Анастасия Титаренко

Когда вскипели камни

Посвящаю эту книгу моим друзьям: Джакомо, Боме и Гринни, и всем, кто был со мной от самого дна до самой вершины и весь обратный путь. Предатели будут забыты. Вы будете жить вечно.

© А. Титаренко, текст, 2014

© Оксана Ветловская, обложка, 2014

© ООО «Издательство АСТ», 2014

Пролог

Стояла удушающая жара. Над дорогой дрожало марево горячего воздуха, делая местность размытой и нечеткой. Тишина летнего дня нарушалась только оглушающим треском цикад, заполняющим собой весь мир.

Эринан едва плелась, плавясь под полуденным солнцем. Каждый шаг ее босых ног поднимал маленькие буранчики пыли, которые беззвучно оседали на щиколотки. Женщина то и дело спотыкалась. Слезы, застилавшие ей глаза, почти ослепили Эринан, но она продолжала брести по дороге с завидным упорством. Потные пряди постоянно падали ей на лоб, и женщина нервно отбрасывала их за спину, еще больше пачкая лицо кровью и грязью.

– Потерпи, Айн, потерпи чуток, скоро мы доберемся до Эрхила, и все будет хорошо, – всхлипывала женщина. – Только потерпи чуток.

Словно отвечая на ее слова, легкий ветер всколыхнул раскаленный воздух, и в нем почудился вздох. Эринан оступилась и упала на дорогу, неловко взмахнув своей жуткой ношей. Женская голова, рыжие волосы которой были крепко сжаты в руке Эри, едва не упала в пыль, но путница в последний момент подхватила ее. Жара и первые признаки тлена исказили черты некогда красивого лица, и теперь мертвая голова удивленно скалилась в небеса.

– Потерпи еще немножко, Айн. – Женщина нежно прижала голову к себе, размазав по лохмотьям вычурного кафтана новое пятно. – До Эрхила уже недалеко… – Она неуклюже поднялась с земли и побрела дальше.

Эринан была высокой и темноволосой, с бледной кожей, которую злое летнее солнце уже успело наградить ожогами. Ее босые ноги огрубели от частого хождения по земле, но руки, по запястье черные от крови и земли, казались нежными, непривычными к тяжелой работе. Женщина, бредущая по пустынной дороге с безмолвного поля боя, выглядела слишком необычно, чтобы случайный прохожий мог принять ее за крестьянку. Скорее, завидев дорогие украшения на шее и в ушах Эри, он бы с криком метнулся в кусты, и только бы его и видели.

Эринан была боевым магом. Одним из лучших.

Из зыбкого марева вдали проступил неясный силуэт постоялого двора. Женщина остановилась, в который раз отбросив непослушные волосы с лица, и вытерла слезы грязной рукой. Образ таверны то и дело расплывался в горячем воздухе, но сомнений быть не могло – это не мираж. Стиснув зубы, Эринан сняла с себя изорванный кафтан, оставшись в тонком льняном платье, и завернула в него голову. Когда на бледные синюшные плечи упали лучи солнца, женщина болезненно поморщилась, но быстро справилась с собой. Стремительно, почти бегом, она устремилась к далекому зданию.

Выражение ее лица претерпело удивительные изменения. Боль и ужас исчезли, на их место пришла злобная решимость. Взбивая пыль на горячей дороге, Эри пересекла последние метры, отделяющие ее от постоялого двора, и ввалилась внутрь.

Хозяин таверны, толстый краснолицый дед, дремавший за стойкой, побледнев, вскочил на ноги.

– Госпожа Эринан! – засуетился он. – Чего желаете? Я прикажу подготовить баню немедленно.

– Где мой дорожный сундук? – прорычала женщина.

– В комнате наверху. – Трактирщик отпрянул, открывая проход на лестницу. – К нему никто не прикасался.

Эринан метнулась к лестнице, не упустив возможности хорошенько приложить толстяка локтем по пузу, и скрылась наверху.

Старик облегченно вздохнул, когда колдунья скрылась с глаз, и с тоской посмотрел на грязные следы на полу.

– Бин, тащи сюда свою задницу! – проорал он в пристройку. – Растопи баню для госпожи и перемой полы!

Часть первая

Айнен, оставившая подругу самостоятельно договариваться с местным лордом о работе, принялась исследовать обширный бар его светлости. Бар был весьма недурен, это Айн поняла сразу. Облюбовав пузатую бутылку с дорогой травяной настойкой, женщина подхватила цепкими пальцами серебряный бокал и плеснула в него тягучей зеленой жидкости. Лорд, выяснявший у Эринан подробности оплаты, запнулся, наблюдая такое расточительство, и неодобрительно нахмурился. Эри обернулась и закатила глаза.

– Это редкая Кхоррская настойка, мне подарили ее всего лишь пару дней назад, и я не успел толком распробовать ее, – осуждающим голосом произнес лорд Флокс, не предпринимая тем не менее попыток отнять бутылку. Он сделал пару шагов по направлению к женщине и остановился, не зная, что предпринять.

– У дарителя отличный вкус. – Айнен оскалилась и добила бокал. После чего встряхнула бутылку и налила себе новую порцию. Эринан, стоявшая за спиной у лорда, активно подавала подруге знаки, свидетельствующие о том, что она, Эри, не в восторге от ситуации.

– Если миледи желает, она может забрать настойку как часть платы, – предложил Флокс. – Эта настойка высоко ценится…

Айнен допила вторую порцию и крепко сжала бокал в руке, продолжая неприятно скалиться.

– Миледи желает настойку в подарок.

В воздухе почудилось неуловимое напряжение, пахнуло жаром. Через мгновение серебро не выдержало и блестящей струей стекло по пальцам женщины, оставив дымящееся пятно на ковре. Лорд Флокс вздрогнул и отступил.

Эринан, которой поведение напарницы уже порядком надоело, обошла опешившего мужчину и мягко отобрала у Айн бутылку.

– Видите, лорд Флокс, мы не зря требуем такую высокую цену. – Она мило улыбнулась заказчику. – Даже если лорд Рихар наймет северянина для поддержки своих войск, тому не справиться со стихийной магией.

Айн, заскучавшая без полюбившейся настойки, нарочито безразлично выковыривала из-под ногтей чешуйки остывшего серебра.

Лорд, к которому наконец-то вернулся дар речи, скороговоркой выпалил:

– Да, конечно, мне понятны ваши условия. Приступайте к приготовлениям как можно скорее, казначей выдаст вам аванс в холле. Не смею вас больше задерживать.

Эринан выдала еще одну сияющую улыбку и поволокла подругу прочь из зала. В дверях Айнен остановилась.

– Даже не думай о том, чтобы зажать вторую часть платы, – низким, угрожающим голосом произнесла она.

Лорд замахал головой так отчаянно, что его щеки затряслись, как холодец. Айн злобно зыркнула на него и вышла следом за подругой.

– Ну и к чему было все это представление? – холодно поинтересовалась Эринан, широкими шагами пересекая коридор.

– Мне не нравится этот лордишко. У меня плохое предчувствие. – Айнен, слегка захмелевшая от выпитого, едва поспевала за напарницей.

Эри фыркнула.

– Знаю я твои предчувствия. Набралась с утра пораньше и предчувствуешь, – сердито пробормотала она.

Айнен резко остановилась и ухватила подругу за руку, разворачивая ее к себе.

– Я. Пьяна? – злым голосом спросила она, ухватив Эри за подбородок и притянув ее лицо к себе. Та вгляделась в зеленые глаза Айн и отстранилась. Вечная едва сдерживаемая ярость подруги, которую та заливала невероятным количеством алкоголя, обдавала практически ощутимым жаром. Но черноволосая Эри, которой достался спокойный характер южных земель, давно научилась совладать с яростью товарки.

– Да, я вижу. Ты совершенно трезво полезла на рожон, а делать это не стоило. – Женщина мягко обняла Айн за плечи и притянула к себе, успокаивая. – Так мы наживем себе дурную репутацию. А стекольщики не так уж и дорого стоят.

Айнен вздрогнула в теплых объятьях подруги.

Стекольщики, как и маги, порождались землей, когда та уставала от сверхъестественного давления. Лунное стекло убивало волшебников быстро и бесповоротно, причем фатальной была даже самая мелкая рана. Но земля умела только реагировать, а правила устанавливали люди. И люди же устанавливали цену на зарвавшихся колдунишек. Если маг полагался только на силу своих чар и не мог постоять за себя с оружием в руках, он очень быстро прощался с жизнью.

А Айн до сих пор не научилась сносно владеть копьем.

– Все? Полегчало? – Брюнетка похлопала подругу по спине и развернулась к выходу. Присмиревшая Айнен потрусила следом.

В холле их ждал тощий и сморщенный казначей, держащий в дрожащих руках небольшой мешочек драгоценных камней. Эри взвесила предложенный мешочек в руке, сконцентрировавшись на ощущениях. Камни были стоящие. Тогда женщина достала из рукава своего кафтана свиток и вручила его казначею.

Тот благодарно принял документ и развернул его. Гнусаво зачитав пункты о гарантиях выполнения миссии и о своевременности оплаты, он удовлетворенно кивнул.

– Желаю вам успеха, дамы. Вторая часть суммы будет выплачена золотом, как и договаривались.

– Сколько смертников вы можете нам дать? – подала голос Айнен.

– Четверо дожидаются казни в тюрьме, – прошамкал казначей, теребя свиток.

– Мы заберем их перед боем, – пообещала Эри. – Через три дня дадим вам знать о наших планах.

Казначей кивнул еще раз и побрел под сумрачные своды бокового коридора.

До конюшен женщины добрались без приключений. Прислуга, завидев расшитые серебром кафтаны и штаны, которые не посмела бы надеть ни одна обычная женщина, становилась необычайно учтива и покладиста. Лошади, выведенные подругам, оказались вычищены и накормлены, а с украшенной камнями сбруи ничего не было украдено.

Айнен, которая производила осмотр, удовлетворенно хмыкнула и взобралась на своего скакуна. Эринан оседлала свою лошадь, и они выехали за пределы замка.

Замок, принадлежащий лорду здешних земель, производил двоякое впечатление. Добротная кладка начинала рассыпаться, охраны было мало, ров зарос и обмелел. Мощный форт приходил в упадок. Причины, по которым лорд Флокс обратился к колдуньям, были прозрачны. Его пронырливый сосед подрядил своих солдат грабить торговые обозы в окрестных лесах, и в итоге товары Флокса рынков так и не достигали. Казна мелела с каждым годом. Сам Флокс не мог выделить достаточно людей, чтобы отловить лесных братьев, да и к открытому столкновению с Рихаром не был готов. Вся эта история, наспех рассказанная его светлостью при переговорах, не давала покоя Эринан. Укрепления лорда Рихара, мимо которых они проезжали несколькими днями назад, не производили впечатления несокрушимого оплота, при грамотном командовании для успешного штурма хватило бы и сотни солдат, а Флокс располагал шестьюстами воинами. В конце концов, Эри решила, что нанявший их лорд не хочет рисковать своими людьми, подставляя под удар заезжих колдуний.

Айнен, погруженная в раздумья, против обыкновения ехала молча. С ее лица не сходило выражение хмурой озабоченности. Эри придержала свою лошадь, дожидаясь, пока подруга поравняется с ней.

– О чем думаешь?

– Сколько солдат у Рихара? – вопросом на вопрос ответила Айн.

– Сотни три-четыре, и половина лазит по окрестным лесам. Если бы ты внимательно слушала Флокса, то знала бы это, – с укором сказала Эри.

– Флокс мог нанять десяток следопытов за треть положенной нам суммы, и они бы перерезали этих разбойников без шума и пыли, – поделилась своими соображениями Айнен. – Почему он нанял нас? Он чего-то не договаривает.

Эри пожала плечами.

– Скоро узнаем. Донал и Обри далеко на юге, Брин-стекольщик служит Ллиану Роу, чтоб они оба сдохли, а больше нам опасаться некого. Сама знаешь, наемники не могут пользоваться стеклом, оно рассыпается у них в руках.

– Знаю, – буркнула Айн.

Больше она не произнесла ни слова.

Весна была в самом разгаре. Нежная зелень покрывала пастбища, окружающие дорогу, то тут, то там можно было заметить овец и коз. Лес, маячивший вдалеке, тоже убрался салатной дымкой молодых листочков. Деревня, прилегавшая к замку Флокса, осталась далеко позади, и людской гомон сменился звуками природы. В кустах щебетали птицы, шелестела трава, жужжали первые насекомые. Мрачное настроение Айнен постепенно уступило место умиротворению природы. Маги всегда тонко чувствовали состояние земли под ногами, а эта земля была спокойной и здоровой. На такой редко встретишь собрата по ремеслу. Покладистый конь Арнольд взбивал копытами дорожную пыль, периодически останавливаясь пощипать придорожные кусты. Айнен не торопила своего скакуна, пребывая в состоянии расслабленной полудремы. Эринан, которая так же неторопливо ехала рядом, была рада такой перемене настроения подруги. До деревеньки, где они остановились, от замка Флокса было немногим больше часа езды. Хорошо, если Айн за это время успокоится и не будет больше громить комнату из-за того, что ей не понравились слова сына трактирщика.

Взрывной характер подруги часто докучал Эринан. Вспыльчивая Айнен полностью соответствовала магии, которую приручила, и огненные волосы только подчеркивали общее впечатление. В недружной компании наемных магов ее прозывали Красной Ведьмой Запада и плевались при этом. Эринан, сдерживающую ярость соратницы, не называли никак. Сотрудничество среди волшебников было настолько редким явлением, что так и не прижилось. Маги ненавидели и боялись друг друга, при случае не оставляя попыток убить соперника. Самые сильные из них уединялись в собственных замках, открывая все новые и новые источники силы. Самые обездоленные ходили по деревням, зарабатывая на хлеб мелким целительством и гаданием, пребывая в постоянном страхе за свою жизнь. Те, кто по силе стоял между ними, избирали путь наемников. Слишком слабые, чтобы претендовать на покой, и слишком гордые, чтобы нянчиться с селянами, они быстро погибали в вечных междоусобицах воюющих лордов.

Только не Эринан и Айнен.

Судьба свела подруг, когда те были еще детьми, заставив их объединиться ради общего выживания. С тех пор прошло почти сорок лет, и их отношения переросли в нечто большее, чем дружба. Женщины могли черпать силу друг из друга, на время становясь куда сильнее противников. Их успех стяжал им громкую славу.

Эринан вынырнула из пучины воспоминаний и поторопила свою лошадь. Разбудила подругу, тронув ее за плечо. Айнен вздрогнула и открыла глаза.

– Мы скоро будем на месте, – сказала Эри.

Рыжеволосая кивнула.

– С этой землей что-то не так, – поделилась она с подругой. – Она словно спит.

– Что ты имеешь в виду? – настороженно спросила Эринан.

– Пока не знаю, но что-то не так. – Айнен провела рукой по волосам. – Что-то не так…

Они въехали в лес.

Молодая листва не создавала достаточно тени, но под сенью деревьев было ощутимо темнее. Темноволосая женщина послала свою лошадь галопом, оторвавшись от подруги, и остановилась в некотором отдалении. Айнен натянула поводья, не приближаясь к товарке. Арнольд тревожно переступил с ноги на ногу и тихо заржал.

Эринан подняла руку, призывая оставаться на месте, и спешилась.

– Я слышу ваши сердца! – крикнула она в чащу. – Выходите, или я убью вас.

В ответ на ее слова из леса вылетело несколько арбалетных болтов. Не долетев до женщины, они отскочили от невидимого барьера в нескольких ладонях от ее тела и раскололись.

Айнен, как ни в чем не бывало, продолжала сидеть на коне, похлопывая его по шее, чтобы успокоить. Несколько болтов расщепились о барьер за ее спиной, но она даже не обернулась.

Здешние разбойники еще не встречались с магами. Дорогие камни на одежде и сбруе лошадей были больше, чем просто украшениями. Потому напарницы так ценили драгоценности.

Эринан подождала пару минут, давая желающим возможность спасти свои жизни, но на дороге так никто и не показался. Тогда женщина подошла к обочине и погрузила пальцы в землю. Ее лицо приняло отрешенное выражение, глаза закрылись.

– Я вижу двенадцать сердец, – едва слышно выдохнула ведьма. – Я призываю двенадцать жизней…

Из чащи раздались крики, полные боли. Лошадь Эринан беспокойно заржала, пятясь от хозяйки, но все уже было кончено. Эри вытащила руку из земли, стряхивая с нее липкие комки кровавой грязи, и достала из седельной сумки большую тряпку. Айнен подъехала к ней и взяла Летицию, кобылу подруги, за уздечку, чтобы та никуда не убрела.

– Постой чуток, я пойду гляну, что это были за оборванцы. – Эринан начисто вытерла руки и убрала тряпку на место.

Мягко ступая по рыхлой земле, женщина пошла туда, где раньше ощущалось сердце. Маг крови, она немногого стоила в массовом бою, но имела удивительный дар исцелять и убивать, даже не прикасаясь к человеку. За долгие годы Эринан отточила свои умения, разнообразив арсенал приемов, но в схватке предпочитала прикрывать подругу, доверяя ей сам бой. Если Эри относилась к убийству как к досадной необходимости, то Айнен получала удовольствие, давая волю злости. Но в таких ситуациях, как эта, от стихийной магии было мало проку. Вот если бы требовалось выжечь просеку, то – пожалуйста. Но Эринан с неодобрением относилась к вандализму, потому предпочитала решать такие проблемы сама.

В нескольких десятках шагов она наткнулась на скрюченное тело. Лицо мужчины исказила гримаса запредельной боли, на бледном лице подсыхали капли крови. Остальная кровь, вытекшая изо рта и носа мертвеца, запятнала траву вокруг и впиталась в землю.

Женщина брезгливо перевернула покойника на спину, разглядывая его одежду. Вещи были слишком хороши для простого разбойника, да и арбалет, лежащий под рукой убитого, был практически новым и почти наверняка дорогим. Эринан вздохнула и побрела к следующему мертвецу. Тот, к ее сожалению, оказался почти мальчишкой. Обескровленное лицо выражало смертельный ужас, сведенные судорогой пальцы так и не выпустили оружие смерти. Женщина присела рядом на корточки и вздохнула. На пареньке оказалась такая же одежда, как на первом покойнике, да и арбалет был один к одному. Искать остальных смысла уже не было – то, что колдуний поприветствовали люди Рихара, не вызывало сомнений. В раздумьях Эринан вернулась к напарнице.

– Пока все сходится, – поделилась она с Айнен, взбираясь на лошадь. – Это не разбойники.

– Ты ничего не почувствовала? – спросила Айн, трогая коня.

Эри задумалась.

– Нет, ничего такого, – ответила она.

– Эта земля будто чего-то ждет. – Айнен нахмурилась. – Мне это не нравится.

– Вечно ты чем-то недовольна, – хмыкнула Эринан. – Нам сначала надо с Рихаром разобраться, а потом будем проверять твои предчувствия. И поторопись давай. Я хочу успеть к тому моменту, когда наш обед еще не остынет.

Рыжая тяжело вздохнула и умолкла.

Остальную часть пути они преодолели в тишине. Деревушка Вуденвуд находилась в лесу, ее населяли углежоги и охотники, так что к обеду колдуний ждала свежая дичь. Жители деревни относились к женщинам с почтением, которое ничем не напоминало подобострастное отношение крестьян Флокса. Именно поэтому подруги остановились в Вуденвуде, отклонив приглашение лорда. К тому же подготовка к бою должна была происходить на открытом пространстве, каменные стены замка только мешали, а лорд со своим суетливым вниманием попросту выводил Айнен из себя. Спешившись, женщины отдали своих лошадей сыну трактирщика и вошли внутрь. Худой и серьезный хозяин таверны мигом накрыл колдуньям стол, поставив перед ними по миске душистого жаркого. Завершив композицию буханкой свежего хлеба и кувшином вишневого вина, он вернулся на свое место за стойкой.

– И часто у вас тут разбойники промышляют? – задала вопрос Эринан, пытаясь заглушить громкое чавканье товарки.

– Частенько, – неохотно ответил трактирщик.

– Как же вы защищаетесь от них?

– Ребята ловушки ставят, а эти в них и ловятся. – Мужчина облокотился на стойку, наблюдая за гостьями из-под полуприкрытых век. – Парочку уже подвесили на опушке. Их друзья намек вроде поняли, реже тревожить начали.

– А чьи вы будете? – Айнен подняла голову от миски и вперилась взглядом в хозяина постоялого двора. – Флокса или Рихара?

– Ничьи мы, – недружелюбно ответил мужчина. – Никому податей не платим, никто нас не защищает. А заставить нас пытались, так мы в лес ушли, оставив лордов без угля на зиму. Зима на диво суровая выдалась.

Трактирщик недобро улыбнулся.

– Разбойничают тут люди Рихара, мы повстречали их на обратной дороге, – поделилась новостью Эринан. Мужчина широко открыл глаза, и они недобро блеснули в полумраке таверны.

– Рихара, значит. Будем знать…

С улицы послышался стук копыт, и трактирщик вышел встретить нового гостя. Подруги остались одни.

Эринан подождала, пока шаги трактирщика затихнут, и обратилась к напарнице:

– Что ты собираешься делать?

– Если Флокс выманит гарнизон Рихара из замка, можно будет зажечь Закатное Солнце. – Айн задумчиво отщипнула кусок хлеба и скатала его между пальцев. – Человек сто накроет сразу, а остальным будет не до того, чтобы сопротивляться. Надо будет съездить к замку Рихара и посмотреть на местность. Если там холмы, одним Солнцем не отделаешься.

– А если гарнизон не выйдет из замка?

– Тогда я свалю несущую стену к демоновой матери. – Айнен проглотила комочек хлеба и отщипнула следующий. – Большая часть защитников все равно будет на ней. Но с камнем я возиться не хочу, рискованно. Кстати, у тебя сколько кровавых шариков осталось?

Эринан нахмурилась, припоминая содержимое своего сундука.

– Мало, штуки три-четыре. И один раскололся, похоже, что этого висельника из Брода все-таки поймали.

– Плохо, – Айн вздохнула. – Я чую, эта земля заберет у нас больше, чем отдаст. Она слишком тучная, слишком спокойная.

– Флокс пообещал нам четверых, так что… – Заслышав шаги трактирщика, Эри замолчала на полуслове.

Хозяин таверны провел гостя и почтительно усадил его за стол. Пока он хлопотал у печи, накладывая жаркое в миску и наливая вино, женщины устремили взгляды на новоприбывшего.

– Слушай, кажется, я уже видела его где-то, – прошептала Айнен подруге. – Точно тебе говорю, смотри, как косится.

Гость оказался молодым юношей, на вид не старше двадцати лет. Его длинные светлые волосы падали на плечи из-под капюшона, сворачиваясь красивыми и удивительно чистыми для путника локонами. Плащ был добротным, хоть и изрядно перепачканным, на горле его скрепляла железная брошь в форме свернутой змеи, в глазу у которой поблескивал крошечный камень. Юноша и вправду косился на колдуний, не отваживаясь тем не менее прямо проявить свой интерес. Когда трактирщик поставил перед ним обед, парень суетливо отбросил капюшон и принялся торопливо поглощать угощение.

– Вам нравится, господин? – подобострастно пробормотал трактирщик. – Угощайтесь, угощайтесь, прошу вас. Как закончите, я отведу вас в вашу комнату.

Уронив ложку, парень с паническим выражением лица потянулся за кошельком.

– Нет-нет, не трудитесь, – замахал руками хозяин таверны. – У меня и в мыслях не было деньги с вас брать. Вы только жену мою посмотрите, как пообедаете. Захворала она, четвертый день с постели не встает… Да и сынок мой… И кобыла охромела…

Слова трактирщика превратились в невнятное бормотание и стихли.

Юноша заметно расслабился.

– Конечно, посмотрю, – с вымученной улыбкой ответил он. – Только отдохну с дороги и сразу на всех посмотрю.

Трактирщик, удовлетворенный таким ответом, скрылся в подвале.

Айнен, с любопытством наблюдавшая за этим спектаклем, насмешливо фыркнула.

– Да это же целитель бродячий, – оглушающе громким шепотом поделилась она наблюдением с подругой.

Презрение в голосе ведьмы хлестнуло юношу, как бичом, и его ложка опять рухнула в миску. Мальчишка съежился и, поерзав на стуле, развернулся так, чтобы женщинам не было видно его лица.

– Не зазнавайся, – отрезала Эринан. Она аккуратно вымокала хлебом подливку из миски, допила вино и ушла, оставив напарницу в одиночестве. Айнен не торопилась заканчивать обед. Она продолжала сверлить взглядом спину юноши, который, судя по тому, как напряглись его плечи, кожей чувствовал это внимание. Наконец, заскучав от бездействия, Айн доела жаркое и встала из-за стола. Нарочито громко топая, она приблизилась к целителю, обошла стол и наклонилась к самому его лицу.

– А меня не посмотришь? – томно вопросила колдунья, прижав руку к немаленькой груди. – Вот тут болит, просто ужас как.

Парень побелел, потом покраснел, в ужасе выскочил из-за стола и удрал на улицу, опрокинув по дороге несколько стульев. Хрипловатый хохот Айнен ударил его в спину, отчего юноша споткнулся о камень и упал в пыль. Айн, весьма довольная собой, поплелась в их с подругой комнату.

Парень, справившись с нахлынувшими чувствами, отряхнул свой плащ и вернулся в зал. К тому времени, как он в унынии дожевал последний ломоть хлеба, хозяин постоялого двора вернулся. Понурое выражение лица гостя он истолковал по-своему и с ужасом в голосе спросил:

– Господину не понравилась еда? Я мигом организую…

Целитель жестом остановил трактирщика.

– Все хорошо, – грустно сказал он. – Пошли к твоей жене, я уже достаточно отдохнул.

Айнен вошла в их с Эри комнату и, не разуваясь, рухнула в кровать. Она не чувствовала особенной усталости, но ощущала странную сонливость. Эринан, которая из окна заметила выскочившего мальчишку, неодобрительно покосилась на подругу, но не стала ругать ее. Эта ситуация повторялась столько раз, что ее вздорная подруга знала слова увещеваний наизусть и с чистым сердцем игнорировала их.

Вздохнув, колдунья вернулась к прерванному занятию. Ее сундук был раскрыт, а содержимое методично разложено на кровати. Тут были тонкие приборы из чистого серебра, миниатюрные колбы, мелкие драгоценные камни и обычные голыши, мешочки с травами и семенами и прочие атрибуты ремесла. Отдельно лежали три небольших, с вишню, алых шарика. Осколки четвертого женщина, задумчиво прикусив губу, взвесила на ладони и отбросила в угол. Расколовшийся шарик был бесполезен.

Выудив из горки инструментов несколько хитро загнутых прутиков и моток проволоки, колдунья оплела один из уцелевших шариков так, что тот оказался заключенным в клеть из серебра. Через несколько минут сноровистой работы пальцами все три алых шарика были должным образом обработаны.

– Айнен! – позвала колдунья подругу. Та, уже успевшая заснуть, распахнула глаза. Эринан протянула ей два шарика из трех. Айн тряхнула головой, прогоняя сон, и приняла вещицы. Достав из-под рубашки длинную цепочку, женщина пристроила на ней необычные подвески и снова спрятала цепь за пазуху. Эри извлекла на свет такую же цепочку и повторила действия подруги.

– Не слишком ли мы торопимся? – спросила рыжая у напарницы.

– Если у тебя плохое предчувствие, лучше подстраховаться, – хмуро ответила Эринан. – Я вспомнила одну вещь. Тучная земля родит лунное стекло.

Айнен подскочила на кровати.

– Стекольщик? Здесь?! – Она почти кричала.

– Будешь так орать, точно объявится, – резко оборвала ее подруга. – Если бы он был здесь, ты бы ничего не почувствовала. А эта сонливость… Земля еще не разродилась.

– Тогда нам ничего не грозит? – полуспрашивая, полуутверждая сказала Айн, садясь обратно на кровать.

– Как тебе сказать…

Эринан задумалась. Если здесь и сейчас родится ребенок, который не чувствителен к любой магии, то ему еще предстоит вырасти, чтобы потенциально представлять угрозу. Но если земля разродится залежами лунного стекла, то на этот пятачок хлынут матерые стекольщики, и это может стать проблемой.

– Значит, разбираемся с Рихаром побыстрее и уходим отсюда, – твердо заявила Айнен. – Жди меня здесь, а я пойду в лес, пощупаю почву. Завтра съездим на разведку.

Оторвавшись от размышлений, Эри кивнула. Айнен подхватила свой плащ и прожогом вылетела из комнаты. Спускаясь по лестнице, она едва не сбила давешнего целителя с ног, но в спешке даже не обратила на это внимания. Парень проводил ее долгим взглядом и вернулся к своим мыслям.

Айнен затормозила только возле конюшни. Камни на кафтане и кое-какие украшения, которые женщина не снимала даже ночью, надежно защищали ее от стрел и копий, а любой, кто рискнул бы приблизиться к колдунье на пару шагов с недобрыми намерениями, был бы сожжен. Но от стеклянного оружия спасения не было, лунное стекло поглощало магию, прошивая любой барьер. Спасало только то, что стекло рассыпалось в руках обычных людей и не подходило для изготовления стрел. Против стекольщика маг мог драться только обычными методами, в которых были сильны не многие. Но Айн, поколебавшись, зашла в конюшню и достала из седельной сумки складное копье. Собрав свое оружие, колдунья почувствовала себя увереннее. В чащу она направилась уже совершенно спокойным шагом.

Стоило женщине отойти за пределы постоялого двора, как ее окутала тишина. Звуки Вуденвуда терялись между деревьев, создавая ощущение полного уединения. Айнен бы поверила, что людей нет на много миль окрест, если бы не слабое тепло от сознания Эринан. Это чувство было невозможно описать словами, но подруги ощущали друг друга, какое бы расстояние их не разделяло. Странное тепло где-то на задворках сознания уже давно стало привычной частью существования напарниц. Они могли потерять весь мир, но только не друг друга.

Айнен продолжала углубляться в лес. Ветер колыхал молодую листву у нее над головой, скрипели ветви. Женщина остановилась и прислушалась к своим ощущениям. То умиротворение, которое она чувствовала утром, нахлынуло с новой силой, но на этот раз колдунья была готова. Ей удалось отсечь дыхание земли от своих собственных эмоций, и теперь Айн явно чувствовала ту неправильность, которая так задела ее раньше. Присев на поваленное дерево, колдунья сняла сапоги и погрузила босые ступни во влажную почву. Новые ощущения хлынули на нее мощным потоком, и Айнен замерла на несколько минут, пытаясь с этим справиться.

Эта земля была чужда магии, и она вытягивала из колдуньи силы. Потому было важно проверить, на какое расстояние Айнен могла распространить свое влияние. На голодных землях, истощенных катаклизмами, огненная колдунья при поддержке напарницы могла охватить до полумили, но тучные земли сокращали этот радиус вдвое, а то и втрое. Это следовало узнать заранее, а не на поле боя.

Усмирив поток ощущений, колдунья поднялась со ствола и прошла на небольшую прогалину. Облюбованное место как нельзя лучше подходило для того, что она собиралась делать. Женщина бросила сапоги под ноги, раскинула руки и расслабилась, позволив дыханию земли смешаться с ее силой. Сок, разгоняемый древними деревьями, дрожание листьев на ветру, пробуждение спящих семян, шевеление червей под слоем палых листьев – Айнен буквально кожей чувствовала все это. Ее сила текла, как поток воды, захватывая все большую и большую площадь и рассказывая хозяйке о том, что там происходит. Постепенно всплеск энергии ослабел и замедлился.

Айнен вышла из транса со смешанным ощущением негодования и страха. На этой земле ее сил хватало ярдов на двести – смешное расстояние по меркам боя. Чтобы нанести ощутимый ущерб, ей придется расположиться совсем близко к солдатам врага, а это непозволительный риск. В тот краткий миг, когда колдунья снимет барьер и начнет творить заклинание, она окажется совершенно беззащитной. Случайная стрела – и все будет кончено.

Находясь в мрачном расположении духа, Айн отряхнула ноги от земли и обулась. Она прихватила копье, прислоненное к ближайшему дереву, и широкими шагами потопала обратно в Вуденвуд, ориентируясь на тепло сознания подруги.

С превеликой осторожностью разведчик слез с дерева и подкрался к поляне, на которой только что практиковалась колдунья. Покружив возле поваленного дерева, он подошел к рыхлой земле, где несколько минут тому назад стояла Айн, и погрузил в нее руку. Земля была теплой и жирной, отдавая магией. Размяв комья между пальцев, разведчик ссыпал землю обратно и поднялся. Там, где магия женщины коснулась земли, трава была гуще и сочнее, а мелкие букашки проявляли небывалую активность. Беззвучно ступая по прошлогодним листьям, разведчик добрел до границы, на которой разница между кустиками травы была явной, и улыбнулся.

Брину его прозвище льстило, но и раздражало одновременно. Стекольщики были окружены почетом и среди обычных солдат, и среди элитных наемников, потому что могли противостоять магам на равных. Тогда как простые смертные полагались только на удачу да на вовремя произнесенные молитвы. Брину-стекольщику повезло вдвойне – он родился в сытом и плодородном крае, в семье мастера по оружию. Мальчишку с самого детства приучали к клинкам, и, когда открылся его дар, Брин был уже готов совладать с ним.

Охота на магов была делом скользким, но чрезвычайно прибыльным. Лорды, которые с огромным удовольствием терроризировали друг друга, предпочитали лишний раз не рисковать своими солдатами и нанимать для боя колдунов. Это считалось практически честным и наносило не такой ощутимый ущерб населению прилежащих деревень, хотя и досадно отражалось на казне. Но когда в дело вмешивался стекольщик, до боя не доходило.

Маги боялись таких наемников, как огня, и поспешно удирали, плюя на все заключенные контракты. Если же за дело брался принципиальный волшебник, то это дело часто становилось для него последним.

Брину хватало двух-трех заказов в год, чтобы жить безбедно. Воспитанный в строгости, он немногого хотел от жизни. Потому, когда Ллиан Роу, сильнейший маг северных земель, пожелал его нанять, стекольщик опешил. Ему было предложено небольшое поместье и регулярная плата, а работы намечалось всего ничего. Так, во всяком случае, говорил Роу. Осиротевший к тому времени Брин, которого ничто не привязывало к дому, недолго думая, согласился. Его разбирало любопытство – как маг, которому лунное стекло было смертельно опасно, мог сам пригласить стекольщика в свой дом? Но Ллиан Роу, Ледяной Король, отличался редким умом и незавидным коварством, так что его прихоть вряд ли объяснялась обычным капризом. И всю тяжесть своего положения Брин понял лишь со временем.

Придворный стекольщик, слуга Роу, связанный с ним нерушимой печатью, Брин должен был смещать баланс. Молодой наемник, которому к тому времени было едва ли больше двадцати, вначале получал удовольствие от своей работы. Он много путешествовал, отыскивал залежи лунного стекла, учился делать из него прочное оружие, изобретал.

Потом ему пришлось убить нескольких магов. Один из них не служил никому из лордов, а сидел в своей глуши и лечил местных жителей. Брин задумался в первый раз, таким ли простым было дело, на которое он согласился.

Но Роу благоволил к нему, заглаживая негодование своего стекольщика подарками и медовыми словами. Несколько лет после этого Брина не заставляли делать ничего, что могло бы его покоробить. Наемник продолжал разъезжать по владениям соседей, где разжигая новые стычки, где устанавливая мир с помощью тугого кошелька своего лорда и того уважения, которым одаривали представителей его ремесла.

А потом началось страшное.

Роу дал приказ убивать детей.

Брин, как и всякий стекольщик, чувствовал магию, как пловец чувствует крупную рыбу в озере, в котором купается. Это ощущение было тонким, но надежным, и не давало осечек. Но наемник, который к тому времени успел и жениться, и похоронить свою супругу, отказался. Земли Ледяного Короля и так страдали от мора и непрекращающихся засух, а безжалостный убийца, отнимающий жизни у рожденных с таким трудом детей, мог стать последней каплей.

Ллиан Роу только улыбнулся отказу своего наемника и не сказал ничего.

На следующий день сгорело поместье Брина со всеми людьми, которые в нем находились. Сам стекольщик чудом спасся из огня, ничуть не пострадав. Его лошадей, пасшихся на близлежащем лугу, задрал волк. Могилу жены осквернили разбойники, разбросав бренные кости женщины по всей округе.

Брин-стекольщик остался ни с чем. Люди шарахались от него, перешептываясь о проклятии Ледяного Короля, наложенном на слугу за неповиновение. Досужие сплетни были отчасти правдивы. Хоть Брин и был неуязвим к магии, колдовство могло менять вещи вокруг него.

Оголодав и отчаявшись, мужчина пришел к воротам замка своего господина. Во внутреннем дворе его ждал слуга со снаряженной лошадью.

С тех пор сердце Брина ожесточилось.

Нерушимая печать, на которую он согласился по молодости, была удивительным изобретением Роу, на которое колдун потратил немало лет. Тонкая, почти незаметная на коже золотая цепь, которая туго охватывала шею Брина. Попробуй стекольщик без позволения господина удалиться от него слишком далеко, цепь сразу стянулась бы, перерезав горло. И Брин сполна ощутил, насколько коротким может быть этот поводок.

Наемник чувствовал немалое облегчение, с каждым днем удаляясь от замка на все большее расстояние. Бешенство, которое он испытывал в присутствии Ллиана Роу, с трудом поддавалось контролю. Больше всего Брина злило то, что маг знал о его чувствах. Роу это, похоже, забавляло. Мужчина рефлекторно притронулся к шее, где под одеждой скрывалась печать, и подумал, насколько велики его шансы убить своего господина. Он был хорошим мечником, да и с копьем управлялся впечатляюще, но прекрасно понимал, что магу достаточно только пальцем шевельнуть, и печать сделает свое дело. Осознавать это было невыносимо.

Но Роу прекрасно знал, когда следует остановиться и дать своему слуге передышку. Потому в этот раз он направил стекольщика на холмистые равнины Серединных земель. По расчетам колдуна, там как раз должны были сформироваться залежи прочного лунного стекла. Та земля была спокойной, неурожаи и болезни обходили ее стороной, но свара двух мелких лордишек, наверняка прибегнувших к помощи боевых магов, могла пошатнуть баланс в нужную сторону.

Брин, которого мало заботили интриги хозяина, наслаждался длительной отсрочкой, избавлявшей его от убийств на ближайшие несколько месяцев. Выбросив из головы воспоминания о колдуне, наемник упивался редким для весны погожим днем. Весны на севере всегда были дождливыми, от постоянных ливней распухали все те крошечные речушки, которые, как сеть, оплетали эту истощенную землю, вымывая остатки плодородной почвы. Но сегодня, когда теплое солнце расцвечивало бликами воду, а над дорогой то и дело порхали мотыльки, не хотелось думать о плохом.

Брин рассчитывал добраться до небольшой деревеньки, расположенной между замками воюющих лордов, через несколько дней. Хозяин предупредил его, чтобы стекольщик не привлекал к себе внимания, но мужчина и сам не хотел нарываться на стычки. Открыто заявить о своем ремесле в деревушке, у которой наверняка был собственный целитель, было бы явным вызовом. Крестьяне, которые дорожили бытовой магией, как зеницей ока, недолюбливали наемников стекла. Хоть стычки и случались нечасто, да и слабосильные деревенские целители редко попадали в сферу интересов стекольщиков, рисковать не стоило. Потому Брин даже не стал брать свой молочно-белый меч, чтобы не возбуждать ненужный интерес к своей персоне. Пухлый кошель, великодушно выданный хозяином на это путешествие, делал трактирщиков необычайно покладистыми, а большего Брин и не требовал.

Мерный стук копыт убаюкивал, и наемник позволил себе задремать. Дорога тут была всего одна, с обеих сторон ее сопровождали переплетающиеся речушки и небольшие болотца, так что лошадь не смогла бы сбиться с пути. Проснулся Брин, когда солнце начало клониться к закату. Ворчание в желудке напомнило, что он не ел уже по крайней мере шесть часов, да и седалище, онемевшее ото сна в неудобной позе, умоляло об отдыхе. Наемник поторопил свою кобылу. На этой дороге, ведущей к Серединным землям, часто встречались небольшие деревеньки, жившие за счет путников и рыбалки. Чаще всего их разделял один дневной переход, что делало путешествие с севера необременительным.

Когда на небе появились первые звезды, Брин разглядел вдалеке свет постоялого двора. Лошадь наемника, почувствовав близость человеческого жилья, означавшего вкусный овес, ускорила темп и вскоре добралась до места.

Поручив свою кобылку выбежавшему из постоялого двора мальчишке, Брин вошел внутрь. Зал был темным и неопрятным, застарелую солому на полу освещали языки пламени из большого камина. Престарелая хозяйка заведения, склонившаяся над побулькивающим котлом, отвлеклась от своего занятия и удостоила гостя своим вниманием.

– Я хочу ужин и комнату на ночь, – сказал Брин, скидывая с плеч дорожный плащ.

Женщина кивнула и вернулась к своему котлу. Зачерпнув ложкой томящееся в нем варево, трактирщица попробовала его, осталась довольной результатом и прикрыла котел крышкой.

– Есть холодное мясо, лук и утренняя буханка хлеба. – Женщина отвернулась от камина и внимательно оглядела гостя. Ее взгляд остановился на ножнах, висящих на поясе у путника. – А ты наемником будешь? Лорд Рихар наемников как раз набирает.

Брин с тоской поглядел на булькающий котелок.

– У меня уже есть дело, – ответил он хозяйке. – А горячего ничего нет?

Женщина перехватила взгляд Брина и усмехнулась.

– Разве что у господина недержание. Это лекарство для моего мужа, бродячий целитель подарил.

Наемник вздохнул.

– Тащи свои мясо и хлеб. – Он развалился на лавке, давая отдых немеющим ногам.

Трактирщица скрылась в кладовой.

– Я слыхала, тут Красная Ведьма объявилась, – донесся ее голос из-за стены. – Демон его знает, врут или нет.

Брин, собравшийся было подремать, широко раскрыл глаза.

– Только ее нам тут не хватало, – продолжала ворчать трактирщица. – Говорят, эта гадина только пепелища за собой оставляет. Не боишься ведьмы, наемник? Глянет на тебя, и пеплом по ветру изойдешь, только тебя и видели.

Женщина грохнула миску на стол перед Брином и уронила рядом половину буханки хлеба. Мужчина понюхал хлеб и поморщился – тот отдавал кислятиной.

– Не боюсь. – Брин ковырнул ножом мясо, оно оказалось удовлетворительным. – Какое ей до меня дело?

Про себя же стекольщик подумал, что хозяин не зря послал его сюда. Но Роу недвусмысленно заявил, что его интересует только стекло, так что с заезжей ведьмой сталкиваться не стоит.

– Говорят, что Красная Ведьма не сама ходит, – зловеще продолжила трактирщица, потрясая луковицей перед лицом Брина. – Ходит с ней вторая баба, черная, как ворона, и бледная, как смерть. Ходит ночами по деревням и пьет кровь у детей, чтобы сильнее стать.

Наемник закатил глаза.

– А больше ничего не говорят? Я вот про дракона слышал…

– Байки все это, – обиделась женщина. Она положила лук возле тарелки постояльца и снова скрылась в кладовой.

– Запить бы! – крикнул Брин ей вслед, но трактирщица проигнорировала этот вопль. – Хоть поем в тишине, – буркнул мужчина себе под нос, сноровисто орудуя ножом.

Когда он закончил со своим ужином, в зал вбежал давешний мальчишка. Брин достал пару монет и вложил их в руки подростка, жалея, что не спросил у хозяйки про цены. Но злорадное удовольствие, которое получал наемник, растрачивая деньги своего господина, заставило его бросить пареньку дополнительную монету. Тот поглядел на деньги и суетливо спрятал их куда-то за пазуху. После чего притопнул на месте и побежал к лестнице, жестом пригласив Брина следовать за собой. Показав гостю комнату, паренек намылился удрать, но Брин ухватил его за плечо.

– Далеко еще до Вуденвуда?

– Дня два, если лошадь хорошая, – пискнул мальчонка, вывернулся из хватки и сбежал.

Наемник вздохнул и лег спать.

Айнен собрала свои яркие волосы в пучок и накинула на голову капюшон. В дорожном плаще и штанах издалека ее можно было принять за мужчину, на это колдунья и надеялась. Эринан оделась так же, как ее подруга. О смерти солдат Рихара никто узнать не мог, а потому не стоило привлекать к себе лишнего внимания. Двое вооруженных путников не казались легкой целью для разбойников, так что это путешествие имело все шансы пройти спокойно. Колдуньи выехали из Вуденвуда рано утром, намереваясь обследовать земли Рихара и успеть вернуться до заката. Большая часть пути пролегала по лесам, и Айн уже начинала беспокоиться, будет ли возле замка достаточно свободного места, чтобы развернуться. Эринан успокаивала ее, как могла, заметив, что подпустить лес к стенам своего замка может только круглый дурак, но Айнен все равно заметно нервничала.

Голодная земля пугала ее.

Один раз коснувшись дыхания земли, женщина установила с ней контакт, от которого теперь не могла избавиться. Земля, настолько отчужденная от магии, встречалась колдунье впервые. Судя по всему, раньше нога по-настоящему сильного мага никогда не ступала на нее. Это было удивительно, ведь Серединные земли всегда были раздираемы мелкими склоками феодальных лордов. Но почему именно здесь и именно сейчас они решили прибегнуть к помощи магии, оставалось загадкой.

Эринан зорко следила за местностью. Она была не так подвержена посторонним влияниям, потому что ее магия была завязана на живых существ, и отчаянный голод этого места не донимал ее. Несколько раз колдунья ощутила присутствие небольших групп людей, но те не спешили приближаться. Может, эти разбойники и не знали о том, что случилось с их товарищами по ремеслу, но вели они себя на удивление благоразумно. Вероятно, этому немало поспособствовало копье, закрепленное на седле Айн, и пара арбалетов, демонстративно выставленная напоказ. Втайне Эри недоумевала – нескольких лучников было достаточно, чтобы разобраться с двумя всадниками, а считать притаившихся в чаще людей обычными грибниками было бы глупо. Но чрезмерное любопытство в такой ситуации могло сыграть фатальную роль, так что колдуньи продолжали свой путь в напряженном молчании.

Лесная дорога, соединявшая Флокфорт, Вуденвуд и принадлежавший Рихару Ривстоун, была удивительно пустынной. Если этот путь и служил торговым трактом, то сейчас едва ли можно было заподозрить, что им вообще кто-то пользуется. Хотя тяжелогруженые телеги когда-то оставили тут глубокие колеи от колес, на них уже начала пробиваться трава. Подруги ехали уже несколько часов, так и не встретив ни одной живой души. В конце концов Эринан не выдержала и остановила лошадь.

– Что ты делаешь? – полюбопытствовала напарница.

– На этой дороге люди должны кишмя кишеть! Уголь, железо, дичь, шерсть – этим деревням есть чем торговать друг с другом. – Эри сняла с руки перчатку и положила ладонь на утрамбованную почву. – То ли мы слишком громко едем, и крестьяне в кусты прячутся, то ли я не знаю, что и думать.

Она закрыла глаза и позволила себе расслабиться. Последняя группа разбойников осталась далеко позади, и Эри уже не могла различить, сколько в ней человек. На мили окрест не ощущалось ни одной живой души.

– Птицы, мелочь всякая, больше ничего, – с сомнением в голосе сказала Эри, открывая глаза. – Разве что где-то в миле от нас к северу медведь бродит или лось… Крупное что-то. И все.

Она отряхнула пыль с ладони и снова надела перчатку.

– Мне только одно в голову приходит, – ответила ей Айн, трогая коня. – Местные знают о грядущей стычке и попрятались.

Эринан пожала плечами и взобралась на свою кобылку.

– Странно все это, – едва слышно пробормотала она.

Полуденное солнце разогрело лес, наполнив его запахами. Аромат прелой листвы, молодых листьев и влажного перегноя вплетался в удивительную назальную симфонию, которая очень быстро заставляла путников пожалеть о наличии у них носа. Тяжелый влажный воздух затруднял дыхание, и подруги вздохнули от облегчения, когда лес наконец закончился. По словам трактирщика, Ривстоун находился милях в пяти от леса и почти вплотную примыкал к замку Рихара. Деревенька не была защищена от посторонних вторжений, и ее жители могли уповать только на то, что успеют добежать до замка своего лорда до того, как их настигнет враг. Чем ближе к деревне, тем чаще на обочинах виднелись возделанные поля, на которых начала пробиваться молодая пшеница. Колдуньи повернули лошадей и покинули тракт, намереваясь объехать замок Рихара вокруг, не приближаясь к нему. Местность была неровной, как и боялась Айн. То и дело земная плоть вздыбливалась небольшими холмиками, густо поросшими терном и шиповником. Кое-где встречались пологие овраги, из которых веяло сыростью. Трава в них была зеленее и гуще, отмечая скрытые ручейки и болотца.

– Даже не знаю, что мы будем делать, – задумчиво протянула Айн, когда они вернулись к тракту. – С одной стороны болото, куда мы точно не полезем, с другой стороны – холмы. Более-менее ровная земля засеяна хлебом. Мне бы не хотелось его жечь.

Эринан спешилась и привязала уздечку своей лошади к толстому суку придорожного клена.

– С каких это пор ты так заботишься о чужом урожае? – спросила она, снимая с Летиции сумку с собранным в дорогу обедом.

– Я родилась в семье мельника, если ты забыла, – ответила Айн, спешиваясь. – Хлеб я жечь не люблю.

Эри, отвернувшись, закатила глаза.

– Надо же, как трогательно, – с сарказмом произнесла она, выискивая место, куда можно было сесть.

Айнен нахмурилась и промолчала. Она не любила возвращаться мыслями к своему детству, и когда случайные воспоминания вырывались на волю, это всегда приводило к неприятностям. В любом случае и мельница, и мельник, и его дородная жена, и чумазая дочурка – все это давным-давно сгорело. Осталась только Красная Ведьма Айнен и ее ноющая память. Она насупилась, выхватила из рук Эри протянутую краюху хлеба и вцепилась в нее зубами так, словно этот огрызок нанес ей личную обиду. Эринан, у которой никогда не хватало духу узнать, откуда ее подруга получила свою силу, смутилась. Она не ожидала такой реакции.

Обед прошел в обиженном молчании.

Хмурая, как туча, Айн демонстративно игнорировала все попытки напарницы заговорить. Не дожидаясь, пока та соберется, колдунья вскочила в седло и поехала вперед. Эри вздохнула, убрала остатки обеда в мешок, прикрепила его к седлу и поторопила Летицию.

– Слушай, не хотела я тебя обидеть. – Эринан быстро догнала подругу. – Кто же тебя знает, такую загадочную. Сколько лет мы с тобой вместе, а ты мне так ничего о себе и не рассказала.

– Нечего рассказывать, – угрюмо буркнула Айн.

– Ну хорошо… – Эри задумалась, как бы поизящнее сменить тему разговора. – И что ты думаешь с Рихаром делать?

– Зажгу Солнце на холме, и все. – Рыжеволосая колдунья обернулась, бросив задумчивый взгляд на молодую пшеницу. – Может, так даже больше пользы будет, чем поля жечь.

– Тебе виднее, – согласилась ее подруга. – Завтра заберем у Флокса смертников, и можно будет выступать. Рихар уже наверняка все разведал.

– Как думаешь, наймет он кого из наших? – Айнен прикинула, кто из магов сейчас был в этом краю.

– Демон его знает. Здесь, кроме целителей, никого нет, да и клич бросал только Флокс. Так что вряд ли. – Эри вспомнила молоденького целителя из Вуденвуда.

– Да уж, зададим мы ему работенки, – ухмыльнулась Айн, отвечая на мысли подруги. – Маленькая война ничем не лучше большой.

Темная громада леса была уже совсем близко. Колдуньи притихли, стараясь не нарушать тишину, царящую под деревьями. Лесная земля была влажной и мягкой, приглушала звуки. Тяжелая, угнетающая атмосфера коснулась даже лошадей, те возбужденно пофыркивали и трясли головами, словно отгоняя от себя гнус.

И опять темнота, окутывающая деревья, показалась путницам гуще, чем предполагала жиденькая листва над ними. Под приглушенный цокот копыт колдуньи заезжали все дальше в чащу. Внезапно Летиция взвилась на дыбы, отчаянно молотя по воздуху передними копытами, и шарахнулась в сторону, едва не сбросив наездницу.

– Что за черт! – закричала Эри, пытаясь совладать с кобылой.

Та продолжала пятиться, безумно вращая глазами.

Кусты затрещали, и из них вывалился оборванный мужчина. Рухнув в пыль, он мгновенно вскочил на ноги и, размахивая руками, бросился к Эринан.

– С-с-спасите! Медведь! – оборванец бросился к колдунье, в мольбе протягивая руки. – Спасите!..

Арнольд, обычно флегматичный до предела, поддался панике, охватившей лошадь Эри, и попятился в придорожные кусты. Мужчина, бросив быстрый взгляд на Айн, молниеносным движением подскочил к кобыле и схватил ее за шею. Летиция испуганно заржала, закатила глаза и медленно повалилась на бок. Все произошло настолько быстро, что опешившая Эринан не успела соскочить с падающей кобылы. Она пронзительно вскрикнула, когда тяжелая туша лошади придавила ей ногу. Оборванец моментально оббежал бьющуюся в агонии кобылу и оказался вплотную к Эри.

– Ах ты ж ублюдок… – Ведьма сорвала перчатку с руки и схватила незнакомца за запястье.

Внезапно у нее потемнело в глазах, и Эри с отстраненным ужасом ощутила, как немеют ее пальцы.

– Кто ты? – успела прошептать она, прежде чем провалиться в темноту.

Айнен, которая наконец-то смогла угомонить своего коня, выхватила копье и замахнулась им на мужчину. Тот с удивительной грацией отскочил, пригнулся, использовав лошадиную тушу в качестве прикрытия, и скользнул в кусты, из которых появился. Айн послала за ним скакуна, но он словно провалился сквозь землю. Ни треск ветвей, ни следы не выдавали его недавнего присутствия. Ярость Айнен выплеснулась в бессловесном вопле, от которого с крон слетело несколько птиц. Шлепнув по крупу пританцовывающего от страха Арнольда, она вернулась на дорогу и спешилась. Эри, придавленная собственной кобылой, лежала без движения.

Айнен, подавляя холодящую сердце панику, подсунула древко копья под бок лошади и, использовав его в качестве рычага, приподняла тушу, второй рукой выдернув бездыханную подругу. Удостоив Летицию беглого осмотра, колдунья поняла, что лошадь мертва. Чертыхнувшись, женщина прижала пальцы к шее напарницы, пытаясь нащупать пульс.

Которого не было.

– Дьявол! – прорычала Айнен, вколотив кулак в землю, бережно положила Эри на дорогу и встала. Помедлив немного, женщина поймала своего коня за уздечку и привязала его к ближайшему дереву, сняла плащ и расстелила его в траве у обочины. Подготовив место, Айн взвалила тело подруги на плечи и подтащила его к импровизированной кровати. Потом уселась в изголовье, уложив напарницу на плащ, примостила ее голову у себя на коленях и погрузилась в ожидание.

Арнольд, который до того нервно фыркал и бил копытом, наконец успокоился. Опасаясь, что скакун опять забьется в истерике, Айнен привязала его так, что труп Летиции от глаз коня скрывал ствол дерева. Женщина до сих пор так и не поняла, что произошло. Но, осмотрев ладонь Эри, она заметила, что подушечки пальцев подруги побелели, словно она прикоснулась к чему-то невероятно холодному.

Солнце садилось. С приходом вечера стало ощутимо холоднее. Насекомые наполнили темноту своим пронзительным гудением, раздражая и без того нервничающую Айн. Женщина продолжала держать подругу за коченеющую руку, положив вторую ладонь на землю возле плаща. Согревать почву, чтобы не простудиться, не требовало от колдуньи практически никаких усилий. Единственная сложность заключалась в постоянном контроле, не дающем Айн разогреть землю до кипения. И этот контроль давался ей с трудом. Женщина неудобно скрючилась, прижавшись лбом ко лбу Эринан, и постаралась отстранить свое сознание от происходящего.

Такое случалось.

Не раз.

Но каждый раз было одинаково страшно, а вдруг не сработает тонкая магия, а вдруг…

Что-то неуловимо изменилось. Айнен широко раскрыла глаза, сквозь объявшую ее темноту рассматривая лицо подруги. По телу Эри пробежала едва уловимая дрожь. Окоченевшие пальцы дернулись.

– Ну наконец-то! – еле слышно выдохнула Айнен.

По телу ее подруги прокатилась вторая волна дрожи, и Эринан застонала. Она чувствовала себя невероятно слабой, слабее мушки, обожженной осенним морозом, и каждый вдох давался ей с трудом. Но ее сердце, поддерживаемое силой Айн, разгоняло кровь все быстрее, и наконец Эри почувствовала себя достаточно сильной, чтобы говорить.

– Надо же, – пробормотала она, высвобождая дрожащую руку из хватки подруги. Та подхватила колдунью под мышки и усадила, прислонив ее к своей груди.

Эринан запустила пальцы под воротник и вытащила цепочку. Алый шарик, висевший на ней, треснул, и из него сочилась кровь.

– Меня убили. Ох… – Женщина поморщилась, устраиваясь удобнее в объятьях подруги. Бесполезный шарик выпал у нее из рук.

– Твою кобылу тоже, но у нее нет такой шутки про запас. – Айнен аккуратно сняла артефакт с цепочки напарницы и отбросила его в кусты.

Эри приподнялась, чтобы рассмотреть дорогу, и вздохнула.

– Надо будет придумать что-то и для лошадей. Я устала их менять. – Женщина попыталась встать, но Айн мягко удержала ее.

– Не торопись. Арнольд легко повезет двоих. А ты пока соберись с силами и согрейся. – Айнен окутала подругу своим теплом, придавая сил ее телу. – И объясни, что за чертовщина тут произошла.

Эринан не спешила с ответом. Она и сама не до конца понимала, что случилось. Сжимая и разжимая обожженные пальцы, колдунья прислушивалась к ноющей боли в них и не торопилась ее унять.

– Я не услышала его сердца, но это был не стекольщик. – Эри содрогнулась. – Иначе я была бы мертва окончательно.

Айнен успокаивающе потрепала ее по голове.

– Разберемся, – уверила она подругу. – Ты в состоянии ехать?

Кивнув, темноволосая поднялась на ноги. Но ослабевшие конечности не держали ее, и женщина едва не упала обратно. Айнен подхватила подругу, и та оперлась на ее плечо.

– Если ты будешь меня держать, то да. – Эри слабо улыбнулась. – Боюсь, что после этого слабость пройдет только через несколько часов.

– Не волнуйся. Я всегда буду тебя держать, – прошептала Айн на ухо подруге.

Арнольд, несущий двойной вес, медленно сокращал расстояние до Вуденвуда. До деревни колдуньи добрались далеко за полночь. Айнен подхватила пошатывающуюся подругу и помогла ей сойти с лошади. Поддерживая Эри, она довела ту до двери и принялась колотить в дубовые доски.

– Открывай эту чертову дверь, иначе я сожгу ее! – проорала ведьма, вымещая накопившиеся злость и страх на ни в чем не повинном дереве. Казалось, что грохот не возымел никакого действия. Но, когда Айнен уже начала выходить из себя, из-за двери послышались торопливые шаги. Стукнул засов, и на колдунью уставился заспанный трактирщик. Гневная отповедь, которой мужчина собрался угостить полуночниц, застряла у него в горле. Айн грубо оттолкнула хозяина и ввела Эринан в зал.

– Буди целителя, – приказала она трактирщику, бережно усаживая напарницу на лавку. Тот поспешно убежал по лестнице, оставив свечу, с которой вышел к колдуньям, на стойке.

Эри, которую пятичасовая тряска верхом порядком утомила, с облегчением прислонилась к стене. От слабости ее подташнивало, и сил на то, чтобы унять боль в ноющих пальцах, попросту не хватало.

Айнен кружила по залу, как разъяренная волчица, поджидая мальчишку-лекаря. Наконец тот появился на лестнице, кутаясь в шерстяное одеяло. Увидев скрючившуюся на лавке Эринан, целитель уронил одеяло и метнулся к женщине. Эри с трудом разлепила свинцовые веки, пытаясь разглядеть, кто это так бесцеремонно ухватил ее за плечи и уложил на лавку.

– Как тебя зовут, мальчик? – угрожающим голосом спросила Айн.

– Лин. – Растерянность юноши исчезла, когда тот принялся за работу. Он легко прикоснулся ко лбу Эринан, потом прижал пальцы к горлу женщины и зажмурился.

– Ты поосторожнее, Лин. – Айнен с крайним неодобрением наблюдала за тем, как парень расстегивает кафтан подруги и расшнуровывает ее рубаху. Но Лин не обратил внимания на угрожающий тон колдуньи.

Примостившись рядом с Эри, он положил свои узкие ладони женщине на ключицы и что-то пробормотал себе под нос. Замерев на минуту в таком положении, юноша испуганно распахнул глаза и отдернул руки.

– Что с ней произошло? – в ужасе спросил он у Айнен.

