Николай Леонов, Алексей Макеев

Мертвая заря

Глава 1

Гуров вышел из машины и тут же сделал глубокий вдох. Воздух здесь был замечательный, пропитанный запахами свежей зелени и воды. Затем он огляделся. Дом стоял на косогоре, полого спускавшемся к реке, до которой было совсем близко, не более ста метров. Слева, за лугом, синел лес. Там стеной стояли колючие ели, между ними нарядно зеленели березы, шелестели на ветру осины.

— Да, хорошо тут у тебя! — сказал он, обращаясь к своему приятелю Глебу Труеву.

— Нравится? — улыбнулся тот. — Вот и мне сразу понравилось. От Москвы, правда, далековато, если работаешь — не наездишься. Но мне теперь каждый день на работу не надо, а летом вообще отпуск, так что могу здесь жить хоть до поздней осени.

— Я не понял, ты дом уже готовый купил или построил? — спросил Гуров, кивнув на аккуратный кирпичный домик с мансардой и пристроенной к нему банькой.

— И так, и этак, — ответил Труев. — Купил у старого хозяина, мужичка, деревянный дом-развалюху с парой сараев, снес все это добро и построил на его месте новый. А тут почти все так делали. Деревенские продавали дома, можно сказать, за бесценок. То есть, по их меркам, это были приличные деньги, а по московским — очень небольшие. Покупать здесь выгодно. Так что, если хочешь, можем и тебе что-нибудь подыскать. Правда, здесь, в Онуфриеве, домов на продажу уже нет, но в соседней деревне, Ефремки, еще остались.

— Нет, спасибо за заботу, но мне не надо, — покачал головой Гуров. — Мне, сам знаешь, на работу надо каждый день, а иногда и каждую ночь — действительно, не наездишься сюда. Вот выйду, как ты, на пенсию, тогда, может, и надумаю здесь поселиться…

— Никогда ты этого не надумаешь, — махнул рукой Труев. — Что я, не знаю тебя? Ты про пенсию только говоришь, а сам, пока ноги ходят и голова думает, так и будешь своих жуликов и убийц ловить. Ладно, хватит болтать, пошли лучше располагаться. Откушаешь что в печи найдется. Потом пойдем, прогуляемся по окрестностям, я тебе все рыбные места здесь покажу. Ну, и рыбалка вечерняя, само собой. А после и баньку истопим, и ужин сообразим.

— Хорошо, пойдем, — согласился Гуров, доставая из багажника свою сумку. — Показывай свое хозяйство.

И они направились к дому.

Внутри, как Гуров и предвидел, все оказалось так же чисто и аккуратно, как и снаружи. Здесь царил такой же порядок, как и в московской квартире Труева и на лекциях профессора Труева. Глеб Павлович, будучи знатоком криминалистики, всю жизнь преподавал в Высшей школе милиции. Там они с Гуровым и познакомились, и подружились. Дружили семьями, не раз проводили вместе отпуска. В отличие от Гурова, не имевшего стойких увлечений, Труев был страстным рыбаком. Три года назад у него произошло несчастье — после тяжелой болезни умерла жена. Дети их давно выросли, разлетелись по свету, и Глеб Павлович остался один. Вот тогда он и решил приобрести домик во Владимирской области, на самом берегу реки, чтобы сполна насладиться рыбалкой. Хозяйничал сам, и готовил, и стирал.

Труев показал Гурову отведенную ему комнату и, пока гость раскладывал вещи, накрыл в кухне стол. «Что в печи найдется» оказалось рассольником, жареной рыбой и крепким чаем — как раз таким, какой Гуров любил.

Затем хозяин подобрал гостю удочку, взял заранее заготовленную банку с червями, ведерко, и они вышли из дома.

— Пойдем, посмотришь, какая здесь красота, — пообещал Труев. — Заодно и с соседями своими познакомлю, такими же, как и я, заядлыми рыбаками.

Они поднялись по косогору и вышли на живописный взгорок, на котором когда-то располагалась главная улица деревни.

— Вот, гляди, — широким жестом показал Гурову приятель. — Перед тобой то, что осталось от деревни Онуфриево.

Гуров увидел ряд разнокалиберных заборов. За некоторыми шло строительство, за другими возвышались уже возведенные коттеджи. Здесь были строения на любой вкус: двух-, трех— и даже четырехэтажные, в европейском или восточном стиле, с балконами и галереями. Собственно деревенских домов не было видно вовсе. Лишь в нижней части деревни, вдалеке и от леса, и от реки, виднелся ряд покосившихся деревянных домов, а в самом конце этого деревянного ряда бродили куры и сушилось на веревках белье.

— Всю деревню столичные жители скупили, — объяснил Труев, — только там местные и остались.

— А что же они свои дома не продают? — спросил Гуров. — Из принципиальных соображений, что ли?

— Кто из принципиальных, а кто нет, — ответил Глеб Павлович. — Одну избу занимает местный патриот и чудак Егор Тихонов. Говорит, что в городе жить не может, ибо, по его словам, это царство дьявола. Ходит по лесу, молится пням и корягам. А в крайней избе совсем другие люди. Они здесь не из принципа, а по нужде остались. Там живет девушка Варя со своей матерью Полиной Сергеевной. Мать старая, ходить уже не может и вообще умирать собралась. Умереть хочет обязательно здесь, чтобы ее похоронили на старом деревенском кладбище, — я его тебе потом покажу, место живописное. А Варя в город рвется, но мать бросить не может, да и денег у нее нет, чтобы мать в город перевезти. Вот такие дела.

— Ну а у тех, кто здесь живет, я думаю, проблем с денежными средствами нет, — заметил Гуров, кивнув на кирпичные дворцы, что тянулись по направлению к лесу.

— Да, здесь живут люди состоятельные, — подтвердил Труев. — Как ты мог заметить, мой домик здесь самый скромный. Впрочем, люди все вполне приличные. Я себе нашел здесь товарищей по рыбалке. Вон, видишь тот терем в русском стиле? — показал он на трехэтажный особняк неподалеку, украшенный маковками, с петушком на крыше. Особняк отличался особым великолепием и весь был отделан изразцами. За решетчатой оградой виднелся тщательно подстриженный газон, на котором в живописном беспорядке возвышались кипарисы и голубые елки. — Это владение Виктора Петровича Шаталова. Он — хозяин фирмы, которая работает по всему Северу, обслуживает нефтяные скважины, ремонтирует там оборудование. Сам Виктор Петрович большую часть жизни тоже там, на Севере, провел, работал в нефтяной отрасли. А теперь, когда заработал хорошие деньги, обосновался здесь. Живет вместе с женой Ольгой, замечательная, скажу тебе, красавица и поет чудесно. Еще сын у него есть, Костя. Он в Москве учится, но на лето приезжает к отцу, погостить. Вот и сейчас приехал. Ну, и обслуга у них, естественно. Я все это знаю, потому что Виктор, как и я, страстный рыбак. Он потому и дом здесь купил, что тут речка рядом и рыбу круглый год ловить можно. Сейчас мы подойдем к калитке, позвоним, он и выйдет. Вместе на речку отправимся.

Они направились к воротам, снизу доверху увитым коваными железными листьями. Однако звонить и вызывать Шаталова не пришлось: едва приятели подошли, как калитка открылась и из нее вышел человек с ведерком и двумя удочками. Не было никаких сомнений, что это и есть владелец ремонтной компании Виктор Шаталов собственной персоной.

Видимо, когда-то нефтяник Виктор Шаталов был жгучим брюнетом — остатки темной шевелюры и сейчас украшали его голову. Правда, время не только сильно проредило эту шевелюру, но и сказалось на всем его облике. Выглядел он человеком не очень здоровым и старше своих лет — ему можно было дать и шестьдесят, хотя Гуров наметанным глазом определил его возраст в 53–54 года, не больше.

За ним из калитки выглянула женщина, и Гуров сразу понял, что это жена Шаталова, про которую его друг сказал, что она замечательная красавица. «Да, тут Глеб точно подметил, — подумал он про себя. — И красива, и видно, что умна. К тому же намного моложе мужа — ей вряд ли больше тридцати пяти».

— Ага, вижу, я вовремя! — воскликнул Шаталов, завидя Труева. — Что значит юрист: он всегда точен!

— Хотя я не юрист, а криминалист, но спорить не стану, — ответил Труев. — Криминалистика — наука, которая тоже любит точность. Как и оперативная работа в полиции. Про полицию я не случайно, знакомьтесь: мой друг Лев Иванович Гуров, полковник полиции, знаменитый сыщик. Тоже приехал сюда отдохнуть. А это Виктор Петрович Шаталов, о котором я рассказывал, и его супруга Ольга Григорьевна.

— Можно просто Ольга, — сказала женщина. Голос у нее был звонкий и очень приятный.

— Как же, как же, слышали! — произнес бывший нефтяник, пожимая Гурову руку. — Такие расследования! Ну, надеюсь, в наших местах для вас работы не найдется.

— Я тоже очень надеюсь, — ответил Лев, — что все мое расследование будет заключаться в том, чтобы отличить щуку от окуня.

— А вы, стало быть, не рыбак? — догадался бизнесмен.

— Увы, даже любитель из меня плохой, — признался Гуров. — Но с удочкой посидеть люблю. Правда, мне это редко удается.

— Ну ничего, здесь мы тебе этот дефицит компенсируем, — пообещал Труев. И, обращаясь к Шаталову и его супруге, спросил: — Вы как, вдвоем идете?

— Нет-нет, я не собираюсь, — протестующе покачала головой Ольга. — Я буду ждать мужчин с добычей дома. Я саму рыбалку не люблю, только добычу, которую муж приносит.

— Ну что ж, тогда мы пошли, — сказал Шаталов. — Возьмем еще Дениса — и вперед.

И они, уже втроем, двинулись дальше по улице.

— А кто этот Денис? — спросил Гуров.

— Денис Владимирович Линев — заместитель директора банка «Преображение», — объяснил Труев. — И тоже, как и мы с Виктором Петровичем, страстный рыбак. Правда, он рыбак, так сказать, другого класса. Ну, да ты сам сейчас увидишь.

Они подошли к двухэтажному коттеджу без особых примет и излишеств, и Труев нажал на кнопку звонка. Почти сразу же им откликнулся голос из домофона: «Уже готов, сейчас выйду». И спустя несколько минут дверь отворилась и перед ними предстал хозяин дома.

Да, Денис Линев сильно отличался от других членов компании. Прежде всего он был значительно моложе, лет 37–38, не больше. На его обветренном и загорелом лице красовались аккуратные усики и шкиперская бородка. В целом он походил не на банкира, а скорее на художника или моряка. И одет он был иначе: по-спортивному, на голове защитного цвета бандана, на ногах кроссовки, и рыбацкое снаряжение у него какое-то другое, непривычного вида.

— Рад вас видеть! — приветствовал Линев собравшихся. — О, я смотрю, наши ряды расширяются!

— Это мой друг, полковник полиции Лев Иванович Гуров, — представил своего гостя Труев.

— Как же, слышал о вас, — произнес банкир, энергично пожимая Гурову руку. — Рад знакомству!

— А что это у вас спиннинг какой-то другой? — поинтересовался Гуров у Линева, когда они все вместе двинулись дальше.

— Это не спиннинг, а удочка для ловли на больших глубинах, — пояснил Денис.

— Денис Владимирович у нас морской волк, — улыбнулся Труев. — Ловил рыбу в Средиземном море и даже в Атлантическом океане. Здесь, в нашей речушке, ему, конечно, мелковато. Ему бы какую акулу поймать! А у нас что — голавль, язь, окунь… Редко сом попадется.

— Ничего, мне и сома хватит, — заверил Линев.

— Я вот еще чего не понимаю, — сказал Гуров. — Речка ведь совсем рядом с деревней, зачем же мы идем в лес, совсем в другую сторону?

— Речка речке рознь, — ответил ему Шаталов. — Здесь, возле деревни, она мелкая, вброд перейти можно. А рыба, сами знаете, глубину любит. Вот мы и идем на глубокое место.

— Тут поблизости несколько таких мест имеется, — добавил Труев. — Мы уж тут все облазили, проверили. Сейчас и тебе покажем. Заодно и здешние леса посмотришь. Они, брат, здесь немного другие, чем в Подмосковье, больше на тайгу похожи. Раньше вообще эти места были глухими.

— Такими глухими, что даже призраки водятся! — сообщил Линев. — И лешие с домовыми. Пугают людей, с дороги сбивают, кричат дурными голосами…

— Что, правда призраки есть? — шутливо поинтересовался Гуров.

— Ну, по крайней мере, деревенские так утверждают. И крики какие-то странные в лесу раздаются. Вроде птица кричит, а прислушаешься — нет, совсем не птица.

— Вот встретитесь с Егором Тихоновым — он вам все про здешних призраков расскажет, все легенды сообщит, — добавил Виктор Шаталов. — Только вы с ним осторожнее: если его не останавливать — заговорит до смерти.

— Ничего, меня не заговорит, — заверил Лев, — я терпеливый.

Они вошли в лес, и Гуров уверился в правдивости слов своих попутчиков: он действительно был глухой. Узкая тропинка, извиваясь, уходила куда-то вглубь. Сойти с нее и побродить по лесу казалось невозможным: молодые елочки стояли густой стеной, так что руку трудно было просунуть, а за ними возвышались древние ели — темные, могучие; сюда плохо проникал воздух, поэтому было душновато.

Друзья шли примерно полчаса. Но вот тропинка в очередной раз повернула — и за поворотом блеснула водная гладь. Они вышли на небольшую поляну, находившуюся на берегу реки. Киржач здесь был совсем неширокий, до противоположного берега не больше двадцати метров, да и течение не очень быстрое.

— Вряд ли здесь глубоко, — заметил Гуров. — Метра два-три, наверное.

— А вот и ошибаешься, — ответил ему Труев. — И проверять не советую. Тут реки обманчивые. Многие думают, как ты: раз река узкая и течение слабое, значит, и русло у нее не должно быть глубоким. А тут глубина — метров шесть, не меньше. Приезжие входят в воду — так, поплескаться, и сразу с головой. Если крючок за корягу зацепится, замучаешься его отцеплять, с головой нырять надо. Зато и рыбы много.

Рыбаки расположились вдоль берега. Видно было, что у каждого здесь есть свое место. Гуров с Труевым устроились прямо на поляне, Шаталов ушел выше по течению, а банкир Линев — наоборот, ниже. Оба быстро скрылись за деревьями, а Труев начал стандартные рыбацкие действия: опускание в воду кормушки с подкормкой, нанизывание червяков… Затем он выдал Гурову удочку, ведерко, пакет с червями, указал ему место и сам сел неподалеку.

Первые полчаса Лев почти не следил за поплавком — он просто сидел и наслаждался покоем летнего вечера, пением птиц, чистым лесным воздухом. Потом у него начало клевать, и он увлекся ловлей. В течение следующего часа ему удалось поймать двух окуньков и одного очень приличного голавля. Затем клев прекратился так же внезапно, как и начался. Проходила минута за минутой, а поплавок Гурова неподвижно плавал на воде. Наконец ему это надоело, и он сказал Труеву:

— Знаешь что, я, пожалуй, сверну удочки, на первый раз с меня хватит. Лучше немного пройдусь. Посмотрю, правда ли эти леса такие уж непроходимые.

— Иди, походи, — согласился тот. — Смотри только, не заблудись. Если что, иди все время на запад — выйдешь на Киржач. На восток ни в коем случае не ходи. В той стороне находится Пекша, но до нее еще дойти надо, а тут болот полно. Или кричи — мы услышим.

— Ладно, не пугай. Лучше скажи, грибы в этих местах встречаются?

— Вот чего-чего, а этого добра тут полно. Так что если ты в них разбираешься и не путаешь поганку с сыроежкой, то набрать корзину всегда можешь.

— Не бойся, я разбираюсь, — заверил друга Гуров. — Кроме того, сыроежки никогда не беру, только грибы первого и второго класса.

Подумав, он освободил пакет с червями, переложив извивающуюся наживку в банку Труева, а пакет решил использовать для грибов, если они найдутся, и двинулся вдоль опушки.

Лев не верил, что здешний лес такой уж непроходимый. Ему случалось ходить по тайге в окрестностях Байкала, и он знал, что даже в самом густом лесу всегда имеются обрывки звериных троп, по которым какое-то время можно идти. Так что умелый и непугливый человек и в тайге не пропадет. А здесь все-таки не тайга.

И действительно, пройдя вдоль опушки, он, в конце концов, нашел небольшой прогал в ельнике. Протиснулся в него, нырнул под нависшие ветки старых елей — и очутился в лесу. Через какое-то время могучий ельник сменился березняком, смешанным с осинами, и Гуров наконец увидел грибы — крепкие оранжевые шляпки молодых подосиновиков виднелись сразу в нескольких местах. Он собрал их в пакет и уже хотел идти дальше, как вдруг до него донесся жуткий крик. Лев не раз слышал крик выпи, знал, как ухает филин, но тут было совсем другое. В этом пронзительном крике слышалась угроза, кровь от него стыла в жилах, хотелось бежать без оглядки, вырваться на солнце, на простор… Тут же словно вся природа была заодно с кричавшим, по лесу пополз промозглый туман, солнце превратилось в бледное пятно, а потом и вовсе пропало.

Однако Гуров был не из пугливых и не поддался панике. Он запомнил, где в последний раз мелькнуло среди тумана светило, и двинулся в ту сторону. Направление он умел держать и легко обходил заросли, выбираясь на нужный курс. Правда, на грибы уже внимания не обращал.

Спустя какое-то время почва начала понижаться, снова пошел густой молодой ельник. Лев продрался сквозь него — и оказался на берегу реки. Возле своих удочек топтался Виктор Шаталов. Лицо владельца ремонтной компании было бледным, взгляд испуганным. Увидев Гурова, выходящего из леса, он вначале сделал движение, словно собирался куда-то бежать, но потом, узнав нового знакомого, облегченно вздохнул и произнес:

— Слава богу, это вы! А я уж не знал, что думать. Вы слышали этот ужасный крик?

— Да, слышал, конечно, — ответил Лев. — Звук действительно пронзительный. Неужели он на вас так действует? На вас прямо лица нет.

— Тут, понимаете, не только звук, тут и другое… Не знаю, как и сказать. Понимаете, я только что, прямо перед вами, видел…

— Что видели? — насторожился Гуров.

— В том-то и дело, что непонятно что, — сказал бизнесмен. — Может, что, а может, кого. В общем, мне показалось, что я видел призрака…

Глава 2

— Где вы его видели? — спросил Лев.

— А вон там, — показал рукой Шаталов правее того места, где стоял сыщик.

— И как он выглядел?

— Ну… Мне трудно описать… Фигура такая серая… Без лица…

— Без лица?

— Вот именно! Это и было самое страшное! Стоит вроде как человек, а лица нет! Ни глаз, ни рта — ничего!

— А рост?

— Не могу сказать, — признался Шаталов. — Мне показалось, что высокий. А может, и средний.

— И во что ваш призрак был одет?

— Да ни во что он не был одет. Он весь был как одно целое, как сгусток тумана, если хотите.

— Он что-то делал? Жестикулировал? Или просто стоял?

— Да, делал, — кивнул бизнесмен. — Он руки ко мне протянул и вроде как шагнул навстречу. Но тут вы появились — и он сразу исчез.

— Что ж, пойду посмотрю, как выглядит рабочее место призрака, — вполне серьезно произнес Гуров. — Где, вы говорите, он появился? Только постарайтесь показать как можно точнее.

— Вон возле той березки, — показал Шаталов. — Чуть правее. Да-да, вот здесь.

Лев подошел к месту, на которое указал бизнесмен, присел на корточки и, внимательно вглядываясь в траву и мягкую землю между елками, кое-что заметил — кое-что, что ему очень не понравилось. Затем оглядел ближайшие деревья. Ельник здесь был такой же густой, как и везде, однако он отметил, что две елки стоят не так тесно друг к дружке, между ними имеется прогал, и, протиснувшись в этот прогал, двинулся вперед, не отрывая взгляд от земли. Шаталов дошел вместе с ним до места, где появился призрак, но дальше не двинулся.

Тропы в настоящем понимании здесь не было, только некий намек на нее, однако пройти, не производя лишнего шума, было можно. Этот намек привел Гурова к каменистой осыпи. Сыщик походил по ней, оглядывая землю, но больше ничего интересного не нашел и вскоре вернулся на берег.

— Ну, что? — нетерпеливо спросил его Шаталов. — Нашли что-нибудь?

— Да, кое-что я увидел, — ответил Лев. — Самое главное, я убедился, что ваш призрак — вполне материальное существо, из плоти и крови, а не из тумана.

— Как же вы это установили?

— Очень простым способом. Он оставил следы.

— Следы? Человека? Мужчины или женщины?

— А вот этого я пока не знаю, — признался сыщик. — Наш призрак — существо хитрое. Могу сказать, что нога у него вроде бы небольшая, но бывают и мужчины с небольшим размером ноги. Так что пол его остается неизвестным.

— А отпечатки? Какие там отпечатки — сапоги, ботинки? Или, может, кроссовки?

— Я же вам говорю, наш призрак — существо хитрое. Он носит очень своеобразную обувь, без рисунка на подошве. Первый раз с таким сталкиваюсь. Определить, что именно это за обувь, невозможно.

— А откуда он пришел? И куда ушел? Вы ведь куда-то ходили!

— Да, следы довели меня до каменной осыпи — она метрах в пятидесяти отсюда. Осыпь довольно длинная, и мне не удалось определить, где он с нее сошел и снова углубился в лес. А скажите, Виктор Петрович, вы этого призрака раньше видели?

— Знаете, тут такое дело… — замялся бизнесмен. — Я еще никому об этом не рассказывал. Но раз уж вы спросили… В общем, видел я его уже. Дважды видел.

— И как давно он вам является? Когда вы его увидели в первый раз?

— Неделю назад.

— И где? Как? Расскажите подробнее, как все было, — попросил Гуров.

— Понимаете, мы с женой приехали сюда десять дней назад, — стал рассказывать Шаталов. — Первые дни обустраивались, места осматривали, с соседями знакомились. А на третий день я впервые пошел на рыбалку.

— Один?

— Да, я тогда с Денисом еще только познакомился, Глеба Павловича совсем не знал, так что пошел один. Сел, как сейчас, на берегу, стал удить… Примерно час прошел. И вдруг раздался этот страшный крик — вот как сейчас. Я обернулся — и увидел его… Знаете, я в тайге на волка ходил, с медведем встречался и вроде никогда труса не праздновал. А тут — все во мне замерло, двинуться не могу. А он, вот как сейчас, руки поднял — и ко мне шагнул. У меня все обмерло, я кинулся бежать — сам не знаю куда… К моему счастью, оказалось, что неподалеку рыбачил ваш друг Глеб Павлович. Он мой крик услышал и прибежал. Призрак к тому времени уже исчез, так что Глеб его не видел. Но меня он выручил. С тех пор я на рыбалку один уже не ходил — только в компании. Сначала с Глебом, а потом и Денис присоединился.

— Значит, призрак с тех пор больше не появлялся? — уточнил Гуров. — Но вы же сказали, что видите его сегодня в третий раз? Когда же был второй?

— Второй раз — позавчера, — объяснил Шаталов. — Мы четыре дня ходили на рыбалку в компании, никаких видений больше не было, и я решил, что все это мне почудилось и бояться, в общем, нечего. По крайней мере, Глеб Павлович моего призрака на смех поднял и сказал, что все это от нервов. А позавчера он на речку не пошел — ему надо было в Киржач в магазин съездить. А Денис вообще в Москву укатил. Ну, я и подумал: неужели я, как малый ребенок, побоюсь один на речку сходить? И пошел…

— И что — опять увидели?

— Да. Только на этот раз я себя в руках держал и побежал не абы куда, а по дороге назад, в поселок. Так до самого поселка и бежал. Все удочки, всю снасть на берегу бросил. Потом пришлось сына Костю просить, чтобы сходил, забрал все это.

— А что ж вы сына с собой не взяли? — спросил Гуров. — Он бы вам компанию и составил.

— Нет, Костя рыбалку тоже не любит, как и Ольга. К тому же он приехал к нам погостить не один, а с девушкой. Они с Катей целыми днями по лесу гуляют или на речке купаются. У нас возле поселка пляж небольшой оборудовали, там купаться можно. Как же я его попрошу со мной сидеть? Представляете, как бы это выглядело?

— А Костя, когда забирал ваши удочки, никого не видел? — поинтересовался Лев.

— Вы этого призрака имеете в виду? Нет, Костя его не видел. Его никто, кроме меня, не видел, и почти никто не верит, что этот призрак вообще существует и людям является.

— Почти никто? Значит, кто-то все же в существование этого «духа» верит? — уточнил Гуров.

— Ну да, кое-кто верит. Денис, например, соглашается, что духи и лешие существуют и могут являться людям. Он вообще во всякую мистику верит: в сглаз, в космическую энергетику, в проклятья… А крепче всего в этих духов и призраков деревенские верят: этот чудак Егор Тихонов и девушка Варя. Я когда им о своем видении рассказал, они мне такого об этом поведали… Там целая история из Средних веков.

— Понятно… — медленно проговорил Гуров, обдумывая услышанное. — Что ж, надо как-нибудь и мне со здешними старожилами побеседовать. Услышать все эти «истории из Средних веков». А сейчас хотелось бы проведать ваших соседей по рыбалке. Может, они что-нибудь слышали или видели. Где, вы говорите, Денис сидит?

— А вон там, выше по течению, — ответил Шаталов. — Вон, видите тропочку? По ней идите и вниз посматривайте. Там есть несколько мест, где можно к реке спуститься. На одном из них он и устроился.

— Хорошо, — кивнул Гуров. — А вы что, продолжите рыбачить?

— Нет, я домой вернусь, что-то меня знобит… И вообще чувствую себя неважно. Так что я лучше пойду, полежу. Лекарство приму…

— У вас, может быть, проблемы с сердцем? — догадался Гуров.

— Так точно, товарищ полковник, — удивился бизнесмен. — Вы, я вижу, в таких вещах разбираетесь.

— Не то чтобы очень разбираюсь… А скажите, после появления этого… призрака вы стали чувствовать себя хуже?

— Ясное дело. Стресс — он и есть стресс. Никому, знаете, не полезно.

— Так-так-так… — задумчиво произнес Лев. — Интересные пироги…

— Это вы о чем?

— Так, мысль одна в голову пришла. Хорошо, идите. Может, вас проводить или сами дойдете?

— Дойду, конечно. Я эту тропочку наизусть за неделю выучил, так что беспокоиться за меня не надо. А вы что же, решили все разузнать про этого призрака? Своего рода расследование провести?

— Ну, не то чтобы расследование… — уклончиво ответил сыщик. — Но кое-что хочется выяснить.

— Это правильно, — одобрил Шаталов. — Выясните, откуда он берется, зачем меня преследует. Может, он вашего расследования испугается и перестанет меня мучить. Готов даже заплатить за ваши усилия. Я, знаете, человек не бедный.

— Нет, платить мне не надо, — покачал головой Гуров. — Мне родное государство достаточно платит. Я привык из одного источника деньги получать. А расследовать буду так, из чистого любопытства.

— Успехов вам! — напутствовал его бизнесмен, а затем, собрав удочки и ведерко с небогатым уловом, двинулся прочь по тропинке.

А Гуров пошел в противоположную сторону. Тропа вела то вверх, то вниз, огибая овражки и ямы. Пару раз от нее отходили крохотные тропочки в сторону реки, и на третьей Лев наконец обнаружил банкира. Тот сидел на обрубке березы и пил что-то из крышечки термоса — видимо, чай. В землю перед ним были воткнуты сразу три удочки.

— Ну, как дела? — негромко, чтобы не спугнуть рыбу, спросил Гуров.

Человек, сидевший к нему спиной, ответил не сразу. Вначале он поставил на землю крышечку с напитком, потрогал одну из удочек, так что поплавок на воде заколыхался, а затем, все так же не оборачиваясь, произнес:

— Ответ вы найдете чуть левее. Вон там, лопухом накрыт.

— А как вы узнали, кто к вам подошел? — поинтересовался Лев.

— Сообразительность нужна не только при ловле бандитов, — ответил Линев. — В банковском деле без нее тоже недалеко уйдешь. Рыбак к рыбаку в гости не ходит — у него свои дела есть. Если кто-то пришел и интересуется чужим уловом — значит, не рыбак. А я утром по вашему виду сразу заключил, что вы не фанатик этого дела.

— Хм, у вас в банке работают люди не только сообразительные, но и весьма наблюдательные, — заметил Гуров. — И к тому же хладнокровные. Вот, неизвестно, кто идет, а вы даже не обернулись.

— А кого тут опасаться? — пожал плечами банкир. — Я всех знаю, кто тут живет. А посторонние сюда не заходят. Волки, правда, водятся, но волк среди бела дня нападать не станет.

— Ну, кроме людей и волков и другие опасные существа имеются. Вот вы недавно не слышали жуткого крика?

— Как же, слышал. Так это, наверное, выпь кричала, или бекас, или еще какая болотная птица. Птицы, знаете, иногда издают очень странные звуки.

— Это верно, выпь страшно кричит, аж мороз по коже продирает, — согласился Лев. — Только я ее крик знаю. И это не выпь кричала. Кроме того, вашему соседу Шаталову сейчас явился некий призрак…

— А, опять! Значит, он их притягивает…

— Кого?

— Сгустки чьей-то темной ауры, — объяснил Линев. — Я понимаю, вы человек рациональный, верите только в то, что можно пощупать руками и увидеть глазами. Я тоже стою на почве реальности, но уверен, что наши органы чувств постигают не все ее слои, что на самом деле реальность богаче и сложнее, чем нам кажется, и кроме мира видимого и осязаемого существует другой мир — мир духовных сущностей.

— И откуда же он берется?

— Из наших душ. Моей, вашей, того же Виктора Петровича, вашего друга Глеба Павловича и еще тысяч и миллионов людей. Там собираются как силы света, так и силы тьмы. Вот один из этих сгустков тьмы и стал являться нашему соседу.

— И почему же этот сгусток выбрал именно Виктора Шаталова? — слегка усмехнулся Лев.

— Трудно сказать, — пожал плечами Линев. — На этот счет существует обширная литература и высказываются самые разные мнения. Одни мыслители считают, что свет тянется к свету, а тьма соответственно к тьме. То есть людям со светлой аурой являются светлые сгустки чужих душ, а темным — темные. А другие полагают, что все обстоит прямо противоположным образом. Людям с положительной энергетикой являются духи тьмы, чтобы сбить их с правильного пути, и наоборот: людям с черной душой являются светлые образы, чтобы навести их на путь истины.

— Судя по реакции Виктора Петровича, духа, который ему явился, вряд ли можно отнести к светлым, — заметил Гуров. — На нем прямо лица не было.

— А как выглядел этот его призрак? — поинтересовался Линев.

— Если верить словам Шаталова, на призраке лица не было в самом прямом смысле. Он его описывал как фигуру неопределенной формы, без глаз, рта и всего остального.

— Что ж, типичный сгусток темной энергии, — кивнул банкир. — Так его описывают все специалисты.

— А вы, я вижу, тоже являетесь своего рода специалистом в этом вопросе. Интересуетесь эзотерическими учениями?

— В некотором роде да, только я рассматриваю это не как хобби, а как поиски истины. Извините…

Линев прервал беседу, схватив одну из удочек, резким движением подсек начавшую клевать рыбу, а затем умело вытащил на берег крупного голавля. Снял его с крючка, оглушил лежавшей рядом колотушкой и положил к уже пойманным рыбам, накрытым лопухами. Тут Гуров и разглядел его улов. Там имелось еще три голавля и не меньше десяти окуней.

— Неплохая у вас добыча, — сказал он. — Сразу видно, что вы никуда не отлучались, не отвлекались на посторонние дела.

— А на какие еще дела тут можно отвлекаться? — удивился Линев. — Грибы искать я не люблю…

— Ну, можно еще просто гулять, — пожал плечами сыщик. — Или купаться. У вас, я слышал, прямо возле поселка есть неплохой пляж.

— А, вам, наверное, Виктор Петрович рассказал, что на этом пляже его сын Костя со своей девушкой плещется. Нет, я вам так скажу: тот, кто плавал в океане — да не с берега, а прямо с борта яхты, — тот не променяет эти ощущения ни на какие другие. И никогда не назовет плескание в мутной речушке Киржач купанием.

— А вам довелось и с яхты прыгать? — полюбопытствовал Гуров.

— Довелось, и не раз, — подтвердил банкир. — Я трижды плавал по Атлантическому океану, выходил в Тихий. Правда, не пересекал его, просто прошел вдоль берегов Южной Америки, с заходом на Галапагосские острова.

— Ну, не у всех такие высокие запросы, — усмехнулся Гуров. — Возможно, ваши соседи по поселку рассуждают иначе и готовы собирать грибы и купаться на здешнем пляже.

— Ну да, некоторые именно этим и занимаются, — согласился Линев.

— А ваши соседи по поселку — кто они? Я еще ни с кем не успел здесь познакомиться, а хотелось бы знать, кто здесь живет.

— Что ж, могу описать. Рядом с Шаталовым живут Подсеваткины, Максим и Людмила. Он является хозяином торговой фирмы, занимается оптовой торговлей, а жена вроде как художник. Я то и дело вижу ее, как она сидит где-нибудь на бугре с мольбертом. Правда, ее картин ни разу не видел, и это, скажу вам, хорошее качество. А то многие из таких самодеятельных художников и поэтов ужасно навязчивы, всегда хотят, чтобы другие оценили их творчество. И Максим, и его жена любят бродить по лесам, собирать грибы, всякие травы, делают из них целебные настойки. На этой почве они нашли общий язык со здешними жителями, с этими чудиками — Варей и Егором.

— Так, с Подсеваткиными понятно, — перебил Лев. — А еще кто здесь живет?

— Могу о своих соседях рассказать. Рядом со мной живет солидный человек, Борис Сергеевич Требенько, владелец инвестиционного фонда «Семейный очаг». Он тут один из первых построился, еще раньше Шаталова, и дорогу от Ефремок замостил.

— И чем занимается солидный человек на досуге? — поинтересовался Гуров. — Тоже грибы собирает?

— Нет, Борис Сергеевич такой ерундой не интересуется, — ответил Линев. — Он у нас охотник. Бродит по лесам с карабином. Когда зайца подстрелит, когда лису. Собирается выйти на ночную охоту, добыть кабана.

— А другие соседи?

— О других я почти ничего не знаю, — признался Линев. — Только их фамилии: Таракановы, Красовские, Карасев Андрей Сергеевич, Великанов Олег… А вы что, летопись нашего поселка собираетесь писать? Тогда вам надо в первую очередь побеседовать с Егором Тихоновым, деревенским чудаком. Он здесь вроде краеведа.

— Нет, летопись я писать не собираюсь, — открестился Гуров. — Я так просто интересуюсь, из чистого любопытства… Ладно, пойду, пожалуй, вернусь к своим удочкам.

— Что ж, желаю удачи, — сказал на прощание банкир. — Может, поймаете кого-нибудь.

Глава 3

Гуров покинул Линева и вернулся назад, к своему другу Труеву. Тот был рад его возвращению.

— Наконец-то! — воскликнул он. — Я уже беспокоиться начал, решил, что ты заблудился. А тут еще крики эти жуткие…

— Меня тоже этот крик заинтересовал, — сказал Лев. — Я побеседовал с твоим соседом Виктором Петровичем и выяснил, что он не только крик слышал, но и видел призрака.

— Опять видел? — нахмурился Труев. — Значит, дело плохо, нервы у него совсем расшалились. А что, он тебе тоже рассказывал о своих видениях?

— Ясное дело, рассказывал. И я его показания проверил.

— Каким же это образом? Провел сеанс вызывания духов?

— Нет, вызывать духов не понадобилось, — ответил Гуров. — Я сделал то, что делал всегда: провел расследование и отыскал следы призрака.

— Следы? — удивлению Труева не было границ. — Какие там могут быть следы? Это ведь все галлюцинация, результат нервного расстройства…

— Может, расстройство у Шаталова и есть, — заметил на это Лев, — но призрак, который ему является, — существо вполне материальное, поскольку оставляет следы. Если бы у меня была служебная собака, возможно, я бы уже сейчас знал, кто тут разыгрывает эту комедию. Но, поскольку собаки не было, выследить призрака сегодня не удалось. И все же я этого шутника обязательно поймаю и выпорю на глазах у всего поселка!

— Подожди, ты толком расскажи! — попросил Труев. — Так что там за следы ты нашел?

— Следы очень интересные. Человек, чтобы затруднить опознание следа, поверх обуви надел толстые носки. Понимаешь? Ни размер обуви, ни рисунок подошвы при этом установить нельзя. Я даже не знаю точно, кто изображал этого призрака: мужчина или женщина, какого он роста…

— Ну, рост ты мог определить по длине шага… — подсказал Глеб Павлович.

— Мог бы, если бы человек шел по ровной местности. А там густой ельник, он не шел, а скорее пробирался. Поэтому длину шага установить невозможно. Потом он вышел на каменистую осыпь, и там следы вообще пропали. Я могу сказать одно: тот, кто затеял эту шутку, — человек хитрый, расчетливый и очень осторожный. Он, видимо, был уверен, что его не будут искать, как и первые два раза, и все равно принял меры предосторожности — надел носки и скрыл след на осыпи.

— Вообще-то тут что-то не вяжется, — покачал головой Труев.

— Что именно?

— Психологический портрет этого шутника. С одной стороны — шутка, розыгрыш. А с другой — крайняя осторожность, предусмотрительность. Так себя ведут не шутники, а матерые преступники.

— А ведь ты прав, Глеб Павлович! — воскликнул Лев. — Действительно, на шутку это как-то не похоже. Но тогда зачем кто-то подсовывает Шаталову этого призрака? Может, его хотят отсюда выгнать? Добиваются, чтобы он продал усадьбу?

— А знаешь, это похоже на правду! — согласился Труев. — Ведь Виктор мне уже говорил, что, если так будет продолжаться, он бросит все и вернется в Москву. Или даже дальше — к себе в Нефтеюганск.

— Хорошо, значит, это можно принять как рабочую гипотезу, — решил Гуров. — Кто же все-таки так сильно желает выгнать Шаталова из усадьбы?

— Ну, прежде всего это может быть кто-то из его соседей, кто-то, кто захотел увеличить свой участок, — принялся рассуждать Глеб Павлович. — С одной стороны от Шаталова находится участок Максима Подсеваткина, с другой — Андрея Карасева. Я ни того, ни другого толком не знаю. Знаю, что они не рыбаки — вот и все.

— О Подсеваткине мне немного рассказал наш партнер по рыбалке — Денис Линев, я с ним немного побеседовал.

— А, значит, ты уже и сбор свидетельских показаний начал! Что называется, сразу взял быка за рога.

— Что же тут откладывать? — пожал плечами Гуров. — Делать мне тут особенно нечего, вот и занялся привычной работой… Так, соседи — это одна версия. А другая?

— Другая — это местные, деревенские, — ответил Труев. — Люди они скрытные, странные, от них всего можно ждать. С одной стороны, им от нас есть выгода — я у этой Вари, например, молоко покупаю, и Шаталов тоже, и кто-то еще. Ну, потом дорогу замостили, стало можно в Ефремки в магазин съездить или в Киржач в поликлинику. А с другой — чужое богатство, как известно, глаза мозолит. И вообще уклад у нас другой, для них непривычный. Так что кто-то из них — или Варя, или Егор Тихонов — мог замыслить выжить нас всех отсюда, по одному. Во всяком случае, про призраков да про всяких леших я как раз от Тихонова и слышал.

— Что ж, надо мне с этими местными жителями поближе познакомиться, — заметил Лев. — Говоришь, ты у этой Вари молоко покупаешь? А когда — после утренней или после вечерней дойки?

— Чаще после вечерней, — ответил Труев.

— Давай на этот раз я пойду молоко покупать, — предложил Гуров. — Заодно и познакомлюсь. Побеседую про эту самую местную энергетику, или как там они всех этих духов объясняют.

— Хорошо, давай, — согласился Глеб Павлович. — А я попробую познакомиться с Подсеваткиным и Требенько. Поводов для этого предостаточно. Живем здесь по соседству уже второй месяц, а толком не поговорили. Вот и поговорим. Попробую выяснить, что они думают про эти жуткие крики, про призрака. Вдруг что-то узнаю?

— В таком случае, может, прямо сейчас и пойдем? — спросил Гуров.

— Я, правда, думал еще немного порыбачить… — протянул Труев, — ну да ладно, раз такое дело — пошли.

Он собрал снасти, взял ведро с уловом (Лев отметил, что его друг поймал даже чуть больше, чем яхтсмен и профессиональный рыболов Денис Линев), и друзья направились в сторону поселка.

Теперь, когда они вышли из леса, Гуров уже более внимательно присматривался к домам. Первое здание еще стояло в лесах, в нем никто не жил. Зато второй коттедж поражал своим великолепием. В нем имелось три этажа, сбоку был пристроен гараж, а позади виднелись еще постройки — видимо, хозяйственные. Под стать дому был и участок, площадью никак не меньше десяти-двенадцати соток. Он был весь засажен цветами и декоративными растениями.

— Здесь живет Борис Сергеевич Требенько, — пояснил Труев. — Человек очень состоятельный, владелец инвестиционного фонда «Семейный очаг». Поселился один из первых и на собственные деньги замостил дорогу от Ефремок. Держится он, надо сказать, довольно надменно, но, думаю, я найду способ с ним познакомиться. За ним идет дом Дениса Линева — его ты уже знаешь.

— Кстати, я не спросил: а что, Денис живет здесь один?

— Да, один. Дело в том, что он не женат, так сказать, принципиальный холостяк.

— Надо же! — удивился Лев. — Такое редко бывает. Может, у него эта, как ее, нетрадиционная ориентация?

— Ничего подобного! — уверенно проговорил Труев. — Я у него как-то спросил, почему он один, и знаешь, что он мне ответил? Что он слишком любит женщин, чтобы выбрать только одну из них. И действительно, я видел, как он приезжал с какой-то девушкой. А наутро уехал.

— Так, понятно, — кивнул Гуров. — Ну, дальше я знаю — это дом Шаталова. А там кто живет?

— Там Подсеваткины, я их тоже не знаю. А дальше Карасев, Бугаев, Великанов… Их я знаю еще меньше. Но в ближайшие два дня обязательно выясню о них все, что смогу, — пообещал Глеб Павлович.

— Хорошо, — кивнул Гуров. — Только очень не упорствуй, а то этот… призрак сразу догадается и затаится.

— Так, может, это и хорошо? У тебя ведь нет задачи поймать шутника с поличным. В конце концов, даже если кто-то захотел выгнать Шаталова из поселка, это еще не преступление. В крайнем случае это можно квалифицировать как хулиганство, не более. И если этот «шутник» поймет, что мы разгадали его игру и начали охоту за ним самим, и прекратит свои затеи — наша миссия будет выполнена. Шаталова оставят в покое, и мы с ним можем и дальше до конца лета спокойно ходить на рыбалку.

— Да, наверное, ты прав, — согласился Гуров. — Это не тот случай, когда надо действовать скрытно. Так что и я буду открыто говорить: иду, мол, охотиться на призрака. Берегитесь, лесные духи! Скройся, нечисть болотная!

— Договорились, — со смехом поддержал его Труев. — Такой тактики мы с тобой и будем придерживаться.

Так, за разговором, они дошли до домика Труева. Здесь Глеб Павлович вручил приятелю пакет с пустой трехлитровой банкой и посоветовал приготовить купюру в сто рублей.

— Денег у Вари почти никогда нет, — объяснил он, — так что сдачу она дать не сможет. За три литра она берет ровно сто рублей — это удобно.

— Дешево, однако, она ценит свое молоко, — заметил Лев. — В Москве такое молоко, прямо из-под коровы, стоило бы вдвое дороже.

— Ну, тут не Москва, как ты мог заметить, — ответил на это Труев. — Итак, ступай вон туда, вниз по улице. Коттеджи скоро закончатся, дальше пойдут деревенские дома. В них никто не живет, стоят заколоченные. Хозяева приезжают, только если договорятся встретиться здесь с покупателями и продать свои развалюхи. Ты иди до самого конца, до околицы. Там будут два жилых дома. Направо обитает Егор Тихонов, а налево — Варя с матерью. Если забудешь, кто где, все равно догадаешься — у Вари есть корова и куры, а у Тихонова только коза живет. Какая ему польза от этой козы, не знаю, но он о ней заботится.

— Хорошо, не заблужусь, — заверил приятеля Гуров. — Вернусь к тебе с молоком, можно будет кашу сварить.

— Я кашу не варю, я его так пью, — ответил Труев. — Ты, главное, вернись с информацией для нашего расследования.

Получив напутствие, Гуров отправился в путь. По дороге он разглядывал и считал коттеджи. Жилых, по его подсчетам, после домика Труева получалось двенадцать штук. «А с теми, что по другую сторону стоят, к лесу, получается восемнадцать. Отбросим Глеба Павловича и Шаталова, как жертву розыгрыша, остается шестнадцать человек. Пожалуй, можно исключить из числа подозреваемых также яхтсмена Линева — в то время, когда появлялся призрак, он явно был занят рыбной ловлей, об этом говорит его добыча, не уступающая добыче Глеба. Если бы он бегал по лесам, изображая лесного духа, он не смог бы столько поймать. Таким образом, остаются пятнадцать человек плюс двое деревенских, с которыми я собираюсь сейчас познакомиться. Что ж, задача вполне решаемая. И не такие головоломки разгадывали».

Как и обещал Труев, коттеджи вскоре закончились, теперь вдоль улицы стояли покосившиеся заколоченные деревенские дома. Некоторые из них выглядели как еще жилые, даже антенны на крышах торчали. У других, напротив, были выбиты стекла, выломаны доски из стен, повалены заборы. Выброшенное хозяевами добро — сломанная посуда, детские игрушки, обломки досок — валялось по всей улице, делая ее вовсе непроезжей.

Миновав эту зону разорения, Лев наконец добрался до двух домов в конце деревни, в которых еще теплилась жизнь. Это было сразу заметно по наличию живых существ: справа ходила по огороду коза, привязанная за колышек, дружелюбно махала хвостом дворняжка, а слева доносился запах навоза, а по двору бродили куры.

Подумав, Гуров двинулся направо. Не то чтобы он забыл объяснения своего приятеля, но ему надо было за один раз познакомиться с обоими обитателями деревни, и начать он решил с одинокого Егора Тихонова.

