Андрей Денисенко

Черная кровь справедливости

© Денисенко А., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

* * *

Раса людей несовершенна. Когда-нибудь ее заменят более разумные и мудрые существа. Но магиер не должен задумываться об этом. Его долг – сражаться.

Великий магистр

Ордена магиеров,

5107 г. после Битвы,

эра Светлых Лордов

Пять тысяч лет стекли горькой слезой. Лик Земли изменился. Что-то случилось, но теперь, спустя бесконечно долгие тысячелетия, никто не помнил, что именно. Забылись имена тех, кто правил миром до Битвы Богов, и только самые древние колдуны знали, как происходила сама Битва.

Все, что осталось после страшного катаклизма, – каменистая пустыня с редкой, чахлой растительностью и жалкими остатками когда-то прекрасных сооружений. Цветущий рай обратился в пепел.

Существовало множество легенд и преданий о том, почему все изменилось. Одни говорили, что всесильные существа, жившие на планете, поссорились между собой и пустили в ход свое безумное оружие. Другие считали, что творения Великих вышли из-под контроля, заставив своих создателей покинуть Землю. Впрочем, были и такие, которые уверяли, что древней могущественной расе просто удалось найти дорогу в Прекрасное Неведомое. Теперь, спустя пропасть веков, уже ничего нельзя было выяснить. Бесспорным оставалось одно: раса богов, которых теперь называли Ушедшими, исчезла, оставив после себя руины грандиозных сооружений, ржавые скелеты диковинных машин и уродливый, мертвый мир, соединившийся с Нереальностью. Выжившие существа были вынуждены бороться за существование, а исковерканная природа превратила большинство из них в кошмарных монстров. Грандиозный горный хребет разделил мир на Мертвые Земли и Земли Людей, и по обе стороны гор был лишь пепел.

Семена жизни упорны; они проросли на тех крохотных островках, которые еще оставались пригодными для жизни. Тысячи лет спустя земля снова ожила, сбросив с себя небытие, но теперь все было по-другому.

Ныне Мертвые Земли, заселенные мутантами, полные черного колдовства и пугающих чудес, олицетворяли ад. Земли Людей, или Срединные Земли, простирались до Великого Океана и означали надежду человечества. И все же законы Нереальности, правящие в пустынях, мрачными отголосками докатывались и до вновь цветущих зеленых долин запада Мира, суля зло и смерть. Мало кто из живущих рисковал побывать в царстве руин за хребтом, по ту сторону Каменного Пояса. Только охотники за наследием Ушедших осмеливались заходить далеко в пустыню. Это были мрачные свирепые одиночки, их побаивались и одновременно уважали. Угрюмые охотники привозили из Мертвых Земель загадочно-прекрасные предметы, странные машины и потрясающие украшения, оставшиеся от древней расы. Иногда, когда охотники ошибались, из-за вещей Ушедших вымирали целые селения. Но тяга к неизведанному неизбывна. Охотники снова и снова уходили в Мертвые Земли, надеясь когда-нибудь дойти до Края пустыни, где, по легендам, еще уцелел уголок рая, где жизнь прекрасна, женщины восхитительны, а существование беспечно… Рано или поздно из Мертвых Земель не возвращались. Никто не знал, удалось ли исчезнувшим добраться до рая или же они просто сгинули в мрачных безжизненных долинах.

Как бы то ни было, люди приспособились жить в новом мире бок о бок с Нереальностью, которую теперь называли колдовством, и странными, искаженными формами жизни. Сильный вождь, ставший Великим Королем, сумел объединить разрозненные племена людей и наиболее знаменитых ученых-магов. Закон и порядок принесли с собой мир и надежду. Нереальное отступило, мутантов оттеснили в пустыни, с некоторыми расами Других удалось договориться, непокорные были уничтожены. Срединные Земли по приказу Великого Короля отделили от Каменного Пояса и пустыни цепью крепостей. Во главе каждого герцогства встал Лендлорд-Хранитель, опытный воин и политик, опиравшийся на клинки железных легионов. Проявлениями Нереального теперь занимался Совет Сферы – собрание лучших человеческих магов.

Оружием Совета стал Орден магиеров. Любой магиер, от безусого ученика до седого консула, был не просто воином. Магиеры – рыцари, владеющие боевой магией и воинскими искусствами, – смогли противостоять нереальным демонам тьмы на равных.

В мир людей пришло спокойствие. Лорды-хранители и Орден магиеров надежно защищали человеческую расу.

Часть 1

Проклятая долина

Герои рождаются, чтобы сражаться с тьмой. Они побеждают, но зло возродится, И тогда придут новые герои. Так будет всегда, потому что борьба со злом и есть сама жизнь.

Святая Книга, глава 1

«Устройство мира»

Глава 1

Сначала, заметив стаю Диких, он хотел спрятаться и переждать, но близились сумерки, солнце висело над горизонтом. Оставаться на открытом месте с наступлением темноты граничило с безумием. Тогда он попробовал незаметно обойти стаю, скрываясь за песчаными барханами. Это было ошибкой. Жаркий колючий ветер донес до мутантов запах человеческой плоти. Он попытался бежать, но ноги увязали в мелком сером песке, усталое тело молило об отдыхе. Стая нагоняла. Взобравшись на бархан, он остановился, с тоской сознавая, что придется умереть среди мертвых песков и древних руин, в местах, оставленных людьми. Воин хмуро окинул взглядом барханы, развалины у горизонта, редкие чахлые кусты, безнадежно цепляющиеся за жизнь на черных камнях, и мрачную башню за спиной. Она возвышалась на вершине источенного ветром каменного утеса, словно знак беды, ожидавшей любого, осмелившегося посягнуть на жуткое молчание древнего камня. Он сделал несколько глубоких вдохов, стараясь восстановить дыхание перед последней схваткой. Стая распалась и начала окружать. Мутанты щерили зубы, на впалых боках и тусклой шерсти кровавыми пятнами отсвечивало заходящее солнце.

– Э, похоже, я влип. – Воин бросил на землю заплечный мешок и потянул из ножен меч. Дикие, заметив это, остановились. Только самый крупный, вожак стаи, рискнул атаковать. С резким выдохом воин выбросил оружие вперед. На песок брызнула дымящаяся кровь. Вожак, все еще не сознавая, что произошло, попытался дотянуться до горла человека, но забился в конвульсиях и замер. Вся стая, не отрывая алых жадных глаз, пристально следила за поединком.

– Ну что, ребята, кто следующий? – Воин повел окровавленным мечом. Дикие отшатнулись, и он возблагодарил небеса, лишившие их разума. Мутантов было слишком много. Догадайся они напасть все разом, он был бы уже мертв. Но Дикие были глупыми и трусливыми тварями, предпочитавшими скорее питаться падалью, чем вступать в бой. Только ярость и неодолимое чувство голода заставляли их атаковать. Отступая, воин сделал осторожный шаг назад, туда, где в неярком свете сумерек чернела разрушенная башня. О тварях, которые обитают в ней, он старался не думать.

Еще один мутант с негромким рычанием пошел вперед. Острие меча мгновенно повернулось в его сторону. На несколько мгновений это остановило Дикого. Горящими глазами он пристально наблюдал, как человек отступает к руинам.

– Еще немного терпения, ребята, и мы разойдемся с миром, – еле слышно пробормотал человек. – Вы же не пойдете за мной…

Дикие никогда не посягали на спокойствие руин Ушедших. В сохранившихся башнях и куполах обитали более сильные твари, те, кого долгие века мутаций превратили в смертельно опасных монстров. Даже Дикие, не отличавшиеся разумом, всегда помнили о грудах начисто обгрызенных белых костей у черных стен страшных развалин. Мутантам было проще рыскать среди барханов в поисках случайного существа с теплой плотью, чем посягать на руины. И в то же время каждый член стаи сознавал: существо, убившее вожака Диких, должно умереть, иначе более мелкие твари песков перестанут бояться. Теперь даже мрачные стены руин не могли их остановить.

Воин медленно отступал. От кожаного панциря, обшитого железными бляхами, поднимался тяжелый пар. Жара, слишком сильная даже сейчас, на закате, выгоняла из тела последние капли влаги. До темного провала, означающего проход, оставалось несколько шагов, когда на него бросилась вся стая. Он знал, что не успеет, но жажда жизни швырнула его в темноту проема. Крепкий рыжий самец настиг в последний момент, поднырнув под свистнувший клинок. Лязгнули зубы, воин почувствовал, как в бок вонзаются острые зубы. В глазах потемнело от боли, но левая рука уже нащупала за поясом кинжал. Трехгранное лезвие с треском пробило шкуру и по самую рукоять погрузилось в грязный мех. Содрогаясь в конвульсиях, мутант упал на песок, но даже это не остановило стаю, почувствовавшую свежую кровь.

«Безнадежно, – мелькнула в голове запоздалая мысль. – Надо было переждать…» Отгоняя рычащих тварей, он угрожающе взмахнул мечом и медленно отступил вдоль стены в темный проход. Кинжал пришлось бросить, клинок крепко застрял в позвоночнике Дикого. Шерстяная рубаха под панцирем стала влажной и тяжелой. Воин слабел с каждой каплей уходящей крови. С трудом подняв двумя руками меч, воин разрубил ближайшего мутанта пополам, но это уже ничего не меняло. Он знал, что стая не остановится и совсем скоро меч станет для него слишком тяжелым…

Дикие, казалось, забыли о погибших собратьях. Враг стаи должен был умереть. Шатаясь, воин сделал еще несколько шагов назад. О том, что могло скрываться в сумраке за спиной, он старался не думать. Уж лучше мгновенно умереть от удара сзади, чем достаться Диким и ощущать, как хрустят на их зубах твои собственные кости.

В глазах потемнело. Затуманенным разумом он даже не сразу сообразил, что это от потери крови. Там, где он шел, на песке оставалась широкая дорожка темно-бурых пятен, но бороться за жизнь он собирался до последнего. Собрав остаток сил, воин резко рубанул мечом. Дикий не успел отскочить и покатился по полу, вереща от боли. Передние лапы мутанта остались подрагивать на песке. Дикие бешено завыли. Потеря нескольких самцов означала для стаи голодную смерть. Человек должен был умереть!

Воин заскрежетал зубами, чувствуя, что этот удар забрал почти все силы. Песок под ногами уже не шуршал, пропитавшись кровью. Воин сделал еще шаг назад и едва не упал, споткнувшись о ступени. В надежде, что человек обессилел, Дикие бросились вперед и тут же, злобно рыча, отступили. Перехватив меч правой рукой и уперев его острием в песок, воин судорожно пошарил рукой позади себя. Так и есть, он не ошибся! Лестница! Путь наверх был намного предпочтительнее. Он давно странствовал по Мертвым Землям и слишком хорошо представлял, что за чудовища могут скрываться в подвалах руин. В таких подземельях где-то на востоке и обитал Вечный Повелитель Мрака, а твари, окружавшие его, наверняка были настоящими исчадиями ада!

Кровоточащий бок онемел, ему с трудом удалось вскарабкаться вверх на несколько ступеней. Откуда-то из темного коридора, ведущего в глубь башни, донесся леденящий душу вздох разочарования. Ему были отлично знакомы эти звуки: пауки Юду, никогда надолго не покидавшие подземелий, остались голодными! Лестница оказалась узкой и неудобной. Ступени, когда-то сверкавшие мозаикой, теперь стерлись и осыпались. Воин мстительно усмехнулся. Когтистые лапы Диких не были приспособлены для лазания. Даже раненый и теряющий силы, здесь он обретал серьезное преимущество. Почти теряя сознание, воин поднимался вдоль стены. Шершавый камень царапал ладони, сдирал кожу на щеках, из груди с хрипом вырывался воздух, но теперь это не имело никакого значения. Шаг за шагом он одолел крутой подъем.

Площадка наверху оказалась совсем маленькой. Воздух был наполнен пылью и затхлостью. Упав на четвереньки, воин закашлялся. Это место как нельзя лучше подходило для того, чтобы умереть. Могильные твари, терзающие мертвые тела, не поднимались наверх, здесь не было пронзительного ветра, несущего зной и серый песок, а Дикие, преследовавшие его, были обречены. Пауки Юду, хотя и предпочитали пожирать падаль, никогда не брезговали теплой плотью. За себя воин был спокоен. Когда Юду покончат с Дикими и доберутся наверх, от него уже ничего не останется. Он улыбнулся и прямо по плитам подтащил к себе меч. Это было уже необязательно: он не смог бы приподнять клинок и на волос, но настоящий воин никогда не должен бросать оружие.

Скрежет когтей Диких приближался. Мутанта, показавшегося над лестницей первым, он еще смог отшвырнуть ногой. Визжа, тварь рухнула вниз с головокружительной высоты. Глаза следующей твари горели ровным багровым пламенем. Он попытался нащупать кинжал, но пальцы наткнулись на пустые ножны. Воин отвел взгляд, не желая видеть собственную Смерть. Дикий сжался, приготовившись к прыжку… ослепительно-яркое пламя полоснуло его по свалявшейся шерсти. Сгорая дотла, Дикий не успел даже взвизгнуть. Его сородичи видели только странное голубое сияние, а затем умерли, так и не огласив пустыню предсмертными воплями. Бешеный колдовской огонь уничтожил их раньше, чем мутанты это поняли. Воин в ужасе отшатнулся. Обугленные тела тварей лежали в нескольких шагах от него. Такого просто не могло быть! Воздух наполнился резким запахом горелой шерсти.

Борясь с подступающей тошнотой и слабостью, воин медленно повернул голову. В проломе одной из стен на фоне успевшего погаснуть неба четко выделялся черный силуэт. Человеческий силуэт. Сознание этого не принесло облегчения. Уж кто-кто, а он, охотник за следами Ушедших, лучше других знал, сколько черных магов и некромантов, изгнанных из человеческих селений, скрывается в Мертвых Землях. Воин постарался придать лицу непроницаемое выражение. Он не сможет справиться с чародеем, в одно мгновение ока одолевшим целую стаю Диких. Лучше бы его разорвали Дикие! Всё лучше, чем стать зомби в руках злобного чернокнижника. Чародей подошел. Звуки шагов в наступившей тишине звучали громко и жутко. Чародей ударил кремнем, вспыхнул факел. Сквозь наползающую на глаза пелену воин смог разглядеть его.

Чародей был смугл и худощав, но в движениях присутствовала та кошачья грация, что выделяет опытных воинов среди прочих. Черные волосы, небрежно схваченные серебряной заколкой в хвост, спадали за плечо. Цепкий взгляд темных глаз, резко очерченные скулы, прямой нос и твердое выражение лица выдавали в незнакомце человека, привыкшего к испытаниям.

В висках стучало. Коротко застонав, воин уронил голову на плиты и с отчаянием понял, что не в силах даже шевельнуться. Оставалось только достойно умереть. Воин заставил себя улыбнуться.

– Привет, чародей! Я не пригожусь для твоих опытов, потому что собираюсь умереть прямо сейчас!

Незнакомец, склонившись, поднес к его губам флягу.

– Пей!

– Нет! – Слова с трудом срывались с губ раненого. – Я уж лучше… сейчас сдохну.

– Пей, – настойчиво повторил незнакомец и тут, поняв причину неожиданного упорства, добавил: – Не волнуйся, я не чернокнижник. Ты можешь выжить, потерпи немного.

Только теперь воин заметил на груди незнакомца серебряный знак с оскаленной волчьей пастью.

– Магиер… – В голосе воина послышалось облегчение. – Но здесь… откуда?..

– Случайно. Повезло тебе, – коротко пояснил магиер. Осторожно, стараясь не причинять раненому боль, магиер поднял его и потащил к следующему пролету лестницы. Воин был тяжел, и ему пришлось изрядно потрудиться.

– Терпи… Там, наверху, у меня кое-что есть… Глядишь, и лекарство найдется.

Воин уже не слышал. Потеряв сознание, он всем телом повис на магиере.

Глава 2

Запах приятно щекотал ноздри. Необычный аромат не походил на запах жареного мяса или терпкого вина. Скорее напоминал благовония, которые запыленные купцы привозили из южных баронатов. Именно размышления о том, откуда мог взяться этот удивительный аромат, вернули его из темных глубин небытия. Воин чуть приоткрыл глаза. Повернуть голову не было сил, но сквозь дрожание ресниц он заметил, что его тело странно светится в полумраке. Смутно, где-то в глубине сознания воин знал, что тяжело ранен и должен был уже давно отправиться к древним. Магиер… это он спасает его. Веки опустились, снова наступила темнота.

Глава 3

Спустя какое-то время сознание вернулось. Мышцы напряглись, но пришла мучительная боль. Потрескавшиеся губы приоткрылись, легкие сжались, пытаясь выдавить стон, но воин был еще слишком слаб. На лоб легла влажная тряпка.

– Слава небесам, живой, – донеслось откуда-то издалека. – Ну-ка, выпей вот это и поспи…

Глава 4

В очередной раз проделав долгий путь по выжженному небу, солнце опустилось за горизонт. Дневная жара быстро спадала. Не прошло и часа, как на стенах заблестел колючий иней. Дыхание срывалось с губ легкими облачками пара. Магиер поежился от холода, подбросил в костер несколько щепок. Совершенно невозможно понять, чего добивались боги, придумывая мир. Здесь, в Мертвых Землях, днем можно было сойти с ума от невыносимой жары. Зато ночью уцелевшие счастливчики имели все шансы отморозить руки-ноги или вовсе замерзнуть до смерти.

Пламя разгорелось веселее, сухое дерево затрещало. Магиер подошел к раненому и поправил укрывавший того плащ. Воин уже не бредил, просто крепко спал. Магиер потрогал его лоб, удовлетворенно кивнул. Жар определенно спадал. По правде сказать, магиер был удивлен. Ему часто доводилось видеть, как люди с такими ранами не доживали до следующего рассвета. Конечно, не всегда под рукой окажется порошок из драконьих зубов или настой одолень-травы, да и они не всегда помогали. Однако факт оставался фактом: раненому лучше, вот он, лежит перед ним, широкая грудь вздымается размеренно и ровно, обветренное лицо спокойно, а демоны в аду кусают локти, упустив верного кандидата на жаровню.

Костер щелкнул, выбросив вверх целый рой красноватых искр. Вздохнув, Корон встал, снова положил в огонь несколько щепок. Сухое дерево прогорало слишком быстро, почти не давая жара, приходилось следить, чтобы огонь не погас. Хорошо бы, конечно, развести костер побольше, но Корон опасался, что большое пламя будет видно из пустыни и через час у руин соберется вся хищная нечисть, которая только найдется в округе. Здесь, в Мертвых Землях, всё просто: если тебя заметили, придется здорово попотеть, чтобы не сожрали. Корон потеть не желал.

Достав меч, он отковырнул от дальней стены еще несколько панелей деревянной обшивки. Наверное, когда-то они были настоящими произведениями искусства. Даже сейчас еще можно было угадать на почерневшем дереве остатки резных узоров… но теперь оно годилось только для костра. Очень уж не хотелось выходить наружу и шарить в темноте в поисках какого-нибудь подходящего сухого куста. Несколькими ударами Корон разрубил панели вдоль, сложил у костра, потом достал походный мешок с травами. Пора было готовить очередную порцию отвара для раненого.

Глава 5

Одиночка глубоко вздохнул, шевельнулся. Ощутил, как развеиваются остатки сна, открыл глаза. Рана в боку ныла тупой болью, но сил прибавилось, в глазах не темнело. Осторожно, стараясь не разбудить ту, другую, всепоглощающую боль, он приподнялся на локте.

Сквозь дыры в куполообразном потолке светили колючие звезды, маленькие, недоступные. Легенды рассказывали, что каждая – огромный и безумно далекий мир, к одному из которых и отправились всесильные существа, жившие на Земле прежде. Одиночка не слишком верил в такие сказки. Чего ради боги кинутся искать лучшей жизни, если одним движением руки (или чего там у них?) могут создать рай где угодно?

Тело дрожало от слабости, но он заставил себя сесть. Панциря не было: наверное, магиер снял. В одной тканой рубахе было холодно. Стиснув зубы, чтобы не застонать, он подтянулся поближе к костру. Магиер, услышавший шорох, схватился за меч, но тут же расслабился. Некоторое время они пристально смотрели друг на друга.

– Я приготовил отвар, – проговорил наконец магиер. – Его лучше пить горячим, не так противно. Сказать по правде, гадость изрядная.

– Знаю я эти зелья, – буркнул воин. – Горький небось и пахнет дерьмом.

– Вчера ты был не так разборчив, приятель. – Магиер усмехнулся.

– Да? – Воин наморщил лоб, припоминая. – Не помню. Наверное, вчера жить хотелось. А сейчас кажется, лучше бы вчера помер.

– Выпей все же. Боль скоро утихнет. На этот раз не сложилось тебе помереть.

Кривясь, воин взял протянутую чашу. Зелье было точно таким, как он и предполагал. Бурая жижа обожгла рот, он судорожно глотнул. После второго глотка чуть не вывернуло, но усилием воли он загнал в себя остатки отвара и некоторое время сидел, вращая выпученными глазами.

– Магиер… если б ты не спас меня вчера, я бы решил, что сегодня ты пытаешься меня отравить. Ну и… гм, гадость!

– Это из-за сушеных могильных жуков. – В голосе магиера прозвучал оттенок гордости. – Редкая штука, скажу прямо, но зато хорошо помогает. Я на тебя почти весь свой запас истратил!

Воин хрюкнул и зажал рот ладонями. Его снова чуть не вырвало. Рука привычно потянулась к винной фляге, висевшей обычно на поясе, но пояс, так же как и панцирь, отсутствовал. Перетерпев, воин посмотрел на магиера почти с ненавистью.

– Ну вот, о боли, кажется, ты уже забыл, – удовлетворенно подытожил тот. – Я же говорил: отвар поможет.

– Пояс верни!

– Вон у стены твое барахло. – Магиер кивнул через плечо. – Только рано тебе пояс напяливать, рану потревожишь. Да, кстати, на нем фляга висела… Ты уж извини, но вино я выпил. Ночь холодная была, а костром заниматься не сложилось, с тобой возился.

Воин угрюмо сглотнул.

– Ладно, считай, мы квиты. Ты мне – варево из дохлых жуков, я тебе – полную флягу отличного вина.

– Жуки были редкие, – напомнил магиер. – Ценные.

Помолчали. Магиер помешивал угли, воин прислушивался к собственным ощущениям. Боль и вправду отступала, голова прояснялась. Захотелось есть. Он потянул носом: от котелка над костром шел вкусный аромат.

– Ну что, может, познакомимся? Раз уж случай свел, так хоть имя узнать.

– Запросто. – Магиер попробовал похлебку, причмокнул. – Соли маловато, а так – супчик хоть куда. Мое имя Корон ре Боргент, я… да ты знаешь кто. Между прочим, я консул ордена.

Воин и бровью не повел. Титул был высокий, чего скрывать, но ведь и он не вчера родился. Дураку ясно, что простой деревенский магиер в Мертвых Землях долго не протянет.

– Корон… – повторил он, словно пробуя слово на вкус. – Подходящее имя… для магиера. Что ж, ты бываешь в Срединных Землях, там приличное имя не последнее дело. У меня тоже было такое, пока не ушел в пустыню. Теперь мне достаточно прозвища. Зови меня Одиночкой.

– Ты охотник за артефактами Ушедших, – полуутвердительно произнес магиер. Воин нехотя кивнул. Не было большой чести в таком признании. Только последние изгои и сумасшедшие, те, кому не нашлось места в нормальном мире, уходили в пустыню. Охотники, как шакалы, рыскали среди древних руин в поисках чудесных предметов, брошенных ушедшими богами. В Мертвых Землях каждый очень скоро понимал, что мечты о богатстве – мираж, но пути назад уже не было. Жалкие отщепенцы, озлобленные на весь мир, охотники скитались по пустыне, пока не находили жестокую смерть в лапах хищных мутантов.

– Вообще-то я не преступник, – Одиночке почему-то не хотелось, чтобы магиер думал о нем плохо. – Могу вернуться обратно, когда захочу. Просто… так уж получилось. В конце концов, иногда мне удается найти что-нибудь стоящее и неплохо заработать.

– И у тебя еще осталось настоящее имя?

– Осталось… наверное. Денитор Феррокк. Конечно, никаких знатных «ре» и прочего. Но сейчас, если в форт какой идти или на пограничье, просто Одиночкой кличут.

Магиер кивнул, думая о своем. Похлебка пахла все сильнее, Одиночка шумно потянул воздух.

– Может, того… полопаем малость?

Обжигаясь и ругаясь сквозь зубы, Корон снял котелок и потянулся к походному мешку. Скоро на тряпице, аккуратно постеленной поверх плит, уже красовались вялая зелень, сушеный хлеб и мясо. Магиер протянул Одиночке кинжал.

– Наваливайся! Поди, с голоду слюной истек!

Уплетая за обе щеки, Одиночка с завистью осмотрел кинжал. Оружие было богатое, узорная сталь, по рукояти драгоценные камни.

– Знатный клинок! Видал я клинки у лордов и воевод, но этот достоин королей! Полсотни небось серебром выложил?

Магиер усмехнулся.

– Мне говорили: на рынке в Карноре такое оружие стоит сто золотых. Я получил его бесплатно… если не считать сломанных ребер и десятка синяков. Зато из рук самого лорда-хранителя Зайна.

Вот теперь Одиночка действительно удивился.

– Так это ты в Зайне с двенадцатью ведьмами сражался?

– С тринадцатью. Тринадцать – число тьмы. – Корон наклонился и подцепил изрядный кусок мяса. – Да и не такие они и страшные были. При дневном свете так и вовсе красотки. Ночью, правда, того… кровь посасывали. Чуть самого герцога не угробили.

– Слыхал я эту историю. – Одиночка кивнул и сморщился от боли: забыл про рану. – Хотя никогда не верил. С чего бы герцогу с ведьмами спать?

– Так говорю же: смазливые были, заразы. Охмурили. В Зайне раньше меня еще один магиер оказался, тоже проездом. Ну, понятное дело, заметил, что в герцогстве неладно. Руны странные на домах, люди шальные… Поехал к герцогу, предупредить хотел, а девки, ведьмы то бишь, как раз там. Уж не знаю, что там вышло, но через неделю я случайно на его труп наткнулся, в одной из спален замка. Так высосали, что и гнить нечему было.

Одиночка вздохнул, покосился на свои вещи в углу. Взгляд споткнулся. Одиночка похолодел. Рядом с панцирем, кожаной курткой и сапогами валялись ножны. Пустые.

– Мой меч… где? – выдавил он, сам боясь ответа. Магиер молча прошел в темный угол, выудил что-то из груды мусора, вынес на свет, к костру.

– Этот клинок свое отмахал. Аккурат, как ты упал, и меч сломался. Неужто не помнишь?

Одиночка, как во сне, смотрел на вполовину укоротившийся клинок. Изящное, отливающее голубым лезвие, плавно сужающееся к вершине, обрывалось внезапно и уродливо.

– Проклятье… что же теперь? Я ж с ним столько лет… привык уже. Сдохну теперь без него. – Голос воина дрогнул.

– Ты и с ним чуть не отправился к праотцам. Прости, но это правда. – Магиер почувствовал, что его слова утешают слабо. – Да не расстраивайся ты так. Сейчас тебе, приятель, вообще меч не поднять. Окрепни, а там посмотрим. Глядишь, что и придумается.

– Придумается, – глухо отозвался воин. – Чего тут думать, колдовать разве. Был меч – и нет меча.

– Не скажи. Да ладно, дело не быстрое. Пока допей отвар и приляг, я постерегу.

Одиночка печально принял котелок и проглотил мерзкую жижу, даже не замечая гадкого запаха. Спросил с надеждой:

– Слышь, Корон… ты вроде знаешь, где раздобыть клинок?

– Знаю, знаю. – Магиер потянулся, аж кости хрустнули. – Да не к спеху, после поговорим. Спи пока.

Одиночка и в самом деле чувствовал, как веки с каждой минутой наливаются тяжестью. Боль из тела ушла, сменилась сытым спокойствием и усталостью, будто горы довелось двигать.

Сонно рассудив, что магиеру виднее, Одиночка опустился на плащ и закрыл глаза. От грубой ткани пахло потом и пылью, меховая подбивка воняла еще хуже. Хотел отвернуться… но уснул. Снов не было, только смутно-расплывчатое закружилось, меняясь и исчезая.

Магиер пристально посмотрел на спящего, достал из-за пояса жезл, забормотал негромко. Сомнений в том, что перед ним человек, почти не было, но стоило перестраховаться. Корон опробовал Слово Откровения, затем Светлые Мантры Иберейцев, но вершина жезла оставалась холодной и безжизненной. Опасаться чужака не стоило. Перед магиером лежал человек, из настоящей плоти и крови. Корон с облегчением достал спрятанный под грудой тряпья серебряный меч и сунул его в ножны, затем подошел к пролому в стене, выглянул.

Тьма, опустившаяся на каменистую пустыню, была почти непроницаема. Зловещий полог ночи скрывал и унылые барханы, и рваные зубья развалин на горизонте, и кошмарных ночных хищников, одержимых жаждой крови. Где-то там, за барханами, в логове засел Даркостен, объявивший себя магистром черной магии. Сам того не замечая, Корон зловеще усмехнулся. В глубине души, как и этот раненый воин у костра, он считал себя охотником. Охотником на тварей, порожденных Тьмой, и на тех, кто посвятил себя Тьме. Нынешняя охота близилась к концу. Встреча с Одиночкой – знак небес. Если до сих пор, идя по следу некроманта, он не был уверен в удачном исходе, то теперь все изменилось. Вдвоем и с колдуном, и с его крылатой нечистью справиться будет легче.

Устроившись у костра, Корон задремал. Колеблющееся пламя резко очерчивало узкое лицо с выступающими скулами и бросало яркие отблески на крупный рубин в вершине магического жезла – главного оружия магиера.

Глава 6

Проснувшись наутро, Одиночка чувствовал себя значительно лучше. Мышцы налились новой силой, рана в боку не кровоточила, а мелкие ссадины исчезли вовсе.

– Всегда говорил, что магиеры – лучшие лекари! – Воин с удовольствием осмотрел себя и попытался встать, но магиер удержал.

– Не спеши. Рана еще не затянулась. Может быть, завтра, но сейчас рано.

Новая порция лечебного зелья пахла еще отвратительнее, чем давешняя. Одиночку аж передернуло.

– Слушай, магиер… это варево точно лечит? Сдается мне, с него быстрее загнешься, чем от ран.

– Гм… такое случается. Но те, кто выживает, не только выздоравливают, но и в силах прибавляют. Крепчают, значит.

Одиночка уже собирался улыбнуться – магиер всё шутит, – но тот смотрел совершенно серьезно. Одиночку пробрала дрожь.

– И много таких… которые мрут?

– Ты парень крупный, вытянешь, – успокоил магиер. – Скорее всего.

Стараясь не дышать, Одиночка залпом проглотил зелье. Его перекосило, передернуло, на секунду глаза затянула пелена. Потом желудок судорожно сжался, подкатил к горлу и, наконец, в мощном протестующем спазме вытолкнул зелье наружу вонючей струей.

– Теперь точно выживешь! – Заблаговременно отошедший в сторону магиер удовлетворенно наблюдал за результатом. – Ишь как хворь выходит! Скоро крепчать начнешь.

– Предупреждать надо. – Одиночка брезгливо расстегнул залитую дрянью рубаху. – Что, сказать не мог, что хворь такая сильная? И того… слыхал я, от другого обычно крепчают. Вроде как от невзгод.

– Теперь всё в порядке. – Корон приблизился к костру. – Жаль только, рубаху твою сжечь придется. Её теперь нипочем не отмыть. Так и будет вонять, пока не сгинет. Зелье уж очень пахучее.

Одиночка раздосадованно крякнул. Магиер даже не подозревал, как ему повезло, что под рукой у воина ничего тяжелого. Видит небо: прибил бы, не посмотрел, что лекарь.

В разговорах и дремоте прошел весь день. Дважды Одиночка пытался заговорить о новом мече, но магиер отмалчивался. Скрипя зубами, Одиночке приходилось терпеть и его задумчивое молчание, и гадкие отвары из трав, одни названия которых чего стоили: упыриная охотка, тленорос, болотная тухлявка… Магиер будто издевался. После обеда, когда тот отвернулся, Одиночке удалось незаметно вылить очередное лекарство в трещину между плитами, но тут же разнеслась такая вонь, что магиер учуял, раскрыл уловку и в наказание заставил пить что-то еще противнее. Правда, и Одиночка чувствовал, как наполняется силой ослабевшее от потери крови тело. К вечеру он уже смог самостоятельно сидеть и даже поднимался на ноги. Страшная рана затянулась тонкой розовой кожицей, но и на следующее утро магиер, придирчиво осмотрев ее, скептически покачал головой. Одиночка понял, что о походе за оружием магиер даже слушать не станет.

Так прошло еще два дня. И лишь на третий магиер, сняв повязку, кивнул.

– Заживает. Если до новолуния побережешься, даже шрама не останется.

– Шрамы украшают, – сообщил Одиночка с умным видом. – Может, не всех, но меня точно. И это… помнишь, ты что-то насчет оружия говорил. Без меча мне в пустыне беда. Можно было б и не лечить вовсе: всё одно сожрут.

Корон задумчиво потрогал подбородок, кивнул. Было что-то в его глазах, что заставило Одиночку подобраться.

– Говорил… точно. Только приличное оружие на дороге не валяется. Зато выбор большой будет. Подберешь что-нибудь по руке. А заодно и мне поможешь.

По спине Одиночки пробежал холодок. Магиеры за обыкновенными разбойниками не гоняются. И о помощи просто так не просят.

– А куда идти-то? – Голос Одиночки внезапно охрип.

– Тут неподалеку, за полдня доберемся. Мужик там один живет, от людей прячется. Колдун. Вернее, некромант.

Одиночка подумал, что и меч ему не так уж и нужен. В конце концов, если идти быстро, через несколько дней доберется до Пограничья, а там, в безопасности, что-нибудь придумает. Идти с оглядкой да не рисковать понапрасну, можно даже и с Дикими разминуться. Ну, в крайнем случае загрызут. Все не в лапы к некроманту.

– Да ты не думай, не такой уж он и грозный. Я тебе кинжал свой дам, на первых порах поможет. У него и охраны-то – пара-другая упырей.

Поперхнувшись, Одиночка закашлялся. Внезапно заныло в боку, по телу разлилась какая-то слабость. Пожалуй, и правда рановато в драки лезть. Подлечиться надо. Да и оружие пока ни к чему: всё одно, поднять сил нет…

– Вижу, ты согласен. Собираем пожитки и пошли. Нам до вечера надо управиться.

Одиночка и не заметил, как в его руке оказался хваленый кинжал магиера. Скоро они двинулись в путь. В молчаливых развалинах Ушедших остался лишь ветер да слабый запах прогоревшего костра.

Глава 7

Магиер точно сказал: логово некроманта было совсем близко, полдня пешком по барханам. Одиночка вспотел при мысли о том, как близко все эти дни находился от такого страшного места, но теперь, когда они пришли, оглядывался с удивлением. Вокруг были всё те же барханы, только в низине, чуть поодаль, торчало что-то отдаленно напоминающее грубо сколоченную домину. Они подошли ближе. Внутри вроде виднелась ржавая дверь, но и в ней ничего зловещего не было.

– Слушай, магиер, ты ничего не спутал? Непохоже на логово-то. Эка невидаль шалаш стоит. Ну, дверь в ней ржавая, ничего особенного. Тебе верное место назвали?

Корон показал на жезл. Рубин в вершине медленно наливался кровавым сиянием.

– За дверью, скорее всего, уже поджидает парочка упырей. Хорошо, что до заката еще далеко. Днем они вялые, не то что в темноте.

Слова магиера подействовали успокаивающе. И всё же пустые ножны не давали покоя. То, что обычного упыря можно зарубить холодной сталью или сжечь серебром – это Одиночка знал. Но вот чтобы задушить голыми руками или даже затыкать кинжалом-живопыркой – это было слишком. Одиночка прикинул, что сможет огреть упыря ножнами, там наконечник серебряный, или можно успеть подхватить меч магиера, когда того загрызут и потащат в темную нору.

– Без приличного оружия я чувствую себя… будто голый. – Одиночка повертел перед глазами кинжал и вздохнул.

– Не волнуйся. Даже самый извращенный некромант не станет смотреть, в штанах ты или нет. – Корон вынул из-за пояса отмычки и поковырял ими в замке. – Когда мы окажемся внутри, ты и не вспомнишь о таких мелочах.

– При чем здесь штаны? Как до колдуна доберемся, найдем, чем его замочить. Я о том, что добраться до него сложно. Если хотя бы половина того, что рассказывают о стражах таких типов, правда, с этим ножиком я и двух шагов не ступлю. Был бы у меня меч или хотя бы арбалет, я бы с кем хочешь силой померился. Даже с Повелителем Диких. Или дюжиной разъяренных пауков Юду. А может, и вурдалака бы одолел или кикимору. – На секунду он замолчал, поразившись собственной наглости. – Ну, кикимору, конечно, вряд ли, но…

Договорить он не успел. Старый, давным-давно не смазываемый замок плотоядно щелкнул. Магиер обернулся.

– Готово. Пошли?

Одиночка аж сплюнул: так его раздражало нахальство нового приятеля. Потом махнул рукой.

– Чего там, пошли. Один хрен, сожрут. Что с мечом, что без меча. Авось ножиком этим подавятся.

Дверь поддалась со скрежетом. Звук, похожий на лязг зубов, резанул по ушам, но Одиночка, решившись, отступать не собирался и вломился в зияющий полумрак. Сбоку пахнуло смрадным дыханием, навалилось что-то тяжелое, но он лишь двинул плечом и наугад тыкнул кинжалом. Послышался визг, к ногам рухнула скользкая бледно-серая туша. Одиночка удивленно смахнул с клинка черную кровь и вздрогнул. Из темноты с разных сторон на него смотрело не меньше дюжины горящих глаз. Одиночка поднял кинжал, готовясь дорого продать свою хоть и никчемную, но все-таки интересную жизнь…

От входа Корон хладнокровно смотрел, как воин с остервенелым криком уничтожает упырей. Конечно, он мог бы вмешаться, но этого не потребовалось. Парень, конечно, не магиер и никогда им не станет, но ему еще не доводилось видеть, чтобы один человек мог одолеть столько упырей сразу.

Одиночка чувствовал, как по груди горячей струйкой бежит кровь. Одна из чертовых тварей сумела-таки ковырнуть его когтями. Мысль об этом почему-то взбесила, он зарычал и бросился на нежить с удвоенной яростью. Упыри, похожие на уродливых обезьян, были вооружены палицами и секирами, но такого напора не ожидали. Одна из тварей издала испуганный вопль и скрылась в глубинах лабиринта, две уцелевшие выставили перед собой секиры. Ближайший упырь зашипел, обнажив острые желтые клыки.

– Ах ты… труп ходячий! – взвыл Одиночка, бросая кинжал и хватаясь за секиру обеими руками. Упырь кряхтел, не желая отдавать оружие, но Одиночка вцепился в рукоять мертвой хваткой. Второй упырь, подвывая, бегал вокруг, пытаясь достать Одиночку когтями. Коротким заклинанием Корон сбил тварь на землю, но поединок Одиночки и владельца секиры продолжался. Упырь явно не привык к такому обращению. Его лапы, больше похожие на когтистые ласты, уступали стальным мускулам воина. Одиночка тянул секиру на себя и наверняка бы уже одолел, если бы не жабья пасть твари, щелкающая перед носом вовсе не жабьими зубами.

– Тебе бы… приятель… – Одиночка в который раз увернулся от клацнувших зубов и переступил, готовясь к решающему рывку, – …тебе бы мяты пожевать… или между ног чего полечить!

Последняя фраза сопровождалась зверским ударом кованого сапога. Упырь ухнул и осел.

– Ага, вы тоже мужики! – торжествующе заметил Одиночка, заканчивая поединок отвоеванной секирой. – А ты че пялишься, морда крокодилья? А ну проваливай на хрен!

Уцелевшего упыря как ветром сдуло. Одиночка стер с лица пот и небрежным движением смахнул с сапога налипшую икру.

– Хилая у твоего чернокнижника охрана. Я-то думал, тут и правда чего… матросы в портовых кабаках и то круче. Ну что, дальше пойдем или отдышимся малость?

– Отдышимся. Малость. – Перед глазами Корона все еще стоял упырь с отбитыми… вернее, лишившийся икры. – Посмотри, может, где меч валяется. Не все же они с топорами да дубинами.

Одиночка задумчиво поиграл упыриной секирой.

– А чего мне меч? Пырнул, и только. А вот приличный топор или, к примеру, секира – она враз пополам разваливает.

Магиер поперхнулся, но Одиночка пояснил:

– Проблемы с деньгами, знаешь ли. Давно хотел попробовать такую штуку в деле, да все монет не хватало с кузнецом рассчитаться. Возьму я, пожалуй, секиру эту. Серьезная вещь, и удар приличный получается. Видишь, рукоять стальная, тоже использовать можно.

Одиночка продемонстрировал боевые свойства секиры на одной из стен. От богатырского удара камень растрескался, по коридорам прокатилось гулкое эхо.

– Мощная штуковина! – восхитился Одиночка. – Пожалуй, не стоит меч искать. Таким клинком любого мутанта на куски – легко! Гляди, на лезвии руны какие-то. Ты ж умный, на-ка, прочитай!

Корон всмотрелся в угловатые символы. Каббалистическая манера ведьминого письма была смутно знакома, но смысл он уловил не сразу.

– Что-то про защиту от духов, людей и нелюдей. Или, может, о защите от магии… точно. «Любой, держащий в руках, прославится!..» – так написано.

Одиночка сник.

– Жалко. Зачем мне прославляться? Чтобы каждая собака знала? Эх, хороший топор, а придется бросить.

– Подожди. Тут еще дальше: «…прославится, разбогатеет и узнает много женщин, ибо все преклонятся пред его мощью».

Одиночка, собравшийся зашвырнуть секиру подальше, остановился.

– Хотя… разбогатеть, конечно, охота. А если разбогатеешь, и бабы полюбят.

– «…узнает много женщин», – многозначительно повторил Корон. Вопреки его разумению, воин вдруг покраснел.

– Узнает, не узнает… Нечего лезть в мои дела. Сам разберусь. Меня… меня еще сама Горная Королева полюбит, мне гадалка говорила. Слышал я, эта королева – баба шибко смазливая! – Одиночка мечтательно закатил глаза.

Потрясающая догадка проникла в голову Корона. Он пытался сдержаться, но не смог.

– Я так понимаю, ты того… еще не спал с… какой-нибудь королевой?

Одиночка отвернулся, но даже в полумраке Корон видел, что уши у него пунцовые.

– Ну… и с королевой тоже. Но я еще молодой, у меня все впереди! – с вызовом добавил воин.

– Конечно. – Корон постарался, чтобы его изумление не слышалось слишком явственно. – Ты лучше не выкидывай секиру. «Узнает много женщин» – звучит неплохо, а?

– Подходяще, – согласился Одиночка. К нему вернулась прежняя уверенность. – И вообще, заколдованная секира – это хорошо. Кстати, а твой чернокнижник, он мужик или баба?

– Мужик, – увидев разочарование на лице воина, добавил: – Но у него наверняка есть служанки.

– Тогда пошли. – Одиночка сделал зверское лицо и взял секиру наперевес. – Энергия во мне так и кипит. Боевая энергия, ты не подумай чего.

Корон удовлетворенно кивнул. Ничего лучшего, чтобы одолеть запутанный лабиринт, и придумать нельзя. Боевая энергия. Можно сказать и так. Запалив факел, он поспешил за воином, торопливо нырнувшим в один из узких тоннелей.

Коридор резко уходил вниз и заканчивался массивной стальной дверью, за которой виднелась крутая лестница. Дверь была приоткрыта и, судя по всему, давно не поворачивалась. Мощные петли, прогнившие и искореженные, свисали гнилыми железяками, но сам проход охраняла пара упырей в ржавых доспехах. Одиночка остановился и нехорошо ухмыльнулся.

– Ну наконец-то! А то я все думал, на ком бы секиру испытать. Слышь, магиер, интересно, доспехи можно разрубить с первого удара? Или лучше руки не рвать, два раза долбануть?

Упыри переглянулись и попятились, а когда наткнулись на холодный взгляд приближающегося магиера, бросились наутек.

– Слышь, чего это они? – Одиночка недоуменно оглянулся. – Я ж пошутил, а они и испугались. Тоже мнеохрана.

– Просто твои шуточки не до всех доходят, – хмыкнул Корон. – А вообще, на свой язык не очень-то рассчитывай. Настоящие зомби не ведают страха. Эти упыри – болотные, родичи кикимор. Колдун перетащил их сюда с помощью магии и силой заставил служить себе.

– Приручил, значит.

– Вроде того. Так намного проще, но, как видишь, не так уж надежно. Эти твари только и ждут подходящего момента, чтобы удрать от хозяина.

Они торопливо спустились по лестнице. Здесь начинался единственный коридор, широкий, наполненный неярким, призрачным светом. Сияние исходило от необычной формы светильников, закрепленных на стенах. Присмотревшись, Одиночка с омерзением понял, что кошмарные светильники изготовлены из человеческих черепов. Корон перехватил его взгляд.

– Привыкай, приятель. Мы в гостях у некроманта, здесь есть закоулки и похуже.

Вдоль коридора тянулись двери. Все они были снабжены хитроумными замками, но не открывались уже очень давно. Несколько дверей заклинило в приоткрытом положении, и Одиночка осторожно заглядывал, подсвечивая коптящим факелом. Внутри царили тлен и запустение, на предметах лежал толстый слой пыли, но все же можно было понять, что в подземелье когда-то обитали десятки, если не сотни живых существ.

– Знаешь, магиер, по-моему, это не остатки замка. – Одиночка сделал неосторожное движение, в воздух взметнулось облачко пыли, и он закашлялся. – Сдается мне, я догадался, куда нас занесло. Это гробница духов!

– В каком смысле? – Корон с удивлением оглянулся.

– Самая настоящая гробница духов! Я не первый день в Мертвых Землях, всякого наслушался. После того как Битва Богов закончилась и уцелевшие боги ушли из нашего мира, их слуги попытались укрыться от наступившего Великого Зла. Строили вот такие подземные жилища и запирались в них на много лет, надеясь, что Зло их минует. Только ничего не получилось. Почти никто не выжил, они так никогда и не вышли из подземелий. А немногие выжившие от отчаяния и безысходности постепенно превратились в Диких и начали пожирать друг друга. Это уже потом с Запада пришли люди и попытались строить здесь замки, но и они тоже вымерли от дыхания Великого Зла.

– Я слыхал кое-что об этом, – задумчиво проговорил Корон. – Может, и правда. Уж больно уныло здесь.

– А еще один парень на Пограничье рассказывал, будто строители подземелий не умерли, а просто спят, чтобы в один прекрасный день воскреснуть. Ему об этом какая-то ведьма говорила.

– Хрен с ними, с духами. Пусть спят. Нам нужен только колдун. Он точно где-то здесь.

– Справа или слева? – ехидно поинтересовался Одиночка. – Мне вообще кажется, что за нами кто-то крадется.

Коридор раздваивался и с каждой стороны заканчивался дверью. Двери эти, в отличие от попадавшихся ранее, были очищены от ржавчины и смазаны. Корон досадливо поморщился.

– Наверняка с одной стороны лаборатория, а с другой – логово. Придется разделиться.

Одиночка сглотнул.

– Ты предлагаешь мне один на один с некромантом схватиться? С упырем – еще куда ни шло, но колдун – дело другое.

– Не надо тебе с ним сражаться. Меня позовешь – всего-то и делов. Пошли. Я – направо, ты – налево.

Мысленно простившись с жизнью, Одиночка потянул дверь за странное, закрепленное посередине колесо. Обод неожиданно пошел вокруг оси, заставив воина напрячься. Позади послышался негромкий металлический скрежет: магиер открывал дальнюю дверь.

Обод со щелчком остановился, массивная стальная плита поддалась тяжело, но почти бесшумно: кто-то хорошо смазал мощные петли. Одиночка изо всех сил тянул на себя, торопясь расширить образовавшийся проход, но протиснуться сумел не сразу.

За дверью была лаборатория. Судя по размерам, слугам Ушедших комната служила совсем для других целей, о чем говорили длинные стеллажи вдоль стен, но грубо сколоченные столы и всякая магическая дрянь явно принадлежали колдуну. Самого некроманта здесь не было, поэтому Одиночка успокоенно смахнул со стола несколько дюжин пузырьков, потом подумал и запустил в стену здоровенной бутылью с зеленоватой гадостью: «Колдуна не поймаем, так хоть настроение ему испортим!» На большие колбы с препарированными уродцами и тому подобные экспонаты он старался не смотреть. Переколотив для порядка всё, что подвернулось под руку, он отправился на помощь магиеру.

Упыри, кравшиеся за ними по коридору, как раз набрались смелости, чтобы атаковать. Одиночка поплевал на ладони и поднял секиру. В руки отдалась приятная тяжесть надежного оружия. Упыри попятились.

Даркостен, черный колдун и некромант, в подземелье устроился с шиком. Корон только завистливо вздохнул. Даркостен был злейшим чернокнижником, когда-либо встречавшимся на его пути, но способности колдуна шикарно устроить быт Корон искренне удивился. С помощью заклинаний еще можно было затащить в Мертвые Земли упырей, но где посреди пустыни Даркостен ухитрился найти роскошную кровать с балдахином, шелковые драпировки, картины и драгоценные безделушки, оставалось неразрешимой загадкой. Покачав головой, Корон прошел по пушистому белому ковру.

Колдун спал, широко раскинувшись на пуховой перине. Некоторое время Корон боролся с непреодолимым желанием прикончить некроманта во сне, но сдержался, приставив серебряный меч к его горлу. Некромант должен умереть, но даже такой выродок имеет право знать, почему умирает. Магиер чуть шевельнул мечом. Острое как бритва лезвие оставило на горле некроманта крошечный порез, по лезвию скатилась капелька крови. Колдун дернулся, отпрянув, широко открыл глаза. Во взгляде его мелькнуло странное выражение, которое Корон принял за страх. Он ошибся. В глазах Даркостена горела лютая ненависть.

– Ты пришел, – просипел колдун надтреснутым голосом. Даркостен был еще не стар, но извращенные удовольствия и ночной образ жизни добавили его чертам глубоких морщин и болезненной бледности. – Ты пришел за мной даже сюда. Я надеялся, что в пустыне меня оставят в покое.

– Конечно. Иначе спрятался бы получше. – Корон снова качнул клинком, на шелковые простыни упало еще несколько капель крови. – Не шевелись, колдун. Если двинешь хотя бы пальцем, убью прямо сейчас.

– А если не двину? – В голосе Даркостена прозвучала издевка.

– Ты всё равно умрешь, но чуть позже. Твои опыты погубили слишком много людей. Глупо надеяться, что можно избежать возмездия, даже зарывшись в эту крысиную нору.

– Я всего лишь ученый. – Некромант чуть пожал плечами и холодно улыбнулся. – Некромантия в моих занятиях второстепенна, я пользуюсь ею для обустройства быта и самозащиты.

– Полгода назад ты зверски убил ребенка и растворил труп в кислоте. До этого были горожане из Ванапара, бродяги из Пограничных Земель и многие, многие другие, – угрюмо проронил магиер. – Ты заслужил мучительную смерть, но я – закон, а не мститель. Ты умрешь быстро.

Глаза некроманта вспыхнули дьявольским огнем.

– Я искал лекарство против чумы! Тому, у кого умирает жена, ребенок или старые родители, безразлично, кто принесет исцеление, ангел или демон!

– В своих опытах ты и сам убивал чьих-то жен, детей и родителей, – как эхо, продолжил магиер. – Цель никогда не оправдывает средства.

– Не оправдывает? Ты хоть представляешь, глупый магиер, сколько может стоить лекарство против чумы? Настоящее лекарство, а не варева шарлатанов? Это горы золота, и я получу его! – С неожиданным проворством Даркостен выхватил из-под матраса небольшой арбалет и нажал курок. Звонко щелкнула тетива, но времени прицелиться у колдуна не было. Вместо смертельного удара в грудь короткая стрела с хрустом пробила кожаный наручь и проткнула запястье. От неожиданной боли Корон вздрогнул. Этого мгновения хватило, чтобы колдун скатился с кровати и отскочил к стене. Запоздалый удар серебряного клинка только вспорол подушку.

– Врешь, магиер! Это тебе конец! – В руках Даркостена неизвестно откуда появился пожелтевший лист пергамента. – Представь, я ждал тебя! И приготовил маленький сюрприз! Узнаёшь? Это один из пергаментов Трекуллы, бога мертвых! А теперь попробуй выйти отсюда!

Прежде чем Корон успел что-либо предпринять, колдун выкрикнул короткое заклинание и разорвал пергамент на куски, освобождая вложенную в него силу мира мертвых. Обрывки быстро пропитывались кровью, в воздухе запахло тленом и гниющей плотью – верные признаки того, что высвобожденное заклинание сработало. Рванувшись к колдуну в последней безнадежной попытке, Корон бесполезно взмахнул мечом.

– А теперь сдохни, магиер!

Перед Короном прямо из пола полезли гигантские могильные черви. Глаз на белесых мордах тварей не было, зато пасти были усеяны мелкими острыми зубами. Корон с разворота рубанул ближайшего. Извивающиеся обрубки конвульсивно забились, зато другая тварь щелкнула зубами у самого лица, и магиеру пришлось отступить.

– Эти кладбищенские зверюшки любят лакомиться мертвечинкой, – захихикал Даркостен, – но для тебя, магиер, сделают исключение. Зачем дожидаться, пока ты изволишь сдохнуть? Они сожрут тебя живьем!

Уверенный в собственной безопасности, колдун не спеша устроился в кресле, закинул ногу на ногу и налил вина в бокал. Твари окружили магиера со всех сторон. Чтобы не подпустить их слишком близко, Корон едва успевал взмахивать клинком, на магию не оставалось времени. Проклиная себя за самонадеянность, Корон попытался все же сорвать с пояса убей-траву, но черви бросились в новую атаку. Спасительный мешочек выскользнул из рук и глухо шлепнулся на ковер.

– Что, магиер, туго приходится? – Даркостен делано зевнул. – Мои червячки будут поедать тебя медленно… я должен посмаковать такое удовольствие!

Упоенный собственным превосходством, некромант не услышал мягких шагов за спиной. Тяжелая рука опустилась на его плечо, как приговор.

– Ты, что ли, некромант будешь? – Забрызганный черной кровью упырей Одиночка испытующе заглянул в лицо колдуна, и тот ошалело кивнул.

– Вот и славно. – Воин деловито ударил его по голове рукоятью секиры. Охнув, Даркостен осел на ковер, магия с хлопком рассеялась, и жуткие твари, готовые вот-вот растерзать магиера, обратились в ничто.

Корон устало прислонился к стене. От напряжения перед глазами плыли темные круги, серебряный клинок казался невероятно тяжелым. Почувствовав на губах терпкую влагу, Корон жадно глотнул. Крепкое вино прояснило сознание, он кашлянул и выпрямился. Одиночка снова наполнил кубок и выпил сам. Обоим следовало немного перевести дух.

– Не хреновая выпивка! Клянусь небесами, такое вино в Мертвых Землях не враз найдешь. – Одиночка принюхался и покосился на магиера. – А от плаща у тебя… дерьмом воняет.

Корон только молча кивнул. Плащ был безнадежно заляпан гадко пахнущей слизью. Стиснув зубы, магиер здоровой рукой выдернул из запястья стрелу и торопливо присыпал рану лечебным порошком. Одиночка тем временем прошелся по комнате, с видом знатока разглядывая висящие на стенах картины.

– Во, живут же колдуны! Посреди пустыни – и такая роскошь! Может, покантуемся здесь маленько? Безделушки посмотрим… а там что и прихватим… Упырей я всё равно порешил.

– Не стоит. Колдовское это барахло. – Корон достал из-за пояса жезл. – Не бывает прока от такого. И гнездо выжечь надо.

– А с ним как? Или через всю пустыню на себе тащить? – Бросив взгляд на магиера, Одиночка осекся. – Ну ладно… я в коридоре подожду. Постерегу или еще чего… Вы тут сами разбирайтесь.

Магиер вышел в коридор через несколько минут. Бледное лицо было хмурым, волосы, рассыпавшиеся по плечам черными прядями, придавали ему зловещий вид. Одиночка, излишне старательно протиравший секиру, вопросительно поднял глаза.

– Я наложил заклинание Всепожирающего Огня, – проронил магиер. – Через четверть часа всё здесь будет кончено, нам лучше побыстрее уходить.

Путь наверх проделали в полном молчании. Магиер был погружен в собственные мысли, Одиночка с запоздалым сожалением размышлял об оставленных в спальне некроманта изумрудных статуэтках.

Они почти поднялись на гребень бархана, скрывавшего вход в логово, когда песок под ногами основательно тряхнуло. Из темного зева подземного хода повалил черный дым. Жар невидимого огня заставил их идти быстрее, и только у следующего бархана они остановились. Магиер обернулся. Одиночка вдруг с удивлением заметил в его глазах смертную тоску.

– Не переживай, магиер. От этого некроманта так серой и пахло. А теперь он наверняка среди своих. Ты ж этого хотел, верно?

– Не знаю. – Одиночка еле разобрал его шепот. – Может быть. Так предначертали боги.

Постояв еще немного, они двинулись дальше. Вскоре барханы окончательно скрыли от них последнее убежище Даркостена, колдуна и некроманта, собиравшегося осчастливить мир лекарством от чумы. И только столб дыма, поднимавшегося к небесам черной дорогой, еще долго маячил вдали.

Глава 8

С ночлегом им повезло. Когда лохматое неопрятное солнце стало медленно валиться к горизонту, Корон заметил в низине остатки каменных стен. Одиночка одобрительно кивнул.

– Подходяще. Наверняка остатки одного из Оазисов. Нечисть туда не сунется, отдохнем спокойно.

Оазисами в Мертвых Землях называли руины небольших сооружений, чаще всего состоящих из двух-трех домиков и пересохшего колодца. Когда-то их строили те, кто бежал от войн и неурядиц Первых Веков и пытался вопреки всему обосноваться в пустыне. Пески оказались жестоки и неплодородны, последний поселенец умер много веков назад, но заброшенные жилища все еще возвышались среди дюн. Редкие путешественники, рисковавшие нарушить покой песков, предпочитали останавливаться на ночлег именно среди таких развалин. Злобные хищники и мутанты опасались приближаться к Оазисам, все еще защищенным от нечисти магическими заклятиями, к тому же в некоторых Оазисах можно было найти пресную воду, а в домах – деревянные предметы, годные для костра.

Корон и Одиночка оказались в одном из самых старых Оазисов. Воды в засыпанном колодце давно уже не было, среди обветренных стен не нашлось ничего, кроме трухлявого мусора. Мимоходом заглянув в заметенный песком арык, Одиночка только покачал головой.

– Кажись, лет двести уже сухо. Хорошо, что фляги полные. Отсюда в любую сторону до живого колодца целый день пути.

Когда палящее солнце скрылось за горизонтом, они, устроившись на плащах, уже жарили пойманных по дороге ящериц. Издалека донеслись приглушенные расстоянием вопли Диких, пламя костерка потрескивало, неторопливо пожирая остатки древних манускриптов, найденных тут же, в руинах. Исчерченные давно забытыми знаками пергаменты корежились и дымили, но обшаривать Оазис в поисках более подходящего топлива не хотелось. Сладко потянувшись, Одиночка глотнул вина. Несмотря на ворчание магиера, он успел-таки прихватить в логове некроманта пару бутылей получше. Теперь, у костерка, было самое время распить их за упокой колдовской души. Вино – оно и есть вино, к нему скверна не липнет, это дар духов солнечного света. Пусть некромант был сто раз проклят, пусть в его присутствии скисало молоко и куры переставали нестись. Хорошее вино остается хорошим вином даже в погребке некроманта.

– Второй летний сбор. – Глотнув, Корон, на секунду прикрыл глаза. – Бьюсь об заклад, с самого побережья, если не с островов.

– Для магиера ты неплохо разбираешься в выпивке.

– Доводилось бывать в южных баронатах. Мне нравятся теплые края. – Корон ненадолго замолчал, припоминая холодные ветра далекого севера, мрачные стены замка Ван Краден – главной цитадели Ордена магиеров, вечные снега и собственные мечты о горячем южном солнце. – Я много путешествовал.

– На магиеров нынче большой спрос. Время непростое, нечисти везде полно. К чему тебе мотаться по свету? Мог бы устроиться при дворе какого-нибудь герцога или барона. – Одиночка мечтательно вздохнул. – Жил бы припеваючи!

Корон пожал плечами. Как можно в двух словах объяснить суть Кодекса магиеров, которую сам он постигал годами?

– А почему ты оказался здесь? Разве не проще было наняться телохранителем к богатому торговцу или вышибалой в кабак? У тебя широкие плечи, приятель, ты мог бы неплохо зарабатывать и без риска быть съеденным заживо.

Одиночка насупился.

– Тошно сидеть на одном месте. Мертвые Земли… здесь хоть скучать не приходится. Опять же, если повезет, можно и разбогатеть враз. А так, вообще… хрен его знает.

Корон задумчиво кивнул.

– У каждого свой путь. Я убиваю нечисть и болтаюсь по свету, ты ищешь несуществующие сокровища и прячешься от людей в пустыне.

– Ни от кого я не прячусь. Мне денег много охота! Чтобы не как вышибале на пиво и баб хватало, а чтобы действительно – много! Я бы тогда развернулся! Послал бы к дьяволу и пустыню, и мутантов, и Ушедших в придачу. Двинул бы к морю, стал бы жить в свое удовольствие. Это ж простое желание, каждому понятное. Или тебе, скажешь, и денег не надо?

– Почему не надо? Приятно, когда в кошельке звякает. – Корон помешал угли, вверх взвился золотистый сноп искр. – Но это не Путь. Не в этом главное. Главное – идти по предначертанному. Мой Путь – возвращать людей к добру. В большинстве своем люди добрые, просто иногда совершают ошибки. А ошибки эти – они разные бывают… Случаются те, кто творит непростительное, даже ужасное. Таким людям не место в мире живых.

– И ты отправляешь их к праотцам? – хмыкнул Одиночка. – Например, как некроманта?

– Всегда остается шанс, что в следующей жизни тот, кого мы звали Даркостеном, будет мудр и светел. Значит, задача магиера – заставить такого грешника вступить в новое воплощение как можно быстрее.

– То есть убить. Отлично. – Одиночка вздохнул. – Легко тебе жить, магиер. Ваш Орден такой старый, что уже заготовил ответы на любой вопрос. И про смерть, и про жизнь, и про то, как всё устроено. А я вот не верю разным оракулам да мудрецам. И старейшинам вашего Ордена не верю. Мечом махать и я горазд, да только когда за правое дело драться лезешь, тут и размышлений не надо, и отпущения грехов. Верное дело – оно и есть верное. Если до оправданий дело доходит, значит, нечисто на душе. Этот Даркостен тоже считал себя избранным, исцелять людей собирался. Правда, за деньги, да что с того? Тоже ведь правым себя полагал. Кто судить возьмется, а?

– Я. – Корон посмотрел на воина прямо и жестко. – Властью, данной мне Орденом, я буду вершить суд. А за ошибки, которых не избежать, за магию и чародейство магиеры уже прокляты на веки веков Светлыми Лордами. Мы – зло. Но существует еще и Великое Зло.

За барханами снова завыли Дикие. Расстояние приглушало звуки, но к зловещему хору присоединялись все новые и новые твари. В вое мутантов слышалась голодная тоска и лютая, безмерная злоба. Оба невольно замерли, вслушиваясь в далекую песню смерти.

– Знаешь, иногда я думаю о том, – произнес магиер, глядя в пространство, – что рано или поздно защитная магия Оазисов развеется. И никто не знает, когда это случится. Может, через сто лет. А может, прямо сейчас.

– Притушу я костерок, – Одиночка стал сосредоточенно засыпать угли, – а то мало ли кто нас приметит.

Корон широко зевнул и потянулся.

– Точно, спать пора. Завтра подниматься рано, путь неблизкий. Нам бы только-только до заката из песков выбраться.

– Нам? – Одиночка поднял голову. – Ты, магиер, на себя рассчитывай. Мне в Пограничье делать нечего. Я, между прочим, как от Диких драпал, всю прошлую добычу побросал. Да что толку о старом жалеть! Секира теперь под рукой, и ладно. Подамся дальше на восток, еще раз попытаю судьбу.

– Не слишком полагайся, что окреп. Думаешь, некроманта завалил, так и силы вернулись? Дойдем до Пограничья, подлечишься, а там видно будет.

– Ага, будет, – Одиночка иронично кивнул, – жрать мне нечего будет. Говорю же, барахлишко мое Дикие доедают… может, и золотишко присвоили. Не, мне теперь одна дорога – за пески. Спасибо тебе, конечно, подлечил. Только не обессудь, больше благодарить нечем.

– Спасибо в карман не положишь, а?

От этих слов Одиночка побагровел. В висках застучало, руки сами собой потянулись к секире… но замерли на полпути. Прав магиер: люди все разные, для некоторых любое «спасибо» – пустой звук…

– Не ожидал… не думал я, что ты такой. – Слова скатывались с губ тяжелыми камнями. – Видно, обознался… Будь по-твоему, магиер. Завтра на рассвете иди в Пограничье и жди меня в форте Риг до полной луны. Даю тебе слово: к тому времени я или заплачу тебе сполна, или сгину. Могу ли надеяться, что слово мое чего-нибудь для тебя стоит?

Одиночка на секунду закрыл глаза, явственно предчувствуя, что случится, если в воздухе повиснет «нет». Но вышло по-другому. Магиер, смотревший на него с немым удивлением, вдруг облегченно рассмеялся и, вскочив, положил руки ему на плечи.

– Ну, приятель, ты и горяч! Вот уж не думал! Чего ни скажи, сразу или деньги предлагать, или наброситься готов! Ты что, всерьез решил, что я от тебя платы жду?! Нет, воин, я не о том. Что деньги – мне же травок, которые на тебя потратил, жалко. Не дам я тебе пропадать. Столько стараний, и всё для того, чтобы тебя за соседним барханом слопали? Не выйдет! Сделаем так… – Магиер задумался, что-то прикидывая в уме. – Ты провождаешь меня в Пограничье, до ближайшего форта. Скажем, в благодарность за оказанное лечение. Если доберемся, я дам тебе в долг двадцать монет. Вернешь, когда сможешь, я задержусь в Пограничье не меньше месяца. А захочешь, – магиер пристально посмотрел на Одиночку, – поедешь со мной. Сказать по правде, крепкие кулаки, чтобы спину прикрыть, всегда пригодятся.

– С чего бы такое доверие? – угрюмо поинтересовался Одиночка. За отворот левого сапога ухитрилась пробраться песчаная сколопендра, и теперь он мрачно прикидывал, раздавить противную многоножку сразу или сначала вытряхнуть на песок. – Мы и знакомы всего ничего. Магиеры все такие доверчивые?

– Все до единого. – Корон не стал объяснять, как легко при помощи простейших талисманов распознать любые недобрые помыслы. – Уж больно ловко секирой ты машешь. Я все равно собирался в Пограничье попутчика искать.

Одиночка некоторое время молчал. Стать спутником магиера было одновременно и заманчиво, и опасно. Он отлично знал, что магиеры, согласно традициям Ордена проводившие жизнь в совершенствовании скорее духа, чем тела, всегда старались иметь рядом крепкого и нетрусливого воина. Еще он знал, что именно на долю этих крепких и смелых воинов обычно и приходилась участь быть съеденными, разорванными, заколдованными… и тому подобное. Правда, выжившие получали и славу, и грозную репутацию, и кучу денег – работа на магиеров стоила дорого. Сам он никогда и подумать не мог, что в один прекрасный день магиер, – и не просто магиер, а консул Ордена, – предложит ему подобное. Тут следовало хорошенько подумать.

– Быстрый ты больно, магиер, – пробурчал наконец Одиночка. – Ладно, насчет Пограничья, считай, договорились, коли не шутишь. А там видно будет. Может, лучше я монет у тебя займу.

– Вот и славно. – Корон ухмыльнулся. – Честно говоря, если бы ты согласился прямо сейчас, я бы один ушел. Слыхал небось, как говорят: без раздумий на дракона прет только дурак или магиер. Ты не магиер, а дурак в попутчики мне тоже не с руки. Ладно, думай пока. Путь долгий, и подумать получится, и мечом помахать.

– Секирой, – солидно уточнил Одиночка. – Но это тоже весело!

Глава 9

Ночь прошла спокойно. Хищники и Дикие обходили Оазис стороной, опасаясь древней защитной магии. Угли прогоревшего костра еще долго давали тепло, и лишь на рассвете, когда над мертвыми барханами повисли серые клочья тумана, стало прохладно. Впрочем, и Корону, и Одиночке было не привыкать. Утренняя прохлада лишь придавала бодрости и разгоняла последние обрывки сна. Перекусив на скорую руку, они двинулись в путь. Одиночка то и дело выхватывал секиру и со свистом рассекал воздух, прямо на ходу приспосабливаясь к новому оружию. Корон, шедший следом, только завистливо посматривал на спутника. Его собственная голова трещала после выпитого накануне, а уж о том, чтобы так размахивать руками, и речи не шло.

К вечеру местность начала меняться. Песчаные барханы постепенно сменились языками крупного щебня, затем пропали вовсе, уступив место нагромождениям каменных глыб. Растительность, среди песков еще попадавшаяся в виде чахлого кустарника и колючек, теперь исчезла. Унылый желто-коричневый цвет сменился еще более унылым серым, вроде бы нагоняя тоску, но у обоих стало легче на душе. Они достигли Каменного Пояса – огромной, шириной почти в три дневных перехода каменной пустоши, отделявшей Мертвые Земли от Пограничья. Легенды говорили, что в незапамятные времена в этих местах высились неприступные горные хребты. Они остановили бешеный пламень Битвы Богов, превративший бескрайние просторы востока в пепел. Лютая сила Зла стерла горные цепи в порошок, но дальше на запад не продвинулась. И вот теперь каменистая равнина, до самого горизонта усеянная нагромождениями скальных обломков, являла границу между владениями Великого Зла и Миром Людей.

Идти стало труднее. Только в некоторых местах можно было пробраться по мелкому щебню. Остальное время приходилось, обливаясь потом, скакать с валуна на валун и даже карабкаться по остаткам скал. Только хорошо тренированный воин, не слишком обремененный грузом, мог преодолеть Каменный Пояс. Легкой дороги здесь не существовало. По этой же причине охотники за следами Ушедших не пользовались лошадьми, а твари пустыни довольно редко пробирались через Каменный Пояс в Пограничье.

Взглянув на маячивший впереди скальный карниз, Одиночка мысленно вздохнул. Ему доводилось пересекать Каменный Пояс бессчетное количество раз, и каждый раз он торжественно обещал себе, что больше никогда. И уже столько раз нарушал это обещание, что сам перестал в него верить. Этот раз действительно может стать последним… если он пойдет с магиером. Вот только… пойдет ли?

Корону, более гибкому и выносливому, дорога давалась легче, но и он успел изрядно вспотеть. Дорожный мешок тяжело молотил между лопаток, теплая рубашка и куртка насквозь пропитались потом. Больше всего хотелось остановиться, отдохнуть, но маячившая впереди спина Одиночки задевала самолюбие, заставляя снова и снова прыгать с валуна на валун.