– Она умерла. А потом вернулась к жизни. Это настоящая магия, мальчик. – Колдунья не смогла удержаться от насмешки даже в такой момент. – А от тебя требуется один из твоих фокусов, чтобы ей стало лучше. Я хорошо заплачу тебе.

Лин молча проглотил насмешку. Его губы сжались в тонкую линию. Отбросив со лба прядь светлых волос, юноша продолжил свое обследование. Он взял в руки ладони Эринан и повернул их к свету, чтобы внимательно осмотреть. Побелевшие кончики пальцев на правой руке привлекли его внимание. Лин тщательно ощупал их, потом сжал пальцы колдуньи в своих ладонях. Та застонала и попыталась выдернуть руку.

– Тише, это скоро пройдет, – успокоил целитель Эри, не выпуская ее руку.

Айнен, прямая, как палка, сидела на соседнем столе, зорко наблюдая за каждым действием Лина. Покончив с рукой, юноша опять положил ладони на ключицы Эринан.

– Я могу полностью восстановить ее тело сейчас, – обратился целитель к Айнен. – Но это будет дорогого стоить. В первую очередь, мне. Так что и плату я выберу сам. Идет?

В тусклом свете одинокой свечи глаза Лина казались бездонными провалами.

– Да что угодно, – устало махнула рукой Айнен. Юноша кивнул.

Напряженную тишину нарушало только его еле слышное бормотание. Айн, чьи силы во время путешествия поддерживал только мощный выброс адреналина, начала клевать носом. Чувствовала она себя немногим лучше подруги, но скорее умерла бы, чем призналась в этом.

Она поняла, что задремала, потому что, открыв глаза, обнаружила, что Эринан уже сидит на лавке. Колдунья выглядела посвежевшей, восковая бледность отступила, вернув ее лицу природный румянец. А вот Лин выглядел не так хорошо. Он прислонился к стене и тяжело дышал, держась за сердце.

– Я смогу драться завтра, – шепотом сказала Эри. – Чудо-мальчик полностью исцелил меня. Иначе я бы неделю валялась в кровати, как в прошлый раз.

Айнен облегченно вздохнула и, вскочив со своего стола, кинулась обнимать подругу.

– Ты так долго не возвращалась… Ох…

Отдышавшись, Лин поднялся с лавки и тяжело потопал в сторону лестницы.

– Мальчик, стой! – окликнула его Айнен.

Тот вяло махнул на нее рукой.

– Утром поговорим о плате, мне нужно отдохнуть, – повиснув на косяке, еле слышно проговорил Лин и скрылся во мраке лестницы.

– Да и мне бы не мешало, – отозвалась Айнен, с ужасом думая, что следующие несколько дней пройдут в таких же утомительных разъездах.

Эринан взяла со стола свечу и пошла вперед, освещая подруге дорогу. Ее мысли были заняты совсем другим.

В обеденную залу влетел взмыленный гонец.

– Лорд Флокс начинает стягивать войска, мой господин. Три сотни уже собрались под его замком, остальные съезжаются из окрестных деревень, – доложил он.

Рихар сделал жест рукой, приказывая слуге удалиться, и перевел взгляд на своего гостя, в честь которого был устроен богатый пир.

– О, не волнуйтесь. – Мужчина расслабленно улыбнулся Рихару. – У Флокса не больше шестисот человек. Ну и колдуньи, конечно. Так что он вряд ли выставит больше половины своих солдат. Остальные останутся под стенами замка на всякий случай.

Томно потянувшись, гость взял со стола бокал вина и отпил.

– И что мне делать, Лиу? – Лорд Рихар опасался приезжего, хоть сам не мог объяснить причину своего страха.

Приезжий был худым светловолосым мужчиной, чей возраст не поддавался определению. Тонкая кожа казалась полупрозрачной, открывая взгляду сетку голубоватых сосудов. Но, несмотря на это, мужчина оставался довольно привлекательным. Как раз такой тип внешности, от которого без ума изнеженные дамы благородных кровей. Но больше всего в мужчине пугали глаза. Большие и темно-серые, они были глубоко посажены, придавая выражению лица некую ожесточенность. Лорд Рихар старался не встречаться с ними взглядом.

– Поставь человек двести, тех, кого не жалко. Колдуньи убьют их и уедут. Потом разберешься с Флоксом. Я оплачу наемников. – Человек, которого Рихар назвал Лиу, с явным удовольствием смаковал вино.

– Почему мы не можем убить этих чертовых ведьм? – Лорду было жалко своих людей. Двести солдат, пусть даже плохо обученных, были большой силой в этих землях.

– О, ни одному из твоих людей это не под силу, – рассмеялся Лиу.

– А ты? – резко спросил Рихар.

– В мои планы это не входит. – На лице мужчины расползлась неприятная улыбка. – Что же, спасибо за гостеприимство.

Гость поднялся из-за стола и небрежно уронил возле лорда тяжело звякающий мешок. Тот подавил в себе желание запустить в него руку.

– Я вернусь к бою, – оправив одежду, Лиу устремился к выходу.

– Оставайся ночевать! – бросил Рихар ему вслед. – Мне пригодятся твои советы.

Мужчина остановился в дверях и, помедлив, обернулся.

– Я дал достаточно советов. А теперь мне надо проследить, чтобы от них была польза. Есть дела, которые необходимо сделать. – Еще одна неприятная, как гадюка, улыбка проскользнула по его лицу. Театрально взмахнув плащом, Лиу вышел.

Про себя лорд Рихар облегченно вздохнул. Развязав мешочек и ощутив под пальцами тяжелые золотые монеты, его светлость поймал себя на мысли, что его порадовал отказ этого странного человека.

Айнен сидела в сумрачном зале и хмуро хлебала суп. За окном накрапывал дождь, обещающий сделать сегодняшний день еще более неприятным, и его мерный стук нагонял на колдунью сон. Но она мужественно боролась с собой, пытаясь не уронить лицо в тарелку. Под глазами у Айн залегли темные пятна – последствия бессонной ночи, которые не придавали женщине красоты. Несмотря на то что в свои полновесные сорок Айнен выглядела на десяток лет моложе, ремесло оставило на ней свой отпечаток. Магия продлевала жизнь своему хозяину, замедляя старение, но всегда забирала что-то взамен. Некоторые всю жизнь мучились неприятными болезнями, других преследовал нездоровый внешний вид, третьи рано седели… Айн же расплачивалась за свою силу никчемными нервами и слабым желудком. Именно сегодня, когда подготовка к бою должна была войти в решающую стадию, тело вероломно подвело свою хозяйку. Промаявшись остаток ночи в уборной, не утратившая аппетита колдунья потребовала у трактирщика куриный суп. Мужчина, наотрез отказавшийся резать своих несушек, был осчастливлен полновесным золотым, который быстро решил вопрос.

Айнен хлебала самый дорогой за всю свою жизнь бульон, недовольно отмечая, что мяса в нем могло быть и побольше. Эринан, исцеленный организм которой несмотря ни на что нуждался в длительном отдыхе, мирно спала в их комнате наверху. Не показывал носа и целитель, здорово потрудившийся ночью. Женщина воскресила в памяти его сосредоточенное лицо и хмыкнула. Мальчишка был так трогательно невинен и не уверен в себе, что не подначивать его было бы преступлением. Но все-таки в нем что-то было. Айн всегда благоволила к блондинам.

Она как раз доедала суп, когда объект ее мыслей появился на лестнице. Лин, сонно прошагавший через зал на улицу, выглядел растрепанным и помятым. Длинная рубаха, в которой он, по-видимому, спал, открывала взгляду худющую фигуру, вызывающую откровенную жалость. Колдунья проводила его взглядом до двери и прислушалась. Грохот и плеск воды на улице показали, что парень решил воспользоваться колодцем. После того как деревянное ведро стукнулось о бортик колодца, на минуту воцарилась тишина, завершившаяся громким всплеском. Мокрый с ног до головы Лин, с которого ручьями текла вода, прошлепал через зал обратно к лестнице.

– Эй, тебе не холодно? – крикнула ему вслед колдунья.

С лестницы послышалось приглушенное «нет», сопровождаемое хлюпаньем мокрой ткани. Заинтригованная Айнен передумала подниматься в свою комнату. Отодвинув миску от себя подальше, она развалилась на лавочке и погрузилась в ожидание. Ее надежды оправдались – Лин не заставил себя ждать. Переодевшись из своей забавной ночнушки в более привычную глазу одежду, он стал выглядеть на свои двадцать лет. Приготовив весь арсенал насмешек, Айн лениво наблюдала за целителем. Тот потоптался возле стойки, потом резко развернулся и, к огромному удивлению колдуньи, направился к ней.

– Ах! – медовым голосом сказала Айнен. – Ты пришел поговорить об оплате? Золота у меня осталось немного, но я могла бы отплатить тебе…

– Мне не нужно ни золото, ни… другое, – перебил ее юноша. Румянец на щеках Лина, придавший ему очаровательно беззащитный вид, свидетельствовал, что намек достиг цели. – Я хочу ехать с вами. Хочу стать наемным магом.

– Вот так та-а-а-ак, – озадаченно протянула Айнен, из голоса которой начисто пропали мурлыкающие нотки. – Ты хорошо подумал, мальчик? Я же вижу, что тебе это не по зубам.

Лин нахмурился.

– Ты сказала – что угодно, – сурово напомнил он. – И я назвал цену.

Айн молчала. Честное желание отказать мальчишке боролось в ней с совершенно земным интересом. Светловолосый и с такой легкостью краснеющий, еще и худющий, как палка, он создавал яркий контраст подавляющему большинству мужчин, с которыми Айнен приходилось общаться в последнее время. Так что его возможная компания обладала привлекательностью. К тому же целитель из него не плохой.

– Ну хорошо, – наконец ответила колдунья. – Но тебе придется беспрекословно подчиняться всем нашим приказам. Всем, понял?

Лин кивнул с умильно серьезным лицом.

– Тогда собирай свои манатки, мы скоро выезжаем. И ради бога, не задавай лишних вопросов при посторонних. – Айнен поднялась с лавки и пошла будить Эри.

Целитель переступил с ноги на ногу, жалея, что поднял вопрос о плате до того, как позавтракал, и убежал в свою комнату.

– Эри, просыпайся. – Айн склонилась к самому уху подруги. – Нам нужно выезжать, чтобы успеть к Флоксу.

Темноволосая колдунья что-то буркнула сквозь сон и перевернулась на другой бок.

– Ну же, Эри! – Айнен нежно убрала волосы с лица напарницы и поцеловала ее в щеку. – Времени отдыхать больше нет.

Эринан открыла глаза.

– Я бы еще поспала. С год примерно. – Колдунья потянулась, сбросив с себя одеяло, и встала с кровати. Тонкая сорочка, ворот которой был обшит мелкими изумрудами, сползла на одно плечо, открывая взгляду левую ключицу. На коже явственно виднелся розовый отпечаток узкой ладони.

– О, кстати, новость, – рассеянно сказала Айн, рассматривая след от руки на теле подруги. – Целитель едет с нами.

– Удачно, он неплох. – Эринан натянула штаны, заправив в них сорочку, и сняла со стула свой кафтан. – Как ты его уговорила?

– А он сам захотел. – Айнен подошла к подруге и запустила руку ей за пазуху. Пошарив там, она вытащила цепочку. – В плату за то, что тебя подлатал, представляешь?

Сняв со своей один шарик, женщина повесила его на цепь подруги и опустила ее обратно под сорочку.

– Мда. – Эринан поправила воротник и накинула на плечи кафтан. – Странный.

Вытащив из-под кровати свой сундук, колдунья открыла его и извлекла на свет небольшую шкатулку. Затем сундук был заперт на замок и отправлен на прежнее место.

– Позавтракать ты уже не успеешь, так что поешь у Флокса. – Айнен приняла шкатулку и спрятала ее за пазуху – плоская форма коробочки идеально подходила к внутреннему карману кафтана.

Эри пожала плечами и сбежала по лестнице. Подруга устремилась за ней.

– Мне нужна лошадь, – на ходу бросила Эринан.

– Купим у Флокса, тут ничего приличного нет. – Айн догнала ее только в зале. – А пока придется Арнольду поднапрячься. Лин!

Вопль Айнен разнесся по всему постоялому двору. Топот ног возвестил, что юноша находился в кладовой с трактирщиком. Увидев колдуний, парень стремглав рванул к ним, на ходу поправляя плащ. Трактирщик, который получил последние указания по приготовлению лекарства для жены, прижал к груди мешочек со снадобьем.

– Храни вещи, в сундук не лазь, – напутствовала Айн хозяина заведения, кинув ему маленькую серебряную монетку.

Мужчина поймал ее на лету и кивнул. Прислужник, предупрежденный хозяином, вывел во двор Арнольда и гнедую лошадку целителя. Айнен окинула незнакомую лошадь критическим взглядом и сделала вывод, что она хороша. Такая хорошая кобыла не вязалась с образом бродячего целителя. Мальчишка был совсем не так прост, как казался; со своей холеной внешностью, хорошей одеждой и забавным поведением он выбивался из привычной картины. Помогая подруге усесться в седло, Айн приняла решение внимательно изучить нового попутчика. Несмотря на то, что опасности он не представлял, любопытство колдуньи подсказывало, что с этим субъектом скучно не будет.

От Вуденвуда до замка Флокса было всего несколько часов езды, но компаньоны, опаздывавшие на встречу, торопили своих лошадей. Лин, который осознавал свой низкий статус, держался на почтительном расстоянии от колдуний, не решаясь заговорить с ними. Но дорога была достаточно долгой, и колдуний, теснившихся на спине у Арнольда, одолела скука.

– С чего это ты вдруг решил податься в наемники, мальчик? – спросила Айнен. – Целителей гораздо больше любят, чем нас.

– Не мужское это дело – подтирать детишкам сопли да роды принимать. – Юноша передернулся. – Не хочу больше.

– Даже так! – По лицу Айн расплылась похабнейшая улыбка, которую, к счастью, Лин увидеть никак не мог. – Значит, младенчиков ты из баб доставал, а как они туда попадают, не знаешь?

Она обернулась, чтобы насладиться произведенным эффектом, но, к удивлению колдуньи, мальчик не покраснел, как обычно, а нахмурился.

– Мерзко все это, – пробормотал он. – Все эти болячки, и кровь, и вопли… А потом еще и косятся на тебя, будто это ты больной, а не они.

Погрузившись в свои переживания, Лин даже не заметил насмешки. Перед его глазами всплыли неприятные воспоминания о детстве и раннем бегстве из дома.

– Ты думаешь, что на поле боя воплей меньше? – подала голос Эринан. Она устроилась в седле перед Айн, позволив подруге обнять себя за пояс. Несмотря на то, что Арнольд был конем огненной колдуньи, Эри куда лучше ладила с животными, потому править взялась она.

Лин молчал.

– Не думаю, – наконец высказался он. – Но там все честно.

Айнен расхохоталась.

– Честно? – сквозь смех переспросила она. – Надо же! Я могу убивать сотни людей за раз, и они совершенно беззащитны передо мной. Любой маг-наемник может, за это нам и платят. И ты считаешь это честным?

Юноша не ответил.

– Я не думаю, что это основная причина, – мягко заметила Эринан.

– Да! – с вызовом ответил мальчишка, гордо вскинув голову. – Не основная! Просто я больше не собираюсь сидеть взаперти, исцеляя старикам подагру и облегчая лихорадку! Не хочу бегать по деревням, когда сопливый идиот залезет в осиное гнездо, чтобы спасти его! Не хочу!

– Старикам? – уточнила Айнен.

– Ну, старику, – потупился Лин. – Пять лет с ним нянчился, пока тот изволил помереть.

– А зачем? Он же тебе не нравился, – продолжала допрос колдунья.

– Ха! Как он мог кому-то нравиться, мерзкий хрыч? – разошелся юноша. – Просто он меня не отпускал. Когда я скитался, забрел на его земли. А он вроде как был хозяином небольшой деревеньки, ее магом. Наемником, как и вы, только сдал он. Из-за подагры ходить не мог. Только я, когда к нему прибился, не знал, что он такой сильный. Думал, вот богатый старик, я его подлечу, а он мне денег даст – можно будет новую одежду купить и еще на месяц в глушь забиться. Не получилось.

– И что же ты у этого старика делал-то? – Айнен обуяли нехорошие подозрения. – Такой красивый и одаренный…

– Боль унимал, вылечить пытался. – Юноша, сама невинность, не понял намека. – Но зараза крепкая попалась, да и не доверял мне старый хрыч, не давал в полную силу работать. А когда он успокаивался, я книжки читал и по окрестностям слонялся. А сбежать не мог – он чего-то там намагичил, привязав меня к себе. Так и сидел я на одном месте. То старику услужить, то деревенских подлечить. Но недавно он умер, и я наконец-то освободился.

– Так ты украл одежду и лошадь хозяина, что ли? – Колдунья снова обернулась, вглядываясь в попутчика.

– Почему же украл? – возмутился Лин. – Старик мне все это подарил. И денег. – Юноша похлопал по кошельку. – Он-то, конечно, мерзким был, но не скупым. Перед смертью отдал мне свою брошку, кошель с золотом и сказал, что я могу забрать из дома пять любых вещей. Я и взял лошадь, плащ этот, серебряный кинжал и пару книг. А одежду уже потом купил.

– Недавно в миру, значит, – задумчиво сказала Айнен. – А лет тебе сколько?

– Восемнадцать, – с готовностью ответил Лин. – Или около того.

– А такой дурень, – едва слышно пробормотала Айн себе под нос и отвернулась.

Остаток пути прошел в молчании.

Вокруг форта лорда Флокса раскинулись походные шатры его солдат. Это явление сопровождалось обычным для такого скопления людей шумом и запахом. Лин, который до встречи с колдуньями не видел деревни больше, чем на десяток домов, расчихался, жалуясь на вонь.

Возле ворот замка колдуний поджидал уже знакомый им казначей.

– Мой лорд распорядился выдать вам висельников.

– Очень кстати, – одобрила Эринан.

Она спрыгнула с коня и помогла спуститься подруге. Лин последовал их примеру и тоже спешился. Передав поводья подбежавшему конюху, маги устремились за своим проводником. Пока они шли на небольшую площадь внутри замковых стен, Эри решила узнать по поводу лошадей.

– Скажи, можно ли купить хорошую лошадь из конюшен Флокса? – спросила она у тощего старичка. Тот пожевал губы, размышляя.

– Я думаю, что мы найдем вам хорошего скакуна, – наконец ответил он. – Но одобрит ли лорд такой подарок…

– Я же сказала – купить, – успокоила казначея женщина.

Дедок кивнул и подвел колдунью к группе истощенных людей разного возраста. Они были привязаны друг к другу и к невысокому шесту, вкопанному в землю.

– Каждый из них приговорен его светлостью к смерти за свои преступления. – Старичок обвел рукой четверых чумазых мужчин.

– За какие? – спросила подоспевшая Айнен.

– Воровство из амбаров его светлости. – Казначей махнул рукой в сторону немолодого коренастого мужчины с рассеченной скулой.

– Склонение к мужеложеству. – Крючковатый палец указал на волосатого увальня, переминавшегося с ноги на ногу. Айнен скривилась.

– Лжепрорицательство. – Тщательному осмотру подвергся тощий гаденький мужичонка.

– Изнасилование. – Старичок брезгливо поморщился, указывая на высокого веснушчатого хлопца с деревянным выражением лица.

– Насильника вешайте, остальных мы забираем, – скрипнув зубами, приказала Айнен.

– Нам не помешал бы четвертый шарик, – жарко прошептала ей на ухо Эри.

– Не такой, – злобно ответила Айн, и подруга разглядела в ее глазах разгорающееся пламя.

– Ладно, – кротко согласилась она, чтобы погасить конфликт в зародыше.

Обреченный дылда посмотрел на них обиженным взглядом, явно не понимая, почему именно он попал в немилость.

– Не, а чо, а? Она ж не голосила совсем! – начал оправдываться он, наблюдая за тем, как от шеста отвязывают его бывших товарищей по несчастью. – И вообще, врут они все.

– Умолкни, мразь, – с отвращением рявкнул казначей. – Дафну все знают, девочке только девять было, ты…

– Девять? – прорычала Айнен, подступая к насильнику. От нее ощутимо повеяло жаром.

– Айн, нет! – закричала ее напарница, но было уже поздно.

Колдунья вцепилась ногтями в лицо мужчины, послав в ладонь испепеляющий жар. Верзила закричал, пытаясь освободить руки, но это было бесполезно. Сопротивление длилось пару мгновений – потом из-под руки ведьмы вырвался клуб вонючего дыма, и мужчина замертво упал на землю.

– Посмотрим на это так: вы сэкономили на веревке, – нарушила звенящую тишину Эринан.

Казначей брезгливо ткнул труп носком сапога и кивнул.

Айнен позволила жару растечься по ладони, превращая прилипшие ошметки чужой плоти в пыль, и сдула ее с пальцев. Молча развернувшись, она сделала несколько шагов прочь и уперлась взглядом в побелевшего Лина. Тот расширившимися от ужаса глазами смотрел то на ведьму, то на убитого, не в силах оправиться от шока.

Колдунья оттолкнула парня и ушла с площади. Эринан проводила ее задумчивым взглядом и устремила свое внимание обратно на смертников. Те заметно присмирели, сбившись в кучу.

– Я предлагаю вам договор, – обратилась к ним колдунья. – Вы будете вывезены за пределы земель лорда и отпущены на свободу. С вас будут сняты все обвинения, и солдаты лорда не посмеют вас казнить. И я заплачу каждому из вас по три золотых. В обмен на это вы отдадите свои жизни. Когда придет мое время умереть – вы умрете за меня. Подумайте. Решение должно быть добровольным.

Давая преступникам время на размышление, Эри отвернулась от них и подошла к Лину. Парень, тяжело дыша, стоял там, куда его толкнула Айнен. Колдунья хлопнула юношу по плечу, приводя в чувство.

– Так все время будет. И хуже тоже будет, – спокойным голосом объяснила она. – Ты можешь уйти, пока не поздно. Потому что, когда ты увидишь, как мы работаем, мы тебя уже не отпустим. Понимаешь?

Юноша отрешенно кивнул.

– Я не уйду, – звенящим от страха голосом ответил он. – Это мой выбор.

– Ну, тогда сбегай и приведи Айн обратно, она мне нужна. – Эринан подтолкнула Лина в нужном направлении.

Парень взял себя в руки и побежал на поиски второй ведьмы. Он нашел Айнен сидящей возле поилки для лошадей. Та рассеянно выводила узоры в пыли, не замечая того, что ее красивый дорожный плащ сильно испачкался.

– Госпожа, ты нужна. – Лин присел на корточки возле Айн. Он вдруг сообразил, что не удосужился спросить имен своих попутчиц, а называть хозяек так, как они называли друг друга, показалось ему не лучшей идеей.

– Меня зовут Айнен, – словно прочитав его мысли, сказала колдунья. – А ту, которая меня ждет, зовут Эринан. Запомни это, мальчик.

– А меня зовут Лин, – ответил юноша, повторив интонацию Айн. – И я уже не мальчик.

– Ну, тогда пошли, не-мальчик. – Айнен тяжело поднялась с земли и отряхнула свой плащ.

Эри терпеливо ждала.

– Они все согласны, – уведомила она подругу.

Айнен кивнула и достала из внутреннего кармана камзола плоскую шкатулку. Раскрыв ее, она протянула коробочку Эри, чтобы та смогла достать необходимые инструменты.

– Чтобы скрепить наш договор, я должна взять у каждого из вас по паре капель крови, – начала объяснять Эринан свои действия, извлекая из шкатулки тонкий кинжал и пузатый стеклянный флакончик. Мужчина со шрамом нерешительно протянул колдунье руку. Эри взяла его за запястье и аккуратно проколола кожу на тыльной стороне ладони. Подождав, пока кровяная капля набухнет, женщина подставила крошечный пузырек под ранку и стряхнула в него алую жидкость, а потом провела пальцем по месту укола, и ранка затянулась. Айнен взяла из рук подруги флакон и сдавила горлышко пальцами. Пробежавший по коже жар сделал стекло мягким, и оно легко сплавилось, закрывая отверстие. Айн бережно положила шарик в шкатулку. Увидев, что ничего страшного не происходит, остальные приговоренные с готовностью подошли к Эри. Повторив процедуру еще дважды, колдуньи получили еще два амулета.

– А теперь, чтобы наш договор был закреплен, я оставлю на каждом из вас свою метку. Благодаря ей вас никто не посмеет тронуть. – Эринан коснулась пальцем лба одного из мужчин. – Это будет немного больно.

Под ее пальцем набухла и тут же осела синяя звездочка лопнувших сосудов. Мужчина зашипел и схватился за больное место, пятясь от Эри.

– Все, – успокоила его колдунья. – Поболит немного и пройдет.

Она поманила пальцем следующего оборванца. Тот зажмурился, подставляя голову, но достойно перенес это неприятное действие. Тощему лжепророку пришлось наклониться, чтобы Эринан было удобно наложить печать. Отметив и его, колдунья удовлетворенно потерла руки.

– Можете уходить. За воротами вас ждет повозка, которая вывезет вас из владений Флокса. В лес не суйтесь, там скоро начнется война, – проинструктировала ведьма.

– Ваше золото. – Айнен вытащила из кошеля девять золотых монет. При виде золота у оборванцев загорелись глаза. – Даже не пытайтесь отнимать их друг у друга. Если кто-то из вас причинит другому вред, я лично найду оставшихся и посажу их в яму, чтобы они больше не делали глупостей.

Угроза колдуньи, которая неплохо разбиралась в том, как мыслят подобного типа люди, попала в точку.

– Да мы и не думали о таком, госпожа, – несмело пробормотал мужчина со шрамом.

Айн хмыкнула и уронила монеты на землю. Не оборачиваясь, она пошла к замку – Флокс наверняка уже узнал о приезде колдуний и приказал накрыть на стол. Эринан проводила подругу утомленным взглядом.

– Проследи, чтобы эта троица уселась на повозку, – приказала она Лину, указав на ковыляющих по грязи оборванцев, и достала из своего кошеля серебряную монетку. – И дай это вознице, чтобы он не забыл, куда ехать. Потом иди в зал. Понял?

Юноша кивнул и отправился выполнять поручение. Придав своему лицу грозный вид, он пинками поторопил троицу горемык.

– Вы слышали, что сказала вам ваша госпожа! Поторапливайтесь! – Благоговение, которое испытывали освобожденные перед ведьмами, распространилось и на их помощника, так что они кинулись исполнять приказанное с завидной прытью.

Эри быстро нашла подругу. Айнен, спрятавшись в темном углу холла, пыталась привести испачканную пылью и пеплом одежду в порядок. Впрочем, попытки были безуспешны – серые пятна только становились больше. Вздохнув, Эринан достала из рукава свой платок.

– Вечно ты страдаешь из-за своей вспыльчивости, – с мягким упреком сказала она, вытирая лицо подруги. – Сойдет и так, Флокс мелковат, чтобы перед ним перья распускать.

Айнен кивнула, пытаясь незаметно спрятать самое темное пятно на камзоле под пояс. Но эти манипуляции не укрылись от глаз ее подруги.

– Заканчивай давай, – со смехом прокомментировала это явление Эри. – Я с утра не ела, помнишь? Так что пошли.

– Ну ладно, – недовольно буркнула рыжая.

Придав себе максимально грозный вид, колдуньи стремительным шагом вошли в зал. Там их уже ждали. Флокс собрал всех своих командиров на импровизированный военный совет. Айнен окинула взглядом лица собравшихся и нахмурилась еще сильнее. На лесоповале и то встречалось меньше бревен, чем в этом зале. Таких будет трудно заставить делать то, что нужно, чтобы никто из дружественных солдат не пострадал.

– Добрый день, миледи. Присаживайтесь, прошу вас. – Флокс был необычайно учтив. Он заботливо подготовил для колдуний места с двух сторон от своего кресла, демонстрируя тем самым свою предусмотрительность. Эринан предупредила лорда, что от того, насколько четко будут слушаться ведьм его люди, зависит, сколько этих самых людей останется после боя. Маленькая выходка Айн с серебряным бокалом произвела на его светлость впечатление, так что он отнесся к словам Эри со всей серьезностью.

Напарницы с достоинством прошествовали к своим креслам и уселись в них. Айнен с грустью заметила, что на столе нет ничего крепче пива. Переживая по этому поводу, женщина с чистой совестью пропустила мимо ушей имена всех присутствующих. Внимательно изучив расставленные на столе блюда, женщина устремила свое внимание на подругу. Та, как коммуникативное звено команды, сидела с вежливой улыбкой на лице и скучала. Мелкотравчатые рыцари рассыпались в самовосхвалении, и этот театр грозил затянуться. Но даже Айнен понимала, что в данный момент лучше не лезть на рожон.

Когда с приветствиями было наконец покончено, начался сам совет. Айнен вполуха послушала призывы солдат, в целом описывающие стратегию «навалиться и насовать», и решила, что компания жареной бараньей ножки будет ей куда приятнее. Даже Эри пренебрегла своим статусом переговорщика и с аппетитом уминала жареную птицу.

Этот совет был далеко не первым военным сборищем, на котором пришлось присутствовать компаньонкам. Они успели хорошо выучить, что перебивать самовлюбленные речи солдатни не имеет никакого смысла – проще их переждать. К женщинам, пусть и колдуньям, на таких сборищах все равно относились пренебрежительно, так что успех схватки зачастую зависел только от того, насколько хорошо удавалось объяснить лорду-правителю угрозу, нависающую над глупыми вояками.

Лорд Флокс объяснениям внял. Он достаточно резко пресекал любые всплески фантазии своих подопечных, пока они не иссякли. Подождав еще немного, на случай, если у кого еще появится идея, слово взяла Эринан.

– А теперь слушайте меня, господа. – Она выдала тусклую улыбочку. – Ваш хозяин нанял меня и мою напарницу для того, чтобы вам не пришлось практически ничего делать.

Айнен, заслышав слово «напарница», приветливо помахала собравшимся ломтем баранины. Солдаты возмущенно загудели.

– Если вы будете четко делать то, что я скажу, то не потеряете ни одного человека. – Голос Эри посуровел. – Очень важно, чтобы до вас это дошло.

– Если кто-то из вас ослушается, он будет казнен, его земли поделят между соседями, а семьи продадут в рабство, – подал голос Флокс.

Возмущенный галдеж стих.

– Вижу, мы поняли друг друга, – удовлетворенно кивнула Эринан. – Нам нужно два десятка солдат с большими щитами, которые станут прикрывать нас во время приготовления к бою. Для всех остальных будет сооружен барьер, который запрещено покидать до того, как все кончится. Когда мы сделаем свою часть работы, вам останется только добить раненых и перетащить сюда трофеи. Ничего сложного, верно?

Она обвела взглядом собравшихся, заглядывая каждому из них в глаза. Недовольных было много, но ни один из них не смел перечить ей в присутствии своего повелителя.

– Госпожа спросила, нет ли сложностей? – с угрозой в голосе повторил вопрос Флокс.

Ответом ему стал нестройный хор голосов, утверждающих, что все понятно.

– Хорошо. Тогда выступайте завтра утром. Через лес идите осторожно, там могут быть ловушки. Мы присоединимся к вам в полдень. – Эринан села на свое место.

– Проследите, чтобы ваши люди в точности выполнили приказ, – прошептала Айнен Флоксу. – Для магии нет разницы, кого убивать. Если кто-то выйдет из-за барьера, он погибнет, и я с этим ничего не сделаю.

Лорд кивнул.

– Они не посмеют меня ослушаться, особенно после того, как согласились со всем в присутствии друг друга, – так же тихо ответил его светлость. – Если кто-то из этих сявок ошибется, другие разорвут его в клочья.

– Они глупы, – заметила Айн.

– Они солдаты, – отмахнулся лорд. – Глупы, но безоговорочно преданы и сами обеспечивают своих ополченцев оружием. Большего от них и не требуется.

Айнен кивнула и вновь занялась содержимым своей тарелки. Перед завтрашней схваткой не мешало хорошенько наесться и выспаться, благо желудок присмирел и перестал портить своей хозяйке жизнь. Провалить это предприятие было практически невозможно, учитывая мизерные силы обеих сторон, но колдунью так и не покинули дурные предчувствия.

Когда трапеза подошла к концу, в зал украдкой просочился Лин. Так и не осмелившись подойти к своим хозяйкам, он незаметно убрел в угол и встал там с потерянным видом. Айн, наблюдавшая за юношей, решила, что тому явно не хватает решительности, и с этим нужно что-то делать. Возможное решение этой проблемы вызвало у колдуньи хищную улыбку. Мальчишке давным-давно пора повзрослеть. А взрослыми мальчишек делают война и… женщина.

Брину пришлось существенно снизить темп своего продвижения – дорогу до Вуденвуда заполонили солдаты. Стекольщик то и дело съезжал с тракта, уступая им дорогу, и его коняга увязал в грязи, черепашьими шагами приближаясь к пункту назначения. Брин предпочитал не связываться с солдатами. Люди, в мирное время пахавшие поля или разводившие скот, получая оружие от своего сюзерена, становились совершенно неадекватными. В них просыпалось звериное желание задирать тех, кто казался слабее, и нападать группами.

«Как бродячие псы, – думал стекольщик, в очередной раз съезжая в канаву, чтобы пропустить группу мрачных мужчин. – Шныряют поодиночке, так руки лижут за ошметок требухи. А как соберутся в стаю, так сами кого хочешь на ошметки раздерут. Трусливые твари…»

Чем ближе Брин приближался к нужной деревеньке, тем медленнее он ехал. Повозки разбили дорогу, превратив ее в полужидкую грязь, и несчастный конь стекольщика напрочь выбился из сил. Брин было подумал сократить путь через лес, но быстро отказался от этой идеи. Местность он знал неплохо, но в одиночку становился легкой мишенью. Приходилось мириться с черепашьими темпами.

Когда стекольщик въехал в лес, он испытал шок.

От мощи скопившейся под кронами деревьев магии у мужчины похолодели пальцы.

И цепь, золотая цепь нерушимой печати ослабла настолько, что он впервые смог вздохнуть полной грудью.

Угостив утомленного коня крепким ударом по крупу, Брин помчался в Вуденвуд.

Колдуньи отправились к месту сражения с основным отрядом. Флокс выделил им просторную крытую повозку, чтобы женщины смогли провести последние приготовления к бою, и они решили не упустить такой возможности. Лин, который старался во всем подражать своим хозяйкам, тоже вызвался ехать с ними, хотя понятия не имел, в чем же будет заключаться эта самая подготовка к бою. То, что он увидел, никак не совпало с его ожиданиями, и теперь мальчишка сидел в углу, словно палку проглотив, и бездумно таращился в полотно, прикрывающее повозку.

Айнен спала, уютно свернувшись на прикрытой мешками связке заготовок для стрел. Она настолько устала, что это импровизированное сиденье для нее ничем не отличалось от пуховой перины. Эринан правила повозкой. Она и сама бы с удовольствием отдохнула, но понимала, что львиную долю работы придется выполнить ее подруге, а потому безропотно сносила лишения.

Обоз двигался крайне неторопливо. Шесть сотен солдат – основные силы Флокса – шли пешком, лошади были только у нескольких командиров. Настроившись на сознание толпы вояк, Эри с удивлением уловила, что оно пропитано радостью. Люди шли убивать других людей и радовались этому. От этого настроения лес, по которому двигался обоз, показался колдунье еще темнее. Мысли о том, что эти вполне обыкновенные крестьяне, которые растили детей, хлопотали по дому и, как могли, обустраивали свой быт, с такой легкостью хватались за оружие и шли громить себе подобных, холодком отдавались в мозгу. Это было дико и неуместно.

Эринан поморщилась и закрыла свое сознание мысленной стеной. Не такой настрой нужен был ей перед боем.

Когда отряд пересекал Вуденвуд, колдунья остановила повозку и спрыгнула с козел. Несмотря на то что поселок казался вымершим, она точно знала: в трактире кто-то есть. Не зря колдуньи инвестировали столько денег в хозяина заведения.

– Лин, – позвала она целителя, – сходи в трактир и забери наш сундук. Только не роняй его, понял?

Она бросила мальчишке ключ от комнаты.

– Да, госпожа! – встрепенулся юноша и выскользнул из повозки.

Сундук! Сундук ведьм был ключом к их магии, размышлял Лин, колотя в двери таверны, и может даже удастся хоть одним глазком заглянуть в него…

Воодушевленно молотя дубовые доски, юноша строил в своем воображении дивные картины с собой на переднем плане. Его мечтания были грубо прерваны крепким ударом двери по лбу.

– Эй! – возопил Лин, держась за ушибленную голову. Он напрочь забыл, что дверь открывается наружу.

– Чего тебе? – спросил в приоткрывшуюся щель трактирщик, не спеша открывать вход.

– Госпожа Эринан приказала принести ее сундук, – важно сообщил целитель, незаметно применяя свой талант, чтобы ликвидировать малиновую шишку на лбу.

Трактирщик открыл дверь шире и окинул взглядом стоящую во дворе повозку. Эри махнула ему рукой с козел.

– Ладно, проходи, – удостоверившись в правах Лина, хозяин постоялого двора впустил его внутрь.

Юноша обогнул трактирщика и взлетел по лестнице. Отперев дверь, на которую он столько раз с восхищением смотрел, еще будучи постояльцем, Лин зашел в комнату. Он на минуту растерялся, не увидев сундука на видном месте, но догадался, что тот спрятан под кроватью, присел на пол и извлек вожделенный предмет. Лину хотелось бы сказать, что, прикоснувшись к затейливой резьбе, украшенной камнями, он испытал прилив сил, но это было бы ложью. Мальчишка испытал такой ужас, что едва не отшвырнул сундук в угол. Непонятное чувство оцепенения охватило его, но Лин справился с собой. Ухватившись за изящные кованые ручки, он вынес сундучок из комнаты, даже не потрудившись запереть ее. Приходилось концентрироваться на каждом своем шаге, потому что нести эту вещицу было так же тяжело, как тащить полную углей жаровню. Целитель, привыкший ощущать течения природных потоков энергии и живых существ, был ослеплен и оглушен той мощью, которая скрывалась в сундучке колдуний. Наверное, сейчас он в первый раз по-настоящему понял, во что ввязался. На деревянных ногах пройдя через зал, юноша вышел на улицу и побрел к повозке.

– О, в тебе все-таки есть задатки хорошего мага, – ухмыльнулась Эринан, заметив восковую бледность юноши.

Тот сглотнул и протянул сундук хозяйке. Как только колдунья коснулась его, ослепительное сияние силы погасло. Лин облегченно вздохнул, распуская ворот рубахи.

– Ч-что там? – слегка заикаясь, спросил он, забираясь на козлы рядом с ведьмой.

– Инструменты. – Эри задумчиво посмотрела на целителя и вздохнула. – И, раз уж ты в команде, придется выдать и тебе один.

Щелкнув замком, она раскрыла сундук и вытащила оттуда тонкую золотую иглу. Кольнув себе большой палец, она схватила Лина за руку и кольнула его кисть. Мальчишка оцепенел, расширившимися от страха глазами уставившись на колдунью.

– Да что же ты так боишься, мальчик? – рассмеялась Эри, повторив неприятную манеру обращения своей подруги. – Это всего лишь укол!

Кровоточащим пальцем она зажала ранку на руке Лина, послав в нее свою силу. Юноша вздрогнул – ощущение было и болезненным, и приятным одновременно. Эринан ухмыльнулась. Закрыв глаза, она нащупала энергетические линии мальчика и позволила своей силе смешаться с ними.

Лин тихо застонал, и это не было стоном боли.

Изучив его, Эри закрыла ранку.

– Ну как? – с улыбочкой спросила она, слизав кровь с зажившего пальца.

Лин тяжело дышал, как от очень быстрого бега.

– Что это было? – хрипло спросил он.

– Кровавое венчание, я называю это так. – Колдунья убрала иглу в сундучок и вытащила оттуда тонкую серебряную цепочку. – Теперь я смогу найти тебя, если ты потеряешься или сбежишь, и защитить от некоторых вещей. Надевай.

Дрожащими руками Лин принял цепочку и надел ее на шею.

– Подожди, не прячь ее. – Эринан достала из внутреннего кармана своего кафтана давешнюю шкатулочку с кровавыми шариками. Один из них она споро оплела проволочкой, вытянув петлю. – Повесь шарик на шею и не снимай.

– А это что? – Лин аккуратно повесил артефакт на шею и спрятал цепочку под рубашкой.

– Ты задаешь слишком много вопросов. Но на этот, так и быть, я тоже отвечу. – Колдунья ласково улыбнулась. – Это твоя запасная жизнь.

Дыхание силы погасло, но после такой вспышки Брин нашел бы его источник и с ведром на голове. С таким сильным давлением стекольщик встречался всего несколько раз в жизни – когда его хозяин отражал нападения соседских лордов на свои земли – и это были совсем не те ощущения, которые хотелось бы испытать еще раз. Но этот след был другим. Его оставила слепая, беспричинная, а потому чистая ярость, которая не была присуща Ледяному Королю. «Так-так, – думал Брин, – с чем это мы тут столкнулись? Такой сильный маг на чистой земле… Вот уж рванет, так рванет!»

Гоня своего скакуна что есть сил, стекольщик влетел в Вуденвуд. Его встретила кучка угрюмых солдат, пьющих воду из колодца у таверны. На их лицах явно читалось, что они не прочь подраться, и им совершенно все равно с кем. Брин поразмыслил немного и принял решение, что о чем-либо расспрашивать этих рыцарей от сохи будет занятием бесполезным и в общем-то опасным. Стараясь выглядеть как можно более мирно, стекольщик спешился, привязал уздечку утомленного коня к забору и проследовал мимо солдат в таверну. Те, все так же молчаливо распивая воду, проводили его тяжелыми взглядами и переключили свое внимание на жеребца.

– Эй, есть здесь кто? – негромко крикнул Брин, заходя в темный зал. – Хозяин?

Как шлюпка с потерпевшими из тумана, выплыл из подсобки трактирщик. Он как-то неудобно держал руку, а следы побоев на лице были настолько явными, что Брин с легкостью разглядел их в скудном освещении.

– Чего тебе? – мрачно осведомился мужчина, обойдя прилавок так, чтобы он находился между ним и незнакомцем.

– Здесь ничего странного не происходило в последние несколько часов? – Брин поколебался и достал из кошеля маленькую серебряную монету.

– Столько солдат здесь – само по себе странно. – Трактирщик баюкал больную руку, краем глаза следя за монеткой. – Шастают тут, как у себя дома, никого не слушают, честных людей грабят и калечат…

– Я не это имел в виду, – устало оборвал его причитания стекольщик. – Маги тут были?

– На этой земле маги – большая редкость. Они нас избегают. – Хозяин таверны прикинул, стоит ли прикрывать своих гостий уже после их отъезда. Блеск серебра убедил его в том, что не стоит. – Но я все вижу, все помню…

Мужчина бросил на Брина многозначительный взгляд. Тот вздохнул и бросил монетку, которую трактирщик, несмотря на увечье, ловко поймал в воздухе.

– Красная Ведьма со спутницей останавливались здесь, господин. – Каждый, кто мог за информацию заплатить серебряник, в табели о рангах хозяина таверны моментально превращался в уважаемую персону. – Позавчера к ним присоединился бродячий целитель, и сегодня они отбыли. Как раз несколько часов назад.

– Красная Ведьма… – едва слышно выдохнул Брин. – Надо же…

– Я могу еще чем-то помочь? – услужливо предложил трактирщик, но Брин его проигнорировал.

Красная Ведьма… Это имя заполонило его сознание. Больше не обращая внимания на то, что его окружает, стекольщик нетвердым шагом вышел вон. Когда его хозяин приказал Брину всеми силами избегать Айнен, стекольщика разобрало любопытство. Он тщательно собирал все слухи и сплетни о колдунье, все больше и больше убеждаясь, что Роу предупреждал его не зря. Она выжигала армии, испепеляла деревни, при этом оставаясь непобедимой как для собратьев по ремеслу, так и для наемников. Стекольщики не принимали заказ на Красную Ведьму и ее подругу, а обычные работники плаща и кинжала периодически хвалились, что убили саму Айнен. Хвалились, впрочем, недолго – колдунья методично находила и уничтожала обидчиков. А ее черноволосая подруга Эринан (Брин с трудом припомнил ее имя) молчаливой тенью следовала за Красной Ведьмой, раз за разом вытаскивая ее с того света. Знал ли хозяин, посылая стекольщика сюда, что на этом богом забытом пятачке земли Брин столкнется с боевыми сестрами Айн и Эри? Глупо было бы предположить, что не знал.

Хозяин…

Брин задумчиво потеребил нерушимую печать, которая ослабла настолько, что между ней и горлом можно было просунуть палец, и мрачно уставился на землю.

Несомненно, фонтан силы, который так поразил стекольщика, был всего лишь меткой, маяком, свидетельствующим другим магам, что колдун, пришедший на это место, убьет любого из них при попытке помешать ему. Это было вполне в духе Красной Ведьмы, но печать не могла среагировать на чужую силу. Умом стекольщик понимал это, но в его сердце зародилась надежда на освобождение. В любом случае, Роу просто не могло быть здесь.

Успокоившись, Брин принял решение продолжать свой путь. И тут же столкнулся с проблемой.

Ни группы хмурых солдат, ни его скакуна не было и в помине.

Стекольщик вздохнул и поплелся обратно в таверну, гадая, сколько еще серебра ему придется выложить ее предприимчивому владельцу, чтобы убраться из этой треклятой дыры.

Повозка сильно качнулась и остановилась. Айнен, проснувшись оттого, что ударилась лбом о бортик, открыла глаза и уставилась на грязную парусину, которая отгораживала ее от внешнего мира.

– Приехали, – констатировала заглянувшая в повозку Эри. – Вылезай, осмотримся.

Рыжая потянулась, звонко хрустнув затекшей ото сна шеей, и неуклюже выбралась на относительно свежий воздух. Сумерки были наполнены шумом, который издавала армия Флокса. Солдаты не теряли времени даром – повсюду активно рылись отхожие места, разводились костры, ставились палатки. Прищурившись, колдунья смогла рассмотреть границу лагеря, которая уже успела обзавестись достаточно солидным частоколом. Людской гомон гармонично дополнялся звоном насекомых, которые, казалось, слетелись за поживой со всего леса.

– Подождем, пока полностью стемнеет, и пойдем метки ставить, – предложила Айн подруге, прихлопнув особенно назойливого комара. – Сейчас еще рано.

– А это разумно? – усомнилась Эринан. – Ты же ничего не увидишь.

– А мне и не надо. Это же Закатное Солнце. – Колдунья зевнула. – Пару шагов вправо, пару шагов влево… Особой точности не требуется.

– Тебе виднее, – пожала плечами Эри.

– А что буду делать я? – Лин бесшумно выбрался из кибитки и подошел к напарницам.

Айнен удивленно выгнула изящную бровь, словно припоминая, кто сейчас стоит рядом с ней.

– Пойдешь с нами, – наконец смилостивилась она. – Посмотришь, как мы готовимся к бою.

– А я буду вам помогать? – На энтузиазм юнца было больно смотреть.

Колдуньи переглянулись.

– Пусть тебя подстрахует, что ли, – с некоторым сомнением в голосе протянула Айн. – Вы же уже повенчались.

– Да, но… – Эринан сделала сложное движение плечами, демонстрируя, что она не видит в этом никакой пользы.

– Так перебросишь мне часть его силы, если понадобится. Мало ли что. – Колдунья отвернулась, показывая, что разговор окончен.

Эри кисло улыбнулась юноше и, дав дружеский подзатыльник горделиво вытянувшейся подруге, убрела обратно в повозку – вздремнуть. Ее роль была не особенно важна для успеха предприятия, но на случай всевозможных неожиданностей было просто необходимо собраться с силами. Хоть маги тут были и не в чести, загадочные события недавнего прошлого и незапланированная смерть заставляли женщину быть начеку. Забравшись в кибитку, колдунья расстелила на полу мешки, выпила припасенное в сундучке снотворное, свернулась на своей лежанке и погрузилась в тревожный сон.

Айнен, которая, поспав, заметно приободрилась, продолжала стоять на месте, охватывая своим сознанием лагерь и людей и пытаясь проникнуть дальше – на будущее поле боя.

– Госпожа? С тобой все хорошо, госпожа? – Лин встревожено крутился возле колдуньи.

Айн раздраженно фыркнула – ее исследование было безнадежно испорчено.

– Хочешь быть полезным? – нелюбезно обратилась она к юноше. – Пристрой куда-нибудь этого конягу и узнай, где Арнольд. Это мой конь. И принеси чего-нибудь поесть.

Лин нерешительно потоптался на месте и убежал в темноту – исполнять приказания. Айнен хмыкнула, снисходительно улыбнувшись в спину убежавшему мальчишке. Ей нравилось командовать людьми, а с Эри такой фокус не проходил. Да, она слушала ее, но чаще всего все равно поступала по-своему, вежливо игнорируя требования подруги. А Лин, восторженный и обходительный, очарованный Лин беспрекословно подчинялся всем ее желаниям. Это было… приятно.

Над лагерем сгущалась темнота.

Айнен, воспользовавшись благословенной тишиной, царящей в отсутствие суетливого целителя, уселась на прохладную землю и вновь погрузилась в медитацию. Ее сознание скользило по земле, легко касаясь всех ее изгибов и впадин, оглаживало корни растений и спящие семена трав, задевало простые сознания норных зверьков и червей, касалось солдат, расположившихся в лагере… Колдунья облюбовала небольшой холм в полумиле от стоянки, углубилась в его изучение и вдруг дернулась, как ошпаренная. Шокированно распахнув глаза, она вскочила на ноги и метнулась к повозке.

– Эри! Эй, Эри, проснись!

Темноволосая женщина с трудом разлепила веки и обиженно уставилась на подругу.

– Ну чего тебе?

– Мы здесь не одни! Здесь есть кто-то еще, кто-то очень сильный! – Айнен встревожено мяла парусину в руках.

– Что?! – Эринан подскочила на своей неудобной лежанке. – С чего ты взяла?

– Земля реагирует! Я хотела прикинуть ландшафт, и… В общем, теперь я могу чувствовать землю на добрых полторы лиги вокруг! А в лесу… В лесу я смогла прощупать всего ничего…

Эри нахмурилась.

– Это странно. Я не почувствовала никакого постороннего присутствия. «Как тогда, в лесу», – проскользнула непрошеная мысль.

– Знаешь, у меня такое ощущение, что кто-то очень хочет этого боя, – безрадостно сказала Айнен. – Кто-то хочет, чтобы именно мы нанесли удар. Чтобы эта земля вздрогнула.

– Я не думаю, что в этом случае нам что-то угрожает, – с деланной беспечностью ответила Эри, непроизвольно коснувшись того места, где прятался кровавый шарик. – Просто сделаем свою работу, заберем деньги и уедем отсюда подальше.

– Я не понимаю… – беспомощно пробормотала Айн.

Подруга поднялась с мешков, присела возле Айнен и обняла ее за шею.

– Все хорошо. Я с тобой. Что бы ни случилось, я с тобой, и я вытащу тебя откуда угодно, – нежно прошептала она.

Айн выдохнула и прижалась к груди Эринан. Та запустила пальцы ей в волосы и начала разбирать прядки, одну за другой – на Айнен это всегда действовало успокаивающе. Хотя самой Эринан было успокоиться гораздо сложнее, она не хотела, чтобы ее нервная подруга впала в истерику. Резкие перепады настроения, присущие огненной колдунье, негативно сказывались как на ней, так и на окружающих. А сейчас собранность была просто необходима.

Эри очень тревожила та пустота, которую она ощутила в лесу. Нападавший был странным и очень опасным. Не стекольщик, но кто? И печать на сундучке… Она не могла так мощно отреагировать на слабосильного целителя. А теперь еще и открытие Айнен…

У колдуньи сложилось впечатление, что ее подруга права – кто-то всеми силами провоцировал эту схватку. И этим кем-то был маг. Очень сильный маг.

Эри взмолилась о том, чтобы она ошибалась.

Лин разбудил колдуний за полночь.

Лагерь, находившийся на приличном расстоянии от кибитки, из шумного сборища превратился в островок сосредоточенного внимания: часовые тихо обменивались сигналами, охраняя периметр. Айнен, завязывая плащ, долго всматривалась в палаточный городок, пытаясь понять, как из разнообразного сброда, который там собрался, сумели создать неплохо организованную армию. Она нервничала и была готова видеть подвох во всем, что ее окружает.

– Пошли. – Эри тронула подругу за плечо. – Времени еще достаточно, но медлить не стоит.

Рыжая кивнула, и троица двинулась к замку противника в обход дружественных войск. Все трое, привыкшие много ходить пешком, шли практически беззвучно и достаточно быстро. Лин, уяснивший для себя важность предприятия, хранил молчание, приберегая поток вопросов для более подходящего момента. Влажная земля приминалась под ногами идущих, неприятно хлюпая в заболоченных низинах, но люди не спешили сворачивать к дороге. Наверняка в такое время там могли обнаружиться как свои, так и чужие патрули, а в этой темноте на неприятности нарываться не хотелось. Женщины двигались скорее по наитию, чем полагаясь на свои глаза. Тонкая ниточка мыслей объединяла их сознания, позволяя расширить доступную исследованию область на милю вокруг, и этого было достаточно, чтобы не проваливаться в невидимые в темноте ручьи и топи. Целитель же покорно брел следом, стараясь ступать точно по следам своих хозяек.

– Тот холм, – пробормотала Айн, махнув рукой в его сторону.

Эринан кивнула.

На то, чтобы дойти до нужного места, ушло еще минут двадцать. Взобравшись на вершину холма, колдуны рассредоточились. Эри взяла Лина за руку и отвела его на приличное расстояние от подруги.

– Смотри внимательно, – прошептала она целителю. – Айнен ставит метку, чтобы завтра быстрее приготовить заклинание. Потом она очертит границу, которая станет держать щит. Щитом буду управлять я – Закатное Солнце, которое собирается произнести Айнен, разогревается несколько минут. В это время она может поддерживать только это заклинание. Если я не буду держать щит, ее запросто могут пристрелить обычной стрелой.

Лин кивнул и вперил взгляд в темноту, пытаясь рассмотреть, что именно делает огненная колдунья.

Айнен стянула сапоги и погрузила пальцы ног в холодную почву. Ее мгновенно накрыла волна ощущений, которые хранила земля. Теплыми пятнами где-то в стороне ощущались ее товарищи, влажным движением – змеи, таящиеся в норах под холмом, странным пульсирующим переплетением – корни растений… Айн раскинула руки, отделяя сущность земли от своего сознания, и начала формировать вокруг себя горячий столб силы. Сконцентрировавшись, она вогнала этот столб в вершину холма на манер клина. Колдунья видела этот алый клин в своем сознании, несмотря на то что вокруг нее ничего не происходило. Обычный наблюдатель увидел бы всего лишь женщину, замершую в неестественно неподвижной позе, но маг, подойдя достаточно близко, смог бы увидеть красное марево, клубящееся над холмом.

Лин, который догадался закрыть глаза и раскрыть сознание, нервно сглотнул. Он и представить себе не мог, что силу можно формировать и вплетать в землю.

Формируя алые нити, на которые разделилась ее энергия, Айнен сплетала их в тугую сеть, отчего столб силы становился меньше и ярче. Когда он стал ярко-красным плотным пучком, доходящим колдунье до шеи, она резко свела руки, запечатывая метку. Напряжение, которое копилось на холме, внезапно ослабло и исчезло совсем. Неловко переступив одеревеневшими ногами, женщина поплелась к ближайшему кусту. Она вытащила из ножен узкий острый кинжал и отрезала от куста толстую ветку. Очистив с нее кору и веточки поменьше, Айнен провела по ладони кинжалом, порезав кожу, и мазнула веточку своей кровью. Потом она наклонилась к земле и тщательно, неуклюже пятясь, очертила окровавленной палочкой на вершине холма круг шириной в десяток шагов.

– Держи. – Колдунья подошла к Эри и вручила ей палочку. – Я закончила.

– Давай свою руку, – потребовала Эринан, пряча артефакт за пояс.

Айнен протянула подруге кровоточащую ладонь, и та нежно провела пальцем по порезу. Тот мгновенно затянулся, оставив едва заметный рубец. Айн несколько раз сжала и разжала кулак и с деланным оптимизмом хлопнула в ладоши.

– Теперь осталось дождаться завтрашнего дня! – бодро воскликнула она. – Пошли досыпать!

Обратный путь занял гораздо больше времени. Айнен, которую эти манипуляции порядком утомили, то и дело спотыкалась. Она и подумать не могла о том, чтобы опять открыть сознание земле – борьба с ее сущностью во время установки метки отняла гораздо больше сил, чем обычно. С легкостью, с которой песок впитывает воду, голодная местность высасывала из колдуньи энергию. Лин и Эри ненавязчиво подхватили шатающуюся Айн под руки и, наполовину неся, наполовину ведя ее, поспешили к лагерю.

Небо начало сереть, обещая скорый рассвет.

Дотащив обессилевшую колдунью до повозки, Лин и Эринан уложили ее на мешки и оставили одну, устроившись на улице. Айнен прислушивалась к их перешептываниям, пытаясь уснуть, но сон не приходил. Поворочавшись некоторое время на своей неудобной лежанке, она встала, дотянулась до сундучка и извлекла оттуда пузырек с крепким травяным отваром. Бодрящий эффект этого снадобья позволял обходиться без сна и отдыха целые сутки, а колдунья нуждалась в этом больше всего. Выпив несколько глотков пряного зелья, женщина аккуратно убрала его на место и выбралась наружу. Эри и целитель, сидящие на стволе поваленного дерева и держащиеся за руки, подняли глаза на Айн.

– Не могу уснуть, – ответила колдунья на незаданный вопрос. – Лучше пораньше начать. А вы, я смотрю, тренируетесь?

Двусмысленная ухмылка на лице колдуньи заставила Лина отдернуть руки от Эри, словно она внезапно раскалилась докрасна.

– Да, – спокойно ответила Эринан. – Лин, оказывается, совершенно не умеет направлять свою энергию. Удивительно, как ему удавалось так успешно лечить людей.

Целитель покраснел.

– Ну, тренируйтесь. – Айнен покровительственно похлопала юношу по белобрысой макушке. – А я схожу в лагерь и принесу чего-нибудь поесть.

– Сейчас четыре часа утра! Не рано ли? – крикнула Эри вслед удаляющейся колдунье.

Та расслабленно взмахнула рукой, мол, для завтрака не бывает слишком рано, и убрела в сторону палаточного городка. Эринан проводила подругу утомленным взглядом и, вздохнув, переключила внимание на целителя. Лин продолжал глядеть вслед Айнен с каким-то зачарованно-потерянным выражением лица. Колдунья щелкнула пальцами перед его лицом, чтобы привлечь внимание.

– Налюбовался? Нам пора заняться делом.

Юноша смущенно кивнул и протянул Эри руки ладонями вверх. Женщина положила на них свои ладони.

– Могущество колдуна определяется тем, как далеко он может распространить свое влияние. У тебя неплохой потенциал, но ты совершенно не умеешь им пользоваться, так что давай еще раз. – Колдунья сжала ладони юноши. – Закрой глаза, расслабься и пошли сознание вслед за мной. Я помогу тебе.

Лин опять кивнул и смежил веки. Эринан задержала дыхание, расплетая пряди своей силы и нащупывая в юноше отголоски кровавого венчания. Когда ей это удалось, она смогла разглядеть контуры энергии мальчишки. Они клубились вокруг него спутанными зелеными пасмами, создавая ощущение, что Лин запутался в водорослях.

Любой маг, закрыв глаза и приведя свое сознание в особое состояние, мог видеть образы живых существ. Обычные люди виделись размытыми желтоватыми пятнами света, собратья по ремеслу различались таким зрением, как четкие фигуры, окруженные цветным сиянием, животные и древние здания походили на волнующиеся лужицы воды… Особой подготовки, чтобы увидеть образы, не требовалось, некоторые доморощенные колдуны доходили до этого самостоятельно. Для тех, на кого с младых ногтей и до того, как они научатся защищать себя, постоянно охотятся, жизненно важно уметь различить засаду. Но Лину повезло в том, что он был совершенно безобиден, и не повезло в другом – он абсолютно ничего не умел. Исследуя природу его силы, Эри с удивлением поняла, что мальчишка был успешным целителем только потому, что его предназначение было невероятно сильным. А количество энергии и умение ею пользоваться лишь с натяжкой можно было назвать посредственными. Пользуясь преимуществами, полученными с помощью кровавого венчания, колдунья могла точно определить форму и направление силы юноши. Ни один другой маг не был в состоянии точно определить силу и предназначение противника, не схлестнувшись с ним в бою. Но кровавое венчание – личное изобретение Эринан – позволяло полностью погрузиться в сознание подопечных. Именно поэтому колдунья так успешно взаимодействовала со своей напарницей, и именно поэтому она была в состоянии за пару дней научить целителя тому, на что у него самого ушли бы годы.

– Видишь эти зеленые пряди? – Вопрос был вложен в сознание Лина без помощи сотрясения воздуха.

Но мальчишка так растерялся, что вышел из транса и испуганно вытаращился на Эри, на лице которой было написано легкое недовольство.