Гуров толкнул незапертую калитку и вступил во двор. Дворняжка продолжала махать хвостом, дружелюбно его разглядывая, а коза подняла голову, внимательно посмотрела на пришельца и направилась в его сторону. Тут Гуров вспомнил, что козы имеют обыкновение есть все подряд, включая одежду, и забеспокоился.

— Эй, хозяева! — громко позвал он. — Есть кто живой? Молока не продадите?

Некоторое время ничего не было слышно. Затем дверь дома открылась, и на крыльцо вышел хозяин. При виде его Гуров несколько удивился. Он ожидал увидеть мужика преклонных лет, с длинной бородой, спутанными волосами и полубезумным взглядом, одетого в какие-то лохмотья. А перед ним стоял человек лет пятидесяти, не больше, выглядевший вполне цивилизованно: был одет в рубашку и штаны; хотя и босиком. Одежда, правда, поношенная, зато чистая. На лице Егора Тихонова действительно имелась борода, но вполне опрятная. И смотрел деревенский отшельник на сыщика ясными и спокойными глазами.

— Вы молоко хотели купить? — спросил он. — Тогда вы ошиблись. Вам напротив надо, вон туда. Там Варя Полозкова живет, она корову держит. А я только козье молоко могу предложить, но оно на любителя.

— Да, я знаю, козье молоко жирное, — согласился Гуров. — И вкус не всем нравится. А вы что же корову не держите? Вон тут у вас луга какие — целое стадо прокормить можно.

— А зачем мне это стадо? — ответил Тихонов. — Молока мне нужно мало, сколько надо — мне Варя отольет. А за коровой уход требуется, не то что за моей Нюркой. Вон привяжу ее — она часа три и пасется, потом на новое место переведу, и вся забота.

— Зато от коровы доход и пропитание, — возразил Лев. — Вот я сейчас вашей знакомой Варе сто рублей отдам, потом еще кто из поселка придет, еще сто рублей. Да яйца можно продать, сметану делать, творог, еще больше денег, вот на хлеб с колбасой и хватит.

— На хлеб с колбасой мне и так хватает, — усмехнулся Егор. — Я пенсию получаю.

— По инвалидности, что ли? — предположил Гуров. — Или за вредные условия труда?

— Почему по инвалидности? — удивился Тихонов. — Обычная у меня пенсия, трудовая. А, это вы мне годы скостили, решили, что мне еще шестидесяти нет. Хотя многие так ошибаются. Нет, мне уже шестьдесят три, просто выгляжу моложе своих лет.

— Значит, ведете правильный образ жизни, — сделал вывод Гуров. — Не испытываете стрессов, не мучаетесь неразрешимыми проблемами. Вам остается только позавидовать. А вот Виктор Петрович Шаталов, с которым я сегодня познакомился, выглядит, наоборот, старше своих лет.

— А вы, наверное, недавно приехали, — заметил Тихонов, приглядываясь к посетителю. — Что-то я вас раньше в поселке не видел.

— Да, я только сегодня приехал, — подтвердил Гуров. — В гости к своему другу Глебу Павловичу — он в небольшом домике в центре поселка живет.

— Как же, Глеба Павловича я знаю: он к Варе ходит молоко покупать, и мы иногда с ним беседуем. Ученый человек, профессор. Кажется, он по специальности криминалист — верно?

— Так точно, — ответил Лев, удивляясь про себя осведомленности и памятливости собеседника. Он уже сделал заключение, что отшельник Егор Тихонов совсем не так прост, как кажется.

— А вы, стало быть, его знакомый, — продолжал хозяин. — Значит, тоже по юридической части. Не из милиции, часом? Или, как ее теперь называют, из полиции?

— И тут угадали, — кивнул Гуров. — Служу в полиции города Москвы в звании полковника. А зовут меня Лев Иванович.

— Ну а меня Егор Демьянович, — в свою очередь представился Тихонов. — А вы, наверное, с Виктором Петровичем на рыбалку ходили?

— Совершенно верно. Сам я, правда, не рыбак, но за компанию могу с удочкой посидеть. А вы как, удите рыбу?

— Рыбу я ловлю, но не на удочку. Хоть вы из полиции, а все же скажу правду: ловлю, как наши отцы и деды ловили, — с бреднем или в крайнем случае с пауком. Удочка — это уже позже пошло, от городских. Это скорее для удовольствия занятие, а не для пользы. А я один раз с бреднем пройду — вот и улов на целую неделю. И с Варей могу поделиться. Но я вот что вас спросить хотел: стало быть, Виктор Петрович с вами на рыбалку пошел? Не побоялся?

— А чего он должен бояться? — почти искренне удивился Гуров.

— Есть тут кое-что, чего он должен опасаться, — заявил хозяин. — Вы, когда на рыбалке были, ничего необычного не видели? Не слышали?

— Как же, кое-что слышал… — медленно, словно припоминая, проговорил Лев. — Крик был такой… странный… Похоже, будто выпь кричит, только это была не выпь.

— Вы, стало быть, в природе кое-что понимаете, — с одобрением отозвался Тихонов. — Тут вы совершенно правы: это не выпь была и вообще не птица.

— А кто же тогда? И почему Виктору Петровичу следует этого крика опасаться?

— Опасаться ему следует не столько крика, сколько нападения враждебных сил. Духов тьмы, говоря коротко. Вам Виктор Петрович ничего про них не говорил?

— Да, говорил, — признался Гуров. — Сказал, что ему являлся некий… вроде призрака.

— Вот-вот, вроде призрака. Только это не призрак, это гораздо страшнее. Я уже предупреждал Виктора Петровича, чтобы он в одиночку в лес не ходил, непременно за компанию. Если хочет свой разум в целости сохранить, да и саму жизнь тоже.

— Что же это за сила такая, которая ему угрожает? — нахмурился Лев. — Вы объясните, а я, как представитель закона, приму меры, чтобы пресечь ее противоправные действия.

— Тут могут быть разные объяснения, но при любом из них ваши меры не помогут. Здесь совсем другой подход требуется. Все зависит от широты ваших взглядов. Я понимаю, человек вашей профессии — это обязательно материалист. Вряд ли вы верите в духов, в нечистую силу и прочее того же рода. А без этого здешние события не объяснишь.

— Ничего, вы попробуйте, — предложил Гуров, — а я попытаюсь понять.

— Хорошо, попробую, — кивнул Егор. — Только это будет долгий разговор. Давайте тогда на завалинку присядем, что ли.

Они отошли к дому и сели на прогретую солнцем завалинку. Смеркалось, в лесу завела свое долгое «ку-ку» кукушка, из ближней рощи донеслась песня малиновки.

Глава 4

— Эта история берет свое начало в глубине веков, — начал свой рассказ Тихонов. — А точнее, она относится ко временам правления царя Ивана Васильевича.

— Это Ивана Грозного, что ли? — уточнил Гуров.

— Совершенно верно. В то время деревня Онуфриево со всеми ее обитателями принадлежала дворянину Григорию Онуфриеву. Жил он здесь в усадьбе со своей женой Ольгой и тремя детьми. И так случилось, что впал Григорий в немилость у грозного царя. Почему — история умалчивает. Может, оплошал где, а может, оговорил дворянина какой завистник. И эта версия кажется самой правильной, потому что вышло от царя указание — лишить Григория Онуфриева всех владений, а деревню его отдать в опричнину, в распоряжение царского холопа Васьки Шаталова.

— Шаталова?! — удивился Гуров. — Вы не путаете?

— Как же я могу спутать, если я своими глазами это читал? — возразил Егор.

— И где читали — в бумагах Ивана Грозного? — попробовал подшутить над ним сыщик.

— Нет, в архивах я не работал, — вполне серьезно ответил деревенский отшельник. — Читал я это в трудах академика Скрынникова, который исследовал историю опричнины. Так что, дальше слушать будете или достаточно?

— Буду, обязательно буду слушать! — заверил Гуров. — Рассказывайте, пожалуйста.

— Так вот, как вышло от царя такое указание, тотчас Васька Шаталов явился в деревню с группой таких же, как он, головорезов. Григорий попробовал им сопротивляться, но врагов было больше, и они его одолели. Скрутили Григория, прибили его, еще живого, к стене собственного дома, и на глазах у семьи истыкали стрелами. Над женой его Ольгой надругались, а потом зарубили ее саблями и тело бросили в реку. Но перед тем как умереть, Ольга успела предать своих убийц страшному проклятию. Она предрекла, что сам Василий и все его потомство не увидят в жизни никакой радости, а одни только беды.

Так же захватчики хотели поступить и со старшей дочерью Дарьей, но она не далась, сама в реку бросилась и утонула. Меньшего сына Егора убийцы тоже утопили, а вот средний сын Костя сумел ускользнуть от головорезов, в лес убежал и скрылся. С тех пор его никто не видел.

Так Васька Шаталов стал хозяином Онуфриева. Только недолго он радовался. Уже вскорости, в годы Ливонской войны, жена его, которую, по совпадению, тоже звали Ольга, решила избавиться от мужа и оговорила его перед думскими дьяками. Василия обвинили в измене и казнили. А Ольга, оставшись одна, окружила себя лихими людьми, предалась с ними блуду, а затем стала разбойничать на окрестных дорогах. За что, уже при царе Борисе, была схвачена, подвергнута пытке и обезглавлена.

Усадьбу со всей деревней унаследовал сын Василия Константин. Но и его, и его сыновей и дочерей преследовали всяческие беды и несчастья. И так длится до сего дня, потому что проклятие погибшей Ольги продолжает действовать. И с особой силой оно действует здесь, в деревне Онуфриево. Вот почему никого из потомков Васьки Шаталова в деревне не осталось. Где-то они, наверное, живут, но где — мне неведомо. Возможно, одним из потомков того опричника является и Виктор Петрович Шаталов. Но утверждать это я не могу — для этого надо предпринять специальные исследования. Но одно могу сказать точно: Виктору Петровичу ни в коем случае не следовало приобретать здесь недвижимость, а тем более жить.

— Так вы хотите сказать, что Виктора Петровича преследует дух убитого дворянина Онуфриева?

— Не только его, — ответил Тихонов, — но и его жены Ольги, дочери Дарьи и сына Егора. Вот почему «онуфриевский призрак» лишен четких очертаний, определенного облика. Он может быть и мужчиной, и женщиной, и ребенком. Одно про него можно сказать определенно: он преследует всех потомков жестокого убийцы и старается их прогнать.

— И это проклятие продолжает действовать, хотя вам неизвестно, является Виктор Петрович прямым потомком того самого Васьки Шаталова или нет…

— Да, с определенностью я этого сказать не могу, — покачал головой Тихонов, — я их семейной генеалогией не занимался. Но, согласитесь, это удивительное совпадение — на место, где стояла усадьба дворянина Шаталова, приехал, причем издалека, человек с такой же фамилией. Я в совпадения не верю. Наоборот, верю, что все в жизни связано и не случайно. Так что, скорее всего, Виктор Петрович действительно является потомком того опричника.

— И вы всю эту историю рассказали Виктору Петровичу?

— Конечно, ведь я должен был их предупредить! — воскликнул Тихонов. — Правда, чтобы сильно не травмировать самого Шаталова, я все это поведал его супруге, Ольге Григорьевне.

— И как она это восприняла?

— Ну, вначале слушала с иронией — вот прямо как вы, а потом стала слушать внимательнее, вопросы задавала…

— И что вы ей советовали?

— А что я ей мог посоветовать в сложившихся обстоятельствах? Только одно: как можно скорее продать усадьбу и уехать отсюда, если ей дороги жизнь и здоровье ее мужа и сына, а также и собственные.

— Но Ольга к вам, как я понимаю, не прислушалась?

— Нет, не прислушалась, — с сожалением покачал головой Тихонов. — Хотя мужу, видимо, рассказала. Я об этом с такой уверенностью говорю, потому что позже, когда Виктору Петровичу впервые явился призрак, он ко мне приходил и расспрашивал подробности этой истории.

— Скажите, а кому еще из жителей поселка вы рассказывали историю про дворянина Онуфриева и его убийцу Шаталова? — спросил Гуров.

— Ну, я тайны из этих моих изысканий не делаю, рассказывал всем, кто проявлял интерес. Вот Подсеваткины оказались очень любознательными людьми. Они и природой наших мест интересуются, много по лесам ходят, и легенды им интересны… Еще Карасеву рассказывал, Линеву, Великанову с женой, вашему другу Труеву Глебу Павловичу…

— А сами вы тоже много по лесам ходите?

— А как же! Обязательно хожу. Грибы, ягоды собираю, зверя наблюдаю, птицу. Хотя сам не охочусь. Я, видите ли, стремлюсь жить в единении с природой, в согласии с ее ритмом, — объяснил отшельник.

— Что ж, спасибо за интересный рассказ, — сказал Гуров, поднимаясь с завалинки. — Я только вот что еще хотел у вас спросить: а про какой-то ужасный крик, который раздается перед появлением призрака, в документах что-нибудь говорится?

— Нет, о крике там не говорится, — покачал головой Тихонов. — Да и не может говориться — ведь это все же документ, а не легенда. Однако от моих родителей я, когда был еще маленьким, слышал, что так кричит Ольга, погибшая жена Григория Онуфриева. Кричит, проклиная своих убийц. Правда, мне доводилось читать и научное объяснение крика: якобы это здешняя разновидность болотной цапли.

— Понятно, — кивнул Гуров. — Ну, еще раз спасибо, а теперь я пойду за молоком.

Он вышел со двора Егора Тихонова и открыл калитку, ведущую во двор Вари Полозковой. Здесь все выглядело более обжитым: по двору бегали куры, а из хлева выглядывала голова коровы. Гуров раздумывал, как позвать хозяйку, но тут дверь дома открылась и из него вышла молодая девушка. Не было сомнений, что это и есть Варя.

— Добрый вечер! — поздоровался с ней Гуров. — Меня к вам Глеб Павлович Труев послал. Он у вас молоко покупает, вот сегодня поручил это мне.

— А, так вы за молоком! — кивнула девушка. — Я вас еще полчаса назад приметила, когда вы у нашего двора стояли, не знали, куда войти. А потом вас, наверно, Егор Демьянович в себе зазвал да и заговорил?

— Да, с вашим соседом поговорить интересно, — подтвердил Гуров. — Столько он всяких историй знает!

— Ну, давайте вашу банку, я налью, — сказала девушка.

Гуров передал ей банку. Варя ушла в дом и спустя короткое время вышла, неся заполненную посудину.

— Куда вам поставить? — спросила она.

— А у меня с собой сетка, — ответил Гуров.

Общими усилиями молоко было поставлено в сетку, и Гуров протянул девушке сторублевую купюру.

— Спасибо, — поблагодарила его Варя, пряча деньги.

— Это вам спасибо. Деньги не съешь, не выпьешь. С полным карманом денег голодным можно остаться. А вы тут всех кормите. Скажите, а яйцами у вас нельзя разжиться?

— Отчего же, можно. Я в сарае посмотрю, сколько они снесли. Вы сейчас возьмете?

— Да, я бы взял десяток, — сказал Гуров, представив себе рыбу, жаренную в кляре, — он это блюдо умел и любил готовить. — Только у меня денег с собой нет.

— А и не надо, — махнула рукой Варя. — В другой раз занесете. Чай, не на один день приехали?

— Нет, я рассчитываю погостить дней пять. Кстати, мне тут и дело нашлось.

— Какое же? — заинтересовалась девушка.

— Выяснить, что это за призрак такой докучает Виктору Петровичу Шаталову, и если удастся, изловить его.

— Что вы такое говорите?! — всплеснула руками Варя. — Как это — «изловить»? Это же дух погибшей женщины! Ее бессмертная душа!

— А, вы тоже знаете эту историю про помещика Онуфриева! Мне вот ваш сосед ее рассказал.

— У нас в деревне эту историю хорошо знают, точнее, знали. Сейчас-то уже никого здесь не осталось. Все уехали. И как вы думаете, почему?

— Как почему? — удивился такому вопросу Гуров. — До Киржача далеко, дорога плохая, школы нет… Обычное дело.

— Не совсем, — покачала головой Варя. — Дорогу вон замостили, спасибо Борису Сергеевичу, опять же, москвичи приехали, есть кому молоко, творог продавать. Да и в Киржач все это возить можно. Вон из Ефремок половина села уехала, а половина осталась. А у нас — подчистую, словно кто их гонит.

— И кто же? — продолжал недоумевать Гуров.

— Ну как же?! Проклятие людей и гонит! Проклятие, наложенное Ольгой Онуфриевой. Ведь многие в нашей деревне — это потомки тех, кто пришел сюда вместе с опричником Шаталовым. Так что на них это проклятие тоже распространяется.

— А на поселковых оно распространяется? — полюбопытствовал Гуров. — Например, на меня?

— Нет, на москвичей вряд ли, — покачала головой Варя. — Кроме одного человека. Точнее, троих.

— Вы кого имеете в виду?

— Шаталовых, конечно. Самого Виктора Петровича, его жену и сына Костю. Они, возможно, потомки того самого убийцы, а значит, им здесь находиться опасно. Особенно в канун дня Ивана Купалы. Ведь, по преданиям, в ночь на Ивана Купалу оживают все лесные духи, все силы, скрытые в земле и воде. А именно там, в земле и воде, нашли свой конец Григорий Онуфриев, его жена и дети.

— Значит, вы тоже, как и ваш сосед Тихонов, убеждены, что Шаталову здесь грозит опасность. А скажите, откуда, по-вашему, она ему угрожает?

— Так ведь я же сказала — из земли и воды, — терпеливо, словно малому ребенку, объяснила Варя.

— Это я понял, — столь же терпеливо ответил ей Гуров. — Я имею в виду, что именно может с ним случиться? Пока что ему только является некий призрак, пугает до смерти. Это, конечно, неприятно, а для человека, у которого проблемы с сердцем, даже опасно. А других физических опасностей для него нет?

— Почему же нет? — удивилась девушка. — Очень даже есть. Если он потомок того убийцы, то вся здешняя природа может ополчиться против него. Змея, например, укусить. А их у нас много: и гадюки, и полозы, и медянки… Или утонуть может, или дерево случайно на него упадет… Или может отравиться…

— Чем же тут можно отравиться?

— Да чем угодно! Хоть той же рыбой. Другие будут есть — и ничего, а он отравится. Или грибами. Соберет настоящие поддубники, сварит — а они в котелке поганками обернутся.

— Так-так, понятно… И какой же совет Виктору Петровичу вы могли бы дать? Как ему избегнуть этой опасности?

— А я этот совет уже давала, — спокойно произнесла Варя. — Еще когда ему первый раз призрак явился и он к нам с Егором Демьяновичем прибежал за разъяснениями. Я тогда прямо сказала: уезжайте, Виктор Петрович, от греха подальше! И семью заберите. Не будет вам здесь ни отдыха, ни покоя.

— Ясно, — кивнул Гуров, выслушав это разъяснение. — Что ж, еще раз спасибо за молоко, за яйца. Я, пожалуй, пойду. А деньги завтра же занесу.

— До свидания, — попрощалась девушка.

На обратном пути Гурову встретились двое молодых людей — парень лет 20–22 и девушка, чуть моложе его. Они гуляли, обнявшись, и о чем-то разговаривали. Лицо парня показалось сыщику смутно знакомым, но он мог поклясться, что нигде раньше не встречал молодого человека. И лишь когда парочка осталась позади, сообразил, на кого похож парень — на Виктора Шаталова. Стало быть, это… «Ну конечно же, это его сын Костя! — сообразил Гуров. — Надо было бы с ним тоже поговорить. Хотя нет, сейчас это неудобно, но завтра — обязательно».

С этой мыслью он и вернулся к своему приятелю. Тот уже сварил картошку и теперь жарил рыбу на огромной сковородке.

— Давай мой руки — и за стол, — скомандовал он Гурову. — Сейчас все будет готово. Вот только твою любимую «Столичную» из холодильника достану…

— Погоди, дай и мне похозяйничать, — остановил его Лев. — Вон, смотри, что я купил. — И, показав на пакет с яйцами, пообещал: — Сейчас доведу твою рыбу до совершенства, сделаю ее в кляре. Помнишь, ты у меня на кухне такую ел и нахваливал?

— Да, помню такое дело, — подтвердил Труев. — Ладно, ради этого потерплю еще чуток. Я тогда салат пока порежу.

Гуров сменил приятеля возле плиты и начал хозяйничать. Спустя двадцать минут он подал на стол сковородку с готовой рыбой, и они сели ужинать. Подняли по стопке, отведали картошки, рыбы, салата. Когда с основными блюдами было покончено и Труев налил себе и другу по стакану чая, настало время поговорить.

— Ну как, познакомился ты с нашими деревенскими отшельниками? — спросил Глеб Павлович.

— Да, познакомился и весьма подробно побеседовал.

— И какие впечатления?

— Варя — обычная девушка, — ответил сыщик. — А вот Тихонов оказался совсем другим человеком, чем я ожидал. Гораздо более начитанным, эрудированным. Это не столько чудак, сколько деревенский философ.

— И что тебе дало это знакомство в плане твоего расследования?

— Кое-что дало. Я узнал, что легенда о призраке была широко распространена в этой деревне. Более того, она опирается на реальную историю, случившуюся здесь в XVI веке. А главное — я узнал, что Тихонов рассказал эту легенду целому ряду жителей поселка.

— Ну да, в их число вхожу и я, — кивнул Труев. — И что же?

— А то, что наш «шутник», изображающий призрака и пугающий Виктора Шаталова, скорее всего, входит в число тех, кто услышал эту легенду от Тихонова. Или же это сам Тихонов.

— И какие у него для этого мотивы?

— Особых мотивов нет, — признал Гуров. — Особой ненависти к приезжим я у него не заметил. К Шаталову он относится даже с сочувствием, но признался, что советовал Виктору уехать. И Варя тоже советовала. То есть если цель «шутника» — изгнать Шаталова и его семью из поселка, то этим «шутником» вполне может быть Тихонов или Варя. В таком случае они действуют не из корыстных побуждений, а на основе имеющихся у них завиральных идей. Но как-то в эту гипотезу не очень верится. Что-то мне подсказывает, что это пустышка и мотивы у «шутника» гораздо более серьезные.

— И что ты намерен делать дальше? — спросил Труев.

— Прежде всего попросить у тебя еще один стакан чая, — улыбнулся Лев. — А если серьезно… Надо мне познакомиться со всей семьей Шаталова, разобраться в их имущественных отношениях. Кроме того, я хочу познакомиться еще с одной парой — Максимом и Людмилой Подсеваткиными. Они больше других жителей поселка ходят здесь по лесам, а к истории о дворянине Онуфриеве и его убийце Ваське Шаталове проявили особый интерес. Вот этим я завтра и займусь. Кроме того, я хочу настоятельно порекомендовать Шаталову рыбачить только вместе с нами. Надеюсь, он примет мой совет, и тогда, думаю, призрак больше не появится.

— Что ж, а я, как и обещал, познакомлюсь и поговорю с остальными жителями поселка, — сказал Труев.

— Вот у нас с тобой и план составился, — заключил Гуров.

Глава 5

Лев привык просыпаться рано, однако, как оказалось, Глеб Труев опередил его. Когда на следующее утро Гуров проснулся под пение птиц, с первыми лучами солнца, его друг уже был на ногах и собирался на рыбалку. Льву совсем не хотелось сидеть с удочкой — он бы лучше побродил по окрестным лугам и лесам, однако с рыбалкой был связан план расследования, и сыщик быстро поднялся, умылся и взял удочки и приготовленный Труевым пакет с едой.

— Там перекусим, на берегу, — буркнул Глеб Павлович, когда они вышли из дома. — Сейчас каждая минута на счету.

— А за твоими знакомыми заходить будем? — поинтересовался Лев.

— Обязательно, — кивнул Труев. — Виктор Петрович сказал, что без нас шагу никуда не сделает. А вот за Линевым заходить не надо — он позвонил и предупредил, что сегодня рыбачить не сможет, в Москву поедет.

Приятели дошли до коттеджа Шаталова. Виктор Петрович уже ждал, поглядывая на часы. Они наскоро обменялись приветствиями и быстро двинулись дальше. На речку пришли, когда солнце едва только встало.

— Давайте сегодня изменим дислокацию, — предложил Гуров. — Ты, Глеб, сиди где сидел, а я перейду на то место, где рыбачит Виктор Петрович. Вы как, не против? — обратился он к Шаталову.

— Совсем не против! — заверил его предприниматель. — Я сам хотел вас об этом просить.

Так и сделали. Труев остался в одиночестве, а Шаталов и Гуров прошли еще метров восемьдесят вверх по течению и обосновались на небольшой полянке — той самой, на которой бизнесмен сидел в прошлый раз и где ему явился призрак.

Размотали удочки, насадили червей, начали удить. Гуров не рассчитывал на рыбацкую удачу — он пришел сюда выполнять свою привычную полицейскую работу, но, как назло, у него начало клевать — даже чаще, чем у опытного Виктора Петровича. Так что им обоим стало не до разговоров. Но спустя час рыба наконец угомонилась и перестала с такой настойчивостью бросаться на червей обоих рыбаков. Паузы между клевом делались все больше, и Гуров решил, что теперь можно и поговорить.

— Виктор Петрович! — позвал он своего напарника. — Мне хотелось вас кое о чем спросить. О некоторых вещах, имеющих отношение к вашей семье.

— Спрашивайте, только я не обещаю, что отвечу на все вопросы. Если момент будет очень деликатный, я промолчу.

— Хорошо. Скажите, вы — человек состоятельный? Я имею в виду — ваш капитал достаточно крупный, чтобы кому-то захотелось на него покуситься?

— Да, пожалуй, я могу без ложной скромности назвать себя одним из самых успешных предпринимателей в своей отрасли, — ответил Шаталов. — Сейчас мое состояние оценивается в шесть с половиной миллионов долларов. И оно все увеличивается, дела идут хорошо.

— Следующий вопрос относится к разряду деликатных, но мне очень хотелось бы знать ответ. Скажите, а кому достанется это состояние в случае вашей смерти?

— Я понимаю вашу логику, поэтому отвечу. Я уже несколько лет назад составил завещание, по которому весь капитал будет поделен на три равные доли. Они достанутся моей жене Ольге, дочери Дарье — она сейчас живет и учится во Франции — и сыну Косте.

— Стало быть, всем поровну… — задумчиво произнес Гуров. — Отсюда можно заключить, что у вас в семье хорошие отношения…

— Да, отношения у нас теплые, — подтвердил предприниматель. — Никаких ссор, семейных конфликтов. И это во многом благодаря Ольге, моей жене. Она поддерживает в нашем доме атмосферу уюта. Я вообще очень доволен этим своим браком.

— Так он у вас не первый? — догадался сыщик.

— Да, не первый, — признался Шаталов. — Первый раз я женился совсем молодым. Мою первую жену звали Татьяна. Мы с ней вместе работали в геологоразведке. Тогда наш брак казался мне таким счастьем… Но потом, после рождения Кости, отношения у нас разладились, и под конец мы едва терпели друг друга.

— А как случилось, что Костя остался с вами? Ведь такое редко бывает…

— Он со мной и не остался, воспитывался у Татьяны. Но ему было там плохо, и когда Косте исполнилось 14, он сбежал ко мне. Татьяна, в общем, не возражала — мальчик ей мешал налаживать личную жизнь. С тех пор сын живет у меня.

— И у него нормальные отношения с мачехой?

— В том-то и дело! Я же вам говорил: Ольга сумела создать в семье теплую, уютную атмосферу. Она относится к Косте как к родному, ничем не отличает его от Даши.

— А ваша первая жена жива?

— Татьяна? Конечно, жива. Живет и здравствует. Насколько я знаю, сменила после меня уже третьего мужа.

— Вы не поддерживаете отношения?

— Пока Костя жил у нее, мы перезванивались, даже встречались: ведь мне надо было видеться с мальчиком. Но после того как он переселился ко мне, мы виделись всего два раза, да и то случайно.

— А ваша бывшая жена вам не звонила? Не требовала денег?

— Да, пару раз было такое, — признался Шаталов. — Причем каждый раз, когда у нее портились отношения с очередным мужиком. Да, она просила денег. И я давал. Какая-то тысяча долларов для меня ничего не значит, а ей это помогало.

— А больше она не требовала?

— Серьезных денег — нет, не требовала.

— Скажите, а в вашем завещании она упомянута?

— Да, я ей завещал 50 тысяч баксов, — подтвердил Шаталов. — Я об этом не сказал, потому что сумма небольшая. Такие же суммы я оставил и некоторым другим своим родственникам.

— И еще вот какой вопрос. Здешний житель Егор Тихонов ведь вам рассказывал про этого призрака?

— Да, он мне рассказал старинную легенду про деревню Онуфриево, про опричника — моего однофамильца и про проклятие Ольги Онуфриевой.

— Он вам советовал уехать отсюда?

— Да, было такое.

— И как вы отнеслись к этому совету?

— А как я мог к нему отнестись? — пожал плечами нефтяник. — Я это место долго искал. Объездил всю западную часть Владимирской области, пока нашел. Здесь все, чего мне хочется: речка, лес, поля… Дом хороший отстроил. Так какого же лешего я буду все это бросать? Из-за того, что кто-то решил надо мной подшутить? Нет, я и Ольге так же ответил: не уеду, сколько бы они ни пугали!

— А что, жена вам тоже советовала уехать?

— Ольга? Нет, она человек здравого ума. Она просто передала мне свою беседу с этим Тихоновым и спросила, что я об этом думаю. Ну, я ответил, и она со мной согласилась.

— Что ж, спасибо за откровенность. Пока что у меня вопросов больше нет. Теперь мне хотелось бы познакомиться с вашими домашними, а также с теми людьми, которые вас обслуживают.

— Желание вполне выполнимое, — ответил Шаталов. — Еще четверть часа посидим, закончим рыбалку и пойдем прямо ко мне. Там со всеми и познакомитесь.

— Хорошо, — согласился Лев.

На этом разговор закончился. Виктор Петрович вновь сосредоточил все внимание на удочках, а Гуров свои, наоборот, смотал и сидел, просто глядя на воду и размышляя. Беседа с предпринимателем не дала ему никаких зацепок в расследовании. Если отношения в семье Шаталова, а также с его бывшей супругой были именно такими, как он их описал, там не могла таиться опасность. Стало быть, «шутника» следовало искать где-то в другом месте. Впрочем, на слова бизнесмена полностью полагаться не следовало. Гуров знал, что семейные отношения — сфера чрезвычайно тонкая, и человек может сильно ошибаться насчет своих домашних. Здесь следовало полагаться не на слова, а на собственные наблюдения.

Как и обещал Шаталов, спустя четверть часа он вынул удочки, смотал их, и они двинулись обратно в поселок. Вскоре бизнесмен открыл своим ключом калитку, и они вступили во двор усадьбы. Гуров уже видел раньше участок перед домом Шаталова, но теперь он находился на самом этом участке и вновь поразился, как здесь все ухожено.

— Красиво у вас тут! — сказал он, обводя взглядом живописный газон, стоявшие на нем ели и туи, заросли кизильника и рододендрона и особенно цветники. — Это ваша жена так старается?

— Нет, что вы! — воскликнул бизнесмен. — Ольга, конечно, тоже к этому руку прикладывает, но одна она не смогла бы поддерживать сад в таком порядке. Это все Алексей, наш садовник. Да вот и он сам.

В эту минуту из-за дома вышел человек не совсем обычной внешности. На вид ему было лет пятьдесят. Совершенно лысая голова, шишковатый череп, задумчивый, даже рассеянный взгляд делали его похожим на какого-то античного философа. Одет этот «философ» был в рабочую спецовку со множеством карманов. Из одного торчал секатор, из другого — маленькая лопаточка, в третьем виднелась какая-то баночка.

— Вы что, со слугами тоже будете разговаривать? — спросил Шаталов у Гурова.

— Да, мне необходимо поговорить со всеми, кто живет в доме, — подтвердил сыщик.

— В таком случае вот вам Алексей. Беседуйте, а я вас оставлю. Пойду отдам улов нашему повару Гене. Он такие блюда из рыбы готовит — вы никогда ничего подобного не пробовали. Кстати, если уж зашли к нам, надеюсь, вы у нас пообедаете?

— Ну, для обеда вроде пока рано, — заметил Гуров.

— Тогда хотя бы чаю попьете?

— Чаю попью с удовольствием.

— Я распоряжусь насчет чая, заодно и Ольгу предупрежу, — сказал Шаталов. Затем повернулся к садовнику и произнес тоном, не допускающим возражений: — Алексей, этот господин из полиции. Он задаст тебе несколько вопросов. Ты не пугайся и отвечай ему все точно, все, что знаешь. — После чего скрылся в доме, и Гуров остался с садовником Алексеем наедине.

— Значит, вас Алексеем зовут? — спросил он. — А по отчеству как?

— Федорович я, — ответил садовник, с недоверием глядя на сыщика.

— А фамилия?

— Петренко.

— А меня зовут Лев Иванович Гуров, я — полковник полиции. Хочу выяснить все, что связано с появлением здесь какого-то призрака, который пугает Виктора Петровича. И мои вопросы будут связаны в первую очередь с этим. Но после слов вашего хозяина у меня возник еще один вопрос. Объясните, почему он сказал «не пугайся»? Почему вы должны меня пугаться?

— Причина известная, — сказал Алексей, продолжая все так же неприветливо смотреть на сыщика. — Срок у меня был. Два года на зоне отбыл. Должен был еще два сидеть, да по УДО вышел.

— И за что был срок?

— За хищение собственности.

— Вообще-то на расхитителя вы не похожи, — заметил Гуров. — Если не секрет, что именно вы похитили?

— В обвинении значилось, что я в составе организованной группы похитил три миллиона рублей из кассы аграрного института, где я работал.

— Судя по тону вашего ответа, я заключаю, что вы с этим обвинением не согласны. Так?

— Как же мне быть согласным, если я этих денег в глаза не видел? В институте все знали, что наш директор приворовывает. А тут он хапнул куш побольше, а потом быстро уволился. Приехала следственная группа — и нас, троих ученых, обвинили в том, что это мы украли.

— И осудили?

— Да, ничего мы доказать не смогли. Так всех троих и осудили. А я, как самый старший, был определен в руководители этой группы и получил больше всех. Денег, правда, так и не нашли, но судей это не смутило.

— И теперь вам, ученому, приходится работать садовником у богатея?

— Да, это вы верно сформулировали, — согласился Алексей, — именно, что приходится. Хотя жаловаться грех, Виктор Петрович платит неплохо и всегда исправно — не то что у нас в институте.

— Хорошо, раз мы все выяснили о вас, давайте теперь поговорим о так называемом призраке. Скажите, вы о нем слышали?

— Слышал, конечно, — ответил садовник. — Виктор Петрович пришел тогда с рыбалки сам не свой… В доме только и разговоров было, что об этом призраке… Как тут не услышишь?

— Но сами вы его не видели?

— Нет, я же в лес не хожу.

— Совсем не ходите?

— Ну, иногда бываю… — признался Алексей. — Все-таки я биолог, лес мне не чужой… Хожу, воздухом дышу, флору здешнюю изучаю… Но глубоко не забираюсь. И на рыбалку не хожу.

— И что вы думаете об этом призраке?

— Даже не знаю… — пожал плечами Петренко. — Я, знаете, материалист, во всякую там эманацию духовной энергии не верю. Полагаю, что у Виктора Петровича нервы шалят, вот ему всякая чертовщина и является.

— А у него есть причины, чтобы нервы шалили?

— Не понимаю, что вы имеете в виду…

— Я имею в виду всякого рода неприятные ситуации, в частности, в семье…

— Вы намекаете, не ссорятся ли они? — догадался садовник. — Если вы об этом, то зря — ничего такого нет, живут очень дружно.

— И молодая жена с пожилым мужем, и пасынок с мачехой — всегда дружно? — не поверил Гуров. — И никаких конфликтов, никаких «скелетов в шкафу»?

— Ну, полная гармония, как известно, существует только на кладбище, — усмехнулся Алексей. — Конечно, кое-какие шероховатости случаются… да и секреты у каждого свои есть… — Он на минуту задумался — как видно, в нем происходила какая-то внутренняя борьба, затем все-таки принял решение и твердо закончил: — Но никаких серьезных конфликтов нет. А в чужие секреты я стараюсь нос не совать.

— А про местную легенду о проклятии, что тяготеет над родом Шаталовых, вы слышали?

— Нет, не слышал, — покачал головой садовник. — Я, знаете, мало с кем здесь общаюсь.

— Я вас понял, — кивнул Лев. — Спасибо за информацию. Скажите, где хозяин пьет чай — в доме?

— Нет, чай они обычно пьют на веранде. Войдете в дом, пересечете гостиную, там будет вторая дверь — на веранду. Впрочем, вы в гостиной наверняка кого-нибудь встретите — или Руслана, или Елизавету Николаевну, или Настю. Они вам подскажут.

— А кто эти люди, которых вы только что перечислили?

— Руслан Магомедов — это охранник и водитель Виктора Петровича, — объяснил садовник. — А Елизавета Николаевна и Настя — горничные. Елизавета Николаевна — старшая, она вроде домоправительницы, а Настя — младшая.

Гуров вошел в дом и оказался в гостиной. Стены здесь были отделаны мореным дубом, над зеркалами висели оленьи рога. Он постоял, оглядываясь, и тут услышал женский голос:

— Вы Виктора Петровича ищете?

Лев обернулся и увидел женщину лет сорока, она была в фартуке и протирала пыль с подоконников.

— Да, меня Шаталов пригласил на чай, но я во дворе немного задержался, — объяснил Гуров. — Вот теперь ищу его. И его, и его жену.

— Виктора Петровича вы найдете на веранде, — ответила женщина. — И Костя там же. А вот Ольгу Григорьевну вам увидеть не удастся — она в Киржач уехала, за покупками.

— А мне Виктор Петрович говорил, что жена его дома… — сказал Лев, изображая сильную растерянность, которой вовсе не испытывал.

— Она с утра вроде не собиралась никуда, а потом выяснила, что фрукты кончились, соки тоже кончаются, и решила поехать.

— А вы, я полагаю, Елизавета Николаевна? — догадался Гуров. — Старшая горничная?

— Да, это я.

— А я — полковник полиции Гуров, — представился сыщик. — Я взялся помочь Виктору Петровичу справиться с нечистой силой, которая его здесь преследует.

— А что, нынче полиция и с нечистой силой справиться может? — с усмешкой спросила горничная.

— Ну, не то чтобы совсем справиться… но какую-то помощь оказать, я думаю, смогу. А вы и вправду считаете, что тут виновата нечистая сила?

— А что же еще думать? — пожала плечами горничная. — Я сама этого призрака, правда, не видела, но слышала, как Виктор Петрович об этом рассказывал. Жуть, да и только! Крик, а потом сам призрак… И без лица! Это надо же! У меня самой после его рассказа плохо с сердцем стало. А уж что про него говорить.

— Значит, вы призрака не видели. А кто-нибудь из обслуживающего персонала его видел?

— Да вроде нет. У нас в лес мало кто ходит. Руслан, охранник, точно не ходит, Гена-повар тоже, Настя тем более… Разве что Алексей Федорович, наш садовник. Но он ничего мне не рассказывал. А если человек такую страсть увидит, то вряд ли станет это при себе держать, как вы считаете?

— Да… — неопределенно протянул Гуров. — А сами вы, как я понял, в лес ходите?

— А разве я это говорила? — удивилась Елизавета Николаевна.

— Мне кажется, что говорили.

— Ну да, иногда хожу, — призналась она. — Грибов поискать или душицы набрать, в комнате пучок повесить — я, знаете, люблю, когда душицей пахнет.

— А на речку не ходите? В те места, где хозяин рыбачит?

— Нет, зачем? Я рыбалкой не интересуюсь.

— Так как мне пройти на веранду, чтобы чаю попить?

— А вон в ту дверь, — показала старшая горничная. — Там они сидят. А Настя прислуживает.

Глава 6

Гуров толкнул указанную Елизаветой Николаевной дверь и оказался на просторной веранде. Вся она была обвита плющом и побегами клематиса, со всех сторон виднелись лиловые и розовые цветки. Посредине стоял овальный стол, на нем возвышался самовар, а за столом сидели Виктор Петрович Шаталов и очень похожий на него молодой человек. Это и был Костя, которого Лев встретил на дороге.

Увидев Гурова, Виктор Петрович приглашающе махнул рукой:

— Скорее идите, садитесь! Что-то вы задержались с нашим садовником, мы с сыном уже первую чашку чая выпили. Вот, кстати, знакомьтесь: мой сын Константин. А это, Костя, тот самый полковник Гуров, о котором я тебе говорил.

Молодой человек встал, чтобы пожать сыщику руку. Шаталов-младший был черноволос, спортивно сложен, улыбчив. Видимо, изучал навыки общения в какой-нибудь школе бизнеса, которых теперь так много расплодилось. Он подвинул Гурову стул и негромко позвал:

— Настя! Ты где?

Из других дверей, ведущих на веранду, вышла миловидная темноволосая девушка лет двадцати.

— Я здесь, Константин Викторович, — произнесла она, улыбнувшись Косте.

— Поухаживай за нашим гостем, — велел молодой человек.

Гуров сел, Настя налила ему чай, предварительно осведомившись, пьет он с лимоном или с молоком и много ли надо наливать заварки. Чай у Шаталова был хорош, и Гуров после рыбалки с удовольствием выпил чашку.

Тем временем Шаталов-старший поднялся и обратился к Гурову со словами:

— Ну, Костя за вами поухаживает и займет беседой, а я отправлюсь на кухню, посмотрю, как рыба готовится.

Гуров остался вдвоем с младшим Шаталовым.

— Я очень рад, что вы решили помочь папе справиться с его фобией, — начал Костя. — Призрака вы, конечно, не поймаете, поскольку его не существует. Но папе так будет спокойнее. А если призрак не появится дней десять, то, может, и вообще его страх пройдет.

— Значит, ты считаешь, что никакого призрака нет? — уточнил Гуров.

— Ну, вы ведь человек здравомыслящий и не станете верить в бредни насчет родового проклятия семьи Шаталовых, которые распространяют этот полоумный Тихонов и другие деревенские. Я считаю, что у папы просто нервы не в порядке. И Ольга тоже так считает.

— Это вы про мачеху?

— Ну да. Я ее Ольгой с самого начала зову, как у отца поселился.

— Значит, призрака, как считаете вы с мачехой, не существует и отец все выдумывает?

— Ну, не совсем так… В лесу много разных звуков… явлений… и мы не всегда можем их объяснить. А если у человека нервы разыграются, то немудрено и вообразить что-нибудь. Заметьте — этого призрака, о котором рассказывает отец, больше никто не видел. Значит, я могу сделать вывод, что его нет и он существует только в папиной голове.

— Но ведь крик слышали и другие люди. А если был крик, то мог быть и призрак…

— Да, я тоже слышал этот ужасный крик, — признался Костя. — Но так может кричать какая-нибудь птица. Призрака ведь никто не видел.

— А как ты думаешь, выдуманный призрак может оставлять следы? — поинтересовался Гуров.

— Следы? — удивился Костя. — Нет, конечно! А разве там были следы?

— А ты какое именно место имеешь в виду? — самым невинным тоном спросил Лев.

— Место? Не знаю… — пожал плечами Костя. — Ну, там, где вы с отцом вместе были… А почему вы так спрашиваете? — Тут в его глазах мелькнула догадка, и он, нахмурившись, гневно воскликнул: — Так вы, стало быть, подозреваете, что это мог я подстроить? Думали, что я проговорюсь?

— Я, парень, по профессии оперативный работник, — спокойно объяснил ему Лев, — и мой долг — подозревать всех, пока не собраны неопровержимые улики, указывающие на преступника. Так вот, скажу тебе главное: когда вчера твоему отцу в третий раз явился некий призрак, испугав его до смерти, я осмотрел указанное место и обнаружил там следы.

— Чьи — мужские или женские?

— В том-то и дело, что человек, изображавший призрака, оказался хитрым и умелым. Он надел на обувь толстые носки, которые скрыли отпечатки подошв. Я не могу сказать, кто это был — мужчина или женщина. Одно определенно ясно: там был человек. Он носит обувь небольшого размера, он хитер, изворотлив, и он совершенно точно хочет причинить вред твоему отцу.

— Значит, призрак действительно был… — медленно произнес Костя, осмысливая услышанное. — И он хотел довести отца до сердечного приступа…

— Да, довести до приступа… А может, свести с ума. В общем, этот «шутник» — на самом деле совсем не шутник, дело пахнет серьезным преступлением. И в связи с этим у меня к тебе есть ряд вопросов.

— Спрашивайте, — кивнул Костя. — Я расскажу все, что знаю.

— Вопрос первый: кому может быть выгодна смерть твоего отца или признание его невменяемым?

— Ну, смерть… Если папа умрет, то вступит в силу его завещание. И мы — я, Даша и Ольга — получим каждый треть его состояния. Тогда выгодно нам троим. А если сумасшествие… Тогда состояние не делится, оно все поступает в управление Ольге. Но этого не может быть! Поймите, у нас прекрасные отношения в семье, никто здесь никогда ничего не сделает во зло папе!

— Допустим, что так, — согласился Гуров. — Тогда вопрос второй: кто мог желать ему зла? То есть не получая от этого прямой выгоды.

— Желать зла могут многие, — сказал Костя. — Например, конкуренты нашей компании. Отец их всех опередил, перехватил самые выгодные заказы, а это никому не нравится. Он поэтому и уехал из Москвы сюда, в глушь, где нас трудно найти. И нанял такого опытного охранника, как Руслан.

— Значит, конкуренты… Скажи, а первая жена Шаталова… твоя мать не могла желать смерти отцу?

— Моя мать? — В голосе Кости прозвучало искреннее удивление. — Нет, что вы! Кто вам мог такое сказать?

— Но ведь не каждый день бывает, чтобы при разводе родителей сын сбегает от матери, желая жить с отцом, — напомнил ему Гуров.

— Ах вот вы о чем! Да, это было… — признался Костя. — Да, моя мать — совсем не святая. Когда они с отцом еще жили вместе, она устраивала ему такие скандалы! И могла в запальчивости грозиться его убить, разорить… да что угодно могла обещать. Но сделать это — никогда бы не сделала. Понимаете, моя мать — безвольный, слабый человек. А этот «шутник», который изображает перед отцом призрака, если я вас правильно понял, человек с твердой волей.

— Да, это совсем не слабак, — подтвердил Лев.

— Вот видите! К тому же матери смерть отца или его разорение совершенно не выгодны, наоборот: пока он жив, он дает ей деньги. Она знает, что всегда может рассчитывать на его помощь. Зачем же ей его убивать?