Дорога отнимала все силы, Корон и думать забыл поглядывать по сторонам. Усталость брала свое, хищные твари в Каменном Поясе попадались редко, поэтому за оружие он схватился поздно, когда Одиночка с секирой в руках уже бросился за валуны. Тут же раздалось злобное шипение, между камнями мелькнула корявая тень. На мгновение Корон застыл от удивления, забыв про оружие. Из расщелины не мигая смотрел тролль! Он казался крупнее своих собратьев, но это был самый настоящий пещерный тролль! Размышлять, откуда он здесь взялся, не было времени. Тролль прятался в тени скал, явно собираясь подпустить людей поближе, но, поняв, что обнаружен, устремился в атаку, одним прыжком одолев разделявшее их расстояние. От острых зубов Корона спасла лишь хорошая реакция. Отточенные инстинкты заставили его ничком рухнуть на камни. Над головой, совсем близко, щелкнули схватившие воздух челюсти. Тролль взвыл и яростно ударил по камням лапой, но Корон уже укрылся в расщелине. Переводя дыхание, магиер пристально следил за врагом. Оплетенная кожей рукоять меча в ладони враз стала влажной от пота. Тролль выпятил челюсть и оскалился. Желтые кривые зубы твари жаждали сочной плоти. Тролль завыл, в бессильной злобе наблюдая, как блестит в полумраке расщелины серебряный клинок… и вдруг, расправив за спиной перепончатые крылья, взлетел! Корон невольно сжался. Расщелина, в которой он спрятался, кверху расширялась, нападение с воздуха грозило серьезными неприятностями. Небо закрыла крылатая тень: тварь разворачивалась для атаки. Мысль о том, что летающих троллей вообще не бывает, вдруг показалась Корону смешной. А ведь до этой самой минуты он не верил лендлорду, хоть и взялся помочь ему! Зря не верил…

– Эй, зверюга, лети сюда! Я тебе кусалки повырываю! – Появившийся из-за валунов Одиночка недобро ухмыльнулся и вдруг ловко запустил в тролля увесистым булыжником. – Всё, головастик, прощайся со здоровьем!

Камень звонко щелкнул тролля по голове. Конечно, толстые костяные наросты брони не пробил, но удар получился обидным и весьма болезненным. Тварь судорожно забила крыльями, пытаясь удержать равновесие, и резко крутанулась в воздухе. Горящие злобой глазки впились в нового врага, который и не думал прятаться. Одиночка перекинул секиру из руки в руку и смачно плюнул. Ему доводилось схватываться с троллями в Звонких горах, и ни один из них не ушел живым. Он успел хорошо изучить их повадки. Эти тупые хищники могли быть действительно опасными, если нападали внезапно или в сумраке подземных лабиринтов. Прочный панцирь надежно защищал их от случайных ударов и метательных ножей, а неимоверная сила позволяла расправляться с противниками одним ударом. В суматохе внезапной атаки это было решающим преимуществом. Но не здесь и не сейчас, при дневном свете, когда руки воина приятно оттягивает секира, а спутник – опытный магиер. Для настоящей схватки тролли были слишком неповоротливы.

Сложив крылья, тварь с неожиданным проворством спикировала. Быстрота нападения ошеломила Одиночку, но он успел отскочить назад. Тролль прыгнул, намереваясь вцепиться ему в горло. Одиночка неловко отмахнулся секирой, сделал еще шаг назад и почувствовал за спиной холодный камень. С запоздалым сожалением понимая, что недооценил монстра, только внешне похожего на тролля, попытался все-таки перейти в атаку, но теперь между камней от тяжелой секиры толку было мало. Ему просто не хватало места, чтобы хорошенько размахнуться. Тролль, словно почувствовав растерянность врага, оскалился. На мощных когтистых лапах вздулись бугры мышц, но вид грозно поблескивающего металла заставил его не спешить с атакой.

Одиночка закашлялся. Зловоние, исходившее из пасти тролля, было нестерпимым. Сознавая свое превосходство, тролль лениво взмахнул лапой, но и этот неторопливый удар заставил Одиночку согнуться в три погибели, чтобы не попасть под острые когти. Проклиная неизвестно куда запропастившегося магиера, он метнул в тролля кинжал. Лезвие жалобно звякнуло о костяные пластины, не причинив твари никакого вреда. Тролль навис над ним, словно собираясь размазать по скале, и тут в воздухе пропела стрела. Одиночка не видел ее, но свист арбалетной стрелы не спутал бы ни с чем. Тролль дернулся. В его шее между пластинами брони торчал толстый стальной стержень. Свист повторился, еще одна стрела вонзилась твари в затылок. Запрокинув голову, тролль завыл. Несколько мгновений решили исход: поднырнув под страшными когтями, Одиночка с размаху рубанул тролля по крыльям, единственному не защищенному броней месту. Он старался не думать, как сильно рискует. Вздумай тролль сейчас полоснуть его когтями, он не успел бы ни отскочить, ни закрыться. Перепончатые полотнища крыльев распались и повисли трепещущими лохмотьями. В это время магиер, бросив арбалет, напал на тролля с другой стороны. Молнией сверкнул серебряный клинок. Раненый тролль крутился волчком, стараясь отбить атаки с двух сторон, но удары Корона и Одиночки раз за разом достигали цели. Костяная броня трескалась и крошилась. Взлететь на разрубленных крыльях тролль даже не пытался. Клинки со свистом рассекали воздух, слышались глухие удары, тяжелое дыхание людей и рев раненого чудовища. Изловчившись, Одиночка вогнал секиру между пластинами брони в бок тролля. Тварь пошатнулась. Меч Корона, разрубив панцирь, вонзился троллю в грудь. Из раны фонтаном ударила черная кровь, тролль медленно, словно в задумчивости, осел на камни. Одиночка с силой дернул секиру, но лезвие крепко зажало в костяной броне. Выругавшись, Одиночка бросил секиру и отскочил назад. Агонизирующий тролль был всё еще опасен. Кровь хлестала из его ран не переставая, но он упрямо пытался достать магиера когтями. Одиночке оставалось только наблюдать за окончанием схватки со стороны. Тролль слабел с каждой минутой. Очень скоро всё было кончено.

Тяжело дыша, Корон опустился на корточки. В этом поединке пришлось хорошенько попотеть. И теперь перед ним, подрагивая в последних конвульсиях, умирало существо, которого просто не могло быть. У пещерных троллей есть рога, прочная броня, острые когти и зубы, но у них нет крыльев. Никаких, даже самых захудалых! А уж о том, чтобы использовать их для стремительного полета, – об этом и речи быть не могло. Тролли не летают. Это было так же точно, как то, что русалки не живут на суше, а лешие не лазают по горам. И тем не менее… Крылатый тролль в десяти шагах от него в последний раз дернулся и затих.

Наступившая тишина казалась неестественной. Лишь ветер, уныло посвистывающий среди скал, нарушал безмолвие, навевая тоску и тревогу.

– Вот и завалили. – Видя, что тварь затихла, Одиночка осторожно приблизился. – Еще немного, и он бы нами позавтракал… пока ты с арбалетом возился.

– Стрелы рассыпались, – хмуро пояснил магиер. Одиночка только махнул рукой.

– На хрена тебе арбалет? Ты ж магиер, без пяти минут боевой маг. Чем из арбалета целить, произнес бы заклинание, и гори чертов тролль синим пламенем! Или красным, так его растак…

– Надо выяснить, откуда он взялся. Если жечь, только пепел останется.

– Ну и зверюга! – Вцепившись в секиру обеими руками, Одиночка изо всех сил дернул. – Сколько живу, а такой пакости не встречал. Чтоб тролли летали – вот это дела!

– Тролли не умеют летать. – Вздохнув, Корон поднялся. – Зачем им? Они же под землей живут.

Вместо ответа Одиночка приподнял перерубленное крыло и продемонстрировал магиеру. Тот только покачал головой.

– Нет, приятель, я не о том. Сам подумай. У троллей не бывает крыльев – это раз. Перед нами лежит отличный крылатый экземпляр – это два. Вывод: кто-то приделал ему крылья.

– Ага. Гвоздями прибил. – Кряхтя, Одиночка перевалил мертвую тушу на живот. – Для красоты. Смотри, они не приставные и не пришитые. Они у него выросли!

Нахмурившись, Корон наклонился и стал что-то разглядывать среди костяных наростов брони. Потом вздохнул, выпрямился и занялся изучением крыльев. Лицо его было мрачным и сосредоточенным. Что-то тихо шепча, магиер провел по перепонкам ладонью. На ладони остались следы черной крови, но Корон, казалось, и не заметил этого. Одиночка наблюдал за ним с интересом. Не так часто прежде ему доводилось видеть магиеров за работой. Конечно, он тоже бывал на показательных ярмарочных выступлениях, где члены Ордена демонстрировали свои умения в боевой магии, но чтобы вот так, в деле…

От мертвого тролля исходило ужасное зловоние, Одиночка старался дышать ртом. Все тролли отвратительно воняли, и крылатый не был исключением. Неожиданно магиер вздрогнул и пристально посмотрел на него. На мгновение Одиночке показалось, что глаза магиера сияют рубиновым огнем, но, когда он сморгнул, ничего необычного в его спутнике уже не было.

– Я был прав, приятель. – Только теперь Корон брезгливо вытер ладонь. – Это совершенно обыкновенный тролль. Отличается от своих собратьев только тем, что умеет летать.

– Конечно. Спасибо, хоть ты вразумил меня. Я сам бы никогда не догадался, – съязвил Одиночка.

– Подожди. Это еще не всё. Я могу поклясться, что тролль этот родился без крыльев, как все прочие. Вот только потом кто-то сделал его летающим. Ты понимаешь, что это значит?

Одиночка вздохнул.

– Я тупой. Чтобы я понял, ты должен перестать говорить загадками.

– На костяных наростах у основания крыльев есть старые рубцы. Сначала я думал, что это следы зубов, но уж слишком правильная форма. Такие же следы на кончиках крыльев. Я пытался рассмотреть тролля магическим зрением, но почти ничего не добился. От его крыльев исходит такая волна боли и страдания, что даже общая аура зла была почти незаметна.

Одиночка задумчиво кивнул и, склонив голову набок, посмотрел на спутника.

– Знаешь, магиер, я человек простой. Черная там аура, зеленая – мне без разницы. Ты к сути переходи. Как он крыльями обзавелся?

– Этого тролля вырастили в специальных колодках. После того как он вылупился из яйца, какой-то славный малый с помощью этих колодок растянул ему кожу на спине, а потом вшил в складки стальные прутья. – Корон старался говорить спокойно. – Дальше еще проще. Были бы крылья, а научить летать – не проблема. Метод кнута и заклинаний. Быстро и надежно.

Одиночка некоторое время молчал, глядя на мертвого тролля даже с некоторым состраданием. Любить этих зловредных и кровожадных тварей, конечно, не за что, но все же тролли не были настоящими порождениями Нереальности и происходили от живых существ, а значит, могли чувствовать боль. Одиночка попытался представить себе мучения существа, день за днем раздираемого в колодках, боль, длящуюся от рассвета до заката, бесконечную и мучительную, и вживление стали в дрожащую плоть… а еще того, кто это сделал. Руки невольно сжались в кулаки.

– Встретить бы этого… творца. Через пару дней он бы у меня тоже летать навострился. И ходить… правда, только под себя.

Корон горько усмехнулся.

– Он заявил бы тебе, что является гениальным ученым и действует во имя человечества, что хочет научить людей летать… За большие деньги, конечно. А?

Не дожидаясь ответа, магиер пошел собирать рассыпанные стрелы, а Одиночка еще некоторое время стоял, глядя на тролля и думая о своем. Вскоре они двинулись дальше.

Глава 10

Заночевали, укрывшись от ветра среди камней. Наскоро поужинав холодным мясом – в Каменном Поясе и веточки для костра не сыскать, – легли спать. Поначалу сон не шел, всё чудились подкрадывающиеся тролли, но потом, договорившись стеречь по очереди, кое-как скоротали ночь. Едва рассвело, озябшие и разбитые, продолжили путь, торопясь поскорее оставить позади негостеприимные скалы.

Вскоре идти стало легче. Самая тяжелая часть пути осталась позади. Крупные валуны исчезли, вокруг простиралась усыпанная гравием равнина. Корон и Одиночка шли рядом, но разговаривать не хотелось. Их мысли снова и снова возвращались к летающему троллю, чудовищному порождению человеческой жестокости.

Ориентируясь по солнцу, они забирали всё больше к северу, где в долинах Пограничья начиналась вереница небольших, но хорошо укрепленных сторожевых фортов. Из них в Мертвые Земли уходили охотники за наследием Ушедших, туда свозились самые ценные находки для продажи купцам. Многие форты стали центрами местной торговли и ремесла, но некоторые крепости, не устоявшие перед атаками мутантов и Нереального, до сих пор оставались черными руинами, напоминая о недремлющих силах зла. Такова была ближайшая крепость в долине Чаплтек – заброшенный форт, который Корон и Одиночка собирались обойти стороной. Лендлорд Пограничья, милорд Ратион Хегел, отдал приказ оставить Чаплтек, после того как один из охотников принес с добычей страшную болезнь – светящуюся чуму. Правда, местный знахарь, прежде чем умереть, сказал, что эта болезнь на чуму совсем не похожа. Ему не поверили. Зараза, от которой люди начинали светиться в темноте, а потом умирали в мучениях, распространялась со скоростью ветра и была столь же неизлечима, как чума. С большим трудом эпидемию удалось остановить, но нечисть, прознав, что защитников форта почти не осталось, обрушилась на Чаплтек черной волной. За короткое время мутанты уничтожили все близлежащие деревни, а защитники крепости погибли в безнадежной борьбе с полчищами мутантов. Чаплтек, долина с мертвыми деревнями, брошенным фортом и безотрадными пейзажами, все больше обрастала мрачными легендами и обрела дурную славу. Лишь редкие вооруженные отряды да беглые каторжники осмеливались пересекать ее.

Тем не менее через Чаплтек пролегал кратчайший путь к обитаемым землям Пограничья. Услышав осторожное замечание магиера, Одиночка только презрительно скривился. Трагедия в долине случилась слишком давно, чтобы пренебрегать таким удобным маршрутом.

Они шли до самого наступления ночи, потом с первыми лучами солнца продолжили путь, но лишь к полудню следующего дня вышли к крутому обрыву. Там, внизу, лежали долины Пограничья, не столь безводные, как Мертвые Земли, но такие же унылые. И все же в Пограничье теплилась жизнь. Люди, удивительные существа, упорно цепляющиеся даже за жалкое ее подобие, сумели выжить в суровых условиях преддверья мертвого мира. Завороженные открывшейся панорамой, Корон и Одиночка долго смотрели на простиравшийся внизу, дрожащий в туманном мареве простор.

Спуск прошел без осложнений. Некоторое время они отдыхали, расположившись в тени низкорослого кустарника. Заросли начинались у самого склона. Лежа в густой траве, Одиночка в который уже раз удивлялся тому, как сильно различается климат в долинах и наверху, в Каменном Поясе. Каждый раз, переходя из Пограничья в Мертвые Земли и обратно, он не мог привыкнуть, что буйство зелени вдруг сменяется простирающейся до горизонта пустыней и что знойная палящая жара в долинах вытесняется насыщенной влагой прохладой.

Не углубляясь в заросли, Корон и Одиночка свернули к Старому тракту. Строго говоря, никто не знал, было ли это сооружение остатками настоящей дороги, проложенной в незапамятные времена, или цепочка черных полированных плит шириной в десять шагов была предназначена для других целей, но отчаянные охотники за наследием Ушедших и воины Пограничья использовали плиты именно как дорогу и называли Старым трактом. Остальные путники – купцы и немногочисленные крестьяне – предпочитали пользоваться Длинным трактом – разбитым проселком, изрезанным глубокими колеями. Старый тракт, хоть и был значительно удобнее, пользовался плохой славой. Он вел в никуда. С обоих концов бесконечная вереница плит заканчивалась гигантскими черными обелисками. Осмелившиеся коснуться их утверждали, что это не камень, а сама Тьма, дышащая ледяным холодом. Самые отчаянные храбрецы, решившие провести поблизости от обелисков ночь, наутро или исчезали, или становились седыми и молчаливыми. Чародеи и мудрецы отмалчивались, делая вид, что Старого тракта не существует вовсе. Старый тракт продолжал обрастать слухами и таинственными историями, одна другой страшнее, но для не слишком суеверных черные плиты оставались самым быстрым способом добраться из одного пограничного форта в другой.

Корон и Одиночка не слишком торопились. До заката оставалось всего несколько часов. Дойти до форта засветло не получалось, а уж назавтра часом раньше или позже – не имело никакого значения. Переночевав на одной из полян, они рассчитывали достичь крепости к полудню. Впереди замаячило редколесье. Одиночка показал на него рукой.

– Придорожная роща. Старый тракт уже близко. Такие высокие деревья растут только там.

Корон промолчал. Ему показалось, что среди деревьев что-то блеснуло. До рощи было еще слишком далеко, он не разобрал наверняка, но яркая искорка больше всего походила на блеск начищенных доспехов.

– Там кто-то есть. – Приложив ладонь к глазам, Одиночка тоже всмотрелся вперед. – Несколько конных… пятеро… в доспехах.

Всадники один за другим выехали на опушку, направляясь в их сторону. Корон нахмурился. Он вовсе не был уверен, что хочет знакомиться с неизвестными воинами. Одиночка, заметив его настороженность, пожал плечами.

– По крайней мере, это точно не разбойники. Скорее всего, солдаты: уж больно здорово вооружены. И нас уже приметили.

Отряд приближался. Теперь всадники были хорошо заметны на фоне зелени. Пять воинов, облаченных в стальные латы, с полным вооружением, тяжело сидели на мощных боевых конях. Гербов на щитах не было, но за спиной переднего трепетал бело-синий вымпел.

– Пограничники, – успокоенно проговорил Одиночка. – Только на кой ляд они в жару так вырядились? На дракона, что ли, охотятся?

– Сейчас узнаем, – сквозь зубы процедил магиер. До всадников оставалось не больше полусотни шагов, он говорил вполголоса. – Сделай доброе лицо. Нельзя так смотреть на людей, вооруженных лучше тебя.

Одиночка только фыркнул. Не доехав десятка шагов, всадники остановились. Вымпел с изображением двух мечей, разделенных молнией, – символ Пограничья – в последний раз взвился и, звонко хлопнув, безвольно обвис. Передний воин с видимым наслаждением стянул шлем. Влажные спутанные волосы упали на потный лоб, и ему пришлось несколько раз раздраженно мотнуть головой. Остальные всадники остались неподвижны, несмотря на влажную духоту.

– Кто вы? Что вам здесь надо? – Немытый вояка со скрипучим голосом сразу не понравился Одиночке. Еще молодое, но обрюзгшее лицо красноречиво свидетельствовало о пагубном пристрастии к вину, под хитрыми свинячьими глазками висели мешки. Перебитый нос и шрам на левой щеке только усиливали неприязнь. Вопросы, заданные без приветствия, да еще в таком тоне, можно было расценивать как оскорбление, но спутники красномордого держали руки на рукоятях мечей, и Одиночка сдержался. В конце концов, чтобы рассчитывать на вежливость в Пограничье, надо еще доказать, что ты вообще человек, а не мутант или оборотень.

За обоих ответил магиер:

– Я Корон ре Боргент, консул Ордена магиеров. Человек рядом со мной – воин по прозвищу Одиночка. Мы идем из Мертвых Земель и направляемся в ближайший форт Риг. Вы, верно, оттуда?

Всадник, словно не слыша вопроса, продолжал неприязненно изучать их.

– Пограничье – не место для прогулок, – наконец проронил он. – Последний из тех, кого мы встретили, тоже шел из Мертвых Земель. Он сказал, что искал там предметы Ушедших, потом добавил, что страсть как любит сырое мясо, и попытался меня сожрать.

Одиночка невольно глянул на огромные ножны у бедра воина. Покоящийся в них клинок был внушительных размеров, а его обладатель явно знал толк в потасовках. Одиночка миролюбиво пожал плечами.

– Должно быть, он болел пустынным безумием. С охотниками такое случается. Бегающие глаза, пена у рта, все такое… но посмотри, приятель, мы-то нормальные!

Воин ощерился.

– Я жив только потому, что научился не доверять пришедшим из пустыни. Если вы немедленно не назовете причину, по которой я должен оставить вас в живых, мои люди обнажат мечи!

Напряжение нарастало. Одиночка торопливо шагнул назад, чтобы иметь время выхватить секиру.

– Ты, видимо, не расслышал мои слова, уважаемый. Или не разглядел жезл, – спокойно произнес Корон. – Ни одна тварь не станет маскироваться под магиера и уж тем более не коснется магического жезла. Надеюсь, ты не сомневаешься в том, что он настоящий?

Корон демонстративно положил руку на жезл, отчего тот озарился неярким, но отчетливо заметным сиянием.

– Я отнесу это на счет твоей бдительности и даже предложу нашу помощь, – продолжал он. – Никто не станет путешествовать в такую жару, облачившись в латы, без особой причины. Если вы преследуете дракона, мы будем рады помочь.

– У нас уже есть опыт. – Одиночка ухмыльнулся. – Не дракон, правда, а тролль. Но тоже с крыльями.

Лицо воина заметно дрогнуло. Его солдаты подались вперед, но отступили по жесту предводителя.

– Странный пещерный тролль с крыльями, верно?

– Точно, приятель. С крыльями, зубами, когтями и скверным характером вдобавок. Он встретился нам в Каменном Поясе и сразу полез в драку.

Пограничники переглянулись.

– Вы убили его?

Одиночка только безмятежно улыбнулся. Предводитель солдат натянул поводья.

– Пожалуй, я поверю вам. Если тролль мертв, то… Думаю, лендлорд не одобрит, если его солдаты станут убивать всех, кто повстречался ему в Пограничье, верно? – Он хрипло рассмеялся и махнул рукой. Повинуясь приказу, солдаты развернули лошадей и пустили их галопом прочь.

– Странные какие-то пограничники. – Одиночка облегченно выдохнул. – Кажись, они специально за нашей зверюгой гонялись. И ведь в какую даль заехали! Отсюда до форта Риг почти день пути.

Корон задумчиво потер лоб.

– Они не из форта Риг, Денит. Туда почти день пути, а у этих ребят ни седельных сумок, ни фляг с водой. Лошади под ними тоже свежие, и заводных нет. И доспехи их весят изрядно. Думаешь, возможно проехать хотя бы половину этого пути так, чтобы лошади даже не вспотели? Вот и сдается мне… этот патруль из Чаплтека!

– Чаплтек давно заброшен, а земли вокруг безлюдны. Конечно, конные доберутся туда за час, но… – Одиночка замолчал. Корон проследил за его взглядом и вздохнул.

– Видишь, я был прав. Они повернули к Чаплтеку. Когда ты последний раз слышал о заброшенном форте? Пару лет назад? За это время многое могло измениться.

Одиночка сбросил заплечный мешок и опустился на траву.

– Кажется, пришло время перекусить. Давай сядем и обсудим все спокойно. Ты ведь не собираешься тащиться в заброшенную крепость, понадеявшись на чокнутых вояк?

– Если Чаплтек снова населен, мы здорово выиграем, отдохнув там и двинувшись дальше по Старому тракту. К тому же меня заинтересовал этот знаток крылатых демонов.

– Держу пари: ему доводилось убивать и простых смертных. Например, магиеров. – Одиночка выудил из мешка несколько сухарей и с ожесточенным хрустом принялся их грызть. – Если эти парни знакомы с тем, кто приделывает троллям крылья, нам не поздоровится.

Магиер недобро ухмыльнулся.

– Не забывай, есть и обратная сторона медали. Если Чаплтек заброшен, а эти люди – преступники, за них наверняка назначена награда. Все знают щедрость лендлордов в таких делах. Мы ничего не теряем. Либо удобно заночуем, либо неплохо заработаем.

Устав препираться, Одиночка только махнул рукой.

– Ладно, пусть будет Чаплтек. Но учти: еще один хмырь с крыльями – я разворачиваюсь и убираюсь восвояси. Жить хочу.

– Идет. – Корон тоже сел и развязал мешок. – Жареного тушканчика будешь?

Глава 11

Чем ближе они подходили к Чаплтеку, тем мрачнее и молчаливее становилось вокруг. Редкое зверье, водившееся в долинах Пограничья, не хуже людей научилось чуять дурные и гиблые места. Деревья вокруг походили на тонкие гнилые хлысты. Неестественная тишина редколесья, через которое они шли, казалась зловещим предупреждением.

Ветер донес едва ощутимый запах гари. Они вышли к широкой вырубке. За голой, начисто лишенной дерна полосой земли начиналось старое пожарище. Одиночка, угрюмо покосившись на магиера, пошел дальше.

– Во время эпидемии был бунт, – бросил он через плечо. – Солдаты пытались выжечь заразу огнем… Пошли, дальше будет хуже.

– Ты бывал здесь?

– Доводилось. Один человек… многому научивший меня, любил эти места.

Одиночка надолго замолчал, хмуро уставившись себе под ноги. Оставив позади выжженный лес, они миновали мертвую деревню. И дома, и постройки, и даже заборы были сожжены дотла. Лишь потрескавшиеся остовы из закоптившегося камня да остатки очагов свидетельствовали о том, что здесь когда-то жили люди. Корон старался не думать о судьбе жителей. Законы Пограничья суровы; в них не было места жалости и состраданию.

Выжженная земля осталась позади, и, лишь спустившись вдоль русла пересохшей реки, они увидели за деревьями темные башни форта Чаплтек. Вид крепости производил гнетущее впечатление. Строители, воздвигавшие зубчатые стены, сочли, что возить гранитные блоки из соседней долины слишком дорого, и построили форт из местного базальта, темного, почти черного. Три черные башни форта перекликались с окружающим пепелищем.

Не торопясь выходить из-под деревьев, Корон и Одиночка пристально изучали возвышавшийся в отдалении форт. Чаплтек был невелик – всего две сторожевые башни и массивный донжон, служивший заодно казармой и складом, – но стены форта были достаточно высоки. Вокруг тянулся ров, по дну усаженный кольями. Внутрь форта вели единственные ворота, подойти к которым можно было лишь по узкому подъемному мосту. От форта к дальним холмам тянулась едва заметная дорога.

– Хвала богам. – В голосе Корона прозвучало облегчение. – Все просто, парень. Никаких таинственных разбойников. Лендлорд решил восстановить форт. Посмотри на флаг. Да и дозорные стоят на башнях.

– Здесь все… – Одиночка поискал нужное слово, – стало другим. Слишком пусто. Раньше вон там, у западной стены, был походный лагерь. Там ночевали караванщики. А правее торговали едой и оружием. Люди туда-сюда ходили.

– Это объяснимо. Охотники за артефактами и торговцы пока опасаются бывать в долине, а из местных крестьян никого не осталось. Пройдет год-два, и здесь снова станет шумно. По крайней мере, разбойников в форте наверняка нет.

Поправив перевязь меча, Корон двинулся к крепости. Одиночка угрюмо кивнул. Магиер говорил все правильно. И дозорные на башнях, и флаг развевается, и ветер доносит голоса да ржание лошадей… но к форту подходить почему-то не хотелось. Чуть впереди еще попадались чахлые деревца, но дальше до самых стен тянулось открытое пространство. На мгновение неприятно кольнуло предчувствие.

– Значит, думаешь: нас в форте уже заждались? Тогда пошли быстрее, что ли… а то ужин пропустим.

Вблизи стены выглядели еще мрачнее. Они нависали угрюмыми громадами и казались совершенно черными. Одиночка смутно удивился своим страхам. Раньше форт казался ему совершенно обыкновенным. Теперь же, когда вокруг больше не пестрели шатры торговцев и становища охотников, посреди мертвой земли Чаплтек выглядел жутковато.

До моста оставалось меньше полусотни шагов, когда смотровое оконце на воротах открылось и послышался хриплый окрик часового. Слов на таком расстоянии было не разобрать, но Корон широко развел руками и дружелюбно улыбнулся. По опыту он знал, что в Пограничье многие сначала пускают стрелу, а потом разбираются, в кого она полетела. Стараясь не делать резких движений, они дошли до середины моста и остановились. Теперь стражника можно было слышать отчетливо.

– Стойте спокойно и не дергайтесь! – предупредил тот. – Наш ясновидец должен вас проверить.

Корон только устало кивнул. В каждой крепости Пограничья имелся человек, обладавший способностью чувствовать темную магию. Использование такого таланта не позволяло нечисти проникнуть незамеченной. Люди, инстинктивно ощущающие присутствие магической энергии, не были настоящими магиерами и не входили в Орден, но с годами обретали кое-какой опыт и даже некоторые навыки боевой магии.

Ворота приоткрылись. На мост в сопровождении двух стражников шагнул человек в длинном холщовом одеянии, с капюшоном, полностью закрывавшим лицо. Его тонкие белые пальцы торопливо перебирали четки в форме крохотных человеческих черепов. Одиночка хмыкнул:

– Ну, ребята, сказать по чести, ваш знахарь похож на колдуна гораздо больше, чем я! – Он осекся, видя, как нацелились на него копья стражников. Сам ясновидец никак не отреагировал. Он замер в нескольких шагах и, казалось, задумался; солдаты за его спиной терпеливо ждали. Одиночка по опыту знал, что происходит. Погрузившись в транс, ясновидец изучал ауру пришельцев, и, пока он не закончит, стражники будут считать их демонами.

– Я чувствую в тебе магическую силу, чужак. – Голос у ясновидца оказался совсем молодым.

Услышав эти слова, солдаты попятились.

– Я магиер. Настоящий магиер. – Корон не смог удержаться от сарказма. – Присмотрись немного, и ты поймешь, что сила исходит только от жезла. Жезл всего лишь мощное оружие.

– Думаешь, я из такой глуши, что никогда не слышал об Ордене? – Человек под капюшоном неожиданно хихикнул. – Мне тоже доводилось кое-где бывать.

Ясновидец скинул капюшон, и Корон с удивлением уставился на безусое, совсем еще юное лицо.

– Наши гости – обыкновенные люди, – сказал юноша, обратившись к стражникам. – Я сам отведу их к мастеру Гремену.

Стражники с видимым облегчением опустили оружие и расступились. Драться с опытным магиером и здоровенным детиной, задумчиво похлопывающим по рукояти внушительной секиры, никому не хотелось. Юноша снова улыбнулся.

– Меня зовут Робин Маклес. Не слишком звучное имя, но приличного прозвища я пока не заработал.

– Зато четки у тебя роскошные. – Одиночка нахально тыкнул пальцем.

– Правда, таинственная штука? Подарок отца. Я родом из Энцельна, он там довольно известный человек. Мастерит всякие магические штуковины для гадалок, амулеты разные да обереги. Собирался и меня к ремеслу пристроить, но я решил повидать мир. – С этими словами юноша повел их к воротам. Солдаты предпочитали держаться поодаль.

– Приключений захотелось?

– Точно. Поболтался там и тут, оказался в Пограничье, в ополчении здешнего лендлорда. А когда у меня обнаружился нюх на колдовство, тут уж и обратной дороги не стало. Впрочем, жаловаться не на что. Тут и вправду интересно… хотя бывает страшновато.

Один из солдат приоткрыл ворота шире, они прошли внутрь.

– Неплохая карьера для… гм, сколько тебе лет, парень? – Корон постарался, чтобы его слова прозвучали учтиво, но юноша и не думал обижаться.

– Двадцать… почти. Но у меня еще все впереди. Я собираюсь дослужиться до генерала, но никому не говорите – пока это большой секрет! – Маклес заговорщицки подмигнул и расплылся в улыбке. – Сначала я хотел стать сотником, но это мелковато, верно? Идемте, я отведу вас в гостевые комнаты, а потом провожу к хранителю форта. Его зовут Дел Гремен, он здесь всем заправляет. Пока вы устраиваетесь, о вашем прибытии доложат. Мастер Дел всегда беседует с путниками, приходящими в форт.

Они миновали мощную решетку и прошли в небольшой внутренний двор. Основное пространство занимали дощатые навесы, идущие вдоль стен, и мощный трехэтажный бастион, пристроенный к главной башне. Бойницы на нижнем этаже бастиона отсутствовали и даже на верхних этажах больше походили на редкие узкие прорези. Одиночка удивленно остановился. Последний раз он был в форте очень давно, но точно помнил, что ничего подобного у главной башни раньше не наблюдалось.

– Это возвели недавно, – охотно пояснил Маклес, – по приказу милорда Гремена. Теперь коридоры главной башни превратились в настоящий лабиринт. Говорят, из бастиона есть даже отдельный проход в подвалы.

– Никогда бы не подумал, что Чаплтек еще можно возродить. – Одиночка озирался вокруг, разглядывая небольшое стрельбище под навесом, коновязь, у которой возились несколько солдат, узкие бойницы бастиона.

– Это заслуга нашего хранителя. Между нами говоря, милорд Дел Гремен прежде был обыкновенным торговцем. Он начинал переговоры о возрождении форта, собираясь нажиться на охотниках, возвращающихся из Мертвых Земель через нашу долину, и лендлорд разрешил ему вложить в форт собственное золото. Таким образом, восстановление форта не стоило казне ни гроша, а граница теперь заперта.

Пройдя мимо часового, они свернули направо. Вдоль крепостных стен тянулась двухъярусная галерея. Поднявшись наверх, они вошли в одну из дверей и оказались в узком полутемном коридоре.

– Значит, хранитель Чаплтека не вассал лендлорда?

– Нет-нет! Говорю же, по слухам, раньше милорд Гремен был торговцем. Или мелким вождем. Или, – Маклес понизил голос, – атаманом разбойников. Во всяком случае, и крепкие наемники, и золото у него есть, а для лендлорда это главное. Сказать по правде, не понимаю, зачем Гремену форт, но это не мое дело. У меня и так полно забот. Кроме наемников хранителя в форте еще двадцать солдат, которых прислал лендлорд, и капрал, и еще я. А я здесь единственный, кто хоть немного понимает в лечебных травах. Захворает кто или нечисть куснет – выхаживаю. И надо еще проверять на магию путников, и… вообще, работы хватает. Вот и гостевая комната, заходите. Здесь не слишком уютно, но сухо и тепло.

Маклес привел их в бедно обставленную комнату. Мебель изяществом не отличалась: грубо сбитый стол, пара стульев и две кровати. Окон в комнате не было. Впрочем, ни Корона, ни Одиночку это вовсе не беспокоило. После ночевок в пустыне убогая комнатенка казалась верхом роскоши. Оба с удовольствием сбросили дорожные мешки.

– Пошли поболтаем с милордом-хранителем… как там его… Чертовски интересно посмотреть на человека, возродившего Чаплтек.

– Оружие лучше оставить здесь. – Маклес нахмурился. – Милорд Гремен этого не любит. И его люди будут недовольны.

– Его люди, его люди… – Одиночка задумчиво вытащил секиру, потом решительно сунул ее обратно за пояс. – У него тут что, своя армия?

– Ну… в общем, да. Его наемники держатся отдельно. Мы не лезем в дела друг друга. Вот если нечисть на форт попрет, тогда, конечно, все вместе…

– Много их?

– Сорок человек. И еще несколько, которые сопровождают караваны.

– То есть в два раза больше, чем солдат лендлорда, и все они бывшие грабители, которые ужасно любят устанавливать свои порядки, – подытожил Одиночка. – Я ничего не перепутал?

– Не все так плохо! – Робин Маклес старательно засмеялся. – Вы меня не поняли. Видите ли, в Пограничье сейчас тяжелые времена. Ветеранов не хватает, даже обучать новобранцев некому. Поэтому лендлорд отправил сюда исключительно новобранцев, и милорд Гремен дал ему клятву, что через год они станут настоящими солдатами, а взамен получил право отдавать приказы.

Корон и Одиночка переглянулись.

– Вот что, парень. Кем тут распоряжаются молодцы вашего хранителя, мне наплевать. – Одиночка пристально уставился на Маклеса. – Ни я, ни магиер никаких обязательств им не давали. И если нам нравится ходить с оружием, то так и будет. А теперь пошли. Небось мастер Гремен уже заждался.

Маклес громко сглотнул и ничего не ответил. Через минуту они уже пересекали внутренний двор. Страж у входа в башню, свирепый воин с заколотыми в пучок волосами, явно не из молодых солдат, недружелюбно посмотрел на входящих, покосился на секиру Одиночки. Маклес, съежившись под его взглядом, проскочил первым.

– Дело ваше, милорды, – пробормотал он, – но оружие вы зря взяли. В нашем форте безопаснее выполнять пожелания мастера Гремена, чем показывать характер.

Они прошли по коридору к лестнице. Кладка одной из стен казалась свежей, в ней виднелась ниша и тяжелая дверь. У двери неподвижно стоял часовой.

– Вход в галереи бастиона, – невнятно пояснил Робин Маклес. – Солдатам и мне ходить туда… не рекомендуется.

Они поднялись по лестнице, миновав главный зал и жилые этажи. Выше располагались апартаменты милорда Дела Гремена. Если на других этажах им встречались и новобранцы лендлорда, и сумрачные, свирепого вида «ребята Гремена», то здесь попадались только наемники. Маклес что-то негромко сказал охраннику, стоящему у двери, но тот только покачал головой и ленивым кивком указал на оружие Одиночки.

– Если ты слишком тупой, приятель, и еще не усвоил, что здесь только мастер Гремен решает, кому ходить с оружием, я могу вбить тебе в…

Договорить наемник не успел. Из его горла вырвался хрип, глаза вылезли из орбит. Железная хватка Одиночки, приподнявшего его над полом, ослабла, охранник, хрипя и кашляя, рухнул на колени.

– Запомни, недомерок: мы с магиером такие крутые, чтобы тебя вообще не замечать. И тебе это на руку, потому что в следующий раз я сделаю из тебя котлету! Понял?

– Тебе… не жить! – просипел наемник. Дрожащими руками он никак не мог нашарить рукоять меча.

– Даже не пытайся! – Одиночка ударил его носком сапога, и наемник осел.

– Не слишком? – Корон, хладнокровно наблюдавший за событиями, бросил на растянувшегося у стены наемника мимолетный взгляд.

– В самый раз. Пошли. Посмотрим, кто там еще внутри.

Робин Маклес переводил ошарашенный взгляд то на одного, то на другого.

– Милорды, вы напали на человека мастера Гремена! Это самоубийство!

– Я предпочитаю слово «самооборона». – Одиночка ухмыльнулся. – Сам напросился. Он не солдат лендлорда, нет?

Они оказались в роскошно обставленной приемной. Стены были завешены шелковыми драпировками, дорогую мебель из красного дерева украшала резьба, пол, выстланный ковром, полностью заглушал шаги. В комнате находилось двое охранников. Оба удивленно воззрились на вошедших.

– Мы к мастеру Гремену, – бесстрастно заявил Корон. – Надеюсь, он не слишком занят?

Старший из наемников, в стальном панцире, кивнул напарнику, тот торопливо вышел. Послышался полный удивления и ярости возглас. Одиночка снова ухмыльнулся:

– Ваш приятель не хотел пропускать нас с оружием, а мы по-другому не ходим.

Старший наемник оказался мудрее своих товарищей. Жестом он остановил напарника, появившегося в дверях с мечом в руке, и недобро прорычал:

– Незачем было затевать драку. Попросив, – он сделал ударение на этом слове, – попросив вас отложить оружие, парень выполнял приказ мастера Гремена. В форте Чаплтек носить оружие позволено лишь доверенным воинам хранителя. Таковы правила.

– Считай, что мы исключение, – бросил Одиночка. – Нет желания проверить?

Наемник не ответил, но в его глазах мелькнуло холодное бешенство.

– Оставим споры. – Корон положил руку на плечо Одиночки. – Мы пришли поговорить с хранителем форта, и только.

– Он занят. – Наемник позади злорадно усмехнулся. – У него есть дела поважнее. Как думаешь, Келс, можем мы считать двух недоумков, ворвавшихся в покои мастера Гремена с оружием, наемными убийцами?

– Наверняка. – Наемник в панцире ощерился. – Позови-ка ребят, будет весело.

– Верно. Пусть проваливает. – Одиночка положил руку на секиру. – А мы пока с тобой поболтаем.

Дверь у дальней стены неожиданно распахнулась. На пороге показался седовласый, невысокого роста человек. Ни один мускул не дрогнул на властном лице, когда он увидел своих воинов с обнаженными мечами и чужаков, готовых защищаться. С первого взгляда было ясно: это и есть хранитель Дел Гремен. Корон чуть поклонился.

– Милорд? А мы как раз ожидали, пока вы освободитесь. К сожалению, ваша охрана непременно хочет нас разоружить.

– Келс, я поговорю с этими людьми. А ты пока проводи других наших… гостей. – Гремен говорил негромко, но властно.

– Милорд… – Наемник собирался возразить, но осекся, заметив на лице хозяина раздражение. Из-за спины хранителя вышли двое, и Келс, не говоря ни слова, повел их вниз. Корон и Одиночка проводили их долгими взглядами: магиер – удивленно, Одиночка – и вовсе раскрыв рот. Оба гостя Дела Гремена были одеты в расписные халаты свободного покроя, их головы украшали неописуемые уборы, сплетенные их мешанины толстых и тонких веревочек. А главное, оба они были чернокожими.

– Милорды никогда не встречали мариозе? – Дел Гремен позволил себе улыбнуться. – В этом нет ничего удивительного. Жители островов – редкие гости на материке. Их культура достаточно закрыта.

Только теперь Корон и Одиночка вспомнили, зачем пришли. Дел Гремен почти угадал: Одиночка, хотя и слышал о таинственных мариозе, никогда не видел их прежде, да и магиеру чернокожие люди, о таинственной островной империи которых ходило столько слухов, встречались лишь несколько раз. Каждое появление мариозе на улицах собирало целые толпы зевак и восторженно орущих мальчишек. Обычно, не обращая внимания на гомонящую толпу, мариозе важно шагали по своим делам, зеваки следовали по пятам, не приближаясь, однако, слишком близко: легенды рассказывали, что каждый мариозе знаком с черной магией и носит под широкими одеждами заговоренные ожерелья из человеческих костей. Немыслимые слухи и черный цвет кожи делали мариозе существами загадочными и зловещими.

– Ну и рожи! Точно сажей намазали! – Одиночка восхищенно поцокал языком. – А в темноте-то небось, пока лбом не ударишься, не заметишь!

– Это странствующие служители культа островов. И одновременно торговцы. Уклад жизни мариозе трудно понять до конца. – Дел Гремен пожал плечами. – Видите ли, мариозе тоже интересуются тем, что привозят из Мертвых Земель охотники, и готовы платить за вещицы Ушедших хорошие деньги. Но довольно об этом. Прошу вас, милорды.

Они прошли через несколько шикарно обставленных комнат, меньше всего походивших на скромное жилище хранителя военного форта. Дел Гремен усмехнулся.

– Вижу, обстановка вас удивляет. Прошу меня простить, милорды. В душе я больше торговец, чем солдат, и привык к удобствам. Возрождение форта тоже в какой-то мере торговое предприятие. Пока я честно выполняю свою часть сделки, и лендлорд закрывает глаза на мои маленькие слабости.

В кабинете, обставленном дорогой дубовой мебелью, они расположились в высоких креслах. Дел Гремен наполнил кубки вином.

– Итак, я хотел задать вам несколько вопросов. Я беседую со всеми путниками, прибывающими в форт. Здесь, в захолустье, это единственный способ узнать, что происходит вокруг. Впрочем, если у вас самих есть вопросы, я с удовольствием отвечу. Но для начала – поднимем бокалы!

Корон и Одиночка представились. Вино было прохладным и приятным на вкус. Корон пристально наблюдал за хранителем поверх бокала. Властное, но не слишком мужественное лицо. Округлый подбородок, блеклые, водянисто-серого цвета глаза. По отдельности все черты обыкновенные, но… но что-то в этом человеке настораживало. Корон явственно чувствовал скрытую за обманчивой обыденностью жестокость, хотя Дел Гремен продолжал учтиво улыбаться.

– Полагаю, милорды, вы не ожидали застать форт Чаплтек процветающим?

Корон склонил голову.

– Мы поражены. Считая, что долина безлюдна, мы собирались взять правее, к форту Риг, но встретили ваших солдат, преследовавших крылатого тролля.

– Вы знаете о крылатых троллях? – Брови Дела Гремена удивленно поднялись.

– Даже слишком много. – Одиночка скривился. – В Каменном Поясе выяснили даже, какого цвета у них кишки. Крупные зверюги, свирепые. А в Пограничье, видать, недавно завелись. Могу побиться об заклад, еще пару лет назад о таких и слыхом не слыхивали.

– О летающих троллях мало что известно, – неохотно кивнул Гремен. – Лишь то, что твари опасны и с некоторых пор доставляют людям серьезные неприятности. К счастью, их немного. Думаю, скоро с ними будет покончено.

Что-то в его голосе удержало Корона от дальнейших расспросов. Вместо этого он вежливо улыбнулся.

– Не сомневаюсь. Человек, возродивший целый форт, справится с чем угодно. Просто удивительно, как быстро вам это удалось.

– Всего лишь стечение обстоятельств и немного золота. – Дел Гремен самодовольно откинулся в кресле. – Лендлорд Пограничья – разумный человек. Он понимает, что возрождение долины Чаплтек и форта требует определенных вложений. Необходимо не только золото, но и хорошо подготовленные солдаты. И то, и другое у меня есть, к тому же я лишен предрассудков и не верю, что Чаплтек проклят богами. Эта долина – рог изобилия для тех, кто хочет разбогатеть. Я предложил лендлорду свои услуги… думаю, мы оба остались довольны сделкой. Очень скоро я окончательно очищу Чаплтек от нечисти и сделаю самым спокойным местом в Пограничье. Сюда вернутся крестьяне и торговцы, долина будет процветать.

– Откровенно говоря, мастер Дел, я не понимаю, зачем это нужно лично вам.

Дел Гремен довольно рассмеялся:

– Конечно! Так же как не понимают и многие другие. Я объясню, милорды. Через форт Чаплтек пролегает самый короткий путь к сокровищам Мертвых Земель. Именно сюда охотники за наследием Ушедших будут приносить то, что найдут в пустыне. Я смогу первым осматривать эти находки и покупать лучшее по смехотворным ценам!

– Пока о возрождении Чаплтека никто и слыхом не слыхивал, – скептически заметил Одиночка.

– Мы пришли в долину меньше года назад и большую часть времени занимались истреблением расплодившейся здесь нечисти. – Дел Гремен залпом допил вино и встал. – Приятно было побеседовать, но у меня еще много дел. Встретимся за ужином, милорды. Буду рад видеть вас в главном зале.

Аудиенция была закончена. У самых дверей хранитель их окликнул:

– Милорды, по поводу оружия… Будем считать случившееся досадным недоразумением. Я распоряжусь, чтобы вас не беспокоили.

– Мы понимаем, что в форте безопасно, – вежливо сказал Корон, – но привычки трудно ломать! Впрочем, в любом случае завтра мы покинем форт.

Глава 12

Некоторое время Дел Гремен задумчиво смотрел на закрывшуюся дверь. Из-за драпировки беззвучно выскользнул мариозе с холодными глазами убийцы и приблизился к столу. Оторвавшись от собственных мыслей, Гремен обернулся.

– Ты все слышал? Эти двое опасны, особенно магиер. Если он почует неладное, то будет вынюхивать, пока не докопается до истины… а нам это ни к чему.

Мариозе чуть кивнул. Лицо его оставалось невыразительным, как маска.

– Тебе стоит отправить к ним Керка, мастер Дел.

– Так и сделаем. Только дождемся темноты, чтобы у солдат не возникало ненужных вопросов.

– От солдат пора избавиться. У тебя достаточно своих людей.

– Не стоит торопиться действовать там, где достаточно немного подождать. Вы, мариозе, хитроумны и коварны, но ничего не смыслите в делах Пограничья. Здесь все по-простому. Даже лендлорд, который полагает себя великим стратегом, по сути, обыкновенный солдафон, выбившийся в люди. И мысли у него правильные, но очень простые. Он думает, что если в форте копошатся два десятка его новобранцев, то все в порядке. Никто в здравом уме не решится обделывать темные делишки у них на виду. Люди лендлорда для нас – отличное прикрытие. Пока они здесь, лендлорд не станет задавать лишние вопросы.

– Пройдет немного времени, и вопросы зададут сами солдаты. Многие из них очень недовольны тем, что подчинены твоим воинам.

– Ну, это поправимо. Я разъясню своим людям, что перед новобранцами заноситься не следует. Устроим дружескую попойку… или еще чего. А если это не поможет, самые крикливые погибнут на рубежах Мертвых Земель. Геройски, конечно. Что поделать: они неопытные рекруты, а жизнь в Пограничье сурова.

Уголки губ мариозе тронула улыбка.

– Не перестаю удивляться твоей изворотливости, мастер Дел. Хотя и сомневаюсь, что игру с лендлордом можно продолжать долго.

– А долго и не потребуется. – Дел Гремен налил себе вина. – Еще год, от силы полтора. Мы станем богатыми людьми. Хотя я не понимаю, зачем твой император платит звонким золотом за всякую нечисть.

Мариозе пожал плечами.

– Твари необходимы империи, чтобы сдерживать морских разбойников. Суда пиратов слишком быстроходны, чтобы за ними могли угнаться военные триремы. Крылатые сторожевые псы нужны нам как воздух, но и выращивать их на островах опасно. Вырвавшись на свободу раньше времени, твари могут причинить много бед. Заметь, мастер Дел, трех недоросших особей, сбежавших у караванщиков, твои люди разыскивают уже неделю по всей долине и потеряли уже пять человек. Что произойдет, если недрессированные особи станут перелетать с острова на остров, страшно даже подумать.

– Поэтому вы и платите мне. Кстати, магиер и его приятель славно помогли моим ребятам. Одна из удравших бестий встретилась им в Каменном Поясе, и они ее прикончили. Сегодня хороший день! Клянусь богами, в Каменном Поясе мы нашли бы ее нескоро. Слухи могли дойти до лендлорда.

– Осталась еще одна, – мягко заметил мариозе. – Кроме того, убийство тролля спасло им жизни. Капрал и рекруты, что ездили на поиски сегодня, только и говорят о двух незнакомцах, встретившихся им в соседней долине. Капрал отпустил их, потому что чужаки изловили тролля и тем самым доказали принадлежность к миру людей.

– Жаль. Если бы магиер не пришел в Чаплтек вовсе, было бы меньше проблем. – Гремен поморщился. – Последнюю тварь мы скоро найдем, не сомневайся. А что касается магиера… Думаю, сонный порошок подойдет. Так спокойнее. Не придется выдумывать истории о призраках-убийцах, которые бродят по ночам.

– Почему ты разрешил им носить оружие?

– Пусть потешат самолюбие. Клинок под рукой хорош только в честной схватке, верно?

Мариозе еще раз поклонился и исчез за портьерой, скрывавшей потайную дверь, а Дел Гремен задумался. Несмотря на крепкое еще тело, ему уже было далеко за пятьдесят. За долгую жизнь доводилось быть и лесным разбойником, и пиратом, и наемником лендлордов, и купцом, и даже учеником колдуна. Но где бы он ни был, чем бы ни занимался, везде видел одно и то же: сильные уничтожали слабых, чтобы стать еще сильнее. Давным-давно, в молодости, брошенный в мрачные застенки замка одного из южных баронов просто по минутной прихоти его бесноватой дочери, он поклялся себе: если выживет, никогда больше не окажется слабым.

Он выжил. Он бежал, убив и барона, и его сумасшедшую дочку. Тогда, дрожа от ярости, молодой Дел Гремен сидел на вершине холма и смотрел, как пылает ненавистный замок, в подвалах которого он провел долгих четыре года. Смотрел на зарево и думал, что делать дальше. Он хотел стать сильным, но как мог добиться этого? У него не было ни денег, ни влиятельных друзей, ни богатых родственников. Не было даже сил, чтобы добраться до ближайшей деревни. Ответ пришел сам собой. Пока другие машут кулаками, он должен больше думать головой. Хитрость против силы. Ум против оружия. С тех пор прошло много лет, и он точно знал, что не ошибся. Дел Гремен, старый хитрый лис, имел теперь и золото, и собственную армию, и расположение сильных мира сего. Недоставало только маленького уголка, небольшого тихого королевства, где можно было бы спокойно править на старости лет. Впрочем, его изворотливый ум давно уже выработал план, как такое королевство заполучить. Именно поэтому он и сидел сейчас здесь, в Чаплтеке, и терпел заносчивость вонючего чернорожего недоумка, жалкого посланца мариозского императора. Ничего, терпения ему хватало всегда. Он видел мариозе насквозь: и их наглую уверенность, что он, Дел Гремен, продался с потрохами за пару тысяч золотых монет, и их планы отравить исполнителей, когда на острова будет отправлено достаточное количество взрослых особей. Гремен улыбнулся. Пусть себе думают, что используют простака Дела. На деле простак Дел использует их самих. Он получил от мариозе золото, поддержку, а главное, книги алхимиков с необходимыми формулами и заклинаниями. Заносчивым чернорожим недоумкам даже в голову не пришло, что, когда он выведает все секреты, ничто не помешает ему отделаться от мариозе вовсе. Через год у него будет целая армия крылатых тварей и он сможет поступать как заблагорассудится. Дел Гремен разложил на столе карту Срединных Земель. Он уже приглядел симпатичное королевство по соседству с баронатами. Получив его, старый лис Дел сможет наконец отдохнуть.

Глава 13

– Проклятье! – Глядя, как вечернее солнце неумолимо опускается за крепостную стену, Одиночка сквозь зубы выругался. – Знаешь, магиер, у меня такое ощущение, что я по доброй воле залез в пасть дракона. Гнилое это местечко! И рожа у доброго мастера Дела зловредная.

– Уедем завтра. – Корон не стал говорить, какие предчувствия одолевают его самого.

Опершись о перила, они стояли на верхней галерее и наблюдали за расхаживающими по двору солдатами.

– Какого дьявола этот Дел Гремен вообще пожелал нас видеть? Он же так ничего и не спросил! У меня хреновое предчувствие, магиер. Я даже не уверен, что провести ночь здесь безопаснее, чем в долине по соседству с нечистью.

– Что тебя беспокоит?

– Говорю же: морда у этого Гремена больно уж хитрая. А его чернокожие приятели вообще доверия не вызывают. Сколько по Пограничью хожу, ни разу мариозе не встречал, а тут, в богом забытом форте – сразу трое. Точно тебе говорю, неспроста. К тому же пристройка, куда пускают только своих…

Звук гонга известил, что пришло время ужина. Воины, оживленно переговариваясь, потянулись в главную башню. Корон заметил, что все новобранцы, которых прислал лендлорд, были без оружия, и закусил губу. Само по себе это ничего не означало. Так же как присутствие мариозе. Так же как недомолвки Робина Маклеса. И таинственная пристройка к главной башне. И крылатый тролль. И все его подозрения…

– По крайней мере, на ужин нас приглашали. Завтра нам потребуются силы.

– Лишь бы яду не сыпанули. – Одиночка бодро зашагал по ступеням. Корон только покачал головой.

В главном зале было гулко и душно. Телятину к ужину жарили тут же, в двух очагах с огромными вертелами, воздух был наполнен запахом горелого жира. Корон и Одиночка огляделись. Убранство отличалось спартанской простотой. Длинные трапезные столы, лавки да большой выцветший гобелен на стене, рассказывавший о неизвестном подвиге безымянного героя, – вот и вся обстановка. Унылую картину довершали закопченные до черноты балки перекрытий, гнилая солома на полу и пара тощих собак, плотоядно урчащих в ожидании объедков.

– Не слишком впечатляет. – Корон кашлянул.

– Точно. И гобелен надо бы заменить.

Кто-то из вошедших грубо толкнул Одиночку плечом, но, увидев секиру у него за поясом, испуганно отпрянул. Одиночка поймал нахала за рукав.

– Эй, приятель, куда здесь садятся гости мастера Гремена?

От зверского оскала тот вконец потерялся и ткнул пальцем в сторону очагов.

– Милорды, рад видеть вас! – В гомонящей толкотне мелькнуло лицо Робина Маклеса. – Вы правильно сделали, что пришли сразу после гонга. С провизией в форте пока не очень, опоздавшим достаются объедки.

– Мы полагали, милорд, хранитель заботится о гостях. – В голосе Корона послышалась ирония. На лице ясновидца появилось неопределенное выражение.

– Конечно… но у него столько важных дел… – Он покрутил головой, явно опасаясь быть услышанным, но люди не обращали на него внимания, торопясь занять места за столами. Одну из готовых туш уже сняли с вертела, и здоровяк в кожаном колете отсекал от нее изрядные порции. За столами ели прямо руками, стряхивая текущий по пальцам сок под лавки. Под одобрительные крики двое воинов выкатили на помост бочку с вином. Пир начинался.

Маклес обеспокоенно глянул на быстро уменьшающуюся тушу.

– Нам следует поторопиться, иначе достанутся… не самые лучшие куски. Я позабочусь о чистых мисках, – добавил он, заметив на лице Корона брезгливое выражение.

Они с трудом пробились к жаровням. Маклес кого-то окликнул и на минуту исчез, потом вернулся с подносом относительно чистой посуды. Вскоре все трое уже сидели за столом. Широким жестом Одиночка смахнул на пол следы былых трапез и принюхался к жаркому.

– Чеснока маловато. Ну да ладно. Главное – чтобы яда не было.

Ясновидец недоуменно поднял брови, но Корон успокаивающе хлопнул его по плечу.

– Не обращай внимания. У него шутки всегда плоские. Лучше скажи, где мастер Гремен? Он не ужинает со всеми?

– Нечасто. – Робин Маклес впился зубами в мясо. – У него много забот. Восстановить форт за какой-то год – не шутка. Возможно, он ужинает в своих покоях.

Одиночка глотнул вина и поморщился: вино было перекисшим, вдобавок от самой кружки омерзительно воняло.

– Ну и гадость! Слушай, вы это каждый день пьете или нам просто не повезло?

– Выбирать особо не из чего. – Ясновидец тяжело вздохнул и отер рукавом сальные губы. – Пока за долиной держится дурная слава, купцы и мастеровые отказываются сюда перебираться. Женщин тоже нет… и прислуги. Даже готовить приходится самим. Провизию сюда возят только мариозе. Вера у них другая, наших проклятий не боятся. Правда, возят самое худшее за огромные деньги.

Веселье за столами разгоралось. Кто-то затянул похабную песню, кто-то громко рассуждал о женщинах, кто-то стучал кулаком по столу. Маклес озабоченно оглянулся.

– Милорды… нам лучше поговорить в другом месте. Наемники хранителя – ребята суровые, и слишком много пьют. Без женщин они тут совсем озверели. Меня-то не тронут, я особенный, но вы…

– Вот именно, недоносок! – рявкнул грубый голос у них над головами. – Ты дерьмовый выродок, о тебя и руки пачкать неохота, а вот этим двум недоумкам стоит объяснить, что к чему!

Гомон в зале мгновенно стих. Охнув, ясновидец испуганно метнулся в сторону. Корон и Одиночка медленно поднялись. В двух шагах от них каменной скалой возвышался мускулистый наемник, за его спиной полукругом расположились еще несколько. Новичками в рукопашных схватках здоровяки не выглядели.

– Я умею убивать двадцатью способами! – В руках главаря тускло поблескивал увесистый боевой молот. – Сегодня я добрый – позволяю вам выбрать!

Толпа наемников радостно взревела. Несколько человек запрыгнули на столы, чтобы лучше видеть. На солому полетели объедки и черепки разбитой посуды.

– Попробуй восьмым. Авось обломится. – Одиночка презрительно скривился. – Только имей в виду: я знаю два способа, как обламывать таких придурков, как ты. Первый – выбить зубы, второй – отобрать молотилку.

– Что происходит? – Корон нахмурился. – Ребята, вы в курсе, что нападение на магиера считается преступлением против лендлорда?

– Мы здесь не любим магиеров! – Наемник оскалился. – И плевать хотели на лендлорда. Здесь мы хозяева!

– Неужели? – Одиночка заметил среди наемников давешнего стражника и радостно улыбнулся. – Привет, хмырь. А я-то надеялся, что ты уже сдох!

– Ах ты… я убью тебя медленно! – яростно прохрипел вожак.

Улучив мгновение, Корон бросил взгляд по сторонам. Наемники Гремена и впрямь чувствовали себя хозяевами. Немногочисленные рекруты лендлорда, желторотые юнцы, испуганно жались к стенам, остальные же, громилы бандитского вида, весело расположились вокруг, предвкушая кровавое зрелище. Все наемники были вооружены.

– Не стоило нам сегодня ужинать. – Корон прикинул, успеет ли выхватить меч. Громилы надвигались. Еще несколько шагов. Ну же…

– А ну прекратить! – Резкий, будто удар плети, окрик Дела Гремена заставил наемников вздрогнуть. Хранитель Чаплтека стоял в дверях в сопровождении двух мариозе. За ними маячило бледное лицо Робина Маклеса. – Это мои гости, Брайт!

Здоровяк разочарованно заворчал и, опустив молот, ушел в дальний конец зала. За ним потянулись остальные. Оставшиеся за столами вернулись к еде, на их лицах было разочарование.

– Приношу извинения, милорды, – учтиво произнес Дел Гремен. – Мои люди отважны в бою, но несколько необузданны.

Корон попытался расслабиться и улыбнулся.

– Ничего страшного. Просто вино ударило в голову.

– В таком случае выпьем-ка лучше доброго эля! – Гремен сделал приглашающий жест, и они прошли к столу, стоящему отдельно. Мариозе, как тени, следовали за хранителем.

Эль оказался еще хуже, чем вино, горчил и вонял бражкой, непроницаемые лица мариозе действовали на нервы, а ненавидящие взгляды наемников Корон ощущал даже спиной. Единственное, чего он хотел сейчас, – оказаться в гостевой комнате и дождаться рассвета, чтобы поскорее покинуть форт. Одиночка хмуро молчал и, казалось, дремал. Наконец, после третьей кружки гадкого пойла, названного элем только по недоразумению, они смогли вежливо распрощаться.

– Все в порядке, – сказал один из мариозе, когда Корон и Одиночка ушли. – Через час оба уснут. Такой дозы достаточно, чтобы свалить лошадь.

– Что ты им подсыпал? Даже магиер ничего не заметил. – Дел Гремен шумно отхлебнул из кружки и поморщился. – Боги и демоны, ради чего я должен пить эту ослиную мочу? Да еще битый час заговаривать им зубы? Я знаю, мариозе, у тебя же были быстродействующие отравы!

– Нельзя было давать яд. Магиер наверняка заговорен. Кто знает, возможно, и его приятель тоже. А мой порошок – отличное средство. – Мариозе таинственно улыбнулся. – Они просто уснут и даже не почувствуют, как их убивают.

Глава 14

Керк Вилсенд был прирожденным убийцей. Лишать жизни он умел и любил. Гибкий, как кошка, бесшумный, как полет бабочки, и смертоносный, как жало змеи, он мог отправить на тот свет кого угодно. В свое время ему доводилось убивать даже королей, и никакие телохранители не могли его остановить. Обмануть стражей, проскользнуть в едва заметную темную щель и наконец увидеть полные ужаса глаза жертвы – это возбуждало и освежало кровь. Керк Вилсенд был богат, достаточно богат, чтобы отойти от дел и жить где-нибудь в тихом уголке Южных баронатов, но он не торопился уходить на покой. Последние несколько лет он работал на Дела Гремена и никогда не сидел без работы. Правда, с тех пор как подельники перебрались в Чаплтек, поручения стали довольно примитивными: убирать случайных путешественников, забредших в форт, да слишком ретивых солдат лендлорда. Но Керк не был бы профессионалом, если бы не умел получать удовольствие от любой, даже однообразной работы. Каждое убийство он обставлял по-новому: случайное падение со стены, пьяная драка, нападение вампира, самоубийство. Его фантазия была неистощима. Там, где работу выполнял он, никто не мог сказать наверняка, что произошло злодейство. Цепь совпадений, ничего более… Керк верил, что скоро настанут лучшие дни и в королевстве Гремена он получит должность придворного палача. Он был еще не стар и вполне мог освоить что-то новое. Например, утонченные пытки и допросы пленных – для него как профессионала эта область была малознакома и потому представляла особый интерес. В дальнейшем, удалившись на отдых, он собирался написать книгу, для которой даже придумал название: «Трактат о боли».

Сегодняшнее убийство он собирался обставить как банальное ограбление. Такой ход был не лишен изящества: следующую жертву, ставшего не в меру любопытным Робина Маклеса, можно было обвинить в злодеянии и под тяжестью улик прилюдно казнить. Даже сам лендлорд ничего не заподозрит. Всего лишь закономерное развитие событий, торжество правосудия… Керк улыбнулся своим мыслям.

Он готовился не спеша. Мариозе сказал, что и магиер, и его приятель до утра будут спать словно убитые. Улыбка Керка стала еще шире. Словно убитые. Хорошо сказано! Он уже предвкушал, как завтра по приказу милорда Гремена отрубит голову коварному убийце и грабителю Робину Маклесу.

Проверив, не звякнут ли ножны, бесшумной тенью он выскользнул из комнаты, по стене перебрался на крышу галереи и осторожно спустился вниз. Ни одна половица не скрипнула. Пройди сейчас кто-нибудь и в двух шагах от него – не заметил бы. В черной одежде и маске он сливался с ночью, вороненое лезвие кинжала не давало ни единого отблеска. Керк Вилсенд стал тенью.

В коридоре было тихо. Он быстро отыскал нужную дверь и отмычкой повернул замок. Приоткрыв дверь на волос, прислушался. Из комнаты доносился громовой храп воина и сопение магиера. Керк скользнул внутрь и снова плотно прикрыл дверь. Как любой настоящий мастер, он никогда не торопил миг убийства. Сначала он должен подготовиться. Позволив глазам привыкнуть к темноте, Керк осторожно положил под стол перстень Робина Маклеса, приготовил его нож и перчатку. Ее он испачкает кровью, когда закончит. Оставалось еще прихватить кошельки убитых и до рассвета подбросить их ясновидцу, но это после. Керк достал кинжал. Пожалуй, стоит начать с магиера. Занеся кинжал, он не спеша выбрал подходящее место. Сюда, под ребра, чуть ниже сердца. Так и шуму поменьше, и крови немного. А уж воину он перережет горло.

– Ладно, приятель, хватит баловаться.

Подскочив от ужаса, Керк метнулся к стене. Комнату залил яркий беспощадный свет. Холодея, Керк увидел, что у двери, отрезав единственный путь к отступлению, неумолимой громадой возвышается спутник магиера. В одной руке он держал фонарь, в другой угрожающе блестела секира. Только теперь с запоздалым отчаянием он осознал, что, с тех пор как вошел, не слышал никакого храпа!

– Не люблю я, когда спать мешают. – В глазах воина мелькнула насмешка. – Мы с магиером ребята крепкие, но иногда тоже должны отдыхать. А ты топаешь, как ломовая лошадь.

В насмешливых словах прозвучало что-то, заставившее Керка задрожать. Бежать! Успеть выскочить за дверь прежде, чем воин опомнится… Керк подумал о том, что с ним сделает мастер Дел, если он не выполнит задание. Самое милосердное, что его ждет, – дыба. Но даже дыба намного лучше, чем шанс оказаться там, в подвалах пристроя. Нет, только не это! Значит… у него нет выбора. Он должен выполнить свою работу или умереть. Сжав рукоять кинжала, он прыгнул на воина.

Оглушающе мощный удар отбросил Керка к стене. Из глаз посыпались искры, сознание помутилось. Керк застонал от боли и отчаяния. Воин оказался настолько быстрее его, что не оставил ни малейшего шанса!

Одиночка аккуратно поставил фонарь и запер дверь. Уверенности в том, что убийца пришел без помощников, не было, да и шум борьбы могли услышать. Удар рукоятью наверняка сломал человеку в черном челюсть и раздробил нос, но тот еще не оставил надежды бежать. Быстро шагнув вперед, Одиночка наступил ему на руку, в которой мелькнул метательный нож. Черный кинжал убийцы остался лежать посреди комнаты. Одним движением Одиночка сорвал с убийцы маску.

– Нам с тобой, приятель, надо поговорить начистоту. Тогда я, пожалуй, отпущу тебя живым. И даже ребра ломать не стану, – добавил он великодушно. Острое лезвие секиры почти коснулось залитого кровью лица.

Керк беззвучно рассмеялся. Здоровяк, так легко его одолевший, никогда раньше не слыхал о настоящих убийцах. «Поговорить начистоту!» Первым признаком принадлежности к профессиональным убийцам было отсутствие языка. Правда, сам он не числился в знаменитой Тихой Гильдии, где юношам, постигающим искусство отнятия жизни, язык вырывали специально. Его, Керка Вилсенда, лишил языка прошлый хозяин, когда счел достаточно искусным убийцей. Это было большой честью. Настоящий убийца, даже пойманный и подвергнутый пыткам, никогда не сможет выдать имени своего хозяина. Керк снова рассмеялся. Заметив на простодушном лице воина удивление, он раскрыл пустой рот.

Одиночка сквозь зубы выругался. Он не сомневался, что убийцу подослал славный мастер Гремен. Причина тоже была понятна: торгаш отлично устроился в Чаплтеке и вовсе не хотел, чтобы ему мешали. Но убийца наверняка знал и многое другое… вот только рассказать не мог.

Видя растерянность врага, Керк ухмыльнулся. Мозг его лихорадочно работал. Лезвие секиры, дрожащее у самого горла, чуть отодвинулось. Воин явно колебался, не зная, что предпринять. Значит, оставался шанс вырваться. Последний шанс. Это Керк понимал даже слишком отчетливо. Если рвануться и добежать до двери прежде, чем воин опомнится, все получится. Правда, Дел Гремен ошибок не прощает, придется уносить ноги, но работа для настоящего мастера везде найдется… Керк резко ударил воина в пах.

Хватка ослабла. Дернувшись всем телом, Керк сумел высвободиться. Сбитая торопливым ударом лампа погасла. Темнота дала ему несколько мгновений форы. Керк прыгнул к двери, обеими руками нащупывая засов. Он почти успел… что-то твердое толкнуло в спину, пронзило тело тупой болью. Все еще пытаясь справиться с засовом, Керк с ужасом осознал, что руки перестают слушаться… одежда на спине стала влажной и теплой, колени подогнулись. Он умер, так и не успев этого осознать.

Кривясь от боли, Одиночка нашарил лампу и оперся о стол. Ноги дрожали от противной слабости, в голове туманилось. Чтобы собраться с мыслями, он сделал несколько глотков из фляжки. В ней оставалось совсем чуть-чуть, но теперь он знал точно, что никакого другого вина в форте даже нюхать не станет. Одиночка скосил глаза на лежащего у двери убийцу, потом на мирно посапывающего магиера. А он еще раздумывал, не почудился ли ему странный вкус эля за ужином. Хвала богам, осторожность победила. Сунь он два пальца в рот четвертью часа позже, и было бы поздно. Дурман свалил бы его, как свалил Корона. И лежал бы сейчас добрый малый по прозвищу Одиночка, остывая, а рядом бы еще быстрее холодел один многоопытный магиер. Преодолевая тошноту, Одиночка несколько раз пихнул приятеля, но тот и не думал просыпаться. Хитроумные мариозе не стали поить их ядами: знали, подлецы, что магиер наверняка почувствует. Гораздо проще подсыпать безобидного сонного порошка, а потом спокойно зарезать сонных.

Одиночка мотнул головой, отгоняя забытье. Надо было решать, что делать дальше. Он был жив, но чувствовал себя прескверно и имел на руках сладко спящего магиера плюс труп убийцы, которого вот-вот хватятся. И чего они вообще сунулись в долину, говорили же умные люди, мол, проклятое это место! Стараясь не обращать внимания на боль в паху и дурноту от снотворного, Одиночка допил вино и вздохнул. Не такой уж у него богатый выбор. До рассвета еще далеко, авось магиер очнется. Тогда они попробуют бежать. А пока воин собирался выяснить, что же происходит в форте такого, ради чего и убийцу дорогим гостям подослать нежалко.

У двери Одиночка помедлил, потом выдернул секиру из мертвого тела и отер лезвие. Хороший бросок. Метко и глупо. Впрочем, вся затея с визитом в Чаплтек была хреновой.

На галерее было пусто. Снизу доносились неторопливые шаги часового, но Одиночка, рассудив, что часовой во внутреннем дворе вряд ли слишком внимателен, прополз за балюстрадой. Спуститься вниз по одной из опор было несложно, но действие дурмана до сих пор не прошло, и земли он коснулся уже мокрый от пота. Сердце гулко билось. Одиночка облизнул пересохшие губы и сплюнул привкус давешней отравы. Ночь выдалась светлая, луна светила вовсю, но это было только на руку: зубчатые стены и башни форта отбрасывали причудливые черные тени. Растворившись в них, он мог проскользнуть куда угодно. Одиночка с мрачным удовлетворением нащупал намотанную на пояс веревку. Хорошо, что он такой запасливый. Первым делом стоило заглянуть в таинственную пристройку главной башни. Одиночка поднял глаза. Даже сейчас, далеко за полночь, узкие окна неярко светились.

