыщицы. — Но мы спрашивали у Насти, она совершенно не помнит ни номера машины, ни марки, вообще ничего!

— Она даже лицо водителя припоминает с большим трудом.

Учитывая то состояние, в котором пребывала Настя в момент ухода от мужа, ничего странного в такой ее невнимательности не было. Девушка была вне себя от возмущения и горя, всеми ее поступками руководили не разум и здравый смысл, а эмоции.

— И все же попробовать можно, — произнес Лисица. — Машина была представительского класса, значит, нужно искать фирмы, специализирующиеся на такого рода перевозках.

— А полиция не может этого сделать?

— У полиции уже есть отличный подозреваемый, — напомнил подругам Лисица. — И сейчас следователь и его помощники озабочены тем, чтобы установить, какого рода связь могла быть между Егором и убитой молодой женщиной.

— Вероятно, они совершенно уверены в его виновности…

— Труп был найден в машине, за рулем которой сидел Егор.

И чуть помедлив, Лисица произнес:

— Не удивлюсь, если в самом скором времени полицейские захотят также побеседовать и с Настей.

— Зачем?

— Во-первых, чтобы лично убедиться, что с ней все в порядке. А во-вторых…

— Уж не хочешь ли ты сказать, что они могут и Настю в чем-то дурном заподозрить?

— Но ведь машина, в которой был обнаружен труп Амелии, принадлежит ей.

— И что с того? У нее не было ключей! Ключи оставались дома. Егор обязан будет это подтвердить!

— Тут не все так просто. По словам экспертов, смерть Амелии вполне совпадает по времени с моментом ссоры супругов. Настя выскочила из дома в сильно взбудораженном состоянии, она этого и не скрывает ни от кого. И как знать, не было ли это вызвано не только ссорой с мужем, но и, скажем так, явлением к ним в дом его любовницы?

— Это ты про Амелию? — ахнула Кира. — Считаешь, она была любовницей Егора?

— Но ведь она приходила к кому-то в тот подъезд. А у Егора много любовниц. Почему бы Амелии и не быть одной из них?

Эта версия тем неприятнее поразила подруг, что она указывала на виновность самой Насти. Во всяком случае, на ее причастность к произошедшему убийству.

— Хочешь сказать, что Амелия среди ночи заявилась в дом к своему любовнику Егору, начала там качать права на глазах у законной жены, Настя не выдержала и придушила нахалку?

— Разве такое развитие событий невозможно?

— А потом сломя голову кинулась бежать прочь, уселась в такси, которое было вызвано кем-то для Амелии, и покатила к ней домой?

— Согласен, на первый взгляд все выглядит более чем нелепо. Но вдумайтесь, а что, если Амелия сказала Егору об огромном состоянии, которое оставил ей дед? Любящий легкую жизнь Егор мог всерьез задуматься о том, чтобы уйти от скучноватой добропорядочной, но не такой уж богатой Насти, чтобы зажить счастливо и привольно с Амелией. А задумавшись о возможности такой рокировки, он мог высказать свои мысли вслух. Мог даже сказать Насте о том, что нашел ей замену, побогаче.

Подруги молчали. Они были не в силах поверить в то, что флегматичная и спокойная Настя, такая умница и отличная хозяюшка могла взбеситься до такой степени, чтобы придушить соперницу. И зачем ей было убивать Амелию? Корень зла был в Егоре!

— Я сам в такую версию тоже не слишком-то верю, — произнес Лисица. — Но единственный способ избавиться от сомнений — это окончательно выяснить, кто же вызвал в ту ночь такси для Амелии.

И видя, что Кира хочет что-то сказать, поспешно добавил:

— Ведь это могла сделать и сама Настя, задумавшая отправиться в дом к Амелии с целью найти и присвоить себе ее коллекцию, разбогатеть и стать более желанной для своего Егора.

— Это просто нелепо, — фыркнув, заявила Кира. — Но если ты считаешь, что надо найти то такси и таксиста, подскажи, как лучше это сделать?

Лисица обрадовался.

— Я уже составил перечень наиболее популярных фирм, занимающихся пассажирскими перевозками.

— И сколько же их? — подозрительно осведомилась Кира.

— Я оставил только те, в которых есть машины представительского класса.

— И сколько таких фирм? — настаивала Кира.

— Немного.

— Сколько?

— Всего около десяти.

— Так мало? — не поверила ему Кира.

— Ну, чуть больше. Их число ближе к двадцати, чем к десяти…

— Сколько именно, можешь ты мне сказать?

— Ладно, их тридцать пять.

— Лисица! — простонала Кира. — Это же мне сидеть до самого утра.

— Вовсе нет. Если мы возьмемся за дело вчетвером, то быстро найдем нужную фирму.

Кира прикинула. Предложение Лисицы было дельным. И раз уж он и Эдик предлагают им свою помощь, почему бы и не принять ее.

— Согласна, — кивнула она.

Разделив тридцать пять фирм на четыре более-менее равные части, сыщики дружно приступили к делу.

Если всего сутки назад Егор считал, что положение его хуже не придумаешь, то теперь понимал, как же сильно он ошибался тогда. Первое его задержание было цветочками, ягодки созрели теперь.

— Я не знаю убитую женщину, — твердил он следователю, который никак не хотел в это верить.

И самое скверное, что и самому Егору вновь и вновь все отчетливей начинало казаться, что лицо покойной ему знакомо. И холодный пот тек по спине Егора. Неужели убитая и впрямь была из числа его любовниц? Но как ее мертвое тело оказалось в машине Насти? Выходит, Настя убила эту женщину? Убила из ревности?

Егор привык вести весьма разгульный образ жизни и в этом отношении брак его не остепенил. Как Егор встречался со своими подругами до свадьбы с Настей, так и после бракосочетания продолжал общаться с ними. Егор откровенно пользовался доверчивостью Насти, которую многие бы сочли равнодушной или глупой.

На самом деле Настя, которая сама никогда не лгала, и от других ожидала столь же честного отношения к себе. Она любила и уважала человека, доставшегося ей в мужья. И полагала, что между супругами должно существовать доверие, без которого невозможен никакой союз — ни дружеский, ни любовный.

Егор же о причинах такого покладистого поведения своей жены предпочитал не задумываться. Он просто понял, что Настя не станет проверять, где и с кем он бывает, и вовсю пользовался этим. Случалось, что в один вечер он встречался с двумя-тремя женщинами подряд или даже одновременно. Частенько при этом он бывал сильно пьян, так что толком не мог вспомнить наутро лиц тех женщин, с кем провел время. И так с ним случалось много раз.

Тогда Егору такое его поведение казалось очень даже лихим. Его дружки и приятели не скрывали своей зависти. У них не получалось так ловко клеить барышень. Егор же гордился своим успехом у женщин, утверждая, что как-то за ночь сменил десять партнерш, причем ни одна из них не осталась им не обласканной.

И вот теперь для него наступило, что называется, похмелье, и он горько раскаивался в своем поведении.

— Ведь видел лицо этой бабы, а где мы с ней встречались, не помню, — бормотал он себе под нос, судорожно пытаясь припомнить хоть что-то о покойной.

Все было бесполезно. Сотни женских лиц крутились в памяти у Егора, но…

— Надо было с женой сидеть, а не по бабам шляться, — чуть ли не рвал на голове у себя волосы Егор. — Ведь говорила мне мама, раз женился, пора остепениться.

Однако тогда Егор слов своей мудрой мамы не послушался, и теперь для него наступило черное время, он нес заслуженное наказание за прежний разгульный образ жизни.

Но было и еще одно, что сильно пугало Егора. Сколько он ни старался, Егор решительно не понимал, каким образом труп убитой женщины мог очутиться в багажнике машины его жены. И разумеется, первое, что пришло ему в голову, этот труп туда положила сама хозяйка.

Так он без промедления и заявил следователю:

— Машина принадлежит моей жене, с нее и спрашивайте. Я всего лишь хотел переставить машину в соседний двор, потому что ее родители грозились забрать машину себе.

Разумеется, следователь поинтересовался о причинах такого странного поведения родителей его супруги. И пришлось тогда Егору рассказать о своей ссоре с Настей. Впрочем, следователь, который вел дело, уже пообщался с тем следователем, который допрашивал Егора в первый раз. И поэтому о ссоре Егора с женой, ее бегстве и предпринятых Егором поисках тоже уже был осведомлен.

— Что же вы, уважаемый товарищ, с женой своей общий язык найти не сумели? Признавайтесь, уж не покойница ли стала причиной вашей с женой размолвки?

— Я не знаю, какая муха укусила мою жену. Вызовите Настю к себе, спросите у нее сами. Но я вам говорю, Настя была в коттедже Амелии, значит, она и покойная могли быть между собой знакомы.

Следователь пообещал, что завтра же вызовет к себе Настю, чтобы хорошенько ее расспросить, но и Егора не отпустил. У Егора даже сложилось ощущение, что следователь заподозрил их обоих в убийстве Амелии. И это, как ни странно, вызвало у Егора даже какое-то удовлетворение. Все-таки страдать в компании не так обидно. Если они пострадают вместе с Настей, то в этом будет хоть какая-то справедливость.

Низкая душа Егора даже помыслить не могла о том, чтобы выгородить жену. Он сознавал, что плохо себя вел, сильно провинился перед Настей, но искупить свою вину перед ней не хотел ни в коем случае. Напротив, очутившись в камере, он даже сумел убедить себя в том, что правильно поступил, выдав жену следователю.

— Машина Насти, значит, она должна была лучше следить за ней, — в оправдание своего поступка сказал он сам себе. — Вечно экономит на всем, не ставит машину на охраняемую стоянку. Вот и допрыгалась. И меня еще втянула!

Между тем полиция не сидела сложа руки. Полицейские осмотрели подъезд, в котором была найдена сумка Амелии, побеседовали с дядей Лешей, подтвердившим рассказ Егора и частично его обелившим. Также полиция побывала на чердаке и в подвале.

Сыщики рассудили, что если сумка осталась валяться на ступеньках в подъезде, то и сама жертва могла находиться какое-то время где-то неподалеку от нее. И если подвал не вызвал у полицейских никаких вопросов, он был заперт на внушительных размеров замок, который оказался нетронут, то чердак в этом плане представлял для них некоторый интерес. Замок тут отсутствовал. И в пыли были видны четкие следы недавнего присутствия здесь человека. Однако ничего больше полицейские не обнаружили, и, побывав всюду, где могло произойти убийство Амелии, они вернулись к свидетелям и опросили всех жильцов подъезда.

Сыщики продемонстрировали людям фотографию убитой молодой женщины, двое из двенадцати опрошенных соседей показали, что лицо этой женщины им кажется знакомым.

— Она тут бывала, — заявил ветхий старичок, живущий на первом этаже и развлекающийся преимущественно тем, что глазел в окно. — Видел я ее.

— На лестнице с ней как-то столкнулась, — подтвердила бодрая еще пенсионерка. — Сверху откуда-то спускалась.

Сама пенсионерка жила на третьем этаже, а дом был двенадцатиэтажный. Предположить, что Амелия спускалась пешком с двенадцатого этажа, было бы странно. Но вот с четвертого, пятого или даже шестого этажа Амелия вполне могла спуститься, потому что лифт в доме всего один, частенько барахлит или бывает перегружен, так что жильцы, особенно молодые и нетерпеливые или те, кто живет не слишком высоко, спускались по лестнице своими ногами.

— Веселая такая шла, песенку напевала. Меня увидела, засмеялась, поздоровалась. Я еще подумала, что от мужика идет.

— Почему?

— Вид у нее такой был счастливый… как у кошки, которая нагулялась всласть.

А на пятом этаже жили Егор с Настей. Соседка видела Амелию в середине дня, когда Настя была на работе. А что, если Амелия как раз и спускалась от Егора? И следователь дал распоряжение криминалистам снять в квартире Егора отпечатки пальцев. Если «пальчики» Амелии там найдутся, то судьба Егора практически будет решена. Да и Настю тоже можно было бы попытаться привлечь к ответственности. Так думал про себя следователь, выстраивая, как ему казалось, логичную и стройную цепочку от преступления к обвиняемому.

Между тем Настя, не подозревая о нависших над ее головой тучах, вовсю наслаждалась обществом Бориса. Домой Настя так и не вернулась, чувствуя, что ничего хорошего ее там не ждет. Она осталась у Бориса, вместе они посмотрели исторический фильм о династии Тюдоров, обсудили Генриха VIII и его жен.

Вот только итог этого обсуждения оказался для Насти несколько неожиданным. А началось все с ее замечания, весьма невинного, на взгляд самой Насти.

Она всего лишь сказала:

— Этот Генрих — настоящий тиран. Что не по нему, сразу очередной жене голову с плеч.

И Борис тут же откликнулся на это ее замечание, сказав:

— А мне вот нравятся те времена. Когда мужчина был единственным хозяином и властителем судеб своих близких, детей и жен, в мире был хоть какой-то порядок.

Настя оторопела:

— Ты что, хочешь сказать, что одобряешь поступки этого короля?

— Не то чтобы я одобрял именно его. Он злоупотребил своей властью. Но что-то в абсолютной власти мужчины над своими домочадцами все-таки было.

Настя никак не могла согласиться с этим утверждением. Хорошо, когда мужчина, глава семьи, бывает разумен и добр, а если дать власть такому, как ее Егор? На что он ее употребит? Ведь ясно же, что на уме у такого человека будет один разврат и неумеренное потакание своим прихотям. Такой человек способен ввергнуть свою семью в пучину несчастий, довести ее до разорения, жену до позора, а детей до гибели.

— И пусть! — упрямо возразил Борис. — В конце концов, это были его жена и его дети. Детей он породил, жену приобрел; как он считал нужным, так с ними и поступал.

— Но это жестоко!

— А женщинам и нужна жестокость. И детям тоже. В древние времена детям даже в голову не приходило оспаривать родительское решение. Им оставалось лишь покориться, подчиниться воле отца. А кто не хотел смириться, того лишали наследства и изгоняли из дома.

— Ну, знаешь! — возмутилась Настя.

Но Борис не дал ей закончить.

— И женщина тоже должна знать свое место. И если единственный способ показать ей его — это умертвить для острастки парочку блудниц и негодниц, то так тому и быть!

— В тебе говорит мужской шовинизм!

— А в тебе женская эмансипация.

— Эмансипация — это прекрасно.

— Прекрасно было то время, когда женщина знала лишь три вещи, которыми должна и могла заниматься.

— И какие же это вещи? — недобро прищурилась Настя. — Нет, не говори, постой, я сама угадаю. Наверное, это церковь, дети и кухня? Правильно?

Борис сказал:

— Дети, дом, муж. Вот три вещи, которыми должна заниматься истинная женщина. До всего остального ей не должно быть никакого дела. Политика, наука, бизнес — это все не женские дела. Вести мужские дела надо предоставить мужчинам.

— Да ты что! — поразилась Настя. — Ты… Ты рассуждаешь, как первобытный человек!

— Все в мире пошло наперекосяк после того, как женщины получили право голоса, — гнул свою линию Борис. — Настя, пойми, я не против женщин вообще, но женщина должна знать свое место. Вы, женщины, склонны к либерализму. А в большом мире надо занимать жесткую позицию и придерживаться ее во что бы то ни стало. Стоит сделать одну уступку оппозиции, и тебя сожрут! А женщины очень часто идут на уступки.

Настя вскочила на ноги. Она была возмущена до крайности. Что же это такое? Думала, что познакомилась с хорошим человеком, за которого при удачном стечении обстоятельств вполне можно выйти замуж, создать нормальную семью, а он, оказывается, только и мечтает, что засадить ее под замок. Вот так муженек!

— Знаешь что… Мне твои рассуждения просто обидны!

— Я понимаю, что они тебя задевают. Но при этом ты должна понимать, что я говорю справедливые вещи.

Он еще и не хочет брать свои слова обратно, хотя она дала ему шанс! Вконец разочарованная, Настя демонстративно повернулась и ушла к себе в спальню. Борис недолго оставался в гостиной. Вскоре он выключил телевизор и тоже ушел к себе. Но если Настя горестно вздыхала в подушку, то из комнаты Бориса очень скоро донеслось мирное похрапывание. Борис сказал то, что было у него на уме, то, что он думал, и никаких угрызений совести от этого не испытывал.

А вот Настя еще долго вела мысленный диалог с Борисом, находя все новые и новые аргументы и сама же их опровергая.

Глава 12

На следующий день в условленное время, в полдень, все участники расследования приехали к банку, в хранилище которого находилась коллекция Федора Захаровича Лугового.

Борис напрасно опасался, что родственники его покойной клиентки встретят его агрессивно. У Бориса имелся официальный договор, заключенный между ним и Амелией, в котором она уполномочивала его совершать любые действия, требуемые для оценки коллекции ее дедушки. Но родственники Амелии лишь мельком взглянули на бумаги, а потом равнодушно пожали плечами.

А один из них, высокий узкоплечий мужчина с большой плешью на голове, даже произнес:

— Может, так будет и лучше. Эксперт нам пригодится.

А стоящий рядом с ним мужчина, очень похожий на него, то ли сын, то ли младший брат, глубоко вздохнув, сокрушенно добавил:

— Конечно, пригодится. Нужно же нам, в конце концов, узнать, из-за чего мы все переругались между собой.

Борис им объяснил, что с Амелией лично никогда не встречался и коллекции потому не видел. Так что к нему отнеслись без ревности, быстро приняв в свою стаю.

— Оставайтесь. Тем более что наш собственный эксперт так и не появился, — сказал какой-то седовласый старец, по виду вполне годившийся покойному Луговому в отцы.

Тем не менее этот согбенный годами и скрюченный подагрой патриарх был жив и все еще находился в своем уме.

Он единственный из всех родственников Амелии поинтересовался у Бориса, кто те три прелестные молодые особы, явившиеся с ним? Старикан имел в виду Киру, Лесю и Настю, также находящихся в помещении банка. И узнав, что это все подруги Бориса, неприлично и чуточку завистливо хмыкнул.

Затем старикан еще раз внимательно оглядел всех трех девушек по очереди, причмокнул губами и милостиво им кивнул, что могло означать разрешение остаться тут.

— Кстати говоря, куда мог подеваться наш собственный эксперт? Как вы думаете? — вступила в разговор довольно молодая еще женщина с тяжелой копной густых каштановых волос.

Ее лицо с мелкими чертами напоминало какого-то хищного зверька.

— Кто ж его знает, голубушка, — отозвался старик. — Эти молодые господа такие необязательные.

— И все же это удивительно. Ведь нам рекомендовали Рябкова с самой лучшей стороны весьма уважаемые люди.

Подруги моментально насторожились. О каком это Рябкове идет речь? Уж не о том ли, тело которого ныне лежит в морге, дожидаясь решения своей судьбы?

И все тот же старичок, заговорив вновь, невольно подтвердил догадку сыщиц:

— Николай — внук моего хорошего знакомого, увы, покойного ныне. Но ты права, голубушка, меня заверили, что Коля унаследовал от отца и деда не только их фирму, но и репутацию. Сказали, что Коля сотрудничает с самыми известными аукционными домами Европы и Америки, и, когда возникает нужда в оценке каких-либо драгоценных изделий из золота или серебра, приглашают Николая. Он бывает просто незаменим.

Вот кем был покойный Рябков! Оценщиком, приехавшим взглянуть на коллекцию деда Амелии. Вот и раскрыта тайна погибшего блондина. Николая Рябкова пригласили родственники Амелии для оценки драгоценностей Федора Захаровича, а сама Амелия вызвала с той же целью Бориса.