— Да, это логично, — согласился сыщик. — Ну а мачеха?

— Ольга? У нее выгода ровно такая же, как у нас с сестрой — получить треть наследства. Но зачем? Я же сказал: у нас в семье прекрасные отношения. Конечно, Ольга намного моложе отца, и на этой почве возможны какие-то трения… Но отец — человек покладистый, совсем не ревнивый. Он дает Ольге большую свободу. А у нее, насколько я понял, нет амбиций деловой женщины. Ей совсем не хочется получить доступ к управлению, самой командовать в компании. Ей отлично живется с отцом — так зачем что-то менять? — Тут Костя прислушался к шуму, донесшемуся с другой стороны дома, и добавил: — Впрочем, вы сами сейчас можете все проверить. Я слышал, как подъехала ее машина, так что сейчас моя мачеха будет здесь. Вот вы с ней и познакомитесь поближе.

Действительно, в доме послышались голоса, они переместились в кухню, и спустя короткое время оттуда показались Виктор Шаталов и его жена.

— А вот и наш спаситель! — воскликнула Ольга, подходя к сыщику. — Тот, кто оберегает моего мужа от страшного видения! Герой, который может его прогнать или даже поймать!

— Я вижу, Виктор Петрович передал вам наш с ним разговор, рассказал, что я решил выследить этого «шутника», — заметил Лев.

— Ну да, у меня от жены секретов нет, — подтвердил Шаталов. — А что, это надо было держать в тайне?

— Вовсе нет, наверное, так даже лучше. Ведь я не ставлю целью непременно выследить и поймать этого «шутника». Будет достаточно, если он прекратит свои «шутки». И чем больше людей будет знать об этом, тем скорее он прекратит свои проделки.

— Так мы можем надеяться, что эти ужасы закончатся? — спросила Ольга.

— Я в этом уверен, — твердо произнес Гуров.

— Как я рада! — воскликнула она. — Я бы с удовольствием посидела с вами, попила чаю, поговорила обо всех этих явлениях… Но вы, я вижу, уже закончили чаевничать?

— Да, меня вот Костя угостил, — ответил Лев. — Но побеседовать с вами я бы тоже хотел.

— В таком случае давайте погуляем по саду, там и поговорим, — предложила Ольга.

Они спустились с веранды и пошли между деревьев. В этой части участка в отличие от той, что находилась перед домом, росли в основном «старожилы» здешних мест — яблони, груши, несколько молодых лиственниц и раскидистый дуб.

— Раз Виктор Петрович вам все рассказал, — заговорил Гуров, — то вы знаете и о том, что я обнаружил на месте, где явился призрак, следы. То есть там был человек. В связи с этим у меня возник вопрос, который я задаю всем знакомым Виктора Петровича: кто в поселке может желать ему смерти? Или, допустим, кто хочет, чтобы он уехал отсюда?

— На первый вопрос так сразу не ответишь, — произнесла Ольга, — уж слишком он серьезный. Так что я лучше начну со второго. Да, есть такие люди, которые хотели бы, чтобы мы отсюда поскорее уехали. Я имею в виду деревенских. Знаете, я говорила с этим Егором Тихоновым. Виктор Петрович, да и ваш приятель Глеб Павлович считают его безобидным чудаком, а вот у меня сложилось совсем другое впечатление. Мне показалось, что передо мной хитрый и злобный фанатик, который только притворяется тихоней. Он просто помешан на всех этих древних легендах, на спасении дикой природы от нашествия городских варваров — то есть нас. И потом, он постоянно ходит в лес, знает там каждую кочку. Вполне мог припрятать какой-нибудь плащ или другую одежду и являться в ней в виде призрака.

— Значит, главный ваш подозреваемый — это Тихонов, — заключил Гуров. — А другие, помимо него, имеются?

— Другие… — задумалась Ольга. — Знаете, мне неприятно об этом говорить, потому что это затрагивает близких нам с мужем людей…

— Вы имеете в виду его бывшую жену? — спросил Гуров.

— Татьяну? Нет, что вы! Танька, конечно, существо далеко не такое простое, как полагает мой муж, но на такую каверзу она не способна. Да у нее просто ума на это не хватит. И потом — зачем? Зачем ей гнать Витю назад в Москву или тем более стараться его убить? Нет, я имела в виду другого… Ладно, — наконец решилась она, — я вам скажу. Я имела в виду моего пасынка, Константина.

— Костю? — изумился Гуров. — Но он, мне кажется, искренне любит отца. И потом, если применить то же рассуждение, которое вы только что использовали в отношении бывшей жены Виктора Петровича, — каков мотив? Зачем Косте желать отцу смерти или выгонять его отсюда в Москву?

— Я вижу, вы не совсем разобрались, что собой представляет мой пасынок, — заявила Ольга. — И, кроме того, у вас старомодные представления о людской психологии. Да, Костя по-своему любит отца, однако это не мешает ему строить далеко идущие планы, как распорядиться его компанией.

— Вы хотите сказать, что Костя хочет завладеть отцовским имуществом? — с удивлением спросил Гуров.

— Необязательно завладеть, — уточнила Ольга. — Но управлять им он точно хочет. Учтите, что Костя учится не где-нибудь, а в Высшей школе экономики. Он буквально помешан на бизнесе, на управлении, на умении манипулировать людьми. Да у них на курсе все такие. Взять хотя бы его девушку, эту Катю, которую он привез с собой. Они все рассматривают окружающих только как объект для манипуляций. Возможно, мой пасынок тепло относится к отцу, но считает, что он недостаточно эффективно ведет дело, и при этом уверен, что сам смог бы управлять значительно лучше. А это случилось бы, если бы отца объявили недееспособным. Скажем, в результате умственного расстройства.

— Но ведь права на компанию тогда перешли бы к вам… — заметил Гуров.

— Да, ко мне, — согласилась Ольга. — Однако я не скрываю, что ничего не понимаю в бизнесе и не хочу понимать. То есть он мог бы рулить компанией за моей спиной, от моего имени.

— Хорошо, насчет мотива я понял. Однако от наличия мотива до совершения реального преступления — большая дистанция.

— Я и не говорю, что шоу с призраком устроил Костя. Я хотела лишь сказать, что он мог это сделать.

— Что ж, знакомство с вашим домом на этом этапе можно считать состоявшимся, — подвел итоги Гуров. — Я пообщался со всеми родными Виктора Петровича и некоторыми слугами. Правда, еще не разговаривал с охранником Русланом, поваром Геннадием и горничной Настей, но это можно сделать в другой раз. А сейчас мне пора идти.

— Пойдемте, я вас провожу, — предложила Ольга.

Они вернулись на веранду, где Гуров обнаружил новое лицо. За чайным столом сидела прелестная белокурая девушка. Она листала какой-то иллюстрированный журнал, вытянув далеко в сторону красивые обнаженные ноги. Ее лицо и руки покрывал ровный загар, говоривший о регулярном посещении солярия.

— А, вот и Катя! — воскликнула Ольга. — Катя — наша гостья, — объяснила она Гурову. — Она близкая знакомая нашего Кости. А это, — повернулась она к девушке, — знаменитый сыщик, полковник Гуров.

— Очень приятно, — мелодичным голосом произнесла девушка, склонив белокурую головку.

В этот момент на веранду вышла горничная Настя. Она несла поднос, на котором стояли чашка, чайник с кипятком и несколько вазочек. Пока она несла все это к столу, Катя обратилась к Гурову:

— Я слышала об этом здешнем призраке. Это даже занятно, придает здешним скучным местам какую-то таинственность. Словно вернулся в Средние века! Жалко, если вы его поймаете и это окажется какой-нибудь мелкий жулик!

Настя дошла до стола и, остановившись рядом с Катей, начала сгружать содержимое подноса на стол. Гуров, который счел процедуру знакомства с девушкой Кости законченной, уже собрался покинуть веранду, но что-то в движениях горничной привлекло его внимание, и он на пару секунд замешкался возле стола.

И, как оказалось, не напрасно. В тот самый момент, когда сыщик проходил мимо, Настя вдруг неловко сдвинула поднос, и чайник с кипятком, который все еще оставался на нем, предательски накренился. Еще доля секунды — и он неминуемо опрокинулся бы прямо на голые ноги Костиной подруги.

Не раз за долгую карьеру Гурова выручала отменная реакция сыщика. Вот и сейчас он еще не успел осознать, что происходит, а его рука сама потянулась к чайнику и крепко ухватила его за ручку.

— Ой, какая я неловкая! — воскликнула Настя. — Спасибо, что выручили! Как удачно, что вы здесь оказались! — И она подняла на сыщика большие карие глаза, в которых даже под микроскопом нельзя было увидеть ни капли сожаления — одну лишь досаду и злость.

— Всегда рад помочь, — ответил ей Гуров. — В другой раз будьте внимательнее.

— А что случилось? — удивленно спросила Катя, подняв глаза от журнала — она так и не поняла, что произошло.

— Да ничего особенного, — сказала Ольга, внимательно наблюдавшая за всей этой сценой. — Так, едва не случилось небольшое происшествие, да вот Лев Иванович вовремя оказался на месте.

Глава 7

У Гурова было время поразмышлять над тем, что он увидел и услышал в усадьбе Шаталовых, — ведь в следующие три дня ровно ничего заслуживающего внимания не произошло. Они вчетвером — он сам, его друг Труев, Шаталов и вернувшийся из столицы Линев — дружно ходили на рыбалку. Приходили, расходились по своим прикормленным местам (причем Гуров неизменно находился рядом с Шаталовым), рыбаки разматывали удочки и предавались своей страсти, а Лев, даже не делая попытки добыть какой-нибудь улов, отправлялся бродить по лесу. Впрочем, далеко от места, где оставался его подопечный, он старался не уходить. Во всяком случае, всегда оставался в пределах слышимости, а каждые полчаса возвращался на берег, чтобы проверить, все ли в порядке.

За эти два дня он успел относительно неплохо изучить окрестности понравившегося рыбакам места. Узнал, что примерно в ста метрах от реки имелась заболоченная ложбина, куда лучше не соваться, зато, если ее умело обогнуть, за ней можно найти ряд небольших холмов, поросших могучими соснами, где было очень приятно бродить — ни густого подлеска, ни топких мест. И, как видно, эти холмы нравились не ему одному — сыщик нашел здесь чьи-то следы.

Погуляв часа полтора, иногда собрав за это время небольшой урожай маслят, рыжиков и лисичек, сыщик возвращался к Виктору Петровичу. Бизнесмен был доволен, что рыбалка удалась и что ничего ужасного не происходит — криков он не слышит, духи не являются.

— Наверное, вы избрали правильную тактику, Лев Иванович, — сказал он Гурову вечером третьего дня. — Этот шутник, который устраивал тут шоу с явлением призрака, кто бы он ни был, как видно, испугался или понял, что ему до меня не добраться, и прекратил свои попытки.

— Может, так, а может, и нет, — ответил Лев. — Я собираюсь пробыть здесь еще неделю, и до конца этого срока будем вместе ходить на рыбалку. Мне это нетрудно, а на вас, я вижу, моя опека действует весьма благотворно — вид у вас стал гораздо лучше.

— Да, сердце больше не пошаливает, и сплю я хорошо. Но мне совестно, что я держу вас на привязи. Думаю, можно сделать небольшой перерыв. Тем более я слышал, как Глеб Павлович говорил, что собирается завтра съездить за покупками в Киржач. Вот вы бы и составили ему компанию.

— В самом деле, давай съездим, Лев, — поддержал Шаталова подошедший к ним Труев, — а то ты здесь ничего не видел. По дороге на Киржач есть очень живописные места, посмотришь.

— Я на это соглашусь только при одном условии, — заявил Гуров.

— И что это за условие? — с интересом спросил Шаталов.

— Условие простое: вы, Виктор Петрович, ни под каким видом не пойдете один в лес или на рыбалку. Если дадите мне такое обещание — что ж, тогда можно и съездить.

— Ну, вы меня совсем за беспомощное существо, кажется, держите, — обиделся бизнесмен. — Что же я, по-вашему, совсем за себя постоять не могу? Ну, даже если явится мне призрак — с одного-то раза я ведь коньки не отброшу. На прошлой неделе он мне аж три раза являлся — и ничего, жив остался. А потом, откуда моему супостату знать, что вы уедете? Мы ведь об этом не будем объявлять всему поселку.

— Мы по-прежнему не знаем, кто этот супостат, — заявил в ответ Гуров. — И не знаем, каковы его намерения — он хочет вас только напугать или настроен гораздо серьезнее? Я, к сожалению, так и не закончил свое расследование — не поговорил с Подсеваткиными, с другими вашими соседями… Тоже расслабился. В общем, если вы мне твердого обещания не дадите, я никуда не поеду. Или — если не хотите себя ограничивать — давайте поедем втроем.

— Нет, в Киржач я ехать не хочу, — покачал головой бизнесмен. — Хорошо, дам вам такое обещание. Не буду никуда выходить, посижу за оградой усадьбы, как под домашним арестом. В конце концов, один день ничего не решает. В крайнем случае, если уж очень приспичит, позову с собой на рыбалку своего охранника Руслана. Я до сих пор так не делал, потому что это не входит в его обязанности — на рыбалку да на охоту со мной ходить, а просить я не люблю. Но если, повторюсь, приспичит, могу и попросить.

— Ладно, в крайнем случае сходите с охранником, — согласился Гуров. — Он профессионал, при нем никакие духи точно не появятся. Значит, договорились. Завтра с утра мы с Глебом едем в Киржач, а вы сидите дома. Приедем мы после обеда. А вечером уже можем вместе сходить на речку. Так что пропустите вы даже не день, а всего лишь полдня.

На том и расстались. На следующее утро приятели уселись в старенький «Опель» Труева и поехали в райцентр. Дорога была не ахти какая — видно было, что ею занимались не слишком тщательно. Однако на всем протяжении она была засыпана гравием, ям и колдобин было не слишком много, так что езда не доставляла больших неудобств. Да и ездили по ней редко: за все время им попались лишь две встречные машины. А главное — дорога все время шла лесом, и по сторонам росли то вековые ели, чьи вершины терялись где-то в высоте, то такие же вековые сосны.

Они пересекли пару небольших речек, выехали на шоссе, а спустя короткое время уже въехали в Киржач. Доехав до центра, Труев поставил машину возле магазина и отправился за покупками. Гуров пошел с ним. А потом, загрузив багажник продуктами, а также лампочками, порошком и рулонами туалетной бумаги, приятели отправились побродить по городу. Особых архитектурных памятников в городе не было, но купеческие особняки постройки середины и конца XIX века смотрелись солидно. Глеб Павлович намеревался показать другу и ту часть города, что выходила на Киржач, а потом еще съездить заодно в Александров, но Гуров воспротивился.

— Что-то у меня сердце не на месте. Чувствую, что допустил ошибку, напрасно оставил Виктора Петровича без присмотра. Так что мне хочется поскорее вернуться.

— Что же он, по-твоему, дитя малое, что ли? — пытался успокоить друга Труев. — Мы все обговорили, договорились. Думаю, он никуда не пойдет, посидит дома. Ну а если пойдет, то с охранником.

— А ты этого Руслана видел?

— Видел, конечно. Нормальный мужик. Единоборствами занимался, вполне может и за себя постоять, и хозяина защитить. Рыбалкой он, правда, совершенно не интересуется, но это и не надо. Посидит на бережку, поохраняет нашего Виктора Петровича.

— Ты все правильно говоришь, — кивнул Гуров, — но мне что-то беспокойно, никакие красоты смотреть не хочется.

— Ну, раз так, давай возвращаться, — согласился Труев.

Они вернулись к машине и покатили обратно. Не успели проехать и половину дороги, как сзади показалась мчавшаяся на полной скорости полицейская «семерка». Труев прижался к обочине, пропуская коллег, и машина с синей полосой на боку промчалась мимо.

— А ведь это они к нам спешат! — воскликнул Гуров. — Значит, что-то случилось! Так я и знал!

— Да подожди ты переживать. Может, это и не к нам, а в Ефремки — дорога-то одна.

— Нет, к нам они, к нам, — покачал головой Гуров. — Давай поедем скорее. Хочу узнать, что случилось.

Труев и сам забеспокоился и, поехав быстрее, почти нагнал «семерку». Так, вместе, и въехали в поселок. У крайних домов полицейских поджидал черноволосый мужчина лет 30, кавказской наружности.

— Это Руслан! — воскликнул, увидев его, Труев. — Выходит, что ты прав…

Полицейская «семерка» остановилась возле охранника, и тут же вслед за ней подъехала машина Труева. Вышедший из «семерки» молодой лейтенант настороженно взглянул на непрошеных свидетелей и спросил у подошедшего к нему Гурова:

— Вам чего, гражданин? Здесь будут производиться следственные действия, проезжайте.

Вместо ответа Лев достал служебное удостоверение, которое всегда возил с собой, и показал лейтенанту. Тот прочитал, и выражение его лица сразу изменилось.

— Здравия желаю, товарищ полковник полиции! Лейтенант полиции Семенов из муниципального отдела в Киржаче. Приехал по звонку для расследования убийства.

— Значит, все-таки убийство! — не удержавшись, выкрикнул Гуров. — Дьявол! — Но, тут же успокоившись, деловито обратилась к лейтенанту: — Ты не возражаешь, если я тоже подключусь к расследованию? Дело в том, что я живу в этом поселке уже четыре дня, в гостях вот у товарища Труева Глеба Павловича, и в курсе здешних событий.

— Нет, конечно, почему бы я стал возражать? — ответил Семенов. — Одно дело делаем.

— Вот и хорошо, — кивнул Гуров. — С тобой кто приехал? Врач, наверное, а кто еще?

— И врач, и криминалист, он же выполняет обязанности фотографа.

— Понятно. Звонил, как я понимаю, ты? — спросил Лев, повернувшись к охраннику.

— Да, полицию я вызвал.

— Тогда давай рассказывай, что случилось.

— Хозяин еще вчера вечером с рыбалки мрачный пришел, — начал Руслан. — Сказал: «Вот, Гуров с Глебом уезжают, завтра мне дома сидеть придется». Ольга Григорьевна стала успокаивать его, мол, ничего страшного не случится, если он одно утро дома посидит, телевизор вместе с ней посмотрит. Только Виктор Петрович от этих уговоров еще мрачнее сделался. Весь вечер ходил из угла в угол, а потом подозвал меня и говорит: «Слушай, давай ты со мной завтра на рыбалку пойдешь. В твой контракт это не входит, но если нужно, я доплачу». Ну, я ему отвечаю: «Ничего доплачивать не нужно, пару часов на берегу посидеть — дело нетрудное. А призраков и духов всяких я не боюсь». На том и договорились. Он сразу повеселел.

Утром разбудил меня, взяли мы удочки и пошли на реку.

— Подожди минутку, — остановил его Гуров. — Скажи, а Ольга и другие домашние знали о вашем уговоре? Знали, что Шаталов все же собирается на рыбалку?

— Ну… — протянул Руслан, обдумывая вопрос. — Разговаривали мы с ним в уголке, этот разговор никто не слышал. Но потом они сели ужинать и там говорили о разном… Да, точно, о рыбалке тоже говорили, что мы вместе пойдем. Так что все в курсе были.

— А на рыбалку вы вдвоем пошли? Без Линева?

— Да, только мы были, — подтвердил Руслан. — Виктор Петрович сказал, что Денису звонить не надо, он отказался, дела у него.

— Пока вы шли до места рыбной ловли, никого не встретили?

— Почему никого? Когда в лес входили, деревенского одного встретили. Как зовут, не знаю. Но Виктор Петрович его, похоже, знал и поздоровался, он тоже кивнул, а потом спросил, не боится ли хозяин призрака. Ну, Виктор Петрович сказал, что вот меня с собой взял, меня все духи боятся. Тот ничего не ответил, дальше в лес пошел.

— Хорошо, рассказывай, что потом было, — нетерпеливо перебил охранника Лев.

— Значит, пришли мы на место. Он насадил червей, закинул удочки, стал ловить. А я в сторонке сел, чтобы не мешать. Так прошло чуть больше получаса — я по часам следил. И вдруг раздался женский крик…

— Женский? — удивился Гуров. — Почему женский? Может, тебе показалось? Может, крик был похож на птичий или звериный?

— А, это вы про «голос призрака» говорите! — догадался Руслан. — Я его сам не слышал, но мне Виктор Петрович рассказывал. Нет, тут был просто женский крик.

— И что кричали?

— «Помогите!» И еще: «На помощь! Спасите!»

— Вот, значит, как… — задумчиво произнес Гуров. — И как же вы поступили?

— Я вскочил, не знаю, что и делать. Надо бежать, помогать, но ведь хозяина тоже нельзя бросить, верно? Тут Виктор Петрович говорит: «Беги, найди, кто кричит. Может, в болото человек попал. А я здесь буду, обещаю, никуда отсюда не уйду. Потом, мне бояться особенно нечего, видишь, призрак не появлялся». Я колебался, но тут женщина еще раз крикнула, совсем уж отчаянно, и я решился — кинулся в лес.

— И что было потом? Нашел ты эту женщину? — спросил лейтенант Семенов.

— Нет, никого не нашел, — покачал головой Магомедов. — Я по лесам ходить умею, направление никогда не теряю. Здесь, конечно, лес не такой, как у нас, но все равно я по нему быстро шел, и шел именно в том направлении, откуда кричали. Метров сто — сто пятьдесят прошел. Там действительно болото было, но неглубокое, утонуть нельзя. Я его кругом обошел, позвал несколько раз… Но никто не отозвался. Тогда мне тревожно стало, и я поскорее к реке вернулся. Вышел на то место, где мы рыбу ловили, гляжу — а хозяина нет.

— Сколько времени ты отсутствовал? — уточнил Гуров.

— Шестнадцать минут — я по часам смотрел.

— И что ты стал делать?

— Искать его, что же еще.

— И нашел?

— Сначала не нашел, а потом что-то меня подтолкнуло к реке подойти. Я подошел — и сразу увидел.

— Кого — Виктора Петровича?

— Да. Там он был, у самого берега, — ответил Руслан.

Глава 8

— Утонул? — уточнил Семенов.

— Да. Сразу было видно, что он мертв. Но я все равно вытащил его на берег, попытался сделать искусственное дыхание. Минут десять старался. Воды из него вылилось — ведра два, наверное, но дышать он так и не начал. Тогда я позвонил Ольге Григорьевне и рассказал о случившемся. Она заплакала и сказала, что скоро пришлет ко мне всех, кто есть в доме, а мне велела вам позвонить и в полицию. Через полчаса пришли почти все: садовник, повар, сын Шаталова Костя и сама Ольга Григорьевна. Садовник принес носилки: думал, что мы Виктора Петровича домой перенесем. Но Ольга Григорьевна не велела: сказала, что полиция захочет осмотреть тело на месте.

— Это она молодец, — похвалил женщину Гуров. — Значит, тело все еще там, у реки?

— Да, и Виктор Петрович там, и Ольга Григорьевна, и Костя. Только садовник с поваром ушли. Ну, и я сюда пошел — вас встретить.

— Что ж, надо идти на место преступления, — решил Лев. — Ваши люди готовы, лейтенант?

— Мы всегда готовы, — ответил вместо Семенова долговязый молодой человек, державший в руке специальный чемоданчик. Ясно было, что это криминалист. За ним из автомобиля выбрался и врач, пожилой, страдавший одышкой.

— Далеко идти? — спросил он.

— Нет, около километра, — ответил Гуров.

Все вместе — охранник Магомедов, Гуров с Труевым и прибывшие полицейские — направились по тропинке вдоль реки. Вот впереди показалась знакомая Гурову полянка на берегу Киржача. В центре лежало тело, накрытое простыней, в стороне на раскладном стуле сидела Ольга Григорьевна, а рядом с ней стоял Костя.

Гуров и Семенов подошли к телу, и Лев поднял простыню. Виктор Петрович Шаталов был несомненно и безнадежно мертв.

— Давайте распределим работу так, — сказал сыщик. — Врач и криминалист делают свое дело. Ты, лейтенант, опрашиваешь родственников, осматриваешь место преступления. А я, пожалуй, пойду пройдусь. Посмотрю местность, откуда раздался этот призыв о помощи.

— А вы, значит, твердо уверены, что это не происшествие, а именно преступление? — спросил лейтенант.

— Да, уверен, — кивнул Гуров. — Почему — сейчас не время рассказывать. Главное для тебя — уяснить, что мы не просто составляем протокол происшествия, а ищем улики. Соответственно и всей бригаде надо работать. — Он повернулся к охраннику и спросил: — Так откуда раздался этот крик?

— Вон там кричали, — показал Магомедов.

— А где ты в лес вошел? Ага, вижу, вон твой ботинок отпечатался.

— Может, вас проводить? — предложил Руслан.

— Что ж, пожалуй, проводи, — согласился Лев. — Твой рассказ мы уже слышали, а протокол с него лейтенант будет снимать уже позже, сидя за столом. Так что пошли.

Он первым раздвинул упругие ветки молодого ельника и вошел в лес. Сзади, легко и почти неслышно ступая, шел Руслан. Они отошли от поляны уже метров на восемьдесят, когда охранник впервые нарушил молчание:

— Вы точно там идете, где и я. Мне ничего даже подсказывать не надо. Как это вам удается?

— А я вижу, где ты шел, — ответил Гуров. — Так вижу, словно ты краску по земле лил.

— А еще что-то видите, кроме моих следов?

— Пока нет. Если увижу, ты это сразу поймешь.

Местность начала снижаться, впереди показалась прогалина, густо заросшая нежно-зеленой травой и мхом.

— А вот и болото… — пробормотал Лев. — Тут ты его огибать начал, вижу…

Следуя по одному ему видимым следам, он обогнул прогалину, поднялся на противоположный склон, где вперемешку густо стояли молодые березки и ели, и вдруг резко остановился.

— Ну-ка, а это что? — спросил он, присаживаясь и вглядываясь в примятый мох. — Скажи, ты сюда ходил? Вот в эту сторону?

— Нет, не ходил, — уверенно проговорил охранник. — Я, как болото обогнул, вокруг него двинулся. И обратно к реке шел уже с другой стороны.

— Так-так, интересно… — Лев медленно двинулся в противоположном направлении. — Вот еще один… и еще…

Теперь и охранник, приглядевшись, увидел на мху, а затем на глине едва заметные отпечатки следов.

— Ага, значит, был здесь кто-то! Значит, теперь вы не скажете, что я это все выдумал!

— А я и не сомневался, что ты не врешь, — произнес Гуров, не оборачиваясь и не отрывая взгляда от следов. — То, что ты описал, это известная тактика. Тебя надо было отвлечь от Шаталова — вот убийцы и использовали какую-то женщину, чтобы позвать на помощь. Теперь надо только выяснить… Постой, а это что?! — воскликнул он, внезапно оборвав самого себя и выпрямившись.

Руслан заглянул через плечо сыщика и увидел, что тот внимательно разглядывает ветку молодой березки. Конец ветки был обломан, и на месте слома виднелась какая-то едва заметная ниточка.

— У тебя пакета с собой случайно нет? — повернулся Лев к охраннику.

— Нет, зачем мне? — пожал плечами Руслан.

— Да, тебе незачем… Вот и я не захватил. Ладно, сделаем так. — Он аккуратно снял ниточку с ветки, затем достал из кармана свое служебное удостоверение и положил добычу туда. — Так, это большая удача. Теперь осталось найти рубашку, от которой оторвалась эта ниточка, — и убийца, или его сообщник, у нас в кармане.

— А почему вы говорите, что это рубашка? — спросил Руслан.

— Судя по фактуре ткани, это либо мужская рубашка, либо женская блузка, — ответил Гуров.

Они продолжали медленно двигаться вдоль цепочки следов. Она вела их в сторону поселка, и Гурова это радовало: если бы удалось проследить владельца рубашки до того момента, как он вышел в поле, дальше работа упрощалась: в поле, на мягкой песчаной почве следы были бы видны лучше. Однако его ожидало разочарование: следы дошли до участка, покрытого камнями, — как видно, раньше здесь было русло высохшего ручья, — и тут затерялись. Сыщик начал ходить кругами, постепенно увеличивая их радиус, — он надеялся отыскать продолжение следов. Сделал один круг, второй… И вдруг, наклонившись к земле, воскликнул:

— Вот так штука!

— Что, нашли? — подскочил к нему Руслан.

— Нашел, да другие! Смотри, здесь совершенно другой след. Это явно женский отпечаток, вот каблук, острый носок… Выходит, здесь были двое! Ну-ка, посмотрим дальше…

Он пошел вдоль новой цепочки следов, но она тоже оборвалась на каменистом участке, и, как Гуров ни старался, продолжения ее найти не смог.

— Что ж, придется возвращаться, — сказал он, выпрямляясь. — Следы оборвались, осталась одна ниточка. Посмотрим теперь, что накопали мои коллеги.

— Тогда вот сюда, налево пошли, — предложил Руслан. — Здесь к тропе быстрее выйдем.

— Пошли, — согласился сыщик. — Я вижу, в лесу ты действительно лучше меня ориентируешься, хотя этот лес для тебя и чужой.

Спустя несколько минут они вновь были на берегу реки. Здесь их уже ждали. Долговязый криминалист вышагивал по поляне, врач курил, сидя на пеньке, а лейтенант Семенов что-то быстро писал в своем блокноте.

— А где Ольга Григорьевна? — спросил Гуров.

— Я ее вместе с Константином домой отправил, — объяснил Семенов. — Первичные показания с них снял, сейчас вернемся в поселок, я все запишу и дам им подписать. А еще я «труповозку» вызвал, скоро должна подъехать.

— Хорошо, а какова картина? Что вы обнаружили? — повернулся к врачу Лев.

— Картина любопытная, — ответил тот. — Внешне все похоже на типичное утопление. В легких много воды, положение языка… в общем, все на это указывает. Все выглядит так, словно покойный сам упал в воду и захлебнулся.

— А что не так?

— А вот что. Идемте покажу. — Врач с неожиданной живостью вскочил и направился к телу. Гуров поспешил за ним. — Вот, глядите. — Он снял прикрывавшую покойного простыню, затем отодвинул воротник рубашки. На шее Шаталова виднелись едва заметные пятна. — Знаете, что это?

— Следы от пальцев! — догадался сыщик.

— Совершенно верно. Его держали сзади за шею. И крепко держали — иначе гематомы не получились бы такими отчетливыми.

— Ну, я бы не назвал их отчетливыми… — пробормотал Гуров.

— Хотите мне польстить? — усмехнулся врач. — Не стоит. Я и не такие мелочи могу углядеть. Вот, и такие же синяки у него на руках — точнее, на запястьях. Таким образом, должен признать, что вы были правы: это не несчастный случай, а именно преступление. И я мог бы, пожалуй, восстановить его картину.

— И как же это выглядело?

— Убийца столкнул этого человека в воду, а затем вывернул ему руки и держал его, пока он не захлебнулся. Одной рукой — вероятно, правой — держал руки жертвы, а другой удерживал его голову в воде.

— Вы хотите сказать, что вся борьба шла уже там, на берегу? — спросил Гуров. — Что здесь, на поляне, Шаталова не били, не волокли к берегу?

Вместо врача на этот вопрос ответил криминалист.

— Ничто не указывает, что здесь, на поляне, шла какая-то борьба. Травяной покров цел, нет никаких следов. Надо сказать, убийца вообще не оставил следов — словно по воздуху прилетел. Однако на самом берегу следы есть. Видно, что там боролись.

— Что, есть отпечатки? — оживился сыщик.

— Увы, нет, — покачал головой криминалист. — На убийце была очень странная обувь, края словно размыты.

— Я могу вам сказать, что это за странная обувь. Он надел поверх ботинок старые толстые носки или чулки.

— Тогда я еще поищу! — обрадовался криминалист. — Возможно, удастся найти пару ниток от этих носков.

— Поищите. А пока что держите вот эту нитку. — Гуров достал удостоверение, вынул из него нитку кремового цвета и торжественно передал криминалисту. — Эту нитку оставил на дереве в глубине леса тот, кто так старательно отвлекал охранника и звал на помощь.

Криминалист бережно принял улику, внимательно осмотрел, после чего упаковал ее в специальный пластиковый пакет и заявил:

— Очень интересно! Это совершенно другая ткань!

— Другая? — удивился Лев. — Это по сравнению с чем другая?

— С той, которую я нашел на трупе, — ответил криминалист. И, видя интерес собеседника, пояснил: — На одежде убитого я нашел две нитки чужой ткани. Она почти наверняка принадлежала убийце, и он оставил ее, пока держал жертву.

— И что за ткань?

— Джинсовая. Джинсы, должен вам сказать, только на первый взгляд все одинаковые, на самом деле ткань у них очень разная, и можно довольно точно установить, кому принадлежали эти нитки. А теперь я попробую найти еще и кусочки материала от носков, и тогда у нас будет целый набор улик.

— Стало быть, преступников было двое… — сделал вывод Труев. — Один отвлекал охранника, а другой притаился где-то поблизости и, когда Руслан ушел, напал на Шаталова.

— Все правильно, кроме слова «напал», — заметил Гуров. — Ведь если борьбы на поляне не было, напрашивается вывод, что Шаталов не сопротивлялся, не боролся за жизнь. Ведь, как я понял, — он вновь повернулся к врачу, — вы не нашли на теле убитого каких-либо следов ударов?

— Нет, ничего такого не было, — покачал тот головой. — Его не били.

— Но тогда… тогда он, возможно, знал преступника! — воскликнул лейтенант Семенов. — Иначе, увидев незнакомого человека, первым делом закричал бы или позвал охранника. А кроме того, он попытался бы бороться. Ведь убитый был вовсе не слабым человеком.

— Да, он не боролся. Скорее всего, убийца и его жертва были знакомы.

— Но тогда список возможных убийц можно составить прямо сейчас, — заявил Труев. — Мы знаем всех, с кем Шаталов был знаком здесь, в поселке. Если, конечно, убийца не приехал специально откуда-то из Москвы. Появился к назначенному часу, сделал свое дело, а потом так же незаметно уехал…

— Да, такой вариант тоже возможен, — кивнул Гуров. — Шаталова «заказали», киллер выполнил заказ и скрылся. Ну что, удалось что-то найти?

Последний вопрос был адресован криминалисту, который закончил осмотр берега и упаковывал в пакет нечто, совершенно на первый взгляд невидимое.

— Да, — ответил тот, — кое-что нашел. Вы оказались правы — поверх обуви на убийце были чулки. Толстые капроновые чулки. Возможно, это старые изношенные женские колготки. Точнее я смогу сказать только завтра. Материал придется отправлять на анализ во Владимир — в Киржаче такого оборудования нет.

— Что ж, тогда надо скорее доставить все наши улики в лабораторию, — сказал Гуров. — Здесь, как я понимаю, найти больше ничего не удастся. Пора перенести следствие в поселок.

— Да, кстати, вон и санитары из морга идут, — заметил Семенов, когда на тропинке показались двое дюжих мужчин с носилками. — Убитого можно отправить в морг, а мы с вами пойдем допрашивать свидетелей.

Глава 9

Санитары положили тело убитого бизнесмена на носилки и понесли через лес. За ними двинулись и остальные. Процессия шла медленно — словно погибшего уже провожали в последний путь. Наконец вышли к поселку. Тело с носилками погрузили в прибывшую машину, в ней же уехали врач и криминалист. Труев отправился домой, а Гуров с Семеновым направились к коттеджу Шаталовых.

Здесь их уже ждали. Ольга Григорьевна, Костя и Катя сидели в гостиной. Когда полицейские вошли, Ольга поднялась им навстречу и заявила:

— Я знаю, что вам надо допросить всех, кто живет в доме, поэтому я велела обслуге быть наготове. Вы можете начать с них, а можете для начала поговорить с нами, родственниками Виктора.

— Очень разумно, — похвалил ее Гуров. — Я думаю, мы начнем с родственников. А если точнее, с Кати. Ведь она, видимо, знает меньше других, и ее допрос не займет много времени. Где мы можем расположиться?

— Удобнее всего будет в кабинете Виктора Петровича, — предложила Ольга. — Вот сюда, по лестнице, на второй этаж.

— Пойдемте, Катя, — позвал Гуров девушку. — Сейчас мы побеседуем, и вы будете свободны.

Вслед за Ольгой они поднялись по лестнице, прошли по галерее и вошли в просторную комнату, стены которой были отделаны мореным дубом. Вдоль стен стояли шкафы с книгами, между ними виднелся сейф. Посредине находился стол, вокруг которого стояло несколько удобных кресел. Гуров и Семенов сели рядом, причем лейтенант выложил на стол диктофон. Катю они пригласили сесть в кресло напротив. Подождав, когда Ольга выйдет, Гуров заговорил, обращаясь к Кате:

— Расскажите нам, как вы провели утро, с самого начала.

— Вначале все шло как обычно. Я всегда встаю позже остальных, около девяти часов. Я так привыкла и не вижу причин, почему должна свои привычки менять…

— А кто вам выговаривал за ваше позднее вставание — Константин? — спросил Гуров.

— Да, он встает намного раньше меня. И еще эти их горничные — Настя и Елизавета Николаевна. Они, правда, не позволяют себе делать замечания, до этого не доходит, но все равно говорят какие-то колкости. На мой взгляд, слуги не должны так себя вести. Это Виктор Петрович их распустил. В доме у моего папы они никогда не позволяют себе подобного поведения, и я очень удивлена тем, как тут все поставлено…

— Хорошо, продолжайте, — попросил Лев.

— Значит, я встала и пошла на веранду пить кофе. Обычно там меня ждал Костя. Он завтракает раньше, но остается посидеть со мной. А потом мы идем купаться. Но в этот раз никого не было.

— Что значит «никого»? — уточнил Семенов.

— То есть буквально никого! Ни Кости, ни этой несносной Насти, ни Елизаветы Николаевны. Некому было даже подать мне чайник с кипятком. Я насилу дозвалась повара, и он меня обслужил.

— Так, а потом что вы стали делать?

— Потом я пошла искать Костю. Но его нигде не было! Ни его, и вообще никого! Ну, про Виктора Петровича я знала, что он на рыбалке, но не было и Ольги, и я почувствовала себя совершенно потерянной. В саду встретила здешнего садовника, попыталась у него что-то разузнать, но он не смог мне сказать ничего вразумительного. Делать было нечего, и я отправилась на речку одна.

— А в лес вы не ходили? Не пробовали искать Костю там?

— Вы шутите? — воскликнула девушка с оскорбленным видом. — Я туда никогда не хожу! Что там хорошего? Одни комары и волки!

— Хорошо, и как долго вы были на речке?

— Я собиралась пробыть там, как обычно, до часу, а потом вернуться, принять душ и пообедать. Но тут прибежал опять же повар и сказал, что надо срочно идти в дом, что Виктор Петрович скончался. Ну, я и пошла.

— И кого вы там увидели?

— Да опять же никого. Только Лиза, старшая горничная, появилась. Я спросила, где Костя, и она мне сказала, что он с мачехой убежал на речку, к телу отца.

— Значит, кроме повара и садовника, вы до возвращения с пляжа никого не видели?

Девушка на минуту задумалась.

— Знаете, когда я уже выходила из дома, чтобы идти на реку, мне показалось, что впереди щелкнула калитка. Она так щелкает, когда автоматически закрывается. Я решила, что кто-то вернулся и сейчас я кого-то встречу. Но нет, я никого не встретила и поняла, что, наоборот, кто-то вышел из усадьбы.

— Спасибо за ваш рассказ, — поблагодарил девушку Семенов. — Вы свободны. Когда спуститесь вниз, позовите сюда, пожалуйста, Константина.

Катя вышла, и спустя несколько минут в комнату вошел Костя Шаталов и опустился в то самое кресло, где только что сидела его подруга.

— Мы задаем всем один и тот же вопрос, — обратился к нему Семенов. — Скажите, как вы провели сегодняшнее утро? Пожалуйста, все с самого начала.

На похожий вопрос последовал очень похожий ответ.

— Начал я его как обычно, — сказал Костя. — Я обычно встаю в восемь утра, делаю зарядку, бегаю на реку купаться, потом завтракаю. Так я поступил и на этот раз. Потом… потом стал ждать, когда встанет Катя.

— И где вы это делали? — поинтересовался лейтенант.

— Сначала на веранде, потом в саду…

— А потом?

— В каком смысле? — спросил Костя. Однако Гурову показалось, что парень отлично понял вопрос и только изображает недоумение.

— Видишь ли, если бы ты ждал Катю в саду, то она тебя бы там нашла, — заметил он. — А твоя подруга только что сообщила нам, что не нашла тебя на веранде и отправилась на поиски в сад. Но и там не нашла. Так что нам приходится предполагать, что ты или играл с ней в прятки, или был где-то в другом месте.

— Да, действительно! — воскликнул Костя. — Я и забыл! Понимаете, мне что-то наскучило гулять по саду, и я вышел на улицу и отправился в лес.

— Значит, ты был в лесу? Ты шел по той же тропинке, по которой отец ходит на рыбалку?

— Ну да, ведь других троп тут, по-моему, нет. Но я ушел совсем недалеко. Так, погулял и скоро вернулся.

— Хорошо, допустим. Вернулся — и кого застал в доме?

— Кого? Да всех, кроме Кати. Она чуть позже с пляжа подошла.

— Всех?

— Ну, нет, не всех, конечно, — поправился Константин. — Ведь отца с Русланом с утра не было… А остальные все были дома.

— Хорошо, и что ты стал делать?

— Ничего, — пожал плечами Костя. — Сел ждать Катю.

— А что же ты не пошел к ней на пляж?

— А ей уже пора было возвращаться домой, — объяснил Константин, — и я решил ее подождать. Но тут вдруг позвонил Руслан и сказал, что с папой… что он мертв.

— Кому он позвонил — тебе?

— Нет, Ольге. А она уже мне сказала, и мы с ней побежали туда, на речку.

Гуров быстро переглянулся с Семеновым и кивнул:

— Ну, пока у нас вопросов больше нет.

— В таком случае у меня есть вопрос, — произнес Костя. — Катя сказала, что хочет уехать. Я, конечно, не могу никуда отлучиться — надо подождать, пока папу… пока можно будет везти его в Москву, потом готовиться к похоронам… А ей тут делать нечего. Может она ехать?

Теперь Семенов взглянул на Гурова, после чего ответил:

— Пожалуй, может. Вот я протокол допроса оформлю, она его подпишет — и пусть едет. Все, можешь идти. И пригласи сюда Ольгу Григорьевну.

Когда юноша вышел, Гуров повернулся к лейтенанту:

— Ты заметил, что он что-то скрывает?

— Да, врал на ходу, — согласился Семенов. — Хотя мы это легко докажем. Вы думаете, это он…

Но тут в кабинет вошла Ольга Григорьевна, и лейтенант не закончил фразу.

Лев предложил женщине сесть и заговорил вежливым тоном:

— Я понимаю, в каком состоянии вы сейчас находитесь. Тем не менее нам надо снять с вас показания. Вы сможете отвечать? Или мы отложим эту процедуру на завтра?

— Нет, я могу… могу… — ответила вдова.

Гуров отметил про себя, что она действительно проявляет большое самообладание. Лишь крепко стиснутые на коленях руки и некоторая бледность на лице говорили о пережитом ею потрясении.

— Расскажите, как вы провели сегодняшнее утро, — попросил ее Семенов.

— Как провела… Не скажу, что у меня было предчувствие чего-то плохого, но я с утра не находила себе места, — начала свой рассказ Ольга Григорьевна. — Накануне я не возражала против этой идеи мужа — пойти на рыбалку с Русланом. В общем, никаких разумных доводов против этого не было: он профессиональный охранник, надежный, сильный, и с Виктором ничего не должно было случиться. Поэтому я и согласилась. Но наутро меня охватили мрачные мысли. Я бесцельно бродила по дому, а потом заметила, что ноги сами вынесли меня на улицу, на дорогу в лес.

— Вы хотели пойти к мужу? — спросил Гуров.

— Нет, не то чтобы хотела… Я же сказала: ноги меня сами понесли. Когда я осознала, что уже вхожу в лес, тут же опомнилась и повернула назад.

— Почему?

— Я была твердо уверена, что Виктору не понравилась бы такая опека. Он этого не любил. А теперь я кляну себя, что не послушала голоса сердца, не дошла до места, где они рыбачили. Скорее всего, в таком случае Виктор остался бы жив…

— Вы кого-нибудь видели, пока шли к лесу и находились там? — задал вопрос лейтенант.

— Нет, не видела, — покачала головой вдова. — Ни людей, ни призраков…

— А когда вернулись в усадьбу, кто там в это время находился?

— Кто был… — Ольга Григорьевна задумалась. — В саду я видела Алексея Федоровича, нашего садовника, а в доме были Гена, повар, и Настя, горничная.

— А где была ваша старшая горничная, Елизавета Николаевна? Вы ее куда-нибудь посылали?

Гуров заметил, что его слова вызвали у вдовы легкое замешательство, губы ее скривились, словно ей в рот попало что-то кислое. Впрочем, это длилось всего один миг и могло ему показаться.

— Нет, я ее никуда не посылала, — ответила Ольга. — Но у слуг бывает свободное время, которое они используют по своему усмотрению. Возможно, она куда-то отошла, а может, была у себя в комнате.

— Виктор Петрович мне говорил, что в случае его смерти все имущество будет разделено на три части, между вами и его двумя детьми. Это так? — поинтересовался Лев.

— Да, вроде так, — кивнула она. — Но для этого надо выполнить ряд формальностей, и еще должно пройти какое-то время.

— Спасибо вам, что ответили на наши вопросы. Теперь мы побеседовали со всеми членами семьи и можем переходить к слугам. Пожалуй, начнем со старшей горничной Прыгуновой. Позовите ее, пожалуйста, сюда, — попросил Гуров.

На этот раз на лице Ольги Григорьевны ничего не отразилось. Она встала и молча вышла из кабинета.

— Почему вы хотите начать именно со старшей горничной? — решил уточнить лейтенант.

— Потому что она навряд ли много скажет, — пояснил сыщик. — А последними мы с тобой будем допрашивать садовника Петренко и младшую горничную Настю Клюкину. Вот они нам расскажут больше других.

— С чего вы взяли?

— А с того, что Петренко умнее и наблюдательнее всех остальных, а Настю все утро никто не видел. Но тише, горничная уже идет.

В кабинет действительно вошла Елизавета Прыгунова. Гуров подождал, пока она сядет, а затем спросил:

— Скажите, Елизавета Николаевна, зачем вы ходили сегодня в лес?

— В лес? — удивилась она. — А кто вам сказал, что я туда ходила?