Он двинулся вдоль стены. Кони под навесом, почуяв человека, захрапели, но часовой даже не посмотрел в их сторону. Одиночка еще днем заметил, что пристройка не примыкает к башне вплотную, а сообщается с ней несколькими закрытыми переходами. Оставшееся пространство шириной в дюжину шагов использовалось для хранения всякой всячины: пустых бочек, дров, котлов со смолой на случай осады и многого другого. Сейчас все это было покрыто непроницаемым мраком, и Одиночка поздравил себя с неожиданным везением. Здесь часовой не смог бы заметить его при всем желании.

Заброшенная кошка, негромко звякнув, застряла в слуховом окне. Одиночка замер, боясь даже дышать, но стражник был слишком далеко, чтобы услышать подозрительный шум. Поднявшись до второго этажа, Одиночка осторожно заглянул в окно. Жилище мариозе, ясно с первого взгляда. Витиеватые узоры на драпировках стен, богато расписанный золотом кальян, ярко-красный халат, небрежно брошенный на спинку кресла. В комнате горели лампы, но самого мариозе видно не было. Одиночка торопливо сотворил святой знак. В придорожных харчевнях частенько болтали, что жилища мариозе – настоящие святилища злых духов, украшенные засушенными трупами животных и человеческими костями. Одиночка не слишком верил в досужие рассказы, но теперь признал, что доля правды в них была. В углу замерло, уставившись остекленевшими глазами в никуда, чучело Дикого, а на полке у кровати лежали несколько выбеленных человеческих черепов. Дополняли обстановку шкаф с фолиантами и уставленный колбами стол. Главное было в другом: у Одиночки не осталось никаких сомнений, что Дел Гремен солгал. Мариозе не были в форте случайными гостями, заехавшими поторговать. Они обосновались в Чаплтеке всерьез и надолго.

Одиночка уже собирался подниматься выше, когда заметил еще одно чучело. Оно стояло в простенке между окон, шелковая драпировка наполовину скрывала его, но то, что воин сумел разглядеть, заставило его вздрогнуть. Это было чучело детеныша тролля, небольшое и аккуратно сработанное. Чучело тролля с крыльями. Пальцы Одиночки едва не разжались, но он взял себя в руки. Следовало торопиться. В хорошие времена он мог бы продержаться на веревке хоть до утра, но теперь, ослабевший от недавней раны и дурной после дозы сонного порошка, чувствовал, что ладони деревенеют от усталости. Главное он узнал. «Купцы» с островов в форте не случайно, крылатая пакость – тоже. Прав был магиер: нечисто в Чаплтеке. Одиночка поравнялся с окнами верхнего этажа и уже собирался заглянуть в ближайшее, когда услышал приглушенные голоса. В комнате кто-то был.

– Рано говорить об этом! – Голос Дела Гремена вызвал у Одиночки прилив ярости, но он заставил себя замереть и прислушаться. Собеседник Гремена говорил с мариозским акцентом.

– Почему же? Большинство особей достаточно окрепли. Полдюжины мы можем отправить сегодня ночью, а в освободившихся клетках растить новых. Не забывай, мастер Дел, каждая особь – это звонкое золото для нас обоих.

– Перевозить их опасно. Мы успели обучить тварей только самым простым командам, – в голосе Гремена проскользнуло раздражение.

– Дальнейшей дрессировкой займутся на островах. Пойми, мастер Дел, детеныши подросли, им надо больше летать, иначе крылья окостенеют. На островах это сделать проще.

Наступило долгое молчание. Собравшись с духом, Одиночка решился заглянуть в окно. Дел Гремен и мариозе сидели вполоборота. Горела единственная лампа, но даже в слабом неверном свете Одиночка успел заметить, что комната очень похожа на алхимическую лабораторию. Чернокожий мариозе в полумраке казался воплощением демона, рядом с ним Дел Гремен выглядел бледным мертвецом. Мариозе шевельнулся.

– Прости, мастер Дел, но я от твоего имени уже отдал приказ готовить пять походных клеток. Пока разместим по две особи в каждой, а на границе баронатов их усыпят и спрячут в ящиках. Вижу, ты недоволен?

– Я знаю, почему ты спешишь. Ты боишься, что лендлорд раскусит меня прежде, чем вы получите достаточное количество взрослых особей. Ты зря сомневаешься во мне, посол. У меня есть надежный человек, который заботится о том, чтобы слухи не покидали пределов форта.

Одиночка подумал о мертвом убийце. Не слишком-то надежный человек.

Внезапно часовой на одной из башен закричал. Ему вторил стражник над воротами. Послышался топот ног, двор озарился светом факелов. Выругавшись, Одиночка торопливо съехал вниз. Ноги ударились во что-то мягкое, он повалился лицом в пыль. Чьи-то руки перевернули на спину, помогли подняться. Одиночка с удивлением разглядел в полумраке потирающего бок Робина Маклеса.

– Добрый ты. Надеюсь, хоть ребра целы.

– Нечего лазить где ни попадя, – хмуро буркнул Одиночка. – Какого черта здесь происходит? Только не говори, что ничего не знаешь – придушу. Чего сюда забрался?

Ясновидец виновато улыбнулся.

– Не хочу остаться в дураках. Этой ночью мастер Гремен ожидает караван – похоже, он уже прибыл. Уже пятый караван, который приходит и уходит ночью. Мастер Гремен говорит, что караваны везут провизию, а затемно уходят, чтобы на следующий день успеть вернуться в Брентаун и погрузиться на корабли. Да только врет он.

В стороне заскрипели ворота, послышались крики возниц и стук колес тяжело груженных повозок.

– Нам лучше подождать. – Одиночка прислушался к шуму. – Ты пока расскажи все толком, а разгружать станут, сходим поглядим, что да как. Ваш мастер Дел большой пройдоха. Сдается мне, по нему давно плачет виселица.

– Первый ночной караван прибыл в форт месяца два назад, – торопливым шепотом проговорил Маклес. – Я еще тогда почуял неладное. Мастер Гремен на всю ночь поставил в караул своих наемников, а остальным под страхом плетей запретил высовываться во двор. Когда я напомнил ему, что должен осмотреть повозки на случай черной магии, он только ухмыльнулся и сказал, что караванщики – надежные люди, которым он доверяет, что с проверкой возиться некогда и что караван должен выехать из форта затемно, чтобы к вечеру поспеть в Брентаун. Он сказал это громко, чтобы все слышали. Ребята ему поверили. Кому охота разгружать повозки, да еще ночью? Раз наемники, значит, наемники. Я тоже спать пошел, да только среди ночи словно от толчка проснулся. Караванщики как раз во дворе суетились, а от повозок магией за версту несло. И так повторялось каждый раз. Только наши ребята магию не чувствуют, спят себе спокойно.

– Может, на повозках защитные заклятия? От воров, от грабителей…

– Нет, совсем другое. Трудно объяснить… Это вообще не заклятия, это что-то черное по сути. Я как только узнал, что сегодня ночью на башнях снова наемники будут дежурить, решил: дождусь, выясню все до конца. Посмотрю, что привозят ночные караваны.

– Ну, такую мелочь я и сам тебе объясню, приятель. – Одиночка хмуро посмотрел на бледное, но решительное лицо ясновидца. – В повозках тролли. Детеныши троллей или их яйца. Их привозят сюда, с помощью чернокнижия мариозе переделывают в боевых чудовищ и продают. Этакий питомник сторожевых монстров. Наверное, большие деньги заработать можно.

Робин Маклес содрогнулся.

– Святые небеса… Если это правда… несколько дней назад мастер Дел поднял всех на ноги, сказал, что в долине завелись опасные твари, которых надо уничтожить. Как раз через два дня после прошлого каравана!

– Наверно, удрали зверюги. А славный мастер Гремен, конечно, не мог допустить, чтобы тролли бесчинствовали по округе… вернее, чтобы об этом узнал лендлорд. Кстати, один троллюга забрался аж в Каменный Пояс. Я лично ему брюхо вспорол.

Ясновидец приложил руку ко лбу.

– В голове не укладывается! Это же… Я думал, контрабанда или чего из барахла Ушедших…

– Поднимись по веревке и загляни в окно. – Одиночка помолчал, стараясь справиться с накатившей слабостью. – Там у мариозе чучело стоит… отличный образец. А если магиера повидать надумаешь, не пугайся. Там труп лежит. Убийцы. Шустрый малый был. Магиер тоже лежит. Только не мертвый, а одурманенный. Сонным порошком опоили. Ты говорил, в травах разбираешься?

Ясновидец кивнул.

– Тогда иди растормоши его. Делай, что хочешь: отварами пои, молитвы читай, только поставь на ноги. Если не уберемся из форта до рассвета, добрый мастер Дел о нас точно позаботится!

– Но караван…

– С этим я сам разберусь. Действуй.

Одиночка все еще смотрел вслед растворившемуся в тени стен Маклесу, когда услышал позади яростный вопль. Около главной башни застыли два наемника с факелами. Один из них указывал на свисающую со стены веревку. Еще несколько наемников уже бежали к нему. Среди них Одиночка узнал и тех, с кем повздорил накануне вечером. Прятаться больше не было смысла. Он не спеша поднялся в полный рост и вышел на открытое место. Наемники завопили и выхватили мечи. Одиночка зловеще улыбнулся. Не стоило забираться в Чаплтек, ох, не стоило…

Он медленно достал секиру.

Глава 15

Дел Гремен неподвижно стоял посреди комнаты и брезгливо смотрел на мертвое тело убийцы. Он не испытывал ничего, кроме раздражения. Сорвав порученное дело, Керк Вилсенд нагадил везде, где только мог. Он выставил его, лиса Дела, дураком перед мариозе. Он упустил обоих, и магиера, и его прихвостня. Вдобавок он сдох сам, и среди рекрутов лендлорда уже пошли нехорошие слухи. Не сдержавшись, Гремен досадливо пнул труп. Невозмутимый мариозе улыбнулся кончиками губ. Гремен бросил на него злой взгляд. Конечно, этой чернорожей скотине наплевать, что будет дальше. Ему лишь бы получить товар да убраться побыстрее.

Вбежал запыхавшийся наемник.

– Милорд… мы обыскали форт! Магиера нигде нет!

Гремен молча кивнул, но наемник продолжал переминаться с ноги на ногу.

– Милорд, кажется, наш ясновидец… Маклес… Кажется, он тоже исчез!

– Что значит – кажется? – Рык Гремена заставил наемника съежиться.

– Мы не искали его специально, милорд. Но его постель пуста, и он не ложился с вечера. И его тоже… нигде нет!

Мариозе снова усмехнулся, и Гремен едва сдержался, чтобы не ударить его. Огромным усилием воли он взял себя в руки.

– Скажи Келсу, пусть возьмет десяток лучших воинов и прочешет окрестности. Беглецы не могли уйти далеко. Передай, я хочу, чтобы к утру их головы висели над воротами.

Наемник торопливо вышел.

– Келс поймает их. Все будет в порядке. – Гремен почувствовал, что пытается убедить больше себя, чем мариозе.

– Магиеры, я слышал, умеют хорошо прятаться. А эти двое и вовсе прыткие. Даже воин, которого твои люди схватили, создал много проблем. Кажется, он убил четверых, верно?

– Пятерых. – Гремен снова покосился на труп. – Но это ему дорого обойдется. Я прикажу выпотрошить его брюхо и набить соломой! А прежде чем сдохнуть, он вдоволь напьется кипящего масла!

– Не лучше ли хорошенько допросить его? Если это шпион, надо выяснить, что известно лендлорду.

– Плевать мне на лендлорда! – Захлестывавшая Гремена ярость наконец вырвалась наружу. – Этот чистоплюйчик-аристократ и пальцем не двинет, пока я сам не расскажу, что выращиваю троллей! А ты, мариозе, не смей приказывать мне в моем форте! Твое дело – читать заклинания и возиться со зверинцем!

Чернокожий островитянин промолчал, но в глубине раскосых глаз мелькнула змеиная злоба.

Глава 16

Его били долго и старательно, расчетливо выбирая самые болезненные места. Сознание то прояснялось, то туманилось, и тогда его окатывали ледяной водой, а потом снова били. Постепенно он перестал чувствовать боль, удары превратились в монотонные толчки, и только тогда его оставили в покое.

Он лежал на холодном каменном полу и старался не шевелиться. Каждое движение, даже самое жалкое, причиняло боль. От побоев залеченная рана в боку открылась, он чувствовал, как тяжелыми каплями сочится на камень кровь. Он не знал, сколько прошло времени, давно потеряв счет часам и минутам. В его мире были лишь боль и тупое оцепенение, перемежаемое новыми волнами боли. Силы покидали его, и он только вяло удивлялся, что еще жив.

Так продолжалось очень долго, пока он вдруг не осознал, что боль отступает. В голове прояснилось, постепенно он приходил в себя. Он вспомнил свое имя, вспомнил, что случилось до того, как пришла боль. Вспомнил перекошенные яростью лица наемников и лезвие своей секиры, рассекающее врагов. Скольких он успел отправить к праотцам? Двоих? Троих? Он не знал, но точно вспомнил, как все закончилось. Тяжелый удар по голове, красная пелена перед глазами и наброшенная сверху стальная сеть. Как некстати эта сеть подвернулась! Прежде ее использовали для другого… для чего? Ах, да, тролли… тролли с крыльями, искусственно выращенные летающие демоны. Одиночка шевельнулся и застонал. Резко накатившая боль заставила открыть глаза.

Он лежал на полу клетки. Повернуть голову и осмотреться не было сил, но даже так Одиночка видел толстые кованые прутья. И еще звуки… Странные звуки, раздававшиеся неподалеку. То ли рыдания, то ли всхлипы. И шорохи. Сухой шелест, похожий на хлопанье крыльев летучих мышей, только намного громче. Страшная догадка заставила Одиночку забыть о боли и приподнять голову.

Он был в зверинце. В кошмарном зверинце мариозе. Две дюжины клеток тянулись рядами одна напротив другой, и почти во всех были тролли. Большинство тварей неподвижно висели над полом, заключенные в хитроумные колодки, оттягивающие шкуру на спине, другие, уже с зачатками крыльев, жалобно стонали и прижимались к прутьям. Было и несколько тварей, похожих на ту, что попалась ему в Каменном Поясе, крупных и явно способных летать. Дальше, за клетками, Одиночка разглядел нагромождение раскаленных камней с бурлящей ядовито-зеленой лужей посредине. Когда-то Одиночке доводилось бывать в предгорьях и вместе с местными крестьянами выжигать подземные гнезда пещерных троллей. Он знал, что это такое. В горячей зеленой слизи дозревали почти готовые троллиные яйца. Мариозе создали в зверинце настоящий инкубатор!

Одиночка без сил уронил голову, стараясь не поддаваться отчаянию. Без помощи, без оружия, запертый в клетке среди троллей. Лучше бы Дикие разорвали его в пустыне. Лучше бы умереть там, в Каменном Поясе. Сколько ему суждено просидеть в зверинце, наблюдая за мучительными превращениями тварей? Воздух, пропитанный едкими испарениями, заставил Одиночку закашляться. От боли, рванувшей ребра, он снова потерял сознание.

Очнулся он от потока нестерпимо-ледяной воды. Перед глазами маячило что-то темное. Потребовалось усилие, чтобы различить темнокожее лицо мариозе, склонившееся над ним. Момент был удачным. Собрав силы, Одиночка постарался плюнуть, но разбитые губы не слушались. Довольный тем, что пленник пришел в себя, мариозе выпрямился. Чьи-то руки прислонили Одиночку к прутьям клетки. Стараясь справиться с тошнотой, он закрыл глаза и тут же получил новую порцию ледяной воды. Тролль в соседней клетке тоскливо завыл.

– Тебе придется поговорить с нами.

Одиночка почувствовал, что дрожит от холода и слабости. Мариозе было трое. Одного из них, предводителя, одетого ярче и богаче, он узнал. Двое других, с обнаженными кривыми мечами, держались чуть позади. Мариозе хищно улыбнулся, показав мелкие белые зубы. Больше всего он походил на зубастую жабу.

– Ты живучий, воин. Попадавшие в эту клетку до тебя редко доживали хотя бы до рассвета. Наемники мастера Дела умеют ломать кости, а ведь к тебе они, кажется, имеют особый счет. Ты хорошо сражался. Глупо, но мужественно. Мастер Дел очень зол на то, что ты убил пятерых его лучших людей.

– Мало… оплошал я… – Говорить Одиночка мог с трудом. После первого же слова по подбородку побежала кровь.

– Что?

– Мало, говорю. Обычно я убиваю всех.

Мариозе весело рассмеялся.

– Вижу, ты мастак не только драться. Интересно, в камере пыток ты держался бы так же нагло? Жаль, палач мастера Дела мертв: было бы интересно проверить. Впрочем, кое-что можно попробовать и без него. Раскаленное железо, например. Без затей, зато очень больно. Мастер Дел горит желанием заняться этим лично.

– Чего ты хочешь, чернорожий? О погоде пришел поговорить?

Мариозе не спеша и с наслаждением ударил Одиночку в лицо.

– Не стоит мне грубить. Мы, мариозе, искусные целители, а тот, кто может лечить, в силах и мучительно умерщвлять. Я могу устроить тебе такое, по сравнению с чем каленое железо покажется сущим пустяком.

Одиночка промолчал, прикидывая расстояние до горла врага. Если бы не слабость, он, пожалуй, мог бы опередить телохранителей. Мариозе тем временем придвинулся, пристально заглянул в глаза.

– Но, в общем, ты прав. Я хочу предложить тебе сделку. В обмен на правду я предлагаю тебе быструю смерть.

– Правду о чем?

– Хватит прикидываться, пленник. Дел Гремен сейчас в ярости и не сознает, что происходит, но я могу сопоставлять факты. Ты и магиер ни с того ни с сего заявились в форт. Вы уже знали о крылатых троллях. Вы сумели обезвредить сонный порошок, который я подсыпал, а ведь ни один простой путник даже не подумал бы об опасности. Вы разнюхивали, что здесь происходит, и пытались бежать. То, что тебя схватили, – чистая случайность, надо это признать. Хватит играть со мной! Я отлично понимаю, что вы оба шпионы лендлорда! И я хочу знать, что именно лендлорду уже известно, кто еще прокрался в долину и как долго лендлорд будет ждать вашего возвращения.

– Значит, магиер успел. Иначе ты со мной и говорить бы не стал. – Одиночка устало прикрыл глаза. – Это хорошо. И ты, приятель, хочешь знать, не пора ли уносить ноги. Собираешься все шишки оставить мастеру Гремену.

– Магиера скоро поймают. – В голосе мариозе прозвучало нетерпение. – Возможно, он или недоумок Маклес окажутся сговорчивее тебя. Учти, мне достаточно выслушать только одного из вас.

Пересиливая боль, Одиночка тихо рассмеялся.

– Магиера тебе не поймать. А я… ты будешь сильно удивлен, чернорожий, но я не шпион. Я дурак. А теперь сижу вот и думаю, зачем я полез в ваш гадюшник.

Мариозе скривился.

– Вижу, ты хочешь поиграть в героя. Напрасно. Но я терпелив. У тебя будет время подумать. Я приду позже. Если ты не одумаешься, сможешь познакомиться с пыточной камерой мастера Дела. Или с моей лабораторией. Хочешь, я попробую отрастить тебе крылья? – Мариозе кивнул в сторону зажимов, вделанных в стену. – Даже троллям при этом чуточку больно, а ведь они куда менее чувствительны.

Одиночка безразлично опустил голову.

Махнув телохранителям, мариозе покинул зверинец. Поднявшись в свои комнаты, он зажег несколько ароматических палочек и, опустившись на атласные подушки с бокалом вина, принялся размышлять. Порученную императором миссию можно было считать выполненной. Почти выполненной. Он втянул наполненный ароматами родины воздух. Благовония всегда помогали ему расслабиться, размышлять разумно и неторопливо. «Обдумывай дела, отрешившись от дел» – так учили Посвященных Править Дети Океана, святые избранники самого Сына Воды.

Он закрыл глаза, вспоминая прощальную аудиенцию в императорском дворце. «Я доверяю тебе как себе самому, – сказал тогда Солнцеподобный. – Никто не должен знать о твоей миссии, и даже ты сам до времени не вспоминай о ее истинной сути». Когда он понял, что должен сделать, у него не возникло и тени сомнения: после завершения всех дел от него ждут ритуального самоубийства. Только так можно будет сохранить в надежной тайне то, что ему поручено. И он не собирался бежать от судьбы. Аристократ в семнадцатом поколении, носитель высшего Священного Знания, был готов без колебаний выполнить любой приказ императора. На таком слепом повиновении восстала из пепла Битвы Богов великая Островная Империя. А теперь, когда пришла пора распространить власть Империи на разодранный междоусобными войнами материк, железная воля Императора превратит мариозе в великий всепобеждающий меч.

Мариозе расслабленно откинулся на подушки. Здесь, на диком материке, среди грязных дикарей, ему очень не хватало продуманной роскоши фамильного дворца, изящных удовольствий и пятидесяти прекрасных наложниц, приносящих ему изощренные эротические радости. Он вспомнил, как тщательно устраивал большой погребальный праздник, убивая красивейшую из наложниц на каждую годовщину смерти отца, как боролись за право оказаться на священном погребальном костре лучшие красавицы его гарема. Вспомнил чудесные розовые кусты в саду, которые для утонченности аромата поливали кровью рабов, и весеннюю ночь греха, когда в присутствии избранных гостей он съедал печень живого младенца, чтобы стать моложе. И огромные парки, и беседки для размышлений, и великие храмы Сына Воды… Он очень скучал по родине, но, прежде чем думать о последнем возвращении, требовалось до конца исполнить волю Солнцеподобного.

Итак, достаточное для морских битв количество крылатых троллей уже отправлено. Осталась незаконченной вторая, главная часть миссии, о которой белолицые дикари даже не догадываются. Подрастающие в зверинце особи должны покинуть клетки и разлететься по Пограничью, сея хаос и разрушение. Тролли достаточно плодовиты и живучи: через год-другой в Пограничье не останется ни одной деревни, и армия лендлорда будет вынуждена отступить на запад. И тогда в долины придут Дети Океана, а Великая Островная Империя превратится в Великую Империю Воды и Земли.

Проблема заключалась в том, что лендлорд, судя по всему, уже пронюхал о троллях. Но сейчас особи еще недостаточно подросли и мало на что способны. Требовалось выяснить планы лендлорда. Наемники Гремена, эти неотесанные болваны, смогут привезти лишь холодные трупы лазутчиков, в этом он был уверен. Следовательно, оставался единственный шпион, которого еще можно заставить говорить. Мариозе вздохнул. Нельзя позволить Делу Гремену убить шпиона прежде, чем тот выложит все, что знает. Пытки не подходят. Без опытного палача пленник, возможно, и останется жив, но наверняка лишится рассудка. Можно заставить его говорить при помощи магии, но потребуется день-два, чтобы подготовить травы. Мариозе поднялся и стал бесшумно прогуливаться по комнате, поглядывая на чучело тролля. Надо что-то придумать, чтобы на несколько дней отложить казнь.

Глава 17

Небо на востоке из бархатно-черного быстро превращалось в жемчужное: близился рассвет. В предрассветных сумерках очертания деревьев оставались нечеткими, но с каждой минутой мгла отступала. Споткнувшись о корни, Корон пошатнулся. Робин Маклес едва успел его поддержать.

– Сюда… через кустарник.

«Совсем выдохлись». – Мысли всплывали рваными клочьями. Корон тряхнул головой, стараясь разогнать туман перед глазами. Они бежали без отдыха уже несколько часов – и все равно черные стены форта были слишком близко. Если по следу пустят собак, им не уйти. Корону показалось, что он услышал отдаленный лай, но все равно продолжал упорно переставлять налитые тяжестью ноги. Его шатало, желудок сжался в комок и подступил к горлу. Противоядие Маклеса хоть и подняло с кровати, но окончательно развеять дурман сонного порошка могло только время. Корон брел как в полусне. Он с трудом вспоминал, как спускался по веревке со стены, как Маклес помогал перебраться через ров и как они без оглядки бежали к спасительным деревьям, каждую секунду ожидая услышать тревожный окрик стражника и смертельное пение стрел. Корон снова споткнулся, ясновидец подхватил его под руки.

– Тяжелый ты, мастер Корон. Эдак и до оврага не доберемся.

Корон попытался освободиться, но едва устоял на ногах.

– Обопрись на меня. Надо торопиться.

– Ты бы дальше… один. Не могу я больше.

Маклес на секунду замер, оглянувшись назад, потом хрипло втянул воздух. На лице ясновидца мелькнул испуг. Теперь лай разъяренной своры был слышен слишком отчетливо.

– Поговорим позже… если уцелеем. Обопрись, магиер, так будет проще.

Деревья расступились, они взбежали на песчаный взгорок. Дальше начинался широкий спуск в покрытый густым кустарником овраг. Внизу шуршал засохший камыш.

– Там ручей. Попробуем сбить с толку собак. – Несмотря на предрассветную прохладу, лоб ясновидца был покрыт бисеринками пота.

– Я пойду сам. – Решительно отстранившись, Корон начал спускаться. Он чувствовал себя все хуже, глаза слипались, ноги стали ватными. Еще у форта Маклес предупреждал, что действие тонизирующего настоя не продлится долго, но Корон никак не ожидал, что будет буквально засыпать на ходу. Все силы уходили на то, чтобы не упасть прямо здесь, на склоне. Корон намеренно выбирал дорогу через самый густой кустарник, чтобы колючие ветки хлестали по лицу, продирались сквозь одежду и царапали руки, не позволяя уснуть. Ясновидец, сопя, топал следом.

Тявканье и вой своры слышались все яснее. Предрассветный сумрак мешал погоне двигаться быстро, но и Корон, и Маклес понимали, что в их распоряжении самое большее – четверть часа. Тяжело дыша, они вломились в камышовые заросли. Если бы не собаки, здесь можно было бы укрыться, но теперь приходилось по колено в воде брести вверх по ручью. Через несколько сотен шагов ручей стал глубже, вода поднялась до пояса. Корон молча махнул рукой в сторону ивняка. С трудом выдергивая ноги из вязкого ила, они двинулись к берегу.

В этот момент на склоне появились собаки. Повизгивая от нетерпения и яростно лая, свора неслась по следу. За собаками показались всадники. По крикам и улюлюканью Корон понял, что их заметили. Вцепившись в ивовые ветви, он торопливо вскарабкался на берег и вытащил арбалет. Рамка прицела плыла перед глазами, но все же он сумел выстрелить. Свистнувшая стрела пробила горло одной из собак. Наемники яростно заорали и пришпорили лошадей.

– Там промоина или пещера… Сможем обороняться! – Маклес схватил магиера мокрой рукой и потащил по склону. Среди корней деревьев действительно что-то темнело. Свора была уже совсем близко. Пробежав вдоль ручья, собаки засуетились, не желая мокнуть, но азарт охоты пересилил, несколько самых злобных псов уже бросились в воду, стремясь настигнуть беглецов первыми.

Обрушивая песчаный склон, Корон и Маклес упорно карабкались к пещере. Когда они наконец добрались до крохотной площадки между кореньев, сердце магиера кольнуло недоброе предчувствие. Из темноты пещеры тяжело веяло смрадом. Ясновидец, сунувшийся было внутрь, отшатнулся.

– Святые небеса, только не это!

Вокруг засвистели первые стрелы. Маклес хотел сказать еще что-то, но вдруг рухнул на колени. Лицо его исказила боль, в уголке рта показалась струйка крови. Неловко повернувшись, он упал на живот. Корон оцепенело смотрел на торчащее между лопаток ясновидца оперение. Следующие несколько стрел вонзились у самых ног. Раздумывать было некогда, да и выбор стал прост: либо стрела в грудь, либо жуткая неизвестность зловонной норы. Внутренне содрогнувшись, Корон нырнул в темноту.

Сначала он услышал кожистое шуршание и хлюпанье. Затем увидел два красноватых зрачка. Глаза стали привыкать к темноте, и он разобрал скрюченный шипастый силуэт. Тролль! Крупный пещерный тролль с перепончатыми крыльями, тот самый, которого так долго разыскивали люди Гремена. Навалившись всей тушей на неподвижный человеческий труп, тролль жрал.

Тварь зарычала. Корон рванул рукоять меча, но было слишком поздно. Мощный удар крыла швырнул его в дальний угол норы. Сильно ударившись о камни, Корон потерял сознание. Сверху торопливыми струйками побежал растревоженный песок. Тварь больше не обращала него внимания. Снаружи слышался раздражающий шум. Коротко рыкнув, тролль выбрался из укрытия. Вой собак, рев монстра и яростные крики всадников смешались в общий гвалт. Расправив крылья, тролль устремился вниз, собираясь раздавить лающую мелочь, но вертлявые псы кинулись врассыпную, а несколько самых свирепых вцепились троллю в лапы. Тролль попытался взлететь, лупя псов крыльями, но разъяренные звери предпочитали умирать, так и не разжав челюстей. Не в силах подняться с таким грузом, тролль бешено атаковал всадников. Появление монстра было для наемников неожиданностью, но закаленные в боях воины не дрогнули. Бросив испуганных лошадей, наемники в пешем строю рассыпались полукругом и стали теснить тролля к ивовым зарослям. Несколько стрел пробили перепончатые крылья, окончательно лишив его возможности взлететь.

Бой продолжался не больше получаса. Загнав тролля в ручей, наемники обстреляли его из луков, а когда кончились стрелы, добили мечами. Победа далась им дорогой ценой. Даже увязнув в топком иле ручья, тролль сумел разорвать троих и навсегда оставил калекой четвертого. Большая часть собак погибла, а лошади разбежались по всему оврагу.

Впрочем, Келс был доволен. Гремену и чертовым мариозе будет не к чему придраться. Он не только нашел беглецов, но и покончил с троллем, за которым они гонялись столько времени. Еще до полудня головы Маклеса и магиера насадят на копья и выставят над воротами. Правда, голова магиера изрядно подпорчена троллем, лица почти не видно, так ведь воронье еще до вечера набросится. Он своими глазами видел, как магиер забрался к троллю в берлогу, а потом, когда тварюгу прикончили, Келс вместе с остальными лазил внутрь, смотрел на окровавленные останки.

Вскоре вернулся воин, которого Келс отправил собирать лошадей. Двух найти так и не удалось, но Келса это не слишком заботило: седоков все равно осталось меньше. Свистнув уцелевших собак, наемники повернули к форту; мешок с головами был приторочен к седлу Келса. У ручья на дне оврага остались лежать лишь несколько изуродованных собачьих трупов да громоздкая туша тролля.

Солнце уже миновало зенит, когда куча песка в углу бывшего убежища тролля зашевелилась. Корон застонал и поднялся сначала на четвереньки, потом в полный рост. От удара болела спина, в голове словно ухал кузнечный молот. Корон тупо посмотрел на кучу песка, из-под которой только что вылез, затем на обезглавленные останки безвестного несчастного, так кстати подвернувшегося троллю на обед. В пещере стоял невыносимый смрад. Пошатываясь, магиер побрел к выходу. Между свисающих корней лежало тело ясновидца. Голова у трупа отсутствовала. Корона стошнило.

Горечь и ненависть пришли одновременно. Небесам было угодно, чтобы он остался жив. Его, беспомощного, присыпанного песком, наемники просто не заметили, забрав голову безвестной жертвы тролля. Но ради того, чтобы он спасся, остался в форте Одиночка, ради него погиб Робин Маклес. Корон бросил короткий взгляд на берег ручья, возле которого лежали мертвые тела, и стал карабкаться по склону, но тут услышал лошадиное ржание. Оседланная лошадь без всадника мирно паслась дальше по оврагу, и уздечка волочилась по траве. Корон медленно повернулся. Оседланная лошадь. Ничего другого сейчас и не требовалось.

Глава 18

После пары кувшинов доброго вина за ужином Николар Стендерн, хранитель и капитан форта Риг, спал исключительно крепко. Вестовому, конопатому малому с вечно всклокоченными волосами, пришлось довольно долго трясти его за плечо. Вестовой с ужасом понимал, что позволяет себе неслыханную дерзость, но почтение перед прибывшим четверть часа назад пересиливало.

– Милорд Стендерн… милорд, прошу вас, проснитесь!

Николар Стендерн резко открыл глаза и сел на кровати, заставив вестового отскочить от неожиданности. Рука хранителя уже нашаривала лежащий у кровати меч, светлые глаза, в которых не осталось ни капли хмеля, пристально всматривались в полумрак комнаты. В свои годы хранитель форта Риг давно привык к превратностям пограничной жизни. Ему, настоящему воину, не раз приходилось подыматься посреди ночи, и два жалких кувшина вина ничего не меняли.

– Какого дьявола?.. – Стендерн хмуро глянул за окна, где только-только начинал сереть рассвет.

– Милорд, вас спрашивает какой-то человек. – Вестовой говорил торопливо, опасаясь, что скорый на расправу хранитель накажет за напрасно потревоженный сон. – Он прибыл только что. Часовые не хотели пускать, но у него перстень самого лендлорда. Он требует встречи с вами. Немедленно, милорд.

– У него что, бессонница? Какого черта ему надо?

– Не могу знать, милорд. Начальник стражи пытался расспросить его, но он только тычет перстнем и говорит, что дело срочное.

Николар Стендерн вздохнул и начал одеваться. Появление незнакомца с перстнем лендлорда, знаком высших полномочий, могло означать только новые проблемы. Но, прослужив на границе больше двух десятков лет, поневоле притерпишься и к проблемам, и к срочным делам.

– Поглядим, что за тип. – Стендерн немного подумал и натянул под рубашку тонкую стальную кольчугу с хорошо смазанными звеньями. Так, на всякий случай.

– Он ожидает в вашем кабинете, милорд, – в словах вестового против воли прозвучало облегчение. Кажется, он правильно сделал, решившись разбудить хранителя. – Только милорд… вид у него… малость потрепанный, а лошадь, на которой он приехал, сдохла у самых ворот. Загнал.

– Значит, дело и впрямь срочное. Скажи начальнику стражи, чтобы прислал двух ребят покрепче… и вина подать!

Тяжело ступая, хранитель прошел по коридорам. У дверей кабинета уже ожидали два дюжих солдата, вооруженные короткими мечами наголо: начальник стражи, человек опытный, обо всем позаботился сам. Хранитель кивнул, воины отсалютовали мечами. Перед тем как войти, он помедлил, собираясь мыслями, затем решительно толкнул дверь.

Незнакомец был высок и худощав. В кабинете горело всего несколько свечей, и Стендерн не сразу понял, что перед ним магиер. Одежда его была изодрана и покрыта грязью, черные волосы спутаны и запачканы кровью, но лицо хранило выражение достоинства, а за поясом переливался драгоценными камнями магический жезл. Наметанный глаз старого воина сразу выделил рукояти двух мечей, обычного стального, выглядывающего из-под плаща, и серебрянного в ножнах за спиной.

Магиер шагнул навстречу, протягивая перстень с голубоватым прозрачным камнем – знак лендлорда. Отсвет пламени упал на его лицо, и хранитель увидел след сильного удара.

– На представления нет времени, милорд, – сказал магиер хриплым голосом. – Скажите, узнаете ли вы этот перстень и понимаете ли его значение?

Услышав ритуальную фразу, Стендерн только кивнул. Он ожидал чего-то подобного.

– Отлично. Прочтите, милорд. – Магиер достал из-под плаща небольшой свиток, запечатанный алым воском.

Николар Стендерн сломал печать и пробежал текст глазами. Брови его поднялись, но истинность написанного не подлежала сомнению. На свитки такого рода лендлорд накладывал заклятия лично, в случайных руках пергамент просто обращался в пепел. Положив послание на стол, Стендерн повернулся к магиеру. Гостя пошатывало от усталости и ран, но взгляд его оставался тверд.

– Чего ты хочешь, магиер?

– Властью, данной мне лендлордом, я собираюсь сделать мир чище. Сколько в форте солдат?

– Около двух сотен, и столько же ополченцев из мастеровых. Форт Риг – один из самых больших в Пограничье… – Николар Стендерн запнулся. – Но… я не смогу дать всех. Мой первый долг – защищать Риг.

– Достаточно будет сотни конных и несколько офицеров. Выступать придется немедленно. Вы слышали о вольном торговце Деле Гремене?

Стендерн поморщился.

– Конечно. Возрождение Чаплтека. Вольный торговец? Скорее удачливый мошенник. Он и его наемники сильно смахивают на бандитов, но, насколько я понимаю, у лендлорда не было выбора.

– И все же не стоило отдавать ему Чаплтек. Теперь Дел Гремен показал истинное лицо, и я остановлю его.

Через полчаса старшие офицеры форта, собранные на срочный совет, молча слушали рассказ магиера. А еще через несколько часов сто двадцать солдат на самых быстрых лошадях уже мчались в долину Чаплтек. Вместе с офицерами во главе отряда ехал магиер, закутанный в черный плащ. В глазах его горела смерть.

Глава 19

Тролль зарычал и оскалил клыки. Чешуйчатое тело подобралось для прыжка, и Одиночка изо всех сил вжался в каменную кладку. Тролль прыгнул, выставив перед собой скрюченные когтистые лапы. Одиночка взмахнул секирой, одновременно стараясь увернуться от страшных клыков. Зубы монстра клацнули в двух ладонях от лица. Одиночку прошиб холодный пот. Он едва не попался. Длина цепи, продетой в ошейник тролля, была рассчитана так, чтобы он не доставал до стены всего лишь один-два шага, а лапами и вовсе мог скрести по кладке. Стоило Одиночке немного зазеваться, и тролль пустил бы когти в ход. Тролль снова ощерился, но Одиночка угрожающе поднял секиру, и монстр отступил.

Наемника, наблюдающего сверху, это совсем не устраивало, он лениво потыкал тварь копьем.

– Давай, зверюга, сожри этого выродка! Когда подрастешь, на халяву кормить не будут!

Одиночка в который уже раз тоскливо огляделся. Никакой возможности бежать. Круглый каменный мешок шириной в три десятка шагов сверху накрыт железной решеткой. Чадят смоляные факелы, где-то капает вода. И до решетки не дотянуться, высота в два человечьих роста. Напротив вход в тоннель, через который приводят троллей, справа еще один, тупик, где запирают его самого. И там тоже решетки.

Уколы копья разозлили тролля, он взвыл и заметался. Особь была совсем молодая, но крупная, цепь жалобно звякала. В бессильной ярости тролль опять повернулся к Одиночке.

Тварь была прикована к каменному столбу в центре. Первое время Одиночка пытался перебегать по площадке, но теперь уже знал: это бесполезно. Площадка абсолютно круглая, только в этом месте тролль не дотягивается до стены чуть больше.

– Давай, давай, животина, нападай! – радостно заорал щербатый наемник. – Посмотри, твой кусок мяса еще шевелится! Только постарайся малость и сможешь хорошо закусить!

Одиночка сквозь зубы выругался. Он давно поклялся себе, что, если выберется, первым прикончит щербатого. Тварь прыгала снова и снова, каждый раз заставляя Одиночку вжиматься в стену. Из болтовни стражников он знал, что так у троллей вырабатывают особую ненависть к вооруженным людям. Его использовали как вкусную приманку, живца, который должен вызывать у троллей страсть к убийству. Травля продолжалась уже третий день, и каждый раз уворачиваться становилось все труднее: каждое утро наемники удлиняли цепь на два звена. Такую изощренную пытку могли придумать только мариозе. Везде и всегда приговоренный к смерти знал, что его ждет, но здесь смерть была рядом, осязаемая и ужасная. Каждую секунду приходилось отдавать все силы, чтобы прожить хотя бы еще немного. Такую казнь мариозе лицемерно называли милосердной: только от самого обреченного зависело, сколько песчинок жизни осталось в его часах. Прежде чем умереть, многие сходили с ума.

Одиночка совсем потерял счет времени, когда наемник наверху отставил копье к стене.

– Все, хватит на сегодня. Зверюшкам пора спать! Эй, ты, грязнорожий, сейчас я открою твою клетку, так что пошевеливайся!

Решетки загрохотали, поднимаясь, Одиночка медленно поплелся вдоль стены. В первый день он пытался сопротивляться, но его жестоко избили древками копий. Теперь он предпочитал выжидать своего часа. Ему было плевать, что думают о его покорности наемники, сам Одиночка знал точно: он не сломается и в подходящий момент свернет щербатому шею. А пока оставалось только ждать. Каменный мешок был так надежен, что ему даже вернули секиру, чтобы троллям «было веселее».

Решетка за спиной опустилась. Каморка была невелика, всего восемь шагов в длину и пять в ширину. Вместо потолка – все та же решетка. Поначалу стражники развлекались тем, что выливали ему на голову помои и нечистоты, но он не реагировал, и стражникам эта забава быстро надоела. Опустившись на гнилую солому, Одиночка безучастно наблюдал, как тролля готовят к возвращению в зверинец. С помощью хитроумной системы блоков цепи укоротили, и тролль оказался неподвижно растянутым на полу. Затем сверху ловко накинули стальную сеть, зафиксировали зверюгу в особых колодках и поволокли прочь. Сверху за возней наблюдал мариозе, из телохранителей. Теперь Одиночка знал это точно. Их предводитель приходил всего раз, посмотреть, как идет «дрессировка». С Одиночкой он не заговорил.

Наверху послышались шаги. Одиночка отодвинулся в угол, полагая, что принесли ужин. Стражники не церемонились, выплескивали баланду прямо на солому. Одиночка, к их разочарованию, не брезговал и этим, то выбирая из растекающейся по полу жижи кусочки гнилых овощей, подтухшего мяса, то собирая вонючее месиво пригоршнями. Чтобы мстить, ему требовались силы, и голодать он не собирался.

Над решеткой показалось лицо стражника, но вместо миски с баландой в его руках был обнаженный меч. Стражник весело оскалился.

– Сегодня ты остался без ужина, недоносок! Тебя хочет видеть мариозе. И то сказать, ты и так слишком много жрешь!

Щелкнув запором, стражник откинул часть решетки и сбросил вниз веревочную лестницу.

– Поднимайся. И смотри, без шуток! Дернешься – зарублю!

Неторопливо встав, Одиночка потянулся. Пока он лез, наверху показалось еще несколько наемников. Мечи наготове, лица напряжены. Тот, что кидал лестницу, торопливо связал ему запястья. Одиночка ухмыльнулся. Наемники так и не опустили оружия. После схватки во дворе форта его боялись даже измотанного, избитого, со связанными руками.

Его поволокли наверх. Одиночка угрюмо озирался. В каменный мешок он попал без сознания и только теперь начал понимать, как глубоко под землей провел эти дни. Поднявшись по кажущейся бесконечной винтовой лестнице, они миновали ярусы старых подвалов форта. Нанятые Гременом строители не только возвели новые стены, но и построили тайные подземелья. Зверинец и дрессировочная арена были спрятаны под главной башней, намного ниже крепостных подземелий. Одиночка мысленно прикинул размеры зверинца и срок, за который он был построен. Наверняка не обошлось без магических штучек мариозе. Одиночка уже не сомневался, что в форте заправляют чернокожие островитяне, а Дел Гремен всего лишь игрушка в их руках, слепой исполнитель чужой воли. Впрочем, это не уменьшало желания Одиночки разорвать торгаша на куски.

Камень ступеней стал суше, воздух потеплел. Стражник открыл окованную железом дверь и грубо втолкнул Одиночку внутрь. Двое наемников, нехорошо улыбаясь, торопливо прижали его к жесткому подобию каменного трона. Руки связали кожаным ремнем за спинкой. Пользуясь короткой передышкой, Одиночка осмотрелся.

Комната была небольшая, без окон, но ярко освещенная масляными светильниками. Сквозь закрытую дверь доносилось завывание троллей и запах нечистот. Зверинец вроде остался под землей… кто же там воет? В углу стоял железный стол с аккуратно разложенными инструментами, от одного вида которых по коже пленника пробежал холодок. Среди инструментов лежало несколько книг в темных от времени переплетах. На полу Одиночка заметил ложбинки кровостоков и бурые пятна. Один из наемников издевательски усмехнулся:

– Смотри, смотри. Смотреть можно. Развлекайся, пока чернорожие не пришли. Потом они тебя сами… развлекут.

Одиночка промолчал, лихорадочно соображая, куда попал. Кажется, терпение мариозе лопнуло, его будут пытать. Но что же за пыточная камера без приличной жаровни? Грубый камень больно врезался в спину, Одиночка невольно поерзал на каменном сиденье и вдруг отчетливо понял, куда его притащили. Лаборатория мариозе! Здесь и приделывают крылья троллям, и за стеной вовсе не еще один зверинец, а разделочные столы! А каменный трон просто каменная колодка – троллей держать! Как тут усидишь, не для человека же сделано!

Дверь распахнулась. Сгибаясь под грузом тяжелой ноши, несколько наемников втащили медные треноги для курений, поднос, уставленный склянками, и узорчатый сундучок. Мариозе вошли неожиданно, наемники суетливо забегали, торопясь закончить приготовления. Предводитель мариозе нетерпеливым жестом отослал наемников и своих телохранителей. Те ушли последними, пронзив Одиночку острыми взглядами. Не глядя на пленника, мариозе углубился в изучение склянок на подносе. Широкие рукава его одежд напоминали крылья пурпурного дракона. Одиночка постарался придать лицу унылое выражение. Теперь! Пора! Такого шанса больше не будет. Что бы ни делал с ним мариозе, он должен успеть, потому что потом или снова окажется в каменном мешке, или сойдет с ума от боли. Одиночка повел плечом, задирая рукав рубахи. Хвала богам, рубаха была из грубой шерсти, а не из прозрачного шелка. Кожаные ремни больно врезались в запястья, но он все же мог немного шевелить кистями. В последний раз попросив богов о помощи, Одиночка приступил к делу.

Мариозе не спеша начертил вокруг Одиночки магический круг. Пока он это делал, Одиночка боялся даже шевельнуться. Стоило мариозе лишь поднять взгляд от пола… Одиночка облегченно выдохнул. Мариозе ничего не заметил.

– Напрасно ты отказался отвечать на вопросы, шпион. – От неожиданного обращения мариозе Одиночка вздрогнул. – Ты должен понимать: так или иначе мне придется заставить тебя говорить.

– Помнится, в прошлый раз ты грозился порасспрашивать магиера. Ну, когда поймаешь. Что, чернорожий, не вышло? – В хриплых скрежещущих звуках Одиночка с трудом узнал свой голос.

– Не вышло. – Мариозе притворно вздохнул. – Люди хранителя были уже близко, но его сожрал тролль. Прямо у них на глазах. А предателя Маклеса убили по неосторожности чуть раньше, так что тебе придется отдуваться за всех. Между прочим, ты должен быть мне благодарен. Мой друг мастер Дел собирался пытать тебя до тех пор, пока ты все не выложишь… или не сдохнешь. Но я подумал, что это слишком рискованно. Я предложил ему заменить пыточную камеру на баловство с троллями. Временно, конечно. Но было забавно, не так ли? Сейчас мы поговорим немного, а потом будут пытки. Но три дня подаренной тебе жизни – это тоже неплохо, верно?

Одиночка выругался. Мариозе лишь улыбнулся в ответ.

– Ты чувствуешь, как тебя охватывает отчаяние, шпион? Уже не спастись.

Одиночка бессильно плюнул в сторону мучителя. Мариозе аккуратно подвинул курильни внутрь круга, насыпал в чаши порошки, затем поднес огонь. В чашах полыхнуло зеленое пламя, повалил густой едкий дым. Он клубился в границах круга: магия мариозе не давала ему расползаться по комнате. Ядовитая вонь подбиралась к Одиночке все ближе и ближе.

– Сейчас ты заговоришь, шпион. – Темные глаза мариозе неотрывно следили за лицом пленника. Задыхаясь в дыму курений, Одиночка чувствовал, что тонет, растворяется в этих глазах, вязнет, как в трясине. Голос мариозе стал гулким и раскатистым.

– Ты расскажешь все. У меня на родине это называют «дымом правды». Ты не сможешь лгать, а мне потребуется только правильно задавать вопросы. Потом я сделаю тебе больно… очень больно, чтобы убедиться, что ты ничего не забыл, и только потом отдам мастеру Гремену. Он очень ждет встречи с тобой, шпион.

С проблеском меркнущего сознания Одиночка заставил себя ожесточенно пилить веревки. Он должен успеть. Должен отомстить за себя, за ясновидца, за магиера, за всех, сгинувших в Чаплтеке… Клубы дыма скрыли от него комнату. Уже не таясь, Одиночка извивался на каменной колоде, силясь перерезать путы. Ему показалось, что ремни ослабли, но дым уже наполнял грудь, омерзительно сладковато першил в горле, лез в глаза…

– Как тебя зовут, шпион?

Рот открылся сам собой. Одиночка хотел промолчать, но слова уже срывались с губ.

– Одиночка… чаще всего так.

– Ты пришел в долину вместе с магиером?

– Да…

– Был ли с вами еще кто-то?

– Нет. Только мы двое…

Порошок догорел. Снова проступили очертания комнаты и неподвижная фигура мариозе с магической книгой в руках, но действие дурмана не проходило. Язык, ставший вдруг тяжелым и неповоротливым, продолжал жить сам по себе. Одиночка отвечал на вопросы прежде, чем успевал понять их смысл.

– Каково было твое задание, шпион?

– У меня… не было задания.

– Вот как? Кто же прислал тебя в форт?

– Никто.

– Разве ты не шпион лендлорда? – Первый раз в голосе мариозе прозвучало удивление.

– Нет.

– Странно. – Отложив книгу, мариозе прошелся по комнате. – Я знаю, ты не можешь врать, и все же не верю тебе. Хотя, возможно, я задаю не те вопросы…

Одиночка молчал. Свободная часть его сознания мстительно возликовала. Чернорожий удивлен, не знает, что и думать. Одиночка осторожно скинул ремни с запястий. «Дым правды» заставил его говорить, но, хвала богам, не парализовал. Он прикинул расстояние до мариозе. Далековато, да еще веревки на ногах…

– Что известно лендлорду о крылатых троллях? – Мариозе посмотрел торжествующе. Наконец-то шпиону не отвертеться от ответа.

– Пока ничего. – Одиночка приготовился к прыжку. – Но я ему расскажу.

Наркотический дым действовал странно. Одиночка словно наблюдал за собой со стороны, совершенно не беспокоясь, встретит ли смерть. Он слышал треск лопнувших веревок, видел расширившиеся глаза мариозе, успевшего все-таки выхватить стилет, отрешенно смотрел, как островитянин упал с рассеченным горлом. Затем он хладнокровно убил вбежавших на шум чернокожих телохранителей и наблюдал, как кровь заливает кожаные фартуки, которые те надели специально для того, чтобы не запачкать шелковых одеяний. Не запачкать кровью обреченного. Одиночка заглянул в стекленеющие глаза. Все вышло по-другому. Обреченный собирался мстить. А одежда мертвых телохранителей все же осталась чистой. Можно хоронить прямо в ней.

Из-за приоткрытой двери слышался топот ног и встревоженные голоса, но Одиночка, опьяненный наркотиком, не слишком торопился. Теперь ему было безразлично, убьют его или нет. Выйдя на лестницу, ведущую в подземелья, он запер за собой дверь как раз тогда, когда в лабораторию ворвались разъяренные наемники. Где-то в глубине сознания скользнула запоздалая мысль об оставленных за дверью клинках мариозе. Ничего, сейчас он спустится и заберет свою секиру. Не беда, если в подземелье остались один-два стража.

Рука еще крепче сжала окровавленный коготь тролля, изогнутый, с зазубринами на конце, острый как бритва. Украдкой подбирая его на арене два дня назад, он знал, что это единственный шанс выжить, и не ошибся. Такой коготь не хуже кинжала рассекает и веревки, и плоть.

Пошатываясь, Одиночка пошел вниз. Сырой воздух и холод подвалов постепенно выветривали дурман. Наверху слышались глухие удары по двери, но стальные запоры и не думали поддаваться. Прислонившись к стене, Одиночка несколько раз глубоко вдохнул. Свободен. Наконец-то свободен. Кто бы мог подумать, что безымянный тролль окажет ему такую услугу? Одиночка чиркнул когтем по стене. С камня посыпались искры.

Внизу оказался всего один стражник. При виде Одиночки глаза наемника расширились, словно бы привидение увидел. Одиночка недобро улыбнулся. Тот самый, щербатый. Умирая, он еще пытался дотянуться до меча, но Одиночка без всякой жалости наступил на дрожащие пальцы. Щербатый страшно вскрикнул и откинулся на камни.

Прыгающее пламя факелов отбрасывало на грубо обтесанные стены причудливые тени, каждый звук прокатывался эхом. Глухое безразличие к смерти сменилось страстным желанием выжить. Ненависть к подземелью подхлестнула жажду мести.

Веревочная лестница все еще свисала в распахнутом зеве решетки, ленивые стражники даже не подумали убрать ее. Тем лучше. Через минуту Одиночка уже сжимал в ладонях прохладную рукоять секиры. Теперь наверх. Даже не запыхавшись, он проделал обратный путь. Наемники все еще молотили в дверь чем-то тяжелым. Одиночка сам откинул разболтавшиеся засовы. Дверь с грохотом распахнулась, наемники толпой повалились в узкий коридор. Одиночка хладнокровно нанес первый удар. Секира с чавканьем погрузилась в мягкое, брызнули кровь и обломки костей, кто-то истошно заорал в предсмертной тоске. В узком коридоре воинам было не подняться, не повернуться к врагу. Тяжелое лезвие секиры раз за разом опускалось в копошащиеся тела. Не было ни жалости, ни отвращения. Что-то надломилось у Одиночки в груди. Из подземелий он возвращался другим человеком, размеренной и неумолимой машиной смерти. Когда он двинулся дальше, в коридоре осталось лежать семь бездыханных тел.

Глава 20

Дел Гремен, чертыхаясь, торопливо застегивал перевязь меча. В спешке пальцы дрожали, золотая пряжка выскальзывала из рук. Справившись наконец, он торопливо нашарил шлем. Солнце еще только поднималось, в комнате царил полумрак. Гремен злобно посмотрел на нетерпеливо переминавшегося у дверей наемника. Дурень не догадался даже поднять тревогу!

– Буди всех! Я хочу через четверть часа видеть его голову!

Наемник выбежал. Не в силах сдержать гнев, Дел Гремен рванул меч и одним ударом разрубил изящный ночной столик. Обломки разлетелись по комнате. Проклятые мариозе! Шпиона надо было казнить сразу же! И сам он хорош – послушал чернорожего! Натаскивание троллей! Теперь мариозе и десяток его воинов мертвы, а шпион где-то в переходах убивает оставшихся! Гремен торопливо вышел во двор. Из окон пристройки вырывались языки пламени, валил густой черный дым. Гремен заскрежетал зубами.

– Мастер Дел, зверюги в подземелье того… кажись, все сгорели. – Наемник говорил торопливо, негромко, чтобы не услышали выбежавшие на шум юнцы, рекруты лендлорда. – И потушить, похоже, не выйдет. Дотла выгорит.

Гремен, не глядя, нанес сокрушительный удар кулаком. Наемник охнул и осел, но все заглушил тревожный клич часового на главной башне. Чувствуя, как нехорошо сжалось в груди, Гремен взлетел на стену. Никаких объяснений не требовалось: к форту во весь опор неслись вооруженные всадники. Новые и новые воины волнами выкатывались из-за деревьев, передние были уже в сотне шагов. Доспехи и наконечники копий блестели в лучах утреннего солнца, на плащах трепетали бело-синие гербы лендлорда. Лишь один всадник, гнавший коня в передних рядах, отличался от остальных. Доспехов на нем не было, поверх черного кожаного колета развевался такой же черный плащ. Заметив человека на стене, всадник поднял коня на дыбы и что-то крикнул ближайшим воинам. Гремен не мог разглядеть лица, но и так уже понял, кто был черный всадник. Он перевел взгляд на мертвые головы, торчащие на шестах над воротами. Одна, несомненно, принадлежала Робину Маклесу, а вот вторая, изуродованная… Воскресший магиер, живой и здоровый, гарцевал на коне у стен Чаплтека!

Дел Гремен отшатнулся. Все кончено. Самое время уносить ноги. Мечты о маленьком королевстве придется отложить, но еще можно спастись, чтобы начать все сначала. Потайной ход, начинавшийся под главной башней, заканчивался за холмом в миле от форта. Завтра его будут искать по всему Пограничью, но он, старый лис, выкрутится. Золото, припрятанное в надежных местах, сделает свое дело. Он успел неплохо заработать на прихотях мариозе.

На стену нерешительно поднялись несколько наемников, подгоняемых Келсом. В руках воинов были луки. Гремен придал себе уверенно-жесткое выражение.

– Молодчина, Келс! Их не так уж и много. Стреляйте, пока они не опомнились. Вы отважные ребята, каждый из вас получит по пять золотых!

Келс радостно оскалился:

– Мы им не по зубам, мастер Дел! Жалкая сотня конных, и только!

– Верно! Действуй, я пришлю на стены остальных! – Гремен ободряюще кивнул и торопливо спустился во двор. Форт не удержать, но лучники выиграют время. Чтобы добраться до холмов, потребуется не больше получаса. Гремен мельком взглянул на сбившихся в кучу рекрутов. Некоторые из них уже поднялись на восточную стену и прислушивались к крикам внизу, поглядывали на ворота. С запоздалым сожалением он подумал, что юнцов действительно следовало перерезать еще месяц назад. Теперь поздно. Очень скоро рекруты откроют ворота и сдадут Чаплтек без боя.

Около горящей пристройки бестолково метались несколько наемников. Поймав за грудки ближайшего, Гремен толкнул его к лестнице. Побросав ведра, воины устремились на стены. Гремен удовлетворенно кивнул. Теперь пожар был даже кстати. Среди шума и неразберихи его хватятся не сразу.

Дверь в потайной проход была скрыта в главном зале за одной из фальшивых деревянных панелей. Нажав скрытый рычаг, Гремен отодвинул панель и откинул металлический засов. Петли даже не скрипнули: об этом он позаботился заранее. Тяжелое дыхание за спиной заставило хранителя резко обернуться и выхватить меч. Покрытый кровью воин, его недавний пленник, усмехнулся и поднял секиру. В равнодушном блеске стали Гремен, холодея, прочитал свой смертный приговор.

Глава 21

Корон стоял посреди крепостного двора, наблюдая, как пограничники Николара Стендерна сгоняют к воротам пленных. Наемники, прежде наглые и хамоватые, теперь выглядели жалко. Все оказалось даже проще, чем он предполагал. Рекруты лендлорда открыли крепостные ворота еще до того, как начался настоящий штурм. Кучка наемников пыталась было удержать стены, но это был скорее жест отчаяния, чем настоящая схватка. Мимо протащили рычащего от ярости воина. Руки его были связаны, но он еще пытался боднуть головой кого-нибудь из солдат.

– Видать, из главарей. – Капрал, пухленький невысокий человечек со смешным прозвищем Винобой, ткнул в сторону пленного пальцем. – Юнцы, что здесь обитали, говорят, Келсом зовут. Вроде грязные делишки для мариозе обделывал… а самих мариозе не нашли.

Корон досадливо кивнул. Ни мариозе, ни Дела Гремена… ни Одиночки.

– Разошли солдат. Пусть поищут хорошенько. Наверняка где-нибудь есть потайной ход. Может, нагоним.

– Уже ищут. – Капрал махнул рукой и закашлялся. Дым от догорающей пристройки валил густой и едкий.

– Не переживай, магиер. Мои ребята кое-что потушить успели, там, в подвалах. Злодейства такие, что хватит не только мариозе, а всех этих… вояк перевешать. Ты сходи, посмотри. У них в подземелье целый зверинец был, гадов всяких разводили. Ну да лендлорд воздаст по заслугам.

Корон кивнул. Что толку говорить, и так все ясно. Он, консул Ордена, опытный магиер, дело провалил. Доказательств только и осталось, чтобы лендлорд поверил. Капрал было отошел: что за интерес радоваться победе с мрачным магиером, слова из него не вытянешь, – но обернулся.

– Да, чуть не забыл. Там, в главной башне, мои ребята еще одного поймали. Странный какой-то. Вроде наемник, а вроде и нет. Сам как лось, секира – во! Думали, трупов будет… А он сам сдался. Говорит, тебя знает, а может, врет…

От рывка зубы капрала клацнули. Магиер сгреб за перевязь, подтащил к себе, уставился дурными глазами.

– Что ж ты молчал? Где он?

Не в силах дохнуть, толстяк ткнул в сторону башни. Оттолкнув его, Корон побежал ко входу.

– Эй, подожди! Скажу ребятам, сюда приведут!.. – Капрал попытался крикнуть вслед еще что-то, потом махнул рукой. В горле снова запершило, от дыма и железной хватки магиера перехватило дух. Поди их разбери, бесноватых этих…

В башню Корон вбежал не помня себя. Одиночка сидел на лестнице, рядом лежала секира, вся в крови и налипших волосах. Солдаты, приставленные вроде бы охранять, переминались у стены. Пленный уж больно здоров. Вроде и сдался сам, и сидит тихо, а секира-то – вот она, под рукой.

Корон с трудом выдавил что-то насчет своих и жестом отослал солдат. Те нерешительно постояли, мало ли что, но потом, увидев, что магиер сел рядом со здоровяком и вроде рад встрече, с облегчением ушли. Хвала богам – и вправду свой. Таких лосей лучше держать в друзьях.

– Живой… – Голос магиера дрогнул. – Как же ты… смог?

– Случайно. – Одиночка посмотрел на магиера с горькой иронией. – Хотя иногда думал, что лучше бы сдохнуть. Всякого насмотрелся. И троллей, и мариозе… сыт по самое некуда. В гнилое место ты меня завел, магиер.

– Лендлорд будет тебе благодарен, Денит. Золота даст. А ясновидца этого, Маклеса, убили, – добавил Корон без всякого перехода.

Одиночка поморщился, по корке засохшей крови и копоти на лице пробежали трещинки.

– Жаль его. Мариозе мне говорил, но я не больно-то верил. Знал бы, точно Гремена порешил бы. И про тебя чернорожие тоже говорили, мол, тролль сожрал. Что головы над воротами висят.

– Спутали… Потом расскажу. Обидно, что удрал славный мастер Дел. Вместе с чернокожими приятелями. По ним виселица давно плачет.

Одиночка медленно кивнул.

– Так и знал, что ты не за мной, а за Гременом вернулся. Видят боги, чуть не зарубил его. Уж и собрался было, да шум услышал. Не иначе, думаю, по его душу пришли. Ну, связал и в винном погребе запер. А мариозе… они мне раньше попались. И сарай их, пожалуй, зря я запалил. Знал бы, что придете, не стал бы. Ну да дело прошлое.

– Так ты что, Дела Гремена повязал? И он что… жив?

Из глубокого пореза на щеке Одиночки сочилась кровь. Потрогал, поморщился, с неодобрением посмотрел на окровавленную ладонь.

– Во, и сюда достали. Эк меня… Как ты там говорил, магиер? Отдохнем в форте, подлечимся. Еще и денег обещал… Не сдохнуть бы, и то спасибо. Живой он, живой. Что такому гаду сделается?

Корон снял с пояса фляжку.

– На, глотни. Большое дело сделали. А деньги получишь. Двести золотых лендлорд обещал. Половина твоя.

Одиночка, усмехнувшись, кивнул. Теперь, когда азарт схватки прошел, чувствовал, что саднить начинает и лоб, и плечо, и незаживший толком бок. Крепкое вино из фляжки притупило боль. Он допил остатки, крякнул. Даже губы отереть сил не осталось.

– Ты, магиер, с самого начала все знал, да?

Корон помедлил с ответом.

– Ну… не совсем. Крылатые тролли завелись в Пограничье с полгода назад. Лендлорд нанял меня и еще двух магиеров, чтобы выяснить, что да как. Один из тех двоих погиб сразу. Случайно вроде, пьяная драка в трактире. Другой был опытный, сговорились мы идти с разных сторон: я – с севера, он – с юга. Вот… А через неделю лендлорд прислал гонца, просил вернуться. Того магиера, что на юг пошел, пограничники загрызенным нашли. Ну, дело серьезное, вокруг деревни, купцы по дорогам ездят, шум поднимать нельзя. Лендлорд мне перстень дал, чтобы действовать от его имени, и грамоту особую, чтобы хранители крепостей помогли, если что… Долго рассказывать. Много где искал. Вызнал про некроманта, бежавшего в Мертвые Земли, на него подумал. Про Чаплтек тоже услышал, но, сказать по правде, больше на колдуна грешил. Ну, дальше ты знаешь. Некроманта мы вместе доставали. Да только я еще тогда понял, что о троллях с крыльями он слыхом не слыхивал. Без помощников, без учеников много не наколдуешь.

– А я-то, дурак, уши развесил! Провел ты меня, как лешего по капканам!

– Ты уж прости, так получилось. Поначалу не говорил, потому что не доверял, а потом думал, так проще будет. А уж здесь, в Чаплтеке, и не успел.

– Теперь вот успел. – Одиночка стряхнул с секиры налипшие волосы и кусочки кожи.

– Ну да. Насчет сонного порошка, конечно, маху дал, понадеялся, что от ядов заговорен. Выходит, ты мне жизнь спас. – Корон помолчал. – Чего ж теперь, все к лучшему. Говорю же, половина золота твоя. И еще бочонок пива поставлю, за беспокойство. Ей-богу, в следующий раз чуть что – выложу как на духу.

– Какой еще следующий раз? – подозрительно скосился Одиночка.

– Ну, когда еще за что-нибудь возьмемся. – Корон сделал вид, что не заметил сверлящего взгляда. – Со мной работать нескучно, да и денежно. Плохо ли, пара дней – и сотня золотых в кармане. Ты парень крепкий, а главное, несуетливый. Сработаемся.

– Мы договаривались только до форта, – процедил Одиночка сквозь зубы. – Все. Пришли.

– Ну и что? – Магиер пожал плечами. – Еще раз договоримся. Ты ж хотел хорошо заработать. Как, согласен?

Некоторое время Одиночка разрывался между желаниями зарубить магиера или придушить за нахальную болтовню, когда он, Одиночка, истекает кровью… Ну, почти истекает. Да то ли вино ударило в голову, то ли жадность обуяла, только он кивнул:

– Ладно. Деньги всегда нужны.

– Вот и славно. – Корон поднялся. – Ты пока посиди, отдохни. А я пойду мастера Дела проведаю. В винном погребе, говоришь, его запер? Заодно и флягу наполню.

Глядя ему вслед, Одиночка вздохнул. Согласившись, он, похоже, сделал самую большую ошибку в жизни, но почему-то не жалел об этом. Спутник магиера – это звучало неплохо.

Часть 2

Честь общины

…Вступив в Орден магиеров, ты становишься убийцей. Никто не знает, вправе ли люди властвовать на Земле. Уничтожая тварей, каждый магиер снова и снова решает это для себя.

…И будут сниться кошмары. Существа, которых ты убил, возродятся в ночных снах. А в глазах твоих останется лишь пепел…

Из Кодекса Ордена магиеров,

5129 г. после Битвы Богов,

эра Светлых Лордов

Глава 1

– Чертова коняга. – Корон устало выругался. – Как жрать овес – в стойло подавай, а подковы ломать – так в темном лесу! Смотри, Денит, правда, славное местечко?

Одиночка, которому давно надоела волокита с подковой, уныло кивнул. Заросшая, едва заметная тропа тоже навевала тоску. Не то чтобы дорога была трудной или лес слишком дремучим, но все же недоброе чувствовалось задницей… или еще чем. Не так далеко они отъехали от Мертвых Земель, а окрестные пейзажи выглядели угрюмыми – хоть удавись.

Конь магиера ступил на сломанную подкову и снова споткнулся. Корон качнулся в седле.

– Ползем как черепахи. Если к закату не набредем на деревеньку, дело плохо, – пробормотал он. – Придется ночевать в лесу.

– Перетерпим как-нибудь. – Одиночка похлопал конягу. – Не первый раз упырей гонять. Спать только жестко и иголки еловые в задницу тыкаются. Да и какая нежить в приличном лесу? Два-три упыря, ну, водяной подвернется. Если сильно не повезет. Но ты ведь магиер, да?

Корон криво усмехнулся:

– Давно секирой не махал? Железяка не всегда от демонов помогает. Видишь ли… когда против тебя зубы в три ряда и мерзкая рожа – это еще не самое противное. Хуже, когда неясно, с кем вообще столкнулся. Бывает, и демон вроде не демон, а так, несчастное существо. Поднимаешь меч и не знаешь, где добро кончается…

– Чего тут знать, если платят хорошо. И все больше золотом. – Одиночка искренне пожал плечами. – Ты ж магиер. Тебе положено нежить изводить.

– Да, – задумчиво проговорил Корон. – Наверное.

Понукая хромающего коня, они добрались до заросшей ельником вершины холма. Спуск пошел веселее. Лес редел. Сквозь корявые темные деревья в вечернем солнце блеснула лента реки. Одиночка с надеждой приподнялся в седле.

– Река – это хорошо. На берегу наверняка деревня. Если кузнеца не найдем, хоть на ночлег попросимся. Веселей, коняга! Может, и тебе стойло найдется!

Дорога разветвилась, стала шире, появились свежие следы повозок и лошадиных копыт. У берега возле грубых мостков покачивалось несколько плоскодонных лодок. Дальше, на песчаной косе, сушилась длинная рыбацкая сеть. Водная гладь пахла прохладой и спокойствием.

– Деревня, должно быть, за холмом. Рыбаки не оставят лодки далеко от домов.

– Ты прав. Только… – магиер спрыгнул с коня и спустился к берегу, – только где они сами?

– Как где? – Одиночка удивился. – В деревне, где же им еще быть?

Корон нагнулся и поднял пригоршню влажного песка, смешанного с рыбьей чешуей.

– Странно. Сейчас еще не поздно, а сети уже сохнут, лодки у причала. И давно.

Одиночка пожал плечами.

– Может, собираются выйти на реку с закатом. Ночью рыба крупнее прет.

– Денит, у меня нехорошее предчувствие. Здесь ни души, что-то… что-то неладно.

– Чего зря башку ломать, доберемся – спросим. Если с нечистью надо разобраться – разберемся. Ты ж магиер, а я секирой подсоблю. И о цене с местными после договорюсь.

– Может, и впрямь праздник у них… – Магиер вскочил на коня и тронул поводья. – Или водяной упырь всех распугал… или русалки-людоеды…

Кони, увязая в песке, выбрались на дорогу. Корон поправил перевязь серебряного меча, похлопал коня по черной лоснящейся шкуре.

– Нереальное – часть нашего мира, Денит, хотим мы того или нет. Вспомни Мертвые Земли.

Одиночка немного поразмыслил.

– Мы до сих пор живы, я ловко орудовал секирой. Все просто.

– Хороший ответ! – Корон расхохотался. – Тебе легче: сначала хватаешься за оружие, потом думаешь зачем!

Конь магиера снова споткнулся, Корон дернул узду.

– Знаешь, Денит, проблема не в том, что нечисти слишком много. Нереальное часто прячется в привычных предметах и обстоятельствах. Мало кто задумается, отчего сосед жил-жил да вдруг помер. Вроде удушился. Или, к примеру, подкова над воротами. Каждый день ходят десятки людей, а упала на любимую собаку. Не думаешь о том, что собака в последнее время вела себя странно – рычала и лаяла на пустые углы в доме… А через пару дней все куры передохли, и деревенский магиер лишь разводит руками: мол, куриный смертень побывал, есть и такая дрянь на свете… Или помнишь, в прошлом месяце в деревеньке мы задержались, в той, где скот пропадал? Тоже думали, медведи или волки изголодали – до тех пор, пока не загрызли самого пастуха. Помнишь глаза у трупа? Выпученные, чуть не вываливаются, под кожей ни кровинки. Ясно же: упыря искать надо, и не простого, а древнего, матерого.

– Я зарубил его, – заметил Одиночка.