Видимо, разногласия достигли между родственниками той стадии, когда ни та, ни другая сторона уже не доверяла чужому эксперту.

Между тем старичок продолжал бурчать:

— Очень жаль, что молодой человек опозорил имя своего уважаемого деда. Вот тот умел держать данное им слово. Но это понятно лишь людям старой закалки.

И он искоса взглянул на молодую особу с пышной прической, мол, понимает ли она, насколько выгодно на фоне необязательных молодых людей выглядит почтенная старость.

— А я говорила, — раздраженно произнесла в этот момент пожилая дама с кокетливыми кудельками, — давайте позовем дедушку Осю, он всю свою жизнь проработал приемщиком в ломбарде, он должен разбираться в ювелирных украшениях.

— Что вы! Какой дедушка Ося, мама! — остановил ее миловидный юноша. — Он же давно на кладбище.

— Да? — ничуть не смутилась дама. — Тогда его сына! Помнится, он принял эстафету своего отца.

Но прочие родственники считали, что звать сына дедушки Оси не стоит.

— Нас тут на одно наследство и так слишком много набралось. Совсем ни к чему пополнять наши ряды новыми членами.

— Ося был тот еще жук. А его сын еще и переплюнул отца.

— Верно, верно. Так можно вовсе все потерять.

— Тем более что Федор пополнил свою коллекцию почти на четверть как раз теми изделиями, которые приносил ему Ося. Конечно, сын бы подтвердил, что все они подлинные и ценности невероятной!

Как без особого труда поняли сыщицы, все собравшиеся тут были в той или иной мере связаны родственными узами с Амелией и ее дедушкой — Федором Захаровичем. И Кира принялась с интересом рассматривать их, прикидывая про себя, кто из них подошел бы на роль убийцы Амелии.

Только не патриарх. Этого пальцем ткни, он и рассыпется. Хотя с другой стороны, пышноволосая молодая женщина рядом с ним, по всей видимости, его жена. А если старичка хватает на молоденьких, возможно, его хватит и на кое-что покруче? Но все же Кира решила старичка оставить на самый крайний случай. А вот его жена с хищным выражением лица вызвала в Кире бурю эмоций. Едва взглянув на эту особу, сразу же становилось ясным, что она вышла замуж исключительно из желания унаследовать состояние мужа. И как знать, не пришла ли ей в голову мысль это самое состояние несколько увеличить?

Это же касалось и дамы с кудельками. И стоящего рядом с ней миловидного юноши, чье ангельское личико нисколько Киру не обмануло. Совсем не обязательно, чтобы преступники всегда зверски выглядели. Очень часто жестокие убийцы выглядят вполне мирно и скромно.

Но безусловно, самое большое подозрение вызывали у Киры двое крепких, хотя и плешивых мужчин, стоящих рядом друг с другом. Отец и сын либо братья. Так или иначе, они вполне годились в душители Амелии. Да и лица их дружелюбными не выглядели.

В этот момент появились двое представительных господ, один из которых обратился к присутствующим:

— Прошу всех заинтересованных лиц по делу госпожи Амелии Луговой пройти с нами.

Как поняла Кира, эти двое были работник банка и судебный пристав, под чьим присмотром должна была быть изъята пресловутая коллекция. Наследники нестройной толпой двинулись вперед. Борис шел последним, а уже за ним по пятам двигались сыщицы и Настя. Никто из родственников не возразил против их присутствия. Все были слишком озабочены тем, как бы не пропустить самое главное — момент выемки коллекции из ячейки.

К тому же коллекцию им согласились только показать, затем она должна была отправиться в новое хранилище, в котором и оставалась бы вплоть до закрытия уголовного дела об убийстве и принятия судебного решения по вопросу наследования.

Все вошли в весьма странных размеров помещение с небольшим столом в центре, служитель банка вставил два ключа в замок ячейки.

— По правилам второй ключ должен быть у владелицы ячейки. Но поскольку она мертва, мы сами вскроем ячейку.

Все молча согласились. Служитель повернул ключи, дверца распахнулась, и он достал металлический ящик. Поставив его на стол, он открыл крышку…

— Но тут же пусто! — воскликнул кто-то.

Служитель банка сам был в явной растерянности.

— Ничего не понимаю… Как такое может быть?

— Да, вы уж нам объясните! — грозно заявил седовласый патриарх. — Наша родственница поручила вашему банку хранение драгоценных украшений невероятной стоимости, а теперь выясняется, что они пропали! Как такое могло произойти?

— Сейчас я во всем разберусь.

С этими словами служитель вышел из помещения хранилища. Он был в сильном смятении, это было видно невооруженным глазом. Когда он удалился, мужчина с плешью заглянул в ящик и воскликнул:

— Постойте, тут что-то есть.

Он запустил руку и вытащил оттуда листок бумаги.

— Тут что-то изображено, какой-то символ… не пойму, что это может быть?

Он так и этак вертел в руках лист бумаги, пока стоящая рядом с ним дама в кудельках не повернула лист таким образом, что всем стала видна картинка.

— Да это же кукиш! — ахнула пышноволосая. — Она нарисовала нам кукиш?

— Узнаю шутницу Амелию, — кисло произнес ее супруг. — Чувство юмора она унаследовала от своего дедушки. Федя тоже был любитель таких вот мерзких розыгрышей.

Однако остальные никак не могли взять в толк, что произошло в банке.

— Так что же? Где коллекция?

— Ее нет.

— Выходит, Амелия побывала тут раньше нас?

— И я совсем этому не удивлен, — фыркнул седовласый патриарх. — Наверное, она предвидела, что решение суда может оказаться не в ее пользу, и заранее изъяла коллекцию из хранилища.

Все молчали в полнейшей прострации. В это время вернулся служитель банка и сказал:

— Боюсь, что произошло недоразумение. Покойная составила простой договор аренды ячейки и…

— Где наша коллекция? — подступила к нему пышноволосая.

— Это я и пытаюсь всем объяснить. Согласно договору, госпожа Луговая могла пользоваться ячейкой до конца месяца. Она была вольна забрать свои ценности из ячейки или, наоборот, что-то к ним прибавить в любое удобное ей время, предъявив лишь паспорт для удостоверения ее личности. Что она и сделала. Я побеседовал с сотрудником, который дежурил в ту смену. Он запомнил Амелию, по его словам, потому что она была хороша собой. И он говорит, что она вела себя совершенно невозмутимо.

— Но где драгоценности?

— К этому я и веду. Драгоценности, вероятно, были упакованы в плотную бумагу, и получившийся сверток молодая женщина просто сунула к себе в сумку…

— Многомиллионные ценности!

— Да им просто цены нет!

— Продав драгоценности, мы могли бы все озолотиться!

— А теперь мы, по вашей милости, нищие!

Служитель банка развел руками:

— Помилуйте, но при чем же тут я? Предъявляйте ваши претензии к родственнице.

Люди, обступившие банковского работника, были злы до такой степени, что бедняга мог дорого заплатить за свои слова. Но патриарх и тут не позволил родственникам выйти из повиновения окончательно. Строго взглянул на них и, когда они затихли, спросил у работника банка:

— И когда именно Амелия забрала драгоценности?

Служитель взглянул в свои бумаги, сверился с записями и сказал:

— Три дня назад.

Как раз в день ее убийства! Услышав это, подруги даже покрылись мурашками от едва сдерживаемого волнения.

А служитель банка продолжал объяснять произошедшее:

— Судя по сделанной отметке, владелица ячейки явилась к нам сразу же после открытия банка в десять часов. Формальности не отняли у нее много времени. И уже в начале одиннадцатого она покинула здание банка.

— Вместе с нашим сокровищем!

На какое-то время в хранилище повисла гнетущая тишина. Всем было ясно, что сокровище уплыло у них из рук.

А потом дама с кудельками громко и неожиданно взвизгнула:

— Ах она дрянь!

— Паскудина! — поддержала ее пышноволосая, злобно сверкнув глазами. — Тварь!

— Потише! Амелия мертва, и мы не должны плохо…

Не слушая никого, женщины перебили протестующих и дружно подскочили к работнику банка:

— И где теперь наши драгоценности? Отвечайте! Куда они могли деться?

Поднялся шум и гвалт. Каждый хотел внести свою лепту в общее обсуждение ситуации. Слова сливались в сплошной гул, и лишь время от времени раздавались громкие выкрики:

— Надо ехать к ней домой.

— У старика был сейф!

— Амелия перенесла драгоценности туда.

— Больше некуда ей было их девать.

— Не на работу же она их потащила!

— Амелия была ненормальная, но все-таки не круглая дура!

— Тем более я точно знаю, Федор ей велел оборудовать сейф у себя в спальне. Это было его непременное условие, без которого он к Амелии переезжать не желал.

После недолгого, но бурного обсуждения все родственники пришли к единодушному мнению, что хотя Амелия и сделала косметический ремонт в спальне старика после его смерти, но вряд ли она стала уничтожать сейф. Процедура эта дорогостоящая и совершенно ненужная.

— Ясно, что драгоценности до сих пор там!

— Надо поспешить!

— Амелия мертва, дом практически находится без присмотра, как бы сокровище не украли вторично!

И лишь плешивый мужчина попытался призвать родственников к благоразумию:

— Но даже если сокровище находится у Амелии дома, как мы вскроем сейф? Для этого нужно знать шифр и иметь ключи от дома. А у нас нет ни того, ни другого. Не говоря уж о том, что дом может быть опечатан следственными структурами. Не будем же мы взламывать печати?

— А почему бы и нет?

В этот момент пристав выразительно кашлянул, напоминая зарвавшейся родне Амелии о своем присутствии.

И все же родственники не видели иного способа, кроме как поехать к Амелии домой и попытаться забрать у нее из сейфа драгоценности. Но понимая, что сделать такой финт ушами при приставе им будет затруднительно, все они выглядели весьма удрученными.

— Поедемте, — первым обратился седовласый патриарх к приставу. — Посмотрим, что можно сделать.

Но тот пребывал в сомнении.

— В судебном постановлении сказано, что драгоценности следует изъять из банковской ячейки. Нигде нет упоминания о том, что мы должны вскрыть коттедж покойной и искать драгоценности там. Для того чтобы мы с вами это сделали, мне нужно новое постановление от судьи.

Но патриарх жил слишком долго в этом грешном мире, чтобы не знать, как делаются такие дела.

— Молодой человек, — задушевнейшим и сладчайшим голосом произнес он. — Я ведь сам из судейских. Работал вместе с нашей уважаемой Лялечкой Сергеевной, когда вы сами еще пешком под стол ходили. Хорошо знаю и ее саму, и ее уважаемого батюшку, а уж с матушкой ее моя первая покойная супруга и вовсе были родными сестрами. По этой причине позвольте вам объяснить…

И взяв под руку строптивого пристава, старичок отвел его в сторонку, где и принялся увещевать дальше. Язык у старика был подвешен хорошо, так что можно было не сомневаться, приставу долго не продержаться. Он был совсем молоденьким и неоперившимся, а старичок был матерым судейским волком.

— Вы же помните, Петр Семенович звонил вам насчет нашего дела, — гудел он. — Он предупреждал, что могут возникнуть непредвиденные проблемки. Вот они и возникли. Так что? Звоним Петру Семеновичу? Уверен, он поддержит мою просьбу. Или… или же мы оповестим его о случившемся задним числом? Так будет еще лучше.

— Чем же лучше? Мне влетит по первое число.

— А я возьму всю ответственность на себя. Полагаю, Петр Семенович да и Олечка Сергеевна не станут сильно сердиться на своего старого друга. А за вас я всегда при случае замолвлю словечко. Уверен, таких молодых людей необходимо поощрять. Ведь зарплата у вас совсем невелика, не так ли? А я уговорю Петра Семеновича выписать вам премию. От Лялечки вы сможете получить небольшой внеочередной отпуск.

Пока старик уговаривал пристава пойти на должностное преступление в обмен на материальное вознаграждение, к компании сыщиков подошел тот самый миловидный юноша, который пришел со своей матерью, дамой с кудельками.

Но сейчас она была занята разговором с пышноволосой и другими родственниками. Так что юноша мог располагать собою, чем он и воспользовался.

Приблизившись к друзьям, он тепло улыбнулся сначала Борису, а потом Насте и Кире с Лесей.

— Привет, — шепотом произнес юноша. — Кто не знает, я — Валерий.

Валерий? Уж не тот ли это Валерий, который и порекомендовал Амелии нанять Бориса для оценки коллекции ее деда? Оказалось, тот самый.

— Прошу прощения за поведение моих родственников, — опять же вполголоса извинился Валерий. — Они сами не свои из-за этих драгоценностей. И это при том, что никто не может точно сказать стоимость коллекции. Вполне вероятно, что там вообще нет ни одной ценной вещи.

— Почему ты так думаешь? — удивилась Кира. — Родственники твои думают иначе.

— Сразу видно, что вы не знаете, как жил Федор Захарович. Мама говорит, что пока был жив дядя Лева…

— Кто это?

— Дядя Лева — это сын Федора Захаровича.

— Отец Амелии?

— Ее дядя.

Вот как. Значит, у старика было двое детей — сын и дочь. Сын жестоко его разочаровал, а вот дочь подарила отцу Амелию, которая и скрасила старику его последние дни.

— И что дядя Лева? Что с ним случилось?

— Непонятно. Он исчез, мама считает, что он давно мертв.

— Она это просто считает, или у нее есть веские основания так думать?

— Когда человек не дает о себе знать своей родне многие годы подряд, то поневоле приходит в голову мысль о его смерти, — пожал плечами Валерий и продолжил прерванный рассказ: — Так вот, пока дядя Лева был тут, то старик еще как-то держался. А когда сын исчез, старик вовсе опустился. Да я сам помню, мы заехали к нему по какому-то делу, и я пришел в ужас от запущенности его жилья. Обои старые, грязные, поклеенные еще при сдаче дома. А было это годах, я думаю, в шестидесятых. Квартирка маленькая, жалкая. Чаю он нам не предложил, а на плите варилась какая-то бурая гадость, кажется, это была перловка на воде.

— Но ведь он работал?

— Сидел в каком-то историческом обществе, занимался древними скифами. Тема была ему глубоко безразлична, он просто просиживал штаны. Впрочем, он написал кандидатскую и, кажется, даже докторскую.

— Вот видишь!

— И все благодаря своему увлечению старинными драгоценностями. Больше его ничто не интересовало. А вообще, все свое свободное время тратил на то, что общался со скупщиками, работниками ломбардов и комиссионных магазинов. Всюду у него были свои люди, у которых он покупал понравившиеся ему вещи.

— Значит, у него в коллекции должны были быть действительно дорогие вещи.

— Никто не может сказать этого точно, — вздохнул Валерий. — Те украшения, которые старик покупал через наших общих знакомых, через того же дядю Осю, были интересными, но не более того. Зачастую они были даже не из золота и серебра. Откровенно говоря, я не очень верю в то, что у Федора Захаровича в коллекции находились какие-то ценные вещи. И совершенно не понимаю моих родственников.

— Ты с ними не согласен?

— Они ведут себя просто неприлично. Амелия сделала для деда больше, чем все мы, вместе взятые. Сколько бы ни стоила коллекция, она должна была достаться ей.

— Тем более ты говоришь, что цена драгоценностей скорей всего невелика?

— Денег у Федора Захаровича было немного, а без денег разве купишь что-то действительно ценное? Хотя он занимал у всех, у кого только мог. В этом и есть причина такого ажиотажа среди моих родственников. Федор Захарович покупал драгоценности на деньги родственников, а завещал все одной Амелии.

Подруги понимающе хмыкнули. Насколько они успели заметить, родственники Амелии были не теми людьми, которые способны бескорыстно пожертвовать своими деньгами ради блага ближнего. Для них получить назад свои одолженные когда-то старику деньги было делом принципа.

— Лично я, когда удостоился чести увидеть некоторые вещицы, был разочарован. Они все были какие-то грязные, камни тусклые. Я даже подумал, что старик сошел с ума, принимая барахло за подлинные сокровища. Но сам Федор Захарович был уверен, что собирает раритеты.

— И никто никогда не оценивал его коллекцию?

— Его сын, тот самый дядя Лева, как-то попытался, но старик отреагировал очень негативно. Дяде Леве пришлось вернуть все, что он носил к оценщику, и отец еще долгое время не мог ему этого простить, даже не пускал к себе в дом.

— Но потом оттаял?

— Немного. Но отношения у них все равно оставались напряженными вплоть до самого исчезновения дяди Левы.

— А куда же он исчез?

— Этого никто не знает. Но кого старик искренне любил, так это дочь и внучку.

— Мать Амелии и ее саму?

— К Амелии старик всегда относился очень тепло. И к ее матери тоже.

— Наверное, этот дядя Лева здорово переживал из-за такой несправедливости. Но так часто случается, что одного своего ребенка родители любят больше, чем другого.

— В случае с Федором Захаровичем так и было. К сыну у него было двоякое чувство. Но надо сказать, что дядя Лева давал отцу массу поводов, чтобы тот его не любил. И в итоге, когда дядя Лева исчез, старик не очень-то и огорчился. Куда больше его огорчило исчезновение вместе с сыном двух вещей из коллекции.

— Вот как? Выходит, вещи все же кое-чего стоили, раз дядя Лева на них позарился?

— Видимо, так. Хотя среди родни именно дядя Лева пустил слух, что драгоценности его отца — фуфло. Но после его бегства родственники вновь задумались о ценности некоторых вещей. А сам Федор Захарович умер убежденным, что сын удрал, обокрав его напоследок. И этого он не смог ему простить до самой смерти.

— Но куда все-таки делся этот ваш дядя Лева? Не может же человек взять и просто пропасть?

— Не знаю, — безразлично пожал плечами Валерий. — Меня самого и на свете еще не было в ту пору. Но как я понимаю, сам Федор Захарович был настолько поражен поступком своего сына, что даже не больно-то занимался его поисками. Ну а прочим родственникам и вовсе было не интересно, куда делся дядя Лева. Их больше волновало, сумеют ли они вернуть свои деньги, неосмотрительно одолженные старику.

— И давно он исчез?

— Кто?

— Этот дядя Лева?

— Годах в восьмидесятых, как мне кажется.

Подруги мигом утратили интерес к пропавшему дяде Леве. Куда бы он ни отправился, это случилось слишком давно, чтобы заниматься этим вопросом сейчас. Это дело уже неактуально. А на повестке дня стояла куда более важная тема.

— Валерий, наверное, вы уже обсудили с родственниками смерть Амелии.

— Мы все были потрясены. Как бы мы ни осуждали ее поступок, но убийство… Это уж слишком.

— И вы никого из своих родственников в этом не подозреваете?

— Нет, — решительно помотал головой юноша.

Другого ответа подруги от него и не ждали. Было бы в высшей степени странно, вздумай Валерий сейчас откровенничать с ними и обвинять своих родственников. Если что-то и было в голове у этого симпатичного кудрявого паренька, оно там и оставалось.

— А как, по-вашему, кто мог убить Амелию?

— Просто не представляю. Хотя…

— Да?!

— Хотя в последнее время у Амелии появился поклонник. Я уже говорил Борису о нем.

И Валерий посмотрел на Бориса. В его взгляде была откровенная симпатия, так что подруги даже заподозрили неладное. Валерий выглядел таким нежным, таким женственным, таким… таким… Одним словом, девушки заподозрили его в нетрадиционной сексуальной ориентации.