– Ч-что это было? – слегка заикаясь, спросил он.

– Я могу разговаривать в трансе. И тебя научу, если ты будешь поменьше дергаться, – устало ответила Эринан. – Ты хоть видел зеленые пряди вокруг себя?

– Эм, да, наверное, – неуверенно протянул Лин. – Такие зыбкие и светящиеся странные… – Он замолчал.

– Эти пряди – суть твоей силы. Если ты научишься ими управлять, то сможешь лечить и убивать на расстоянии. Управлять ими очень легко. – Эри снова сжала ладони своего ученика. – Они подчиняются твоему сознанию. Тебе просто нужно, м-м-м, представить их движение, и они последуют за твоим воображением. Понятно?

– Эм… – Лин совсем растерялся.

– Это звучит сложнее, чем есть на самом деле, – подбодрила его колдунья. – Расслабься, закрой глаза… И не дергайся, когда услышишь меня.

Они вместе закрыли глаза, погружаясь в обесцвеченный мир внутреннего зрения.

– Распутай их! – мысленно приказала Эринан. – Ты ничего не сможешь сделать с этим клубком.

Лин кивнул. Пряди его силы, до того беспорядочно болтавшиеся в пространстве, обрели некоторую целеустремленность, закручиваясь вокруг юноши, но и только.

– Не так. Просто представь их вокруг себя ровным рядом, – прошелестел в сознании Лина голос колдуньи. Он опять кивнул, сосредоточившись. Медленно и неуверенно завитки силы начали выравниваться, образовывая вокруг целителя дрожащий круг.

– Да! Продолжай, – снова послышался голос Эри.

Наконец беспорядочное переплетение силовых нитей превратилось в относительно ровную зеленую сеть, которая куполом накрыла целителя.

– Молодец! – похвалила его колдунья. – А теперь…

Лин всхлипнул и без сознания повалился вперед. Эринан вышла из транса и подхватила мальчишку, прежде чем тот упал на землю.

– Наверное, это было слишком быстро, – сказала она самой себе.

Промокнув полой плаща влажный от пота лоб юноши, она усадила его на землю, прислонив спиной к повозке.

«Особенно на этой земле, – уже про себя закончила колдунья. – Гиблое место».

Арнольд фыркал и бил копытом, нервничая в присутствии большого количества вооруженных людей. Айнен похлопала его ладонью по шее, успокаивая, и окинула взглядом свой отряд. Его составляли солдаты личной гвардии Флокса, помимо основного вооружения несущие с собой и большие щиты на случай стрелковой атаки. Ни для кого не было секретом, что между произнесением мощного заклинания и его активацией маг абсолютно беззащитен, и не один наемный колдун закончил свою карьеру со стрелой в глотке из-за того, что недооценил подобную угрозу. Айн такой беспечной не была. Дожидаясь, пока ее отряд соберется, колдунья наблюдала за своей напарницей.

Эринан с целителем обосновались в небольшой ложбинке, расположенной так, что из нее было хорошо видно холм, который Айн выбрала для боевых действий. Но от посторонних взглядов с других точек ложбинка была скрыта густыми зарослями кустов. Эри уже подготовилась – она очертила защитный круг для себя и Лина и провела борозду по направлению к холму. Эта едва заметная бороздка должна будет значительно облегчить установку контакта между напарницами, когда Айнен начнет действовать. Сейчас колдунья спокойно сидела на земле, перебирая содержимое маленького сундучка – уменьшенной копии его дорожного собрата. Там были собраны самые мощные артефакты и зелья – на случай, если потребуется дополнительный козырь в рукаве. Эри неторопливо рассортировывала необычные вещички по отделениям, пока ее пальцы не коснулись маленького осколка черного кварца. Женщина с неприятным предчувствием вытащила его из сундука и подняла над лицом, давая возможность солнечным лучам пройти сквозь полупрозрачный камень. Оказавшись в лучах восходящего светила, кристалл отбросил фиолетовый блик, и стала отчетливо видна пронизывающая его необычная прожилка. Несмотря на то что утреннее солнце давало довольно мало света, камень словно разгорался, впитывая его лучи.

Вздохнув, Эри сжала кварц в ладони и убрала его обратно в сундучок, мысленно помолившись, чтобы в этом артефакте никогда не возникло нужды.

Волнуясь и мучаясь от нетерпения, Лин скакал вокруг Эринан. Целителю все было в новинку на этом поле, которому скоро суждено будет превратиться в поле боя; хоть парень и старался держать себя в руках, совладать с любопытством оказалось ему не под силу.

– Что она делает? – возбужденно спросил мальчишка, тыча рукой в сторону отряда Айнен. Ветер и расстояние не давали возможности услышать, что говорит колдунья, но, судя по богатой жестикуляции, она была раздражена.

Эри подняла голову и посмотрела на подругу. Та размахивала копьем перед солдатами, тыча наконечником куда-то им за спину.

– Инструктирует отряд, – прокомментировала ее действия Эринан. – Значит, сейчас будет ставить для них барьеры.

– …Если вы не успеете убраться за линию в течение трех минут – это ваши проблемы! – орала Айнен. – Магия ждать не будет, так что советую резво перебирать ногами! Повторяю, ваша линия там! – Она еще раз махнула копьем за спины солдат. – Когда я начну, она засветится красным. Не успеете перебежать – превратитесь в жаркое, понятно?

Отряд загудел – всем было все понятно.

– Хорошо. – Айн немного успокоилась. – Теперь стойте здесь и внимательно смотрите, где я проведу линию.

Она опустила копье и вспорола наконечником свою ладонь. Обильно смочив острие кровью, женщина поторопила коня, поскакав к месту будущего укрытия. Солдаты наблюдали за ее действиями с каким-то зачарованным интересом. Место их отряда находилось слева от основных сил, которые сейчас выстроились в шеренгу и ожидали приказаний от своих командиров. Погрузив острие копья в землю, Айнен скакала перед шеренгами бойцов, оставляя за собой глубокую борозду в земле. Трава по краям борозды сворачивалась и обугливалась, что вызывало ропот неодобрения среди стоящих солдат. Они пятились, нарушая строй, и украдкой чертили знаки защиты от нечистой силы в воздухе. Но Айнен не позволяла себе замечать это. Она была полностью сосредоточена на возведении барьера перед союзным войском. Крови на копье давным-давно не осталось, но это уже не имело значения. Потоки силы, привязанные кровью к земле, ложились так, как того хотела колдунья, создавая силовую плотину, призванную сдержать пламя. Доскакав до конца строя, Айн спешилась и отдала Арнольда и свое копье подбежавшему обозному. Теперь от неприятеля ее защищал лишь тот барьер, который создавался камнями на ее жилете, но вскоре и от этой защиты придется избавиться. Колдунья стащила сапоги и сняла штаны, бросив их на землю за линию барьера. Погрузив босые ступни в холодную землю, женщина поморщилась. Но отсчет уже начался, и ей следовало поторопиться. Вприпрыжку, неуклюже, но очень быстро она побежала к своему отряду.

Противник тоже начал расстановку своих войск. Дислокация солдат Флокса вынудила неприятеля расположиться именно так, как предполагала Айнен. Битва еще не началась, но обстоятельства уже складывались удачно. Жалея себя за то, что она не умела так ловко управляться со своей плотью, колдунья замотала порезанную ладонь подолом платья. Платье было тонким, из чистого хлопка, и отменно продувалось. Но надевать какую-то одежду теплее и дороже этой Айн не хотела. Достаточно и жилета, которому суждено в скором времени превратиться в прах.

Пробегая мимо своего отряда, колдунья махнула солдатам рукой, и они потрусили за ней. Через несколько минут Айн взлетела на вершину холма и остановилась, ожидая, пока ее догонит охрана. От противника колдунью отделяло расстояние полета стрелы, и лучники Рихара не упустили шанса воспользоваться этим. С десяток стрел устремился в сторону холма. Большинство из них попало в склон, но нескольким удалось долететь до колдуньи. Все они с хрустом расщепились о барьер. Айнен усмехнулась – она не зря потребовала дополнительную защиту у Флокса.

Брин сердито постукивал золотым по грязной столешнице. Он был слишком зол, чтобы замечать алчный взгляд трактирщика, который не мог отвести глаз от заветного кругляша. Но лошадей в постоялом дворе больше не осталось: солдаты, украсившие лицо хозяина трактира свежими синяками, увели всех, а престарелый ослик, используемый для сельскохозяйственных нужд, богатого странника не привлек.

– Если господин желает увидеть колдуний, он может остаться здесь, потому что через несколько дней… – лихорадочно изыскивая способ еще хоть немного облегчить кошелек своего гостя, трактирщик дал волю воображению, но Брин перебил его.

– Господин желает убраться отсюда прямо сейчас. – Стекольщик резко встал из-за стола и стремительно вышел из зала.

Его всегда шокировала и выводила из себя алчность и тупая животная злость простых, лишенных власти людей, когда те собирались в толпы. И больше всего его злило именно то, что он был абсолютно бессилен в таких ситуациях. Да и к коню Брин уже успел привязаться…

Ходить пешком ему было не в новинку. Стремясь поскорее убраться из унылой деревушки, стекольщик развил неплохую скорость. Как все люди, которым приходится много и долго путешествовать на своих двоих, он изобрел особую походку, позволяющую экономить силы. Брину легче думалось, когда он двигался, и мерные шаги задавали ритм его мыслям.

Зачем хозяин послал его сюда? Стекольщик умеет только одно – убивать магов, но приказ был ясным: ведьм не трогать. «Ищи стекло», – вот каким был приказ. Но стекла здесь и близко не было, эта земля была пустой, Брин ощущал это всем своим естеством. В этом захолустье никогда ничего не происходило, земли были слишком бедными, чтобы привлекать сильных лордов, и располагались далеко от основных торговых путей. Просто еще один клочок территории, на котором что-то росло и кто-то жил. Но Роу никогда не ошибался и не совершал необдуманных действий. Брин старался не вникать в планы хозяина, потому что есть предел той мерзости, с которой может мириться человек, пусть даже он является рабом, но не мог не представлять себе их масштабности. В искусстве плетения интриг Ледяной Король не знал себе равных. За каких-то два десятка лет он не только извел всех соперников на прилежащих землях, но и увеличил свои магические силы втрое. Брин мало знал о магах, но одно ему было известно точно – сила колдуна определялось при его рождении, и изменить ее было невозможно. Магическая сила была отпечатком земли, породившей чудо-ребенка, и отпечаток этот определял его дальнейшую жизнь. Пробуждалась сила в любом возрасте от сильнейшего желания, которое полностью охватывало сознание чудо-ребенка, и тогда он превращался в мага. Эти знания по крупицам собирались стекольщиками и тщательно распространялись среди коллег по цеху – познание врага было ключом к победе над ним. Но чем больше узнавал Брин, тем сильнее менялось его отношение к колдунам. В целом все выглядело достаточно уныло. Стекольщик старался не думать на эту тему. Его оружие и так слишком часто становилось куда тяжелее поднимать, чем того требовала нерушимая печать.

«Узнать бы, – думал Брин, – какое у Роу предназначение. Может быть, это станет ключом к свободе…»

Надежды на то, что кто-нибудь пришибет-таки гада, у стекольщика не было уже давно.

Эти размышления окончательно испортили наемнику настроение. Он угрюмо брел по лесу, такому же темному и мрачному, как и его мысли, совершенно не обращая внимания на то, что его окружало.

На лес мягко опустился вечер.

Голову Брина заняли мысли более насущные: пора было бы позаботиться о ночлеге. Углубляясь в неприветливый лес, стекольщик ощутил укол сожаления: если бы он остался на постоялом дворе, то по крайней мере выспался бы по-человечески. Но стекольщик научился доверять своему чутью, а оно гнало его вперед. Тем не менее, он устал. И, хоть Брин и чувствовал, что ему надо поторопиться, он принял решение заночевать в лесу. Памятуя о том, что здесь водились медведи и волки, стекольщик выбрал надежное дерево и взобрался на него, постаравшись устроиться как можно удобнее в широкой развилке ветвей. В добротном плаще было тепло, и мужчина скоро заснул.

Несколько раз он пробуждался от непонятной тревоги, но цепкие пальцы сна быстро возвращали его в пучину сновидений. Окончательно Брин проснулся, когда уже рассвело. Жиденькая листва превращала неверный утренний свет в неприятное серое марево, которое точно отображало душевное состояние стекольщика. Отголоски страха, будившего его ночью, до сих пор бродили в сознании, хотя ужасов, снившихся ему, мужчина вспомнить не мог. Он замерз и проголодался, так что решил развести костер, чтобы согреться. Сбор хвороста в лесу не казался таким уж сложным занятием, и мысль о том, что он скоро согреется, взбодрила Брина. Но его чаяниям не суждено было сбыться.

Спустившись с дерева и ступив на землю, он испытал настоящий шок. Его естество словно пронзила молния – земля истошно вопила под ногами, раздирая все органы чувств. Брин упал на колени и закричал.

Солдаты окружали Айнен плотным кольцом, прикрываясь щитами от лучников. Колдунья немного беспокоилась о том, что стрелки врага могут попытаться дать залп навесом, но группка из пятнадцати солдат вряд ли была настолько лакомым куском, чтобы попусту тратить стрелы. Когда ее бойцы выстроились, надежно скрывая Айн от противника, женщина стала на отмеченную точку холма и скинула кафтан.

– Когда я закричу – бегите, – предупредила она солдат. – Времени у вас будет не много, так что бросайте оружие и бегите что есть духу.

Стараясь не обращать внимания на холодный ветер, который мгновенно забрался под тонкое платье, покрывая кожу пупырышками, Айнен закрыла глаза. Ее руки расслабленно повисли по бокам ладонями наружу. Колдунья сконцентрировалась на своих ощущениях.

«Ненавижу…»

Вечная ярость, то утихавшая, то разгоравшаяся с новой силой в глубине ее сознания, вырвалась наружу, сжигая все на своем пути.

«Ненавижу!..»

Жгучее отвращение, которое вызывали у нее все эти грязные, вонючие, слюнявые недоумки, заполнявшие свою жизнь превращением пищи в отходы и загаживанием таких же никчемных и пустых жизней своих собратьев, переполнило колдунью.

Чумазые рожи, хохочущие, показывающие свои гнилые зубы, тонкий женский крик, заглушаемый этим хохотом, и жуткая вонь. Она просто задыхалась от этой вони.

«Ненавижу!»

Она сотни тысяч раз видела, как весь этот мир тонет в огне, обугливается и превращается в легкий белый пепел. И в этом пламени сгорали все, все без разбору, потому что ей было плевать, кто виноват, плевать, кто заслуживает ее ненависти, а кто достоин милосердия. Она ненавидела всех.

Она ненавидела Эринан за то, что этот мир еще не сгорел.

Воздух вокруг правой ладони колдуньи задрожал. Жар разливался по руке, окружая ее дрожащей голубой каймой пламени, настолько горячего, что его было почти не видно в свете дня. Медленно, как во сне, Айнен свела ладони вместе и поднесла их к груди. Освобожденная сила струилась по коже, окутывая колдунью оболочкой из пламени. Вспыхнуло и испарилось платье. Кафтан исчез без следа, камни с треском рассыпались в пыль. А пламя все разгоралось, делая силуэт женщины неразличимым. Оно заполнило обведенный границей круг и заревело, упираясь в барьер.

Айнен открыла глаза. Приглушенно, как из-под воды, до нее доносились крики убегающих солдат, которые не дождались команды.

Трусливые твари.

Эринан встала с земли.

– Началось. – Она сжала в пальцах зачарованный напарницей прутик. – Смотри, как работает Алая Ведьма, – с горечью в голосе сказала она Лину. Тот во все глаза глядел на огненный столп, сияющий на вершине холма. Оттуда неслись солдаты, вопя и толкая друг друга. Часть из них перепугалась настолько, что забыла, куда бежать. Но остальные целеустремленно неслись в сторону барьера.

– Жаль, – констатировала Эри.

С холма раздался нечеловеческий вопль.

Черноволосая колдунья переломила прутик, который вспыхнул и рассыпался в прах, присела и с силой вонзила пальцы в землю. Ниточки силы, тянущиеся от барьера на холме, лопнули.

Лину показалось, что он ослеп.

Земля под ногами кипела. Айнен парила в коконе из пламени, разогревая его все больше и больше. Постепенно огонь, который был алым у барьера, побелел, после чего стал практически невидимым.

Ей не было жарко. Она словно тонула в спокойном и чистом ручье собственной ярости, которая нежно покачивала ее на своих волнах. На границе слуха бился нечеловеческий крик, и какая-то часть сознания колдуньи, та часть, которая никогда не отдавалась на волю пламени, осознавала, что этот крик принадлежит ей.

Давление нарастало.

Сила, которая лежала в основе огня, отражалась от барьера, сплетаясь в неимоверные узлы, и это было неприятно. Огонь становился еще горячее. Воздух внутри барьера выгорел, но Айнен не нужно было дышать. Земля начала испаряться, а в коконе не было места даже для этих испарений.

И внезапно давление исчезло.

Кольцо пламени стекло с холма, растя и ширясь, испепеляя траву, обугливая кусты, деревья… И солдат врага.

Жар был настолько силен, что буквально вплавлял человеческие тела в доспехи. Воздух наполнился криками и жуткой вонью паленого мяса.

Волна огня ударилась о барьер, защищающий солдат Флокса, и исчезла. Но бойцов Рихара защитить было нечему. Первые шеренги упали беззвучно. Большая часть солдат, которые находились дальше от ведьмы, получила тяжелейшие ожоги. Те, кто стоял на границе волны, лишились волос, некоторые ослепли.

Земля потрескивала, остывая.

Айнен с трудом высвободила ноги из лужи стекла, в которую превратилась почва под ее ногами. Кожа колдуньи по-прежнему была очень горячей, но жар исчезал с каждым мгновением. Пошатываясь, колдунья спустилась с холма и уселась на теплую землю у его подножия.

Мимо нее с криками и улюлюканьем проносились бойцы Флокса, стремясь закончить то, что начала колдунья. Она тяжело повернула голову, провожая взглядом орущих солдат, и вздохнула. Она чувствовала себя опустошенной.

Через некоторое время к ней подошли Лин и Эри.

– Что-то изменилось, – настороженно сказала Эринан напарнице, протягивая ей теплый плащ. Та вяло махнула рукой в ответ, силясь встать. Лин подхватил колдунью под мышки, поставил на ноги и, закинув ее руку себе на плечо, повел следом за Эри.

– Ну что, мальчик, нравится? – спросила Айнен, когда ей наконец удалось сфокусировать взгляд на лице целителя. Парень был бледным, как мел, и, казалось, чувствовал себя не менее опустошенным, чем колдунья.

– Воняет, – буркнул он в ответ.

Удар был очень силен. Брин с трудом поднялся на ослабевшие ноги и прислонился к дереву, переводя дыхание. Он несколько раз участвовал в войнах магов, но никогда раньше земля не реагировала на них так резко и остро. Эта боль… Мужчина вытер липкий пот со лба.

– Ну дела… – пробормотал он.

Над лесом встревоженно галдели птицы.

– Дела-а-а… – повторил стекольщик. Он почувствовал себя достаточно окрепшим, чтобы стоять без помощи полюбившегося дерева, и побрел собирать хворост. Шок шоком, но есть от этого не расхотелось.

На то, чтобы развести костер и подогреть припасенное в дорогу мясо, времени ушло совсем немного. Перекусив и согревшись, стекольщик повеселел. В конце концов, то, что произошло, его никак не касалось. Хозяин прямо сказал: к ведьмам не соваться, искать стекло. Да только откуда же взяться стеклу в этом убогом краю?

Затоптав угли и прикопав их землей, Брин снова пустился в путь. Что-то подсказывало ему, что двигаться следом за колдуньями-наемницами будет правильным решением.

Спустя некоторое время ветер донес до стекольщика удушающий запах гари. Дымка, стелящаяся между деревьями, сменилась густым дымом. Брин скривился, прикрывая лицо рукавом, и достал из кармана платок. Дышать было невозможно, но он не собирался останавливаться. Мужчина повязал платок на лицо, чтобы хоть как-то облегчить ситуацию, и упрямо побрел вперед. Из-за густого дыма Брин не сразу понял, что дорога привела его к опушке леса. Кое-где потрескивал огонь, подбираясь к деревьям, и резкие порывы ветра только раздували его. Стекольщик нахмурился – перспектива лесного пожара его не вдохновляла. Продолжая месить ногами грязь, он тихо ругался себе под нос.

Стук копыт предупредил его о том, что приближаются всадники. Брин отпрыгнул на обочину, пропуская троицу наездников. И внезапно понял две вещи.

Огонь, угрожавший лесу, угас, словно его и не было.

Земля изменилась.

У стекольщика появилось странное чувство, словно он стоит на тонкой корке льда, под которой разверзается глубокая бездна. И Брин хмуро улыбнулся. Прямо здесь, под этим чертовым выжженным полем, зарождалась крупная жила лунного стекла. Он мог ощущать, как это происходит. И ему совсем не нравилось то, что он прибыл сюда так вовремя.

– М-м-мой лорд? – Рихар лично вышел к воротам, встречая гостя. Наездник соскочил с лошади и, неслыханная наглость, кинул поводья в руки лорду-хозяину замка.

– Обед! – скомандовал он и ушел в сторону форта.

Рихар, сконфуженный таким проявлением неуважения, развернулся, ища глазами конюха, и разразился лютой бранью, вымещая свою злость. Облегчив душу, он поспешил за приезжим в свой замок.

Догнать Лиу оказалось сложно – тот шествовал в зал гигантскими шагами, излучая концентрированное самодовольство.

– Мой лорд. – Рихар взял себя в руки. – Это было ужасно. Все наемники…

– Да-да. – Мужчина небрежно махнул рукой, даже не обернувшись. – Все, как я и говорил. Все наемники мертвы, ведьмы довольны собой и уже убрались, пострадала часть пшеничного поля и опушка. Ничего особенного. Я все оплачу.

– Но…

– О боги, ну что такое? – Лиу развернулся так резко, что лорд Рихар едва не врезался в него.

– Просто если колдуньи узнают… – замялся лорд. – Они же тут камня на камне не оставят. Я видел их в деле, и это… страшно… Очень страшно…

Рихар сглотнул.

Лиу пронзил его ледяным взглядом.

– Не узнают. Тут некому проболтаться. А если кто и проболтается… Поверь, я в деле еще страшнее. И, – он позволил себе легкую улыбку, – у меня больше денег. Не стой как статуя. Хозяин ты тут, или нет? Накорми гостя, я устал и голоден. – С этими словами Лиу ушел в зал, оставив Рихара в одиночестве размышлять над его словами.

Лорд очень сильно жалел, что согласился на эту авантюру. Он слышал о междоусобицах магов, но никогда не подозревал, что ему придется участвовать в них. Эти земли были спокойными, они редко входили в сферу чужих интересов, и окрестные лорды решали свои проблемы по старинке – огнем и мечом. Но когда пришел этот напыщенный лорд Лиу…

Внезапно Рихар понял, что отказать такому могущественному человеку он бы все равно не смог. Эта мысль его утешила.

Постояв еще немного в коридоре, он некоторое время наблюдал, как слуги несут самые вкусные запасы из его кладовой в зал, и решил, что ему тоже не мешает подкрепиться после таких-то нервов.

Небольшая война, разразившаяся у стен замка, совершенно не повлияла на уклад, веками царивший внутри.

– Кстати, у меня есть для тебя подарок, – с набитым ртом сказал Лиу, когда Рихар занял свое место за столом.

Лиу вытер руки о платок и запустил пальцы во внутренний карман камзола.

– Прими его в знак моей благодарности. – Еще одна легкая улыбка проскользнула по лицу мужчины, когда он бросил небольшой бархатный мешочек лорду Рихару. Тот неловко поймал подношение и распустил шнурок. На руку Рихару выпала толстая золотая цепь вычурной ковки.

– Спасибо… – растерянно пробормотал лорд, вертя цепочку в руках.

– Ну же, надевай, – подбодрил его Лиу, внимательно следя за тем, как Рихар несмело раскрывает замок и застегивает цепь на шее. Щелчок замка прозвучал несколько громче, чем должен был, но этот звук потерялся в общем шуме.

Лин и Эри после нескольких неудачных попыток все-таки втащили компаньонку в кибитку. Айнен находилась в полуобморочном состоянии от усталости.

– Я могу сделать так, что ей станет лучше, – обратился целитель к Эринан.

Та, на минуту перестав копошиться в дорожном сундучке, кинула на юношу полный сомнения взгляд.

– Не стоит, – после недолгого размышления ответила она. – На сегодня магии ей уже достаточно. Не волнуйся, она очухается очень быстро.

Под пальцами колдуньи звякнуло стекло, и Эри извлекла из сундучка небольшой флакон. Айнен, свернувшаяся на мешках, услышала заветный звон и застонала.

– Давай его сюда, – прохрипела она.

– Что это? – спросил Лин, передавая колдунье снадобье.

– Очень мощное тонизирующее средство. – Эри навела порядок в своем сундучке и закрыла его. – На травах и еще кое-какой дряни. Мгновенно ставит на ноги, но у него есть небольшой побочный эффект.

– Какой? – повысив голос, спросил целитель, пытаясь заглушить кашель подавившейся Айнен.

Эринан одарила юношу пустым взглядом.

– Скоро узнаешь.

Айн вытерла лицо и запахнулась в плащ.

– Мне уже лучше, – сообщила она. – Где моя одежда?

Эри переступила через сидящую на полу подругу и прошла в угол повозки. Там лежал походный мешок колдуний с провизией на несколько дней и запасной одеждой. Вытащив из него пожитки Айн, Эри швырнула их хозяйке.

– Одевайся поскорее. Я чувствую, что нам пора сваливать отсюда. Когда пройдет первый эффект трубольдского, ты сама все поймешь.

Айнен скинула плащ и начала разбирать одежду.

– Проклятье, на рубашке ни единого аметиста, – пожаловалась она, потрясая перед грудью упомянутой рубашкой. – Как, скажи на милость, я переварю трубольдское без аметистов?

– Ну, – Эри пожала плечами, – у нас же теперь есть свой целитель…

Лин, которого волнения в области бюста хозяйки порядком смутили, попятился к выходу из повозки.

– Я за лошадьми. – Он выскочил на улицу и поспешно ретировался.

Айнен проводила его оценивающим взглядом, вздохнула и натянула на себя рубашку.

– А может, ну их к черту, аметисты-то, – еле слышно пробормотала она, возясь с бельем.

Когда цокот копыт возвестил о возвращении Лина с лошадьми, Айнен была уже полностью одета и даже мало-мальски причесана. Она перекинула через плечо мешок с провиантом, оставив Эри самостоятельно разбираться со своим сундучком. Колдуньи предпочитали надолго не задерживаться на поле боя, особенно когда солдаты заказчика были разгорячены схваткой, а противники уже закончились. В их головы могла закрасться идея о том, что наемницам слишком много платят, и неплохо бы это исправить.

– К Флоксу за деньгами, и деру, – провозгласила Айнен, взбираясь на своего скакуна.

– Сначала купим мне лошадь, а потом уже деру, – хмуро поправила ее Эри. – Мне уже надоело ездить с тобой.

Лин переступил с ноги на ногу, теребя в руках уздечку своего коня.

– Госпожа, садитесь на Джена, а я поеду с госпожой Айнен, – предложил он.

Колдуньи синхронно повернули головы к целителю. Потом переглянулись.

– Не стоит, – деревянно ответила Эри.

– М-м-м, действительно не стоит, – таким же странным голосом повторила Айнен. Она протянула руку подруге и втянула ее в седло. – Поехали.

Наездники послали лошадей в галоп, торопясь убраться с места схватки. Лишь удалившись от лагеря достаточно далеко, чтобы чувствовать себя в безопасности, они слегка снизили темп.

Лин с тяжелым сердцем смотрел на горящий в поле кустарник. Резкие порывы ветра то и дело раздували тлеющую траву, образовывая очаги пожаров.

– Госпожа, огонь подбирается к лесу! – осмелился заявить он.

– А? – Колдунья оглянулась, краем глаза заметив, что чуть не сшибла крестьянина, опрометью метнувшегося прочь с дороги. – Огонь?

Она махнула рукой, и пламя исчезло, словно его и не было.

– Забыла, – оправдывалась Айн. – Что-то тяжело мне сегодня.

Эри, которая на этот раз уселась у нее за спиной, сердито фыркнула.

Больше не было произнесено ни слова.

Предвкушая долгий отдых, компаньоны гнали лошадей через лес к замку Флокса. Скакуны выбивались из сил, увязая копытами в разбитой дороге, но тем не менее довольно споро сокращали расстояние до желанного убежища. Когда путники миновали Вуденвуд, солнце было уже высоко. Айнен показалось, что трактирщик выскочил встретить их, но всадники миновали деревню так быстро, что колдунья не могла поручиться за то, что так оно и было. Эйфория, вызванная трубольдским вином, развеялась, и колдунья остро ощутила, что земля под ногами стала еще более злобной, чем была раньше. И даже присутствие возлюбленной Эри не давало ей почувствовать себя защищенной.

На подъезде к землям Флокса колдуньи отослали Лина вперед, чтобы он успел предупредить слуг лорда о приезде гостей. Благодаря этой предусмотрительности по приезду подруг ожидала натопленная баня и несколько бочек с горячей водой.

Как следует вымывшись и приведя себя в порядок, женщины повеселели. Лин, который был отправлен в замок, чтобы занять для колдуний лучшие комнаты и выбрать достойного скакуна в конюшнях Флокса, нашел их сидящими возле колодца во дворе.

Айнен рисовала палочкой в пыли, пока Эри что-то ей втолковывала.

– Отсюда – прямиком на запад. В двух неделях пути находится Бьер, там безопасно и можно будет отдохнуть. К тому же там неплохие аптеки и есть лавка алхимика, а мне пора пополнить запас снадобий.

– Почему мы не поедем в Олувьен? Мне понравилось там. – Линии, рождающиеся под палочкой в руках Айн, складывались в силуэт мельницы.

– Именно поэтому мы туда и не поедем, – отрезала Эринан. – После того, что ты там устроила, там вообще пару лет лучше не появляться. Мне было не очень приятно, когда меня за глаза называли подругой рыжей шлю… О, Лин?

Юноша, ненароком услышавший часть разговора, смущенно потупился.

– Флокс приглашает вас на пир в честь победы, госпожа, – пробормотал он. – И я нашел для вас чудесную черную кобылу – она обошлась всего в восемь золотых. Если хотите, покажу ее, пока будем идти.

– Нет, потом, – отрезала Эри. – Пошли, я хочу есть.

Айнен, которая таращилась на свой рисунок, растоптала его сапогом и поднялась на ноги.

– Что, так и называли? – глухо поинтересовалась она. – А я ничего не помню.

Эринан раздраженно фыркнула.

– Зато я помню. Слава богу, что достаточным количеством золота удалось заткнуть самые говорливые глотки, – сварливо ответила она.

– А у меня даже завалящего аметиста нет, – печально произнесла Айнен.

– Ну, здесь не Олувьен, и у нас теперь есть свой целитель, – с сарказмом сказала Эри. – Теперь я понимаю, почему ты взяла его с собой.

Лин, который шел впереди колдуний, показывая им дорогу, про себя радовался тому, что не вполне понимает, о чем они говорят. Тон напарниц вселял в него смутную тревогу. Но по замку Флокса требовалось горделиво шествовать, а не понуро брести, так что юноша прикладывал к этому максимум усилий.

Наряженные слуги распахнули перед троицей колдунов двери в пиршественный зал.

– Заходите же, победители! – Лорд Флокс встал из-за стола и приветственно развел руки, встречая почетных гостей. – Разделите с нами трапезу!

На шее хозяина замка ярко блестела толстая золотая цепь.

Брин заложил солидный крюк, чтобы обойти военный лагерь. Лишний раз встречаться с солдатами не хотелось: у него было порядочно денег, которые могли отобрать. Но поле брани манило его – стекольщик нутром чуял зарождающуюся жилу лунного стекла. Несмотря на одуряющую вонь паленой плоти, он упорно брел к обожженному холму. Холм тот пострадал больше всего – его верхушка походила на зеркало, разбитое кулаком великана. Чудовищный жар расплавил землю, и она потекла, словно воск. А потом глянцевые, похожие на смолу потеки застыли и растрескались, придавая местности кошмарный вид. Стекольщик издалека разглядел отпечатки ступней, оставшиеся в глянцевой поверхности. От них расходились сеточки крупных трещин, словно кто-то с силой выдергивал ноги из этого раскаленного месива. Внезапно наемнику расхотелось исследовать эту возвышенность, и он повернул в сторону.

Иногда опускаясь на колени и ощупывая землю, Брин исследовал поле. Сомнений быть не могло: накопившееся под почвой напряжение ясно указывало на то, что стекло будет необычайно прочным. Мужчина поежился. Ощущения, вызванные происходящим, нельзя было назвать приятными. Брину казалось, что под его кожей маршируют тысячи крошечных насекомых, и ему отчаянно хотелось вымыться.

Скоро сюда потянутся другие наемники и искатели приключений – лунное стекло ценилось очень высоко. Поэтому ему следовало хорошенько подготовиться к приезду незваных гостей. Стекольщик понимал, что хозяин послал его сюда не случайно. Роу славился своим умением строить долгосрочные планы. Но чтобы так угадать… Иногда Брин даже испытывал нечто вроде восхищения по отношению к своему повелителю. Стекольщику была ненавистна мысль о том, что он является пешкой в чьих-то руках, но его владелец хотя бы был опытным игроком.

Оставив метки на самых многообещающих местах, мужчина свернул в сторону дороги. Обеспечить себе единоличный доступ до будущего месторождения можно лишь одним способом: хорошенько заплатив лорду здешних земель – и откладывать в долгий ящик это не следовало. Брин прикинул, как он выглядит со стороны: пеший, в грязной и закопченной одежде… Он немногим отличался от нищего бродяги. Придется порядком потрудиться, чтобы привлечь к себе внимание хотя бы старосты деревни. К тому же стычка, имевшая место совсем недавно, вряд ли добавит дружелюбия местным жителям. Погрузившись в раздумья, мужчина не услышал приближающийся стук копыт. Из-за поворота дороги выехал всадник на породистом коне красивой мышастой расцветки. Не поднимая глаз от дороги, Брин отступил к обочине и остановился, давая наезднику дорогу. Но тот не торопился проехать, напротив, он остановил скакуна. Удивившись, стекольщик поднял глаза и отшатнулся.

– Хозяин? – опомнившись, произнес он.

Колдун расхохотался.

– Ты необычайно внимателен, мой дорогой. – Он протянул руку Брину, приглашая того прокатиться верхом.

Оправившись, Брин принял помощь и взобрался на хозяйского скакуна, сев за спиной своего повелителя. Конь недовольно фыркнул, жалуясь на лишнюю нагрузку, и беспокойно переступил на месте, прежде чем колдун развернул его и направил обратно – к замку.

– Не ожидал увидеть тебя здесь, мой лорд, – тихо проговорил Брин.

Роу коротко рассмеялся.

– Я сам не ожидал, что приеду, – доверительно поделился он мыслями. – Но дело оказалось слишком щекотливым, чтобы пустить его на самотек. Люди так ненадежны…

Колдун сделал замысловатый жест рукой, затянутой в вычурную перчатку.

– Я не думаю, что задание проследить за колдуньями настолько сложное, что нуждается в контроле.

– Ах, колдуньи… – Еще один неопределенный жест. – Колдуньи как раз предсказуемы, как всегда. Но вот поведение этих трусливых клоунов требует постоянного внимания. Да, кстати, я представлю тебя местному лорду, и ты будешь жить здесь столько, сколько потребуется для созревания стекла.

Брин судорожно вздохнул. Маги не чувствуют присутствие лунного стекла – для них это слепая зона.

– Да-да. – Роу явно развеселился. – Именно за этим я послал тебя сюда. А потом, когда стекло созреет, ты изготовишь из него набор арбалетных болтов.

Стекольщик ахнул.

– Но как? Стекло теряет свои свойства, как только отдаляется на несколько шагов от таких, как я. Только стекольщик делает оружие из стекла губительным для магов…

В его голове промелькнула шальная мысль о возможности использовать крошечный стеклянный кинжал, спрятанный в голенище сапога.

– Это не потеряет, – уверил Брина колдун и ухмыльнулся, слыша хрип задыхающегося стекольщика. – На твоем месте я бы оставил эту затею. Ты все равно не успеешь ничего сделать. Даже когда я так близко.

Брин царапал пальцами стянувшую горло золотую цепь.

Пользуясь тем, что недавнее магическое действо ослабило защитные барьеры организма, Айнен пила, как никогда в жизни. Эри с неодобрением косилась на подругу, стараясь незаметно отодвигать от нее все легковоспламеняющиеся жидкости, но ее старания не приносили успехов. Слуги Флокса были невероятно предупредительны, а сам хозяин замка неожиданно расщедрился и выделил в распоряжение огненной колдуньи личного виночерпия с бутылкой кхоррской настойки. Лин, который тоже присутствовал на пиру, был немало смущен поведением своей хозяйки. Сам он сидел ровно, словно шпагу проглотив, и неохотно ковырялся в тарелке. Его желудок так и не оправился после неприятного зрелища поля боя, и целитель сомневался в том, что аппетит вообще к нему вернется.

– Слушай, ты алкоголь умеешь выводить из тела? – едва слышно спросила Эринан, наклонившись к Лину. – Ума не приложу, что на нее нашло. Раньше она не часто так напивалась.

– Никогда не пробовал, но думаю, что смогу. – Юноша скосил глаза на Айн.

Та уже легла на стол, подложив под себя левую руку. Правой она вылавливала из блюда грибы, горстями отправляя их в рот.

– А она не отравится? Я слышал, что кхоррская настойка очень крепкая… И вино… И эль… И медовая настойка… Гм-м-м. – Лин окинул взглядом армию опустошенных сосудов вокруг колдуньи.

– Не должна вроде, – с сомнением пробормотала Эринан.

Айнен улеглась поудобнее и водила пальцем по поцарапанной дубовой столешнице. Маринад, в котором плавали грибы, не лучшим образом подходил для рисования, но колдунья упорно чертила линию за линией. Она ненавидела время бездействия и затишья. В эти моменты на нее ужасающим грузом наваливались воспоминания, которые женщина мечтала раз и навсегда вышвырнуть из своей памяти. Но они всегда возвращались. Айнен чувствовала себя выжженной изнутри, и опустевшая бутылка травяной настойки немало способствовала этому ощущению.

Эри печально наблюдала за подругой. В конце концов она встала, жестом подозвала Лина, подняла компаньонку со стола, аккуратно выудив ее волосы из миски со свининой, и взвалила ее на плечи целителя.

– Отнеси ее в комнату, вымой и уложи спать. А я пока останусь здесь, чтобы эти ребята в мое отсутствие не придумали какую-нибудь гадость.

Лин пошатнулся под весом Айнен, которая тут же вцепилась в его плечо мертвой хваткой, кивнул Эри и побрел из зала.

– Кто этта у нас такой хорошенький? – Айн икнула, хихикнула и ухватилась свободной рукой за прядь белобрысых волос Лина. – Хорошенький… – повторила она, разминая волосы юноши в пальцах. Целитель тряхнул головой, освобождая прядь, и, поджав губы, потащил колдунью по лестнице. – Ну-ну, не обижайся, сладенький. – Айнен перебирала ногами не вполне уверенно, но достаточно быстро. – Я обещаю, что заглажу свою вину…

Целитель был не в восторге от поведения хозяйки. Когда он представлял себе путешествие с наемными колдуньями, сценам пьянок в его воображении места не нашлось. Но он героически решил про себя, что останется верным Айнен и Эринан, несмотря на их странное и местами безобразное поведение. Это подвиг, повторял он про себя, который сделает его сильным и стойким магом. В это время любопытная рука Айн исследовала завязки его рубашки.

Дотащив колдунью до комнаты, Лин уложил ее на кровать и побежал распорядиться о горячей воде, потом вернулся и растопил камин. Айнен наблюдала за его действиями из-под полуприкрытых ресниц. И глаза ее уже не казались такими пьяными, как прежде.

Слуги втащили в комнату небольшую бронзовую ванну и поставили ее возле пылающего камина. Набрав в нее горячей воды, они удалились и деликатно прикрыли за собой дверь. Айн приподнялась с постели, подхватив ладонью волосы, и понюхала конец образовавшегося хвостика – он был жирным и пах свиной подливой.

– Печально, – констатировала она, позволив волосам упасть на плечо. – Закрой дверь на щеколду. Не хочу, чтобы сюда кто-то вломился.

– Может я, э… закрою ее с той стороны? – Лин смутился.

– И пьяная ведьма утонет в ванне? – фыркнула Айнен. – Нет уж. Ты же согласился выполнять все мои приказы, когда поперся с нами? Вот и выполняй. Закрой дверь и помоги мне.

Она сбросила кафтан, расшнуровала рубашку и стянула ее через голову. Потом попыталась стянуть штаны и, потеряв равновесие, нелепо взмахнув руками, упала на пол.

– Госпожа, сапоги… – подсказал юноша.

Колдунья стрельнула в него глазами.

– Ну так подойди и сними их.

Потоптавшись на месте, Лин решил, что, если он сейчас сбежит, будет только хуже. Почему ему захотелось сбежать, юноша не понимал, к тому же зрелище полуобнаженной Айнен, беспомощно запутавшейся в штанах, было весьма приятным. Целитель опустился на колени и вцепился в сапог хозяйки.

– Разрешаю тебе прикоснуться к моей ноге, – усмехнулась колдунья. – Иначе ты оторвешь мне ступню.

Лин покраснел. Аккуратно, словно боясь обжечься, он взял колдунью за голень и стянул сапог, после чего повторил данную манипуляцию и со второй ногой.

– Теперь штаны, – скомандовала Айн, расстегнув пуговицы. Она расслабленно раскинулась на полу, весьма кстати покрытом теплым ковром.

Минимально прикасаясь к горячей коже колдуньи, юноша снял с нее штаны, силясь не смотреть, но все же удивленно косясь на нечто, пошитое из белого хлопка и кокетливо украшенное кружевами.

– Трусы! – провозгласила женщина, бодро хлопнув себя по бедрам. – Лучшее изобретение набитых столичных дур. Без них верховая езда в штанах была бы просто невозможна.

Приподнявшись на локтях, Айнен попыталась встать на ноги, но сил у нее не хватило. Тогда она протянула руку к Лину, и тот рывком поставил колдунью на ноги.

– Подожди-ка. – Айн навалилась на целителя и, одной рукой держась за его плечо, деловито стащила с себя белье. – Вот теперь можно и в воду.

Жалкий кусочек кружевного хлопка был отброшен в сторону постели. Поддерживаемая старательно изучающим пол Лином, колдунья неверным шагом устремилась к ванне. Целитель, державший Айнен за плечи, начинал паниковать. Он никогда еще не видел так много женщины зараз, к тому же поведение госпожи, которая совершенно не стеснялась постороннего мужчины, будило в сердце Лина странное томление. Что не помедлило отразиться на других, более приземленных частях тела юноши.

Айнен, исподтишка наблюдавшая за внутренней борьбой юноши, которая была большими буквами написана на его лице, хитро улыбнулась. Отстранившись от целителя, она перешагнула бортик ванны, поскользнулась и упала. Едва теплая вода, вытесненная литым телом колдуньи, щедро выплеснулась наружу, окатив не успевшего сориентироваться Лина с ног до головы.

– Вот незадача, – весело произнесла Айн, ловко выуживая из образовавшейся лужи мыло. – Теперь тебе нужно просушить одежду!

Она деловито намылила голову, смывая с волос свиной жир. Колдунья обоснованно считала, что запах свинины – не то воспоминание, которое должна оставить после себя женщина на первом свидании.

– Я так обсохну. – Целитель хмуро окинул взглядом намокшую куртку и, что его огорчало больше всего, добротные шерстяные штаны. Маскирующие свойства намокшей ткани существенно уменьшились.

Айнен поводила рукой по воде, разогрев ее до нужной температуры, и с удовольствием ополоснула локоны. Ей даже не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что происходит за ее спиной. Лин скукожился на стуле, всячески сопротивляясь собственным желаниям.

– Может быть, ты поможешь мне выбраться отсюда? – ласково спросила колдунья.

– Не могу, – сквозь зубы произнес юноша. – Живот разболелся. Пойду, поищу лекарство…

– Лин! – окликнула его Айнен, величественно, словно русалка, восставая из пенной ванны. Помимо воли целитель поднял глаза и уже не смог отвести их. Струи воды, льющиеся с волос Айнен, стекали по ее бледным плечам, по тяжелой округлой груди, очерчивали красивый плоский живот, терялись в завитках рыжеватых волос и продолжали путь дальше, по длинным мускулистым ногам. Очарование момента нарушали только грубые, потрескавшиеся ступни, но общую картину это испортить не могло. Отблески пламени из камина отражались в капельках воды, делая колдунью похожей на драгоценную статую.

Плавно, совсем иначе, чем до купания, женщина подошла к оцепеневшему Лину и принялась расстегивать его куртку.

– Ты не пьяна? – осмелился прошептать он.

– Я никогда не пьянею, – тихо рассмеялась колдунья, аккуратно стягивая с юноши рубашку. Его влажные волосы рассыпались по плечам. – Живот разболелся? – ухмыльнулась Айнен. – Я думаю, что смогу тебе помочь…

Она опустилась на колени и прижалась лицом к животу целителя, с упоением вдыхая запах его кожи. Парнишка пах пылью и потом, и немного копотью, но аромат юного тела довлел над этим букетом.

– Я смотрю, ты тоже успел вымыться, – пробормотала колдунья ему в пупок. – Это славно…

Ее руки ухватились за шнуровку штанов.

Эринан было скучно. Она просидела в пиршественном зале до глубокой ночи, пока большинство гостей не перепилось и не было растащено по своим комнатам. Сама же Эри, не находившая радости в спиртном, осталась в меньшинстве. Но положение обязывало – отправив подругу устраивать свою личную жизнь, она была вынуждена представлять магический союз на пире до тех пор, пока хозяин замка не объявит его законченным. А Флокс веселился с большим азартом, не торопясь отпустить гостей. Вероятно, он хотел завоевать репутацию богача и озорника, но пока в глазах Эри он выглядел унылым подхалимом. Когда колдунья уже приняла решение наплевать на все правила приличия и уйти в свою комнату, Флокс, словно почувствовав это, объявил об окончании празднования. Поспешно, чтобы не дать возможности слугам лорда составить ей эскорт, Эринан сбежала из зала.

Поднимаясь по лестнице, она гадала, как там ее подруга. Несмотря на то что колдунья была не в восторге от поведения Айнен, она все же одобряла выбранный той объект страсти. Неразборчивость Айн не раз становилась причиной скандала. Эринан давным-давно не ревновала. Это было бы так же глупо, как ревность к, скажем, вину или хлебу.

Размышляя об этом, колдунья уперлась в закрытую дверь. Эри подергала ручку, но дверь оказалась заперта.

– Ну, она хотя бы научилась закрываться. – Эринан раздраженно нахмурилась и достала из внутреннего кармана маленькую плоскую шкатулку. Эри никогда с ней не расставалась. Среди разнообразных вещей, необходимых для магических действ, лежал моток серебряной проволоки. Свернув проволоку в крючок, колдунья просунула импровизированную отмычку в щель между дверью и стеной. Откинуть запор получилось не с первой попытки, но времени на это ушло не много. Справившись с замком, колдунья аккуратно раскрутила отмычку и сунула проволоку обратно в шкатулку, а шкатулку убрала на место – во внутренний карман. Все это было проделано без лишней спешки, Эри словно оттягивала момент, когда ей все-таки нужно будет войти в покои.

Вздохнув, колдунья толкнула дверь.

Картина, развернувшаяся перед ее глазами, была достойна кисти мастера. Уголья, тлеющие в камине, отбрасывали красноватые отблески на живописно раскинувшуюся на постели Айнен. Рыжие волосы колдуньи в слабом свете от камина казались отлитыми из меди. Они целомудренно прикрывали нагие плечи и грудь женщины – Айнен никогда не мерзла и потому презирала одеяла. Лин уютно свернулся у нее на плече и умильно посапывал во сне.

Эринан почему-то разозлилась.

Она достаточно грубо ухватила юношу за плечо и тряхнула его, чтобы разбудить.

– Что такое? – Лин распахнул глаза и несколько смущенно уставился на колдунью.

– Проваливай. Это мое место, – деревянным голосом произнесла Эри.

– Ковер тут толстый, у камина не замерзнешь. – Айнен тоже проснулась. – Давай-давай, вылезай.

Целитель ошарашенно обернулся. Женщина ответила ему невинным взглядом. Медленно, словно ожидая, что Айн вступится за него, Лин выбрался из-под одеяла и двинулся к своей одежде, стыдливо прикрывая пах. Эринан проводила его взглядом, сняла сапоги, скинула куртку, стянула жилет, штаны и улеглась на его место. Айнен ухватила прядь тяжелых волос напарницы и принялась перебирать ее пальцами.

– Тебя долго не было.

Ее подруга фыркнула, демонстративно развернувшись к Айн спиной. Но ту не смутило такое поведение – она прижалась к Эри, обняв ее свободной рукой.

Лин одевался будто во сне. Ему не верилось, что после такого насыщенного времяпровождения, после той нежности, что подарила ему Айнен, все может закончиться вот так. Он выглядел настолько печальным, что Айнен, наблюдавшая за ним из-за плеча подруги, почувствовала себя обязанной объясниться.

– Это трубольдское вино. Не только, конечно, но в основном… Побочный эффект трубольдского – похоть, а Эри уж очень старомодна, – монотонно сказала колдунья, пальцами перебирая волосы возлюбленной.

– Не старомодна, – сердито поправила ее Эринан. – Ты в прошлый раз чуть копыта не отбросила.

Она переложила голову, придавив Айнен ладонь.

– Может, и так… Суть в том, мой мальчик, что наша сила однополярна. Нам нельзя терять контроль, иначе одна из нас высосет вторую досуха. И если Эри как-то борется со своими страстями, то я с ними бороться не намерена. – Айн ухмыльнулась. – И если я не могу спать с ней, то приходится спать с кем попало.

– С кем попало? – Лин чуть не плакал.

Айнен хватило совести изобразить смущение.

– Не принимай близко к сердцу. Ты милый, симпатичный, и ты мне нравишься. Но твое место – на полу, а ее – рядом со мной. – Женщина вытащила из-под одеяла вторую руку и погладила Эри по щеке.

Целитель понуро оделся – ковер-то был теплым, но сквозняков в покоях хватало – и улегся у камина.

Через некоторое время тишину прорезали тихие всхлипывания, но колдуньи уже спали, и услышать плач было некому.

Брин неторопливо ворочал землю лопатой, стряхивая влажные комья в ведро. За неделю работы в поле образовался немаленьких размеров котлован, который постоянно подтапливала грунтовая вода. Но стекольщик безропотно принял свою судьбу. Он возился по колено в грязи и даже получал от этого своеобразное удовольствие – земля не давала сдачи, и копать ее было куда приятнее, чем мотаться по деревням, размахивая мечом. За три месяца обитания в деревне Рихара стекольщик поправился и подобрел. Он настолько привык к размеренности мирной жизни, что всячески оттягивал ее завершение. Но стекло созрело, и пришло время для грязной работы.

Земля глухо стукнулась о ведро. Брин утрамбовал ее ногой и потащил по лестнице наружу. Вытряхнув содержимое на кучу, тщательно выскреб ведро лопатой и полез обратно в карьер.

Крестьяне ворчали по поводу того, что он портит посевные земли, но золото быстро заткнуло им рты. Кое-кто даже предлагал помощь в надежде на награду, но Брин отказался. Лунное стекло обретало прочность только в руках таких, как он, но останавливало его не только это. Стекольщик не хотел торопиться, не хотел приближать время, когда ему снова придется мараться кровью. Его хозяин затеял очередную гнусность, в этом не было сомнений. В один из своих недолгих визитов к Рихару Брин заметил на том нерушимую печать и теперь гадал, какими же обязательствами связал себя с магом этот лордишко. Да знал ли тот вообще, что за украшение висит на его шее?

Мужчина снова копнул землю и уставился в ямку от лопаты. В жирном черноземе тускло блестели небольшие белые горошинки. Опустившись на колени, Брин взял один шарик в руки и покатал между пальцев, потом отбросил его и глубоко вогнал лопату в то же место. Несколько активных движений – и на глаза показался округлый самородок размером с некрупную дыньку. Стекольщик вздохнул. Он кое-как счистил грязь с камня и положил его возле лестницы.

Работу пришлось закончить с закатом солнца.

К тому времени Брин успел запаковать в седельные сумки восемь крупных самородков лунного стекла.

В кузнице было темно и прохладно, но стекольщик загодя запасся углем и договорился с местным кузнецом, что тот не станет ему мешать. Кузнец – неторопливый крепыш с рыжей щетиной – не особенно утруждал себя какой-то работой. Оно и понятно: лошадей в деревне было немного, а хозяйских скакунов подковывали в замке. Брин осторожно положил сумки со стеклом в углу и принялся разжигать огонь в горне.

– Нам нужны деньги, так что ты будешь это делать, понял? – Айнен нависла над целителем, который внезапно почувствовал себя очень маленьким и слабым.

– Но я не хочу… – Он нашел в себе смелость возразить.

– И почему же? – вклинилась в разговор Эри. – Для Айн ты делаешь это постоянно, так почему не можешь для других?

– Не хочу… – упрямо повторил Лин.

– А меня это не волнует, – жестко заявила Айнен, тряхнув юношу за плечо. – Ты ешь нашу еду и одеваешься за наши деньги. Так что будь полезен.

Она сунула целителю в руки небольшую деревянную табличку и подтолкнула его к выходу из дома.

– Пройдись по рынку. Если там тебя запомнят, то клиенты сами повалят к нам в дом, – напутствовала Лина Эри. – И подумай, среди клиентов могут попасться очень даже симпатичные дамочки!

Она хихикнула.

Парень ответил на это обиженным взглядом и обреченно пристроил табличку себе на шею. На ней изящным почерком Айнен была выжжена надпись: «Услуги целителя: скверные болезни, переломы и раны». Медленно, давая колдуньям возможность передумать, Лин потопал к двери. Но женщины были абсолютно бесчувственны. Целитель громко вздохнул и вышел из дома.

Умом он понимал, что хозяйки правы. Все это время он жил за их счет, учился, одевался и даже развлекался, а денег больше не становилось. Выход на заработки был вопросом времени – колдуньи перебивались от заказа к заказу, щедро соря деньгами и не отказывая себе ни в чем, пока эти самые деньги не заканчивались. Но к услугам наемниц никто не спешил прибегать, а траты возросли. Все это Лин повторял себе раз за разом, но легче не становилось. Он смущенно опускал глаза каждый раз, когда к нему кто-то обращался, и начинал невразумительно мямлить, когда дело доходило до взимания платы. Воспоминания о том, как он был прикован к деревне с ее ежедневными бытовыми кошмарами, тяготили юношу. И, несмотря на то что компания колдуний подарила ему массу новых ярких переживаний, избавиться от теней прошлого не удавалось.

Лин поджал губы.

На этот раз он не сбежит. Он сделает то, чего хотят его хозяйки. Его хозяйка…

Он не хотел разочаровывать Айнен, ведь та была так внимательна к простому целителю… Хотя ее постоянные подколки порядком действовали юноше на нервы.

Еще раз поправив табличку – тонкие веревки давили на плечи – Лин припустил к базарной площади.

В доме напротив дрогнула штора, словно кто-то прикрывался ею от посторонних взглядов.

Джош не любил тяжелую работу. С детства он был худым и слабым, за что его нещадно гнобили деревенские мальчишки, и сейчас ничего не изменилось. Узкие плечи и тощая грудь закрывали дорогу во все пристойные мужские профессии, а заниматься шитьем парню не позволяла гордость. В конце концов Джош сбежал в город, предполагая, что там проще будет найти непыльную работенку, и оказался прав. Таскать кошельки на рынке, выполнять всякие скользкие поручения да время от времени петь в тавернах действительно было проще, чем, к примеру, мастерить столы или печь хлеб. Но такой заработок был куда рискованнее.

Сейчас Джош ежился при одной мысли о том, что ему предстоит сделать. Не то чтобы на этот раз дельце было особенно мерзким или сложным. Подумаешь, присматривать за парочкой ведьм и их малолетним любовником, себя Джош малолеткой не считал, делов-то! Но вот отчитываться перед заказчиком была та еще задачка. Парень неизменно терял присутствие духа, являясь на эти встречи. Бледный, длинноволосый и дорого одетый мужчина излучал абсолютную власть, да такую, что Джош перед ней не просто был мелкой сошкой… Для нее он не существовал вообще.

Но делать было нечего. Деньги он взял, дело выполнить пообещал. К тому же заказчик был весьма щедр: не только выдал ему звонкую монету на расходы, но еще и оплатил жилье напротив дома, за которым нужно было шпионить. Можно бы и потянуть время – комната была очень неплохой, куда лучше тех притонов, в которых доводилось ночевать Джошу, но парень нутром чуял, что не стоит рисковать.

Судя по всему, колдуньи действительно оказались на мели. Бурные попойки, которые устраивала рыжая, случались все реже, а потом прекратились вообще. Покупки, которые раньше за монетку носили мальчишки с рынка, таскал белобрысый паренек. Да и прачка реже получала заказы. Джошу даже не надо было следить за женщинами в трактирах, чтобы понять, что те начали сильно экономить. А теперь они отправили своего служку с каким-то поручением… Сомнений не оставалось – это именно та ситуация, которой с нетерпением ожидал загадочный Лиу.

Джош выждал еще немного и вышел из дому. До прихода ежедневного экипажа в соседний Хорнхолд оставалось еще несколько часов, которые парень потратил на то, чтобы подкрепиться и припрятать большую часть денег, полученных на текущие расходы. Отдавать их заказчику он не собирался, да и не сомневался, что тот не потребует лишнее обратно. Лиу был расточителен.

Полтора часа тряски по ухабистой дороге, и парень оказался в городе. Хорнхолд практически не отличался от Охтеда – очередной городишко на перекрестке торговых путей. В этой местности таких городов было много, и они постепенно разрастались, сближаясь друг с другом. Земли здесь были плодородными, а лорды-правители – довольно миролюбивыми, так что поток жителей из менее благополучных районов не иссякал. Такому авантюристу, как Джош, это было только на руку: в больших городах, где люди не знают друг друга в лицо, было куда проще мошенничать, чем в деревеньках, где соседи приходились друг другу если не братьями, то племянниками точно. Парень спрыгнул с подножки экипажа и нырнул в толпу. Встречи с Лиу обычно проходили в небольшом, но довольно изысканном борделе в центре Хорнхолда. Кого попало туда не пускали, и Джош порадовался, что сегодня оделся поприличнее. Он нечасто наведывался сюда, так что глупо было бы ожидать, что привратник его помнит.

Несмотря на все опасения, парень без проблем миновал неприветливого громилу у входа. Тот наградил его весьма гнусным взглядом, но безмолвно отступил, открывая дверь.

Бордель встретил Джоша обилием бархатных драпировок и пунцового плюша. Приглушенное освещение скрадывало общую замызганность обстановки, а мебель в холле выглядела целой и даже довольно изящной. Тяжелые занавеси колыхались от движения, люстра, уставленная свечами, освещала комнату дрожащим светом. От этого мельтешения и, не в последнюю очередь, от приторных благовоний, дымящих из курильницы в углу, у Джоша разболелась голова. Увернувшись от двух хихикающих полуобнаженных девиц в блестках, парень наконец добрался до полускрытого в драпировках столика хозяйки. Худая старушка, которая до появления посетителя была погружена в чтение, сняла с носа новомодные очки и одарила Джоша вопросительным взглядом.

– Мне нужен Лиу, он часто останавливается здесь.

– Мы не разглашаем имен наших посетителей, – вежливо ответила старушка. Очки с легким звоном покачивались на золоченой цепочке.

Джош оторвал взгляд от диковинки и сглотнул.

– Вы должны меня помнить… Мы встречаемся тут время от времени… Я приношу ему новости… Он не предупреждал?

Хозяйка прищурилась, потом водрузила на нос очки и снова вгляделась в лицо посетителя.

– Прошу меня простить, – с легкой улыбкой ответила она, закончив свою инспекцию. – Сейчас ему доложат о вашем визите. – Старушка поднялась из-за стола. – Жаклин, дорогуша, поднимись в фиалковую комнату на третьем этаже и скажи постояльцу, что к нему явился долгожданный гость!

– Хорошо, матушка! – Из-за одной из портьер выпорхнула молоденькая девушка, одетая в наряд из синих перьев, и скрылась за другим колыхающимся куском бархата. Легкий топоток возвестил, что девушка побежала по лестнице.

Джош опять сглотнул – атмосфера борделя действовала ему на нервы. Желания, которые просыпались при виде редких служительниц этого запретного храма, безнадежно разбивались об осознание стоимости их услуг.

– Присядьте на диванчик. – Хозяйка, которую немало забавляла душевная борьба парня, крупными буквами написанная на его лице, ткнула сухоньким пальчиком в угол холла. – Вам придется подождать.