— Пока никто. И лучше, если вы сами это скажете или объясните, где вы в таком случае были все утро, потому что в усадьбе вас точно не было. Только учтите, мы ваши слова проверим.

Прыгунова поджала тонкие губы. Было видно, что ей есть что сказать, но она сдержалась. Подумав немного, женщина заявила:

— Ну да, ходила я в лес. Это что, преступление?

— Нет, — покачал головой Гуров. — Пока не преступление. Но там, в лесу, произошло убийство, поэтому вам надо быть точнее, когда будете отвечать на наши следующие вопросы. А, кстати, почему вы решили скрыть эту вашу прогулку в лес?

— Да вот потому и решила, — простодушно ответила Прыгунова. — Подумала, еще подозревать меня начнут. А я всего только земляники пособирала да и назад пошла.

— И где сейчас эта земляника? — спросил Гуров. — Можно ее попробовать?

— Да как же вы ее попробуете? — удивилась горничная. — Я ее как собрала, так и съела.

— Хорошо, а вы можете указать поляну, где собирали эту замечательную ягоду? — продолжал допытываться сыщик.

— Конечно, могу! А что там особенно показывать? Там не одна поляна. Там, считай, вдоль всей опушки ягода растет. Собирай — не хочу.

— А вы, стало быть, большая любительница земляники? Каждый день за ней ходите?

— Нет, не каждый, а когда время выпадет.

— А сегодня, значит, выпало?

— Да, сегодня время было. Виктор Петрович на рыбалку ушел, Ольга Григорьевна… — В этом месте горничная на секунду замялась, затем продолжила: — Ольга Григорьевна тоже пошла погулять, а я все дела переделала — отчего же не пройтись?

— Так вы с хозяйкой вместе ходили, что ли? — самым невинным тоном произнес Лев.

— Нет, зачем же нам вместе ходить? — удивилась Прыгунова. — У нее свои дела, у меня свои.

— А какие у нее были дела? Куда именно она пошла?

— Ну… вроде как по тропинке пошла, — ответила горничная. — По которой на рыбалку ходят.

— А вы, значит, за ней шли, — все расспрашивал Гуров, — раз так точно видели, куда она направилась?

— Ну нет, зачем за ней? Просто я после нее из дому вышла, вот и видела.

— Во что она была одета?

— Как во что? — растерялась горничная. — Обыкновенно была одета… Блузка летняя, юбка… Хотя нет, вру, не юбка, а шорты на ней были.

— А блузка какого цвета?

— Да зачем вам? Не помню я!

— Все вы прекрасно помните, Елизавета Николаевна, — жестко произнес Гуров. — Только говорить почему-то не хотите. Отвечайте на вопрос: какого цвета была блузка?

— Ну, светлая такая… вроде бежевой…

— А сами вы во что были одеты? Вот как сейчас?

— Нет, я, как пришла, переоделась. А в лес ходила в платье с длинными рукавами.

— Какого цвета?

— Да примерно такого же, как и блузка у хозяйки — бежевого.

— Но сейчас жарко. Зачем же вы надели платье с длинными рукавами?

— Понимаете, у меня кожа очень чувствительная к загару, — объяснила Прыгунова. — Мне нельзя долго находиться на солнце. Поэтому я, когда иду в лес или на речку, всегда так одеваюсь. Загорать мне совсем нельзя.

— Хорошо, а Костю вы в лесу видели?

— Вот кого я утром не видела, так это Константина Викторовича, — ответила Прыгунова. Она еще хотела что-то добавить, но сдержалась.

— А Настю, младшую горничную?

— Ее тоже не видела.

Гуров повернулся к Семенову:

— Лейтенант, сходи с Елизаветой Николаевной в ее комнату, взгляни на ее платье. Мне хочется точно знать, какого оно цвета. А я тем временем допрошу вторую горничную, Настю.

Когда Семенов проходил мимо него, он на секунду задержал лейтенанта и вполголоса, чтобы не слышала Прыгунова, добавил:

— И постарайся взять образец ткани этого платья. Хотя бы нитку. Хорошо бы иметь и ткань из той блузки, в которой была Ольга Григорьевна, но я пока не могу придумать, как это сделать, не привлекая ее внимания.

Глава 10

Прыгунова и Семенов вышли, а спустя короткое время в кабинет вошла Настя Клюкина. Когда она села, Гуров сразу приступил к расспросам:

— Скажите, Настя, что вы делали сегодня утром?

— Что делала? — переспросила девушка, глядя куда-то в угол. — Да как всегда. На стол подавала, убирала…

— Кому же вы подавали?

— Да Константину Викторовичу, Ольге Григорьевне…

— А Кате?

Настя запнулась, явно не зная, что ответить. Затем негромко произнесла:

— Нет, ей не подавала…

— А почему?

— Я… у меня голова разболелась, и я к себе в комнату ушла.

— И сколько же времени вы там были?

— Не знаю… я на часы не смотрела…

— Так я вам скажу, — заявил сыщик, — если сопоставить показания остальных свидетелей, с которыми мы уже побеседовали, получается, что вы отсутствовали не меньше двух часов. И часто у вас случаются такие сильные приступы головной боли?

Девушка молчала.

— И кому еще вы говорили, что у вас болит голова?

Настя продолжала молчать.

— Скажите лучше, где вы были на самом деле, — предложил ей Гуров. — Здесь совершено убийство, это дело серьезное. Мне кажется, вы к этому не причастны, но своим запирательством наводите на себя подозрения.

— Я не могу, не могу сказать! — воскликнула девушка. — И вы правы, к смерти Виктора Петровича это никак не относится! Это только мое дело! Больше я ничего не скажу! — С этими словами Настя вскочила и выбежала из комнаты.

— Вон оно как… — пробормотал Гуров. После чего вышел из кабинета, заглянул в гостиную, где все еще сидела Ольга Григорьевна, и попросил ее позвать к нему на беседу садовника Алексея Петренко.

Через несколько минут появился садовник, на ходу снимавший измазанные землей перчатки.

— Вызывали? — коротко спросил он.

— Да, вы садитесь вот сюда, — предложил ему Гуров. — Видите ли, в связи с убийством Виктора Петровича Шаталова мы опрашиваем всех обитателей усадьбы. Теперь и до вас очередь дошла. Скажите, чем вы занимались сегодня утром?

— Я встаю рано, — начал свой рассказ Петренко, — обычно в половине седьмого. И сегодня так же встал. Позавтракал на кухне…

— А кто еще в это время там находился? Кто в усадьбе был на ногах к этому времени?

— На кухне мы были втроем: я, повар Гена Селезнев и горничная Настя, — объяснил садовник. — А на веранде завтракали Виктор Петрович с Русланом. Позже к ним присоединилась Ольга Григорьевна. Остальные еще не встали.

— Хорошо, продолжайте.

— Я поел и пошел работать. Готовил компост для подкормки многолетников, это у меня заняло почти все утро. Только часам к девяти закончил, сел передохнуть. Потом пошел розы обрезать, подвязывать. Я как раз этим занимался, и тут со стороны усадьбы донеслись крики, потом из дома выбежали Ольга Григорьевна и Костя… Так я узнал, что Виктор Петрович погиб. Ну а потом…

— Погодите, — остановил его сыщик. — Про «потом» вы еще расскажете. Сейчас скажите вот что: где именно вы находились во время работы?

— Где находился? Но это не было какое-то одно определенное место. Компост я готовил в своем сарайчике — он на задах стоит, могу показать. А потом ходил по всему участку, где растут розы, астры, лилейники, клематис, остальные многолетние.

— Из сарайчика на задах, понятное дело, много не увидишь, — заметил Гуров. — Хотя и оттуда можно кое-что заметить. Например, оттуда, как я понимаю, хорошо видна веранда. А из других мест, где вы работали, видна калитка, ведущая на участок?

— Ну, от роз видна, — буркнул садовник, глядя в пол. — От бордюра, где астры растут… да, тоже видна…

— То есть большую часть времени, которое меня интересует — от семи до девяти утра, — вы видели калитку, ведущую на участок. А теперь, Алексей Федорович, постарайтесь точно припомнить, кто выходил и входил через эту калитку. Только не говорите мне, что вы ничего не видели, а если видели, то не запомнили. Мне кажется, что вы человек очень даже наблюдательный.

— А я и не говорю, что не помню… — пробурчал Петренко. — Кто выходил… Ну, первые, наверное, как раз Виктор Петрович с Русланом вышли — они на рыбалку отправились, когда еще семи не было.

— Так, понятно. А дальше?

— Дальше… Дальше Ольга Григорьевна пошла гулять.

— Во сколько это было?

— Где-то спустя полчаса после мужа.

— Как она была одета?

— Я как-то не обратил внимания…

— И все же постарайтесь вспомнить. Это очень важно.

— Хорошо, сейчас… на ней были… да, она была одета в шорты… и еще блузка, или скорее футболка…

— Какого цвета?

— Кремового… или бежевого…

— Ясно. А кто еще выходил?

— Потом пошла гулять Лиза Прыгунова…

— А она как была одета?

— Она мне объясняла, что загара боится и всегда носит длинное платье, даже в жару. Так что на ней было платье бежевого цвета.

— А куда они обе направились? Ведь через решетку ограды видно, в какую сторону человек идет.

— Да, какое-то время видно… И Ольга Григорьевна, и Лиза пошли налево.

— То есть в сторону леса?

— Да.

— Давайте дальше. Кто еще выходил?

— Следующая вышла Катя — это девушка Кости, где-то около десяти часов.

— И больше никто?

— Нет, больше никто.

— А Настя?

— Что Настя?

— Настя Клюкина никуда не выходила?

— Нет, не выходила.

— Тогда скажите, пожалуйста, где же находилась младшая горничная с семи часов, когда вы все завтракали, и до десяти, когда пришло известие о смерти Шаталова?

— Откуда же я знаю? — возмутился садовник. — Мое дело — растения выращивать, а не за людьми следить.

— Верно. Только вы, передвигаясь по всему участку и видя дом со всех сторон, не могли не заметить, куда подевалась младшая горничная. Причем Катя, когда встала, ее искала и не могла найти. Она сказала о своих поисках повару Геннадию. И хотя я с ним еще не беседовал, но уверен, что он заглядывал в комнату Клюкиной — но ее там не было. Так где же она находилась? Скажите, Алексей Федорович, помогите следствию.

Садовник некоторое время молчал, потом произнес:

— Я в частную жизнь других людей не суюсь. Это их дело, и я им не судья.

— Так-так-так… — протянул Гуров. — Хорошо, можете не рассказывать, я сам догадаюсь. Наша милая Настенька была с Костей Шаталовым?

— Да, была, — со вздохом признался Петренко.

— Где? В какой-нибудь теплице?

— Нет, не в теплице — в бане. Тут в усадьбе две бани: в доме есть небольшая сауна, а на задах — другая баня, капитальная, с бассейном. Вот там…

— Понятно. И выскочили они оттуда, когда с реки позвонил Руслан и Ольга Григорьевна стала искать пасынка?

— Нет, немного раньше. Катя ушла на речку, они и вышли.

— Ясно. А скажите, Костя с отцом никогда не ссорился?

— Нет, ссор у них не было, — решительно покачал головой садовник. — Споры были, это да.

— А о чем спорили?

— В основном об управлении компанией. Костя все хотел отцу советы дать, как управлять правильно, по науке, а Виктор Петрович сердился, говорил, что в наших условиях никакая наука не действует, все решает только опыт.

— Хорошо, Алексей Федорович, спасибо за помощь. Сейчас вы можете вернуться к своим обязанностям. А ко мне сюда пришлите, пожалуйста, повара.

Спустя несколько минут в кабинет вошел последний из тех, кто жил под одной крышей с покойным Шаталовым, — повар Геннадий Селезнев. Это был высокий человек лет тридцати пяти. От своих собратьев по профессии повар Селезнев отличался худобой. Войдя в кабинет, он стал озираться — видно было, что находится здесь впервые.

— Садись, Селезнев, — предложил Лев. — И ответь мне вот на какой вопрос: когда ты встал сегодня утром, кто уже был на ногах?

— Только Руслан, охранник, — сказал повар. — Он вообще мало спит. А тут им с Виктором Петровичем надо было на рыбалку идти, вот он и встал пораньше.

— И что же он делал? Снасти проверял?

— Нет, он в них ничего не понимает, — усмехнулся Селезнев. — Он зарядку свою в саду делал: прыгал, отжимался, сальто крутил. Обычно он это после завтрака делает, но тут они на речку уходили, вот он и решил пораньше.

— А кто потом к вам присоединился?

— Алексей Федорович, садовник, и Настя. Я им и себе накрыл на кухне. А когда Виктор Петрович проснулся, Настя пошла ему и Руслану завтрак подавать. Ну, а потом и все остальные.

— А в каком порядке люди уходили из усадьбы? Первыми, наверное, ушли Шаталов с Русланом?

— Да, еще семи не было. Через полчаса после них — Ольга Григорьевна, потом Елизавета Николаевна.

— А ты не заметил, что делала хозяйка после завтрака? Где она находилась?

— Ну, сначала на веранде, потом перешла в гостиную. Сидела там, по телефону с кем-то разговаривала.

— Вот как? А с кем, не знаешь?

— Откуда? Я и слышал только кусочек из этого разговора, когда проходил с веранды на кухню. Она с каким-то иностранцем говорила.

— Она что, не по-русски разговаривала?

— Нет, по-русски, но это был точно иностранец. Я слышал две фразы: «Да, Денни», и потом: «Хорошо, мистер Линц, так и сделаем».

— Значит, она была только на веранде и в гостиной? А по саду не ходила? Не металась из угла в угол?

— Нет, ничего такого не было, — уверенно ответил повар.

— Хорошо, а Прыгунова что делала?

— Что ей положено, то и делала. Белье из спален собирала, новое стелила. Потом мы с ней список продуктов составляли, что купить надо. Ну а потом она ушла.

— Понятно. Ну, пока к тебе больше вопросов нет. Можешь идти.

Когда повар ушел, Гуров некоторое время в раздумьях ходил по кабинету. Его размышления прервал лейтенант Семенов. Войдя в кабинет, он плотно закрыл дверь и жестом пригласил Льва присесть. Словно два заговорщика, они сели у стола близко друг к другу.

— Посмотрел я на это платье, — доложил лейтенант. — И не только посмотрел, но и потрогал. И вот результат. — Он вынул из кармана левую руку, в которой между пальцев была зажата тоненькая бежевая ниточка. — Я его начал вертеть, крутить — вроде как рассмотреть получше хочу — и тут вижу: торчит эта нитка. Я ее незаметно дернул и оторвал. Так что теперь у нас есть образец. А вот как подобраться к гардеробу госпожи Шаталовой, не знаю.

— Способ только один — надо получить официальное разрешение на досмотр ее вещей, — сказал Гуров. — И сделать это надо как можно скорее.

— Почему? — удивленно спросил Семенов.

— По нескольким причинам. Во-первых, она наследница покойного Шаталова, стало быть, у нее был мотив для убийства. Во-вторых, вскоре после ухода мужа она зачем-то отправилась в лес. Она объясняет это беспокойством за супруга, говорит, что не находила себе места, однако ее слова не подтверждаются свидетельством повара — он никакого беспокойства в ее поведении не заметил. Ольга Григорьевна сидела в гостиной и беседовала по телефону с каким-то иностранцем. Факт, конечно, любопытный, но к нашему делу не относится. А в-третьих, если госпожа Шаталова ни в чем не виновата, — а я думаю, что так оно и есть, — нам надо поскорее в этом убедиться, чтобы сосредоточиться на другой женщине.

— На Прыгуновой?

— Совершенно верно! Вот уж чье поведение подозрительно! Зачем она отправилась в лес вслед за хозяйкой? Загорать ей нельзя, на солнце находиться вредно, а она идет на самый солнцепек, на опушку. Ягоды собирать? Как-то не верится. Хорошо, что ты добыл эту нитку. Сравним ее с образцом, который я снял с ветки в лесу, и кое-что станет ясно.

— А почему мы ищем именно женщину? — поинтересовался лейтенант. — Потому что в лесу женщина кричала?

— Да, Руслан слышал женский крик.

— Но что, если весь рассказ о крике — выдумка? Что, если преступник был только один — сам Руслан? И действовал он в интересах каких-то неизвестных нам заказчиков — скажем, конкурентов Семенова?

— Нет, крик был, — покачал головой Гуров, потому что были следы. И не один, а целых два следа. Про одни следы, не отчетливые, нельзя уверенно говорить, что они женские, — добавил он. — Они просто маленькие — но ведь есть и мужчины с малым размером ноги. А вот вторые следы — точно женские. Кстати, я сегодня же вернусь в лес на то место и еще раз посмотрю на эти следы. И сделаю это не один, а со своим другом Глебом Павловичем. Он не зря преподает криминалистику — ведь он всю жизнь этим занимался, и у него, насколько я знаю, остался набор для снятия отпечатков следа. А когда у нас появится этот отпечаток, мы проверим обувь мадам Прыгуновой и будем иметь какой-то результат.

— Но ведь в доме были и другие женщины, кроме Ольги Григорьевны и Прыгуновой, — заметил Семенов. — Есть еще Настя, Катя…

— Катя не могла пойти в лес, бегать по нему, заманивать Шаталова — она никогда там не была, — ответил Гуров. — А что касается Насти, то она все утро находилась в совершенно другом месте. — Передав Семенову суть беседы с Настей и садовником, он закончил: — У нашей милой Настюши есть своя маленькая тайна, но к нашему расследованию она не имеет отношения. Правда, в поселке есть и другие женщины: например, Людмила Подсеваткина, с которой я все еще не познакомился, или местная девушка Варя Полозкова. Я сегодня же поговорю с обеими и проверю обе эти линии. А ты получай у судьи разрешение на досмотр вещей, и завтра же его проведем. Кстати, не забудь получить заодно разрешение на досмотр вещей Константина Шаталова, Руслана Магомедова и Егора Тихонова.

— А его-то зачем? — удивился лейтенант. — Я Тихонова немного знаю. Тихий мужик, книжки научные читает…

— А затем, — ответил Гуров, — что этот тихий мужик в тот самый день и час, когда был убит Шаталов, тоже находился в лесу. Я сегодня же узнаю, где именно он был и что делал. Но нам неплохо бы иметь законное основание осмотреть его вещи и взять образцы, если потребуется.

— Хорошо, я возьму разрешение, — согласился Семенов. — А к этому времени будут готовы результаты анализа ткани, найденной на теле убитого, а также на берегу.

— Все, хватит здесь сидеть, пора за работу, — сказал Гуров и, поднявшись с места, вышел из кабинета.

Глава 11

С Семеновым сыщик расстался у ворот шаталовской усадьбы. Лейтенант уселся в свою «семерку» и уехал в Киржач, а Гуров некоторое время постоял, размышляя, после чего решил, что в первую очередь надо завершить опрос возможных подозреваемых. Кроме двух женщин, о которых он говорил Семенову, в их круг входил еще и Егор Тихонов. С него сыщик и решил начать. Поэтому он прошел мимо коттеджа Подсеваткиных, дошел до конца деревни и решительно вошел во двор, где все так же паслась коза.

— Есть кто дома? — громко произнес он, постучав в дверь.

— Да, я дома, заходите, — послышалось в ответ.

Сыщик толкнул дверь и вошел в избу. Да, это была типичная деревенская изба — с огромной русской печью, крашеными деревянными полами, маленькими окошками и лавками вдоль стен. Гуров подумал, что ему такие избы, пожалуй, приходилось видеть разве что в кино. Хозяин сидел за маленьким кухонным столиком у окна и пил чай. Гостю он вроде бы даже обрадовался — во всяком случае, ни страха, ни смущения не выказал.

— Заходите, Лев Иванович, — сделал он приглашающий жест. — Садитесь, я вам сейчас чайку налью. Чай у меня, правда, не самый дорогой, зато полезный — с травами.

При этих словах Тихонова Гуров вдруг осознал, что ничего не ел сегодня и ему действительно хочется чаю.

— Что ж, не откажусь, — сказал он.

Хозяин достал из висевшего на стене маленького шкафчика чашку, потом, порывшись, извлек оттуда и сахарницу.

— Сам я без сахара пью, — объяснил он, — так полезней. Но вам свои привычки навязывать не буду.

Он налил гостю чай, после чего сел на место и продолжил чаепитие. Гуров сделал глоток, другой. Да, чай сильно отличался от того, какой он пил в Москве. Собственно чая в нем было немного — в основном чувствовался вкус различных трав.

— А травы вы где, на лугах собираете? — спросил он.

— И на лугах, и в лесу, — ответил Тихонов. — На лесных полянах они знаете, какие духовитые?

— Сегодня вы тоже травы собирали?

— А вы откуда знаете, что я сегодня в лес ходил? — удивился хозяин.

— Люди сказали, — объяснил Гуров. — А если точнее, Руслан Магомедов, охранник Виктора Петровича Шаталова.

— А, вот оно что! — кивнул Тихонов. — Да, встретил я их, когда они утром на речку направлялись, побеседовал с Виктором Петровичем. Это, конечно, правильно, что он не один стал туда ходить. Хотя лучше бы ему вообще от таких прогулок отказаться. Как у них сегодня, благополучно все прошло?

— Нет, — покачал головой Гуров, делая еще один глоток. — Совсем не благополучно. Убили Виктора Петровича.

При этих словах сыщика чашка предательски задрожала в руках хозяина.

— Вы… шутите? — спросил Тихонов, во все глаза глядя на гостя. — Как это — убили?

— Какие уж тут шутки! — сказал Гуров. — Руслана отвлекли в сторону криком, а когда он отошел, кто-то набросился на Шаталова и утопил его в реке.

— Значит, он утонул! Все по предсказанию! — воскликнул Тихонов и вскочил на ноги. Чашка упала на пол и разбилась, но хозяин этого даже не заметил. — Но тогда… Тогда угроза нависла и над остальными!

— Над кем же, по-вашему?

— Над женой его, Ольгой, и над сыном Костей. Но и остальные, кто рядом с ним, тоже могут под удар попасть. Ведь судьба — она слепа, лиц не разбирает!

— Стало быть, вы считаете, что Шаталова погубила слепая судьба? Злой рок? — уточнил сыщик.

— А какие в этом могут быть сомнения? Ведь все свершилось в точности так, как сказано в проклятии Ольги Онуфриевой!

— Ну, если это была судьба, то дама эта весьма предусмотрительная и хитрая, — заметил Гуров. — И уж, во всяком случае, не слепая. Да вы сядьте, послушайте.

Подчиняясь властному тону сыщика, Тихонов сел.

— Вот, судите сами, — продолжал Лев, — во-первых, эта, как вы выражаетесь, «судьба» обзавелась двумя исполнителями.

— Двумя?

— Да, в преступлении участвовали как минимум двое, это несомненно… Кстати, а вы в чем сегодня в лес ходили?

Вопрос застал Тихонова врасплох.

— Как это — в чем? — не сразу понял он. — Да в том же, в чем всегда хожу. У меня гардеробов нету, всегда одна одежда, которая вот на мне.

Гуров взглянул на холщовые штаны хозяина, простенькую рубашку, на стоявшие у порога стоптанные ботинки и понимающе кивнул.

— Вы какой размер обуви носите, если не секрет, — сорок первый?

— Да я уж не помню, — признался хозяин. — Так давно ничего не покупал, что и забыл. А зачем вам? — Но тут же сам догадался и возмущенно проговорил: — Так вы считаете, что это я? Что я мог убить Виктора Петровича?

— Ничего такого я не считаю, — возразил Гуров. — Просто я веду расследование и проверяю все версии, хотя бы для того, чтобы их исключить. Можно я сам взгляну на ваши ботинки?

— Глядите, чего уж… — махнул рукой Тихонов.

Гуров встал, поднял один башмак, пригляделся. Нет, это был даже не сорок первый размер: нога у Тихонова совсем маленькая, не больше сорокового, причем обувь стоптана так сильно, что на нее даже не нужно было надевать старый чулок — и без него след получался нечеткий, без всякого рисунка.

— Скажите, а вы кого-нибудь еще в лесу видели, кроме Виктора Петровича с Русланом? — спросил он.

Егор не сразу вышел из оцепенения. Потом поднял голову, подумал и наконец ответил:

— Нет, видеть не видел. Но слышал.

— Что слышали?

— Сначала крик женский, правда, что кричали, я не расслышал — далеко было. А потом слышал, как кто-то через лес ломился. Я решил, что это какой-нибудь приезжий. Видеть мне его не хотелось, я и ушел подальше.

— Значит, того, кто ломился через лес, вы не видели?

— Нет, не видел.

— А вы не знаете, ваша соседка Варвара — она сегодня в лес ходила?

— Может, и ходила, — ответил Тихонов. — Она корову возле леса пасет, там травы сочные. А что, вы ее тоже в убийстве подозреваете?

— Я вам уже говорил, — терпеливо, как маленькому ребенку, пояснил ему Гуров, — что я никого не подозреваю. А уж Варю — тем более. Но мне нужны свидетели. Нужны люди, которые могли видеть убийцу и его сообщника. Понятно?

— Варя дома, можете сами у нее спросить. Только занята она: матери с утра хуже стало, так она от ее постели не отходит. Но вы попробуйте, зайдите, может, она и улучит минутку с вами поговорить.

Гуров так и сделал. Он вышел от Тихонова, пересек улицу, вошел во двор к Варваре и постучал в дверь. Ему никто не ответил, и он собрался еще раз постучать, но тут дверь приоткрылась, и сыщик увидел лицо Вари. Девушка выглядела печальной и осунувшейся. А еще на сыщика через открытую дверь пахнуло тяжелым запахом, который бывает в палатах, где лежат тяжелобольные.

— А, это вы! — сказала Варя. — Хорошо, что зашли, я как раз о вас думала. Я тут сегодня пасла Звездочку возле леса, и вдруг слышу крик…

— А что кричали, вы расслышали? — спросил Гуров.

— Да. Кричали «На помощь, помогите!». И еще раз, и еще. А потом слышу, в лесу ветки трещат, идет кто-то. И я увидела…

Тут из глубины дома послышался полный боли стон, а затем жалобный возглас: «Варенька! Плохо мне! Ты где?»

— Иду, мама! — крикнула девушка и виновато посмотрела на Гурова: — Нет, сейчас рассказать не получится — мама зовет. Вы вечером приходите, вечером ей обычно лучше становится, она засыпает. Тогда все расскажу.

— Хорошо, я обязательно зайду, — пообещал Лев.

От дома Варвары он прямиком направился назад, к коттеджу Подсеваткиных. Коттедж выглядел не таким роскошным, как у погибшего Шаталова, он был уютным и аккуратным, словно домик из сказки. И участок не поражал великолепием, которое создается усилиями профессионального садовника, но здесь тоже было много цветов и подстриженный газон.

Сыщик нажал на кнопку звонка, и спустя некоторое время из дома показалась женщина. Гуров представился и объяснил цель своего визита.

— Да, мы слышали об убийстве, — сказала она. — Какая трагедия! Заходите, буду рада познакомиться. — Меня зовут Людмила Николаевна, но лучше просто Люда. Пойдемте в дом.

Вслед за ней Гуров вошел в коттедж. Здесь их встретил хозяин — мужчина лет сорока, склонный к полноте, назвавшийся Максимом. Сыщика пригласили в гостиную, Людмила Подсеваткина тут же принялась подавать чай.

— Мы живем скромно, совсем не так, как Шаталовы, — произнес Максим, заметив, что Гуров оглядывает гостиную. — И слуг у нас нет, все делаем сами. Хотя на отсутствие денег не жалуемся. Просто мы считаем, что не надо кичиться своим богатством. Надо быть скромнее и ближе к природе.

— Да, я слышал, что вы тут чуть ли не единственные, кто ходит в лес, собирает грибы, ягоды, — сказал Гуров. — В связи с этим я и хотел спросить: а сегодня кто-нибудь из вас был в лесу или возле него?

— А как же, были, — ответила Людмила. — У нас с Максом такой распорядок дня: после завтрака мы оба отправляемся на природу — в лес или на речку. Я обычно беру мольберт и занимаюсь своей мазней, а Максим гуляет, а потом помогает доставить все обратно. Сегодня мы почти до полудня провели на опушке.

— Говорят, там растет много земляники, — заметил Гуров.

— Кто это вам сказал? — удивилась Людмила. — Она, конечно, есть, но не везде, еще поискать надо. Вот в глубине леса мы нашли два пригорка — это просто земляничное изобилие. Я уже пять банок варенья сварила!

— Скажите, а вы не видели там, на опушке, женщину, собирающую ягоду? — продолжал расспрашивать Гуров.

— Я сразу углубился в лес и никого не видел, — признался Максим. — Может, ты, Люся?

— Да, я кого-то видела… — стала вспоминать Людмила. — Погодите… Да, я видела эту милую девушку — Варю. Она пасла свою корову, я даже сделала пару набросков, может, позже напишу ее портрет на фоне леса. А потом… потом я видела какую-то женщину. Правда, я ее не узнала — она была далеко. Но только она вовсе не собирала ягоды. Быстро вышла из леса и направилась в поселок. Следом за ней вскоре вышла еще одна. Но она уже не спешила и тоже пошла в поселок. Да, и еще был один человек. Он шел по тропинке, по которой ходят рыбаки. Но это было очень далеко от того места, где мы стояли, и я даже не могу сказать, мужчина это был или женщина.

— А этот человек — он шел в лес или из леса? — уточнил Гуров.

— Из леса, все они шли из леса. А позже, уже ближе к обеду, прямо на нас вышел этот чудак, сосед Вари — Егор Демьянович. Я еще хотела с ним поговорить, но он не был расположен к беседе и ушел. Вот и все.

— Стало быть, эти люди, о которых вы говорите, тоже вас видели?

— Да, Варя видела, и Тихонов, конечно, видел. А вот остальные… Мне кажется, они даже по сторонам не смотрели, так что, скорее всего, не видели.

— Скажите, а вот эти две женщины, вышедшие из леса одна за другой, — они не похожи, скажем, на тех женщин, которые живут в доме Шаталова?

— Вы имеете в виду Ольгу? Понимаете, у Оли такие характерные соломенные волосы, я ее издалека узнаю. А те… Хотя, знаете, я сейчас стала вспоминать и сообразила: они обе были в платках, так что волосы были не видны, поэтому ничего определенного сказать не могу.

— У меня остался последний вопрос. А вы сами как были одеты во время прогулки?

— Я всегда в жару ношу белое, — ответила Подсеваткина. — А Максим… он надел пеструю рубашку.

— Да, если хотите, могу показать, — добавил Максим.

— Нет, не надо, я всего лишь хотел уточнить кое-какие показания других участников, — сказал Гуров, поднимаясь. — Спасибо за чай, мне пора идти.

Глава 12

От Подсеваткиных сыщик, никуда больше не заходя, направился к домику своего друга Труева. Тот как раз приступил к обеду.

— Вот, ждал тебя, ждал, так и не дождался, — сказал он, указывая на стоящую на столе вторую тарелку. — Давай садись, поешь ушицы. А то я тебя знаю: как начнешь работать, так обо всем забываешь, не ешь и не пьешь. Что мне потом Мария скажет?

— Поблагодарит за то, что посадил меня на диету, — ответил Гуров, садясь за стол, — не дал жиром обрасти.

— Какой там у тебя жир! — махнул рукой Труев. — Ты всегда был тощий, такой и остался. Ну, как успехи? Что нового узнал?

Гуров пересказал ему содержание допросов, проведенных в доме погибшего Шаталова, бесед с Тихоновым, Варей, с Подсеваткиными и заметил:

— Кое-что начинает проясняться. Например, что Константин Шаталов совсем не похож на святого: привез в дом девушку и тут же изменяет ей с горничной. Но при этом у него появляется железное алиби: если он провел все утро с Настей, то убить отца никак не мог. А еще имеется противоречие в показаниях женщин. Если верить Ольге Григорьевне и Прыгуновой, то первая зашла в лес по тропинке и таким же образом вскоре вышла, а вторая вообще в чащу не углублялась, собирала ягоды на опушке. Между тем Людмила Подсеваткина утверждает, что видела двух женщин, вышедших из леса, но ни одной — собиравшей поблизости землянику.

— Стало быть, тебе надо еще раз допросить обеих дам, — сказал Глеб Павлович — Какая-то из них явно врет, и мне кажется, что это Прыгунова.

— Мне тоже так кажется, — согласился Гуров. — Я даже подумал, что завтра можно провести с ней следственный эксперимент — пусть покажет, где именно собирала ягоды, и пригласить для участия в нем Людмилу Подсеваткину. Может, тогда удастся установить, где на самом деле была старшая горничная. А может, никакого эксперимента и не потребуется. Все будет зависеть от того, что мне вечером расскажет Варя. Она была рядом с этими вышедшими из леса женщинами, и ее рассказ может оказаться очень ценным.

— Кроме ее рассказа у нас еще должны быть результаты экспертизы, — напомнил Труев. — Мой коллега должен проанализировать образцы ткани, которую он нашел на теле Шаталова, а также на земле, и ту ткань, которую ты нашел в лесу. Вот тогда будет полная ясность.

— Да, эта информация самая важная, — кивнул Лев.

— А что ты собираешься делать до вечера?

— До вечера я собираюсь еще раз сходить в лес. Причем не один, а вместе с тобой.

— Думаешь, это так опасно? — насторожился Труев.

— Нет, ты мне нужен не как охранник, — рассмеялся Гуров, — а как криминалист. Я хочу вновь найти второй след, который видел сегодня утром, и хочу, чтобы ты снял с него отпечаток. У тебя ведь твой криминалистический набор с собой?

— Угадал. Сам не знаю, зачем я его сюда притащил. Но тем не менее притащил.

— И правильно сделал, — улыбнулся Лев. — Сегодня он нам очень пригодится.

Друзья вдвоем быстро убрали со стола, после чего Труев открыл стенной шкаф и извлек оттуда потертый кожаный чемоданчик. Когда они вышли из дома, долгий летний день начал клониться к вечеру и солнце уже коснулось верхушек елей.

Вначале они дошли до той полянки, где разыгралась трагедия, и Гуров повел друга по следам, которые они с Русланом оставили утром, пока вышли на каменистую осыпь, где все следы пропали. Походив немного, Гуров, как и утром, нашел второй след: достаточно отчетливый отпечаток ноги, обутой в женскую туфлю.

Теперь за дело принялся Труев. Раскрыв свой чемоданчик, он извлек специальный состав для фиксации отпечатков и аккуратно нанес его на один из следов. Подождал, пока отпечаток затвердеет, и так же аккуратно отделил его. Кроме того, он взял несколько образцов почвы.

— Это чтобы знать наверняка, что башмак побывал именно здесь? — спросил Гуров, внимательно следивший за манипуляциями друга.

— Ну да. Сам по себе одинаковый отпечаток еще не является уликой, — пояснил Труев, — а вот частицы почвы являются. И отмыть их не так-то легко. Видишь, тут подошва рифленая. Даже если хозяйка этих туфель будет мыть их изо всех сил, крохотные частички почвы все равно останутся.

После этого друзья двинулись назад к поселку. Шли короткой дорогой, напрямик, чтобы сразу выйти в поле. Гуров правильно запомнил направление, потому что они вышли точно к тому месту, где начиналась тропинка, ведущая в лес, и вдруг увидели человека, шедшего им навстречу с удочками в руках, в котором Лев узнал Дениса Линева.

— Добрый вечер! — поздоровался Линев. — Что, осматривали место преступления?

— А вы, значит, уже все знаете? — вопросом на вопрос ответил ему Труев.

— Да, я, как вернулся, заглянул к Виктору, хотел позвать его на рыбалку, тут мне и сообщили, — подтвердил Линев.

— И вы идете рыбачить? — с некоторым удивлением произнес Труев. — У меня вот даже в мыслях этого не было…

— Считаете, что это неуважение к памяти погибшего? — догадался яхтсмен. — А я так не думаю. Виктору Петровичу уже ничем не поможешь. А был бы жив — только одобрил бы это занятие. Он, как и я, был человеком, не склонным к сантиментам.

— А вы, значит, весь день были в Москве? — спросил Гуров.

— Да, я уехал рано утром. Вел там переговоры с клиентами нашего фонда. Хотя, если бы знал, что такое может случиться, — не поехал бы. Возможно, меня призрак испугался бы…

— А откуда вы знаете, что это был призрак? — встрепенулся Лев. — Возможно, это был кто-то совсем другой.

— Просто это выглядит логичным, — пожал плечами Линев. — Если кто-то преследовал Виктора, то этот кто-то мог и довести свое дело до конца. Причем этот кто-то знал, что вас на берегу не будет, что вас заменит охранник. Ведь вы на призыв о помощи, скорее всего, не поддались бы и одного Виктора не оставили.

— Нет, не оставил бы, — согласился Гуров.

— Ну вот, а Руслан, будучи человеком недалеким, оставил. И преступник это знал. Я вот, например, не знал, что вы уедете, потому что сам уехал. И наши соседи — Подсеваткины, Требенько, все остальные — тоже не знали.

— Вы хотите сказать, что преступника надо искать среди людей, близких к погибшему?

— Это вам решать, где искать преступника, — заметил бизнесмен. — Я только высказал некоторые соображения. Каждый должен заниматься своим делом. Ну, всего хорошего. Меня ждут окуни и сомы. — С этими словами он двинулся дальше в лес, а друзья зашагали к поселку.

— Неприятный он все-таки тип, — сказал Труев. — Я и раньше это замечал, а теперь он это открыто демонстрирует.

— За это в тюрьму не сажают, — покачал головой Гуров. — И потом, хотя он рассуждает и цинично, в его рассуждениях есть логика. Действительно, преступник, видимо, знал, что вместо меня рядом с погибшим будет находиться охранник — человек преданный и храбрый, но не слишком сообразительный, и придумал хитрость, отвлекающий маневр с фальшивым призывом о помощи… И этот преступник, скорее всего, должен находиться среди близких Шаталову людей.

— Кстати, я заметил, что ты весь день занимался женщинами, — неожиданно произнес Труев. — И, возможно, напал на след — в буквальном смысле. Но ведь убийство явно совершил мужик — у женщины просто не хватило бы сил, чтобы задушить Шаталова: он был достаточно крепким мужчиной. А ты пока не высказал ни одного предположения, кто мог быть убийцей.

— Не высказал, потому что нет почвы для догадок, — ответил Гуров. — А рассуждать, не имея никаких улик, бессмысленно. Предположений у меня действительно нет. Соседи о замене меня на Руслана не знали — да у них и нет никаких причин, чтобы убивать Шаталова. Петренко и Селезнев никуда из усадьбы не отлучались, их показания взаимно подтверждают друг друга, к тому же у них тоже отсутствует мотив для убийства. Такой мотив есть у сына погибшего, но он провел несколько часов в бане с Настей.

— Кто же тогда остается?

— Остается охранник Магомедов. Мне кажется, преступник с самого начала надеялся, что мы поверим в его виновность и будем разрабатывать эту версию. Но когда я прошел по лесу и увидел следы, а затем нашел оставленную убегавшей женщиной нить, я убедился, что охранник говорит правду. А преступник… Возможно, это был заезжий киллер. Кто-то, кого никто в этих местах никогда не видел. Он приехал на машине вчера поздно вечером или ночью, в ней переночевал, а утром вышел на «точку», совершил убийство — и таким же образом исчез из поселка.

— Да, эта версия выглядит весьма логичной, — заметил Труев.

— Скорее всего, завтра мы с лейтенантом ее и начнем проверять, если результаты экспертизы не внесут в мои рассуждения каких-то важных поправок. Или если эти поправки не внесет рассказ Вари. Сейчас мы быстренько с тобой перекусим, и я снова пойду к ней — она ведь предлагала прийти вечером, обещала рассказать что-то важное.

Однако «быстренько перекусить» после прогулки в лес друзьям удалось не сразу. Когда они подходили к домику Труева, им навстречу поднялась со скамейки высокая фигура в потрепанной одежде. Гуров узнал деревенского чудака Егора Тихонова.

— Мне вам тут сказать надо… — обратился тот к сыщику. — Вы давеча когда спрашивали, я одну важную вещь забыл. Даже две. Расстроился сильно, разволновала меня весть о смерти Виктора Петровича, вот я и забыл. А теперь вспомнил. — Вы спрашивали, кого я видел в лесу. Ну, я и ответил, что видел только самого Виктора Петровича и его охранника. А потом сообразил, что вас наверняка интересуют не только те, кого я в самом лесу видел, но и рядом с ним. И тут я вспомнил, что, выходя из леса, наткнулся на этих дачников, Максима и его жену.

— Ну, эту «важную вещь» я уже знаю, — кивнул Гуров. — Подсеваткины мне об этом рассказали. А еще сказали, что вы были чем-то расстроены и даже не захотели с ними разговаривать.

— Ну, понятно, и вы подумали, что я был расстроен, потому что Виктора Петровича в речке утопил, — криво усмехнулся Тихонов. — Нет, дело совсем не в этом. Просто они оба говорливые очень, любят болтать о всяких пустяках. А мне говорить не слишком хотелось, вот я и прошел мимо.

— Хорошо, а какая вторая «важная вещь»? — спросил Гуров.

— Уже расставшись с Максимом и Людмилой, я решил вернуться к себе домой не через поселок, а кружным путем, через сосновый лес — духом сосновым подышать захотелось. И вот когда я подходил к этому лесу, то заметил, что с другой стороны оттуда выходит человек и идет в сторону поселка. Причем мне показалось, что человек этот меня заметил, но останавливаться и разговаривать не захотел. Ну, я тоже был не очень склонен к разговорам, так что не обратил на него особого внимания. Вошел в рощу, побродил между сосен, а потом уже к себе пошел. А вот теперь, когда вы стали спрашивать, кого я видел, и вспомнил про этого человека.

— Что ж, это хорошо, что вспомнили, — сказал Лев. — А далеко было от вас до этого человека?

— Метров, наверное, двести, — подумав, ответил Тихонов. — А может, даже триста.

— Как он был одет?

— Штаны джинсовые, рубашка с длинными рукавами, кремового цвета, и на голове косынка, как молодежь носит.

— Бандана?

— Вот-вот, эта самая бандана. И знаете, что мне показалось?

— Что?

— Что это был ваш приятель, с которым Виктор Петрович на рыбалку ходил.

— Какой приятель? Линев?

— Да, так, кажется, его фамилия, а звать Денис.

— Нет, тут вы что-то путаете, — покачал головой Труев. — Денис вчера не мог быть в этой роще, потому что он ездил в Москву.

— Ну, может, я и ошибаюсь, — не стал настаивать Тихонов. — Я был все-таки далеко, человек этот ко мне не поворачивался… Я только хотел рассказать, что вспомнил.

— Что ж, спасибо за информацию, — поблагодарил Гуров. — А скажите, соседка ваша, Варя, сейчас дома? А то я собираюсь снова к ней зайти.

— Должна быть дома. Она только днем отлучается — корову пасет или кого из поселковых просит в магазине ей что купить. А вечером всегда дома.

Тихонов ушел, а приятели сели поужинать. Поев на скорую руку жареной рыбы с картошкой, Гуров поднялся, собираясь идти к Варе, и Глеб Павлович вдруг решил пойти вместе с ним.

— Делать мне сейчас решительно нечего, а так прогуляюсь, — сказал он.

Гуров не стал возражать, и они вместе направились в нижний конец деревни, где жила девушка. Вспоминали по дороге минувшие годы, общих знакомых и не заметили, как дошли до двух домов исчезнувшей деревни, в которых еще теплилась жизнь. Направо, у Тихонова, тускло горел свет, а вот в доме Вари было темно.

— Может, она специально свет не зажигает, из экономии? — предположил Труев.

Друзья вошли во двор, и Труев, на правах старожила, постучал в дверь. Ответом ему было молчание. Он постучал сильнее, потом стукнул еще раз — и дверь неожиданно открылась.

— Что-то мне это не нравится… — глухо произнес Глеб Павлович.

— Мне тоже, — согласился Гуров и крикнул в приоткрытую дверь: — Эй, хозяева!

Снова молчание.

— Варя! — позвали они уже хором.

Но опять никто не ответил.

— У тебя фонарик с собой есть? — спросил Лев.

— Да, я всегда его в куртке ношу, — сказал Труев. — Если на рыбалке задержишься, он очень помогает.

Глеб Павлович вынул фонарик, нажал кнопку. Яркий луч света упал в приоткрытую дверь, осветил прихожую. Гуров толкнул дверь сильнее, открыл и шагнул внутрь. Труев повел фонариком — и они увидели вначале ноги, а затем и все тело молодой девушки. Она лежала на полу возле печки. Гуров присел возле нее на корточки. Глаза Вари были широко открыты, на свет они не реагировали. Гуров потрогал запястье — пульс отсутствовал. Варя была мертва.

Тогда он потрогал ее лоб, шею, отвел воротник блузки. На шее отчетливо виднелись ровные темные отпечатки — словно крупные бусы.

— Задушена, — коротко сказал Лев, вставая. — Очень похоже на то, как был убит Шаталов.

— А температура? — спросил Труев. — Я видел, как ты ее трогал.

— Тело еще теплое, хотя уже начало остывать, — ответил Гуров. — Ее убили совсем недавно, думаю, час или два назад.

— А мать? Что с ней? Надо посмотреть.

Гуров осторожно перешагнул через тело девушки, лежавшее поперек прохода, и оказался в спальне. Здесь, как и утром, все так же стоял тяжелый запах давней болезни. У дальней стены виднелась кровать, а на ней что-то, напоминавшее ворох подушек. Труев оставался в передней, подсвечивая фонариком, а Гуров подошел к кровати и вгляделся. Там лежала пожилая женщина. Ее лицо было накрыто подушкой, руки судорожно вцепились в нее, будто она сама прижала подушку к собственному лицу. На деле, как было ясно сыщику, все было совсем наоборот. Он отодвинул подушку, пощупал пульс и покачал головой:

— Она тоже мертва, подушкой задушили. Здесь убийца, думаю, не оставил никаких следов. А вот с Варей ему пришлось побороться, и мы, надеюсь, сможем отыскать какие-то зацепки.

— Во всяком случае, надо срочно звонить лейтенанту Семенову в Киржач, — сказал Труев, — сообщить о двойном убийстве. Пусть присылает бригаду, надо тут все внимательно изучить.

— Верно, надо позвонить, — согласился Гуров. — Только сначала давай заглянем к Вариному соседу.

— К Тихонову? Зачем? Ты думаешь, это он?!

— Нет, совсем не думаю, — покачал головой Гуров. — Наоборот. Потом объясню. Пошли.