— Этот мужчина был старше Амелии, гораздо старше, — продолжал рассказывать им Валерий. — Я спросил, что ее с ним связывает? И она сказала, что он ей вместо отца, которого она никогда не знала.

Так, а отец Амелии куда делся? Мать умерла, а отец? Валерий ответил на этот вопрос:

— Отца своего Амелия никогда не видела, не знала. Мать воспитывала ее одна. Отчество же девочке дала по имени своего брата, которого просто обожала, несмотря ни на что.

Значит, рано осиротевшая Амелия, лишенная в детстве отеческой ласки, нашла себе «папочку».

— А какие-нибудь подробности об этом человеке известны?

— К сожалению, мы с Амелией не были так уж близки. Она посвятила себя уходу за дедом, с прочей родней особо не общалась.

Или вы сами избегали общения с девочкой и стариком? Подругам так и хотелось кинуть этот упрек в смазливое лицо Валерия. Небось все родственнички опасались, как бы Амелия не потребовала от них участия в уходе за лежачим больным. И хотя тогда они не стремились видеться с Федором Захаровичем, зато теперь отчаянно хотели доказать свою близость к нему и… к его коллекции.

Кира взглянула в сторону патриарха, как у него продвигаются дела с приставом? Судя по разрумянившимся щечкам бравого старикана, победа была близка. И правда, через десять минут уговоров и посулов пристав сдался.

Между приставом и наследниками было выработано следующее соглашение. Сейчас они все вместе едут в коттедж Амелии, где осматривают сейф, и если понадобится, то вскрывают его. Если же драгоценности, как они и подозревали, находятся в сейфе, то пристав вызывает сотрудников полиции, которые опишут и примут по протоколу все находящиеся там ценности.

Конечно, это было неправильно юридически, но в каждом законе всегда найдется лазейка для желающего этот закон обойти. А желания пристава и шустрого старичка в данном случае совпадали.

Кира с Лесей и Настей в дом Амелии не поехали. Это было бы уже слишком большой наглостью, родственники и так стали поглядывать в их сторону косо, словно сообразив наконец, что посторонним на их семейных разборках не место. Поэтому подруги решили, что в дом Амелии вместе с Борисом не поедут. К тому же на сегодня у подруг было назначено другое, как им казалось, куда более важное дело.

— Драгоценностей, готова спорить, они все равно в коттедже у Амелии не найдут. Нам лучше остаться в городе и своими делами заняться.

Что касается Насти, то ей был звонок от следователя Воронихина, который вел дело Егора. Следователь строго-настрого велел ей подъехать к нему, он хотел задать супруге задержанного несколько вопросов.

— Мне страшно, — призналась Настя, — но я все равно поеду.

— Мы можем поехать с тобой, но чуть позже.

Сейчас же подругам позарез нужно было выполнить намеченное еще со вчерашнего вечера дело. Они должны были встретиться с таксистом, который вез Настю, приняв ее за Амелию.

— И ты должна поехать сначала с нами, чтобы опознать таксиста. Ну а потом уже все вместе мы поедем к следователю.

Дело в том, что вчера вечером сыщикам удалось все же найти фирму, услугами которой могла воспользоваться Амелия. Фирма была сравнительно невелика, а ее сотрудники оказались людьми компетентными. Так что им не составило ни труда, ни времени, чтобы найти соответствующую запись о сделанном в тот вечер вызове.

Расспросив Эдика, которому повезло дозвониться до нужной фирмы, оператор убедилась, что лично к ним претензий у друзей нет, успокоилась и спросила:

— Чего же вы хотите от нас? Адрес, по которому ушла машина, вы знаете и так. Ах, повторить вам номер телефона, с которого был сделан вызов? Что ж, это никакая не тайна, пишите.

Но тут удача изменила сыщикам. Номер телефона, который им продиктовала любезный оператор, как быстро выяснил Лисица, принадлежал самой Амелии.

— Так что же получается? Она сама для себя вызвала машину? А кто же тогда просил передать ей записку?

Разумеется, оператор не имела такой информации, но девушка предложила иной выход:

— Могу дать вам телефон шофера, который вез вашу пассажирку.

Телефон записали, но удача не торопилась поворачиваться к сыщикам лицом. Абонент все время был недоступен. А девушка-оператор, когда сыщики вновь дозвонились до нее, была уже не так любезна.

— Ничем больше не могу вам помочь. К сожалению, сегодня и завтра ваш водитель выходной. Но его домашний адрес я не могу вам предоставить.

Тоже нашла из чего делать тайну! Друзья за считаные минуты вычислили адрес, вот только что с него проку? Сегодня рано утром они съездили туда, но оказалось, что шофер по адресу своей регистрации не проживает, он приезжий, где-то снимает жилье, а где именно, хозяйка квартиры, где он был прописан, не знала.

Так что у подруг оставалась последняя надежда: шофер выйдет из забвения и включит свой телефон. Что и произошло как раз в тот момент, когда они все входили в здание банка, в котором у Амелии хранились ценности ее деда. Кира ненадолго задержалась на улице и сумела договориться с шофером о встрече. Он никак не мог взять в толк, о ком из его пассажиров идет речь. Однако если он увидит пассажирку, то, вероятно, ее вспомнит, а также вспомнит и все прочее, что было с ним в тот вечер.

— Со мной всегда так, — откровенничал мужик хриплым и не вполне трезвым голосом. — Как увижу знакомый предмет, так все, что с ним связано, вспомню. А в противном случае хоть железом каленым меня пытайте, все равно ничего не вспомню.

Пытать его железом подруги не собирались. Напротив, пообещали вознаграждение за его услуги.

— Ну, это понятно, что заплатите за беспокойство, — не стал скромничать мужик. — Вот только сам я подъехать не могу, выпил вчера лишку, за руль сегодня не сяду. Сами приезжайте и не опаздывайте, в шесть жена со службы вернется, к этому времени мне дома надлежит быть.

Подруги пообещали, что все условия выполнят в лучшем виде. И вот теперь они стояли перед дверями нужной им квартиры, дожидаясь ответа на звонок. Они позвонили уже раз пять, но все было безрезультатно. Наконец из соседней квартиры выглянула лохматая девица, которая неприязненно произнесла:

— Хорош звонить! Спит он, не иначе!

— Не может быть. Мы с ним договорились о встрече.

— И что? Дядя Петя только трезвый договоренности соблюдает. А когда он выходной, то может и расслабиться.

— Где же он? Ушел?

— Не-а, — помотала головой девица. — Уйти — это вряд ли. Дядя Петя у нас домосед. Если и ушел, так только до пивного ларька. А скорей всего спит, как я вам и сказала.

— Что же нам делать? Нам необходимо с ним переговорить.

— Подождите, — равнодушно пожала плечами девица, — пока он проснется.

Но ждать подруги не могли. Им нужно было транспортировать Настю к следователю, а с ним шутки плохи.

— Вы нас простите, но мы уж позвоним еще.

— Мне-то что? — не стала спорить девица. — Я музыку погромче включу, вас и не услышу.

Она скрылась за дверями своей квартиры, и в подтверждение ее слов через минуту оттуда донеслась громкая музыка. Девица оказалась с нетрадиционным музыкальным вкусом, из ее квартиры неслись фуги Баха. И почти сразу же нужная подругам дверь распахнулась, на пороге оказался крупный дядька, который с трудом фокусировал разбегающиеся в разные стороны глаза и грозно ревел:

— Надька! Заткни свой орга́н!

Поняв, что это и есть шофер, подруги радостно воскликнули:

— А мы к вам! Здравствуйте!

Мужчина перевел теперь взгляд на них.

— Вы кто такие? — икнув, поинтересовался он с недоумением.

Но тут он увидел Настю и сказал:

— А! Привет, спящая красавица! Так это насчет тебя мне утром звонили?

— Вы ее вспомнили?

— И не забывал никогда, — не моргнув глазом соврал шофер. — Все прекрасно помню, дом, адрес, все!

— Расскажите нам об этом вызове!

— А чего там рассказывать? Вызов как вызов. Приехал, клиентку взял, отвез.

— Больше ничего не помните?

И почесав в затылке, шофер в конце концов признался:

— В голове гудит. Не привык я на сухую сказки барышням сказывать.

К счастью, предупрежденные им заранее подруги, купили по дороге четыре бутылки светлого немецкого пива, которые шофер оглядел с видимым удовольствием. И все же укорил:

— Зачем так много? Хватило бы и одной.

Однако пиво взял, а девушкам велел проходить за ним. В квартире оказалось на удивление чисто и опрятно. Видимо, жена шофера была женщина чистоплотная, поэтому к ее приходу он и стремился закончить все свои дела и предстать перед глазами супруги порядочным семьянином, у которого, кроме работы и дома, других интересов в жизни быть просто не может.

— Идите, идите, да пол не топчите. Сняли обувь? Ну и молодцы.

Усевшись за кухонный стол, шофер откупорил пиво и одним махом опустошил первую бутылку.

— Уф! — выдохнул он. — Хорошо!

Глаза его заблестели, и он с куда большим интересом взглянул на Настю.

— Как ты, девонька? Чего же у тебя приключилось-то?

Подругам пришлось частично посвятить шофера в ту историю, главной героиней которой стала Настя. Мужик слушал, качая головой и изумляясь:

— Поди ж ты! Случится же такое! Но ведь ты не возражала, когда я тебя по чужому адресу повез.

— Я себя не помнила от горя. С мужем поссорилась, не понимала, что вокруг меня происходит.

— Ну, вы бабы вечно из-за ерунды шум подымаете, — осудил ее шофер. — Подумаешь, сходил твой мужик налево, стоит ли из-за этого огород городить?

— Вы странно рассуждаете. Он же мне изменил! Будучи женат на мне, встречался с другими женщинами.

— Ну! И чего тут такого особенного? Все так делают.

— Все? И вы тоже?

— Нет, я не такой, — поспешно открестился мужик, но глаза его при этом плутовато блеснули.

Впрочем, возможно, виной тому было всего лишь выпитое им спиртное. Тем более что мужик тут же потянулся за следующей бутылкой пива. И выпив ее, утер губы и наконец произнес:

— Ну, слушайте, как дело было!

— Вспомнили?

— И не забывал даже!

— Ну, говорите, пожалуйста.

— Подъехал я, значит, к указанному подъезду, сообщил диспетчеру, сижу, жду. Вдруг выбегает из подъезда какой-то мужик в тапочках и халате и ко мне. Думал, что этого чудика мне придется везти, ан нет. Сует мне этот тип бумажку и говорит, что сейчас выйдет из подъезда молодая женщина симпатичной наружности. И чтобы эту записку я бы ей сразу же передал, а потом отвез ее по нужному адресу к ней домой.

— Точно домой?

— Так прямо и сказал, домой барышня поедет. И при этом сует другую записку, где уже адрес барышни записан.

— Обычно адрес говорят в момент заказа еще диспетчеру.

— Верно. И тут так же было. Но этот чудак сказал, что, мол, если я адрес забуду, то чтобы я к барышне ни за что не приставал с расспросами, не отвлекал бы ее от размышлений.

— И что дальше было?

— А все. Этот мужик обратно в подъезд побежал, а я свою пассажирку ждать остался. Минут десять ждал, может быть, даже пятнадцать. Терпение уже начал терять. Если бы этот мужик мне денег не сунул, я бы уже мог плюнуть и уехать.

Выходит, мужчина в халате и тапочках оплатил дорогу Амелии до ее дома. Галантно, ничего не скажешь. Сейчас такая галантность в мужчинах в диковинку.

— Ну а когда ты из подъезда вышла, я здорово обрадовался. Все, думаю, сейчас с этим заказом разберусь и домой. Поэтому я сразу же помог тебе сесть на заднее сиденье и повез туда, куда мне было сказано. И записку тебе отдал. Что же ты мне правды не сказала?

Подруги переглянулись с Настей. Теперь эта часть ее приключения стала им понятна. И ничего таинственного в ней, оказывается, не было. Какой-то мужчина позаботился о том, чтобы Амелия добралась до своего коттеджа с комфортом. Вот только вместо нее в машину села Настя.

— А куда же в таком случае подевалась сама Амелия?

Почему вместо того, чтобы сесть в такси живой и невредимой, она оказалась, но уже задушенной, мертвой в багажнике совершенно другой машины? Что произошло между ней и тем странным типом в халате, который приставал к шоферу со своими записками?

— Неужели, вызвав для нее такси, он затем напал на молодую женщину и задушил ее прямо в подъезде?

— Или это произошло где-то еще?

— Но где? Во дворе? Вряд ли этот тип стал бы разгуливать по двору в халате и тапочках. Ведь было довольно холодно.

Если предположить, что Амелия вышла из подъезда, такси не увидела, ведь на нем уехала Настя, и… И что? Куда она забрела? И что с ней случилось? На нее напали грабители? Убили и запихнули в багажник машины Насти? А как злодеи справились с замком на машине и с сигнализацией? Она ведь была закрыта. И наконец, если на Амелию напали уже на улице, почему тогда ее сумка осталась валяться на ступенях лестницы?

По всей видимости, убийство произошло в самом подъезде. И таким образом, главный вопрос сыщиц заключался теперь в том, что им позарез нужно было узнать, что за мужчина выбежал во двор в тапочках и халате.

Кто он такой? И какого рода отношения связывали его с покойной Амелией?

Глава 13

Сыщицы сознавали важность правильного ответа на вопрос о личности таинственного мужчины, поэтому с выводами особо не торопились.

И все же Леся не удержалась, первой высказала свои предположения:

— Раз мужчина был в халате и тапочках, значит, он живет в том же подъезде, что и Настя.

— Согласна, — кивнула головой Кира. — Но кто он такой?

По словам шофера, подбежавший к нему мужик был уже не молод. Волосы имел седые и кучерявые. А на носу у него были очки.

И подруги повернулись к Насте:

— Тебе никто на ум не приходит?

— Разве что дядя Леша.

— Дядя Леша? — насторожилась Кира. — Это не тот ли, что нашел сумку Амелии, а потом науськивал твоего Егора ехать за тобой?

— Он самый.

Подруги переглянулись.

— И как этот человек может быть связан с Амелией?

— Вообще-то дядя Леша у нас слывет ценителем женского пола. Мне много раз рассказывали о его похождениях. Нет, конечно, он не такой откровенный бабник, каким оказался мой Егор, но у дяди Леши тоже частенько случаются романы.

— Сколько ему лет?

— Думаю, что за пятьдесят.

А ведь Валерий, троюродный брат Амелии, как раз упоминал о том, что у нее появился поклонник, почти вдвое старше ее. И еще он сказал, что Амелия была очень счастлива с этим человеком. Она, не помнящая своего отца, ценила в нем именно отцовское к ней отношение.

— И каков этот дядя Леша?

— Душа-человек.

И что же должно было случиться, чтобы славный дядя Леша стал убийцей?

— Сколько я себя помню, — продолжала Настя, — дядя Леша никогда долго не бывал без дамы. Нет, живет он холостяком, женат тоже не был. Очередная дама обычно приходит к нему на несколько часов, иногда на ночь, но постоянно жить он никого из них к себе не приглашает. И еще, ни с одной из своих дам он не встречается больше полугода. Вот только о нем ли мы говорим? Вдруг тот мужчина не дядя Леша? Надо, чтобы его опознали.

Теперь подруги развернулись в сторону шофера и критически оглядели его. Им троим одновременно пришла в голову одна и та же мысль. А что, если транспортировать этого ценного свидетеля к следователю? Но сначала нужно убедиться, что их догадка относительно дяди Леши и Амелии верна.

— Когда, говорите, должна вернуться ваша жена? — делано безразличным тоном поинтересовалась Кира у мужика.

— В шесть, — отозвался шофер, с удовольствием откупоривавший очередную бутылку пива. — А что?

— Вы можете успеть.

— Успеть чего?

— Поучаствовать в расследовании убийства молодой женщины — вашей пассажирки.

— Убийства? — насторожился шофер. — Но ведь она вроде как жива?

И он кинул взгляд на Настю.

— Убита другая молодая женщина. Та самая, которая и должна была ехать с вами.

От услышанной новости шофер не потерял интереса к спиртному. Он допил открытую уже бутылку, затем почесал в затылке:

— Ни фига себе история. Нет, девки, я в этом участвовать отказываюсь.

— Вы не можете. Вы уже поучаствовали. Теперь вы должны поехать с нами и опознать того человека, который выбегал к вам во двор.

— Ничего я вам не должен.

— Нам — нет. Но вы должны кое-кому другому.

— И никому я ничего не должен!

— Вас вызовут в полицию! Пришлют повестку.

— И пусть вызывают! — хорохорился мужик. — Пусть шлют!

Пришлось пустить в ход самый сильный козырь — жену, которую шофер, несмотря на всю свою браваду, явно побаивался.

— Подумайте хорошенько, — сказала Кира. — Если поедете сейчас с нами, то у вас еще есть шанс вернуться домой до прихода жены.

— И она ничего не узнает!

Шофер немного подумал и тяжко вздохнул:

— Ох, обложили вы меня, девки, со всех сторон. Но, похоже, мне и впрямь лучше поехать с вами, чем дожидаться приглашения следователя.

— Это очень правильное решение! — обрадовались девушки.

Проведя в камере уже вторую ночь, Егор не ждал от своей судьбы ничего хорошего. Он был уверен, что жизнь его кончена. Его ничто не спасет. Его осудят и посадят. Ближайшие годы его пройдут за решеткой, в этом Егор успел себя убедить за истекшие сутки окончательно. Он даже в какой-то степени уже смирился со своим положением, ну что ж, он посидит. И куда более уважаемые люди сидели.

А смирившись, Егор задумался о другом. Сейчас на первый план выходили разные бытовые мелочи, о которых в обычной повседневной жизни не задумываешься, но тут они стали даже важнее самого факта ареста. Например, где взять чистые носки и сменное белье? Чем почистить зубы? С чем попить чаю? Даже самого чаю у Егора не было. И сахара не было. А полицейские, которые теперь его окружали, совсем не стремились удовлетворить желания Егора, как это делала прежде Настя.

Только сейчас, сидя в грязной камере, Егор в полной мере оценил тот комфорт и уют, которые создавала его жена. Ох и дурак же он был, когда воспринимал как нечто должное удобную постель и чистое белье. Когда не ценил вкусного завтрака, подаваемого ему частенько прямо в постель. Как же глуп он был в тот момент, когда полагал, что этот комфорт будет с ним всегда и всюду.

И сидя в камере, Егор принял запоздалое решение. Если когда-нибудь ему суждено выйти из-за решетки и если Настя его дождется, то он станет ей самым лучшим мужем на свете. Он будет ее любить. Он даже станет проводить с ней какое-то время. Не все свое время, конечно, потому что если быть с Настей постоянно, то от скуки и окочуриться недолго, но все-таки он станет уделять жене чуть больше внимания. И он будет говорить ей спасибо за всю ту заботу, которой она станет его окружать.

Егор даже прослезился от умиления собственным благородством. И как раз в тот момент, когда он целовал воздух, мысленно представляя жену перед собой, дверь отворилась.

— К следователю!

Егор покорно вышел, сложив руки за спиной, как его уже научили тут. Повесив голову, он двинулся по длинному коридору, казавшемуся ему бесконечным. Ничего хорошего от новой встречи со следователем он уже не ждал. Наверняка его вызвали для того, чтобы сообщить, что он отправляется в следственный изолятор, дожидаться там суда и окончательного решения своей участи.