Джош задремал.

Пробуждение от прикосновения холодных пальцев Лиу к плечу было довольно жутким. Парень вздрогнул и распахнул глаза, поражаясь, как он смог почувствовать ледяное прикосновение через ворох одежды.

– Господин? – Джош дернулся, намереваясь встать, но Лиу удержал его и сел рядом.

– Зачем ты приехал? Случилось что-то важное? – негромко спросил он.

Парень опять сглотнул, избегая взгляда заказчика.

– Да, господин. Похоже, что у ведьм действительно заканчиваются деньги. Они стали тратить гораздо меньше и осмысленнее. И целитель, который живет с ними, предлагал свои услуги на рынке.

– Чудная новость. – По лицу Лиу промелькнула быстрая, как ящерица, улыбка. – Они не заметили слежки?

– Нет, господин. Они вообще ведут себя очень расслабленно. – Джош внимательно изучал ткань своих штанов. Его охватывало ледяное осознание того, что он вляпался в действительно жуткое дело.

– Молодец, Джош. Я знал, что на тебя можно положиться. – Лиу улыбнулся еще раз. – Вот твои деньги, и я надеюсь, что мы больше никогда не увидимся.

Парень с нескрываемым облегчением выдохнул и принял небольшой, но довольно увесистый мешочек.

Он тоже искренне, от всей души, надеялся, что они больше никогда не увидятся.

Путешествия доставляли Роу истинное удовольствие. Да и лошадей он любил. Наверное, никто из лордов-феодалов, даже самых богатых и родовитых, не мог похвастаться такими роскошными конюшнями, как Ледяной Король. Там были скакуны любой породы и масти, холеные, откормленные и отлично выдрессированные. В денниках можно было увидеть несколько редких гаурских лошадок, которых маг содержал исключительно для дополнения своей коллекции. Он гордился умением вывести жеребенка с нужными качествами, и потому скакуны конюшен Роу ценились очень высоко. Селекция давалась ему хорошо.

Но в этом путешествии Ллиан Роу не стремился привлечь к себе внимание, так что выбрал для поездки выносливую гнедую кобылу, которая отличалась покорностью и кротким характером. Одежда мага тоже была непривычно простой и строгой. Состоятельность мужчины выдавали только дорогие материалы и довольно скромная вышивка золотой нитью на отворотах сюртука и вороте коричневого дорожного плаща. Крошечные осколки янтаря и кошачьего глаза изредка посверкивали на солнце.

Волосы, убранные в тугую длинную косу, делали Роу похожим на пожилого законника, спешащего по поручению своего лорда. Разбойники предпочитали не трогать законников: один раз поддашься искушению выпотрошить адвоката, и можешь столкнуться с тем, что весь твой лес продадут на вырубку. К тому же законники редко возили с собой крупные суммы денег – зачастую в этом не было нужды.

Роу не торопился, наслаждаясь проплывающими мимо пейзажами. На равнине города были расположены недалеко друг от друга, так что за день получалось неторопливо доехать от одного до другого. Впрочем, городами эти поселения назвать можно было лишь с большой натяжкой. Разница между равнинными фортами и привычными феодальными владениями более бедных земель заключалась в том, как вели себя крестьяне и ремесленники. Основная масса населения на землях постоянно воюющих лордов проживала за крепостными стенами, а тут люди, привыкшие к мирной жизни, спокойно селились вдалеке от замка. В итоге городишки напоминали выбросившихся на берег медуз – нельзя было точно определить, где заканчивается поселение и начинаются фермы и поля.

Днем раньше колдун отправил гонца, предупреждая лорда этих земель о своем приезде. Ему даже не нужно было напрягать воображение, чтобы представить, как потрясла феодала эта новость. О Ледяном Короле знали все – все его боялись и уважали. Нелишним было бы упомянуть, что боялись его куда больше, чем уважали, чертя знаки против дурных сил при упоминании его имени. Роу это забавляло.

День склонялся к вечеру, и деревья отбрасывали длинные тени на дорогу. Ллиан поторопил кобылу, стремясь попасть в замок хозяина этих земель к ужину. Лорд Гилберт, как удалось узнать колдуну, был не из самых сговорчивых, но его земли идеально подходили для выполнения задуманного. Колдун не особенно переживал: до сих пор ни один человек не сумел нарушить его планов, и этот раз явно не тянул на исключение.

Стук копыт дробил время на мелкие кусочки, оттеняя проплывающие мимо картины. Крестьян, занимающихся прополкой, собак, дерущихся за кусок падали, чумазое крысиное семейство, перебегающее дорогу, и не менее чумазых детей, возившихся на пыльной обочине… Поддавшись искушению, Роу натянул поводья и спешился. Сняв тонкую перчатку с руки, он приложил ладонь к утрамбованной земле дороги. Под рукой вздохнула почва – эта земля была уравновешенной и сытой. Ни засухи, ни мор, ни голод не тревожили ее. Идеальное место.

Отряхнув руку, маг неторопливо надел перчатку, взобрался в седло и продолжил свой путь. Чем сильнее он приближался к Рокнесту, тем больше людей встречал на своем пути. Путники почтительно уступали дорогу хорошо одетому всаднику.

Когда копыта кобылы Роу застучали по булыжной мостовой замка, солнце уже коснулось горизонта. У ворот его ожидал управляющий замка с несколькими слугами. Закатное светило обагрило камни замка последними лучами, на минуту превратив всех людей в жутких призраков, и исчезло за лесной полосой.

Колдун легко соскочил на землю и бросил поводья одному из слуг. Тот отвесил Роу легкий поклон и увел лошадь к конюшням.

– Я предупрежден о вашем приезде, – холодно сказал управляющий. – Ваши комнаты уже готовы. Если желаете, в ваше распоряжение будет предоставлена ванна. Слуги уже греют воду. Лорд Гилберт примет вас, как только вы приведете себя в порядок после дороги.

Ллиан Роу удивленно изогнул бровь.

– Я рассчитывал пообщаться с Гилбертом как можно скорее.

Управляющий скривился от такого фамильярного обращения.

– Лорд Гилберт не любит суеты в отношении серьезных вопросов, – с нажимом на слово «лорд» ответил он. – Лорд Гилберт вообще не любит суеты. Я покажу вам ваши покои…

Не дожидаясь ответа, управляющий развернулся и решительно пошел в сторону замка. Колдун фыркнул и последовал за ним. Он не привык к такому отношению.

Когда они поднялись в отведенные гостю комнаты, слуги как раз заканчивали набирать в ванну горячую воду. В углу уютно потрескивал камин, на небольшом столике стоял кувшин вина и фрукты. Увидев это, Роу преисполнился благодушия.

– Скоро слуга принесет ваши вещи. – Управляющий удостоверился, что ванна набрана и для гостя приготовлены мочалка, мыло и полотенца. – Я зайду, когда лорд Гилберт будет готов принять вас.

Колдун кивнул и жестом приказал мужчине удалиться. Тот отвесил легкий поклон – впервые за все время общения – и вышел из комнаты.

К тому моменту, как слуга возвестил Роу, что хозяин замка ждет его, Ллиан Роу успел выкупаться, перекусить и задремал в кресле. Бросив взгляд в окно, колдун понял, что уже довольно поздно. Ему захотелось съесть что-то более серьезное, чем пара моченых яблок и горсть сушеных персиков.

Лорд Гилберт был крепким подтянутым мужчиной за пятьдесят. Его седая борода была аккуратно подстрижена, а короткие волосы опрятно зачесаны. Он стоял у окна кабинета, расположенного в башне замка, и задумчиво смотрел на деревню, расстилающуюся у его ног. Когда Роу вошел, лорд резко обернулся и наградил гостя тяжелым взглядом.

– Я не знаю, зачем вы пришли, но уверен, что мне это не понравится, – без приветствий начал он. – Но, как я понимаю, выбора у меня нет.

Роу не нашелся что ответить.

– Я знаю, кто вы… – продолжил лорд. – У меня неплохие… осведомители. Но я не собираюсь пренебрегать правилами гостеприимства.

Он указал рукой на стол, где был накрыт ужин на двоих. Колдун подошел к столу и приподнял крышку тяжелой утятницы. Вкусный запах разлился по кабинету.

– Я предлагаю вам работу. – Роу уселся за стол, отломил ножку тушенной со специями птицы и вгрызся в нее. – Вы должны напасть на владения вашего соседа. Все потери будут оплачены, как и услуги наемников.

Жир стекал с пальцев Ллиана, пятная столик.

Гилберт поджал губы и отвернулся.

– У меня с Орвином нормальные отношения. Я не вижу причин нападать на него. И я не желаю причинять вред деревенским жителям.

– Вы, кажется, не совсем понимаете ситуацию… – Роу прикончил ножку и отломил вторую. От его внимания не укрылось, что лорд не спешит присоединяться к трапезе, но колдун списал это на душевное состояние Гилберта. В конце концов, отравить мага не так уж и просто, да и репутация у здешнего лорда была совсем не такой.

– Я понимаю… – тяжело сказал лорд. – Вероятно, если я попытаюсь отказаться, тут же последует красочное описание руин, которые останутся от замка в этом случае. И тем не менее я хочу свести потери к минимуму, если выбора у меня нет.

– Сражаться будут наемники. Как на вашей стороне, так и на стороне вашего соседа. – Колдун даже не пытался запомнить его имя. – От вас требуется только разослать глашатаев по окрестным городам. Они должны объявить, что лорд Гилберт ищет служителей магического ремесла для военного вмешательства.

Гилберт обернулся и удивленно вскинул брови:

– Мы ищем колдунов? Но я думал…

– Детали вас не касаются. – Роу махнул обглоданной костью. – И, чтобы закрепить…

Он обтер руку салфеткой и потянулся к внутреннему карману сюртука.

– Я принимаю плату только золотом и камнями. – Лорд хмуро следил за движениями собеседника.

Колдун от удивления уронил бархатный мешочек на стол, и из него выпала золотая цепочка.

– Я не выдам нашего договора. – Гилберт буквально пригвоздил колдуна к стулу проницательным взглядом. – Мне дороги мои крестьяне и мой замок.

Роу улыбнулся. Он не часто испытывал восхищение.

– Думаю, мы поняли друг друга. – Он погладил цепочку пальцем и спрятал ее на место.

– Я сделаю все, что вы скажете, – обреченно ответил седой мужчина.

Айнен бесцельно шаталась по улицам Охтеда. Этот маленький и скучный городишко нервировал ее, но сидеть взаперти уже наскучило. Ведьма с тоской вспоминала вычурную архитектуру и роскошные лавки Олувьена, куда в ближайшие несколько лет дорога ей была закрыта. Сама она плохо помнила свои приключения, которые поставили на уши весь город, но Эри милостиво пересказала ей все в подробностях после того, как их выставили за городские ворота. Ну кто же знал, что у лорда-феодала такие красивые и такие юные сыновья, да к тому же еще и близнецы? А она-то думала, что у нее просто в глазах двоится…

А в Бьер их просто не пустили. Ведьма почувствовала укол злости. Оказалось, что за время их отсутствия какой-то ушлый проходимец, прикинувшийся магом, начисто обнес отделение гильдии купцов. Те надавили на хозяина города, и ворота Бьера закрылись перед всеми колдунами. А поскольку вычислить ведьм было так же сложно, как заметить павлина в курятнике, стража при воротах не дала им сделать и шагу по мощеным улицам города. Эри едва-едва удалось угомонить разбушевавшуюся подругу, которая горела желанием снести ворота вместе с их караулом. Колдунье пришлось дать начальнику смены немалую взятку только для того, чтобы попасть на несколько часов в город и закупиться у алхимика. А закупиться было просто необходимо – ингредиенты для некоторых снадобий самостоятельно достать невозможно, да и стеклянная посуда на деревьях не росла. В итоге порядком утомив лошадей и друг друга своим нытьем, троица нашла прибежище в первом более-менее крупном городе. Охтед был уныл, неинтересен, но в нем было достаточно лавок, а базар отличался неплохим разнообразием товаров. Однако с наступлением ночи жизнь в городке практически замирала, и Айнен не представляла, куда себя деть. К тому же на такой периферии трудно было услышать свежие новости, да и шансы получить заказ уменьшались с каждым днем. Колдунья успела возненавидеть это место за те месяцы, которые она тут прожила. Она любила шумные торговые города, в которых роскошь сочеталась с бедностью и грязью, с шумом, вонью и жестокостью. Ей были по душе долгие поездки по безлюдным местам, где она оставалась с Эри наедине под огромным небом, и можно было неделями не видеть людей. Но вот такие захолустья выматывали ее до предела. Айнен не любила скучать: когда ей нечем было убить время, в голову приходили ненужные мысли и воспоминания, которые она безуспешно пыталась вытравить из своей памяти. Чем меньше был город, тем больше он напоминал ей родину. И от этих воспоминаний во рту появлялся привкус желчи.

Вспоротые мешки, мука, вмешанная в грязь, хохот, адская вонь гнилых зубов и дым… И вот уже лопасти ветряной мельницы кружат в безумном огненном танце и рассыпаются на угли, потому что жар так силен, что даже кости превращает в пепел.

Колдунья сплюнула на мостовую и подняла голову. Солнце садилось, заставляя каждое стекло Охтеда пылать огнем. На мгновенье Айнен позволила себе поверить, что город действительно горит, и улыбнулась. Но ей следовало торопиться. Проснулась женщина поздно – капризный желудок заставил ее поспешно покинуть теплую постель и отправиться на поиски курятины. Женщина, которая приносила еду, с сожалением развела руками, но пообещала приготовить куриный суп, если хозяйка добудет где-то курицу. Но базар закрывался рано, а Айнен и так потратила много времени на бесцельные блуждания. Теперь ей следовало поторопиться, если она не хотела провести всю ночь со сведенным от голода желудком. Однако колдунья лучше ориентировалась в местных кабаках, чем в торговых лавках, так что успела порядком поплутать по узким улицам, прежде чем поступилась своей гордостью и спросила у прохожей старушки дорогу к рынку. Теперь же ей пришлось двигаться чуть ли не бегом, с трудом узнавая описанные ориентиры. Айнен волновалась не зря – к тому моменту, как она все-таки дошла до базарной площади, последние лавочники прибирали свое добро. Самое шумное в городе место укуталось в слегка вонючее одеяло молчания, которое иногда прерывали звуки падения особо ценных товаров, сопровождаемые руганью их хозяев. Но Айн удалось расслышать слабое кудахтанье, и она рванула на звук. Под ногами противно чвякали разбитые овощи и воняло навозом; на одном из поворотов колдунья едва не упала, поскользнувшись на рыбьей требухе, но, несмотря на все препятствия, ей удалось добраться до птичницы. Полная пожилая женщина упаковывала последнюю клетку в свою тележку. Айнен обрадовалась ей, как старой подруге, – вопреки всем потугам Лина желудок колдуньи периодически превращал ее жизнь в ад, существовать в котором можно было только на курином бульоне и сухарях.

Птичница окинула необычную клиентку настороженным взглядом. Пытаясь совладать со своим дыханием, Айн подверглась тщательному осмотру. От продавщицы не укрылись ни драгоценные камни в ушах, прикрытые густой шевелюрой, ни добротная ткань одежды, ни штаны с длинным сюртуком, ни дорогие мягкие сапоги, которые, к сожалению, сильно пострадали от уличной грязи. Так что колдунье снова пришлось обзавестись золотой курицей. Недовольно ворча, Айнен извлекла из кошеля монету и мертвой хваткой вцепилась в клетку с кудахчущим ужином. К чести торговки, ее птица оказалась действительно хорошей: тяжелой и жирной, откормленной на славу. Проводив тележку птичницы недобрым взглядом, Айн решила не торопиться домой. Она неспешно двинулась от рынка в сторону ратуши: обычно именно там можно было узнать новости. Она слабо верила в возможность заказа, но полностью исключать такой вариант не следовало. Поэтому день за днем кто-то из их маленькой компании наведывался к городской ратуше со смутной надеждой на нормальную работу.

У главного здания Охтеда всегда царило небольшое оживление. Там собирались местные нищие и недовольные властью, ожидая если не подачки, то хотя бы толики внимания сильных града сего. Брезгливо переступая через груды вонючего тряпья, которыми попрошайки отмечали свою территорию, колдунья приблизилась к широкой доске, к которой обычно прибивали объявления и указы лорда-феодала.

Ее внимание сказу привлек новый лист дорогой белой бумаги. На нем вычурным почерком размашисто были написаны слова: «Высокородный лорд Гилберт, хранитель Рокнеста, нуждается в деятелях магических боевых. За услуги жалует золото и камни большой ценности».

Айнен прижала к себе клетку с курицей и счастливо расхохоталась.

Лунное стекло плавилось медленно. От высокой температуры оно потеряло свою полупрозрачность и сейчас было похоже на густую комковатую сметану. Брин подкинул угля в топку, разбудил чумазого мальчишку, чьей обязанностью было качать мехи, и присел на табурет в нескольких шагах от печи со стеклом. Он не спал уже двое суток, но поручить кому-то следить за такой ценностью не мог, так что продолжал тупо смотреть на огонь в топке, пребывая в состоянии мучительного полусна. Его помощник, выбранный за молчаливый характер, безропотно делал свою работу.

Лунное стекло было капризным материалом. Расплавленное, оно было похоже на металл, и его требовалось ковать, а когда оно снова остывало, то напоминало смолу. В руках стекольщика оружие из этого чудного материала было очень прочным и довольно гибким, в руках обычных людей становилось таким же хрупким, как привычное стекло. А касаясь плоти магов, рассыпалось на мельчайшие бритвенно острые осколки. Само прикосновение к стеклу мага не убивало. Но осколки, попавшие в кровь, становились губительными. Раненые колдуны не всегда умирали сразу. Мучения некоторых длились часами, пока кровь разносила стеклянную крошку по телу. Брину приходилось пускать в дело такие клинки несколько раз. Правильно выкованный стеклянный меч не разбивался при ударе – он просто становился у́же, оставляя в теле колдуна тонкую кромку. Но этого было достаточно. Этого всегда было достаточно.

Некоторые кричали долго, и эти воспоминания все чаще будили стекольщика по ночам.

Но он был милосерден. И честный стальной нож нередко приходил ему на помощь.

Мужчина передернул плечами, стряхивая оцепенение, и приоткрыл печь, чтобы проверить состояние стекла. Два крупных самородка все еще возвышались над поверхностью белоснежной жижи, но мелочь уже давно расплавилась. Брин вздохнул, подкинул еще угля и знаком приказал помощнику взяться за дело.

Еще одним чудесным свойством лунного стекла была его способность поглощать жар. Если металл при такой температуре уже превратился бы в раскаленную лужу, от взгляда на которую болят глаза, то стекло было лишь немного горячее кипятка. Брину доводилось видеть некоторых неосторожных стекольщиков, на руки которых попадала эта опасная смесь. Да, кисти несчастных покрывали шрамами, но у них хотя бы были эти кисти. Брин и сам заработал несколько шрамов из-за своей неосторожности – как-то раз он уронил форму, наполненную расплавленным стеклом, и горячие брызги долетели до его ног. Самым сложным было превозмочь боль и подождать, пока жижа немного остынет и схватится. Тогда белые комочки легко отделялись от плоти. Но если потерять голову, то можно сделать еще хуже: из-за своей консистенции расплавленное стекло прямо-таки прилипало ко всему, чего касалось.

Каждый стекольщик в той или иной мере был кузнецом. Пусть работать со стеклом проще, чем с металлом, но для этого все-таки требуются определенные навыки. В том числе и умение пользоваться молотом и наковальней. Щеголеватые наряды и хрупкие тела – привилегия наемных убийц, промышляющих вычеркиванием из жизни вельмож, а стекольщиков можно узнать издалека по широким плечам и манере двигаться. Но ни один из них, и Брин это знал точно, ни один не владел стрелковым оружием. А ему хозяин поставил задачу сделать арбалетные болты, и это было в новинку. За время пребывания в этой деревне стекольщик неплохо научился владеть арбалетом. Его навыки были далеки от совершенства, но большего не требовалось. Смертоносность стеклянных снарядов обязывала стрелка попасть хоть куда-то. Серьезность ранения ни на что не влияла: пусти кровь, и победа за тобой. И все же Брин чувствовал себя скованно. Поединок с магом один на один был в какой-то мере честным. При достаточной ловкости жертва могла пробить себе путь к спасению и сбежать. Но подлый выстрел с безопасной дистанции… Это было истреблением, и стекольщик прекрасно отдавал себе в этом отчет. Но он был карающей рукой Ледяного Короля, а Роу не стеснялся марать свои руки.

Самые крупные самородки истаяли, и расплавленное стекло глянцево поблескивало в чане. Брин подготовил формы и вооружился щипцами. Густая белая жидкость медленно заполнила выемки. Всего стекла хватило на девять стрел. Мальчишка, которому за хорошее поведение было позволено смотреть, открыл рот от удивления. Но как только мужчина закончил с формами, он вручил помощнику серебряную монету и выпроводил его вон из кузницы.

Удовлетворенный проделанной работой стекольщик подтащил старый потрепанный матрас кузнеца ко входу и улегся на него. Едва его голова коснулась пыльной ткани, Брин провалился в сон.

Спал он долго и беспокойно, ворочаясь на своей неудобной лежанке. Болты остывали, тихо потрескивая. Отдавали жар они так же медленно, как и нагревались.

Проснувшись на следующий день, Брин чувствовал себя разбитым. Наскоро позавтракав черствым хлебом с сыром, он принялся доводить арбалетные снаряды до ума. Молочно-белые прутья с легкостью выпадали из форм. Гладкие и блестящие, они все-таки были недостаточно ровными для стрельбы – слишком грубые, слишком неровные. Для того чтобы выровнять все бугорки и ямки, стекольщик заранее подготовил емкость с мелким песком. Шлифовка была очень утомительным занятием, утомительным и монотонным, но Брин не допускал в свою голову посторонних мыслей. Его и так мучила совесть за те гнусности, которые он творил раньше, и перспектива очередного грязного дела лишала его воли. Но нерушимая печать с горла никуда не делась, и выбора у него не было.

Когда последняя ровная и гладкая стрелка легла на кусок мешковины, солнце уже клонилось к закату. Брин не прерывался даже на еду – ему не терпелось поскорее закончить с этим, чтобы спрятать болты подальше. До тех пор пока Роу не прикажет пустить их в ход.

Стекольщик тяжело вздохнул, встал, хрустнув коленями, и помассировал ноющие запястья. Невкусно поужинав все тем же хлебом с сыром, он вернулся к своей работе. На то, чтобы приладить оперение, ушло совсем немного времени.

Осталась последняя проверка. Неторопливо достав арбалет из своих пожитков, которые были сложены в жилом углу кузни, мужчина до предела взвел тетиву, вложил гладкую белую стрелку в ложе, выбрал цель – старую разлапистую вишню в ста шагах от себя – и выстрелил.

Нежно прошелестев, стрела впилась в дерево.

Не рассыпалась.

Брин снова вздохнул.

В этот раз как никогда сильно ему хотелось, чтобы хозяин допустил ошибку в своих расчетах. Но этого снова не произошло.

Богатая обстановка заставляла Лина нервничать. Он всегда чувствовал себя неловко в присутствии людей, которые были выше его по статусу и не стеснялись это демонстрировать, но сейчас все было еще хуже. Хозяйка дома – худая бледная женщина лет сорока, одетая в нарядное синее платье, бегала вокруг него и кудахтала как курица. Предложения выпить меда, вина, съесть чего-нибудь, присесть отдохнуть и чувствовать себя как дома, сыпались на юношу, как горох из лопнувшего мешка, и доставляли примерно столько же удовольствия. Лин чувствовал себя козявкой, чей камень перевернули любопытные, и испытывал острое желание куда-нибудь спрятаться. Но деньги, обещанные за его помощь, были очень нужны. А дело оказалось действительно щекотливым. На изящной резной лавке возле окна сидела миловидная девушка лет пятнадцати и стыдливо рассматривала носки своих нарядных сапожек. Эйла, кажется, так ее назвала хозяйка дома, имя которой целитель так и не смог запомнить, была единственной дочерью в этой семье, радостью, сокровищем и инвестициям в будущее. Потому что на это сокровище положил глаз один очень знатный господин, который хоть и не отличался завидным богатством, но блистал высоким титулом (на этих словах Квочка, как ее мысленно окрестил Лин, понизила голос) и стал бы идеальной партией для Эйлы. Если бы не одно «но». Бдительная мать, изрядно обеспокоившись, заметила, что у ненаглядной крохи не наступили женские дни.

Эйла, дивная белокожая красавица с нежными завитками золотисто-рыжих волос, россыпью веснушек, трогательно подчеркивающих ее пронзительно синие глаза, и тоненькими белыми пальчиками, которые так и хотелось поцеловать, покраснела и погрузилась в еще более внимательное изучение своей обувки.

А ее мамаша все тараторила и тараторила про честь семьи, непозволительные связи и прочее в том же духе. В конце концов терпение целителя лопнуло.

– Госпожа, мне все предельно ясно. Вы не могли бы выйти? Какой бы ни была проблема вашей дочери, решение ее потребует деликатности.

Квочка захлопнула рот так резко, что ее зубы клацнули.

– Оставить свою дочь наедине… С мужчиной… – испуганным шепотом проговорила она.

Лин утомленно вздохнул.

– Кажется, вы только что битый час распинались о том, что уже недоглядели, так к чему это все? – Он развел руками.

– А вы будете ее, ну то есть… Увидите ее… Ну… Она будет обнажена? – Женщина аж зажмурилась, так ей не хотелось это произносить.

Бедняжка Эйла, казалось, сейчас сожжет и резную лавочку, и добрую половину комнаты, так пылали ее щеки. Но девочка мужественно молчала, не смея перечить ни матери, ни незнакомцу, от которого зависела ее судьба.

Лин сначала внимательно посмотрел на рыжеволосую красавицу, потом на ее иссушенную мать.

– Возможно, этого не потребуется, – сжалился он. – Но выйти вам все-таки придется. Я не могу… работать, когда мне мешают посторонние.

– К-к-конечно, – выдавила из себя хозяйка. – А я пока пойду и… Пойду… – Она выскочила из комнаты и прикрыла за собой дверь.

Лин облегченно вздохнул. Он подошел к девочке и присел перед ней на корточки, стараясь поймать ее взгляд. Эйла казалась ему гораздо младше его самого, такой маленькой, словно их разделяла целая жизнь. И она действительно была на диво хорошенькой. На одно мгновение юноша позволил своему воображению заменить лицо Айнен невинным личиком девушки в своих по-прежнему смущающих воспоминаниях и тряхнул головой, отгоняя наваждение.

– Эйла… Это очень важно. Честно мне скажи, ты была с мужчиной? – Лин взял девочку за подбородок и повернул к себе, чтобы поймать ее взгляд. – Я никому не скажу.

Эйла посмотрела целителю в глаза и смешно зажмурилась, стараясь не плакать.

– Нет, – практически беззвучно выдохнула она. – Нет, но мама мне не верит. Никто мне не верит, и никогда меня не слушает! Нет… Я бы никогда… Я боюсь… – и все-таки заплакала.

Лин подождал, пока прекратятся осадки.

– Я тебе верю. Такое бывает. А теперь встань и постой немного смирно, хорошо? – Он встал на ноги и отступил на шаг, давая девочке возможность распрямиться.

– А больно не будет? – всхлипнула Эйла.

– Нет, я просто посмотрю, что с тобой… Просто посмотрю особенным образом, – успокоил ее целитель.

Он растер пальцы, чтобы разогнать кровь, и несильно прижал их к шее девочки, там, где прощупывался пульс. Закрыл глаза. Кожа Эйлы была теплой и очень нежной, сердце колотилось вразнос, толчками посылая кровь по венам. А еще от нее волшебно пахло: сильно – травами, которыми она мыла свои волосы, и совсем немного – потом. Лин сглотнул и постарался сконцентрироваться на состоянии организма своей подопечной, а не на ее теле. Маленькая частичка парня проклинала Айнен за то, что из-за нее он теперь не мог спокойно, как раньше, смотреть на красивых женщин. Особенно если у них были рыжие волосы.

Эйла была здорова. Настолько, насколько это вообще было возможно, потому что несколько мелких недомоганий Лин вообще не считал проблемой. Ее образ пульсировал розовым и алым, четкий, ровный, без рваных контуров и темных пятен. Конечно, кое-какие процессы можно было бы слегка подтолкнуть, чтобы не заставлять болтливую мамашу девочки нервничать, но можно было бы оставить все как есть.

Лин убрал пальцы с шеи Эйлы и отстранился.

– С тобой все хорошо, – успокаивающим тоном сказал он. – Ты здорова и абсолютно честна.

– Но мама мне не верит, – тихо ответила девочка.

– Я могу сделать так, что скоро к тебе придут женские дни, хочешь? – Лин не считал это такой уж хорошей идеей, но на Эйлу было больно смотреть.

– Хочу. – Она с готовностью кивнула. – Тогда мама не будет больше меня ругать.

– Ну… Хорошо, – целитель смутился. – Но мне нужно… Гм… В общем, мне нужно коснуться тебя там… Ну… Ты понимаешь, к животу…

Девочка опять покраснела как мак. Но потом стиснула зубы, крепко зажмурилась и рывком задрала свои многочисленные юбки.

Хлопковых трусиков с кружевами она не носила.

Лин залился краской, про себя благодаря небеса за то, что Эйла этого не видит, и деликатно прижал ладонь к низу ее живота. Рыжие волосики были нежными, нежнее, чем…

Он закрыл глаза, позволяя работать своему второму зрению, и прикусил язык, чтобы хоть как-то отвлечься. Будь они прокляты, эти чертовы деньги, сколько нервов-то…

– Жарко, – прошептала Эйла.

Лин облизал пересохшие губы.

– Еще немного потерпи, – просипел он.

Это было совсем не сложно: заставить одни вещи работать, а другие – работать быстрее. Но как же все-таки сложно устроен человек! Лин не знал, сможет ли он когда-нибудь объяснить, что делает, и как это работает. У него явно не хватило бы слов.

Работа с собственной силой успокоила его, привычные вещи вытеснили из головы другие, куда более волнующие образы.

– Все, Эйла, я закончил. – Парень встал и отступил на несколько шагов, старательно отводя взгляд, пока девочка поправляла одежду. – Зови маму. Женские дни начнутся завтра или послезватра, все будет хорошо.

Эйла просияла и упорхнула к двери.

Лин посмотрел на свою ладонь, сжал ее в кулак, прогоняя ощущение нежной кожи под пальцами, и тяжело уселся на лавку. Заработок еще никогда не давался ему с таким трудом.

И ради чего он это делал?..

Целитель вздохнул.

Ради своей хозяйки. Ради Айнен.

Хоть было не так уж и поздно, женщина, которая готовила для колдуний еду, уже закрыла свое заведение. Айнен это не смутило, она продолжала настойчиво тарабанить в дверь, пока та не приоткрылась. Несколько минут грохота – и в дверном проеме появилась щель, сквозь которую на Айн уставился испуганный глаз.

– Это всего лишь я, – миролюбиво представилась колдунья, отступив немного назад, чтобы тусклый свет из окна осветил ее лицо.

Женщина сморгнула, потом прикрыла дверь, откинула цепочку и открыла дверь снова, приглашая позднюю гостью войти. Айнен выставила клетку с курицей перед собой и гордо прошествовала в бедно убранную комнату.

– Мне жаль, что я, эээ, помешала тебе. – Айн осмотрелась в поисках места, чтобы присесть. – Но у меня опять проблемы с желудком. Хотелось бы чего-то простого.

– Да, госпожа, – тихо ответила женщина и взяла из рук колдуньи клетку с курицей.

Айнен посмотрела на ее морщинистые руки с красными костяшками пальцев, сплошь покрытые следами от порезов и ожогов, и почувствовала укол вины.

– Я заплачу за лишние хлопоты, – порывшись в кошеле, Айн достала пару монет покрупнее и вложила их в протянутую руку кухарки.

– Спасибо, – так же тихо ответила та, ссыпая деньги в карман передника. – Вы можете зайти позже или подождать тут, пока я буду готовить.

– Подожду тут, – ответила колдунья.

– Тогда присядьте на лавку, а я принесу вам чай. – Кухарка развернулась и ушла в тускло освещенный дверной проем, за которым находилась кухня.

Айнен прошла к окну, под которым стояла старенькая косолапая лавка, и попыталась усесться поудобнее. Бедное убранство комнаты разбудило в ней воспоминания из далекого прошлого, воспоминания, от которых она мучительно пыталась избавиться. Такой же бедный, но чистый дом, стол, у которого, вопреки всем законам логики, под каждую из четырех ножек были подложены щепки, и который все равно шатался, грубые занавески, в порыве отчаянного энтузиазма украшенные вышитыми цветами… Старая, разномастная посуда – зато свою любимую миску можно было с легкостью отличить от остальных. А когда в гости приходили соседи, то мать доставала настоящую ценность – чайник, в котором она заваривала собранные в саду травы. Соседские мальчишки часто набивались в гости, чтобы выпить отвар с бубликами… Один из них… Один из них был белобрысым и ужасно симпатичным с точки зрения одиннадцатилетней Айнен. Колдунья поморщилась и надавила пальцами на глаза, прогоняя видения прошлого. Все это сгорело давным-давно, а пепел развеял ветер. Перед внутренним взором Айн лицо белобрысого соседа сменилось миловидной физиономией Лина. Колдунье нравился Лин. Он был кротким, послушным и делал то, что ему говорили. Айнен слегка тревожило то, какие взгляды он порой бросал на нее, но это были мелочи, сущие мелочи. Мальчишка был полезен. А прелестная внешность, сочное юное тело и полная покорность позволили колдунье наконец устроить свою личную жизнь с полным комфортом и отсутствием претензий со стороны общественности. Да и Эри практически перестала ревновать к такому положению вещей. Жизнь налаживалась.

Размышления колдуньи прервала кухарка – она внесла в комнату поднос с чайником, горшочком меда и чашкой. Айнен с удовольствием втянула носом душистый пар и пересела к столу. Поставив поднос на стол, женщина беззвучно удалилась. Айнен прихлебывала чай, прислушиваясь к происходящему вокруг. Из кухни доносилось тихое бряцанье приборов. Вот с негромким кудахтаньем оборвалась куриная жизнь, вот звучный удар по доске ознаменовал отделение куриной головы от тела… Колдунья поморщилась, думая, как бы ей отвлечься. Аккуратно поставив чашку на стол, она извлекла из внутреннего кармана уже слегка потрепанную записку, которую сорвала с доски возле ратуши. Витиеватый почерк, обещавший золото и драгоценности, радовал глаз. Еще раз пробежавшись глазами по таким приятным строкам, Айн улыбнулась сама себе. Такое событие стоило отпраздновать. Интересно, Лин вернулся или нет?.. Колдунья неторопливо допила чай и развалилась на стуле, погрузившись в сладостные видения. Тихое бряцанье с кухни действовало убаюкивающе. Несмотря на неудобный стул и окружающую обстановку, Айнен уснула.

Ей снился сон.

Она шла босиком по огромному зеленому полю, приминая тонкие ростки пшеницы, мягкие и нежные. Поле было громадным: молодая зелень терялась в сизой дымке у самого горизонта. Колдунья беззвучно ступала по травяному покрову, не нарушая плотную тишину, накрывшую поле. Вдруг раздался грохот, похожий на далекий гром. Грохот все приближался, и на краю поля показался гигантский всадник. Он казался вырезанным из глыбы снега, от сияющей белизны ломило глаза. Айн почувствовала, как вздрогнула земля под ее ногами, и попятилась. Мужчина расхохотался, воздевая руку к небу, и от него пахнуло холодом. Как круги на воде от брошенного камня, от него потекли волны останавливающей сердце стужи. Айнен развернулась, пытаясь сбежать, но мягкая трава под ногами превратилась в тысячи крошечных, скованных льдом лезвий. Колдунья упала на колени, и лед окутал ее тело. Она попыталась крикнуть, но белый всадник подъехал к ней, и копыта его лошади раскололи ледяное тело колдуньи. И вот уже ее голова лежит на серебряном блюде в центре богато украшенного стола…

Айнен снова попробовала закричать, и на этот раз у нее получилось. Дернувшись всем телом, колдунья свалилась со стула, продолжая вопить во все горло. В комнату влетела перепуганная кухарка.

– Госпожа, что случилось? Вы в порядке?

– Плохой сон, – сипло ответила Айн. – Кажется, все нормально.

Она попробовала встать, но затекшие от спанья в неудобной позе ноги не послушались, и колдунья опять упала на пол.

– Вам помочь? – кухарка неуверенно шагнула в сторону Айнен.

– Нет-нет, я сама. – Справившись с онемевшими ногами, колдунья встала, поставила стул на место и снова села на него. – Извини, что напугала.

Женщина кивнула и снова удалилась на кухню.

Айнен нахмурилась. Радужного настроения как не бывало.

Записка, лежавшая на столе, уведомила Айнен в том, что ее подруга собралась провести ночь в другом месте. Колдунья вздохнула – ей было скучно. Солнце давно зашло, а ни Эри, ни Лина не было под боком. Вздохнув еще раз, Айн смяла записку, положив на ее место объявление о найме. Потом достала из тайника изрядную сумму денег и переложила в свой кошель.

– Ну и ладно, – буркнула себе под нос колдунья. – Значит, сама отпраздную.

Она скинула простую походную одежду и достала из мешка нарядную рубаху и камзол. Переодевшись, Айнен застегнула свой плащ роскошной фибулой с двумя изумрудами и завертелась перед зеркалом, выгибая тело в соблазнительных позах. Чуть нахмурилась, расшнуровала вырез рубахи, дав свободу роскошной груди, хмыкнула и упорхнула из дома, оставив комнаты в состоянии полного беспорядка.

Хоть городок и не отличался размерами, несколько пристойных заведений тут все-таки было. Качество заведения Айнен обычно оценивала по количеству разнообразных напитков, которые можно было поджечь. Жидкости попроще, вроде банального пива или вина, давно перестали ее забавлять. Конечно, пагубное пристрастие к дорогим и крепким настойкам сильно било по кошельку, так что колдунья уже больше месяца не притрагивалась к спиртному, но будущий найм развязал ей руки, так что она без зазрения совести устремилась к живительным источникам. Айн даже не сомневалась в том, что награда, обещанная лордом Гилбертом, уже у нее в кармане. Даже если в округе и болтались какие-то маги, которые могли увидеть объявление, то они точно не рискнут вступить в противостояние с Огненной Ведьмой и ее компаньонкой. Ну а заурядная междоусобица тем более не представляла угрозы.

Слегка припрыгивая от нетерпения, Айнен добралась до борделя под названием «Белка и удав». Крупный мужчина, гарантировавший заведению мир и покой, меланхолично изучил колдунью из-под полуприкрытых ресниц и кивнул, разрешая войти.

Помещение встретило Айн плотной стеной шума и запахов, причем некоторые из ароматов недвусмысленно говорили о том, что здесь действительно можно разжиться забористой настойкой. Пока колдунья вертела головой, решая, куда бы ей направиться, к ней подбежали три юные девицы, одетые в чулки и короткие шелковые халатики, подчеркивающие привлекательный рельеф их женственных тел.

– Госпожа, чего вы желаете? – прощебетала одна из них.

– Мы поможем вам, госпожа. – Вторая захлопала ресницами, раздвигая напомаженные губы в хищной улыбке.

– Но нужен задаток. – Третья изящным жестом протянула руку.

– Ммм, да, задаток, конечно. – Айнен оторвала взгляд от выглядывавшего из выреза халатика соска средней девицы и запустила руку в кошель. – Я хочу выпить в приятной компании. Кхорр, может быть, или янтарную росу…

Одна из девушек легким движением выхватила протянутые монетки из руки колдуньи, а остальные две нежно обняли ее за плечи.

– Может быть, слезы фей, госпожа? – томно прошептала одна из них Айнен на ухо.

– То, что нужно, дорогая. – Айн игриво щипнула ее за попку, отдаваясь на волю своих проводниц.

Колдунью усадили за небольшой столик в углу, полускрытый от посторонних глаз ажурной ширмой, и принесли ей небольшой глиняный кувшинчик, покрытый цветной глазурью.

– Что-нибудь еще, госпожа? – Девушка, встретившая Айнен у входа, наклонилась к ней, позволив своей груди выпасть из выреза.

– Принеси сырную тарелку, милая, и не убегай далеко. – Колдунья положила на стол три серебряных монетки.

– Сию минуту, госпожа. – Девушка улыбнулась и исчезла, торопясь выполнять заказ.

Айнен залпом выпила бокал слез фей – крепкой настойки на корнях и ягодах – и с удовольствием зажмурилась. Девица, которая ей приглянулась, обещала сделать вечер действительно приятным. Тонкие каштановые волосы, округлое лицо, карие миндалевидные глаза и литая фигурка, которую практически не скрывал нелепый оранжевый халатик, – все это пришлось ведьме по вкусу.

Девушка вернулась быстро. В ее руках тихонько позвякивал поднос с парой пестрых кувшинов и богатой коллекцией сыров на блюде.

– Иди сюда, родная. – Айнен поманила девушку пальцем, второй рукой наливая настойку в бокал. – Как тебя зовут?

– Тэн. – Девушка улыбнулась и уселась у кресла колдуньи.

– Давай выпьем, Тэн! – Колдунья протянула красавице бокал, а сама ухватила кувшинчик.

– Конечно, госпожа. – Грациозно выгнувшись, Тэн приняла бокал и понюхала его содержимое. Удивление отразилось на ее лице.

Айнен рассмеялась.

– Крепкое, да? Пей! – Она положила руку девушке на плечо и опрокинула содержимое кувшинчика себе в рот.

Тэн поспешно проглотила содержимое бокала и закашлялась.

– Ну-ну, все не так плохо, – ухмыльнулась Айнен. – Иди сюда, я тебя пожалею… – Она притянула хрупкую девушку и усадила ее себе на колени. Тэн прижалась к колдунье всем телом и поцеловала ее в шею.

Айнен проснулась от того, что у нее затекла рука. Новая знакомая, лишившаяся халатика и чулок в результате событий, которые колдунья совершенно не помнила, мирно посапывала на ее плече. Айн окинула себя критическим взглядом и, обнаружив всю свою одежду на прежних местах, горько и разочарованно вздохнула. Она снова забыла, что не каждый так профессионально пьет, как она. Аккуратно переместив Тэн со своего плеча на кресло, колдунья подобрала ее халатик с пола и накрыла девушку. Поборовшись с собой, она извлекла из кошеля еще одну серебряную монету и вложила Тэн в ладонь. Девушка что-то простонала и сжала пальцы. Айнен ухмыльнулась.

В «Белке и удаве» ей понравилось, но огонь, разожженный спиртным и компанией соблазнительной девицы, требовалось чем-то загасить. В сознании всплыл образ светловолосого целителя, и колдунья улыбнулась. Объятья Лина – это именно то, в чем она сейчас нуждалась. Жаль только, что мальчишку нечем подпоить. Айн двинулась к выходу из борделя. По пути к ней подскочил коренастый мужчина в неуместно богатых одеждах и потребовал плату за напитки и сыр. Подивившись неожиданной проворности мужичка при его нелепой комплекции, ведьма, не считая, сунула ему несколько крупных монет и выскочила на свежий воздух.

В свой временный дом она направилась так же стремительно, как некоторое время назад – на поиски приключений. Бросив взгляд на светлеющее небо, колдунья поняла, что уже далеко за полночь.

Жилище встретило Айнен неожиданным порядком. Ведьма улыбнулась: только Лин мог его навести. Поднявшись по лестнице, она тихо вошла в его комнату. Юноша спал, завернувшись в одеяло, как в кокон. Колдунья беззвучно разулась, сняла плащ и положила его на стул, избавилась от штанов, потом от белья. Оставшись в одной рубашке, она подкралась к спящему целителю. Бережно, стараясь не потревожить юношу, Айн распутала одеяло и стянула его в сторону. Лин, нагой и беззащитный, съежился от внезапного холода, и это движение еще больше раззадорило колдунью. Присев на край кровати, она подхватила свои волосы, чтобы не мешали, склонилась над юношей и медленно провела языком по его животу, опускаясь к паху. Лин застонал и распахнул глаза.

– Госпожа? – сипло спросил он.

– Тшшшш. – Айнен поцеловала целителя в низ живота и нежно провела пальцем по напрягающейся плоти, потом склонилась еще ниже и облизала его член целиком. Лин напрягся, но не посмел и двинуться с места. – Хороший мальчик, – выдохнула колдунья и с ногами забралась на кровать. Она облизала палец и медленно провела им от ключицы до бедра Лина, заставив сердце мальчишки биться вразнос.

Айнен всегда забавляла та смесь страха и вожделения, что появлялась в глазах Лина в такие моменты. Этому было просто невозможно противостоять. Раскинув ноги, колдунья оседлала юношу и рукой подтолкнула его достоинство в нужном направлении. Лин сжал простыню в руках и выгнулся, загоняя свою плоть как можно глубже, Айнен ответила стоном. Вскоре им удалось поймать ритм, который удовлетворял обоих. Скрип кровати и стоны нарушали тишину до самого рассвета. Наконец, насытившись друг другом, любовники без сил уснули на сбитых простынях.

Айнен разбудил звук открывшейся двери. Эринан заглянула в дверной проем, проверяя, все ли дома. Встретившись глазами с Айн, она улыбнулась. Айнен слегка развернулась – Лин спал рядом, обняв ее за талию. Эри прошла в комнату, склонилась над своей возлюбленной и поцеловала ее.

– Не буди его. Я видела записку. Сегодня отдохнем и завтра поедем, – прошептала она.

– Хорошо, – ответила Айнен со слегка смущенной улыбкой. Как следует расспросив местных, колдуньям удалось узнать, где находится замок Гилберта. Ехать до него предстояло несколько дней, но дорога была легкой и необременительной. Наемницы торопились – кутеж Айнен пробил существенную брешь в их финансах, и ее срочно следовало залатать. Лин всю дорогу был необычайно молчалив. На все вопросы отвечал односложно, бросая загадочные взгляды то на Айнен, то на Эри. В итоге женщинам это порядком надоело, и они оставили целителя в покое.

К полудню третьего дня на горизонте появился замок, подходивший под описание убежища Флокса. Небольшой, но хорошо укрепленный форт стоял на холме, возвышаясь над деревенькой. Одинокая башня поднималась над стенами укрепления; наверняка с нее прекрасно просматривались все окрестности замка. Приблизившись к деревне, колдуньи обнаружили все признаки междоусобицы благородных соседей: дома были заколочены, на улице – ни души, а тишину нарушал только щебет птиц.

– Похоже, что лорд Гилберт действительно заботится о своих подданных, – с легким удивлением сказала Айнен, когда копыта ее скакуна ступили на утрамбованную пыль деревенской площади.

– Это не похоже на паническое бегство, – согласилась Эринан. – Неужели Гилберт действительно открыл ворота замка для крестьян? Нечасто такое увидишь.

Лин окинул заброшенную деревню долгим задумчивым взглядом, и его охватило нехорошее предчувствие.

– Поехали, – буркнул он. – Будет лучше, если мы попадем в замок до вечера.

Целитель послал лошадь вперед, надеясь, что колдуньи последуют за ним без лишних разговоров. Когда всадники достигли середины подъема, стала понятна причина, по которой жители деревни покинули свои дома. У северного склона раскинулся солидный палаточный городок, укрепленный по всем правилам временного форта.

– Смотри-ка, они вовсю готовятся к осаде. – Айнен натянула поводья. – Похоже, что дело нешуточное.

Она спешилась, стянула перчатку и приложила ладонь к земле. Почва никак не ответила.

– Нормальное место, ничего особенного, – поделилась она со спутниками. – Да и лагерь ребята разбили в очень выгодном для нас месте. Равнина – хоть в мяч играй.

– Странно… – Эринан озиралась по сторонам, придерживая гарцующую лошадь.

– Да нет, нормально. – Айнен отряхнула ладонь о парадный плащ и снова надела перчатку.

– Я не о том. Осаждающие вроде как люди с мозгами. Но где тогда их разведчики?

Словно в ответ на ее слова из кустов у обочины раздался тихий шорох и свистнула тетива. Если бы стрелку повезло больше, стрела прошила бы Эринан горло. Но стрелку не повезло. Стрела раскололась о незримый щит, который создавали зачарованные камни на одежде колдуньи. Эри развернулась и посмотрела на осколки.

– Лин, он твой, – жестко сказала она.

– Что? – взвизгнул юноша. – Нет!

– Просто останови ему сердце, он совсем недалеко, – приказала колдунья.

Из кустов донесся гораздо более громкий шорох, свидетельствующий о том, что обнаруженный разведчик удирает.

Лин посмотрел на Айнен, которая пожала плечами, потом на Эри – его глаза были полны смесью обиды и испуга – и послал лошадь в галоп, направившись к стенам замка.

Колдуньи проводили юношу взглядом и переглянулись.

– Я могу шибануть, но тогда задену тот сад и сарай. – Айнен взобралась на лошадь. – Невежливо так относиться к имуществу будущего нанимателя. Давай ты.

Эри скривилась, соскочила на землю, лихо сдернула перчатку и положила ладонь на дорогу. Откуда-то с поля донесся короткий вскрик.

– Чуть не ушел, – констатировала ведьма, возвращаясь в седло. – Надо торопиться.

Они нагнали Лина у самых ворот замка. Тот успел спешиться и разговаривал со строгим седовласым мужчиной.

– …Мы узнали, что вам требуется магическая помощь, и приехали сюда. По объявлению. – Целитель яростно жестикулировал, пытаясь добиться хоть какой-то реакции собеседника. Судя по ее отсутствию, мужчина не был впечатлен внешностью Лина. Но, когда Эри и Айнен подъехали ближе, ситуация радикально изменилась. После того, как мужчина увидел ведьм, его словно подменили.

– Прошу прощения, господин, дамы, у нас тут военное время вроде как. – Он попятился к маленькой дверце, из которой до этого вышел. – Мы должны быть осторожны.

Он внимательно осмотрел компаньонок с ног до головы, особое внимание уделив роскошной вышивке камнями на парадных плащах ведьм, их одежде, включавшей в себя штаны, и скромной броши целителя.

– Могу ли я попросить вас продемонстрировать свое искусство? – Казалось, голосом мужчины можно было исцелять раны.

Айнен скривилась, подобрала с земли камешек и сжала его в ладони. Мгновенное напряжение, и капли расплавленного стекла стекли с ее пальцев в пыль.

– Так мы берем замки штурмом, – с оттенком угрозы в голосе прокомментировала она свое действие.

– Я – управляющий лорда Гилберта, и я приглашаю вас войти, – скупо улыбнулся мужчина. – Простите мое недоверие, но несколько шарлатанов, привлеченных наградой, уже пытались проникнуть в замок.

Он сделал знак рукой, и из-за двери вышли двое ребят в доспехах.

– Мои люди позаботятся о ваших лошадях. Мы не будем открывать ворот, а воспользуемся секретным въездом… Который, как вы понимаете, секретен. – Управляющий выдал еще одну натянутую улыбку. – Прошу, пройдите за мной.

Наемники передали поводья людям Гилберта и зашли в дверцу. За их спинами ее моментально захлопнули и заложили толстыми засовами.

– Проходите. – Управляющий повел своих гостей через внутренний двор. – Слуги уже готовят комнаты. Лорд Гилберт примет вас незамедлительно.

Несмотря на такой энтузиазм компании удалось отдохнуть и перекусить. Слуги расселили их отдельно – Лину досталась собственная комната. Юноша чувствовал себя брошенным, меряя шагами огромное, по меркам сельского мальчишки, помещение. Однако через некоторое время ему надоело топтать ковер, и он принялся изучать содержимое подноса, оставленного на столе. Если вино оставило его равнодушным, то сласти и сушеные фрукты привели в полный восторг.

Айнен и Эри потратили свободное время на то, чтобы переодеться и привести себя в порядок. Лето в этом году выдалось жарким, и в парадных плащах ведьмы обливались потом. Сменив одежду на более легкую и скромную, колдуньи освежились и разлеглись в креслах, ожидая приглашения хозяина. Вечер неторопливо накрывал замок.

Наконец раздался долгожданный стук в дверь.

– Прошу вас, мистресс, лорд Гилберт ждет. – Управитель услужливо открыл дверь, приглашая ведьм следовать за ним. В коридоре уже ждал слегка смущенный Лин. Он тоже переоделся после дороги и распустил пышный хвост своих светлых волос, которые всегда собирал во время поездок. Айнен скользнула по нему взглядом, слегка улыбнувшись про себя. Кто бы мог подумать, что ее симпатичный спутник труслив, как девчонка?

Подъем на верхний этаж башни отнял неожиданно много времени и сил. Привыкший к своему замку управитель даже не запыхался, а колдуньям пришлось переводить дыхание. Наконец двери в покои лорда распахнулись. Их встретил приятный пожилой мужчина, жестом приглашая войти. Управляющий бесшумно испарился, оставив магическую братию наедине со своим господином.

– Мистресс, господин… Я рад нашему знакомству, несмотря на печальные обстоятельства, которые ему способствовали. – Лорд Гилберт измученно улыбнулся. – Вы можете перекусить, пока я расскажу вам о сути дела. Но сначала я бы хотел узнать ваши имена.

– Я – Айнен Огненная Ведьма, а это Эринан и Лин, мои спутники, – ответила за всех колдунья.

– Лин не похож на обычного наемника, – осторожно заметил лорд.

Юноша покраснел и потупился.

– Лин – наш целитель. В бою от него мало толку, – насмешливо ответила Айнен.

– Целитель? – переспросил Гилберт. – Это очень хорошо… Садитесь за стол.

Поскольку гости успели хорошо проголодаться, пренебрегать приглашением они не стали. Удостоверившись, что Лин и колдуньи уже трапезничают вовсю, лорд Гилберт уселся в стоящее подле окна кресло, переплел пальцы и опустил глаза.

– Мы всегда ладили с лордом Орвином. Но некоторое время назад у него передохла вся скотина на продажу, а меня мор не тронул. Орвин заподозрил, что это моих рук дело. К сожалению, разговоры ни к чему не привели. Его люди начали красть мой скот. Те воры, которых мы поймали, были повешены. После этого он пошел на мои земли войной. Людей у него больше, чем у меня. Хоть мы можем долго держать осаду, скоро придет пора собирать урожай, да и о скотине нужно позаботиться. Создавшаяся ситуация неприемлема. Мы уже начинаем терять поголовье.

Лорд поднял глаза на ведьм, ожидая реакции.

Айнен эта история не тронула, но работа есть работа.

– Жаль, что так получилось. Мы поможем вам разобраться с этой проблемой. Но наши услуги стоят недешево. – Колдунья блистательно улыбнулась.

– Я знаю об этом. Я слышал, что маги предпочитают хорошие самоцветы. – Лорд встал с кресла и подошел к тяжелому шкафу. Запустив руку внутрь, он извлек небольшой бархатный мешочек, перевязанный серым шнурком.

– Эти камни я приготовил для того, кто избавит меня от банды под моими стенами. – Гилберт бережно протянул рыжей ведьме мешочек. Айнен развязала шнурок и высыпала камни на ладонь. Самоцветы заискрились в ее руке. Самым роскошным был сапфир величиной с перепелиное яйцо. Остальные камешки казались мелкими на его фоне, но не уступали по качеству. Колдунья аккуратно взяла сапфир двумя пальцами и прислушалась к своим ощущениям. Камень был великолепным. Он звенел в руке, как горный ручей. Прихватив его и еще несколько крупных рубинов, женщина положила их себе в карман, вернув остальные камни владельцу.

– Это задаток. Остальные мы заберем позже.

– Хорошо. Мистресс, я бы попросил вас приступить к делу как можно скорее. Если вы сможете сделать все завтра утром… – Лорд переводил взгляд с одной колдуньи на другую.

Айнен посмотрела на Эри, та кивнула.

– Да, конечно, мы сможем. На рассвете…

– Может, ближе к полудню? Мне бы хотелось, чтобы все видели это. Пусть схватка послужит уроком окружающим.

– Хорошо, ближе к полудню, – с легким удивлением согласилась Айнен. Такой подход был ей нов.

– И я бы хотел, чтобы целитель остался со мной. Я так понимаю, что он вам не очень полезен, а меня одолевает одна изматывающая хворь. – Голос лорда дрогнул.

Айнен и Эри посмотрели на Лина.

– Я согласен! – поспешно ответил юноша.

– Тогда договорились, – так же удивленно ответила Айнен.

– Прекрасно. Добрых снов, господа. И будьте осторожны…. – Лорд Гилберт лично открыл дверь, призывая гостей покинуть его комнату. В коридоре их ждал управляющий с парой канделябров. Он провел целителя и колдуний в их комнаты.

Сытые и уставшие колдуньи быстро провалились в сон.

Лин долго ворочался в холодной постели, но вскоре и его поглотили сновидения.

Когда дверь в его комнату скрипнула, юноша даже не проснулся. Ему снилось, что он гулял по воскресной ярмарке, а горожане приветствовали его как героя. Темный силуэт склонился над кроватью целителя и прижал к его лицу влажную тряпку. Лин вдохнул, и пестрая карусель сновидения сменилась чернотой.

Гилберт стоял у окна. Он не спал всю ночь, ожидая новостей. Наконец раздался стук в дверь, и в комнату вошел его управляющий.

– Получилось? – коротко спросил лорд. Управляющий кивнул.

– Хорошо. – Гилберт отошел к своему рабочему столу и достал оттуда маленький кошель, бумагу, перо и чернильницу. – Когда ведьмы уедут, отвези парнишку в порт и посади на корабль до Сола. Он очухается, когда корабль уже будет в море. – Лорд откупорил чернильницу и опустил в нее перо.

– Хорошо, господин.

– И передай ему это… – Лорд написал несколько слов на бумаге, сложил ее и спрятал в кошель. – Ему пригодится. Пусть Уош и Латмер помогут тебе. Капитану корабля заплатишь отсюда.

Из стола появился еще один небольшой кошель.

– Да, господин. Никто больше не узнает об этом. – Управляющий забрал оба кошеля, поклонился и вышел из покоев.

Лорд Гилберт упал в кресло возле окна и сжал пальцами виски.

– Простите… – прошептал он. – Это все, что я могу сделать…

Брин гнал лошадь изо всех сил. Хозяин срочно призвал его во владения лорда Гилберта. На этот раз для передачи сообщения он воспользовался колдовством – нерушимая печать обладала рядом полезных свойств, облегчающих контроль за попавшимся в эти сети. Явление Роу во сне испугало стекольщика до полусмерти – маг редко прибегал к магическому вмешательству. Значит, Брину придется нестись быстрее ветра. Благо, после того как стекольщик пополнил свой арсенал стеклянными болтами, он покинул успевшую ему надоесть деревню Рихара и поселился в довольно крупном городке, от которого до Рокнеста было всего три дня пути. Но его лошадь была сильно нагружена, и требовались остановки, чтобы отдохнуть. Мужчина не хотел загнать несчастную кобылу раньше времени и тащить оружие и снаряжение на своем горбу. В очередной раз устроив привал, Брин взмолился небесам, чтобы они помогли ему успеть вовремя. Видимо, его молитвы были услышаны, так как стекольщик успел добраться до места к назначенному сроку. На исходе третьего дня показалась одинокая башня Рокнеста, которую было невозможно ни с чем спутать. Брин поторопил кобылу.

До лагеря, раскинувшегося в миле от стен замка, стекольщик добрался глубокой ночью. На подъезде его встретила группа разведчиков, которая контролировала подъезды к временному укреплению. Встреча получилась не слишком теплой, но, как только Брин назвал свое имя и предъявил стеклянное оружие, его мигом доставили к самому главному. Главный представился Вимсом, командующим наемников, и бойко отрапортовал, что лорд Роу рассказал ему обо всех подробностях плана. Стекольщик едва сдержался, чтобы не спросить, в курсе ли командир, что после этой авантюры у него вряд ли останется кем командовать.

– Для вас уже готовят палатку, мастер Брин, – деловито рассказывал Вимс. – Она стоит на юге лагеря, чуть в стороне, чтобы любопытные не лазили. Мои люди перенесут ваши вещи туда. Шпионы лорда Роу доложили, что колдуньи уже покинули город и будут здесь в течение нескольких дней. Вы можете потратить это время на отдых и осмотр местности. Земля здесь ровная, но чуть севернее есть могильный холм, который слегка возвышается над полем. Очень хорошая позиция для стрельбы.

Командир улыбнулся, и Брин ответил ему тяжелым взглядом. Он вспомнил себя таким же молодым, бойким и уверенным в себе, и ему стало горько. Вимсу повезло, скорее всего, он умрет до того, как успеет замарать свою душу настолько, что жить станет тяжело.

Отказавшись от предложенного ужина, стекольщик отправился в свою палатку спать. От нарастающей тревоги уснуть не удавалось, и Брин вертелся на жестком матраце до тех пор, пока небо не посерело, а хор ночных насекомых не сменился чириканьем птиц. Под эту радостную симфонию мужчине все-таки удалось задремать, но спал он не долго. Шум просыпающегося лагеря разорвал тонкую пелену сновидений. Голодный, хмурый и злой Брин отправился на поиски завтрака. Но и здесь его не оставили в покое. Едва он сделал несколько шагов от палатки, как подтянутый юноша в неплохих доспехах окликнул его и сказал, что Вимс уже ждет стекольщика в своей палатке. Изо всех сил надеясь, что поводом к встрече будет не что иное, как горячий завтрак, Брин побрел на встречу. К счастью, его надежды сбылись – командир ждал гостя за накрытым столом. Но от жизнерадостного энтузиазма наемника мужчине стало горько, и кашу со свиными сосисками он ковырял без особого аппетита.