Он быстро повернулся и почти выбежал из избы. Труев последовал за ним. Они пересекли улицу, Гуров рывком распахнул калитку, вбежал во двор и с силой забарабанил в дверь:

— Егор Демьянович! Вы дома?

— Дома я, дома! — раздался голос хозяина, и спустя минуту дверь отворилась и он сам предстал перед приятелями. — Что случилось? — спросил Тихонов, увидев мрачные и встревоженные лица поздних гостей.

— Вашу соседку Варю убили, — без долгих предисловий сообщил Гуров. — И ее мать тоже.

— Варюша?! — закричал Тихонов, прижав к лицу жилистые кулачки. — Не может быть! Но за что?!

— Я думаю, за то, что она кого-то видела утром, — объяснил Лев. — Когда я днем к вам заходил, у ее мамы был приступ, и Варя не смогла со мной поговорить, обещала все рассказать вечером. Теперь уже не расскажет. Ее маму, думаю, убили просто для того, чтобы не оставлять свидетеля.

— Но что она хотела рассказать? Что такого она могла видеть?! — воскликнул Тихонов.

— Думаю, она видела убийцу. И тот об этом знал. И вы тоже утром кого-то видели. Вот почему я беспокоился и за вас. Вам тоже угрожает опасность.

Глава 13

— Мне? — воскликнул Тихонов. — Пусть мне, пусть лучше меня, но не ее! Господи, какая беда!

— Глеб, останься с ним, — вполголоса попросил Гуров друга, — а я пока позвоню Семенову.

Он вышел во двор и набрал номер лейтенанта. Когда тот откликнулся, сыщик сообщил ему о двойном убийстве. Семенов не стал долго расспрашивать, лишь коротко сказал, что выезжает вместе с бригадой.

Гуров вернулся в избу. Тихонов, поникший и осунувшийся, сидел на лавке, Труев примостился возле печки.

— Скажите, Егор Демьянович, — обратился Лев к хозяину, — вы так и не вспомнили, что за человека видели утром в сосновом лесу?

— Я же вам говорил, что толком его не разглядел, далеко было. Тут дело не в моей памяти, а в зрении.

— И все же давайте попробуем определить некоторые черты этого незнакомца. Например, возраст. Сколько, по-вашему, ему было лет?

— Ну, не знаю… — пробормотал Тихонов. — Это был не мальчишка вроде Кости, но и не старик.

— То есть старше двадцати, но моложе шестидесяти?

— Да, вот так.

— А можно поточнее? Могло ему быть лет тридцать?

— Пожалуй, могло.

— А пятьдесят?

— Нет, столько вряд ли. Когда человек в возраст входит, у него походка другая становится, — объяснил Тихонов. — И осанка тоже.

— Значит, от двадцати до пятидесяти?

— Да, так сказать можно.

— Как он был одет, вы мне описали. И это единственное, что мы знаем точно: джинсы, кремовая рубашка, на голове бандана. А куда он направлялся?

— Я же говорил, в поселок. Ну, примерно в ту сторону, где расположен дом Виктора Петровича.

— Скажите, а он вас видел?

— Меня? — Тихонов задумался. — Не знаю… Хотя… не мог он меня не видеть. Там ведь все-таки редколесье, а я стоял открыто, не прятался. Да, видел, не мог не видеть. Просто не захотел разговаривать, даже головы не повернул.

— А может, он потому голову не повернул, чтобы вы не смогли его узнать?

— А знаете, может, и так! — согласился хозяин. — Я теперь вспоминаю, что он, человек этот, даже нарочно голову в сторону отвернул.

— И вы по-прежнему утверждаете, что он вам напомнил Дениса Линева?

— Да, тогда мне так показалось, — кивнул Тихонов. — Но сейчас я бы не стал ничего такого утверждать. Далеко все же было.

— Я о другом хочу вас спросить, — продолжал Гуров. — Когда вы в последний раз видели Варю?

— Когда видел? — Хозяин снова задумался. — Утром видел, когда она корову пастись повела. Мы еще поговорили немного о том о сем… Потом, уже после обеда, она ее назад пригнала. А я как раз из леса вернулся и сел обедать. Вот здесь, у окошка, сидел и видел ее. Потом решил к вам сходить, о незнакомце этом рассказать. Когда вернулся, уже вечерело. Я, помнится, вышел козу в сарай отвести. И у Полозковых свет горел.

— Точно?

— Да, точно, был свет. Я еще подумал, зайду к Варе, поговорю обо всем случившемся. А потом сел пиджак заштопать, да и завозился. А тут вы пришли.

— Значит, где-то час назад у соседей горел свет?

— Да, я точно помню, что свет был.

— А вы не слышали, к ним никто не стучался? Не звал?

— Пока я на улице был, ничего такого не было, — ответил Тихонов. — А когда в избу вошел, тут уж, конечно, все слышать не мог.

— Вы постарайтесь точно вспомнить, — посоветовал ему Гуров. — Потому что лейтенант Семенов будет вам такие же вопросы задавать. И вам желательно отвечать ему точно, твердо, не путаясь. А потом, когда он обо всем спросит, вам лучше провести эту ночь у Глеба.

— Почему? — удивился Тихонов. — Вы что, боитесь, что я буду так сильно переживать, что руки на себя наложу?

— Нет, я боюсь, что это сделают другие. Понимаете, Варю убили потому, что она что-то видела. Что-то, о чем хотела мне рассказать. Но теперь уже не расскажет, убийца опередил меня. Он все время идет на шаг впереди. Вот я и боюсь, что он сможет расправиться с вами. Ведь вы видели этого незнакомца, и он не знает, насколько хорошо вы его разглядели. Так что лучше соблюсти осторожность. Надеюсь, ваша коза сможет без вас прожить?

— Да, наверное… — неуверенно ответил Тихонов.

От более точного ответа его избавил шум подъезжающей машины. На улице мелькнул яркий свет фар, и возле дома остановился полицейский «уазик». Из него вышли Семенов, уже знакомые Гурову врач и криминалист, а также новое лицо — молодой парень, обвешанный фотоаппаратами и лампами.

Гуров и Труев поспешили встречать гостей. Все вместе они вошли в дом Полозковых. Семенов щелкнул выключателем, но свет не загорелся. Тогда фотограф включил мощный фонарь, и в его свете Лев увидел, что висевшая под потолком лампочка разбита.

— А я чувствовал, что что-то под ногами хрустит, — пробормотал он, — да времени не было хорошенько осмотреться…

У фотографа нашлась новая лампочка, и скоро комнату залил электрический свет. Бригада приступила к своей обычной работе. Семенов, сидя за кухонным столом, записывал показания Гурова и Труева — первых свидетелей, обнаруживших убитых. Затем Гуров позвал Тихонова, и лейтенант записал его показания тоже.

Спустя час обследование места убийства было завершено. Полицейские погрузили тела Вари и ее матери на носилки и отнесли их в «уазик». Прежде чем они уехали, Гуров спросил врача, что тот думает о причинах смерти двух женщин.

— Я, конечно, еще проверю, — ответил тот, — но, вообще-то, причина достаточно очевидна: обе задушены. Причем девушку душили руками, держа за горло, а ее матери прижали к лицу подушку.

— Скажите, убийце потребовалась большая сила, чтобы задушить Варю?

— Думаю, что нет, — покачал головой врач. — Я обследовал ее сложение. Хотя она была деревенской девушкой, много работала по дому, она вовсе не была сильной. Худенькая, невысокая… Нет, особой силой тут не надо было обладать.

— А еще у меня вопрос к вам. — Гуров повернулся к криминалисту. — Скажите, в комнатах есть следы борьбы?

— Я тоже в первую очередь задал себе этот вопрос и стал искать следы, но не нашел. Никакой борьбы не было.

— Никакой борьбы… — медленно проговорил Гуров, раздумывая над словами криминалиста.

Приехавшие полицейские сели в машину. Семенов, прежде чем уехать, сказал Гурову:

— Завтра до обеда у нас будут готовы результаты экспертизы тканей, найденных на месте первого убийства. И тогда же я надеюсь получить разрешение на выемку вещей в доме Шаталова. Так что завтра мы с вами увидимся.

— Хорошо, — кивнул Гуров. — А я пока обеспечу безопасность Егора Тихонова. Он у нас сейчас один из самых важных свидетелей.

Полицейские уехали. Тихонов, после некоторого промедления, загнал козу в сарай и отправился вместе с друзьями на новое место ночлега.

— А вы сами не боитесь, что с вами что-то случится, если вы дадите мне приют? — по дороге обратился он к Труеву.

— Волков бояться — в лес не ходить, — усмехнулся Глеб Павлович. — Мы с Львом Ивановичем — опытные полицейские, много чего повидали, так что здешнего убийцу нам бояться не стоит.

— К тому же, как мне кажется, этот убийца не похож на бандита-взломщика, — добавил Гуров. — На того, кто идет напролом, надеясь на свою силу, и может напасть сразу на трех человек. Нет, у него совсем другой почерк. Он действует исподтишка, после тщательной подготовки, и нападает только на слабых жертв. Нет, Егор Демьянович, нам нечего особо опасаться.

— Я хотел сказать, что этот убийца может оказаться вам не по зубам, — объяснил Тихонов. — Что на него все ваши выкладки не распространяются, потому что это существо не из материального мира…

— А, вы намекаете на то, что это наш знакомый призрак? — догадался Лев. — Нет, призраков мы с Глебом тем более не боимся. А если серьезно, то мне кажется, что время жутких криков и призраков из тумана прошло. Теперь никто никого не пугает, убийца, кто бы он ни был, действует более проверенными и опасными методами.

Так, за разговорами, они дошли до дома Труева. Глеб Павлович постелил нежданному гостю на раскладушке, которую поставил у себя в спальне. А Гуров, перед тем как лечь спать, тщательно осмотрел весь дом, включая погреб и чердак. В ответ на удивленный взгляд Труева он объяснил:

— Мы с тобой, конечно, люди храбрые и к тому же в призраков не верим, все это так. Но здешний «шутник» — уж больно изобретательная личность. И потом, он все время меня опережает, хотя бы на полшага. А вдруг он догадался, что Егор Демьянович эту ночь будет проводить под твоей крышей, и заранее затаился где-то здесь? Я хочу исключить такую возможность.

Впрочем, осмотр ничего не дал, злоумышленник — из тумана или из плоти и крови — найден не был, и к полуночи друзья наконец заперли дверь и улеглись. Гуров специально оставил дверь своей комнаты открытой. Он спал чутко и услышал бы любой шорох. Но заснуть Лев не мог долго. В голове снова и снова прокручивались события сегодняшнего дня.

«Все оказалось куда серьезнее, чем я думал, — размышлял сыщик. — Глеб прав: это вовсе не шутка, а реальная угроза. Возможно, поначалу убийца не собирался действовать так открыто. Может быть, он надеялся свести Шаталова с ума или довести его до инфаркта с помощью всех этих трюков с призраком. Но после моего появления понял, что из этого ничего не выйдет, и вместо того, чтобы отказаться от своих замыслов, пошел напролом. Это означает две вещи. Во-первых, ставки в этой игре очень высоки — так высоки, что ради них убийца готов пойти на риск. А во-вторых, мы имеем дело с опытным и матерым преступником, умеющим планировать и осуществлять операции и быстро реагировать на изменившуюся обстановку. Как только он узнал, что Варя обладает важной и опасной для него информацией, тут же принял решение ее уничтожить и осуществил это решение без задержки. Кто же этот бандит? Из тех людей, с кем я здесь познакомился, такого вроде нет. Может, убийца — этот самый «важный человек» поселка Борис Требенько? Или Подсеваткин? Может, их интересы где-то пересекаются с бизнесом Шаталова, а я просто не знаю, где находится эта точка пересечения? Ладно, не стоит гадать. Завтра получим результаты экспертизы, проведем выемку вещей… Может, криминалист догадается привезти с собой набор для проведения анализов на месте? Это было бы замечательно. Тогда мы завтра же установили бы, кто какую роль здесь играет. Хотя про одного человека я точно знаю, что он тут замешан — это старшая горничная госпожа Прыгунова. Неплохо бы уже завтра ее арестовать и хорошенько допросить. Ладно, подождем до завтра».

И с этой мыслью он наконец уснул.

Ночь, вопреки опасениям Гурова, прошла без происшествий. Утром Тихонов поблагодарил друзей за ночлег и засобирался домой: проведать собаку и козу и вообще заняться хозяйством. Выяснилось, что он уже давно запланировал на этот день сходить половить рыбу чуть ниже пляжа, причем своим любимым способом — бреднем. Гуров вначале решительно воспротивился, заявив, что Тихонов просто подставляется: это самое удобное место, чтобы подстеречь ненужного свидетеля и свести с ним счеты. Однако на сторону Тихонова неожиданно встал Глеб Труев, заявив, что, пожалуй, составит компанию соседу.

— Вдвоем бредень тащить куда легче, — сказал он. — Половим вместе рыбку, я новому для себя делу научусь, а заодно буду Егора Демьяновича охранять.

Гуров пожал плечами и согласился. Тихонов, сопровождаемый Труевым, ушел к себе, а Гуров собрался было зайти к Подсеваткиным, еще раз побеседовать с ними, но в это время раздался шум мотора, затем скрип тормозов, и возле дома остановилась знакомая «семерка». Из нее вышел лейтенант Семенов в сопровождении криминалиста.

— Вот, все привез, как просили, — сказал лейтенант, протягивая сыщику папку. — Вот тут результаты экспертизы, а здесь постановление о производстве досмотра дома и личных вещей всех проживающих в нем граждан. Так что можем приступать.

Спустя несколько минут они уже звонили у ворот усадьбы Шаталовых. Им открыл Руслан Магомедов, который с некоторой тревогой взглянул на полицейских.

— Все дома? — спросил у него Гуров.

— Вроде все, — ответил охранник. — Никто еще не выходил.

— Тогда вперед, — скомандовал сыщик.

Они прошли в гостиную. Здесь навстречу им вышли Ольга Шаталова и Костя.

— Вот постановление судьи о проведении досмотра дома и ваших личных вещей, — сказал им Семенов, показывая документы. — Если потребуется, мы произведем также их выемку. Пока проводятся следственные действия, прошу никого не покидать территорию усадьбы. — С чего начнем? — повернулся он к криминалисту.

— Прежде всего меня интересует женская одежда, — сказал тот. — Блузки, рубашки, майки, кофточки. Та одежда, в которой женщины ходили вчера.

— А чья именно одежда вас интересует? — спросила Ольга.

— Всех женщин, которые здесь живут, — ответил лейтенант. — Как я понял, вас четверо?

— Нет, трое, — покачала головой Ольга. — Катя вчера уехала в Москву.

— Да, я и забыл. Тогда начнем с вас. В чем вы ходили вчера утром?

— В блузке… Пойдемте, я покажу.

— А потом нам будет нужна ваша старшая горничная, — сказал Гуров. — Кстати, где она? Что-то я ее не вижу.

— Наверное, у себя в комнате, — ответила Ольга. — Я ее тоже сегодня еще не видела.

— Хорошо, пойду ее проведаю, — кивнул Лев, чувствуя, как внутри что-то тревожно кольнуло.

Лейтенант с криминалистом поднялись наверх, в комнату Ольги Шаталовой, а он прошел по коридору на первом этаже и постучал в дверь комнаты старшей горничной. Ответом ему было молчание. Лев постучал еще раз и, когда снова никто не ответил, решительно толкнул дверь. Она оказалась не заперта. Гуров вошел в комнату и огляделся. Здесь все находилось в идеальном порядке. Кровать была аккуратно застелена, из-под нее виднелись носки домашних тапочек. Маленький столик, подоконник блистали чистотой. Нигде ничто не валялось, не висело. И нигде не было никаких следов хозяйки этой комнаты.

Глава 14

Гуров подошел к шкафу и приоткрыл дверцу. Первая вещь, которая бросилась ему в глаза, — кремового цвета блузка, висевшая на отдельных плечиках. Он потрогал пальцами ткань, хмыкнул, пожал плечами, а затем вышел из комнаты и направился обратно в гостиную.

Семенов с коллегой, а также Ольга Григорьевна были уже здесь. В углу в кресле сидел Костя. Криминалист запаковывал в пластиковый пакет бежевого цвета блузку и коричневую майку.

— Ольга Григорьевна! — позвал Лев. — Значит, вы говорите, что не видели сегодня вашу старшую горничную?

— Нет, не видела, — подтвердила Шаталова.

— Выходит, она ушла рано утром, еще до того, как вы встали, — заключил Гуров.

— Что значит «ушла»? — удивилась хозяйка. — Она не должна никуда отлучаться без моего разрешения.

— Тем не менее в комнате ее нет. И, как я понимаю, нигде на территории усадьбы тоже нет. Костя, а ты не видел вашу горничную?

— Нет, не видел, — покачал головой Константин.

— Теперь мне нужно поговорить с остальными, кто живет в доме, — заявил Гуров. — Повар, естественно, на кухне?

— Да, Гена у себя, я только что его видела, — кивнула Ольга Григорьевна. — Но я не понимаю, куда могла деться Лиза! Она ничего не говорила, не предупреждала…

— Будем выяснять, и обязательно выясним. А Настя где? И где садовник?

— Алексей Федорович в саду, я его видел, — вступил в разговор Костя. — А Настя в бельевой, скатерти кипятит.

— Как ты все знаешь! — многозначительно проговорила Ольга, то ли восхищаясь способностями пасынка, то ли на что-то намекая.

Гуров прошел в кухню. Повар Селезнев действительно стоял за плитой, на которой жарилось что-то аппетитное.

— Ты Прыгунову сегодня видел? — спросил его Гуров.

— Да, конечно, — кивнул Гена. — Она завтракала.

— То есть вы вместе завтракали? Ведь обычно так бывает?

— Да, обычно мы завтракаем вместе, — подтвердил Селезнев. — Я, Елизавета Николаевна, Алексей Федорович, Настя и Руслан. Но сегодня, когда я вошел в кухню, Елизавета Николаевна уже заканчивала завтрак. Я, помню, ей еще сказал: «Что-то вы сегодня рано!»

— И что она ответила?

— Сказала, что у нее срочные дела и надо бежать.

— А какие дела? Куда бежать, не сказала?

— Нет.

— А как она выглядела? Может, была расстроена чем-то или встревожена?

— Нет, совсем наоборот! Такая была довольная, словно в лотерею выиграла.

— Значит, она закончила завтрак, когда вы все садились за стол?

— Нет, еще никого в кухне не было, кроме меня, — объяснил Селезнев. — Я заметил, что она и готовить ничего не стала: соорудила себе бутерброд с колбасой, молоко подогрела — вот и весь завтрак. Предложил, чтобы подождала, пока я что-нибудь приготовлю, а она ответила, что в другой раз, и убежала.

— А куда убежала-то?

— Я не видел, — признался повар. — Я как раз завтрак начал для всех готовить, так что не следил за ней.

— Понятно… — протянул Гуров. — А как к вам в бельевую пройти?

— А вон по коридору и потом вниз по лесенке, — объяснил Селезнев. — Там, в цокольном этаже, и бельевая, и сауна, и кладовка.

Сыщик отправился искать лестницу в цокольный этаж. Спустившись вниз, он оказался в коридоре, в который выходили несколько дверей. Из-за одной доносился шум только что закончившей работу стиральной машины. Гуров вошел туда. Настя как раз выкладывала выстиранные скатерти из стиральной машины в сушилку.

— Работаешь? — приветствовал ее Лев.

— Да, Елизавета Николаевна велела сегодня обязательно постирать и выгладить, — ответила девушка.

— А ты давно с ней разговаривала?

— Давно, еще рано утром. Она как раз уходить собиралась. Сказала, что у нее сегодня нет времени, так что это я должна сделать.

— А куда она отправилась, не сказала?

— Нет, — покачала головой Настя.

— А во что она была одета, помнишь?

— Ну, как всегда… Платье такое… сиреневое, в горошек… с длинными рукавами. Она всегда с длинными рукавами носит…

— Ладно, я все понял, — сказал Гуров. — Продолжай работать.

Покинув подвал, он вышел из дома и направился к воротам. Невдалеке от них на скамейке сидел Руслан Магомедов. При виде сыщика он встал.

— Сиди, сиди, — махнул ему Гуров. — Я тоже с тобой посижу. Скажи, ты старшую горничную Прыгунову сегодня видел?

— Да, утром, когда зарядку делал. Она вышла из дома и пошла вот сюда, к воротам. А потом я к другому тренажеру перешел и больше ее не видел, оттуда ворота не просматриваются.

— Ладно, спросим в другом месте, — сказал Гуров и отправился разыскивать садовника. Тревога в его душе нарастала.

Алексея Петренко он нашел в розарии — тот аккуратно обрезал розовый куст.

— Добрый день, Алексей Федорович! — приветствовал его сыщик. — Работаете?

— Пока еще работаю, — ответил садовник.

— А почему «пока»?

— Мне почему-то кажется, что скоро мои услуги Ольге Григорьевне не понадобятся.

— Почему? Она не любит цветы?

— Вроде бы любит… Не знаю. Просто предчувствие.

— Ага… Скажите, вы старшую горничную Прыгунову сегодня видели?

— Как же, видел, — кивнул Петренко.

— Когда?

— Два с половиной часа назад, сразу после завтрака.

— А где это было?

— Я пропалывал газон перед домом, а она как раз вышла за ограду.

— И куда она направилась, когда вышла? — спросил Гуров и замер: неужели и этот свидетель ничего не видел?

— Налево пошла, в сторону леса. А дальше я не смотрел и после этого больше ее не видел.

— Спасибо, вы мне очень помогли, — сказал Гуров и направился обратно к дому. Когда он вошел в гостиную, лейтенант Семенов с криминалистом как раз закончили составлять протокол досмотра и выемки личных вещей, и Ольга Григорьевна, а за ней Костя, Настя и Руслан подписали его.

— Ну, мы закончили, — сообщил Гурову лейтенант, вставая. — Сейчас вернемся в Киржач, отдадим все на экспертизу. Так что к вечеру у нас будет полная ясность.

— Не знаю, что у нас будет к вечеру, — покачал головой Гуров. — Сейчас перед нами, помимо экспертизы, стоит другая задача — найти Елизавету Прыгунову.

— А она что, разве пропала? — удивился лейтенант.

— Видимо, да, — кивнул Лев. — Она вышла из дома почти три часа назад и пошла к лесу. С тех пор ее никто не видел. Так что давай сделаем так. Пусть твой коллега возвращается в Киржач и занимается проверкой изъятых вещей, а ты звони в отдел, пусть все, кто свободен, едут сюда. Мы с тобой сейчас пройдем по домам, опросим всех, кого встретим. Может быть, кто-то подвозил Прыгунову в Киржач или Ефремки, может, кто-то видел ее на дороге. В общем, нам нужны все свидетели. И пусть твои люди поспрашивают на автостанции, не видели ли горничную там. А потом, когда приедут твои сотрудники, прочешем лес, будем искать ее здесь.

— Вы что, думаете, с ней что-то случилось?

— А ты как думаешь? — ответил Гуров вопросом на вопрос. — Если женщина ушла почти три часа назад — где она может быть? Причем нам известно, что ей нельзя долго находиться на солнце. Нам надо быть готовыми ко всему.

Семенов позвонил в райотдел в Киржач, после чего они с Гуровым отправились опрашивать жителей поселка. Выяснилось, что обитаемыми на данный момент являются только пять коттеджей: помимо Шаталовых и уже знакомых Гурову Подсеваткиных и Линева, на месте были еще управляющий поместьем Бориса Требенько (сам владелец коттеджа находился, как оказалось, за границей) и жена Анатолия Великанова. Однако никто из них Елизавету Прыгунову в то утро не видел.

В разгар поисков Семенову позвонили коллеги из Киржача. Они сообщили, что опросили всех, кто находился утром на автовокзале, а также местных таксистов и тех, кто занимался извозом без лицензии. Все опрошенные дружно утверждают, что женщины с указанными приметами в городе не видели.

К двенадцати часам приехали на автобусе шестеро полицейских — все, кого мог выделить райотдел, и с ними две служебные собаки. Увидев их, Гуров обрадовался.

— Вот эти четвероногие друзья могут здорово облегчить нам работу, — сказал он лейтенанту. — Без них мы можем лазить по здешним лесам хоть месяц и ничего не найти.

Приехавшие с животными собаководы дали своим питомцам понюхать вещи пропавшей горничной, после чего животных спустили с поводка. Обе собаки дружно устремились в сторону леса. Полицейские двинулись за ними.

Они шли по тропе, уже хорошо знакомой Гурову: это была та самая тропа, по которой они с Шаталовым и Труевым ходили на рыбалку. Дойдя до места, где Виктору Шаталову привиделся призрак, собаки немного покружились, словно потеряли след. Собственно, тропа здесь кончалась, дальше вдоль берега можно было пройти по еле заметной тропочке, скорее даже по прогалу между деревьями. Хорошенько обнюхав землю, овчарки устремились в этот прогал. Люди двинулись за ними. Так они достигли места, где Гуров разговаривал с яхтсменом Линевым. Выше прогала уже не было видно, и казалось странным, что пожилая женщина, нечасто бывавшая в лесу, могла туда пойти.

Овчарки, как видно, тоже пришли к такому мнению, потому что, покружив по полянке, свернули в лес, двигаясь не так уверенно, как раньше, и рыская по кустам.

Так они все прошли метров пятьдесят и оказались на небольшой полянке возле такого же небольшого болота, затянутого мхом. И здесь след потерялся. Собаки напрасно бегали по кустам, тыкались то в одну, то в другую сторону — следа больше не было. И самой горничной Прыгуновой не было тоже.

— Подождите! — сказал Гуров, видя, что поиски зашли в тупик. — Отойдите все, а мы с лейтенантом все здесь внимательно осмотрим.

Они вдвоем с Семеновым вновь прошлись по полянке, тщательно осматривая каждый сантиметр.

— Вот здесь вроде земля утоптана, — заметил лейтенант.

Лев присмотрелся — действительно, участок земли был утоптан так, словно на одном месте толкались несколько человек. Больше никаких следов найти не удалось.

— Теперь пойдем обратно, — приказал он. — Всем внимательно смотреть на ветки — искать сломанные. Смотреть также на землю — может, увидите следы.

Полицейские построились и пошли назад к реке, теперь уже внимательно вглядываясь в каждое дерево и кустик.

— Товарищ полковник! — внезапно позвал Гурова молодой сержант. — Смотрите, что здесь!

Когда Лев подошел к нему, он указал на сломанную веточку молодой березы, причем излом был совсем свежий. Сыщик упал на колени, пошарил глазами по земле и нашел то, что искал: неотчетливый, едва видимый, но все же отпечаток ноги.

— Да, здесь кто-то проходил! Молодец, сержант! Вот так же смотрите и дальше!

Движение возобновилось, но больше никто ничего примечательного не обнаружил. Так они снова оказались на берегу реки.

— Теперь ищите вдоль берега! — крикнул Гуров. — И на воду, на воду смотрите!

Лейтенант Семенов подошел к нему и негромко спросил:

— Вы что же, думаете, что Прыгунова могла переплыть реку?

— Нет, я другое думаю. Но давай лучше не думать, а искать.

Люди медленно двигались по берегу, осматривая землю. Внезапно одна из овчарок сорвалась с места, кинулась к реке и, остановившись у самой кромки воды, начала громко лаять.

— Кому-то придется лезть в воду! — сказал Лев.

— Сейчас! — ответил лейтенант.

По его приказанию двое полицейских разделись и стали по очереди нырять в Киржач. Уже после второго погружения один из них вынырнул с громким криком:

— Здесь! Здесь человек! Зацепился за корягу!

После этого ныряльщики вдвоем дружно погрузились в воду, повозились там и вскоре появились на поверхности, подняв тело женщины, одетой в светлое платье с длинными рукавами. Доставив страшную находку к берегу, вытащили ее из воды, перевернули на спину, и Гуров склонился над ней.

Перед ним на земле лежала Елизавета Прыгунова. Она была мертва. И даже без всякого осмотра у нее на шее четко выделялись темные пятна — следы пальцев, которыми ее душили.

Глава 15

— Надо доставить ее в поселок! — воскликнул Семенов. — Отвезти в Киржач! Пусть ее осмотрит врач!

— Одну минуточку, — остановил его Гуров и, повернув тело на бок, осмотрел спину, затем коснулся пальцами затылка, после чего выпрямился и сказал, обращаясь к стоявшему рядом Семенову: — Ее убили не здесь.

— Не здесь? — удивился лейтенант. — А где?

— Где-то в лесу. Возможно, на той полянке, где собаки потеряли след.

— Почему вы так думаете?

— Смотрите, вот здесь и вот здесь. Видите, ткань слегка порвана? Она за что-то цеплялась.

— Ну да, она ведь зацепилась за корягу…

— Нет, за корягу она зацепилась подолом, тут целая дыра. А здесь структура ткани лишь немного нарушена — словно котенок коготком зацепил. Можно предположить, что она цеплялась в этих местах за ветки, когда убийца нес свою жертву через лес.

— То есть он задушил ее в лесу, а потом принес и сбросил тело в воду?

— Нет, вначале было еще одно действие: он оглушил свою жертву ударом в затылок и только потом стал душить. На затылке я нащупал большую шишку.

— Понятно… — протянул лейтенант. — Но все остальное все равно непонятно. Зачем она пошла в лес? И зачем забрела так глубоко? Там ведь ничего не растет, никакой ягоды…

— Могу добавить еще один вопрос: почему Прыгунова утром выглядела такой довольной, что это бросилось в глаза даже повару? — задумчиво произнес Гуров. — Логично предположить, что в лесу она должна была с кем-то встретиться. Но беспочвенных предположений строить пока не хочу. Ты прав, пусть ее осмотрят врач и криминалист. А когда будут готовы результаты экспертизы по той одежде, которую вы изъяли сегодня в доме Шаталовых, многое станет ясно.

Полицейские соорудили из веток носилки, на которые уложили тело старшей горничной, и процессия тронулась обратно в поселок. Шли медленно, и только спустя час достигли усадьбы. Здесь погибшую погрузили в автобус, и полицейские уехали в Киржач. Семенов собирался ехать вместе с коллегами, но Гуров его остановил:

— Надо провести осмотр комнаты погибшей, и лучше, если мы это сделаем вместе. Уедешь потом, мой друг Глеб тебя отвезет. А еще лучше, если ты заночуешь в доме Шаталовых — если, конечно, хозяйка не станет возражать.

— Чтобы их охранять? — догадался лейтенант.

— Да, чтобы еще кто-нибудь скоропостижно не погиб, — серьезно произнес Лев.

Они вместе прошли в дом, и он сообщил всем о смерти старшей горничной, отметив при этом, что его сообщение не вызвало большого расстройства. Как видно, Елизавету Николаевну никто особенно не любил. Затем сказал Ольге Шаталовой, что они с Семеновым осмотрят и опечатают комнату погибшей, и та согласно кивнула.

Полицейские прошли в комнату горничной и начали методично осматривать все, что в ней находилось, включая содержимое шкафа, прикроватной тумбочки и шкафчика в прихожей. Впрочем, осмотр вел в основном Гуров, а лейтенант сел писать протокол обнаружения тела погибшей.

Следуя своей давней привычке, выработавшейся в ходе многочисленных дознаний, Лев перебирал вещи медленно, не спеша. Осмотрел одежду, висевшую на плечиках, потом один ящик с бельем, второй…

Семенов, сидевший за столиком, то и дело искоса поглядывал в сторону знаменитого сыщика и наконец не выдержал и заметил:

— Вы ее лифчики и трусики перебираете так, словно это какие-то драгоценности. Как вещи любимой женщины!

— А у тебя это все, наверное, вызывает отвращение? Что ж, понятно… Хотя для полицейского отвращение — чувство совершенно недопустимое. Видишь ли, я перебираю не женское белье, а улики. Вещественные доказательства. Я иду по следу, и если иду правильно, то чувствую, как становится все горячее и горячее.

— И что, действительно сейчас горячее? — спросил лейтенант. — Я что-то никаких интересных вещдоков не вижу.

— Понимаешь, какое дело… — медленно проговорил Гуров. — Дело не в вещах, а в том, как они лежат. Погибшая горничная была человеком крайне пунктуальным — об этом говорили мне все, с кем я беседовал, об этом говорит и внешний вид ее комнаты. А вот белье у нее лежит в беспорядке. Видишь?

— Да, действительно… — согласился Семенов. Он поднялся и подошел к шкафу, чтобы заглянуть в ящик.

— О чем это говорит? — продолжал рассуждать Гуров и сам себе ответил: — О том, что кто-то рылся в вещах погибшей, искал что-то.

— Да, похоже на то! — кивнул Семенов.

— Ладно, продолжай писать. Будем каждый заниматься своим делом.

Спустя полчаса осмотр был закончен. Семенов составил еще один протокол, на этот раз результатов проверки комнаты убитой, они с Гуровым его подписали, после чего оба вышли, и лейтенант запечатал дверь.

— Так вы считаете, что мне надо бы здесь переночевать? — напомнил сыщику лейтенант.

— Так было бы лучше, — ответил Лев. — А что, у тебя там, в Киржаче, дети плачут?

— Да, есть один ребенок, девочка. И жена будет беспокоиться…

— Ладно, я здесь переночую, а Тихонова Глеб посторожит.

— Почему его надо сторожить? — удивился Семенов.

Гуров рассказал ему о своих выводах, а также о том, что Егор Тихонов провел минувшую ночь в доме Труева.

— Давай езжай домой, — разрешил он. — Завтра привезешь результаты экспертизы всех образцов, которые мы здесь собрали, тогда что-нибудь прояснится. А я проведу ночь в доме, где шастает призрак. Может, сумею его схватить.

Они прошли в гостиную, где сидела Ольга Шаталова, и Гуров сообщил ей о своем намерении провести ближайшую ночь в их доме.

— Так и вам будет спокойнее, — добавил он, — и мне. Я пока не знаю, кто убийца, какие у него планы. А он действует нагло и быстро. Поэтому, чтобы избежать новых смертей, лучше сделать, как я предлагаю.

— Что ж, если вы считаете, что так нужно, и если вам не трудно, я буду только рада, — согласилась вдова. — Конечно, мне так будет спокойнее.

Гуров с Семеновым вышли на улицу и отправились к дому Труева. Криминалиста они застали на кухне: он готовил уху, тут же рядом Тихонов чистил картошку.

— Вот, используем на обед наш улов, — объяснил Глеб Павлович.

— А много наловили? — поинтересовался Гуров.

— Да десятка три рыбешек поймали. А у вас что? Нашли что-нибудь интересное?

— Да, нашли Елизавету Прыгунову. Только не живую — убитую.

При этих его словах раздался стук: из рук Тихонова выпал нож, которым он чистил картошку.

— Как это — убитую?! — воскликнул он. — Кем убитую? Где?

— Кем — пока не знаю, — ответил Гуров. — А вот где, могу сказать. Елизавету Николаевну утопили в реке, недалеко от того места, где убили и Виктора Петровича Шаталова.

— Какой ужас! — медленно произнес Тихонов. Его глаза растерянно блуждали по комнате, на нем, что называется, лица не было.

— Да, веселого мало, поэтому я решил эту ночь провести в доме Шаталовых. На всякий случай, чтобы новых смертей не было.

Это сообщение вывело Егора Тихонова из прострации.

— А как же я? — с беспокойством воскликнул он.

— С вами останется Глеб Павлович, — объяснил сыщик. — Правда, не сейчас, позже. Сейчас ему надо будет отвезти лейтенанта Семенова в Киржач. Ты как, Глеб, сможешь? — спросил он, обращаясь к другу.

— Почему же не смогу? Сейчас пообедаем и поедем. Вот и лейтенанта рыбкой угостим. Кстати, хорошо, что ты меня предупредил, а то я собирался за обедом рюмку принять. Теперь воздержусь.

Всей компанией они сели за стол. Тихонов практически ничего не ел: известие об еще одном убийстве так его расстроило, что он буквально ложку не мог ко рту поднести, только все твердил:

— Это я виноват. Если бы я лучше пригляделся к тому незнакомцу, которого встретил тогда в лесу, и запомнил его лицо, глядишь, все бы живы остались: и Варя, и ее мама, и Елизавета Николаевна.

— Не надо себя винить, — успокаивал его Гуров. — Может, ваша хорошая память и помогла бы задержать убийцу, а может, и нет. И, кстати, у меня на вашу память еще есть виды.

— Это как понимать? — насторожился Тихонов.

— Есть у меня одна задумка, — признался сыщик, — но пока не хочу о ней говорить. Может, мы другим путем сможем выйти на преступника.

После обеда Труев и Семенов сели в машину и поехали в Киржач, а Тихонов отправился проведать свое хозяйство. Гуров проводил его до избы, посмотрел, как тот кормит козу и собаку. Потом пенсионер заявил, что займется починкой обуви.

— Тогда я, пожалуй, оставлю вас на время, — сказал Лев. — Вы закроетесь в избе, никому открывать не будете, а я продолжу заниматься расследованием. Только давайте договоримся: пока не вернусь, вы никуда ни шагу. Никаких походов в лес или на речку. Идет?

— Не волнуйтесь, никуда не выйду, — пообещал Тихонов. — Мне моя жизнь пока дорога.

Так и порешили. Тихонов заперся в избе, а Гуров отправился в усадьбу Шаталовых. Он решил еще раз подробно опросить всех, кто там живет, по поводу событий сегодняшнего утра, воскликнув, что при убитой горничной не обнаружили одной вещи, без которой современный человек не обходится, — ее сотового телефона. Не было его и в комнате Прыгуновой. Вставал вопрос: куда делся телефон и где он находится сейчас.

Сыщик уже подходил к усадьбе, когда заметил спешащего ему навстречу человека. Это бы охранник Руслан Магомедов.

— Хорошо, что я вас встретил, — сказал охранник. — У меня есть для вас одна новость.

— Вот как? А я как раз к тебе шел. Точнее, не только к тебе, я со всеми хотел поговорить. Хорошо, выкладывай, что у тебя за новость.

— Новость вот какая. — С этими словами Руслан достал из кармана и протянул Гурову сотовый телефон. Это был не модный ай-пэд, а простой телефон с кнопками и экраном, но довольно изящный.

— Что это значит? — спросил сыщик.

— Это не мой телефон, — сказал Магомедов. — Я его сейчас в лесу нашел. — И, видя интерес Гурова, принялся объяснять: — После того как Елизавету Николаевну мертвую принесли, я места себе не находил и решил потренироваться, причем с максимальной нагрузкой. Пробежать километров десять-пятнадцать, силовую часть сделать — в общем, все как полагается. Пробежал по лугу, а потом захотелось еще немного по лесу побегать…

— Да разве там можно бегать? — удивился Гуров. — Там и ходить-то трудно!

— Вот в этом и смысл! — ответил Руслан. — Нужно создавать максимально трудные условия для выполнения задания, чтобы нагрузка повышалась. В гору бегать или по пересеченной местности. Тут гор особых нет, вот я и решил по лесу пробежаться. Здесь требуются полная концентрация внимания, гибкость… В общем, побежал я вначале по тропинке — по той самой, по которой Виктор Петрович на рыбалку ходил, а потом и в чащу свернул. Решил пробежать через чащу напрямик, чтобы выйти в поле. Направление в лесу я держать умею — это вы видели.

— Да, направление ты держишь, — согласился Гуров.

— Ну вот. Бегу я, как вы сами понимаете, наклонившись, чтобы под ветками проскочить, иногда аж до самой земли приходилось нагибаться. И вдруг в одном месте смотрю — сбоку что-то блеснуло. Оборачиваюсь — а там телефон лежит. Вот этот самый, — кивнул он на аппарат, который сыщик держал в руках. — Ну, я, конечно, подошел, поднял его, нажал на кнопку — вижу, он вполне живой, не разряженный. Я сначала подумал, что его кто-то из поселковых обронил — Подсеваткины, например, они часто в лес ходят, или еще кто. А потом вспомнил про Елизавету Николаевну. А что, если это ее телефон? Вот тогда и решил вам его отнести.

— Спасибо за правильное решение, — ответил Гуров. — А насчет хозяина этого аппарата мы сейчас проверим.

Он снял телефон с блокировки и открыл записную книжку. Там значились имена Виктора и Ольги Шаталовых, Кости, самого Руслана, младшей горничной Насти Клюкиной, а также еще каких-то незнакомых Гурову людей — преимущественно женщин. Была там и надпись: «Собственное имя: Прыгунова Елизавета Николаевна», и номер.

— Да, твоя догадка оказалась совершенно верной, — сказал Гуров, пряча телефон в карман. — Теперь давай договоримся так: ты о своей находке никому не говоришь ни слова. Никто не должен знать, что телефон убитой горничной нашелся. Понял?

— Да, понял, — кивнул охранник. — Важно, чтобы об этом не узнал убийца, а поскольку пока неизвестно, кто это, надо, чтобы никто не знал.

— Хорошо соображаешь, — похвалил его сыщик. — Значит, договорились?

— Буду нем как рыба, — пообещал Магомедов.

— Вот и отлично. Ну что, пойдешь продолжать свою тренировку?

— Да, я, пожалуй, еще побегаю.

Руслан повернулся и, все ускоряясь, побежал к лесу, а Гуров немного постоял и двинулся к дому Труева. Сейчас ему не хотелось с кем-то разговаривать, надо было поизучать интересную находку.

Дом Глеба Павловича оказался закрыт — хозяин еще не вернулся. Однако Гуров знал, где надо искать ключ. Он открыл дверь, вошел в дом, сел прямо в прихожей и вновь снял телефон с блокировки. Теперь он открыл страничку «Все вызовы» и пролистал ее. Там ему вновь встретились знакомые имена Виктора, Константина и Ольги Шаталовых, Руслана, Насти. Были и женские имена: какие-то Даши, Зины, Аглаи… Однако внимание Гурова привлекли не они, а самые последние три звонка. Все они — и входящие, и сделанные самой Прыгуновой — относились к одному и тому же абоненту. Имени у абонента не было. Гуров всматривался в незнакомый номер, будучи совершенно убежден, что смотрит на номер убийцы горничной.

Глава 16

Несколько минут сыщик всматривался в номер на дисплее, а затем нажал кнопку вызова. На экране появилась пульсирующая стрелка, показывающая, что идет вызов. «А вдруг ответит? — мелькнула в голове безумная мысль. — Просто по неосторожности, по инерции. Вот это была бы удача! Только бы голос услышать! Это бы многое решило…»

Однако мелькание стрелки тут же прекратилось, и на экране возникла красного цвета табличка с надписью: «Абонент недоступен». Гуров еще несколько раз повторил свою попытку, но результат был тот же самый.

«Ладно, нет так нет. Отдам этот аппарат специалистам, пусть они его исследуют и установят, кому принадлежит этот самый номер. Хотя телефон наверняка куплен на чужой паспорт или достался своему владельцу еще каким-нибудь хитрым способом».

В это время Лев услышал снаружи шум мотора подъехавшей машины. Спустя несколько минут в комнату вошел Труев.

— Ну как, отвез? — спросил приятеля Гуров.

— Да, без происшествий. А ты что, в игрушки на телефоне играешь? Никогда не замечал за тобой такой слабости…

— Нет, не в игрушки, — покачал головой Лев. — Это, понимаешь, вообще не мой телефон.

И, видя недоумение на лице приятеля, он рассказал ему про неожиданную находку Руслана.

— Значит, это телефон Прыгуновой? — воскликнул Труев, когда Гуров закончил свой рассказ. — Вот это да! Нам здорово повезло! Но как он мог оказаться там, в чаще леса?

— У меня есть для этого два объяснения, — ответил Лев. — Допустим, убийца заманил Прыгунову в лес. Увидев его, она попыталась позвонить и попросить кого-то о помощи. Но убийца был уже рядом, позвонить она не успела и отбросила телефон, возможно, надеясь, что его кто-то найдет — что сейчас и случилось. А может быть, она убегала и телефон просто выпал во время бега. Так или иначе, у нас есть номер, с которого ей звонил убийца. И она звонила ему — по крайней мере дважды. Осталось найти человека, купившего этот аппарат, — и мы выйдем на след убийцы.

— Если только телефон не куплен с рук, или украден, или куплен по поддельному паспорту, или приобретен еще каким-то незаконным способом, — заметил Труев. — Ты не хуже моего знаешь, что таких способов множество.

— Да, знаю, — согласился Гуров. — Но знаю и другое: что всегда остается ниточка, ведущая к фактическому владельцу. И его нахождение — лишь вопрос времени.

— Это верно, — кивнул Труев. — Кроме того, пусть мы пока не знаем имя убийцы, зато знаем одну важную вещь: он был знаком с Прыгуновой, они перезванивались, и она шла к нему на встречу. А это, скорее всего, исключает версию заезжего киллера.

— Да, тут ты попал в точку. Это кто-то из живущих в поселке, и он совсем рядом с нами… Ладно, ты отдыхай, а я пойду за нашим главным свидетелем. Приведу его — и отправлюсь на дежурство к Шаталовым.

— Чего это ты будешь один ходить? — откликнулся на это Труев. — Пойдем вместе.

Они вышли из дома и побрели в нижний конец деревни, к дому Тихонова. Вечерело, дневная жара стала спадать. Приятели как раз миновали район коттеджей и вступили в ту часть, где стояли заброшенные жителями дома, когда в воздухе внезапно раздался протяжный жуткий крик. Друзья остановились как вкопанные.

— Ты слышал? — воскликнул Глеб Павлович, поднимая глаза к небу.

— Ясное дело, слышал, — ответил Гуров. — А ты что, думаешь, это птица кричала? Надеешься ее разглядеть?

— Ну да, а что такого? Все та же болотная цапля…

— А я думаю, что эта цапля не только на двух ногах ходить умеет, но и разговаривать. Короче, это человек, а если точнее, наш старый знакомый — призрак. Помнится, я не слышал этого крика уже три дня. Интересно, с чего это он опять решил подать голос?

Они дошли до избы Тихонова. Ни собаки, ни козы во дворе не было, дом выглядел совершенно нежилым. Однако, когда Гуров постучал в дверь, оттуда донесся и лай пса, и козье блеянье, так что стало ясно, куда все подевались. А затем откликнулся и человеческий голос.

— Кто там? — испуганно спросил Егор Тихонов.

— Мы это, Гуров и Труев, — ответил сыщик. — Ваши друзья.

— А чем сможете это доказать? — настаивал хозяин. — Прикинуться другом всякий может…

— Ну, чем… — Гуров на секунду задумался. — Могу, например, сказать, что обедали мы вместе с лейтенантом Семеновым и ели уху, а еще жареную рыбу. И рыбу эту поймали вы с Глебом Павловичем с помощью бредня.