Но, к удивлению Егора, следователь был не один. Вместе с ним были Настя и еще две незнакомые Егору молодые женщины. Впрочем, редкий случай, Егор почти не обратил внимания на посторонних женщин, он видел перед собой одну лишь Настю. Вот как сказалось на нем тюремное заключение!

— Настя! — кинулся он к ней. — Дорогая моя! Любимая моя женушка! Ты все-таки пришла ко мне!

Но Настя держалась холодно и отстраненно. Не проявляя откровенной враждебности, она поздоровалась с Егором очень сухо.

— Здравствуй, Егор.

— Это все, что ты хочешь мне сказать? — не на шутку обиделся супруг, полагавший, что Настя в разлуке с ним страдала точно так же, как и он. — Какая же ты злая!

— Тебя сейчас отпустят, — произнесла Настя каким-то равнодушным голосом. — Я привела свидетеля, который подтвердил твою невиновность в деле Амелии.

Егор сначала не понял, что она ему говорит. Затем, когда до него дошел смысл сказанного, он подпрыгнул чуть не до потолка.

— Неужели? Это правда?

Взгляд Егора невольно обратился на следователя.

— Это так?

Следователь утвердительно кивнул, и Егор кинулся к жене.

— Настенька! Солнышко! Лапочка! Ты моя спасительница! Никогда этого не забуду.

Но Настя и тут не оттаяла.

— Пустое это, Егор, — строго произнесла она. — Обойдемся без нежностей. Ты скоро будешь освобожден, а мне пора уходить.

— Постой! Куда это ты собралась? Ты никуда не пойдешь!

— И кто меня задержит? Уж не ты ли?

— Да! — подбоченился Егор. — Да, я! Один раз я уже позволил тебе убежать от меня, и вот что из этого вышло. Второго раза не будет, так и знай!

Настя насмешливо улыбнулась и хотела что-то сказать, но в этот момент следователь подал свой голос. Он деликатно кашлянул и сказал:

— Боюсь, уважаемая Анастасия, что вам придется задержаться.

Спорить с официальными лицами Настя была не приучена. Поэтому в ответ на слова следователя она лишь покорно кивнула и сказала:

— Хорошо.

В это время Егор заметил еще одного человека, находящегося в дальнем углу.

— Дядя Леша, а ты тут какими судьбами? — удивился он.

Но дядя Леша выглядел очень печальным. На вопрос Егора не ответил, а произнес вместо этого:

— Прости меня, Егорушка. Прости, если сможешь.

— За что простить-то? — растерялся Егор.

Но дядя Леша опять же ничего ему не ответил, лишь отвернул голову и сокрушенно вздохнул. За дядю Лешу ответил следователь:

— Это ваш сосед положил труп своей знакомой в багажник машины вашей жены.

После двух бессонных ночей в камере Егор соображал плоховато.

— Чего? — разинул он рот.

Но никто не стал над ним смеяться. Напротив, все смотрели на него с сочувствием. Все, включая даже Настю.

— Ваш сосед утверждает, что нашел труп своей знакомой и, запаниковав, решил избавиться от него. Но не имея своей машины, решил воспользоваться вашей. Вернее, вашей жены.

— Но почему? — пробормотал Егор.

И тут он почувствовал, что ноги решительно не держат его. И плюхнувшись на стул, пробормотал:

— Я ничего не понимаю!

— Не вы один, — заметил Воронихин. — Но раз уж все настроены на откровенность, то сейчас мы с вами все вместе и попытаемся разобраться в случившемся.

Следователь начал задавать вопросы, и постепенно картина произошедшего начала вырисовываться.

— С Амелией я познакомился совершенно случайно, в духе голливудских мелодрам. Я переходил дорогу в неположенном месте, а она ехала на своей машине. Я зазевался… одним словом, очутился под колесами ее машины.

К счастью, дело ограничилось легкими травмами, дядя Леша даже не захотел ехать в больницу.

— Все само пройдет, а вы ни в чем себя не вините, это я — ротозей! — заверил он прекрасную даму и бодро захромал прочь.

Но Амелия его никуда не отпустила. Она догнала мужчину, усадила его в свою машину и довезла до дома. Доставив пострадавшего до его квартиры, она опять же никуда не делась, прошла вместе с ним и принялась хлопотать возле него.

— Сбегала за лекарствами, сделала мне перевязку на ноге. Ничего особенного, но мне и впрямь полегчало. После этого Амелия сварила бульон, поджарила курицу, сделала какой-то легкий салатик. — Одним словом, мы с ней познакомились, а потом и подружились.

Дядя Леша был изумлен той ловкостью, с какой Амелия ухаживала за ним.

— Она сказала, что ей не привыкать возиться с больными. Что ей несколько лет пришлось ухаживать за больным дедушкой, который в последние месяцы был прикован к постели. Никто ей не помогал, на круглосуточную сиделку денег у нее не имелось, Амелия еще не расплатилась по кредиту за купленный ею дом, поэтому была вынуждена многое для поддержания комфортного существования своего дедушки научиться делать сама.

Конечно, ухаживать за пострадавшим дядей Лешей было куда легче, чем за смертельно больным стариком. К тому же оба — и сиделка, и ее пациент — испытывали удовольствие от общения друг с другом. Взаимная симпатия росла между ними как на дрожжах. И они сами того не заметили, как полюбили друг друга.

— Не знаю, как для Амелии, а для меня такое чувство было внове. Я никогда не жил монахом, но со всеми моими женщинами меня связывали исключительно физиологические потребности. Нет, я испытывал к ним некоторую привязанность, но она легко уступала место пресыщенности. А вот с Амелией, я чувствовал, этого никогда бы не произошло.

И в первую очередь потому, что Амелия оказалась интересным собеседником и отличной слушательницей. Дядя Леша, который был преподавателем искусствоведения, отличался большой начитанностью. Его интересовало устройство мира. Он любил историю Древней Греции, обожал изобразительное искусство эпохи Возрождения. И Амелия с увлечением слушала рассказы своего любовника о золотом сечении и божественной геометрии…

— Ведь даже почки на растениях расположены в строгом математическом порядке… Ученые только недавно начали понимать, что все в мире подчинено определенным расчетам. А вот великий Леонардо понял это, наблюдая за природой. И древние греки в совершенстве владели архитектоникой. Поэтому их храмы и общественные здания выглядят такими соразмерными, и мы восхищаемся образцами классической архитектуры до сих пор…

Воронихин попросил его не отвлекаться от темы, и дядя Леша извинился.

— Мне слишком тяжело вспоминать о том, что случилось. Наверное, в этом причина моей болтливости.

Амелия тоже не скрывала своих чувств в отношении своего нового поклонника. Она частенько заезжала к нему в гости, но куда чаще сам дядя Леша бывал у нее дома.

— Поэтому я хорошо знал ее адрес. И когда Амелия в тот вечер выразила желание отправиться домой, я выскочил во двор, чтобы еще раз дополнительно предупредить шофера о том, куда ему предстоит вести мою маленькую волшебницу. Я это сделал, потому что хотел, чтобы ее путешествие стало максимально комфортным. С этой же целью я попросил шофера передать ей маленький подарочек.

— Что за подарочек?

— Сущая ерунда, смысл которой мог быть понятен лишь самой Амелии. К ее убийству это не имеет никакого отношения.

— Но все-таки?

— Это была записка с рядом чисел.

— Последовательность Фибоначчи? — пискнула Настя.

И дядя Леша кивнул в ответ:

— Это была головоломка, чтобы моей девочке не заскучать в дороге. Маленький сюрприз, который был бы ей приятен.

Дядя Леша заскучал, повесил голову, и, чтобы вновь вернуть его в реальность, следователю пришлось повысить голос:

— И что же произошло потом?

— Амелия оставалась дома, — глухо произнес дядя Леша. — Когда я убежал вниз, встречать такси, она возилась с застежками на сапогах. Я отсутствовал всего несколько минут. Был уверен, что она еще в квартире. Но когда я вернулся домой, Амелия не откликнулась на мой зов. Ее уже не было. Я решил, что она уехала на лифте, в то время как я пользовался лестницей, и немного огорчился, так как хотел с ней попрощаться более основательно. Я решил, что обязательно догоню ее.

Когда дядя Леша подбежал к лифту, чтобы спуститься на нем вниз, он увидел, что кабина находится на его этаже. Однако радость от этого открытия сменилась ужасом, когда дядя Леша увидел, что в кабине лифта лежит его Амелия.

— Сначала я подумал, что она без чувств. Я наклонился над ней и понял, что она мертва. Кто-то задушил ее.

— Вы это так сразу поняли?

— Невозможно было этого не понять, свежий след от удавки на ее горле.

Голос дяди Леши прервался, воспоминания давались ему с трудом. Однако следователь не отставал:

— И что вы сделали потом?

— Я… я даже не помню. Какое-то время я был просто вне себя от горя. Я сидел в кабине лифта, как обухом по голове стукнутый. Я… я не помню, что делал в тот момент.

Однако когда приступ отчаяния немного прошел, дядя Леша задумался о самом себе. И чем больше он об этом думал, тем очевидней ему становилось, что судьба его весьма печальна.

— Я понимал, что полиция не поверит, если я скажу, что нашел Амелию в лифте уже мертвой. Она пришла ко мне в гости, у меня в доме полно отпечатков ее пальцев. Наверняка мне бы сказали, что мы с ней были любовниками, поссорились и я задушил ее.

— А это было разве не так?

— Нет! Клянусь вам, мы с Амелией даже ни разу не поссорились! Зачем мне было ее убивать?

— Возможно, вы ей надоели? Возможно, она нашла себе мужчину помоложе? Сверстника? А вы приревновали и убили ее.

— Нет! — искренне возмутился дядя Леша. — Я никогда бы так не поступил. Напротив, я сознавал, что такая ситуация вполне возможна, и заранее дал себе установку — не препятствовать Амелии и не надоедать ей, если она встретит и полюбит другого мужчину.

По лицу следователя невозможно было сказать, верит он ему или же нет. Что касается подруг, то у них было двоякое ощущение. С одной стороны, дядя Леша производил впечатление незлобивого и мирного человека. А с другой… он все же подставил Егора и Настю, спихнув на них труп Амелии.

Но следователь думал сейчас о другом.

— А когда вы оплакивали вашу подругу, на лестнице или вообще в подъезде вы никого не видели? Не слышали?

— Нет. То есть…

— Слушаю.

Но дядя Леша лишь вновь удрученно покачал головой.

— Вроде бы наверху кто-то шумел.

— Где наверху? На чердаке?

— Нет, шум на чердаке я бы не услышал, он был значительно ниже, я бы сказал, на пару этажей выше меня. Я слышал чьи-то быстрые шаги на лестнице, они поднимались выше.

Воронихин взглянул на Настю вопросительно:

— А вы? Вы никого не видели постороннего?

— Нет.

— Но вы же должны были пройти мимо места преступления примерно в то же время, — настаивал следователь.

Однако Настя ему возразила:

— Я там оказалась некоторое время спустя.

— Ну и как? Не видели ли вы в подъезде кого-нибудь подозрительного?

Настя задумчиво покачала головой.

— Нет. Во-первых, я выбежала из квартиры после ссоры с мужем в таких растрепанных чувствах, что по сторонам не смотрела. А во-вторых, это случилось спустя десять-пятнадцать минут после того, как дядя Леша уже поднялся. Шофер такси, по его собственным словам, прождал меня, то есть Амелию, именно столько времени. Впрочем, стоны дяди Леши я из-за его двери слышала.

— К этому времени я уже был у себя дома, — подтвердил дядя Леша. — Я перенес Амелию к себе, просто не мог придумать ничего другого.

Следователь потерял интерес к Насте и вновь переключился на дядю Лешу, которого считал важным свидетелем, ведь тот появился на месте преступления, буквально на минуту разминувшись с убийцей.

— А зачем вам вообще понадобилось спускаться вниз к шоферу? Если вы хотели проводить свою подругу, то могли бы с нею и спуститься.

— Ну, я хотел оплатить услуги таксиста и передать записку, которая бы не позволила Амелии скучать в дороге. Она любила разгадывать такие математические задачки.

И обхватив руками свою большую голову, дядя Леша застонал:

— Как подумаю, что такая глупость стоила Амелии жизни, самому жить не хочется!

— Ну, допустим, убийца бы ее все равно настиг. Не в этот раз, так в другой. Но все-таки почему Амелия не дождалась вас в квартире?

— Этого я не знаю. Наверное, она сочла, что некрасиво слишком задерживать шофера. Я убежал прямо в тапочках, она последовала сразу же за мной.

— Но на лестничной площадке ее уже ждал преступник.

— Он мог спуститься сверху, — согласился дядя Леша. — Я ведь побежал по лестнице, даже не стал связываться с лифтом.

Воронихин думал о следах человека на чердаке, которые были обнаружены оперативниками. Что, если именно на чердаке и укрывался злодей?

— А тот шум, который вы слышали наверху, когда обнаружили вашу подругу задушенной… Вы не пошли туда, чтобы посмотреть, кто там может быть?

— Нет.

— Почему?

— Не знаю, не сообразил, что это может быть он… убийца.

Подруги возмущенно смотрели на дядю Лешу. Вот ведь тюфяк! Ударился в панику, залился слезами, а потом и вовсе совершил непоправимую ошибку. Вместо того, чтобы поднять тревогу, он перенес тело Амелии обратно к себе домой!

Таковы все «книжные» люди. Зачастую, когда приходит время действовать быстро и решительно, они не всегда успевают сориентироваться. Так и дядя Леша упустил шанс догнать, а возможно, и задержать преступника. Вместо этого он принялся рыдать, дав негодяю спокойно покинуть место преступления.

— Я вас не осуждаю, — произнес следователь таким тоном, что всем стало ясно, что все как раз наоборот. — Не каждый день приходится видеть трупы людей, вы поэтому и запаниковали. Но потом… почему потом вы не заявили обо всем случившемся в полицию?

— Потому что я — трус! — откровенно признался ему дядя Леша. — И всегда таким был. Амелия была достойна лучшего мужчины. Я должен был сразу же вызвать полицию. А я… этого не сделал. Я попытался скрыть факт ее смерти, а это все равно, что я Амелию предал! Судите меня, ибо я — негодяй и низкий человек.

Раскаяние его было велико, но и проступок не мал. Как ни крути, а если бы сыщицы не разыскали шофера, который и опознал дядю Лешу, то за убийство Амелии пришлось бы отвечать Егору и Насте, в чьей машине нашли тело убитой женщины.

— А как вам пришла в голову идея положить тело в чужую машину?

Дядя Леша вновь начал каяться в том, какой он нехороший человек. Но следователя интересовали факты.

— Вам для этого потребовались бы ключи, — сказал он. — Как вы их раздобыли?

Настин сосед еще немного повздыхал, виновато покосился в сторону Егора, но потом все же ответил:

— Это произошло как-то само собой. Смерть Амелии не давала мне покоя. Я все время думал, как же такое могло с ней приключиться. Амелия жаловалась мне на своих родственников, которые пристают к ней с дележом наследства. И мне хотелось убедиться, что у Амелии дома все в порядке.

— В смысле? Не взломали ли ее родственники дом в отсутствие хозяйки?

— Амелия мне такого порассказала про этих жадных и беспринципных людей, что я ждал от них любого злодеяния. Лично я совсем бы не удивился, если бы оказалось, что убийца Амелии — кто-то из нее родни.

И так как следователь его не прерывал, дядя Леша пустился в объяснения:

— Дело в том, что Амелия получила от своего деда коллекцию драгоценностей. Это было справедливое вознаграждение за ее услуги и уход за стариком. Ведь Амелия не только забрала дедушку к себе, она сама ухаживала за ним. И еще работала при этом. Я считаю, что бы ни завещал ей там старик, это было его законное право, и другие родственники не должны претендовать на это.

Значит, отношения между Амелией и дядей Лешей были настолько близкими, что она рассказала ему даже про драгоценности. Но коли Амелия забрала коллекцию из хранилища, значит, она должна была ее где-то спрятать. И вновь на первый план выходил дядя Леша.

Что, если он позарился на драгоценности Федора Захаровича? Дядя Леша был человеком искусства, он, конечно, понимал, что драгоценности Амелии имеют большую цену. А что, если коллекция была у Амелии с собой, когда она пришла к своему любовнику? В сумке. И именно эту сумку и принес дядя Леша к Егору, чтобы заинтересовать того в поисках Насти.

Но Егор, тоже смекнувший, куда ветер дует, решительно запротестовал:

— Ничего не знаю ни про какую коллекцию! В той сумке, которую принес дядя Леша ко мне, никаких драгоценностей не было!

Все повернулись к дяде Леше, ожидая его объяснений:

— Я нашел сумку пустой! — заверил он их. — В смысле, без драгоценностей. Она была раскрыта, а все вещи валялись на полу. Чуть позже, когда я осматривал лестничную площадку и ступени лестницы, стараясь понять, не пропустил ли я какую-нибудь вещь Амелии, я нашел на ступенях сережку Насти. Чтобы заинтересовать Егора и заставить его поехать домой к Амелии, разузнать, что там и как, я подкинул сережку Насти в сумку. Вот и все золото, которое я видел.

Значит, дядя Леша планировал загрести жар чужими руками. Что же, пусть это останется на его совести. А проблема заключалась в том, что, по-видимому, коллекция Федора Захаровича пропала бесследно. Но когда? Каким образом? Ответить на эти вопросы было бы проще, если бы сыщики знали, куда поехала Амелия, выйдя из банка. Ведь драгоценности она забрала утром, едва банк открылся. А к дяде Леше в гости она приехала уже под вечер. Но это если верить его словам. А что, если им не верить?

Впрочем, следователь в этом плане никаких подозрений в адрес дяди Леши не испытывал.

— Наши эксперты установили время смерти Амелии. Оно совпадает с озвученным тут. И сам я лично не думаю, чтобы потерпевшая весь день моталась бы по своим делам с сумкой, битком набитой драгоценностями. Не говоря уж о вопросе безопасности, это должно было быть еще и тяжело.

Золото — тяжелый металл. Если предположить, что подавляющее большинство драгоценностей в коллекции Федора Захаровича являлись золотыми, то их вес за целый день должен был здорово оттянуть Амелии руки.

— Лично я считаю, что Амелия, унеся драгоценности своего деда из банка, где они уже не были в безопасности от посягательств жадных родственников, куда-то их затем перепрятала.

— Но куда?

Дядя Леша категорически отрицал всякую причастность к исчезновению коллекции.

— Мне Амелия ничего не передавала. В тот день у меня были дополнительные занятия, да еще заседание ученого совета. Так что я пришел домой лишь незадолго до появления Амелии. И готов поклясться, что сумка у нее весила, как обычно. Когда я помогал ей снять верхнюю одежду, то принял у нее и сумку. Если бы в ней было что-то тяжелое, я бы обратил на это внимание. Но меня ничто не насторожило.

И все же сыщики не торопились верить дяде Леше. То, как он поступил с телом Амелии, говорило не в его пользу. И невзирая на все клятвы дяди Леши, что он запаниковал, отсюда и все его действия, следователь выглядел все более и более хмурым.

— Как вы раздобыли ключи от машины?

— Взял.

— Просто взяли? А где же они находились? У вас?

— Нет, не у меня.

— Значит, ключи вы украли?

Дядя Леша смутился до такой степени, что даже заплакал.

— Я очень виноват, — бормотал он. — Судите меня, ибо я вор и подлый человек.

За дядю Лешу ответил Егор.