– После завтрака мы пойдем посмотреть могильный холм, – улыбаясь во весь рот, заявил Вимс. – Мои люди подготовят несколько манекенов, чтобы вы могли потренироваться.

– Забавное будет приключение, да? – хмуро поинтересовался Брин.

– Это работа, а не приключение, – снисходительно ответил командир. – Довольно необычная, но я получил четкий план действий. Мне бы не хотелось разочаровывать лорда Роу.

Брин вспыхнул. Как этот юнец смеет поучать его?

Хотя, глядя правде в глаза, Вимса нельзя было назвать юнцом. Да, он был моложе стекольщика, но и только. Подтянутый, чисто выбритый, со шрамами на руках, командир наемников производил солидное впечатление. И, возможно, Брин бы впечатлился, если бы не знал, какова жизнь наемника. Но, несмотря на антипатию, которую вызывал у стекольщика этот бравый вояка, мужчина не мог не признать, что его хозяин выбрал отличных людей для воплощения своего плана.

Как только Брин закончил завтракать, в палату вошло несколько бойцов. Они были одеты в легкие доспехи и вооружены луками и короткими мечами. Один из наемников держал арбалет стекольщика и колчан с болтами. Брин любил свой арбалет. Он был несколько тяжелее тех, что массово делали оружейники, с ложем из полированного дерева и тугой тетивой. Невзирая на отсутствие украшений, эта вещь выглядела такой дорогой; таковой она и являлась. Смертоносное и стремительное оружие – ничего лишнего. Хорошую кольчугу этот арбалет пробивал со ста шагов, а у бездоспешных противников шансов не было вовсе…

Стекольщик едва не скривился, принимая свое оружие.

В полном молчании команда двинулась за пределы палаточного городка. Брин вертел головой, пытаясь понять, что же помешало ему заметить наступление лета. Под ногами колыхалась высокая сочная трава, перемежающаяся скромными луговыми цветами, гудели насекомые, над головой порхали птицы. Солнце, которое еще не высоко поднялось над горизонтом, уже припекало макушку. Внезапно стекольщик остановился, вызвав замешательство у сопровождающих. Он закрыл глаза и вдохнул полной грудью, наслаждаясь запахом разогретых трав. Щемящая горечь захлестнула его душу. Цепному псу зима и лето – все едино.

Умиротворение покинуло мужчину, и он зло сплюнул в траву и рыкнул:

– Где этот проклятый холм?

Сопровождающий махнул рукой куда-то влево, но стекольщик уже и сам разглядел макушку насыпи. Холм выглядел невысоким, но это была иллюзия. Из-за равнинной местности казалось, что он ближе, чем было на самом деле. Когда наемники дошли до места, солнце порядком поднялось. Парни, которые тащили манекены, совершенно выбились из сил, хотя старались не показывать этого. Брин оставил их отдыхать, а сам полез на курган. Обзор с его вершины открывался отличный. Казалось, что отсюда до стен замка рукой подать, хоть на самом деле по прикидкам стекольщика расстояние было не меньше тысячи шагов. Сам холм зарос низкой травой и колючками, так что стрелок на нем был так же открыт взглядам, как и его мишени. Брин подавил зарождающееся волнение – хозяин должен был все предусмотреть. Обязан был.

Пока мужчина обследовал курган, наемники установили манекены. Один из бойцов поднялся к Брину.

– Вы можете стрелять, мастер Брин. Мы поставили чучела в ста, ста пятидесяти и двухстах шагах от холма, – отрапортовал юноша.

– Почему вы думаете, что колдуньи будут стоять именно там? – поинтересовался стекольщик.

– Мы выстроим свои силы так, что это будет единственное удобное место для атаки. Мы изучили их манеру боя.

– Многие из ваших людей могут погибнуть, – рассерженный самоуверенностью наемника Брин высказал то, о чем раньше не говорил вслух.

– Только в случае вашего провала. – Юноша позволил себе скупую улыбку. – Если у вас все получится, мы обойдемся минимальными потерями. Вы не хотите испытать свой арбалет прямо сейчас?

Брин поджал губы и отошел от юноши. Для пристрелки он взял с собой обычные металлические болты, равные стеклянным по весу. Повозившись с тетивой, стекольщик уложил болт в ложе и тщательно прицелился. Тетива коротко тенькнула, и дальний манекен опрокинулся от силы удара.

– Нам надо будет в Эрхил заехать, как закончим тут. – Эринан перебирала содержимое своего сундучка.

– Зачем? – Айнен достала из мешка два легких платья. День обещал быть жарким, и ей не хотелось преть в штанах.

– Я оставила там запасной сундук на всякий случай. Думаю, после того как мы решим проблему Рокнеста, нам лучше убраться с этих земель на некоторое время. – Колдунья достала из сундучка два кровяных шарика на цепочках, два крохотных серебряных пузырька и иглу. – Дай руку.

Айн протянула ладонь подруге, и та уколола ее в палец.

– Раз у нас нет времени толком подготовиться, я налажу связь так. – Эри собрала по капле крови подруги в каждый из пузырьков, после чего проделала то же самое со своей рукой. – Что-то мне подсказывает, что сегодня придется объединить наши силы.

– Земля тут никакая, а пространства много. – Айнен облизала палец и продолжила одеваться. – Я думаю, что сойдет Рассветный Лебедь или Звезда Мельхиора.

– Там не настолько много народу, чтобы зажигать Звезду, – покачала головой Эринан.

Она прикрепила серебряные колбы к цепочкам с кровяными шариками и отдала одну из них компаньонке.

– У меня еще есть один. – Рыжеволосая колдунья застегнула цепочку на шее.

– Лишним не будет, – отрезала Эри. Она защелкнула свой сундучок и спрятала в мешок с одеждой. Увидев на кровати платье, женщина вздохнула, но переоделась по примеру Айнен. – Где твои камни? Без щита мы никуда не пойдем.

Айн помахала рукой с зажатым в ней кушаком – тот был вышит мелкими рубинами. Демонстративно развернув его перед подругой, колдунья дважды обернула кушак вокруг пояса и завязала крепким узлом. Эри вздохнула и надела на платье кафтан. Она не любила ходить под жарким солнцем с голыми руками.

– Ты готова? – Айнен уже пританцовывала от нетерпения.

Эринан бросила на женщину хмурый взгляд и еще раз окинула взглядом комнату. Колдунью не покидало ощущение, будто она что-то забыла, но она никак не могла понять что.

– Ладно. Я готова, пошли.

Ведьмы вышли из комнаты. За дверьми их уже ждал управляющий замка.

– Мистресс, солдаты уже ждут вас. – Он поклонился.

– Подождут минутку. Я хочу проверить, как наш целитель, – ухмыльнулась Айнен.

Она обошла мужчину и подошла к соседней двери. Тихонько приоткрыв ее, колдунья убедилась, что Лин крепко спит. Юноша перевернулся и застонал, словно почувствовав ее взгляд.

– Отдыхай, чертов счастливчик, – прошептала колдунья, тихо прикрыв за собой дверь. – Пошли.

Каменный пол холодил ступни. Ведьмы успели продрогнуть, пока их выводили во внутренний двор. Там было тесно – несколько десятков вооруженных гвардейцев Гилберта и несколько сотен ополченцев разместили на площади, которая была явно мала для всех.

От толпы отделился пожилой мужчина в чуть более дорогих доспехах, чем у всех остальных.

– Авель, – представился он, приблизившись к наемницам. – Я – командир гвардии лорда Гилберта. Мои люди будут защищать вас.

– Передаю вас мастеру Авелю. – Управляющий поклонился и молниеносно исчез из поля зрения.

Ведьмы переглянулись.

– Сколько человек против нас? – спросила Айнен.

– От трехсот до пятисот, мистресс. Точнее сказать не могу. – Командир скривился. – Их больше, чем нас, в лучшем случае вдвое.

– После того, как мы закончим, вам останется только добивать раненых, – самодовольно ухмыльнулась Айнен.

Авель вежливо кивнул.

– Строиться! – гаркнул он своим людям. Двор стал похож на растревоженный муравейник. – Выходим, когда будете готовы, – уже нормальным голосом сказал командир колдуньям.

– Мы готовы, – ответила Айнен, беря подругу за руку. – Пусть ваши люди ведут нас. Мы не успели изучить местность.

Авель кивнул.

Тут и там раздавались короткие окрики. Солдаты Гилберта пытались выстроиться в боевой порядок, часть гарнизона занимала позиции на стенах над воротами, чтобы предотвратить любые неприятности, где-то вращались механизмы, открывавшие тяжелые створки. Наконец каждый сообразил, что он должен делать. Ворота распахнулись, и бойцы вышли наружу.

Было очень жарко.

– Люди Орвина стоят там. – Авель махнул рукой куда-то в сторону. – Вероятно, им удалось узнать, что с той стороны стена замка в плохом состоянии.

– Идем, – поторопила его Эри.

Колонна двигалась очень медленно. Ополченцы то и дело путались и отставали, добавляя происходящему неразберихи. Противник сгруппировался возле невысокого холма. Солдаты врага выстроились в такие аккуратные шеренги, что Айнен не сдержала смеха.

– Глянь, как они стоят, – воскликнула она. – Будто приглашают меня шарахнуть Лебедем. Посмотри, всех накроет.

– Не будь такой самоуверенной, – одернула ее Эри.

Но она не могла не согласиться, что люди противника выстроились, как бычки на бойне. Эри не особенно разбиралась в военном искусстве, чтобы понимать, насколько выгодна или не выгодна такая позиция в бою с обычными людьми, но выстроиться широкой шеренгой на открытом поле в сражении со стихийным магом означало верную гибель.

Люди Гилберта неторопливо топали в сторону противника, разворачивая ряды так, чтобы оказаться между холмом и замком.

– Там какие-то уроды на холме, – внезапно сказала Айнен. – Смотри.

Эри сощурилась и разглядела головы, выглядывавшие из травы на верхушке кургана.

– Вражеская разведка, мистресс, – прокомментировал Авель. – Они должны докладывать своим командующим о ходе боя. Не думаю, что их стоит бояться. Но мои люди проследят за ними. У вас хорошее зрение, мистресс.

– Странно, что я не почувствовала их… – протянула Эри.

– Они далеко, – успокоила ее Айнен.

Силы противников постепенно сближались. Внезапно со стороны нападавших почудилась какая-то возня. В воздух взвилось несколько сотен стрел.

– Щиты! – крикнул Авель.

Айнен и Эри переглянулись.

– Пришло время для небольшого представления, – ухмыльнулась рыжая. Она глубоко вдавила ноги в почву, отведя свободную руку в сторону. Эринан сделала то же самое, крепко стиснув пальцы возлюбленной. Ведьмы закрыли глаза.

Пряди силы, до сих пор болтавшиеся без нужды, внезапно ожили. Они стали плотнее и шире, вытянулись и накрыли солдат Гилберта невидимым обычному глазу шатром. Ополченцам повезло меньше – до них шатер не дотянулся, но они и не служили основной мишенью. Стрелы ползли в бесцветном небе, словно кто-то держал их руками. Ведьмы открыли глаза, и течение времени для них вернулось в привычное русло.

Смертоносный дождь рухнул на щиты приготовившихся к обороне бойцов… и раскололся в щепы, не долетев до людей. Люди Гилберта восторженно завопили, потрясая щитами над головами. Сзади раздалось несколько воплей тех, кого зацепили случайные рикошеты. Противник был явно дезориентирован.

– Нам нужно подойти ближе, – сказала Айнен. – Шагов на сто-сто пятьдесят, не больше. Здесь не очень хорошая земля для меня.

Колдуньи отделились от сопровождающих и направились в сторону сил Орвина. В их сторону полетело несколько десятков стрел, но все они расщепились о барьер, не причинив ведьмам вреда.

– Постой тут, а я подойду еще немного, – сказала Айнен напарнице, когда они очутились примерно посредине между враждующими сторонами.

Эринан кивнула и присела на корточки, закрыв глаза. Она уже ощущала бьющиеся сердца стоящих впереди людей. Судя по сердечному ритму, люди дрожали от страха и нетерпения. Эри настроила свое сознание на связь с подругой. Благодаря кулонам с их общей кровью колдунья ощущала тело Айнен, как свое, и давала ей такую же возможность. Их силы сплелись одним мощным потоком, укрепляя незримую связь.

Айнен остановилась. Она смотрела на выстроившихся перед ней врагов, и привычная ярость начала выплескиваться наружу. Колдунья сжала правую руку в кулак, и вокруг пальцев появились голубоватые языки пламени. Закрыв глаза, Айнен отдалась на волю гневу. Поток силы, который изливался в нее из Эринан, подпитывал внутренний огонь. Ведьма свела ладони перед грудью, позволяя языкам пламени охватить обе руки. Вокруг нее с треском лопались о барьер деревянные стрелы. Вдруг раздался какой-то звон, но Айнен не придала этому значения. Она подняла руки над головой, чувствуя, как пламя изгибается дугой между ее ладонями, и открыла глаза, выбирая направление удара.

Белоснежный болт с тихим свистом прошил барьер и глубоко впился колдунье в грудь, отбросив ее на несколько шагов. Айнен удивленно распахнула глаза и беззвучно рухнула на спину.

Над полем пронесся нечеловеческий крик, и исходил он из груди Эринан. Вся сила, которую скопила ее возлюбленная для удара, вся боль, которая убила ее, хлынули в тело черноволосой колдуньи. Крик перешел в стон, потом в низкий рык.

Солдаты противника ринулись в атаку, улюлюкая и молотя мечами о щиты.

Пошатываясь, Эри пробежала несколько шагов по направлению к телу Айнен и упала на колени. Продолжая рычать, она с силой вонзила пальцы в мягкую почву. Под пальцами ощущались сотни нитей, соединяющие трепещущие сердца с этой землей, сердца, перегонявшие кровь по телам своих владельцев. Эринан сжала руку в кулак, посылая по этим нитям безмолвный приказ.

Бравые крики сменились воплями боли и ужаса. Кровь, повинуясь силе колдуньи, хлынула из тел хозяев. Она текла из глаз, ушей, рта… Обескровленные солдаты падали на землю, и их тела по инерции кубарем катились дальше. Самым шустрым почти удалось добежать до тела Айнен, но смерть не миновала и их. А Эри продолжала рычать и сжимать кулак. Вскоре вопли ужаса донеслись и из-за спины – высвобожденная магия распространялась по земле, достигнув гвардейцев Гилберта. Люди кидали оружие и мчались прочь от обезумевшей ведьмы.

Эринан чувствовала, как земля вокруг нее превращается в кровавое болото. Кровь, призванная ею, просачивалась под землей, стремясь к хозяйке силы. Трава вокруг колдуньи начала заваливаться – корни не держали ее в этой кровавой жиже.

Высвободив всю энергию, женщина упала в грязь и заплакала. Но потом вдруг вскочила на ноги и стремглав понеслась к телу возлюбленной, спотыкаясь и оскальзываясь в кровяном болоте.

Айнен лежала там, где ее настиг стеклянный болт. В ее удивленных глазах отражалось летнее небо. Эри закричала, протянула руку, чтобы вырвать стрелу, и одернула ее, заметив молочный блеск.

Плача от страха, боли и усталости, она подскочила к одному из мертвых солдат, схватила его меч и отсекла подруге голову.

– Прости, любовь моя, прости, – причитала она. – Может быть… Может быть, стекло не успело отравить тебя… О, небо, прости…

Эринан прижала к себе голову, обливаясь слезами. Потом дрожащей рукой достала из внутреннего кармана кафтана тонкую деревянную шкатулку, открыла ее и извлекла оттуда темный кристалл кварца. Бережно она засунула камень голове в рот и положила под язык.

– Потерпи, Айн, потерпи… – Шатаясь, Эринан встала на ноги и побрела к дороге. – До Эрхила всего два дня пути. Я дойду.

Часть вторая

В дорожном сундуке было все необходимое: сменная одежда на двоих, кое-какие снадобья и травы, несколько хороших рабочих камней и горсть самоцветов помельче. Эринан купила у хозяина постоялого двора большой глиняный горшок и уложила туда голову погибшей возлюбленной. Черный кварц, или ведьмин палец, как его называли в простонародье, по-прежнему лежал во рту у Айнен. Ходили поверья, что этот кристалл ловит души. Эринан не знала, верить ли россказням, но в камне определенно чувствовалось что-то необычное, а отбросить даже крошечный шанс на спасение дорогого человека было просто невозможно.

Когда женщина достала из сундука рубашку подруги, ее снова стали душить рыдания. Она не могла продать эти вещи. Не могла избавиться от ощущения, что Айнен просто ушла куда-то на время, а не мертва. Эринан чувствовала себя абсолютно опустошенной. Вдобавок ко всему еще и Лин куда-то пропал. Колдунья попыталась нащупать связь с ним через кровавое венчание, но ощущения были такими, словно юноша где-то очень далеко.

«Сбежал, наверное…» – устало подумала Эри. Она чувствовала себя самым одиноким человеком в мире.

Все, что можно было предпринять, она уже сделала. Эликсир и заклинание ждали своего часа, мальчишка трактирщика сделал объявление в деревеньке…

Делать было нечего, и ожидание сводило с ума. Ведьма коротала день за днем в зале трактира, всматриваясь в лица входящих девушек и женщин. С того кошмарного дня прошла неделя, а боль в груди Эринан все не утихала. Она попробовала заглушить ее спиртным, но дрянное вино не помогало. Где-то в подсознании ворочалась мысль о том, как странно отреагировал Гилберт на произошедшее, но с ним можно будет разобраться потом. Да и с чем разбираться? Задание они выполнили наполовину – кроме наемников, пострадали и люди лорда, так что, кроме задатка, ведьме было не на что рассчитывать…

Эринан уронила голову на стол, находясь в полубессознательном состоянии от пережитого шока. Наконец, усталость победила, и колдунья уснула в зале постоялого двора и проснулась оттого, что ее деликатно трясли за плечо. Женщина подняла голову и уставилась на потревожившего ее мальчишку. Тот испуганно отпрянул, держа руку, которой касался колдуньи, так, словно та сейчас отвалится.

– Г-госпожа, вы просили дать вам знать, когда кто-то придет наниматься, – заикаясь, произнес мальчишка. Эринан с трудом вспомнила, что его зовут Бином и что он прислуживает в трактире.

– А что, кто-то пришел? – хриплым спросонья голосом спросила Эринан.

– Да, девушка из соседней деревеньки. Она ждет на улице.

Эри поднялась из-за стола.

– Я поднимусь к себе. Проведи ее туда, – скомандовала она Бину.

Тот отвесил поклон и убежал.

Колдунья поднималась по лестнице, молясь, чтобы девушка, которая пришла наниматься, подошла. С какой-то точки зрения в объявлении, которое Эринан заставила сделать трактирщика, не было ни слова лжи. Всем желающим было сказано, что заезжая колдунья ищет девушку себе в прислугу. Обещалась высокая плата, гарантия полной безопасности и несколько выходных в год. Условия были невероятно щедрыми, но даже это не помогло побороть недоверие и страх, которые испытывали крестьяне перед магами. А время шло, и каждый новый день уменьшал вероятность того, что задуманное Эринан колдовство увенчается успехом.

Женщина вошла в свою комнату и поспешно убрала дорожный сундук под кровать. Едва она успела одернуть одеяло, как раздался робкий стук в дверь, и в комнату вошла молодая девушка.

– Это вы ищете прислугу? – едва слышно спросила она, устремив взгляд в пол.

– Да, дорогая. Не стоит так бояться. – Эринан постаралась дружелюбно улыбнуться. – Я не заставлю тебя варить лягушек или потрошить летучих мышей. Мне просто нужен человек, который будет готовить мне в дороге, заниматься моей одеждой и покупками.

– Звучит совсем несложно, – пискнула девушка, не отрывая глаз от пола.

Колдунья воспользовалась возможностью разглядеть гостью как следует. Девушка была очень мила. Кудрявые светлые волосы она заплела в косу, открывая взглядам красивый изгиб загорелой шеи. На округлом лице трогательным созвездием виднелась россыпь веснушек. Даже легкая пухлость форм, которые не особенно скрывали длинная летняя рубаха и серая юбка, не портила ее. Эри почувствовала себя очень старой.

– Подойди ко мне, дитя, – ласково произнесла она. – Хоть от тебя требуется немногое, я все же должна проверить, подходишь ли ты мне. Дай мне заглянуть в твое сердце.

Девушка залилась краской и сделала несколько несмелых шагов в сторону кровати, на которой сидела колдунья.

– Как тебя зовут? – Эри встала с постели, подошла к девушке и положила руку ей на лоб.

– Джена, – прошептала девушка, вздрогнув от прикосновения.

– Стой смирно, Джена, и не бойся, это не больно совсем, – колдунья закрыла глаза.

Внезапно она почувствовала себя злодейкой. Девушка была совершенно здорова, ее тело – крепким и полным сил. Она подходила для задуманного как нельзя лучше… Но у Джены под сердцем ворочался нерожденный ребенок.

– Скажи, милая, почему ты решила податься в прислугу? Твои родители знают об этом? – тихим голосом спросила Эринан.

Девушка снова залилась краской.

– Мне уже целых восемнадцать, и у меня есть жених. Мы любим друг друга, а родители не хотят отдавать меня за него, – дрожащим голосом поведала девушка. – Но мы очень любим друг друга, и мы были друг с другом…

– Ты ждешь ребенка от него. – Голос Эри нельзя было назвать вопросительным. – Он знает?

– Да. – Голос Джены стал тихим, как комариный писк. – Он сказал, что податься в прислугу – мой шанс избежать позора. Когда я вернусь домой, он что-нибудь придумает… А родители думают, что я иду в люди, и это хорошо для меня…

«Значит, искать ее никто не будет…» – про себя подумала Эринан.

– Если ты отправишься со мной, я смогу избавить тебя от плода, – ровным голосом сказала она девушке.

– Правда? – В первый раз за все время Джена подняла глаза на колдунью. Они были прекрасного серо-голубого цвета. – Тогда я буду делать все, что вы прикажете.

Колдунья горько улыбнулась и погладила девушку по голове.

– Я знаю, милая. А теперь примерь-ка это платье. Спутнице колдуньи нужно выглядеть как подобает. – Она нагнулась и извлекла из сундучка платье своей возлюбленной. Джена поспешно разделась, являя внимательному взгляду Эринан уже слегка округлившийся живот, и аккуратно надела платье Айнен. Оно казалось слегка маловатым в талии, но в целом сидело неплохо. Пока девушка любовалась замысловатой вышивкой, кружа по комнате, Эри пыталась совладать с комком, подступившим к горлу.

– Распусти волосы, – хриплым голосом попросила она.

Айнен редко собирала свои пышные кудри.

Лин открыл глаза и застонал. Он чувствовал себя отвратительно – болела голова, ломило кости, и к горлу подкатывалась тошнота. Он сделал попытку встать и свалился с койки, с недоумением осматриваясь. С груди юноши что-то свалилось и со звяканьем укатилось в угол помещения.

Огромная и роскошная комната замка превратилась в небольшую каморку без окон. И ее качало. Справившись со своими ощущениями, Лин понял: качался пол, а не он сам. Привалившись к стене, он добрел до угла комнаты, в котором валялся свалившийся с его груди кошель. Ему с трудом удалось наклониться – ослабевшие ноги плохо слушались – и подобрать неожиданный подарок. Лин доковылял обратно до кровати и рухнул на нее. Расстегнув кошель, юноша высыпал на постель солидную сумму в золотых монетах и записку. На щедрость хозяек это было совершенно не похоже…

Целитель развернул сложенную бумагу и обмер. Красивым ровным почерком с вычурными завитушками на ней было написано: «За мистресс охотится Ледяной Король. Я ничем не могу им помочь. Беги и не возвращайся, если хочешь спасти свою жизнь. Лорд Гилберт». Юноша уронил письмо и прижал руки к лицу, пытаясь убедить себя в том, что спит и видит кошмар. Но легче от этого не стало. Происходящее не слишком смахивало на сон, несмотря на весь ужас обстоятельств. Лину стало так одиноко, что он заплакал. Слезы беззвучно катились по щекам, капая на одежду, а юноша даже не пытался что-то предпринять. Ему было плохо, страшно и тоскливо, а рядом никого не было. Целитель настолько привык к компании своих хозяек, что уже не представлял без них жизни. Его даже перестали задевать постоянные издевки Айнен – юноша понял, что она не имеет ничего против него лично и общается так со всеми, потому что чего-то боится… При воспоминании о рыжеволосой ведьме у него перехватило дыхание. Бежать и больше никогда не увидеть ее? Не коснуться, не услышать ее голоса, не почувствовать ее запаха, не запустить пальцы в роскошные кудри? Пусть эта близость была вынужденной, пусть ведьма не вкладывала в нее ничего особого, для Лина она была очень важна. Важнее жизни, с удивлением понял целитель.

Он сильно укусил себя за руку, чтобы прийти в чувство.

«Расклеился, рохля и трус, – винил он себя. – Предал хозяек. Предал Айнен. Нужно вернуться, чего бы это ни стоило».

Несмотря на эти героические планы, Лин все равно чувствовал себя паршиво. «Прежде чем спасать госпожу, надо помочь себе», – решил целитель.

Он сгреб деньги и записку обратно в кошель и пристегнул его к поясу. Потом лег на кровать, закрыл глаза и погрузился в транс, как учили его колдуньи. Снадобье, которое он вдохнул, практически вывелось из организма. Остаточный яд было несложно вывести, и Лин уже чувствовал настоятельную потребность найти туалет. Это было неприятным, но не необычным. Необычным было другое – он не чувствовал земли под ногами. Пряди его силы безвольно болтались, образовывая неопрятный мохнатый шар вокруг тела целителя, им было не к чему прицепиться. Лин открыл глаза и заорал.

Вопил он долго, пока не закончилось дыхание. Пока юноша собирал силы для еще одного душевного крика, дверь в каморку отворилась, и в нее вошел здоровенный, пестро одетый мужчина.

– Проснулся, голубчик? – Его грозное лицо, сплошь покрытое шрамами, перекосилось в улыбке.

Лин прикинул, не закричать ли еще раз, посмотрел в лицо неожиданного визитера и решил воздержаться. Он попытался придать своему лицу надменное выражение.

– Я – маг и желаю узнать, где я нахожусь, как сюда попал и что вообще происходит, – произнес Лин, собрав в кулак всю свою самоуверенность и смелость.

– Угомонись, малец. – Мужчина расслабленно развалился в дверном проеме. – Ты на корабле, а здесь ваши штучки практически не работают. Да и сдается мне, что ты достаточно умен, чтобы не портить отношения с капитаном, когда под ногами бездонное море.

– На корабле? – Лицо целителя перекосило от ужаса.

Конечно, он слышал про то, что где-то в мире существуют моря и по ним плавают огромные лодки, но никогда по-настоящему не верил в эти россказни.

– Да, мальчик. И нам с тобой еще две недели плыть, так что не дури. – Мужчина отлепился от двери, подошел к Лину, плюнул на ладонь и протянул ее целителю. – Меня зовут Арот. Будем друзьями.

– Меня зовут Лин. – Юноша плюнул на свою и крепко пожал руку капитану корабля. – И я не мальчик.

Арот расхохотался.

– Говори что хочешь, но руки у тебя, как у девчонки.

Лин насупился.

– Куда мы плывем? – сменил он тему.

– В Сол. Последний форпост цивилизации на диких южных землях. Тебе там понравится. – Мужчина снова ухмыльнулся. – Экзотические товары, крепкие дурманные зелья и очень ласковые женщины. – Арот подмигнул.

– Я не собираюсь там задерживаться, – надменно ответил целитель. – Мне нужно будет вернуться как можно скорее. Меня силой посадили на этот корабль.

– Да, и сделал это мой хороший друг, которому я обязан. – Улыбка Арота потеряла все свое дружелюбие, превратившись в жестокий оскал. – Если он хочет, чтобы ты остался в Соле, ты там останешься.

Лин прищурился, смотря капитану прямо в глаза. Не отрывая взгляда, он запустил пальцы в кошель, нащупал записку и протянул ее мужчине. Тот развернул письмо и пробежался глазами по строчкам, после чего переменился в лице.

– Я думаю, что я вправе самостоятельно распоряжаться своей жизнью, – холодно сказал Лин. – Но я, конечно, благодарен лорду Гилберту за заботу.

– Ледяной Король, – выдохнул Арот. – Знаешь ли ты, что это за человек, мальчик? У тебя нет шансов.

– И принимать решения я тоже вправе самостоятельно, – ответил Лин, убирая письмо. – Я не мальчик, демон тебя забери.

– Хорошо, Лин. Скажи мне, ты умеешь держать в руках оружие? – Арот снова улыбнулся.

– Нет. Но у нас есть две недели, верно? – Целитель встал с кровати и сделал несколько шагов к дверям. – Я думаю, что смогу научиться хоть чему-нибудь.

Ллиан Роу сжал виски своими тонкими пальцами.

– Это невероятно… Как тебе удалось все провалить? – демонстрируя чудеса самообладания, спросил он у Брина.

Стекольщик стоял навытяжку перед своим господином, с окаменевшим лицом выслушивая упреки.

– Я сделал все, что ты мне приказал, хозяин. Точно по плану. – В голосе Брина почудился намек на вызов.

Роу выгнул изящную белую бровь.

– Как тогда одной из ведьм удалось уйти? – Казалось, что запасам терпения мага нет предела.

– После того, как я убил Огненную Ведьму, твои наемники ринулись в атаку. Был жуткий беспорядок. Пока я спускался с холма и пытался пробиться к трупу ведьмы, вторая каким-то образом умудрилась уложить всех до последнего человека. Я потратил немало времени, чтобы выбраться с поля боя. Нужно было доверить мне все дело до конца, а не полагаться на наемников. – Вызов в голосе стекольщика стал еще более явным. – Они оказались такими уязвимыми…

– Но Огненная Ведьма мертва, и ты уверен в этом? – Роу вперил взгляд в своего слугу.

– Да. Я видел ее тело. – Брин выдержал взгляд.

О том, что тело было обезглавленным, и голову колдуньи срубила ее собственная подруга, стекольщик умолчал. Его порядком достала самоуверенность господина, и неудача, пусть даже такая небольшая, ласкала душу. К тому же за ведьмой, которая сумела разрушить планы самого Ледяного Короля, стоило понаблюдать повнимательнее. В сознании мужчины забрезжила смутная надежда на то, что он нашел ключ к своей свободе.

– Далеко уйти она не могла, – задумчиво протянул маг, продолжая массировать виски. – Найти ее будет несложно. Жаль, что я потерял всех своих людей в той местности. На то, чтобы нанять новых, уйдет время.

– Я мог бы заняться этим, – словно невзначай предложил Брин.

– Нет, на тебя у меня другие планы. Пока можешь отдохнуть неделю или две. Я пришлю за тобой. – Ллиан Роу небрежно махнул рукой в сторону двери, намекая на то, что стекольщик может идти. Брин воспользовался этой возможностью и поспешно покинул покои своего хозяина. Если бы ненависть могла испепелять, то прах Роу давно бы разлетелся по ветру. Стекольщик не представлял, зачем Ледяной Король приказал убить одну из колдуний именно во время заклинания и украсть вторую, но был рад, что ему удалось поспособствовать провалу этого плана. Он был не так уж и далеко от места, где разворачивались основные события. Из того, что ему удалось увидеть, стекольщик сделал вывод, что колдуньи каким-то образом научились объединять свои силы, не будучи родственницами. За то время, что Брин наблюдал за своими жертвами, он невольно начал уважать их. Айнен и Эринан не были похожи на тех представителей колдовского племени, с которыми стекольщика сводила жизнь. Ему было искренне жаль убивать Айнен, но нерушимая печать сильно ограничивала возможность выбора. Все, что он мог сделать в этой ситуации, так это дать Эринан уйти. Брин был уверен, что она неспроста отрубила голову своей подруги. Конечно, неизвестно ни одного случая воскрешения мага, убитого лунным стеклом, но и об объединении сил раньше тоже никто не слыхал. Стекольщик догадался о том единственном месте, где могла остаться Эринан, но не спешил делиться этой информацией со своим господином. К тому же у него осталось еще немало стеклянных стрел и целая неделя, как минимум, на эксперименты.

Неудача Ледяного Короля заронила зерно бунта в душу стекольщика. Наконец он мог позволить себе поверить в то, что свободу ему может принести не только смерть. Многолетнее слепое подчинение закалило ненависть Брина, придав его уму немалую изворотливость. В конце концов, можно ведь дословно исполнять приказы, не выполняя тем не менее поставленной задачи. Эта мысль грела стекольщика по ночам.

С момента того кошмарного боя прошло чуть больше недели, и все это время мужчина был необычайно задумчив. Погибшие наемники не успели передать Роу очень много важной информации, и Брин размышлял, как ее можно наиболее выгодно использовать. Например, куда делся юный целитель, который был спутником ведьм, и зачем лорд Гилберт отослал своего управляющего в порт во время схватки? На эти вопросы требовалось найти ответы. Чем больше он знал того, чего не знал его господин, тем ближе становилась его свобода. Брину даже показалось, что золотая цепь не так сильно давит на горло, как раньше.

За время службы стекольщик скопил немало денег – Роу никогда не требовал отчитываться за каждую копейку, и многое оседало у Брина в кармане. Раньше он утаивал деньги из чистой зловредности: тот образ жизни, который вел стекольщик по воле своего хозяина, не очень способствовал тратам. Но сейчас этим деньгам нашлось хорошее применение. Пусть Брин и не мог отойти от своего хозяина без его позволения, он мог купить себе пару ног. Золото, которое стекольщик вложил в общение с конюхами своего господина и его зеленщиком, было выгодным капиталовложением. Теперь эти люди собирали нужную Брину информацию и к тому же были уверены, что действуют по приказу самого Ледяного Короля. Стекольщик очень гордился своей смелостью.

Он выбрался, наконец, из замка, в котором в данное время жил его господин, и побрел в свою хижину. Ему предстояло написать несколько писем – в порт и в Эрхил.

Эринан решилась. Она не знала, что пугало ее больше: возможность неудачи или цена, которую придется заплатить за успешное выполнение плана. Не то чтобы она никогда не убивала – в диких землях случалось всякое, да и при выполнении заказов не всегда вся грязная работа падала на плечи Айнен. Но раньше все было проще. Ей не надо было лгать жертве и улыбаться ей, глядя в глаза. Колдунья ощущала себя так, словно вела домашнего питомца на бойню, и это никак не способствовало решительности. Ужас пережитого подкосил ее уверенность в себе, и ей было страшно. Но медлить дальше было нельзя, и Эринан все-таки решилась на этот шаг. Она никогда не слышала о переселении душ, так что ей приходилось полагаться только на свои умения и интуицию. Особая природа ее силы имела удивительную гибкость. Колдунья управляла кровью, а в крови заключалась жизнь. Осознание этого факта подтолкнуло ее к экспериментам с кровяными шариками. Теперь же эти эксперименты шагнули еще дальше. Но получится ли?..

Эринан распланировала все так, чтобы как можно меньше испугать Джену и не причинять ей боли. Среди ее эликсиров хранился редкий дурман, заставляющий человека некоторое время чувствовать себя абсолютно счастливым.

Колдунья приказала хозяину постоялого двора приготовить для нее горячую ванну. В то время как Бин таскал воду из колодца, грел ее и наполнял ванну, Эринан готовила свои инструменты – тонкий и бритвенно острый серебряный нож, оставшийся после боя пузырек, содержащий их с Айнен кровь, и несколько крепких снадобий. Горшок с головой своей возлюбленной колдунья поставила на стол. У нее до сих пор не хватало решительности заглянуть внутрь, хоть время неуклонно близилось к этому моменту. Запаха не было – зелья и зачарованные камни сохраняли голову от разложения, но Эри все равно боялась, что не узнает любимое лицо.

Наконец Бин закончил свою возню. Эринан отправила его в деревню за Дженой и села ждать, не зная, чем себя занять. Ее захлестывал тягучий липкий страх, который со временем только усиливался. Колдунья раньше даже не представляла, насколько ее жизнь зависела от Айнен. Ее раздражала вечная вспыльчивость подруги, ее злоба и неуравновешенность, излишняя самоуверенность и неумение держать себя в руках, но только сейчас Эринан поняла, что все эти качества придавали уверенности в себе ей самой. Опекая Айнен, утешая ее и заглушая ее боль, Эри чувствовала себя необходимой, ценной и имеющей значение. Любовь к рыжеволосой колдунье наполняла смыслом каждое ее действие, а теперь Айнен не было рядом, и Эринан потеряла центр тяжести. Она больше не знала, что делать, и какой в этом смысл. Единственное, что давало силы жить дальше, это надежда на то, что ей удастся вытянуть любимую с того света. И вероятность провала сводила ее с ума. Колдунья заглянула в холодную пропасть одиночества и поняла, что не выживет так.

Эринан сидела на кровати и пыталась унять дрожь, сжимая и разжимая кулаки. Для успеха предприятия ей требовалась ясность ума, а перед глазами не исчезал пустой взгляд Айнен, устремленный в небо, и молочно-белая стрела, торчащая из ее груди. Почему же неизвестный стекольщик убил ее подругу, а ее оставил в живых? Эри не знала ответа на этот вопрос, и сейчас он казался второстепенным.

Казалось, что Бина не было целую вечность. На самом деле вода даже не успела остыть, когда он постучал в дверь.

– Я привел Джену, госпожа. – Мальчишка отступил от дверного проема, пропуская девушку внутрь. Та робко улыбнулась и переступила через порог. В руках она держала узел с пожитками. При виде этого у Эри к горлу подступил ком, но она быстро взяла себя в руки и дружелюбно улыбнулась.

– Спасибо, Бин, ты можешь идти. Что бы тебе ни послышалось, не тревожь наш покой. Джена должна пройти обряд очищения, прежде чем поступить ко мне на службу. – Колдунья подошла к девушке и мягко положила руку ей на плечо. Та посмотрела на Бина и кивнула.

– Со мной все будет хорошо, не волнуйся, – пролепетала Джена, но легкая дрожь в ее голосе выдавала волнение.

Бин кивнул и скрылся. Эринан прикрыла за ним дверь и закрыла ее на щеколду.

– Итак, девочка моя, я выполню свое обещание, прежде чем мы отправимся в путь. – Колдунья подошла к Джене и мягко отобрала у нее вещи, кинув их на кровать. – Тебе может быть немного больно, поэтому я дам тебе зелье, убирающее плохие ощущения. Если тебе захочется спать – засыпай. Когда ты проснешься, то будешь совсем другим человеком, клянусь тебе.

Джена радостно улыбнулась, не почувствовав двусмысленности последней фразы.

– Что я должна буду делать? – спросила она, раздеваясь.

– Выпей это, а потом вот это. – Эри откупорила два небольших, заранее приготовленных пузырька.

Снадобье в первом использовали для того, чтобы помочь душе отделиться от тела при медитации. Второй отвар погружал человека в сказочный сон. Девушка залпом опустошила оба сосуда, слегка поморщившись от травяной горечи.

– Теперь полезай в ванну, – скомандовала колдунья.

Она подала девушке руку, помогая забраться в воду. Зелья действовали быстро – Джена уже плохо владела своим телом.

– Ложись и расслабься… – Эринан вытащила серебряный ножик, взяла безвольную руку девушки и сделала небольшой надрез на запястье. В воде расплылось алое облачко. Джена слабо вскрикнула, уронив руку в воду, а потом расплылась в улыбке и посмотрела на колдунью.

– Почти… не… боль… но… – Она едва ворочала языком.

Эринан склонилась над девушкой, всматриваясь в ее глаза. Взгляд Джены сфокусировался на чем-то, чего явно не было в комнате, и девушка глупо хихикнула. Колдунья судорожно выдохнула и приступила к заклинанию.

Сначала она вылила в воду капельку крови из пузырька, который сохранила после боя. Капля расплылась в воде чернильным пятном. Потом колдунья открыла горшок, в котором хранила голову возлюбленной, достала ее оттуда за рыжие волосы и опустила в воду у ног Джены. На мгновение девушка вернулась в реальный мир. Она судорожно дернулась, пытаясь оттолкнуть жуткий предмет, но дурман снова пленил ее, и Джена расслабилась, съехав в воду. Эринан обошла ванну, склонилась над девушкой и сжала пальцами ее виски. Потом она закрыла глаза и погрузилась в транс, воскрешая к жизни ту связь, что всю жизнь сущестовала между ней и Айнен. Колдунья изо всех сил старалась нащупать эту эфемерную нить, но ее конец был оборван и терялся в пустоте. Эри была одна, одна отныне и навсегда. Она больше не чувствовала ни связи со своей возлюбленной, ни связи с Лином, только черное отчаянье вокруг. Колдунья скривилась, по ее лицу беззвучно потекли слезы. Она не могла поверить в то, что ничего не получилось. Выйдя из транса, Эринан запрокинула голову, стараясь удержать рвущиеся наружу рыдания. Внезапно одна важная деталь обратила на себя ее внимание. Вода в ванне почернела от крови. Кровь Айнен отозвалась на зов! Значит, надежда все еще есть.

Эри крепче сжала пальцы на висках Джены, ощущая, как замедляется пульс девушки. Душа девушки не могла устоять против такого давления, тело хозяйки отторгало ее. Колдунья продолжала звать Айнен до тех пор, пока не почувствовала, что пульс Джены перестал биться. Заклинание и эликсир вытравили ее душу, а душа Айнен не заняла приготовленного места. Сердце Джены остановилось – девушка умерла. Внезапно Эри почувствовала что-то новое. Словно пряди ее силы колыхнул ветер. В воздухе над ванной повисло какое-то напряжение, едва уловимое, но дающее надежду. Эринан не отпускала виски Джены, из последних сил призывая кровь Айнен к ответу.

Айнен окружала тьма, липкая, обволакивающая, и колдунья чувствовала, как мало-помалу растворяется в ней. Здесь не было ни времени, ни направления – только густое непроглядное ничто. Айн ощущала, как исчезают ее воспоминания, неуловимое чувство потери тревожило ее, но вскоре пропало и оно. Колдунья безвольно дрейфовала, как случайный пузырек воздуха глубоко под водой, и странное умиротворение охватывало ее все сильнее и сильнее. Только смутное раздражающее дребезжание на самой границе восприятия не давало ей раствориться в этой тьме полностью. Настойчивые звуки повторялись раз за разом все громче и громче. Внезапно, как облако под нужным ракурсом складывается в силуэт корабля, звуки сложились в осмысленное слово.

– Айнен!

Тьма вокруг перестала быть такой уж приятной и умиротворяющей.

– Айнен!!

Голос, который тревожил колдунью, становился все громче и надрывнее.

Она сосредоточилась на доносящемся крике, и смутное узнавание потрясло ее.

– Айнен…

Липкая темнота, окружавшая колдунью, внезапно приобрела бархатистый фиолетовый оттенок и растрескалась по краям.

И вернулась чудовищная боль.

Эри рухнула на пол, руками вцепившись в бортик ванны. На ее глазах голова Айнен рассыпалась в пыль, и эта пыль кругами расплывалась по грязной воде. Несколько мгновений – и от головы осталось только серое пятно, которое расползлось по всей ванне. Каким-то внутренним чувством колдунья поняла, что будет дальше, и успела встать на ноги. Девушка в ванне глубоко вдохнула и завопила, вцепившись руками в свою грудь.

Эринан одной рукой схватила ее за плечо, а другой зажала ей рот.

– Я здесь, любимая, все хорошо, успокойся, не кричи.

При звуках ее голоса девушка задрожала и повернула голову.

– Эри? – В глазах той, что раньше звала себя Дженой, появились зеленоватые искорки. – Я жива?

– О, Айнен!.. – Эри всхлипнула и повалилась на пол без сознания.

Айн посмотрела на возлюбленную, скрючившуюся на полу, на ванну, в которой она лежала до сих пор, черную воду, и, наконец, на свои руки. Руки были незнакомыми, на запястье розовел свежий шрам. Девушка вылезла из воды и обтерла грязь валявшимся на кровати платьем, после швырнув его на пол. Потом подхватила Эринан под руки и перетащила на постель. Колдунья была бледной и часто дышала. Осмотрев комнату, Айнен увидела спрятанный под кроватью сундук. В нем все еще хранились некоторые тонизирующие средства. Подумав минуту, колдунья откупорила один пузырек, отпила половину, а половину влила в горло бесчувственной подруге.

Та судорожно глотнула, закашлялась и раскрыла глаза.

– Айнен, – прошептала она, стиснув любимую в крепких объятьях. Та прижала ее голову к своей груди и поцеловала в затылок.

– Я здесь. Как тебе это удалось? – едва слышно спросила она.

– Я не могла отпустить тебя вот так. – Эринан сотрясалась от рыданий. – Я все время думала о тебе, вспоминала твое лицо… С помощью ведьмина камня мне удалось удержать твою душу в этом мире даже после того, как стекло парализовало тебя… Ты же знаешь, мы связаны кровью и душами, любовь моя… Пока я жива, я приложу все силы, чтобы вернуть тебя, чего бы мне это ни стоило!..

Колдунья сильнее прижалась к Айн, и ужас пережитого начал постепенно смываться слезами глубочайшего облегчения.

– Мое новое тело… Оно молодое, – без интонации произнесла Айнен. – И я чувствую себя… полной сил…

– Она была беременна. Ты поглотила ее жизнь и жизнь ее младенца, потому чувствуешь себя так хорошо. Мне жаль… Жаль девчонку, но для тебя это было самым лучшим, – сквозь плач ответила Эринан.

– Успокойся, любовь моя. – Айнен запустила пальцы в волосы подруги, перебирая прядь за прядью.

– Нам больше нельзя тут оставаться, – всхлипнула Эри. – Скоро твоя душа начнет изменять это тело согласно твоей памяти. Нужно уходить, пока никто ничего не заподозрил.

– Ты в состоянии идти? – нежно спросила Айнен.

– Д-да… Да, я в состоянии. – Эринан выдохнула, беря себя в руки. – Нам придется идти пешком – денег совершенно не осталось. Мы можем пойти к Гилберту и потребовать вторую часть платы…

– Нам не стоит идти к Гилберту, – мягко прервала ее Айнен. – По своей воле или против нее, но он виновен в том, что произошло. Я чувствую это. Лучше ему ничего не знать.

– Тогда нам придется идти на запад. До ближайшего тайника недели две, не меньше. – Эри практически полностью взяла себя в руки. Недавнюю слабость выдавали только красные опухшие глаза, но это были сущие мелочи.

– Дойдем. Мы когда-то много ходили, помнишь? – Айнен отстранилась от подруги и выудила из сундука свое платье. Оно сидело очень непривычно, кое-где провисая, а кое-где, наоборот, слишком сильно обтягивая. Колдунья снова посмотрела на свои руки, после чего тщательно проинспектировала свое новое тело, и увиденное ей понравилось.

– Помню, – тихо ответила Эринан. – Когда мы были маленькими.

– Да, когда мы нашли друг друга, нам пришлось много ходить. – Одевшись, Айнен снова подошла к подруге и обняла ее. – Особенно по лесам.

– Я помню, – прошептала Эри. – Помню…

Несмотря на принятое решение, колдуньям не сразу удалось покинуть Эрхил. Денег, которые были спрятаны в сундуке, осталось очень мало – если бы компаньонки купили лошадь, то жить бы им было уже не на что. Поэтому Эринан продала дорогой дорожный сундук владельцу постоялого двора, купив вместо него несколько добротных мешков. Очень жаль было отдавать эту красивую вещь за бесценок, но в пешем путешествии такой огромный лишний вес был ни к чему, а деньги карман не тянули. Айнен старалась не выходить за пределы комнаты лишний раз. Джену в деревне знали все – Эрхил был небольшим поселением, а те изменения, которые начали происходить с ее телом, уже бросались в глаза. Прямые светлые волосы постепенно завивались в кудряшки, на бледной коже проступали веснушки, а в глазах уже ощутимо проявилась зелень, вытесняя их изначальную голубизну. Менялся и голос – он становился ниже и глубже. Тело, которое захватила душа Айнен, не могло сопротивляться ее памяти. Эринан пришлось взять все приготовления на себя. Она купила несколько буханок хлеба, лук, вяленое мясо и круг сыра в дорогу, обменяла вышитую камнями рубашку на два добротных теплых плаща и шерстяное одеяло, после чего, наконец, вернулась к Айнен. В полной тишине подруги разделили вещи, разложили их по мешкам, переоделись и покинули постоялый двор.

На выходе из деревни они столкнулись с супружеской парой, которая, судя по всему, давно поджидала их тут.

– Так вы и есть та колдунья, в услужение к которой пошла наша Джена? – чопорно спросила женщина. – Почему вы не заходили к нам?

– На сборы ушло много времени, и я тороплюсь, – криво улыбнулась Эринан.

– А ты, Джена? Или у тебя тоже не было времени? – Женщина устремила гневный взор на ту, которую считала своей дочерью.

– Простите, – тихо ответила Айнен, не поднимая глаз. – Госпожа дала мне много работы, и я не могла отлучиться.

– Когда ты вернешься?

– Мы вернемся через год, – ответила Эри за подругу.

– Я буду писать вам письма, чтобы вы знали, что со мной все хорошо, – так же тихо сказала Айнен.

– Писать? – шокировано переспросила женщина. – С каких это пор ты умеешь писать?

Повисла небольшая пауза.

– Я обещала научить ее. – Эринан напряженно рассмеялась. – Мне не нужна безграмотная помощница.

Мать Джены одарила ее подозрительным взглядом и переключила свое внимание на Айнен. Та стояла, не поднимая глаз от земли. Волосы были сплетены в тугую косу, капюшон плаща отбрасывал тень на лицо – колдуньи предприняли все возможные меры, чтобы скрыть изменения, но все равно волновались. Те, кто оплатил работу стекольщика, считали Айнен мертвой, и колдуньям было выгодно такое положение вещей.

– Хорошо, раз так, – после длительной паузы ответила женщина. – Я думаю, мы найдем того, кто сможет эти письма прочитать. Я рада, что ты выкинула из головы этого негодяя Джордана и взялась за ум.

– Да, – только и сказала Айнен. Ее этот балаган уже начинал раздражать.

– Мы торопимся, добрая женщина, – словно почувствовав настроение подруги, вклинилась Эринан.

Мать Джены одарила ее суровым взглядом.

– Попрощайся с отцом, – скомандовала она предполагаемой дочери.

Айнен на деревянных ногах подошла к мужчине, который безмолвно стоял за своей женой на протяжении всего разговора, и неловко обняла его.

– Будь осторожна, дочка, – прошептал он Айнен на ухо.

– Обязательно, – как можно более ласково ответила колдунья, не выходя из образа покорного ребенка.

– Ждем от тебя вестей. – Мать Джены тоже распахнула объятья.

– Хорошо. – Айнен быстро обняла женщину и отступила под защиту своей подруги.

Эри отвесила легкий поклон, положила руку на плечо Айн и развернула ее в сторону тракта. Под пристальными взглядами родителей Джены колдуньи вышли за пределы деревни и побрели по дороге.

– Ну и семейка, – произнесла Айнен, когда они ушли достаточно далеко. – Можешь считать, что сделала девчонке одолжение, отдав мне ее тело.

– Не говори так, – потрясенно ответила Эринан. – Если бы у меня был выбор, я бы этого не делала. Одно дело – убить человека, другое – убить его душу.

– Ты думаешь, что у этих замарашек есть душа? Грязные примитивные людишки. – Айн презрительно фыркнула.

– У них тоже есть надежды и мечты, они верят во что-то, – запротестовала Эри. – У каждого своя жизнь.

Айнен закатила глаза.

– Ага, надежды на то, что кого-то можно выгодно обжулить, и мечты о том, чтобы не поймали за руку. Не смеши меня. – Она сплюнула в грязь.

Эринан обиженно засопела. Этот разговор был не первым, и подругам ни разу не удалось прийти к согласию. Так что колдунья решила просто помолчать, пока у Айнен не закончится запас презрения.

Хотя подруги покинули деревню утром, воздух уже прогрелся, и стало жарко. Все кругом звенело от жужжания насекомых, а ветер доносил с луга запах трав. Поддавшись царящему вокруг умиротворению, Айнен быстро успокоилась. Теперь она шагала легко и споро, думая о чем-то своем.

На горизонте показался лес.

– Я думаю, что нам не стоит придерживаться торговой дороги, – нарушила молчание Эринан. – Идти через лес будет безопаснее.

– Само собой, – ответила Айнен.

Солнце припекало все сильнее, и в плаще было жарко, но колдунья не имела ни малейшего желания снимать его. Ей хотелось спрятаться от всего мира. Новое тело было прекрасным, но Айнен еще не привыкла к нему и чувствовала себя не в своей тарелке. Ощущение отчуждения угнетало ее, и она боялась, что никогда не станет прежней. Но больше всего ее тревожил вопрос, сможет ли Эри любить ее такой. Она понимала, как сильно подругу гнетет осознание того, что ей пришлось убить бывшую хозяйку этого тела, обманом заманив ее в ловушку, и боялась, что между ними встанет чувство вины Эри. Вслед за этим пришел страх того, что она больше никогда не сможет пользоваться своей силой. Колдунья ощущала ее в себе, но испытать свои возможности было страшно. Она украдкой сжала ладонь в кулак, стараясь пробудить огонь.

– Ты не сможешь колдовать в ближайшее время. – Эринан заметила манипуляции подруги. – Пока ты полностью не породнишься с этим телом, магия не будет тебе подчиняться.

– Но когда? – высоким от страха голосом спросила Айнен.

– Думаю, через несколько недель. Ты сама поймешь. – Эри ободряюще погладила подругу по плечу.

– И как?

– Твои глаза станут зелеными, как прежде.

Айнен остановилась, сжав кулаки.

– У тебя есть зеркало? – дрожащим голосом спросила она.

Эринан подошла к ней и крепко обняла.

– Не волнуйся. Я буду с тобой, пока ты не… выздоровеешь… Я защищу тебя, что бы ни случилось, – прошептала она на ухо любимой и поцеловала ее в лоб. Айнен положила руки на затылок подруги, привлекла ее к себе и поцеловала в губы. Они стояли под жарким летним солнцем, не прерывая поцелуя, а вокруг трещали кузнечики и колыхалась луговая трава.

Лес встретил ведьм прохладой, запахом влажной земли и огромным количеством насекомых. Чем дальше путницы углублялись в чащу, тем чаще Айнен сыпала проклятьями, влезая в паутину. Лес был густым, старым и полным жизни. Чувствовалось, что лето в разгаре: вокруг щебетали птицы, мелкие твари шуршали в кустах, пахло прелыми листьями и грибами. Эринан шла впереди, настроив свой внутренний взгляд на снующую вокруг живность. Как оказалось, сделала она это не зря – прикосновение силы колдуньи согнало с пути несколько ядовитых гадюк. Айнен понуро плелась сзади, стараясь не терять темпа. Ее одолевало ужасное ощущение дежавю.

Вот им лет по восемнадцать, и они точно так же бредут в чащу.

За спиной дотлевает лагерь разбойников. Айнен упоена ощущением свершившейся мести, она ставит точку на своей прошлой жизни. Колдуньи в первый раз вступили в драку, нападая, а не защищаясь. Эринан в первый раз использовала свою силу для того, чтобы убивать. Теперь они идут с места побоища испуганные и возбужденные, с мешками добра, которое можно выгодно продать, и принимают решение стать наемными магами.

Вот им тринадцать, они бегут в лес, а за ними гонится толпа крестьян с косами и вилами. У Эринан руки по локоть в крови: она пыталась спасти своего брата, и его кровь отозвалась на ее зов. Айнен, которая побиралась в деревеньке, чувствует безутешную девочку, которая только что разбудила свои силы, и едва успевает оттащить ее от места трагедии: черноволосый юноша угодил топором себе в ногу и истек кровью. Сосед, который видел, как все произошло, находит мальчика обескровленным и с невредимой ногой.

– Ведьма! – кричит он, указывая на бьющуюся в истерике Эри, и деревенские бросаются в атаку.

И Айнен тащит ревущую девочку за руку в лес, чтобы спасти ее от расправы.

Вот ей девять, и она бежит в лес, а за спиной догорают руины мельницы. Крики насилуемой матери все еще звенят в ушах, ногти на руках сорваны в кровь, между ног пульсирует жгучая боль, но она бежит, не смея обернуться. Ее гнев зажег огонь, который спалил дотла родной дом и все надежды на будущее. Нескольким разбойникам удалось сбежать, но остальных она успевает сжечь в горниле своих ярости и страха. Сила Айнен пробудилась, но девочка была слишком напугана, чтобы осознать это…

Айнен, спотыкаясь, брела следом за Эринан. Воспоминания, которые она пыталась вытравить из памяти всю свою жизнь, сияли так же ярко, как и летнее солнце, причиняя невыносимую боль.

– Что с тобой? – Эри остановилась и обернулась.

Айнен стиснула кулаки – по ее щекам бежали слезы.

– Память… Я помню так ярко то, что хотела забыть навсегда. – Она сжимала и разжимала кулаки, пытаясь взять себя в руки.

– Это пройдет. – Эринан успокаивающе погладила ее по плечу. – Твоя душа захватывает это тело, вливая в него свою память. Самые важные воспоминания будут тревожить тебя некоторое время, но это пройдет.

– Они не важные. – Айнен содрогнулась. В ее жизни было много моментов, которые она не желала вспоминать.

– Держись. Нам нужно идти – мы слишком близко к деревне. – Эри прижала к себе подругу, крепко обняла, потом отстранилась и пошла дальше. – Нас будут искать.

– Откуда ты знаешь? – эта новость быстро привела Айнен в чувство.

– Стекольщик, который убил тебя, видел, как я ушла. Он… отпустил меня. – Голос Эри стал совсем тихим. – Он мог убить и меня на том поле, мог догнать по дороге в Эрхил и в Эрхиле тоже мог поймать. Но не сделал этого.

– Почему ты думаешь, что он пойдет за нами? Может, ему заплатили только за одну колдунью, и он решил не перетруждаться?

– Нет, тут что-то другое… – Эринан вздрогнула. – До тех пор пока я сидела в деревне, он знал, где я. Теперь мы сбежали, и он будет нас искать. Я знаю это.

– Но он до сих пор не знает, что я жива, – утешила подругу Айнен. – Никто не знает, что Огненная Ведьма все еще топчет земли живых. У нас будет сюрприз для него.

– Ты еще не вполне владеешь своим телом, – возразила Эри. – Магия его не возьмет, да ты и не можешь ею пользоваться сейчас. А оружие… Даже если бы у тебя было копье, вряд ли ты добилась бы впечатляющих результатов. Тебе придется тренироваться заново. У крестьян крепкие мышцы, но ловкостью они не блещут.

Айнен расстроенно замолчала.

– Лин бы быстро привел меня в порядок, – вдруг произнесла она. – Кстати, где он?

– Понятия не имею. Исчез. Он не помог бы – ты не больна. – Эри вздохнула. Ей тоже не хватало целителя. Во-первых, его можно было бы заставить тащить тяжести…

– Наверное, его тоже убили, – нарочито безразлично сказала Айнен. Колдунья ни за что не призналась бы в этом, но она сильно скучала по белокурому юноше, который так славно скрашивал ее ночи.

– Нет, мальчишка жив, просто где-то очень далеко. – Эринан пожала плечами. – Мы все еще связаны венчанием, но я не могу до него достучаться.

– Жаль. Он был полезен.

– Струсил, скорее всего. – В голосе Эри проскользнула нотка раздражения. – Или Гилберт подкупил его, оставив лечить свои болезни. Хотя… – Колдунья задумалась. Связь с Лином была настолько слабой, что казалось, будто он где-то на краю света. Мальчишка просто не мог находиться в Рокнесте. И то, как быстро он исчез, тоже настораживало. – Взрослый уже, сам разберется, что к чему, – резюмировала она.

Айнен кивнула, соглашаясь.

Солнце поднялось в зенит и стало постепенно клониться к горизонту. Его лучи уже с трудом пробивались сквозь густую листву – колдуньи продвигались в чащу, чтобы как можно дальше уйти от дороги. Теперь преследователям пришлось бы искать их пешком – заросли становились слишком густыми для верховых. Эри с удивительной точностью удавалось находить едва заметные звериные тропы, идти по которым было немного легче, чем напролом. Несмотря на то что раньше ведьмам приходилось много ходить, благополучные времена разнежили их. Выбившись из сил, подруги решили остановиться и отдохнуть. До вечера оставалось еще несколько часов, но идти дальше уже не было сил, так что женщины принялись готовиться к ночевке. Без силы Айнен развести костер стало гораздо труднее, но Эри все же удалось высечь кремнем несколько искр. Найденные Айнен высохшие древесные грибы мигом занялись пламенем, и через некоторое время в чаще леса весело потрескивал костер. Колдуньи не боялись разводить огонь – они давно научились подбирать горючее так, что костер не давал дыма, а жар отгонял насекомых. Айнен развернула свое одеяло и уселась возле костра. Она старалась не думать о том, что, возможно, ей придется пользоваться кремнем до конца своих дней.