— Да, все верно, — с явным облегчением ответил Тихонов и открыл дверь. Они вошли, и хозяин тут же плотно закрыл дверь.

— Чего это вы, Егор Демьянович? — удивился Труев. — Мы вроде здесь, чего вам бояться?

— Не чего, а кого! — ответил Тихонов. — Его я боюсь, призрака!

— Какого призрака?! — воскликнули друзья почти хором.

— Того самого, что Виктору Петровичу являлся. Теперь он решил меня извести. Значит, немного мне жить осталось…

— Вы мне эту мистику бросьте! — прикрикнул на него Гуров. — Лучше объясните толком, что вы видели.

— Примерно пятнадцать минут назад, — начал свой рассказ Тихонов, — я решил козу подоить. До сих пор не знаю, почему пришла мне такая счастливая мысль — сделать это в избе, до этого я всегда ее во дворе доил. Если бы и сейчас так сделал — умер бы наверняка от разрыва сердца.

— Это почему же?

— Потому, что только начал ее доить, как услышал какой-то шум — словно кто-то по стеклу скрябает. Ну, кошки у меня нет, я и удивился. Глянул в окно — а там Он. — При этих словах Егор передернулся, словно его окатили ледяной водой.

— Кто это «он»? — строго спросил Гуров.

— Как кто? Призрак.

— Как он выглядел?

— Вот как Виктор Петрович описывал, так в точности и выглядел. Фигура серая, словно из тумана сотканная. Лица нет, только прорези для глаз чернеют. И очертания расплываются… Я как взглянул на это диво, такой страх меня пробрал — рукой пошевелить не могу. И тут он как закричит! Как завопит! Просто не знаю, как у меня сердце не разорвалось. Наверное, меня коза выручила. Я ей вымя, видать, сжал, она заорала дурным голосом и ну бодаться. Так меня из оцепенения и вывела.

— Ну-ка, давай глянем, — сказал Гуров, и они с Труевым вышли из дома. Гуров направился прямиком к окну и начал тщательно исследовать землю под ним. Труев между тем внимательно осматривал завалинку.

— Ну что? — спустя некоторое время спросил Лев.

— А вот что, — протянул ему крохотную серую ниточку Труев. — Похоже на мешковину. Может быть, конечно, что это Егор Демьянович тут сам сидел или мешок с травой положил. А может, наш призрак оставил. А у тебя что?

— У меня следы, — сказал Гуров, — очень похожие на те, что я видел вчера в лесу. Ясно одно: призрак нашему другу Егору не привиделся, он действительно существует и на самом деле пришел к Тихонову в гости. Вопрос: почему его несколько дней не было видно и почему именно теперь он так осмелел и снова появился?

— Ответ, на мой взгляд, очевиден, — ответил Труев. — Призрак исчез, когда узнал, что ты взялся за дело. Но он не оставил своего намерения извести Шаталова, только сменил тактику.

— Ну да, верно! — подхватил его мысль Гуров. — Вместо того чтобы бегать по лесам с мешком на голове и выть жутким голосом, надеясь довести Шаталова до инфаркта, он прибег к более проверенным методам: удушению и утоплению.

— Вот именно! — Труев назидательно поднял палец. — Но тут возникла необходимость избавиться от нежелательного свидетеля Тихонова. Однако Тихонов находится под почти круглосуточным нашим наблюдением. А когда бывает один, держится осторожно, сидит дома и даже козу доит на кухне. Как же быть? Приходится нашему «шутнику» извлечь из кладовки мешковину, в которой он изображает призрака, и попытаться свести свидетеля с ума. И это ему, надо сказать, почти удалось. Спасибо козе — выручила.

— Что ж, с твоими рассуждениями приходится согласиться, — сказал Гуров. — Добавлю только вот что: если наш призрак решился снова показаться в своей мешковине, значит, Егор Демьянович ему очень мешает, прямо поперек горла стоит. И значит, нам надо нашего пенсионера стеречь пуще прежнего.

Они вернулись в дом, и Лев предложил Тихонову собираться, чтобы снова перебраться на ночлег к Труеву. Егор Демьянович возражать не стал — наоборот, даже обрадовался такому предложению.

— А козу и Шарика мне можно с собой взять? — спросил он. — А то в избе живность оставлять нельзя, а на улице я тоже не решаюсь: вдруг призрак их тоже извести захочет?

— Ладно, возьмем и козу, — разрешил Труев. — Заодно козьего молока попробую, оно, говорят, весьма полезное.

Так они пошли по деревне: Тихонов вел на веревке козу, а Шарик бежал рядом, довольный выпавшим на его долю приключением. Весь страх у Тихонова прошел, он даже шутить начал. Однако, когда они вместе поужинали и Гуров стал собираться, как он выразился, «на побывку», пенсионер вновь впал в панику.

— Это что же выходит? — драматически воскликнул он. — Сами меня пригласили, защитить обещали, а сами и убегаете? И я снова без защиты оказываюсь?

— Не окажешься ты без защиты! — осадил его Гуров. — А Глеб Павлович на что? Он в полиции не меньше моего служил. А чтобы тебе совсем спокойно было, я ему свое табельное оружие оставлю, — и выложил на стол своего «Макарова». — Ты пойми, Егор Демьянович, там люди, может, больше твоего в защите нуждаются. Ты — всего лишь свидетель, пусть и важный, а основная мишень для преступников — оставшиеся Шаталовы: или Ольга Григорьевна, или Костя. Я еще не понял, в кого из них они прежде всего целить будут.

— Да, наверное, вы правы, — согласился Тихонов. — И все же как-то неожиданно. Вы уж постарайтесь пораньше вернуться.

— Вернусь, вернусь, с тоски умереть не успеете, — успокоил его Гуров.

После чего взял приготовленную сумку и отправился в коттедж Шаталовых.

Руслан поджидал его у калитки и заранее открыл ее, когда увидел, что сыщик приближается.

— Мне Ольга Григорьевна велела вас постеречь, — объяснил он, — чтобы для вас никаких неудобств не было. Сейчас я вас провожу в кабинет — Настя вам там постелила. Если хотите, и чаю принесу.

— Нет, чаю я не хочу, — покачал головой Гуров. — А у вас что, все уже поужинали?

— Да, полчаса как из-за стола встали.

— А сама Ольга Григорьевна где?

— Погулять пошла.

— Погулять? — удивился Гуров. — Я думал, она будет вести себя осторожнее…

— В каком смысле? — не понял Руслан.

— Не стоит сейчас никому из Шаталовых слишком удаляться от дома, — объяснил Гуров. — Тем более в темное время суток. А куда она пошла, не знаешь?

— Нет, она не говорила.

— А Константин где?

— Костя, он… — Руслан вдруг смутился.

— Гуляет с Настей? — подсказал Гуров.

— А, так вы знаете! — с облегчением воскликнул охранник. — Да, они пошли на речку. Такое… вечернее купание.

— То есть дома вы втроем: ты, Петренко и Селезнев?

— Ну да, — кивнул Руслан.

— Ладно, я пойду в кабинет устраиваться.

Гуров вошел в дом, поднялся на второй этаж и зашел в кабинет Шаталова. Здесь мало что изменилось со вчерашнего дня, когда они с Семеновым проводили осмотр, только на диване было приготовлено место для ночлега. Он поставил сумку, отнес в прилегающую к кабинету ванную бритву и помазок.

Приготовления ко сну были закончены, можно было выйти во двор и подышать воздухом. Но тут Гуров подумал: почему бы, пользуясь случаем, не заглянуть в комнату хозяйки? А еще ему хотелось осмотреть всякие чуланы и кладовки, которых в таком большом доме наверняка немало.

Он подошел к окну, которое выходило в сторону леса. Никого. Так, а на участке? Только Руслан, который по-прежнему дежурит возле калитки. Лев быстро зашел в комнату Ольги Шаталовой. Дверь он закрывать не стал, чтобы слышать, если откроется входная дверь. Быстро перебрал висевшие в шкафу вещи, однако ни одна из них не привлекла его внимания. Он вышел из комнаты и спустился на первый этаж, а затем еще ниже — в цоколь. Пройдя в прачечную, и здесь просмотрел содержимое шкафов, но ничего примечательного там не обнаружил и перешел в кладовку, где вкусно пахло пряностями, кофе, еще какими-то пищевыми запахами. Одну за другой сыщик открывал дверцы шкафчиков, выдвигал ящики. Тут тоже ничто не привлекло его внимания.

В самом конце коридора виднелась еще одна дверь. Гуров открыл ее. Как видно, здесь хранились старые вещи: поношенная одежда, обувь, посуда, и пахло пылью. Неожиданно его внимание привлекла одна коробка. Он вскрыл ее и увидел небрежно скомканную мешковину. Развернул — перед ним было некое подобие одежды, мешок с грубо пришитыми рукавами и прорезями для глаз. Секунду сыщик смотрел на него, затем сунул обратно, поставил коробку на место и покинул кладовку так же тихо и незаметно, как и появился.

Глава 17

В гостиную он вернулся как раз вовремя: не успел сесть на диван и включить телевизор, как дверь открылась и вошла Ольга Шаталова.

— Добрый вечер! — приветствовала она гостя. — Вы уже расположились?

— Да, Руслан сказал, что мне постелили в кабинете, и я отнес вещи туда, — ответил Гуров.

— А чаем вас напоили? — продолжала допытываться Шаталова.

— Мне предлагали, но я отказался.

— Может, попьем вместе? — предложила вдова.

— Что ж, за компанию соглашусь.

— Вот и отлично, — кивнула Ольга Григорьевна и позвала горничную: — Настя! Ты где?

Послышались шаги, и в гостиной появился повар Геннадий Селезнев.

— Настя вышла воздухом подышать, — извиняющимся тоном сказал он. — Если что-то требуется, давайте я подам.

— Воздухом подышать? — удивленно подняла брови Шаталова. — Что-то у нее раньше такой привычки не было…

— Я уже здесь! — послышался от двери звонкий голос, и Настя Клюкина собственной персоной появилась в гостиной. — Уже подышала, я готова! — затараторила девушка. — Что, надо чай подать?

— Да, для меня и Льва Ивановича, — распорядилась Шаталова. — Накрой на веранде.

— И для меня тоже чашку поставь, — раздался голос Кости, вошедшего в дом вслед за Настей.

— Что ж, очень приятно, что ты к нам присоединишься, — сказала Ольга Григорьевна.

Спустя несколько минут на веранде был накрыт чай на троих. Гуров отправил в рот ложку меда, прихлебнул чай и спросил:

— Значит, вы оба, не сговариваясь, решили прогуляться?

— Да, я не могла больше сидеть дома, в четырех стенах! — нервно воскликнула Шаталова. — Мне просто необходимо было пройтись!

— Ну а мне не то чтобы давило, просто хотелось размять ноги, — объяснил Костя.

— Я бы вам не советовал выходить за ограду усадьбы, — заметил Гуров. — Ни вам, Ольга Григорьевна, ни тебе, Константин. Там я не смогу обеспечить вашу безопасность.

— А здесь сможете? — язвительно спросил Костя.

— Здесь в какой-то степени я могу ее гарантировать, — подтвердил сыщик.

— Значит, вы считаете, что Елизавета Николаевна была не последней жертвой этого маньяка? — спросила Шаталова.

— Трудно сказать, — пожал плечами Гуров. — Я, конечно, принял меры, чтобы обеспечить охрану тем, кому может угрожать опасность. А кроме вас, в это число входит также местный житель Егор Демьянович Тихонов — да вы его наверняка знаете.

Произнося эту тираду, он внимательно следил за реакцией своих собеседников. Однако Ольга Шаталова не высказала никакого удивления. Удивился сказанному только Костя.

— Видел я этого Тихонова, — произнес он. — Придурковатый дядька, помню, он еще папе насчет всяких призраков втюхивал. И сам верит во всю эту ересь, и другим голову дурит. С чего бы это, интересно, ему могла угрожать какая-то опасность?

— А с того, — объяснил Гуров, — что этот, по твоему выражению, «придурковатый дядька» является важным свидетелем. В тот день, когда убили твоего отца, он видел какого-то незнакомца.

— И что же, он его вам описал? — поинтересовалась Ольга Григорьевна.

— Нет, к сожалению, — вздохнул Гуров. — Тут понимаете какое дело: видеть Егор Демьянович этого незнакомца видел, и даже запомнил, а вот описать не может, потому что, когда услышал о гибели Виктора Петровича, испытал сильнейшее потрясение, отчего частично потерял память.

— То есть у него амнезия? — уточнила вдова.

— Да, но не полная, а частичная. А значит, как мне сказали наши медики, — а я уже звонил в Москву, консультировался, — есть надежда эти сведения у него в мозгу оживить.

Произнося эту тираду, Гуров заметил, что Настя, уже собравшаяся было уйти с веранды, задержалась в дверях. А еще с кухни выглянула голова повара Селезнева. Всем было интересно услышать о частичной амнезии Егора Тихонова и консультации московских авторитетов. Что ж, Лев совсем не возражал против такого интереса. Он вовсе не собирался держать свой рассказ в секрете, наоборот: чем больше людей будут знать эту историю, тем лучше. Это входило в план сыщика Гурова.

— Мне сказали, — продолжил он свой рассказ, — что частичная амнезия поддается лечению под гипнозом. Так что нашему Егору Демьяновичу может помочь гипнотизер. Надо только, чтобы он больше не испытывал нервных потрясений. А тут, как нарочно, такой стресс и случился — словно убийца этот мой разговор с Москвой подслушал!

— Какой стресс? — заинтересовался Костя.

— Ну как же! — воскликнул Гуров. — А крик? Вы разве час назад не слышали жуткий крик?

— Я час назад в доме был, фильм на «компе» смотрел, так что ничего не слышал, — ответил Костя. — А ты не слышала? — повернулся он к Шаталовой.

Та нахмурилась, припоминая, потом неуверенно произнесла:

— Кажется, я слышала что-то такое… Какой-то звук… Значит, это опять явился призрак пугать нашего соседа Тихонова?

— Вот именно: и крик, и призрак! — подтвердил Гуров. — Сильнейший стресс! Так что амнезия у Егора Демьяновича еще больше усилилась. Но ничего, приедет специалист и все поправит.

— Так вы этого гипнотизера сюда пригласили? — удивился Костя. — Но зачем? Разве не удобнее было бы отвезти этого Тихонова в Москву?

— Для гипнотизера, возможно, и удобнее, — согласился Лев, — а вот для лечения — совсем не удобнее. Мне сказали, что важное значение для преодоления амнезии имеет обстановка, которая окружает пациента. Привычная обстановка способствует восстановлению памяти. Так что я договорился с одним авторитетным специалистом, чтобы он завтра, в крайнем случае — послезавтра приехал сюда. Тогда мы сможем, так сказать, «распечатать» память Егора Тихонова и вспомнить облик незнакомца, которого он видел в день убийства. А отсюда всего один шаг до раскрытия преступления.

— А где же сейчас этот ваш важнейший свидетель? — поинтересовался Костя. — Неужели сидит один в своей избе? Так он может стать новой жертвой убийцы…

— Нет, конечно, в одиночестве Егор Демьянович не остался, — ответил Гуров. — Правда, был у меня соблазн посадить его одного, словно подсадную утку, а самому спрятаться в засаде и поймать убийцу, но я не могу подвергать свидетеля такому риску. Так что Тихонов вторую ночь ночует в доме моего друга Глеба Павловича Труева. Вчера мы его вдвоем охраняли, а сегодня мы с Глебом разделились: он с Тихоновым остался, а я вот у вас сижу, чай пью. Но уверяю вас, что Егору Демьяновичу ничего не угрожает. Труев опытный полицейский, справится с любым преступником. Между прочим, наш «призрак» об этом тоже знает. Не зря он попробовал напасть сегодня на Тихонова не вечером, а среди бела дня — в то единственное время, когда тот оставался один.

— Значит, завтра все разрешится… — задумчиво проговорил Костя. — Это хорошо… Очень хорошо! Я смогу вернуться в Москву, заняться делом…

Гуров заметил, что при этих словах Настя, до сих пор стоявшая в дверях веранды, вспыхнула, резко повернулась и скрылась в доме.

Чаепитие закончилось, все разошлись. Костя заявил, что пойдет к себе, лазить по Интернету. Ольга Григорьевна тоже ушла к себе. Гуров не собирался идти спать, он хотел немного понаблюдать за обитателями дома Шаталовых. Однако делать это, находясь в кабинете на втором этаже, было крайне неудобно. Но Лев заранее нашел выход — в буквальном смысле. Он заметил, что от одного из окон второго этажа идет вниз пожарная лестница. Окно — это он также проверил днем — открывалось легко, без скрипа. Поэтому, когда все разошлись, пожелав друг другу спокойной ночи, прошел в кабинет, соорудил из одеяла и двух подушек некое подобие человеческой фигуры и усадил эту «куклу» возле окна, так, чтобы ее силуэт был хорошо виден снаружи. После этого подождал, пока в доме все стихнет, а затем вышел, открыл окно, ведущее на лестницу, и быстро спустился вниз. Оказавшись на земле, нырнул в близлежащие кусты и затаился.

Заняв удобную позицию для наблюдения, Гуров осмотрелся. «Ага, вон то угловое окно — это, наверное, комната Кости. Ночник горит, а еще голубым светом полыхает экран телевизора. Костя, как и обещал, что-то смотрит…»

В этот момент свет в окне изменился — это погас телевизионный экран. Зато немного прибавилось обычного освещения. А затем Гуров увидел, как на занавеску упала не одна тень, а две. «Кажется, я знаю, кто этот второй человек в комнате Кости, — усмехнулся сыщик. — Ладно, с этим ясно. А где у нас комната хозяйки? Ага, а вот еще одно освещенное окно. Да, это ее! Кажется, хозяйка ложиться пока не собирается…»

Лев сидел, глядя на окно Ольги Григорьевны, а заодно не забывая посматривать по сторонам и прислушиваться к тому, что происходит вокруг дома. Пока что ничего заслуживающего внимания не происходило. Где-то в отдалении — видно, в доме кого-то из соседей — слышалась музыка.

Затем Гуров увидел в окне, за которым следил, женский силуэт. Женщина стояла в характерной позе, подняв одну руку к голове — словно у нее ухо болело. «Она с кем-то разговаривает, — понял сыщик. — Хотел бы я знать, с кем…»

Разговор по телефону затянулся. Ольга Григорьевна то отходила от окна, то снова возвращалась, иногда взмахивала свободной рукой, желая подчеркнуть свою мысль. «При мне она никогда так много не говорила, — подумал Гуров. — Видимо, интересный собеседник попался».

Так прошло полчаса, не меньше. Наконец Шаталова опустила руку и отошла от окна. А спустя некоторое время свет в ее окне погас. Лев быстро покинул свое убежище и перебрался к углу дома, откуда мог наблюдать за входом. Было ясно, что хозяйка собирается куда-то пойти. Он не знал, к кому, даже гипотез на этот счет у него не было, но, не исключая такую возможность, просидел в засаде целый час — однако из дома так никто и не вышел. Спустя час сыщик решил, что дальнейшее наблюдение бессмысленно, и еще раз обошел вокруг дома. Теперь уже все окна в доме были темные — все, кроме его собственного, в котором все так же торчал силуэт, созданный при помощи одеяла и подушек. Как видно, никто на него не покусился. Гуров был вынужден признать, что операция «Засада» провалилась. Он поднялся по пожарной лестнице, закрыл за собой окно и отправился спать.

На следующее утро Гуров проснулся одним из первых. Во всяком случае, когда он заглянул на кухню, повара там еще не было. Однако в парке он заметил одного человека — это был охранник Руслан Магомедов, который делал зарядку.

— Никто еще не вставал? — спросил его Лев.

— Нет, я никого не видел, — ответил охранник.

— А ночью видел кого? — продолжал допрашивать сыщик. — Кто-нибудь выходил за ворота? Или, может, входил?

— Нет, тоже никто, — покачал головой Руслан.

— Ладно, тогда я отправлюсь домой, — сообщил ему Гуров, — то есть к Глебу Павловичу. Поблагодари от моего имени за гостеприимство Ольгу Григорьевну.

Он собрал вещи и отправился к дому Труева.

Здесь вовсю кипела жизнь. Как выяснилось, Глеб Павлович сговорился с Тихоновым, и они поутру уже сходили с бреднем вдоль реки, а теперь выгружали из сетки улов. Труев, вооружившись огромным ножом, потрошил во дворе окуней.

— Вот, решил вяленую рыбку сделать, — сказал он Гурову. — Зимой будет что с пивом употребить.

— Я вижу, вы с Егором Демьяновичем нашли общий язык, — заметил Лев. — Обратил он тебя в свою веру. Ты изменил удочке и полностью перешел на бредень.

— Ну, нет, это не измена, а так, небольшое романтическое приключение, — запротестовал Труев. — А удочка — это настоящая любовь. Ей я никогда не изменю. Ладно, ты лучше скажи, как твое дежурство прошло? Никто на Шаталовых не покушался?

— Нет, было тихо, — ответил сыщик. — Но я запустил в этот омут одну хорошую щуку. Теперь буду ждать, когда рыба начнет из воды выпрыгивать.

— Это ты про какую щуку говоришь? — спросил криминалист.

— Сейчас объясню, вот только Тихонова позову. Его этот рассказ напрямую касается, и дважды повторять неохота.

Гуров вошел в дом, положил сумку, поздоровался с Тихоновым и предложил ему выйти во двор.

— Я хочу кое-что сообщить, — объяснил он свою просьбу. — И хочу, чтобы вы тоже это слышали. Вас это касается больше, чем Глеба. По-хорошему, мне надо было получить ваше согласие, но я это сделать не успел, так что не знаю, как вы к моему сообщению отнесетесь.

Заинтригованный его словами, пенсионер вышел во двор и присел на скамейку. Гуров, прежде чем начать говорить, выглянул на улицу, убедился, что поблизости никого нет, и произнес:

— Я объявил Шаталовым, что вы, Егор Демьянович, в день убийства видели какого-то человека.

— Ну, тут ничего особенного нет, — пожал плечами Тихонов. — Я ведь и правда видел человека и никакой тайны из этого не делаю.

— Это верно, — согласился Лев. — Но вы мне объяснили, что человек был далеко и вы его не узнали. А я ваши слова немного переделал, сказал Шаталовым, что вы незнакомца запомнили, однако, когда услышали об убийстве Шаталова, все позабыли. Произошло что-то вроде частичной потери памяти.

— Ну, и так могло быть, не вижу большой разницы.

— Разница есть. Частично утраченную память можно восстановить. Вот я и сказал Шаталовым (а кроме членов семьи, меня слышали и все слуги), что собираюсь пригласить из Москвы гипнотизера, который это сделает.

— А, так вот что ты задумал! — воскликнул Труев — он первым догадался о замысле друга. — Хочешь, чтобы убийца раскрыл себя!

— Вот именно! — подтвердил сыщик. — Я еще не знаю, кто убийца, но почему-то уверен, что мой вчерашний рассказ станет ему известен, и тогда он может испугаться и совершить ошибку. Тем более что я буду подбрасывать все новую информацию на тему «Операция «Гипнотизер»». Скажу, что специалист из Москвы уже выехал, сообщу, когда он будет у нас, когда состоится сеанс гипноза… Однако я виноват перед Егором Демьяновичем: по-хорошему, мне надо было предварительно получить у него разрешение на такое использование его имени. И его самого.

— Если вас это беспокоит, то напрасно, — ответил пенсионер. — С моей стороны никакого отказа не будет. Тем более, как я понимаю, на самом деле сеанс не состоится, и это хорошо, а то я к гипнозу отношусь отрицательно.

— Нет, на самом деле никакого гипноза не будет, — заверил его Гуров. — Однако опасность для вас, по крайней мере до начала этой операции, возрастает.

— Ну, пока вы с Глебом Павловичем меня охраняете, я ничего не боюсь, — улыбнулся Тихонов.

Глава 18

Друзья покончили с разделом рыбы и вскоре сели за стол на веранде. Солнце уже давно встало, начало припекать. Было приятно сидеть в тени и есть только что пожаренную рыбу.

— Да, а ведь день Ивана Купала, кажется, завтра? — вспомнил Гуров.

— Да, вы правы, — ответил Тихонов. — Согласно легенде о проклятии Ольги Онуфриевой этот день самый опасный для всех, кто имеет отношение к роду Григория Шаталова.

— Ну, для Виктора Петровича самый опасный день наступил раньше, — заметил Лев. — И от этой опасности я его уберечь не смог. А что касается остальных Шаталовых, то посмотрим.

Не успел он закончить эту фразу, как послышался шум мотора, и к дому подъехала уже знакомая сыщику полицейская «семерка». Хлопнула дверца, из машины вышел лейтенант Семенов и направился к веранде.

— Доброго утра и приятного аппетита! — приветствовал он всех.

— Садись, лейтенант, отведай свежей рыбки, — пригласил его Труев.

— Нет, спасибо, я уже завтракал, к тому же дело не ждет.

— А что за дело? — спросил Гуров, который отметил возбужденный вид лейтенанта и его приподнятое настроение. — Я смотрю, у тебя хорошие новости?

— Для кого-то они, наоборот, очень плохие, — ответил Семенов. — А для следствия, верно, хорошие.

— Ну давай не томи, выкладывай.

— Получены результаты экспертизы тканей, — объяснил лейтенант. — И тех образцов, что найдены на месте преступления, и той одежды, которую мы изъяли в доме погибшего.

— Вот как! — воскликнул Гуров. — Ну, и что показала экспертиза?

Лейтенант ответил не сразу. Вначале выдержал эффектную паузу, обвел своих слушателей многозначительным взглядом, а затем громко произнес:

— Экспертиза показала вот что: убийца — Константин Шаталов!

— Ужасно! — воскликнул Тихонов. — Значит, убил сын?

— Не может быть! — твердо заявил Гуров. — Константин не мог находиться на реке, потому что в это время он был совершенно в другом месте. У него алиби.

— И что же это за место? — скривился лейтенант.

— По его молодым годам место вполне понятное — Костя Шаталов находился в объятиях горничной Насти Клюкиной. Их свидание продолжалось почти три часа, и проходило оно в то самое время, когда погиб Виктор Петрович.

— Нет, тут что-то не так, — покачал головой Семенов. — Вот результаты экспертизы, смотрите. — Он принес из машины кожаную папку, достал из нее несколько листочков. — Вот анализы той ткани, что нашли на теле убитого. Вот, смотрите: состав… плотность… окраска… А вот анализы ткани, из которой сделаны джинсы Константина Шаталова. Видите, все совпадает. И то же самое говорят выводы экспертов. А скажите, насчет свидания с Настей — это вам сам Костя сказал?

— В том-то и дело, что нет! — заявил сыщик. — Если бы сам Костя — цена этому заявлению была бы не слишком большая. Нет, и Костя, и Настя молчат о своей связи как партизаны. Это я, сопоставляя их показания, понял, где они были. А садовник Петренко подтвердил мой вывод. Он видел любовников, когда они скрылись в бане.

— Это та баня, что у них в саду стоит? — уточнил лейтенант.

— Она самая.

— А может, они скрылись там, чтобы заработать алиби, а потом Костя незаметно выскользнул и побежал на речку? — предположил Семенов.

— Конечно, теоретически такое возможно, — вынужден был признать Гуров. — Но уж больно хитро. Уж лучше другую одежду надеть, чем собственные джинсы. Ладно, а что с той ниткой, которую я снял с дерева? Удалось установить ее связь с чьей-либо одеждой?

— Представьте себе, удалось! — подтвердил лейтенант. — Эта нитка оторвалась от той кофточки или блузки, которую мы нашли в шкафу горничной Прыгуновой.

— То есть убийц, как мы и думали, было двое, — сказал Труев. — Это Константин Шаталов и Елизавета Прыгунова.

— Ну да! — подтвердил лейтенант. — Видимо, Прыгунова играла роль «призрака»: бегала по лесу, одевшись в мешковину, кричала жутким голосом, а в день убийства отвлекла охранника. На долю же Кости выпала главная работа: убить собственного отца. И мотив для убийства совершенно понятный: желание поскорее получить свою долю наследства. А кроме того, Костя расходился с отцом во мнениях относительно способа управления компанией. У нас есть показания нескольких свидетелей о том, что они спорили на эту тему.

— Да, спорили, да, расходился! — сердито произнес Гуров. — Но между расхождением во мнениях и убийством — дистанция огромного размера! К тому же я не вижу, что могло объединить двух таких разных людей, как Костя и Прыгунова.

— Ну ты даешь, Лев! — покачал головой Труев. — Как, что могло объединить? Деньги, вот что! Когда речь идет о миллионах, сближение происходит очень быстро.

— Хорошо, а какова роль Насти, по-вашему? — спросил Гуров, обращаясь скорее к Труеву, чем к лейтенанту.

— Это еще предстоит выяснить, — ответил криминалист. — Я понимаю, что ты хочешь сказать, Лев. Что две женщины не могут объединиться вокруг мужчины: обязательно возникнет вражда. Возможно, Настя была не в курсе замыслов своего друга, ничего не знала о его союзе с Прыгуновой.

— И может быть, эта вражда между двумя женщинами все же вспыхнула, — подхватил лейтенант. — Шаталову пришлось выбирать, и он выбрал Настю. Вот почему была убита Прыгунова.

— Как видишь, Лев, логика в этом есть, — заметил Труев. — Все сходится.

— И это Костя прошел мимо Егора Демьяновича в сосновом лесу, — добавил Семенов. — Вот почему тот человек показался вам, — тут он повернулся к Тихонову, — знакомым. Ведь вы много раз видели Константина Шаталова.

— Да, видел, конечно… — неуверенно произнес Тихонов. — Но мне кажется… кажется, что тот человек выглядел как-то иначе…

— В общем, результаты экспертизы недвусмысленно указывают на Константина Шаталова и Прыгунову как на людей, причастных к убийству Виктора Петровича, — упрямо повторил лейтенант. — Прыгуновой обвинение предъявить уже нельзя, а Константину можно. И я это сделаю.

— Ты хочешь его арестовать? — спросил Гуров.

— Пока просто задержать до предъявления официального обвинения, — ответил Семенов.

— Что ж, пожалуй… — медленно протянул Лев.

— Что вы хотите сказать?

— Что это задержание, возможно, сыграет положительную роль в расследовании.

— Ну конечно, сыграет, — согласился Семенов. — У нас появится обвиняемый, начнутся допросы, другие следственные действия. И в итоге преступление будет раскрыто.

— Нет, в итоге допросов Константина Шаталова ничего не будет раскрыто, — покачал головой Гуров. — Ничего, кроме факта его непричастности к убийству отца. Но его задержание может сыграть свою роль… Хорошо, пойдем. Я хочу присутствовать при этом задержании.

Они вышли из дома и направились к коттеджу Шаталовых. По пути лейтенант подошел к машине и позвал двоих полицейских, которые приехали вместе с ним, — они должны были осуществить задержание, если подозреваемый окажет сопротивление. Так, вчетвером, подошли к ограде коттеджа, и Семенов уверенно нажал на кнопку звонка. Вскоре на дорожке появился Руслан.

— Константин дома? — спросил его лейтенант.

— Да, он еще не выходил, — ответил охранник.

— Вот и хорошо. Давай открывай.

Калитка открылась, они пересекли участок и вошли в дом. В гостиной никого не было.

— Хозяева! — громко позвал Семенов. — Кто дома есть?

Открылись сразу несколько дверей: на первом этаже открылась дверь кухни, оттуда выглянул повар Селезнев, на втором из своих комнат показались Ольга Григорьевна и Константин. Последней открылась дверь, ведущая на веранду, и оттуда выглянула Настя Клюкина.

— Прошу спуститься вниз, — официально обратился лейтенант к Ольге Григорьевне и Константину. — Я должен огласить вам один документ.

Оба Шаталовых спустились в гостиную. После этого лейтенант Семенов объявил, что по результатам криминалистической экспертизы было установлено, что образец ткани, найденный на теле убитого Виктора Шаталова, идентичен ткани, из которой сделаны джинсы его сына.

— Таким образом, — обратился Семенов к Косте, — вы подозреваетесь в убийстве вашего отца Виктора Шаталова. И я вас задерживаю до предъявления вам официального обвинения. Пройдемте со мной.

— Кого?! Костю?! — раздался звонкий крик, и Настя, словно подброшенная пружиной, выбежала с веранды и бросилась к Косте, заслоняя его от полицейских.

— Не убивал он! — закричала девушка. — Не мог он! Он со мной был! Он в то утро от меня ни на шаг не отходил, я клянусь!

— Так вот в чем дело! — протянула Ольга Григорьевна, с отвращением глядя на Настю. — Вот почему ты так странно себя вела в последнее время! И вот почему так поспешно уехала Катя! Какая гадость! Не удивлюсь, если это вы вдвоем убили Виктора!

— Как ты можешь так говорить! — воскликнул Константин, повернувшись к мачехе. — Ты прекрасно знала о нас с Настей! Ты все знаешь, что здесь происходит, только делаешь вид, что не знаешь!

— Ладно, хватит истерик! — властным голосом прервал их перепалку лейтенант. — Подозреваемый, пройдите в машину!

И хотя Настя пыталась цепляться за Костю и помешать полицейским, те, в конце концов, увели младшего Шаталова. Семенов собирался следовать за ним, но Гуров его задержал:

— Лейтенант! А ты помнишь о моей просьбе?

— Какой просьбе? — удивленно повернулся к нему Семенов.

— Так я и знал, что забудешь! Помнишь, я говорил, что пригласил из Москвы специалиста по гипнозу?

— А, да… верно… — кивнул лейтенант, соображая, куда клонит знаменитый сыщик.

— И еще я говорил, что мне потребуется сопровождение, чтобы он благополучно добрался сюда из Киржача. Потому что я хочу, чтобы тут не было никаких неожиданностей.

— Да, верно, верно! — пробормотал Семенов. — Что ж, если нужно, мы дадим товарищу гипнотизеру машину.

— Он приедет, видимо, завтра, а когда точно, я тебе скажу.

— Значит, вы не оставили свою идею насчет гипноза? — спросила Ольга Григорьевна. — Но разве в этом еще есть необходимость? Вроде бы теперь, после экспертизы, все стало ясно…

— Нет, мне это дело не представляется таким ясным, — покачал головой Гуров. — В нем еще много темных моментов, и я надеюсь, что гипноз поможет пролить свет на некоторые из них.

— Что ж, будем надеяться, — скептически усмехнулась Шаталова.

Гуров распрощался с ней и вернулся в дом Труева. Там он рассказал другу о том, что произошло у Шаталовых.

— Костя не выглядел ни особенно удивленным, ни напуганным, когда его уводили, — закончил он свой рассказ.

— Значит, был внутренне к этому готов, — заключил Труев. — А это является еще одним аргументом в пользу того, что он все же виновен. Человек, совершенно невиновный, не может спокойно принять арест и обвинение в убийстве собственного отца.

— Не согласен, — возразил Лев. — Он понимал, что против него есть улики. Но в то же время у него имеется свидетель, который четко показывает в его пользу. Даже не один — два свидетеля, если вспомнить еще садовника Петренко. И если у него крепкая нервная система, он может спокойно пережить арест. Ты мне вот что скажи: готов завтра принять участие в операции «Сеанс гипноза»?

— Хотя и не знаю, как эта операция будет выглядеть, я все равно готов, — ответил Глеб Павлович. — Ты же знаешь, мне всегда нравилось с тобой работать. Так что ты задумал? И в чем будет заключаться моя роль?

— Понимаешь, я сегодня собираюсь съездить в Киржач и убедить Семенова, а также прокурора, который будет вести это дело, в невиновности Кости Шаталова, — объяснил Гуров. — И попрошу освободить его, изменив меру пресечения на подписку о невыезде. К вечеру Константин вернется домой, и убийца (или убийцы) поймет, что дело не закрыто и они по-прежнему под подозрением. Тогда главной угрозой для них вновь становится Егор Тихонов, а если точнее — его память. И вот тут в дело должен вступить мой гипнотизер…

— Так гипнотизер действительно будет? — уточнил Труев. — Я думал, это просто твоя выдумка.

— Гипнотизер будет — но его на самом деле не будет, — загадочно ответил Гуров. — То есть из Москвы действительно приедет человек. Но это будет не специалист по гипнозу, а мой сослуживец и хороший товарищ полковник Стас Крячко.

— Как же, как же! — воскликнул Труев. — Прекрасно помню Стаса Крячко. Такой здоровенный мужик, весельчак. Отличный оперативник. Но, правда, без таких аналитических способностей, которыми ты всегда отличался.

— Ну, не всем все сразу, — заметил на это Гуров. — Главное ты верно отметил: он отличный оперативник и хороший товарищ. Но завтра он должен быть в необычной для себя роли — в роли загадочного гипнотизера. Посмотрим, как он с ней справится.

— Где будет проходить этот «сеанс»?

— Там, где наш друг Егор Демьянович видел незнакомца, — в сосновой роще. Дескать, в той обстановке память скорее вернется к Тихонову. Они с «гипнотизером» будут якобы вдвоем, но на самом деле мы с тобой будем за ними наблюдать и контролировать все события. Я сегодня же осмотрю этот район и намечу место, где мы сможем укрыться.

— Ты надеешься, что убийца проявит себя и попытается убить Тихонова?

— Я уверен, что он это сделает, — ответил Гуров. — Нам, при поддержке Крячко, останется схватить его на месте преступления.

— Что ж, я не против, — кивнул Труев. — С удовольствием приму участие в этой операции. Правда, я в отличие от тебя вовсе не уверен в ее удачном исходе. Но, возможно, ты окажешься прав.

— Значит, договорились. А теперь можно мне воспользоваться твоей машиной, чтобы съездить в Киржач? Обещаю, что буду водить очень аккуратно.

— Да я знаю, что ты никогда правила не нарушишь, — сказал Глеб Павлович. — Бери ключи и езжай.

— Часа через два обещаю вернуться, максимум через три. Мне ведь еще надо провести рекогносцировку на местности, то есть в сосновой роще.

— Давай не задерживайся, — напутствовал сыщика Труев.

Глава 19

До Киржача Гуров добрался без приключений. Никакие призраки на дорогу не выбегали, засады в лесу не подстерегали. Менее чем через час он уже остановил машину возле здания местного полицейского участка. На входе представился, спросил, где находится кабинет лейтенанта Семенова, и направился туда.

Оказалось, что он пришел как раз вовремя: в кабинете допрашивали Константина Шаталова. Лев попросил разрешения присутствовать и, получив согласие, присел сбоку за столом.

Константин — видимо, уже не в первый раз — подробно описывал то утро, когда был убит его отец. Теперь он уже не скрывал, что провел большую часть утра с Настей, хотя от деталей воздерживался. На вопрос Семенова, почему он затеял роман с горничной прямо под боком у своей будущей невесты, Костя ответил так:

— Да, Катя мне нравилась, но не настолько, чтобы вести речь о свадьбе. Поженить нас мечтал отец: Катины родители очень богатые люди, и папе хотелось с ними породниться. Ну, и Ольга была не против.

— А ты мачеху так Ольгой и называешь? — спросил Гуров.

— А как мне ее называть? — удивился парень. — На маму она явно не тянет, даже по возрасту. Мы с ней сразу так договорились, как только я у них с отцом стал жить.

— Как договорились?

— Что я ее Ольгой буду называть. Не Ольгой Григорьевной, но и не Олей. Нас обоих это устраивает. Так вот, отец с Ольгой хотели, чтобы я женился на Кате. Это был бы, по их мнению, равный брак. У меня на этот счет определенного мнения не было. Вернее, я думал, что надо пока повременить, что спешить некуда. Ну, Катя тоже не спешила. Она вообще о себе очень высокого мнения. Уж даже не знаю, кем она себя видит в будущем: то ли принцессой, то ли женой Рокфеллера, но никак не ниже. Она за меня не очень рвалась, хотя была, в общем, не против.

— Так, и что же произошло, когда Катя приехала сюда, в Онуфриево? — спросил Семенов.

— Здесь я к ней получше присмотрелся и понял, что она, в общем, самовлюбленная дура и больше ничего, — ответил Костя. — И тут я заметил, как ко мне относится Настя. Ну, я не то чтобы кидаюсь на всех девушек, которые окажутся рядом… Нет, я не мачо в полном смысле слова. Но перед Настей не смог устоять. Вот так мы и сошлись.

— Что, теперь на ней женишься? — поинтересовался Лев.

— Пока не знаю, мы с ней об этом не говорили. Но вы видели, как она ко мне на защиту кинулась? Это было здорово! Катя бы никогда так не сделала.

— Хорошо, теперь расскажи, какие у тебя все же были отношения с отцом, — потребовал лейтенант. — У меня есть сведения, что у вас были большие разногласия, что вы ссорились…

— Да, я признаю, что у меня с папой были непростые отношения, — сказал Костя. — Мне не нравилось, как он управляет компанией: по старинке, как лет двадцать назад. Многое можно было сделать иначе, и я ему об этом не раз говорил. Мы спорили, иногда крупно. Но ссориться — нет, никогда не ссорились. И кто вам об этом говорит, тот врет.

— И ты не хотел получить долю в отцовском имуществе?

— Таким путем — не хотел. Я люблю отца! И буду любить, какое бы обвинение вы мне ни предъявили!

— Как же ты тогда объяснишь тот факт, что частички ткани с твоих джинсов оказались на теле отца? — задал Семенов главный вопрос.

Константин сник — словно из него воздух выпустили.

— Не знаю, — признался он. — Я уже вспоминал, что было накануне того дня: не обнимались ли мы по какому-то поводу, не боролись ли в шутку… Нет, вроде ничего такого не было. Одежда у нас врозь лежит, в общей куче бывает только во время стирки… Так что я не знаю, как эти кусочки ткани попали на одежду отца. Я знаю одно: когда отца убивали, меня на берегу реки не было. А если бы я там был — сделал бы все, чтобы защитить его. Я бы этому убийце горло перегрыз, только чтобы отца спасти.

— Скажи, а в твою комнату кто-нибудь, кроме тебя, входит? — спросил Гуров.

— Ну, пока Катя у нас жила, она заходила, — начал перечислять Костя. — Теперь Настя заходит… Еще Прыгунова заходила — она у нас в доме была вроде кастелянши, ведала сменой постельного белья, полотенца меняла… Ольга заходила — потому что она вообще в доме за порядком смотрит… Еще отец иногда заходил…

— Значит, отец к тебе мог зайти?

— Да, мог, — подтвердил Костя.

— А накануне того дня, когда его убили, он к тебе не заходил, не помнишь?

— Накануне… — Костя задумался. — Утром нет… в обед… Да, вечером он заходил, точно! Еще спрашивал, что у меня с Катей, почему она такая злая ходит.

— И что ты ему ответил?

— Ну, что она всегда злая… Что мы немного поспорили… О Насте, конечно, не говорил.

— А стирается ваша одежда вместе?

— Одежда? — такого вопроса Костя не ожидал и потому растерялся. — Ну да, конечно. А что?

— А когда в последний раз перед гибелью отца его брюки были в стирке, не помнишь?

— У нас обычно верхнюю одежду раз в два дня стирают, — объяснил Костя. — А если дождь, грязь, то и каждый день. Скорее всего, его одежду стирали за день до смерти.

— Хорошо… — медленно произнес Гуров. Затем, обратившись к лейтенанту Семенову, спросил: — У тебя к нему еще много вопросов? А то я хотел бы тебе пару слов сказать.

— Нет, я, в общем, допрос уже закончил, — пожал плечами Семенов.

— Тогда отошли его назад в камеру, — предложил Лев, — и мы поговорим.

Когда Константина увели и они остались одни, Гуров спросил:

— Ну, и что ты думаешь по этому поводу?

— Да то же самое, что и раньше, — ответил Семенов. — Шаталов, конечно, все отрицает, и у него якобы есть свидетели, которые его видели в доме или возле дома в момент совершения убийства. Однако один свидетель, Клюкина, явно недобросовестный, поскольку является любовницей обвиняемого. Ни один суд ее показания всерьез рассматривать не будет. А второй свидетель, садовник Петренко, может быть подкуплен самим обвиняемым или его мачехой. Так что линия защиты у младшего Шаталова слабая. Аргументы обвинения гораздо сильнее. Они основаны на результатах экспертизы, на том, что на одежде убитого имелись частички ткани с одежды Константина. И против этого возразить практически нечего.

— Наоборот, возразить как раз есть что, — сказал на это Гуров. — Ты же слышал: их одежду стирали вместе за два дня до гибели Шаталова-старшего. Частички ткани могли перенестись с одежды сына на джинсы отца в процессе стирки.

— Я спрошу экспертов, возможно ли такое, — обещал Семенов.

— Далее, отец заходил в комнату сына накануне убийства, — продолжал Гуров, — и там их одежда могла соприкоснуться. Могла ведь?

— Ну, могла, — согласился лейтенант.

— И наконец, я не исключаю версии, по которой убийца заранее запасся образцами ткани с Костиной одежды, чтобы нанести их на одежду убитого и таким образом отвести подозрение от себя и привлечь наше внимание к Косте.

— Ну, товарищ полковник, у вас этот убийца какой-то прямо супермен получается! — воскликнул лейтенант. — И то он предусмотрел, и это. И охранника придумал как отвлечь, и про сына убитого вспомнил, одежду у него заранее добыл, чтобы кусочки ткани на убитого кинуть… Прямо как в кино!

— А ты что думаешь, расчетливые убийцы только в кино бывают? — усмехнулся Гуров. — А кино откуда берется, не задумывался? Зачастую киношники сюжеты для своих фильмов прямо с реальных уголовных дел сдирают, почти без изменений. Но я сюда не затем приехал, чтобы с тобой о кино и жизни спорить. Я приехал, чтобы забрать Константина Шаталова и вернуть его домой.

— Как домой? — вскинулся лейтенант. — А как же обвинение? Уголовное дело?

— Ты хочешь предъявить Шаталову обвинение? Пожалуйста, предъявляй. Хочешь расследовать дело? Отлично, давай расследуй. Я хочу только одного: чтобы ты установил Косте Шаталову меру пресечения в виде подписки о невыезде или домашнего ареста. Нас, кстати, и Верховный суд на это в последнее время ориентирует, чтобы мы чаще применяли такие меры пресечения.

— Да, верно, я об этом знаю, — кивнул Семенов. — Только одного я не пойму: зачем вам все это нужно? Какая для нас выгода от того, что младший Шаталов вернется домой, а не будет сидеть в СИЗО?