— Кажется, я знаю, как все получилось. Ключи от машины находились возле зеркала. Когда дядя Леша пришел первый раз, он принес сумку, а ключи от машины, наоборот, забрал. А когда наведался ко мне на другой день, якобы для того, чтобы узнать, как я съездил к Амелии и нашел ли там Настю, то пристроил ключи на место. Я даже ничего не заметил. А сумка Амелии послужила ему отличным предлогом!

Дядя Леша запротестовал:

— Сумку я принес вовсе не в качестве предлога. Мне было нужно удостовериться, что родня Амелии тут ни при чем. Я хотел, чтобы Егор съездил к Амелии домой. Сам я боялся подставиться и поэтому решил подбросить в сумку Амелии сережку Насти. Будто они вместе уехали.

— И я попался на эту удочку! — воскликнул Егор. — Как последний дурак помчался в этот коттедж, никакой Насти там не нашел, да еще и по кумполу получил!

Следователь вновь оживился:

— Кстати, а кто это мог быть?

— Не знаю. Может быть, тот тип, что Амелию грохнул? Драгоценностей в ее сумке он не нашел, поэтому и влез в ее дом, ожидая найти драгоценности там.

Эти слова Егора подтверждали и показания полицейских, приехавших в коттедж потерпевшей. По их словам, все в доме было буквально перевернуто вверх дном. Тщательный обыск занял два-три часа, а может быть, и больше. Егор никак не мог заниматься обыском, поскольку прибыл в коттедж чуть раньше полицейских.

И Воронихин перевел взгляд на Настю:

— Вы тоже были в доме покойной? Учтите, там нашли вашу сережку, наверное, найдутся и другие следы.

Пришлось Насте сознаться в том, что, оказавшись в поздний час одна на пустынной улице, она зашла в чужой дом.

— Двери были открыты, свет выключен.

— И вам не показалось это странным?

— Со мной в тот вечер столько всякого произошло, что я даже не задумалась. Просто обрадовалась, что смогла найти место, где отогреюсь. Легла на кровать и заснула.

— Однако, — крякнул следователь. — И кроме вас, в доме больше никого не было?

— Никого, — заверила его Настя. — Утром, когда я ушла, в доме все было в порядке.

— А дверь вы оставили закрытой?

— Нет, отключила электричество. Подумала, что наверное, так и надо.

— Значит, входная дверь осталась открытой?

— Да, — тихо произнесла Настя и совсем уж тихо добавила: — Может быть, обыск учинили родственники Амелии? Те, что гоняются за ее сокровищами?

Настя специально упомянула о родственниках Амелии. Сделала она это с одной целью, чтобы не говорить о Борисе. Пока что следователь не знал о его присутствии в доме покойной Амелии, и Насте очень хотелось, чтобы так оно оставалось и впредь.

Что касается подруг, то они сразу же подумали о том, что вряд ли родственники Амелии, во всяком случае те, которых подруги видели в банке, могли бы устроить в доме обыск. Насколько поняли подруги, вся родня Амелии дружно и искренне уповала на то, что драгоценности находятся в хранилище банка. А убедившись, что их там нет, вспомнили про сейф в комнате старика, переделанной впоследствии Амелией под гостевую спальню.

Зачем им в таком случае устраивать обыск во всем доме? Это мог сделать лишь тот, кто точно знал, что драгоценностей нет в банке, но в то же время их нет и у самой Амелии в ее сумке, а возможно, что и в сейфе. И кто же это мог быть? Ответ был ясен, только убийца, задушивший несчастную женщину, а до того следивший за ней.

Но кто именно этот человек, сыщицы не знали. К тому же оставался шанс, что драгоценности все же найдутся в домашнем сейфе Амелии. И поэтому о том, как продвигаются дела у ее родственников, отправившихся потрошить этот самый сейф, подругам было очень интересно узнать.

Глава 14

Помог им в этом Борис. Он-то и ввел сыщиц в курс того, что происходило в коттедже. Борис позвонил Насте и выразил желание встретиться с ней и с подругами.

— Валерий тоже хочет приехать со мной. Можно?

— Конечно, — машинально согласилась Настя.

Больше Борис по телефону ничего не сообщил. Впрочем, Насте в тот момент тоже было не до разговоров. Она находилась в кабинете следователя и опасалась, как бы он не спросил у нее, кто это ей звонил. Ведь Настя так и не сказала следователю о том, что была в коттедже Амелии не одна.

И ее тревожило, как бы полицейские не прицепились к Борису, если бы ей пришлось сказать.

Но вслух подругам она объяснила свою позицию иначе:

— Егор все поймет по-своему. Он решит, что я захотела ему отомстить и начала встречаться с первым попавшимся существом в брюках. Объяснять ему, что он ошибается и что у меня к Борису глубокие чувства, или там еще доказывать этому предателю что-то мне не хочется.

Если бы Настя знала, к чему приведет ее застенчивость, то она засунула бы подальше свое желание минимизировать психологическую травму Егора, которую тот неизбежно должен был получить при известии об их разводе. Но Настя была всего лишь скромный кондитер, а вовсе не великий провидец. Так что она воздержалась от откровений перед следователем и своим мужем.

Ну а подруги тоже не стали влезать со своими комментариями. В конце концов, их задача была оберегать Настю. А ситуация с коллекцией деда Амелии складывалась такая неоднозначная, что Настю вполне могли обвинить в ее краже. И хорошо, что до этого дело не дошло.

Свою собственную не совсем чистую совесть сыщицы утешили следующим образом:

— Борис ведь прилетел утром, а Амелию убили накануне вечером. Что касается Рябкова, то тот вообще скончался от болячки, Борис и кто бы то ни было тут вне подозрений.

— Будем молчать, пока драгоценности не найдутся.

— Вообще не надо упоминать, что Настя была в доме Амелии.

— А то, если сейчас родня пронюхает о причастности Насти с Борисом, мигом повесит на них стоимость пропавшей коллекции.

И так как оценочной стоимости коллекции ни у кого не было, то родня могла вчинить Насте с Борисом иск на много миллионов долларов. На любую сумму, которая показалась бы им приемлемой.

— И родственникам этого погибшего Рябкова тоже не поздоровится. Родня и их может привлечь к ответственности. Скажут, что он не выполнил условия соглашения, вчинят им судебный иск.

Сгорбленный старик был еще тем сутягой, так что подруги не заблуждались на его счет. Такому дай хоть малейший повод, мигом оставит вас без штанов.

— Тем более что он сам признался, многих судей он знает лично. Нет, лучше не рисковать. Насте и так досталось в последнее время, если она еще и стоимость этой коллекции станет выплачивать, на светлое будущее ей рассчитывать точно не придется.

Судьба коллекции ювелирных изделий волновала подруг с той самой минуты, как они узнали о существовании этой самой коллекции. И то, что им никак не удавалось взглянуть на ее экспонаты, огорчало их чрезвычайно.

После того как девушки простились со следователем, который больше не имел пока к Насте вопросов, они занялись своими делами. Судьба коллекции была для них отныне на первом месте.

Но сначала они отвезли окончательно протрезвевшего шофера к нему домой и даже в качестве благодарности хотели купить ему еще пива или дать денег. От денег шофер не отказался, а вот пиво в качестве дара решительно отверг.

— Да вы что! Сейчас моя женушка со службы вернется, если увидит меня с пивом, о спокойном вечере перед теликом можно будет забыть.

Вместо пива шофер купил для супруги тортик, с которым и направился домой. Вид у него был счастливый и гордый одновременно. Он сделал доброе дело, помог в расследовании, да еще и домой явился вовремя, денег подзаработал и пивка попил.

Напоследок, уже прощаясь со всеми, шофер все же посоветовал Насте, к которой он проникся теплыми чувствами, «не разбрасываться так мужиками».

— Посмотрел я на твоего мужа, хлипкий он у тебя, конечно. Но ведь другой-то на его месте небось еще хуже оказаться может. А что гуляет, так ты на это наплюй. Мы, мужики, без этого не можем.

И на этой оптимистичной ноте он простился с девушками и потопал к себе. Подруги помахали ему вслед. Невзирая на некоторую шаткость его морали, шофер был неплохим дядькой, и он здорово помог сыщицам, за что они испытывали к нему искреннюю благодарность и даже симпатию. Но все же, избавившись от него, не могли сдержать вздоха облегчения.

— Бедная его жена. Приходит домой, муж ее ждет с тортиком, а на самом деле изменяет ей при каждом удобном случае.

— Это их дело, — нервно отозвалась Кира.

Леся удивленно взглянула на подругу, что это с ней?

— Что ты на меня так глядишь? Не нравлюсь?

Леся удивилась еще больше. Чего это Кира на людей кидается? Но уже минуту спустя Леся вспомнила, что сегодня им не удалось толком позавтракать, время обеда они провели в кабинете у следователя, а теперь уже приближается вечер, и мирно сказала:

— Пожалуй, я бы перекусила немножко.

Кира обрадованно закивала головой, Настя тоже была не против.

— Мы с Борисом на завтрак выпили лишь по чашке чая. Так что сейчас у меня в желудке пусто.

— Одним чаем баловались? А почему ты не поджарила сырничков или чего-нибудь в этом роде? Блинчиков с вареньем могла бы своему драгоценному напечь.

— Мне даже кашу не хотелось варить.

— А что так?

— Аппетита совсем не было. И на сегодняшний день я ничего не успела с вечера приготовить.

Несмотря на то, что голос Насти звучал как-то невесело, Леся с Кирой все равно подумали о своем и хихикнули:

— Чем же ты была так занята?

Но Настя их игривого тона не поддержала и ответила совершенно серьезно:

— Мы с Борей вчера немножко поспорили о роли женщины в современном обществе.

— Что-о?

Вот уж этого подруги не ожидали.

— И к моему огромному сожалению, его позиция оказалась такова, что готовить для него обед или что-либо другое мне совершенно расхотелось.

Кира не выдержала и откровенно рявкнула:

— Нашла тоже, чем с таким мужиком заниматься!

А более мирная Леся поинтересовалась:

— Что же он тебе такого сказал?

— Что сказал? Что место женщины на кухне. Только там она может применить свои убогие способности. Да, и еще она должна растить детей.

— Он тебе и детей обеспечит?

— И возможность растить их, не работая?

— Знаешь, совсем неплохо.

Настя покраснела.

— Но я люблю свое дело и горжусь им. Я начинала практически с нуля, а теперь у меня вполне преуспевающий бизнес. И чем я хуже мужчины?

— Ты даже лучше!

И подруги попытались объяснить Насте:

— Ты не переживай, все мужчины утверждают, что они главные.

— И что последнее слово всегда за ними.

— Только слово это всегда звучит так: «Да, дорогая!»

И подруги от души захохотали над незадачливой Настей. Они сами со своими мужчинами никогда эту щекотливую тему не поднимали. Девушки твердо знали, что главные — они. А что думали по этому поводу мужчины, им было неважно.

Настя повеселела, поняв, что не одинока со своими проблемами.

— Вот только кормить мне вас сегодня нечем. Да еще если Борис приедет вместе с этим Валерием. Даже не представляю, что делать. Мне ни за что не успеть приготовить ужин за то время, что осталось.

— Повезло, что у тебя есть мы.

— Звони Борису. Раз у тебя дома пусто, зовем вас всех в кафе.

— А мы там не отравимся?

— В том, куда мы вас зовем, нет!

Настя тут же позвонила Борису, чтобы предупредить того об изменившихся планах. Борис от перспективы перенести их встречу в кафе особо в восторг не пришел, но все же согласился. Да и что ему было делать, если все равно его мнения никто не спрашивал?

Подруги остановили свой выбор на кафе, в котором главным бухгалтером работала одна их клиентка.

Алла, так звали клиентку, оставляя им свою визитку, пригласила подруг посетить кафе в любое время.

— Вот сегодня пусть Аллочка и раскошелится.

Им повезло, Алла была еще на своем рабочем месте и как раз ужинала перед уходом. Узнав, что подруги ждут еще двух гостей, она хоть и не перестала улыбаться, но улыбка у нее сделалась какой-то кислой.

— Девчонки, вы бы хоть меня заранее предупредили.

— Так ведь случайно поблизости от твоего кафе оказались. Не знали, что проголодаемся и придем.

Подруги чувствовали себя неловко.

— Мы некстати?

— Все начальство сейчас в сборе, — виновато прошептала Алла. — Для одного гостя я бы что-нибудь придумала, но пятеро… такой заказ мне мимо кассы никак не провести!

— Мы и не собирались тебя объедать. Заплатим, сколько нужно. Только скажи на кухне, что это для твоих гостей. Не хочется отравиться кое-как приготовленной стряпней.

— Скажу, скажу! — обрадовалась Алла. — Как для самых дорогих гостей для вас там все приготовят.

Ну, все лучше, чем ничего.

Впрочем, Алла оказалась не совсем уж бессовестной.

— Баром можете пользоваться, сколько угодно, — прошептала она, убегая. — Посидела бы с вами, да тороплюсь. В кино с подружкой договорились пойти, уже опаздываю.

Аллочка исчезла, а перед подругами появились холодные закуски. К тому времени, когда пришли Борис с Валерием, принесли уже и первое. Так что мужчины сразу же приступили к еде, даже толком не поздоровавшись с женщинами. Борис первым покончил с солянкой. Валерий ел вегетарианский борщ, и дело у него продвигалось хуже.

— Так что? — спросила Настя. — Нашли вы сейф в спальне у деда?

— Нашли, — кивнул Борис.

— А как вы проникли в дом? Он что, не был опечатан?

— С нами же был судебный пристав, — напомнил девушкам Борис. — И он позвонил в несколько мест, договорился, очень быстро к нам приехал некий молодой человек, который и снял все печати и разрешил нам войти в дом. Так что сейф мы нашли. Лично я бы не догадался, что он там был, но родня оказалась осведомлена лучше, и мы его нашли.

— А что в нем?

— Пусто.

— Как? — ахнули девушки. — Совсем?

— Ну, не так чтобы совсем пусто… Документы, немного денег, видимо, на текущие расходы, бумаги по кредитам…

— А коллекция?

— Нет, самой коллекции не было.

Новость огорчила подруг до такой степени, что они даже начали подумывать, а не отказаться ли им от заказанного горячего. Аппетит у них совершенно пропал, то ли от разочарования, то ли потому, что они уже наелись. Но пока они искали глазами своего официанта, чтобы отказаться от горячего, появился с подносом он сам.

— Ваш заказ!

И перед Лесей появился лосось в лимонном соусе, перед Кирой поставили блюдо с бараньими ребрышками, а Настя ограничилась обычной курочкой, потому что, как она объяснила, курицу испортить трудно. Борису и Валерию они заказали манты, на которые мужчины и набросились с видимым удовольствием. К разговору они пока были не способны.

И в то время как подруги безразлично ковырялись у себя в тарелках, мужчины подчистую съели все, что им принесли.

— Может быть, десерт? — предложила Кира, видя, как многозначительно поглядывают на их почти нетронутые тарелки мужчины и какие голодные у них глаза.

И лишь после торта с чаем мужчины перестали думать о еде и начали говорить.

— Нам необходимо выяснить, где и с кем провела свой последний день Амелия.

— Да, после того, как она вышла из банка в начале одиннадцатого, и до того, как она появилась у своего любовника, где она была целый день? Что делала? С кем встречалась?

— В два часа дня она появилась на работе. Но что она делала до того, никому не известно.

Конечно, в прежние времена выяснить это было бы в высшей степени затруднительно. Но с появлением уличных камер наблюдения и вездесущих спутников, задача существенно упрощалась. Она все равно оставалась неразрешимой для большинства людей, но только не для сыщиц. Ведь у них были Эдик и Лисица, а у этих двоих, в свою очередь, есть доступ если не ко всем, то к большинству видеозаписей, ведущихся в онлайн-режиме.

— Разумеется, если Амелия появлялась в пределах видимости хотя бы одной из таких камер…

И не тратя даром времени, Кира набрала номер своего любимого.

— Ужин в кафе? — откликнулся тот. — Почему бы и нет. Хотя Эдик тут говорит, что предпочел бы чего-нибудь домашнего.

— Не сегодня, — отрезала Кира.

Лисица не стал спорить. Он вообще был не капризен в выборе того, где ему провести вечер. Где угодно, лишь бы не дома. А если дома, то обязательно весело. Сначала Киру это напрягало, но постепенно она тоже втянулась. И если Эдик с Лесей предпочитали оставаться вечерами дома, то Киру с Лисицей трудно было застать в коттедже до наступления ночи.

Вот и сейчас мужчины появились в кафе в соответствующем настроении. Эдик в ворчливо-брюзгливом, а Лисица приветствовал всех жизнерадостно и сразу же осведомился:

— И зачем мы вам снова понадобились?

— Сначала поешь, — предложила Кира, пододвигая ему тарелку. — Отбивная, как ты любишь.

Лисица приступил к еде с видимым аппетитом, а вот Эдик сначала проявлял безразличие к трапезе, но постепенно вошел во вкус и под конец даже обогнал Лисицу, придя к финишу первым. И лишь после того, как и эти мужчины утолили голод и смогли расслабленно откинуться на спинки стульев, подруги приступили к делу.

Услышав, что от них нужно, Лисица даже крякнул.

— Вы за кого нас с Эдиком принимаете? Это ведь неимоверно большая работа. Нужно свести воедино все камеры, расположенные в черте города и окрестностях, поблизости от дома Амелии.

— Разве это так уж трудно? — усомнилась Кира, прильнув к плечу своего милого. Только не для тебя, я уверена.

Лисица посопел носом, он был явно польщен. Лисица не умел долго злиться. Он уже простил Кире ее выходку с вторжением в его секретные архивные файлы и был готов вновь помогать ей. Погладив Киру по плечу, он поднял ее голову за подбородок и спросил:

— Тебе это действительно нужно?

— Очень!

— Ох, что вы со мной делаете, — притворно застонал Лисица. — Всем от меня чего-то нужно. Ну, ладно… Какой день смотрим? И кстати, а фотография Амелии у вас есть?

Все растерянно захлопали глазами. Фотографии у них не было.

— Ладно, — произнес Лисица. — Возьму с ее странички. Она зарегистрирована в каких-нибудь социальных сетях?

Все взглянули на Валерия, который кивнул. Троюродная кузина была у него «в друзьях» сразу в двух местах. И войдя со смартфона Валерия на страницу Амелии, подходящую фотографию быстро скопировали. Затем, разложив на коленях свой ноутбук, с которым никогда, нигде и ни при каких обстоятельствах не расставался, Лисица приступил к работе.

— В принципе не такая уж и невозможная вещь, — бормотал он, вводя какие-то многозначные коды и шифры. — Особенно если имеешь степень доступа… Ага!

— Что? Нашел?

— Не так быстро, — осадил Киру Лисица. — Пока что программа начала поиск. На него может уйти от нескольких минут до нескольких часов.

— Так долго?

— А что вы хотите? Камер-то нынче…

Но он не успел договорить. Программа издала писк и выбросила какую-то табличку. Лисица вчитался и обрадованно воскликнул:

— Нашлась!

— Где?

— Сейчас посмотрим.

На экране засветилось изображение.

— Готово, — с гордостью произнес Лисица, — вот и наша покойница!

Все с интересом уставились на Амелию. Было немного жутко видеть эту молодую женщину, спешащую куда-то по своим делам, и знать, что уже вечером того дня она будет мертва. Но сейчас Амелия двигалась вполне энергично и о своем близком конце явно не подозревала. Она выглядела очень взволнованной, а висящая у нее на плече сумка заметно отягощала ее.

— Драгоценности еще с ней! Который там сейчас час?