– Ты малый проворный. Горазд секирой махать. Правда, до этого я его выслеживал неделю. И не всегда холодная сталь может справиться. Даже рунная, заговоренная… А вон и деревня показалась.

Придорожный кустарник раздался в стороны, и путники увидели невдалеке беспорядочно рассыпанные домики. У въезда виднелось приземистое закопченное сооружение – типичная деревенская кузня.

– Вот и она, родимая! Ну, коняга, повезло тебе! Еще немного – и будешь лучше прежнего.

Одиночка прищурился.

– А вон и люди ходят. Все в порядке. Я ж говорил: у них дела поважнее рыбалки.

Корон промолчал, сосредоточенно разглядывая деревню.

Дорога до кузницы не заняла много времени. Вскоре они подъезжали к воротам из необтесанных досок. Рядом стоял, сунув руки в карманы, широкоплечий малый. Прокопченное лицо и мощные плечи выдавали в нем подмастерья. Лениво поплевывая, парень ждал, пока путники приблизятся. Корон спрыгнул с коня.

– Приветствую тебя, живущий! Вижу, ты знаком с наковальней. Не сочти за труд, скажи: здоров ли кузнец?

Парень медлил с ответом. Не скрывая недоверия, окинул гостей взглядом.

– Ты, никак, немой, – буркнул Одиночка. – А что кислый-то? Живот прихватило?

Подмастерье не отреагировал на шутку. Закончив осмотр прибывших, он махнул рукой в сторону деревни.

– Если что надо, туда езжайте. Найдете деревенского голову, с ним разговаривайте. А кузнецу сегодня не до вас.

– Полно, парень. Лошадь захромала, подковать надобно. Тут не голова нужен, тут больше горячий горн подойдет и мастер, что сможет управиться. – Корон похлопал по кошельку на поясе. – Заплатим по-честному, кузнец в обиде не будет.

Подмастерье будто не слышал, снова повторил:

– К голове идите. Тут недалеко, дохромает твой конь как-нибудь. Не станет кузнец ковать сегодня. И завтра тоже вряд ли. Жена у него нынче померла.

– Святые небеса, – пробормотал Корон. – Эк некстати. Дальше ехать нельзя: коня замучаем и сами изведемся.

Одиночка спешился, невозмутимо махнул рукой.

– Возьмется кузнец за работу. А если нет, коней с голодухи сожрем и все одно – дальше двинем.

– Добрый ты… и животных любишь. Подождем до завтра – видно будет. Эй, парень, где тут переночевать? Постоялый двор какой или харчевня?

– Нет у нас ничего. К голове езжайте, – снова буркнул подмастерье и скрылся за воротами.

– Веселый паренек, душевный. – Корон вздохнул. Хромая коняга всхрапнула и переступила на месте. – Поищем деревенского голову. Может, хоть ночлег устроит.

Глава 2

– Ни хрена это не похоже на праздник. – Магиер остановился, сделал пару крупных глотков. Вино во фляге гулко булькнуло.

Они не спеша продвигались по плохо мощенной ивняком улице. Вечерело, на небе проявились первые звезды, но улица и не думала пустеть. Бородатые мужики в рыбацких робах исподлобья посматривали на них, за кособокими заборами мелькали хмурые лица женщин.

– Неладно тут. Гляди, здоровые мужики лоботрясничают. И рожи у них недобрые. – Одиночка отобрал флягу, тоже торопливо глотнул.

Это бросалось в глаза – покоя в деревне не было. Жители, и мужчины и женщины, вместо того чтобы по вечерней прохладе заняться огородами или починкой сетей, кучками шушукались возле домов.

– Может, это из-за жены кузнеца?

– Из-за простой бабы? Нет, это другое… Эй, парнишка! Далеко ли дом деревенского головы?

Мальчонка лет десяти насупился и отбежал назад. Мать, стоявшая неподалеку, торопливо схватила его за руку.

– Прямо идите, потом к реке. Найдете.

Корон кивком поблагодарил, нахмурился.

– Знаешь, Денит, с головой не только насчет ночлега говорить придется. Помяни мое слово.

Женщина с ребенком проводила магиера и его спутника долгим взглядом.

Дом деревенского головы был похож на большинство подобных: просторный, с широким крыльцом-трибуной, он служил и для жилья, и для сходов селян. Каждый избранный голова становился в нем новым хозяином и обустраивал по собственному вкусу.

Жилище нынешнего избранника больше всего напоминало крепость. Мощные, обшитые свежими досками стены, тяжелые дубовые двери, усеченные набивкой окна, похожие на бойницы. Даже крыльцо, выходящее на небольшую деревенскую площадь, не имело ступеней – только узенькую вертикальную лесенку с рублеными перекладинами.

– Час от часу не легче, – пробормотал Корон, оглядывая деревянную твердыню. – Ставлю золотой против медяка: этот голова или бывший вояка, или трус, каких свет не видывал. Экие стены себе отгрохал!

Массивная входная дверь была плотно закрыта.

Магиер громко постучал. За дверью послышалась возня, лязгнул засов. В образовавшуюся щель высунулась лохматая голова.

– Мир вам! Не впустят ли хозяева двух усталых путников?

Голова исчезла, щель несколько расширилась.

– Заходите. Идите за мной. – Темная фигура вроде посторонилась, но в полумраке блеснуло лезвие припасенного топора.

В сенях было бы совсем темно, если бы не тусклый огарок свечи. Накиданное на земляной пол прошлогоднее сено попахивало гнилью.

– Сюда.

После темного коридора комната оказалась просторной и нестерпимо светлой. Щурясь, Корон и Одиночка остановились в дверях.

– Проходите, путники. Добра вам, если вы с добром.

За массивным столом, уставленным блюдами и кувшинами, сидело четверо: мужичок неопределенного возраста в рыбацкой куртке и шапке, широкоплечий богатырь в просторной рубахе, длинноволосый человек в черном и неопрятный старик, устроившийся в высоком кресле деревенского головы.

Одиночка уныло скривился. По всему видать, старикан был тот еще. Длинная нечесаная борода опускалась на заляпанную жиром куртку, маленькие глазки цепко буравили гостей, а узловатые пальцы сжимали жареную индюшачью ножку.

Корон сдержанно кивнул.

– Мир вам, селяне. Мы путники, волей богов ищущие ночлега. Скоро закат, и оставаться в лесу небезопасно.

Старик впился редкими зубами в мясо, задумчиво пожевал. Мужичок в рыбацкой одежде тоже вернулся к трапезе, не обращая на чужаков никакого внимания.

– Ты слышал, Арнюс, – проговорил наконец старик. Он обращался к человеку в черном, безучастно изучающему гостей. – Путники опасаются ночевать в ближних лесах. Ты наш магиер, что скажешь?

Не скрывая, что узнал собрата по Ордену, магиер Арнюс неприязненно скривился.

– Наши леса вполне безопасны, уважаемые. По крайней мере вдали от реки. Не считая водяных, здесь не водится крупных хищников и… других тварей, – произнес он скрипучим голосом.

– Вы слышали сами, путники! – словно бы обрадовался голова. – Арнюс знает, что говорит, он общинный магиер! Смело езжайте своей дорогой, а придет вечер – останавливайтесь на любой поляне. Во время ночлега можете спать спокойно!

Корон усмехнулся:

– По-вашему, это отличный повод для того, чтобы отказать нам в пристанище?

Деревенский голова изобразил виноватую улыбку и собирался было что-то ответить, но тут заговорил богатырь.

– Путник прав. Стыдись, мастер Таут, ты не только выпроваживаешь этих людей в лес, но даже не предложил им сесть и поужинать с нами! – Богатырь жестом показал гостям на свободные стулья. Корон, подойдя ближе, все же остался стоять, Одиночка не двинулся с места.

– Да, да, конечно. – Деревенский голова кивнул с таким видом, словно проглотил жабу. – Простите меня, старика. Совсем заболтался, даже сесть не предложил. А во всем заботы виноваты, заботы… В плохие времена вы прибыли, путники. Поверьте, у меня и в мыслях не было обижать вас, отказывая в ночлеге. Я делаю это, беспокоясь о вашем благе…

– Мы заплатим за ночлег честными деньгами.

– Не в том дело, уважаемые… поймите, опасно вам задерживаться. Людишки наши взволнованны. Они могут решить, что… ну, в общем, что вы хотите им зла.

Магиер нахмурился.

– Ты говоришь загадками, уважаемый мастер. Разве мы похожи на разбойников? Или ты полагаешь, что в диком лесу ночевать спокойнее, чем в добротном доме?

Деревенский голова беспомощно посмотрел на своего магиера, и Одиночка почему-то подумал, что идея отправить гостей в лес исходит именно от него.

– В лесу вам все же будет сподручней, – буркнул Арнюс. Было видно: единственное, о чем он сейчас мечтал, – это чтобы оба незваных гостя провалились в преисподнюю.

– Я требую объяснить, почему мы, честные путники, должны ночевать в лесу, как звери, – с расстановкой, неторопливо произнес Корон. Одиночка напрягся. Во всех человеческих землях Светлые лендлорды поддерживали единый закон: никто не вправе отказать честным путникам в ночлеге без серьезных на то причин. Нарушить этот закон считалось тяжелым преступлением, так повелось с давних времен. Чтобы выжить в мире, полном опасностей и чудовищ, людям требовалось помогать друг другу.

Арнюс понял, что приперт к стенке.

– У нас здесь… неприятности с водяным упырем. Уже были жертвы… Люди озлоблены, поговаривают, что его могли приманить и специально, а тут вы… В наших краях редки гости. Словом, могут обвинить вас.

В комнате повисла тишина. Неторопливым движением Корон расстегнул куртку так, чтобы все присутствующие увидели на его груди серебряный знак.

– В таком случае предлагаю свою помощь. Я, так же как мастер Арнюс, принадлежу к цеховому Ордену магиеров. А мой друг – умелый воин, которому уже доводилось охотиться на упырей.

– Справимся сами, собрат, благодарствуем, – холодно ответил Арнюс. Он метнул быстрый взгляд на старого Таута, тот послушно кивнул.

– Да, да, уважаемый. Мы доверяем мастеру Арнюсу, да и лишних денег у общины нет. Вот и достопочтенный лидер рыбаков, мастер Френ, подтвердит.

Мужичок в рыбацкой куртке, видя, что все повернулись к нему, с набитым ртом пробормотал что-то невнятное.

– Думаю, теперь, когда путникам все известно, они могут выбирать, отправляться ли дальше прямо сейчас или заночевать здесь, – заговорил вдруг широкоплечий, слушавший до этого с явным неодобрением. – И если все же предпочтут остаться, буду рад предложить свой дом.

Деревенский голова и магиер Арнюс скривились, лидер рыбаков продолжал безучастно жевать. Было совершенно ясно, что с остальными здоровяк не ладит.

Корон чуть поклонился и прижал руки к груди.

– Благодарим тебя, уважаемый. Рады принять твое приглашение.

– Вот и отлично! – Здоровяк хлопнул в ладоши и поднялся. – Тогда не будем терять времени. Идемте, путники.

Миновав улицу и узкий переулок, они вышли к большому срубу. Дальше дорога, сделав петлю, уходила к реке. Здоровяк остановился.

– Вот мой дом, путники. Вы сможете спокойно отдохнуть и отправиться своей дорогой засветло.

– Мира и покоя твоей семье, мастер. – Корон уважительно посмотрел на добротный сруб, украшенный резными наличниками. – Пусть и дальше тебе сопутствует достаток.

– Кажется, пришла пора знакомиться. – Здоровяк улыбнулся. – Я – Себер Тонбен, помощник и выборный исполнитель при мастере Тауте. А вы – магиеры. Это хорошо.

– Не совсем так, мастер Тонбен. – Корон качнул головой. – Я, Корон ре Боргент, действительно магиер, но мой друг лучше владеет секирой, нежели магическим жезлом.

– Ага, жезлом – совсем никак. – Одиночка хмыкнул. – Я вот сколько уже твержу: рунное железо надежнее магии, а Корон – ни в какую… можешь звать меня Одиночкой, мастер. Это хорошее прозвище. Забудешь – не беда, магиер напомнит!

Жилище здоровяка им понравилось. В просторных комнатах было чисто и ухоженно. Мебель, хоть и простая, выглядела крепко и надежно, дощатые полы украшали пестрые коврики. Жена хозяина, высокая, под стать мужу, женщина, проводила гостей в отведенную им комнату, принесла полотенца и воду. Вскоре они уже сидели за столом, отдавая должное сытному ужину. Себер Тонбен с чувством плюхнул на стол бутыль молодого вина и объемистые кубки.

Кисловатое вино пошло отлично, через некоторое время Тонбен наполнил кубки снова.

– Неплохо. – Корон причмокнул. – Такое вино нестыдно и на ярмарке показать.

Хозяин вздохнул.

– Было время, наш сидр славился по всей округе… Все изменилось. Плодовые деревья умирают, а сажать новые некому. И то сказать, мастер Таут не слишком заботится об этом. И вообще… мало о чем заботится.

– Вижу, мастер Тонбен, не жалуешь ты его.

– А не за что. – Здоровяк снова вздохнул. – Он был хорош – лет десять назад. Сдал, сдал старик, из ума выживает. Дела забросил. А тут еще лис этот ряженый, Арнюс…

– Негоже мне слушать такое о собрате по Ордену.

Себер Тонбен посмотрел на гостей долгим взглядом.

– Что ж… Тогда давайте еще раз поднимем кубки и не будем обижаться друг на друга.

За обильной трапезой и хорошим вином время летело незаметно. Темнота за окнами заставила зажечь лампы. Одиночка зевнул, Корон поднялся из-за стола.

– Что ж, спасибо за ужин, хозяин. Нам следует отдохнуть. Завтра предстоит долгая дорога, а мы утомили тебя заботами…

– Подожди… подожди еще немного, магиер. – Тонбен, уставившись в стол, задумчиво поболтал кружкой. – Скажи-ка… верно ли, что тебе приятен мой дом и вкусна моя еда?

– Конечно, мастер Тонбен. Мы благодарны тебе.

– Если так… могу ли я просить вас воспользоваться моим гостеприимством еще несколько дней и отдохнуть основательнее?

– Зависит от обстоятельств, мастер Тонбен. – Корон снова опустился на стул и испытующе посмотрел на здоровяка. – Обычно, если хозяин дружелюбен, я и мой спутник принимаем приглашения – как по дружбе… так и по долгу Ордена.

– Ты слышал, о чем говорил сегодня Арнюс. – Тонбен кашлянул, залпом проглотил остатки вина и досадливо ударил кубком о стол. – Дьявол побери, у нас действительно неприятности! И плевать я хотел на спесь Таута! В общине гибнут люди – вот что важно! Водный это упырь или нет, не знаю. Но не верю, что Арнюс – да прости мне эти слова – справится. Нанимать или не нанимать вас – решать деревенскому голове, но я прошу вас остаться и погостить у меня некоторое время. А там – по-всякому может получиться. Конечно, никакой платы за ночлег. Просто… я прошу о помощи.

– Такое предложение мы не можем отвергать, мастер Тонбен. – Корон коротко глянул на Одиночку, тот едва заметно кивнул. – Но… есть условия. Не жди от нас помощи вслепую, мы должны понимать, что происходит.

Себер Тонбен облегченно выдохнул.

– Все, что знаю. Я расскажу все.

– Например, чем тебе не угодил ваш магиер. Страсть как любопытно. – Одиночка ухмыльнулся. – Рожа у него и вправду просит топора, но дураком он не выглядит.

– Давайте еще раз наполним наши кубки, и я расскажу вам о мастере Арнюсе… и прочем. – Себер Тонбен выволок из угла новую бутыль и не спеша выковырял пробку. – Для начала вот что: наш общинный, родовой магиер погиб лет пятнадцать назад, не успев оставить ученика. Опытный был, умелый. Еще из прежних, что воины с демонами застали. А погиб-то, можно сказать, случайно. Тварь за деревней завелась тогда, здоровая такая, вроде толстой змеи. На коров нападала, и за детей мы волновались…

– Коровий червь, – задумчиво заметил Корон, – пакостная нечисть, ядовитая.

– Вот-вот. Наш магиер изрубить ее успел, да только достала она его шипом. Все перепробовали – не помогло, к вечеру уже хоронить пришлось. Так и остались без магиера, года два мучились. Сами знаете, каково: то водяные шороху наводят, то вампиры нападут… А тут мастер Арнюс в наши места забрел. Вы, говорит, магиера искали, по округе слух прошел… Мне он сразу не приглянулся: все напоказ делает да себя хвалит, мол, смотрите все, какой я удалой. Впрочем, дело свое знал, спокойно у нас стало. Одно плохо: слишком уж внимательно голова Таут стал его советы слушать. А советы ловкие, один – общине на пользу, три – себе. Живет теперь припеваючи, голова во всем с ним соглашается, а община в упадок приходит.

Тонбен перевел дух и сделал большой глоток. Корон и Одиночка молча ждали продолжения.

– А недели две назад и началась нынешняя заваруха. Два парня пропали, из рыбацкой артели. Ушли в ночной лов на реку – и пропали.

– Что, только вдвоем пошли?

– Нет, конечно. Человек десять их было, артельщиков. Три лодки, как обычно, и еще за ними старый Хорс с сыновьями увязался. Лодка-то у него здоровенная, все уместились.

– А что те двое? Пропали – и все? Вместе с лодкой?

– В том-то и дело, что… Марвин, один из пропавших, сказал, что пойдут вниз, к запруде, а остальные напротив деревни остались. Зябко было, да вроде как непогодило, вот и не решились к запруде-то… Короче, до самого обеда следующего дня их не хватились. Думали, на полудню остались. Путь до запруды неблизкий, чего зря грести… а в обед к Френу Рисону, лидеру рыбаков нашему, прибежала заплаканная жена Марвина. То есть вдова уже, но она еще не знала. Она вообще баба нервная. Марвин обещал ей клятвенно вернуться к утру по хозяйству помочь. Ну, Френ, ясное дело, посмеялся над бабьими страхами. Ни один порядочный рыбак не ушел бы с запруды до обеда. Короче Френ по закату решил все же проверить, вернулись ли. Пошел к реке посмотреть, на месте ли лодка Марвина. Глядь – на причале жена его убивается. Говорю же, нервная баба. Вот у Марвинова приятеля жена и в ус не дула: сегодня не приехал – завтра приедет. Завтра не приедет – только в доме спокойней, не орет никто. Да и Френ так думал. Но дурная баба насела вконец, мол, ты лидер артели, ты оберегать рыбаков должен. Вдруг они там руки-ноги переломали? Ну, Френу ничего не оставалось, кроме как на ночь глядя снарядить шлюп старого Хорса, взять парней и отправиться на поиски. И Арнюс с ними был, на всякий случай.

Вернулись они быстро. Френ уже на рассвете нас кликнул. Понимаете, они не просто так вернулись, а лодку Марвина с собой притащили. А в лодке этой… Ходил я потом, смотрел. Кровищей внутри все вымазано, и царапины на бортах такие, будто лодку пополам сломать пытались.

– Можем мы посмотреть на лодку? – тихо спросил магиер.

– Поздно, – покачал головой Тонбен. – Опоздали вы. Лодку сожгли, так вдовы настояли. На похоронах. Символических, конечно, потому что ни Марвина, ни его дружка так и не нашли, хотя и пытались. Да и то сказать: чего искать зря, все и так ясно…

– А лодку тогда где нашли? Там омута поблизости не было? Или, может, заводи?

– Вот в том-то и дело. Френ потом рассказывал, они ведь искать начали, считай, в ночь. Да и как искали? Свою сеть поставили, – чего время зря тратить? – походили, покричали и спать завалились до утра. Понадеялись, что парни сами найдутся. Только костер на берегу и запалили, чтобы Марвин, проплывая мимо, заметил. А утром – вот утром-то искать стали по-настоящему. И нашли. То ли в заводи, то ли в ивняке. Арнюс лучше знает, да только он скорее удавится, чем вам расскажет.

– И Арнюс наверняка предположил, что постарался водяной упырь.

– Точно. Арнюс сказал, что все приметы налицо. Он даже обряд изгнания провел. Упырь и правда мог поселиться у запруды: никакой магиер не в силах за всей рекой уследить. Ну, поизгоняли упыря на тот же день. Нам что, можно и не убивать, пусть себе… Убрался – и на том спасибо.

Кубок Тонбена снова опустел, он беспомощно заглянул внутрь.

– Словом, решили, что теперь все в порядке, и успокоились. Рыбаки, правда, все равно опасались к запруде ходить. А потом…

– Потом были еще жертвы, – мрачно проронил Корон. – Так?

Тонбен кивнул.

– Да. И очень скоро. Прошло восемь дней после того случая. И опять на ночной ловле, еще до полуночи. До этого два раза нормально ходили, о всякой нечисти и думать перестали… А тут просто вечером сети закинули напротив деревни. Клев хороший оказался, решили остаться, на берегу заночевать. Рыба – она, сами знаете, ждать не станет. Лови, пока ловится… Собирались насолить пару бочек, ярмарка ведь скоро. Я тоже на одной из лодок был.

Уже почти темно было, когда стон раздался. Не думайте, не вру – самый настоящий стон, будто женщина стонет, громко так. И где-то совсем рядом… Сидим, кумекаем, что бы это могло быть. А тут – вопль. Сразу поняли – со стороны причала. Сообразили, что Ярсон кричит, больше некому, а подгрести боимся. Покричал он, покричал, да и замолк совсем. Мы малость спустя к берегу подплыли, когда уже все кончилось. Лодка Ярсона к причалу была привязана, не успел он отплыть. Сеть тут же, на песке, а сам он – в лодке. Весь искромсанный, будто топором рубили. Кто-то заикнулся, мол, разбойники, да над ним только посмеялись.

– А рядом с телом… Ничего не нашли?

– А что найдешь? Говорю же, сеть на песке валяласьда сапоги его – снял, наверное, когда в лодку лез.

– Скажи, мастер Тонбен, может, померещилось, что женщина стонала? Может, лягушки квакали или еще что?

– Какие лягушки! Я, хвала богам, еще в своем уме! На Святой книге не поручусь, что стон именно женский, но что стон – точно. Старый Таут с Арнюсом тоже не поверили. Почудилось, говорят, не могут упыри стонать.

– Тут они правы, – солидно кивнул Одиночка. – Стонать упыри не умеют. Вот если привидения… Да у тех зубов нет.

Тонбен хмыкнул.

– Знаешь, воин, наш Арнюс сказал то же самое. Раз упыри не стонут, значит, почудилось со страху. А я вот думаю, что это просто был не упырь.

Одиночка невзначай отодвинул от Тонбена бутыль. Тот был уже достаточно пьян.

– Все думают, что мы врем… Арнюс сказал: упырь, значит, упырь. Просто обряд плохо провели – да-а-вай снова прогонять! Только мне почему-то думается, что плевать этой твари на упыриные обряды! И Арнюс – дурак! Чего ради мне врать, ежели меня самого сожрать могут! – Тонбен все-таки ухитрился дотянуться до бутыли и плеснуть еще вина. – Эх, лучше бы разбойники, там все просто: навалились всей общиной – и порядок!

Тонбен посмотрел на гостей мутным взглядом и погрозил пальцем.

– Порядок наводить надо, а не упырей ловить! Старый дурак Таут слушает только своего любимого магиера, лидер рыбаков всего боится, но любит пожрать, а я… я могу и со стороны магиера позвать. Не такого, как Арнюс, а настоящего! Вы думаете, почему деревенский голова старался вас спровадить? Его Арнюс научил! Конечно, зачем ему чужаки: вдруг еще кто магиером окажется и выяснится, что Арнюс – наш славный Арнюс – гонялся не за той тварью! И тогда вместо почестей Таут его пинком под зад удостоит! Вот путников за порог выгнать, чтобы в лесу ночевали, – это пожалуйста! Лес – место безопасное. Если не подходить к реке. А разбойники нападут – простите, это не в его власти. Он магиер, за нечисть отвечает! А между прочим, – Тонбен пьяно наклонился к столу и заговорщицки зашептал: – между прочим, следующего, старого Доу, укокошили именно разбойники.

– Что, еще кого порешили? – переспросил Одиночка.

– Точно. – Тонбен кивнул и залпом допил то, что еще оставалось в кубке. – Это не на реке было. Через день после Ярсона. Водяные упыри по суше ведь не бегают, верно? Но для старика Доу это уже неважно!

Одиночка отодвинул бутыль на самый край стола, но Тонбен ловко перехватил его руку.

– Эй, приятель… как тебя… Одиночка! Странное прозвище, ну да хрен с ним… будь другом, подай вино! Давай-ка выпьем! Я, как хозяин дома… Ох, позор мне, кубки моих гостей пусты! – Говоря это, Тонбен налил до краев и себе, и гостям.

– Выпьем за старину Доу! Хороший был мужик, хоть и не в себе малость.

У Одиночки от молодого вина давно уже шумело в голове. Он удивился, как Корон, который пил не меньше, еще ухитряется внимательно слушать жутковатый рассказ хозяина дома. «Настоящий магиер», – подумал Одиночка, расслабляясь и закрывая глаза. Тело наполняла звенящая легкость, шевелиться не хотелось. Себер Тонбен продолжал говорить, все чаще спотыкаясь в словах, но Одиночка уже не вслушивался, погрузившись в сладкую дремоту.

– Безобидный был старикан. Про таких говорят «деревенский дурачок». С головой не дружил, но смирный, потешный. Он добрый был, женщинам нашим по хозяйству помогал, а те его кормили задаром. У него даже свой талант был: ходил по округе, травки полезные собирал. Уж не знаю, кто его научил, а только ловко у него получалось. К примеру, нужна кому сон-трава. Дурачок наш – всегда пожалуйста. И принесет, и высушит. Или, к примеру, какие приправы для похлебки – все к нему бежали. Он себе у обрыва не то шалаш, не то хибарку соорудил, там и обретался.

А в тот день… Время сейчас собирать молодую поросль для солений и огонь-траву. Пробовали вы ее сегодня, хорошо к жаркому идет. Так взял Доу две корзинки и подался в лес – траву, стало быть, искать. Вот только нашли-то его самого. Будто на куски весь разодран. Лежит у обочины, орешник вокруг в крови, даже на другую сторону дороги брызгало. Везде кровища.

Поскольку Одиночка уже крепко спал, магиер и Себер Тонбен выпили вдвоем.

– Мягкие небеса его душе…

– А на разбойников отчего подумали?

– Да крестик у бедняги был, вроде как серебряный… И парочку рунных перстней где-то на ярмарке он выменял, серебряных тоже. Говорил, при сборе трав помогают… Может, и так, да только и перстни, и крестик пропали. Получается, обворовали дурачка и порезали смеху ради. И еще одно…

– Что, опять кто стон слышал?

– Нет, не было с ним никого. Но вот корзинки его… пошел дурачок для похлебки травки собирать, а набрал убей-травы. Корзинки-то там же нашли, полнехоньки убей-травой этой самой. Ты магиер, ты знаешь. От нее не то что упыри, – демоны в страхе разбегаются. Вообще, опасная травка.

Корон улыбнулся.

– Ну, это слишком сильно сказано. Сама по себе убей-трава ничего не значит. Вот если приготовить отвар или заклинание прочитать… а так упырь захочет – все равно сожрет, разве что без аппетита.

– Может, оно и верно. Только все одно неясно, чего вдруг дурачку нашему убей-траву собирать вздумалось. Странно это. – Себер Тонбен перевернул бутыль и попытался вытрясти последние капли. – Выпьем за странности, ибо истинно говорят, неисповедимы пути богов!

– Знаешь, мастер, это и впрямь подозрительно. А кроме травы около тела ничего необычного не нашли?

– Нет! – Тонбен попытался поставить кубок твердо, но перестарался и стукнул им об стол. – Только трава, дьявол бы ее побрал! Голова наш, мастер Таут, так и сказал: дурачок, мол, был Доу, что с него возьмешь? Ну, собрал не ту траву, а лихие люди – где их нет… Вот ведь как повернул. Да только сегодня пришел черед кузнецу нашему жену отпевать, уж от него упырем да разбойниками не отбрехаться! Виллен-кузнец – мужик серьезный и жену любил крепко.

Корон ждал продолжения. Тонбен с сожалением посмотрел на кубок и вздохнул.

– Вся деревня бегала смотреть, эк ее… Пошла рано по утру бельишко прополоскать на реку – и на тебе. А ведь соседки говорили: подожди, в полдень все пойдем, скопом. Глядишь, и безопасней было бы… Уж после, когда искать хватились, глядь – а на берегу, где мосточки, только кровь лужами. Да еще сколько! Подойти было нельзя – скользко. Ох, дородная была женщина, полнокровная! – Тонбен поежился.

– Рядом нашли чего?

– Не… и белье все уплыло. Кузнечиху-то и саму не всю нашли, так, больше кусками.

Тонбен откинулся на стуле.

– Теперь, магиер, ты знаешь все. Темная история. Сказать по правде, Арнюс в таких делах просто пугало в черном плаще. Так, от скотины нечисть отогнать или сглазня отвадить. Да сдается мне, здесь дело хуже.

– Это не упырь, – тихо проговорил Корон, задумчиво глядя на пламя лампы. – Ты, мастер Тонбен, вот что скажи: нет ли здесь в округе или поблизости кого-нибудь, кто колдовать умеет? Необязательно, чтоб настоящий колдун. Может, знахарь какой или чернокнижник.

Тонбен задумался.

– Нет, таких не знаю, – проговорил он наконец. – Можно у людей поспрашивать, только… вряд ли. У нас ведь обыкновенная рыбацкая артель. Живем себе потихоньку, рыбу да сидр продаем…

Корон помолчал, поигрывая кубком.

– Скажу начистоту, мастер Тонбен. Вам действительно нужна помощь. Но я не могу взяться за дело, не получив согласия деревенского головы. Кодекс Ордена запрещает вмешиваться в дела общин насильно. Кроме того, мастер Арнюс вряд ли обрадуется и будет скорее мешать, чем помогать мне.

Тонбен пьяно улыбнулся.

– А я ни о чем и не прошу, магиер. Тебе ведь лошадь подковать надо? Я точно знаю, подмастерье кузнеца прибегал ко мне сегодня. Просто побудь здесь, пока кузнец не придет в себя. Все равно до следующей кузницы вы вряд ли доберетесь. Поживите у меня. А сейчас и вправду пора спать.

Покосившись на сладко посапывающего за столом Одиночку, Корон только вяло махнул рукой.

Глава 3

Корон дернулся и застонал. Кто-то настойчиво тряс его за плечо.

– Мастер Корон, мастер Корон, проснитесь, пожалуйста! – Голосок был тонкий, совсем детский. Магиер шевельнулся, в голове тут же загремели адские колокола. Вчерашнее вино давало о себе знать. Он попытался снова забыться сном, но стало только хуже. А детский голосок продолжал что-то настойчиво требовать, звучать над ухом. Поняв, что отлежаться не выйдет, Корон сел на кровати. Язык словно прилип к небу, во рту… наверное, кошки гадили. Чьи-то маленькие ручки снова принялись тормошить его, и эти безобидные движения отозвались дикой головной болью.

– Святые небеса, нельзя же так…

– Не сердитесь, мастер Корон. – Детский голосок стал испуганным. – Простите, пожалуйста, но мой отец велел срочно бежать за вами. Он ждет вас у мастера Таута!

С трудом разлепив наконец веки, Корон зевнул и уставился перед собой. На него смотрел паренек лет десяти, с пушистой копной светлых волос и смышлеными глазами. Магиер поморщился. Ну да, младший сын Себера Тонбена. Хороший парень… но сейчас лучше бы он шел… поиграть, что ли.

Увидев, что магиер окончательно проснулся, мальчуган почтительно отступил назад.

– Отец велел передать, что дело неотложное. С нашим кузнецом несчастье. И еще он очень просит вас… – мальчик наморщил нос, старательно вспоминая слова отца, – чтобы вы и ваш друг были снаряжены как положено.

Корон криво усмехнулся. Вот она, святая простота! Сначала вином поят до потери сознания, а потом рано утром предлагают куда-то бежать, и непременно «снаряженным как положено».

На лавке у стены мирно посапывал Одиночка, перебравшийся в комнату ночью. Корон пихнул его в бок и стал торопливо одеваться. Что неприятности обязательно будут, он догадывался, но вот что они начнутся так скоро…

Белобрысый мальчуган проводил их до самого дома деревенского головы. Не дожидаясь на этот раз приглашения, Корон и Одиночка вошли сами. Они успели как раз вовремя.

С вечера трапезную никто прибрать не потрудился. На столе стояли остатки вчерашней (или сегодняшней?) трапезы, на полу валялись объедки, в воздухе висел запах прогорклого пива. Сегодня здесь было куда многолюднее. В дверях толпились люди, в основном крестьяне и рыбаки из артели, в глубине зала маячили сам Таут, лидер рыбаков и магиер Арнюс, в стороне переминался с ноги на ногу здоровяк Тонбен. Народу набилось так много, что поначалу ни старый Таут, ни остальные их не заметили. Взгляды присутствующих были устремлены на пару, стоящую посредине комнаты.

Одного Корон узнал сразу – подмастерье кузнеца, нагловатый малый, с которым разговаривали вчера у кузницы. Сейчас он выглядел запыхавшимся и растерянным.

Второй, рыбак средних лет, отчаянно жестикулируя, рассказывал:

– …красивая такая полянка, и ягод на ней полно. Самый смак, спелые, сочные. А чего, думаю, насобираю малость, пожую от скуки. Ну, значит, спустился я с дороги и давай по траве шарить. Дополз так до края, а там из зарослей ноги торчат. В сапогах… – Рыбак торопливо сделал в воздухе святой знак. – Чего там врать, испугался я, да что делать – может, он живой еще. Собрался с духом и осторожненько так ветки раздвинул.

Рыбак задрожал мелкой дрожью. В руку ему сунули кубок, он судорожно сделал несколько глотков.

– А дальше-то там – ничего и не было! В смысле, что ноги выше колен кончались! Оторвали их и бросили там. Голова еще лежала в сторонке, я ее потом увидел. В крови вся, но я все равно Виллена признал, да примут его небеса…

Присутствующие поснимали шапки.

– Ты, парень, говорил, что Виллен еще ночью ушел? – негромко спросил Себер Тонбен.

Подмастерье шмыгнул носом и кивнул.

– Он сам не свой вчера был. Только узнал, что жена его… Кувшина три выпил, не меньше, и не пьянел почти. Молчал все время, один раз только сказал, что сам с этим делом разберется, один. К вечеру, перед тем как двое чужаков приехали, взял меч, что недавно сковали, и к реке ушел. Я бегал потом туда посмотреть, как он там. А он все по берегу ходил и орал дурным голосом, упыря звал на бой. Я с обрыва глядел, но подойти не решался. Он же не в себе был, зашибить мог…

– И что, он в дом не возвращался после?

– Как же не возвращался – пришел, когда уже темно было. И совершенно трезвый, будто давеча не вино пил, а воду.

– Говорил чего?

– Так не слышал я. Я ж посидел-посидел и спать пошел, а он так и остался в горнице. У нас еще вино оставалось, так он того… прямо из кувшина отхлебывал. А утром уж и не было его.

– Значит, Виллен или ночью в лес подался, или скорее с рассветом. Когда дорогу стало видно, – задумчиво проговорил кто-то. – Да, кажись, недолго плутал, храни небеса его душу…

Голова Таут крякнул и глянул на Арнюса.

– Без сомнения! – Арнюс решительно кивнул. – Я лично осмотрю место и выясню, что случилось с несчастным Вилленом. Возможно, это дело рук тех разбойников, что напали на старого Доу.

Он окинул рыбаков повелительным взглядом и вдруг заметил у дверей Корона и Одиночку. Губы деревенского магиера сжались, лицо побелело от злости. Он резко повернулся к Себеру Тонбену.

– И кстати, не объяснит ли нам уважаемый помощник Тонбен, что чужаки делают там, где решаются дела общины?

Тонбен оставался невозмутим. Со сложенными на груди руками богатырь напоминал скалу.

– Не стоит так волноваться, мастер Арнюс. Эти люди – мои личные гости. А значит, имеют право не только присутствовать здесь, но и могут отправиться вместе с нами осмотреть останки бедного Виллена. Если пожелают, конечно.

Арнюс, который явно не привык, чтобы с ним пререкались, задохнулся от бешенства. Однако, вовремя вспомнив, что перед ним помощник деревенского головы, сумел сдержаться.

– Хотелось бы знать, что им здесь надо! Не хватало еще, чтобы они…

– Спокойнее, собрат Арнюс. – Корон подчеркнул обращение «собрат». – Немного подумав, ты легко поймешь, почему мы здесь – по той же причине, что и ты сам.

– Ишь какой чужак наглый, – буркнул кто-то из рыбаков.

Повернувшись к нему, Корон слегка улыбнулся.

– Заблуждаешься, уважаемый. Наше присутствие здесь – не проявление наглости, а долг клятвы. Где быть магиеру, как не там, где разгулялась нечисть? – Распахнув куртку, Корон показал всем серебряный знак. Среди собравшихся прокатился вздох.

– Магиеры! Помогут, пожалуй…

– Здесь уже есть один магиер – это я, Арнюс ре Дорот, посвященный пятой ступени! Сомневаюсь, что ты, собрат, сумеешь чем-то помочь мне.

– Отчего же, – усмехнулся Корон. – Впрочем, вчера я, кажется, не представился полностью, уважаемые.

Раздвинув рыбаков, Корон сделал шаг вперед и церемонно поклонился.

– Раз уж речь о титулах… Вас приветствует Корон ре Боргент, посвященный двенадцатой ступени, лорд-консул цехового Ордена магиеров, убийца нежити, удостоенный Светлыми Лордами титула Стража Земель!

– Еще удостоенный собором магистров прозвища Дарящий смерть и спасение, – негромко добавил Одиночка. – Титулов много, он подзабыл.

Рот Арнюса открылся и закрылся, в комнате воцарилась гробовая тишина. Себер Тонбен довольно хмыкнул. Орденский знак Корона был слишком богат для простого магиера, накануне он рассмотрел это очень хорошо.

– Прошу прощения, собрат-консул, – выдавил из себя ошеломленный Арнюс. – Но все же… мне кажется, я сумел бы… самостоятельно заняться этим делом.

– Предоставь мне решать это самому, собрат. Я опытнее тебя.

Но Арнюс еще не сдался окончательно:

– Не пойми меня неправильно, собрат-консул. Я лишь пекусь о благе нашей бедной общины. Дела идут неважно, а вопрос оплаты твоих услуг неизбежен…

Деревенский голова Таут, поняв наконец, о чем идет речь, торопливо закивал.

– Прости, уважаемый мастер, но я еще вчера говорил, что у общины нет денег, чтобы оплатить твои услуги…

В глазах Корона мелькнула искра едва уловимой иронии.

– О, прости меня, уважаемый. Кажется, произошло недоразумение. Возможно, я неточно выразился, и мы не поняли друг друга. В данный момент и я, и этот могучий воин, мой спутник, всего лишь гости уважаемого мастера Тонбена, волею судьбы способные дать дельный совет в сложившейся печальной ситуации. Никто не сомневается в ведовском искусстве мастера Арнюса. Впрочем, если потребуется, вы сможете воспользоваться нашей помощью, когда сочтете необходимым.

– Ну что же, раз так… – Таут пожал плечами. – Если вы сами хотите… думаю, нет смысла возражать.

Арнюс поджал губы, сделав вид, будто ничего не произошло.

– Полагаю, надо ехать немедленно. Питерс, ты покажешь нам дорогу?

Рыбак, все еще стоящий посреди комнаты, побледнел, но кивнул.

– Куда ж деваться. Только я сразу назад… Хватит с меня.

На крыльце Себер Тонбен тронул магиера за плечо.

– Воспользуйся моей лошадью, мастер Корон. Она смирная, эта коняга. Я немного задержусь, попробую договориться с подмастерьем кузнеца насчет подковы. Дело пустяковое, думаю, он и без кузнеца справится, просто лень ему. Езжайте, я догоню вас.

Глава 4

Место и впрямь было ягодное. Крупные яркие плоды игриво выглядывали из-под листочков, словно приглашая попробовать. Не удержавшись, Одиночка сорвал несколько ягод и бросил в рот. Нежная, чуть терпкая сладость растеклась по языку. Одиночка вздохнул.

– Славное местечко. Сюда бы не мертвяков разглядывать, сюда бы по ягоды сходить…

Дрожащий, сам бледный, словно мертвец, Питерс обернулся и посмотрел на него как на сумасшедшего. Корон наклонил голову, пряча улыбку. К своеобразным шуткам Одиночки требовалось привыкнуть.

На дальний конец поляны они пошли вшестером: деревенский голова Таут, Одиночка, оба магиера и еще двое парней с крепкими нервами, которые вызвались понести останки кузнеца до телеги.

В первый момент показалось, что вокруг места трагедии ягод еще больше, но потом желание шутить пропало даже у Одиночки: в траве среди сочных ягод валялись куски красной человеческой плоти.

Все было так, как рассказывал рыбак. Из-под ольхового куста торчали ноги в грубых кожаных сапогах. Создавалось впечатление, будто кто-то, утомленный дорогой, просто прилег подремать в тени.

Корон аккуратно раздвинул ветви. Зрелище было кошмарным: все, что осталось от кузнеца, покрыто кровью. Голова лежала чуть дальше, невидящими глазами уставившись на запутанные в ветвях сизо-бурые кишки. Здесь же валялся и широкий стальной меч в кожаных ножнах, который кузнец так и не успел пустить в дело.

– Свят меня, свят… – пробормотал Таут, отворачиваясь.

– Эк его. – Один из парней торопливо отер выступивший пот. – Мы, пожалуй, в сторонке подождем. – Он оглянулся на приятеля, тот старательно отводил взгляд. – Как закончите, зовите. Неохота на такое зазря глазеть.

– Разбойники его, наверное, врасплох застали, – предположил Таут. – Вон и меч в ножнах остался, никого Виллен им не достал.

– Разбойники? – Задрав голову, Одиночка ткнул пальцем в ветви. – Чего же тогда они его так искромсали? Или деньги искали… в кишках?

Деревенский голова растерялся.

– Ну, так ведь… Не водяной же упырь его… водяные на реке живут или в заводях. Надо ребят собрать, прочешем лес. Выловим гадов, верно, Арнюс?

Деревенский магиер угрюмо молчал. Было ясно, что разбойники тут ни при чем.

– Не торопись, мастер Таут, – вежливо ответил за него Корон. – Мы еще ничего не осмотрели.

Отогнув густые ветви, он обошел кустарник с другой стороны. Одиночка шел следом.

– Я такое видел в Мертвых Землях, – тихо проговорил Одиночка. – Когда Дикие нападают.

Куски разорванной плоти были повсюду. Корон поморщился. Такое даже ему было непривычно. За ветвями слышался голос Арнюса и кряхтение старого Таута.

– Сюда тоже долетало, – рассудительно заметил Одиночка, разглядывая начисто оторванную руку. – Будто рубанули чем. Или когтями цапнули… или это зубищи такие?

– Клыками, Денит, клыками. А вот меч, что в руке, интереснее.

Действительно, мертвая рука сжимала в застывших пальцах меч – длинный клинок, узкий, без украшений и узоров. Лезвие клинка ярко блестело.

– Смотри, Денит!

– Серебро, – пожал плечами Одиночка. – Ничего удивительного. Вряд ли кузнец настолько спятил, что пошел на нежить, взяв только стальной меч.

Арнюсу и голове Тауту потребовалось некоторое время, чтобы перестать созерцать разбросанные человеческие органы и добраться до Корона и Одиночки.

– Что скажешь, собрат Арнюс?

Деревенский магиер бросил на Корона угрюмый взгляд, и тот понял, что недооценил Арнюса. Ему хватило пары минут, чтобы отказаться от мыслей об упыре и разбойниках.

– Думаю… – Арнюс кашлянул. – Думаю, здесь все вполне ясно. Это серебряный меч, не так ли? Виллен, наверное, держал его на всякий случай и вчера захватил с собой. На рассвете по каким-то причинам пошел в лес и натолкнулся на нечто. Раз в руке зажат серебряный клинок, а стальной валяется в ножнах, значит, это нечто было нежитью.

Корон кивнул.

– Разумно. Это, кстати, подтверждает, что виновник бед не упырь. Вряд ли в округе завелись сразу две твари. Скорее, одна. Та, с которой столкнулся кузнец.

Арнюс нехотя кивнул.

– Я, пожалуй, ошибся насчет, гм… водяного. Тварь гуляет и по лесу…

– И к тому же очень опасна, – заметил Одиночка. – Быстрая и злобная. Если уж кузнец, крепкий и здоровый, не совладал с ней серебряным оружием, значит…

– …значит, это не леший. И не полевик. Возможно, смутень… – Арнюс помолчал. – Я поищу следы на старых заимках.

Корон тем временем отошел в сторону. Вид у него был задумчивый.

– Не понимаю, – пробормотал он себе под нос. – Откуда у простого кузнеца столько серебра на клинок? Или это… не его меч?

– Эй, где вы? – Голос помощника Тонбена прозвучал неожиданно. – Я иду к вам!

– Сюда, мастер Тонбен! – откликнулся Одиночка. – Гляди под ноги, здесь… скользко!

Послышался шорох, из-за деревьев вышел Себер Тонбен.

– Однако… Доводилось мне воевать на границах Мертвых Земель, но такое… и там редко увидишь…

– Уважаемые, – произнес с расстановкой Корон. – Мне думается, сейчас самое разумное разойтись в разные стороны и попытаться найти что-нибудь… кроме останков.

Таут посмотрел на Арнюса.

– Да, – сказал тот. – Надо поискать.

Очень скоро их позвал Тонбен. Он продвигался в сторону березняка. Радостная светлая роща и окровавленные останки человеческого тела совершенно не сочетались друг с другом. Но совсем неуместно и оттого страшно смотрелся рядом с разодранными кишками свежий венок из нежно-голубых цветов, повисший на ветвях. На нем тоже были капли крови.

Зрелище было настолько дикое и невозможное, что несколько минут все молчали.

– Здесь что, была женщина? – нервно проговорил Таут. – Виллен разве был не один? Но, судя по… гм, судя по количеству органов, разорвали только кузнеца! Неужели эта женщина спаслась?

– Может, и так, мастер Таут, – хмуря брови, ответил Корон. – Но лично мне сдается, что именно она и разделалась с кузнецом.

– Это невозможно…

– Цветы свежие, даже не успели завять, – проговорил Тонбен. Он вынул из-за пояса рыбацкий нож, нацепил на него венок и теперь пристально разглядывал.

– Странно… Знаете что? Такие цветы здесь…

– …не растут, верно?

– Да, мастер Корон. Сколько живу в этих местах, а такие цветы встречал только под холмом, на склоне у… – Тонбен вдруг замолчал, сообразив что-то. Вытаращив глаза, он уставился на магиера, но в разговор вмешался Арнюс:

– При всем моем уважении, собрат, мне кажется, рано делать выводы. Мы еще не осмотрели здесь все.

Корон качнул головой.

– Вряд ли в этом есть смысл. То, что убило кузнеца, могло оставить следы только здесь, зацепившись за ветви. Дальше деревья стоят слишком редко. Кроме того… кроме того, собрат Арнюс, не стоит прилагать столько усилий, чтобы не дать мастеру Тонбену договорить. Я и так знаю, что он хотел сказать. Такие прекрасные цветы растут лишь около кладбища, не так ли?

– Н-да, верно, именно это… – Тонбен удивленно махнул рукой. – Но разве вы проезжали там, мастер Корон? Старое кладбище в стороне от дороги, да и не хоронят там теперь…

– Заброшенное кладбище… Что ж, это не меняет дела. А догадаться было нетрудно. Я ведь тоже нашел кое-что.

Магиер разжал кулак.

– «Покойся с миром во…» Вам что-нибудь говорит эта надпись?

На ладони Корона лежал обрывок темной ленты с полуистершимися буквами. Один конец ее был оторван, и надпись обрывалась на полуслове.

– «…во прахе…» – взволнованно продолжил Тонбен. – Я слышал, что раньше такие ленты вплетали в волосы умершим женщинам перед похоронами. Но ведь святые повелители храмов давно сочли это недостойным! Такого обычая нет уже больше чем полвека!

– Если быть точным, около девяноста лет, – хладнокровно уточнил Корон. – А сколько лет назад забросили старое кладбище, мастер Таут?

– Лет пятьдесят назад, – проговорил деревенский голова трясущимися губами. – Я еще мальчишкой тогда бегал… Весной половодье было сильное, несколько могил размыло, вот и решили тогда хоронить по другую сторону дороги…

Погруженный в раздумья Арнюс шагнул в сторону. Разговор, казалось, вовсе перестал его интересовать. Взгляд общинного магиера отрешенно скользил по траве и испачканным кровью листьям. Окрик Корона заставил его вздрогнуть.

– Собрат Арнюс, прошу тебя, ответь: кто мог колдовать?

– В наших местах нет колдунов, собрат. – Обернувшись, Арнюс скривился в нехорошей улыбке. – К тому же с тварью я справлюсь сам. Теперь очень скоро.

– Она опасна. В схватке тебе потребуется помощь.

– Собрат Корон, ты и твой друг – уважаемые гости мастера Тонбена. – Арнюс даже не пытался скрыть торжество. – А значит, и гости всей общины. Жизнь гостей нельзя подвергать опасности. Но все же… я благодарен тебе за находку. Дальше я все сделаю сам.

– Что ж. – Корон помолчал. – Пусть будет так. Ты, мастер Таут, тоже наверняка не слыхал о колдунах в вашей округе?

Лицо деревенского головы покрылось красными пятнами.

– Я… я не понимаю, о чем ты говоришь, магиер. У нас спокойные места, никакой магии и колдунов. Но… я требую, чтобы мне, главе общины, объяснили наконец, что здесь происходит! При чем здесь венки, погребальные ленты и прочее?! Что значит – здесь была женщина?! В конце концов…

– Успокойся, мастер Таут. – Арнюс снисходительно похлопал разбушевавшегося старика по плечу. – Тебе нечего опасаться. Положись на меня. Скоро все будет в порядке, обещаю. А пока можно собрать останки и возвращаться.

Глава 5

Когда они тронулись в обратный путь, уже перевалило за полдень. День, поначалу погожий и теплый, все больше хмурился. Небо затягивалось тяжелыми облаками, подул холодный ветер, заунывно шумящий в вершинах. Процессия двигалась медленно: лошади, чувствуя страшный груз, фыркали и шарахались. Возница, уставший их увещевать, щелкнул кнутом. Повозка прибавила ходу, но Корон, Одиночка и помощник Тонбен не стали пришпоривать лошадей.

– О чем ты думаешь, магиер? – Тонбен кивнул вслед удаляющейся повозке. – Мы отстали, нас никто не услышит. Я же не слепой – и тебе, и Арнюсу многое стало понятно.

– Я не собираюсь ничего скрывать, мастер. – Корон смахнул со лба мокрые волосы. – Но прежде ответь: кто в вашей деревне умеет колдовать, хотя бы немного?

Тонбен несколько секунд размышлял.

– Боюсь огорчить тебя, но я не знаю такого человека. И говорю это искренне, поверь.

– Жаль. Это все осложняет. Потому что такой человек существует. До последнего момента я надеялся, что ошибаюсь, но теперь… Слишком многое говорит о том, что я прав.

– Ты говоришь загадками, магиер.

– Людей убивает существо, вызванное к жизни из прошлого. И кто-то помог ему вернуться. – Корон с досадой сжал кулак. – Это все, что я выяснил. Арнюс, как ты понял, знает больше… но не скажет. Впрочем, могу добавить: когда-то оно было женщиной, похороненной около века назад на старом кладбище. Остальное же лишь мои предположения.

– Женщина… Но почему она убивает?

– Не женщина. Уже не женщина. Демоническая тварь. И найти ее можно, только выяснив, почему она здесь. Иными словами, найдя того, кто ее призвал.

Обед в доме Тонбена был обилен, хозяин не скупился на угощения. Но ни рыбная похлебка, ни горячие бараньи ребрышки, ни даже хмельной эль не радовали людей, сидящих за столом. Разговор не клеился, каждый думал о своем.

После обеда Себер Тонбен торопливо встал из-за стола.

– Извини, магиер, но я не могу сидеть здесь и ждать неизвестно чего. Вокруг общины разгуливает злобный демон, угрожающий каждому из нас!

– Что же ты, мастер Тонбен, намерен предпринять? – Корон поднял на него глаза.

– Ну… – Помощник деревенского головы замялся. – Я, может, чего и не понимаю, но ты, магиер, сказал, что это существо… демон… что оно со старого кладбища. Значит, можно поискать разрытую могилу. Соберем людей…

– Нет. – Взгляд магиера стал тверд. – Поверь мне, мастер Тонбен, худшее, что можно придумать – это ловить тварь толпой. Ты отправишь людей на смерть. Тварь очень опасна. Вспомни о кузнеце.

Себер Тонбен вздрогнул и отвел глаза.

– А кроме того… Дело в том, что найти нужную могилу пока невозможно. По одной простой причине – она не разрушена. Специфика заклинаний такова… словом, существо приходит не из могилы, а через своего рода врата. Надгробие остается нетронутым, хотя гроб под ним и пуст. Чтобы узнать, откуда выбралась тварь, придется перекопать все кладбище.

Видя, как Тонбен опустил голову, магиер подбодрил его:

– Не огорчайся, мастер. Твоя идея была неплоха, может быть, даже разумна… но не в этом случае. Но ты все же можешь помочь мне.

– Слушаю тебя, магиер.

Корон поднялся и оперся руками о стол.

– Я должен посмотреть книгу рождений и смертей. Может быть, мы сумеем что-то выяснить по старым записям.

– Да, но… книга хранится у головы Таута. Вряд ли он согласится.

Корон посмотрел ему в глаза.

– Поговори с мастером Таутом. Книга необходима. Любым способом.

Тонбен взял со скамьи свою куртку.

– В таком случае мы идем к нему немедленно.

На улице накрапывал мелкий дождь. Погода испортилась окончательно. Тяжелое пасмурное небо не предвещало ничего хорошего, лето близилось к концу.

Несмотря на холодную морось, перед домом деревенского головы было людно. Еще издали они услышали возбужденные голоса и лязг металла. Десятка два крепких мужчин, в основном рыбаков, толпились около высокого крыльца и слушали Арнюса. Говорил деревенский магиер, видно, уже давно, с каждым словом распаляя собравшихся все больше.

– …все вместе мы сумеем покончить с тварью! Пришла пора мести!

– А как же Виллен? – крикнул кто-то из толпы. – Он, кажись, уже попытался!

– Кузнец был один! – Арнюс стукнул кулаком по перилам. – Он понадеялся на серебряный меч, к тому же был пьян. На этот раз с тварью буду сражаться я, настоящий магиер! Я убью ее!

– Смерть твари! – завопили рыбаки, потрясая самодельным оружием. – Убей ее!

– Мы прочешем лес, – продолжал Арнюс под одобрительные выкрики, – вам не придется сражаться. При первых признаках опасности я окажусь рядом – и твари конец!

– Сумасшедший, – пробормотал сквозь зубы Корон, – он погубит их всех!

Они подошли уже достаточно близко, чтобы слышать, о чем кричат рыбаки.

– Ради богов, мастер Тонбен, отговори их!

– Это бесполезно. Смотрите. – Тонбен показал рукой на Таута, с уверенным и воинственным видом вставшего рядом с общинным магиером. – Он уже принял решение. Я, конечно, попытаюсь, но… пойдемте. Войдем в дом с другой стороны. Здесь мы ничего не сможем сделать.

Дом деревенского головы имел еще один вход. Маленькая неприметная дверь и узкий коридор привели их в уже знакомую комнату.

Старый Таут и Арнюс явились через четверть часа, разгоряченные толпой. Вид Себера Тонбена и его спутников резко испортил их настроение.

– У тебя ко мне дело, уважаемый помощник? – недовольно спросил Таут, подчеркнуто обращаясь только к Себеру Тонбену. – Сейчас не лучшее время, я очень занят.

– Ты не слишком вежлив, мастер Таут. – Нахмурившись, Тонбен скрестил руки на груди. – Настолько, что даже забыл поприветствовать гостей общины. Между тем эти люди пришли для серьезного разговора.

Он оглянулся на Корона, тот сделал шаг вперед.

– Я, консул Ордена магиеров, должен предупредить о смертельной опасности, которой вы подвергнете жизни ни в чем не повинных людей. Отправлять добровольцев на поиски твари означает послать их на верную смерть.

– Да? – Старик насмешливо поднял брови. – Я ценю твой опыт, консул, однако наш общинный магиер Арнюс, тоже весьма опытный в своем деле, считает иначе. Прости, но ему я доверяю больше, чем гостям общины… случайным гостям. Мастер Арнюс не раз доказывал свое умение на деле.

– Мастер Арнюс уже ошибался, приняв тварь за водяного упыря. Изберет ли он верный способ на этот раз, когда рискует жизнями людей?

Лицо Арнюса, получившего такую пощечину, покрылось пятнами.

– На этот раз твари не спастись, – проскрипел он. – Я заставлю ожившее умереть вновь!

– Мы можем оставить в покое рыбаков и пойти вдвоем, взяв лишь моего друга. – Корон качнул головой в сторону Одиночки.

– Общине нет смысла тратить деньги там, где можно справиться своими силами, – сухо обронил Таут. – Сегодня уже поздно, но завтра с рассветом отряд во главе с мастером Арнюсом отправится на поиски твари.

– Демон слишком опасен, – угрюмо проронил Корон. – Мы хотели бы сопровождать отряд. Бесплатно.

Арнюс изящно взмахнул отделанной серебром перчаткой.

– Твоя помощь не потребуется, собрат. И закончим на этом!

– В таком случае у мастера Корона есть еще одно предложение, – сказал Себер Тонбен, – говори, магиер.

– Я бы мог выяснить, кто вызвал тварь, – безнадежно проговорил Корон. – С помощью книги рождений…

– Вы надоели мне, чужаки! Следуя законам гостеприимства, я старался быть терпеливым, но ваше упорное желание лезть в дела общины переходит все границы! – визгливо выкрикнул Таут. – И ты, магиер, и твой воин всего лишь гости моего помощника Себера Тонбена, не более, и я, деревенский голова, не желаю тратить время на разговоры с вами! Уходите!

Корон не успел ответить. Рука Одиночки на плече заставила его замолчать. Махнув рукой, он вышел.

Только в доме Тонбена, выпив кубок крепкого вина и подсушив у очага промокшую одежду, он сумел немного успокоиться. Магиер не понимал, не мог понять странного упорства деревенского головы. Оставалось только надеяться, что завтра добровольные ловцы твари не встретят ее и тогда, может быть, сумеют вернуться живыми…

Глава 6

Оставшись один, деревенский голова Таут наполнил свою кружку и долго сидел, глядя на пламя лампы. Он был уже слишком стар и прекрасно сознавал это. Вечный покой царства мертвых не за горами. Ах, как он хотел, чтобы все было как прежде! Чтобы дни текли своим чередом, чтобы не было этих смертей, монстра, шныряющего вокруг деревни, чтобы никто не вспоминал о здешних колдунах! Он прожил честную жизнь, стараясь делать добро, ему нечего было стыдиться своих поступков. Кроме… кроме одного случая…

…Наверное, именно стремление делать добро и подвело его тогда. Хотя… он ничего не решал, не мог изменить. Все началось за много лет до него. Опасаясь подвоха, его предшественник даже взял с той парочки письменную клятву – он сам много раз перечитывал эту бумагу, скрепленную рунной печатью. Такую клятву нельзя нарушить, иначе мгновенная смерть от заклятия… и с тех пор, уже почти век, никто не вспоминал о колдовстве.

Конечно, он мог бы все рассказать заезжему магиеру. Тот, по всему видно, человек опытный. Или, на худой конец, Арнюсу. Этот… почти свой. Почти… но все же магиер! И тогда вся история всплывет наружу, на общину ляжет пятно позора… а он просто хочет спокойно дожить оставшиеся ему несколько лет.

Впрочем, успокоил он себя, моя совесть чиста. Ренбежд не может иметь к этому никакого отношения. Да и Арнюс уверен, что завтра с тварью будет покончено. Ну и хвала небесам.

И деревенский голова залпом осушил кружку.

Глава 7

– Тебе не кажется, что старикан ведет себя странно? – Одиночка с интересом наблюдал, как магиер аккуратно раскладывает на столе содержимое седельных сумок.

– Ты имеешь в виду, не колдун ли он сам? – Корон на секунду оторвался от своего занятия. – Поначалу и у меня была такая мысль. Только… вряд ли. Во-первых, при нем неотлучно вертится Арнюс. Плохой он магиер или хороший, но колдовство заметил бы наверняка. А во-вторых… Таут не похож на колдуна. Чтобы призвать такого демона, нужно долго совершенствовать мастерство, годами изучать чернокнижие, а деревенский голова больше тренируется в распитии браги и обжорстве.

– Ты все равно готовишься.

– Конечно, Денит. Рыбаки не прикончат тварь. Скорее наоборот… Впрочем, мы займемся делом только завтра. Сейчас надо выспаться.

Одиночку уговаривать не пришлось. После суетного дня и пары кубков вина ему и так уже зевалось, а если уж магиер говорит… Завернувшись в плащ, Одиночка расположился на лавке и очень скоро уснул. Походная жизнь приучила его засыпать где придется, а уж в тепле да уюте и подавно.

Корон сидел неподвижно, уставившись в пространство перед собой. Затем, словно очнувшись, нащупал на груди серебряный орденский знак. О магической силе, заложенной в него Оракулами Ордена, среди простых смертных ходили легенды. Знак в виде оскалившейся волчьей головы нельзя было потерять; его невозможно было также украсть, особая формула заклятия сулила вору мучительную смерть. Для демонов и нечисти орденский знак магиера являлся предвестником гибели, для мира людей – символом надежды и спокойствия. Магия орденского знака в сочетании с боевым жезлом магиера была страшным оружием, но сейчас Корону требовалось другое.

Закрыв глаза, он произнес несколько певучих фраз. Сознание будто раздвинулось. Магиер ощутил себя летящим в пустоте, способным дотянуться до бесконечно далекого, увидеть скрытое за горизонтом. И тогда, сосредоточившись, он послал в пространство зов.

Ответа не было долго, Корон уже стал сомневаться, последует ли он вообще, но Арнюс услышал. Магия многократно усиливала энергию мысли. Из глубины сознания легким прикосновением всплыли ощущения Арнюса: сначала удивление, вопрос, затем понимание. Беззвучные слова проносились в голове легкой дымкой:

– Ты звал меня, консул? Вот уж не ожидал. Разве мы еще не наговорились? – Ощущение иронии и скрытой насмешки. Корон послал в пространство сферу своих мыслей. Арнюс хмыкнул. То есть Корон готов был поклясться, что он хмыкнул где-то там, в своем физическом теле.

– О, теперь я понимаю. Последняя отчаянная попытка перехватить у меня лакомый кусочек. Но у тебя ничего не выйдет. Завтра с рассветом я отправлюсь на поиски твари и уничтожу ее. Без тебя.

– Ты не сможешь. Нужно выяснить источник ее силы, найти колдуна.

– Тварь остается тварью. Любого демона можно уничтожить, это вопрос силы. А колдунов здесь нет, консул. Поверь мне, я бы знал. Скорее сработало какое-то древнее заклятие. Давным-давно здесь жили не только люди. Могло случиться всякое.

– Ты не справишься один.

Беззвучный смешок.

– Конечно, справлюсь, и ты это отлично знаешь! И в награду получу золото. Все золото общины, консул, я не щепетилен.

– Подумай о людях, которые завтра пойдут с тобой. Они же погибнут!

– Это всего лишь грязная деревенщина. Местные женщины плодовиты, как мыши. Нарожать детей для них не проблема.

Корон почувствовал, как Арнюс делано зевнул.

– А теперь прощай, консул. Не старайся больше звать меня. Я все равно не отвечу.

Ощущение близости собеседника стало таять, потом исчезло совсем.

Корон открыл глаза, но еще долго продолжал сидеть в одиночестве, опершись руками о стол и размышляя о человеческой самоуверенности.

Глава 8

Отряд добровольцев во главе с Арнюсом отправился в путь на рассвете, хорошенько подкрепившись для храбрости молодым вином и оглашая окрестности воинственными кличами.

Решив начать поиски у старого кладбища, Арнюс повел людей вдоль реки, намереваясь позже развернуть отряд в цепь. На край деревни, к кузнице, провожать смельчаков высыпали все, от мала до велика. Люди с надеждой смотрели, как скрываются за холмом лихие, разудалые всадники.

Их ждали назад к вечеру, потому что в любом случае искать тварь в темноте было бессмысленно и опасно. Одни полагали, что смельчаки вернутся с пустыми руками, и не верили в быстрый успех, другие надеялись, что назавтра смогут лицезреть лохматое (или лысое, или чешуйчатое) тело мертвого монстра у столба перед домом деревенского головы. Но вечером добровольцы не вернулись. Они не вернулись и к утру, когда старый Таут уже ополоумел от бессонного ожидания, и к полудню, когда все поняли, что случилась беда. Они не вернулись и на закате следующего дня, когда обезумевшие женщины, матери и жены лихих смельчаков, уже считали себя сиротами.

Их вообще возвратилось лишь пятеро из двух дюжин поздно ночью, грязных, оборванных и смертельно напуганных. Деревенского магиера Арнюса среди спасшихся не было.

Старый Таут, после бессонной ночи больше похожий на лешего, его помощник Тонбен, Корон, закутавшийся в черный плащ, и его неизменный спутник Одиночка молча слушали рассказ выживших.

…Они натолкнулись на тварь очень скоро – где-то около полудня. На том самом поле, где росли красивые и печальные нежно-голубые цветы. Тварь не особенно и пряталась. Просто одинокая женская фигура последи цветущего кладбищенского склона. Неподвижная и молчаливая, она выглядела совершенно безобидно. Наверное, именно поэтому ей удалось уложить сразу троих – тех, что подошли ближе других. Она убила бы больше, но Арнюс оказался неподалеку. Но двигалась она очень быстро: едва магиер успел выхватить жезл и изготовиться к бою, как твари и след простыл. Потрясенные рыбаки только и успели заметить, как среди деревьев на опушке леса мелькнуло светлое платье.

В тот момент у них еще была возможность вернуться. Но они, подогретые вином и жаждой мщения, бросились в погоню. Теперь уже никто не думал о надвигающемся вечере. Тварь испугалась и бежит, надо закончить дело!

О том, в какую ловушку они попали, стало ясно к ночи, когда отряд оказался в непроходимой лесной чаще. Тварь убивала их поодиночке. Обреченные с воплями метались в темноте, путаясь в густых зарослях и спотыкаясь о корни деревьев, без шансов хотя бы угадать, кто станет следующей жертвой. Арнюс, на которого возлагали столько надежд, бессмысленно бегал туда-сюда, пытаясь опередить тварь, но успевал увидеть лишь пятна свежей крови и растерзанную плоть.

Когда забрезжил рассвет, десяток уцелевших рыбаков и магиер выбрались наконец на берег реки. Прижавшись спина к спине, выставив бесполезные стальные мечи, они ждали смерти. И смерть пришла – некоторое время спустя, потому что тварь не торопилась. Из-за деревьев вышла обыкновенная женщина…

Что произошло дальше, выжившие помнили плохо. Скорее всего, им удалось спастись только потому, что тварь замешкалась, разделываясь с магиером. Без лошадей, без оружия, перепуганные насмерть, уцелевшие бежали в сторону деревни…

Слушая сбивчиво-торопливый рассказ рыбаков, Одиночка украдкой посмотрел на деревенского голову. Лицо мастера Таута изменилось до неузнаваемости. Теперь это было лицо беспомощного старика, желавшего одного: забыть обо всем, спрятаться за стенами и спокойно дожить свой век.

Когда последний из рыбаков закончил жуткое повествование, над площадью повисла тишина. Женщины, до сих пор вопреки всему не верившие в гибель мужей и сыновей, потрясенно молчали. Молчал, уперев тяжелый взгляд в землю, Себер Тонбен, молчал Корон, молчал Одиночка. Это была страшная тишина, беззвучие смерти, молчание людей, осознавших горечь утраты. И вдруг воздух прорезал истошный женский вопль. Толпа раздалась в стороны. Беззубая старуха с растрепанными седыми волосами рванулась, вцепившись в грудь деревенскому голове.

– Убийца! Это ты во всем виноват, ты отправил их умирать! Верни мне теперь моего мальчика, верни! Ты не сможешь, и ты знаешь это! Но ведь это ты отпустил его со своим прихвостнем Арнюсом! Убийца, убийца…

Глухие рыдания сдавили горло старухи, она без сил опустилась на землю.

Остолбеневший под обвиняющими взглядами Таут беспомощно оглянулся на стоящего поодаль Корона.

– Мастер Корон… Я, наверное, ошибался… – с трудом выдавил он. – Ваша помощь… если вы еще не передумали…

Старуха у его ног вдруг приподняла голову.

– Ты погубил наших детей, Таут! И знай: следующим к твари пойдет не чужак, а ты, ты сам!

– Возьми себя в руки, бедная женщина. – Голос Корона звучал глухо. – Мастер Таут вел себя неразумно, и твоего сына уже не вернуть… но тварь получит свое! Я обещаю… – Такая ярость, обжигающая и холодно-расчетливая, прозвучала в его голосе, что старуха умолкла, лишь сдавленно всхлипывая.

Желающих ехать на берег реки, чтобы осмотреть место последнего боя злополучного отряда, не нашлось. Они отправились вчетвером: Себер Тонбен, вооружившийся огромной дубиной, молчаливый, погруженный в невеселые размышления Корон, невозмутимый Одиночка и деревенский голова Таут, жалкий, с трясущимися руками. Он то и дело бросал на магиера заискивающие взгляды, но первым заговорить не решался.

Следы побоища начинались на опушке и постепенно спускались к воде. При виде того, что осталось на прибрежном песке, Таута вырвало. Остальные некоторое время стояли неподвижно, глядя, как легкий речной ветерок шевелит перемешанные с бесформенными кусками плоти лоскуты одежды и клочья волос.

У самой воды, на буром от крови песке, лежал общинный магиер Арнюс.

– Они отчаянно сопротивлялись. – Опершийся на дубину Тонбен шумно сглотнул.

– Но вряд ли долго, – проронил Корон. – Тварь в ярости. Здесь нет ни одного целого тела.

Стараясь не наступать на человеческие внутренности, Корон и Одиночка приблизились к останкам Арнюса. Наклонившись, Одиночка осторожно перевернул труп на спину. Открывшаяся картина заставила их отшатнуться: лица у Арнюса не было совсем, а тело сверху вниз пересекала ужасная рваная рана.

– Чем же его… так… – прошептал Таут.

Корон пожал плечами.

– Когтями, скорее всего. Или его же собственным мечом. Теперь это не имеет значения.

Одиночка снова наклонился, разжимая кулак мертвеца, затем выпрямился и что-то протянул замолчавшему магиеру. Корон поднес находку к глазам. Несколько длинных светлых волос. Ветер подхватил их и понес к речной глади.

– Женщина. – Старик Таут был готов лишиться чувств. – Рыбаки говорили, но…

Корон горько усмехнулся. Усмешка вышла нехорошая, похожая на гримасу боли.

– Женщина? Она была ею когда-то. До того, как вернулась демоном. И пока мы не узнаем, кто сделал с ней ЭТО, тварь будет непобедима. Ты понимаешь меня, мастер Таут?

– Да… да. – Старик снова вгляделся в останки и сделал судорожное усилие, чтобы удержать желудок на месте.

– В таком случае мы возвращаемся немедленно. И ты, мастер, сделаешь то, что надо было сделать давно. Ты дашь нам общинную книгу рождений!

– Я… конечно, магиер. Конечно. – Опустив плечи, старик пошел к лошадям. Он мог бы рассказать магиеру и без книги, но… У старого головы были свои представления об общинной чести. Пусть уж магиер узнает все сам. А он… он был не в силах это сделать. Не в силах…

Корон поправил перевязь меча и задумчиво посмотрел вслед уходящему Тауту.

– Знаешь, в чем главная проблема, Денит? С тварью давно было бы покончено, если бы не хваленая общинная честь. Старику явно есть что рассказать, но он деревенский голова, и честь общины превыше всего, даже человеческих жизней. Глупо…

Одиночка только невозмутимо пожал плечами.