Брин сидел в своей хижине или шатался по окрестностям, не рискуя приближаться к замку, где сейчас жил его повелитель. Роу рвал и метал – в его расчеты второй раз за короткое время вкралась ошибка. Отозвав своего стекольщика, который в последнее время чуть ли не в открытую демонстрировал ненависть и неповиновение, чтобы тот не поддался искушению связаться с оставшейся в живых колдуньей, Ледяной Король лишился своих глаз и ушей на землях Гилберта. И вот теперь, когда его шпионы наконец достигли Эрхила, оказалось, что ведьмы и след простыл. Трактирщик, которого присутствие людей с большими острыми мечами сделало очень сговорчивым, поведал, что Эринан наняла себе в прислугу девушку из местных и ушла из деревни четыре дня назад. У посланца ушло еще два дня на то, чтобы доставить Роу сообщение. В итоге колдунья оторвалась от преследователей практически на неделю, а цель ее путешествия осталась загадкой.

Брин ликовал, но старался сдерживать эмоции, чтобы не привлекать внимание господина лишний раз. В ярости маг становился очень чувствительным и, несмотря на стальное самообладание, все-таки мог сорвать гнев на нем. Уважение, которое испытывал стекольщик к Эринан, плавно перерастало в восхищение. Он бы с удовольствием помог колдунье и дальше оставлять Роу в дураках, но на полномасштабные поиски у него не хватило бы денег, а самостоятельно проверить свои догадки он не мог. Наблюдение за ведьмами в течение нескольких лет давало возможность Брину предположить, что Эринан сейчас ушла в подполье, стремясь восстановить утраченные силы. Все пожитки колдуньи, как и большая часть ее денег, остались в замке Гилберта, а сама Эринан была достаточно умна, чтобы не предпринимать попыток вернуться за ними. Значит, она рассчитывала на какие-то запасы. Многие колдуны-наемники делали тайники в разных концах Семи Долин на случай неприятностей или длительного отсутствия заказов. Огненная Ведьма и ее напарница не были исключениями – в их жизни бывали периоды долгого затишья, когда ведьмам приходилось затягивать пояса и опустошать свои запасники. Частенько находились желающие отыскать клады, сделанные магами, но все их поиски заканчивались неудачей: стекольщики не могли найти магических меток из-за своей невосприимчивости к чарам, а простых людей защита либо долго водила за нос, оставляя с пустыми руками, либо хитроумно уничтожала, не оставив после несчастных ни тел, ни вещей. Брин гадал, знает ли об этом его господин. С одной стороны, все маги делали тайники, хоть никогда и не распространялись об этом. С другой – Ледяной Король за все время служения ему Брина наемником не был и всегда купался в деньгах. Другие маги избегали Роу, как огня, к байкам крестьян колдун мог отнестись скептически, а информация, которая курсировала между стекольщиками, ревностно оберегалась от ушей посторонних.

Очевидно, что Ллиан Роу не пошлет людей прочесывать леса вокруг Эрхила. Он мог бы отправиться на поиски лично, но что-то удерживало его от такого шага. Глубокое удовлетворение, оттого что Ледяной Король просчитался, не мешало Брину метаться, подобно псу на цепи, не зная, что предпринять дальше. Ему удалось выяснить, что целителя, который сопровождал ведьм, действительно вывезли люди Гилберта и посадили на корабль, но это ровным счетом ничего не проясняло. И стекольщика беспокоили планы, которые Роу строил насчет него. Хотя вольность формулировок хозяина давала Брину некоторую свободу, нерушимая печать все равно крепко держала его за горло. Он мог только выжидать, надеясь на удачные обстоятельства.

В период вынужденного бездействия Брин ставил эксперименты над стеклянными болтами. В первое время после возвращения его мучил вопрос, почему Роу не отнял у него такие опасные игрушки, но после пары пробных выстрелов стекольщик понял что к чему. Рожденные из магии Айнен и Эринан, эти болты обретали особую прочность только рядом с ними. Теперь, когда колдуний не было рядом, стекло потеряло свои удивительные свойства и рассыпалось в десятке шагов от стекольщика. Выстрел таким болтом был скорее непредсказуемым, чем опасным: половину пути стекло преодолевало в виде облака осколков, которые осыпались на землю от малейшего дуновения ветра. Брину пришлось похоронить мечту когда-нибудь пригвоздить своего повелителя к трону выстрелом из арбалета, но оставшиеся болты стекольщик все-таки сохранил.

Он с завистью наблюдал за снующими от замка и обратно всадниками, которых Ледяной Король отправлял с поручениями. А людей день ото дня не становилось меньше. Только гонцы лорда редко покидали замок; хозяин прибег к крайним мерам и теперь отдавал приказы своим шпионам напрямую: с помощью магии. Брин поморщился, вспоминая, насколько жутко получать такие приказы. Он сам до конца не понимал, каким образом Роу удается проникать в его сознание, ведь разум стекольщика так же невосприимчив к магии, как и его тело. Но Ледяной Король был старым и хитрым магом, и, хоть он и не мог воздействовать на Брина напрямую, лазейку в способностях стекольщика он все же отыскал. Наемнику грело душу только то, что Роу по-прежнему опасался остальных его собратьев, сохраняя предельную бдительность, когда поблизости появлялись другие стекольщики. Пусть Брин и попал в ловушку, но потрепанная честь убийц магов не была потеряна. И Ледяной Король, невзирая на свои могущество, силу и хитрость, оставался смертным.

Сам стекольщик тоже несколько раз пытался нанять убийцу, чтобы поквитаться со своим господином, но в обществе наемников его ненавидели и считали предателем. Брин не мог винить остальных стекольщиков за такое отношение, но при встрече с собратьями по ремеслу начинал чувствовать себя еще более слабым и одиноким, чем обычно, а потому постепенно свел такие контакты к минимуму. В конце концов, деньги помогали собирать информацию не хуже, чем личные встречи.

Но сейчас, когда все распоряжения были розданы и больше ничего не оставалось делать, Брин сходил с ума от бездействия. Он боялся, что, когда развеется радость от неудачи Роу, с ней исчезнут и остатки смелости, которые все это время подталкивали его на авантюры.

Айнен лежала на поверхности воды и смотрела в небо. Откуда-то сбоку раздавался ритмичный свист. Она знала этот звук с детства – это лопасти мельницы поймали ветер и начали свое вращение. Колдунья попробовала выбраться из пруда, но тело отяжелело и не слушалось. Волны медленно относили ее к центру водоема, а она ничего не могла сделать. Ею овладело чувство беспомощности и какого-то вялого безразличия. Небо над головой приобрело оттенок ежевики, загорелись первые звезды. Лопасти мельницы продолжали со свистом рассекать воздух. Айнен казалось, что она слышит скрежет жерновов, перемалывающих зерно в муку. Стрекотали сверчки. Внезапно вечернюю гармонию звуков взрезал пронзительный женский крик, который длился и длился. Айнен дернулась, пытаясь совладать со своим телом, собрала всю волю в кулак, но ей удалось только слегка развернуть голову на звук. Крик резко стих, и послышалась какая-то возня, перемежающаяся мужским смехом и грубыми окриками. Колдунья напрягла каждый мускул, всем своим существом потянулась к берегу, на котором стояла мельница, чтобы спасти, уберечь, предотвратить, но мышцы казались стальными и отказывались подчиняться. Раздался еще один крик, на этот раз мужской, за ним последовал грохот, поток ругательств и гнусный смешок.

Волны, которые поднялись от движений Айнен, начали захлестывать ей лицо. Колдунья открыла рот, чтобы крикнуть, но туда сразу затекла вода. Женщина шевелила губами, молила, проклинала, но единственными звуками, которые витали над прудом, были бульканье и шелест волн. Еще один вопль раскроил тишину ночи. Он оборвался так быстро, словно кричащей зажали рот ладонью. Айнен тянула отяжелевшие пальцы к мельнице, захлебываясь от воды и текущих по лицу слез. Она чуяла этот жуткий смрад, вонь немытых тел и гниющих зубов, чувствовала грубые руки, прижавшие слабое девичье тело к обеденному столу.

Где-то в горле зародился рык, злой, дикий.

Вода на мгновение вскипела вокруг колдуньи, и ее потянуло в бурлящую глубину. Айнен успела разглядеть алые отсветы на поверхности, прежде чем ее утащило во тьму. Она сделала глубокий вдох, ожидая, что сейчас ее легкие наполнятся водой.

И проснулась.

Сквозь черные кроны деревьев пробивалось черничное небо, на котором поблескивали звезды. Колдунья попробовала пошевелить руками, и из ее груди вырвался неприлично громкий вздох облегчения. Опершись на локти, она приподнялась и принюхалась. Резко пахло паленым.

– Проснулась? – раздался в темноте голос Эринан.

Айн села и посмотрела на подругу. В неверном свете звезд было видно, что та улыбается во весь рот.

– Кошмар, – нехотя ответила колдунья. – Почему огонь потух?

– Осмотрись, – посоветовала ей Эри, продолжая широко улыбаться.

Айнен послушалась, завертела головой, а потом смущенно сказала:

– Эри, извини.

Все их пожитки, включая одеяла и мешки с провиантом, превратились в небольшие кучки пепла. Под спиной колдуньи тихо дотлевал спальник.

– Твоя сила вернулась, Айнен! Она вернулась! – Эринан сияла улыбкой, как полуденное солнце.

Айн подняла руки и поднесла их к лицу. Она до сих пор не до конца привыкла к новому молодому телу, и взгляд на саму себя часто тревожил ее. Колдунья пару раз сжала и разжала кулаки. Потом взяла комок земли и сжала его между пальцами. Ничего не произошло. Айнен закрыла глаза, пробуждая те ощущения, что пришли к ней во сне. Мгновенное ощущение напряжения – и по ее ладони потекла струйка расплавленного стекла.

– Мое небо, – выдохнула Айнен. – Я уже почти забыла, как это…

Эри подползла к ней и обняла возлюбленную за плечи.

– Теперь все станет, как прежде. – Она поцеловала подругу в щеку и почувствовала на ней влагу.

Айнен плакала, давилась слезами, сжимая и разжимая кулаки.

Когда буря эмоций слегка поутихла, колдунья окинула взглядом сожженную стоянку и вздохнула.

– Кажется, нам теперь нечего есть.

– Не страшно. – Эри продолжала обнимать подругу, нежно гладя ее по волосам. – Я буду подманивать и убивать животных, а ты – разводить костер, чтобы мы могли их готовить. Жаль, что нет соли, но здесь растет достаточно трав, которыми можно будет приправить мясо. С голода не умрем.

– Я надеялась, что нам не придется больше так жить, – грустно ответила Айнен.

Эри пожала плечами.

– Ничего не поделаешь. – Она встала с земли, сломала тонкую ветку с ближайшего куста и начала разбивать лежащие вокруг комья пепла и сажи. Наконец палочка наткнулась на что-то твердое. Колдунья раскидала грязь и подняла с земли небольшую шкатулку, в которой хранились кое-какие ее инструменты, деньги и несколько драгоценных камней. Благодаря особой инкрустации шкатулка пережила всплеск магического огня. Одежде повезло меньше. Щит, образованный камнями, не работал, если вещи не были надеты, так что запасных платьев и рубашек у колдуний больше не было.

В последний раз они путешествовали настолько налегке много лет назад. Пешие путешествия через лес отнимали много времени, но зато напарницы чувствовали себя в большей безопасности, чем если бы шли по дорогам. Они смутно представляли, где находятся, хоть в данной ситуации этого и не требовалось. Их вела к себе магическая метка, оставленная на ближайшем из тайников.

Путешествие по лесу не было бы таким обременительным, если бы не насекомые. Чем дальше колдуньи углублялись в чащу, тем серьезнее становилась эта проблема. Звон мелких кровососов действовал на нервы, а паутина, которая, казалось, была везде, уже обильно украшала волосы путниц. Эри взяла за привычку шарить перед собой длинной палкой, чтобы убрать паучьи сети, но и эта мера предосторожности не всегда спасала. К тому же Айнен изводила ее своим нытьем, усугубляя мрачное настроение колдуньи. Подруга жаловалась довольно долго и изобретательно, пока не проглотила крупного паука, которого не сумела убрать Эри. После этого ведьма предпочла идти с закрытым ртом.

По подсчетам Эри, они шли по лесу уже десять дней. За это время одежды колдуний превратились в устрашающие лохмотья, а сами женщины стали походить на духов леса, которыми крестьяне любили пугать непослушных детей. Добротные сапоги еще держались, но уже давно потеряли свой щеголеватый вид. Но, несмотря на все это, Айнен и Эринан продвигались по лесу достаточно быстро, лишь изредка отвлекаясь на охоту. Разделывать крупную дичь небольшим серебряным стилетом, который хранился в шкатулке Эри, было очень неудобно, поэтому она подманивала птиц. Здесь, в чаще леса, животные почти не боялись людей, и добыть мясо не составляло труда. Вот и сейчас Эринан приняла решение, что пришло время устроить привал и подкрепиться. В лесу стремительно темнело, но это не беспокоило колдунью. Она оставила Айнен заниматься костром, а сама пошла дальше, стараясь двигаться бесшумно. На самом деле, эта предосторожность была излишней – колдунье не требовалось подкрадываться к жертве очень близко, достаточно было нащупать ее сердцебиение, а на этой земле сила женщины распространялась шагов на триста. Отойдя от места стоянки на приличное расстояние, Эринан замедлила шаг и прислушалась к своим ощущением. Вокруг кишела жизнь – пульсация сердечек обозначала белок, землероек и прочую мелкую живность, снующую в поисках пищи. Побродив по лесу, колдунья нашла то, что искала, – ощущения подсказывали, что шагах в двадцати от нее под деревом находится целый выводок довольно крупных птиц. Эри присела на корточки и опустила пальцы в землю, призывая птичью кровь. Она почувствовала едва заметное напряжение – птичьи жизни стоили немного – и поднялась с земли. Ощущения не обманули ведьму. Подойдя к тому месту, где она почувствовала птиц, Эри увидела трухлявый ствол рухнувшего дерева. Женщина опустилась на колени и пошарила под ним рукой. Змей она не боялась, их сердцебиения не было слышно. Просунув руку поглубже, колдунья нащупала мягкие тушки, лежавшие в переплетении сухой травы. Добыча оказалась неплохой – четыре упитанных рябчика нашли свою смерть в собственном гнезде. Довольная собой Эринан подобрала птиц за лапы и пошла обратно к Айнен.

А та даром времени не теряла. Она очистила от травы и веток небольшой круг земли, вырыла в нем ямку, сложила туда ветки и куски коры. Ей даже удалось найти несколько поленьев толщиной с ее руку, которые теперь весело потрескивали в импровизированном очаге. Айнен не пришлось блуждать в поисках специй – во время сегодняшнего перехода она набрала достаточно камнеломки, ясменника и щавеля. Конечно, эти травы не заменяли привычных специй, но с ними мясо можно было есть и без соли.

Приготовив все к возвращению Эри, Айнен решила вздремнуть, привалившись к дереву. Когда она проснулась, ее подруга уже вернулась и занялась разделкой птиц. Маховые и хвостовые перья рябчиков Эринан отложила в сторону. За неимением драгоценных камней приходилось делать амулеты из подручных средств, а из перьев получались неплохие, хоть и слабые, обнаружители проклятий. Ободрав тушки, женщина сноровисто вспорола птицам брюшки и выскребла внутренности. Если бы у них с собой был котелок, то все это можно было отправить в суп, но котелка не было, так что Эри выбрала сердце, печень и почки, а остальное завернула в большой лист, чтобы зарыть подальше от стоянки. Обескровленные тушки почти не пачкались, но в таком методе ловли был и свой минус – мясо получалось жестким и сухим. Пока Эринан возилась с дичью, Айнен нашла несколько подходящих прутов и ободрала с них кору. Эри заточила подготовленные веточки, подождала, пока ее возлюбленная натрет птиц смесью трав, и нанизала тушки на импровизированные шампуры. С момента удачной охоты не прошло и часа, а рябчики уже исходили жиром над жарким костром. Пока Айнен занималась приготовлением пищи, Эри собрала непригодные к употреблению останки птиц и унесла их в сторону от стоянки. Запах внутренностей обязательно привлечет мелких хищников, а колдунье не хотелось всю ночь стоять на страже, отгоняя их.

Запах пряной птицы постепенно распространялся по лесу, так что Эри даже не пришлось напрягаться, чтобы почувствовать местонахождение своей подруги. Такая диета была довольно тяжелой для женщин, и они действительно мучились бы, если бы у них начались проблемы с водой. Но болото, которое они обходили по лесу, хоть и создавало неприятности обилием змей и насекомых, но одновременно являлось постоянным источником живительной влаги. Ведьмы избегали двигаться слишком близко к трясине, но, когда жажда становилась чересчур сильной, сворачивали к топям. А потом Айнен нашла подходящее дерево и сделала из его коры импровизированную флягу, что еще больше облегчило колдуньям дневные переходы. Но хотя путешествие и складывалось довольно удачно, оно не могло длиться вечно. Момент, когда колдуньям придется выйти к людям, неуклонно приближался, и это заставляло нервничать их обеих.

Вот и сейчас, разгрызая жесткое птичье мясо, Эри думала, какие неприятности их еще ждут и хватит ли запасов тайника для того, чтобы купить новую одежду и двух скакунов.

Время шло, а о колдунье до сих пор не было никаких новостей. Сколько Брин ни расспрашивал гонцов своего повелителя о новостях, ответ был одним и тем же – Эринан найти не удалось, она словно провалилась сквозь землю. Стекольщик с нетерпением ждал следующего шага Роу, и тот не разочаровал его. Убедившись, что поиски ведьмы в окрестных лесах и на торговых дорогах безрезультатны, Ледяной Король поступил иначе. Он разослал своих людей во все деревни, окружающие Срединный лес и топи. Это влетело магу в копеечку, но он мог быть уверенным, что, где бы ни вышли Эринан и ее спутница, их обязательно обнаружат. Брин никогда не видел своего господина таким возбужденным. Обычно холодный и невозмутимый маг не находил себе места. Он лично отправлял каждую из групп своих бойцов, долго и тщательно инструктируя их. Наемникам, возглавляющим группы, Роу выдал особые амулеты, с помощью которых он мог связываться с ними напрямую, не тратя время на ожидание гонцов. Каждый вечер маг устанавливал сеансы связи со своими шпионами, расспрашивая о том, что случилось за день, и получая однообразные отчеты. Эти сеансы порядком вымотали Ледяного Короля, а ситуация оставалась прежней – тишина и неизвестность. Наконец люди Роу обосновались в каждой деревеньке вокруг леса. Тридцать с лишним отрядов рассеялись по местным тавернам и постоялым дворам, смешиваясь с местными и тратя деньги Ллиана Роу в ожидании чуда.

Брин надеялся, что хозяин отправит его с одной из групп, но Роу упорно игнорировал своего стекольщика, предоставляя его самому себе. Чем больше Брин размышлял над сложившейся ситуацией, тем больше ему становилось не по себе. Неужели господин разгадал его планы? В конце концов, измучившись от томительного ожидания, мужчина собрал волю в кулак и отправился к Роу выяснять, в чем дело.

Момент он выбрал удачно.

Стекольщику, как приближенному слуге Роу, были открыты все двери замка, так что он беспрепятственно попал во внутренние помещения. Поплутав по гулким коридорам, которые Брин так и не удосужился изучить, он вышел к кухням; там ему сообщили, что хозяин от обеда отказался и сейчас находится в своих покоях. Несмотря на то что у стекольщика были некоторые привилегии в этом замке, он никогда ими не пользовался. Брин вообще не любил находиться в этом месте, поэтому плохо знал, где что располагается. Единственная дорога, которую он мог бы вспомнить и с закрытыми глазами, вела к покоям его господина, куда он сейчас и побрел.

Общая нервозность и скверное расположение духа воскресили в памяти все те жуткие мгновения, когда стекольщик стоял перед своим хозяином и, внутренне содрогаясь, выслушивал очередную гнусность, которую ему предстояло совершить. Как ни крути, то, что происходило сейчас, хоть и портило Брину нервы, но не заставляло идти на сделку с совестью.

А совесть стекольщика с каждым дрянным заданием становилась все менее сговорчивой. Было проще, когда он был молод, – тогда чужие кровь и боль воспринимались отстраненно, и Брин еще помнил времена, когда сам решал, что ему делать. Но с годами преступления, которые приходилось совершать, пусть даже не по своей воле, а под страхом смерти, все больше и больше тяготили мужчину. Он попытался вспомнить, сколько же времени делал для мага грязную работу, и содрогнулся. Неполные двадцать лет он марал руки в крови ради того, чтобы Роу продолжал считаться самым могущественным колдуном на этих землях. И это работало. Не задумываясь над этим раньше, Брин вдруг осознал, чьи жизни заканчивались по его воле.

Это были женщины и дети. Да, были и мужчины, жалкие маги-наемники, которые и в подметки не годились Ледяному Королю, но в основном – женщины и дети. Он травил воду и скотину в целых деревнях, поджигал дома или просто предавал мечу детей и похищал их матерей.

Содрогнувшись от этих мыслей, стекольщик прислонился к холодной каменной стене, чтобы перевести дыхание. Он никогда ни о чем не расспрашивал хозяина, слепо повинуясь его приказам и не задумываясь над ними, потому что это не доставляло ничего, кроме боли. Но сейчас Брин начал постепенно понимать, что каждый приказ был не простой прихотью, а частью какого-то невообразимого плана, настолько сложного, что невозможно было удержать в уме все его части. Если ты не Ллиан Роу, конечно.

И вот сейчас его господин снова охотится за женщиной. И не простой, а одной из самых сильных колдуний, предлагавших свои услуги за деньги. И, по слухам, которые шепотом передавались в обществе стекольщиков, одной из самых сильных колдуний вообще.

Брин попытался вспомнить своих предыдущих жертв и не смог. Отвращение к тому, что он делал, накрепко заперло все воспоминания, и теперь мужчина жалел, что не уделил большего внимания тому, что делал. Кто знает, может быть, если бы он сумел разгадать план Роу, ему бы удалось вырваться на свободу гораздо раньше… Если это вообще возможно.

Теперь Брину совершенно расхотелось задавать Роу какие-либо вопросы, чтобы случайно не выдать свои догадки, но он все-таки решил зайти к хозяину. Из-под дверей покоев лился голубоватый свет – Ледяной Король установил внеочередной сеанс связи со своим доносчиком. Стараясь унять бешено колотящееся сердце, Брин приник к двери, намереваясь подслушать разговор. Голоса доносчика слышно не было, вероятно, через амулет слова говорящего попадали прямиком в сознание колдуна, но сам он не мог общаться с закрытым ртом, а потому его голос гремел на всю комнату.

– Две? Ты совершенно уверен?

Неслышимый собеседник, очевидно, выразил уверенность.

– Она должна быть мертва. Я сам почувствовал ее смерть.

Пауза, доносчик долго рассказывал Роу что-то такое, отчего тот даже хлопнул в ладоши, продемонстрировав миру немыслимый всплеск эмоций.

– Еще и молодая? Молодая… Это даже лучше. Тогда убейте ту, которая старше. Чтобы наверняка, ты понял? Тело разденьте и тщательно обыщите, одежду сожгите.

Еще одна пауза – собеседник, видимо, решил уточнить детали.

– Мне все равно. Бросьте в лесу.

Сияние, просачивающееся из-под двери, погасло.

Бесшумно ступая, Брин отошел и спрятался за углом коридора. Ему требовалось время, чтобы отдышаться и привести в порядок мысли. Обрывки разговора свидетельствовали о том, что колдунья, которую он убил стеклянной стрелой, жива до сих пор, и это было невероятно. Стекольщик опасался делать поспешные выводы, чтобы не ошибиться, поэтому решил запомнить сказанное, но ничего не предпринимать, пока не будет полностью уверен. Успокоившись, он медленно добрел до двери Роу и постучал.

Дверь резко открылась, явив взгляду стекольщика возбужденного сверх всяких мер мага. Тот рывком отстранился, давая возможность Брину войти, и так же резко захлопнул за ним дверь.

– Ты вовремя! – воскликнул Ледяной Король.

От взгляда стекольщика не укрылась ни синюшная бледность господина, ни запавшие щеки, ни лихорадочный блеск его глаз.

– Ты очень вовремя! – непривычно высоким голосом повторил Роу. – У нас скоро будет особая гостья, очень важная. Когда она прибудет… Ты обязан будешь не отходить от нее ни на шаг. Ты понял? Хорошо понял?

Шокированный поведением хозяина Брин только молча кивнул.

Тайник был спрятан очень хитро. Эринан осматривала место с чувством глубокого удовлетворения за хорошо проделанную работу. Все необходимые ведьмам вещи были сложены в двойной полотняный мешок, который, в свою очередь, крепился к крышке тщательно просмоленной бочки. Сама бочка была запечатана толстым слоем смолы, чтобы внутрь не попала влага, и прикопана под корнями огромного расщепившегося дуба. Дерево окружали воткнутые в землю щепки с крохотными самоцветами на верхушках, образуя окружность с радиусом где-то в пять шагов. Заклинание, протянутое между щепками, как цепь, отпугивало от дуба животных и людей.

Колдуньи потратили несколько часов, чтобы вскрыть свой собственный тайник. Идея расколоть бочку была отвергнута сразу – добротное дерево оставалось крепким и прочным даже через много лет, так что ведьмы по очереди ковыряли застывшую смолу, которая намертво приклеила крышку. Крохотный серебряный стилет явно не подходил для такой задачи – лезвие давным-давно затупилось и погнулось в нескольких местах, но у женщин не было выбора.

Когда наконец крышка была снята и женщинам удалось исследовать содержимое запасника, их постигло разочарование. Тайник явно был устроен, когда дела наемниц шли не слишком хорошо. Тем не менее в бочке было все необходимое для того, чтобы выйти в люди, пополнить припасы и продолжить путешествие. В маленьком замшевом кошеле лежала скромная сумма денег в мелких монетах и горсть небольших камешков, пригодных скорее для колдовства, чем для продажи. В отдельном мешке лежали свернутые рубахи и штаны, небогато расшитые камнями. Но самую большую ценность представлял собой небольшой сундучок с медным замком.

Эринан подцепила замочек отросшим ногтем и открыла его. Содержимое сундучка не восполняло оставшегося в замке Гилберта, но тут были далеко не только предметы первой необходимости. Эри нежно перебирала пальцами крохотные пузырьки, мотки проволоки, стеклянные шары и осколки кристаллов. В специальном отделении лежали любовно завернутые в мягкую кожу серебряный кинжал и длинная игла. В соседнем отделении помещались упакованные в вату кровяные шарики. Один из них треснул и почернел, видимо, владелец крови умер своей смертью, но остальные три были вполне пригодны. Ведьма не смогла сдержать улыбки, аккуратно открыв потайной ящичек. В нем хранились амулеты на самые опасные времена.

В свое время здоровая подозрительность не раз спасала колдуньям жизни. Это сейчас их уверенность в себе возросла настолько, что они стали беспечными и невнимательными. Слишком богатые клиенты, слишком простые задания, слишком редкие визиты наемных убийц… И все же умение выскочить в окно гостиницы при первом скрипе двери и талант бежать по лесу в белье несколько часов кряду – не то, от чего так просто избавиться. У женщин был богатый опыт неумирания; в последнее время им, правда, редко приходилось пользоваться навыками выживания, но они их не утратили и по-прежнему могли выкрутиться из любой передряги. Этот тайник напомнил Эринан времена, когда им с возлюбленной приходилось бороться за жизнь. Голодные и опасные годы…

Айнен, которая взяла из мешка только штаны и рубашку, в тоске сидела под дубом. В глубине души она надеялась, что тайник позволит подругам вернуться к праздному образу жизни, к которому она так привыкла. Скудность запасов расстроила ее. В отличие от Эринан, Айн не была склонна предаваться размышлениям ни о вчерашнем дне, ни о дне завтрашнем. Единственные воспоминания, способные испортить ей настроение, воскрешали в памяти пылающую мельницу, да так ярко, что казалось, будто она чувствует этот жар. Остальные события своей жизни она помнила нечетко, словно ей о них рассказал кто-то, кто видел все со стороны. Имена, лица и события были серыми и неинтересными, не вызывая никаких эмоций. То же касалось и будущего. От него Айнен было нужно только одно: чтобы Эри была рядом. И, по возможности, бар с коллекционными настойками тоже. Но сейчас размышления колдуньи были более прозаическими – от однообразной диеты у нее взбунтовался желудок, и она не знала, как с ним справиться. Так что ей оставалось только надеяться на лучшее и ожидать решения Эри. После своей смерти Айн растеряла большую часть уверенности в себе и теперь предоставила возможность командовать своей возлюбленной.

Тщательно перебрав и упаковав содержимое тайника, Эри все же не стала убирать заклинание на щепках. С его помощью она намеревалась потом отыскать это место и восполнить, а по возможности и обогатить запас. Прикопав обратно бочку, колдуньи отправились к ближайшему источнику воды, чтобы умыться и переодеться. Не стоило выходить к деревне в том виде, в котором они пребывали сейчас: крестьяне запросто могли принять их за разбойников и устроить неприятности, а ведьмам хотелось покоя и отдыха. Эринан в очередной раз похвалила себя за предусмотрительность: среди множества полезных вещей, припрятанных в бочке, нашлась и примитивная карта, довольно точно изображавшая окрестности. Благодаря ей женщины быстро нашли небольшой лесной ручеек и смогли ополоснуться. Судя по карте, ручеек тек по направлению к ближайшей деревне, на подходах к которой превращался в полноценную речушку. Ободренные скорым отдыхом женщины шагали быстро, и дополнительный вес заплечных мешков не мешал им держать темп.

До деревни они дошли, когда начало вечереть. Колдуньям это было только на руку – нет ничего естественнее, чем искать место для ночлега в преддверии ночи, так что их появление не привлекло бы ненужного внимания. Деревенька Вотерстон была довольно крупной по местным меркам: у нее даже была центральная площадь, на которой и находился единственный постоялый двор. Пропустив стадо коз, которых как раз сгоняли с пастбища, ведьмы пересекли площадь и зашли в таверну. Там было сумрачно (хозяин не разорялся на свечи), людно и попахивало прокисшим пивом. Едва переступив порог, путницы сразу стали центром внимания. Видимо, чужаков в деревеньке не жаловали. От обилия внимательных взглядов Эринан стало не по себе, но она твердой походкой подошла к прилавку. Айнен безмолвной тенью последовала за ней, не отрывая глаз от пола, как и полагалось служанке почтенной колдуньи. На самом деле причиной такого поведения была отнюдь не скромность – ее буквально колотило от отвращения, и Айн боялась встретиться взглядом с кем-то из посетителей таверны, чтобы не случилась беда.

После тихих переговоров с владельцем таверны несколько мелких монет поменяли хозяина. Мужчина махнул рукой куда-то в зал, и из сумрака к стойке подбежала тощенькая девушка – ровесница помолодевшей Айнен. Она поманила колдуний за собой и открыла дверь на лестницу.

Комната, которая досталась колдуньям, была не слишком чистой. В ней витал вездесущий запах прокисшего пива и какой-то затхлости, так что Эринан поспешила открыть окно. Айнен, не раздеваясь, рухнула на постель и моментально уснула. Даже шуршащий матрас, в котором явно кто-то жил, оказался куда более уютным местом для сна, чем голая земля. Вздохнув, Эринан заперла дверь, подперла ее колченогим стулом, который в случае чего упал бы и разбудил спящих, и нырнула под бок к своей любимой. Усталость мигом взяла верх, и Эри заснула так же быстро, как и ее подруга.

Проснулись колдуньи практически одновременно. Обеих мучил сильный голод, так что женщины, не сговариваясь, поспешили спуститься в таверну, чтобы позавтракать. Там было на удивление людно. Грязные окна не пропускали в помещение достаточно света, чтобы можно было разглядеть лица присутствующих, но общая атмосфера казалась крайне недружелюбной. Айнен по-прежнему вела себя так, как подобает скромной служанке уважаемой женщины. Она чувствовала себя крайне неуютно в присутствии такого большого количества людей, а ведь раньше с ней такого не случалось. К тому же ее сильно смущало новое молодое тело. Душа Айн уже полностью вошла с ним в резонанс, так что вряд ли бы кто-то смог узнать в кудрявой рыжеволосой девушке со светлыми зелеными глазами Джену, но колдунья все равно очень переживала.

Эри, чувствуя напряжение, которое испытывает ее подруга, старалась оградить ее от происходящего вокруг. Она и сама чувствовала себя некомфортно. После покушения на Айнен у колдуньи обострилась паранойя, и теперь ей казалось, что она спиной ощущает каждый внимательный взгляд в этом зале. Эринан пыталась убедить себя в том, что это ей просто кажется и на самом деле все в порядке. Никто не смог бы выследить их в этом лесу, будь то стекольщик, маг или обычный человек. Просто здесь не любили чужаков, успокаивала себя ведьма, только и всего. Заплатив за завтрак, Эри взяла Айнен за руку и увела к пустующему столу в углу зала. Трактирщик, который так же не блистал дружелюбием и хорошими манерами, как и посетители его заведения, буркнул им вслед, что завтрака придется подождать с полчаса, если, конечно, они хотят поесть горячего. Эринан пожала плечами и посмотрела на подругу. Та кивнула. После блуждания по лесам ее желудок крутило со страшной силой, и нормальная горячая еда была просто необходима.

Через несколько минут к столу колдуний подошла чумазая девочка с подносом. Она поставила на стол кувшин, из которого тянуло спиртным, и два глиняных стакана.

– Что это? – с подозрением спросила Эри.

– Горячее вино с травами, – тихо ответила девчонка. – Чтобы согреться, пока вы будете ждать.

Колдунья жестом отпустила девочку и притянула к себе кувшин, принюхиваясь. Пахло действительно вином и какими-то знакомыми специями. К тому же в трактире было сыро и промозгло, так что предложение согреться тоже казалось уместным. Однако Эринан в отличие от подруги не испытывала желания прикасаться к спиртному. А вот Айнен неловко ухватила горячий кувшин и щедро плеснула себе в стакан.

– Будешь? – спросила она у подруги, но та отрицательно покачала головой.

– Ну и как хочешь. – Айн потянула носом пряный пар и залпом опустошила стакан. А потом уронила его на стол и уставилась на свои руки. – Эринан… – просипела колдунья, – беги…

Эри вскочила, опрокинув стул, но не успела ничего предпринять.

Сзади к Айнен подскочил крупный мужчина, одной рукой зажав ей рот, а второй заломив кисть за спину. Эринан отшатнулась к стене, но сбоку метнулся еще один, с хрустом вогнав кинжал ей в шею. Колдунья пошатнулась, пытаясь ухватиться за противника, но тот резво отскочил, выдернув кинжал, быстрым движением толкнул женщину на стену и вонзил клинок ей под левую грудь.

Айнен тихо вскрикнула, барахтаясь в стальных объятьях. Перед глазами все расплывалось, сил на сопротивление оставалось все меньше. Колдунья дернулась вперед, пытаясь приблизиться к истекающей кровью подруге, но с тем же успехом она могла попытаться сдуть гору. Последнее, что она успела увидеть, проваливаясь во тьму, был остановившийся взгляд Эринан. Айн обмякла в руках наемника.

Тот бесцеремонно перекинул неподвижное тело через плечо и вышел из трактира. Еще двое бойцов подхватили труп Эринан и выволокли его следом. Четвертый участник нападения кинул на стойку несколько золотых и последовал за товарищами.

Их соучастник уже вывел взнузданных лошадей из конюшни, ожидая дальнейших команд. Убийца Эринан накинул на руки и голову Айнен по мешку и крепко привязал их, чтобы не свалились. Несмотря на грубые движения, наемник старался не калечить ведьму и не стал слишком туго затягивать веревки. С помощью одного из своих подельников он взвалил тело ведьмы на лошадь, передав поводья ее хозяину. Тот вскочил в седло, дождался, пока остальные сделают то же самое, и они втроем послали скакунов в галоп, покидая деревню.

Еще двое остались разбираться с трупом Эринан. Чтобы не привлекать лишнего внимания, один из них закинул тело на коня и повел его к лесу. Когда наемники отошли на достаточное расстояние от деревни, труп был сброшен на землю. Привычными движениями мужчины раздели тело донага, не позабыв снять с шеи колдуньи цепочку с красными шариками, вынуть серьги из ушей и выпутать из растрепавшихся волос инкрустированную янтарем заколку. Члены колдуньи уже потеряли гибкость, поддаваясь окоченению.

Один из наемников задумчиво потеребил пряжку ремня и злобно сплюнул на землю.

– Столько времени потеряли, клянусь кишками демона! Была бы еще теплая…

– Да брось, – хохотнул его подельник. – Она хоть и мертвая, но ведьма. Глядишь, еще колотушка отвалится после такого. Дрянь.

Он опустился на колени и тщательно ощупал тело колдуньи, чтобы не пропустить ни одного места, где можно было бы спрятать какой-то амулет.

– Прикопаем?

– Пес с ней, волки найдут – позаботятся. – Наемник снова сплюнул в грязь. – Что с барахлом делать будем? Тут самоцветы есть.

– Лорд сказал сжечь, значит, сожжем.

Хмыкнув, мужчина скрутил одежду в узел и засунул в мешок, привязанный к седлу его лошади. Кинув последний взгляд на тело, которое сияло белизной на фоне поросшей мхом земли, наемники вскочили на лошадей и умчались прочь от места расправы.

Дорога до замка Роу была довольно долгой, но наемники мчались к месту назначения так, словно все демоны преисподней гнались за ними. Никто из них не хотел, чтобы ведьма очнулась до того, как они скроются от ее мести под могучей защитой Ледяного короля. Они меняли лошадей в каждой из деревень, мимо которой проезжали, и путь, который при неспешном движении занимал около трех дней, удалось преодолеть за сутки. В замке, после получения нескольких плотно набитых кошелей, Айнен передали в надежные руки хорошо вышколенных слуг мага. Двое крепких мужчин осторожно перенесли мечущуюся в бреду ведьму в заранее подготовленную комнату с высокими окнами. Из этого уютного помещения тем не менее было весьма и весьма сложно сбежать. Узкие окна находились высоко под потолком, а тяжелая дверь из старого дуба, по прочности не уступавшего железу, надежно запиралась снаружи сложным замком и надежным засовом.

В комнату вошла пожилая женщина с ведром горячей воды и целым набором тряпок, губок и полотенец. Под присмотром крепких охранников она стянула с Айнен мешок и грязные одежды и начала аккуратно умывать узницу и распутывать сбившиеся колтунами волосы. Ведьма слабо вздрагивала, когда влажная ткань касалась ее тела, но даже не думала просыпаться – дурман крепко держал ее сознание, не позволяя очнуться. Постепенно, после третьего ведра подогретой воды и нескольких пузырьков с травяными отварами, из загнанной дикарки Айнен превратилась во все ту же привлекательную и ухоженную ведьму. Синяки и ссадины, полученные после пленения, постепенно бледнели, лишь оттеняя ту болезненную красоту, которую колдунья приобрела после блуждания по лесам.

Пока отмытое тело Айнен переносили с кушетки на богато украшенное ложе, служанка унесла испачканные банные принадлежности и вернулась с красивой шелковой сорочкой. Она обрядила спящую, живописно разложила огненные кудри колдуньи по подушке, накрыла пленницу покрывалом и вышла; охранники последовали за ней. Заперев дверь снаружи, женщина удалилась, оставив громил охранять вход.

Преодолев несколько крутых лестниц и длинных переходов, пожилая служанка постучалась в дверь покоев Роу. К ее удивлению, господин сам распахнул двери.

– Что случилось? – рявкнул он.

– Вы просили сообщить, когда можно будет увидеть пленницу, – сипло ответила женщина.

Маг грубо отпихнул ее и почти бегом кинулся к особой комнате.

Увидев пленницу, он остолбенел. Рассказы доносчиков не передавали ни властность черт лица, ни прелесть новых форм колдуньи, и Роу на мгновение потерял самообладание.

Как же она была похожа на… на ту, которую он когда-то мог полюбить. На ту, благодаря которой он узнал главный секрет своей власти… На Джендре.

Непрошеные, ненавистные воспоминания захлестнули его.

Вот он, испуганный и восхищенный, крадет золотое украшение с седла великой ведьмы, посетившей его деревню… Вот он прячется от обыска, молясь, чтобы золотая безделушка превратилась в камень и его не вычислили… Вот колдунья выхватывает камень из ослабевшей юношеской руки и бьет его по лицу в наказание за воровство. Каким же жестоким и прекрасным в тот момент было ее лицо!.. Вот Джейдре выкупает его у хозяина и берет в ученики… Вот они сидят над древними книгами так близко, что их дыхания смешиваются в одно… Вот жаркие объятья, грохот свадебного колокола… И вот странная, страстная и алчная дрожь пронзает его, когда он берет на руки своих детей… Свой билет в долгую, очень долгую жизнь. И боль на лице его ведьмы, почти такая же боль потери, как та, что отражалась сейчас на лице Айнен.

Роу прикоснулся холодными пальцами к вискам, изгоняя ненужные воспоминания. Это все случилось так давно, что никого, кто мог бы вспомнить об этом, не осталось в живых. Отчасти он сам позаботился об этом, отчасти ему помогло время. Это было давно. Это было не важно. Важным было то, что он собирался сделать здесь и сейчас.

В руках Ледяного Короля блеснула медь.

Айнен делала попытки бороться с туманом, который заполнил ее сознание, но у нее ничего не получалось. Реальность воспринималась так, словно между нею и ведьмой был проложен слой ваты в милю толщиной. Девушка смутно помнила, что сейчас ей надлежит бояться и скорбеть, но даже эмоции воспринимались отчужденно, а не как часть ее самой. В минуты просветления она успела осознать какую-то жуткую скачку, вонь лошадиного пота и впивающуюся в лицо колючую ворсу мешка. Ей в память врезались непонятные картины и образы: деревни, замершие в одном нескончаемом мгновении, оскалившиеся псы, люди с гротескно искаженными чертами лица… Оставив бесполезную борьбу, ведьма снова впала в мучительное забытье. Ей казалось, что бешеная гонка прерывалась несколько раз, а с ее головы сдергивали мешок, чтобы снова влить в горло тот самый пряный напиток, которым ее потчевали в гостинице, но она бы не поручилась за это. После каждого просветления она все глубже падала в тот туман, что заполнил ее сознание.

Айнен смутно ощутила, что ее сняли с лошади и потом долго несли по лестнице. После этого забытье перешло в обычный сон.

Из темноты проступало бескрайнее зеленое поле, покрытое нежной и сочной травой. Оно появлялось постепенно, словно незримые руки стряхивали с побегов пушистую черную пыль, которая скрывала зелень. Ведьма сделала шаг вперед, и ей показалось, что кто-то за спиной повторил ее движение. Она снова ступила по траве, и снова ее посетило это странное ощущение двойственности. И тогда Айнен побежала, просто из озорства, наслаждаясь ощущением мягкой травы под ногами и ветра, скользящего между пальцами. Незримый спутник повторял все ее движения, но ведьма решила перехитрить его и резко развернулась. Краем глаза она успела заметить высокую длинноволосую тень, которая так же быстро скользнула ей за спину. Но это не расстроило ведьму, наоборот, показалось безумно смешным, и она, расхохотавшись, продолжила свой бег. А поле все не заканчивалось. Вдруг что-то привлекло внимание девушки. У самого горизонта нечто сверкало, как зеркало. Айн быстро, как бывает только во сне, побежала к источнику блеска, мигом преодолев огромное расстояние. И замерла в удивлении – перед ней сверкали льдом две лошади, взвившиеся на дыбы. И не ясно было, искусные ли это скульптуры или животные, скованные ледяной броней.

Айнен проснулась в легком недоумении. Недоумение только усилилось, когда она поняла, что именно ее разбудило. Кто-то очень нежно, но настойчиво ласкал языком ее сосок. Ведьма открыла глаза. Ей удалось разглядеть белые локоны, рассыпавшиеся по ее груди.

– Лин? – тихо позвала она.

Мужчина поднял лицо, и у Айнен перехватило дыхание от отвращения и злости.

– Что ты себе позволяешь, разорви тебя демоны? – Ведьма ногой отпихнула от себя незнакомца, одновременно пытаясь завернуться в покрывало, которое, как мимоходом отметила она про себя, было покрыто вычурной шелковой вышивкой.

– Мне казалось, тебе должно понравиться такое приветствие. – Мужчина мягко улыбнулся.

Айнен прикусила губу. Черты наглеца показались ей смутно знакомыми, но из той неразберихи, что сейчас царила в ее памяти, было невозможно что-то извлечь. Колдунью охватывала паника. Она отползла подальше, стараясь незаметно спрятать правую руку под покрывало. Мужчина наблюдал за ней с легким интересом, словно его забавляло поведение Айн, и он ждал, что та вот-вот отколет что-то крайне любопытное. Ведьму его спокойная улыбочка раздражала все больше и больше. Она сосредоточилась, сжала правую руку в кулак, направляя в нее внутренний огонь…

И пронзительно закричала от боли. Забыв про покрывало, Айнен высвободила обе руки и поднесла их к лицу. На запястья были надеты тонкие медные браслеты, прилегавшие к коже настолько плотно, что казались татуировками. Вокруг браслета на правой руке распухал серьезный ожег. Улыбка мужчины стала чуть шире.

– Боюсь, что колдовать ты не сможешь. Как и снять эти браслеты.

– Кто ты? Что тебе от меня нужно? – Колдунья постаралась не выдать своего страха, но голос ее звенел от напряжения.

– Да, конечно, я забыл представиться. Меня зовут Ллиан Роу, но крестьяне и прочий сброд часто называют меня Ледяным Королем. – Мужчина плавным движением соскользнул с кровати и отвесил шутовской поклон. – Мне нужен твой ребенок.

Айнен растерялась.

Роу… Длинные белоснежные волосы, серые глаза и бледная кожа, удивительное мастерство в изготовлении магических предметов, жуткие сказки, не похожие на правду, и не менее жуткая правда, похожая на сказку.

– Я не позволю… – пискнула она, спрыгнув с кровати так, чтобы та оказалась между нею и магом.

Роу искренне расхохотался.

– Милая, ну кто тебе сказал, что твоего позволения кто-то спросит? Но я милосерден. Я не хочу брать тебя силой и причинять тебе боль. В твоей жизни было много боли, правда? В твоей юности? – Колдун неторопливо обошел ложе и бережно, но крепко взял за запястье оцепеневшую Айнен. – Я мог бы пленить твой разум и заставить тебя наблюдать за тем, с каким удовольствием твое тело подчиняется моим приказам. Мог бы просто сковать твое тело и делать с ним все, что мне захочется. Но я предлагаю тебе стать моей добровольно. В конце концов, ты делила постель со всякими отбросами. Чем же я хуже?

– Нет, – одними губами ответила охрипшая от страха колдунья. – Я не позволю…

– Мать моего сына не должна излишне нервничать. – Роу уложил Айнен обратно на кровать. – Но я могу добиться этого разными способами.

Его палец замер в нескольких сантиметрах ото лба колдуньи.

– Последний шанс? – весело спросил маг.

Айнен закрыла глаза и выдохнула. Потом опустила руку, которой до этого попыталась было оттолкнуть Роу. В конце концов, она знала, что у магов редко бывают дети. Скорее всего, это чудовище вскоре устанет от бесплодных попыток, и у нее будет возможность сбежать отсюда. Нужно только потерпеть.

– Я выбрал тебя за это тело. – Роу сел колдунье на бедра, ласково оглаживая ее живот и грудь. – Оно такое молодое. Конечно, южанки более плодовиты, но твоя подруга была слишком стара. У тебя больше шансов понести. Я рад, что так получилось… Если бы ей не удалось тебя воскресить, пришлось бы мучиться с ней.

Айнен распахнула глаза. Перед ее взором воскрес образ истекающей кровью Эринан, сползающей по стене.

Роу склонился над ней и прикоснулся губами к ее губам.

Он был прав. Боли не было. Было очень холодно.

Потолок в комнате был роскошным. Его покрывала затейливая роспись серебряными и жемчужными красками, изображающая птиц, бабочек и стрекоз. Решетки на стрельчатых окнах, которые начинались гораздо выше человеческого роста, повторяли мотив росписи на потолке. Они весело поблескивали в лучах солнца, будто металл недавно начистили до блеска и он еще не успел потускнеть. Но Айнен было не до окружающей красоты. Стиснув зубы, она целеустремленно пыталась просунуть нож, который ей удалось украсть за обедом, между кожей и ненавистным медным браслетом. Но магическая побрякушка прилегала слишком плотно: нож то и дело соскальзывал, оставляя на коже неприятные царапины. Закусив губу, Айн вогнала нож под браслет, прорезая кожу, вывела лезвие острием вверх и попыталась перерезать медную полоску. Хотя та была тонкой, как бумага, на ней не осталось даже следа от ножа. Подвигав лезвие под браслетом, пока от боли не стало дурно, колдунья оставила бесплодные попытки освободиться и отбросила бесполезный прибор. Она подавила всхлип и задрала лицо к потолку, чтобы не выпустить рвущихся на свободу слез.

Последние дни превратились в сплошной кошмар. Айнен никак не могла поверить в смерть своей возлюбленной, а проклятые браслеты не давали ей возможности нащупать незримую нить, которая связывала их сознания. Колдунья сходила с ума, не понимая, то ли этой связи действительно больше нет, то ли она просто слепа без возможности воспользоваться своими силами. И Роу… Маг посещал ее каждый день. Он наряжал ее в красивые платья, угощал деликатесами и редкими напитками, водил за руку по своему замку… Но Айнен не покидало ощущение, что мужчина просто играется с ней, как с куклой.

Ей было не в новинку спать с мужчиной вопреки своим желаниям. Когда они с Эринан только начинали свою карьеру наемниц, и у них было до ужаса мало заказов, приходилось идти на это, чтобы заработать хоть какие-то деньги. После того как Айнен изнасиловали в горящей мельнице, она словно потеряла что-то очень важное. Долгое время ей было все равно, что происходит с ее телом. В конце концов, из любой ситуации можно извлечь выгоду и даже толику удовольствия, если, конечно, удастся заставить похотливого самца вымыться перед этим. Но сейчас колдунью захлестывало отвращение.

Роу не был грубым и не требовал от нее ничего особенного. Да и любовником он оказался умелым, хорошо осознавая, что требуется женщине. Но та бесстрастность, с которой он укладывал Айнен в постель, та непоколебимая целеустремленность, с которой доводил себя до исступления, оставляя свое семя в теле колдуньи, вызывала у нее обжигающий гнев. На задворках сознания билась непрошеная мысль о том, что, будь она уродливой как жаба, ничего бы не изменилось. Магу был нужен только ребенок. И колдунья ощущала себя кобылой на случке.

А еще он слишком много говорил, говорил самоуверенно и самовлюбленно, требуя от Айнен прислушиваться к нему и участвовать в разговоре. Это казалось колдунье самой мучительной пыткой из всех возможных.

Ведьма смахнула скупые слезы и посмотрела в окно. Тени косо падали на пол – наступал вечер. Она поспешно сдернула с прикроватного столика салфетку и туго забинтовала кровоточащую руку. На длинный рукав платья попала кровь, и Айнен постаралась перекрутить ткань так, чтобы пятна не бросались в глаза. Едва она успела сесть в кресло под окном и раскрыть книгу, которую ей милостиво оставили, чтобы было чем развеять скуку, как дверь в покои отомкнулась, и внутрь вошли несколько слуг с подносами. В дверях мелькнул угрюмый мужчина в побитых доспехах и тут же скрылся из поля зрения. Вслед за слугами вошел сам Роу. Он был в нарядном костюме из голубой парчи. Отвороты и манжеты камзола украшала вышивка серебряной нитью, жемчугами и горным хрусталем, демонстрируя то, что маг не только богат, но и не забывает о собственной защите даже в присутствии лишенной силы ведьмы.

Айнен окинула своего мучителя пристальным взглядом. Вычурная одежда, прическа, над которой явно потрудился мастер, – все это выдавало тщательные приготовления Роу к их свиданиям. Но чего добивался колдун? Происходящее напоминало ведьме скверно поставленный спектакль, свою роль в котором она до сих пор не могла понять до конца.

Слуги поспешно накрыли стол, расставив аппетитно пахнущие блюда и фруктовые напитки. Колдунья поморщилась – на столе не наблюдалось ни вина, ни настоек. Единственная радость, которая помогла бы ей скрасить времяпровождение в этой ледяной клетке, была недоступна Айн. От нее прятали спиртное.

Ллиан сразу же заметил, что у его пленницы поранено запястье. Он неторопливо подошел к колдунье, взял ее за руку и аккуратно снял салфетку с раны.

– Зачем же так калечить себя? – мягко спросил Роу. – Эти украшения могу снять только я. И пока тебе это ни к чему, поверь.

Айнен отдернула руку и резко встала с кресла, заставив мага отступить. Она молча обогнула мужчину и уселась за стол, ведя себя нарочито грубо и развязно.

– Я хочу есть! – Крышку с блюда колдунья сорвала так резко, что на скатерть брызнул жир.

Роу издал веселый смешок.

– Ты сейчас похожа на Джейдре Ледяной Кулак. Эта женщина всегда знала, чего хочет.

– Джейдре? – Девушка растерялась. – Ты не можешь ее знать. Она умерла больше ста лет назад.

– Покончила с собой, – поправил ее маг. – К сожалению, я ничего не успел предпринять…

В голову Айнен закралось жуткое подозрение, но она не могла поверить в то, что это возможно.

– Джейдре была удивительной… – Роу снова предался воспоминаниям, которыми так щедро делился с колдуньей последние дни. – Я любил ее, на самом деле любил. И она подарила мне двух очаровательных близнецов. Так жаль…

Айн шокированно молчала. Легенду о Джейдре знали все. Она была потрясающе сильной ведьмой. Единственной в своем роде. Джейдре Ледяной Кулак действительно отдала долг земле, породившей ее. Она подмяла под себя всех феодалов окрестных земель, силой заставив их улучшить жизнь своим крестьянам, защищала людей от нападок разбойников. Благодаря умению обращаться со льдом и водой она вернула плодородие окрестным землям. Но на закате своих дней Джейдре лишилась магических сил и погибла из-за этого… Про детей величайшей из ведьм никто никогда не слышал.

А Роу продолжал что-то вдохновенно рассказывать, не замечая, что крышка от блюда выпала из ослабевших пальцев Айнен, расплескав жир по всему столу. Ведьма вспомнила азбучную истину.

Сила мага уникальна. Она определяется самым сильным желанием в жизни. Не бывает двух колдунов с одинаковым даром.

Раны затягивались до безумия медленно. Тело Эринан белело в глуши уже три дня, распугивая животных аурой паники. Наемники, которые понадеялись на то, что дикие звери растерзают останки колдуньи, спасли ей жизнь. Если бы они уничтожили тело, то Эри бы погибла. Но они самонадеянно решили, что у ведьмы не осталось амулетов.

Пальцы Эринан дрогнули. Она застонала и перевернулась на бок. После нападения на шее и груди остались безобразные розовые рубцы – с каждой новой смертью организм восстанавливался все хуже и хуже. Тело колдуньи свело судорогой, и она застонала от боли. Потом перевернулась на бок и закашлялась. Некому было согреть ее, некому было сказать ободряющее слово и дать эликсир. А Эринан была очень слаба.

Ведьма свернулась в клубок, стараясь сохранить те крохи тепла, которые вырабатывало ее ожившее тело. Она даже не пыталась встать – усилия, потраченные на то, чтобы подтянуть ноги, казались титаническими. Колдунью разбил кашель, сотрясавший ее, как листок в бурю. С трудом откашлявшись, Эри запустила пальцы в рот и нащупала тонкую пластину между зубами. От пластины прямо в глотку тянулась тончайшая серебряная цепочка. Подавив рвоту, колдунья медленно вытянула цепочку, на кончике которой болтался тонкий продолговатый сосуд размером с виноградину. Внутри сосуда угадывался лопнувший кровяной шарик. Эринан стиснула амулет в пальцах, похвалив саму себя за подозрительность. Если бы она не прислушалась к своему предчувствию и не проглотила этот плод изобретательной паранойи, ее тело действительно пошло бы на корм волкам. Но кроме этой уже бесполезной вещи у колдуньи больше ничего не было. Ни денег, ни вещей, ни даже одежды. И ни малейшей возможности выяснить, что случилось с Айнен. Теперь у колдуньи не осталось ни малейшего сомнения – кто-то целенаправленно вел на них с подругой охоту, но было уже поздно что-либо предпринимать. Масштаб затеи поражал: колдунья была уверена, что по лесу их никто не преследовал. Либо тот, кто охотился на ведьм-наемниц, точно знал, куда они идут, а это было попросту невозможным, либо он организовал засады на всей кромке леса, что тоже казалось невероятным.

Силы постепенно восстанавливались, но колдунье по-прежнему было очень холодно. Она закрыла глаза и погрузилась в транс. Умение призывать кровь распространялось и на нее саму. Эри очень редко проделывала такое, но сейчас у нее просто не было альтернативы. Медленно и очень осторожно она коснулась своего сердца, учащая его биение. Кровь хлынула по сосудам с еще большей скоростью, разнося по телу тепло. Держать такой ритм было очень утомительно, но колдунья согрелась и больше не дрожала от холода.

Перевернувшись, Эринан села на корточки. Для нее самым важным сейчас было выяснить, что же случилось с возлюбленной и жива ли она вообще. Нащупать связь с сознанием Айнен получилось не сразу. Ведьма даже начала паниковать, пока перед ее внутренним взором не засиял тусклый огонек мыслей подруги. Но у Эри никак не получалось наладить контакт. Подруга была напугана и находилась очень далеко, но это никогда не становилось преградой на пути у общения, рожденного кровавым венчанием. Сейчас Айн словно окружала невидимая стена. Эри даже толком не могла понять, в каком направлении увезли ее компаньонку. Поняв, что сейчас она ничем помочь Айнен не сможет, колдунья решила заняться решением более насущных проблем. В конце концов, сейчас она нагишом сидела в лесу, несколько суток не держав во рту даже маковой росинки. И перспектив добыть еду, одежду и деньги честным путем она не видела.

Эринан презирала грабеж и еще ни разу в жизни не опускалась до этого. Но сейчас единственное, что у нее было, – это ее сила, с помощью которой можно было только убивать. А если колдунья не поест и не отдохнет, вскоре у нее не останется даже этого. Эри вздохнула и с трудом поднялась с земли. Она понятия не имела, где находится и куда идти, поэтому взяла за ориентир смутное сияние разума Айнен и побрела в ту сторону. Даже если не удастся точно определить местонахождение подруги, можно не сомневаться в том, что ее наверняка увезли туда, где есть люди; Эринан это устраивало. Достаточно найти торговый тракт или хоть какую-то деревушку, чтобы добыть все необходимое, и она сможет продолжать поиски гораздо более эффективно. Эринан понятия не имела, что она будет делать, когда столкнется с похитителями напарницы. Ей было очевидно, что это люди умные и дерзкие, а управляет ими человек не только очень могущественный, но еще и прекрасно разбирающийся в магах и магии. Но она не сомневалась: ее единственная цель – отыскать Айнен. Эри даже не представляла, что она будет делать без подруги.

Колдунья передвигалась по лесу в каком-то сомнамбулическом состоянии. Она с трудом различала явь и видения, которые сейчас витали в ее утомленном сознании. Несколько раз она оступалась и падала в грязь, но находила в себе силы подняться и следовать дальше. В мозгу осталась только одна мысль – найти Айнен. Все прочие уже давно испарились под влиянием усталости и голода. Медленно перебирая ногами, колдунья вышла к опушке леса и сощурилась. Яркое вечернее солнце освещало широкую дорогу, по которой брел одинокий путник. Эринан свернула обратно в лес и зашагала параллельно дороге, стараясь нагнать путника. Тот, словно ощутив недоброе, остановился и повертел головой в поисках того, что его напугало. Но Эри, вывалявшаяся в грязи, облепленная травой и мелкими веточками, была неотличима от скрывающих ее кустов. Путешественник развернулся и пошел обратно, приближаясь к ведьме, и в ее сознании вспыхнул лучик радости.

Жертва сама идет к ней! Не надо больше бесполезно перебирать ногами. Эринан тяжело опустилась на землю, не сводя глаз с мужчины. Она погрузила пальцы в землю, нащупывая его сердцебиение. Мужчина ускорил шаг. Он уже почти бежал, и Эри с вялым удивлением отметила, что ей смутно знакомо это смуглое лицо. Она нащупала сердце путника как раз тогда, когда он уже соскочил с дороги и понесся к ее укрытию.

– Стой! – закричал мужчина, глядя прямо на ведьму. – Не делай этого, госпожа!

– Лин? – сонно спросила Эри.

На то, чтобы нащупать его, ушли последние силы, и колдунья начала мягко заваливаться на землю. Целитель успел подскочить как раз вовремя, чтобы не дать Эринан снова упасть в грязь.

– Да, это я, – тихо ответил юноша, укладывая колдунью себе на колени.