Лисица взглянул на крохотные циферки в углу экрана и ответил:

— Одиннадцать десять утра.

— А из банка она ушла в самом начале одиннадцатого.

— Где сделана эта запись?

— А вы сами не видите?

Сыщики вгляделись, но первой сориентировалась Леся:

— Это же Московский вокзал!

— Совершенно верно. А если точней, то площадь Восстания.

Амелию уже не было видно. Она мелькнула в толпе и пропала. И сыщики задумались над увиденным.

От банка до площади Восстания и Московского вокзала Амелия могла добраться примерно за час или чуть меньше.

— Значит, сразу из банка она поехала на вокзал. Но зачем?

— Наверное, хотела кого-то встретить.

— С драгоценностями поперлась на вокзал?

— У нее не было времени, чтобы закинуть их в более подходящее место.

Однако сам факт того, что в одиннадцать часов Амелия находилась поблизости от здания Московского вокзала, ровным счетом ничем не помог друзьям. Камера, которая зафиксировала присутствие Амелии в этом конкретном месте и в конкретное время, ничего не могла сказать о том, что было нужно Амелии на вокзале. Амелия просто мелькнула в кадре, и на этом все закончилось.

— Лисица, посмотри еще! — пристали подруги. — Может быть, тут есть еще что-то!

Лисица послушно вновь включил программу, которая заработала. И снова раздался долгожданный писк и выскочило знакомое уже окошечко. Нажав на него, Лисица получил изображение в толпе Амелии.

— Та же самая камера! — с удивлением произнес Лисица, вглядевшись в экран. — Только время другое. На полтора часа позже. Она точно на вокзале с кем-то встречалась.

Но подруги увидели и другое.

— Смотрите, ее сумка!

Сумка выглядела теперь так, словно была почти пустой. Конечно, это было не так и в сумке Амелии находилось немало нужных всякой женщине вещей. Но самого главного и тяжелого предмета — свертка с драгоценностями тут не было.

— Она отправила пакет с проводником.

Но тут же Леся осеклась. Какой дурак отправит действительно ценную вещь с проводником поезда? Проводник может оказаться нечистым на руку, выпивохой или просто легкомысленно отнесется к поручению. Не говоря уж о том, что проводникам запрещено перевозить посылки.

— Нет, не проводник, — поправила сама себя Леся. — Скорее, она передала сверток кому-то из пассажиров. Отправила драгоценности с каким-то своим знакомым в другой город. Он уезжал, и она попросила его взять сверток с собой.

Но и это предположение показалось друзьям слишком надуманным. Напуганная жадной родней Амелия вряд ли столь легко доверилась бы кому-либо.

И тогда Борис негромко произнес:

— Возможно, она просто оставила пакет в автоматической камере хранения.

Все восхищенно уставились на него.

— Ты — гений! — заверила его Кира.

— Да ладно, — отмахнулся тот. Это обычный способ хранения ценных вещей во всем мире. Еще подпольный миллионер Корейко пользовался им. Свои миллионы он хранил на вокзалах, еженедельно перевозя чемодан с деньгами с одного городского вокзала на другой. Кто читал «Золотого теленка», каждый мог догадаться.

— Но догадался-то ведь именно ты!

— Еще не факт, что пакет до сих пор там!

Услышав это, Кира вскочила из-за стола.

— Бежим!

— Куда?

— Как это куда? Бежим в эти камеры хранения!

— Постой, — остановил ее Лисица. — Во-первых, мы не знаем, где именно нам искать пакет.

— В камерах хранения! Чего тут неясного?

— Но их существует два вида, — не торопился вставать из-за стола Лисица, да и Кира притормозила свой порыв, в кои-то веки прислушавшись к словам друга. — Автоматическая и обычная. В обычной с нас для получения ручной клади потребуют жетон. А в автоматической нам не только нужен код, но надо знать еще и номер ячейки. А у нас с вами нет жетона, или талона, по которому мы могли бы забрать кладь. И по паспорту нам ее не получить. Мы ведь не Амелия. Никто из нас ею не является.

— Не говоря уж о том, что мы не знаем, на какой срок Амелия оформила хранение багажа. Вряд ли она намеревалась держать драгоценности больше трех суток. А сегодня утром истекло семьдесят два часа, то есть трое суток с тех пор, как она избавилась от своего драгоценного груза.

— А возможно, что она оставила сверток и на меньшее время. Может быть, планировала забрать его уже на следующий день. Она ведь не могла знать, что никакого следующего дня для нее уже не будет. Если более продолжительное хранение ручной клади в камерах хранения не предусмотрено, то сверток с драгоценностями должен быть уже изъят и передан в камеру хранения невостребованной клади, которая обязательно имеется при отделе полиции вокзала.

Вот теперь друзья знали, куда им следует направиться. Никто больше не сдерживал порыва Киры, первой устремившейся к дверям кафе. И когда официант, обслуживающий их столик, вернулся из кухни, то его глазам предстало удивительное зрелище. Все его клиенты числом семь человек исчезли, позабыв расплатиться с ним. Поняв, что он рискует попасть на кругленькую сумму, официант горестно взвыл. Но через минуту он вспомнил, что гости эти не простые, за них поручилась бухгалтерша, и несколько приободрился. Если что, то деньги вычтут не из его, а из ее заработка.

И так как официант питал неприязнь к главбуху, считая лично ее ответственной за свою мизерную зарплату, то он лишь злорадно ухмыльнулся, предвидя отчаяние бухгалтерши, когда он завтра утром положит ей на стол счет на кругленькую сумму и предложит его оплатить.

Глава 15

Поездка на вокзал не дала сколько-нибудь утешительных результатов. Компания быстро примчалась туда, но в камере хранения их поджидало первое разочарование. Вещи принимались на хранение на срок, но не более оплаченного. Впоследствии либо можно было оплатить добавочные часы, либо разбираться и требовать возвращения своего багажа через суд.

— А многие и вовсе предпочитают не забирать свои вещи, потому что стоят они куда меньше, чем нужно отдать за их хранение.

Ну, это не к ним!

И друзья подошли к приемщице, интересуясь, где может находиться не востребованный своевременно из камеры хранения багаж.

— Талона у вас при себе нет? — осведомилась у них приемщица на кассе. — Идите в отделение полиции. Без талона вы тут у меня ничего не получите, так что все вопросы туда.

Но и в полицейском отделении к визиту друзей отнеслись прохладно.

— Сверток? Тяжелый? — удивился упитанный полицейский средних лет. — Не припомню такого.

У него было простое и честное лицо, вот только двигаться он явно не любил.

— Постарайтесь найти, — взмолились подруги. — Его должны были изъять сегодня утром.

Полицейский повернулся вполоборота и крикнул кому-то:

— Серега, не помнишь, сегодня выемку вещей в камерах хранения делали?

— Никакого вызова не было. Все в порядке, сами хозяева свои вещички забрали.

— Значит, просрочки не было?

— Говорю же, от нас никто туда сегодня не ходил.

Полицейский повернулся обратно к сыщикам и развел руками:

— Нет, молодые люди, у нас ваших вещей. А если вы в автоматических камерах оставили, там пока дополнительное время не оплатишь, вещи не заберешь. Вещи лежат, прибыль идет. Ясно? Вынимать себе в убыток никто не станет. Так что идите обратно и ищите свой сверток в ячейке.

— Разве так может быть, чтобы оплаченный срок истек, а вещи бы оставались в ячейке?

— Конечно. Будете вынимать, заплатите за дополнительное время хранения.

И взглянув на них, он удивленно спросил:

— А вы что же, в своей ячейке еще не смотрели?

Друзья не стали говорить о том, что интересуются свертком совершенно постороннего им человека. Такая информация была бы для полицейского явно лишней. Знай они хотя бы номер ячейки, тогда еще можно было о чем-то говорить. А так нечего даже и пытаться.

Поэтому все быстренько вышли, задержался один лишь отважный Лисица. Он о чем-то разговаривал с дежурным, нагнувшись к его уху. И что удивительно, полицейский внимательно и вроде бы даже с интересом его слушал. Остальные мялись на улице и нервничали:

— Долго он там?

— Наверное, что-то задумал.

И когда Лисица наконец появился из дверей отдела, вид у него был такой, что Кира мигом просекла, у ее жениха есть хорошие новости. Вот только делиться ими Лисица со всеми не торопился.

— Пришло время прощаться, — заявил он внезапно, глядя на Бориса, Настю и Валерия.

— Прощаться?

— А что делать? Ничего не выходит. Свертка нет. Видимо, кто-то нас опередил, забрал сверток раньше.

— Или он до сих пор спокойненько лежит в ячейке.

— Вряд ли, — покачал головой Лисица. — Я видел опись вещей из сумки покойной Амелии. Никакого талона от камер хранения там не было.

Значит, его кто-то забрал. Но кто? Сумку Амелии в руках по очереди держали дядя Леша, Егор и, конечно, убийца, который напал на женщину. Видимо, он и взял талон.

— А что, если этот полицейский и его напарник Серега нас обманывают? — неожиданно предположил Борис. — Вдруг они вскрыли сверток, оценили вещи и присвоили драгоценности?

— Тогда мы их уже никогда не вернем и ничего не докажем.

Но все же оставался шанс, что драгоценности каким-то образом остались в автоматической камере хранения и лежат там до сих пор, никем не востребованные.

— Ну, случаются ведь сбои в автоматике. Сломался автомат, не дает знать, что в нем давно истек срок хранения. Лежат себе ценности, и могут пролежать так еще неизвестно сколько. Валерий, если уж так получилось, посоветуй твоей родне получить еще одно судебное постановление на осмотр всех ячеек в автоматических камерах хранения.

Валерий не стал спорить. Он тоже думал, что родня так просто не успокоится. И осмотр камер хранения Московского вокзала ничем не хуже, чем все остальное.

— Я же лично считаю, что драгоценности кто-то изъял еще до нас, — произнес Лисица.

— А кто?

— Увы, этого мы с вами тоже никогда не узнаем, — произнес Лисица, на взгляд Киры, слишком поспешно.

Однако ей так показалось, потому что она хорошо знала своего мужчину, а все прочие ничего не заподозрили и начали прощаться. Борис поехал с Настей домой. Они явно помирились после вчерашней глупой ссоры и теперь хотели провести вечер в тихой домашней обстановке наедине друг с другом.

Валерию же нужно было ехать к его матушке, которая от всех пережитых волнений и разочарований слегла в постель с жестокой мигренью. А Кира, Леся и их друзья намеревались вернуться в свой «Чудный уголок».

— Мне показалось или у тебя после посещения полицейского привокзального участка появилась какая-то новая информация? — спросила Кира у Лисицы.

Лисица ничего не ответил, зато вид у него сделался ужасно хитрым. И Кира окончательно уверилась в том, что она на правильном пути.

— И эта информация такого рода, что ты не захотел делиться ею с остальными, я права?

Лисица вновь промолчал, но начал улыбаться, что говорило о том, что Кира близка к цели.

— А с нами, со мной, Лесей и Эдиком, ты поделишься?

— Чем именно? — Лисица откровенно наслаждался своим превосходством и потому немножко вредничал.

— Информацией!

— О чем вы хотели меня спросить?

Нет, посмотрите, граждане дорогие, на этого человека! Ну, нравится ему издеваться над своими близкими, что тут поделаешь? Именно эти реплики издала Кира мысленно. Но вслух она лишь посулила Лисице отплатить той же монетой. Кира хорошо знала, что если Лисица не желает в чем-то признаваться, то пытать его своими расспросами придется очень долго. Да и все равно не сдастся этот железный человек, если сам того не захочет.

Кира видела, что Лисице в голову запала какая-то идея. Но пока он хорошенько эту идею не обдумает, нечего и надеяться, что он поделится ею с окружающими. И она оказалась права. Едва друзья приехали к себе домой, как Лисица тут же скрылся в своем кабинете, куда не пустил никого. Кира с Эдиком уселись в гостиной, а Леся поспешила на кухню. У нее, как у всякой хорошей хозяйки, всегда находились какие-то дела по дому.

Мысль о десерте, который она не попробовала в кафе, преследовала ее неотступно. Так что Леся взяла четыре яйца, по стакану сахара и муки, и замесила тесто для бисквита. Ни она, ни ее мама, ни бабушка никогда не затрудняли себя взбиванием отдельно белков, отдельно желтков. По словам бабушки, эта технология была актуальна во времена ее собственной бабушки, когда электрических миксеров не имелось в домашнем хозяйстве.

В те далекие времена, конечно, значительно легче было взбить в пышную пену одни лишь старательно отделенные и охлажденные белки, а желтки лишь растереть с сахаром добела. Но с появлением миксеров можно легко и просто взбить яично-сахарную смесь сразу же, а вот муку добавлять потом, аккуратно размешивая тесто деревянной лопаточкой, чтобы не опало.

Перелив тесто в форму для выпечки, Леся поставила будущие коржи для тортика в духовку и занялась взбиванием сливок. Это не заняло у нее много времени, уже через десять минут сливки превратились в пышную массу, в которую Леся для аромата добавила немного какао. И убедившись, что крем готов, она сунула его в холодильник и вернулась к своим друзьям как раз тогда, когда пришел и Лисица.

— Ты сияешь, как будто клад нашел.

— Так и есть! — воскликнул Лисица. — Нашел!

— И где же он?

— Вернее, я нашел человека, который этот клад нашел.

— Ну, это не совсем то же самое, — огорчилась Леся.

Но Лисица не стал вступать в дебаты. Вместо этого он плюхнулся на кресло, поставил перед собой на колени ноутбук и призывно махнул рукой:

— Идите сюда ко мне.

И когда все расселись возле него, с гордостью произнес, указывая на экран:

— Смотрите, что мне удалось нарыть!

Все с интересом уставились, куда он показывал.

— Это же снова Амелия, — сказала Леся. — Она уходит с вокзала, на плече у нее полегчавшая сумка.

— Мы это уже видели.

— Верно. А вот еще посмотрите.

И Лисица немного увеличил кадр. Причем взял не саму Амелию, а людей, которые двигались рядом с ней.

— Узнаете?

Друзья молча таращились на экран.

— Но это… это же Борис!

Лисица кивнул. Вид у него был гордый.

— Но это невозможно!

— Почему?

— Бориса не было в городе в это время. Он прилетел лишь на следующее утро!

— И кто это нам сказал?

— Ну… Настя.

— А ей кто?

— Борис. Он сам ей так сказал.

— Вот именно, — кивнул Лисица. — Беда в том, что мы не знаем про этого человека ровным счетом ничего, кроме того, что он сказал нам сам. И похоже, далеко не все из того, что он нам сказал, правда.

Подруги смотрели и не знали, что им сказать в ответ. Получалось, что человек, которому они доверились, все это время нагло лгал им. Борис был в городе за много часов до убийства Амелии. Да еще и сопутствовал ей, когда она ездила на вокзал, освобождалась от своих драгоценностей.

— Это значит, что мы должны вплотную заняться Борисом.

Лисица кивнул:

— Верно. Но подождите, я не показал вам еще самого интересного.

— Есть что-то более интересное?

Вместо ответа Лисица ткнул пальцем в экран:

— Смотрите все сюда. Узнаете, что это?

— Это же автоматические камеры хранения на вокзале, — произнесла Кира. — Те самые, где мы были пару часов назад!

— Точно. И посмотрите, кто заснят тут на записи.

Прежде чем посмотреть на людей, Кира взглянула на дату.

— Это же день убийства Амелии, — изумилась она.

— Если точней сказать, с момента ее смерти прошло всего лишь чуть больше часа.

На пленке то появлялись, то исчезали незнакомые друзьям лица. Кто эти люди, никто из друзей сказать не мог, и поэтому они недоуменно смотрели на Лисицу.

— Сейчас, сейчас, — обещал им Лисица, но «сейчас» что-то все не наступало.

И Кира, чтобы занять время, спросила у приятеля:

— Где ты взял эту запись?

— Мне ее любезно предоставил тот самый Серега из полицейского отдела на вокзале.

— Ты остался, чтобы выпросить у него эту пленку?

— Правильней сказать, я взял ее на время и под залог.

— Какой залог?

— Под крупный денежный залог, — отмахнулся Лисица. — Но вы смотрите, смотрите, а то пропустите самое главное.

Друзья внимательно уставились на экран. На этот раз не прошло и минуты, как они увидели еще одно знакомое лицо. Этого человека они увидеть тут никак не ожидали.

— Что ему здесь нужно? — изумились все.

— Смотрите, и увидите сами.

Мужчина на видео подошел к одной из автоматических ячеек, приложил электронную карту к специальному светящемуся окошечку, а потом открыл дверцу ячейки для хранения багажа. Держался он невозмутимо, движения его были размеренными и уверенными. Друзья изо всех сил напрягли глаза, чтобы не пропустить ни единого момента из происходящего.

— Вот он, драгоценный сверточек, — прошептала Леся, когда из темноты ячейки на свет появился увесистый пакет. — Вот они, драгоценности деда Амелии. Он их крадет!

Человек не стал задерживаться возле ячейки камеры хранения. Сунув свою находку в сумку, он двинулся в сторону выхода. И очень скоро пропал из поля зрения видеокамер. Лисица выключил запись.

— Ну что? — спросил он у друзей. — Все это видели?

Все видели и молчали, потому что никто не мог придумать достойной момента реплики. Первым пришел в себя Эдик.

— Но с другой стороны, это еще ни о чем не говорит, — сказал он. — Ну, взял он какой-то там сверток… Мы же не можем доказать, что это именно тот сверток и именно та самая камера хранения, которой в свое время воспользовалась Амелия. У тебя ведь нет записи, на которой видно, как она кладет этот сверток в эту самую ячейку?

— Нет, пока нет. Но уверен, что ее тоже смогут найти. Ребята из полицейского отдела сказали, что записи у них хранятся в течение двух месяцев, а бывает, что и дольше. Если поискать, можно найти и Амелию со свертком, и Амелию без свертка… Но мне кажется, это не самое важное сейчас. Важно совсем другое.

Лисица замолчал, в воздухе повисла тяжелая пауза. И друзья тревожно переглянулись. Они понимали, что имеет в виду Лисица, говоря, что важно сейчас совсем иное. Человек, забравший из ячейки коллекцию деда Амелии, вполне мог также оказаться и ее убийцей. А это значило, что рядом с друзьями все это время находился преступник. Но они его не только не вычислили, но даже и не заподозрили.

А в это время следователь Воронихин и воздыхатель покойной Амелии, дядя Леша, уставившись друг на друга, чувствовали, как между ними ширится пропасть непонимания.

— Как же вы не знали, чем занималась ваша подруга весь тот день вплоть до ночи, когда ее убили?

— Повторяю, мы с Амелией не лезли в душу друг к другу. В этом и была основа наших гармоничных отношений.

— Но вы же утверждаете, что любили эту женщину.

— Очень любил! — горячо воскликнул дядя Леша. — Мне кажется, я уже никогда никого не смогу полюбить так, как ее.

— И в то же время вы позволяли ей болтаться целыми днями неизвестно где?

— Ну, почему же неизвестно где? Амелия работала, и работала вполне успешно и много. Этот дом, который она приобрела в кредит, требовал ежемесячных выплат. И машина, и много чего другого. Амелия хотела обратить часть коллекции своего деда в деньги, чтобы расплатиться с долгами.

— И как она намеревалась провернуть эту операцию? Кому она хотела продать ценности?

— Об этом речи еще не шло. Амелия всего лишь хотела получить консультацию независимого эксперта, оценить коллекцию. У нее был на примете один человек.