Корон получил книгу рождений сразу, как только они вернулись в деревню. Мальчишка, принесший ее, добавил, что мастер Таут заболел и слег.

Глава 9

Они расположились за большим обеденным столом. Себер Тонбен принес густого южного вина, магиер принялся за изучение книги. Раскрыв фолиант и водя пальцем по строчкам, он что-то бормотал себе под нос, записывал, затем возвращался на несколько страниц назад, сравнивал, снова читал, шаг за шагом вникая в запутанную паутину рождений, свадеб, смертей и знаменательных событий.

Себер Тонбен и Одиночка устроились неподалеку, не забыв придвинуть поближе пузатый кувшин. Обоим хотелось выпить, чтобы забыть виденное у реки. Одиночка вообще полагал, что последние дни могли бы сложиться и получше.

– Скажи, воин, – вполголоса спросил Тонбен, – что хочет увидеть мастер Корон в книге рождений?

– Сказать по-правде, хрен его знает. – Одиночка в задумчивости покосился на магиера, внимательно изучающего блеклые записи на пожелтевших от времени страницах. – Может, он и сам не знает точно. Наверное, упоминание о колдунах. Поверь мне на слово, друг Тонбен, колдуны всегда оставляют следы. А уж как след найдется, и я подоспею… с секирой.

– А мне сдается, он напрасно тратит время. – Тонбен осуждающе качнул головой. – Что может быть там важного? Кто-то умер, кто-то родился. И никакого колдовства.

– Корон никогда не ошибается. – В глазах Одиночки мелькнул зловещий огонек. – Этот демон не порожден тьмой сам по себе. Жила себе баба, жила, померла тихонько. А колдун ее р-р-раз – и вытащил из могилки. Иди, мол, загрызи кого-нибудь.

Одиночка помолчал, потом поднял палец.

– Корон ищет этого колдуна. Если логово где-то неподалеку, точно найдет, он умный. А когда магиер возьмет след… быстренько закончим дело.

– Вот оно как… – Тонбен нахмурился. – Если в книге есть какие-то записи о колдуне или случаях колдовства в общине, значит… значит, Таут не может не знать! И… молчит?!

– Честь общины, – спокойно произнес Корон, отрываясь от исписанных страниц. – С теми, кто укрывает черных колдунов, закон лендлордов суров. В вашем случае пятно ляжет на всю общину.

– Но люди умирают, – тихо напомнил Тонбен.

– Таут не станет помогать. Все просто: люди или честь. Он сделал свой выбор.

– Но колдун всегда оставляет следы? – переспросил Тонбен.

– Например, они слишком долго живут. Два, три века, иногда больше. Значит, колдуном может оказаться кто-то, родившийся слишком давно и живущий до сих пор. Или человек, надолго уезжавший из этих мест, а затем вернувшийся. Или тот, о ком ходили недобрые слухи, – все может послужить нам знаком.

Глаза магиера недобро сузились. Помедлив, он вновь углубился в старый фолиант. Перед ним снова оживали давно умершие люди, чередой замелькали забытые события, пролетало запечатленное на бумаге Время. И где-то среди этих потускневших строчек затаился тот, кто создал тварь.

Час шел за часом. Минул полдень, прошло время обеда. Сумрачный день близился к вечеру. Над рекой висела гнетущая тишина. Тихо было на деревенских улицах, замерших в немом горе и скорби по всем погибшим. Тихо было в комнате, где сидели трое.

Тонбен и Одиночка уже успели распить кувшин вина и перекусить. Корон, отказываясь от обеда, продолжал изучать книгу рождений.

Снова потянулись часы. И лишь тогда, когда солнце, так и не появившись из-за туч, опустилось за лес, магиер вдруг отодвинул фолиант и откинулся на спинку стула.

– Я нашел его, – бесцветным голосом проронил он. – Краул Ренбежд. Его возраст сейчас – сто пятьдесят два года. И он до сих пор жив.

– Не может быть… – пробормотал Тонбен.

Корон пожал плечами.

– Так записано в книге рождений. А она ведется очень аккуратно, не правда ли? Здесь есть запись о том, что в общине родился мальчик по имени Краул. Я просмотрел все – он не умирал.

– Я же знаю его. – Тонбен растерянно развел руками. – Это совершенно безобидный старик, старый и немощный! Правда, он живет не в самой деревне, а неподалеку, отдельно. Неужели ему действительно полтора века?!

– Может, с записями напортачили, – заметил Одиночка. – Полтора века, говоришь? Самое время впадать в маразм и творить гадости. Старый, немощный и гадкий, а?

– Внешность колдунов обманчива. – Корон усмехнулся. – Седая борода или дрожащие руки ничего не значат. Магия помогает маскироваться. Обычно выглядеть немощным стариком колдуну удобнее. На таких меньше обращают внимание.

– Значит, вы уверены, что не ошибаетесь? – вопросил Тонбен одеревеневшим голосом.

– Нет. – Корон вздохнул. – Я могу ошибаться. Вот только… вряд ли. Тебе что-нибудь известно о его жене, мастер Тонбен?

– Он живет совсем один. Так было всегда, сколько я помню.

– Значит, ты ничего не знаешь о женщине по имени Анна Ренбежд. Именно так звали жену Краула. – Корон указал рукой на фолиант. – Ничего удивительного. Она умерла восемьдесят лет назад. В то время еще хоронили на старом кладбище у реки, верно? Скорее всего, именно она и стала демоном.

Одиночка покосился на свою секиру, оценивающе потрогал лезвие. Заточка была хороша.

– Демон, колдун, черная магия… – пробормотал он. – Терпеть не могу. Похоже, придется жарко… Идем к нему прямо сейчас?

– Без помощи серебра и рунной стали нам не обойтись, – кивнул магиер.

– Позволь, мастер Корон, я ничего не понимаю, – нервно сказал Тонбен. – О чем идет речь?

– Не сейчас, мастер Тонбен. Чем быстрее мы выясним все, тем лучше. Настало время повидаться с головой Таутом. Если все так, как я предполагаю…

– …тогда для меня найдется работенка, – удовлетворенно закончил за него Одиночка. – Пора зверюге познакомиться с моей секирой… а может, еще и колдуна прищучим.

Все трое поднялись. Одиночка распахнул дверь. Он не привык к долгим размышлениям, а сейчас их ждало настоящее дело.

У дома деревенского головы Одиночка поднялся на крыльцо и решительно постучал кулаком в дверь.

– Эй, внутри! Рано еще спать, открывайте, – рявкнул он.

Дверь резко распахнулась, на пороге был сам деревенский голова. Он что-то прочитал в глазах воина и, ни слова не говоря, отступил в сторону.

– Слушай, воин, – тихо пробормотал Тонбен Одиночке, – вы бы со стариком повежливей. Может, произошла ошибка и он ни в чем не виноват.

Одиночка лишь усмехнулся в темноте коридора.

По всему было видно, что старый Таут в этот вечер не ждал гостей. На пустом столе стоял только кувшин вина и узорчатый кубок.

– Кажется, ты собирался напиться в одиночестве, – с натянутой улыбкой проговорил Себер Тонбен. Он еще надеялся сгладить разговор. Таут все так же молча подошел к столу, налил себе полный кубок вина, залпом его выпил и рухнул в кресло.

– Вот, приболел немного. Сегодняшнее утро…

– Думаю, дело совсем в другом, – спокойно проговорил магиер. – Твоя болезнь, мастер Таут, называется иначе – нечистая совесть.

Старик не проронил ни слова, угрюмо глядя перед собой.

– Но сейчас это уже неважно, – продолжил Корон, помолчав. – У нас и так найдется о чем поговорить. Например, об одном из членов общины. По имени Краул Ренбежд.

– Вот ты уже и догадался, магиер. – Таут безразлично кивнул. – Конечно. В вашем Ордене не дают титул консула просто так…

– По книге рождений это было несложно. Но я хочу, чтобы впредь тебе снились те, кого ты принес в жертву внешней пристойности. Ты с самого начала знал о колдуне. Ты знал, но молчал, а тварь убивала снова и снова.

– Это бывший колдун. – Деревенский голова сипло втянул воздух и снова потянулся за кувшином. – Он не имеет к твари никакого отношения, я уверен в этом. Пойми, магиер, я просто не хотел вмешивать в это дело немощного больного старика…

– Если бы ты рассказал правду, – прорычал Одиночка, – глядишь, куча народа осталась бы в живых!

– Нет, нет! – скороговоркой забормотал Таут. – Я ни в чем не виноват! Краул Ренбежд давно не колдун, есть документ, подтверждающий это!

Деревенский голова словно торопился оправдаться перед неподвижно застывшим Одиночкой, перед угрюмо молчащим магиером, перед непониманием и печалью Себера Тонбена.

– И потом… я не мог, не мог допустить, чтобы на общину легло пятно позора! Бывший колдун принят назад в общину – соседи отвернутся от нас!

– Бывших колдунов не бывает, старик. Ступившие на путь колдовства уже никогда не сворачивают с него!

– И Краул, и его жена отказались от магии, иначе путь в общину был для них закрыт! Община получила неопровержимое свидетельство, что их отказ от чародейства искренен! Существует даже письменная клятва, скрепленная печатью Светлых лендлордов, заклятая магистром вашего Ордена! Они не могли даже и подумать о колдовстве, сила клятвы убила бы их! Вот, вот, смотрите сами!

С этими словами Таут откинул полу грязной куртки и достал из-за пазухи свернутый пергамент.

Корон, казалось, не слышал последних слов Таута. Он задумчиво смотрел в окно.

– Я не знал этого, – пробормотал он. – Теперь понятно, почему выгнали их обоих. Значит, Анна Ренбежд тоже колдовала…

– Посмотрите, посмотрите сами, – суетился Таут. – Прочитайте это! Да, их не стоило принимать назад в общину в любом случае, но все же Краул и Анна были чисты перед лендлордом!

Старый Таут приблизился к Корону и трясущейся рукой протянул пергамент.

«Мы, подписавшиеся ниже, Краул и Анна Ренбежд, дабы искупить вину и в надежде на прощение богов, ныне и вовеки веков клянемся в том, что отказываемся от чернокнижия, тайного чародейства и колдовства, чем бы оно ни было, обязуясь избегать тайных знаний до самой смерти. Пусть клятва эта скрепится святым знаком, и да постигнет нас вечная мука, если осмелимся нарушить клятву…»

Лицо Корона озарилось пониманием. В уголках его губ заиграла зловещая улыбка.

– Конечно, я должен был догадаться! Если уж в общине поселился колдун, у деревенского головы обязательно должен храниться такой пергамент! – Магиер медленно поднял голову. От его взгляда Таут задрожал.

– Ты виновен. Виновен в смертях, от которых так старательно отговариваешься. Мой покойный собрат Арнюс тоже не знал о клятве?

– Нет, я не мог…

– Если бы ты показал этот документ ему или мне раньше, любой из нас объяснил бы тебе, старик, как Краул Ренбежд сумел обойти клятву. Ты и сам мог догадаться, если бы прочел клятву внимательно! А сейчас я, консул-магиер Ордена Корон ре Боргент, говорю тебе: в общине живет колдун, и имя его Краул Ренбежд!

Старый Таут бледнел все больше и больше.

– Но как же клятва…

– Она не действует уже давно – с того самого дня, когда умерла Анна Ренбежд.

Тонбен решительно шагнул вперед, полагая, что пришло время вступиться за честь общины.

– Прости, магиер, я не понимаю твоего поведения. Либо вы немедленно все объясните, либо мне придется…

– Спокойней, мастер Тонбен. – Тяжелым движением Корон прижал пергамент к столу. – Сейчас я расскажу историю Краула, и тебе все станет ясно. Мне не пришлось ничего додумывать – все описано в книге рождений.

Магиер помолчал несколько секунд, собираясь с мыслями.

– Итак, около ста пятидесяти лет назад в общине произошли два события, весьма радостных для двух здешних семейств. Две семьи обзавелись потомством. Новорожденного мальчика счастливые родители назвали Краул, девочку, появившуюся на свет чуть позже, нарекли Анной. Дети вместе росли и играли. Шли годы. Повзрослев, Краул и Анна полюбили друг друга. Дальше шло, как бывает всегда: сговор, свадьба, и вот в общине стало на одну семью больше. Все было прекрасно, но… что-то толкнуло этих двоих на путь колдовства. А может быть, это и было главным в их встречах.

Старый Таут заметно содрогнулся.

– Теперь, спустя столько лет, причина уже не имеет значения. Важно другое: общинный магиер что-то заподозрил и вынудил чету Ренбеждов с позором покинуть деревню. Они исчезли где-то на юго-западе, в горном краю троллей и драконов. Книга молчит о том, чем они жили и что делали там. Но спустя десятилетия Краул и Анна вернулись, вернулись вот с этой клятвой и просьбой к общине принять их обратно.

– Тогдашний голова, человек, видимо, мягкий и сострадательный, уступил просьбам несчастных изможденных скитальцев, тем более что пергамент, скрепленный такими мощными заклятиями, служил надежным доказательством их добрых намерений.

– Они же не могли солгать… – пролепетал деревенский голова. – Печать лендлорда…

– Они и не лгали. Их жизнь в общине после возвращения была тихой и неприметной. Никаких записей в книге, никаких событий. История с колдовством постепенно забылась, все было спокойно. До тех пор пока восемьдесят лет назад Анна не умерла. И тогда, чтобы вернуть ее, Краул Ренбежд вновь обратился к колдовству.

Перегнувшись через стол, магиер оказался совсем близко от дрожащего Таута.

– Знаешь, мастер, я давно подозревал, что в общине произошло что-то подобное. Но я не мог понять одного: почему не сработало запретное заклятие. А все просто. Вспомните, как там написано: «Мы, подписавшиеся здесь…» Слышишь, «МЫ…»! Клятва написана от имени их обоих! Таким образом, после смерти одного из подписавшихся клятва теряет силу! – В голосе магиера зазвучал металл. – Просто словесный оборот… но восемьдесят лет назад «мы» переросло в «я». Краул понял это. Он снова мог заниматься колдовством.

– Великие боги, значит… значит, все эти годы мы жили рядом с колдуном?

– А разве нормальные люди живут сто пятьдесят лет? – зло поинтересовался Одиночка. – Ты, кстати, его самого не спрашивал? Типа поделиться секретом?

– Краул говорил, что продлил свою жизнь во время странствий, воспользовавшись чудесным эликсиром горных троллей, – пролепетал Таут, – и очень переживал, что не смог сделать то же для своей жены.

– Может, он и рецепт эликсира тебе рассказал? – Корон ударил кулаком по столу. – Всем известно, что в своей магии тролли используют кровь невинных младенцев!

– Вот, значит, как, – с расстановкой проговорил Себер Тонбен.

– Я ничего не знал, я мог только догадываться! – Старик вдруг заплакал. – Это… это слишком страшно! На общине лежал грех…

– Святые небеса. – Тонбен неверными шагами подошел к столу и сделал несколько крупных глотков прямо из кувшина.

– Мастер Корон… магиер. Скажи, смог ли ты узнать еще что-нибудь?

– Да. Я сказал, что Краул решил вернуть свою жену к жизни при помощи черной магии. Проблема заключается в том, что он не просто колдун. Он колдун-недоучка. Все указывает на то, что он смог провести обряд воскрешения, но его знаний оказалось недостаточно. Что-то было проделано неправильно. Восемьдесят лет он искал нужные заклинания и не справился. Та, что пришла в наш мир, не его жена. Только отражение, похожее на Анну Ренбежд внешне, но безумно страдающее внутри. Это существо на грани двух миров – мира людей и Нереальности. Подумайте, как это страшно – каждую минуту, каждое мгновение снова и снова умирать, мучиться в агонии и не иметь возможности уйти в спасительное небытие. Она вечно умирает и осознает, что страдания закончатся только с уходом из этого мира. Однако ее держит сила заклинаний. Краул сыграл со своей женой злую шутку. Он превратил ее в демона страдания.

– Анна Ренбежд… демон, – не обращаясь ни к кому, словно эхо, повторил Себер Тонбен.

– Редкая разновидность, материализовавшийся фантом. Она бесконечно страдает, и мучения вечной агонии затмевают ее разум. Она ищет смерти, но сила ее слишком велика.

– Такой твари трудно умереть, – заметил Одиночка.

– Ей нужен тот, кто убьет ее. Помните несчастного кузнеца? Рядом с его телом нашли серебряный меч. Откуда у простого кузнеца такое оружие? А смерть деревенского дурачка? Ты говорил, мастер Тонбен, в его корзинах была убей-трава. Кажется, ты недоумевал, зачем она ему понадобилась?

Никто не ответил на вопросы магиера.

– Это доказательства того, что я не ошибся. Тварь сама, своей магической силой вручала им подходящее оружие. Наверняка что-то подобное получали и другие жертвы, но следы этого скрыты рекой. Демон дает своей жертве оружие. Вот только… убить мертвое сложно. Все, с кем тварь встретилась до сих пор, оказались слишком слабы.

– Но почему? Ты сказал, что тварь сама хочет умереть…

– Только часть ее сущности. Другая же… другая стремится убивать. Демон страдания мстит за собственную боль. Пока мы не остановим его, смертям не будет предела.

Магиер потер лоб и прошелся по комнате.

– Мастер Таут, ты понимаешь, что Анна превратит твою общину в безмолвное кладбище еще до следующего полнолуния?

Словно предвестие беды, внезапный сквозняк скользнул по комнате, погасив одну из свечей. Старый Таут с ужасом смотрел, как с потухшего фитиля сползает тонкая струйка дыма.

– Пресвятые небеса, если бы я знал, если бы я только знал, – только и смог простонать он. – Умоляю, магиер, избавь нас от демона! Община даст тебе все, что ты хочешь…

– Я мог бы вынудить тебя расплачиваться за глупое упрямство, из-за которого погибло столько людей. – Корон нахмурился. – Еще несколько дней – и ты приполз бы на коленях. Но у меня тоже есть честь, честь Ордена. Цена будет обычной. Либо сорок золотых в случае успеха, либо же… достойно похороните наши тела.

Себер Тонбен порывисто положил руку на плечо Корона.

– Что бы ни сказал этот безумный старик, община выполнит твои условия!

– Конечно, конечно, – закивал Таут, – все, что хотите… любые условия…

– С каждой жертвой тварь становится сильнее. – Корон смотрел на пламя свечей. – У нас мало времени.

– Тогда нечего тянуть кота за… – Одиночка кашлянул. – Одним словом, ждать – только штаны просиживать. Кто колдун, знаем. Вытащить его из норы да к стенке прижать, чтобы не пищал. А после, глядишь, и до твари дело дойдет.

– Идти куда-то прямо сейчас? – Тонбен недоверчиво покачал головой. – Уже стемнело. Встретиться с демоном в темноте…

– Это даже хорошо. Тварь ожидает атаки только днем, – совершенно спокойно заявил Корон.

– Я… – Голос Тонбена дрогнул. – Простите меня, милорды, но я не смогу пойти с вами. У меня семья…

– Каждый должен делать то, что умеет. Я понимаю тебя, мастер, и вовсе не считаю трусом. Ты мужественно держался, а сейчас настала пора взяться за дело нам.

– Но… извини за глупое любопытство, магиер… Скажи хотя бы, куда вы направляетесь?

Одиночка хитро подмигнул ему.

– Я знаю, о чем ты думаешь, приятель. Ты прикидываешь, где к утру искать наши трупы, верно?

Краска прилила к щекам помощника деревенского головы, он опустил глаза.

– Не переживай, мастер Тонбен. Ты отважен, и никто не оспорит этого. – Корон ободряюще похлопал его по плечу. – Мы собираемся навестить жилище Краула Ренбежда. Более того, я прошу тебя объяснить, как туда добраться. А прежде… прежде мы составим тебе компанию, дружище, и проводим до дома. Нам потребуется кое-какое снаряжение.

Обуреваемый противоречивыми чувствами Тонбен кивнул. Затем вдруг взмахнул в воздухе кулаком.

– Черт меня побери, если вы отправитесь без меня! Я тоже иду в дом колдуна!

– Перестань, приятель. Никто не сомневается в твоей храбрости, но…

– Не стоит об этом. – Себер Тонбен нетерпеливо перебил воина. – Решено – мы идем вместе.

Оставив старого Таута один на один с собственной совестью, они покинули дом деревенского головы.

Вечерний ветер разметал длинные волосы Одиночки. Воин тряхнул головой, отбрасывая их назад, и усмехнулся. Он любил времена, когда неопределенность заканчивалась и начиналась драка.

Глава 10

Сборы оказались долгими. Корон был озабочен куда больше, чем хотел показать, уж это Одиночка видел отлично. Магиер хмурился, погрузившись в молчаливые размышления.

Снова, в который уже раз, Одиночка проверил секиру и ремни панциря. Доспех был хорош. Нашитые на толстую телячью кожу узорчатые пластины брони ковали лучшие кузнецы, а витые узоры, причудливо змеящиеся по этим пластинам, на самом деле являлись рунами защитных заклинаний. Такая броня не давила на плечи в бою, выдерживала страшные удары и… стоила баснословных денег, но Одиночка справедливо полагал, что нет ничего дороже собственной шкуры.

Корон достал небольшую черную коробочку с заговоренными перстнями. На пальцах, сжатых в кулак, перстни образовывали подобие серебряного кастета – страшного оружия ближнего боя, не раз выручавшего магиера прежде. Перстни изображали лики святых и были украшены драгоценными камнями с острыми гранями.

Тонбен с интересом следил за сборами магиера.

Едва слышно шепча заклинания, Корон развесил на поясе обереги, затем застегнул перекрестную перевязь с мечами, серебряным с узким лезвием и простым стальным, лишенным украшений. Плащ, наброшенный поверх, до поры скрывал оружие, но достаточно было мгновения, чтобы изготовиться к схватке. Снаряжение довершал маленький арбалет с серебряными стрелами и магический жезл, который магиер вложил в петли на поясе. Кольчуги Корон не носил, считая, что любой доспех замедляет реакцию, а атаку напролом он всегда доверял Одиночке.

Наконец все было готово. Себер Тонбен, не предполагавший, насколько хорошо вооружены его гости, только одобрительно покачал головой.

– Теперь я куда больше верю в победу, – пробормотал он.

Одиночка хмыкнул. Он мог бы рассказать Тонбену о метательных ножах за голенищами, о стилетах в потайных ножнах и даже о крохотных стеклянных шариках с ослепляющей смесью, но в этом не было необходимости.

Себер Тонбен решительно повесил на пояс незамысловатый, но надежный солдатский меч. Охотиться на нечисть помощнику деревенского головы не доводилось, но сомнений и колебаний уже не было.

Дорога встретила их мрачной настороженностью. Себер Тонбен шел впереди, показывая путь. Быстрым шагом они устремились по улице прочь от реки. Несмотря на темноту, окна в домах почти не светились. Жители деревни, потрясенные кровавыми событиями, с ужасом ожидали новых убийств. Только редкие отсветы старательно прикрытых свечей говорили о том, что люди не спят, в страхе гадая, кто станет следующей жертвой кошмарной твари. В полном молчании Себер Тонбен, Корон и Одиночка миновали дом деревенского головы, пересекли площадь и вышли к окраине. Запах реки уже не долетал сюда, в прохладном воздухе пахло сухой травой.

Впереди показались холмы, заросшие густым кустарником.

– Краул Ренбежд никогда не жил в самой деревне, – сказал Тонбен. – Он сторонится людей. Его жилище там, на склоне.

Дома на окраине были такие же темные, как во всей деревне. Ветер тоскливо завывал в печных трубах тягучую песню.

И в этот момент раздался человеческий крик, полный боли и отчаяния. Кричали совсем близко. Окна крайнего дома вдруг озарились светом. Внутри мелькнула чья-то искаженная тень.

Себер Тонбен застыл на месте, не в силах шевельнуться от ужаса, но магиер и Одиночка рванулись вперед. Одиночка оказался на крыльце первым. Входная дверь была приоткрыта, изнутри послышался новый крик и треск дерева. Выхватывая на ходу секиру, Одиночка скользнул в темный коридор, отбросил валявшийся в проходе стул и вбежал в комнату. Взгляду предстала страшная картина. Вся комната была залита кровью. Запах смерти висел в воздухе, мебель была перевернута, лампы разбиты, лишь одна еще горела, освещая место трагедии. И голова. У своих ног Одиночка увидел оторванную человеческую голову. Быстро стекленеющие глаза смотрели с укором.

Пригнувшись, Одиночка выставил перед собой секиру. Тварь наверняка была еще здесь. Он вбежал слишком быстро, у демона не хватило времени убраться. За спиной послышалось хриплое дыхание и неразборчивый шепот: магиер тоже готовился нанести удар.

По знаку Одиночки они стали медленно расходиться в стороны. Уцелевшая лампа нещадно чадила, угрожая вот-вот погаснуть. Неверный свет трепещущего пламени бросал на предметы причудливые тени. Из неосвещенного угла комнаты, заваленного обломками мебели, донесся шорох. Одиночка вздрогнул, пальцы мертвой хваткой впились в секиру. От напряжения ладони вспотели, сыромятные ремни, обтягивающие рукоять, не давали оружию выскользнуть.

Помедлив, они продвинулись еще на несколько шагов. Теперь было видно, что за перевернутым столом лежит несколько растерзанных тел. Вид трупов был ужасен, но вызвал у магиера не отвращение, а холодную ярость. Настало время положить конец убийствам. Проклятая богами нежить вернется в небытие! Шорох в углу повторился. Одиночка хотел подойти поближе, но вдруг в неверном свете мелькнула бледная тень.

– Берегись! – Крик магиера заставил Одиночку резко обернуться и взмахнуть секирой. Лезвие бесполезно рассекло воздух, но он успел заметить смазанный женский силуэт.

– Это она, Денит! – Магиер поднял жезл, посылая в тварь цепь молний, но промахнулся. От заряда магической энергии стена обуглилась. Тварь оказалась неимоверно быстрой! Совершив немыслимый прыжок, она приземлилась в противоположном углу комнаты и вновь устремилась к Одиночке.

Громкий, полный тоски и страдания стон сотряс стены дома. Одиночка только покрепче ухватил рукоять секиры и сделал атакующий выпад. Тварь увернулась от удара, перемещаясь с немыслимой скоростью.

Груда обломков в углу дрогнула. Из-под нее показался человек, залитый кровью мужчина с выпученными от ужаса глазами. Не сознавая происходящего, он на четвереньках выполз в центр комнаты.

– Помогите мне! Святые небеса, как больно!

Это были его последние слова. Прежде чем Одиночка успел что-либо предпринять, тварь метнулась к несчастному. Одним ударом она снесла ему голову и протяжно завыла. Одиночка выругался. Тварь присела на корточки и замерла, через плечо глядя на Одиночку. Их глаза встретились. Воин удивленно хмыкнул. Даже сейчас, покрытая чужой кровью и растрепанная, Анна Ренбежд была красива. Овальное бледное лицо, обрамленное светлыми волосами, высокий лоб, чувственные губы, но глаза… глаза демона сверкали безумным огнем. В них полыхало пламя Нереальности.

Тварь оскалилась и зарычала, обнажив острые клыки. Одиночка вскинул секиру, но опоздал. Поднырнув под свистнувшее лезвие, тварь ударила воина в грудь. Прочные пластины брони выдержали, но от сильнейшего удара Одиночка отлетел к стене, тяжело рухнув на спину. Тварь торжествующе взвыла, но тут же ее вопль сменился визгом боли. Яркая молния, сорвавшаяся с жезла магиера, вонзилась ей в спину. Демон метнулся к окну. Послышался звон разбитого стекла, Одиночку осыпало острыми осколками. От порыва ночного ветра лампа погасла, погрузив комнату в темноту.

Бранясь, Одиночка завозился среди осколков. Не обращая внимания на порезы, он рывком вскочил на ноги и бросился к окну, но было поздно. Анна растаяла в непроглядной ночи, преследовать ее не имело смысла. Тяжело вздохнув, Корон нашарил лампу и щелкнул огнивом.

Они нашли семь страшно изуродованных тел. Погибла вся семья. В комнате царил хаос, мебель была разбита в щепки, утварь изломана и разбросана по полу, на стенах тут и там виднелись пятна еще свежей крови.

– Кажись, на совести мастера Таута грехов прибавилось. – Поморщившись, Одиночка выдернул из ладони острый осколок и зажал ранку послюнявленным пальцем. – Жаль, что его здесь нет. Глядишь, потом совсем потерял бы сон.

– Насмотрится еще. Ему похороны устраивать. – Магиер опустился на корточки, рассматривая на струганых половицах глубокие борозды от когтей. – Мы тоже хороши. Упустили.

– Колдовать шустрее надо. Видел же, как эта тварь носится, поспешал бы. Да и заклятия твои ей – что в лоб, что по лбу, все без толку. Как напоследок по хребтине магией залепил, так она и не заметила. Почесалась и дальше побежала.

– Я в тебя попасть боялся. – Корон отвернулся, желая скрыть досаду. – Честно говоря, не думал, что тварь так сильна. Если на людей прямо в деревне нападать стала, значит, дело плохо.

Послышались неуверенные шаги, в дом вошел Себер Тонбен. От увиденного его замутило. Потрясенный, он прислонился к стене, не в силах вымолвить ни слова. Магиер пристально посмотрел на него.

– Ты видишь, на что способен демон. Теперь в этом доме живет только смерть, мастер.

Лицо Тонбена стало совсем белым.

– Боги, целая семья… мы должны предупредить людей!

– У нас мало времени. Наш долг – остановить тварь прежде, чем она снова будет убивать. Вот, выпей, станет легче. – Корон протянул Себеру Тонбену флягу. После нескольких глотков взгляд помощника деревенского головы стал осмысленнее.

– Нам действительно следует поторопиться, – произнес он слабым голосом. – Клянусь богами, колдун ответит за все!

Не оборачиваясь, они покинули страшное место. Путь их лежал в ночь.

Глава 11

Дорога, ведущая к холму, была едва заметна в темноте. Только Себер Тонбен, бывавший здесь не раз, мог угадать верное направление. Небо оставалось беззвездным, луна, словно издеваясь, выглядывала из-за туч лишь на короткие мгновения, озаряя густой придорожный кустарник призрачным светом. Тени рождались корявыми и причудливыми, воображение рисовало уродливых монстров, затаившихся в темноте в ожидании добычи. Плохая ночь. Магиер передернул плечами, думая о том, какое мужество требуется Себеру Тонбену, чтобы вести их вперед.

Чем выше они поднимались по склону, тем сильнее становилось тревожное ощущение близкой опасности. Корон прикрыл глаза и на мгновение остановился, прислушиваясь к себе. Он смутно чувствовал присутствие магии, но понять, откуда она исходит, какова ее природа, не мог. Рука магиера легла на орденский знак. Заговоренное серебро было теплым и, казалось, пульсировало. Не говоря ни слова, Корон придержал Себера Тонбена и сам пошел впереди. Помощник деревенского головы удивленно глянул на него и отшатнулся: магиер шел, не открывая глаз. Теперь Корону не требовалось смотреть на дорогу, давящее ощущение накатывающих волн черной магии становилось сильнее с каждым шагом. Логово Краула Ренбежда было совсем близко.

Луна вновь выплыла из-за туч, и теперь все трое увидели место, к которому стремились. Небольшая ветхая хибара с покосившейся крышей стояла в стороне даже от этой старой заброшенной дороги. Себер Тонбен и Одиночка торопливо шли за магиером, стараясь не отстать. Здесь, вблизи от логова колдуна, даже они чувствовали тяжелое дыхание темных сил.

– Вот тут… он живет. Пришли, – еле слышно прошептал Себер Тонбен. От волнения лицо его было белым, как маска, руки заметно дрожали. Теперь, когда Тонбен знал, что под видом безобидного старика скрывается зловещий колдун, а покосившийся домик является логовом Тьмы, он не мог обуздать первобытного ужаса.

По серебряному знаку магиера пробежали искры, послышался сухой треск. Корон вздрогнул и, опустившись на колени, провел рукой по земле. Жирные комья под сухой листвой зашевелились.

– Краул Ренбежд некромант. – Магиер заговорил так неожиданно, что Себер Тонбен испуганно обернулся. – Земля стонет. Он использует мертвое, взятое у земли, и умерщвляет живое, чтобы плести заклинания. Если бы об этом знал лендлорд, он никогда не позволил бы Краулу и Анне Ренбежд вернуться.

Себер Тонбен только нервно кивнул. Среди жителей Срединных Земель ходило много жутких, леденящих кровь историй о некромантах – колдунах, использующих магию мертвых. Этот вид колдовства презирали даже сами колдуны, ибо тем, кто воспользовался проклятыми формулами, после смерти не было ни покоя, ни прощения. Некроманты как тараканы прятались в самых темных щелях. Магия мертвых была самым мощным, но и самым страшным видом колдовства, проклятым богами. Тот, кто осмеливался произнести некротическое заклинание хотя бы единожды, навсегда терял человеческую сущность.

Они подошли к хибаре вплотную. Единственное оконце не светилось, перекошенная дверь была закрыта. Магиер выразительно посмотрел на Одиночку, чуть помедлив, кивнул. Воин понял его без слов. Недобро усмехнувшись, Одиночка перекинул секиру в левую руку, а правой принял у магиера хитро сплетенную косичку убей-травы. Потом мягкими шагами приблизился к двери и постучал.

Магиер предостерегающе вскинул руку, чувствуя, как завибрировал на груди орденский знак: в логове колдуна сработали защитные заклинания. Невидимые, но смертельно опасные колдовские стрелы обрушились на посмевшего нарушить покой. Убей-трава в руке Одиночки вспыхнула ярким пламенем, поглощая магию. Воин, с хрустом распрямив мышцы, с выдохом обрушил на дверь страшный удар секиры. Гнилое дерево разлетелось в щепки, обнажая темный зев прохода. Без колебаний Одиночка шагнул вперед.

Корон обеими руками вскинул жезл и напрягся, создавая вокруг воина магический щит. Только его искусство защищало Одиночку от беснующихся всплесков разрушительных чар. Воин скрылся в темноте. Теперь Корон не видел его, но продолжал тщательно прикрывать щитом. В глубине домика раздались звуки борьбы, свист секиры и рычание, затем наступила тишина.

– Готово! – услышали они голос Одиночки. – Путь свободен!

Корон посмотрел на Себера Тонбена. Того била нервная дрожь, но, заметив взгляд магиера, помощник деревенского головы мужественно кивнул и двинулся к проходу. Одиночка ждал их в конце небольшого коридора. В одной руке воин держал верную секиру, в другой – зажженный факел. У ног его валялось несколько разрубленных на куски смрадных трупов.

– Зомби, – охотно пояснил Одиночка. Вид у него был спокойный и даже веселый. – Они, мертвяки эти, вроде как драться полезли, ну так я их и того… успокоил.

Магиер лишь поморщился, брезгливо переступая через зловонные останки. Впереди темнела лестница. Она вела вниз, под землю. В этом не было ничего удивительного. Некроманты всегда устраивали свои тайные логова глубоко под землей, лишь для видимости построив наверху подобие обычного человеческого дома. Узкие растрескавшиеся ступени были скользкими от влажной плесени, на камнях низкого сводчатого потолка висели мутные капли, время от времени срывавшиеся вниз. Из темноты подземелья донеслись тяжелые вздохи. Магиер сделал знак остановиться и произнес отрывистое заклинание. Его жезл ярко вспыхнул, разгоняя тьму там, где до нее не дотягивалось пламя факела. В конце лестницы, на узкой площадке, извивалось несколько белесых безглазых тварей. Ноздри демонов подрагивали, чувствуя близкую добычу, из оскаленных пастей капала слюна. Эти существа никогда не видели солнца, их миром была вечная тьма. Не решаясь выбраться на освещенное место, твари жались к теням и протяжно вздыхали в неистребимой жажде крови.

Яростно вскрикнув, Одиночка перепрыгнул через несколько ступеней и оказался внизу. Стоны тварей перешли в бешеный вой, но тяжелая секира, описав стремительный круг, заставила их отступить. Брызнули фонтаны черной крови, несколько демонов остались лежать на плитах. Пользуясь коротким замешательством нечисти, магиер встал рядом с воином. Снова раздался дикий, нечеловеческий вой, схватка закипела с новой силой. Забыв про страх, демоны бросались в атаку, но тут же натыкались на серебряный клинок и рунное лезвие секиры. Воин и магиер сражались отчаянно. Безглазые твари наступали со всех сторон, но оскаленные пасти и кошмарные рыла тут же перечеркивались сверкающими молниями металла. Демоны падали, разрубленные на куски, но их места занимали другие. Корон тяжело дышал, его черные волосы слиплись от пота и крови демонов, Одиночка чувствовал, как начинают ныть натруженные мышцы, как с каждым ударом все тяжелее становится секира. Коротко выдохнув, он разрубил пополам рычащего монстра, подобравшегося слишком близко, поднял секиру для нового удара, но замер. Сражаться было больше не с кем. Магиер, выкрикнув Слово Огня, испепелил последнюю тварь, пытавшуюся скрыться в темноте.

Корон и Одиночка переглянулись. Вокруг валялись залитые черной кровью тела поверженных демонов. Несколько издыхающих тварей еще подрагивали в агонии, магиер быстро прикончил их серебряным мечом. Одиночка мотнул головой и тяжело оперся на рукоять секиры.

– Глупые твари. Ведь знают же, что зубы против честной стали – дело безнадежное, и все равно прут.

– Они для этого созданы. – Магиер слабо пожал плечами. – Цепные псы, армия некроманта. Только… уж больно легко мы с ними справились.

– Ни хрена себе легко! Под конец аж у самого носа зубами клацали! Управились, и хвала богам. Да и мастер Тонбен славно подсобил. – Одиночка ободряюще кивнул застывшему на ступенях Себеру Тонбену. – Верно, мастер?

Помощник деревенского головы ошалело кивнул, затем перевел потрясенный взгляд на распластавшихся у ног мертвых демонов и собственный меч, перепачканный черной кровью. Он до сих пор не мог поверить в то, что только что собственными руками уничтожал исчадие ада.

– Ты не понял, Денит. – Нахмурившись, магиер поднял выше светящийся жезл и стал внимательно рассматривать железную дверь в противоположной стене. – Колдун всегда знает, когда к его логову подбираются чужаки, и уж в любом случае мы наделали достаточно шума в здешних подземельях, чтобы Краул Ренбежд нас услышал. Почему же он не поддержал заклинаниями собственных демонов?

Одиночка вздохнул.

– Вечно ты, магиер, задаешь дурацкие вопросы. Нет чтобы порадоваться, вот, мол, демонов замочили. Только и зудишь, что все плохо. А когда оно хорошо-то было? Пошли поглядим, что за дверью. Руки вроде уже отдохнули. Может, колдун сейчас в щелочку смотрит и от страха трясется. Слышь, Тонбен, некромант-то наверняка нас боится!

Себер Тонбен снова молча кивнул. Он уже успел немного прийти в себя и постарался придать лицу решительное выражение. В конце концов, побежденные им исчадия ада действительно лежали на ступенях, и не было никаких причин отступать. Помощник деревенского головы храбро шагнул к двери, Одиночка бодро ударил по ней ногой.

Тяжелая дверь со скрипом распахнулась. В коридор вырвался удушливый, смрадный дух, заглушивший даже мерзкую вонь мертвых демонов. Этот запах нельзя было спутать ни с чем, запах гниющего мяса, тлеющих костей, запах самой смерти.

– Краул Ренбежд мертв, – изумленно прошептал Себер Тонбен. Смрад был так силен, что он с отвращением отшатнулся.

– Это ничего не меняет, – философски заметил Одиночка. – Просто кто-то покончил с ним раньше нас. А тварь ловить все равно придется. Пошли.

Его шаги утонули в старом стершемся ковре, лежащем на плитах за дверью. Выставив вперед факел и держа наготове секиру, воин вошел внутрь.

– Где-то здесь должны быть светильники. Не в темноте ж он сидел. – Чертыхнувшись, Одиночка зажег фитили двух масляных ламп, в комнате стало светло. Воин с интересом огляделся, потом махнул рукой остальным.

Логово Краула Ренбежда было грязным и неуютным. Грубые, необработанные стены, кое-как завешенные изодранными гобеленами, огромные стеллажи с фолиантами и массивный стол в углу, пригодный как для работы, так и для препарирования мертвых тел. У стола стояло кресло с высокой спинкой, больше напоминающее трон. В кресле сидел Краул Ренбежд и улыбался. Сквозь отваливающуюся кусками плоть щек виднелся гниющий оскал желтых зубов, подернутые мутной поволокой глаза трупа смотрели в никуда. Руки некроманта лежали поверх стола, и на них виднелись остатки засохшей крови.

– А Краулу-то неизвестный доброжелатель глотку перегрыз. – Словно не замечая вони, Одиночка наклонился к разлагающемуся трупу. – Неслабо его. Видать, было за что.

Горло мертвого колдуна было разодрано, гниющее мясо свисало зловонными ошметками. Кровь из раны давным-давно вытекла, но если бы в подземелье водились мухи, они облепили бы труп с ног до головы.

Себер Тонбен медленно провел пальцами по переплетам фолиантов. Шершавая облупившаяся кожа подозрительно походила на человеческую. Пальцы его дрогнули, но это заметил лишь Одиночка. Воин едва заметно ухмыльнулся. Когда-то он, так же как Себер Тонбен, бежал от черной магии. Теперь он предпочитал уничтожать ее… за хорошие деньги.

– Нечего бояться, мастер Тонбен. Колдун мертв, мы убили оставшихся демонов. А с разодранным горлом все некроманты одинаковы: молчаливые и воняют.

Прикрыв рукавом рот, Себер Тонбен отвернулся. Магиер укоризненно покосился на Одиночку, но воин только невинно пожал плечами и вдруг поднял лежащую на столе тетрадь. На обычной пергаментной обложке было что-то написано. Всмотревшись, Одиночка протянул тетрадь магиеру.

– Слышь, Корон, кажись, нам везет. Некромант наш записи вел. Полистай, что ли?

Корон открыл тетрадь. Правда, представшая с пожелтевших страниц, была ужасна. Блеклые корявые строки иддских рун сплетались в зловещие события…

…Изгнание из общины стало для Краула и Анны Ренбежд тяжелым ударом. Объявленные вне закона, лишенные крова, пищи, спокойствия, они долго скитались по холмам речной долины, вздрагивая от перестука копыт на дорогах и окриков воинов со сторожевых башен. Их ненавидели и боялись.

Но они не смирились, питаясь горькими кореньями, коротая ночи в холодных пещерах и звериных норах. Спустя два года Краул и Анна Ренбежд нашли пристанище в туманном краю далекого Запада, где среди непроходимых скал и горных хребтов раскинулось царство троллей. Из всех человеческих племен лишь мариозе и жалкие отщепенцы, отвергнутые миром, осмеливались пересекать границы владений полудемонов-полузверей. Теперь, спустя годы, никто не мог ответить, как им удалось договориться со злобными обитателями скал, но скудные строки рун дневника говорили сами за себя: Краул и Анна Ренбежд выжили, обрели могущество тайного знания и познали темную силу некромантии. Горные тролли открыли им черные секреты, плата за обладание которыми была только одна: вечное проклятие богов. После коварного убийства одного из жрецов троллей Краулу даже удалось завладеть чудесным эликсиром молодости и продлить свою жизнь на многие века.

И все же им хотелось большего: всевластия, поклонения, вечной жизни для обоих. И тогда Краул нашел способ обмануть магиеров лендлорда и вернуться в Срединные Земли. Так родилась клятва, скрепленная заклинаниями и преданная пергаменту, клятва, казавшаяся незыблемой и в то же время абсолютно ненадежная. То, что они сделали дальше, мог породить только извращенный мозг некроманта. Они решились на кошмарный эксперимент. Чтобы убедиться в собственном могуществе и обойти клятву, Краул собирался убить собственную жену и затем возродить к вечной жизни при помощи черного знания…

– Анна Ренбежд не умирала. – Перевернув страницу, Корон нахмурился. – Ее убил собственный муж. Краул три дня держал жену в подвале, по капле выдавливая кровь и читая заклинания.

Бесстрастные руны строка за строкой описывали случившееся много лет назад, эксперимент, соединивший человеческое тщеславие и темные силы зла. В записях было все: кровь и боль, подробно-хладнокровный рассказ об умерщвлении, изощренные подробности. В этих строках была любовь и безумие черной магии.

Глубоко вздохнув, Корон пропустил страницы, рассказывающие о воскрешении Анны, и стал читать дальше.

…За восемьдесят лет Краул так и не смог понять, в какое из заклинаний закралась ошибка, и не желал дальше ждать. Но боль, терзавшая воскрешенную жену, все больше и больше поражала ее рассудок. Краул Ренбежд описывал происходящее сухо, со скрупулезной точностью. В записях было много ужасных подробностей, но, повинуясь взгляду Себера Тонбена, Корон пропускал их, пытаясь найти в тексте ту единственную зацепку, что приведет их к Анне.

«…Она ведет себя странно… сто двадцатый день, она вновь умоляет убить ее. Я начинаю опасаться, разговаривать с ней невозможно… она неуправляема. Снова, как было и вчера, я принес ей в часовню свежее мясо. Запах крови…»

Одиночка взревел.

– Есть! Корон, часовня – это наверняка те развалины у заброшенного кладбища на берегу! Там, где она встретила отряд Арнюса!

Себер Тонбен почувствовал, как от волнения по спине пробежал холодок.

– Старая часовня… с полвека назад она еще действовала. Ставлю золотой против медяка – они там венчались!

Одиночка недобро ухмыльнулся и взвесил в руке секиру.

– Как трогательно. Спустя годы она вернулась туда, где все начиналось. И, клянусь богами, закончится!

Магиер угрюмо смотрел на колеблющееся пламя. Тварь ищет покоя там, где та женщина, настоящая Анна Ренбежд, когда-то была счастлива. Теперь смерть от клинка должна сделать счастливым демона.

Глава 12

Когда они вернулись в деревню, уже светало. Наступающее утро было безветренным и мирным. Резкий контраст с ужасами минувшей ночи зачаровывал, все вокруг казалось неестественно спокойным, и, хотя небо еще было затянуто тяжелыми облаками, сквозь них уже пробивались яркие лучи восходящего солнца.

Корон и Одиночка медленно поднялись по заросшей бурьяном тропе. Теперь их было только двое: Себер Тонбен, обеспокоенный случившимся в деревне ночью, позволил магиеру уговорить себя и остался, чтобы сообщить просыпающимся общинникам правду о демоне.

С вершины холма было хорошо видно и ленту реки, и теснившиеся на берегу домики. Тропа извивалась едва заметно: никто не бывал на заброшенном кладбище, лишь мелкое зверье да дети, заигравшиеся в разбойников, приходили сюда. Узкой змейкой тропа огибала старые могилы и бежала дальше, туда, где белели полуразрушенные стены забытой часовни. Каменные ступени портала искрошились и поросли травой.

Одиночка, шедший впереди, вдруг резко остановился. Он услышал плач. Тихий плач женщины, наполненный тоской и печалью. Негромкое эхо отражалось от безмолвных стен часовни и таяло в вышине.

Лучи солнца, поднимавшегося над очистившимся горизонтом, играли на стенах веселыми пятнами и делали происходящее нереальным. Ступени были влажными от росы.

– Слышишь, магиер? Она, что ли? – Одиночка быстро обернулся, стараясь надолго не выпускать из виду вход в часовню. – Плачет уж слишком… жалобно. И впрямь на бабу похоже.

– Это демон. Наверняка. – Магиер говорил тихо, Одиночка едва разобрал его слова. – Хуже, что она легко переносит солнечный свет. А плачет… не надейся. Анна готова убить любого, кто утрет ей слезы.

Одиночка снова оглянулся, на этот раз в его взгляде проглядывало сомнение. Он подождал, пока магиер поравняется с ним.

– Совсем как человек.

– Демон. Исчадие Нереальности. – Голос магиера был сух и безжизненен. – Даже если бы это была настоящая Анна Ренбежд… помни, что она, так же как и ее муженек, была некромантом. Убивала младенцев, пила кровь и поклонялась Тьме. Воскреснув в облике демона, она снова убивает. Мы остановим ее.

Солнечный свет, еще слишком слабый и робкий, почти не проникал в портал, внутри часовни было сумрачно. Подождав, пока глаза привыкнут к полумраку, они вошли.

– Анна, выйди к нам, – негромко произнес магиер. Узкое лезвие серебряного меча тускло блеснуло. – Я хочу тебе помочь. Выйди.

Слова эхом отразились под высокими сводами. Она не могла не услышать. Хрупкая фигура медленно поднялась из-за алтаря.

В дневном свете она была совсем не страшная. Просто стройная девушка в длинном белом платье. Венок из свежих ярко-синих цветов подчеркивал голубизну ее глаз, по бледным щекам катились слезы. Утренний ветерок, ворвавшийся через разбитые витражи, шевельнул длинные пряди светлых волос. Легким взмахом руки она откинула их за спину. Рукава белого платья и изящные руки почти по локоть были покрыты пятнами засохшей крови.

– Беги, магиер, ты еще успеешь, – проговорила она нежным печальным голосом. – У тебя будет несколько минут, пока я убью воина.

– Молодо выглядишь. – Одиночка невозмутимо поднял секиру. – Ни за что не дал бы тебе сто лет.

– Краул воскресил ее такой, какой знал в юности. Красивый бокал с отравленным вином. – В словах магиера прозвучал приговор.

– Я чувствую вашу силу, – мелодично произнесла Анна. – Но я не позволю вам убить меня.

Она чуть приоткрыла рот, обнажая ряды острых зубов.

– Ты избавишься от боли!

– Да. – Анна посмотрела на магиера бездонными голубыми глазами. – Боль… Она терзает меня так сильно, что… что я убью вас обоих!

Прыжок твари был внезапен и стремителен. Магиер отскочил, успев заметить в воздухе смазанный силуэт, но острые зубы щелкнули у самого лица. Промахнувшись, тварь взвизгнула и тут же, резко изменив направление, бросилась в новую атаку. Одиночка запоздало взмахнул секирой и тут же получил сильнейший удар в грудь. Пластины брони заскрежетали, воин попытался удержаться на ногах и атаковать, но следующий удар вышиб оружие из его рук. Отшатнувшись, Одиночка торопливо выхватил кинжал, с тоскливой ясностью сознавая, как бесполезно короткое лезвие против могучего демона. В следующее мгновение он почувствовал, что летит по воздуху. Тяжело рухнув на плиты, воин потерял сознание.

Пытаясь спасти Одиночку, магиер поднял жезл и выкрикнул Слово Огня, но шипящий разряд обрушился в то место, где твари уже не было. Демон передвигался с неописуемой быстротой!

Видя беспомощность противников, тварь захохотала. Теперь в этом существе не осталось ничего человеческого. Налитые кровью глаза, перекошенное рыло, скрюченные пальцы, заканчивающиеся изогнутыми когтями… Анна Ренбежд умерла, и демон, вторгшийся в мир людей, был воплощением сотворенного ею зла.

Совершая головокружительные прыжки, демон метался по часовне, подбираясь к магиеру все ближе и ближе. Замерев над неподвижным телом Одиночки, Корон старался удерживать тварь в поле зрения. Он не ожидал, что демон окажется настолько опасен, и от понимания этого становилось страшно. Тварь то приближалась, то отскакивала, надеясь найти брешь в обороне магиера. Снова и снова Корон использовал Слово Огня, но каждый раз тварь оказывалась быстрее. Положив бесполезный меч перед собой, магиер сжал жезл обеими руками. Одиночка шевельнулся и застонал. Тварь лишь гнусно оскалилась, и схватка закипела с новой силой.

Уже взошло солнце, а бой все продолжался. Тварь не останавливалась ни на секунду. Магиер начал терять силы. Его атаки становились все реже. Он старался экономить магию и бить наверняка, но с каждым заклинанием смертоносные стрелы огня становились короче и короче. По лбу Корона крупными каплями скатывался пот, ноги дрожали от усталости. В какое-то мгновение ему показалось, что тварь замедлила прыжки, и, собрав остатки магии, Корон выкрикнул Слово Камня. В этот раз он не промахнулся. Шкура демона вспучилась и, лопнув, повисла рваными клочьями. Тварь завыла, взвилась в воздух и в бешеном прыжке достала магиера когтями. Корон покатился по каменному полу к алтарю, торопливо вскочил. Под ногами крошилось стекло разбитых витражей. Демон приближался. Корон бросил взгляд на серебряный меч, оставшийся лежать около Одиночки, затем на жезл в руках. Оставшейся магии не хватило бы и на то, чтобы прихлопнуть комара.

Тварь, словно прочитав его мысли, не спешила. Приблизившись, она подобралась для последнего, решающего прыжка. Корон поднял жезл над головой. Тот еще мог послужить оружием хотя бы в качестве дубины. Глаза магиера и Анны встретились.

Демон прыгнул. Магиер взмахнул жезлом в безнадежной попытке защититься, но битое стекло под ногами предательски захрустело, и он едва устоял на ногах. Когтистая лапа ударила по плечу. Стальной наплечник смягчил удар, но Корон рухнул на колени. Жалобно звякнув, жезл отлетел в сторону. Тварь нависла над ним, глядя сверху вниз.

– Мне больно, магиер. Так больно, что я хочу умереть. – Шепот Анны был так тих, что Корон едва разобрал слова. – Я могла бы дать тебе оружие, потому что хочу умереть… но я хочу и жить. Я разрываюсь на части, магиер.

– Дай мне серебряный меч, Анна. – Корон не мог говорить, со свистом воздуха из груди вырвался лишь хрип. Рука нашарила рукоять оставшегося в ножнах бесполезного стального меча. – Дай мне серебряное оружие, и я успокою твою боль!

– Я не могу, – как в забытьи, прошептал демон. – Ты слишком силен. Часть меня хочет жить… пусть даже ценой боли. Ты можешь оборвать все.

Через мгновение сильнейший удар швырнул магиера на ступени алтаря. Жуткий, полный боли и страдания стон демона сотряс стены часовни.

– Готовься к смерти, магиер! Мне больно, но я буду жить, чтобы мстить за боль!

Стон демона перешел в рев. Вспомнив что-то, магиер вздрогнул и свободной рукой выхватил из-за пояса какой-то предмет. Тварь, готовая убить его, вдруг отпрянула.

– Посмотри, Анна! Помнишь, когда-то это принадлежало тебе!

Не отвечая, демон всхлипнул.

– Ты была молода, красива и любима!

– Да. Молода, красива, любима. – Демон эхом повторил его слова. На глазах магиера демон вновь превращался в стройную женщину с длинными светлыми волосами.

– Я была молода, красива, любима!

Тварь прыгнула и нанесла удар, но мгновением раньше простой стальной меч в руке магиера ярко заблестел сиянием хорошо полированного серебра. Серебряный клинок рассек Анну почти пополам. Не издав ни звука, демон умер. Стараясь не смотреть на останки, Корон откинулся назад и лег на прохладные ступени алтаря. Он смертельно, невообразимо устал. Сквозь разрушенную крышу часовни было видно, как где-то там, высоко-высоко над землей, плывут удивительно белые и абсолютно равнодушные облака. В ушах все еще звучали последние слова Анны Ренбежд: «Молода, красива, любима…» На душе было гадко.

Глава 13

Когда Корон и Одиночка покидали деревню, никто, кроме Себера Тонбена, их не провожал. Часть жителей, потрясенная смертью близких, ненавидела магиера, большинство хлопотали о погребальных церемониях, а некоторые, спрятавшись за ставнями и засовами, все еще не могли поверить, что кровавый ужас позади. Корон мрачно усмехнулся собственным мыслям. Он знал, что так будет. Пусть тварь убита, место трусливого и недалекого деревенского головы занял молодой и сметливый помощник, а сам магиер принес общине избавление от потустороннего кошмара. Все равно люди относились к их отъезду с облегчением. Отъезд магиера означал возвращение к нормальной жизни. А магиеры… магиеры были злом, искоренявшим еще большее зло. С их существованием мирились, но нигде в человеческих землях их не любили. Старый Таут, накануне молча расплатившийся с Короном и тут же, на сходе общины, объявивший об уходе на покой, тоже не вышел на крыльцо, когда они проезжали мимо его мрачного, похожего на крепость дома.

Выехав за деревню, они миновали общинные поля и оказались на тракте. Себер Тонбен натянул поводья.

– Спасибо тебе, магиер. И тебе, воин. Прощайте. Надеюсь, больше вы никогда не окажетесь в наших краях. Простите, это звучит грубо… но честно. Люди боятся таких, как вы. Теперь я деревенский голова и должен думать об их спокойствии, благополучии и…

– …и чести общины. – Одиночка ухмыльнулся. Бинты взъерошивали его волосы и стягивали кожу, а порезы на лице едва затянулись, но он уже пытался улыбаться. – Все возвращается на круги своя, мастер Тонбен. Прощай!

Коротко кивнув, Себер Тонбен развернул лошадь и поскакал к деревне.

Корон и Одиночка направили коней по дороге, все больше и больше отклонявшейся от реки. День только начинался. Они ехали не торопясь, думая каждый о своем, и в седельной сумке магиера позвякивали золотые монеты. Одиночка потянулся в седле. От тяжелого удара голова все еще побаливала, но свежий ветер приятно холодил лоб и унимал боль.

На землю постепенно приходила осень. Для кого-то ее приход означал новый урожай, для кого-то – приближение долгих зимних холодов, для кого-то – скорую смерть. Это было неизбежно, и именно так должно быть всегда. Магиер угрюмо смотрел вдаль. Только спустя некоторое время Одиночка решился его побеспокоить.

– Слышь, Корон, я вот чего понять не могу… – Одиночка поправил перевязь с секирой и поморщился: резкое движение отозвалось тупой болью в ребрах. – По правде говоря, если не захочешь, можешь не отвечать. С меня достаточно того, что мы живы и малость подзаработали. Но… там, в часовне… я ж не дурак, приятель. Тварь оказалась нам не по зубам. Сильнее меня, сильнее тебя, сильнее нас обоих. Не понимаю я, как мы с тварью этой совладали.

Корон, оторвавшись от раздумий, горько усмехнулся.

– То была не тварь, Денит. Я ошибся. Все-таки это существо больше было Анной Ренбежд, чем демоном. Я понял это в самом конце, когда она готовилась перегрызть мне глотку. А когда понял, помог ей умереть и избавиться от боли. Помог перехитрить саму себя.

– Говори попроще, магиер. Меня слишком часто били по башке, я тупой.

На лице Корона промелькнуло странное выражение.

– Знаешь, Денит, когда в моих руках остался только обычный стальной меч, который не может противостоять Нереальности, я заглянул ей в глаза. В них было страдание. Не боль плоти, Денит, а отчаяние, безысходность и тоска. И тогда я додумался показать ей кольцо, которое нашел в логове Краула Ренбежда. Сообразил вот. Видимо, очень хотелось жить.

Магиер сунул пальцы за пояс и бросил что-то Одиночке. Воин ловко поймал на лету и разжал кулак. На ладони лежало дешевое обручальное кольцо из простой меди. Лишь там, где узоры сплетались в буквы, сохранились остатки позолоты. Грошовое колечко для бедняков. Одиночка всмотрелся в надпись: «Молода, красива, любима – ты мое счастье навечно». Обручальное кольцо, каких много. Одиночка поднял на магиера недоумевающий взгляд. Корон отвел глаза.

– Я нашел ее слабое место, Денит. Она… ее любовь к Краулу Ренбежду, как ни странно, была истинной. В припадке безумия убив Краула за те мучения, которым он ее подвергал, Анна поняла, что не может жить дальше. К страданиям плоти добавилась другая боль… куда более сильная. Когда в часовне я напомнил ей о муже, эта боль стала так сильна, что она захотела умереть во второй раз. Анна бросилась на мой меч намеренно, в последнее мгновение превратив железо в серебро.

Одиночка сглотнул. К горлу подкатил непонятный ком.

– Корон, но значит… она была почти человек? Демоны неспособны любить…

– Это существо было смертельно опасно. – Лицо магиера посуровело. – Мы остановили кровавую бойню, и хватит об этом.

Забрав у Одиночки кольцо, Корон швырнул его в придорожный кустарник. В молчании они поехали дальше. До полудня было еще далеко, и путь предстоял неблизкий. Одиночка очень рассчитывал добраться до постоялого двора засветло. Заново подкованные кони гулко отбивали аллюр по дорожной пыли.

Они перевалили гребень холма и не видели, как позади, у обочины дороги, вдруг полыхнула короткая вспышка и рассыпалось в прах обручальное кольцо Анны Ренбежд, унося в небытие три простых слова: «Молода, красива, любима…»

Часть 3

Жажда власти

…Помни: колдовство есть величайшее зло. Оно сжигает души и порождает в смертных тьму. Страшна плата за тайные знания…

Из кодекса Ордена магиеров.

5129 г. после Битвы Богов,

эра Светлых Лордов

Глава 1

– Проклятье! – Одиночка сделал неосторожный шаг, и грязь, брызнув из-под талого снега, бурыми пятнами шмякнулась на плащ. – Ненавижу слякоть!

Весна пришла в Ванапар рано и как-то неожиданно. Высокие сугробы, наметенные за долгую зиму, теперь быстро таяли, превращая извилистые улочки города в непролазное жидкое месиво.

– Не нравится мне здесь. – Одиночка поморщился, чувствуя, как противно хлюпает вода в давно раскисших сапогах. – Право слово, в хлеву нет такой грязи! И вообще… завтра нам жрать будет нечего.

Корон задумчиво заглянул в тощий кошелек.

– Придется потерпеть. Вряд ли мы найдем здесь работу. Ванапар и его окрестности – владения Белого Ордена колдунов. Они здорово помогли в свое время Светлым Лордам. Сам король даровал им земли от ущелий Даркла до устья реки.

– Что? – От неожиданности Одиночка остановился. – Мы уже несколько часов в городе, и ты только сейчас говоришь, что он принадлежит колдунам?

– Белый Орден колдунов – не совсем то, о чем ты подумал. По большому счету члены Ордена не занимаются колдовством. Скорее они ученые и алхимики. Изучают наследие Ушедших, магические раритеты, проводят исследования и все такое.

– Получается, вроде как славные ребята, правильные. – Одиночка скривился. – Сколько живу, о хороших колдунах не слыхивал.

– Видишь, как далеко мы забрались. Держу пари, ты и о Ванапаре слышал немного. А, между прочим, белые колдуны достаточно сильны, чтобы поддерживать здесь порядок и без помощи лендлорда Запада.

– Я так понимаю, ты не про грязь на улицах! – Ноги Одиночки разъехались, и он едва не угодил в мутную лужу.

– Не смейся. По мощи Орден превосходит все соседние герцогства. Видишь? – Корон указал рукой на светлый купол, возвышающийся вдалеке над островерхими крышами домов. – Это Дворец Белого Совета, сердце их силы. Даже снаружи выглядит внушительно. Но рассказывают, что маги Ордена с помощью заклинаний настолько расширили внутреннее пространство, что по главным галереям можно странствовать неделями.

– Все равно этот Ванапар – мерзкая грязная дыра! – Одиночка в сердцах сплюнул в талый снег. – Тоже мне, столица колдунов. Если они такие могучие, могли бы и улицы прибрать, и дома строить получше.

Строения вокруг и вправду напоминали заброшенные деревянные лачуги. Отсыревшие заборы были покрыты плесенью, а запах из подвальных окон наводил на мысли о дохлых кошках. Из-под ворот на другой стороне улицы выскочила тощая собака и с сожалением посмотрела на Одиночку. Такая гора мускулов была ей не по зубам.

– Надо выбраться отсюда засветло. – Одиночка на всякий случай положил руку на секиру. – Лучше уж спать в лесу, чем в таком свинарнике. Сдается мне, лешие сущая ерунда по сравнению с тем, какие здесь водятся тараканы.

– Перестань. – Корон отмахнулся. – Это только бедная окраина. Город большой, доберемся до нормальных улиц и поищем, где остановиться.

Еще раз прикинув имеющуюся наличность, Одиночка уныло кивнул. Однако магиер оказался прав. Пройдя еще с десяток кварталов, они вышли в более приличный район. Улица стала шире, груды талого снега исчезли, фасады домов выпрямились и заблестели свежей краской, а прохожие перестали походить на грабителей.

– Вот видишь, в Ванапаре живут не только оборванцы и нищие. Вполне приличное место.

Одиночка промолчал. Впереди показалась харчевня. Влажный ветер донес до них аромат жареного мяса, заставляя обоих сглатывать слюну. На столь роскошный обед им рассчитывать не приходилось.

– Не знаю, как ты, – мрачно проронил Одиночка, – а я больше одного дня тут не выдержу. Двинем дальше, все равно работы здесь не найти. Колдуны твои небось даже крыс-людоедов переловили.

– Крысы-людоеды здесь не водятся, слишком грязно. И чародеями закусывать опасно. – Магиер пожал плечами. – Вдруг какой из вредности колдануть успеет.

Они поравнялись с таверной.

– Ладно, пошли хоть пива глотнем, – сдался наконец Одиночка. – Все равно сапоги высушить надо.

У крыльца стояло несколько человек. По дорожным плащам и теплым курткам в них без труда угадывались путешественники.

– Купцы из Заречья, – кивнул в их сторону магиер. – Старейшины Белого Ордена поощряют торговлю, караваны идут в Ванапар отовсюду.

– Хватит их нахваливать. Колдуны – они и есть колдуны. К тому же…

Договорить Одиночка не успел. Послышался звон стекла, на мостовую посыпались осколки. Одно из окон второго этажа дома напротив разлетелось вдребезги, что-то темное вывалилось оттуда и тяжело плюхнулось в рыхлый сугроб. Корон и Одиночка обернулись одновременно. Через мгновение воздух разорвал истошный крик.

На шум из харчевни выскочили стражники в красно-черных плащах. Недоуменно переговариваясь, они уставились на темный провал выбитого окна. Крик повторился. Поднявшись до визга, он резко оборвался на высокой ноте. У дома начала собираться взбудораженная толпа. Люди с ужасом смотрели на то, что лежало в талом снегу. Жуткий, страшно изуродованный труп больше походил на груду изломанных костей и кровоточащего мяса.

Из дома донесся хруст ломающегося дерева и безумный, нечеловеческий вой. Не сговариваясь, Корон и Одиночка обнажили оружие и побежали к крыльцу. Стражники, топчась на месте, настороженно смотрели на дверь.

– Милорды, остановитесь, – неуверенно проговорил капрал. – Там… видимо, там опасно!

Корон молча ткнул пальцем в серебряную бляху на своей груди. Знак Ордена магиеров блеснул хищным оскалом волчьей пасти.

Капрал опасливо глянул на Корона.

– Вообще-то Белый Совет не одобряет… – промямлил он. Одиночка усмехнулся. На роже стражника явственно боролись желание решить проблему руками магиера и боязнь ослушаться приказа владык города. – Знак магиера… гм, не имеет силы в нашем городе. Властью, данной мне, я приказываю вам оставаться на безопасном расстоянии…

Корон скривился.

– Конечно, капрал. – Демонстративно спрятав жезл, он взял Одиночку за локоть и потащил в толпу. – Уверен, вы справитесь!

Подоспел еще один патруль. Впереди солдат торопливо шел воин с нашивками капитана. Коротко переговорив с испуганным капралом, капитан отдал приказ. Солдаты, достав мечи, торопливо взбежали на крыльцо. Один из них резким ударом вышиб дверь. Шум в доме стих. Стражники осторожно вошли внутрь. Минута шла за минутой, но все было спокойно. Оставшиеся у дома солдаты с трудом удерживали волнующуюся толпу на противоположной стороне улицы. Корон и Одиночка все же смогли остаться внутри оцепления: некоторое уважение к магиерам существовало даже здесь.

Через четверть часа беспокойство толпы достигло предела. Стражники, вошедшие в дом, словно растворились. Обнажив оружие, солдаты возбужденно переговаривались. Воспользовавшись общей суматохой, Корон и Одиночка подошли к изуродованному трупу. Зрелище было ужасным. То, что совсем недавно было живой женщиной, теперь больше походило на кровавое месиво.

– Ни хрена себе. – Одиночка облизнул пересохшие губы. – Кто ж ее так, а?

Магиер хотел что-то ответить, но дверь дома распахнулась, и на крыльцо вывалился полуголый человек. Босые ноги заскользили по оледенелым доскам, человек взмахнул руками и рухнул лицом вперед. Подоспевшие солдаты подхватили его под руки.

– Боже, Илена, нет! – Увидев изувеченный труп, человек рванулся, но стражники удержали его. – Пустите меня… Илена, что оно с тобой сделало!

– Эй, уважаемый! Призываю вас объяснить, что происходит! – Капрал брезгливо махнул перчаткой, приказывая солдатам не отпускать несчастного. Корон поморщился. Он отлично знал таких вояк. Спеси в них было куда больше, чем ума, а чины они получали благодаря протекции влиятельных родственников.

– Илена… это моя жена! А оно… оно там, внутри! – Бедняга задыхался от ужаса и горя.

– Вы обязаны рассказать все по порядку! – В голосе капрала послышались нетерпеливые раздраженные нотки. – Мои люди вошли туда четверть часа назад, и до сих пор не вернулись.

Человек в руках солдат вдруг истерически расхохотался.

– Хотите знать, что с ними? Они уже давно в аду! Тварь убила их! Она убивает всех!

Солдаты слегка встряхнули его, и он перестал смеяться.

– Я не знаю, откуда оно взялось и как пробралось в дом! Наверное, задняя дверь была открыта. Илена, кажется, собиралась гусей покормить, а оно там, в птичнике… и теперь все мертвы! Только я спрятался! Успел… за дверь…

Уронив голову, мужчина безудержно зарыдал. Сколько капрал ни пытался заставить его отвечать на вопросы, он не сказал больше ни слова. Неожиданно дернувшись, он вырвался из рук солдат и побежал к крыльцу.

– Отомщу, отомщу! – В его вопле уже не было ни проблеска разума. Солдаты устремились следом, но было поздно. Взбежав по ступеням, он распахнул дверь.

Тварь давно уже поджидала следующую жертву. Жуткая когтистая лапа, показавшаяся в темном проеме, втащила беднягу внутрь, послышался приглушенный вопль, и снова все стихло.

Перепуганные горожане в ужасе бросились врассыпную. Стражники, стоявшие в оцеплении, побледнели.

– Корсон, Иелан! – приказал капрал дрожащим голосом. – Возьмите еще Баркена и отправляйтесь внутрь. Выясните, что с нашими парнями.

Стражники, которых он назвал, не посмели ослушаться приказа. Нерешительными шагами все трое приблизились к крыльцу. Обнаженные мечи в их руках дрожали.

– Твоим людям понадобится наша помощь. – Голос магиера заставил капрала испуганно вздрогнуть и выругаться. – Подумай: если погибнем мы, ты не в ответе, а за смерть патрульных с тебя спросят наверняка!

Капрал с ненавистью посмотрел на чужаков, но благоразумие взяло верх. Видимо, он уже думал о том, что скажет в штабе.

– Валяйте… если жить надоело. Эй, пропустите этих двоих! Корсон, они пойдут с вами, говорят, что умеют ловить нечисть!

– Мы пойдем первыми. – Корон достал из-под плаща магический жезл. – Вы, ребята, прикрывайте нас да смотрите в оба!

Отправленные в дом стражники явно обрадовались возможности быть позади. Их желание прикрывать тыл было таким откровенным, что Одиночка не удержался от ухмылки. Быстро поднявшись по ступеням, он изготовил секиру для удара, а магиер резко распахнул дверь. Живых за порогом не оказалось. Только чуть поодаль в полумраке маячило неподвижно лежащее тело. Причина смерти была проста: у трупа не хватало головы. Одиночка быстро осмотрел коридор. Поблизости головы не было.

– Интересно, оно только эту башку забрало или там уже целая коллекция?

Такой черный юмор заставил стражников содрогнуться. Магиер лишь пожал плечами. Он давно уже привык к дурацким шуточкам приятеля.

– Зачем забирать? Сожрало на месте, и все тут. Так делают многие демоны.