Аппетитный запах, исходивший от висевшего над костром котелка, разбудил Эринан. Женщина открыла глаза и обнаружила, что лежит на довольно удобном ложе из застеленных одеялом веток. Второе одеяло укрывало ее до самого подбородка, создавая неповторимое ощущение тепла и уюта. Ведьме подумалось, что после этих дней в лесу она будет мерзнуть до конца своей жизни. Не спеша выбираться из комфортного убежища, Эри приподнялась на локтях, чтобы осмотреться. На опушке, где она готовила свою неудавшуюся засаду, сновал Лин. Он успел расчистить небольшой клочок земли, натаскать дров и развести костер. Сейчас он творил самое желанное на свете колдовство, которое только можно сделать с помощью костра и котелка: превращал птицу в жирный суп. Опустив в бульон щепоть каких-то трав, юноша обернулся.

– Ты проснулась, госпожа, – сказал он. – Крепко же тебе досталось.

– Да уж, – согласилась ведьма. Она поднялась с лежанки и подошла к костру, на ходу плотнее заворачиваясь в одеяло. Лин умудрился обтереть с тела ведьмы большую часть грязи и одеть ее в свои рубаху и штаны, за что она была очень благодарна.

– Мне пришлось работать несколько часов, чтобы восстановить тебя, – констатировал целитель, возвращаясь к своим манипуляциям над котелком.

– Меня убили. Повезло, что мне удалось утаить кровяной шарик. – Эринан зябко передернула плечами. – Меня убили, а Айнен украли. А ты где был?

Лин достал из кармана ложку с длинной ручкой, зачерпнул и попробовал бульон. Удовлетворенно причмокнув, юноша обернул руку полой плаща и снял котелок с огня, поставив его на заранее приготовленный плоский камень.

– Пусть остынет немного, и ты сможешь поесть. Я добавил туда кое-чего тонизирующего. Так ты быстрее восстановишь силы. – Обойдя колдунью, юноша снял с лежанки одеяло, скрутил его валиком и положил возле камня, приглашая Эри присесть.

– Где ты был? – повторила Эринан свой вопрос. Лин вел себя необычно, и это ее смущало.

– Я был в Соле. – Целитель присел возле костра. – Меня выкрали люди Гилберта и отправили туда. Мне потребовалось время, чтобы вернуться… Это было не так уж и просто. Зато я кое-что узнал.

– Зачем это было нужно Гилберту? Разлучить нас? – В Эри боролись любопытство и желание поесть. Но голод все же победил, и она накинулась на суп, обжигая губы и роняя брызги на все вокруг.

Лин ответил не сразу. Вечерний воздух был прохладным, и целитель зябко ежился, стараясь умоститься как можно ближе к костру.

– Вероятно, Гилберт хотел спасти меня, потому что в вашей с Айнен гибели он не сомневался. Поразительно… Честный человек. Я надеюсь, что он еще жив.

– Даже так? – Эри оторвалась от котла и утерла губы рукой. – Как благородно. Но он-то тут при чем?

– Я думаю, что он просто попал между молотом и наковальней, – пожал плечами Лин. – Но все-таки рискнул поступить по-своему. Айнен выкрал Ллиан Роу, Ледяной Король.

Эринан охнула, уронив ложку в котелок.

– Роу… Будь он проклят… – Она схватилась за голову. – Но зачем ему Айнен? Он пытался убить ее во владениях Гилберта, и у него это получилось… Зачем же он украл ее, когда узнал, что она снова жива?

– Я не знаю, – просто ответил Лин. – Но мне удалось кое-что узнать, пока я был в Соле. Ты, наверное, не знаешь, но там совсем иначе относятся к магам. У них есть что-то вроде гильдии, в которую принимают всех, даже самых слабых, и защищают их. Магов в Соле мало, и они очень внимательно следят за колдунами, которые есть здесь, в Кордейле. По их словам получается, что Ледяной Король контролирует весь Кордейл, а не только свои земли. Мог бы он, дотянулся бы и до Сола, но чем маг сильнее, тем труднее даются ему путешествия через море.

– Слишком далеко до земли, – тихо сказала Эринан. В свое время путешествие на корабле стало для нее шоком.

– Да, ощущения отвратительные, – согласился Лин. – Но это не главное. Главное то, что люди Ледяного Короля планомерно истребляют детей со слабыми магическими способностями.

– Но почему? – в недоумении воскликнула ведьма. – Они же никогда не станут его конкурентами!

– Я не знаю. У меня есть кое-какие догадки, но они слишком невероятны. Я не хочу ошибиться. – Лин снова поежился. – В конце концов, я же жив. Хоть особой силой не отличаюсь. Уверен, где-то есть такие, как я… По силе.

– Даже Ллиан Роу не всесилен, – заметила Эри. – Кордейл огромен, и здесь много диких территорий, где тоже живут люди.

– Может быть, – согласился целитель.

– Нам нужно любой ценой выручить Айнен, – отрезала ведьма. – Она не должна достаться этому ублюдку.

– Против Ледяного Короля мы бессильны, – мрачно ответил Лин. – И я, и ты. Мы ничего не можем предпринять. Все, что в наших силах, – это отыскать место, где ее держат, и выжидать удобного момента. Может быть, удастся подкупить прислугу или еще что-то в том же духе…

Эринан одарила юношу злобным взглядом, но он не отвел глаз, и женщине стало стыдно. Он был прав и вел себя гораздо рассудительнее, чем она, опытная и умудренная жизнью ведьма. Лин повзрослел и возмужал за время своего путешествия. Он больше не казался восторженным и покорным мальчишкой, которого они с Айнен подобрали в трактире. Юноша рассуждал, строил планы и принимал ответственные решения. В другой ситуации это только обрадовало бы Эри, но сейчас она была раздражена. Уж слишком она привыкла считать целителя комнатной собачонкой своей возлюбленной.

– Почему ты говоришь «мы»? – сварливо спросила Эринан, чтобы заглушить остатки стыда. – От тебя проку будет не больше, чем от комара при пожаре. К тому же, раз уж тебе так радовались в Соле, может, ты туда и вернешься?

– В Соле было хорошо, – честно ответил Лин. – Мне было тяжело уплыть оттуда. Но я знал, что нужен здесь. Если бы не я, ты бы умерла от истощения, госпожа. Я чувствовал твою боль и так смог отыскать тебя. К тому же… К тому же я понял, что я не могу без вас с Айнен. Пускай в ваших глазах я всего лишь игрушка, пускай я вам не нужен, и вы взяли меня к себе только из жалости. Благодаря вам я осознал, кто я есть, и что я могу. И я люблю Айнен. Я хочу ее спасти, даже если у меня нет на это сил. Даже если она никогда не поймет, что я ее люблю и что она нужна мне. Это не важно. Важно то, что, пока она есть, я знаю, кто я и зачем нужен.

Эринан спрятала глаза.

– Мы с Айнен любим друг друга. Так, как тебе даже не снилось, – глухо ответила она. – Ты никогда не сможешь этого понять.

– Да… Я знаю это. И я знаю свое место. Я – никто. Но меня это не заботит. Я буду полезен, чтобы быть рядом. И ты меня не прогонишь, госпожа. – В голосе Лина почудились стальные нотки.

– Айнен никогда не полюбит мужчину. – Эринан встретилась взглядом с целителем, но он не отвел глаз. – Никогда. Ее сила… обошлась ей слишком дорого.

– Это не имеет значения. Ложись спать, госпожа, я покараулю. – Юноша забрал полупустой котелок и отвернулся к огню, показывая, что разговор окончен.

Лин разбудил колдунью далеко за полночь. Несмотря на то, что лето было в разгаре, ночной ветер нес прохладу, и Эринан сразу же озябла. Целитель без слов снял плащ и отдал его колдунье, поспешив разместиться на лежанке, которая еще хранила тепло ее тела. Поворочавшись немного, юноша уснул. Путешествие и исцеление хозяйки измотали его, и Лин с трудом держался на ногах в последние часы своего дежурства. Эри понаблюдала за тем, как он уснул, и отошла от места стоянки шагов на пятьдесят. Вечерний разговор и признание целителя смутили ее. Ей казалось, что их с Айнен шутка зашла слишком далеко. Они украли у этого мальчишки жизнь, не подумав, к каким последствиям это приведет.

Эринан уселась на землю и погрузила в нее кончики пальцев. По ночной опушке сновала мелкая живность, но людей рядом не было. Действительно, все благоразумные путешественники заблаговременно позаботились о том, чтобы добраться до ближайшего постоялого двора или на крайний случай разбить серьезную стоянку. Если в этом лесу промышляли разбойники, а Эри была уверена, что отщепенцев тут полно, то они наверняка заметили костер. Но ведьма не особо переживала на этот счет. Она успела полностью восстановить свои силы, так что шайка оборванцев не воспринималась серьезной угрозой. Однако, ощупав ворот и манжеты рубахи, женщина растеряла часть своего оптимизма. Лин не умел наводить защитные чары на камни, так что случайная стрела вполне могла лишить Эринан жизни, и на этот раз уже навсегда. Ощупывая одежду внимательнее, колдунья нашарила во внутреннем кармане рубахи небольшой диск. Только высвободив его из нескольких слоев ткани, женщина поняла, что в ее руках амулет. Сплетения силы были незнакомыми, но защитное назначение угадывалось достаточно легко. На ощупь диск был слегка шершавым, словно слепленным из глины с добавлением песка. Света звезд и молодой луны было слишком мало, чтобы различить цвета, но Эри почему-то охватила уверенность в том, что амулет покрыт синими завитками. Колдунья взвесила диск в руке, размышляя, оставить его или зашвырнуть подальше. В конце концов, она решила, что Лин не мог замыслить ничего дурного, и убрала амулет на его место.

Побродив немного вокруг места стоянки, Эринан снова села на землю и погрузилась в транс. Она попыталась нащупать связь с Айнен, но та постоянно ускользала. Потратив немало времени и сил, колдунья оставила бесплодные попытки и погрузилась в изучение леса и дороги. В таком состоянии течение времени почти не ощущалось. Эринан бегала с мышами в зарослях, парила с голодными совами, вылетевшими на охоту, дремала с зайцем, приютившимся под корнями дерева… Она ощущала трепетание сердца каждого живого существа, попавшего в область ее восприятия, а сейчас эта область была велика.

Из транса колдунью вывело легкое прикосновение к ее плечу. Увлекшись наблюдением за животными, Эри не заметила, что целитель уже проснулся. Над лесом разгорался рассвет, воздух дрожал от щебета птиц, наполняя сердце радостью. Но хорошее настроение продержалось недолго.

– Тебя нужно замаскировать, госпожа. – Лин неторопливо и аккуратно складывал вещи в свой мешок. – Иначе мы и близко не сможем подойти к владениям Роу.

– Идея-то хорошая, но как мы это сделаем? – спросила Эри.

– Наемники Роу точно уверены в том, что убили тебя? – Упаковав одеяла, целитель сорвал пучок травы и принялся вычищать котелок.

– Мне перерезали горло, проткнули сердце, а потом швырнули тело в чащу леса. Предварительно раздев и сняв все амулеты, – саркастически ответила ведьма. – Они не могли знать, что последний амулет я проглотила. Так что да, я думаю, что они уверены в моей смерти так же как и в том, что небо находится над головой.

Лин покачал головой.

– Все равно тебя могут узнать, – возразил он.

Эринан задумалась и помрачнела.

– Да… Если они узнали Айнен в новом теле, то меня в старом опознают запросто, – нехотя согласилась она.

– В новом теле? – переспросил целитель.

Ведьма кивнула и вкратце рассказала ему о покушении на ее возлюбленную и о том, как она переселила ее душу в тело ни в чем не повинной девушки. Лин зачарованно выслушал рассказ и помрачнел.

– Я бы не смог так, – грустно сказал он. – Ты права, от меня немного пользы… Немного, но она все-таки есть.

Поковырявшись в своем мешке, целитель достал завернутый в тряпицу нож и передал его Эринан. Лезвие было на удивление острым.

– Если люди Роу будут стеречь место, где сейчас заключена Айнен, то высматривать они будут чернявую длинноволосую женщину, верно? На странствующего лекаря и его ученика никто не обратит внимания. – Целитель скупо улыбнулся. – Целителю вообще легко проникнуть туда, где много людей.

– Ну, волосы-то я обрежу, а с грудью что делать? – Эри опустила взгляд. Целитель был довольно худым, и его рубаха недвусмысленно облегала формы колдуньи. – Ее я точно отрезать не стану.

Лин хохотнул и протянул женщине несколько широких и длинных полос ткани.

– Мы забинтуем твою грудь, госпожа, и никто не обратит на нее внимания, – произнес он со скользкой улыбкой.

– Да уж, с Айнен этот номер не прошел бы. – Эри догадалась, что так развеселило Лина.

– И я дам тебе свой плащ, а себе куплю новый, когда мы доберемся до ближайшей деревни, – продолжил целитель. – Еще купим тебе сумку и еще кое-какие мелочи, чтобы каждому издалека было понятно, что ты – целитель-травник.

– Погоди-ка… У тебя есть деньги? – удивлению Эри не было предела. – Откуда?

– Заработал, пока искал тебя. – Лин снова улыбнулся. – Услуги целителя нужны если не всем, то многим. А в Соле люди очень щедры к магам. Даже к таким никчемным, как я. Особенно к таким… Одна добрая женщина даже снабдила меня парочкой амулетов в обмен на то, что я излечил ее больной желудок. Даже ведьмам иногда нужен лекарь.

Эри запустила руку за пазуху и извлекла на свет глиняный диск. Он действительно был покрыт синим узором, блестящим и гладким, в отличие от остальной поверхности амулета.

– Что он делает? – спросила колдунья.

– Мешает стрелку прицелиться. Человека, который носит ночной лик, невозможно убить из лука, арбалета или пращи. – Лин оттянул ворот своей рубашки и вытащил похожий диск, болтавшийся на кожаном шнуре у него на шее. – Мистресс Нердо подарила мне пять таких дисков. Два я продал капитану корабля, который привез меня обратно в Кордейл. Три осталось.

– На тебя нападали по дороге? – В голосе Эри сквозило недоверие.

– Ну, несколько раз… Стрелки мне не страшны, а разбойник, который во время решительной атаки обнаруживает, что его организм решил избавиться от всего лишнего разом, выглядит скорее смешно, чем страшно, – улыбнулся Лин. – Я кое-чему научился, я же говорил.

Эринан закрыла глаза и уставилась на Лина внутренним зрением, не веря тому, что видит. Пряди силы, которой обладал целитель, сплелись вокруг него в аккуратный и плотный кокон, но размеры этого кокона заметно увеличились. Если раньше, чтобы применить свой дар, юноше требовалось коснуться пациента, то теперь, напрягшись, он мог распространить свое влияние шагов на десять-пятнадцать. Не ровня ни ей, ни Айнен, но прогресс впечатлял.

– Мне кажется, ты здорово подрос, – с одобрением сказала ведьма.

– Мне тоже так кажется, – без ложной скромности ответил Лин. – Но, госпожа, мы не можем стоять тут вечно.

Эринан кивнула и стянула с себя рубаху. Целитель туго укладывал ткань виток за витком, избегая касаться обнаженной кожи колдуньи. Несколько минут умелой работы пальцами, и заметный ранее бюст колдуньи превратился в неброские холмики, придавленные тканью.

– Тяжело дышать, давит. – Эри попыталась чуть ослабить повязку, но целитель схватил ее за пальцы.

– Ты привыкнешь совсем скоро. Нам нельзя рисковать. Ради Айнен! – Он выбрал самый действенный аргумент из всех возможных.

Эри стиснула зубы и принялась срезать свои когда-то роскошные пряди одну за другой. Путешествие по лесу и несколько дней в грязи превратили ее волосы в мочало, полное веточек, мха и сухой травы, так что колдунья почти не чувствовала сожаления, расставаясь с ними. Лин помог выровнять волосы на затылке. С перебинтованной грудью, в мужской одежде и коротко остриженная, Эри действительно походила на мужчину.

– Осталось последнее. – Лин прикопал срезанные волосы под кустом и отряхнул руки. – Врать не буду, будет больно. Но я все исправлю, когда мы закончим.

– О чем ты? – с недоумением спросила колдунья.

– Голос, госпожа. У тебя женский голос, он выдаст тебя… – Лин прижал ладонь к горлу Эринан и закрыл глаза.

Колдунья почувствовала резкую боль, но не смогла даже вскрикнуть. К счастью, напряжение длилось недолго.

– Вернуть голос будет так же больно? – спросила Эри и запнулась, испугавшись хриплого баса, который вырвался из ее рта.

– Да… К сожалению. – Лин нахмурился. – Чуть не забыл!

Он вытащил из своего мешка еще один обрывок ткани, скрутил его в крупный узел и подал колдунье.

– Засунь его в штаны, вот сюда. – Он похлопал себя по паху. – А то ты будешь неправильно ходить.

Эринан фыркнула, но подчинилась.

Айнен металась, как птица в клетке. Она уже перестала бояться того, что с ней происходило, и теперь в ней рос гнев. Если бы она могла, она бы сожгла весь этот замок, оставив от него озеро кипящих камней, благо гнева ее хватило бы на это с лихвой. Но проклятые браслеты, вросшие в кожу, не давали ведьме выпустить накопившуюся ярость. Роу если и замечал, в каком состоянии пребывает Айнен, не показывал вида. Он продолжал быть нарочито вежливым, по-своему обаятельным и очень разговорчивым. На его благодушие не повлияли даже несколько попыток ведьмы продырявить его вилкой и туповатым ножом для чистки фруктов. Маг оставался невозмутимым и так же невозмутимо каждый вечер укладывал Айнен в постель. О, как же она ненавидела его за это! За обезличенный интерес, за отношение к ней как к вещи. Вещи безусловно полезной, в какой-то мере драгоценной, но бездушной и неинтересной.

Когда Айнен начала громить свою роскошную тюрьму, ей разрешили гулять по замку и в саду. В прогулках молчаливой тенью ее сопровождал мрачный мужчина лет сорока. Он редко поднимал глаза на Айнен, но то, что колдунья вначале приняла за робость, оказалось смесью стыда и жалости. Именно эти чувства она однажды прочитала во взгляде своего конвоира, когда тот не успел отвести глаза. Колдунья сильно удивилась и решила взять на заметку такое загадочное поведение. На первых порах она даже не пыталась заговорить с ним и вела себя нарочито высокомерно, не замечая телохранителя до тех пор, пока тот не брал ее за руку, чтобы пресечь ее попытки выйти за ворота замка. Такие попытки обычно заканчивались буйной истерикой, в которой Айнен всеми доступными ей способами вымещала накопившуюся злость на несчастном бойце. А тот безропотно сносил царапины и побои, железной хваткой вцепляясь в руку женщины и уводя ее с запретной территории. Но скука и невозможность поговорить с кем-то, кроме Ллиана Роу, вынудили колдунью с большим вниманием относиться к своему спутнику. Айнен начала неприкрыто изучать мужчину, смущая его своим поведением. Он был довольно привлекателен на какой-то грубоватый манер. В его движениях сквозила сила и уверенность в своих возможностях, но вместе с тем он двигался очень мягко, не суетясь и тратя не больше сил, чем это было необходимо. Скупость движений выдавала в нем хорошего бойца, что, в общем-то, было и не удивительно, раз Роу поручил ему охранять колдунью. Одевался мужчина небрежно, словно его совершенно не волновало, как он выглядит. Потертая старая одежда, иногда – старый нагрудник с неприятного вида вмятинами.

На первые попытки поговорить телохранитель не отвечал. Только смотрел на Айнен с какой-то затравленной тоской, а потом отводил взгляд и притворялся глухим. Но колдунья не оставляла попыток познакомиться со своим тюремщиком поближе.

Сначала она пыталась соблазнить его. То томно раскидывалась на лавке в саду, давая солнечным лучам и красивым нарядам, которыми баловал ее Роу, подчеркнуть достоинства своего молодого тела, то переодевалась именно тогда, когда мужчина заходил в ее покои. Но телохранитель оставался равнодушным и невозмутимым. Когда Айнен поняла, что женскими прелестями его не привлечь, она сменила тактику и начала безостановочно говорить в его присутствии, делая вид, что он тоже принимает участие в беседе, и иногда отвечая за него. Пустые тирады об отсутствии спиртного, погоде и мерзком характере Роу тоже не возымели никакого действия. Но потом, внимательнее приглядываясь к своему телохранителю, колдунья обратила внимание на одну неуместную деталь. Толстую золотую цепь на его шее.

– Это тебе жена подарила, да? – Айнен провела пальцем по своей шее, намекая на цепочку. – Любила тебя? А ты ее любил? Где она?

Мужчина вздрогнул и ссутулился.

– Мертва. Из-за этого подарочка мертва. И я ее любил… – Его пальцы свело судорогой от горечи воспоминаний.

– Разбойники из-за золота зарезали? – с искренним любопытством спросила ведьма.

Телохранитель поднял глаза и позволил Айнен встретиться с ним взглядом. В нем читались боль, гнев и ненависть такой силы, что колдунья невольно отступила на шаг.

– Не разбойники, – хрипло сказал мужчина. – Мой господин.

– Как тебя зовут? – тихо спросила Айнен.

– Брин. Меня зовут Брин, – ответил телохранитель и, зажмурившись, просунул палец под цепь, ожидая наказания. Но ничего не произошло.

Колдунья наблюдала за ним со смесью любопытства и страха. Чем-то невыразимо мрачным веяло от этого мужчины, но гнев, который таился в нем, не был предназначен Айнен, и это интриговало. Похоже, что Брин люто ненавидел Ллиана Роу, которому так преданно служил.

– Я – стекольщик, – продолжил мужчина, не убирая пальца из-под цепи.

– Стекольщик… – Колдунья вздрогнула, но взяла себя в руки. – Почему же ты тогда не убьешь Роу?

– Я… Я не могу. Эта цепь на моей шее – нерушимая… – Цепь неуловимо изменилась, и Брин скорчился от боли, пальцем оттягивая полоску золота от горла.

– О… Понятно… – с грустью в голосе сказала колдунья, не делая попыток помочь Брину.

Тот привалился к стене, с сипением втягивая воздух в легкие.

– Интересно, как же Роу удалось сделать такое… Считается, что стекольщики неуязвимы для магии. – Айнен подошла к мужчине, встала рядом и прислонилась с ним к стене. Цепь на шее Брина ослабла, и он смог нормально дышать. На пальце и горле остался пунцовый отпечаток вычурных звеньев.

– Я действительно неуязвим для магического воздействия, – ответил стекольщик. – Ты не смогла бы сжечь меня, даже если бы успела что-то сделать тогда. Но он тоже не воздействует на меня магией.

Брин вздохнул и снова ссутулился, словно бремя его рабства придавило его к земле. Айнен не сразу поняла смысл того, что сказал стекольщик. Но когда до нее дошло, ведьму захлестнула волна ужаса.

– Так ты… Это ты… Там… Ох… – Она отступила на ослабевших ногах и, пошатнувшись, едва не упала на землю.

– Да, я убил тебя. Прости. Это был приказ Роу. Он хотел разделить вас с Эринан. Ему была нужна только одна ведьма. – Брин с наслаждением сделал вдох полной грудью. – Я не знаю зачем.

– Ох… Эри… – Мысли Айнен вернулись к потерянной подруге, и боль утраты захлестнула ее с новой силой.

Подсознательно Айн никак не могла поверить, что Эринан действительно мертва. Но она не ощущала возлюбленную.

Брин бросил на колдунью долгий, внимательный взгляд и горько вздохнул. Сейчас, как никогда, он захотел узнать планы своего повелителя, чтобы найти способ помешать ему.

Эринан не переставала удивляться тому, как легко Лин находил общий язык с совершенно незнакомыми людьми. Сама она никогда не испытывала необходимости в том, чтобы вызывать доверие и приязнь у незнакомцев, – то влияние, которое она оказывала на людей благодаря своей силе, открывало большинство дверей. Но сейчас, когда Эри приходилось скрывать свою принадлежность к касте магов, она начала понимать, как же это на самом деле важно – уметь общаться. Целитель умел. Его зеленая сумка и брошь на плаще мгновенно делали его ценным в глазах людей. А покладистый характер и нарочитая вежливость, с которой юноша общался даже с самыми тупыми и вызывающими отвращение селянами, позволяли получать ответы на вопросы и необходимые для путешествия вещи почти бесплатно. Но, несмотря на то что на пути колдунов практически не возникало препятствий, двигались они все равно слишком медленно.

– Мы не можем ломиться во владения Роу наобум. – Лин налил в свою кружку разбавленного кислого вина.

Хозяин постоялого двора, где путники остановились на ночлег, мучился от сильных болей в животе. Целитель управился с мерзкой хворью буквально за полчаса, и благодарный мужчина поставил на стол довольно неплохой по меркам этих земель ужин.

– И что ты предлагаешь? – пробасила Эри, вяло ковыряя тушеную капусту. Она пугалась своего голоса каждый раз, когда приходилось говорить, так что по возможности старалась пореже открывать рот.

– Нужно заехать к Гилберту. Я уверен, что он что-то знает, иначе не стал бы… Не стал бы делать то, что сделал. – Целитель деловито опустошал свою тарелку. – К тому же мы сможем забрать плату и твои вещи.

– Мы и так движемся слишком медленно, – возразила Эринан.

– Я знаю. – Лин пригубил вино и поморщился. – Нам нужна повозка, чтобы двигаться быстрее.

– Почему не лошади? Мы оба – неплохие наездники, верхом мы могли бы ехать гораздо быстрее, чем на повозке. Нужно торопиться! – Ведьма едва удержалась от того, чтобы ударить по столу кулаком.

– У нас не хватит денег на двух скакунов, это раз, – Лин провел вилкой по столу, оставляя на дереве жирный след. – Мы слишком плохо одеты для людей, которым полагается иметь лошадей, это два. Земли здесь бедные. Двое всадников привлекут слишком много внимания, а мы должны двигаться тихо, это три.

Эри посмотрела на жирные черточки и нахмурилась. Целитель был прав, хоть ей это и не нравилось.

– Хорошо. Повозка, так повозка, – нехотя согласилась она. – Но где ты ее возьмешь? Я в этой деревне не видела…

Лин округлил глаза, намекая ведьме, что она непомерно распускает язык.

– Я не видел, – исправилась Эри. – Не видел в этой деревне ни одной коровы. Откуда здесь лошадям взяться?

– В этой деревне мы повозку не купим. – Лин дожевал свою капусту и отодвинул миску к краю стола. – Нужно расспросить у местных, они, как правило, знают о том, что творится в соседних деревнях.

Увидев, что целитель закончил есть, к столу поспешил трактирщик, намереваясь забрать посуду.

– Борх, не подскажешь, где мы можем раздобыть телегу? – Юноша скромно улыбнулся.

Хозяин постоялого двора отчаянно закивал головой, излучая счастье оттого, что он может помочь своему спасителю.

Телега оказалась скрипучей и расшатанной, но кобыла, которую удалось впрячь в эту тарантайку с третьей попытки, была крепкой, выносливой и здоровой. Она обошлась колдунам в две трети денег, которые у них оставались. К обеду следующего дня Лин заполучил несколько мешков соломы, деревянные шесты и порядочный отрез мешковины в обмен на исцеление трех поросят, наложение шины на перелом и победу над гнойным фурункулом. На то, чтобы привести телегу в порядок, приколотить каркас из шестов к ее бортам и обтянуть это сооружение мешковиной, ушел весь остаток дня. Но теперь Лин и Эри могли ночевать прямо в повозке. Грубая ткань неплохо защищала от дождя и ветра, а толстый слой соломы, которым напарники устлали дно телеги, оказался достаточно уютным и сводил неприятные ощущения от скачки по кочкам к минимуму. Целитель прикрепил к бортам телеги и мешковине пучки благоухающих трав, давая понять всем желающим, что хозяин повозки – травник-целитель. Даже разбойники не нападали на тех, кто был знаком с искусством врачевания. Напротив, люди вне закона относились к лекарям с особым трепетом. Лину удалось выменять отличное копье и несколько ножей хорошей стали на заживляющие раны мази, тоники и порошок от кровососов. Эринан, которая хорошо разбиралась в травах и настойках, обучала целителя в пути. У юноши было поразительное чутье на лекарственные растения, но катастрофически не хватало знаний о том, как их правильно собирать и сушить.

Денег у путников постепенно становилось все меньше и меньше, но появлялось большое количество разнообразных мечей. Эри, которая привыкла к большим городам с их достатком, удивленно постигала то, как сильно может измениться ценность предмета в зависимости от того, насколько он необходим. Так один простой нож превратился в мешок проса и тяжелый ломоть жирного сала, а сало – в четыре подковы для лошади и накладки на колеса телеги…

Расчеты Лина оправдались – на путешественников никто не обращал лишнего внимания. Странствующие целители были редким явлением не потому, что в них не нуждались. Дар врачевания редко проявлялся в магах и был абсолютно безобиден, а потому маги-целители были желанными гостями в любом селении, в отличие от наемников и боевых колдунов. И по этой же причине лекарей так не любили другие маги.

Во владения Гилберта Лин и Эри въехали неузнанными. На день задержавшись в деревне, они узнали, что хозяин этих земель болен и не высовывает носа из замка. Целитель углядел в этом свой шанс. Переночевав в местном постоялом дворе и выслушав достаточное количество сплетен, напарники решили отправиться в замок лорда рано утром. Это позволило бы избавиться от посторонних взглядов и решить свои вопросы приватно, не вмешивая в дело посторонних людей. В том, что дело будет малоприятным, ни у Лина, ни у Эри сомнений не было.

Едва рассвело, колеса телеги заскрипели на подъеме к замку. Кобыла тяжело ступала по вымощенной камнями дороге, и Лин, чья была очередь править, не погонял ее. Юноше требовалось собраться с мыслями. К моменту, как телега докатилась до ворот, лучники, дежурившие на стене, успели рассмотреть ее со всех сторон. Наконец повозка остановилась. Лин спрыгнул с нее, подошел к массивной деревянной двери и постучал.

– Я – лекарь! Явился излечить вашего лорда! Пропустите меня! – неожиданно громко крикнул он привратнику.

Приоткрылось зарешеченное смотровое окошко, и юноша удостоился подозрительного взгляда. Окошко захлопнулось, послышалась возня с замками, и дверь, перед которой стоял Лин, распахнулась.

– Входите, мастер Лин. – В проеме стоял сам управляющий Гилберта. Если он и удивился неожиданному визиту, то вида не подал. А вот целитель удивился не на шутку. Он не ожидал такой реакции от человека, которого подозревал в том, что тот опоил его и усадил на борт корабля.

– Я не один, – негромко сказал юноша, справившись, наконец, с нахлынувшими эмоциями.

– Вашего друга мы примем с радостью, – вежливо ответил управляющий. За его спиной раздался звук отодвигаемых засовов, и одна створка ворот приоткрылась так, чтобы повозка въехала внутрь.

– Заезжай! – крикнул целитель, не сводя глаз с седовласого мужчины.

Эри выглянула из-за мешковины, повертела головой, оценивая обстановку, перелезла через передний борт и взяла поводья в руки, тронув лошадь с места.

Управляющий оглядел ее, и на его лице проскользнула тень удивления.

– Мистресс?.. – прошептал он.

– Я не ожидал увидеть вас вновь, – честно признался Гилберт.

За время, которое прошло с момента последней встречи магов и лорда, он сильно осунулся и постарел. Даже по своим покоям Гилберт передвигался осторожно, стараясь не совершать лишних движений. По судорогам, которые периодически искажали лицо мужчины, Лин понял, что того мучают сильные боли.

– Я вижу, что вас теперь… двое. – Гилберт отошел от двери, у которой встречал гостей, и тяжело опустился в свое кресло у окна. – Мне очень жаль…

– Айнен жива! – резко сказала Эри. – Жива, но в плену у Ллиана Роу.

При звуке этого имени Гилберт вздрогнул.

– Он приходил ко мне… И вынудил заключить с ним сделку. Он угрожал, обещал расправиться с моими крестьянами, – тихо проговорил лорд. – Я не мог отказать. Но мне удалось перехитрить его… Пусть в мелочи…

– Я не нужен Роу, – спокойно перебил его Лин. – Мне ничего не угрожало.

– Я не знал. – Гилберт поднял глаза на юношу. – Я хотел помочь хоть немного…

– Вам это удалось, – мягко ответил целитель. – Мне пошло на пользу это путешествие.

Эринан, которую этот обмен любезностями порядком утомил, начала нервно бродить по покоям.

– Мне жаль. – Гилберт проследил взглядом за мечущейся колдуньей и вздохнул. – Но у меча не спрашивают мнения, когда собираются проткнуть им чью-то печень. Тем не менее я думаю, что смогу загладить свою вину.

Лорд, поморщившись, встал со своего кресла и побрел в другую комнату, скрытую за серым бархатным пологом. Вернулся он через несколько минут, неся в одной руке кожаную папку, а в другой – довольно увесистый замшевый мешочек.

– Я всегда старался быть в курсе событий. Поэтому собирал информацию на всех людей, могущих повлиять на события в сопредельных землях. Так что, когда Роу пришел ко мне, я кое-что о нем знал. – Гилберт сунул папку и мешок в руки Лину и рухнул в свое кресло. – Здесь все, что мне удалось узнать.

Эри оживилась. Она подскочила к целителю и выхватила папку. Поспешно пролистав бумаги, колдунья удовлетворенно выдохнула.

– А что в мешочке? – спросила она.

– Там… мое несчастье. – Лорд Гилберт зябко передернул плечами. – Мне удалось избежать того, чтобы Роу защелкнул на моей шее заклятую цепь, но она у меня осталась. За то, что я ослушался мага, она бы убила меня. А так… Ее влияние удалось смягчить. Я все еще жив. Хоть и не всегда рад этому.

Лин осторожно распустил шнурок и вытряхнул на стол замысловатую золотую цепь. Он медленно поднес к ней руку и отвел ладонь.

– На ней лежит сторожевое заклинание. Мне не под силу его снять, – сказал он Эринан.

Колдунья бесстрашно взяла цепочку в руки и зажмурилась. Витки силы, которые ей удалось заметить, были очень странными. Они извивались вокруг цепи, не касаясь ее. Словно не украшение было носителем заклинания, а заклинание заключало его в себе.

– В огонь, – скомандовала Эри. – Тогда заклинание будет разрушено. Иначе эту цепь никак не уничтожить.

Гилберт кивнул.

– Я боялся отдать цепь на переплавку, – сказал он. – Я думал, если уничтожить ее, то я умру.

– Этого не случится, – заверила его Эринан. – Хотя вещь, безусловно, необычная и опасная. Я никогда не видела такой работы.

– Очень необычная, – согласился лорд. – Мне удалось узнать, что Ллиану Роу служит стекольщик. Я не поверил сначала, ведь маги и стекольщики враждуют испокон веков. Но сведенья были надежными. И Роу держит стекольщика в повиновении такой же золотой цепью.

Эри охнула.

– Но это невозможно! – воскликнула она. – Стекольщики неуязвимы для магии!

Она умолкла.

В том, что Гилберт говорил правду, сомнения не было. Айнен была убита стеклянной стрелой, а кроме стекольщиков никто не мог пользоваться таким оружием. И если бой был заказан людьми Роу, то стекольщик подчинялся магу. Ни один наемный убийца колдунов не пошел бы в услужение к своему врагу ни за какие деньги. Роу удалось посадить стекольщика на поводок, и это был явно не подкуп.

Колдунья снова открыла папку, уже внимательно всматриваясь в текст собранных там документов. В основном это были короткие шпионские донесения о том, где видели одного из самых сильных магов, и о том, где и что делали его люди. Масштабы деятельности поражали. Среди донесений мелькали названия десятка крупнейших городов и больше сотни деревень. Эринан нахмурилась, замечая странную тенденцию. Судя по донесениям, Роу и его люди методично уничтожали слабых магов. По слухам, которые никто не рвался проверять, Ледяной Король был самым сильным колдуном на равнинах Кордейла. Магов, равных ему по силе, в пределах трех морей не было. Сильнейших из наемных чародеев от мощи Роу отделяла гигантская пропасть, делающая его власть неоспоримой. Тогда почему же Ледяной Король истреблял ничем ему не угрожающих слабеньких магов? В этом не было смысла.

– Вы читали эти бумаги? – спросила Эринан у Гилберта.

Тот кивнул.

– Я знаю, что вас волнует. Эти убийства… Я тоже обратил на них внимание. – Лорд наклонился к столу и взял еще одну папку. – У меня было больше времени на то, чтобы изучить донесения шпионов, и я заметил еще кое-что.

В папке лежала карта Кордейла, испещренная разными пометками. Некоторые владения были обведены цветными чернилами.

– Что это? – Эри взяла карту в руки.

– После того как я накопил достаточно доносов, я решил посмотреть, не затронет ли эта резня меня и моих соседей. Большинство убийств, которые были совершены по приказу Роу, произошло на землях нескольких владений. Когда я понял, что это не случайно, я отправил туда своих людей. Когда они вернулись, то донесли мне, что эти владения очень бедны. Там лютуют эпидемии, урожай гниет в полях, и не плодится скот.

– Я знаю одну легенду, – медленно сказал Лин. – О том, откуда берутся маги. Говорят, что, когда на землю постоянно обрушиваются мор, голод и неурожай, она вкладывает свою мощь в человеческого ребенка, чтобы тот, когда вырастет и ощутит ее, мог вступиться за землю и говорить за тех, кто говорить не может. И чем больше несчастий обрушивается на землю, тем сильнее магический дар в ребенке, который должен ее спасти.

– Все знают эту легенду, – отмахнулась Эринан. – Но какое дело Роу до чужих несчастий?

– Ледяной Король – хитрый маг. Он очень стар, – вмешался в разговор Гилберт. – У него хватит изворотливости, чтобы совершить поступки, результат которых будет виден через пять, а то и десять лет. И хватит терпения дождаться этих результатов.

– Ха! Если он настолько стар, то все, о чем он может думать, это скорая смерть, – возразила Эринан.

– Возможно, именно об этом он и думает, – тихо проговорил целитель. – Только не так, как ты предполагаешь, госпожа…

Айнен тосковала. Она с самого утра убегала в сад и пряталась в зарослях сирени, которая буйно разрослась и отбрасывала густую тень. Брин, следовавший за колдуньей, куда бы та ни пошла, устроился в зарослях так, чтобы видеть Айн, но не попадаться ей на глаза. Он чувствовал, что сейчас его общество только усугубит ту пытку, которой подверг колдунью его хозяин.

Они почти не разговаривали после того случая с цепью, но молчание теперь стало более теплым.

Колдунье казалось, что она сходит с ума. Шок, в котором она находилась все то время, что была в плену у Роу, отступил, дав дорогу жуткому воспоминанию о смерти ее возлюбленной подруги. Но у Айнен не осталось ничего, что могло бы напомнить ей об Эринан. Ничего, кроме ее памяти, которая была не более материальной, чем сновидения и кошмары. Колдунья пыталась убедить себя в том, что реальны только воспоминания об Эри, но в ее воспаленном сознании образы переплелись настолько, что стало невозможно отличить истину от иллюзии.

Ей каждую ночь снилась белая лошадь во льду и неуловимая черная тень за ее спиной.

Роу, от которого не укрылась смена поведения пленницы, начал проявлять признаки беспокойства. Его совершенно не устраивало, что подопечная перестала сопротивляться. Осознав потерю всего, что давало ей жажду жизни, Айнен буквально угасала. Огонь ее ярости, который не мог найти выхода через магию, постепенно потух, уступив место апатии. Это нарушало планы Ледяного Короля.

Чтобы воскресить гнев колдуньи, Роу сначала запретил ей выходить из покоев, лишив Айнен возможности уединяться в саду. Но это не возымело никакого действия. Айн сидела целый день в одном и том же кресле и глядела в окно. Когда приходили слуги с едой и одеждами, она безропотно подчинялась их просьбам, покорно позволяя нарядить себя, и съедала все принесенное. Прекратились попытки украсть столовый нож. Ллиан Роу продолжал посещать ее каждый вечер, но даже откровенное насилие не выводило ведьму из того ступора, в который она впала. Маг всерьез разозлился. Чтобы вернуть Айнен в состояние плохо контролируемой ярости, ему пришлось прибегнуть к информации, которую он надеялся сохранить в секрете.

– Ты слишком печальна, моя дорогая, – заметил Роу за ужином.

Слуги сервировали стол посудой из черненого серебра. На почетном месте стола стояли три изящных винных графина, украшенных выгравированными гроздями винограда. Айнен безучастно скользнула по ним взглядом и указала виночерпию на графин с фруктовым отваром.

– Тебя угнетает отсутствие твоей подруги? – предпринял еще одну попытку маг, незаметно указав слугам на дверь. – Вы не должны были встретиться. Это было моей ошибкой.

Вилка, на которую Айнен наколола кусочек свинины, замерла по дороге к ее рту.

– Что? – тихо спросила она.

Роу рассмеялся.

– Твоя встреча с Эринан была единственной случайностью в твоей жизни. После инициации я на некоторое время потерял тебя из виду… И моя ошибка принесла мне больше вреда, чем пользы. – Маг улыбнулся, наблюдая за тем, как эмоции на лице Айнен сменяются одна за другой.

– Ты лжешь, – так же тихо сказала ведьма. Она опустила глаза и продолжила без особого аппетита жевать мясо.

– О, я понимаю, что тебе трудно в это поверить, но вся твоя жизнь с самого рождения распланирована мною. Ты – мой маленький шедевр, должен сознаться. Довольно сложно было довести Миллхилл до того состояния, которое было необходимо, я тебе скажу. У меня ушло на это восемь лет кропотливых трудов. – Роу склонил голову набок, не спуская глаз с Айн.

Та продолжала буравить взглядом скатерть, ожесточенно кромсая мясо на своей тарелке.

– Земля и люди, которые живут на ней, тесно взаимосвязаны. Течение магии гораздо более активно на землях, которые давно заселены. Дикая территория находится в гармонии с собой, но человек, вмешивающийся в дикую природу, нарушает ее баланс. Он вспахивает, выкорчевывает, строит… И приручает землю. Если люди отдают земле столько же сил, сколько забирают у нее, то баланс сохраняется. Но если кто-то отбирает больше, чем положено, появляются маги или стекольщики.

– Мне нет дела до старинных легенд, – буркнула ведьма.

Роу издал неприятный смешок.

– Это не легенда, моя дорогая, это правда. И именно эта правда позволяет мне жить так долго. Как ты думаешь, сколько мне лет?

Айнен пожала плечами, всем своим видом демонстрируя безразличие.

– Мне двести сорок четыре года, – торжественно произнес Роу, наслаждаясь эффектом, который произвели его слова.

Колдунья вздрогнула и подняла глаза. Ее взгляд внимательно обследовал лицо Роу, его глаза, мелкие морщинки, заострившиеся скулы, бесцветные волосы…

– Даже если легенда не лжет, что с того мне? – спокойно ответила Айн. Интерес, который, было, засветился в ее глазах, угас.

– Тебе… тебе, моя дорогая, уготована важная роль в этой легенде. Я дал тебе возможность родиться, выпестовал тебя и инициировал. Помнишь бандитов на мельнице? Это были мои люди. Правда, я не думал, что они выберут именно такой способ…

Колдунья вскочила из-за стола, сжимая кулаки. Ллиан Роу наблюдал за ней из-под полуприкрытых ресниц и продолжал говорить.

– В тебе отозвались огонь и гнев. Прекрасное сочетание, усилившее ту магическую мощь, которую в тебе заложила земля Миллхилла. Но я не рассчитывал, что при инициации ты перебьешь моих людей и убежишь в лес. Ты заставила меня поволноваться, дорогая…

Айнен стояла у стола, сжимая и разжимая кулаки. Перед ее внутренним взором пылали крылья мельницы и истекала кровью Эринан. Ведьма чувствовала, как магия, запертая в ней, вскипает и рвется на свободу. Браслеты на запястьях начали покалывать кожу.

– …Но ты вышла из леса еще сильнее, подобрав по пути слабенькую отщепенку. Я думал, что это временное увлечение, однако вы не расставались годами, усиливая и обучая друг друга. Поразительно, но ты вытянула эту девицу с самого дна силы, поставив на один уровень с собой. – Роу откровенно наслаждался ситуацией. – Подкармливать вас не составляло труда. Я стравливал мелких феодалов друг с другом или просто платил наемникам за договорные бои только для того, чтобы вы могли практиковаться в ремесле и закалять свою мощь. Моим шпионам удалось узнать, что вы научились объединять свои силы. И тут мне пришлось изменить тебе, дорогая. Твоя подружка – южанка, а южанки – плодовитые женщины. Я выжидал момента, когда ваша сила войдет в свой пик, чтобы отнять ее всю. Жаль, что мне не удалось…

Неуловимо быстро Айнен метнулась мимо стола, подскочила к Ледяному Королю и вцепилась пальцами в его горло. Но не успели ее руки сомкнуться на ненавистной глотке, как кисти обожгло огнем. Ведьма вскрикнула и повалилась на пол.

– Ну, это же совсем другое дело, – промурлыкал Роу, прижимая колдунью к полу. Он рывком перевернул Айнен на живот, свел ей руки за спиной и сжал их одной рукой, второй задирая пышные юбки. Айн шипела и извивалась, как змея.

Но у нее было слишком мало сил.

Брин вошел в покои, чтобы проведать Айнен, и едва успел увернуться от нацеленной ему в голову деревяшки. Колдунья замахнулась еще раз, но потом сообразила, что ее гнев выплескивается не по адресу, и опустила свое орудие. Стекольщик отступил на пару шагов и окинул взглядом помещение. Оно выглядело так, словно через него пробежало стадо быков, одержимых весенним настроением. Колдунье удалось разнести в щепки даже громоздкую кровать, которая раньше была центральным элементом интерьера покоев. Теперь же комнату ровным слоем устилали обломки дерева и обрывки ткани. Присмотревшись, мужчина понял, что Айнен сжимает в руках ножку кресла, остатки которого валялись в углу. Разъяренная женщина не пощадила даже расписной потолок – в нескольких местах его пересекали длинные глубокие царапины.

– Но как?.. – полюбопытствовал наемник, указывая на изуродованную роспись.

Айн махнула рукой в угол. Там лежала замысловатая конструкция из деревяшек и обрывков ткани, напоминающая формой кошку.

– Мне придется прислать слуг, чтобы они убрали тут, – со вздохом сказал Брин. – Ты… Ты зря вышла из себя.

Колдунья фыркнула и запустила ножкой кресла в угол.

– Я его убью, – звенящим от гнева голосом пообещала она. – Выпотрошу как кролика.

– Ты не сможешь причинить ему вреда, – покачал головой мужчина. – Эти браслеты не только блокируют твою магию. Они могут отрезать тебе руки, если ты попытаешься напасть на Роу.

Айнен тряхнула своими пышными локонами, демонстрируя, что ей все равно.

– Где этот ублюдок? – прорычала она.

– Он уехал из замка несколько дней назад. Должен вернуться сегодня вечером.

Мрачно посмотрев на стекольщика, колдунья взвесила в руках ножку кресла и отбросила ее в угол.

– Роу умрет. Я убью его, чего бы мне это ни стоило! За Эринан… За то, что он сделал со мной… Подумать только… Растить меня, как ярмарочную лошадь. – Айн сплюнула на пол. – Людей можно любить. Можно ненавидеть. Но обращаться с ними, как с вещами…

Брин только покачал головой.

Осознание собственного бессилия захлестнуло его волной горечи. Он вспомнил, как когда-то вот так же клялся, что уничтожит своего хозяина. Прошли годы, и ничего не изменилось.

– Я пришлю слуг… – тихо сказал он, вышел из помещения, закрыл и запер за собой дверь.

Айнен горящим взглядом проводила стекольщика, пнула первый попавшийся обломок и уселась в импровизированное гнездо из ткани, в котором спала последние два дня. Колдунья понимала, что не может винить Брина за то, что он ничем ей не помог, но все равно злилась. Однако помимо бездеятельности стекольщика у нее были и более насущные проблемы. Она хотела есть.

Жгучее бешенство, в которое она впала после того, как Роу изнасиловал ее, привело к нескольким неприятным инцидентам со слугами. После второго перелома они просто перестали появляться в ее покоях, оставив ведьму без еды и чистой одежды. Вероятно, если бы Ледяной Король не был в отъезде, то слугам бы все равно пришлось ухаживать за разъяренной ведьмой, но в его отсутствие они устроили тихий бунт.

Колдунья свернулась калачиком среди тряпок и принялась буравить взглядом дверь, надеясь на то, что это как-то ускорит появление людей со швабрами и подносами. Но ее надежды оправдались не так быстро, как ей хотелось бы. К тому моменту, как дверь открылась и в покои вошли люди Роу, Айнен успела задремать. Проснувшись от скрипа двери, колдунья вскочила, схватив первую попавшуюся доску, и угрожающе взмахнула ею в сторону вошедших. Трое мужчин и пожилая женщина одарили ее угрюмыми взглядами.

– Мастер Брин приказал нам прибраться здесь, – с легкой ноткой неудовольствия в голосе произнес один из мужчин.

– Я принесла вам еду, – тихо добавила вошедшая женщина.

Демонстративно медленно Айнен опустила доску на пол и подошла к служанке. В руках той находился поднос, от которого упоительно пахло тушеной капустой с мясом.

– Мастер Брин позволил принести вам вина, – сказала служанка, снимая крышку с подноса.

На нем стояло несколько глубоких мисок и маленький пузатый кувшин. Айнен поспешно взяла поднос из рук служанки и унесла его к своей лежанке. Так как целой мебели в покоях не осталось, колдунье пришлось есть с пола. Но ее это не особо смутило.

Жадно поглощая долгожданную пищу, Айн наблюдала за тем, как слуги выносят из комнат разбитую мебель и заносят новую. Она была уже не столь изящна, как та, что стала жертвой ярости Айнен, и колдунья злорадно подумала, что, хоть она не смогла нанести ущерба Ллиану Роу, она все-таки сумела нанести ущерб его кошельку. Слабость, вызванная незапланированной голодовкой, сытная пища и вино, от которого Айнен уже успела отвыкнуть, сделали свое дело. Едва колдунья опустошила все тарелки, как ее сморил крепкий сон.

Она даже не проснулась, когда две пары крепких рук перенесли ее на недавно принесенную тахту. Колдунье снова снилось зеленое поле. Но на этот раз на нем не было ничего, кроме травы. Айн решила разыскать ледяных лошадей и разбить их, но, сколько она ни бежала, местность вокруг не менялась. Лишь однажды, резко развернувшись, чтобы хоть как-то разбавить монотонность бега, ведьма увидела уже знакомую черную тень. Но на этот раз тень спряталась за ее спину гораздо медленнее. Айнен показалось, что ее преследует женщина с черными локонами.

Она вздрогнула от ледяного прикосновения и проснулась.

Пробуждение было не из приятных. Ллиан Роу склонился над ней, холодной ладонью ощупывая ее живот. Волосы мага упали на лицо и плечи колдуньи, заставив ее содрогнуться от отвращения. Айн согнула пальцы на манер когтей и попыталась полоснуть ими по лицу Роу, но ее запястья пронзила ошеломляюще сильная боль, и ведьма вскрикнула, съежившись.

Маг отстранился, прищелкнув языком.

– Ну что же ты так нервничаешь, моя дорогая? Это вредно для нашего будущего ребенка, – проворковал он.

Айнен остолбенела и испуганно прижала руки к животу, пытаясь стереть ощущения ледяного прикосновения к коже. Ладонь Роу обжигала даже сквозь ткань.

– Нет… – выдохнула она.

– Да-да! – На лице мага появилось странное выражение. – Я чувствую в тебе свою силу, а это значит, что мне удалось зачать дитя.

Айн вскочила с тахты и отбежала от Ледяного Короля на несколько шагов.

– Ты ничего этим не добьешься! – высоким от страха голосом воскликнула она.

– Ты ошибаешься, дорогая моя. – Роу ухмыльнулся. – Я уже добился. Теперь твоя сила и его жизнь будут моими. Ах, дорогая… Твой огонь будет жемчужиной моей коллекции… А эта маленькая непрожитая жизнь… Когда дитя появится на свет, я смогу отнять у него каждый из дней его будущего, продлив ими свое существование…

Маг коротко рассмеялся, наблюдая за тем, как Айнен отступает от него все дальше и дальше.

– Не сопротивляйся, – почти нежно сказал он. – Твоя судьба была распланирована задолго до твоего рождения. И ты не в силах ничего изменить.

Он сделал замысловатое движение пальцами, и правое запястье колдуньи расцвело болью.

Медный диск, почти вросший в ее руку, в одно мгновение стянулся, отсекая кожу, плоть и кости. Айнен закричала.

С неприятным шлепающим звуком на пол упала кисть, разбрызгивая кровь по прекрасной мозаике. Колдунья упала, пытаясь ладонью зажать истекающий кровью обрубок. Она не могла отвести взгляда от собственной ладони, такой белой и аккуратной, лежащей на плитке в луже крови.

Старательно обойдя алые брызги, Роу приблизился к бледной, как снег, ведьме. Он наклонился и слегка брезгливо поднял отсеченную кисть.

– Бродячие целители порой так талантливы. – Он улыбнулся колдунье. – Но мне не нужно, чтобы ты снова смогла использовать свою силу, верно?

Расширившимися от ужаса глазами Айнен смотрела, как часть ее плоти покрывается коркой льда прямо на глазах. Маг уронил замерзшую кисть на пол, и та рассыпалась на мелкие осколки.

Колдунья потеряла сознание.

Эринан проснулась так резко, словно ее выдернули из сна за волосы.

– С Айнен что-то случилось, – хрипло простонала она, прижав пальцы к вискам.

В голове темной хризантемой распускалась обжигающая боль.

Лин натянул поводья, останавливая повозку, перелез через бортик и забрался под тент.

– Она жива?

– Да… Но с ней произошло что-то ужасное. – Эри попыталась отодвинуть боль на задний план, чтобы понять, откуда она пришла. В том, что ее источником был вопль бьющегося в агонии сознания Айнен, у Эри не было ни малейших сомнений.

Целитель протянул ладонь к лицу колдуньи, но та мягко оттолкнула ее.

– Не сейчас. Я справлюсь. Ощущения так сильны, что я смогу найти ее, – тихо, почти шепотом, сказала Эри.

Первый шок прошел, и теперь она видела темные пряди боли своим внутренним зрением. Колдунья поднялась на ноги, сделала несколько неуверенных шагов к выходу из повозки, тяжело перевалилась через бортик и полуспрыгнула-полуупала на землю. Не особенно заботясь об одежде, женщина растянулась на земле, прижавшись к ней лбом и погрузив ладони в пыль. Расслабиться удалось с трудом, но Эри все-таки смогла отпустить свое сознание. И вот уже точка зрения сместилась вверх, захватывая панораму дороги и лежащую на ней женщину, поднялась еще выше, над расстилающимся по сторонам лесом, речушкой и небольшой деревней… Тонкие бордовые жилки чужой силы и естественного магического фона развернулись перед невидимыми глазами, неестественно пульсируя и извиваясь. Ладони Эринан свело судорогой от чудовищного напряжения, но ведьма продолжала удерживать образ, который ей удалось воссоздать. Внезапно ее сознание снова ужалила острая боль, окрашивая открывшуюся панораму алым и оранжевым. Женщина с трудом повернула свое воображаемое тело, чтобы проследить за вспышкой…

Лин прытко выскочил из повозки, схватил вопящую Эри за плечи и прижал к себе. Колдунья кричала и молотила руками по дороге, из ее ушей и носа текла кровь, глаза покраснели. Целитель развернул брыкающуюся женщину, оперев ее спиной о свою грудь, и положил ладони ей на затылок.

Постепенно спазмы Эри сошли на нет. Она бессильно уронила голову и ссутулилась.

– Госпожа? – тихонько позвал Лин. – Тебе лучше? Ты сильно перенапряглась.

– Нашла, – просипела колдунья и упала в обморок.

Целитель вздохнул. Он аккуратно подтащил женщину к повозке и усадил рядом с колесом. Кряхтя, залез внутрь, достал скатанные в валик одеяла и небольшой сундучок со своими снадобьями. На то, чтобы развернуть одеяла у обочины, развести недалеко от них костер и перетащить бессознательную Эринан на походную лежанку, у него ушло еще минут десять.

Отточенными движениями юноша поставил над костром треногу, сполоснул котелок и повесил его над огнем. Денег, которые отдал Гилберт, хватило на то, чтобы значительно улучшить быт путников. Была продана разбитая телега – вместо нее Лин купил вполне сносную крытую повозку с двумя секциями. Пополнился набор котелков и походной кухонной утвари. Эринан обзавелась бесформенными коричневыми штанами из тонкой шерсти, грубыми ботинками, рубашкой из плотного льна и бурой жилеткой с высоким воротом, который прикрывал отсутствие кадыка. Такой наряд и грубый голос полностью маскировали принадлежность колдуньи к слабому полу, так что путники теперь смело входили в любые селения, не опасаясь того, что они будут узнаны.

До этого дня они двигались наугад, полагаясь на смутные догадки Эринан. Каждый день ведьма раз за разом пыталась достучаться до сознания своей возлюбленной и раз за разом терпела неудачу. До сегодняшнего дня.

Лин дождался, пока вода нагреется, и опустошил в котелок небольшую баночку. Густая жидкость окрасила воду в коричневый цвет, и в воздухе сильно запахло лакрицей. Целитель зачерпнул теплый отвар небольшим ковшиком и бережно влил его в рот Эринан. После того как первые капли напитка попали на язык колдуньи, она вздрогнула, открыла глаза и протянула руки, забирая ковш у целителя.

– У меня скоро эта дрянь будет вместо крови по венам течь, – пожаловалась она, утирая подбородок.

Лин пожал плечами.

– Нам нужно двигаться дальше. Без этого тоника ты бы лежала пластом три-четыре дня, – спокойно ответил он, инспектируя содержимое своего сундучка.

– Сама знаю, – отмахнулась Эринан. – Но теперь мы хоть знаем, куда ехать.

Она закрыла глаза, воскрешая в памяти ту панораму, которую ей удалось увидеть.

– Где-то миль сто восемьдесят-двести вон туда. – Она махнула рукой куда-то на юго-запад.

– Это не очень точное направление, – с ноткой сарказма в голосе сказал юноша.

Эри нахмурилась и сердито фыркнула.

– Я помню направление и чувствую его, но объяснить тебе этого я не смогу.

– Я мог бы посмотреть его, если бы ты позволила, – предложил Лин.

– Ох… Нет, я не в состоянии пока. – Эри потерла виски и скривилась. – Для этого нужно привести силу в порядок и хорошенько сконцентрироваться, а я сейчас не могу даже глаза открыть толком.

– Ну хорошо… Тогда поедем вон туда. – Сарказм в голосе целителя стал еще более явным. – Но сначала поужинаем и дадим лошади отдохнуть.

Эринан кивнула, встала со своей лежанки и направилась к повозке за крупой и копченым салом.

Айнен лежала в постели и смотрела в потолок. Она не могла сказать, сколько времени прошло с тех пор, как она оказалась здесь. Это могла быть неделя, а мог быть и месяц, – колдунья не считала дней. Она чувствовала себя легкой и пустой, как раковина древесной улитки. Даже боль в обрубке руки доносилась как-то издалека, словно ее от Айнен отделяли тысячи миль ледяных просторов.

В комнату иногда заходили какие-то люди. Они о чем-то говорили, наверное, даже спрашивали что-то, сменяя повязки на ране, но колдунья не могла разобрать слов. Человеческая речь распалась для нее на отдельные звуки, которые потеряли всякий смысл. Утром из окна на потолок падал солнечный луч, и колдунья провожала его взглядом, пока он не исчезал. Иногда она поднимала изуродованную руку с покрывала и долго смотрела на то место, где раньше была ладонь. Потом снова опускала ее и проваливалась в полубессознательное состояние.

Роу не появлялся на глаза. Несколько раз в комнату заходил Брин, но Айнен не смотрела на него. Тогда стекольщик подгадал момент, чтобы зайти к ней без слуг. Женщина, казалось, разом постарела на те двадцать лет, на которые ее новое тело было моложе, чем душа. Волосы потускнели, глаза выцвели, под ними залегли темные мешки. Ведьма словно истончилась, стала нереальной. Брину казалось, что если он сейчас моргнет, Айн исчезнет, словно ее никогда не было. На худом теле колдуньи, накрытом тонким белым покрывалом, явно проступил округлившийся живот, и Брин с горечью подумал, что его хозяину опять удалось достичь своего. Стекольщик внутренне негодовал. Он не верил в то, что никто никогда не осмелится бросить вызов Ллиану Роу. Но вот одна из сильнейших ведьм Кордейла догнивает в лесу с перерезанной глоткой, а вторая абсолютно раздавлена и лишена сил.

Повинуясь неясному чувству вины, Брин регулярно навещал Айнен. Та продолжала лежать, не шевелясь, и глядеть в потолок. Лишь один раз она повернула голову на скрип открываемой двери. Поймав глазами взгляд Брина, женщина прошептала:

– Убей меня…

Стекольщик вздрогнул.

Он шагнул было к кровати, но снова отступил. Потом потупился и дернул указательным пальцем свою золотую цепь. Колдунья едва слышно вздохнула и снова перевела взгляд на потолок. На этом их общение закончилось.