— И где она нашла такого эксперта?

— Кто-то ей посоветовал.

— А кто?

— Я не знаю. Мы не лезли друг другу в душу.

Следователь устало вздохнул. Он слышал эту реплику уже не меньше десяти раз. И надо сказать, она здорово ему надоела.

— Но что-то вы можете сказать? Поймите, наследница Лугового убита, коллекция пропала, вполне возможна взаимосвязь между этими двумя событиями! Если мы найдем вора, то, вероятно, найдем и убийцу.

Дядя Леша поднатужился и постарался припомнить те детали, которые при общении с Амелией ему казались ненужными и даже раздражающими. Он никогда не расспрашивал ее о работе, о том, как она провела свой день.

— Понимаете, я боялся, что если начну расспрашивать Амелию о ее обычных занятиях, то это может все испортить. Ее образ неизбежно опошлили бы такие вещи, как поход к сапожнику для замены каблука, покупка лекарств в аптеке или даже посещение салона красоты.

— Прекрасно, я очень рад, что между вами были такие возвышенные отношения, — несколько раздраженно отозвался Воронихин. — Но все же вернемся к нашей коллекции. Я не могу поверить в то, что Амелия ни словом не упомянула о ней.

— Нет, что-то она говорила, конечно. Но понимаете…

Опять он за свое! Следователь устало закатил глаза к потолку. Этот свидетель порядком уже достал его своими отвлеченными рассуждениями и витанием в облаках. И что женщины находят в таких вот бесполезных мечтателях? Мямлит только о своих чувствах и ровным счетом ничего не может сделать для поимки преступника.

— Понимаете, продажа драгоценностей, деньги — это все такие низкие материи. Я просто не желал о них слушать. К тому же я опасался, что, прояви я интерес, Амелия может счесть меня в какой-то степени корыстным. А я этого очень не хотел. Мое материальное положение было куда плачевнее ее. Все, что у меня есть, это квартира, которая осталась мне еще от родителей. Я даже собственной машины не имею. А если бы Амелия выручила за коллекцию своего деда порядочную сумму, то я бы и вовсе показался ей нищим.

— И поэтому вы решили украсть коллекцию?

— Нет! Что вы такое говорите? Я вообще избегал этой темы. Несколько раз Амелия заговаривала о том, что хочет показать мне некоторые вещи, но я неизменно отшучивался или говорил, что я ничего не понимаю ни в золоте, ни в драгоценностях.

— Это правда?

— Вообще-то да. Но самое главное, мне не хотелось участвовать в этом деле.

И неожиданно уронив голову на свои руки, дядя Леша горестно застонал:

— О, если бы я только мог знать! Если бы я умел предвидеть! Я бы ни на шаг не отпустил Амелию одну с этими драгоценностями! Я бы прилип к ней, как банный лист, плевать, что я начал бы ее раздражать, но зато она была бы жива. О, моя девочка, как же я виноват перед тобой!

И мужчина зарыдал. Следователь, которому смертельно надоел этот тип, уже подумывал о том, чтобы отпустить дядю Лешу, но тут неожиданно тот поднял заплаканные глаза и произнес:

— А ведь я вспомнил!

— Ну-ну…

— Как раз в тот вечер она снова говорила мне об этих проклятых драгоценностях. Сказала, что показывала их сегодня утром эксперту и что он дал им весьма высокую оценку.

Следователь почувствовал себя так, словно получил крупный выигрыш в лотерею.

— Что?! — воскликнул он. — Она все-таки виделась с экспертом?

— Да, да, — покивал головой дядя Леша, думая, что следователь сомневается в его словах. — Придя ко мне, Амелия сказала, что очень довольна услугами эксперта. Он ее заверил, что многие из этих вещей достойны быть помещенными в музей. А еще Амелия сказала, что намерена оставить наиболее ценные украшения себе, родственникам же отдать что похуже.

— Ничего себе.

— Вот и меня покоробило в душе это ее намерение, — с грустью кивнул дядя Леша. — И я в очередной раз убедился, что не нужно мне было слушать о планах моего светлого ангела, дабы не разочароваться в нем.

Но следователя поразило совсем не это очень человеческое стремление Амелии не позволить жадной родне обвести ее вокруг пальца. Для следователя был важен тот факт, что Амелия успела оценить коллекцию своего деда. Именно это стало для него откровением. До сих пор никто не мог дать твердой гарантии того, что цена драгоценностям покойного Федора Захаровича высока. Даже родня в лучшем случае надеялась лишь возместить когда-то потраченные на старика деньги. А теперь получалось, что исчезновение коллекции и убийство Амелии точно взаимосвязаны.

— Где же она взяла этого эксперта? — пробормотал следователь, совсем не надеясь, что свидетель чем-то обрадует его.

Но дядя Леша неожиданно оказался в курсе дела.

— Приехал, верней, прилетел по личному приглашению Амелии.

— Откуда?

— Этого я не знаю, не спрашивал. Но я знаю, что кто-то из сочувствующей Амелии родни, не все они оказались жадными сволочами, были среди них и хорошие люди, по крайней мере, один точно есть, он и предложил Амелии пригласить этого человека для оценки коллекции ее деда. Дал ему наилучшие рекомендации, Амелия проверила их и осталась довольна.

Следователь глубоко задумался. Сегодня во второй половине дня он по телефону разговаривал с приставом, которому было поручено изъятие коллекции покойного Федора Захаровича. Так как убийство Амелии и пропажа ее коллекции ювелирных изделий могли быть связаны между собой, Воронихин попросил держать его в курсе дела.

И пристав сдержал данное следователю обещание. Позвонил и твердо сказал, что ни в хранилище банка, ни в домашнем сейфе коллекции нет. Зато в доме еще раньше явно что-то искали, об этом, впрочем, докладывали и те сотрудники полиции, которым пришлось участвовать в первом задержании Егора, произошедшем в коттедже Амелии. Так что эту информацию, переданную приставом, следователь Воронихин выслушал, но никак не отреагировал на нее. Но вторая новость, услышанная им от пристава, как раз и касалась эксперта, приглашенного Амелией для оценки ее драгоценностей.

Правда, пристав утверждал, что молодой человек прилетел позднее, уже не застав Амелию в живых. Но перед Воронихиным сидел свидетель, который как раз утверждал обратное. И именно этому свидетелю хотел сейчас верить следователь.

Услышав в первый раз о том, что в доме Амелии что-то искали, следователь решил, что это пошуровал Егор, потом он стал грешить на ее обнаглевших родственников. Но теперь, узнав, что эксперт солгал о времени своего приезда и что прибыл он в Питер гораздо раньше озвученного им срока, следователь в третий, и, как он надеялся, в последний, раз изменил свое мнение насчет того, кого нужно винить в обыске, учиненном в доме покойницы.

Глава 16

В это время Борис с Настей уже были дома, сидели рядом, делали вид, что смотрят новости, и молчали. Настя видела, что Борис сегодня особенно не в духе, но опасалась спрашивать о причинах такого настроения. Впрочем, все прояснилось само собой, когда Борис прямо посредине прогноза погоды наконец признался ей:

— У меня билеты на завтра на самолет.

— Что? Ты уже улетаешь? — не на шутку испугалась Настя. — Куда?

— Домой.

— В Израиль? Но зачем?

— Каждый человек должен где-то жить. Вот ты живешь тут, а я там.

— Да, — признала с грустью Настя. — Я — тут, а ты — там. И ты улетаешь?

— А что мне еще делать?

— Но послушай…

— Что?

Борис спросил это с такой живостью, что Настя поняла, он ждет от нее особенных слов. Но как ей быть? Она сама не могла сказать твердо, чего именно хочет. Ее очень тянуло к Борису, при мысли о нем в голове у нее делалось пусто, а в груди жарко. Но в то же время ее настораживали некоторые его высказывания. Например, о роли женщины в обществе.

И все же она призналась:

— Мне не хочется, чтобы ты улетал.

— Мне тоже. Мне не хочется улетать.

И Борис вновь замолчал, призывно глядя на девушку. Настя собралась с духом и произнесла:

— Послушай, Боря… А что, если ты ненадолго задержишься?

Глаза Бориса блеснули, но тут же он принял неприступный вид и спросил:

— Зачем?

Он еще спрашивает? Теперь Настя обиделась. Нет, ни за что не скажет она Борису тех слов, которых он, по-видимому, от нее ждет. Во всяком случае, первой точно не скажет. У нее есть гордость, которая никогда не позволит ей первой признаться мужчине в своих чувствах, рискуя быть отвергнутой или поднятой на смех.

— Затем, что коллекция еще не найдена! — сердито произнесла она.

Глаза Бориса тут же погасли. Он пожал плечами и пренебрежительно фыркнул:

— А мне-то что с того?

— И убийца Амелии тоже не пойман!

— Вот уж это точно не мое дело.

Борис нахохлился, а Настя подколола его:

— Еще вчера ты горел желанием найти первое и схватить второго!

— А сегодня я думаю, зачем это все?

— Чтобы наказать преступника!

— Рано или поздно этот человек все равно ответит за свои преступления. Если не перед человеческим судом, так перед Божьим.

Насте была чужда такая позиция. Как и знаменитый Жеглов, она считала, что преступник должен сидеть в тюрьме, и желательно, чтобы он попал туда сразу же после совершения преступления, ну, или в самые кратчайшие сроки. Тот, кто портит жизнь другим людям, должен быть от людей изолирован вплоть до полного его перевоспитания. Но когда она сказала об этом Борису, тот лишь мрачно хмыкнул и заявил, что ума у нее не больше, чем у кошки. И что судит она примерно с той же позиции.

Это было и вовсе оскорбительно. И Настя даже решила, а не уйти ли ей? В конце концов, у нее есть собственная квартира. Ничто и никто не мешает ей, вернуться назад к себе домой.

— Раз я такая глупая, то не стану тебя утомлять своим присутствием, — произнесла она и поднялась на ноги.

Борис взглянул на Настю, и в глазах у него появилось виноватое выражение. Но Настя больше не собиралась ему потакать.

— Я ухожу, — величественно сообщила она Борису, глядя на него сверху вниз. — Ухожу насовсем!

— Дело твое, — пожал плечами этот нахалюга. — Я завтра тоже улечу… и тоже насовсем.

— Скатертью тебе дорога.

— Иного пожелания я и не ожидал от тебя услышать.

Борис выглядел таким мрачным, что Насте на какое-то мгновение даже стало его жаль. Но потом она вспомнила, что он только что наговорил ей, и двинулась к дверям.

— Оденусь и уйду! — предупредила она Бориса.

Но далеко уйти ей не удалось, потому что, распахнув дверь, она увидела на пороге следователя Воронихина с поднятой рукой, которой он собирался нажать на звонок. Он кивнул ей, а Настя стояла и смотрела на человека, с которым распрощалась всего несколько часов назад. Предчувствуя, что появление следователя так скоро вряд ли может закончиться добром, Настя даже побледнела. И еще больше ее напугало то, что рядом со следователем стояли двое мужчин крепкого телосложения.

— Ой, — отступила назад Настя. — Вы тут? А… А зачем?

Не отвечая на этот вопрос, следователь произнес:

— Борис дома?

Руки и ноги у Насти похолодели. Следователь пришел к Борису! Но как он вообще узнал о его существовании? Она же все сделала, чтобы следователь не узнал о Борисе!

— Зачем он вам?

— Он дома, я спрашиваю?

Настя покачала головой:

— Нет.

Но в ту же минуту из комнаты раздался голос Бориса:

— Настя, ну, хватит дуться. Иди ко мне, я признаю, что вел себя как дурак.

Настя покраснела. Как бы обрадовало ее это признание в другой раз. Но сейчас она едва сдерживалась, чтобы не заплакать от досады.

А вот следователь очень обрадовался:

— Отлично. Он тут! — И посмотрел на двух своих спутников.

И не успела Настя даже пикнуть, двое крепких мужчин ворвались в квартиру. А еще через минуту она увидела на запястьях Бориса наручники. Но ведь он не оказывал никакого сопротивления, зачем же на него надели наручники! Как только Настя увидела Бориса в наручниках, сердце ее дрогнуло. Она могла противостоять Борису в извечной борьбе мужчины и женщины, но сейчас, увидев его унижение, она мгновенно оказалась с ним рядом.

— Он ни в чем не виноват! — твердо произнесла она. — Немедленно снимите с него наручники!

Борис улыбнулся:

— Вижу, что ты передумала уходить к себе домой?

— Помолчи, пожалуйста.

— Просто я хочу тебе напомнить, что если ты хочешь уйти, то сейчас самое для этого подходящее время.

Настя лишь помотала головой. Она точно знала, что ее место теперь тут, рядом с Борисом.

И Настя кинула на следователя неприязненный взгляд:

— Отпустите Борю!

— Спокойно, уважаемая, — холодно произнес следователь. — Благодарите меня за то, что я не велел надеть наручники и на вас тоже!

— На меня? — неприятно удивилась Настя. — На меня-то за что?

— За соучастие.

— Соучастие в чем?

— Он вот знает.

И следователь кивнул на Бориса.

Настя растерянно взглянула на Бориса, который молчал, и пробормотала:

— Мы ничего плохого не делали.

— Вы, может быть, и не делали. Но ваш знакомый точно делал! А вы его покрывали!

— Боря, о чем он говорит?

Во взгляде, который Настя устремила на Бориса, было все, исключая, пожалуй, лишь осуждение.

— Боря?..

И Борис опять улыбнулся ей и очень тепло произнес:

— Настя, я ни в чем не виноват. И я не знаю, в чем меня обвиняют.

Услышав эти слова, следователь возмутился:

— Не знаете? Так я вам сейчас скажу! Вы обвиняетесь в убийстве Амелии и похищении ее коллекции.

— Что?!

Настя пошатнулась. Этого просто не могло быть! Не может быть, чтобы Борис оказался таким чудовищем! И тут спасительная мысль пришла ей в голову, и Настя закричала:

— Это ошибка! Он не мог! Его не было в это время в нашем городе.

Но следователь сказал, как отрезал:

— Он мог, и он здесь был!

И тут, как назло, Настя вспомнила соседку Бориса из квартиры напротив. Она отреагировала на появление Насти так враждебно, словно уже застолбила Бориса для себя и теперь воспринимала Настю как наглую захватчицу. А такое знакомство между этими двумя могло произойти лишь в том случае, если Борис уже пожил какое-то время на этой квартире, успел познакомиться с соседями, по крайней мере с одной соседкой точно.

И все же Настя снова произнесла, хотя голос ее звучал уже не так уверенно:

— Бориса даже не было в стране, когда это все случилось!

— Он был тут!

— И какие у вас есть доказательства?

— Список пассажиров рейса Тель-Авив — Москва вас устроит?

Настя побледнела.

— И что… что в этом списке?

— Ваш друг прилетел на сутки раньше, чем сказал вам. И у него состоялась встреча с Амелией, она показала ему драгоценности, а он, оценив их, задумал присвоить ценности себе. Родственники покойной сообщили мне имя эксперта, который прибыл по просьбе Амелии, я навел справки и все выяснил. Из аэропорта столицы подозреваемый отправился на Ленинградский вокзал. И уже оттуда он прибыл в наш город на поезде.

Борис наморщил презрительно нос.

— Все верно. Вы хорошо потрудились. Только вот Амелию я не убивал.

— Вы знали, что у нее в руках небывалые ценности!

— Так уж и небывалые, — фыркнул Борис. — Не спорю, несколько вещей там было стоящих, я так и сказал их владелице. Но в подавляющем большинстве украшения были не слишком дорогими.

— Милый вы мой! — воскликнул следователь вроде бы даже радостно. — Ответьте вы мне на один только вопрос. На какие средства ваш уважаемый папенька открыл свой собственный бизнес в Израиле?

Настя с удивлением взглянула на Воронихина. Это-то здесь при чем? Но вот Борис явно знал, в чем тут дело, потому что вид у него впервые был несколько смущенный.

— У отца были деньги.

— У вашего отца были не деньги. С собой из Советского Союза он привез беременную вами жену и два ювелирных украшения, украденных им у своего отца, вашего деда, и оцененных впоследствии израильскими антикварами в пятьдесят тысяч долларов. Ваш отец продал эти вещи, а на деньги он организовал свой бизнес. Неужели он вам никогда об этом не рассказывал?

Борис молчал. А Настя с ужасом смотрела на него. Она толком даже не понимала, что говорит следователь, но она видела, что слова Воронихина пугают Бориса.

А Воронихин продолжал:

— Я вот, например, уверен, что ваш отец — Лев Федорович Луговой, взявший в браке фамилию своей жены — Кох, много раз рассказывал своему маленькому сыну о том, какие невероятные ценности хранятся у его дедушки, оставшегося в далеком Советском Союзе.

— Кох? — переспросила Настя. — Это же твоя фамилия, Боря…

— Да.

Настя совсем растерялась и не нашла ничего лучшего, как спросить:

— Так ты… Так ты сын дяди Левы? Внук Федора Захаровича? Как и Амелия?

— Амелия — моя двоюродная сестра, а ее мать была моей теткой, — ответил Борис.

Настя молчала. Она понимала, что все происходящее с ними может иметь самые ужасные последствия. И все равно она не могла поверить в виновность Бориса. Как раньше она точно знала, что у Егора не хватит духу, чтобы убить человека, так и сейчас она была уверена, что Борис не мог убить Амелию. Нет, духу у него хватило бы, вот только он не смог бы нанести ей вред по другим причинам. Она была женщиной, и она являлась его сестрой.

Борис был человеком благородным, и он не мог совершить убийство женщины, которая к тому же не сделала ему ровным счетом ничего плохого.

Между тем Борис заговорил сам:

— Повторяю, я видел коллекцию Амелии. Клиентке так не терпелось показать ее мне, что она даже встретила меня на перроне. Мы прошли в ресторан, где она и предложила мне вначале бегло ознакомиться с украшениями.

— Разложили драгоценности на столе, прямо при посетителях и официантах? — снова не поверил ему следователь.

Не поверил, а зря. Борис спокойно ему объяснил:

— Мы заняли угловой столик. Да и ресторан был почти пуст.

— И вы оценили коллекцию без специальных инструментов?

— Это не было оценкой в полном смысле этого слова. Всего лишь первичное ознакомление. Но даже оно показало мне, что у Амелии оставалось очень немного дорогих вещей.

— Но даже ради нескольких все равно ведь стоило рискнуть, правда?

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — холодно произнес Борис.

— Я говорю о краже коллекции Амелии и ее убийстве.

Настя вскрикнула. Ее Бориса снова назвали убийцей! Насте было невероятно больно слышать такое о своем друге. И она не сдержалась и закричала:

— Этого не может быть, говорю вам! Борис не такой человек, чтобы убивать женщин из-за каких-то побрякушек! Я точно знаю!

— Дамочка, вы влюблены, и ваши слова — не аргумент.

— Да если бы он украл коллекцию у Амелии, он бы удрал из страны сразу же! Сделал бы это еще до того, как мы с ним познакомились!

— Видимо, ему было нужно время, чтобы продумать, как он будет транспортировать украденные ценности из страны.

— Чушь! Я считаю…

Но договорить до конца свою мысль Настя не успела. В это время в прихожей послышались чьи-то торопливые шаги, и знакомый голос Киры воскликнул:

— Это не он! Товарищ следователь, преступления совершил не Борис. Виноват совсем другой человек!