Осторожно, стараясь не шуметь, они двинулись дальше. Коридорчик заканчивался просторной комнатой, из которой вела лестница на второй этаж. Здесь царил полный беспорядок и хаос. Мебель была перевернута, шторы сорваны, повсюду валялись перья из невесть как оказавшейся здесь подушки. Слух Одиночки уловил какой-то шорох. В углу, за опрокинутым столом кто-то таился. Одиночка поднял секиру, но за шорохом последовал слабый стон и приглушенные ругательства. В два движения отбросив мешавшую мебель, воин увидел прислонившегося к стене человека. Это был офицер, один из патрульных, вошедших в дом первыми. Волосы раненого слиплись от засохшей крови. Он только что пришел в себя и еще не очень понимал, что происходит вокруг. Корон только молча протянул ему фляжку. Сделав несколько глотков, офицер посмотрел на него с благодарностью.

– Спасибо, магиер. Все в порядке, только голова гудит.

Опершись на меч, он поднялся.

– Где оно?

– Там, наверху. Огромное… и с зубами. Мы ничего не смогли сделать. Мои люди… думаю, они мертвы. Оно напало сзади. Я успел обернуться, потом удар о стену… больше и не помню ничего. Ну, теперь мы ее достанем!

– Вы ранены, милорд, – робко проговорил один из стражников. – Возможно, вам не стоит…

– Эта тварь убила твоих товарищей, солдат, – жестко проговорил офицер. – Наш долг – отомстить!

На крыльце послышались робкие шаги: следом за передовым отрядом стражники входили в дом. Корон и Одиночка, а за ними и офицер двинулись к лестнице. У ступней лежало еще одно мертвое тело, но желания разглядывать труп ни у кого не возникло.

Перила лестницы были разбиты, ступени залиты кровью. От верхней площадки вело несколько дверей. Одиночка приложил ухо к одной из них и уверенно кивнул. Приготовившись, все они разом ворвались внутрь.

Тварь была в комнате. Уродливая вытянутая голова с пастью, усеянной зубами, покачивалась над тяжелым, покрытым складками туловищем. Короткие лапы демона заканчивались изогнутыми когтями. Вокруг валялись обглоданные человеческие кости.

Громко чавкая, тварь ела. Зажав в лапах окровавленный труп, она задумчиво выискивала место повкуснее. Справа от монстра лицом вниз лежал патрульный. На шее у него кровоточила глубокая рана, но он все еще был жив.

– Проклятый демон! – с ненавистью прорычал офицер. – Тебе конец!

Тварь подняла на него горящие адским огнем глаза и гнусно ощерилась. Одним движением она с силой швырнула в них недоеденный труп. Капитан отшатнулся в сторону, мертвое тело с глухим стуком ударилось в стену.

– Не, ей не удрать. – Одиночка хладнокровно прикинул разделяющее их расстояние. – Отгоним в угол и порешим.

Они стали медленно наступать, пытаясь отсечь тварь от раненого, но та разгадала их маневр. Ударом лапы тварь переломила раненому хребет и снова ощерилась. Одиночка мог бы поклясться, что в безумном взгляде таилась усмешка дьявола.

Теперь уже их ничто не сдерживало. С яростными криками офицер и Одиночка бросились на тварь с разных сторон. Та попыталась достать их когтями, но вокруг воинов возникло голубое сияние. Магиер, пробормотав заклинание, прикрыл их магическим щитом. Жезл в его руках светился.

Одиночка и офицер обрушились на нечисть, но тварь, несмотря на внушительные размеры и отвисшее брюхо, мгновенно мощными ударами разбросала их в стороны. Магиер оказался с монстром один на один. Вид угрюмого человека в черном плаще, преградившего путь к бегству, заставил тварь тоскливо завыть. Сверкнул серебряный клинок. Обливаясь черной кровью, тварь отскочила назад.

– Не нравится? – Голос Корона был совершенно лишен интонаций. – Хочешь попробовать еще раз?

Демон снова прыгнул, и вновь вверх взметнулся меч магиера. Дико воя, тварь рухнула на пол. Подскочивший капитан быстрым движением вонзил свой клинок между чешуйчатых пластин. Тварь рванулась, вырвав оружие из его рук, но тут ее настигла секира Одиночки. Чудовище заметалось в агонии, но все еще пыталось атаковать. Корон без сожаления нанес последний короткий удар.

– Во имя реального и нереального, покинь этот мир навсегда! – Негромкая ритуальная фраза, произнесенная магиером, прозвучала как приговор.

В дверях показались запоздавшие солдаты. Увидев место жестокой схватки, они остановились. Все было залито черной кровью, в воздухе висел запах смерти.

– Конец мерзавке, – устало проговорил Одиночка. – Пошли отсюда, Корон.

Тяжело дыша, они вышли на улицу. Даже самые смелые зеваки, услышав рев демона, давно уже разбежались, и только стражники тревожно косились на темные окна. Не обращая ни на кого внимания, Корон и Одиночка медленно двинулись вдоль по улице. Азарт драки прошел, уступая место усталости и унынию.

Глава 2

– А ты говорил, колдуны здесь порядок поддерживают, – как бы про себя пробормотал Одиночка. – Ни хрена они не могут. Не удивлюсь, если эта зверюга сбежала у них после каких-нибудь опытов. Там, где есть колдуны, обязательно случится какая-нибудь гадость!

– Ладно тебе. – Корон вытер со лба капли пота и тряхнул головой, откидывая назад длинные черные волосы. – Демоны вездесущи. Воля случая, и только.

– Раньше такого в нашем городе не бывало, – услышали они вдруг за спиной. – Но формальностями займется капрал. Я сослался на сильную головную боль.

Перепачканный кровью капитан стражи, с которым они только что сражались плечом к плечу, дружелюбно улыбнулся.

– Меня зовут Гервуд ре Веждал. Я капитан городского патруля. Будем знакомы, милорды!

Корон и Одиночка учтиво поклонились.

– Надеюсь, не откажете мне в чести опрокинуть кружечку-другую? Думаю, мы заслужили!

При мысли о пиве Одиночка только вздохнул.

– Ничего не выйдет. Заслужить, может, и заслужили, только мы с магиером на мели. Хоть так кошельки носи, хоть наизнанку выворачивай.

Капитан захохотал.

– Вы только что спасли мне жизнь – и еще говорите о деньгах? Клянусь, у меня сегодня чертовски важный повод пропить несколько золотых! – Он показал в сторону таверны.

– От такого приглашения отказываться нельзя. – Корон улыбнулся, Одиночка тоже одобрительно кивнул.

– Имей в виду, мастер Гервуд: на халяву, да еще после потасовки, мы с магиером пьем много!

– Вот и отлично! – Офицер радостно хлопнул его по плечу.

Вскоре они сидели в просторном зале таверны, с вожделением принюхиваясь к возвышавшемуся посреди стола блюду. От гуся шел ароматный парок, хрустящая корочка сама просилась в рот. От предвкушения текли слюни, желудок ныл и требовал не тратить времени попусту.

Толстый хозяин, отдуваясь, взгромоздил на стол объемистые пивные кружки с шапками пены.

– Ваше здоровье, милорды! – Гервуд ре Веждал, умывшийся и наскоро перебинтованный, поднял тост первым. – И мое, конечно, мне сейчас пригодится!

Кружки гулко сошлись, пена потекла по глиняным бокам. Подоспел черед гуся. Ели молча, с удовольствием, в промежутках мощно прикладываясь к пиву. Хозяин запарился подносить кружки, гуся сменили печеные перепела, потом истекающий жиром бараний бок, крольчатина с кашей и сыром. Хозяин начал было посматривать с подозрением, расплатятся ли сполна прожорливые гости, но ре Веждал бросил на стол пару золотых, и снова потянулась череда всякой всячины, от тушеных овощей до сладких ягодных пирогов. Только после второго бочонка пива все трое расслабились.

Отдуваясь, Одиночка разглядывал нового знакомца. Капитан был уже немолод, с обветренным лицом и крепкими скулами. Бинты и следы крови, оставшиеся на лице, могли бы придать ему зловещий вид, но ухоженные пушистые усы и веселые глаза даже в таком виде делали его больше похожим на залихватского рубаку. Судя по тугим мускулам, капитану было сложно дать больше сорока, и только обильная седина выдавала его настоящий возраст.

– Вы действительно спасли мне жизнь, милорды, – сказал ре Веждал. – Давненько я не попадал в такие заварухи. Но, честно говоря, не встречал вас в городе прежде.

– Мы странствуем по миру, делая его чище. – Корон указал на орденский знак. Пиво и приятная компания настроили его на философский лад.

– …и пытаемся немного заработать, – счел необходимым добавить Одиночка. – Но пока все пропиваем.

Ре Веждал с пониманием кивнул.

– Что ты из магиеров, мастер Корон, ясно и без знака. Правда, в наших местах таких, как ты, встретишь нечасто. Функции твоего ордена в Ванапаре исполняет Белый Совет. Магиеров у нас… недолюбливают.

– Дороги бесконечны и неисповедимы. – Корон пожал плечами. – Мы пробудем в городе несколько дней и отправимся в путь сразу же, как только сумеем что-нибудь… гм, заработать.

– Нам бы работенку какую. Ну, мертвяка не в меру прыткого успокоить или там колдуна порешить… – Одиночка запнулся, нервно потрогал кружку. – Одним словом, каштаны из огня таскать умеем. Я шустрый, магиер вообще угробит любую нечисть… ежели за деньги. В деле нас сегодня видели, мы и демонов валим легко. Может, заинтересуется кто, или этому… Белому Совету чего понадобится.

– Вряд ли, милорды. – Губы капитана тронула печальная усмешка. – Об этом случае с демоном Совету и докладывать-то вряд ли станут.

Одиночка поперхнулся.

– Чтобы демон среди бела дня кучу народу погрыз, а еще скольких понадкусывал, и это никого не волнует? Небось колдуны, хоть и белые, а тоже жить хотят. Где один демон – там и орава скоро будет! Вдруг следующий раз прям перед Дворцом запросто вылезут!

– За последний год нечисти в Ванапаре стало столько, что люди начали привыкать. – Ре Веждал тяжело вздохнул. – Твари буквально заполонили город.

– Неужели колдуны не в силах обезопасить самих себя? – Корон посмотрел на ре Веждала с нескрываемым удивлением.

– Так и было раньше. – В голосе офицера прозвучала неподдельная грусть. – До тех пор пока во главе Совета не встал новый магистр, Скараш Широколобый. Он и городской наместник Дориан Морт уделяют охране городских улиц слишком мало внимания. Стражу сократили почти вдвое, мы просто не в силах уследить за всем. Даже мне, капитану стражи, приходится теперь лично выходить в патрули. Правда, существует еще военный гарнизон и отряд свободных охотников, но они вмешиваются только в крайних случаях.

Подошедший хозяин снова наполнил их кружки, и разговор на минуту прервался.

– С помощью серьезных заклинаний можно здорово почистить Ванапар от нечисти. Для целого совета колдунов это не слишком сложно. – Корон прищурился. – Есть еще что-то, ведь так?

– Все так, милорды, – кивнул головой ре Веждал. – С магией в Ванапаре все так запутано. Дело в том, что город построен на этом месте неспроста. Члены Белого Ордена давно искали следы Ушедших, и именно здесь они обнаружили древний источник энергии, магический центр, созданный Ушедшими много тысячелетий тому назад. Что это такое, объяснить не могут и сами колдуны.

– В таком месте есть особая точка, через которую магическая энергия других измерений попадает в мир людей. А ее выход контролируют особые машины Ушедших. Вообще говоря, – офицер понизил голос, – многие считают, что весь Белый Орден был когда-то создан, чтобы изучить этот источник и овладеть секретом неистощимой энергии. Но Ушедшие были намного мудрее нас, их тайны непостижимы. Все, на что способны нынешние колдуны, – это слепо использовать древние машины. Дворец Совета построен как раз над источником. Там, во Дворце, члены Ордена проводят свои исследования. Ну да мы, обычные горожане, в их дела не лезем. Известно лишь, что по мере удаления от главной площади сила магии Белых колдунов слабеет и постепенно сходит на нет.

– То есть центр города они еще в состоянии контролировать, а уж городские окраины – забота стражников?

– Они вовсе не так слабы. – Ре Веждал глотнул пива. – Просто члены Ордена больше ученые, чем колдуны. Их интересует чистая наука, а не городские проблемы. Делами Ванапара занимаются два человека: Хранитель источника и магистр Белого Ордена, при необходимости направляющий магическую энергию на нужды города.

– Похоже, он не слишком напрягается, – ехидно заметил Одиночка.

Ре Веждал махнул рукой.

– Ну что мы все о проблемах? Поговорим о чем-нибудь приятном. Эй, хозяин, тащи-ка еще пива, эти кружки слишком малы!

За разговорами и пивом время летело незаметно, но вот наконец, расплатившись с трактирщиком, офицер поднялся.

– Рад был встрече, милорды. Вы сказали, что задержитесь в городе на несколько дней. Думаю, сегодняшнюю беседу стоит продолжить. Где я смогу отыскать вас?

Корон и Одиночка переглянулись.

– Трудно сказать, мастер Гервуд, – медленно произнес Корон. – Мы еще не определились, где остановимся. Какой-нибудь дешевый постоялый двор.

Офицер вдруг с размаху ударил по столу.

– Проклятье, милорды! У вас трудности с монетами, а я занимаюсь пустой болтовней! Я же знаю подходящую работу! Вы отважные и опытные воины, а один человек ищет парочку как раз таких ребят. И знаете, кто это? – В глазах офицера зажглись веселые искорки. – Это сам магистр, Скараш Широколобый! Мне приходится иногда сопровождать его по долгу службы. Вчера я слышал, как он расспрашивал начальника стражи.

– Извини, мастер Гервуд, но мы должны отказаться от такого предложения. Мы не можем иметь дела с колдунами. – Корон пристально посмотрел на стражника.

– Вот тут вы ошибаетесь, милорды! Дело не связано с колдовством. Магистру нужны именно опытные воины. Вернее, телохранители. Подробностей, правда, я не знаю, но почему бы вам не поговорить с магистром?

Корон украдкой покосился на свой тощий кошелек.

– За спрос денег не берут, – добавил ре Веждал, видя его колебания. – Сказать «нет» всегда успеется.

Под столом Корон почувствовал ощутимый удар по колену. Одиночка продолжал невозмутимо разглядывать пустую кружку. Еще раз припомнив, как обстоят дела с кошельком, магиер кивнул.

– Вот и отлично. Решено! Завтра же утром отправимся к магистру. А сегодня… нечего вам тратить деньги на постоялый двор. Переночуете у нас в казарме. Для героев всегда найдется свободная койка и бутылка вина. Наши ребята видели вас сегодня в деле, проблем не будет!

Через час они были в расположении городской стражи. Казарма представляла собой приземистое одноэтажное строение, напротив которого располагался выложенный булыжником плац. Хотя снаружи впечатление создавалось унылое, внутри оказалось чисто и тепло, а воины приняли их дружелюбно. Среди солдат были и те, кто участвовал в утренней схватке. Магиера и его спутника встретили приветственными возгласами, тут же отметив встречу парой бутылок вина.

И все же ночь прошла беспокойно. Сквозь сон они слышали, как снова и снова поднимались по тревоге патрули. Жители города то и дело сообщали о случаях нападения демонических тварей. Только под утро все успокоилось. Последние патрульные, измотанные ночной беготней, вернулись в казарму.

– Эй, поднимайтесь! – разбудил друзей громкий голос Гервуда ре Веждала. – Солнце высоко, самое время отправляться к магистру!

Одиночка потянулся, сел на кровати и, охнув, схватился за голову.

– Черт, до чего же вчера хорошо было… и как плохо сейчас!

– Глотни, полегчает. – Ре Веждал протянул воину фляжку. – Я только этим и лечусь по утрам… и вечерам. Случается и днем.

Напиток был просто огненный, но процедура возымела действие. Через четверть часа и Одиночка, и магиер вполне пришли в себя. Наскоро почистив плащи, в сопровождении ре Веждала они отправились во Дворец Белого Ордена.

Глава 3

Дворцовая площадь появилась из-за поворота неожиданно. Только что улица извивалась и петляла, но в очередной раз повернув, резко оборвалась, упершись в вымощенное светлым камнем пространство. Снега на площади не было и в помине: в центре Ванапара действовали особые заклятия, не позволяющие зиме брать верх над городом. Сама площадь, имевшая форму правильного шестигранника, была украшена многочисленными мраморными статуями. Здесь были не только изображения богов и легендарных героев, но и статуи особо отличившихся за последние несколько веков членов Белого Ордена. Правда, на взгляд Корона, мраморные исполины смотрелись мрачновато, не украшая, а скорее загромождая площадь. Зрелище оставалось, тем не менее, внушительным.

К самому Дворцу вела широкая дорога из гранитных плит. Она упиралась в высокие ступени. На верхней галерее возвышались величественные колонны, поддерживающие сферический купол. У входа, замерев, стояли солдаты городской стражи. Узнав ре Веждала, их пропустили без лишних вопросов.

Внутри Дворец выглядел грандиозно. Потолок холла, в котором они оказались, терялся где-то на колоссальной высоте. Все это наводило на мысли об искусственно увеличенном пространстве. В ответ на вопрос Одиночки офицер кивнул.

– Мы находимся так близко от магического источника, что здесь возможны любые чудеса. Видите эти восхитительные картины на стенах? Изображение на них может быть различным, в зависимости от настроения зрителя. А мозаичный пол меняет свой узор каждую ночь, никогда не повторяясь.

Картины заинтересовали Одиночку, но рассмотреть их внимательно он не успел. Ре Веждал шел дальше, к массивным кованым дверям. Стражник у входа коснулся прозрачного камня на круглом пьедестале, двери плавно распахнулись. Взору гостей Дворца предстал гигантский воин. Рост его вдвое превосходил рост любого нормального человека, на широких плечах вполне могло уместиться по хорошей пивной бочке. Сверкающие стальные доспехи полностью скрывали тело, а меч на поясе весил, по прикидкам Одиночки, никак не меньше его самого. Гигант вполне соответствовал масштабам Дворца. Корон и Одиночка замерли от удивления.

– Это Страж. Он охраняет Дворец и магический источник. Прежний магистр лично создал его. Идеальный воин. Никогда не спит и всегда на посту. – Ре Веждал слегка подтолкнул их вперед.

– Что вам угодно, милорды? – Голос Стража многократным эхом взметнулся под бесконечные своды.

– Эти люди пришли со мной, – громко ответил за всех ре Веждал. – Они ищут встречи с магистром Скарашем.

– Великий магистр назначал вам?

– Магистр ищет опытных воинов, – ушел от прямого ответа капитан. – Я привел тех, кто ему нужен.

– Ты капитан городской стражи Гервуд ре Веждал?

– Да.

Пристальный взгляд, скользнувший по ним сквозь прорезь опущенного забрала, завораживал, как взгляд змеи. Поразмышляв несколько мгновений, гигант сделал знак следовать за ним.

– Что-то уж больно доверчивый малый, – проворчал Одиночка. – Эдак кто хочешь во Дворец пролезет.

– Вряд ли. – Ре Веждал усмехнулся. – Здание просто нашпиговано защитными заклинаниями. И часовые у входа, и эти вопросы больше для вида. Настоящие злоумышленники и поговорить-то со Стражем не успеют.

– У него что, нет имени?

– Ему не требуется имя. Все и так знают, Страж – хранитель покоя Дворца.

Только теперь, идя следом за Стражем по длинным запутанным коридорам, Корон и Одиночка до конца осознали, где находятся. Внутри Дворец превосходил свои внешние размеры во много десятков раз, а его убранство могло соперничать с лучшими дворцами лендлордов. Стены, украшенные гобеленами и витражами, потолки, уходящие вверх бесконечными сводами, массивные золотые светильники и мозаичный пол потрясали воображение. Наконец, после бесчисленных подъемов по лестницам, переходов и поворотов они оказались перед украшенной золотыми рунами дверью. Страж молча указал на нее рукой. Поколебавшись, Одиночка потянул ручку.

После величественных парадных залов кабинет, заставленный книжными полками и непонятными приборами, показался совсем крохотным. Освещалась комната небольшим шаром, висящим прямо в воздухе под потолком. Иногда по шару пробегали туманные всполохи, и тогда в углах кабинета возникали дрожащие призрачные тени.

– Чем обязан, милорды?

Одиночка вздрогнул. Человек, шагнувший из темной ниши, несомненно, был Скарашем Широколобым. Лучшего прозвища и придумать нельзя. Его абсолютно лысая голова походила на обточенный водой речной камень. В сочетании с клювообразным носом и оттопыренными ушами внешность магистра производила неизгладимое впечатление. Парчовый красный балахон верховного колдуна дополняли мягкие туфли с острыми загнутыми носами.

Корон мысленно скривился. Именно таким, по его понятиям, и должен был оказаться магистр колдовского Ордена: мерзким, уродливым человечком, считающим себя центром вселенной, вдобавок выряженным, как попугай. Но отступать было поздно. Учтиво улыбнувшись, он поклонился.

– От милорда ре Веждала мы узнали, что Белому Ордену требуются опытные воины. – Корон решил не утруждать себя приветствиями в разговоре с колдуном.

– О, наш славный капитан привел своих друзей! – Скараш лучезарно улыбнулся и гостеприимно развел руки, но, тем не менее, в сторону ре Веждала даже не взглянул. – Рад, очень рад, что в городской страже так внимательно относятся к моим просьбам!

– Уверен, милорд, перед вами лучшие воины во всем Ванапаре, – ответил ре Веждал. – Я знаю, великий магистр не обязан разбираться в воинском искусстве, занимаясь изучением древних манускриптов… но можете поверить мне на слово.

Магистр скользнул взглядом по орденскому плащу Корона, задержавшись на знаке магиера, так же быстро рассмотрел Одиночку.

– Эти воины уже показали себя в деле, – продолжал ре Веждал. – Они вдвоем стоят целого отряда.

– Не сомневаюсь. – Взгляд колдуна снова уперся в серебряного волка на груди Корона. – Вижу, ты магиер, уважаемый.

– Консул-магиер. – Корон испытал удовольствие от собственных слов. – А разве у Белого Ордена трудности с Орденом магиеров?

– Что вы, уважаемый мастер. – Снова вернувшись в образ гостеприимного хозяина, Скараш дружелюбно рассмеялся. – Я лишь хотел сказать, что в данный момент мне требуются самые обыкновенные воины. Не скрою, я удивлен вашим решением, но если вы готовы исполнять такую простую миссию…

Корон побледнел, но промолчал. Им с Одиночкой были слишком нужны деньги, чтобы позволить себе отвечать на завуалированные оскорбления.

– Именно в качестве обыкновенных воинов мы здесь и находимся, милорд.

– Что ж… прекрасно. В таком случае я доверяю мнению капитана ре Веждала. Вы мне нравитесь.

– Можем ли мы узнать о предстоящей работе подробнее? – спросил Одиночка таким тоном, словно результат беседы его ничуть не интересовал.

– Как, милорд Веждал не рассказал вам? – Магистр изобразил на лице легкое удивление. – И вы заранее согласились?

Корон тихонько вздохнул. Святые небеса, с каким удовольствием двинул бы он сейчас по этой мерзкой улыбающейся роже!

– Мне нужны двое телохранителей, которые будут охранять одного ученого. Этот человек не член Белого Ордена и формально работать во Дворце не имеет права. Однако мы очень заинтересованы в результатах его работы, поэтому арендуем ему дом и оплачиваем исследования. Думаю, вы понимаете, – магистр доверительно наклонился вперед, – что дорогостоящее оборудование, предоставленное Орденом, нуждается в надежной охране.

– Разве нельзя наложить заклятие от воров?

– Ах, если бы я только мог! К сожалению, применять мощное колдовство в городе запрещено. Так повелось со времен Великого Короля, что даровал нам эти земли. Я не вправе нарушать традиции. Остается уповать на силу мечей. – Магистр помолчал. – Могу обещать вам тридцать золотых в месяц. Именно на месяц мне и нужны ваши услуги.

– Мы не можем дать ответ, не уточнив деталей, – заметил Одиночка.

Колдун посмотрел на них непонимающе, затем улыбнулся.

– Десять монет сейчас, остальное потом. К работе приступите немедленно.

Корон все еще колебался. Да, они отчаянно нуждались в деньгах, но…

– Милорд магиер может не сомневаться, – с иронией проговорил Скараш. – Ученый, о котором идет речь, действительно занимается чисто научными исследованиями. Никаких заклинаний, никакого чародейства. Лаборатории, где изучается магия, находятся только здесь, во Дворце. Так значительно удобнее нам и спокойнее горожанам.

Скараш шагнул на середину комнаты.

– Видите этот шар, освещающий мой кабинет? Сила, заключенная в нем, поистине грандиозна. – Магистр прошептал что-то и поднял руки к самой поверхности шара. Ладони его озарились золотистым светом.

– И это лишь крохотная часть энергии источника, который находится в основании Дворца. Вы знаете, что такое энергия Ушедших? Здесь, под землей, мы добываем силу для опытов, здесь черпаем магическую энергию. Мы лишь глупые дети, старающиеся понять законы древних богов. Зачем нужны заклинания и чародейство, если даже такая крупица знаний Ушедших делает нас всесильными! – Магистр Скараш вдруг обернулся, уставившись на гостей горящим взором. – А хотели бы вы увидеть источник? Идемте!

Магистр шагнул к нише, из которой появился в самом начале. Одиночка нерешительно двинулся было за ним, но затем остановился.

– Там нет лестницы, – нерешительно проговорил он.

– Она не потребуется! Эта чудесная машина Ушедших мгновенно доставит нас глубоко под землю!

Гости магистра следом за Скарашем вошли в странную кабинку. Никто из них не понял, в какой именно момент все вокруг изменилось, но вдруг они оказались в огромном подземном зале. В центре возвышался колоссальный сверкающий шар, напоминающий тот, что они уже видели в покоях магистра. Выложенный каменными плитами пол поднимался к стенам ступенями, над которыми через равные промежутки располагалось шесть ажурных башенок. Воздух вокруг этих ажурных конструкций дрожал и колебался. От шара к башенкам тянулись нити непрерывных молний.

– Вот она, машина Ушедших! – В голосе магистра прозвучало восхищение. – Смотрите, немногим доводилось видеть рождение древней Силы!

Наблюдая за машиной, по залу расхаживали несколько старцев в белых одеждах. Они не обращали на пришельцев никакого внимания, занятые своей загадочной деятельностью.

– Эти люди – старейшие члены нашего Ордена, – проговорил Скараш. – Их мастерство настолько велико, что им доверена честь проводить исследования в непосредственной близости от источника.

Откуда-то сбоку вдруг вышел еще один человек. В отличие от остальных плащ на нем был черный. Человек направлялся к ним. В руках его Корон заметил золотой жезл – знак высшего колдовского мастерства.

– Хранитель источника, – с откровенной неприязнью проронил Скараш.

Хранитель был очень стар. Глубокие морщины избороздили его лицо. На посетителей он смотрел с неприкрытым неодобрением.

– Зачем ты привел сюда чужаков, Скараш? – проскрипел Хранитель. – Только посвященные могут лицезреть источник. Уходите!

Магистр побагровел.

– Эти люди пришли сюда со мной!

– Хочешь показать свою власть? – На лице старца появилась нехорошая улыбка. – Я не доставлю тебе такого удовольствия. Здесь, в Зале Машины, распоряжаюсь я, Хранитель источника! – на конце золотого жезла вспыхнула и угрожающе заискрилась яркая точка.

– Только войны колдунов нам не хватало, – едва слышно пробурчал Одиночка.

– Мы видели достаточно, магистр, благодарим тебя, – примирительно произнес ре Веждал. – Вернемся наверх.

Неотрывно глядя на жезл Хранителя, Скараш кивнул, и через минуту они снова оказались в его кабинете. Магистр был мрачен и хмур. Его вражда с Хранителем определенно была давней и острой.

– Если вы беретесь за работу, мы отправляемся немедленно. Если нет – прошу простить меня, милорды, у меня много дел.

Корон и Одиночка переглянулись.

– Мы беремся, – сказал Корон.

– Я прикажу готовить лошадей. – Скараш хлопнул в ладоши.

– Десять монет, милорд, – напомнил Одиночка.

Магистр посмотрел на него тяжелым взглядом, но все же достал из стола кожаный кошель и отсчитал золото.

– Отлично. – Гервуд ре Веждал улыбнулся. – Раз сделка заключена, я здесь больше не нужен. Меня ждут дела службы. Мастер Корон, мастер Одиночка, увидимся позже.

Поклонившись магистру, офицер вышел.

Глава 4

Дом, о котором шла речь, располагался отнюдь не в центре города. Миновав богатые кварталы, они свернули в сторону портовых доков. Это был мрачный район. Когда-то, лет двадцать назад, здесь селились самые удачливые торговцы и политики, но постепенно центр города сместился прочь от реки, и район пришел в запустение. Великолепные прежде дома теперь выглядели грязными и запущенными, заборы и разросшийся кустарник скрывали от любопытных глаз серые пыльные окна.

Улица сделала поворот и пошла под уклон. Вдалеке показались торговые причалы, запахло гниющими водорослями и рыбой. По знаку магистра экипаж свернул в малозаметный переулок. Совсем скоро возница натянул поводья, и лошади остановились. Разминая затекшие от тряской дороги спины, пассажиры покинули карету.

Особняк, раскинувшийся перед ними, был старым и неухоженным. Белые прежде стены теперь покрывали трещины и следы плесени. В некоторых местах штукатурка обвалилась, обнажая крошащуюся кладку. Вокруг дома располагался небольшой палисадник, но Корон мог поклясться, что рука садовника не касалась его по меньшей мере лет десять. Великолепный когда-то цветник был засыпан грязным снегом, деревья топорщили изломанные ветви.

Через палисадник вела узкая дорожка. Миновав ржавые ворота, они направились к крыльцу. Магистр заметил, как подозрительно озираются его спутники, и успокаивающе махнул рукой.

– Как видите, здесь все немного запущено… Не обращайте внимания. У здания нет настоящего владельца. Тот, кого вы сейчас увидите, всего лишь временный жилец. Кстати, зовут его Сидмонд Каст.

Они поднялись на крыльцо. Корон поискал глазами колокольчик, но на стене имелась только ржавая петля. Магистр, видимо, был прекрасно осведомлен об этом, потому что без лишних церемоний несколько раз стукнул по двери кулаком. Долгое время никто не отзывался. Одиночка уже стал подумывать о том, чтобы хорошенько постучать самому, но тут в пыльном окне второго этажа мелькнуло бледное лицо.

– Сейчас он откроет, – удовлетворенно произнес Скараш. – Забыл сказать, милорды. Мастер Сидмонд несколько… э-э-э… специфическая личность. Он не придает значения мелочам, настоящий ученый, видите ли. Не удивляйтесь его причудам, в целом он… э-э-э, безобиден.

На лестнице послышались шаги. Засов щелкнул, и дверь распахнулась. И Корону, и Одиночке было достаточно одного взгляда. Их мнения не слишком-то различались. Перед ними был типичный сумасшедший гений. Всклокоченные седые волосы, давно забывшие о стрижке и мытье, нервный рот, узкое лицо и безумные глаза. Одет Сидмонд Каст был в старый засаленный камзол и измятые штаны. Вместо сапог «настоящий ученый» носил стоптанные шлепанцы на босу ногу.

Узнав магистра Скараша, он посторонился, пропуская гостей. Входная дверь закрылась сама собой, оставляя смутное ощущение захлопнувшейся мышеловки. Сидмонд Каст смотрел на них не мигая. В полумраке прихожей он походил на восковую куклу.

– Добрый день, мастер Скараш, – произнес он наконец скрипучим голосом. – Вижу, сегодня ты прибыл не один.

Колдун чуть кивнул. Одиночке показалось, что в этом мрачном доме и сам всесильный магистр чувствует себя не в своей тарелке.

– Эти люди, мастер Сидмонд, будут охранять тебя.

Услышав это, Каст повернулся к Одиночке и окинул его долгим оценивающим взглядом. Магиера он изучал еще дольше.

– Они производят впечатление опытных воинов. Да, пожалуй, да. – Каст часто закивал. – Опытных и вполне надежных.

– Тебе следует познакомить их с домом, – приказным тоном проронил колдун.

– Конечно, великий магистр. – Сидмонд Каст повернулся и двинулся в глубь дома. – Идите за мной, воины. Осторожно, на лестнице темно!

Осмотр дома полностью подтверждал первые впечатления. Грязные, заваленные трухлявой мебелью комнаты, пыльные камины и немытые окна говорили о том, что в особняке давно никто не живет. Дух тлена и запустения царил вокруг. Даже сейчас, в полдень, в коридорах особняка было так темно, что Сидмонду Касту пришлось зажечь лампу. Только несколько комнат первого и второго этажей были приведены в относительный порядок. Корон и Одиночка бросали по сторонам настороженные взгляды.

– Дом слишком велик для одного человека, – проскрипел Сидмонд Каст, в очередной раз споткнувшись о какое-то тряпье, валяющееся посреди коридора. – Мне некогда заниматься бесполезной уборкой.

– Мастер Сидмонд в Ванапаре недавно, – подал голос магистр. – Он прибыл сюда по приглашению Белого Ордена. Мы сняли для него этот особняк, надеясь в дальнейшем обустроить его.

– Может быть, стоило бы нанять слугу, – заметил Корон.

Сидмонд Каст раздраженно махнул рукой.

– Лишние люди отвлекают меня от работы. Впрочем, к вам, милорды, это не относится. Охрана мне необходима.

– А там что? – Одиночка указал на тяжелую стальную дверь, перегородившую коридор. Новый блестящий металл совершенно не вписывался в обшарпанную обстановку.

– Это моя лаборатория. – Сидмонду Касту вопрос явно пришелся не по душе. – Входить туда могу только я. А ваша задача, воины, состоит в том, чтобы оберегать ее от грабителей как днем, так и ночью. Дом велик, воры могут забраться незаметно. Старый хлам, сваленный в комнатах, мне не нужен, но из лаборатории не должна пропасть ни одна колба.

– Нам необходимо осмотреть весь этаж, чтобы получить представление о планировке. – Корон нахмурился.

– Я сказал «нет»! – Глаза ученого сверкнули. – Повторяю последний раз: в лабораторию могу заходить только я!

– Спокойнее, мастер Каст! Эти люди просто задают разумные вопросы. – Скараш примирительно улыбнулся. – Хочу заметить, кстати, вещи в комнатах, которые вы называете хламом, на самом деле весьма дорогие и представляют для грабителей известный интерес.

– Разве бывшие хозяева не забрали ценности с собой? – удивился Одиночка.

– Нет. – Скараш продолжал улыбаться. – Бывшие хозяева дома умерли здесь. В могилу, как известно, много не унесешь. Но оставим эту грустную тему. Думаю, уважаемый мастер Каст согласится угостить нас обедом. Заодно и обсудим вопросы охраны особняка.

– Вообще-то меня ждет работа…

– Это не займет много времени. Вы просто объясните этим воинам детали.

Ученый нехотя кивнул. Идея магистра была ему совсем не по душе, но возразить он не смел.

Они снова спустились на первый этаж, в одну из прибранных комнат. Здесь было чуть светлее, чем в холле. Два узких, заляпанных грязью окна давали все же достаточно света. Сидмонд Каст на несколько минут вышел и вернулся с подносом, на котором стоял кувшин вина, несколько кубков и тарелка с кусками засохшей холодной телятины. Хлеба на подносе не было.

– Боюсь, не смогу предложить вам достойный обед, милорды. – Сожаления в голосе ученого не чувствовалось. – Ваш визит внезапен, сам же я в еде неприхотлив.

Ни магистр, ни Корон с Одиночкой к подозрительному мясу не притронулись, но вино оказалось неплохим. Сделав еще несколько глотков, магиер и вовсе понял, что по качеству напиток превосходит все выпитое им за последние месяцы.

– Превосходно! – Колдун, видимо, тоже оценил сочный букет. – Думаю, такое вино достойно лучших погребов Лиадии.

Сидмонд Каст презрительно скривился.

– Это лучшее, что я сумел найти в вашем городе, магистр. Однако до божественных напитков Лиадии ему далеко, поверьте мне.

Корон посмотрел на ученого с интересом.

– Вам доводилось бывать в краю виноградников?

– Долгое время я жил неподалеку. – На лице Сидмонда Каста появилось злое выражение. – К сожалению, лендлорд Лиадии не оценил мои исследования. Старый дурак!

– Вы сможете занять любые комнаты второго этажа. – Скараш торопливо поднял кубок. – Выберете по собственному усмотрению.

– Ваши завтраки – это тоже ваша забота, – буркнул ученый. – А когда будете отдыхать, всегда запирайте двери в комнаты.

– Оригинальный совет, – хмыкнул Одиночка. Сидмонд Каст никак не прореагировал на иронию.

– Дело ваше. В доме по ночам бродят призраки. Теперь по поводу охраны лабора…

Он прервался на полуслове. Раздался всхлип, и на ученого из-за кресла прыгнуло что-то черное и лохматое. Корон и Одиночка вскочили. Магистр от неожиданности вздрогнул, вино пролилось на балахон. Секира оказалась в руках Одиночки мгновенно. Рука его уже поднялась для удара, но тут же расслабленно опустилась.

Чуть улыбнувшись, ученый протянул руки и нежно перенес красноглазую тварь себе на колени. Жутковатое существо с кривыми клыками и раздвоенным носом благодарно лизнуло его запястье.

– Предупреждать надо. – Одиночка спрятал оружие и в сердцах плюхнулся обратно в кресло.

– Прошу прощения, совсем забыл о подобной мелочи. – Сидмонд Каст почесал тварь за ухом. – Это Блюмтер. Он довольно милый, несмотря на хищный вид и привычку прыгать людям на головы.

– Признаться, я никогда не встречал таких животных, – холодно проронил Корон.

Ученый глянул на него с самодовольством.

– Ничего удивительного. Его создал я. Жизнь ученого-отшельника скучна. Иногда хочется, чтобы кто-нибудь был рядом. Блюмтер вполне меня устраивает. Его не надо кормить, он отличный крысолов. Он умен и послушен. А если вы обратили внимание на клыки, то и говорить, что он хороший сторож, излишне.

Блюмтер посмотрел на Одиночку красным глазом и оскалился. Одиночка поклялся себе при случае отдавить зверюге лапу. Они совершенно не понравились друг другу.

– Вернемся к тому, о чем я говорил, – спокойно продолжал ученый. – Я хотел бы, чтобы один из вас постоянно находился в доме и был готов защитить мое спокойствие.

– Вряд ли грабители полезут в особняк днем, – скептически заметил Одиночка.

– Я настаиваю. Считайте это обязательным условием. На этом все, милорды. – Он поднялся. – А сейчас я должен вернуться к работе. Время не ждет. Если для обустройства вам что-то потребуется, поищите в комнатах. И прошу не тревожить меня. Я жду завершения важного эксперимента.

Почесывая Блюмтера, Сидмонд Каст ушел. На некоторое время воцарилось молчание.

– Вы были правы, магистр. – Одиночка вздохнул. – Ваш ученый и вправду странноват.

– Он не потребовал от вас ничего невыполнимого, – проронил колдун. – Здесь, в районе порта, случиться может всякое. Чужое имущество притягивает грабителей круглые сутки.

– А предыдущие хозяева особняка тоже стали жертвами бандитов?

– Нет, родовое проклятие или что-то подобное. – Скараш пожал плечами. – Я не знаю подробностей. Во всяком случае, их всех нашли в подвале повешенными. Но повода для тревоги нет. Мои собратья по Ордену проверяли: проклятие не распространяется на сам особняк.

– Зачем же тогда мастер Сидмонд рекомендовал нам запирать комнаты?

– Вероятно, чтобы Блюмтер не забрел. Расспросите его самого… если сможете.

– Незачем спрашивать, – мрачно проговорил вдруг Корон. – Думаю, я и сам могу объяснить. Все дело в причине, по которой нас наняли.

– Я не понимаю, – нервно проронил колдун.

– То, что мы должны охранять ученого, – правда. Вот только уличные грабители здесь ни при чем. Просто уважаемый ученый занимается в своей лаборатории весьма специфическими опытами. Как насчет создания гомункулусов, а? Говорите, он не пользуется магией? Возможно. Остаются машины Ушедших.

– Вы заблуждаетесь, – медленно проговорил колдун.

– Я тоже допускал такое, – усмехнулся магиер. – Пока он сам не признался, что создал Блюмтера. Тут уж я и про Лиадию вспомнил. Где же там мог жить человек, способный создавать искусственных существ? Наверно, в Холодной долине, а? Не так давно нам доводилось там проезжать. В долине только и разговоров, что о Черном Фермере и его тварях! Оставшиеся в живых до сих пор с содроганием вспоминают маленькую симпатичную ферму, вблизи которой так часто исчезали люди. А именем ее владельца, Сида Монкастонда, пугают маленьких детей. Вам, магистр, стоило бы взглянуть на забавных уродцев, что еще живут в резервации. Знаете, о чем они мечтают? Они страстно хотят повидать своего мучителя. Мечтают, чтобы он вернулся на ферму… в качестве подопытного!

– Сид Монкастонд! – От изумления Одиночка открыл рот. – Тот безумец, которого до сих пор ищут легионеры лендлорда Лиадии!

– Видишь, и ты вспомнил. Он даже имя не потрудился изменить. Так, переиначил чуть-чуть. Не знаю, известно ли вам, магистр, но этот человек зверски замучил восемнадцать невинных девушек, пытаясь превратить их в валькирий.

– Я ничего не знал. – Лицо Скараша побагровело. – Он никогда не упоминал Лиадию!

– Возможно, хотя и сомнительно. Где-то же вы его разыскали? – Корон пожал плечами. – Но дело даже не в этом, милорд. Признайтесь, уж нас-то вы точно надули, верно? Наша настоящая задача не столько ловить возможных грабителей, сколько, в случае необходимости, уничтожать взбесившиеся экземпляры гомункулусов, не позволяя им вырваться в город. Такое ведь уже случалось в последнее время, мастер Скараш? Например, вчера. Волей судьбы прикончить демона довелось именно нам да еще славному Гервуду ре Веждалу. То-то он жаловался, что уже пару месяцев от тварей в городе покоя не стало.

– Теперь мы приняли все возможные меры, – тихо сказал колдун. – Мало кто знает, но в последние годы наш Орден остался почти без средств. Войны в соседних землях подорвали торговлю, исследования моих братьев ушли в высокие сферы, не давая практических результатов. Ванапар приходит в запустение. Военные заказы слишком важны для Ордена, это очень большие деньги. Хотите знать, чем занимается Сидмонд Каст? В своей лаборатории при помощи особого излучения он воздействует на протоплазму, создавая совершенных боевых существ. Опытные образцы, не более. И никаких опытов над людьми, слышите? Со временем лабораторию перенесут в горы, но пока близость к источнику очень важна.

– А смерть мирных горожан не важна? Военные эксперименты слишком…

Весь дом словно бы содрогнулся. Откуда-то сверху до них долетел пронзительный крик Сидмонда Каста, но все заглушил вой – оглушительный вой существа, которому очень больно. Стены еще продолжали вибрировать, когда магиер вскочил на ноги.

– В лабораторию, быстрее!

Из-за железной двери доносились нечеловеческий визг и странные стоны. Корон попытался высадить дверь плечом, но только скривился от боли. Подоспевший Одиночка с размаху ударил по преграде рукоятью секиры. Звякнул лопнувший засов. Через мгновение они уже были в лаборатории.

Внутри царил хаос. Все оборудование превратилось в груды осколков, лишь посредине комнаты на высокой подставке размеренно мерцал золотом странный предмет. С каждой новой вспышкой лежащий на полу человек, вернее, то, что от него осталось, выгибался от дикой боли и кричал. Странные метаморфозы почти неузнаваемо исказили облик Сидмонда Каста. Черты лица, размазавшиеся, будто горячий воск, искореженные пальцы, тело, поросшее костяными шипами… Существо рвало на себе волосы, и они легко поддавались, выпадая целыми прядями. Но даже не этот несчастный приковывал к себе взгляды. У противоположной стены, отделенное от остального пространства толстым бронированным стеклом, на стальных цепях висело нечто. Описать его невозможно. Кошмарное сочетание оскаленной пасти, острых когтей, брони и бугров мышц приводило в ужас любого. В глазах твари горел безумный огонь боли.

– Корон, оно… оно сейчас… – договорить Одиночка был не в силах, но магиер и так понял его: кошмарное творение Сидмонда Каста, созданное для смерти и насилия, пыталось освободиться! Монстру уже удалось оборвать одну из цепей, и теперь, бешено извиваясь, один за другим он выдергивал из стены мощные штыри, удерживающие его на месте.

– Господи, этот безумец не справился с метаморфером! – В голосе магистра послышался ужас. Тварь за стеклом сумела наконец вырвать цепи и заскрежетала по стеклу когтистыми лапами. Стряхнув оцепенение, Корон поднял жезл.

– Одиночка, разбей ЭТО!

Одиночка понял его с полуслова. В два прыжка он оказался рядом с сияющим предметом и поднял секиру.

– Нет! Не разрушайте его! – Магистр всем телом повис на руке воина. – Вы даже не представляете, столько он стоит!

Отчаянным усилием Одиночке удалось освободить руку, но колдун закрыл предмет собой.

– Я не позволю вам! Вы не посмеете!

Перебросив жезл в левую руку, Корон оттащил магистра в сторону.

– Руби! Быстрее!

Секира Одиночки со свистом опустилась. Раздался мелодичный звон. Тысячи осколков брызнули в стороны. Скараш взвизгнул.

– Это же был метаморфер! Он бесценен!

Не обращая внимания на вопящего колдуна, Корон торопливо читал заклинание… но не успел. Бронированное стекло не выдержало. Тварь, рожденная злым гением Сидмонда Каста и силой метаморфера, трансформирующей машины Ушедших, вырвалась на свободу.

…Поначалу монстр не осознал, что происходит. По его телу вдруг пробежала мелкая дрожь, мышцы наполнились силой… потом все пропало, но через мгновение повторилось снова. На краткий миг в глазах потемнело, и тут же он почувствовал, что видит новые цвета, слышит звуки, недоступные человеческому слуху… Голову расколола всепоглощающая боль… он стал самим собой. Осталось лишь потрясение от запоздалого понимания того, что случилось. И он не знал, хорошо ЭТО или плохо. ЭТО было другое…

Одиночка не успел даже повернуться. Мощный удар отбросил его в угол. Корон с отчаянием понял, что ему не хватает долей секунды. Коротко рыкнув, тварь с огромной силой швырнула в него массивный лабораторный стол. Отчаянным рывком магиер сумел увернуться, но время было потеряно. Зарычав, тварь выскочила в коридор. Чертыхнувшись, Корон бросился за ней, тут же с грохотом рухнул на пол, поскользнувшись на какой-то мерзкой маслянистой жидкости.

– Не торопись, магиер, – раздался слабый голос магистра, пытающегося выбраться из-под горы обломков. – Никуда оно отсюда не денется. На стенах… о, дьявол… на стенах, дверях и окнах защитные заклятия.

Сжав челюсти, Корон схватил колдуна за шиворот и подтащил к себе.

– Ты же говорил, что колдовство в городе запрещено!

Скараш усмехнулся.

– Я сказал, что после последнего случая приняты меры предосторожности. Или ты предпочитаешь гоняться за тварью по всему городу?

Корон сквозь зубы выпустил воздух и разжал руку.

– Денит, стой у двери, вдруг оно надумает вернуться. – Убрав жезл, он подошел к изуродованному телу Сидмонда Каста. Искаженное метаморфозами человеческое существо еще пыталось дышать.

– Расскажи, что здесь случилось, – негромко попросил Корон.

Некоторое время умирающий только хрипло втягивал в себя воздух.

– Метаморфер… машина сломалась.

– Ты просто не справился с ней, – сухо обронил Скараш.

Умирающий ничего не ответил. Корон поднял глаза на магистра.

– Ваш Совет знал, что он привез с собой метаморфер, и все же ему позволили продолжать опыты!

– Мы уже обсуждали это. – Скараш поморщился. – Не будем обвинять друг друга. Я же не говорю о том, что твой приятель уничтожил бесценную машину Ушедших. Вероятно, во всем мире осталось лишь несколько штук!

Корона охватило бешенство.

– Ради денег вы приютили человека, которого за опыты над людьми разыскивают в восьми герцогствах! Ради денег вы доверили этому безумцу одну из самых жутких машин Ушедших, позволяющую изменять саму сущность живого! И даже теперь, видя, к чему это привело, вы осмеливаетесь рассуждать о стоимости метаморфера?!

– Если бы вы не разбили прибор, – холодно проронил колдун, – наш орден мог бы найти другого ученого и продолжить опыты.

Корону захотелось ударить колдуна, но он сдержался.

– В таком случае я рад, что метаморфер разрушен!

Сидмонд Каст протяжно застонал и открыл глаза. В них не было ничего, кроме безумия и боли.

– Когда вы вошли, метаморфер работал… – Умирающий вдруг надрывно хихикнул. – Вы все… умрете в мучениях… как я… Вы станете такими же! А мой монстр уничтожит город!

– Если бы прибор работал, мы уже стали бы похожими на тебя. – Магистр брезгливо скривился. – И тварь эта отсюда не выберется. На доме лежит заклятие.

– Вы обманули меня! Вы… – Сидмонд Каст закашлялся, изо рта у него пошла кровь. – Будьте вы прокляты. Будьте вы…

Магистр молча сотворил в воздухе замысловатый знак. Безумный ученый резко дернулся и замер.

– Зачем ты убил его? – Корон тяжело посмотрел на колдуна.

– Я облегчил его страдания. Он уже агонизировал.

– Нам бы лучше изловить тварь, пока светло, – подал голос стоящий у двери Одиночка. – В темноте мы тут ноги переломаем.

– Дневной свет не имеет никакого значения. – Магистр Скараш мрачно ухмыльнулся. – Все равно придется посетить самые темные углы особняка. Полагаю, принцип действия метаморфера вам незнаком? С его помощью нельзя ничего создать или разрушить, метаморфер лишь усиливает уже заложенные в материи свойства. Например, Сидмонд Каст подготовил особую массу, а метаморфер подтолкнул ее к жизни. От боли при рождении тварь старалась спрятаться обратно в кокон. Прибор усилил и это ее свойство, поэтому теперь тварь всегда будет где-нибудь укрываться.

– Простите мое невежество, – иронично проговорил Корон, – но я думал, что боевой монстр должен нападать, а не прятаться.

– В этом и есть особенность. – Ухмылка колдуна стала шире. – Видите ли, подобных тварей тайно забрасывают во вражеские города. Монстр не просто спрячется. Чтобы его не нашли, он будет беспощадно убивать!

Глава 5

Подвалы особняка были огромны. Сводчатые коридоры, переплетаясь, уходили под землю на несколько ярусов. Остановившись у очередного перекрестка, Одиночка глухо выругался:

– Мы можем плутать здесь, пока тварь не подохнет от старости!

– Насколько я знаю, бывшие владельцы особняка были большими ценителями вин, – заметил колдун. – Здесь должны были располагаться винные погреба. Уважаемый магиер, вероятно, слыхал о винах крови?

Рука Корона, держащая факел, дрогнула.

– Здесь готовили вина крови? И Белый Орден решился поселить Сидмонда Каста в таком месте?

– Я же говорил, мы проверяли. С домом все в порядке, он не проклят. Младенцев, кровь которых использовали, закапывали где-то в другом месте. Вероятно, как-то раз хозяева особняка просто ошиблись в рецептуре, чем и навлекли на себя неприятности.

– Кстати, магистр, а кто их повесил? – невинно поинтересовался Одиночка.

– Никто не знает. Забыл сказать: перед этим им выпотрошили кишки.

– Здорово… а здесь тупик. Мы идем налево. Оттуда вроде винным духом тянет. Среди бочек спрятаться легче легкого… твари понравится.

Винный зал оказался даже больше, чем они предполагали. Вмурованные в кладку бочки нескончаемыми рядами уходили в полумрак.

– Только не говорите мне, что Сидмонд Каст приносил напитки отсюда, – пробормотал Корон.

– Где-то здесь хранится и вино крови, – весело заметил Одиночка.

В колеблющемся свете факелов бочки отбрасывали на стены причудливые тени.

– Если зверюга тут, бежать ей некуда. – Воин качнул факелом. – Главное – следить за входом. Корон, ты давай слева, а я вдоль правого ряда двину. Милорд Скараш, не хотите поучаствовать? Тогда встаньте в проходе, чтобы сзади не подкралась!

– Монстр здесь. – Лицо Скараша покрылось испариной. – Я его чувствую.

Медленно, шаг за шагом, они двинулись вдоль бочек. Одиночка успел сделать только десяток шагов, когда от бочек метнулась зловещая тень. Одиночка отшатнулся, разворачиваясь в боевую стойку, но узкий проход мешал ему размахнуться. Секира звонко чиркнула по камню, в темноту брызнули злые искры. Перед Одиночкой мелькнули красные глаза, но прежде, чем тварь прыгнула снова, из-за плеча воина ударил светящийся пучок энергии. Послышался визг, затем наступила тишина. Одиночка заковыристо выругался. Блюмтер, любимое творение безумного Сидмонда Каста, замертво лежал у его ног, клочковатая шерсть твари дымилась.

– Черт бы его побрал. – Одиночка в сердцах сплюнул. – Слышь, магистр, я чуть не обгорел!

– Вам не следовало атаковать. Я контролировал ситуацию. – Скараш достал ароматный платок и приложил к носу. В воздухе ощутимо воняло горелой шерстью.

– В любом случае чудовища здесь нет, – устало проговорил Корон. – Блюмтер не стал бы сидеть в подвале вместе с монстром.

– А он и не сидел, – медленно, стараясь не делать резких движений, Одиночка повернулся. – Блюмтер… убегал от него. Демоны ведь тоже жрать хотят. Корон, ты это… не дергайся. Оно прямо позади тебя!!!

Магиер резко развернулся, одновременно нанося рубящий удар мечом. Раздался бешеный вой. Сделав неимоверный прыжок, раненый монстр оказался у выхода и растаял в темноте коридора.

– За ним, Денит! Я достал его, далеко не уйдет!

Топот ног смешивался с хриплым дыханием. С каким-то охотничьим азартом Одиночка понял, что они настигают тварь. После очередной развилки Корон обернулся.

– Все! Это выход наверх! На этажах мы его поймаем!

Тяжело дыша, они оказались в холле. Тронув магиера за плечо, воин молча указал на лестницу. Массивная ваза, украшавшая вход в правое крыло второго этажа, была разбита. На черепках виднелись капли темной крови.

– В лабораторию тварь не вернется, – едва слышно проговорил Корон. – И дверями в комнаты скрипеть не станет. Остается столовая и холл второго этажа.

Одиночка бесшумно поднялся наверх и двинулся по коридору. Дверь в столовую была распахнута. На косяке блестели темные влажные пятна.

Скоро они увидели ее. Жалкая и испуганная тварь уже не выглядела грозной. Забившись в дальний угол, не помышляя о нападении, она мелко дрожала и скалилась. Кровь тонкой струйкой стекала по свалявшейся шерсти и густыми каплями падала на паркет.

Одиночка замахнулся секирой. Тварь попыталась отскочить, но натолкнулась на меч магиера. И тогда она бросилась на стекла витражного окна.

Какое-то мгновение казалось, что рама не выдержит, но полыхнула вспышка, и тварь, визжа, отлетела назад. Заклятие действовало. Одиночка с размаху крутанул секиру. Сверкающий клинок пронесся на волосок от монстра. Следующий удар должен был стать последним.

Собрав все силы, тварь прыгнула на портьеру. Закашлявшись от пыли, преследователи на секунду отстали, и это решило все. Взобравшись повыше, тварь перепрыгнула на балку перекрытия, вышибла люк чердачного лаза и нырнула в зияющий пролом. Вниз полетели обломки досок. Одна из них больно ударила Одиночку по плечу.

– Ах ты, сволочь! – В мгновение ока воин взбежал на галерею, вскарабкался на перекрытия и двинулся к пролому. – Я тебя все равно достану!

– Это единственный способ подняться на чердак? – Корон покосился на колдуна, деловито стряхивающего пыль со своего балахона.

– Единственный. Была еще наружная лестница, но она давно развалилась.

– Тогда недолго осталось. – Прикрыв глаза от падающего сверху мусора, магиер наблюдал, как Одиночка пролезает на чердак.

Некоторое время было тихо, затем Одиночка показался снова. Не говоря ни слова, он спустился вниз и подошел к ожидавшим его Корону и магистру.

– Смылась, зараза, – процедил он. – По крыше ушла, а дальше по деревьям. Там дыра в черепице осталась. Я весь чердак обошел, на крышу высовывался – точно смылась.

Корон яростно уставился на колдуна.

– Все нельзя предусмотреть, – буркнул тот. – На крышу заклятие не распространялось.

– Огромный город! – Корон раздраженно сунул меч в ножны. – Только чтобы осмотреть подворотни, потребуется неделя! А все это время монстр будет убивать снова и снова!

– Верно люди говорят: если к делу неспособен, учись колдовать! – Одиночка отер секиру о сапог и сунул за пояс. Скараш посмотрел на него презрительно, но воина это не смутило. – Не знали они, видите ли, что тварь через крышу ломанется! Предупреждать их надо было!

– Не стоит рассуждать о вещах, в которых ничего не понимаешь, – не выдержал наконец колдун. – Монстр не покинет район. Я уже известил городскую стражу, порт оцеплен.

Одиночка удивленно поднял брови, колдун довольно улыбнулся.

– Я все же великий магистр Белого Ордена и кое-что смыслю в телепатии. Кстати, милорды, имейте в виду: наш договор остается в силе. События приняли несколько неожиданный поворот, но вы получите всю сумму, если примете участие в поимке твари и при этом не будете разглашать… э-э-э… ненужные подробности.

– Вы хотите купить наше молчание? – угрюмо поинтересовался Корон.

– Я оплачиваю поимку твари, – парировал магистр.

Они спустились в холл первого этажа. Раскинув руки, Скараш замер перед заговоренной дверью и пробормотал несколько фраз. Воздух чуть дрогнул, но внешне ничего не изменилось.

– Прошу вас, заклятие снято. – С наигранной вежливостью магистр открыл дверь. – Полагаю, милорд ре Веждал уже дожидается вас. А домом займутся низшие члены Ордена. Надо навести здесь порядок.

Гервуд ре Веждал с мрачным видом сидел за столом. При появлении Корона и Одиночки он молча достал три грязноватых бокала и наполнил их вином. Не чокаясь, они выпили.

– Я уже в курсе событий, милорды, – без всяких вступлений проговорил офицер. – Должен сразу предупредить: перекрыть порт мы не успели, а людей, чтобы прочесывать весь город, у меня нет.

– Магистр Скараш предложил нам заняться поисками. За золото. – Корон последним поставил на стол пустой бокал, но ре Веждал тут же наполнил их снова.

– Пока требуется только ждать. Мы пытаемся выяснить, успела ли тварь покинуть район порта. Для вас работа будет позже. Думаю, стоит немного отдохнуть.

– Да уж, побегали мы от души, – хмыкнул Одиночка.

– Как только появятся новые сведения, я пришлю за вами. – Капитан встал, поднимая свой бокал. – За удачную охоту!

Глава 6

К вечеру погода начала портиться. Небо над Ванапаром снова затянули низкие свинцовые облака. Пошел сырой снег, тяжело падающий в грязные лужи. Стоя у окна казармы, Корон задумчиво смотрел, как одна за другой тают прилипшие к стеклу снежинки. Одиночка, растянувшись во весь рост, дремал. Широкая перевязь с секирой лежала у изголовья, колет висел на спинке кровати. Вид у воина был вполне мирный.

– Денит, у меня нехорошее предчувствие. Не нравится мне вся эта история с метаморфером.

Одиночка приоткрыл один глаз.

– Не дергайся, магиер. Тварь скоро найдут. Ре Веждал выслал на поиски дюжину патрулей.

– Прошло уже несколько часов.

– Обыскивать порт в такую погоду – дело нелегкое.

– Дело не в этом. – Корон сжал кулаки. – Пока мы тут бездельничаем, тварь носится по городу и убивает. Нам лучше быть поблизости, а не отсиживаться в казарме.

– Так и сделаем, милорды, – раздался на пороге голос ре Веждала. – С полчаса назад один из патрулей наткнулся на тварь. Все трое солдат мертвы. Их тела обнаружили только что, но свободных людей у меня не осталось. Думаю, вы не откажетесь составить мне компанию?

Глава 7

Грязь была непролазная. Падающий снег тут же таял, превращаясь в хлюпающую жижу. Под подошвами сапог мерзко чавкало, а промозглый сырой ветер пробирал до костей. В сгущающихся сумерках кривые улицы походили на темные норы, чахлые деревья казались многорукими чудовищами.

Ре Веждал и его спутники повернули к реке. Прикрывая лицо от мокрых снежных хлопьев, Корон поймал себя на мысли о чашке горячего грога и пылающем камине. Тихонько вздохнув, он постарался плотнее закутаться в плащ. Этой ночью на теплую постель надеяться уже не приходилось.

– Здесь налево.

Они нырнули в узкий переулок, вернее в длинный проход между глухими стенами домов. Кое-где мостовая была завалена кучами мусора, и приходилось долго выбирать, куда ставить ноги.

– Зато здесь нет ветра, – жизнеутверждающе заявил Одиночка.

– Зато там нет помоев, – в тон ему буркнул магиер.

Впереди показались факелы и силуэты стражников. Открывшаяся картина была ужасна. По всей видимости, патруль натолкнулся на монстра неожиданно. Один из солдат патруля даже не успел обнажить меч и сейчас лежал с распоротым животом, запрокинув вверх припорошенное снегом лицо. Рука второго патрульного, сжимавшая клинок, лежала далеко в стороне от тела. Рассматривая тела несчастных, ре Веждал и его спутники не сразу заметили третий труп, висевший на острых пиках чугунной ограды.

– Проклятая нечисть! – Ре Веждал заскрежетал зубами. – Мы все равно доберемся до тебя!

Одиночка угрюмо уставился на розовые от крови лужи. В том, что они упустили тварь в особняке, не было его вины, но легче от этого не становилось. Ре Веждал махнул рукой, к ним приблизился плечистый воин с нашивками капрала.

– Удалось догнать тварь?

– Больно шустрая она. – Капрал отрицательно качнул головой. – Мы прочесывали район, Гард с ребятами шли немного впереди. Около этой ограды Гард решил заглянуть в калитку, а тварь как прыгнет… Несколько секунд – и все. Очень быстрая гадина.

Какая-то смутная догадка заставила Корона прислушаться к разговору.

– Капрал, а как эта тварь выглядела?

– Не разглядели, милорд. – Патрульный виновато пожал плечами. – Говорю же, быстрая тварюга очень. Да и далековато было. Только и заметили, что силуэт. Вроде паука какого-то. Сама плоская и ног десятка два.

– Какой еще паук?! – Ре Веждал нахмурился. – Она же…

– Подожди, мастер Гервуд. – Корон впился взглядом в капрала. – Сумерки, снег идет, до твари было далеко. Можно и напутать.

– Что значит – напутать! – Капрал возмущенно развел руками. – Рассмотреть-то не рассмотрели, но то, что на паука была похожа, – факт! Тодд, напарник мой, как только увидел, что случилось, за ней бросился. Да она разве станет дожидаться! Раз – и через кучи мусора. Удрала, значит.

Больше ничего нового они не услышали. Все патрульные повторяли одно и то же.

– Итак, милорды, – в голосе ре Веждала прозвучала растерянность, – одно из двух: или я идиот, или патрульные натолкнулись на другую тварь.

– Второе предпочтительнее, – спокойно заметил Корон.

– Тогда я возвращаю людей в казармы, – мрачно проговорил офицер. – Я не собираюсь потерять всех, заставляя рыскать в темноте. Этот паук, судя по всему, куда опаснее демона, сбежавшего из особняка Каста. Оцепление вокруг порта останется, но прочесывать район будем завтра.

Мокрые и измученные люди возвращались в казармы. Наступила непроглядная, беспокойная ночь. Только ночные патрули, по щиколотку в грязи бредя вдоль портовых улиц, призывали жителей покрепче закрыть ставни.

Глава 8

…Он не был человеком. Его короткое чешуйчатое тело, усыпанное шипами, завибрировало, когда уродливых ноздрей коснулся запах живой плоти. Голодная слюна наполнила пасть. Коротко рыкнув, он устремился туда, где слышались торопливые шаги одинокого прохожего. В последний момент человек заметил его, но было уже поздно. Острые, как иглы, когти вонзились в обреченного. Оскалившись, Корон рванулся к беззащитному горлу жертвы… и проснулся.

Холодный пот крупными каплями стекал по лицу, ладони были влажными и липкими, руки дрожали. Сбрасывая остатки кошмара, магиер мотнул головой. Сон был реален до жути. Только что он был порождением безумного зла. Корон всем телом вздрогнул, вспомнив ужасный треск разгрызаемой плоти. Магиер сел на кровати и глубоко вдохнул, стараясь прийти в себя. Марево сна медленно отступало.

До слуха донесся слабый стон. Так же как только что он, Одиночка метался в ночном кошмаре. Пошатываясь, Корон пересек казарму и тронул его за плечо. Одиночка вскрикнул и дернулся, ударившись о спинку кровати. Несколько секунд он смотрел на Корона туманным взором, потом, узнав, облегченно расслабился.

– Кошмары мучают?

– Не то слово. – Одиночка вытер вспотевший лоб. – Вот ведь какая жуть приснится. Я вроде как снова в Мертвых Землях оказался. И я – не я, а кто-то другой… Дикий, что ли.

Он помолчал, не в силах выразить словами приснившийся ужас.

– Будто я живу в пустыне и стерегу машины Ушедших. Вот дурь-то!

Некоторое время они молча слушали, как похрапывают спящие стражники и перекликаются на улице патрули.

– Пожалуй, я теперь до утра спать не буду, – пробормотал Одиночка себе под нос. – Лучше уж не выспаться, чем такие страсти.

– Вместе посидим, – усмехнулся магиер. – Я ведь тоже от кошмара проснулся. И знаешь что? Это наверняка из-за метаморфера, который нынче в лаборатории расколошматили. Помнишь, когда вбежали в лабораторию, прибор еще работал? Пусть не в полную силу, так, жужжал тихонько, но кошмары мы заработали накрепко. Ладно хоть не переродились, как надеялся добрый малый Сидмонд Каст… перед смертью.

Одиночка зевнул.

– Представляю, что снится магистру Скарашу. Он ведь ближе всех к метаморферу подходил. Веселенькая ему предстоит ночь.

Время до рассвета они провели в странном полузабытьи. Стоило хоть на секунду провалиться в сон, как из черных глубин наплывали жуткие видения. Под утро Одиночка зло ударил подушку кулаком и, кряхтя, натянул сапоги. Магиер последовал его примеру.

– Проклятье! Одна из худших ночей в моей жизни!

Одиночка не ответил, с ненавистью размышляя об Ушедших и ученых-маньяках вообще.

Вскоре пробил утренний колокол. Под окнами слышались шаги возвращающихся ночных патрулей. Казармы просыпались.

Хмурый и всклокоченный Гервуд ре Веждал принимал доклады патрульных.

– В городе происходит что-то неладное, – повернулся он к Корону и Одиночке. – Магистр, кажется, обещал вам тридцать золотых? Смело требуйте сто! На улицах нашествие нечисти. Чтобы обеспечить хотя бы видимость спокойствия, мне придется поднять на ноги всех. Сейчас по городу бродит по меньшей мере две дюжины разномастных тварей! Стало попросту опасно выходить на улицы.

Корон глухо откашлялся. После бессонной ночи голова болела невыносимо.

– Прости, что вмешиваюсь, мастер Гервуд, но тебе следует вызвать свободных охотников.

Офицер кивнул.

– Все пятеро уже в пути. Но им запрещено действовать в полную силу, пока Белый Совет не издал особого разрешения. Все, что они сейчас смогут, – это размахивать серебряными мечами и применять легкие заклинания. Совет же не собирается ничего предпринимать, объясняя происходящее случайным всплеском активности в нереальном мире.

Послышались возбужденные крики и звон доспехов. Через плац приближалась группа стражников, и вид у них был плачевный. Несколько были ранены и опирались на плечи товарищей, еще двоих несли на плащах. Кольчуги солдат болтались рваными лохмотьями, панцири и шлемы носили следы тяжелых ударов. Воин с нашивками капрала подошел к ре Веждалу.

– Что-то напало на нас в городском парке, – прохрипел он разбитыми губами, – что-то вроде большого червя. Я потерял половину людей, но нам удалось загнать тварь в канализацию. Мы запустили туда кувшин с горящим маслом, и она сдохла.

Считая на этом доклад законченным, капрал отсалютовал и поплелся к казарме. Во всей его походке читалась безмерная усталость.

– Давно это началось? – спросил Корон. Ре Веждал пожал плечами.

– После полуночи или около того. Теперь уже неважно.

В арку ворот влетел всадник на разгоряченном коне. Резко осадив скакуна, воин спешился и подбежал к капитану. Лицо гонца не предвещало ничего хорошего. Торопливым движением он протянул ре Веждалу конверт с печатью Совета.

– Это передал Страж Дворца! Случилось несчастье!

Отпустив гонца, капитан вскрыл конверт и, бледнея, пробежал пергамент глазами.

– Ночью совершено нападение на Хранителя источника! Его нашли зарезанным около собственного особняка. Клянусь небом, твари в городе и это убийство – звенья одной цепи!

– Может быть, обычные грабители? – Одиночка с трудом подавил зевоту. – Хранитель небось мужик денежный!

– Надо быть безумцем, чтобы напасть на такого сильного колдуна! – В голосе ре Веждала послышалось усталое раздражение. – Я должен ехать к городскому наместнику Совета, ситуация серьезная. Моим людям требуются особые полномочия!

– Вероятно, наместник уже знает о случившемся и распоряжение готово, – заметил Корон. – Ты нужен здесь, мастер Гервуд.

– Вы не знаете милорда Дориана. – Капитан горько усмехнулся. – Единственное, что может сдвинуть его с места, – это падение небес на землю. Именно поэтому Белый Совет и поддерживает его на посту наместника. Дориан Морт и шагу не смеет ступить без благословения Ордена.

– Смерть Хранителя и твари в городе – достаточная причина, чтобы… – Корон замолчал, видя унылую гримасу ре Веждала.

– Увы, недостаточная. Но ты, мастер Корон, можешь помочь мне. Ты магиер, возможно, наместника убедит твое мнение. Во всяком случае, следует попытаться.

Глава 9

Он поднес руки к лицу и постарался сфокусировать взгляд. Скрюченные пальцы дрожали. Его сущность наполняли странные ощущения. Он чувствовал, как зарождается и крепнет в нем одно-единственное желание. Он хотел править. Стремление повелевать становилось неодолимым.

Безумство сделало его хитрее и изощреннее. Сегодня ночью он сделал первые шаги к вершине. Хаос в городе, страх и беспорядки – вот что требовалось сейчас. Хранитель источника мертв, это уже хорошо. А городская стража… городская стража будет занята еще очень долго! При мысли об этом он удовлетворенно улыбнулся. Улыбка была страшной и абсолютно нечеловеческой. Впрочем, теперь он и не был человеком. Он был существом, которое желало властвовать…

Глава 10

Лошади галопом мчались к дому наместника. Было уже утро, и горожане проснулись, но обычной ранней суеты пробуждающегося города не наблюдалось. Что-то случилось, и это чувствовалось во всем: в хмурых лицах солдат на улицах, в испуганной суете торговцев, в закрытых ставнях ремесленных мастерских. Кое-где городские кварталы несли на себе следы минувшей ночи. Проносясь по улицам, на фасаде одного из домов они успели заметить огромные пятна мерзкой слизи, в палисадниках валялись с корнем вырванные деревья, на многих крышах в черепице зияли внушительные дыры. Часть городского парка была разрушена тем существом, о котором утром докладывал усталый капрал. Сломанный кустарник и пятна крови на талом снегу вызывали у прохожих ужас.