По подсчетам Брина, Айнен лежала без движения около двух с половиной недель. Все это время слуги Роу кормили ее, омывали и переодевали. В начале третьей недели Ледяной Король позвал Брина к себе и приказал ему самому ухаживать за колдуньей. Он запретил появляться в ее покоях кому-либо, кроме стекольщика. А сам стекольщик обязан был поднять ведьму с постели. Брин не смел ослушаться.

С тем, чтобы менять повязки на рубцующейся плоти, проблем не было никаких. Но вот заставить ведьму поесть было сложно. Сначала мужчина сам кормил Айнен. Потом приносил ей еду и ставил на тумбочку недалеко от кровати, а сам садился на стул в углу. В первый день Айн проигнорировала угощение, и стекольщику пришлось выкинуть еду. На второй день колдунья с какой-то болезненной грацией выскользнула из-под простыни и уселась возле тумбы. Она попыталась снять крышку с супницы отсутствующей рукой, уронила культю на колени и больше не двигалась. Брин присел с ней рядом, взял ее левую руку в свою, снял рукой колдуньи крышку и вложил ей в ладонь ложку. Айнен долго рассматривала ее, словно не видела никогда столовых приборов, а потом аккуратно опустила ложку в супницу и начала есть. С непривычки она то и дело разливала суп, покрывая тумбочку, одежду и Брина каплями жирного бульона, но стекольщик молча сносил это.

Через неделю Айнен начала есть самостоятельно. Как только Брин заносил в комнату поднос с едой, женщина вставала с постели и садилась возле тумбочки. Она по-прежнему не разговаривала, но вести себя начала активнее, и стекольщика это обрадовало. Обрубок руки затянулся бугристой розовой кожей, бинтовать его больше не было нужды.

В первый день после того, как Брин снял все повязки, Айнен ходила по комнате кругами, баюкая искалеченную руку. Она снова отказалась есть, не выпуская из левой руки обрубок правой. Стекольщику пришлось кормить ее с ложечки.

Вечером того же дня Роу позвал Брина к себе и потребовал отчитаться в том, как себя чувствует колдунья, и что она может делать без посторонней помощи. Стекольщик рассказал, что Айнен начала самостоятельно есть, но больше ничего делать не хочет, просто лежит и молчит.

Ледяной Король молча выслушал отчет и приказал Брину собрать вещи для себя и для колдуньи, а потом явиться в его покои за инструкциями и деньгами.

Брин снова не посмел возразить.

Вернувшись в свой дом, он собрал несколько смен походной одежды, соль, солонину, кругляш хлеба и несколько ножей. Для Айнен слуги приготовили несколько платьев – одно теплое и два тонких хлопковых, нижние юбки, ботинки, плащ и платок. Забрав у слуг мешок с женскими вещами, Брин связал обе торбы вместе, перекинул их через плечо и с ними вернулся в покои своего повелителя.

Роу сидел в кресле у окна.

– В этом кошельке деньги на вас двоих. Трать их разумно, ведьма не должна родить в роскоши. – Ледяной Король встал со своего места, подошел к столу и взял с него замшевый кошелек. – Отправляйтесь в Бри, там как раз подходящая обстановка.

– Хорошо, господин, – кротко ответил стекольщик, пряча деньги.

– Ты должен следить за тем, чтобы с головы ведьмы и волоса не упало. Если с ней что-то случится до того, как дитя появится на свет, ты пожалеешь о том, что до сих пор жив. – В холодном голосе Роу слышалась неприкрытая угроза.

– Я понимаю, господин, – Брин ответил на это легким поклоном. – Но почему именно Бри? Я слышал, что там лютует мор и недавно начался голод…

– Не твоего ума дело, – процедил маг. – Делай, как приказано.

– Мы можем взять лошадей? Колдунья слишком слаба, чтобы идти пешком, а до Бри шестьдесят миль пути, – смиренно спросил стекольщик.

– Нет, вы должны добраться до поселка на своих двоих. Будешь нести ее на руках, если понадобится. Никаких лошадей, понял? – Он заложил руки за спину и отошел к окну. – Вернетесь после того, как ведьма родит и младенец достаточно окрепнет для путешествия. А теперь – выметайтесь!

– Да, господин. – Брин опять поклонился и вышел из покоев хозяина.

Погода, как назло, выдалась очень жаркой. Хотя осень уже вступила в свои права, немилосердное солнце раскалило дорогу так, что из-за миражей ее было трудно разглядеть. Брин, который галантно оставил оба мешка с вещами себе, обливался потом и ругался сквозь зубы. Они не преодолели и трети пути, а идти уже стало невыносимо тяжело. Айнен двигалась, словно во сне. Она безропотно выполняла все команды стекольщика, не делая попыток убежать. Брина беспокоило состояние его подопечной. Он понимал, что женщина совершенно здорова физически, но ее душа блуждает где-то далеко. Стекольщик невольно вспоминал, сколько было в ведьме злости и пыла, когда наемники Роу только привезли ее в замок. Ему казалось, что Айнен кто-то подменил за то время, что она была в плену.

Оторвавшись от воспоминаний, мужчина снова переложил свою ношу с плеча на плечо и посмотрел на Айнен. Женщина брела вперед, не смотря под ноги, и постоянно спотыкалась. Ее одежда покрылась толстым слоем пыли, и каждый раз, когда ведьма теряла равновесие, вокруг нее поднималось небольшое облачко, от которого она начинала чихать.

Брин поднял глаза к осеннему синему небу – там не было ни облачка. Сплюнув в пыль, он повернул в сторону леса, который подступал к дороге с одной стороны и обещал прохладную тень. Айнен послушно развернулась и побрела за ним.

Устроив короткий привал под ветвями раскидистого дуба, который доминировал над растительностью на опушке, путешественники двинулись дальше. На этот раз они не стали возвращаться на дорогу, чтобы избежать безжалостных лучей солнца, и пошли прямо по кромке леса, то углубляясь в него, чтобы обойти препятствие вроде крупного валуна или промоины, то возвращаясь обратно. Когда солнце начало клониться к закату, Брин и Айнен вышли к небольшой деревеньке. Мужчина взял ведьму за руку и повел к ветхому зданию, над которым болталась вывеска, изображающая рваный сапог.

В зале таверны было сумрачно и висел смог – трое стариков, устроившихся в углу, задорно дымили своими трубками, делая и без того затхлый воздух совершенно не пригодным для дыхания. Появление незнакомцев не вызвало у посетителей таверны практически никакой реакции. На минуту стихли разговоры, парочка удостоилась нескольких ленивых взглядов, и все вернулось на круги своя. Брин попытался припомнить, запрещал ли ему хозяин ночевать в постоялом дворе, или сон под открытым небом тоже являлся частью приказа. В конце концов стекольщик решил, что пусть уж лучше золотая цепь удушит его во сне на мягкой постельке, чем он проведет еще одну ночь в сыром лесу.

Айнен впервые за несколько недель начала проявлять интерес к происходящему. Она развернулась так резко, словно кто-то дернул ее за руку, и устремила взгляд на двоих мужчин, сидящих в самом темном углу зала. Стекольщик, несколько обеспокоенный такой реакцией, тоже изучил заинтересовавшую колдунью парочку, но не заметил ничего необычного. Обыкновенные торговцы или заезжие ремесленники, решил он, недоумевая, чем же так привлекли Айнен эти двое.

Договорившись с хозяином заведения о комнате и ужине, Брин взял Айн за руку и проводил к столу у окна. Колдунья нехотя позволила себя увести, не отрывая взгляда от незнакомцев. Те тоже начали проявлять признаки беспокойства. Они шептались, то и дело переглядывались и бросали в сторону ведьмы настороженные взгляды. На всякий случай Брин перевесил ножны так, чтобы было удобнее вытаскивать меч, и проверил, легко ли выскальзывает нож, спрятанный под мышкой.

Наконец принесли ужин, и Айнен полностью переключилась на тарелки с едой. Она слегка оживилась, ковыряясь грубой деревянной вилкой в тушеной капусте и жареных циплятах. Брин немного расслабился. Он понюхал принесенное в кувшине вино и решил, что рискнет его попробовать. Пока он возился с тарелками и кружками, один из подозрительных мужчин успел испариться из-за стола. Второй же, коротковолосый чумазый мужичок в замызганной жилетке, продолжал буравить Брина недобрым взглядом. Постреливая глазами в сторону подозрительного мужичка, стекольщик принялся уничтожать ужин. Айнен задорно молотила деревянной вилкой по глиняной тарелке, больше разбрызгивая подливку, чем поглощая еду. Внезапно она уронила прибор в тарелку и чистым звенящим голосом произнесла:

– Не надо, Лин.

Брин вздрогнул.

Из-за его спины гибкой тенью выскользнул беловолосый юноша, который не так давно сидел за угловым столиком. Второй мужчина рывком поднялся и в мгновение ока оказался перед стекольщиком, который успел переместиться так, чтобы оказаться между чужаками и Айнен.

Колдунья плакала и смеялась одновременно.

Она протянула обе руки, здоровую и обрубленную, навстречу коротковолосому мужчине, и Брин с удивлением понял, что ему смутно знакомо это лицо. Растерявшись, он упустил мгновение, и мужичок толкнул его прямо в объятья юноши, который стальной хваткой вцепился в его плечи.

– Что они с тобой сделали?! – с болью в голосе просипел стриженный, и Айнен упала в его протянутые руки.

– Эринан, любовь моя, – прохныкала она. – Ты жива…

– Сядь, – прорычал Брину на ухо светловолосый юноша, надавив на его плечи. – Будем разговаривать.

Стекольщик подчинился.

У Лина сердце кровью обливалось, когда он смотрел на Айнен. Женщина, которая всегда вызывала у него восхищение, ужас и болезненное чувство зависимости, стала беспомощной и слабой, как больной ребенок. Ленивое безразличие, которое раньше читалось в ее глазах, сменилось какой-то звериной затравленностью. После того как они с Эринан нашли колдунью, та ни на шаг не отходила от своей возлюбленной, вцепившись в ее руку так, словно та была спасительной соломинкой. Целитель с ужасом заметил безобразный обрубок на месте правой кисти колдуньи. В то время как Эри уводила Айнен за угловой столик, что-то ласково шепча ей на ухо и поглаживая по голове, Лин уселся напротив наемника. Брин, как представился мужчина, даже не скрывал того, что является стекольщиком. А золотая цепь, о которой говорил Гилберт, поблескивала у него на шее в неверном свете от окна.

– Я не виновен в том, что произошло с Айнен, – сразу же сказал Брин.

Он положил обе руки на стол, демонстрируя, что он настроен на мирный разговор. Целитель последовал его примеру, хоть это и было лишним. И он, и стекольщик прекрасно понимали, что у юноши нет шансов справиться с наемником, когда тот готов к нападению. Но поступить иначе означало бы подвергнуть сомнению мирные намерения друг друга, а никто из собеседников не хотел лезть на рожон.

– Роу отрубил ей руку, чтобы запечатать ее силу. Все знают, что если ведьма не пользуется своим даром, пока носит ребенка, ее сила полностью переходит к нему, – продолжил стекольщик.

Лин вздрогнул.

– Айнен беременна? – едва слышно проговорил он.

– Да, она носит ребенка Роу, – сокрушенно ответил Брин. – Похоже, что тот нашел способ продлевать свою жизнь.

– Что будет с ней после того, как она родит? – Лин постарался взять себя в руки, но его голос все равно дрожал.

– Полагаю, что Роу убьет и ее, и ребенка, отобрав у них силу и дар. – Стекольщик опустил глаза. Он вспомнил матерей и младенцев, чья кровь была на его руках.

– Ты можешь убить его?

– Нет. Я бы давно сделал это, если бы мог. Я ненавижу Роу. Но он слишком силен. Даже если бы на мне не было этой цепи, я бы все равно не смог подобраться к нему достаточно близко. – Брин сокрушенно покачал головой. – Он осторожен, как кот, и очень хитер. К тому же у него много способностей, в отличие от обычных магов, и его действия трудно предугадать. Но самый опасный его дар заключается в том, что он может менять природу вещей.

– Как это? – с недоумением спросил Лин.

– Я сам очень смутно это понимаю, – признался стекольщик. – Но суть такова, что его чары действуют не на того, на кого направлен их эффект, а на предметы вокруг него. Именно так он создает свои…

Золотая цепь сверкнула в темноте, и наемник, схватившись за горло, упал лицом на стол. Юноша вскочил и метнулся к Брину, но тот вяло махнул рукой, призывая его сесть обратно. Несколько минут наемник хрипел и скреб пальцами стол, но потом начал дышать свободнее. Когда он наконец поднялся со стола, Лину бросились в глаза неприятная краснота его лица и лиловый отпечаток цепи на горле.

– Примерно так оно и работает, – просипел Брин, растирая горло.

– Кто может убить Роу? – продолжил свой допрос юноша.

– Не знаю. Никто. Может быть, могла бы Айнен, но теперь она полностью в его власти, – горько сказал стекольщик.

Лин задумался. Молчал он довольно долго, то буравя взглядом наемника, то оборачиваясь к колдуньям, которые уединились в углу.

– Мне нужна будет твоя помощь, – наконец сказал он. – Возможно, я знаю, как освободить тебя и помочь моей госпоже.

В глазах Брина вспыхнула искра надежды.

– Я сделаю все, что нужно! – горячо воскликнул он.

Лин кивнул, встал из-за стола и скрылся за дверьми, ведущими к комнатам жильцов.

Стекольщик посидел немного, а потом направился к колдуньям. Когда он подошел, они замолчали. Эринан одарила Брина ненавидящим взглядом, и тот смущенно закашлялся.

– Наверное, мои слова будут не совсем уместными, но мне очень жаль. Я делал для нее все, что мог в узких рамках своей свободы, – неловко сказал он.

– Да, – отрешенно подтвердила Айнен.

Она снова уставилась на свой обрубок, словно тот вдруг стал для нее центром мира.

– Лучше бы ты убил ее, чем позволил так изуродовать, – прошипела Эри.

– Я не мог, – тихо ответил Брин.

– Не мог… – эхом отозвалась Айнен, и ее подруга вздрогнула.

Над столом повисло напряженное молчание.

Когда стекольщик уже принял решение убраться куда-нибудь подальше до утра, к столу вернулся Лин с кувшином.

– Я взял у трактирщика неплохого вина, – с какой-то странной интонацией сказал он. – Здесь успокоительная настойка. Вам обеим нужно хорошо выспаться перед завтрашним днем. Пейте и идите в нашу комнату. Мы с Брином будем стеречь вас.

Стекольщик с готовностью кивнул.

Эринан бросила на него еще один ненавидящий взгляд, взяла у целителя кувшин и разлила пряное вино по кружкам. У нее случился приступ дежавю, и она едва не выронила вино. Всего несколько месяцев назад точно так же люди Роу опоили Айнен…

– Я сам наливал это вино и сам добавлял туда снадобье, – мягко сказал юноша, заметив нерешительность своей хозяйки. – Или ты вдруг перестала мне доверять?

Колдунья пододвинула кружку к Айнен и махом осушила свою. Ее подруга с любопытством понюхала напиток и последовала ее примеру. Через несколько мгновений женщины вдруг обмякли и повалились на стол.

– Отнеси Айнен в конюшню, – скомандовал Лин, подхватывая Эри за плечи. – А я пока уложу Эринан спать.

– Что ты будешь делать? – полюбопытствовал Брин.

– Приносить пользу, – туманно ответил юноша.

Пожав плечами, стекольщик поднял Айн на руки и понес прочь из таверны.

В конюшне стояла всего одна лошадь. Она дремала в угловом стойле, изредка пофыркивая и переступая с ноги на ногу. Брин уложил колдунью на охапку сена и присел рядом.

Через некоторое время пришел Лин. Он нес в руках мешочек, небольшой котелок и треногу. Бросив все это на солому, он начал расчищать от нее пол в центре помещения.

– Что ты хочешь делать? – полюбопытствовал Брин.

– Мне нужно развести здесь небольшой костер, – ответил целитель. – Принеси дрова. На улице я видел поленницу.

– Здесь же деревянные стены и солома повсюду! – воскликнул стекольщик. – Слишком опасно.

– Я знаю, что делаю. У меня есть огненные таблетки из Сола. – Юноша продолжал невозмутимо сгребать солому с земляного пола в угол.

– Те самые таблетки, которые дают очень горячий огонь при крошечных размерах? – удивлению наемника не было предела. – Они же безумно редкие и стоят бешеных денег.

Лин кивнул, но ничего не ответил. Вздохнув, Брин вышел на улицу – принести несколько поленьев. Насколько он знал, огненные таблетки могли гореть и сами по себе, но при наличии дров их было безопаснее разжигать.

Когда он вернулся, юноша уже успел подготовить место для своего загадочного действа. Он расшвырял солому и установил треногу с котелком над белым кругляшом размером с небольшой абрикос. Брин уложил принесенные деревяшки вокруг таблетки и отошел к стене, чтобы с безопасного расстояния наблюдать за действиями целителя. Тот достал из кармана два маленьких пузырька, капнул на дрова сначала из одного, а потом из другого, и над местом соприкосновения двух жидкостей заплясал небольшой синеватый огонек. Он быстро добрался до трухлявой древесины и начал расползаться по всей поверхности дров. Пока огонь разгорался, Лин поднял с земли небольшой мешочек и вытряхнул его содержимое в котелок. Брин с удивлением понял, что в чугунок посыпались серебряные монеты на крупную сумму.

– Что ты собираешься делать? – настороженно спросил он.

– Говорят, что некоторые маги совершают колдовство, которое стоит им души, – отрешенно заговорил юноша. – Великое колдовство. Они вкладывают в него всю свою силу и, умирая, становятся бессмертными. Как ты думаешь, смогу ли я стать бессмертным?

С легким шипением занялась огненная таблетка, и пламя окрасилось в голубовато-белый свет.

– Я – плохой маг, – с тоской произнес Лин, доставая из-за пазухи очередной пузырек. – Но хороший целитель.

На глазах у Брина серебряные монеты начали плавиться, лужей растекаясь по дну котелка. Металла оказалось неожиданно много.

Юноша подошел к Айнен, опустился возле нее на колени и поднес к ее носу пузырек. Женщина застонала и открыла глаза.

– Лин? – заплетающимся языком произнесла она.

– Да, госпожа… – Целитель встал на ноги и отступил на шаг, чтобы лучше видеть свою повелительницу. – Мне бы многое хотелось тебе сказать… Но это, наверное, лишнее. Я не хочу, чтобы ты чувствовала вину. Все то время, пока я путешествовал с тобой и госпожой Эринан, я был счастлив. Был счастлив прислуживать вам, был счастлив делить с тобой постель. Для меня не важно, что я был для тебя всего лишь игрушкой и заместителем Эринан. Не важно, правда. Я люблю тебя. Тебя и госпожу Эринан. Вы дали мне почувствовать себя нужным и полезным, дали мне силы и внимание, признали равным себе. Это много значит для меня. Я слишком слаб, чтобы стоять рядом с вами, но я достаточно силен, чтобы следовать за вами всегда…

– Что… Что ты несешь… – прошептала Айнен, но в свете костра было видно, что ее глаза наполнились слезами.

– Брин. – Юноша сделал еще несколько шагов назад, оказавшись прямо возле котелка. – В нужный момент ты должен окунуть ее культю в серебро, ты понял?

– Но как я пойму, что момент наступил? – испуганно спросил стекольщик. Он подошел к Айнен и поднял ее за плечи. Женщина повисла на его руках; она была не в состоянии управлять своим телом.

– Поймешь… – Лин наклонился над котелком, и пламя ярко осветило его лицо. – Поймешь.

Он засунул руку за пазуху и достал тонкий серебристый кинжал. Его рука дрожала. Судорожно вздохнув, юноша наклонился над котлом еще ниже и одним движением перерезал себе горло. Кровь плеснула на кипящее серебро, но, вопреки ожиданиям, не сгорела, а тяжелыми каплями растеклась по металлу, окрашивая его в алый цвет. Последним судорожным усилием Лин швырнул свое тело прочть от котла, чтобы тот не опрокинулся, и с леденящим душу бульканьем испустил дух.

Айнен запоздало вскрикнула. Стекольщик, стальной хваткой вцепившийся в ее плечи, подтолкнул колдунью к котлу. Серебро в нем стало равномерно алым, а потом вдруг вскипело и снова побелело.

Сглотнув слюну, Брин выдохнул и силой направил правую руку Айн в котел. Ведьма испуганно пискнула, когда расплавленный метал коснулся ее кожи, и обмякла. А с серебром творилось нечто невообразимое. Вспучившись вокруг культи, оно вдруг осело, тысячами тончайших струек оплетая обрубок. Ведьма медленно потянула руку из котла, и за ней потянулись серебряные нити, формируя силуэт кисти и тонких изящных пальцев. Словно кровеносная система без плоти, кости и кожи, эти нити двигались сами по себе, постепенно застывая. Когда они сплелись до конца, Айнен с силой отдернула руку и упала в сено. Новая рука, тонкая, ажурная и блестящая, повисла плетью вдоль бока ведьмы. Айн расширившимися от шока глазами смотрела на тело Лина. Его прекрасные светлые волосы разметались по лицу и теперь набухли от крови, все еще сочившейся из жуткой раны. Колдунья перевела взгляд на серебряную руку. Легонько пошевелила блестящими пальцами. Протянула кисть к огню, сжала ладонь в кулак, и пламя послушно угасло.

Первое мощное рыдание сотрясло тело Айнен, как раскат грома. По ее лицу заструились слезы. Ведьма с трудом поднялась на ноги и, не замечая Брина, добрела до тела целителя и упала перед ним на колени. Стекольщик, шокированный и смущенный, выскочил из конюшни.

Спрятавшись под деревом, он видел, как внезапно окрепшая Айнен вынесла тело юноши на улицу. Женщина, спотыкаясь, брела по дороге, баюкая погибшего, словно младенца. Она склонилась к его лицу и что-то жарко шептала, а вокруг ее правой руки разгоралось голубоватое пламя, которое вскоре охватило колдунью целиком.

Брин наблюдал, как пылающая женщина обнимает тлеющее тело, пока оно не рассыпалось мелким пеплом.

Айнен упала на колени и свернулась клубочком на дороге.

И стекольщик не посмел мешать ее скорби.

Эринан проснулась в самом мрачном расположении духа. Она ощущала отвратительную сухость во рту и жуткую головную боль.

– Лин! – простонала она. – Лин, где тебя черти носят? Принеси воды!

– Тебе придется самой пойти за водой, – без выражения произнесла Айнен. – Лин не придет.

Она сидела на стуле у окна, прямая, как палка, и отрешенно смотрела вдаль. Эри с трудом сфокусировала взгляд на подруге.

– Куда это он подевался, мне интересно? – сварливо прохрипела она.

Айнен ответила не сразу. Она как-то съежилась после этих слов, словно они придавили ее к полу.

– Он… создал шедевр. Ради меня.

Эринан нахмурилась, пытаясь уловить смысл этих слов. Она сбросила одеяло и опустила ноги на холодный пол. Это прикосновение подействовало на нее отрезвляюще.

– Шедевр? – почти шепотом переспросила она.

Медленно, словно заводная кукла на плохо смазанных шарнирах, Айнен повернулась к возлюбленной и протянула ей правую руку. Тусклые лучи рассветного солнца заставили сверкать причудливое сплетение серебряных нитей. Колдунья пошевелила пальцами, а потом сжала ладонь в кулак.

– О небо, – выдохнула Эри.

Она подскочила к Айн и ухватила ее за серебряное запястье. Айнен расправила руку, давая подруге возможность изучить новообретенную конечность во всех подробностях.

– О небо, она живая… И… Работает? – Эринан ощупывала ажурное запястье возлюбленной со смесью ужаса и восторга. – Но как? Ведь чтобы создать жизнь, нужно… О…

– Жизнь создать невозможно, ее можно только вложить. – Айнен мягко высвободила руку из хватки Эри и снова отошла к окну.

– Я недооценила Лина, – сокрушенно произнесла Эринан. – Но если он погиб, то кто теперь вернет мне голос?

Айн махнула рукой по направлению к прикроватной тумбе. На ней стояла небольшая деревянная шкатулка с запиской. На небольшом клочке бумаги были записаны снадобья с описанием бутылочек, в которых они хранились. Название «вернет голос» было дважды обведено.

– Какая точность, – дрогнувшим голосом сказала Эринан.

Она свернула записку в трубочку и положила в шкатулку.

Айнен, не оборачиваясь, кивнула. Она поднесла руку к лицу и пошевелила пальцами. Зрелище было и завораживающим, и жутким одновременно. Тонкие нити серебра повторяли форму кровеносных сосудов, поблескивая в лучах солнца. Они были абсолютно гладкими и блестящими, словно зеркало. И сквозь них можно было спокойно разглядеть то, что находилось за ними.

– Я не знаю, как это происходит, но я могу чувствовать холод и тепло, – глухо сказала Айнен. – Могу отличить сухое от мокрого. Слабо, как будто на руке толстая перчатка, но могу.

Эри судорожно вздохнула.

– Шедевр… – прошептала она.

Айн обернулась. В ее глазах пылал гнев.

– Теперь я смогу убить Роу. Он расплатится за все. Я уничтожу его, раздавлю, как ядовитого гада, – прошипела она, сжимая ладонь в кулак. Серебро на мгновение вспыхнуло синим пламенем и погасло, наполнив комнату запахом раскаленного металла и горелой пыли.

– Ты беременна, – мягко проговорила Эринан, обходя свою любовь и нежно обнимая ее за плечи. – Может, стоит сначала избавиться от ребенка?

– Нет… – Рыжеволосая колдунья положила руку себе на живот. – Ребенок ни в чем не виноват. Я хочу, чтобы он появился на свет, чтобы был сильным. Поэтому мы поедем в Бри и будем делать все, чтобы у шпионов Роу не осталось сомнений в том, что его план работает.

– Твоя новая рука слишком сильно привлекает внимание, – напомнила Эри.

– Я думала над этим, – ответила Айнен. – Пока я оберну ее тряпкой, а в Бри мы закажем мне перчатки из тонкой кожи.

– А о том, что делать со стекольщиком, ты подумала? – Темноволосая женщина, которая успела порядком замерзнуть, стоя на холодном полу, начала поспешно одеваться в свою грубую мужскую одежду.

– Подумала. – Айнен подождала, пока ее подруга оденется и соберет свои вещи. Пожитков было немного – основные запасы лежали в повозке под защитой надежного заклинания.

Когда колдуньи спустились в зал таверны, Брин уже ждал их там. Он выглядел даже более подавленным, чем обычно. Айнен подошла к нему вплотную.

– Встань! – резко скомандовала она.

Мужчина молча повиновался.

– Я постараюсь сделать так, чтобы тебе было не больно. – Колдунья запустила блестящие пальцы под воротник стекольщика и вытянула на свет золотую цепь. – Наклонись.

Брин снова безропотно выполнил команду.

Закрыв глаза, Айнен сжала цепь между большим и указательным пальцами. Несколько минут не происходило вообще ничего. Потом цепь зашипела, и в воздухе запахло грозой, но колдунья не разжимала пальцы. Стекольщик дернулся, когда почувствовал, что золотая удавка начала затягиваться, но в этот момент золото не выдержало, и цепь с громким хлопком лопнула, отскочив к стене. С пальцев ведьмы на пол упало несколько капель расплавленного металла. Она брезгливо переступила через комочки золота, подошла к остаткам цепочки, наклонилась и подняла ее. Взвесив цепь на ладони, Айнен резко сжала ее в кулак и позволила скопившемуся в ней гневу перетечь в руку. Мягкий металл сопротивлялся недолго. Стряхнув остатки золота на пол, колдунья подождала, пока оно остынет, и подняла с земли комок спекшегося металла. Она подошла к оцепеневшему стекольщику и уронила слиток в его ладонь.

– Найди ювелира и попроси его сковать новую цепочку. Роу не должен ничего заподозрить, – сказала она.

– Как скажешь, госпожа. – Брин отвесил легкий поклон.

Механически сжав золото в руке, второй он ощупывал свое горло. Несмотря на легкие ожоги, мужчине хотелось петь и плясать – наконец-то он стал свободным. Широко улыбнувшись, стекольщик бросил золото в карман и похлопал по нему.

– Теперь, госпожа, я смогу рассказать все, что знаю о Роу и его силе. Наконец-то нашелся кто-то, способный бросить ему вызов! – Хоть Брин и пытался совладать с чувствами, его голос звенел от счастья.

– Расскажешь по дороге в Бри, – перебила его Эринан. – Ты же умеешь править повозкой?

Стекольщик кивнул. Он взял из рук ведьмы мешок с вещами, поднял с лавки свои вещи и направился прочь из таверны. Дождавшись, пока мужчина выйдет, Айнен повернулась к подруге.

– Убей хозяина таверны, – шепотом сказала она. – Он шпион.

Эринан вздрогнула и коснулась рукой того места, где под одеждой скрывался шрам от ножа. Она развернулась, пряча руку за пазуху, и направилась к стойке, за которой с разинутым от удивления ртом стоял тощий мужичок.

– Эй, хозяин, мы же не заплатили тебе за ночлег…

Если бы ведьмы не знали, в чем дело, то решили бы, что Бри проклят. Небольшой городок, носивший отпечаток былого богатства, задыхался от голода и болезней. Неурожай за неурожаем лишили жителей возможности питаться овощами и фруктами, и население Бри поразила цинга. Тугой кошелек, который Роу пожаловал стекольщику, уберегал троицу от печальной судьбы многих горожан, но, вопреки всем планам и приказам не вмешиваться, ни ведьмы, ни наемник не могли остаться в стороне. Чтобы не привлекать особого внимания, Брин временами тайно уезжал из деревни пополнить запасы мяса, круп и овощей. А несколькими днями позже в домах самых тяжелобольных находилась спасительная картофелина или несколько свежих морковок.

Айнен в тайной благотворительности участия не принимала. Она практически безвылазно сидела в доме, который сразу по приезду выкупил Брин. Для того чтобы как-то преодолеть скуку и избавиться от искушения использовать магию, ведьма занялась шитьем. Она твердо решила не применять свои силы до того, как ее ребенок появится на свет, и из-за этого ей начало казаться, что каждая минута длится целую вечность. Нимало не заботясь о состоянии кошелька Брина, Айнен заказала ему несколько рулонов льна и хлопка, драгоценную шелковую нить для вышивки и мелкие самоцветы. Вскоре безобразный наряд Эринан сменился довольно элегантным дорожным костюмом, который украсил бы любого зажиточного господина. Айнен прошивала ткань так мелко и ровно, словно за каждый стежок ей платили золотом, так что вскоре о ее умениях прослышали те жители Бри, которые могли себе позволить думать не только о выживании. У ведьмы появились заказы.

Эри по-прежнему притворялась странствующим травником. Под видом елового отвара она продавала жаждущим исцеления размешанную в воде кашицу из растертой картошки и еловых иголок, которая оказывала на больных просто поразительный эффект. За время пребывания Эри в городке не было ни одной смерти, хоть до приезда ведьм треть населения Бри перекочевала на кладбище.

Так сырая и сумрачная осень плавно сменилась промозглой зимой.

Несколько раз в Бри наведывались шпионы Ледяного Короля. Специально для таких случаев Айнен сшила себе длинную грубую перчатку на правую руку. Стежки и вата, неопрятно торчащая из швов, создавали полную иллюзию набивного протеза. Если бы не Брин, колдунья наверняка бы выдала себя, приняв разведчиков своего врага за обыкновенных заказчиков. Но стекольщик держал свое слово. Он ограждал Айнен от всех возможных опасностей и помогал держать ее чудесное исцеление в секрете.

На исходе зимы крепкое здоровье Айнен пошатнулось. Эри, которая ни на шаг не отходила от своей возлюбленной, ничем не могла помочь. Беременность, которая раньше проходила спокойно, внезапно одарила Айнен полным комплектом неприятностей. Желудок, который ничем не напоминал о себе с тех пор, как огненная ведьма получила новое молодое тело, взбунтовался не на шутку, и Брин сбился с ног, добывая в голодающем Бри подходящие для будущей матери продукты. Несмотря на все старания Эринан и стекольщика, Айн часами не отходила от ведерка, в которое, как правило, отправлялась большая часть блюд, отвергнутых ее желудком.

Словно почуяв неладное, ребенок, который до этого времени вел себя спокойно, начал требовательно привлекать к себе внимание. Он вертелся, брыкался и пинался, так что его крохотные ручки и ножки то и дело отпечатывались на животе Айнен. Колдунья было заикнулась об успокоительных настойках, но когда узнала о риске преждевременных родов, все разговоры на эту тему прекратились.

Когда первые оттепели тронули снег на улицах Бри, ситуация внезапно изменилась в лучшую сторону. Зеленоватый оттенок кожи, который Айнен приобрела из-за войны с собственным желудком, сменился здоровым румянцем. Даже малыш перестал причинять мучительное беспокойство. Лишь только он начинал брыкаться, сразу же прибегала Эринан. Она ложилась возле Айн, обнимала ее живот и начинала тихонько петь ребенку что-то давно забытое. Убаюканный пением малыш быстро успокаивался.

Эри не спешила расстаться со своим маскарадом. Она коротко остригала волосы, как только локоны начинали выглядеть слишком женственно, не расставалась с одеждой с высокими воротниками и разговаривала низким голосом отпетого бродяги. Заветный пузырек со снадобьем, восстанавливающим связки, был обернут в три слоя мягкой ткани и спрятан на самое дно ее сундука.

Обе колдуньи часто думали о том, что, будь рядом Лин, им было бы легче и спокойнее. Но они никогда не говорили об этом вслух.

На улице зазвенела капель, и эпидемия цинги в Бри внезапно прекратилась. До городка добрались обозы с картошкой, капустой, морковкой и сушеными яблоками, которые продавались по доступной для большинства цене. Брин так и не признался, что в одну из своих тайных вылазок прокрался к каравану торговцев и убил двоих купцов, которым Роу платил за то, чтобы обозы обходили Бри стороной.

Айнен перестала выходить из своей комнаты. Большой живот мешал ей ходить, спать и работать, так что колдунья впала в мрачное оцепенение, ожидая, что ребенок наконец-то появится на свет и ее жизнь вернется в прежнее русло.

Шпионы Роу начали наведываться все чаще, подпитывая угасший за спокойное время гнев Айн. По тому, какие взгляды она бросала на прислужников Роу, было заметно, что колдунья готовила какой-то невероятный план мести, однако она ни с кем не делилась его деталями.

Заморозки прихватили оттаявшую землю еще несколько раз и отступили. Из размокшей почвы показалась первая зеленая травка. Насекомые, которых разбудили теплые лучи солнца, наполнили воздух несмелым жужжанием и звоном. И вот душистой весенней ночью тишину в доме на окраине Бри прорезал пронзительный детский крик.

Прижав к себе страшненького, покрытого синими и красными пятнами мальчика, Айнен устало улыбнулась.

– Лин, – прошептала она. – Его зовут Лин. Он всегда будет со мной.

И погрузилась в сон.

Малыш очень быстро рос, набирал вес и хорошел с каждым днем. У него были зеленые глаза его матери и прелестная прядка пепельно-белых волос на макушке. Айнен, которая стремительно похудела сразу после родов, не выпускала младенца из рук. Она сшила себе некое подобие мешка с лямками, чтобы носить маленького Лина с собой, и покрыла эту поделку затейливой вышивкой, в которой нет-нет да и посверкивали крохотные самоцветы.

Брин, у которого картина роженицы с младенцем вызывала чувство обжигающего стыда, старался как можно реже видеться с ней. А Эринан, напротив, постоянно искала встречи с Айн и злилась из-за того, что ей редко удавалось застать колдунью. Темноволосой ведьме казалось, что с рождением сына возлюбленная начала избегать ее, и это чувство разъедало ей душу. В который раз обыскивая комнату за комнатой, Эри наконец нашла подругу.

– Что ты здесь делаешь? – сварливо спросила она.

– Тихо, – шепотом ответила Айнен. – Лин спит.

Эри раздраженно фыркнула.

– Это чудесно, конечно, но ты не находишь, что укладывать ребенка в гостевой, а не в спальне как-то не очень разумно? – уже гораздо тише сказала ведьма. – Или ты специально прячешься от меня?

– О небо, дорогая, что ты несешь? – Айнен встала из-за колыбели, подошла к подруге и обняла ее. – В моей комнате окна заколочены, а малышу нужен свежий воздух. Иначе он постоянно плачет и никак не может заснуть.

– Почему ты мне не сказала, что будешь тут все время? – обиженно пробормотала Эри, уткнувшись носом в пышные пряди рыжей колдуньи.

Та ласково погладила ее по плечам и поцеловала.

– Прости, – ласково сказала она. – Мне нужно было уединение. Я размышляла о том, как убить Роу.

Эринан вздрогнула.

– Может, просто убежим отсюда? Как можно дальше… Хотя бы и в Сол… – едва слышно прошептала она. – Там-то Роу точно не достанет тебя…

Айнен покачала головой, отстранилась от Эри и подошла к колыбели.

– Я не могу. До тех пор пока этот ублюдок жив, я всегда буду породистой кобылой из его конюшен. Кобылой, пригодной только для… – ведьма горько улыбнулась, – разведения. Как далеко бы я ни убежала, он найдет меня.

– Кобылой?.. – с недоумением переспросила Эринан. – Что ты несешь?!

Передернувшись, огненная колдунья вскочила со своего места и отошла к окну, чтобы Эри не смогла увидеть ее глаз. Тихо, без эмоций в голосе она пересказала любимой все, что узнала от Роу. И о своем рождении, и об инициации, и о том, что она, Эринан, была всего лишь ошибкой в великолепном плане Ледяного Короля.

Эри сама не заметила, когда стиснула кулаки так сильно, что ногти вспороли кожу. Разглядывая наполняющиеся кровью полукружия на своих ладонях, колдунья глухо произнесла:

– Да, от такого не убежишь. Что ты будешь делать?

– У меня есть план… Он довольно надежный. Но мне нужна будет твоя помощь, – ответила Айнен.

Она по-прежнему не отходила от окна, невидящим взглядом буравя горизонт.

– Ты же знаешь, что я всегда с тобой, – с готовностью сказала Эри.

– На этот раз тебе придется оставить меня. Мне нужно, чтобы ты охраняла Лина. В замок Роу я пойду без тебя. – Айнен обернулась и оперлась спиной на подоконник. – Меня будет сопровождать Брин.

– Ты с ума сошла? – вскрикнула черноволосая женщина.

Проснувшись от громкого шума, младенец в люльке захныкал. Айнен наклонилась над ним, запустила руки в колыбель и взяла крошку на руки.

– Не больше, чем обычно, любовь моя, – безмятежно ответила она.

Ребенок у нее на руках громко зачмокал губами, и ведьма, удобнее перехватив его своей серебряной рукой, оголила грудь и прижала губы младенца к соску. Лин сразу же встрепенулся и приник к груди, возбужденно попискивая. Эринан отвернулась.

– Я пойду с тобой, – твердо сказала она. – Даже не пытайся спорить.

– Ты не понимаешь… Для того чтобы драться с Роу, мне понадобятся все силы. Я хочу, чтобы ты сделала защитный круг, объединила свою мощь с даром Лина и подпитывала меня, – спокойно произнесла Айн. – Для этого ты должна быть в безопасности. Если люди Роу найдут тебя, погибнем мы все. А так… В случае неудачи умру только я. И этот мерзавец не получит ни капли моей силы.

– Айнен… Ты слишком рискуешь… – прошептала Эри. – Я не знаю, справлюсь ли я…

– И это говорит колдунья, которая вытащила меня с того света и дала мне новое тело? – Айн мягко рассмеялась. – Не неси чушь.

По лицу колдуньи вдруг промелькнула гримаса боли – Лин слишком сильно прикусил ее сосок. Женщина погладила малыша по голове, и на ее лице расцвела блаженная улыбка. Наконец младенец насытился и громко икнул. Айнен похлопала его по спинке, дождалась, пока ребеночек срыгнет, и вытерла его личико подолом платья. У Эринан, которая безмолвно наблюдала за этим, от ревности и страха за любимую сжалось сердце.

– Айнен, я… – начала она, но грохот распахнувшейся двери заставил колдунью замолчать.

В комнату вбежал запыхавшийся стекольщик. Бросив взгляд на растрепанную Айн, он покраснел и нервно выпалил:

– Я получил приказ от своего господина. Мы должны выехать как можно скорее, иначе он что-то заподозрит.

Оправив одежду, Айнен степенно кивнула.

– Хорошо, Брин. Запрягай повозку, а мы пока пойдем собирать вещи. Да, Эри?

Эринан судорожно вздохнула и тоже кивнула головой.

– Слушаюсь, госпожа! – Стекольщик покинул комнату так же стремительно, как и вбежал в нее.

– Не волнуйся так сильно, – рыжеволосая женщина положила сына в колыбель и взяла с тумбочки переноску для него. Повозившись с лямками, она удобно затянула это приспособление на плечах и талии, достала ребенка из люльки и усадила его в это тканевое седло.

– Ты же знаешь, что я не могу не волноваться! – воскликнула Эри. Она обошла колдунью и прижалась к ее спине, избегая касаться младенца. – Мне было так страшно, когда я думала, что ты мертва… Так страшно… Я больше никогда не хочу испытывать такую боль. – Голос колдуньи задрожал.

– Все будет хорошо, я обещаю, – нежно прошептала Айнен. – Но нам нужно собираться.

Она вышла из комнаты, оставив Эри стоять в одиночестве. А та обняла себя за плечи и заплакала, но потом устыдилась своей трусости, смахнула слезы с лица и последовала за возлюбленной. Ей еще предстояло проверить свой сундучок со снадобьями и приготовить необходимые для ритуала камни.

Айнен пребывала в состоянии странного спокойствия. Она словно наблюдала за своими чувствами, стоя на высокой скале: ее гнев, страх и ненависть клубились внизу, никак не затрагивая ее саму. Ведьме было слегка не по себе от такого состояния – она не знала, сможет ли призвать свои эмоции на помощь, когда они понадобятся ей.

По приказу Эринан стекольщик правил очень осторожно. Лошади медленно шагали по дороге, обходя колдобины и глубокие ямы, так что повозка будто мягко плыла над землей. Работа Эри требовала всей аккуратности и сосредоточенности, на которую только была способна женщина. Она разложила свои инструменты на чистой холстине и священнодействовала над ними, готовясь к схватке с Роу. В крохотный серебряный кубок было вылито содержимое нескольких пузырьков и добавлен растертый в мельчайшую пудру особый гриб. Закончив готовить основу, Эринан аккуратно переместила ткань с инструментами на сундук и встала. Тонким и острым кинжалом она проколола себе палец, позволив капле крови упасть в кубок. Потом ведьма осторожно отвернула пеленки, в которые был укутан лежащий на материнских коленях Лин, и легонько прикоснулась острием клинка к его пухленькому пальчику. На порезе набухла алая капля, и женщина стряхнула ее в серебряный сосуд. Мальчик, вопреки ожиданиям, не заплакал. Он одарил Эринан странно осмысленным взглядом и сунул уколотый пальчик в рот. Когда Лин вытянул ручонку изо рта, за ней потянулась нить розоватой слюны, но пореза на пальце уже не было. Эри вздрогнула. Айнен высвободила левую кисть из-под кучи тряпок и протянула ее подруге. Третья капля крови упала в серебряный кубок поверх первых двух. Айн отрешенно положила руку на голову Лина. Малыш тотчас схватил ее и потащил себе в рот.

Эринан бросила на младенца обеспокоенный взгляд и вернулась к своему занятию. Стеклянной палочкой она размешала содержимое кубка, которое превратилось в густую черно-бурую кашицу. Ведьма разделила вязкую кашицу на шесть порций и скатала из нее шарики. Три шарика отправились в стеклянные колбочки, которые Эри споро обвязала цепочками. Одну цепочку женщина повесила себе на шею, две других протянула Айнен. Та высвободила руку из слюнявых объятий сына, надела свою цепочку и закрепила третью на шее малыша. Тот потянул было и ее в рот, но передумал и просто крепко сжал в руке.

– Это снадобье не только поможет нам установить крепкую связь, но и на какое-то время усилит нас всех, – сказала Эри. – Когда будем подъезжать к месту, надо будет съесть шарики. Те, которые я положила в колбы, – на всякий случай.

– Я не знала, что ты можешь делать усиливающее зелье, – удивилась Айнен.

– У него… сильные побочные эффекты, – с запинкой ответила черноволосая колдунья. – Некоторое время мы будем бессильны. Может, несколько дней, может, месяц… Ты как будто черпаешь силы из собственного будущего. Это довольно опасно – нарушает равновесие…

Айн поднесла колбочку к глазам и с любопытством осмотрела ее.

– Сколько времени будет держаться эффект? – спросила она.

– Сутки или двое, точно не знаю… – смущенно проговорила Эринан. – Раньше у меня не хватало смелости использовать его.

– Но оно сработает?

– О, да… В этом можешь не сомневаться.

Удовлетворенная ответом, Айнен спрятала свой амулет за пазуху и снова погрузилась в некое подобие транса. Эри вздохнула и принялась убирать свои инструменты. Работа позволила ненадолго отвлечься, но теперь беспокойство с новой силой овладело ею.

Некоторое время колдуньи провели в молчании. Айн просто молча сидела с непроницаемым лицом. Эринан, которая закончила прибираться, уселась в углу и попыталась погрузиться в медитацию. Едва ей удалось достичь равновесия, откинулся полог повозки, и показалось обеспокоенное лицо Брина.

– Мы въезжаем на земли Роу, – сообщил он.

– Сколько еще ехать до замка? – спросила Айнен.

– Такими темпами – часа три-четыре. Мы прибудем где-то к вечеру. Но меня уже заметили, так что Роу скоро узнает, что мы тут. – Стекольщик стрельнул взглядом в Эринан.

– Останови повозку, – скомандовала рыжая ведьма. – Нам нужно кое-что сделать, прежде чем мы отправимся дальше.

На то, чтобы покормить Лина, поплотнее укутать его в пеленки и приспособить к плечам Эри переноску, ушло некоторое время. Эринан усадила малыша в его седло и накинула на плечи широкий плащ. Отпустив шлейки, ей удалось разместить малыша так, что плащ скрывал его целиком. Конечно, прятать младенца под накидкой – все равно что укрывать копейщика простыней: его не видно, но нельзя надеяться внушить кому-то, будто там никого нет. Однако Эри надеялась, что так она хотя бы не будет привлекать лишнего внимания. Пока она возилась с ребенком, Айнен скрутила из остальных пеленок сверток, который был похож на спеленутого младенца. В порыве вдохновения она даже сложила кусок светлой тряпицы так, что издалека он напоминал маленькое личико. Отложив куклу в сторону, колдунья переоделась в просторное платье из простой ткани. На пояс под платьем она привязала расшитый камнями шарф, который должен был уберечь ее от случайных стрел телохранителей Роу.

Когда с переодеванием было покончено, женщина принялась за обувь. Она стянула с себя башмаки и обмотала ноги кусками замши. После того как она закрепила обрывки шнурками, стало похоже, что она обута в безобразные унты. Но ступни колдуньи касались земли, позволяя ей ощущать все, что происходит вокруг. Айнен позволила себе быструю улыбку – вряд ли Роу придал бы какое-то значение увиденному, если бы заметил, что она босая. Но даже мелочи были важны в этот ответственный момент.

Заканчивая приготовления, Айнен ощутила, как в ней проснулся страх. Все те эмоции, от которых ей удалось отстраниться, хлынули обратно в ее сознание.

Эринан заметила нервный блеск в глазах своей возлюбленной. Она протянула руки и погладила ее по щекам.

– Я с тобой. Мы будем вместе всегда, – прошептала она.

– Всегда, – эхом повторила Айнен и сглотнула слюну.

Изогнувшись, чтобы не потревожить крошку Лина, Эри приблизилась к Айн и нежно поцеловала ее в губы.

– Мне нужно уходить, – сказала она. – Мы спрячемся в лесу, где я начерчу Круг Тройного Отречения. Ни одна живая душа нас не найдет.

Рыжая ведьма кивнула.

– Глотай шарик прямо перед тем, как войдешь в замок. – Эринан положила в ладонь любимой давешнее снадобье. – Второй оставь про запас, если потребуется больше сил, чем мы сможем тебе дать. Когда ты проглотишь это зелье, я почувствую. И тогда мы с Лином объединимся с тобой.

– Хорошо, – твердым, как ей казалось, голосом ответила Айнен.

Она отогнула полог повозки и помогла подруге спуститься на землю.

Быстро осмотревшись, Эри устремилась в заросли.

Айн вздрогнула, когда спина возлюбленной скрылась в зелени кустов. Ее вдруг охватило острое чувство страха. Вдруг ей не суждено вновь увидеть маленького сына и свою любовь?

Каменный пол замка приятно холодил ступни. Айнен сосредоточилась на том, как она идет. Каждое сокращение мышц, каждое движение контролировались так, словно от этого зависела жизнь колдуньи. Отчасти так оно и было. Ллиан Роу был слишком сильным магом, чтобы женщина могла позволить себе мысли о том, что она собирается делать.

Айн неторопливо следовала за Брином по длинным коридорам, которые сплелись в настоящий лабиринт. Они специально выбрали такую длинную дорогу – согласно договоренности, стекольщик должен был вывести из замка как можно больше телохранителей Ледяного Короля. И теперь мужчина, об особом статусе которого знал каждый житель замка, последовательно обходил все значимые помещения, отдавая распоряжения наемникам. Ведьма понуро плелась за ним, как и подобало беззащитной пленнице. Ее правая рука плетью болталась вдоль тела, скрытая длинным рукавом, а левая прижимала к груди кокон из пеленок. Капюшон плаща, надвинутый на самые глаза, спасал колдунью от взглядов, которые бросали на нее люди Роу. Эта предосторожность была не лишней – в том состоянии, в котором сейчас пребывала Айнен, ей было достаточно одного кривого взгляда, чтобы взорваться яростью.

Послевкусие от снадобья приятно горчило на языке. Его действие уже начинало сказываться – ведьма ощутила, как покалывает кончики пальцев. Магия, свернувшаяся в ее нутре, как змея, подняла голову. Айнен переключила внимание на ощущение каменных плит под ногами. Еще не время.

Несмотря на выбранный маршрут, ведьма и стекольщик неумолимо приближались к залу, в котором их ожидал Роу. Наконец искомая дверь оказалась прямо перед ними.

Пока Брин отпускал стерегущих ее охранников, Айнен откинула капюшон.

Ее взгляд вперился в древнее дерево, отделявшее ее от человека, которого она ненавидела всем своим существом. Ведьма уже почувствовала силу Роу. Та струилась сквозь дверь, словно ледяной поток, окутывая Айнен, заставляя ее дыхание сбиваться, а пальцы – зудеть от желания врезать что есть мочи.

Ведьма закрыла глаза и медленно глубоко выдохнула.

Брин, удостоверившись, что телохранители ушли за пределы слышимости, обернулся. Айнен ответила ему легким кивком. Тогда наемник вытащил из-под плаща маленький складной арбалет, взвел тетиву и вложил стрелу. Потом проверил, легко ли достается нож из ножен, и спрятал арбалет.

Сильным толчком стекольщик распахнул дверь, и ведьма вошла внутрь. Пропуская ее вперед, Брин закрыл дверь за собой и вдоль стены скользнул в сторону.

Роу сидел на высоком резном стуле. Перед ним стоял стол, заваленный бумагами, и маг что-то деловито черкал на одной из них. В тени стула стояло двое людей в доспехах.

– Хозяин! – Брин окликнул мага, продолжая идти вдоль стены. – Я привел ее.

Раньше Роу общался с Айнен без телохранителей, и теперь в ней пробудилась злость. Значит, когда она была здесь, Ледяной Король считал ее настолько слабой, что даже отпускал наемников?..

Прерывистый вздох вырвался из ее груди.

– О, прекрасно, – пробормотал маг, не отрывая глаз от документов. Но через мгновение его брови съехались к переносице. – Что за черт?..

Ледяной Король вскочил, отталкивая от себя стол.

Ведьма подняла голову и встретилась взглядом со своим мучителем. Ее левая рука разогнулась, и сверток из пеленок полетел на пол.

Тенькнула тетива, и один из телохранителей Роу захрипел, схватившись за горло. Второй нырнул в тень за стулом, укрываясь от следующей атаки Брина.

Тряпичный кокон с глухим стуком упал на пол.

– Я пришла, – возвестила Айнен.

Она подняла правую руку к груди, позволяя пламени разгореться вокруг нее.

Роу бросил короткий взгляд на ведьму, резво перескочил через поваленный стол и вскинул руку по направлению к Брину, который уже вовсю рубился со вторым наемником. Второй раз за столь короткое время выражение удивления промелькнуло на его лице.

Брин бросил взгляд на бывшего хозяина и коротко зло хохотнул. Его противник попытался воспользоваться этим, сделал резкий выпад вперед, но стекольщик отклонил удар, позволив мечу телохранителя скользнуть по его клинку, поднырнул ему под руку и второй рукой вонзил нож в область подмышки. Боец сдавленно всхлипнул и повалился на пол.

– Убей его, – негромко сказал Брин, обращаясь к колдунье.

Потом развернулся и, держась спиной к стене, перебежал к двери. Через мгновение снаружи послышался звук задвигаемого засова.

Ледяной Король сосредоточил все свое внимание на Айнен. Та уже успела закутаться в кокон из огня, камни под ее ногами начинали плавиться.

Крадущейся походкой маг двинулся вокруг ведьмы, его пальцы шевелились с поразительной быстротой, сплетая незримую сеть.

– Ты сильна, – сказал он. – Но у тебя есть только твоя сила. Я же за свою жизнь успел собрать силу тридцати двух ведьм. Тридцати двух! Я раздавлю тебя. Как жаль.

Маг сделал резкое движение в сторону Айнен, но та была готова и вскинула руку, чтобы отразить атаку. Почти невидимые серебристые нити взметнулись вокруг протуберанца, который отделился от пламенной сферы. Огонь гас там, где касался нитей, но и они опадали на пол мелкой пылью. Часть заклинания все же проникла сквозь огонь и распорола кожу ведьмы.

Та даже не обратила на это внимания. Ее одежда сгорела, и нагое тело сияло оранжевым и красным, отражая клубящийся огонь. Серебряная рука сверкала так ярко, что на нее было невозможно смотреть.

– Ты крал! – прорычала Айнен. – Игрался с жизнями других людей и крал их, не удостаивая даже презрения.

Пламя вокруг нее раскалилось до белизны и начало отливать голубым. Кокон становился все более и более прозрачным.

Камень под ногами кипел, с потолка сорвались первые капли лавы.

Роу бросил взгляд на потолок, который начал прогибаться, и небрежным движением кисти закрутил воздух. Вокруг пламенного шара появился вихрь из холодного ветра, защищая камень от жара.

– И что? – Маг приближался по большой спирали, его руки двигались все быстрее и быстрее.

– Я ненавижу тебя! – Голос Айнен стал еще ниже. – Ненавижу, хоть ты этого не достоин. Я ненавижу тебя за то, что ты сделал со мной, ненавижу за то, что я делала с другими людьми, ненавижу за то, что мне не плевать, за то, что я могу чувствовать эту ненависть!

Роу дернул плечом, давая понять, что ему все равно. Кольца спирали постепенно сужались. Айнен разворачивалась в своем пламенном убежище, чтобы не выпускать мага из виду. Она давно закрыла глаза, позволяя своей силе видеть за нее. Ледяной Король пылал в ее сознании, как пожар, и на этот раз она собиралась встретить пожар лицом, а не спиной.

– Я убью тебя, – пообещала ведьма.

В ее голове клубились слова, тысячи слов, которые она хотела выплюнуть в лицо магу, но какая-то часть ее, та часть, которая стояла над гневом, понимала, что слова не имеют значения. Они ничего не изменят.

Айнен подняла руки, и пламя вокруг нее изменило форму. Кокон начал сжиматься.

Невообразимо сложным движением рук Роу отправил в сторону ведьмы облако сверкающей пыли. Пылинки вытянулись в тончайшие иглы и устремились к Айнен.

Женщина страшно закричала. Крик длился и длился, сотрясая камни. Пламя и иглы смешались в огненное облако и окутали Айнен, продолжая сжиматься вокруг нее. Ведьма вспыхнула, как звезда, и зал наполнила вонь паленой плоти. А крик все длился и длился, пока не перешел в безумный хохот.

Роу, который успел приблизиться к мешанине из огня, расплавленного металла и остатков заклинания на расстояние нескольких шагов, отпрянул. Огонь погас, забирая с собой остатки его заклинания. На мгновение магу показалось, что от Айнен не осталось ничего, кроме лужицы расплавленного серебра, но внезапный жар заставил его отшатнуться еще дальше. Силуэт женщины, сотканный из такого горячего пламени, что оно стало почти невидимым, хохоча, метнулся к нему.

– Ты дурак, Роу. – Голос Айнен, казалось, раздается отовсюду. – Ты боишься смерти и бежишь от нее. Тебе кажется, что ты так силен и хитер, что сможешь убежать. Дурак!

Ледяной Король швырнул в ведьму сгусток чистой силы, и пламя ее тела из прозрачного стало бело-голубым. Но Айн не обратила на это внимания. Она продолжала двигаться к Роу, заставляя его отступать в угол зала.

– Я умирала столько раз, что уже потеряла счет. Когда придет мое время, я умру навсегда, но часть меня останется здесь. Потому что я не боюсь. А ты, тварь, сдохнешь и исчезнешь без следа. Уж я-то за этим прослежу!

Огненная ведьма прыгнула.

Роу успел сплести чары и швырнул их в Айнен. Магия оплела колдунью, сминая и поглощая огонь ее тела. Вскоре облако пламени потеряло женские очертания и разлетелось горстью искр, которые рассыпались вокруг Ледяного Короля.

Тот сморгнул и оторопело огляделся по сторонам. Если не считать десятка пылающих угольков, зал был абсолютно пуст. Маг поднял руки к лицу – бледная кожа на них покрылась розовыми пятнами ожогов.

Смех дался ему нелегко. Он рвался из его груди, как пар из закипающего чайника, и все-таки вырвался на волю. Роу уселся на пол, не в силах прервать безумный хохот, и принялся наблюдать за искрами, которые угасали одна за другой.

Вдруг ему почудилось, что у его хохота появилось эхо, и маг замолчал.

– Ты дурак, Роу, – прошелестел воздух.

Последняя искра вместо того, чтобы угаснуть, разгорелась и полетела прямо ему в лицо.

Маг вскинул руку, чтобы раздавить назойливый уголек, но промахнулся. Сверкающая точка коснулась его лба и исчезла. Зрачки Ледяного Короля сузились до размера булавочных головок.

Маг рухнул на пол.

Эринан не выдержала ожидания. Связь между ней, Лином и Айнен лопнула несколько часов назад, и ведьма кляла себя за то, что была так сильно уверена в своем снадобье. Пылко и отчаянно, как молитву, повторяя про себя имя возлюбленной, она сломала печати и побежала в сторону замка, благо в быстром темпе туда можно было добраться за час.

Первое, что она увидела, было зарево пожара. Силуэт пылающего замка четко вырисовывался на фоне ночных небес. Позволив себе легкую улыбку, Эри ускорила шаг.

Малыш в переноске подозрительно молчал.

Когда колдунья приблизилась к воротам замка на расстояние полета стрелы, она остановилась. На ее глазах ворота осыпались градом пылающих обломков и через тлеющую дыру прошла сгорбленная фигура. Эринан сделала несколько шагов навстречу и, вскрикнув, упала на колени.

Из ворот замка, пошатываясь, вышел худой мужчина. Его белоснежные волосы рассыпались по плечам, и отблески пожара окрасили их в оранжевый цвет.

Увидев женщину с ребенком, мужчина замахал руками и побежал.

Эринан оцепенела. У нее не было сил на то, чтобы подняться и бежать, все мысли испарились из головы, оставив только одну.

Неужели… Она проиграла?

Мужчина, спотыкаясь, несся навстречу.

– Эринан, стой! – тратя последний воздух в легких, выкрикнул он. – Это я! У меня получилось!

Эри сморгнула. Она опустила руку на дорогу и послала свою силу навстречу незнакомцу.

– Айнен? – немеющими губами прошептала ведьма.

Мужчина, наконец, добежал до колдуньи и рухнул возле нее в дорожную пыль.

– Я люблю тебя… Люблю! – выдохнул он. – Наконец-то мы сможем быть вместе! Я, ты и мой сын… – Мужчина мягко рассмеялся и уронил руку Эринан на плечо. – Ледяного Короля больше не существует, – прошептал он, заваливаясь на спину.

Колдунья склонилась над человеком, который столько времени нагонял ужас на каждого, кто знал его имя, и вгляделась в его глаза.

В серых льдинках сверкали зеленые искры.

Айнен поднял руку, коснулся щеки своей любимой, и та прижалась губами к его пальцам.

– Я люблю тебя, – прошептала она.

– Ты звала меня, и я вернулась. Это было легче, чем в прошлый раз… – Айн закрыл глаза и заплакал.

Content

Анастасия Титаренко
Когда вскипели камни

Пролог

Часть первая

Часть вторая