— Выгода для нас в том, что мы не дадим убийце расслабиться, — объяснил Гуров. — Отпуская Костю домой, мы ясно даем понять, что не верим в его виновность и не считаем дело закрытым. Убийца — настоящий убийца — поймет, что тучи над ним сгущаются, что нависла опасность разоблачения. А тут еще я на каждом шагу говорю, что завтра приедет гипнотизер и «расконсервирует» якобы поврежденную память Егора Тихонова. Надеюсь, что убийца впадет в панику и совершит ошибку. Так мы быстрее до него доберемся. И до него, и до его сообщника.

— А вы не боитесь, что над самим Константином в его родном доме нависнет опасность? — спросил Семенов. — Или вы собираетесь снова там ночевать?

— Я думал об этом, — признался Гуров. — Да, опасность для Кости существует. Но мне кажется, что она не больше, чем опасность для Максима и Людмилы Подсеваткиных, моего друга Глеба Труева или для меня самого. Убийца не знает в точности, что известно каждому из нас. Я не могу точно предсказать его действия. Но и ночевать в доме Шаталовых я больше не собираюсь. Подлинную безопасность для всех, живущих в поселке, обеспечит только одно: скорейшая поимка убийцы. А для этого надо вернуть Костю домой.

— Хорошо, я сейчас приготовлю постановление об изменении меры пресечения, — согласился лейтенант. — Но это — под вашу личную ответственность, учтите!

— Ничего, не пугай, я не из пугливых, — ответил Лев. — Я в своей жизни много чего брал под свою ответственность и ни разу не пожалел.

Семенов сел писать постановление и спустя несколько минут вручил Гурову готовый документ. Вместе они прошли в КПЗ, где лейтенант зачитал Константину документ об изменении в отношении его меры пресечения и выпустил задержанного на свободу.

— Ты иди, подожди меня возле машины, — сказал сыщик Шаталову-младшему. — Я еще на минутку задержусь, поговорю вот с лейтенантом насчет завтрашнего дня.

О чем шел разговор между полковником и лейтенантом, не слышал никто: они говорили чуть ли не шепотом. Во всяком случае, разговор был недолгим, и спустя несколько минут Семенов согласно кивнул головой и удалился куда-то во внутренние помещения отдела. Оттуда он вышел с объемистой сумкой, по всей видимости тяжелой, которую вручил Гурову. С этой сумкой в руках Гуров вышел к ожидавшему его Косте.

— Что ж, садись, — сказал он, указав на машину и ставя свой груз в багажник. — Подброшу тебя до Онуфриева. То-то твоя Настя будет рада… Да и Ольга Григорьевна, наверное, тоже…

— Да, Настя будет безумно рада, — согласился Костя, садясь в машину, — а вот насчет Ольги не уверен. Она как-то легко смирилась с моим арестом. Мне даже обидно стало. Но я вас вот о чем хотел спросить: почему вы так уверены в том, что я невиновен? Это вам интуиция подсказывает или вы так мне верите?

— Ни то и ни другое, — ответил Гуров, выруливая на дорогу и затем ведя машину к выезду из города. — О твоей невиновности говорят прежде всего факты. Я их только что излагал лейтенанту Семенову, еще раз тебе повторять не хочется. Так что вера или интуиция здесь ни при чем. Хотя иногда я полагаюсь на свою интуицию. А что, ты сам сомневаешься, что не убивал? Хочешь мне сказать, что я ошибаюсь?

— Да нет, ничего такого я не хотел сказать! — взволнованно воскликнул Константин. — Вы меня неправильно поняли! Я вам очень благодарен! Я уже был уверен, что попал в тюрьму надолго, что мне оттуда не выбраться. Ваше вмешательство — это было так неожиданно… Это такой сюрприз…

— Еще лучше будет, если я поймаю настоящего убийцу, — сказал Гуров. — Это и будет самым большим сюрпризом.

— Но вы ведь понимаете, что означают вот эти кусочки моей одежды на одежде отца? — спросил Костя.

— Что ты имеешь в виду?

— Я считаю, что они не могли попасть на папину одежду случайно, — объяснил Костя. — Их кто-то специально подбросил. А сделать это мог только человек, живущий в нашем доме. Я весь сегодняшний день, с самого утра, ломаю голову над вопросом: кто мог это сделать?

— Ну, и что у тебя получается? — заинтересовался Гуров.

— Да ничего не получается! — сердито ответил Шаталов. — То есть, с одной стороны, сделать это мог кто угодно — хотя бы даже повар Генка. Комнаты у нас не закрываются, никто особенно друг за дружкой не следит, так что любой из живущих в доме может улучить минутку, пробраться в комнату и сделать что ему нужно. А с другой стороны — никто этого сделать не мог, потому что… ну, потому что незачем им это делать.

— Давай расскажи о своих рассуждениях подробнее, — предложил Гуров. — Может, и мне что-то из твоих выводов пригодится.

— Начну с обслуги, — стал рассуждать Константин. — Возьмем охранника Руслана. Он чеченец. Чем занимался до приезда в Москву — неизвестно. Папа его нашел по знакомству — Руслан работал водителем у его знакомого, Груздева Бориса Николаевича, а тот переехал в Киев и уволил слуг. Борис Николаевич характеризовал Руслана хорошо. У нас он работает два года, и тоже могу сказать о нем только хорошее. Правда, нелюдим, малоразговорчив, но это и хорошо: болтливый охранник — нонсенс. Как я понял, в убийстве папы или в помощи убийцам вы Руслана не подозреваете?

— Нет, пока причин для таких подозрений нет, — подтвердил Гуров.

— Ну вот. А если он непричастен к убийству — зачем ему подставлять меня? Никаких причин нет. Дальше возьмем повара Гену. Он у нас еще дольше, три года, я его достаточно хорошо изучил и не могу представить, чтобы он участвовал в каких-то кознях.

— Но ведь такого человека, ни в чем не замешанного и находящегося вне подозрений, могли просто подкупить, — заметил Лев. — Такие случаи бывают нередко.

— Да, наверное… — недоверчиво проговорил Константин. А затем решительно помотал головой: — Нет, все равно не могу представить Генку в роли злодея! Не идет ему эта роль, вот и все!

— Хорошо, но у вас работает один человек, имеющий судимость. Человек, озлобленный против всех богатых, и при этом весьма умный. Я имею в виду садовника Петренко.

— Алексей Федорович? Да, он человек скрытный, себе на уме… Но, кстати, вот как раз он является исключением. Я говорю о том, что любой из живущих в доме мог подняться в мою комнату и подбросить улики. Петренко живет не в доме, а в отдельной сторожке. Он и в дом-то редко заходит, только чтобы поесть. А уж на второй этаж, где моя комната, я вообще не помню, чтобы поднимался. Хотя, конечно, он и правда мог…

— Остаются еще женщины, — напомнил Гуров.

— Да, женщины… Но вы ведь не думаете, что это могла сделать Настя?

— Нет, Настя на данной стадии свободна от подозрений, — согласился сыщик.

— Про Ольгу я тоже не могу представить, зачем бы ей потребовалось меня подставлять, — пожал плечами Костя. — Так что единственный человек, которого я более или менее серьезно подозреваю в этом деле, — это Катя.

— Вот как? — заинтересованно спросил Гуров. — Но ведь она уже уехала! Да и зачем ей это делать?

— Сначала я скажу, зачем. Причина тут простая и понятная — ревность. Возможно, Катя стала догадываться о нашей с Настей взаимной симпатии, когда у нас еще ничего не было. Ну, и в последние дни перед ее отъездом у нас было несколько споров… или даже ссор… В общем, было ясно, что дело идет к разрыву. Катя ходила страшно злая, она меня ревновала и из ревности могла подбросить эти образцы.

— Но для этого мало одной ревности, — заметил Лев. — Для этого твоя Катя должна была заранее знать о замыслах убийцы. Ведь образцы твоей одежды находились на одежде твоего отца уже в то утро. Понимаешь? Но я бы не стал полностью исключать версию, связанную с Катей. Правда, при этом придется допустить, что убийцей тоже была женщина.

— Убийца — женщина?! — недоуменно спросил сбитый с толку Костя. — И кто же это?

— Например, покойная Прыгунова, — ответил сыщик.

Глава 20

Эти слова Косте ничего не объяснили: он по-прежнему с удивлением смотрел на Гурова. А тот как ни в чем не бывало вел машину.

— Но как Прыгунова могла быть убийцей? — спросил Костя. — Какая ей выгода от папиной смерти? И кто в таком случае убил саму Елизавету Николаевну?

— Тут не один вопрос, а целая куча, — сказал Гуров. — Попробую ответить на все. Да, горничная могла быть убийцей, потому что в ее шкафу я обнаружил блузку, нитка с которой нашлась на дереве в лесу, — там ее, очевидно, оставил убийца. Женщина она была крепкая, сильная, тюки с бельем ворочала, быстро и легко ходила. Так что вполне могла внезапно напасть на твоего отца, задушить его, а затем столкнуть труп в воду. Наконец, она могла выполнить эту роль еще и потому, что именно у нее находились ключи от всех хозяйственных помещений, а в одном из таких помещений я вчера обнаружил кусок мешковины.

— Мешковины? Ну и что с того? Наверное, мешки потребовались, чтобы что-то хранить… или перевозить…

— Возможно, вначале мешки были нужны для хозяйственных нужд, — кивнул Гуров. — Но я-то нашел не мешки, а уже распоротую и заново сшитую мешковину. Из нее было сшито нечто вроде балахона. То есть то самое одеяние, в котором появлялся пресловутый призрак.

— Вот как! — воскликнул Костя. — Я не знал…

— Это все, что касается вопроса «могла или не могла», — продолжил Гуров. — Теперь попробуем ответить на вопрос «зачем». Да все затем же — из-за денег. Кто-то посулил Елизавете Прыгуновой большое вознаграждение — настолько большое, что она махнула рукой на опасность разоблачения, на закон, на все правила и взяла на себя роль убийцы. Кто этот неведомый заказчик, я пока не знаю. И, кстати, хотел у тебя спросить: а не подошла бы на роль такого заказчика твоя сестра?

— Даша?! — растерянно спросил Константин. — Но… она во Франции… и вообще она любила отца… Хотя…

— Что?

— Так, вспомнил кое-что… Весной этого года я был во Франции, встречался там с Дарьей. И она сказала одну вещь, которая меня тогда резанула: что мы с ней могли бы гораздо лучше распорядиться деньгами, чем отец, что он — человек из прошлого и всегда таким останется. Я ей тогда не очень-то и возражал, потому что… ну, потому что, в общем, она была права. Папа во многом остался в прошлом, не мог принять новых методов управления капиталом. И, наверное, мы с Дарьей действительно смогли бы распорядиться деньгами гораздо эффективнее. Например, отцу никогда бы не пришло в голову, что можно вложить деньги где-то за границей — в Эмиратах или в Южной Америке, так он прикипел к своему Нефтеюганску и Салехарду.

— Выходит, ничего особенного твоя сестра и не сказала, — заметил Гуров.

— Нет, теперь, когда вспоминаю этот разговор, я понимаю, что в ее словах крылось нечто большее, чем просто мнение. Да, я думал похоже, но я бы никогда сам такой разговор не завел. Дарья, по сути, предлагала мне вступить в сговор, чтобы…

— Чтобы убить Виктора Петровича? — договорил за него Гуров.

— Ну, может, не убить, а сделать недееспособным… отстранить от управления… Да, это могло быть… Но как? Как она могла связаться с Прыгуновой и руководить ею, находясь во Франции?

— Благодаря современным технологиям — могла, — ответил Лев. — Есть, понимаешь, такая штука — Интернет и электронная почта. А еще скайп. В общем, хорошо, что ты рассказал мне про этот разговор с сестрой, надо будет проверить и эту версию. Если вспомнишь еще что-то важное — скажи. На этом будем считать наш разговор временно прерванным.

Дело в том, что они уже выезжали из леса. Блеснула слева река, показались дома поселка. Гуров подъехал к коттеджу Шаталовых, остановился, и они с Костей вышли из машины. В эту минуту по совпадению ворота открылись, и из них выехала машина. За рулем сидела Ольга Григорьевна. Гуров заметил, как при виде Кости ее глаза округлились от удивления, а затем лицо озарила улыбка. Вдова тоже вышла из машины.

— Константин, ты здесь?! — воскликнула она, в ее голосе звучала неприкрытая радость. — Вот так сюрприз! Что это значит?

— Это Льва Ивановича надо благодарить, — сказал Костя. — Он убедил лейтенанта Семенова, что я не совершал убийства отца. И тот согласился отпустить меня под подписку о невыезде.

— Но дело против тебя не закрыто полностью? — уточнила Ольга Григорьевна.

— Нет, дело не закрыто, но я на свободе, а это, я считаю, главное.

— Да, наверное, ты прав, — согласилась вдова. И, повернувшись к Гурову, с чувством произнесла: — Спасибо вам, Лев Иванович! Вы освободили Костю! Даже не знаю, как вас благодарить!

— Не стоит благодарности, — ответил Гуров. — А вы сами куда — в Киржач?

— Нет, поближе — в Ефремки, — объяснила Ольга. — Дело в том, что в доме совсем нет молока. Даже простое какао нельзя приготовить или кашу. Раньше можно было купить у этой девушки, кажется, Варвары, а теперь ее нет, и никто молоко не продает. Так что я поеду в Ефремки, привезу банку. А потом, — она повернулась к Косте, — мы с тобой поговорим. Надо решать, как нам жить без папы. Мы эту тему еще не обсуждали, теперь наконец надо это сделать.

— Хорошо, обсудим, — кивнул Константин.

Ольга снова села в машину и уехала. Тут же из ворот усадьбы выбежала Настя — словно дожидалась там, за воротами. Не обращая внимания на Гурова, она кинулась на шею Косте и закричала:

— Вернулся! Ты вернулся!

— Да, я здесь, — коротко ответил Костя.

Впрочем, много говорить ему и не требовалось, девушка продолжала льнуть к нему, не разжимая объятий. Наконец она отпустила парня и повернулась к Гурову:

— И я вам тоже хочу сказать спасибо. Я все слышала — вон там, за воротами стояла. Если бы не вы, Костю бы никогда уже не выпустили. А он не виноват, совсем не виноват!

— Я знаю, — кивнул сыщик.

Девушка вновь повернулась к своему возлюбленному и уже другим, деловитым тоном произнесла:

— Ну вот, теперь мы можем с тобой решить, что нам делать дальше.

— В каком смысле? — спросил Костя.

— Да в таком. Жить мне в этом доме больше нельзя, так что надо решать: или здесь какую заколоченную хибару занять, в ней попробовать обустроиться, или в Москву возвращаться. Тебе решать.

— Ничего не понял! — признался Костя. — Почему это тебе в нашем доме жить нельзя? Что, тебе Ольга так сказала?

— Ну да. И не только мне. Она всех слуг уволила. Примерно час назад собрала нас всех в гостиной и объявила, что всех увольняет. «Мой муж убит, — говорит, — пасынок арестован, я тут остаюсь одна, а одной мне такой штат не нужен. А может, и вообще попробую без слуг пожить». В общем, она нас рассчитала и потребовала, чтобы до вечера все уехали. Народ уже собрался. Генка договорился, что его Руслан на своей машине довезет. Алексею Федоровичу тоже предлагали, но он гордый: согласился только, чтобы его до Киржача подбросили, а оттуда на автобусе поедет. Мне Руслан тоже предложил с ним ехать. Вот я тебя и хочу спросить: соглашаться или как?

— Вот так новость… — медленно произнес Константин. — Так вот почему она сама за молоком поехала, а не Руслана или Генку отправила…

— Ну да, — кивнула Настя. — Она сначала хотела, чтобы Руслан съездил — вроде как последнюю услугу оказал, но он уперся. Сказал, раз уволен, значит, уволен.

— Вот так, значит… — сказал Костя. — Значит, соглашаться, говоришь, или как? Разумеется, нет!

— Я так и знала! — просияла Настя. — Значит, поедем в Москву?

— Я бы прямо сейчас уехал, но дело в том, что я, понимаешь, дал подписку о невыезде и никуда из поселка пока уехать не могу. Так что у нас с тобой один выход: действительно, как ты сказала, поселиться в какой-нибудь развалюхе. Пару дней как-нибудь проживем, а там, глядишь, ситуация изменится. Но это уже будет во многом зависеть от Льва Ивановича. Что вы скажете? — повернулся он к полковнику.

— Скажу, что рассуждаешь ты в целом правильно, — ответил Гуров. — Ситуация и правда должна скоро проясниться, может, даже завтра. Но жить в развалюхе вам незачем. Попроситесь на постой к Егору Тихонову, думаю, он будет не против. А особенно будет не против его коза.

— Почему коза? — удивилась девушка.

— Потому что ее кормить и доить некому, — объяснил Лев. — Сам Тихонов живет у моего друга Труева, во избежание всяких нежелательных визитов. А дом его уже два дня пустой стоит. Так что он будет не против, если вы там временно поселитесь. Правда, там может быть опасно…

— Ну, мы опасностей не боимся, — уверенно заявил Костя. — Правда, Насть?

— С тобой я ничего не боюсь! — снова обняла Константина девушка.

— Ну, значит, решено, — заключил сыщик. — Правда, для порядка надо все же спросить хозяина дома. Садитесь, доедем до Труева, поговорим с Егором Демьяновичем — и можете отправляться к нему на постой.

Они уже сели в машину, и Гуров включил мотор, когда из ворот усадьбы выкатилась потрепанная «девятка». За рулем сидел Руслан Магомедов, а на заднем сиденье расположились садовник Петренко и повар Селезнев. Увидев Гурова, Руслан сделал ему знак, чтобы тот задержался. Гуров выключил мотор и вышел из машины.

— Попрощаться, что ли, хочешь? — спросил он охранника.

— И попрощаться, и ключи отдать. Шаталова, правда, хотела, чтобы мы ее подождали, пока она из Ефремок вернется, но народ против. Чего нам ее ждать? Она нас сегодня огорошила, можно сказать, обидела, так что мы ей никаких услуг оказывать не хотим. Последнее, что осталось сделать, — это ключи от дома отдать. Ага, я вижу, Константин здесь, вот я сейчас ему все и отдам. Погодите, только ворота закрою. — Он быстро закрыл и запер ворота и отдал Косте ключи от дома и от ворот. — Вот, передай своей мачехе. Рад за тебя, что освободили. — Затем повернулся к Гурову: — Спасибо, что поверили мне. Побольше бы таких полицейских, как вы.

Не сказав больше ни слова, Руслан сел в машину, она сорвалась с места и поехала в сторону Киржача. А Гуров двинулся в другую сторону, к дому друга.

Как он и предполагал, он застали Глеба Труева и Егора Тихонова за уже знакомым занятием: оба увлеченно свежевали и коптили только что пойманную рыбу. Когда Тихонов услышал о предложении сыщика, он вначале опешил и даже стал возражать: уж очень непривычна для него была мысль, что в его доме поселятся совсем чужие, причем молодые люди. Но Гуров ему напомнил, что Костя и Настя будут приглядывать за козой, а также за Шариком, а заодно кормить и доить корову Полозковых, которая осталась совсем уж без присмотра, и пенсионер согласился. Он сам, в компании с Гуровым, отвел новых постояльцев к себе домой, объяснил, что и как, после чего оба вернулись в дом Труева.

День близился к концу, солнце уже садилось, и Гуров даже не стал заходить в дом. На вопрос вышедшего к нему Труева, что он собирается делать и куда так спешит, сыщик ответил:

— Хочу побродить по лесу. Мне кажется, я не все здесь осмотрел и лес хранит еще некоторые тайны. А их необходимо разгадать до приезда нашего «гипнотизера».

— Ты его когда ждешь? — уточнил Глеб Павлович.

— Прямо завтра с утра и жду. Сколько тут от Москвы ехать — два часа? Значит, часов в десять он уже приедет. Тогда и начнем нашу операцию «Гипнотизер».

— Ну, главная роль в этой операции, конечно, отводится Егору Демьяновичу, — улыбнулся Труев. — А мне ты какую-нибудь роль, хотя бы маленькую, оставляешь?

— Конечно, оставлю, — заверил его Гуров. — И вовсе не маленькую. Твоя роль будет называться «Засадный полк». Слышал про такой?

— Слышал, конечно. То есть ты предполагаешь, что я буду сидеть в засаде и вступлю в битву в решающий момент?

— Совершенно верно, — кивнул Лев.

— И где же будет располагаться моя позиция? В какой-нибудь яме или в другом укрытии?

— Это будет зависеть от результатов моего сегодняшнего похода по лесу, — ответил Гуров. — Хотя… а когда я тебе буду эту позицию показывать? Тут у меня нестыковка… Знаешь что? Пойдем-ка в лес вместе. Ты на месте все увидишь. И, кстати, так будет удобнее в смысле маскировки. Мы с тобой сделаем вид, что идем на рыбалку.

— А как же Егор Демьянович? — озадачился криминалист. — Он что, без охраны останется?

— Нет, без охраны наш подопечный не останется ни в коем случае, — заверил сыщик. — Знаешь, как мы сделаем? Отведем-ка мы его к нему же домой, под охрану Кости и Насти.

— Но разве они смогут обеспечить ему надлежащую защиту? — продолжал сомневаться Труев.

— Думаю, да. Костя — парень смелый, крепкий. И себя в обиду не даст, и Тихонова защитить сможет.

Труев был не до конца уверен в правильности такого решения, но возражать не стал. Он позвал Тихонова и объяснил ему план Гурова.

— До вечера побудете у себя дома вместе с постояльцами, — добавил сам Гуров, когда криминалист закончил свое объяснение. — Мы с Глебом Павловичем за это время осуществим одну операцию, а вечером за вами зайдем. Ночевать будете по-прежнему у Труева.

— Что ж, я согласен, — сказал Тихонов, и они направились к его дому.

Надо заметить, что Костя и Настя были не слишком рады возвращению хозяина. Однако, когда Гуров объяснил им, что это необходимо для скорейшей поимки убийцы, Костя сразу снял все возражения.

Оставив Тихонова в обществе молодых людей, Гуров и Труев вернулись в дом криминалиста. Взяли удочки, ведро — в общем, весь набор, который друзья обычно брали на реку, и не спеша зашагали в лес.

— Так ты в какую часть леса собрался? — спросил Труев. — Может, объяснишь все-таки свой план?

— Понимаешь, у меня сложилось убеждение, что у преступников имеется некая база или схрон в глубине леса. Должно быть такое место, где они хранят свою амуницию.

— Какую амуницию ты имеешь в виду?

— Прежде всего одежду, в которой один из них изображал призрака, — объяснил Гуров. — Ведь каждый раз таскать ее из поселка неудобно — увидеть могут. Правильнее занести один раз, в сумерках, и там хранить. Возможно, там также есть оружие, а еще документы и деньги, на случай внезапного бегства. Вот это их убежище мы и должны отыскать. И там ты займешь засаду завтра утром.

— Что ж, дело правильное, — кивнул Труев. — Осталось отыскать это самое убежище. А это может оказаться делом нелегким.

Опытный криминалист оказался прав. Друзья спрятали удочки и ведро в прибрежных кустах, а сами углубились в лес. Они зашли далеко, гораздо дальше, чем заходил Гуров во время своих прогулок. Однако долгое время ничего похожего на убежище им не попадалось. Солнце уже опустилось за лес, в лесу потемнело, а они все бродили. То и дело, завидев очередную возвышенность, или полянку, или болотце, или другое приметное место, Гуров устремлялся туда — но напрасно.

Стало уже совсем темно, пора было возвращаться. С большим сожалением Лев повернул назад, к оставленным у берега удочкам.

— Да, провалился мой план, — признал он. — Не удастся мне создать «засадный полк» в твоем лице.

— А может, ты неправильно рассчитал и никакого убежища у них вообще нет? — предположил Труев.

— Может, и так, — согласился Гуров. Сейчас он был на все согласен.

Они прошли еще сотню метров, как Труев вдруг воскликнул:

— А что это там чернеет? Вон там, правее?

— Да просто кустарник густой, ничего особенного, — присмотревшись, ответил сыщик.

— А все-таки давай взглянем, — сказал криминалист и, не дожидаясь ответа, направился в сторону густо заросшего участка леса.

Видимо, когда-то здесь случился пожар: валялись обгорелые, наполовину сгнившие стволы елей и берез, торчали обломки деревьев. Пожарище густо заросло молодой осиной и березой, опуталось кустами — не продерешься. Однако, когда друзья подошли вплотную, Труев заметил между кустами узкий проход — скорее лаз, чем тропку.

— Ну-ка, давай посмотрим, что там, — пробормотал он и первым нырнул в лаз.

Идти пришлось согнувшись, почти на четвереньках. Проход несколько раз повернул — и вдруг стало светлее. Можно было распрямиться и оглядеться. Друзья оказались на крохотной — не больше четырех метров в диаметре — полянке, окруженной густыми зарослями. С одного края полянки виднелся тщательно сложенный шалаш, покрытый полиэтиленовой пленкой. Гуров шагнул к нему и заглянул внутрь.

Скудного света вечернего солнца хватило, чтобы он смог разглядеть сверток с мешковиной, висящий на крючке пакет с продуктами и стоящую у стены сумку.

— Вот, значит, какое оно, его убежище, — произнес сыщик. — И нашел его ты, Глеб. Целиком твоя заслуга. Осталось выбрать тебе место для засады…

Глава 21

Полковник Станислав Крячко въехал в Киржач ровно в девять утра. Впрочем, никто бы не смог заподозрить, что одетый во все черное (да к тому же в черных очках) высокий человек, сидевший за рулем старенького «Опеля», имеет отношение к полиции. Скорее он походил на артиста или певца. Но так и требовалось согласно установке, которую дал Крячко по телефону его друг полковник Гуров.

Загадочный господин в очках остановил машину возле здания полиции, после чего, не выходя из нее, позвонил кому-то по телефону. Спустя несколько минут из здания полицейского отделения вышел лейтенант Семенов в сопровождении сержанта. Оглядев площадь и заметив «Опель» полковника, он едва заметно кивнул ему, и они с сержантом сели в полицейскую «семерку». «Опель» двинулся с места и покатил по дороге в сторону деревни Онуфриево. Спустя несколько минут вслед за ним отправилась и «семерка» с двумя полицейскими.

До деревни «Опель» доехал без всяких приключений. Никто не нападал на него из засады, никто не устраивал ловушек и не минировал дорогу. Прибыв в деревню, человек в черных очках остановил машину прямо посреди улицы, вышел и начал оглядываться. Было очевидно, что он кого-то ищет.

Однако долго искать ему не пришлось. Вскоре к машине подошел полковник Гуров, поздоровался с приезжим, что-то ему объяснил, и они, сев в машину, поехали к дому Глеба Труева.

Правда, сам хозяин дома почему-то не показался. Его вообще нигде не было видно. Вместо Труева навстречу гостю вышел пенсионер Егор Тихонов. Гуров познакомил их, и они вдвоем двинулись в сторону леса — но не туда, где начиналась тропка, ведущая к рыболовным местам, а гораздо левее, куда-то за деревню — туда, где находилась примыкающая к лесу сосновая роща.

Прибытие колоритного незнакомца и его встреча с Гуровым и Тихоновым не остались в деревне незамеченными. В одном-другом коттедже дрогнула занавеска, кто-то выглянул и проводил взглядом старенький «Опель», остановившийся у дома Труева. Впрочем, полковник Гуров и не надеялся сохранить прибытие московского «гипнотизера» в тайне. Даже наоборот, он рассчитывал, что этот факт будет замечен теми, кого это интересует.

Сам Гуров, проводив «гипнотизера» и пенсионера, вернулся к дому, но внутрь не вошел. Вместо этого обогнул дом, пригнулся и тоже направился к лесу — но не на виду у всех, а задами, по косогору, вдоль самого берега. И только добравшись до леса, полковник выпрямился и бегом пустился в ту же сторону, куда ушли Тихонов и Крячко, — к роще.

Между тем эти двое вели по дороге оживленную беседу.

— Егор Демьянович, послушайте меня еще раз, — терпеливо говорил Крячко. — Мне, в общем, все равно, что вы будете мне отвечать. Говорите о погоде, о призраке, о местных легендах — все равно. Главное — чтобы вы все время говорили и все время двигали головой. Вы сеансы Кашпировского по телику видели?

— Не смотрю я телевизор, пустое это занятие, — отвечал Тихонов.

— Ну ладно, не смотрите — и не надо, я вам так объясню. На этих сеансах гипноза практически все люди все время крутили головами.

— Как — вот так? — спросил Тихонов и хотел сделать какое-то движение, но Крячко тут же остановил его и негромко приказал:

— Не двигайтесь! Как вы не понимаете? Гуров считает, что убийца, скорее всего, следил за тем, как я приехал. Он и сейчас где-то поблизости, следует за нами, наблюдает. Если вы сейчас ни с того ни с сего начнете крутить головой, он поймет, что тут что-то не так. А он, как считает Гуров, совсем не дурак и может догадаться, что я такой же гипнотизер, как вы — английская королева.

— Тогда зачем мне двигать головой там, в роще? Он и там может догадаться.

— Нет, там у нас с вами будет проходить сеанс, там эти движения оправданны, — объяснил Крячко. — А главное, для чего это будет нужно, — чтобы убийца не мог в вас прицелиться. Теперь понятно?

— Да, теперь вроде понятно, — кивнул Тихонов. — А как долго надо будет крутить? А то у меня голова может закружиться…

— Думаю, недолго, — успокоил его Крячко. — Может, минут десять, а может, пятнадцать.

— А потом что?

— Слушайте, Гуров мне сказал, что он дал вам подробную инструкцию! Вы что, все забыли?

— Ну, нет, не все… — пробормотал пенсионер. — Но что-то я помню нетвердо…

— Хорошо, повторю все с самого начала, — терпеливо произнес Крячко, хотя видно было, что это терпение дается ему нелегко. — Итак, мы приходим. Вы мне объясняете, что вот, дескать, это то самое место, где вы видели незнакомца. Знаете что? Давайте вы все будете рассказывать на самом деле! Покажете место, где стояли, место, где шел тот человек… Потом скажете мне, что память у вас дырявая и лицо человека у вас как-то стерлось.

— Ничего она у меня не дырявая! — обиделся Тихонов. — Нормальная память! Исторические события и даты помню очень даже хорошо.

— Вот и прекрасно, помните себе на здоровье. Понимаете, нам нужно, чтобы наш разговор выглядел естественно со стороны, чтобы у вас было адекватное выражение лица. Иначе убийца может заподозрить, что это розыгрыш, и никак себя не проявит. Тогда весь мой приезд будет только напрасной тратой времени. Понимаете?

— Хорошо, я понял, — кивнул Тихонов, насупившись.

— Ну так вот. Значит, вы мне пожалуетесь на свою память, а я скажу, что для этого и приехал, чтобы помочь вам вспомнить. И начну свой сеанс.

— А что вы будете делать? Правда, гипнотизировать?

— Да не буду я вас гипнотизировать! Не умею я этого! Буду делать разные пассы… движения… Бормотать там что-нибудь… А вы при этом начнете крутить головой. Понятно?

— Что же тут непонятного? Все понятно. А потом что?

— А потом в игру согласно плану должен вступить убийца и как-то себя проявить. И на этом месте ваша роль кончается. Как только он появляется, вы падаете на траву, укрываетесь за ближайшим деревом — и больше не показываетесь. Все остальное сделаю я.

— То есть вы его арестуете?

— Рад, что вы догадались без подсказки, — ответил на это Крячко. — Ну, теперь все понятно?

— Да, я понял, — кивнул пенсионер.

Дальнейший путь они проделали молча. Наконец впереди показались розовые стволы могучих сосен. Они пошли медленнее: Тихонов осматривался, что-то искал, наконец спустя несколько минут воскликнул:

— Вот здесь! Да, я стоял вот здесь.

— Ага, замечательно! — сказал Крячко, цепким взглядом быстро оглядывая окрестности. — Тогда встаньте так… нет, пожалуй, отойдем немного назад…

— Но я не здесь стоял! — возмутился Тихонов. — Вы ведь попросили прийти на то самое место… Вот я и пришел. Все точно вспомнил! А вы теперь другое место показываете…

— Не надо возмущаться, Егор Демьянович, — сказал как можно спокойнее Станислав. — Поверьте, так нужно. А теперь еще раз расскажите мне, что вы видели в то утро. Только не кричите на весь лес — вас хорошо слышно.

К счастью, пенсионер не стал больше возмущаться и принялся снова — уже, наверное, в пятый раз — рассказывать о пережитом в то утро. Крячко слушал его, важно кивал головой, вставлял отдельные реплики, а сам весь обратился в зрение и слух, старался уловить малейшее движение, самый слабый шорох. Вот, например, что-то шелохнулось там, в глубине лощины: сорока? Нет, на птицу не похоже… Неужели ОН?

— …Ну вот, и он, значит, прошел вон туда, в ту сторону, и скрылся из виду, — закончил Тихонов свой рассказ.

— Отлично! — воскликнул Крячко с таким видом, словно пенсионер поведал ему нечто необычайно радостное. — А теперь мы начнем наш сеанс. Попробуем восстановить вашу память. Так, встаньте напротив меня. Нет, чуть дальше… Вот так. Расслабьтесь… Закройте глаза… Слушайте только меня, на все остальное не обращайте внимания… И помните, что вы должны делать. Помните?

— Да-да, я помню! — поспешно кивнул Тихонов.

— Вот и хорошо. Так, встали… Руки должны быть вытянуты вперед, пальцы расставлены… Слушаем меня, только меня… Ваши руки теплые, вы спокойны, вас ничто не беспокоит, не волнует… Никакого стресса… Вы абсолютно спокойны…

Полковник Крячко бормотал ахинею, которую когда-то, в разное время, слышал в обрывках телепередач или в кино, а частично придумал сам. Это была совершенная импровизация — он заранее к ней не готовился. Слова были неважны — важно, как вся эта сцена выглядит со стороны. А со стороны это должно было выглядеть достаточно убедительно: пенсионер Тихонов слушал, руки держал прямо, а главное — исправно крутил головой. Эти движения могли помешать убийце целиться, и он должен был подобраться поближе, а значит, демаскировать себя. На этом и строился расчет Гурова. Он надеялся, что преступник выдаст себя раньше, чем сможет выстрелить, и тогда Крячко сбросит маску гипнотизера, выступит в своем настоящем качестве — опытного оперативника — и задержит убийцу. Не один, конечно, с помощью Гурова. Впрочем, был предусмотрен и тот вариант, что преступник все же успеет выстрелить. На этот случай Гуров также принял меры безопасности.

— …Вы вспоминаете… ваша память возвращается к вам… — продолжал «колдовать» Станислав. Теперь он был почти уверен, что убийца притаился там, в лощине. Еще немного — и можно будет от операции «Гипноз» перейти к операции «Задержание». Ну, еще чуть-чуть…

И тут, совершенно неожиданно для Крячко, Егор Тихонов, все так же продолжая вращать головой, забормотал:

— Да, я помню, помню… Идет мужик в защитном комбинезоне… Я вижу его сбоку… Он мне кого-то напоминает… Лица я не вижу, но походка знакомая, и осанка тоже… Ведь разные люди по-разному держатся… А этот шагает уверенно, все ему нипочем… Кажется, я его знаю… Надо только, чтобы он обернулся… обернулся…

Стас, пораженный услышанным, перестал шептать свои шарлатанские «заклинания», однако они Тихонову были уже не нужны: пенсионер действовал, что называется, в автономном режиме.

— Да, я почти уверен, что знаю его… — продолжал говорить он. — Если бы только обернулся… И вот — да, это происходит! Он оборачивается! Всего на секунду, и снова смотрит в другую сторону, даже нарочно отворачивается, но мне этой секунды хватает, чтобы его узнать… узнать…

Его голос стал постепенно стихать, но теперь Крячко, заинтересованный услышанным, уже не мог так просто оставить это дело и требовательно спросил:

— Кого ты узнал? Как его имя? Назови мне его имя!

— Имя… имя… хорошо… — вновь забормотал Тихонов. — Это наш сосед… кто ходил с Виктором Петровичем на рыбалку… Это…

Он уже открыл рот, чтобы произнести имя человека, увиденного в тот день в роще, но не успел. Со стороны лощины раскатисто прогремел выстрел, и Егор Тихонов как подкошенный свалился на слой иголок.

Глава 22

Реакция Крячко была мгновенной. Кляня себя за потерю бдительности, за то, что оставил лощину без внимания, он выхватил пистолет и бросился туда, откуда донесся выстрел. Он привык иметь дело с вооруженными преступниками и был уверен, что взять «онуфриевского призрака» будет не так сложно — и не таких брали. Тут важен натиск, решительность — на бандитов это всегда действовало. Как правило, увидев решительно настроенного полковника, они обращались в бегство, и дальше все было уже делом техники — куда гнать, как схватить.

Однако преступник не испугался, не опешил от того, что похожий на артиста «гипнотизер» внезапно превратился в вооруженного оперативника. Не успел Стас сделать и двух шагов, как прозвучал второй выстрел. Полковник почувствовал сильный удар в левое плечо и вслед за этим — острую боль. Его опрокинуло на землю, он тут же, не позволяя себе расслабиться, перекатился под укрытие ближайшей сосны и взглянул на место, куда попала пуля. Дорогой «артистический» пиджак был пробит, из отверстия толчками выплескивалась кровь.

Морщась от боли, Крячко быстро снял пиджак, сложил и выставил из-за ствола пустой рукав. Тут же прогремел еще один выстрел, и пробитый рукав отбросило назад. Преступник явно решил не жалеть зарядов, чтобы не дать оперативнику приблизиться.

— Бросайте оружие! — крикнул Станислав, обращаясь в сторону лощины. — Вы окружены! Нападение на сотрудника полиции — тяжелое преступление! Не усугубляйте свою вину!

Важно было заставить бандита заговорить, вступить в переговоры. Конечно, Крячко блефовал, когда говорил про то, что преступник окружен. Но блефовал только отчасти: он знал, что и Гуров, и лейтенант Семенов со своим сержантом находятся где-то неподалеку. Возможно, сейчас они уже заходят в тыл стрелявшему. Еще несколько минут — и все пути отхода для него будут отрезаны. Сколько бы у него в запасе ни было зарядов для карабина (а по звуку выстрелов Крячко сразу определил, что убийца пользуется карабином «Сайга»), рано или поздно его удастся взять.

— Бросай оружие! — снова крикнул он. — Выходи с поднятыми руками!

Ответом ему было молчание. Полковник решил повторить прием с пустым рукавом. Теперь он выставил из-за дерева другой рукав, надетый на палку. Выстрела не последовало. Что же делать? Выглянуть? Но, может быть, бандит только этого и ждет?

Крячко сгруппировался — и в один прыжок преодолел расстояние до следующего дерева, оказавшись чуть ближе к лощине. Он ждал выстрела — но его опять не было. Это могло означать только одно — преступник воспользовался его промедлением там, за деревом, и пустился в бегство. Но, прежде чем убедиться в этом, надо посмотреть, как там Тихонов.

Крячко вернулся к тому месту, где оставил пенсионера. К его радости, Тихонов уже не лежал, а сидел на земле. Он снял пиджак, расстегнул рубашку и внимательно рассматривал свой бок.

— Ну что, ты как? — спросил Крячко, садясь рядом.

— Болит сильно, — пожаловался Тихонов, поглаживая бок. Сейчас, когда он снял пиджак, стал виден бронежилет, надетый у него под рубашкой. Вчера Гуров привез из Киржача три таких жилета. Один предназначался Тихонову, другой Труеву, еще один он приберег для себя, но в последний момент так его и не надел.

— Не знал, что так болеть будет, — поморщился пенсионер. — Словно палкой со всей силы шарахнули. Я думал, вообще ничего не почувствую.

— Прямой выстрел из карабина, причем с довольно близкого расстояния, трудно не почувствовать, — заметил Крячко. — А как вообще? Голова не кружится? Идти можешь?

— Голова… голова как-то странно себя ведет. Словно я долго спал, а теперь проснулся. Это, наверное, после гипноза.

— Да не было никакого гипноза, сколько тебе можно говорить! — взорвался Крячко. — Я такой же гипнотизер, как ты — Финист Ясный Сокол!

— Говорите что хотите, только гипноз все же был, — упрямо заявил Тихонов. — Я от него словно в транс какой впал и на самом деле все вспомнил.

— Да, ведь ты собирался сказать, кого в тот день увидел! — встрепенулась Стас. — Только не успел — он как раз выстрелил. Так кого ты видел?

— А разве я не сказал? — удивился Тихонов. — Соседа нашего, Дениса Линева. Лев Иванович его хорошо знает, они вместе рыбу ловили.

— Понятно… — протянул Крячко. — Ну, мне это имя ни о чем не говорит, но Гуров, я думаю, твое сообщение оценит. Ладно, побегу преступника ловить.

— А мне что делать? — обеспокоенно спросил Тихонов. — Домой-то можно идти? А то я там уже два дня не живу, как погорелец какой.

— Лучше тебе здесь побыть. Гуров, когда мне звонил, именно такой совет дал, потому что он не знает, сколько у этого «призрака» сообщников. Вдруг кто-то тебя выследит? Так что лучше ты тут еще побудь. Спрячься хотя бы вон в те кусты, откуда он стрелял, и сиди. А когда все кончится, мы с Гуровым за тобой придем. Идет?

— Ладно, посижу еще, — согласился Тихонов.

— Тогда у меня к тебе одна просьба будет, — сказал Крячко. — Плечо мне сможешь перевязать? А то крови много уходит.

— Я никогда этого не делал, но попробую, — кивнул пенсионер.

Станислав снял пиджак, выпростал из брюк рубашку. Хотел сам оторвать от нее лоскут, но не получилось — от боли едва сознание не потерял. Вместо него лоскут оторвал Тихонов. Затем, следуя указаниям полковника, наложил ему на плечо повязку и туго ее перевязал. Из другого лоскута он сделал перевязь, надел ее на шею Крячко и подвесил на нее раненую руку.

— Ну вот, теперь я и бегать смогу, — удовлетворенно проговорил Крячко. — Все, Егор Демьянович, счастливо оставаться!

С этими словами он повернулся к пенсионеру спиной и бегом пустился в сторону лощины.

Место, где сидел стрелок, Стас нашел без труда: кусты там были частично обломаны, чтобы открыть стрелку лучший обзор. Куда потом побежал беглец, тоже легко догадаться: только в лес, потому что все остальное пространство занимало открытое поле, и Крячко сразу увидел бы убегающего.

Полковник добежал до леса и уже готов был нырнуть в него, когда заметил в стороне какое-то движение и тут же бросился на землю, готовый открыть огонь.

— Погоди стрелять, гипнотизер! — услышал он знакомый голос. — Вечно вы, люди интеллектуальных профессий, спешить любите!

— А, это ты! — облегченно произнес Стас, поднимаясь на ноги. К нему, отделившись от старой ели, шел полковник Гуров собственной персоной.

— Я думал, ты за убийцей гонишься, с хвоста у него не слезаешь, — усмехнулся Крячко, — а ты, оказывается, тут прохлаждаешься.

— Ну да, прохлаждаюсь, — кивнул Гуров. — Жду, когда ты кончишь себе руку бантиками украшать и за дело возьмешься. Видишь ли, я, в общем, знаю, куда наш «призрак» направится, так что потерять его в лесу не боюсь. Главное — не допустить, чтобы он свернул в сторону и вышел на дорогу или к поселку. То есть надо вести на него облаву по всем правилам, а это удобнее делать вдвоем, чем в одиночку. Вот я и решил тебя немного подождать. Тем более что задержался ты возле Тихонова совсем немного, я засекал — всего три минуты.

— Хорошо, облава так облава, — согласился Крячко. — Так в какую сторону побежал наш «призрак»?

— Вон туда, чуть левее, — показал Лев. — Он не мог от нас далеко оторваться. Лес тут плотный, не разбежишься, так что, думаю, мы его быстро нагоним. Ты-то как себя чувствуешь? Голова от потери крови не кружится?

— Если и кружится, то только от адреналина в крови, — ответил Крячко. — Так что нечего обо мне заботиться, словно я барышня какая. Вперед!

— Вперед так вперед, — кивнул Гуров. — Давай бери левее, я пойду справа. Будем держаться на расстоянии метров сто — сто пятьдесят друг от друга.

И два оперативника углубились в лес.

Первые полчаса они двигались, не видя своего врага. Крячко вообще не имел представления, куда надо идти, поэтому то и дело поглядывал вправо, в сторону Гурова, чтобы по нему сверить направление. А к исходу получаса совершенно неожиданно (как это обычно бывает) беглец дал о себе знать. Сначала Станислав услышал где-то впереди треск ломающихся веток. Он насторожился и, в свою очередь, постарался идти тише. Это не всегда получалось, но, в общем, ему, как и Гурову, удавалось продвигаться, не производя большого шума. Беглец их пока не слышал и, кажется, даже не догадывался об их присутствии. Вскоре Крячко его наконец увидел. Человек, одетый в комбинезон защитного цвета, быстро продвигался по лесу, умело обходя самые заросшие места. Стас взглянул на Гурова: как поступать дальше? Тот успокаивающе кивнул: мол, продолжаем в том же духе, и они двинулись дальше.

Так прошло еще минут пятнадцать. После этого беглец остановился, посмотрел на солнце («Это он ориентируется, выбирает, в какую сторону свернуть», — догадался Крячко) и круто повернул правее. «Наверное, решил, что оторвался от меня, и теперь хочет выбраться на дорогу. Но Лев ему этого не даст…»

Теперь беглец шел почти точно на восток. Однако идти в этом направлении ему удалось недолго. Гуров решил больше не таиться и кинулся наперерез беглецу. Тот его услышал, а затем и увидел.

Реакция «призрака» была молниеносной. Он вскинул к плечу карабин, и лес огласил звук выстрела. Лев, в свою очередь, ответил выстрелом из табельного пистолета. К беглецу он не приближался, но дорогу на восток, к трассе, ему преграждал. Пришлось «призраку» вновь двинуться на север, в глубь леса.

«Пока он, скорее всего, не догадывается, что нас двое, — подумал Крячко. — На таком расстоянии, да еще в чаще, не разглядишь, во что человек одет. И это хорошо, пусть думает, что преследователь только один».

Однако вскоре и ему пришлось заявить о своем присутствии. Дело в том, что человек в комбинезоне вдруг повернул налево, теперь он шел фактически назад, к поселку, то есть прямо на Крячко. «А что, если сейчас его взять? — мелькнула мысль в голове оперативника. — И не надо будет за ним больше гоняться…»

Он притаился за стволом ели и стал ждать, надеясь, что «призрак» пройдет совсем близко и он сможет одним броском настичь его, повалить на землю — ну а остальное уже дело техники.