Дом наместника Дориана Морта походил на другие богатые особняки Ванапара, но выглядел более роскошным. Высокое здание из светлого камня с длинными барельефами и высокими шпилями располагалось на одной из самых фешенебельных улиц города. К нему вела широкая аллея, идущая через обширный сад. Дорожки были старательно вычищены, статуи обметены от снега. Привратник проводил их до крыльца и позвонил в медный колокольчик. Открывший дверь дворецкий всем своим видом показывал, что столь ранний визит неуместен, но перечить капитану городской стражи не посмел, хотя и заметил язвительно:

– Полагаю, вряд ли милорд Дориан соизволит принять вас так рано.

Терпение ре Веждала лопнуло.

– Я не спрашиваю тебя, что ты думаешь, чертов лакей! – прорычал он, подтаскивая дворецкого к себе. – Если ты немедленно не проведешь нас к наместнику, лично оторву твою вонючую голову!

Глаза слуги расширились.

– Конечно, милорды, конечно, – пролепетал он заплетающимся от страха языком.

– Пошли! – Капитан отшвырнул дворецкого и двинулся в глубь дома. Одиночка одобрительно кивнул. Такие методы он уважал.

Наместника они разыскали на втором этаже. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: этот человек в жизни ничего не решал самостоятельно. Нерешительность сквозила во всех его движениях. Холеное, гладко выбритое лицо больше подошло бы женщине. Тонкие, изнеженные пальцы, украшенные перстнями, и отделанный кружевами халат также не прибавляли Дориану Морту мужественности.

Наместник завтракал. При виде нежданных гостей он поперхнулся и закашлялся.

– Милорд Дориан, дело не терпит отлагательства. – Гервуд ре Веждал торопливо поклонился покрасневшему от натуги наместнику. – Ночью в городе…

– Я знаю… кхе… все знаю, капитан. Мне докладывали. Но согласитесь, это еще не повод вламываться в мой дом!

– Милорд, для наведения порядка в городе моим людям и отряду охотников требуются особые полномочия, – хрипло проговорил ре Веждал.

Наместник посмотрел на него недоуменно.

– Я не вижу никаких причин для беспокойства. Вы же капитан! Паниковать – не лучшее занятие для офицера городской стражи.

Одиночка скривился. На его взгляд, уж кому-кому, а наместнику Дориану не следовало рассуждать о том, что прилично для мужчины.

– Милорд, вынужден настаивать на своей просьбе. Этой ночью в городе замечено не меньше дюжины тварей демонического происхождения. Мои люди сбились с ног и гаснут, отлавливая их.

Наместник неторопливо глотнул вина и откушал кусочек бисквита. Шумные гости уже порядком утомили его.

– Если вас это успокоит, мирорд ре Веждал, я разговаривал с магистром Скарашем. Он твердо уверил меня, что беспокоиться не о чем. До избрания нового Хранителя магистр Скараш вполне справится с его обязанностями. А также, со своей стороны… гм, поможет с отловом нечисти. Всего лишь всплеск активности Нереального, подобные случаи бывали и раньше.

– Сейчас ситуация иная, милорд. – Корон шагнул вперед. – Я консул Ордена магиеров, и если мне будет позволено высказаться…

– Не будет! – холодно проронил наместник. – Я вообще не понимаю, почему вы здесь!

– Улицы города кишат демонами, милорд! Никто не знает, откуда они взялись…

– А я не знаю вас! – взвизгнул вдруг наместник. Он дернул рукой, на кружевах халата тут же появились пятна соуса. – И знать не хочу! Убирайтесь отсюда вместе со своими глупыми требованиями!

Появившийся словно из-под земли дворецкий победоносно улыбнулся. Он был рад случаю поставить зарвавшихся солдафонов на место.

Громкий крик в саду заставил их обернуться к окну. Со двора донеслось оглушительное рычание. Крик оборвался, послышался хруст ломаемых веток. Опрокинув стул, Дориан Морт вскочил.

– Боже, что это?!

Побледневший дворецкий отшатнулся, ре Веждал, не отрываясь, смотрел в окно, а Корон и Одиночка уже бежали вниз по устланной ковром лестнице. В саду царила неразбериха. Кричали слуги, взлетали в воздух изломанные ветки. Звонко разбилось окно первого этажа. Разобрать что-либо было невозможно. Взметнувшийся в воздух снег вперемежку с прошлогодними листьями создавал непрозрачную завесу. Одиночка поймал за рукав пробегавшего мимо садовника.

– Что происходит?! – рявкнул он, вращая глазами.

– Деревья… деревья взбесились! – пролепетал тот, выворачиваясь. – Там, на аллее! Я хотел подстричь их немного к весне, а они того… сожрать меня хотели!

Садовнику наконец удалось освободиться, он стремглав метнулся за угол. Корон и Одиночка побежали в глубь сада, туда, где слышался скрежет и утробное завывание. Только теперь, вблизи, они смогли разглядеть происходящее. Три или четыре дерева в углу сада были вырваны с корнем и отброшены далеко в сторону, а на их месте бушевало нечто извивающееся. Отдаленно оно напоминало корявого осьминога и явно яростно обжиралось. В ветвях-щупальцах застряли тела наиболее неповоротливых слуг.

– Кровавый Куст! – сквозь шум крикнул магиер на ухо Одиночке. – Мы ловили таких тварей в прошлом году! Похоже, пробрался в сад и затаился, но садовник вспугнул его!

Одиночка ухмыльнулся, доставая секиру.

– Мне многие говорили, что я мог бы стать неплохим дровосеком!

Кровавый Куст на мгновение замер. Одно из щупалец резко удлинилось и змеей скользнуло в сторону дома. Какая-то служанка не успела отпрянуть от окна. Разбив стекло, щупальце проткнуло ей грудь и поползло назад. Раздался полный ужаса предсмертный крик несчастной, но монстр уже оплел ее извивающимися ветвями, заставив замолкнуть навсегда.

Издав звериный рык, Одиночка бросился вперед. Несколько щупалец дернулись в его сторону, воин обрубил их одним взмахом. Кровавый Куст завыл. Ловко перекатившись по снегу, Одиночка поднырнул под крону и оказался у самого туловища монстра, а затем, издав боевой клич, изо всех сил всадил в него секиру. Кровавый Куст содрогнулся, отшвырнув воина назад, но Одиночка не выпустил оружия. Рухнув в сугроб, он откатился от тянущихся жадных ветвей.

– Ах ты… я ж плащ вчера вычистил! Корон, давай его магией!

Магиер ничего не ответил. Вместо магического жезла в его руках блестел меч. Корон попытался проделать тот же маневр, что и Одиночка, но вьющиеся щупальца окружили магиера со всех сторон. Серебряный клинок замелькал в воздухе. Источая черный сок, обрубки падали на снег.

Видя, что магиер в опасности, Одиночка бросился в новую атаку. Отчаяние придало ему сил. Лезвие секиры превратилось в смертоносный вихрь. Пробившись сквозь извивающиеся ветви, Одиночка снова рубанул по бочкообразному стволу, расщепив его надвое. Поток черного сока окатил воина с головы до ног. Кровавый Куст истошно завыл в предсмертной тоске. Одно из самых толстых щупалец, уцелевшее в схватке, обвило Одиночку и сжало до треска костей. Воин попытался обрубить древесного червя, но не дотянулся и выронил секиру. Понимая, что сейчас умрет, Одиночка зарычал.

Неожиданно хватка монстра ослабела. Гервуд ре Веждал с остервенением разрубал тугие кольца почерневшим от брызжущего сока клинком. Вскоре все было кончено. Еще подергивающиеся остатки Кровавого Куста валялись на перепаханном снегу, Корон, Одиночка и ре Веждал, тяжело дыша, смотрели на изуродованный парк. Перепуганные обитатели особняка осторожно выглядывали из окон.

– Не понравилось мне ремесло дровосека, – сипло проговорил Одиночка. Он все еще ощущал на своей груди зловещую мертвую хватку.

– Думаю, нам стоит еще раз заглянуть к милорду Дориану, – заметил Корон, устало пряча в ножны меч. – Вряд ли он снова нам откажет.

– Пусть только попробует. – Одиночка с сожалением посмотрел на испорченный плащ. – Я тогда найду такой же кустик и, ей-богу, посажу прямо посреди этого сада. А ты чего жезлом не махал?

– Без разрешения наместника не имел права. – Язвительно глянув на магиера, ре Веждал поднял горсть снега и стал старательно отчищать кирасу.

– Так чего же мы стоим! – прорычал Одиночка, увлекая их обоих. – Быстро к наместнику, а то вдруг здесь еще Кусты остались. Заодно потребую себе новый плащ!

Через четверть часа распоряжение наместника Ванапара лежало в кармане ре Веждала. Дориан Морт, потрясенный случившимся, не посмел высказать ни одного возражения. Только на пороге он робко их окликнул:

– Скажите, милорды… а подобное… ну, я говорю о парке… может повториться?

– Если вы не отмените свое распоряжение, милорд, – Корон холодно обернулся, – к вечеру город будет в безопасности.

– В особых мерах нет необходимости! – раздался голос на лестнице. В зал стремительно вошел магистр Скараш. Красный плащ, подбитый дорогим мехом, развевался языками пламени. Стремительно подойдя к наместнику, он уставился на него змеиным взглядом. – Вы, кажется, отдали городской страже распоряжение об особых полномочиях? Вы понимаете, что Белый Совет не одобрит этого? Орден и сам может расправиться с тварями!

Однако Дориан Морт был не только нерешителен, но и труслив. Больше всего на свете его интересовала собственная шкура. Ужас, пережитый только что, заставил его сурово сдвинуть брови и принять величавый вид.

– Не уверен, милорд Скараш! Только что нас едва не сожрала тварь, притаившаяся в саду, а от вас я не получил ничего, кроме пустых обещаний. Распоряжение останется в силе! Тварями займутся охотники и городская стража.

Не дожидаясь конца перепалки, ре Веждал и его спутники покинули зал.

Обитателям особняка было не до гостей. Никем не замеченные, они прошли к воротам, где их ждали лошади. Несмотря ни на что, ре Веждал был доволен. Он энергично взмахнул в воздухе кулаком.

– Теперь демоны попляшут! Скорее, милорды, охотники наверняка уже прибыли и ждут распоряжений!

Они пришпорили лошадей и через полчаса достигли казарм.

Глава 11

Охотники уже ожидали их. В сущности, это были те же магиеры, но, не являясь членами боевого Ордена, они брались за дело на свой страх и риск. Отряд охотников Ванапара состоял из пяти человек. Одетые в звериные шкуры, с головы до ног увешанные талисманами и оберегами, вооруженные до зубов, охотники производили сильное впечатление.

Лишь трое из них были молодыми мужчинами; еще двое – старик в медном крылатом шлеме и хрупкая женщина – вызвали у Корона удивление. При их появлении охотники заметно оживились, а женщина улыбнулась.

– Это Виора Вирс, – представил ее ре Веждал, – опытный и смелый воин. Имени старика никто не знает, но он откликается на прозвище Мстящий. Хорж и Солг пришли к нам пару лет назад с севера. Они собирались вступить в Орден магиеров, но остались здесь, в Ванапаре. Ну а Гортор…

– Я просто любитель, – широко улыбнулся самый мощный из мужчин. – Вообще-то раньше я был сапожником, но потом моя мастерская сгорела.

– А ты выглядишь неважно, Герви, – мелодично проворковала Виора Вирс. – Что, все так серьезно, или мы найдем минуточку, чтобы отведать твоего знаменитого хереса?

– Не сейчас, Виора. – Капитан смущенно кашлянул. – Положение тяжелое. В городе появилось слишком много нечисти. Кроме того, убийство Хранителя источника дает повод для неприятных размышлений.

– Чего там размышлять! – воинственно прошепелявил Мстящий. – Сотрем демонов в порошок, а там и с Хранителем разберемся. Что сказал наместник?

– Вот разрешение на особые полномочия. – Ре Веждал небрежно бросил на стол гербовую бумагу.

– Здорово! – Виора Вирс восхищенно посмотрела на него. – Я почти влюбилась в тебя, Герви! Даже не верю, что тебе удалось уломать неженку Дориана!

– Удалось, – вставил Одиночка, – зашевелился наместник, когда его твари чуть не слопали!

– Это мои гости, магиер Корон и странствующий воин по прозвищу Одиночка. – В присутствии Виоры Вирс капитан явно чувствовал себя не в своей тарелке.

– Настоящий магиер! – Непосредственная Виора взвизгнула от восторга, тут же повиснув на Короне. – Обожаю магиеров, они такие романтичные!

Ошарашенный Корон растерянно посмотрел на Одиночку, но тот отвернулся, пряча улыбку.

– К делу, милорды, – нахмурился ре Веждал. – Свои обычные районы вы знаете, пора за работу. В помощь каждому комендант пришлет по дюжине солдат гарнизона. Виора, за тобой, как обычно, центральный район и дворцовая площадь. В центр города я выслал патрули, при необходимости мы поможем.

Торопливо поднявшись, все охотники, за исключением Виоры Вирс, вышли.

– Видишь, магиер, даже в городе колдунов женщины пользуются привилегиями. – Кокетливо улыбнувшись, Виора Вирс опустилась в одно из кресел. – Что ж, капитан, доставай херес!

Тяжело вздохнув, ре Веждал полез за бутылкой. Они успели осушить по два бокала, отчего охотница стала еще болтливее, когда у крыльца послышался стук копыт. В комнату вбежал запыхавшийся гонец.

– Мы нашли одну из тварей, капитан! Она уже убила несколько человек, но мы загнали ее на крышу!

Лицо охотницы мгновенно стало серьезным. Резко встав, она бросилась к двери. Корон только покачал головой, поражаясь мгновенным переменам.

– Удивительная женщина!

– Не то слово. Опытная охотница, но, если скучает, становится невыносима! И… вы бы видели ее на приемах у наместника! – Ре Веждал набросил едва просохший плащ. – Идемте, ей может потребоваться помощь!

Глава 12

Двухэтажный дом булочника был окружен плотным кольцом солдат. Несмотря на небольшие размеры, дом имел высокую покатую крышу с изящными башенками по углам. Посредине возвышался металлический шпиль флюгера, на котором сейчас и сидело существо исключительно гнусного вида. Скалясь и мерзко шипя, оно глядело на толпу зевак круглыми злыми глазками.

Спешившись, они смешались с толпой. Виора коснулась плеча парня, стоящего в первых рядах.

– Эй, приятель, тебя как зовут?

– Саджи, – простовато улыбнулся тот.

– Здорово. А на флюгере та самая зверюга, из-за которой весь сыр-бор?

– Ага! Флюгер ей и приглянулся! Раньше там летящий змей висел, из железа, конечно. И бублик в лапах. Дурацкая фигура для флюгера, но многим нравилось.

Кто-то из толпы заулюлюкал, тварь повернулась и угрожающе показала зубы.

– Безумцы, – процедил ре Веждал. – Она же сейчас…

Дверь дома вдруг распахнулась, и двое солдат вынесли носилки с окровавленными останками.

– А, вон и самого булочника несут. – Саджи показал на носилки пальцем. – Он разозлился было, на крышу полез с топором. Не позволю, кричал, мой флюгер ломать! Тварь его и порешила.

Только теперь парень повернулся и заметил, с кем он разговаривает.

– Милорды, простите… миледи охотница… – Через мгновение Саджи растворился в толпе.

Виора грустно покачала головой.

– Вот так всегда. Только найдется смазливый мальчик, как тут же сбегает. И чего они меня боятся? – В ее руке появился магический жезл. – Ну что, полезли, что ли, «флюгер» этот снимать?

Тварь на шпиле злобно заухала, потом нырнула в дымоход и вернулась оттуда, неся в зубах оторванную человеческую руку. Толпа ахнула. Тварь заверещала и метнула кошмарный снаряд в гущу толпы. Какая-то женщина завизжала, люди отхлынули назад.

– Денит, останься здесь. – Следом за охотницей Корон стал пробираться к дому. – Поможешь капитану, если тварь спрыгнет.

Одиночка молча кивнул, обнажая секиру. Несколько стражников под командованием ре Веждала уже прилаживали к крыше приставную лестницу. Охотница взобралась первой. При виде ее тварь осклабилась.

– Не надо рычать, милочка, – сладко произнесла Виора. – Мы просто тебя прикончим, и все. Быть такой вредной – некрасиво!

Поднявшийся следом Корон зашел с другой стороны от шпиля, отрезая твари путь к отступлению. Тварь пристально следила за ними, но нападать не решалась. С желтых клыков капала слюна.

– Эй, магиер, давай-ка вместе, на счет три! Раз… два…

В последний миг, предчувствуя недоброе, нечисть попыталась ускользнуть, но в шпиль с треском ударили два языка магического пламени. Верещащий вопль растаял в воздухе. Обугленная тушка гулко скатилась по крыше и рухнула вниз. Над толпой пронесся вздох. Даже теперь, умирая, тварь пыталась достать кого-нибудь из горожан. Удар Одиночки оборвал ее агонию.

Спустившись вниз, Корон и Виора Вирс склонились над обугленными останками. Вдруг охотница изменилась в лице.

– Не может быть!

Корон посмотрел на нее удивленно.

– Да нет, мне, наверное, показалось, – продолжала бормотать та себе под нос. – Но…

– Что случилось, Виора? – озабоченно спросил ре Веждал.

– Эта тварь сразу показалась мне знакомой. – Охотница выпрямилась и устремила на капитана абсолютно серьезный взгляд. – Теперь я знаю наверняка, это демон из вивария Дворца. Думаю, мастер Гервуд, я могу объяснить, откуда в городе столько нечисти. Кто-то опустошил виварий колдунов!

– Это невозможно, – побледнев, выдавил ре Веждал. – Его охраняет сам Хранитель…

Он замолчал, медленно осознавая свои слова.

– Хранителя убили… чтобы выпустить монстров из вивария?! Это мог сделать только сумасшедший!

– Я не могу ошибаться, – твердо сказала охотница. – Я сама поймала эту дрянь в прошлом году в городской канализации.

– Нужно срочно известить магистра Скараша и наместника, – потрясенно прошептал ре Веждал. – И… лучше бы нам оказаться далеко отсюда!

– Что было в виварии, Виора? – тихо спросил Корон.

Охотница пожала плечами.

– Две-три дюжины монстров. По меньшей мере половина из них – образцы для создания боевых экземпляров. Та, что мы только что укокошили, – одна из самых безобидных. Сказать по правде, мы здорово влипли!

День прошел в изматывающей беготне и суматохе. Демоны появлялись то тут, то там. Во Дворце Виоре Вирс удалось раздобыть полный список обитателей вивария, из которого постепенно вычеркивали обезвреженных монстров. После полудня список сократился до шести пунктов, но каждая из уцелевших тварей была смертельно опасна. Солнце уже близилось к закату, когда в кабинет ре Веждала вбежал очередной гонец с новыми известиями.

– Обнаружена в центральном квартале! – отрапортовал он. – Зеленая и плюется все время!

– Так, зеленая… – Отставив неизменный бокал хереса, Виора Вирс провела пальцем по списку. – Ага, вот. Тут таких парочка.

– Плюется, – мрачно напомнил Одиночка.

– Есть, вспомнила! – Отшвырнув список, охотница с размаху ударила ладонью по столу. – Она еще и ржет, как лошадь. Уильский весельчак, она же Зеленая Малютка. Не слишком большая, но зубов много.

В который уже раз за этот день они вскочили на коней и устремились следом за гонцом.

Зеленая Малютка оказалась исключительно противным, но жизнерадостным существом. Чувство юмора, впрочем, у твари было специфическое. Она очень веселилась, когда оторвала голову стражнику, пытавшемуся до нее добраться. Засев в дымоходе одного из дорогих особняков, Малютка орала и хохотала на разные голоса. Ее раскатистые вопли, эхом отражающиеся в трубе, разносились далеко по округе, заставляя богачей Ванапара дрожать при любом шорохе.

– Горшки с горящим маслом в дымоход кидали? – деловито осведомилась Виора Вирс.

– Не-а. – Перемазанный сажей капрал заковыристо выругался. – Хозяева особняка не дозволяют. Говорят, наместнику жаловаться будут. А чего там жаловаться? Тварюга в их же конюшне всем лошадям бошки поотрывала, черти ее побери…

– Капрал, не забывайте, перед вами женщина, – осуждающе проронила Виора Вирс. – То есть я. Кто здесь живет?

Капрал посмотрел на нее с сомнением, но сдержался.

– Депутат Вольфан Доинт, помощник наместника. Он у соседей отсиживается, демона боится.

– Ясно. – Охотница поморщилась. – Прихлебатель Белого Совета, значит. Ладно, отставить горящее масло. Ну-ка, мастер Гервуд, отправь парочку ребят половчее, пусть плеснут в дымоход кипятка. Мы встретим ее у камина.

Вскоре все было готово. Массивный котел с горячей водой стражники не без труда подняли на крышу и установили рядом с трубой. Корон, Одиночка и Виора Вирс замерли у камина, обнажив оружие. Зеленая Малютка захихикала и, высунувшись на мгновение, показала им длинный лиловый язык.

– Ах ты, шутница! – рассвирепела охотница. – Давайте, парни!

Она махнула рукой наблюдавшему сквозь окно капралу. Тот что-то зычно крикнул солдатам наверху, и те с большим удовольствием опрокинули котел в дымоход. Послышался истошный визг.

– Осторожно! – Увлекая за собой Корона и Одиночку, охотница отскочила в сторону. Из камина с шипением вырвался поток кипятка, потом вывалилась обваренная тварь. От ожогов ее шкура стала бордовой. Воя, как сотня недорезанных свиней, Малютка бросилась прочь от льющейся из дымохода воды. Последовала короткая схватка. Малютка пыталась сопротивляться, но устоять против стали и серебра не могла.

Невозмутимо стряхнув с себя капли тягучей слизи, Виора Вирс достала список и аккуратно вычеркнула еще один пункт. Одиночка тем временем задумчиво разглядывал испорченный водой ковер, размышляя про себя, была ли разница между горячим маслом и кипятком.

– Осталось еще пять штук, – бодро сообщила охотница. – Если не произойдет ничего неожиданного, к вечеру управимся. Вот только за Красным Глазом придется побегать… впрочем, его видели в районе нашего старика.

– Какого старика? – не понял Корон.

– Мстящего, – усмехнулась охотница. – На первый взгляд дедок стар и неповоротлив, но на деле он даст фору любому из нас. Когда он пришел в отряд, то рассказал о себе только две вещи: что обладает навыками охотника и что ненавидит демонов. Клянусь небом, и то и другое – правда.

Мстящему оказалось достаточно четверти часа, чтобы покончить с Красным Глазом. Снова и снова приезжали гонцы с вестями о новых победах. Виора Вирс вычеркивала из списка последние строки.

– Одного не понимаю, – проговорила она, старательно затушевывая только что закрытый пункт под названием Бессмертные Мощи. – Какому психу пришло в голову выпускать на улицы весь этот кошмар?

Как и предсказывала охотница, к вечеру все сбежавшие твари были уничтожены. Часом позже в кабинет ре Веждала явился седовласый старец в сопровождении пышной свиты. Это был Чатук Величавый, один из консулов Белого Ордена.

– Уважаемый милорд ре Веждал, – вкрадчиво проскрипел старец после приветствия, – надеюсь, вы понимаете: случившееся сегодня – неприятная, досадная, но случайность.

– Сомневаюсь, – хмуря брови, проронил капитан. – Случайность такого рода в немалой степени вызвана пренебрежением магистра Скараша к городской страже. Однако… как бы то ни было, мы и впредь намерены выполнять свой долг.

– Несомненно, золотые слова. – Тряся бородой, старец закивал. – А это всего лишь небольшая премия вашим людям, благодарность за беспокойство.

Он хлопнул в ладоши, и один из слуг положил на стол объемистый кошель.

– Здесь триста золотых. Раздайте своим людям, они заслужили. Разумеется, расходы по восстановлению разрушенных зданий возьмет на себя Орден.

– Благодарю вас, милорд Чатук. – Ре Веждал вежливо улыбнулся.

Их разговор продолжился светскими любезностями. Одиночка и вернувшиеся охотники откровенно скучали, Корон и Виора Вирс негромко беседовали.

– Это очень напоминает торги, – шепотом заметил магиер.

– А это и есть торги. Здесь, в Ванапаре, правят колдуны. Если Совет Ордена предлагает деньги, их лучше взять. Вопросы не задают. Кто-то дал маху, мы исправили ошибку и получили за это золото.

– Вопрос в том, кто убил Хранителя и выпустил монстров.

– Когда мы это узнаем, – улыбка охотницы стала холодной, – колдунам придется принести еще пару таких кошелей.

Измаявшиеся охотники едва дождались, когда делегация Ордена отправится восвояси. Заговорив все разом, они шумно обсуждали состоявшийся визит.

– Вот так, милорды. – Подойдя к Корону и Одиночке, капитан грустно улыбнулся. – Я теряю лучших людей, мне платят за это деньги. Завтра во Дворце состоится Ассамблея Ордена. Возможно, там я сумею настоять на продлении особого положения. В Ванапаре должен быть наведен порядок!

– Кажется, у нас еще осталась работа, – задумчиво проговорила Виора Вирс. – Ты, мастер Гервуд, что-то говорил о монстре из дома Сидмонда Каста?

Капитан сквозь зубы выругался.

– Проклятие, мы забыли о нем в суматохе. Но я не могу снова поднимать солдат. Люди до крайности измотаны!

– И не надо, – шепеляво проговорил Мстящий. – От золота колдунов не сильно убудет, если монстра прикончим мы, верно, ребята?

Ре Веждал несколько секунд размышлял.

– Пять золотых.

Охотники согласно закивали. Мстящий потянулся за шлемом.

– Попробуем найти тварь, пока не совсем стемнело. Она наверняка прячется где-то в порту.

– Охотники, магиер, воин и самый крутой капитан, – Виора Вирс послала ре Веждалу воздушный поцелуй, – неплохая компания… пожалуй, шансы есть. Вперед, мальчики!

Глава 13

Он шел по улицам Ванапара, чувствуя себя всесильным. Он упивался собственной мощью и гениальностью. Идея выпустить чудовищ из вивария оказалась превосходной! Городская стража, охотники и даже солдаты гарнизона целый день носились по городу, уничтожая разбушевавшихся тварей, и сейчас наверняка думали только об отдыхе. Он ухмыльнулся, понимая, что ночные патрули сегодня вряд ли будут слишком многочисленны. Завтра Ассамблея. Завтра он обретет безграничную власть. Совсем скоро.

Желание править сжигало его, из горла вырвался плотоядный рык. По счастью, рядом никого не было. Желая сократить путь, он свернул в плохо освещенный переулок. Одинокие шаги отчетливо звучали в тишине.

– Эй, приятель, ты ведь хочешь поделиться со мной денежками, верно?

Из тени выступил здоровенный детина с потным, давно не бритым лицом. Огромные, как молоты, кулаки и кривой нож не предвещали ничего хорошего.

– Знаешь, придурок, – детина улыбнулся беззубым ртом, – если я разобью фонарь, до утра тебя точно никто не найдет. Гони кошелек!

Он усмехнулся. Безмозглый грабитель подсказал ему отличную идею. Разбить фонарь… Предвкушая удовольствие, он понял, что сейчас хочет развлечься… убить. Короткий взмах руки. Противно чавкнув, ладонь погрузилась в грудь ошалевшего грабителя. Весело рассмеявшись, он дернул руку назад. Вырванное сердце, маленький жалкий комочек плоти, несколько раз конвульсивно сжалось в его ладони. Охнув, детина тяжело упал на мостовую. А он, не торопясь, разбил фонарь, перешагнул через труп и пошел своей дорогой.

Ему нравилось повелевать жизнями… Завтра будет Ассамблея. Уже завтра.

Глава 14

Несмотря на все старания, в наступающих сумерках отыскать тварь им не удалось. Поплутав в темноте по портовым кварталам и промокнув до нитки, они решили продолжить поиски с рассветом.

Одиночка чувствовал себя безмерно усталым. События последних двух дней и бессонная ночь сделали свое дело. Корон чувствовал себя не лучше. Вернувшись наконец в казарму, наполненную храпом уморившихся за день солдат, они без сил рухнули на кровати.

– Слышь, Корон, а что, если снова того… кошмары будут?

– Плевать. – Магиер устало стащил с себя тяжелую от влаги куртку. – Любые кошмары, только бы поспать. Влияние метаморфера должно постепенно ослабеть. Вряд ли мы получили столько, чтобы измениться необратимо.

Одиночка зевнул во весь рот.

– Тогда точно плевать. Ох, и устроил же кто-то сегодняшнюю суматоху! Попадись мне этот гад – я бы ему кишки вытряхнул. Чертов псих!

– Кто-то специально нашел занятие страже, Денит. – Повернувшись к напарнику, Корон в задумчивости сплел пальцы. – Не стоило обсуждать при всех… но, чтобы выпустить демонов из вивария, мало быть ненормальным. Надо еще и уметь колдовать, иначе самого сожрут у первого открытого вольера. То же касается и убийства Хранителя.

– Хм, я не подумал об этом… Что-то у меня сегодня вообще мозги не работают. Значит, какой-то колдун… псих, к тому же… зачем-то грохнул Хранителя и от души повеселился, наблюдая, как бедные стражники гоняются за буйствующими бестиями? Оригинально… И что из этого следует?

– Ничего. Просто хотелось бы знать, чего он добивается. Ты чего смеешься?

– Вспомнил рожу магистра Скараша. Помнишь, мы встретили его у наместника? Тоже, бедняга, не выспался. А тут еще все заботы Хранителя на него свалились. Не повезло парню…

Какая-то смутная мысль мелькнула в голове Корона, но утомленный мозг настойчиво требовал отдыха. Магиер зевнул и по примеру друга растянулся на кровати. «Утро вечера мудренее», – подумал он, уже засыпая.

Глава 15

Площадь у Дворца Совета встретила его темнотой и молчанием. Жалкие огоньки редких фонарей, покачивающихся на ветру, не могли разогнать тьму. Это было хорошо. Да и сам ветер, раньше казавшийся сырым и промозглым, теперь лишь приятно холодил изменившееся тело.

Он коротко взрыкнул от удовольствия и напряг мышцы. Кто бы мог подумать, что новые ощущения будут так приятны? На всякий случай он поправил капюшон. Не следовало показывать себя раньше времени. Землистого цвета пальцы с деформированными ногтями дрожали в предчувствии крови.

Солдат у ступеней Дворца было всего двое, да и те после суматошного дня едва держались на ногах. Они даже не заметили метнувшийся в тени статуй силуэт. Вначале он хотел просто обойти солдат стороной, но желание выпить их жизни оказалось неодолимым. Не торопясь, он шагнул навстречу солдатам. Тот, что стоял ближе, от удивления открыл рот – и тут же захрипел, захлебываясь собственной кровью. Второй оказался опытным воином, не размышляя, выхватил меч… но не успел на долю секунды. Кровь разлилась по ступеням темной лужей.

Стряхнув с пальцев густые капли, он перешагнул через распростертые тела и поднялся к воротам. Мощные створки были сделаны из окованного железом дерева и укреплены запирающими заклинаниями, но он знал пароль. Тела стражников еще не успели остыть, когда фигура в бесформенном балахоне уже плавно скользила по роскошным залам. Он и не думал прятаться. Страж Дворца, искусственное сверхчуткое существо, все равно услышит шаги. Ни один смертный не мог обмануть или одолеть Стража… кроме нескольких высших магов Ордена. У непобедимого бессмертного воина был только один недостаток – примитивный разум.

Гигантская неподвижная фигура в сверкающих доспехах ожидала его у входа во внутренние галереи. Страж, наделенный способностью видеть сквозь стены, знал, что неведомое существо идет ему навстречу. Долгие годы приучили гиганта к сознанию собственной несокрушимости. Страж даже не стал поднимать тревогу. Еще не родилось существо, с которым он не смог бы справиться, сами стены Дворца, пропитанные магией, помогали своему цепному псу.

Несколько мгновений они неподвижно стояли напротив друг друга. Здесь, во внутренних галереях, царила мертвая тишина. Ее нарушало лишь хриплое дыхание пришельца и шлепающие звуки скатывающихся с его пальцев капель крови.

– Ты посягнул на спокойствие священного места, чужак, – пророкотал Страж. – Ты будешь наказан. Ты умрешь.

Существо в балахоне никак не отреагировало на угрожающе поднятый меч. Только где-то там, под тенью капюшона, мелькнуло подобие холодной усмешки. Неторопливым движением пришелец отбросил капюшон за спину.

Меч Стража, уже занесенный для удара, дрогнул. Если бы искусственный воин умел удивляться, в его голосе прозвучало бы именно это.

– Я… я знаю тебя, о могучий! Но твоя сущность…

– Моя сущность изменилась. – Пришелец вынул из складок одежды медальон на простой стальной цепочке. – Поэтому я и пришел за тобой!

Ослепляющий белый свет от медальона опутал гигантскую фигуру Стража паутиной жгучих нитей. По несокрушимым доспехам пробежали всполохи.

– Ты мешаешь моим планам, цепной пес!

Чувствуя, как рассыпаются создавшие его древние заклинания, Страж вскрикнул. Уже обращаясь в ничто, он попытался дотянуться мечом до неподвижной фигуры… Колоссальный двуручный меч прошел сквозь врага легким туманом. Пришелец хрипло рассмеялся над этой отчаянной попыткой.

– Многие думают, что непобедимы и бессмертны… пока эта самая смерть их не настигнет!

Страж уже не слышал его. Последние заклинания растаяли, наполнив воздух голубыми искрами, и колдовской воин, еще минуту назад могучий и всесильный, рассыпался в пыль. Пришелец медленно опустил руку и спрятал медальон под плащом. На кошмарном нечеловеческом лице играла недобрая ухмылка. Дело сделано, завтра не придется отвлекаться на Стража. Снова подняв капюшон, он все так же неторопливо вышел из Дворца. До рассвета еще оставалось время. Ему захотелось убить еще парочку ночных сторожей или солдат, теперь уже просто так, для развлечения. Ему нравилось выпивать их трепещущие души.

Глава 16

К утру погода переменилась. Зима отступила окончательно, южный ветер, обещающий скорое тепло, сдувал последние островки снега. Весна приходила в Ванапар тяжело и мучительно, неся с собой слякоть и промозглую сырость. Редкие патрули ночной стражи кутались в теплые плащи, а сторожа у портовых пакгаузов и вовсе старались не высовываться из своих будок.

Небо лишь начинало сереть, когда вконец измотанный капрал ночной стражи принес новую тревожную весть. Невыспавшийся, злой Гервуд ре Веждал слушал его рассказ, и с каждым словом лицо офицера мрачнело. Наконец, отпустив капрала, он вышел в коридор. Солдат, застывший у сигнального гонга в карауле, вопросительно поднял глаза.

– Объявляй подъем. – Ре Веждал с силой потер покрасневшие глаза. – Через четверть часа общее построение. А пока… пришли ко мне охотников и магиера.

Солдат ударил в гонг, а ре Веждал вернулся в кабинет, тяжело опустился в кресло и, поразмышляв секунду, налил себе хереса. То, что перед самой Ассамблеей Белого Ордена какой-то маньяк убил Хранителя магического источника и выпустил в город целое полчище тварей, с трудом, но можно было назвать случайностью. Однако случившееся этой ночью больше всего походило на хорошо продуманный план. Ре Веждал поморщился и залпом проглотил остатки вина, даже не заметив вкуса. На душе было гадко и неспокойно.

В коридоре послышались шаги, сонный голос Виоры Вирс назвал кого-то остолопом. Дверь распахнулась. Ре Веждал окинул прибывших тяжелым взглядом и сделал приглашающий жест.

– Прошу вас, милорды. Проходите, садитесь.

– Надеюсь, красавчик, ты поднял нас на рассвете не для того, чтобы угостить вином? – Ироничный взгляд охотницы уперся в початую бутылку на столе.

– Не время шутить, Виора. – Ре Веждал откашлялся. – Ситуация в городе выходит из-под контроля. Я надеялся, что сегодня ночь пройдет спокойно, но…

– …но надеешься на лучшее, а получается как всегда, – закончила за него охотница, плюхаясь в кресло. – Проклятье, в этом городе выспаться можно только в гробу!

Поймав угрюмый взгляд ре Веждала, Виора пожала плечами.

– Чем тебя не устраивают мои шутки, Гервуд? Стареешь, наверное. Если тебе будет легче, знай: обычно черный юмор накатывает на меня от безысходности. Особенно среди ночи.

– Два часа назад около Дворца Белого Ордена кто-то разорвал на куски двоих часовых, – медленно сказал ре Веждал. – А заодно мимоходом порешил Стража Дворца.

Наступила гробовая тишина. Кто-то из охотников ошарашенно присвистнул, лица остальных потрясенно вытянулись.

– Никто не вечен в этом мире, – ни к кому не обращаясь, вдруг прошамкал Мстящий. – Хотя… я полагал, что Страж протянет дольше нас. Но даже самые могущественные уходят, оставляя за собой прах и тлен…

– В данном случае – пыль и пустые доспехи, – мрачно уточнил ре Веждал. – Как удалось выяснить, неизвестный колдун уничтожил саму формулу существования Стража в нашей реальности.

Виора Вирс негромко выругалась.

– Для такого фокуса надо быть чертовски умелым чародеем. Я тоже кое-что смыслю в заклинаниях, но против меча Стража не продержалась бы и минуты!

Ре Веждал глянул на нее исподлобья.

– Виора, ты, может, и самая опытная охотница, к тому же ясновидящая, но сейчас не уловила самого главного: некто, обладающий огромной магической мощью, пытается прибрать город к рукам, ввергнув его в хаос и панику. Скоро люди проснутся. Представляешь, что будет, когда после вчерашнего станет известно еще и о смерти Стража? Если на улицах начнется паника, нам не сможет помочь даже небо!

– Разве? В твоем распоряжении вся городская стража, а ведь есть еще гарнизон! – Охотница пожала плечами.

– Страж Дворца мертв, и мастеру Гервуду придется бросить все силы на охрану Дворца, – негромко ответил за офицера Корон. – Кажется, в полдень во Дворце начнется Ассамблея Ордена, не так ли? Ванапар не только останется без магической защиты, но даже сами колдуны, собравшись в одном месте, на это время станут слишком уязвимы.

– Клянусь владыками небес, день будет нелегким, – процедил кто-то из охотников.

Глава 17

Комната была не слишком велика, но выходила окнами на солнечную сторону. Ему всегда нравилось заниматься исследованиями именно здесь. Стены и дверь, обитые войлоком, создавали ощущение покоя и уединенности, ни один звук не просачивался сюда снаружи… и ни один вопль не доносился до обитателей дома из лаборатории. Он усмехнулся, вспомнив, как страшно кричали от боли те существа, которых он создавал на заре своей карьеры. Он был молод и неопытен, гомункулусы получались не слишком удачные… только годы упорной работы смогли дать ему мастерство. Он провел окровавленным пальцем по стене, с трепетом вспоминая свою первую формулу. Много воды утекло с тех пор, он стал настоящим мастером. Именно чувство неудовлетворенности собой толкало его к новым и новым знания. Когда Сидмонд Каст прибежал к нему, гонимый, как собака, легионерами, он дал ему кров и пищу… и не ошибся. Но сейчас… сейчас он хотел власти. Абсолютной власти над жалкими существами из теплой плоти. Он уже ощутил это сладкое чувство – распоряжаться жизнями обитателей Ванапара. После Ассамблеи он станет неизмеримо сильнее…

Он медленно обмакнул руку в сочащуюся из растерзанного трупа кровь и стал выводить на стене угловатые руны, прося у новых покровителей, демонов Нереальности, удачи. Изогнутый коготь оставлял на штукатурке глубокие бороздки, тяжелые капли крови сбегали вниз извилистыми змейками.

В лаборатории царил беспорядок. Он сам выпустил из потайной клетки в стене двух бродяг, которых собирался использовать для новых опытов. Ничтожные попытки людишек спастись придали охоте особую остроту, а разбитые лабораторные приборы… что ж, они больше не понадобятся. Очень скоро в его распоряжении будут лучшие лаборатории Дворца и несколько сотен беспрекословно подчиняющихся магов.

Он поднялся, ощущая вливающуюся в мышцы силу и мощь, скользнул взглядом по разорванным кускам человеческой плоти и вышел в коридор. За окнами уже светало. Последняя ночь перед началом его триумфа заканчивалась. Ветер раскручивал и рвал проносящиеся над крышами облака, расшвыривал их темными неряшливыми хлопьями, бил невидимыми крыльями в стекло, но в самом доме царила тишина. Все его обитатели были мертвы.

Накинув капюшон, он спустился на первый этаж. Из-под стола в гостиной торчали ноги женщины, убитой им совсем недавно. Он подумал, что тело, вероятно, еще не успело остыть, и ощутил легкий укол сожаления. Он не хотел убивать ее. Даже собирался оставить в живых, потому что она ему нравилась. Но когда он убил слуг, она стала кричать и назвала его монстром. Мысль о том, что она и раньше во время ссор называла его сумасшедшим чудовищем, и решила ее судьбу. Отныне каждый, кто не собирался пасть к его ногам, должен умереть. Только он, могучий и всевластный, будет решать, кому позволить прожить еще один день.

Глава 18

Утром портовый район Ванапара выглядел ничуть не лучше, чем вечером. Миновав облезлые неприглядные кварталы рыбацких хижин, маленький отряд спустился к реке, где начинались извилистые лабиринты складов и сложенных в огромные кучи пустых ящиков.

– Сдается мне, здесь не наводили порядок лет сто, не меньше. – Остановившись, Одиночка в задумчивости прикинул число поворотов и изгибов улочки на каждые полсотни шагов.

– Сто пятьдесят пять, – уточнила Виора. – Портовые кварталы вообще считаются самыми старыми в городе, до Ванапара в этих местах были селения варваров. А в прошлом веке, когда на город напали драконы, большинство построек сгорело. Пришлось строить заново.

– И наверняка каждый булыжник пивком обмывали, – съязвил Одиночка. – На трезвую голову такого не наворотишь!

Они осторожно продвигались вперед, стараясь не наступать на обглоданные крысиные скелеты. Временами улочка сужалась так, что больше напоминала длинный коридор, и приходилось идти друг за другом. Ветра здесь не было, он завывал где-то над корявыми крышами, зато к запаху гнилого дерева и тины теперь добавился мерзкий аромат тухлой рыбы.

– Дальше будет просторнее, – сказал ре Веждал. – Земля здесь дорогая, рядом причалы. Торговцы складов понастроили.

Действительно, вскоре они вышли в прямой и широкий переулок, за которым угадывалось открытое пространство. Грязь под ногами сменилась булыжной мостовой.

– Чудеса! Неужели купцы раскошелились на благоустройство?

Офицер пожал плечами.

– Им пришлось. Этого потребовал наместник. Площадь, к которой мы идем, – священное место. По преданию, именно там состоялась великая битва драконов и Освободителя, защитившего город от крылатых бестий. На средства горожан ему даже воздвигли памятник в полный рост. Сейчас вы его увидите.

– А кто это – Освободитель? – поинтересовался Одиночка. Прищурившись, он всматривался вперед, где над крышами уже виднелась вершина памятника.

– Лучше самому увидеть, – уклончиво ответил ре Веждал. Один из охотников хихикнул, а Виора Вирс покосилась на офицера с откровенной иронией.

Миновав еще несколько пакгаузов, они вышли на небольшую, почти квадратную площадь, одной стороной упирающуюся в причалы. На противоположной стороне вновь начинались доки и нескончаемые склады. По краю площади располагалась дюжина питейно-увеселительных заведений, возле которых слонялись попрошайки и тощие собаки. Под соломенным навесом с ярко размалеванной вывеской позевывала пара проституток. Жизнь в порту не замирала никогда.

Но Корон и Одиночка во все глаза смотрели на массивный памятник из черного базальта.

– Это… и есть Освободитель Ванапара? – потрясенно проговорил магиер. – Вы поставили памятник… чудовищу?

Ре Веждал отвел взгляд.

– Так решили наши предки, и мы не можем оспаривать их решение. Как бы то ни было, это существо расправилось с драконами. Летописи рассказывают, оно их пожирало.

– Не сомневаюсь. – Корон задрал голову, разглядывая зубастую пасть базальтового монстра. – И впрямь покрупней любого дракона будет!

– Лишь бы не ожил, – деловито пробурчал Одиночка. – Я слыхал, некоторые маги умеют проделывать такие фокусы с каменюками, а у вас тут колдунов тьма. Вдруг какой рехнется?

Ре Веждал побледнел.

– В Белом Совете сейчас рассматривается предложение заменить излишне… реалистичную статую памятным обелиском, но решение пока не принято. Видите ли, статуя создана лучшими скульпторами города и представляет большую художественную ценность.

– Выразительно глядит, – кивнул Одиночка.

Каменный монстр злобно буравил город маленькими, скрытыми под наростами брони глазками. Рогатая голова, лишенная шеи, была повернута в сторону Дворца, уродливые шестипалые лапы с острыми когтями хищно тянулись к жилым кварталам.

Корон мысленно прикинул длину когтей твари, добавил к этому длинные загнутые клыки, сложенные за спиной перепончатые крылья и мощный, увенчанный шипами хвост. Получалось круто. Ре Веждал, заметив уважительный взгляд магиера, добавил:

– Он прилетел откуда-то с северных предгорий и расправился с драконьей стаей за несколько часов. Что и говорить, силен был!

– И что, драконами ограничился? – с деланым равнодушием поинтересовался Одиночка. – Не выглядит он добреньким… и морда уж больно подозрительная.

– Особого вреда городу он причинить не успел. Кварталы вдоль реки драконы и так спалили, а до центра он не добрался. Пока драконов сожрал, пока переварил… колдуны к тому времени спохватились, сотворили защитные заклинания. Это ж только драконов магия не берет, а этого – пожалуйста. Ох, и жестокая битва была! Освободитель многих тогда порешил. Кого когтями, кого зубами, а кого хвостом достал. Но нашлись герои, жизней не пожалели, а монстра остановили. Им тоже памятник поставили, только не здесь, а у городской ратуши.

– Интересно, – с непонятной интонацией проговорил Корон. – А драконам, случайно, ничего не воздвигли?

Ре Веждал посмотрел на него как на сумасшедшего.

– Эй, вы! Хватит болтовней заниматься! – Виора Вирс бесцеремонно хлопнула офицера по плечу. – Вчера мы облазили весь восточный район, и без толку. По-моему, если мы не хотим слоняться с тем же результатом сегодня, надо сразу начать со старых доков.

– Разумно. Около старых доков стоит поискать как следует. – Мстящий криво улыбнулся. – Это достаточно дерьмовое место, чтобы тварь там спряталась. Неделями сможет не высовываться… разве что пожрать.

– Человечины? – невинно уточнил Одиночка. Корон тяжело вздохнул, и воин заторопился оправдаться:

– А я что, я ничего. Просто твари любят людей жрать. Другое дело, жрут по-разному. Одним свежатинку подавай, чтобы кровь капала, другие, наоборот, выжидают, пока мясо протухнет. А некоторые и вовсе, того, с червяками лопают…

Он растерянно замолчал. Теперь уже все смотрели на него с укором.

– Ладно, пошли. Быстрее начнем, быстрее закончим. – Покачивая ножнами меча, Виора двинулась туда, где маячили неприглядные серые здания пакгаузов. За ней потянулись остальные охотники, только старик Мстящий на минуту задержался, чтобы осенить себя святыми знаками.

Не вызвав со стороны завсегдатаев портовых таверн никакого интереса, они углубились в один из грязных проходов между заборами.

– Вот ведь проклятое место, – сквозь зубы пробормотал ре Веждал. – Старые доки даже чернокнижники стороной обходят.

– Не, желтых призраков уже несколько лет никто не видел, – бросил через плечо Мстящий. – Может, их больше не осталось.

– А если кто и видел, теперь не расскажет, – усмехнулась Виора. – Эй, магиер, чувствуешь что-нибудь? Старые доки близко.

Корон только кивнул, всем существом ощущая груз давящей со всех сторон древней, пропитанной магией силы.

– Язычники, – коротко пояснил ре Веждал. – Желтые люди. Золотой против медного гроша, тварь в их гнездовище. Лучше укрытия не придумаешь. Самый центр заброшенного района, со стороны города не подберешься, да и магией все пропитано.

– Обитель желтых людей иначе как проклятой не называют. Там творятся… странные вещи. Призраки-кровососы, демоны и все такое.

Мстящий, шедший впереди, снова обернулся.

– Это больше сплетни, милорд. – Старческое лицо расплылось в улыбке. – Мне доводилось там бывать – ничего особенного. Призраки от обители не улетают. Стонут, правда, громко, но, если не зевать, не тронут.

– Слабое утешение. – Одиночка скривился. – Может, и ходить туда не стоит? При таком раскладе нашу зверюгу наверняка уже слопали. Это… откровососили. Или откровососали?

Они обошли огромную, во весь проход, мусорную кучу и уткнулись в ободранный щит с выразительно нарисованным желтым черепом.

– А что за желтые люди? – спросил Корон. – Живут здесь?

– Теперь уже нет. – Ре Веждал покачал головой. – Желтые люди пришли в Ванапар неизвестно откуда под видом торговцев. Видать, издалека добирались, потому что привезли всякого разного, о чем здесь и не слыхали. Лавки устроили, торговать начали… Ну, торгуют себе и торгуют, год, другой. А потом в портовых районах люди пропадать стали. Короче говоря, на поверку вышло, что желтые люди эти – остатки кочевого племени из Мертвых Земель, мутанты. Раньше жили в пустынях, друг друга жрать насобачились. И культ у них особый был: молодых девушек хватали и на алтаре насиловали до смерти. Прежний магистр церемониться с ними не стал, кого выгнал, кого перевешал. Только, видать, недодумал чего или с их жрецами не сразу совладал, вот и завелись здесь привидения.

Одиночка поморщился. Он терпеть не мог связываться с демонами, которых не мог достать секирой, а призраки и вовсе раздражали его до глубины души.

– Сюда. – Ре Веждал показал на полуразрушенные здания, обнесенные высоким забором. Вокруг высились кучи гнилья, щебня и пыльного мусора, из-за которых выглядывали взъерошенные ветви кустарника. Черные глазницы выбитых окон пристально наблюдали за ними, в дырах полуразрушенной крыши совсем уж тоскливо завывал ветер.

– Мерзкое местечко. – Одиночка вздохнул и достал секиру. – Зверюгу нашу тут можно неделю искать.

Никто ему не ответил. Обступив Виору, охотники замерли, а женщина подняла вверх руки и еле слышно запела. Кровь отхлынула от ее лица, сделав похожим на бледную маску.

– Виора попала в отряд неслучайно, – тихо пояснил ре Веждал. – Ее родители были известные знахари из Рантейда, и часть магических способностей передалась дочери. Не бог весть что, но Виора очень выручает нас, когда обычная магия бессильна.

– Она провидица? – Брови Корона поднялись. – Вот уж не подумал бы!

– Виора считает это скорее небесной карой, нежели подарком судьбы, – пожал плечами ре Веждал, – но с некоторых пор играть с ней в карты я бросил.

– Я чувствую чье-то присутствие. – Виора резко открыла глаза и указала в сторону одного из строений.

– Так я и думал, – сквозь зубы процедил ре Веждал, обнажая меч. – Храм желтых людей. Иначе и быть не могло.

– Пойдем впереди, магиер, – от игривости в голосе Виоры не осталось и следа. – Здесь опасно.

Корон кивнул и приблизился к провидице. Настороженно глядя по сторонам, они миновали полуразрушенную арку, остальные, обнажив оружие, шли следом. Разросшийся кустарник и остовы то ли колонн, то ли уродливых статуй подступали к самой дороге, невозможно было разглядеть, что творится за ними.

Одиночка содрогнулся от ощущения пристального злобного взгляда. То же испытывали и остальные. Ре Веждал вопросительно повернулся к провидице, но она лишь молча показала вперед. По команде офицера охотники рассыпались полукругом. Ко входу вели широкие каменные ступени, и, хотя створки дверей были выбиты, внутри царила кромешная темнота.

– Не слишком похоже на храм. – Одиночка повел секирой туда, где вроде бы дрогнули ветки. – С виду вроде обычная хибара.

Ре Веждал поморщился.

– Маскировка. Внутри все как положено: алтарь, идолы, хоры… жертвенник с кровостоками.

Облезлые потрескавшиеся стены были увиты засохшими остатками прошлогоднего плюща. Камень выглядел очень старым, насквозь пропитанным магией и злом. Ре Веждал осторожно заглянул в темноту и тут же отпрянул.

– Будь я проклят! Там глаза… не меньше дюжины!

– Факелы! – коротко скомандовала Виора. Зажженные охотниками факелы полетели в проем. Медленно, словно нехотя, тьма отступила. Послышался раздраженный шепот, в стороны метнулись уродливые силуэты.

– На крыше есть люк, – прошепелявил Мстящий. – Через него на алтарь сбрасывали посвященных. Механизм еще должен работать.

– Мы с Солгом проверим. – Ре Веждал, покачивая мечом, скрылся в боковом портике. Кивнув Мстящему и остальным, охотник пошел за ним.

– Оно там, – сказала вдруг Виора. Она стояла, прикрыв глаза, на лице ее выступили бисеринки пота. – Святые небеса, там еще что-то… более сильное! Оно смотрит на нас!

Охотники попятились. Тьма, разрываемая только неверным светом факелов, тянула к ним бесплотные руки, спеша ухватить, затащить в свое черное нутро.

– Не похоже все это на безобидных призраков. Пусть даже и кровососов. – Одиночка облизал вдруг пересохшие губы. – На вурдалачье гнездо – похоже, за ведьмины штучки тоже сойдет, но для привидений… слишком натурально.

Сверху раздался скрип и натужный скрежет балок. Храм вдруг прорезали полосы света, тьма рассеивалась все больше и, наконец, отступила. Широкий проем, образовавшийся в куполе, позволил осветить весь просторный зал. Только странные урчащие тени, копошившиеся в полутемных углах, еще надеялись добраться до чужаков.

– Вовремя, – выдохнул Корон. – А я уж думал, с тенями воевать придется.

Подняв магический жезл, он медленно пошел вперед.

– Там не та тварь, которую мы ищем… точнее, не только та! – Голос Виоры дрогнул.

– Не пугай нас, подружка, – Одиночка решительно пошел вслед за магиером, – и так жуть берет… Но не стоять же истуканами!

Он состроил такую угрожающую рожу, что охотники невольно отшатнулись.

– Главное – не отставать от Корона. Больше шансов, что не сожрут.

Алтарь действительно был огромен. Возвышавшийся за ним идол имел непропорционально большую голову и короткие скрюченные конечности. Глаза монстра, сделанные из крупных рубинов, словно следили за ними.

– Сила… идет от него, – пробормотала охотница, глядя на идола снизу вверх.

– Выглядит, как живой! – жизнерадостно изрек Одиночка, поигрывая секирой. – Неудивительно, что его драгоценные глаза еще не сперли! Я бы, например, поискал более простой способ заработать.

– Некоторые пытались. – Гортор указал на человеческие кости у алтаря. Факел в его руке потрескивал, смолистые капли падали на пол.

Вздохнув, Одиночка запрыгнул на алтарь и заглянул за жертвенник. Какой-то свистящий звук заставил его поднять голову… слух резанул предостерегающий крик Виоры, но он и сам уже заметил опасность. С верхней галереи, опоясывающей зал кольцом, на него пикировали крылатые демоноподобные твари. Воин кубарем скатился к подножию жертвенника, в то же мгновение когтистая лапа царапнула камень там, где он только что стоял. Перекосившись от зловония, Одиночка взмахнул секирой… и едва удержался на ногах. Стальное лезвие просвистело в воздухе, не встретив никакого сопротивления. Крылатые твари были бесплотны! Краем глаза Одиночка видел бросившихся на помощь охотников. Сверху мелькнул еще один силуэт, Одиночка почувствовал сильный толчок и боль от удара. Уже не рассчитывая на удачу, воин попытался отбиться секирой… бесполезно. Пустое место. Получив еще один удар, Одиночка взвыл. Рядом так же безуспешно рубили воздух охотники, но дюжина яростных крылатых бестий не обращала на свистящую сталь никакого внимания. По залу прокатился гулкий скрежещущий хохот. Глядя на людей горящими от ненависти глазами, каменный истукан смеялся!

Выкрикнув Слово Силы, Корон направил жезл на одну из призрачных тварей. Полыхнула зарница, призрак неподвижно повис в воздухе, буравя Одиночку злобными красными глазками. Опомнившись, воин рубанул тварь снизу вверх, с удовлетворением ощутив, что наконец-то достал кошмарное существо. Сокрушающий клинок секиры развалил монстра почти пополам, а Корон тем временем уже направлял свой жезл на следующего призрака. Битва закипела с новой силой. Оставив Корона и охотников разбираться с уцелевшими бестиями, Одиночка стремительно рванулся к алтарю. Он давно привык доверять своей интуиции, а сейчас уж точно знал, что надо делать. Языческий истукан явно не был обыкновенным идолом. Кровавые жертвоприношения и человеческая боль, замешенные на черной магии, призвали языческого божка в реальный мир. Одиночка собирался отправить его обратно.

Торопливо взбежав по ступеням, он вскарабкался на алтарь и яростно крутанул секиру. Отсюда как раз можно было дотянуться, чтобы врезать по статуе со всей дури. Губы истукана дрогнули, взгляд алых глаз сошелся на нем.

– Остановись, смертная козявка! Иначе я, темный властелин Марадор, превращу тебя в прах!

Грохочущий голос исполина заставил стены задрожать. На мгновение Одиночке стало не по себе.

– Не хрен так орать, не глухой! Можешь превратить – превращай. И вообще… хватит на меня пялиться!

Перехватив оружие, рукоятью он с силой ударил в правый глаз идола. Стальной набалдашник отскочил, но рубин зашатался. Каменный бог попытался что-то сказать, но Одиночка уже поддел камень лезвием и ловко поймал на лету.

– Сгодится. А то я как раз на мели!

– Остановись, ничтожество! Служи мне, и я осыплю тебя драгоценностями!

– Мне и глазьев твоих хватит! – Подпрыгнув, Одиночка выбил у идола второй глаз.

Уцелевшие крылатые бестии, все еще нападавшие на охотников, разом закричали. Движения их стали неуверенными. Ухмыльнувшись, Одиночка стал методично откалывать от идола кусок за куском. Лишенный возможности видеть врага, темный бог завыл. По залу прокатывались ледяные вихри, мелькали тени призрачных чудовищ, прямо из плит пола вырастали и тут же увядали ядовитые плющи, но ничто уже не могло остановить гибель темного бога. Покончив с тварями, охотники с азартом принялись разрушать жертвенник и основание алтаря. Вскоре все было кончено. Нереальное существо, жившее в каменном истукане и черпавшее жизненные силы из крови и страданий, с последним криком бессильного проклятия покинуло человеческий мир. Наступила глубокая тишина, оглушающая после рева монстров и шума схватки. Только промозглый ветер свистел в открытом люке купола, выводя заунывную сырую песню.

Тяжело дыша, Виора Вирс посмотрела на магиера, устало прислонившегося к остаткам алтаря.

– Кажется, одним проклятым местом в Ванапаре меньше, магиер.

Корон пожал плечами.

– Вряд ли. Если культ был настолько жестоким, здесь еще полным-полно черной энергии. К тому же где-то поблизости наверняка сохранились и ритуальные захоронения и храмы поменьше.

– Я туда не пойду, – заявил Одиночка. – У меня твердый принцип: не крушить больше одного идола в день. Ну, на крайний случай еще пяток демонов могу добавить. А сегодня я уже перестарался.

– Придется все-таки поискать еще одного. – Корон усмехнулся. – Мы же не с духами пришли сражаться.

Виора Вирс ошеломленно посмотрела на обоих.

– Но, милорды, твари здесь больше нет! Я не чувствую ее!

– Зато можешь на нее взглянуть, – раздалось от входа, где в проеме появился ре Веждал. В одной руке офицер держал окровавленный меч, в другой нечто бесформенное. – Милорды, охота закончена.

Остановившись, ре Веждал бросил свою ношу на пол и пинком подтолкнул к Корону. Уродливая голова, раскинув грязные космы волос, с глухим стуком покатилась по плитам.

– Эта?

– Она, милая. Вот и дождалась. – Наклонившись, Одиночка с удовлетворением заглянул в оскаленную пасть. – Слышь, Корон, зверюга, кажись, еще и ядовитая была. Уж больно клыки подозрительные.

– Да теперь хоть огнедышащая, – флегматично пробормотал магиер. – Все равно дохлая. Где вы ее нашли?

– На чердаке, среди хлама пряталась. – Ре Веждал поморщился. – Мы ее сразу не заметили, так она Солгу в спину вцепилась. Сзади напала.

– Хорошо, не спереди. Могла и оторвать что-нибудь, – хихикнула Виора. Охотница уже пришла в себя и теперь меньше всего походила на провидицу.

– Ну и харя, – заметил Гортор, потыкав отрубленную голову кончиком клинка. – Во сне привидится – и вовсе не проснешься!

– Проснешься. – Одиночка вздохнул. – Я проверял. Мне вот после возни с метаморфером вторую ночь только такие и снятся. И Корону тоже. Между прочим, когда эта зверюга удирала, там еще и магистр ваш был. Сдается мне, и ему не цветочки снятся…

Он еще продолжал говорить, когда Корон вздрогнул и резко выпрямился. Мысль была просто чудовищной, не укладывающейся в сознании, но именно ее он безуспешно пытался ухватить последнее время. Простое и логичное объяснение тому, что творилось в городе последние двое суток. Простое… и кошмарное по своей сути! Магиер медленно повернулся к ре Веждалу.

– Мастер Гервуд… когда ты встречался с магистром Скарашем последний раз?

Офицер удивленно поднял глаза.

– Вчера утром… вместе с вами, у наместника.

– Ты знаешь магистра лучше нас. Скажи, не показался ли он тебе странным? То есть… он был такой же, как обычно?

– Ну… – Ре Веждал на мгновение задумался. – Может быть, выглядел мрачновато, но и только. К чему эти вопросы?

Корон почувствовал, как сердце сжимает холод запоздалого понимания.

– Об этом потом. О боги, только бы я ошибся!

Волнение, прозвучавшее в его голосе, передалось и ре Веждалу.

– Что происходит, магиер?

– Нам следует срочно увидеть магистра Скараша. Немедленно, прямо сейчас! Моли небеса, чтобы мои объяснения не потребовались!

Почти бегом он направился к выходу. Одиночка, привыкший все размышления оставлять напарнику, без раздумий бросился за ним.

– Тебе лучше быть с нами, мастер Гервуд!

– Подождите! – Ре Веждал беспомощно оглянулся на застывших в изумленном молчании охотников. – Мы не закончили с храмом! Здесь могут оказаться тайные алтари, и зло возродится снова!

– У нашего магиера, кажется, поехала крыша, – вздохнула Виора. – Жаль, а я собиралась с ним переспать. Иди, мастер Гервуд, а то эти психи разнесут полгорода. Мы с ребятами справимся!

Подтверждая ее слова, Мстящий недобро кивнул. В руке у него блестел серебряный кинжал.

Глава 19

Тяжелая секира, наспех брошенная в ременные петли, больно ударяла по ноге. Одиночка на бегу обернулся. Лицо ре Веждала, несмотря на холодный ветер, блестевшее от пота, выражало недоверие и опасение одновременно. Одиночка мотнул головой, стараясь не сбиваться с дыхания. В отличие от других, он точно знал, что Корон никогда не ошибается. Воин прибавил темп, стараясь не отстать. Черный плащ магиера уже маячил далеко впереди. Прохожих на улице почти не было: горожане, испуганные слухами о жутких демонах, предпочитали не выходить из домов. Редкие смельчаки, завидев бегущих, шарахались в стороны и прижимались к стенам. Из какой-то подворотни к ногам Одиночки бросилась облезлая кошка. Едва удержавшись на ногах, Одиночка отшвырнул ее в сторону. Он ненавидел плохую погоду, ненавидел этот паршивый город с его колдунами и вдвойне ненавидел лысого магистра, из-за которого приходилось все это терпеть. Мимо проносились влажные фасады домов, заборы, затрапезные лавчонки и трактиры, добавлявшие в наполненный сыростью воздух тошнотворные запахи сивухи и подгоревшей рыбы. Весь чертов Ванапар, казалось, насквозь пропитан вонючей влагой!

На перекрестке Корон, тяжело дыша, остановился.

– Где… дом Скараша?

Ре Веждал махнул рукой в сторону одной из улиц, где начинались роскошные особняки богатых горожан.

– Дальше по улице, двухэтажный особняк. Но, дьявол побери, зачем мы так спешим?

Магиер только махнул рукой, словно не слыша вопроса.

– Может, мы еще застанем его!

Частные охранники, выглядывая из сторожек, провожали подозрительную троицу недоуменными взглядами. В квартале самых шикарных домов Ванапара было не принято передвигаться таким образом. Богатеи и преуспевающие чародеи, обосновавшиеся здесь, предпочитали выезжать не спеша, в достойных экипажах, и даже их телохранители шествовали медленно, с чувством собственного достоинства. Бегущих же никак нельзя было назвать респектабельными. Даже единственный из них, одетый в более-менее приличную форму городского стража, выглядел весьма подозрительно, а уж тип в потрепанном плаще магиера и здоровяк с секирой на поясе, по глубокому убеждению привратников, являлись грабителями с большой дороги. Тем не менее, ни один из бравых парней не решался их окликнуть. Слишком уж решительны были лица, слишком велика секира на поясе воина, слишком холоден взгляд магиера.

Особняк главы Белого Ордена прятался от случайных взоров за частой чугунной оградой и раскидистыми парковыми деревьями, густо растущими вдоль улицы. Даже сейчас, лишенные листвы, старые вязы почти полностью скрывали фасад. С улицы виднелись лишь украшенная резьбой дверь в конце аллеи, небольшой балкончик над ней да угловые башенки над кронами. Поискав глазами привратника, ре Веждал удивленно пожал плечами.

– Странно, охраны нет. Насколько я знаю, великий магистр не жалует гостей и все разговоры ведет через охранника. – Ре Веждал толкнул узкую калитку, но она оказалась запертой. На звонок медного колокольчика тоже никто не отзывался.

– Не понимаю… Магистр, конечно, мог уехать по делам, но кто-нибудь из прислуги должен был остаться в доме!

– Раз должен, значит, есть, – рассудительно заявил Одиночка. – Нам-то что до того? Видишь, Корону обязательно надо зайти.

Ре Веждал не успел и рта открыть, как воин несколькими мощными ударами снес калитку с петель. Медный колокольчик, жалобно звякнув, упал к его ногам. Одиночка ухмыльнулся как ни в чем не бывало.

– Все равно никто ничего не видел. Поди докажи после, что это мы сотворили.

Потерявший дар речи ре Веждал только яростно вращал глазами. Не обращая на него внимания, Корон пошел по аллее к дому. В груди щемило дурное предчувствие, за темными окнами чудилась скрытая угроза. Не церемонясь, он несколько раз ударил в дверь кулаком. Дерево отозвалось глухим гулом, резные украшения затрещали, но никто не отозвался.

– В доме должен быть хоть кто-нибудь, – повторил ре Веждал уже без прежней уверенности. – У магистра не меньше дюжины слуг.

Корон коротко глянул на Одиночку. После долгого бега от кожаного колета воина валил пар, но усталости на лице не было.

– Денит, обойди дом… если черного хода нет, выбери подходящее окно. Мы войдем здесь, а ты действуй по обстановке.

Одиночка кивнул и, выдернув из-за пояса секиру, спрыгнул с крыльца. Он давно привык не задавать лишних вопросов… и вообще любил иногда сломать что-нибудь под настроение. Сейчас настроение было подходяще-паршивое. Сырая грязь смачно чавкнула под сапогами. Ухмыльнувшись ре Веждалу, Одиночка скрылся за углом.

Вздохнув, Корон достал жезл и примерился к двери. Тратить силы на магию не хотелось, но следовало торопиться. Нехорошее предчувствие становилось все сильнее.

Ре Веждал торопливо схватил его за плечо.

– Мастер Корон, ты в самом деле собираешься ломать дверь? Великий магистр этого не простит! Я не могу позволить… – Он осекся, наткнувшись на ледяной взгляд магиера.

– И не надо, мастер Гервуд. Прикрой лицо.

Сверкнуло пламя, их обдало волной жара. Сорванная с петель дверь со скрежетом рухнула внутрь, края проема дымились. Ре Веждал в отчаянии махнул рукой. Отступать было поздно, оставалось довериться магиеру. Дым быстро рассеивался, перед ними открылся просторный холл, в который выходило несколько внутренних дверей. Дорогой пушистый ковер устилали осколки стекла и фарфора, похрустывающие под ногами при каждом шаге.

– Кажется, я немного перестарался, – пробормотал Корон. – Но, похоже, нас никто не услышал…

Ре Веждал с усилием сглотнул. В горле вдруг пересохло, гнетущая тишина пустого дома действовала на нервы. Вынув меч, он почувствовал себя увереннее. Явной опасности вроде не было, но приятная тяжесть оружия в руке успокаивала. Запах… едва уловимый запах донесся до них. Лицо магиера окаменело.

– По крайней мере, за сломанную дверь отвечать не придется. Ты чувствуешь, мастер Гервуд? Кровь. Свежая кровь.

Ре Веждал решительно распахнул одну из дверей. Комната оказалась гостиной, богато и со вкусом обставленной. Интерьер, выполненный в пастельных тонах, нарушал потемневший от крови ковер и лежащее на нем обезглавленное человеческое тело.

– Святые небеса! Что здесь творится? Кто мог сделать такое?

– Думаю, магистр Скараш. – Стараясь не наступать в кровавую лужу, Корон обошел комнату. – Подождем Одиночку и осмотрим второй этаж.

Словно в ответ на его слова, в холле скрипнула дверь. Ре Веждал вскинул клинок, но увидел знакомую плечистую фигуру. Воин выглядел мрачным.

– Я привратника нашел. За домом. Только он там не весь. Кишки дальше в парке, на дереве. Кто-то здорово повеселился. Милорд Гервуд, ты как, черный юмор любишь?

Офицер ответил красноречивым взглядом.

– Понятно. – Одиночка вздохнул. – Я тоже не очень. А кто-то, видать, просто обожает.

– Проверь остальные комнаты, Денит. Мы посмотрим, что творится наверху. – Корон поправил обереги на груди.

– Да что здесь творится?! Где магистр Скараш? – В голосе ре Веждала послышалась дрожь.

– Хотел бы я знать. – Корон вздохнул. – Обсудим, когда осмотрим дом.

Глава 20

Дворец возвышался внушительной белой громадой. По сравнению с ним дома, обрамляющие площадь, выглядели почти игрушечными. Даже городская ратуша, старинное сооружение с колокольней и башенками, не могла и близко сравниться с грандиозным куполом Дворца. Острый шпиль на его вершине, казалось, доставал до неба. Отсюда, с края площади, главная обитель Белого Ордена производила величавое впечатление, матово поблескивая в сумеречном свете ненастного дня.

Он стоял в тени одной из статуй, глядя, как стекаются к главному входу напыщенные глупцы, называющие себя магами. Прибывать в экипажах к самым ступеням главного входа считалось неуважением к братьям, поэтому колдуны пересекали площадь пешком. Большинство было одето в подбитые мехом белые плащи, но попадались и маги в голубом – старейшины Ордена, – и подмастерья в коричнево-черных одеждах. Зеваки, которых на краю площади собралось немало, приветствовали всех радостными криками в надежде на бесплатную выпивку и милостыню, но лица прибывающих колдунов были хмуры, а на некоторых читался откровенный страх. Тех, кто боялся, он рассматривал с особым удовлетворением. Это он испугал их! Смерть Хранителя источника, твари из вивария и убийство Стража дали почувствовать этим людишкам свою уязвимость и ничтожность. Из трусов получатся самые верные рабы!

Он обернулся и окинул взглядом редкую цепочку стражников, сдерживающих толпу. Что они могут против него, великого и могучего? Только Стражу Дворца было что-то по силам… вчера.

Колокол на ратуше пробил без четверти полдень. Пора начинать. Все его существо пронзало нетерпение. Через несколько минут маги соберутся в главном зале… и очень скоро станут рабами, подвластными его воле. Выйдя из тени статуй, он скользнул к Дворцу.