При этих словах Настя почувствовала себя так, словно родилась заново. Она почему-то сразу поверила, что Кира говорит не без оснований. И для защиты Бориса у опытной сыщицы есть куда более веские аргументы, чем у бедной Насти. Девушка воспрянула духом, почувствовав поддержку. Она радостно взглянула на Бориса, который тоже поднял голову.

— Мужайся! Тебе помогут!

Но зато следователь был явно недоволен появлением Киры. Он сердито взглянул на двух своих помощников.

— Вы что? Не закрыли входную дверь?

Те потупились, сознавая, что спорить с начальством не стоит. Вслед за Кирой появились Леся, Эдик и Лисица. Все они тяжело дышали, потому что лифт не работал, вверх по лестнице мчались, словно чувствовали, что нужно спешить, чтобы не дать совершиться ужасной ошибке. Но едва отдышавшись, все дружно подтвердили слова своей подруги.

— Борис ни в чем не виноват.

— Он лишь солгал, что не виделся с Амелией лично.

— И сказал, что не видел коллекцию, тогда как он ее видел!

— Вот! — воскликнул следователь. — И я то же самое говорю!

— Но коллекцию украл другой человек.

— И Амелию наверняка убил тоже он.

Следователь задумался.

— И почему я должен вам верить?

Поняв, что следователь созрел для разговора, Лисица тут же шагнул к нему, показав свое служебное удостоверение. Кира знала, что Лисица достает свое удостоверение лишь в самых ответственных ситуациях, когда иначе поступить просто невозможно. И сейчас, похоже, был один из таких моментов.

— Я видел на пленке преступника, — внушительно произнес Лисица, глядя на следователя. — Видел, как он крадет коллекцию Амелии.

— И это был не Борис!

— Это другой человек, — покосившись на Лесю, продолжал говорить Лисица, — человек, близкий покойной. И я думаю, что убил ее он.

— А все ради того, чтобы обладать теми вещами, которые Борис счел дорогостоящими. Ну что? Отпустите теперь Бориса?

Следователь нахмурился. Ему совсем не нравилось, что уже который по счету подозреваемый вновь может выскользнуть из его рук. Но в то же время он был человеком порядочным и сознавал, задерживать невиновного — это не дело.

— И кто же, по-вашему, настоящий преступник? — спросил он у Лисицы, безошибочно приняв его за старшего. — Вы можете назвать его имя?

Лисица кивнул.

— И я даже укажу вам адрес, где живет этот негодяй и где вы сможет его задержать. Я даже поеду с вами, чтобы не возникло какой-то случайной ошибки.

Следователь еще немного поколебался, но затем все же сказал:

— Ну… хорошо. Я сделаю это, поверю вам.

И он направился к выходу. Но не тут-то было. Увидев, что следователь уходит, Настя тут же кинулась за ним:

— Освободите Борю!

Но следователь был совсем не так прост.

— Э-э-э… Нет! — произнес он. — Сначала задержим того, другого, а потом уж я освобожу этого. А то у него, как я вижу, обратный билет уже имеется. Сядет на самолет и фьють! Только мы его и видели! Да и вообще, дамочка, билет этот вам лучше сдать обратно в кассу, чтобы не потерять деньги. Потому что как бы ни повернулось дело, ни завтра, ни послезавтра, ни в ближайшее время ваш приятель никуда из города не уедет. Во всяком случае до тех пор, пока я не буду твердо уверен в его невиновности.

Никто не осмелился с ним спорить. А Настя, когда поняла, что Борис завтра никуда не улетает, неожиданно ощутила радость, к которой примешивалась грусть оттого, что когда-нибудь он все же отправится домой. А она… она останется тут.

Следователь хотел забрать Бориса с собой, но Лисица ему этого не позволил. Он мягко привлек задержанного к себе и произнес, просительно глядя на Воронихина:

— Под мою ответственность?.. Идет?

Следователь что-то поворчал о том, что не в компетенции Лисицы всякое такое, но наручники снял и позволил Борису сесть в машину к Лисице.

Но Борис и тут показал свой нрав. Когда он заметил, что вместе с ними собираются и женщины, он заявил:

— Женщинам лучше остаться дома.

Леся вспылила:

— Слушай… Заткнись, а?

— Самого только что от наручников освободили, а туда же… командовать лезет.

Борису пришлось замолчать, хотя и было видно, что это ему не по вкусу. Кира же потянула его подругу за собой:

— Пойдем, Настя с нами. Посмотришь, по чьей вине все это приключилось!

Настя вопросительно взглянула на Бориса.

— Делай, как хочешь, — вздохнул тот в ответ. — Понимаю, что тебе это тоже интересно.

— Ну, вот и договорились! — обрадовалась Леся.

Все вместе они спустились вниз. Следователь Воронихин со своими помощниками уже уехали вперед по указанному адресу. Но Лисица ничуть не смутился:

— Я знаю, куда нам ехать. Это недалеко отсюда.

Но когда они подъезжали к нужному дому, Борис начал встревоженно вертеть головой.

— Мне знакома эта местность.

Однако Лисица молчал. Сыщики так и не сказали Насте с Борисом о том, к кому они едут.

— Пусть это будет для вас сюрприз.

И все же сюрприза не получилось. Борис явно знал, возле чьего дома они оказались. И по его напряженным, сведенным пальцам они видели, что это Борису совсем не нравится.

— Зачем мы тут? — сдавленно произнес он. — Это же дом…

Договорить он не успел. Как раз в этот момент в доме открылось окно, в проеме которого появилась человеческая фигура. Молодой мужчина прыгнул вниз.

— Ой! — воскликнули подруги.

Вслед прыгнувшему из окна несся отчаянный женский крик:

— Валера-а-а!

Из окна выглядывало перекошенное женское лицо. Трудно было узнать в этой женщине ту самую ухоженную даму с кудельками, которую видели подруги в банке. Впрочем, почти сразу же она исчезла, а на ее месте появился следователь Воронихин, который свесился вниз чуть ли не по пояс.

— Стоять! Стоять, кому говорю!

Но упавший на землю молодой человек уже поднялся на ноги. Видимо, повреждений он не получил благодаря тому, что спрыгнул со второго этажа, да еще приземлился на цветник, заботливо вскопанный под зиму.

— Ни с места!

Но прыгун не собирался слушать следователя. Он поднял к нему лицо и состроил злорадную гримасу.

— Это же… это же…

Настя не могла выговорить имя, но все и так видели, что прыгун — это Валерий, троюродный кузен Амелии. Быстро стряхнув с себя землю, молодой человек сделал неприличный жест в сторону следователя и быстро кинулся бежать прочь.

— Он же убегает!

— Далеко не убежит! — ответил Лисица, выбираясь из машины.

Но его опередил Борис. Он первым выскочил на улицу и погнался за родственником. А догнав, тут же повалил Валерия на землю.

— Это ты убил Амелию?

— Пусти!

— Ты присвоил себе драгоценности!

Валерий отбивался, как мог. Но перевес в физической силе был на стороне Бориса. И Валерий понял, ему придется чем-то жертвовать, если он хочет унести отсюда ноги.

— Пусти, и мы поделим с тобой все драгоценности!

— Ты гад!

— Я дам тебе десять процентов! Нет? Хорошо, даю двадцать! Двадцать пять? Тридцать?

И увидев, что к ним приближаются Лисица с Эдиком, мерзавец заверещал и забился в руках Бориса изо всех сил:

— Я отдам тебе половину!

Но Борис не собирался его отпускать.

— Нет! Я не возьму у тебя ничего!

— А-а-а! — завыл Валерий. — Ты хочешь присвоить себе все! Так знай, ничего у тебя не получится! Драгоценности я хорошо спрятал, так-то вот!

К этому времени к ним подбежали Лисица с Эдиком, а следом за ними и Воронихин с оперативниками. Вид у последних был сконфуженный. Еще бы, ведь они едва не упустили задержанного. Вдвоем они аккуратно поставили Валерия на ноги, застегнули на нем наручники, которые еще недавно украшали запястья Бориса, и повели задержанного к машине.

Но он все время оглядывался и торжествующе кричал:

— О том, где они, знаю лишь я. Но я вам ничего никогда не скажу!

На то, чтобы доказать вину Валерия Майера в убийстве Амелии, у следствия ушло три недели. Сам Валерий совершенно не собирался им в этом помогать. Однако, когда на чердаке в доме Насти были найдены его отпечатки, а на коже Амелии нашлись частицы ДНК Валерия, он все же признался в убийстве.

— Да, мне нужен был талон от ячейки. Да, это я подготовил приезд Бориса. Он был мне нужен для того, чтобы Амелия извлекла драгоценности из хранилища банка.

Подобраться к банку Валерий мог только вместе со своей родней. А ему совершенно не хотелось делиться с этими людьми. Он планировал присвоить все драгоценности себе. И в голове у него зародился хитрый план. Нужно, чтобы Амелия достала драгоценности из хранилища банка, и потом проследить за тем, куда она их спрячет.

И Валерий постарался сделать так, чтобы приезд Бориса опередил бы визит судебного пристава и родни в банк. Так что когда все направились в хранилище, Валерий уже знал, что там ничего нет. Но свою роль он играл отлично, никто не заподозрил, что для него исчезновение коллекции совсем не тайна.

Валерий без труда проследил за Амелией от банка до вокзала, узнал он и о ее встрече с Борисом. Они зашли в ресторан, куда Валерий сунуться следом за ними не решился. Но Валерий не сдавался и в конце концов увидел, как Амелия попрощалась с Борисом, а потом отнесла вожделенный сверток в вокзальные камеры хранения, где и спрятала его в одну из ячеек.

— Эта особа была ненормальная! Как можно было оставлять драгоценности прямо на вокзале!

С этой минуты судьба коллекции была решена, он не собирался упускать такой шанс из рук. Но Валерию был нужен талон от ячейки.

Он продолжал следить за Амелией весь день. И под вечер он даже проводил троюродную кузину до дома ее любовника, где также не оставил ее без присмотра. Спрятавшись на чердаке, Валерий дождался ночи, спустился чуть ниже и затаился в ожидании, когда Амелия поедет к себе домой. Амелия любила спать у себя дома. И на всякий случай Валерий подготовил еще одну ловушку для нее и там.

— Сперва я думал, что убью ее, когда она приедет домой. Специально смотался к ней, отключил свет, чтобы действовать впотьмах. Но когда я увидел, что ее очкарик побежал вниз, а сама Амелия одна, я решил, что мешкать нечего. Другого шанса мне может и не выпасть.

Валерий натянул на голову и лицо темную шапочку с прорезями для глаз и напал на Амелию сзади, стремясь вырвать из ее рук сумку. Он полагал, что талон от камеры хранения находится там, и был прав. Но Амелия начала сопротивляться грабителю. И свою сумку она не отпустила. Валерий тянул сумку к себе, ремень обмотался вокруг шеи Амелии, девушка стала задыхаться.

В пылу сражения Валерий не понял толком, как все произошло. Он лишь тянул и тянул сумку к себе, не замечая, что душит свою кузину. Но внезапно Амелия под его руками перестала брыкаться, а спустя мгновение голова ее поникла на грудь. Она больше не дышала. Поняв, что он сделал, Валерий ничуть не устыдился. Его целью была сумка Амелии, которую он и вытряс прямо на пол.

Талон от автоматической ячейки он увидел сразу же. Схватив его, Валерий запихнул тело Амелии в кабину лифта, дверцы которого сразу же захлопнулись, скрыв убитую от случайного взора. Это дало Валерию несколько драгоценных секунд. Он успел укрыться на чердаке, снизу уже слышались шаги поднимающегося по лестнице дяди Леши.

Сделав свое черное дело, Валерий не испытал ни малейшего раскаяния. Напротив, сердце Валерия преисполнилось жгучего торжества. Теперь у него был заветный талон. Пора и на вокзал.

На вокзале тоже все прошло гладко.

Никто даже не спросил у него документов, у него вообще ничего не спросили. Таким образом, Валерий полагал, что ему удалось присвоить драгоценности и что никто не может заподозрить его в причастности к смерти Амелии.

Но все же, когда произошли эти ужасные события, Валерий не мог быть совсем спокоен. А вдруг он что-то не учел? И он принялся размышлять о том, как лучше поступить дальше. Обвинить в случившемся Бориса или пожалеть родственника? И Валерий принял решение, вполне соразмерное его гнусной душонке. Он решил, если запахнет жареным, он подставит Бориса. Пусть-ка тот попробует доказать, что не убивал Амелию.

Валерий сознавал, что в его руках все нити. Он был единственный из всей своей семьи, кто общался с Борисом и кто вообще знал о его существовании. Прочая родня позабыла про сына Федора Захаровича очень быстро. А о том, что у того есть ребенок, лишь могли предполагать.

Валерий же, рыская по социальным сетям и прыгая со страницы одного своего друга на страницу другого, неожиданно попал в гости к Борису. Тут он задержался, потому что увидел среди размещенных фотографий одну, которая была ему знакома. На этой фотографии был запечатлен еще совсем молодой дядя Лева, и это был он, Валерий готов был в этом поклясться чем угодно.

Осторожные расспросы убедили Валерия в том, что Борис — это сын их исчезнувшего дяди Левы и, следовательно, его родственник. И найдя нового родственника, Валерий задумал использовать того в своих целях, как использовал всегда и всех.

Будучи обаятельным юношей, которого никто не заподозрит в злом умысле, и отлично сознавая силу своего обаяния, Валерий очень постарался понравиться своему родственнику. Он изо всех своих сил стремился влезть в друзья к Борису. Как иные люди вкладывают свои деньги в инвестиции с целью получения впоследствии дохода, так и Валерий вкладывал свой шарм и обаяние в окружающих его людей. Рано или поздно он получит с Бориса свои дивиденды, в этом Валерий даже не сомневался. И наконец он действительно подружился со своим дальним родственником, еще даже сам не до конца понимая, где и насколько полезен может быть ему этот человек.

Но Валерий из всех выжимал хоть какую-то пользу. Для чего-нибудь пригодится ему и Борис.

— Борис торгует ювелирными украшениями, а по специальности он геммолог. Как-то у нас с ним зашел разговор о том, много ли стоят драгоценности Федора Захаровича, и Борис сказал, что им цены нет.

С этого момента мысль Валерия работала лишь в том направлении, как бы подобраться к этим драгоценностям, и желательно одному. У Валерия не было четкого плана действий. Он хотел заполучить коллекцию Федора Захаровича, вот и весь его план на первом этапе. Убийство Амелии он заранее не планировал, оно получилось как-то само собой. Но совершив его, Валерий полагал, что даже при самом скверном раскладе у него есть возможность свалить вину на Бориса. И в душе даже радовался, что наконец-то его инвестиции окупятся.

— Если бы не камеры на вокзале, фиг бы вы что доказали. Но я сам виноват, лопухнулся, не учел, сколько этих камер нынче наставлено. В другой раз загримируюсь.

Вот только другого раза Валерию придется ждать очень долго. Ему грозил серьезный срок. Адвокат, нанятый любящей мамочкой, оптимистичных прогнозов не давал. Да еще самой даме с кудельками теперь приходилось давать отпор родне. Она держала оборону из последних сил. Родственники объявили даме, что они благодарны Валерию за то, что он выцарапал коллекцию из рук Амелии в обход судебных приставов, но теперь надо поделиться. В противном случае последствия для Валерия и ее самой будут самыми ужасными.

— У нас есть знакомые среди судей и прокуроров, так что Валерий получит за свое преступление максимальный срок.

Но дама с кудельками клялась, что не знает, где ее сын спрятал драгоценности.

В конце концов, Валерий получил то, что заслужил. А у подруг было много других дел, чтобы вмешиваться в семейные склоки, если их только специально об этом не попросят. Кто? Ну, например, Настя, которая попросила подруг помочь ей разобраться с Борисом.

Голос Насти звучал очень печально, когда она излагала подругам свою очередную проблему:

— Убийца задержан, с Бориса сняты все обвинения. И он собирается завтра улететь домой.

— А ты?

— А что я? Что я могу сделать? Он меня с собой не зовет, а я не стану напрашиваться.

И Настя приняла вид гордый, но одновременно и страдающий. Подругам даже стало смешно. Не далее как час назад они встретились с Борисом, который почти в тех же выражениях и с тем же видом жаловался им на Настю.

— Ответь нам сначала, он тебе нужен?

Настя молчала. Да, Борис ей очень нужен. Но нужна ли ему она? Несколько дней назад Настя подала заявление о разводе. Разводиться полюбовно Егор, как и предвидели родители Насти, не захотел. Он все время твердил о каком-то моральном ущербе, о том, что все осознал, и требовал денег за приход в загс и закорючку под заявлением о разводе.

— А иначе иди в суд! — издевался он над Настей. — Мне повестка придет, а я не явлюсь. Другой раз придет, я больничный принесу. Нас никогда не разведут!

Конечно, это было не совсем так. Но Настя понимала, Егор может доставить ей еще очень много неприятных минут.

— Мне совсем не хочется оставаться тут одинокой да еще разбираться с Егором, который наверняка попытается оттяпать у меня при разводе все, что только сможет.

— И если даже ему это не удастся, нервов и крови он тебе попортит достаточно, — согласилась с ней Кира.

Подруги сидели в кафе у Аллочки, которая простила им прошлый счет и пригласила их к себе снова, на сей раз добровольно выставив угощение. Леся в качестве ответного дара принесла собственноручно испеченный тортик, который оказался очень вкусным, так что посиделки удались на славу.

Если бы еще Настя не хандрила, было бы все просто прекрасно.

— Так что? Ты согласна полететь с Борисом?

И Настя сказала:

— Если бы это зависело только от меня, то да, я бы полетела с Борисом хоть на край света.

— Значит, ты его любишь?

— Да.

— Вот и хорошо, — обрадовалась Леся, которая очень любила хеппи-энд.

А Кира прибавила:

— Кстати, мы тут навели о твоем Борисе кое-какие справки…

— Справки?

— Ну, должна же ты что-то знать о человеке, с которым собираешься на край света.

— И что вы узнали? Что-то страшное?

— Напротив, все только положительное. Судя по годовой отчетности, у Бориса с финансами полный порядок. К тому же он хороший сын, заботится о матери и ее новом муже. Сам же Борис никогда не был женат. И даже постоянной девушки у него не имелось.

— Вот… — огорчилась Настя. — Не было и, наверное, не будет.

Но договорить она не успела. Дверь за ее спиной хлопнула, и в кафе вошел Борис. Увидев женщин, он быстро подошел к ним.

— Боря…

— Настя, — взволнованно произнес Борис. — Я не знаю, как это делается, никогда ничего подобного не делал, поэтому я просто спрошу у тебя, хочешь ли ты быть со мной вместе, в горе и в радости, в болезни и в здравии, до тех пор, пока смерть не разлучит нас?

Ошеломленная его натиском, Настя лишь смогла кивнуть. Борис на мгновение просиял, а потом вновь принял серьезный вид и стал распоряжаться:

— Отлично. Тогда вставай и пойдем собираться.

— Собираться? Но куда?

— Завтра мы с тобой летим в Израиль.

— Но у меня нет билета.

— Билет я тебе уже купил. Так что, пожалуйста, не медли, и пойдем домой.

И что бы вы думали? Настя тут же поднялась и, даже не извинившись, пошла с Борисом. Но подруги ничуточки не обиделись на нее. Они смотрели вслед этим двоим и искренне желали им счастья. Может быть, Борис и не идеален, но он безусловно человек благородный, и совершенно точно, что никакой Егор и никто другой теперь обидеть Настю уже не сможет.

Content

Дарья Калинина
Бриллианты в шоколаде

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16