Преступник действительно подошел довольно близко к месту, где притаился Крячко. Полковник уже его видел, и что-то в облике этого человека показалось ему странным, непривычным. Но понять, что именно его смущает, он не успел: человек в комбинезоне внезапно свернул в сторону и пошел гораздо западнее, он должен был пройти метрах в двадцати от Крячко.

Тот стал менять позицию, выбирая новое место для засады, однако это его движение не осталось незамеченным. Убийца насторожился, внимательно оглядел лес — и вдруг бегом кинулся назад.

Преследование возобновилось. Теперь беглец знал, что его преследуют два человека, и спешил изо всех сил. Лес он, видимо, знал лучше, чем оперативники, и поэтому двигался быстрее. Дистанция между ним и двумя полицейскими постепенно увеличивалась, Крячко перестал видеть впереди мелькавшую среди деревьев фигуру в комбинезоне, а затем перестал слышать и хруст ломающихся веток. Преступник окончательно оторвался от них.

Обеспокоенный этим, Стас приблизился к Гурову и спросил:

— Слушай, а мы его не упустим?

— Ни в коем случае, — уверенно ответил тот. — Я знаю, куда он так спешит. Но и медлить нам тоже не стоит, наша помощь может понадобиться. Уж больно этот парень ловок.

И снова они поспешили на север. Поднимались на пригорки и спускались в лощины, продирались сквозь густой молодой ельник и еще более густую осиновую поросль, огибали небольшие болотца, встречавшиеся на пути.

Но вот Гуров пошел медленнее и стал тщательно осматриваться по сторонам. Казалось, он что-то искал, боялся пропустить нужное место. И, возможно, он бы его и пропустил, но тут справа от них послышался чей-то яростный крик.

— Туда, скорее! — махнул рукой Крячко Лев.

Оба оперативники повернулись и что было сил кинулись в ту сторону, откуда донесся крик. Вскоре впереди показалось темное пятно: это была особенно густая чаща, непролазные кусты. Крячко удивился, когда его напарник уверенно направился прямо туда, но последовал за ним. Они обогнули стену кустарника, и Стас увидел узкий лаз, который вел в самую глубь кустов. Гуров нагнулся и первым нырнул в этот проход, Крячко поспешил следом за ним.

Они находились в середине прохода, когда впереди раздался еще один пронзительный крик и хруст ломающихся веток. Гуров побежал быстрее.

Наконец стена кустов кончилась, и они вывалились на крошечную полянку, на краю которой Крячко заметил шалаш. Однако все его внимание привлек не шалаш, а два тела, сцепившиеся в яростной схватке и катавшиеся по земле. Одним из участников схватки был человек в комбинезоне, другим — криминалист Глеб Труев. В одной руке он держал наручники: видимо, в начале схватки он стремился схватить убийцу и сковать ему руки, однако из этого ничего не вышло. Сейчас, как видно, убийца одолевал своего противника, он оказался у него за спиной, сделал захват и теперь душил пожилого криминалиста, сдавливая ему горло.

В один шаг Гуров преодолел расстояние, отделявшее его от участников схватки, схватил руку преступника, которой тот душил Труева, и резко вывернул ее. Человек в комбинезоне закричал от боли, выпустил Труева и обернулся к полковнику.

Крячко чуть не вскрикнул от удивления. Теперь он понял, что такого странного было в незнакомце, что его удивило, когда тот проходил мимо него. Преступник, пытавшийся застрелить Егора Тихонова, ранивший самого Крячко, а теперь почти одолевший Глеба Труева, был не мужчиной, а женщиной.

Глава 23

— Все, Ольга Григорьевна, игра окончена, — произнес Гуров, обращаясь к ней. Она же, как кошка, стремилась укусить оперативника за руку. — Глеб, дай сюда наручники. Вот, так будет лучше.

С этими словами он защелкнул браслеты на руках женщины. Сидя на земле, она с ненавистью смотрела на полковника. А он подбежал к Труеву и, с беспокойством глядя на него, спросил:

— Ну, как дела, Глеб Павлович? Как ты себя чувствуешь?

— Чувствую себя не очень, — признался Труев, держась за сердце. — Она меня чуть не доконала. Все-таки сердечко уже не то, что в прежние годы. Да у меня от одного удивления приступ чуть не начался, когда я увидел, кто ко мне бежит. Я ожидал увидеть кого угодно, но только не эту даму. К тому же оказалось, что она и дерется не хуже мужика.

— Да, это я видел, — сказал Гуров. И, повернувшись к Крячко, добавил: — Вот, Стас, позволь тебя познакомить с Ольгой Григорьевной Шаталовой, в прошлом женой Виктора Петровича Шаталова, а теперь вдовой. У меня есть к ней много вопросов, но сейчас их все придется отложить. У нее в поселке остался напарник, и нам надо его срочно задержать. Я догадываюсь, кто это, но полной уверенности у меня нет…

— Может, это тот человек, которого мне назвал Тихонов? — предположил Крячко. — Я, правда, эту фамилию в первый раз услышал, я тут никого не знаю, но тебе-то она наверняка знакома.

— А разве Тихонов кого-то назвал? — удивился Гуров. — Ведь у вас гипноз был фиктивный, понарошку.

— Представь себе, назвал, — заверил его Крячко. — Я и сам не ожидал, что мое бормотание окажет такое действие. Но для него это и в самом деле стало гипнозом. Видно, Егор Демьянович — человек легко внушаемый.

— И кого же он назвал? — с интересом спросил Труев.

— Не надо, не говорите! — закричала сидящая на земле Ольга. Волосы ее растрепались, глаза горели безумным огнем, она была похожа на фурию.

— Боюсь, ваши пожелания мы не можем учесть, мадам, — ответил ей Крячко. — Тихонов сказал, что в то утро мимо него прошел человек по фамилии Линев.

— Вот оно что! — воскликнул Лев. — Значит, мои подозрения подтвердились!

— Но этого не может быть! — возразил Труев. — Линев в то утро уезжал в Москву!

— Значит, не доехал, — заключил Гуров. — Ладно, позже разберемся. Сейчас надо задержать господина яхтсмена, пока он не удрал куда-нибудь на Канарские острова. Пока что он не знает, что его сообщница арестована, но, если от нее долго не будет вестей, он может заподозрить неладное и смыться. Так что давайте поспешим в поселок.

— Черта с два вы поспешите! — скривилась Шаталова. — Я спешить не собираюсь! Я вообще никуда не пойду!

— Ну, эту проблему мы как-нибудь решим, — усмехнулся Крячко.

Он подошел к сидящей на земле женщине, перевернул ее, поднял — и взвалил себе на спину, словно куль с мукой. Шаталова извивалась, колотила ногами, норовила укусить оперативника. Тогда Гуров нырнул в шалаш и вышел оттуда с мотком веревки и кучей тряпок. Веревкой связал задержанной ноги, а из тряпок соорудил кляп, которым ей заткнули рот.

— Ну вот, пригодилась амуниция из запасов наших «призраков», — заключил он, оглядывая вдову, лежавшую на спине Крячко. — Так она не сможет тебе помешать. Ты как, Глеб, идти сможешь?

— Не только идти — я почти бежать могу! — заверил Труев. — Очень хочется увидеть развязку всей этой истории. А еще — услышать твои объяснения, как ты все это разгадал.

— Объяснения будут потом, сначала надо нашего банкира задержать. Вот только карабин ее подберу — ведь это теперь важное вещественное доказательство.

Лев поднял валявшийся на траве карабин «Сайга», и они двинулись через лес к дороге. Гуров старался идти как можно быстрее, но это не получалось: Крячко, несший задержанную, и Труев отставали. Прошел почти час, пока они наконец выбрались на дорогу, ведущую из Киржача в Онуфриево. По ней пошли быстрее, и вскоре впереди показались крыши поселка.

Когда они вышли из леса, то увидели стоявшую на опушке полицейскую «семерку», в которой сидел лейтенант Семенов. Завидев Крячко, несшего на плече Ольгу Шаталову, он выскочил из машины и подбежал к ним:

— Вы задержали убийцу?! Но что это значит? Почему вы несете госпожу Шаталову?

— Потому что она, по всей вероятности, и есть убийца, — ответил Гуров. — По крайней мере, она только что пыталась убить вот из этого карабина сначала Егора Тихонова, а потом полковника Крячко и Глеба Павловича. И, как видишь, Крячко ей удалось ранить, ему нужна помощь врача.

— А теперь куда вы направляетесь? — спросил лейтенант.

— Идем задерживать ее сообщника. Еще одного здешнего жителя, Дениса Линева. Он случайно не успел уехать из поселка?

— А как бы он уехал? — удивился Семенов. — Ведь вы мне утром сказали никакие машины из Онуфриева не выпускать. Вот я и стою здесь, на опушке. А сержант Куликов другую дорогу контролирует, которая ведет в Ефремки. Так что сейчас из поселка никто не выедет.

— Что ж, отлично, — кивнул Гуров. — Больше тут караулить нечего. Звони своему сержанту, пусть идет сюда. Посидит в машине, посторожит задержанную. А ты, лейтенант, если не возражаешь, пойдешь со мной. Будем брать второго «призрака». Глеба я к этой операции привлечь не могу — он вообще лицо гражданское и так уже помог, когда Шаталову задерживал. А Крячко ранен, так что в полную силу действовать не может.

— Конечно, нет вопросов, этой мой долг, — кивнул Семенов.

— Да и меня ты рано в тыл списываешь, — обиделся Крячко. — Я еще могу пригодиться.

— Я и не говорил, что ты не пригодишься, — заметил Лев. — Я только сказал, что ты рукой в полную силу действовать не можешь, и через трехметровый забор тебя уже не пошлешь.

— Ну, это да, — согласился Стас.

— Может, и я смогу чем-то помочь? — спросил криминалист. — На первой фазе операции, как ты знаешь, я очень даже помог…

— Глеб, я очень ценю твою помощь, — сказал Гуров, — но пойми, использовать тебя в операции и дальше, посылать прямо под пули не имею права. Так что иди домой и жди там. Я обязательно приду и все тебе подробно расскажу.

— Я еще не такой дряхлый старик, чтобы дома сидеть… — проворчал Труев. Но Гуров его уже не слушал.

Они дождались, когда с другого конца деревни прибежит сержант. Крячко сгрузил связанную Ольгу Шаталову на заднее сиденье машины, после чего ей развязали ноги. Сержант остался стеречь задержанную, Труев отправился к себе домой, а трое полицейских направились к коттеджу Дениса Линева.

Когда подошли к дому, Семенов поднял было руку, чтобы позвонить, но Гуров его остановил. За сплошным двухметровым железным забором не было видно, что происходит во дворе, а ему хотелось туда заглянуть, и он жестами попросил лейтенанта его подсадить. Тот выполнил просьбу, Гуров встал на его сомкнутые руки и заглянул за забор. Ему хватило буквально одного взгляда, чтобы оценить обстановку, после чего полковник мягко спрыгнул на землю.

— Объект загружает багажник машины, — шепотом сообщил он наклонившимся к нему товарищам. — Видимо, собирается драпать.

— Что ж, хорошая идея с его стороны, — заметил Крячко. — Ворота ему все равно придется открыть. А как только он их откроет, мы его и сцапаем.

Лев кивнул в знак одобрения, после чего они заняли исходные позиции. Гуров и Семенов встали по обе стороны от ворот, чтобы, как только яхтсмен их откроет, тут же его схватить, а Крячко — напротив ворот, чтобы тут же прийти на помощь товарищам, если это потребуется.

Потекли томительные минуты ожидания. Прильнув ухом к щели в заборе, Гуров различал во дворе звуки какой-то возни — видимо, Линев спешно грузил вещи. Затем до его слуха донесся звук заработавшего мотора. «Сейчас, — подумал полковник, — сейчас он откроет ворота…» Однако прошла минута, другая, а они оставались запертыми. И вдруг Крячко, стоявший напротив ворот, широко улыбнулся, глядя куда-то вверх, и произнес:

— Рад вас приветствовать! Хорошая погода сегодня, правда?

Гуров быстро поднял голову — и встретился взглядом с Денисом Линевым, чья голова высовывалась из-за забора. Как видно, банкир решил проверить, не дожидается ли его кто на улице, и встал на предусмотрительно принесенный из дома ящик или скамейку.

Первоначальный план летел к черту, надо было действовать иначе.

— Линев, откройте, у нас есть к вам вопросы! — грозно потребовал Лев.

В ответ банкир ядовито ухмыльнулся:

— Ну так задайте, если есть. Что вы там стоите, словно в прятки играете?

— Вы задержаны по подозрению в убийстве! Откройте ворота!

— Как, уже задержан? — Брови Линева поползли вверх. — А мне кажется, еще нет…

— Стоять, ни с места! — закричал Крячко, выхватывая пистолет.

— Давно бы так! — ответил Линев, после чего его голова исчезла.

— Стас, к тому углу! — скомандовал Гуров. — И пошуми там!

Крячко понял его с полуслова. Он бросился влево, к углу, там присел на корточки и завозился, изображая подготовку к штурму и при этом постоянно меняя местоположение. Не успел он пару раз коснуться забора, как в это место изнутри, со стороны двора ударила пуля, пробив жесть насквозь. Как видно, яхтсмен держал карабин наготове, на сиденье автомобиля.

Гуров в это время перебежал к другому углу забора, поманив за собой Семенова. Там лейтенант снова подставил ему руки, Лев оперся на них — но на этот раз не стал выглядывать, а резко подпрыгнул, повис на заборе, а затем кубарем скатился с него.

Ответом на его прыжок стал град пуль: один, второй, третий выстрел. Но каждый раз стрелявший немного опаздывал, и пули пролетали мимо. Сыщик между тем метнулся к стоявшей во дворе машине и укрылся за ней.

— Не глупите, Линев! — крикнул он. — Бросайте оружие! Нас трое, и мы вас все равно возьмем!

Очередной выстрел раздробил стекло машины прямо у него над головой. Как видно, Линев пошел ва-банк — он уже не берег собственную машину, лишь бы покончить с ненавистным полицейским.

Гуров тоже достал свой пистолет и сменил позицию, готовый открыть огонь по противнику. Однако сделать это ему не пришлось. Послышался звук, который бывает, когда человек бежит со всех ног, затем стукнула дверь дома, и все стихло. Лев выглянул из-за машины: двор был пуст, банкир сбежал.

Тогда он бросился к калитке, открыл ее, и Крячко с Семеновым присоединились к нему.

— В дом вбежал, — коротко сообщил Гуров. — У него патроны в магазине почти кончились, решил зарядить.

— Думаешь, будет отстреливаться? — спросил Крячко.

— Нет, мне кажется, он придумает что-то другое. Попробует нас обмануть, запутать — а сам сбежит. Ладно, после думать будем — скорее в дом!

Лев первым бросился к дверям и, встав сбоку, распахнул створку. Он ожидал выстрела, но его не последовало. Сгруппировавшись, Гуров кинулся внутрь, а так как выстрела опять не было, смог оглядеться. Этот дом был не такой роскошный, как у Шаталовых: потолок в гостиной не выше трех метров, лестницы, которая вела бы на второй этаж, не видно. Да и сама гостиная была поменьше и поскромнее.

«Где он — на втором этаже или где-нибудь на кухне? — размышлял Гуров. — И что он задумал?».

В это время раздались шаги, и Крячко с Семеновым присоединились к нему.

— Ну что, осмотрим дом? — деловито спросил Крячко.

— Знаешь что? — ответил Гуров. — Мы с лейтенантом действительно пойдем, осмотрим дом, а ты вернись во двор. Займи такую позицию, откуда тебя не было бы видно, а ты бы контролировал и ворота, и большую часть забора. Мне кажется, он попытается сбежать.

— Я, конечно, посторожу, — сказал Стас, — но мне кажется, что ему проще всего сбежать через заднее окно. Вон там что — кухня? Там и надо глянуть.

— Я гляну, — кивнул Лев, — а ты все же иди посторожи.

Крячко выбежал во двор, а Гуров в несколько шагов пересек гостиную, открыл дверь в кухню и заглянул туда. Окно было распахнуто настежь. За ним виднелся крохотный садик, окруженный все таким же высоченным забором. Зато у забора в отличие от двора стояла садовая лесенка.

Первым побуждением Гурова было кинуться к лесенке, взобраться на нее и заглянуть на ту сторону: что, если он увидит убегающего со всех ног беглеца? Но он сдержал этот порыв. Вместо этого повернулся к Семенову, стоявшему с пистолетом в руках у дверей кухни, приложил палец ко рту, показывая, чтобы лейтенант помалкивал, а затем ткнул этим же пальцем вверх. Семенов кивнул в знак понимания, показал на себя и тоже ткнул пальцем вверх: дескать, надо ли ему идти на второй этаж? Тогда Гуров громко крикнул:

— Лейтенант! Сюда давай! Он сбежал! Скажи сержанту, чтобы он кругом бежал, а мы с тобой здесь, напрямую! — после чего тихо отошел от окна и, приблизившись к лейтенанту, шепнул ему на ухо: — Я пошел наверх. А ты стереги здесь. Если побежит — стреляй.

Лестница на второй этаж нашлась слева от гостиной. Она состояла из двух маршей и была слишком узкой, чтобы на ней можно было как-то маневрировать. По ней можно было только быстро вбежать, рассчитывая, что противник — как предполагал Гуров — караулит у раскрытого окна, надеясь расстрелять полицейских, когда они станут преодолевать забор. А что, если Линев окажется еще хитрее? Что, если он разгадал замысел сыщика и переместился к лестнице?

Впрочем, времени на раздумья не было.

В два прыжка Лев преодолел первый марш и повернул на второй. Там, наверху, одна из дверей была чуть приоткрыта. За ней мелькнула чья-то тень, и сразу же снизу донесся звук выстрела, а затем крик полковника Крячко:

— Стой! Стой, я сказал!

Гуров вбежал наверх, распахнул дверь и очутился в комнате, которая, скорее всего, служила спальней. Пол комнаты утопал в пушистом ковре, по стенам висело множество зеркал, а между ними были закреплены металлические штанги и дуги, с которых свисали цепи и веревки. Однако ему некогда было разглядывать затейливое убранство спальни Линева. Он кинулся к окну и, выглянув, увидел забор, за ним — другой участок, тоже окруженный забором, но пустой, с начатым фундаментом какого-то коттеджа. Дальше шел луг, по которому, быстро удаляясь, бежала фигурка в знакомой бандане. За ней, сильно отстав, спешил лейтенант Семенов.

Сыщик развернулся и бегом кинулся назад во двор. Возле ворот его поджидал Крячко.

— Вот гад! — воскликнул полковник. — У него, оказывается, в самом углу у стены приступочка была, я не заметил. Как он из окна выскочил, я тоже не заметил. Вдруг слышу — лейтенант кричит, и сразу выстрел. Я кинулся за угол, а он, прямо как птица, только ногой стены коснулся, и уже на той стороне. Ну что, побежим за ним?

— Я побегу, а ты нет, — твердо проговорил Гуров. — Я и так слишком долго позволял тебе бегать с серьезной раной. Потом, не дай бог, свалишься, и хорошо, если еще выкарабкаешься. Так что для тебя сегодня погоня закончена. Возвращайся к машине и смени сержанта. Пусть он за нами бежит. — И, пресекая все возражения друга, решительно добавил: — Не обсуждать! Это приказ, ясно?!

После чего, больше не обращая внимания на рассерженного Крячко, бросился в сторону луга.

Глава 24

Когда Гуров наконец обогнул последний участок и оказался на открытом месте, фигурка беглеца в бандане мелькала уже у самого леса. Семенов бежал за ней, не отставая. Сыщик пустился вдогонку за ними.

Он все время внимательно следил, что будет делать беглец, пока не понимая, куда тот направляется. Не собирается ведь он бежать до самого Киржача? До города больше тридцати километров. И на свою «базу» он больше не может рассчитывать — должен понимать, что, раз полицейские явились к нему домой, то, скорее всего, нашли и их с Ольгой убежище.

«Наверное, он просто надеется спрятаться где-нибудь в лесу, — думал полковник. — Отсидеться, а потом пробраться в тот же Киржач или сесть на попутку до железной дороги. В общем, как-то выбраться в Москву, а оттуда махнуть за границу».

Вот фигурка в бандане достигла леса. Сейчас он скроется за стеной елей, а затем заберется в самую глушь. Найти его там даже вдвоем с Семеновым явно не удастся. Так что сегодня убийца получит свой шанс, и поимка «призрака», видимо, не состоится.

И в эту самую минуту, когда Гуров уже решил, что все пропало, оттуда, из-за темной стены леса, прогремел выстрел. Судя по звуку, стреляли из охотничьего ружья. Он увидел, как прямо у ног бегущего далеко впереди человека взметнулся фонтан земли.

Беглец тут же кинулся на землю, вытянул вперед руку, и сыщик вновь услышал звук выстрела. На этот раз стрелял Линев, и стрелял уже не из карабина — его он бросил в доме, — а, судя по всему, из пистолета. Он выстрелил, раз, другой, потом снова вскочил, чтобы бежать дальше, но тут же из леса прогремел новый выстрел — кажется, на этот раз прямо над головой банкира. Этот заряд снова заставил Линева упасть.

«Кто же это стреляет? — не мог понять Гуров. — Может, это сержант? Но откуда у него охотничье ружье? Или кто-то из жителей поселка? Скажем, Подсеваткин…».

Тем временем Семенов значительно приблизился к фигуре в бандане, теперь его отделяло от беглеца не более двухсот метров, а за Семеновым следовал Гуров. Беглец обернулся, увидел преследователей и снова вскочил на ноги. Выставив вперед руку с пистолетом и непрерывно ведя огонь по невидимому противнику, он стремился преодолеть остававшиеся до ближайших деревьев несколько десятков метров.

И вновь прогремел выстрел из ружья. На этот раз он пришелся не в землю и не в воздух, а в самого беглеца: тот рухнул словно подкошенный. Но, как видно, ранение было совсем не смертельное: Линев тут же перевернулся на спину и начал обстреливать приближавшегося лейтенанта Семенова. Однако лейтенант не остановился — теперь он бежал, совершая резкие рывки из стороны в сторону. «Молодец, правильно делает, — думал на бегу Лев. — Три заряда осталось… два… ага, последний остался…».

Как видно, стрелявший тоже умел считать. Продолжая держать руку вытянутой в сторону приближавшегося лейтенанта, он медлил с последним выстрелом.

— Перестаньте глупить, Линев! — крикнул ему Гуров. — Нас трое, а у вас последний патрон, и перезарядить вы в любом случае не успеете. Игра окончена.

— Да, вы правы, черт бы вас побрал, — со злостью произнес банкир и отшвырнул пистолет в сторону. — Вот, смотрите: я сдаюсь добровольно, хотя еще имел возможность стрелять.

— Да уж, добровольно, ничего не скажешь! — усмехнулся Семенов.

Они с Гуровым подбежали к лежавшему на земле человеку почти одновременно. Теперь сыщик увидел, куда попал заряд из ружья — в правую ногу ниже колена. Стреляли, по всей видимости, крупной дробью. Но кто же стрелял?

— Эй, кто там, отзовись! — позвал он, повернувшись к лесу.

— Лучше… лучше ты подойди… — отозвался ему знакомый голос.

Гуров тут же кинулся в лес. Там, за старой елью, сидел на земле Глеб Труев. По его груди расползалось кровавое пятно. Рядом лежало охотничье ружье.

— Глеб, ты?! Как ты здесь очутился? Ты же согласился пойти домой!

— Я и пошел домой, — ответил криминалист. — А когда дошел, понял, что не могу там без дела сидеть, словно доминошник какой. Что ж я, не полицейский, что ли? И я подумал, что этот гад — скользкий, как угорь, и может от вас уйти. Вообще может скрыться, избежать наказания за все свои злодеяния. И тогда я взял свое ружьишко, зарядил да и двинулся сюда, на опушку.

— Ну, ты даешь! — покачал головой Гуров. — Получается, ты за сегодняшний день второй раз играешь роль засадного полка.

— Да, так уж получилось… — пробормотал Труев. Было видно, что сил у него осталось немного.

— Куда он тебе попал? — спросил сыщик.

— В грудь. К счастью, прошло чуть выше сердца. Если бы попал чуть ниже — все, хана мне, а так — даже сознания не потерял. Хотя сейчас все в голове мутиться начинает.

— Давай-ка я посмотрю, что там у тебя, — сказал Гуров, садясь рядом с другом на корточки.

Он достал нож, разрезал на Труеве рубашку и осмотрел рану. Она ему не понравилась: на спине не было выходного отверстия, значит, пуля осталась в теле. Требовалась срочная операция. Но пока что надо было хотя бы остановить кровь. Гуров разорвал свою рубашку, разрезал полученный кусок на полосы, перевязал рану Труева, после чего спросил:

— Ну что, идти можешь?

— Если поможешь встать, я попробую, — скривившись, ответил криминалист.

Гуров наклонился, чтобы он смог обнять его за шею, и поднял его на ноги. Так, держась за него, Труев и добрел до опушки леса, где к ним прибавилось новое лицо: рядом с Семеновым стоял его подчиненный, сержант Куликов.

— Ага, тебя Крячко, наверное, прислал? — догадался Лев.

— Да, товарищ полковник сказал, чтобы я бежал сломя голову, — сказал Куликов. — Я действительно спешил, но товарищ лейтенант объяснил, что я все равно опоздал, все уже закончилось…

— Ничего, и для тебя дело найдется, — улыбнулся Гуров. — Давайте поднимайте вдвоем этого яхтсмена и ведите его в поселок. А я Глеба поведу.

Обратный путь до поселка занял у них почти час. Он мог бы растянуться на еще большее время, если бы не Крячко. Увидев медленно бредущую по лугу процессию, он сел за руль «семерки» и поехал прямо к ним. К тому моменту, когда они добрались до коттеджа Линева, туда подъехала и вызванная Семеновым «Скорая», а также еще одна полицейская машина с двумя рядовыми. Спустя несколько минут двое раненых были погружены в машину «Скорой» (причем рядом с Линевым, кроме медсестры, сидел и Стас Крячко), Ольгу Шаталову усадили на заднее сиденье одной из «семерок», и вся процессия направилась в Киржач.

Гуров проводил их взглядом, затем зашел в опустевший коттедж Линева и поискал там ключи. Они, как и документы, нашлись в готовой к отъезду машине банкира, которая так и осталась стоять во дворе. Он запер машину, запер дом, а затем и калитку и положил ключи себе в карман. Полноценный обыск дома убийцы должен был произвести лейтенант на следующий день. После этого он уже собрался было идти домой, то есть в дом Глеба Труева, и слегка передохнуть, но вдруг вспомнил про Тихонова.

— А ведь наш друг Егор Демьянович, наверное, до сих пор сидит в той самой сосновой роще! — воскликнул он. — И ничего не знает! Надо его оттуда вызволять, — и направился в рощу.

Действительно, Тихонов сидел на том самом месте, где его оставил Крячко.

— Ну, все, Егор Демьянович, пойдемте! — сказал ему Гуров. — Кончилась ваша вахта человека под гипнозом.

— Это хорошо, что кончилась! — обрадовался пенсионер. — А то я уже устал тут сидеть. Так вы поймали убийцу?

— Поймали, и не одного, а двоих, — ответил сыщик.

— И кто же это оказался? — полюбопытствовал Тихонов.

— Люди, которых вы хорошо знали: Денис Линев и Ольга Григорьевна Шаталова.

— Не может быть! Неужели Ольга Григорьевна тоже?

— Да, она тоже, — подтвердил Гуров. — Причем она, как мне кажется, играла в этой паре главную роль.

— Удивительные вещи вы говорите! — покачал головой Тихонов. — Чтобы Ольга Григорьевна… Но вы, надеюсь, мне все объясните?

— Объясню, объясню, — пообещал Лев. — Вот только посижу немного да откушу чего-нибудь — и все объясню.

— Ну так пойдемте скорее к Глебу Павловичу! — заторопился пенсионер. — Ему тоже будет интересно послушать!

— К Глебу Павловичу мы не пойдем, — покачал головой Гуров. — Причем сразу по двум причинам. Во-первых, потому что его дома нет: Труев был ранен, когда участвовал в задержании Линева, и сейчас его везут в Киржач, в больницу. Скорее всего, ему потребуется операция.

— Вот оно как! — произнес потрясенный Тихонов. — Ну а вторая причина какая?

— А вторая причина та, что вам больше незачем скрываться и жить по чужим углам. Убийцы арестованы, опасность вам больше не угрожает, и вы можете вернуться домой. Так что мы туда и пойдем. Заодно сообщу Косте, что его мачеха арестована, и, стало быть, он тоже может вернуться в дом своего отца.

— Да, действительно! — воскликнул Тихонов. — А я как-то об этом не подумал…

Они прошли через весь поселок и добрались до дома пенсионера. Пес Шарик приветствовал хозяина радостным лаем, а коза — меканьем. Дверь дома открылась, и оттуда выглянул Костя.

— О, Егор Демьянович вернулся! — радостно воскликнул он. — Это хорошо. А то я уже не знал, что с вашей козой делать. На привязи сидеть не хочет, все норовит вырвать колышек и куда-то убежать. Я прямо замучился ее снова привязывать. Наверное, мы с Настей вас поблагодарим и поищем себе другое жилье. Как я и говорил, подберем себе какую-нибудь развалюху…

— Никакую развалюху тебе подбирать больше не надо, — сказал Гуров. — Дело в том, что Ольга Григорьевна задержана и отправлена в СИЗО в Киржач.

— Вот как! — воскликнул Костя. — Но почему?

— Она задержана при попытке убить Егора Демьяновича. Также она оказала яростное сопротивление сотрудникам полиции, пыталась убить и их тоже. И одного, моего друга Стаса Крячко, ей удалось ранить.

— Стало быть, она действовала заодно с этим «призраком»! — произнес Костя. — Но кто же сам «призрак»?

— Погодите-погодите! — остановил их Егор Тихонов. — Кто этот самый «призрак», я, допустим, знаю, Лев Иванович мне уже сказал. Но понять так ничего и не понял. А хотелось бы услышать из первых уст. Завтра, как я понимаю, Лев Иванович нас покинет, и мы так и не узнаем, как все происходило. Сейчас, пока есть время, давайте попросим Льва Ивановича рассказать нам все подробно.

— Да, я тоже хотел бы услышать, — сказал Костя.

— И я хотела бы, — подала голос Настя, которая вышла во двор вслед за Костей.

— Тогда давайте пройдем вон туда, под навес, — предложил Тихонов. — Я вам чаю заварю, с медом, с травой. Там, за чаем, Лев Иванович нам все и расскажет.

— Что ж, посидеть не откажусь, — согласился Гуров. — А то меня, признаться, уже ноги не держат. И от чая с медом тоже не откажусь. Ну а за чаем можно и побеседовать.

Спустя несколько минут стол под навесом был накрыт клеенкой, и Тихонов вместе с Настей принесли чашки и чайник. Когда чай был наконец разлит по стаканам, Тихонов повернулся к Гурову:

— Признаться, у меня до сих пор в голове не умещается, что человек, который пытался меня убить, — это Ольга Григорьевна. Она всегда такая сдержанная, приветливая…

— А я, наоборот, нисколько не удивился, — заметил Костя. — Ольга действительно сдержанная, это вы правильно заметили. Но это значит, что ей есть что сдерживать. Там, внутри, у нее прямо все кипит, просто она умеет держать свои чувства в узде. Я несколько раз наблюдал, как она ослабляла эту узду, давала злости вырваться наружу. Какие тогда она закатывала скандалы! Все готовы были из дома бежать! Даша отчасти по этой причине решила учиться подальше от Москвы, от родительского дома…

— Да, мне тоже бросилась в глаза эта черта, — кивнул Гуров. — Я ее еще при первом знакомстве с ней заметил, но тогда это меня не касалось. Мало ли что молодая красивая женщина может скрывать от пожилого недалекого мужа! Но потом, когда началось расследование, я эту черту ее характера учел…

— А с какого момента вы начали подозревать мою мачеху? — спросил Костя. — На чем она прокололась?

— «Прокололась» она, как ты выражаешься, на слишком откровенном желании подставить вместо себя другого человека, — ответил сыщик. — Когда я проводил осмотр в вашем доме, я обнаружил в шкафу у Елизаветы Прыгуновой блузку кремового цвета — точно такого цвета, как и нитка, которую я нашел в лесу. Позже экспертиза подтвердила, что и ткань та же самая — то есть передо мной блузка, которая была на «призраке».

— Да, действительно, мы ведь совсем забыли про еще одного участника этих событий — про Елизавету Николаевну! — воскликнула Настя. — А она какую роль во всем этом играла?

— Про Елизавету Прыгунову я, с вашего позволения, расскажу чуть позже. Роль у нее была, это правда, но роль отдельная и совершенно особая. А пока давайте вернемся к Ольге Шаталовой. Так вот, когда я увидел в шкафу Прыгуновой эту блузку, причем висевшую на самом видном месте, я сразу заподозрил подставу. А когда внимательно изучил остальную одежду горничной и сравнил ее с блузкой, уже окончательно убедился, что это чужая вещь и ее сюда повесили совсем недавно — и как раз для меня.

— А как вы об этом догадались? — спросила Настя.

— Видишь ли, все остальные вещи в шкафу были дешевыми изделиями китайского либо отечественного производства. А эта блузка имела бирку, говорившую, что она сделана во Франции, хотя сама блузка была совсем не броская, не шикарная — так, рядовая повседневная одежда. Само по себе это еще не могло служить доказательством подлога. Но дело в том, что блузка была еще и на размер меньше, чем остальные вещи. А это, в совокупности с ее европейским происхождением, уже ясно указывало на другого человека. Оставалось только решить — на какого.

Кроме Прыгуновой, в доме в тот момент находились еще три женщины: ты, Настя, Катя и сама хозяйка, Ольга Григорьевна. Тебя я отверг сразу: хотя и заметил твое особое отношение к Кате, а также к Косте, к истории с «призраком» все это не имело отношения. К тому же блузка явно была не в твоем стиле, да и не в Катином. Оставалась Ольга Шаталова. Я понял, что это она подсунула мне одежду, в которой был «призрак», и что этим «призраком», скорее всего, была она сама. Теперь оставалось только внимательно следить за всем, что она делает и говорит, — и я бы отгадал эту загадку. На разгадку мне потребовалось два дня. И, к сожалению, за это время погибли Варя и ее мама. Надо было мне думать быстрее…

— И как же решается эта загадка? — спросил Костя. — Зачем Ольга изображала «призрака»?

— Ну, это как раз понятно, — опередив сыщика, ответила Настя. — Она просто хотела завладеть имуществом Виктора Петровича. А потом и твоим…

— Да, верно! — воскликнул Костя. — Как я сразу не догадался! Это же она подбросила кусочек ткани с моих джинсов на тело папы! Ей это было сделать легче легкого! Ведь она свободно заходила ко мне в комнату, была и в бельевой, где стиралась вся одежда…

— Совершенно верно, — кивнул Гуров. — Когда я разгадал загадку кремовой блузки, я сразу вспомнил про кусочки материи, найденные на теле Шаталова, и подумал, что они могли быть туда подброшены убийцей. Поэтому ничуть не удивился, когда лейтенант Семенов приехал с готовым обвинением в твой, Костя, адрес.

— Вот почему вы были так уверены в моей невиновности… — произнес Костя.

— Да, и поэтому тоже. Ну, и показания Насти и садовника Петренко сыграли свою роль. Но я хочу поправить Настю: Ольга Шаталова не просто хотела завладеть имуществом мужа, ею двигала не одна только жадность. Нет, ею двигала более благородная страсть, а именно — любовь. Любовь и стремление спасти своего любимого.

— И кто же этот любимый? — спросила Настя.

— Денис Линев, конечно, — ответил сыщик.

— А зачем же его спасать-то понадобилось? — удивился Егор Тихонов. — Он вон какой крутой: и коттедж у него, и яхта, и по океанам плавает…

— Вот стремление к плаваниям, а точнее, к красивой жизни, и погубило господина Линева, — объяснил Гуров. — Понимаете, когда я начал расследование, касающееся «призрака», я связался с нашим управлением, которое ведает финансовыми преступлениями, и попросил коллег навести справки о финансовом положении некоторых жителей поселка. В первую очередь меня интересовал Виктор Шаталов, а кроме того, Максим Подсеваткин и Денис Линев.

— И что вы выяснили? — спросил Костя.

— Мои коллеги сообщили, что предприятие вашего отца находится в здоровом состоянии. Помню, коллега, который беседовал со мной по телефону, сказал, что его даже удивил малый размер кредитов, которыми пользуется фирма Виктора Шаталова.

— Да, папа старался не брать кредитов, — кивнул Костя. — По его мнению, это означало залезать в долги. И это был один из вопросов, по которым мы расходились и вели горячие споры.

— В торговой фирме Максима Подсеваткина тоже концы с концами сходились, — продолжал Гуров. — А вот в банке, где работал Линев, мои коллеги обнаружили огромную недостачу. Руководство банка о ней в тот момент еще не догадывалось, но должно было вот-вот узнать. Все выглядело так, словно кто-то вынул из кассы банка несколько миллионов долларов. И мои коллеги быстро узнали, кто это сделал. Они проверили зарубежные счета Дениса Линева и обнаружили, что он купил на подставное имя — некоего Денни Линца — виллу на Лазурном Берегу Франции, а также шикарную новую яхту. Преступление должно было вскрыться со дня на день. Я не удивлюсь, если окажется, что оно уже стало известным и в Москве уже обрывают телефоны, разыскивая господина Линева.

— Так вот куда, наверное, ездила Ольга, когда говорила, что хочет навестить Дашу во Франции! — воскликнул Костя. — Она за последние два года уже три раза туда ездила. Папа ни разу с ней не поехал — ему за границей не нравилось…

— Да, любовники проводили время на этой вилле и яхте, — кивнул Гуров. — Как видно, связь между Ольгой Шаталовой и Денисом Линевым возникла уже давно. И тогда же у них возник замысел убить Виктора Шаталова, чтобы воспользоваться его имуществом для покрытия хищений, совершенных Линевым. Но в последнее время замысел, видимо, видоизменился. Покрыть убыток Линев уже не успел бы. Теперь они просто хотели сбежать и жить за границей под чужими именами — на денежки, которые поставляло бы успешно работающее предприятие Виктора Шаталова.

Оставался один вопрос — как Ольге избавиться от мужа. Я думаю, они с Линевым перебрали ряд вариантов, как это сделать. Нужную идею им подсказали, как ни странно, вы, Егор Демьянович.

— Я? — удивился пенсионер. — Но как? Когда?

— В тот день, когда рассказали Ольге Шаталовой легенду о проклятии, наложенном на род Шаталовых ее тезкой, Ольгой Онуфриевой, и о призраке, который возвещает беду для всех представителей этого рода. Правда, я думаю, что сама Ольга не придала значения этой легенде. Но когда она пересказала ее своему любовнику Линеву, тот сразу понял, какую выгоду можно извлечь из старинного предания. Он объяснил Ольге, что она должна как можно подробнее пересказать эту легенду своему мужу, внушить ему тревогу. А затем они вдвоем разработали программу по запугиванию Виктора Шаталова. Ольга приобрела где-то кусок мешковины (я видел его остатки у вас в кладовке) и сшила из него что-то вроде балахона. В этом балахоне она впервые явилась своему мужу, когда он был один на берегу реки.

— Почему вы считаете, что это была Ольга? — спросил Костя. — Может, это Линев изображал призрака?

— Я так считаю, потому что именно Ольга в день убийства убегала от охранника Магомедова, уводя его с берега, — объяснил Гуров, — и оставила нитку от своей блузки на колючей ветке кустарника. Видимо, это произошло, когда она высунула руку из-под мешковины, чтобы отводить ветки в сторону. В балахоне удобно изображать призрака, а вот бегать по лесу совсем неудобно.

Итак, в тот день «призрак» впервые явился Виктору Шаталову. Результат превзошел все ожидания. Вашему отцу стало плохо, им овладел испуг. Еще пара таких «сеансов», и он бы получил инфаркт или сошел бы с ума. Любовников устраивали оба варианта. Ольга стала бы управлять имуществом мужа, и на эти деньги можно было безбедно жить во Франции. И даже если бы Линева объявили в международный розыск и ему пришлось бы бросить виллу, купленную на краденые деньги, они бы не остались без средств.

Чтобы осуществить запугивание мужа по всем правилам, Ольга Григорьевна с помощью Линева оборудовала в глубине леса настоящую базу, где хранилась одежда «призрака», а также имелись веревки и оружие — на тот случай, если придется действовать грубо или бежать и скрываться. Но на это любовники не рассчитывали. У них в руках были все козыри, и они собрались сорвать банк.

Но тут в дело вмешался я. Я начал сопровождать Шаталова на рыбалку и вообще развернул настоящую охоту на зловещего «призрака». Любовники были в отчаянии. Положение усугублялось тем обстоятельством, что в этот момент они столкнулись с шантажом.

— Шантаж? Но кто их шантажировал? — почти хором воскликнули Костя и Тихонов.

— Как кто? Я думал, вы сами догадаетесь. Елизавета Прыгунова, конечно. Горничная каким-то образом узнала о заговоре двух голубков — может, подслушала их разговор, а может, проследила свою хозяйку, когда она под предлогом поездки в город бросила машину где-то на опушке леса, а сама отправилась в коттедж Линева. Думаю, вернее второе предположение. Во всяком случае, Прыгунова узнала все и стала их шантажировать Ей пришлось платить — и было очевидно, что делать это им придется всю жизнь.

Тогда яхтсмен Линев решил перейти к решительным действиям. Он предвидел, что рано или поздно наступит день, когда я не буду сопровождать Шаталова на рыбалку. Тем более что в то время я не думал, насколько ситуация серьезна. Любовникам надо было дождаться, когда Виктор Петрович останется один. На этот случай они разработали план операции «Отвлечение». Отвлекать должна была Ольга. А когда Магомедов ушел от реки, в дело вступил Линев. Именно он убил вашего отца — а затем бросил на его одежду кусочки ткани с ваших, Костя, джинсов.

Операция удалась, но она прошла с накладками. Заговорщиков видели там, где им не следовало появляться. Ольга Шаталова в тот день якобы только вошла в лес и сразу пошла обратно. На самом деле Варя Полозкова видела, как она выходила из леса совсем в другом месте. А вы, Егор Демьянович, видели Линева, когда он возвращался с реки. А это вообще рушило всю легенду — ведь в этот день, по его словам, он все утро провел в Москве.

— Да, действительно, он ведь был в Москве! — вспомнил Костя. — Мне еще Ольга об этом говорила. Его там, наверное, видели. То есть у него должно быть алиби…

— Никакого алиби у Линева нет, — сказал Гуров. — Тут мне опять помогли мои коллеги. Они встретились и поговорили со всеми людьми, с которыми в тот день общался Линев. Да, он вроде был на работе, решал какие-то вопросы. Но делал это исключительно по телефону. Видеть его никто не видел. То есть он не покидал поселка. Встреча с вами полностью зачеркивала его алиби. Таким образом, вас надо было устранить, как и Варю. Линев задушил девушку и готов был сделать то же самое с вами, но его спугнул я — пришел слишком рано и увел вас ночевать к Труеву. В противном случае, уверен, наш яхтсмен довел бы дело до конца. Он не из тех людей, которые останавливаются на полпути.

— А Прыгунова? С ней что случилось? — спросила Настя.

— То же самое, что с Виктором Петровичем, Варей и ее мамой, — ее убили. Только в отличие от Вари Прыгунову нельзя назвать невинной жертвой, она поплатилась за свою жадность. Я думаю, дело было так. Ольга Григорьевна назначила горничной встречу в лесу. Какой предлог она для этого придумала, не знаю, возможно, заявила, что деньги не у нее, что их должен кто-то привезти… Во всяком случае, Прыгунова пошла в лес. Дальше вступил в дело Линев. Он задушил свою жертву и утопил тело в реке.

— А как вы догадались, что Прыгунова занималась шантажом?

— Когда она беседовала со мной, то постоянно намекала, что что-то знает. Но главное не это. Когда уже после ее убийства мы с лейтенантом Семеновым наведались в ее комнату, то сразу обнаружили, что кто-то до нас рылся в вещах убитой. Логично было предположить, что это сделала Ольга Шаталова. С какой целью? Что она искала? Ответ простой: деньги. Те деньги, которые Прыгунова уже выманила у любовников до этого. И она их нашла.

— Да, вы нам выдали полную картину всего преступления… — протянул Егор Тихонов. — Вы так рассказываете, словно сами присутствовали при том, как преступники составляли свой замысел, а потом его исполняли. И доказательств у вас хоть отбавляй. Так что теперь, наверное, Ольге Григорьевне и Линеву ничего не остается, как во всем признаться.

— Ни в чем они не признаются! — уверенно заявил Гуров. — Ишь, чего захотели! Это только в детективных романах бывает, что, когда сыщик излагает убийцам, как все произошло, они сникают и во всем признаются. Ну, и выдают еще какие-то подробности, которые уже никому не интересны. Нет, настоящие убийцы ведут себя иначе. Они будут хитрить, изворачиваться, придумают тысячу причин, почему находились на месте преступления — но не признаются ни за что. Да нам их признание и не требуется. Те времена, когда его добивались, уже прошли. Так что теперь начнется рутинная работа по подготовке уголовного дела, потом оно попадет в суд… Вы лучше скажите, что сами собираетесь делать?

— У нас с Настей все ясно, — сказал Костя, переглянувшись с девушкой. — Мы за эти сутки обо всем договорились. Сейчас я займусь похоронами отца, потом буду вступать в права наследства. А попутно мы подадим заявление, и когда минует месяц со дня смерти папы, назначим день свадьбы.

— А жить где будете — здесь? — поинтересовался Тихонов.

— Нет, здесь мы не останемся, — твердо заявил Костя. — Слишком много плохих воспоминаний. Да и потом, зачем так далеко убегать? Мне учиться надо. Про Настю мы решили, что она тоже пойдет учиться. А для этого надо в Москве жить. Так что дом и участок я продам, и купим себе квартирку где-нибудь в столице.

— Значит, так все и сбудется, как говорит предание, — заключил Егор Тихонов. — Не будут Шаталовы жить в деревне Онуфриево: проклятие здесь над ними висит. Так что в старой легенде есть свой смысл. Хотя призрак оказался фальшивый, а проклятие Ольги Онуфриевой все же действует. Хоть бы на новом месте он от вас отстал…

Content

Николай Леонов, Алексей Макеев
Мертвая заря

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24