Глава 21

Верхние ступени лестницы были скользкими от крови. На площадке лежало распростертое тело. Коротким движением Корон смахнул со лба выбившуюся прядь. «Опоздали, опоздали…» – эхом стучало в висках. Он опередил их, и намного. И значит, дальше будет хуже. По его знаку ре Веждал перешагнул через мертвеца и ударом ноги распахнул ближайшую дверь. Им открылась просторная алхимическая лаборатория, вернее то, что от нее осталось. Пол был усеян осколками многочисленных сосудов, столы перевернуты, в углах валялись остатки приборов. Но самое ужасное заключалось в том, что везде были раскиданы ярко-красные куски плоти. Человеческой плоти. От кошмарного зрелища ре Веждала вырвало.

– Эй, Корон, живых внизу не осталось! – донесся до них голос Одиночки. – А которые мертвые, не слишком того… целые.

– Поднимайся к нам. – Не выдержав, Корон отвел взгляд. – Здесь много комнат, потребуется помощь.

В мертвом доме голоса звучали странно и чуждо. Казалось, сами стены осуждают их, осмелившихся потревожить обитель смерти. У лестницы послышались тяжелые шаги Одиночки. Кивнув ему на двери дальше по коридору, Корон шагнул в лабораторию. Ре Веждал, переборов отвращение, последовал за ним.

Стена была испещрена кривыми угловатыми рунами. Бурый цвет знаков не оставлял никаких сомнений по поводу того, чем они были начертаны. Корон подошел ближе, всматриваясь.

– Что… что это? – Голос ре Веджала сорвался.

– Ведьмины руны. – Корон, хмурясь, окинул стену взглядом. – Или, как его еще называют, язык демонов. Применяется многими чернокнижниками и некромантами. Вот только написание несколько… необычное. Я могу уловить только общий смысл. Это что-то вроде молитвы или обращения к темным богам с просьбой придать сил.

– И что… может подействовать?

Магиер пристально посмотрел на офицера.

– Еще как может. Правда, при некотором умении… и желании отдать себя демонам.

Заметив в углу перевернутый стеллаж с книгами, Корон наклонился и смахнул стеклянное крошево с нескольких томов. Надписи были сделаны на древних языках, и каждая только подтверждала его догадки.

– Книги по трансмутации, черной магии и некромантии. Что ж, этого следовало ожидать.

Ре Веждал, стараясь не наступать на куски плоти, прошел в следующую комнату, но тут же вернулся.

– Там… там клетка и люди внутри… мертвые! – Лицо ре Веждала было совсем серым. Бравого капитана, не боящегося ни свиста стрел, ни блеска мечей, мутило. – Небеса меня забери, но это же личная лаборатория магистра! Откуда же тогда…

Глядя на валяющиеся у ног тома по черной магии, Корон вздохнул.

– Для такого места, как Ванапар, ты слишком наивен, мастер Гервуд. Колдовство остается колдовством, под какой бы личиной ни пряталось. Неужели ты полагаешь, что в лаборатории магистра, в его собственном доме, может что-либо происходить без ведома хозяина? Посмотри на эти книги. Зло не бывает случайным. Неужели ты, офицер городской стражи, не догадывался о том, что Орден добывает золото, создавая боевых монстров для варварских племен? Там, в клетке, доказательства того, что ради денег колдуны готовы на все, даже на опыты над людьми! Спроси себя, мастер Гервуд: ты был слеп или не хотел видеть?

– Орден всегда заботился о Ванапаре, – еле слышно проговорил ре Веждал. – Золото колдунов делает город богаче.

– И прекраснее. – В голосе Корона прозвучала горькая ирония. – Колдунам нельзя доверять. Когда-то давно мудрые ученые помогли Великому Королю одержать победу и получили за это сполна, но те времена в прошлом. Белый Орден выродился в сборище сумасшедших, зарабатывающих на боли и страданиях. Впрочем, уже неважно… через несколько часов Ванапар превратится в обитель Нереального!

В глазах ре Веждала застыл немой вопрос. Корон не спеша убрал жезл.

– До полудня, когда начнется Ассамблея Белого Ордена, осталось совсем немного. Скорее всего, колдуны уже собрались во Дворце… куда и спешит существо, за которым мы гонимся. Все очень просто, нам обоим следовало догадаться раньше… когда его еще можно было остановить.

В дверях показался Одиночка. Плащ его был перепачкан, секира в руке тускло блестела.

– Живых не осталось никого. Псих этот от души повеселился… И снаружи, между прочим, что-то происходит. Небо какое-то… не такое.

Магиер медленно кивнул.

– И эта кутерьма начинается над Дворцом, верно? Проблема в том, что мы уже не в силах ничего изменить.

– Так или иначе, я отправляюсь во Дворец! Необходимо поговорить с магистром! – напряженно произнес ре Веждал. На скулах его играли желваки, в глазах появился лихорадочный блеск.

– Не торопись, мастер Гервуд. В любом случае мы пойдем вместе, а несколько минут уже ничего не решат. Скорее всего, из Дворца живыми нам не выйти.

Офицер замер.

– Я не бегу от смерти, магиер. Но и торопить ее не собираюсь.

– В общем-то, все довольно просто. – Корон вздохнул. – Нам противостоит сам великий магистр Скараш Широколобый… вернее, существо, в которое он превратился. Жаль, в последнее время нам приходилось больше действовать, чем думать. А ведь могли догадаться и раньше. Например, задаться вопросом: кому, в конце концов, выгодна суматоха в городе?

Итак, прошлой ночью некто убил Хранителя источника и выпустил чудовищ из вивария. Конечно, главное в этих преступлениях – смерть Хранителя. Обладая правом управлять источником магии, он кому-то здорово мешал. Кому бы? Достойных противников среди членов Ордена у Хранителя найдется немного, и алиби их легко проверить. Так вот, именно для того, чтобы на расследование у стражей Ванапара не осталось времени, была создана проблема посерьезней, а именно – сбежавшие из вивария твари. Нетрудно затянуть дознание, когда по городу носится орда кровожадных чудовищ.

Виварий Ордена, по сути, лаборатория, где создавались образцы боевых монстров. Выпустить подобных тварей и уцелеть самому – такое по плечу даже не каждому колдуну. А уж Хранитель источника вообще мало кому по зубам. Тот, кто справился с чародеем такого уровня, не стал бы заниматься пустяком вроде банального ограбления. Значит, дело куда серьезнее.

– Ерунда, – пробормотал ре Веждал. – Магистр Скараш далеко не единственный сильный маг в городе. К тому же он и так фактически управляет Орденом, зачем ему убийство?

– Аппетит приходит во время еды, – заметил Одиночка.

– Вот именно. – Корон пнул ногой фолиант, покрытый кожей, подозрительно напоминающей человеческую. – Есть еще одно обстоятельство. Ответь мне, мастер Гервуд, к кому перейдет управление источником, а значит, и контроль над магической силой всего Белого Ордена на время до избрания нового Хранителя?

– К верховному магистру Белого Ордена, – одними губами прошептал ре Веждал. – С момента смерти Хранителя и до произнесения клятвы новым избранником…

Корон удовлетворенно кивнул.

– Неплохой шанс взять город в свои руки, да? Правда, даже без законного Хранителя до самого источника добраться трудновато: Страж Дворца заподозрит неладное. Поэтому на следующую ночь некто, легко убив часовых, проникает во Дворец и обращает Стража в ничто. Существо, рожденное заклинаниями, можно нейтрализовать только с помощью подобной или более сильной магии… что лишний раз подтверждает магическую мощь убийцы. Скажи-ка, мастер Гервуд, много ли в Ванапаре магов, которые могут войти во Дворец ночью, минуя ловушки? Или тех, которым Страж доверял бы настолько, что не поднял тревогу? Или таких, кому по плечу уничтожение самого Стража, – существа, неуязвимого для простых смертных?

– Только у Хранителя источника на всякий случай имелся амулет, нейтрализующий Стража, и он всегда носил этот амулет при себе, – простонал ре Веждал. – Мне докладывали, что на теле Хранителя амулета не нашли, но я не придал этому значения!

– Нам всем было не до размышлений. А между тем именно так магистр и добился своего. – Корон устало пожал плечами. – Конечно, он знал про амулет. Ловко, ничего не скажешь. А теперь – остались мелочи. Надо только дождаться, пока все сильнейшие маги Ордена соберутся во Дворце, и подчинить их своей воле. Имея неограниченную власть над источником, это будет несложно. А дальше… как говорится, дело вкуса.

– Целая свора зомбированных колдунов под руководством жаждущего крови маньяка, – констатировал Одиночка. – Это круто. Так круто, что и связываться не хочется.

– Нет… Не может быть! – Пришедший наконец в себя ре Веждал энергично замотал головой, собранные под шлем волосы рассыпались по плечам. – Я не верю в это! Магистр Скараш, возможно, лживый и продажный колдун, чернокнижник и негодяй, но даже самый черный маг не пойдет на такой огромный риск! Зачем ему армия зомби? Он же великий магистр Белого Ордена, у него и так все есть!

– Власть портит людей, – вставил Одиночка. – А колдунов портит окончательно.

Скрестив руки, он прислонился к забрызганной кровью стене.

– Видишь ли, мастер Гервуд, – медленно процедил Корон, – пожалуй, то, о чем ты говоришь, и было бы верно… но есть еще кое-что. Существо, отправившееся во Дворец, уже не магистр Скараш. Помнишь, что случилось в лаборатории Сидмонда Каста? Метаморфер работал до тех пор, пока Денит не разбил его. Слабо, неправильно, но работал. Мы с Денитом отделались ночными кошмарами. Магистр стоял ближе нас… достаточно близко, чтобы перестать быть человеком. И не спрашивай, какова теперь его природа. Скажу лишь одно: мы имеем дело с сильным, хитрым существом, наделенным навыками высококлассного чародея.

– Отличная шутка – испытать на себе результаты своих же опытов. – Одиночка кисло усмехнулся.

– Так чего же мы ждем?! – заорал вдруг ре Веждал. Краска окончательно сошла с его лица. – Мы должны быть во Дворце и предотвратить кошмар… если вы правы! Но… если вы ошиблись, милорды, – в глазах офицера появилось холодное выражение, – я велю схватить вас и повесить за клевету на великого магистра!

– Что ж, по крайней мере, это честно. – Корон вздохнул. – И все же спешить не следует, мастер Гервуд. Пока магистр не покажет себя во всей красе, мы не поймем, как с ним бороться. Волею судеб существо по имени Скараш Широколобый уникально, другого такого не существует. Трудно сказать, что получилось, когда к магическим навыкам добавились сверхъестественные способности демона.

Ре Веждал сжал кулаки, собираясь что-то возразить, но передумал.

– Там, на площади, мои люди. Я должен предупредить их…

– Они опытные и закаленные воины. Думаю, они догадаются отступить.

– А мы, как всегда, полезем в самое пекло, – буркнул Одиночка. – Очень мило. Зато думать не надо. И он нам еще двадцать монет должен!

Глава 22

Мертвый дом они покидали в тяжелом молчании. Полный дурных предчувствий Одиночка до боли сжимал рукоять секиры, ре Веждал беззвучно шептал слова молитвы и старался не смотреть на залитые кровью ступени. Магиер, шедший впереди, походил на вестника смерти. Теперь все было просто: или они победят безумного монстра, или Ванапар превратится в огромное кладбище.

Пока они находились в особняке, резко похолодало. Бешеный ветер нес по улице мусор и стегал ледяным дыханием. В сторону Дворца по небу неслись свинцо-серые тучи, вокруг стало сумеречно и неуютно. Улицы были пустынны, непогода и гнетущее ощущение близкой беды заставляли горожан плотнее закрывать ставни. В окнах мелькали испуганные лица. Люди с тревогой поглядывали на изменившееся небо и воинов, торопливо шагающих в сторону Дворца.

Одиночка зябко поежился. Меньше всего это походило на весенние капризы погоды, зато отлично соответствовало его пониманию колдовских штучек. Холод уже пробирал до костей, проникая даже под толстый меховой плащ и кожаный колет. Ветер все крепчал. На мостовую звонко упали первые куски сорванной черепицы.

Неожиданно над Ванапаром разнесся раскат грома. Там, где над крышами домов высился купол Дворца, сверкнула вспышка, в небо устремилась тонкая алая молния. С каждым мгновением она становилась все ярче, превращаясь в гигантский столб огня. Небо вокруг содрогалось. Тяжелые тучи клокотали, перемешивались и бурлили в сумасшедшем вихре. Над городом медленно, но неотвратимо растекалась иссиня-черная, пронизываемая фиолетовыми молниями мгла. Было в этой неспешности нечто угрожающее и неотвратимое, заставляющее прятать детей и вспоминать слова молитв. На Ванапар надвигалось холодное, неукротимое и абсолютное чужое дыхание Нереальности.

– Слышь, Корон, зря мы в эту историю ввязались, – пробормотал Одиночка, нащупывая рукоять секиры. – Кажись, на этот раз не выкрутимся. Как пить дать или сожрут, или заколдуют.

Поймав косой взгляд магиера, воин пожал плечами.

– Ну ладно, сожрут – это перебор. Просто разорвут на куски. Или, если повезет, превратят в жаб. Или, к примеру…

Раздался новый раскат грома. Со стороны дворцовой площади донеслись испуганные крики и непонятный скрежет. Не сговариваясь, все трое перешли на бег. Шум усиливался. Вопли стали громче, к ним добавился лязг оружия и невнятная ругань.

– Твои солдаты, мастер Гервуд, уже занялись делом, – на бегу выдохнул Корон. – Только… каким?

Ре Веждал только прибавил ходу. Форменный плащ развевался за ним, сковывая движения. Капитан выругался и рванул застежку. Улица повернула, впереди показалась дворцовая площадь.

Навстречу им бежали люди. Некоторые были в форме частных охранников, но большинство в разномастной праздничной одежде – зеваки, собиравшиеся поглазеть на пышное открытие Ассамблеи. Лица людей были перекошены от ужаса, вылезшие из орбит глаза смотрели в никуда. Одиночка перевел взгляд дальше… было от чего испугаться. Со стороны Дворца на них надвигались ожившие статуи. Каменные истуканы, украшавшие прежде площадь, двигались размеренно, но быстро. На глазах Одиночки одно из кошмарных созданий схватило замешкавшегося человека. Несчастный завопил от ужаса, но крик его быстро прервался: каменные ладони раздавили его голову как гнилой орех. Один из немногих солдат городской стражи, оказавшийся рядом, с размаху ударил каменное чудовище мечом. Сталь высекла искры, клинок отскочил, не причинив идолу ни малейшего вреда. Статуя резко развернулась и с неожиданным проворством ухватила воина за запястье. Оторванная рука полетела в сторону, воин рухнул на колени. Брызнувшая фонтаном кровь смешалась с кровью обезглавленного горожанина.

– Святые небеса! – Ре Веждал остановился как вкопанный. – Это же Бартоломео, один из моих лучших парней!

– Здесь нам к Дворцу не пробиться! – Корон потащил их от надвигающейся толпы. – Нужен другой путь!

– Легко. По крышам, например. – Одиночка показал в сторону домов. – Если мы поторопимся, каменным ребятам за нами не угнаться!

Не тратя времени, они бросились к ближайшему крыльцу. Дверь была заперта, но секира Одиночки справилась с ней в два удара. Здание оказалось дорогим частным клубом, где в праздные вечера собирались богачи. В полдень посетителей не было, а слуги, заслышав шум, разбежались. Одиночка несся через вереницу комнат, стараясь наступать на самые дорогие ковры и с наслаждением задевая хрупкие фарфоровые безделушки.

На верхний этаж вела широкая, покрытая пестрым ковром лестница, но выход на чердак они отыскали не сразу. Пока поднимались, Одиночка довольно ухмыльнулся.

– Вот, мастер Гервуд, в каждом ремесле своя прелесть. Будь я простым сапожником или фермером, разве попал бы в такой клуб? А с магиером – не только попал, но и расколотил кое-что. Не люблю я этих толстосумов. Они же, бывает…

Ре Веждал приложил палец к губам. С нижнего этажа явственно донеслись шорохи и странное похрюкивание.

– Это уж точно не слуги вернулись, – одними губами прошептал офицер.

– Нестрашно, мы уже почти на крыше. Корон, какого черта ты там возишься?

– Замок. Сейчас… вот так!

Люк со скрежетом подался. Глотая пыль, они торопливо выбрались на чердак, но дальше их ждал неприятный сюрприз. Все пространство до самой кровли занимала всевозможная рухлядь. Прикинув расстояние до слухового окна, Одиночка присвистнул.

– Придется попотеть. Это ж сколько всего порубить придется!

Чертыхаясь и сопя, они двинулись вперед. Ре Веждал и Корон расшвыривали рухлядь и обломки мебели, Одиночка старался протиснуться в образовавшиеся щели. Звуки снизу становились все громче, заставляя всех троих прибавлять темп. Сделав отчаянный рывок, Одиночка дотянулся до слухового окна, со звоном выбил хлипкую раму и выбрался наружу. Ухватившись за брошенную им веревку, Корон тоже вылез за ним. В этот момент в чердачном люке показалась отвратительно извивающаяся, покрытая слизью тварь. С утробным хрюканием раззявив пасть, она потянулась к ре Веждалу.

– Ах ты, чертова хрюкалка! – Капитан с силой швырнул в тварь тяжелое кресло, на одних руках подтянулся по веревке и… едва не сорвался вниз, заскользив по влажной черепице.

– Подожди, дружище. – Цепкая рука магиера ухватила его и помогла удержать равновесие. – Спускаться еще рано!

Захлебнувшись ударившим в лицо ледяным ветром, ре Веждал только мотнул головой. Стараясь не делать резких движений, они двинулись следом за Одиночкой. Перебраться на соседнюю крышу оказалось несложно: дома стояли плотно, почти касаясь друг друга. Погони не было, кресло оказалось хрюкающей твари не по зубам, и только откуда-то снизу то и дело слышались вопли ужаса и предсмертные стоны. Ре Веждал попытался рассмотреть, что происходит на улице, но снова чуть не сорвался и благоразумно предпочел следовать за остальными.

Одолев еще несколько крыш, они оказались над краем площади. Впереди возвышался купол Дворца, правее маячили башенки ратуши.

– Мы на крыше Дома Торжеств, – негромко сказал ре Веждал. – Вдоль верхнего этажа проходит балкон… но будем как на ладони!

– Разберемся, – буркнул Одиночка, разматывая веревку. – Лучше плохо спускаться, чем хорошо бегать по крышам.

Подобравшись к черепичному гребню, он осторожно приподнялся на руках и выглянул.

– Ни хрена себе! Что ж там происходит?!

Быстро оказавшиеся рядом Корон и ре Веждал в таком же угрюмом потрясении разглядывали открывшуюся панораму. Дворцовая площадь полностью преобразилась. Неведомая сила, оживившая статуи, превратила тщательно вычищенную площадь в хаос Нереального. Тут и там вздымались гигантские пики невиданных кристаллов, кое-где на гигантских иглах висели окровавленные тела самых нерасторопных свидетелей начала Ассамблеи. Кристаллический частокол перемежался с глубокими ямами, подозрительно напоминающими свежеразрытые могилы. В их глубине плескалась красноватая жижа. Все оставшееся пространство неизвестно когда успело зарасти бурым колючим кустарником. Даже с такого расстояния Корон мог бы поклясться, что разглядел в ветвях злобные глаза. Среди клубящегося сумрачного тумана то и дело мелькали чудовищные тени, слышалось плотоядное рычание и скрежет когтей.

– Слушай, нам точно туда надо? – Одиночка пристально всматривался в недалекий фасад ратуши, увитый стеблями ядовито-фиолетового плюща. Самые длинные побеги доставали до третьего этажа и по-змеиному шевелились. – Кажись, я о такой неразберихе слыхал.

– Таррулиал, заколдованный город, – пробормотал магиер. – Одна из самых страшных историй последней войны. После третьего штурма варварский герцог Прай натравил на город боевых магов. Говорят, через пару дней улицы Таррулиала выглядели как эта площадь сейчас, а из горожан не выжил никто. Сами варвары в город заходить побоялись, обошли стороной.

– Припоминаю. – Одиночка с иронией посмотрел на ре Веждала. – После войны многие гадали, откуда у герцога такие мощные боевые заклинания и где вообще обыкновенные варварские шаманы могли почерпнуть столько магической энергии. Кажется, ответ неожиданно нашелся.

– Нам лучше спуститься на балкон, а оттуда сразу вниз, – проронил ре Веждал. – Через дом идти опасно.

– Во Дворец тоже опасно, – вздохнул Одиночка. – Но мы же все равно лезем.

Закрепив веревку, он пару раз дернул ее.

– Порядок. Но до самой земли не хватит, придется прыгать. Впрочем, не в первый раз. Корон, помнишь Красную башню? Славно мы тогда повеселились!

Балкон оказался широким и удобным, за каменной балюстрадой можно было укрыться от пронизывающего ветра и немного отдохнуть, но, заметив мечущиеся среди портьер странные тени, они решили сразу спускаться. Веревка не доставала до земли всего ничего, но ре Веждалу не повезло. Спрыгнув, он вскрикнул от резкой боли. Острый шип кристалла, торчащего в грязи, разодрал бедро. Сапог быстро наполнялся кровью. Чертыхаясь, ре Веждал сорвал с себя шарф и с силой перетянул рану, но тут же пошатнулся. Корон подхватил его под руки.

– На одной ноге тебе долго не протянуть, дружище!

– Ерунда! – Капитан махнул рукой, стараясь не показывать боль. – Пустяковая царапина, сейчас не до этого. Либо мы победим, либо умрем!

– Умрем, наверняка умрем, – жизнерадостно подтвердил Одиночка. – Вопрос только в том, где и когда.

Неожиданно из полумрака подвального окна к ним устремилась рыхлая студенистая масса. Одиночка молниеносно ударил секирой. Студень с визгом развалился на части и стек обратно в подвал.

– Слизняки-людоеды, – с легким удивлением проговорил Корон. – Южные бароны использовали их в Четвертой Прибрежной войне. Вот уж не думал, что они могут оказаться так далеко на севере!

– Чего уж удивляться. – Одиночка брезгливо стряхнул с лезвия тягучие соплеподобные капли. – Наверняка отсюда родом, а их папочки обитали в виварии Дворца! Сдается мне, Орден занимался боевой магией намного дольше, чем мы думаем!

– Слева еще пара, – предупредил ре Веждал. Несмотря на внешнее спокойствие, капитан был бледен. Каждый шаг причинял ему боль, на скользкой грязи оставались капли крови.

– Это мелочи. – Одиночка поудобнее перехватил секиру. – Справлюсь. Побереги магию, Корон.

Со студнем он разделался в несколько ударов, но в это мгновение из-за колючего куста метнулось черное змееподобное тело. Вскрикнув, Одиночка упал, секира с чавканьем воткнулась в грязь. Корон и ре Веждал бросились на помощь, но еще одна змея сшибла с ног их обоих. Страшно ругаясь, магиер оторвал от плаща дрожащие присоски. Не змеи… щупальца гигантского осьминога! Корон напрягся, пытаясь дотянуться до жезла, но не смог даже пошевелиться. Щупальце обвивало его, как тугая стальная пружина. Хватка твари становилась все сильнее, Корон почувствовал, как трещат кости… и вдруг понял, что свободен. Отрубленное щупальце упало безжизненной плетью, Корон вскочил, но его помощь уже не требовалась. Освобожденный ре Веждал, тяжело дыша, сидел среди конвульсивно дергающихся обрубков, а Одиночка с рычанием рубил утыканную стрелами голову твари. Помощь подоспела очень вовремя. Несколько воинов городской стражи, вооруженные боевыми арбалетами, помогли ре Веждалу подняться на ноги. Капитан поднял кулак в воинском салюте.

– Видишь, магиер, я говорил, что мои ребята не дрогнут! Теперь мы – сила!

– …только очень маленькая, – съязвил Одиночка. Для верности он еще раз рубанул тварь.

– Зря так говоришь, парень. – Седоусый воин с нашивками капрала привычно перезарядил арбалет. – Уж не знаю, что здесь происходит и что вообще творится во Дворце, но скажу так: остальные наши ребята тоже поблизости. Когда началась заваруха, мы отступили к краю площади, но никто не побежал, не то что нафуфыренные петухи из частной охраны!

– Нам следует подготовиться к штурму, – произнес ре Веждал. – Попробуем собрать тех, кто остался поблизости!

– Надо торопиться. – Корон с тревогой оглянулся на Дворец. – Если демон успеет взять колдунов под контроль, шансов у нас не останется.

– Это не займет много времени. – Ре Веждал ободряюще улыбнулся. – Попробуем собрать тех, кто укрепился у площади. Капрал, возьми двоих, и поищите у ратуши. Ты, солдат, пойдешь со мной, посмотрим левее.

– Опасно это, – буркнул Одиночка. – Вот слопают вас – так нам с магиером вдвоем отдуваться!

Ре Веждал хмыкнул, исчезая за кустарником, вскинул руку в салюте.

– Увидите, милорды: десяток-другой моих парней – и мы справимся с любой Нереальностью!

Глава 23

Главный зал Дворца Белого Ордена сверкал великолепием. Вычурность мозаик спорила с малахитовыми колоннами и золотой лепниной потолков. Увы, убранству не хватало не только чувства меры, но и изящества. От бриллиантов рябило в глазах, пестрая роскошь драпировок терялась в их количестве, а сидение на бесценных, но холодных и жестких креслах из черного хрусталя быстро становилось настоящим мучением, грозящим перейти в насморк. Впрочем, в Ордене всегда ценились традиции. Никто не смел даже заикнуться о том, чтобы что-то поменять в обстановке главного зала. Великая Ассамблея торжественно открывалась здесь вот уже несколько веков, и это правило соблюдалось неукоснительно. Даже самые пожилые и почтенные члены Ордена, обремененные годами и старческими болезнями, ради соблюдения ритуала выдерживали в жестких креслах всю церемонию открытия, лишь затем перебираясь в соседние залы, менее роскошные, зато куда более уютные.

На этот раз все было иначе. С начала церемонии прошло уже более часа, но и пожилые, и молодые чародеи с безвольными лицами продолжали сидеть в неудобных хрустальных креслах. Тела их были неподвижны, взгляды пусты. В зале царила гробовая тишина, нарушаемая только шуршанием Его мантии. За прошедший час многое изменилось. Он подчинил себе всех.

Свободно паря в воздухе над неподвижными фигурами, Скараш победоносно улыбался. Недаром его называли Широколобым. Может, он не так искусен в магии, как старейшины Ордена, зато сумел перехитрить всех этих людишек, возомнивших себя великими колдунами. Впрочем, колдовство ему больше не понадобится: теперь у него в распоряжении две сотни опытных колдунов. Достаточно просто контролировать источник, и только. Он развел руки в стороны, с его пальцев сорвались маленькие злые молнии. Контроль, вот он, полный контроль над источником! Магическая сила машины Ушедших просто переполняла его, настолько мощная, всепобеждающая, что теперь ему не требовались заклинания – он мог творить напрямую! Магистр завыл от ощущения собственного могущества. Он, всемогущий, непобедимый, во главе армии зомбированных чародеев! Он завоюет весь мир! Чародеи будут для него убивать и лечить, разрушать и строить. Такой армии еще ни у кого не было!

Для завершения обряда требовалось лишь немного подождать, пока машина Ушедших, магический источник, полностью перейдет в его власть. Людишки из города наверняка попытаются помешать, вызовут к Дворцу солдат… но об этом он уже позаботился. Не зря он полжизни потратил на изучение военной магии! Магистр захохотал, представляя, как на дворцовой площади сейчас резвятся кошмарные боевые монстры, материализованные его искусством. Впрочем, если кто-то из солдат и проникнет внутрь, станет только веселее. Их будет ждать долгая и мучительная смерть.

Глава 24

Время тянулось тягучей патокой. Несмотря на полдень, над городом сгустились зловещие сумерки. Небо приобрело лилово-черный оттенок, дрожащий над куполом Дворца смерч магической энергии озарился багровым. Совсем рядом, за нагромождениями кристаллов, послышалось злобное шипение. Одиночка обернулся, занося секиру для удара, но тот, кто следил за ними из тени, растаял во тьме, решив не рисковать. Одиночка смачно плюнул.

– Зря мы ждем. Может, их и вовсе слопали.

Корон бросил на воина короткий взгляд.

– Прошло лишь несколько минут. Чего психуешь?

– Просто такое ощущение, что мы тут дожидаемся твари покрупнее. Чтобы уж наверняка.

– Мы невкусные. Хотя, конечно, все может быть… а вот и подмога.

Из-за кристаллов донеслись приглушенные голоса и звон доспехов, а потом показались два десятка стражников, возглавляемых седоусым капралом и ре Веждалом. Бравый капитан, хоть и был бледен от потери крови, заметно повеселел.

– Мы немного задержались, милорды, – сказал он, – но пара дюжин моих ребят – сила, с которой я отправлюсь хоть в преисподнюю!

Магиер одобрительно кивнул, глядя в суровые лица.

– Нет смысла объяснять, что от нас зависит. В Ванапар пришло зло, и сила его велика…. возможно, слишком велика. Выбор между жизнью и победой всегда был непрост, но сейчас каждый должен решить для себя, на что он способен. Это последняя возможность вернуться.

– Мы не побежали, когда это началось, – вышел вперед один из воинов, – не отступим и теперь. На моих глазах чертовы твари разорвали немало хороших людей. Несколько десятков демонов мы уничтожили… но много и осталось. Надо закончить дело!

Лица солдат были хмуры и решительны. Корон хорошо знал эту решимость людей, которым нечего терять. «Кто знает, – подумалось ему, – вдруг случится чудо и нам повезет?»

– Пойдем через главный вход. Там наверняка полно нечисти, но это самый короткий путь. У нас мало времени.

– Магиер, – поколебавшись, спросил капрал, – мастер Веждал сказал нам, что зло исходит от одного человека, которого надо убить. Кто он?

– Это великий магистр Скараш Широколобый. – Корон невесело усмехнулся. – Только он уже давно перестал быть человеком…

Глава 25

Мертвая черная аура, окружавшая Дворец, задрожала, в ее глубине появилась горсть теплых пятен. Скараш напрягся, потом захихикал, предвкушая развлечение. Люди явились немного раньше, чем он ожидал, но в конце концов это не имело никакого значения. Он уже мог раздавить их как надоедливых букашек.

– Идите к центральной галерее, – приказал он двоим, сидящим в первом ряду. – Там будут люди. Я желаю, чтобы они умерли в мучениях!

Зомби медленно поднялись и двинулись к выходу. Это были маги среднего уровня, но близость источника увеличивала их мощь, позволяя вершить самые сложные заклинания. Магистр расслабленно закрыл глаза. Энергия источника все больше наполняла его. Пока он мог управлять только двумя-тремя зомби одновременно, но не пройдет и часа, как все изменится. Весь город, а потом и весь мир окажется в его власти. Навсегда!

Глава 26

– Вот дьявольщина! – Солдат, сбитый ударом костлявой лапы, каким-то чудом успел откатиться в сторону. Острые, твердые, как сталь, когти высекли искры там, где он только что упал. Одиночка со всей мочи рубанул секирой. Из легких со всхлипом вырвался воздух, от мощного удара заныли ладони. Тварь, похожая на скелет морского чудовища, раскололась надвое, но все еще пыталась дотянуться до человека. Сзади на нее набросились еще несколько воинов.

– Настоящая преисподняя! – Спасенный солдат поднялся на ноги и торопливо нашарил на земле меч. – Подумать только, еще вчера это было лучшее место в Ванапаре! Я двадцать лет служу в страже, но такого и представить не мог!

Одиночка только хмыкнул. Перебросив секиру в левую руку, он сжимал и разжимал кулак, пытаясь унять боль. Стражник протянул ему флягу.

– Спасибо, приятель. Старина Вален такого не забывает, поверь. Глотни-ка, это славное вино.

Одиночка с удовольствием приложился к фляге.

– Глядишь, сочтемся. Смотрите-ка в оба! Сдается мне, тут таких костлявых того… стадо целое!

Они шли последними, прикрывая отряд, и уже потеряли троих. Кроме Одиночки и Валена в арьергарде уцелело еще двое: безусый юнец и раненный в плечо воин. Отдуваться за всех приходилось Одиночке.

Впереди послышались крики и рев монстров – там закипела схватка. Одиночка поднял глаза. До Дворца оставалось совсем немного. Огромный купол возвышался над хаосом мертвой громадой, и только редкие круглые окна светились нереальным колдовским светом. У широких ступеней, ведущих к колоннаде входа, мешанина земли и камней заканчивалась, а тени отступали. Это тревожило Одиночку. По опыту он знал, что в подобной ситуации нет ничего хуже, чем видимость спокойствия.

Ощущение опасности заставило его обернуться. В первое мгновение ничего подозрительного он не заметил, но потом… во мгле что-то двигалось. Призрачное, почти неощутимое и от того еще более опасное. Осторожно продвигавшийся левее Вален ничего не видел. На мгновение Одиночка заколебался, не уверенный в собственных ощущениях… прозрачная тень с невообразимой быстротой метнулась вперед, обнажая вполне реальные, острые, как иглы, зубы. Одиночка крикнул, но было поздно. Мощные челюсти щелкнули, раскусив Валена пополам. Одиночка успел поймать последний взгляд несчастного, и тут же его накрыло фонтаном крови. Не помня себя, он бросился вперед, но призрачная тварь, прежде чем умереть под ударами секиры, успела погубить и юнца, и раненого солдата. С трудом вырвав секиру из студенистой плоти, Одиночка охнул. Краем глаза он заметил еще несколько таких же монстров, с огромной скоростью летящих на него. В голове молниеносно пронеслись давние истории о войне западных шаманов и о призываемых ими прозрачных тварях, способных сожрать половину армии.

Одиночка метнулся в сторону, зубы клацнули за спиной. Он почти физически ощутил на себе сверлящий взгляд дымчато-прозрачных глаз. В воздухе свистнули стрелы. Один из монстров тяжело рухнул на землю, остальные с воем отступили. Смахнув холодный пот, Одиночка побежал к Дворцу. Арбалетчики, прикрывая его, выстроились на нижних ступенях. Первые воины отряда уже поднимались наверх.

Окна нижней галереи заливали лестницу мертвенным светом, отчего площадь казалась еще темнее. Исподволь, ожидая подвоха, магиер коснулся резного дерева дверей. На ощупь оно было прохладным и совершенно обыкновенным. Резкий контраст этой обыкновенности и хаоса позади заставил его медлить. Ре Веждал тоже косился на дверь с подозрением. Он и его солдаты готовы были сражаться… только все было спокойно.

– Я не чувствую запирающих заклинаний, – озабоченно проговорил Корон. – Абсолютно никакой защитной магии. Так не бывает.

– Была защита. – Ре Веждал облизнул сухие губы. – Я точно знаю. Заклятия наложили еще век назад и с тех пор постоянно совершенствовали.

Тяжело дыша, подошел Одиночка. На воина было страшно смотреть. Залитый кровью, со слипшимися от пота волосами, перепачканный грязью и вонючей слизью, он сам напоминал демона.

– И чего тогда не заходите? Нет так нет. Проще надо быть!

Он мощно ударил в дверь плечом. Корон и солдаты отпрянули, ожидая чего угодно, но громадная створка с тихим шелестом приоткрылась. В глубине образовавшейся щели мерцал призрачный свет, но больше ничего разглядеть не удавалось. Не колеблясь, Одиночка скользнул внутрь, Корон торопливо последовал за ним. Один из воинов ре Веждала попытался распахнуть дверь шире… короткий вопль ужаса и боли сменился плотоядным чавканьем. Главный вход Дворца превратился в кривую, хищно оскалившуюся пасть! Кто-то из солдат ахнул. Пасть растянулась в ехидной улыбке и сыто рыгнула. От смрадной вони у ре Веждала запершило в горле.

– Милорд, как же теперь? Входа больше нет!

Обернувшись, он увидел растерянных солдат.

– Как же мы попадем внутрь? – вопросил один из них.

Этого ре Веждал и сам не знал. Он старался не думать о том, как близок к отчаянию. Магиер и его спутник оказались внутри кошмарной глотки, сам он ранен, его люди гибнут один за другим. Но ни капралу, ни тем более солдатам знать о сомнениях командира не следовало. Ре Веждал усмехнулся:

– Раз есть пасть, должно быть и брюхо. Видите эти светильники, капрал? Думаю, в каждом не меньше пинты масла!

Седоусый вояка уже понял, к чему клонит капитан, и азартно вскинул меч.

– Готов поспорить, милорд, огненную закуску эта тварь не переварит! Эй, ребята! Снимайте светильники! Сейчас нашему зубастому приятелю станет жарко!

Корон и Одиночка не заметили, в какое именно мгновение дверь позади исчезла. Краем глаза Корон ухватил движение, но, когда обернулся, на месте прохода уже пульсировал отвратительно сизый, покрытый сеткой дрожащих сосудов и пленок нарост.

– Что за… – Приподняв секиру, Одиночка двинулся было назад, но Корон остановил его.

– Осторожно. Эта дрянь не сама собой появилась. Неизвестно, на что она способна!

Словно в подтверждение его слов нарост вдруг резко дернулся и вспучился сотней извивающихся щупальцев. Дрожащие отростки удлинялись на глазах, жадно протягиваясь к такой близкой живой плоти. Корон толкнул оцепеневшего воина.

– Быстро, Денит! Оно собирается нами позавтракать!

– Скорее пообедать, – уточнил Одиночка на бегу. – Время уже того… обеденное.

Не сговариваясь, они устремились в следующий зал. Одиночка даже не стал проверять, заперты ли двери, просто ударил по створкам рукоятью секиры. Изящно украшенное дерево разлетелось в щепки. Корон, не успевший и глазом моргнуть, только мимоходом удивился отсутствию магических щитов… и они нос к носу столкнулись с неподвижными фигурами в балахонах. Колдуны, погруженные в голубоватое сияние, смотрели на них мертвыми невыразительными глазами.

– Во какие придурки, – изумился Одиночка, с размаху опуская секиру на голову ближайшего.

Широкое стальное лезвие развалило зомби пополам, но только магия Корона спасла воина от неминуемой смерти. Заряд энергии, посланный вторым колдуном, отразился от магического щита магиера и с шипением ушел вверх. Одиночка попытался достать секирой и этого. Колдун, выкрикнув короткое заклинание, стек на пол черной лужей и превратился в нечто, утыканное шипами. Одиночка охнул и отскочил, едва успев увернуться. Молниеносно изменив направление, шипастый шар бросился к магиеру, ударился в магический щит, отлетел далеко в сторону и снова превратился в человека.

– Вы умрете! Великий магистр решил вашу судьбу. – Голос зомби звучал глухо и скрипуче.

– Ишь прыткий какой. – Одиночка поиграл секирой и сделал едва заметное движение свободной рукой. В воздухе мелькнул нож. Послышался крик ярости: лезвие глубоко вошло в плечо колдуна.

– Ничтожества, вы и ваш род будете прокляты!

Корон произнес Слово Шторма, кипучая волна энергии жезла обратила раненого зомби в прах. Почти одновременно сзади послышался хлопок. Корон вздрогнул, прикрывая лицо от накатившего жара. Пульсирующего нароста и щупалец больше не было, сквозь остатки дымящейся плоти к ним уже пробирались солдаты ре Веждала. Голос капитана звучал обрадованно:

– Слава небесам, милорды, вы в порядке! По правде говоря, сомневался, что увижу вас снова.

– С нами не так уж легко покончить, – пробурчал Одиночка. – Мы живучие. К тому же очень обиженные на одного лысого колдуна.

Кто-то из солдат хмыкнул, но Корон предупреждающе поднял руку.

– Магическое поле слабеет! Кажется, наш магистр забирает всю мощь источника, даже энергию защитных заклинаний Дворца. Скараш торопится получить полный контроль, мы должны использовать эту возможность!

– Следующая дверь ведет во внутреннюю галерею, за ней – главный зал Дворца, – озабоченно проговорил ре Веждал. – Не знаю, там ли магистр, но остальным колдунам больше некуда деться. Только главный зал способен вместить столько народу.

На двери, ведущей в галерею, защитная магия отсутствовала, но распахнувший ее воин замер в растерянности. Дальше ничего не было. Бесформенный туман клубился размытыми блеклыми волнами. Солдат растерянно оглянулся.

– Обычный морок, – пробормотал Корон. Протянув к туману руки, он на мгновение задумался. – Скараш высосал энергию защитных заклинаний, но сама основа щита осталась. Так сказать, недомагия. Сама по себе она неопасна, но в ней действительно ничего не видно. Придется двигаться наугад.

– Галерея прямая и не слишком длинная, – сообщил ре Веждал. – Правда, в нее выходит несколько боковых коридоров, но другого пути в главный зал нет. Придется рисковать.

– Демонам тоже ничего не видно. – Одиночка криво усмехнулся. – Если не слишком топать и двигаться быстро, у нас будет неплохой шанс проскочить.

По команде ре Веждала солдаты устремились вперед. Одиночка, вставший во главе отряда, нырнул в туман первым. Тут же понятие направлений будто перестало существовать. Изменчивый кисель морока обволакивал все вокруг непроницаемой массой. С таким же успехом можно было двигаться в темноте с закрытыми глазами. Не видя даже собственных ног, Одиночка едва не споткнулся. Болезненный удар плечом о стену заставил его выругаться сквозь зубы. Позади слышался топот ног и прерывистое дыхание солдат.

На них напали в тот момент, когда у Одиночки появилась смутная надежда, что все обойдется. Сзади раздались плотоядное рычание, звон стали и предсмертный вопль одного из воинов. Сквозь шум прозвучала неразборчивая команда капрала, затем послышался вой уже десятка монстров. Повинуясь порыву, Одиночка бросился на шум схватки, но вынырнувшая из тумана рука Корона крепко ухватила его за плечо.

– Куда?! Сейчас главное – найти магистра!

Одиночка повернулся на голос и побежал за магиером. Неожиданно ноги ударились о камень, и он с грохотом растянулся на широких ступенях уходящей вверх лестницы. Оглушенный, окончательно потерявший ориентацию, на четвереньках он стал карабкаться наверх. Бой в галерее не затихал. К реву монстров, скрежету когтей и звону стали добавилось хлопанье крыльев. Сквозь хаос звуков доносились команды капрала и ре Веждала.

– Быстрее, Денит, солдаты долго не продержатся! – Корон подхватил Одиночку и потащил вверх по ступеням. Еще не придя в себя после оглушительного падения, Одиночка только мотал головой.

Двухстворчатая дверь, ведущая в главный зал, появилась перед ними настолько неожиданно, что они едва не врезались в нее. Лестница закончилась узкой площадкой, застеленной дорогим ковром. На стенах висели тканые полотна с магическими символами и старинные гобелены.

– Вот ни хрена себе! – Одиночка изумленно обернулся. Серый туман, плотно окружавший их всего лишь за несколько шагов до этого, у последних ступеней лестницы резко обрывался. Густые струи, ни на секунду не прекращавшие своего движения, словно наталкивались на невидимую преграду и отступали.

– Главные неприятности там. – Корон кивком указал на дверь. Из щели неплотно закрытых створок лился странный голубоватый свет. – Это наверняка главный зал Дворца.

– Тогда нечего время тратить! – рыкнул Одиночка и пинком распахнул дверь. Две сотни голов сидящих в хрустальных креслах колдунов одновременно повернулись в их сторону. Две сотни взглядов, в которых не отражалось ничего, кроме пустого безразличия, устремились на них. В центре зала, чуть слышно потрескивая, возвышался уходящий сквозь своды поток бурлящей магической энергии. Исходящее от него мертвенно-голубое сияние заливало зал потусторонним светом, придавая неподвижным лицам зомби нереальную жуть.

Внутри потока магии, высоко над полом, парила фигура в красном балахоне. Голова существа была низко опущена, руки широко раскинуты в стороны. Капюшон полностью скрывал лицо, казалось, существо просто заснуло в воздухе. Энергетические молнии, короткие и злые, то и дело ударяли в балахон, заставляя его складки колыхаться. Существо словно не замечало этого, застыв молча и неподвижно. Молчали и чародеи, в неестественных, кукольных позах замершие в хрустальных креслах. Тишина, резкая и пронзительная после боя в галерее, усиливала ощущение сбывшегося ночного кошмара.

– По крайней мере, магистра мы точно нашли, – пробормотал Корон. Он говорил негромко, но в безмолвии зала его слова прозвучали очень отчетливо.

– Вот и славно. Уж я разговаривать с ним не стану. – Одиночка недобро ухмыльнулся и метнул в магистра неуловимо блеснувший нож. Тяжелое лезвие из заговоренной стали, способное пробить дубовую доску с двадцати шагов, со свистом рассекло воздух и вонзилось Скарашу в грудь. Прошла секунда, другая. Победоносная улыбка, уже скользнувшая на губы Одиночки, растаяла. Магистр Скараш никак не отреагировал на вонзившийся клинок, лишь некоторое время спустя шевельнулся и начал поднимать голову. По залу прокатился смех. Сначала почти неслышный, потом все более громкий и издевательский. Наконец, Скараш оглушительно захохотал. Нож выпал из его тела и со звоном упал на мозаичные плиты. Корон и Одиночка, ожидавшие увидеть хлещущую из глубокой раны кровь, замерли от изумления. Сквозь дыру в балахоне лился свет, свет магической энергии источника.

– Вы надеялись справиться со мной, Скарашем Непобедимым, при помощи простого ножа? До чего же вы глупы, смертные! Вы не понимаете даже того, что так очевидно! Я, Скараш Широколобый, стал высшим существом! Править Ванапаром предписано мне на роду самим Темным Владетелем мира, и никакое оружие больше не в силах остановить меня! Я, возрожденный к истинной жизни метаморфером, вершу предназначенное!

– Ты не в своем уме, магистр. – Корон нахмурился. От вида пустого балахона, распоряжающегося двумя сотнями зомбированных колдунов, становилось не по себе. – Воздействие метаморфера – трагическая случайность, а не знак свыше. Тебе не следовало убивать людей по собственной прихоти.

Запрокинув голову, магистр снова захохотал. Капюшон балахона соскользнул назад, открывая кошмарно обезображенное лицо, почти лишившееся человеческих черт.

– Вы глупые, но забавные существа! Как можете вы, почти лишенные в своих бессмысленных телах возможности слышать и чувствовать, судить обо мне, повинующемся высшей воле Владетеля? Как смеете указывать мне, стоя перед лицом моих рабов, в моем Дворце? Вы, черви?!

– По-моему, он тянет время. – Одиночка сплюнул на ковер и демонстративно обернулся к магиеру. – Если он такой крутой, то почему такой неловкий? Смотри, всю морду себе изуродовал, а от лысины так и не избавился. Башка-то голая, как моя коленка!

Корон против воли хмыкнул. Несмотря на серьезность ситуации, его друг попал в точку: лысина магистра, украшенная всполохами пробегающих разрядов, выглядела грандиозно. Одиночка окинул магистра критическим взглядом, причмокнул.

– Да, приятель. Сказать по правде, ты и раньше выглядел хреново, а теперь уж и вовсе никак. Сдается мне, высший ты или нет, а проблемы с бабами у тебя все равно будут. Если и согласится какая завалящая иметь дело с такой рожей, то за очень большие деньги. И только в темноте.

Взбешенный магистр нечленораздельно завыл.

– Я раздавлю вас, черви! Лучшие женщины Ванапара будут валяться у моих ног, мечтая ублажить меня! Пройдет совсем немного времени, и вся сила источника окажется в моей власти!

Одиночка удовлетворенно кивнул.

– Так и есть. Наш приятель тянет время. Он пока вовсе не всесилен и боится.

Выкрикнув Слово Огня, Корон направил на магистра жезл. Скараш пронзительно закричал: огненный шар причинил ему страшную боль. Колышущиеся края балахона обуглились. Жезл магиера снова озарился пламенем, но на этот раз разряд ударил куда-то вверх, под купол: ближайший к ним зомби вдруг резко вскочил и вцепился Корону в руки. Ругнувшись, Одиночка отшвырнул зомби ударом секиры, но к нему уже со всех сторон бежали молчаливые фигуры. Прикрывая напарника, он сделал шаг к дверям, но было поздно, их окружали. Корон полоснул по ближайшим зомби огненным разрядом, разбросав их, словно тряпичных кукол, Одиночка оскалился, выставив перед собой секиру.

– Держись, Денит! Скараш пока не может управлять магическими навыками зомби, а без магии эти колдуны не страшнее пьяных трактирщиков!

– Магии не потребуется! – Голос магистра сорвался на визг. – Мои рабы разорвут вас!

– Ты сошел с ума, колдун! Этот город никогда не будет твоим! – В дверях зала появились ре Веждал и солдаты. После боя в галерее их уцелело немного, зато в глазах каждого горела ярость и вера в победу.

Скараш явно не ожидал такого поворота событий. Зомби на несколько мгновений замерли, лишившись контроля. С яростными криками солдаты ре Веждала устремились вперед. Закипела жестокая схватка. Даже без использования магии зомбированные колдуны числом намного превосходили стражей Ванапара. На каждого воина приходилось по дюжине противников, вооруженных излюбленным оружием колдунов – отравленными стилетами. Любая рана, нанесенная ядовитым лезвием, означала мучительную смерть. Воздух наполнился звоном стали и тяжелым запахом крови. Кто-то из солдат, защищаясь, опрокинул масляный светильник. Горящее масло залило воина с ног до головы и плеснуло на пыльные портьеры. Охваченный пламенем, воин бросился в ряды окруживших его зомби. Переплетение тел полыхнуло живым факелом.

Всполохи разгорающегося пламени смешивались с мертвенно-бледным светом энергетического столба, заставляя причудливые тени плясать по залу. Не обращая внимания на битву, Скараш Широколобый вновь замер в венце энергетических разрядов. Каждое мгновение приближало его к триумфу. Ничтожные людишки, сцепившиеся с зомби, мало беспокоили высшее существо. Очень скоро он достигнет следующей ступени и сможет контролировать магические способности своих рабов, это и будет победой, полным и неограниченным всевластием! Даже огонь разгорающегося пожара не потревожит его, он, Скараш Всесильный, всегда сможет укрыться в других измерениях.

Словно тонкие иглы пронзили тело колдуна. Оторвавшись от грез, Скараш раскрыл глаза. Худощавый магиер раз за разом посылал в него разряды жезла. Скараш с удовлетворением осознал, что энергетические сгустки, смертельно опасные для любого другого существа, лишь слегка щекотали кожу. Значит… он уже почти бог! Очень скоро никто, кроме самого Темного Владетеля, не сможет совладать с ним! Из глотки Скараша вырвался нечеловеческий вой ликования.

– О, Великий Владетель Сущего, Правящий Законом, Черный Идеал! Твой слуга взывает к тебе с почтением и трепетом! Услышь раба своего и вершителя твоих желаний!

Разорвалась бездна. Нечто черное, холодное и бесстрастное равнодушно взглянуло на него из далеких глубин чужих измерений. Содрогнувшись, Скараш на краткий миг почувствовал, как его коснулось небытие. Великий Владетель Сущего услышал зов!

Оглянувшись через плечо, Одиночка толкнул магиера в бок.

– Слышь, Корон, ему твои заклинания словно укус комара!

Слева с глухим ворчанием приближался зомби. Одиночка с разворота всадил ему в брюхо секиру и едва увернулся от свистнувшего у виска стилета. Стены Дворца вдруг задрожали. Фигура Скараша, застывшая в столбе энергии, начала быстро расти в размерах, по балахону пробежали и схлынули мерцающими волнами холодные искры.

Корон побледнел. Глядя на метаморфозы магистра и остановившихся зомби, он едва слышно выругался.

– Что происходит? Это ты его так? – Пользуясь моментом, Одиночка торопливо отер секиру.

– Бежим! – Сорвавшись с места, магиер подхватил Одиночку и потащил к выходу. – Эй, все! Бегите! Скорее!

Сквозь едкий дым горящих портьер Одиночка попытался разглядеть солдат ре Веждала, но Корон дернул его настойчивее. Они вылетели из зала и кубарем покатились по ступеням. Морок в галерее еще не рассеялся, в воздухе висели неряшливые комья желтой ваты.

– Куда мы? – Одиночка вырвал наконец свою руку и остановился. – Что происходит, черт возьми?

– Магистр… преображается! Он, кажется, воззвал к Темному Владетелю Сущего… и тот услышал зов! – После пробежки Корон тяжело дышал. – Пока Скараш занят, у нас есть пара минут, чтобы смыться!

– Маловато. – Одиночка моргнул. – Даже из Дворца выбраться не успеем.

– Скорее всего, – магиер посмотрел на него из-под бровей, – бежать бесполезно… но мы попробуем!

Стены вновь задрожали. Сверху, из главного зала, слышался нарастающий гул пламени, тянуло гарью.

– Все, уходим!

– Подожди! – Одиночка обернулся. Следом их догоняли двое солдат из отряда ре Веждала. Оба тяжело дышали, по руке одного стекала кровь, но оружие воины держали по-прежнему твердо.

– Наверху все в огне, – прохрипел раненый. – Но магистру… ну, тому демону, в которого он превратился… кажется, все равно. Хохочет, как безумный.

– Где остальные?

– Больше никого не будет. – Второй воин отбросил назад налипшие волосы и отер рукавом лицо. – Когда ты крикнул, мы были ближе всех к выходу, остальные не успели. И милорд ре Веждал тоже.

Наступившее молчание прервали звуки из дальнего конца галереи. Один из солдат покачал головой.

– Это чудовища… вчетвером нам не пробиться.

– Есть еще боковые коридоры. – Из дверей главного зала вырвались языки пламени, Корон бросил на них короткий взгляд. Ему показалось, что в пламени мелькают смутные тени. – Кто-нибудь знаком с планом Дворца?

– Мне доводилось нести здесь караул. – Раненый кивнул. – Но боковые проходы ведут только вниз, на подземные этажи.

– А нам туда и надо. С магистром уже не совладать, единственный шанс – уничтожить источник! Мы должны разрушить энергетическую машину Ушедших!

От изумления у солдата отвисла челюсть.

– То есть как? Но… это же невозможно! Ее нельзя разрушать! Источник – основа процветания Ванапара!

– Хватит повторять то, что твердят колдуны! Если мы не разрушим машину, она погубит весь город! – Корон вновь всмотрелся в пламя. Сомнений не было: внутри огня что-то двигалось. Одиночка с беспокойством проследил за взглядом напарника.

– У нас очередные проблемы?

– Большие проблемы, – сквозь зубы пробормотал магиер, показывая на огонь. – Скараш послал за нами огневиков! Похоже, теперь он и впрямь всесилен!

Бесформенные фигуры огненных демонов уже стекали вниз по лестнице. Больше всего огневики походили на грубо слепленные из раскаленной лавы человеческие тела. Исходивший от них жар был так силен, что начали тлеть дубовые панели.

– Они же растащат огонь по всему Дворцу! – ахнул один из воинов.

– А потом – по всему городу, ага! – рыкнул Одиночка. – Веди нас к источнику, а там разберемся!

Огненные демоны были уже близко. С проклятиями пробегая по многочисленным коридорам, галереям и переходам, Одиночка все больше поражался, как удалось запихнуть все эти хитросплетения в одно-единственное здание и при этом не запутаться в направлениях. В любое другое время прогулка по Дворцу превратилась бы в захватывающее путешествие, здесь было на что посмотреть: колдуны не скупились на дорогую отделку и диковинки, умело подкрепляя искусство ремесленников искусством чародейства. Но сейчас важно было одно – бежать быстрее! Стены Дворца сотрясались, сверху сыпалась пыль и стеклянное крошево витражей. В углах залов клубился странный туман, сквозь который проступали ужасные тени, сами собой вспыхивали и гасли светильники, ниоткуда доносились стоны и рев потусторонних существ.

В одном из переходов раненый споткнулся и упал. Одиночке пришлось взвалить его себе на плечи, движение замедлилось. Без проводника приходилось продвигаться наугад. Очень скоро стало ясно, что они заблудились.

Корон растерянно огляделся. До сих пор они спускались все ниже и ниже, но точной дороги к источнику не знали даже обитатели Дворца. На самые нижние, подземные этажи Дворца городская стража не допускалась, караул там несли вооруженные до зубов подмастерья.

Позади полыхнуло жаром: огневики приближались. Следовало решить, куда двигаться. От места, где они оказались, отходило сразу три коридора. Один коридор выглядел посещаемым и безопасным, но пролегал горизонтально. Другой шел круто вниз, теряясь в темноте, производил впечатление заброшенного и вполне мог заканчиваться тупиком изломанных измерений. Третий путь походил на вход в будуар, но через два десятка шагов упирался в винтовую лестницу наверх.

– Туда. – Корон махнул рукой в сторону горизонтального прохода. – По крайней мере, это не тупик.

– Стой-ка! – Одиночка, тащивший раненого, смахнул пот. Хватать ртом воздух и говорить он пытался одновременно. – Не узнаешь, а?.. Мы… мы были здесь, когда шли к магистру… Лестница!..

Корон торопливо выругался. Конечно! Винтовая лестница, ведущая в личные апартаменты великого магистра, а там – волшебная кабина, доставляющая прямо к источнику!

Резная дверь была заперта, но Одиночка редко тратил время на возню с ключами. Удар был так силен, что не выдержали ни стальные запоры, ни слабенькие запирающие заклятия, рассчитанные на хлипких обитателей Дворца. Не задерживаясь, Одиночка вышиб и следующую дверь, в кабинет. Позади послышался грохот и металлический лязг: раскаленные тела огненных демонов расплавили стальные крепления лестницы, и металлические пролеты обрушились.

– Все, погони не будет. – Злорадно ухмыльнувшись, уцелевший солдат помог Одиночке опустить на ковер раненого товарища.

– Большинство огневиков умеет летать. – Корон огляделся, вспоминая, где находится чудесная кабина.

– Давай, магиер! В чародействе я не помощник, но в проходе всех этих летучих задержу! Пусть только сунутся! – Обнажив меч, солдат исчез в приемной.

Одиночка со свистом втянул воздух.

– Почему по жизни самое гнусное достается нам? Мы даже не знаем, как эта чертова машина работает!

Корон махнул рукой.

– Ломать не строить. Разберемся на месте.

Хмыкнув, Одиночка вслед за ним шагнул в чудесную кабину, которая спустя мгновение унесла их глубоко под землю, к древней машине Ушедших.

Глава 27

В него вливалась такая мощь, о существовании которой он даже не догадывался. Он стал частью Владетеля, и одновременно Владетель был его частью! Сознание раскололось.

– Чего ты хочешь, раб?

Скараш и сам не понял, как сумел ответить.

– Я мечтаю служить тебе! Быть преданным и безжалостным псом, исполняющим твою волю!

Ему показалось, что там, в бездне чужих измерений, Темный Владетель Сущего усмехнулся.

– Все в твоем мире беспрекословно служат мне, ибо я – истинный Властелин Измерений!

– Дай мне силы, Великий, и я заставлю людишек восхвалять тебя вечно! – мысленно прошептал Скараш.

– Так вот чего ты хочешь на самом деле – крохи моего могущества! – Его коснулось ощущение новой усмешки. – То, что ты предлагаешь взамен, мне не интересно. Вы, людишки, слишком ничтожны, чтобы льстить мне!

– Молю тебя, дай мне сил, и я сделаю все, что прикажешь!

Ответа долго не было. Он подумал, что Владетель покинул их измерение, но вдруг сознание содрогнулось от нового послания.

– Я – Темный Властелин Сущего! Я вижу на миллионы лет назад и на миллионы лет вперед! Я знаю, что было, что есть и что будет. Я повелеваю твоим миром и сотнями других миров. И я знаю: мой час еще не настал! Твое существование скоро оборвется, ты не можешь дать ничего взамен моей мощи. Ты мне наскучил!

Огненные слова растворились в черной бездне, лабиринт тысяч измерений обратился в ничто. Скараш снова ощутил себя висящим в луче энергии источника посреди пылающего Дворца. И хотя он по-прежнему был очень силен, Ванапар по-прежнему простирался у его ног, а молчаливые зомби подчинялись малейшей прихоти, магистр испытал ужас. Великий Темный Владетель только что отвернулся от него. Отказал в чести быть его рабом… Отказал, потому что он, Скараш Широколобый, скоро умрет! Расплескивая энергию, магистр вскинул руки и закричал. Над Ванапаром разверзлось небо.

Глава 28

– Ну, с чего начнем? – Одиночка взвесил в руке секиру. – Может, с тех шаров? Пожалуй, я сумею разломать подставки!

Они стояли у входа в зал источника. Со времени прошлого визита здесь многое изменилось. Энернетические молнии, прежде послушные воле Хранителя, теперь скакали в бешеном танце, норовя вырваться на свободу. От невообразимого океана энергии металлические предметы сухо потрескивали. И еще… в зале отвратительно пахло кровью и смертью. Ни сырость, ни запах обгоревшей одежды не могли его пересилить. Корон посмотрел на разбросанные тут и там мертвые тела учеников Хранителя и поморщился. Картина была не из приятных. У большинства трупов не хватало голов или конечностей, некоторые были разорваны на части или выпотрошены. Одиночка перехватил его взгляд.

– Хм… магистр малость перестарался. С другой стороны, нам не придется им что-то объяснять. И это… чего будем делать с машиной?

– Ломать. – Корон пошел в противоположный конец зала. – Помнится, магистр что-то рассказывал о равновесии энергии. Попробуем это самое равновесие нарушить.

Одиночка пожал плечами.

– Как скажешь. Ну, так я займусь шарами?

Глава 29

Только почувствовав, как заколебался и ослабел магический поток, он вспомнил об ускользнувших людишках и взвизгнул от бешенства. Он оставил источник без присмотра, понадеявшись на огневиков! Только страх смерти мог так помутить его рассудок! Луч источника задрожал и ослабел. Скараш отчетливо, каждой частицей своего тела ощутил потерю силы. Все было очень просто. Низшие, примитивные существа боролись с ним примитивнейшим способом, который даже не пришел ему в голову. Медленно, но методично они разрушали машину Ушедших, лишая его энергии!

Мысленным приказом магистр послал всех зомби к источнику. Коридоры Дворца, через которые лежал их путь, уже были охвачены пламенем, но чего стоили жизни рабов по сравнению с бесценным источником! Поток энергии разом уменьшился наполовину, заставив Скараша опуститься на пол. Жара от бушующего пламени он еще не испытывал, но энергетический луч таял на глазах! Скараш заметался, пытаясь сохранить связь с источником и до конца не веря в происходящее. Источник магии, таинственная машина Ушедших, никогда не останавливающаяся и действовавшая столько веков, перестала существовать! Все его мастерство, все умения, основанные на применении чудесной энергии, стали вдруг бесполезны! Последний лучик, тонкая голубая нить, мигнул и погас навсегда. Зомби, давно превратившиеся в обгоревшие трупы и продолжавшие двигаться только за счет магии, осели кучами дымящегося тряпья.

Скараш чувствовал себя ослепшим, оглохшим и дряхлым. Едкий дым раздирал легкие, кожа пузырилась от жара. Скоро огонь, всепоглощающий и пожирающий, доберется и до него! Темный Владетель сказал, что он, Скараш Широколобый, умрет. Умрет, ничего не добившись. Нет! Страх смерти пробудил в нем звериное начало, подаренное метаморфером. Рано сдаваться! У него есть еще стальные мышцы, звериное чутье, разум и жестокость. Он сможет начать все сначала! Опьяненный яростью и желанием жить, Скараш зарычал и повернулся к огню. Пламя не остановит его! Он не человек. Он выше!

Поглощенный собой, он не заметил, что у дальней стены с трудом поднялся на ноги воин. Кожа на его лице почернела и лопалась кровавыми волдырями, по виску струилась кровь, пластины доспехов были смяты и покорежены. Но в руках человек крепко держал меч. Скараш Широколобый, бывший магистр Ордена Белых Колдунов, все еще продолжал рычать, когда тяжелое стальное лезвие рассекло его пополам. Шатаясь, Гервуд ре Веждал смотрел, как жизнь уходит из демона, так и не ставшего повелителем мира. На душе было легко и спокойно. Теперь, выполнив свой долг, он мог умереть без стыда.

И тут мир взорвался. Пещерные гномы, живущие в сорока милях от Ванапара, позже рассказывали заезжим купцам, что тоже видели зарево. Ванапар содрогнулся, земля застонала. Машина Ушедших, разбалансированная, но продолжавшая вырабатывать энергию, превратилась в огненный ураган. Магическое пламя, брызнувшее вверх из расколовшегося купола, достигло небес. Некоторое время в Ванапаре царил бог огня… потом наступила тишина.

Глава 30

Он стоял под ночным дождем, подняв лицо к небу. Холодные капли стекали за ворот, холодя кожу и оставляя извилистые следы. И все равно тело пылало от жара. Мотнув головой, он застонал. На какое-то время дождь прекратился, затем обрушился с новой силой, еще более прохладный, освежающий. И опять он стоял, ловя лицом ледяную влагу. Потом дождь ему надоел. Застонав, Одиночка открыл глаза.

Миловидная девушка, менявшая влажную тряпицу на лбу раненого, радостно улыбнулась.

– Хвала добрым духам, милорд герой очнулся! Наш травник сказал, что, если через два дня вы придете в себя, значит, будете жить. Хвала небесам, милорд герой!

Не понимая, что происходит, Одиночка попробовал шевельнуться. Тело отозвалось тупой болью. Девушка испуганно всплеснула руками.

– Что вы, милорд герой, вам пока нельзя двигаться! Раны еще не затянулись! Когда вас принесли сюда, милорд наместник велел вызвать самого Валода, лучшего знахаря во всем городе. Но даже Валод не был уверен, что сможет вылечить вас.

– Почему… ты называешь меня… героем? – Одиночка даже удивился, как слабо звучит его голос. Язык был словно чужой, в горле першило.

– Но вы и есть настоящий герой. – Девушка посмотрела на него с некоторым удивлением. – Все в городе знают, что вы и ваш друг магиер сумели разрушить машину колдунов, и тогда милорд Гервуд ре Веждал одолел демона, вселившегося в магистра Скараша.

– Так ре Веждал жив? – Отрывистые видения никак не хотели складываться в нормальные воспоминания. – А Корон? Что с ним?

– Они оба в порядке! И милорды, и еще несколько солдат, которых удалось отыскать в руинах. – Девушка налила в хрустальный бокал остро пахнущей жидкости. – Это придаст вам сил. Вечером придет мастер Валод, своим искусством он заживит оставшиеся ожоги. А милорд ре Веждал и ваш друг скоро будут здесь. Они обещали зайти к полудню. Пока отдыхайте!

Поправив одеяло, сиделка вышла. Прикрыв глаза, Одиночка попытался собраться с мыслями. По крайней мере, он вполне мог себя поздравить. Судя по всему, они своего добились, магистр мертв… и остальные члены Ордена тоже. Последнее, что Одиночка помнил четко, – яркая вспышка, поглотившая машину Ушедших и… рушащиеся перекрытия. Сжав зубы, он заставил себя подняться. Судя по яркому свету за шторами, скоро уже полдень. Он вовсе не собирался предстать перед посетителями в столь плачевном виде… и без штанов. Вбежавшей на шум сиделке он широко улыбнулся.

– Все путем! Мне бы портки какие-нибудь, а? И кстати, где моя секира?..

Глава 31

– Слушай, может, не стоит, а? Эх, знахарь шуметь будет… Его ведь и впрямь здорово балкой приложило. – Корон говорил это уже в сотый раз.

Дыхнув на него перегаром, ре Веждал покачал головой и захромал дальше.

– Да брось ты! Уж я-то точно знаю, что может поставить на ноги настоящего воина! К тому же бочонок на троих – не питье вовсе, а так, по чуть-чуть за встречу. – Он похлопал перевязанной рукой по бочонку. – Нет лучшего лекарства, чем доброе пиво! С меня ж причитается! Если бы вы не взорвали машину, то и Дворец бы не развалился, и я бы точно не выбрался!

Корон задумчиво кивнул. С одной стороны, капитан был прав, один бочонок – ерунда. С другой стороны, портить отношения с главным лекарем Ванапара, без пяти минут верховным магом, не хотелось. Мало ли что… Прислушавшись, как плещется в собственном животе точно такой же, только что распитый за здоровье бочонок, Корон решительно махнул рукой.

– Ладно, пошли. Не захочет – сам не станет. А вот не предложим – точно обидится!

При виде героев, спасших Ванапар, молоденькая сиделка вскочила.

– Славного дня, девица! Мы пришли навестить нашего друга, мастер Валод ведь предупреждал? Куда идти, дальше по коридору? – Ре Веждал подтолкнул магиера плечом, не давая останавливаться.

От такого напора девушка оторопела и зарумянилась.

– Но милорды… вам придется оставить здесь свои плащи, я присмотрю. Милорд Гервуд, вы можете оставить здесь и бочонок, вам будет удобнее.

Она попыталась забежать вперед, но ре Веждал ловким движением оттеснил ее.

– Плащи? Ах да, плащи! Конечно, стоит снять. А вот бочонок нам пригодится. Это, видишь ли, подарок. Лекарство для выздоравливающего.

– Вы хотите его напоить?! – От возмущения у сиделки округлились глаза. Напоить пивом человека, которого еще вчера звали к себе боги?!

Ре Веждал кашлянул и посмотрел на бочонок.

– Ну, насчет богов – это, пожалуй, громко сказано… Подумаешь, рухнувшей балкой слегка долбануло. У него башка крепкая… Что он, не герой, что ли?

– Поверьте, дорогая, – Корон проникновенно заглянул девушке в глаза, – мой друг ужасно любит пиво. И при этом не употреблял благословенный напиток уже… целых два дня. Даже для героя многовато!

– Если мы заметим, что он при смерти, точно поить не станем. – Ре Веждал лучезарно улыбался. – Сами выпьем! А он за нас порадуется.

– Милорды, но…

Ре Веждал приложил палец к губам и прошествовал к дальней двери.

– Так! – раздался его торжествующий голос. – Похоже, пить мы все-таки будем!

Сиделка лишь осуждающе покачала головой. Постель ее подопечного была аккуратно заправлена, а сам воин, полностью одетый, со скучающим видом сидел в кресле. Завидев друзей, он встрепенулся.

– Неплохо выглядит для умирающего, – весело прокомментировал ре Веждал, плюхнув бочонок на стол. – Разве что малость бледноват. Ну да это мы враз поправим!

Только увидев и Корона, и ре Веждала живыми, Одиночка почувствовал, как отлегло от сердца. Впрочем, показывать свои чувства он не собирался. Поднявшись с кресла, он не спеша осмотрел бочонок.

– Милорды, сделайте милость… мастер Валод будет очень ругаться. – Сиделка сделала последнюю слабую попытку вмешаться.

– Героев нельзя ругать. – Корон одним ударом вышиб дно бочонка. – Есть целых два повода выпить. Во-первых, мы не просто герои, а живые герои. А во-вторых, милорд наместник пожаловал нам свою благодарность, мастеру Гервуду почетный титул рыцаря, а главное, – расщедрился на золото.

– Даже так? – Одиночка ухмыльнулся. – Тогда нам точно потребуются кружки. Очень большие кружки!

Глава 32

Вечером, придя навестить раненого героя, милорд Валод был очень удивлен, не застав больного на месте. Но больше всего его поразила дюжина пустых пивных бочонков. На все вопросы милорда Валода сиделка только растерянно пожимала плечами.

– Я мало что знаю, милорд Валод. В полдень к раненому герою пришли друзья, милорд ре Веждал и милорд магиер. Они подняли раненого с постели, хотя я запрещала им, и весь день втроем пили пиво. А потом милорд воин ударил кулаком по столу и заявил, что забыл в развалинах Дворца свою секиру. Они выпили еще бочонок и отправились на поиски. Я не могла остановить их, милорд.

Главный лекарь Ванапара, знахарь Валод, убеленный сединами старик, был мудрым человеком. Выслушав рассказ сиделки, он только рассеянно кивнул и пробормотал:

– Очень крепкое здоровье, да… может, это и к лучшему. Не стоит перечить героям!

Он давно уже почуял, что от сиделки, молодой симпатичной девушки, тоже сильно пахнет пивом…

Content

Андрей Денисенко
Черная кровь справедливости

Часть 1 Проклятая долина

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Часть 2 Честь общины

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Часть 3 Жажда власти

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32